Виктория Александер

Загадочный незнакомец

Глава 1

Сентябрь 1887 года

Пятая авеню, дом президента и председателя совета директоров Банковской и трастовой компании «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд» Джексона Куинси Грэхема, его дочери миссис Элизабет Чаннинг и ее сына Джексона Куинси Грэхема Чаннинга. Нью-Йорк…

Джексон Куинси Грэхем Чаннинг оказался не тем человеком, которым себя считал.

Каких-то пять минут назад самый младший вице-президент в истории Банковской и трастовой компании «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд» не просто мирился со своим жизненным уделом, но считал себя вполне довольным жизнью. О, разумеется, в шесть лет он мечтал стать Джеком – неустрашимым королем пиратов – и вести полную приключений жизнь в открытом море. Это желание покинуло его в семь лет, когда он решил, что рискованная жизнь Джека – героического разведчика нецивилизованных западных территорий – гораздо интереснее. Когда ему исполнилось восемь, он понял, что куда лучше быть Джеком – охотником за утраченными сокровищами, а заодно искателем приключений в джунглях Амазонки или в пустынях Египта, – то есть героем эпического размаха. К тому времени, как ему исполнилось девять, Джексон Куинси Грэхем Чаннинг осознал, что долг, ответственность и судьба правнука одного из основателей Банковской и трастовой компании «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд» – идти по не столь авантюрным тропам. В результате он поступил именно так, как и планировалось.

Через пять лет Джексон Куинси Грэхем намеревался передать бразды правления в «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд» своему внуку, который скоро должен был официально обручиться с Люсиндой Мерриуэдер, правнучкой одного из основателей банка. Предполагалось, что они поженятся весной, вскоре после того, как будет отпразднован ее двадцать четвертый день рождения – в точности как планировалось обеими семьями со дня появления Люсинды на свет. У них родится подобающее число детей, в том числе, как минимум, один мальчик, который со временем займет свое место во главе Банковской и трастовой компании «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд».

Да-да, все в жизни складывалось именно так, как и ожидалось – в полном соответствии с планом и безо всякого рода неподобающих волнений (если же таковые и предполагались, то лишь исключительно для деятельности в мире банковских операций и финансов).

И вот сейчас Джексон Куинси Грэхем Чаннинг столкнулся с неожиданностью, что сильно выбивало его из колеи. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо раньше лишался дара речи. Разумеется, причиной этого шока был тот факт, что с серьезностью ситуации соперничала лишь ее абсурдность. И только поэтому он и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Но ты же мертв!

Его мать поморщилась. А высокий и безупречно одетый пожилой британский джентльмен, стоявший рядом с ней в обшитой деревянными панелями библиотеке его деда, расположенной в их роскошном доме на Пятой авеню, человек, который предположительно являлся его отцом – его мертвым отцом! – криво усмехнулся и проговорил:

– Вообще-то я вполне жив.

– Хм… Похоже на то, – неохотно согласился Джек.

Более того, полковник Бэзил Чаннинг казался ему… ну очень даже знакомым. Правда, они никогда не встречались, но его глаза, его нос… В общем, все в нем было настолько знакомо Джеку, что казалось, он смотрелся в зеркало. Да, конечно, отражение выглядело значительно старше, но все же не возникло ни малейших сомнений в том, что этот человек был именно тем, кем он, по словам матери, и являлся. А ведь всего минуту назад Джек считал, что его отец погиб во время индейского бунта еще до того, как сам он появился на свет (трагическая история, о которой мать никогда не желала говорить).

– Сэр, простите меня за то, что я повел себя грубо, но вы ведь наверняка понимаете, почему я… хм… весьма ошеломлен. – Джек перевел взгляд на мать и добавил: – И в высшей степени растерян.

– Да, пожалуй, у тебя мог возникнуть вопрос-другой, – едва слышно сказала мать, не глядя ему в глаза.

– Мог возникнуть?.. – Джек помрачнел. – Думаешь, всего «вопрос-другой»?

– Ну… может, и больше, – сказал отец, прищурившись. – Господь свидетель, у меня тоже есть кое-какие вопросы.

– Неужели? – Джек вскинул брови. – До чего же интересно… Ведь большинство моих вопросов адресованы именно вам, сэр. И первый из них… Скажите, отец, где же это вы пропадали последние тридцать лет?

– Тебе бы лучше последить за своим языком, мальчик мой, – отозвался полковник. – Выбирай выражения, пока не узнаешь всех фактов. Ты согласна, Элизабет?

– Всегда следует узнать все факты, прежде чем выносить суждение, – ответила Элизабет Чаннинг. Совершенно невозмутимая, она пересекла библиотеку и подошла к графину с бренди, как обычно, стоявшему на углу дедовского письменного стола.

Этот обязательный вечный графин как бы обозначал: данная комната, вся до последнего дюйма, является владениями джентльмена – так же, как и внушительный столетний письменный стол красного дерева, протянувшиеся от пола до потолка книжные полки, сплошь уставленные томами в отличных переплетах, потертая кожаная софа и впечатляющий портрет прадеда Джека над камином. Это было святилище деда Джека, которое однажды перейдет к Джеку – как и было задумано.

– Тебе тоже не помешало бы об этом помнить, Бэзил. – Мать налила себе бокал бренди, и лишь по легкому дрожанию ее руки стало понятно, что она нервничает; прежде Джек никогда не видел нервничавшую мать.

Отец, разумеется, был прав. Кроме того, Джек никогда раньше не позволял эмоциям брать верх над логикой, а логика требовала, чтобы он ознакомился со всеми фактами по этому делу, прежде чем прийти к какому-либо выводу. Это был бы разумный и вполне рациональный способ действий – пусть даже во всем происходившем не чувствовалось ничего разумного и рационального.

– Да, конечно, – кивнул Джек и сделал глубокий вдох. – В таком случае… Возможно, вы будете так любезны и объяснитесь…

– Если честно, я мало что могу объяснить. Как я уже сказал, у меня вопросов не меньше, чем у тебя. Всего неделю назад я даже не подозревал, что у меня есть сын. – Полковник перевел взгляд на мать Джека. – Кроме того, я знать не знал, что у меня до сих пор… есть жена.

Джек тоже обратил взгляд на мать, а та изо всех сил старалась смотреть куда угодно – только не на него. И не на его отца.

– Ну?.. – хором произнесли мужчины и в растерянности переглянулись.

– Мы ждем, мать, – добавил Джек.

– Выкладывай, Элизабет, – почти в ту же секунду произнес отец.

– Не хватало еще, чтобы меня допрашивали, как какую-то преступницу, – с высокомерной миной заявила мать и сделала изрядный глоток бренди.

«Очень интересно… – промелькнуло у Джека. – Обычно она не ведет себя настолько безрассудно».

– Почему я не знал, что у меня есть отец? – снова заговорил он.

– У всех есть какой-нибудь отец, дорогой, – отозвалась мать. – Очень странно, если ты думал, будто у тебя его нет.

– Ты права. Приношу свои извинения. Позволь переформулировать вопрос. – Джек нахмурился. – Почему я не знал, что мой отец – жив?

– Представления не имею. – Мать небрежно передернула плечом. – Я, кажется, никогда не говорила тебе, что он умер, ведь так?

– Говорить – не говорила. Но давала понять, что он мертв. Якобы убит во время мятежа индейцев еще до моего рождения.

– Должно быть, это тебе дед говорил, – пробормотала мать.

– Я был в Индии в пятьдесят седьмом году, – вставил отец. – Во время восстания сипаев.

– Да не индийцев, а индейцев, – проворчал Джек. – Я понял именно так.

– В любом случае… я жив. Да ты и сам это видишь. – Полковник снова повернулся к жене. – Почему ты решила, что я мертв?

– Откуда я знала, что это не так? Ты вполне мог умереть… – Элизабет усмехнулась. – Ты ведь не очень-то рвался поддерживать со мной связь.

– Я тебе писал. По крайней мере в начале. – В голосе отца звучало негодование. – Признаюсь, мне потребовалось около недели, чтобы сообразить: ты просто-напросто не желала поддерживать со мной связь. Тем не менее я писал тебе раз в месяц в течение следующих восьми месяцев.

Элизабет вновь усмехнулась.

– Что ж, а на девятый месяц я вполне могла бы тебе ответить.

– Но мне тогда показалось, что писать тебе бессмысленно, – проворчал отец. – Насколько мне было известно, ты вернулась в Америку, чтобы аннулировать наш брак и больше никогда со мной не встречаться.

– Да, таков был изначальный план. – Мать прищурилась. – Но аннулировать брак довольно сложно, когда ждешь ребенка.

– Так значит… Значит, вы были по-настоящему женаты? – вмешался Джек.

– Разумеется, мы были женаты. – Элизабет фыркнула. – Уж, наверное, я не родила бы ребенка, не будь я замужем. Просто не верится, что ты задаешь подобные вопросы…

– Ах, прости, мать. Я не очень сообразительный.

– Сарказм – не лучший способ сгладить неловкую ситуацию, Джексон, – заметила мать.

Джек стиснул зубы.

– Еще раз приношу свои извинения.

– Прошло уже тридцать лет, Элизабет. – Полковник посмотрел в глаза жене. – Думаю, за эти годы ты все-таки могла бы найти способ сообщить мне о рождении сына.

– Незачем так на меня смотреть. Я ничего от тебя не скрывала. То есть… множество раз я писала тебе за эти годы. Написала, наверное, десятка два писем.

– Однако я ни одного не получил.

– Так я и не говорила, что отправляла их. – Мать пожала плечами. – Я же толком не знала, куда их отправлять. Не знала, служишь ли ты все еще в армии или бродишь по свету. В общем… я понятия не имела, где тебя искать. – Она внимательно посмотрела на мужа. – Ты же всегда был авантюристом, помнишь? Всегда говорил о том, что хочешь увидеть и сделать в тех местах, которые желаешь посетить.

– Если я правильно помню, ты мечтала о том, чтобы посмотреть все эти места вместе со мной.

Элизабет снова сделала глоток бренди.

– Тогда я была юной… и чрезвычайно глупой.

Полковник прищурился.

– Разве не все мы такими были?

– В том-то и проблема… – проворчала она.

– Одна из многих, – заметил полковник. Сделав глубокий вдох, проговорил: – Ты могла бы отправить свои письма в Милверт-Мэнор. Рано или поздно, – но я бы их получил.

– Наверное, могла бы, но не сделала, – отмахнулась мать. – Но теперь нет смысла об этом говорить. Да ты и сам все знаешь…

– Я совершенно ничего не знаю. – Отец наморщил лоб. – Кроме того, что у меня есть жена и сын, я ничего не…

– Ох, перестань, Бэзил, – перебила мать. – Ни к чему так негодовать. – Она возвела глаза к потолку. – И знаешь, весьма сложно сообщить об отцовстве человеку, который даже не знает, что он все еще женат. Хотя… Вероятно, я могла бы приложить больше усилий, но, в общем-то, это не моя вина.

– Не твоя вина?! – хором воскликнули отец и сын.

Элизабет с раздражением взглянула сначала на одного, потом на другого.

– Мы никогда ничего не решим, если вы оба будете и дальше такое устраивать. Вы ужасно меня смущаете.

– Прошу прощения, – пробормотал Джек.

– Вот так-то лучше, Джексон, – величественно кивнула мать.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами, и Джек, сделав глубокий вдох, проговорил:

– Тем не менее я вынужден согласиться с… – Он снова взглянул на отца. Как называть человека, которого он только что увидел? – В общем, я должен с ним согласиться. И у нас у обоих к тебе много вопросов. Как ты объяснишь твои поступки в течение последних тридцати лет? Полагаю, такое объяснение было бы вполне уместным.

– Думаю, я смогу его дать. Но это довольно долгая история, а у нас – гости. – Элизабет посмотрела на мужа. – У нас в гостях мой отец, а также Мерриуэдеры и их дочь Люсинда. Джексон и Люсинда, скорее всего, поженятся еще до конца года.

Полковник взглянул на сына.

– Мои самые сердечные поздравления.

– Еще ничего не решено, – ответил Джексон, сам себе удивляясь. И действительно, почему это ничего не решено? Хм… странно.

– Ты появился в середине званого обеда, Бэзил, – сообщила мать. – Поскольку же тебя не приглашали и не ждали… Полагаю, с твоей стороны это весьма неосмотрительный поступок.

– Тысяча извинений, – буркнул полковник.

– Более того, на данный момент я сказала все, что намеревалась, – добавила мать, направившись к двери. – Мы можем разобраться со всей этой неразберихой позже.

Джек преградил ей дорогу.

– Ни в коем случае, – заявил он.

– Это слишком важное дело, которое не следует откладывать на потом, – поддержал Джека отец.

– Глупости! – Мать нахмурилась. – Вполне допускаю, что вам двоим это дело кажется неотложным, однако же… Уж если мы ждали тридцать лет, то, наверное, сумеем дождаться конца обеда.

– Я не голоден, – тут же заявил Джек.

– А вот я бы не отказался подкрепиться, – пробормотал его отец.

– Тебя никто не приглашал, – напомнила Элизабет.

– Тем не менее я тут. – Полковник улыбнулся, и его улыбка оказалась на удивление заразительной – Джек внезапно поймал себя на том, что и сам едва не улыбнулся. – Ты наверняка сможешь сделать так, чтобы я присоединился к вашему обеду, Бетти.

– Не называй меня Бетти, – процедила мать сквозь зубы.

Полковник усмехнулся.

– Насколько я помню, тебе нравилось, когда я называл тебя так.

– Мне многое нравилось в юности. – Она вздохнула. – Но я из всего этого выросла.

– В самом деле? – Полковник подошел к ней почти вплотную, взял из ее руки наполовину опустевший бокал с бренди и сделал глоток. – Включая меня?

Проигнорировав вопрос, мать бросила многозначительный взгляд на бокал.

– Я буду счастлива налить тебе бренди в отдельный бокал, если пожелаешь.

– Меня вполне устраивает и этот. Спасибо. – Отец коротко рассмеялся. – Но ты не ответила на мой вопрос, Бетти.

Она снова вздохнула.

– О боже, Бэзил!.. Ведь мы с тобой были женаты меньше недели…

– Плюс тридцать лет, – пробормотал Джек.

Полковник же опять усмехнулся, и, покрутив в пальцах бокал с бренди, тихо проговорил:

– Скажи-ка мне вот что, Элизабет… – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Скажи, почему ты никогда не пыталась получить развод?

Мать вскинула подбородок и заявила:

– В нашей семье никто никогда не разводился, и я не собираюсь становиться первой.

– Что ж, понятно… – в задумчивости пробормотал полковник. – А я думал, ты не разводишься потому, что тогда тебе пришлось бы во всем признаться. То есть в том, что мы с тобой до сих пор женаты и что у меня есть сын.

Элизабет помолчала.

– Ну, полагаю, это тоже могло бы сыграть свою роль…

– А также то, что ты до сих пор питаешь ко мне чувства.

– Не говори глупости. – Мать скрестила руки на груди. – Я ни в коем случае не чахла по тебе, если ты об этом.

– Хм… не знаю, что и думать. И вообще, вся эта история оказалась для меня своего рода шоком.

– Для всех нас, – вставил Джек.

– Да, согласна… – со вздохом кивнула мать.

– Боже правый, Элизабет!.. – Отец сверкнул глазами. – Да я ведь запросто мог снова жениться!

– Чушь. – Она фыркнула. – Ты не из тех, кто женится.

– Но я же женился на тебе, разве нет?

– Это не в счет, – заявила мать. – Кроме того, ты сам сказал, что наш брак был ошибкой.

– Я сказал так только потому…

– И не забывай, что мне тогда было всего восемнадцать, – перебила мать. – Поэтому так и получилось…

– Мне ужасно не хочется прерывать вас, но в данный момент необходимо прояснить другие вопросы. – Джек выразительно посмотрел на мать. – Скажи, почему ты никогда не говорила мне, что у меня есть отец – живой отец?

– Я собиралась. Просто никак не могла выбрать подходящий момент, вот и все, – ответила Элизабет с таким видом, словно речь шла о погоде. – Видишь ли, сначала ты был слишком мал, чтобы понять… А затем, когда подрос… Я никак не могла подобрать нужные слова – это оказалось довольно сложно. Когда же ты стал взрослым мужчиной со своей собственной жизнью, все это перестало иметь какое-либо значение. И вообще, я просто забыла… Можно сказать, что все это выскользнуло у меня из головы.

– Выскользнуло из головы? – Джек в изумлении уставился на мать. – Но разве я не имел права знать?

– И разве у меня не было такого права? – подхватил полковник.

– А как насчет меня?! – Элизабет сжала кулаки. – Разве у меня совсем нет никаких прав?!

– Мать, не говори глупости. Ты ведь женщина, – заявил Джек и тут же потупился, сообразив, что этого говорить не стоило.

Полковник усмехнулся, однако промолчал.

Гневно взглянув на мужчин, мать проговорила:

– Что ж, Джексон, ты определенно его сын. Удивляюсь, как я не замечала этого раньше. А теперь я намерена вернуться в столовую. – Она снова бросила взгляд на мужа. – Бэзил, окажи нам честь своим присутствием за обедом.

Глаза отца сверкнули торжеством.

– Буду счастлив.

– Но при одном условии, Бэзил… Ни один из вас не будет упоминать о том, что ты – мой муж.

– А как же его имя? – полюбопытствовал Джек.

– Я могу назваться кузеном твоего покойного мужа, Элизабет, – предложил отец.

Мать взглянула на него с раздражением и проворчала:

– Я не собираюсь устраивать театральную постановку, однако… – Вздохнув, как бы смиряясь с неизбежным, она добавила: – Но да, полагаю, это может сработать, хотя…

В дверь постучались – и тут же ее распахнули.

– Прошу прощения… У вас тут что-то случилось? – В комнату вошла Люсинда Мерриуэдер. Осмотревшись, спросила: – Может, произошла какая-нибудь неприятность? – сказав это, Люси почему-то улыбнулась.

Джек знал Люси всю жизнь. Она никогда не унывала, обладала острым умом и была прелестной со своими светлыми волосами и слегка курносым носиком. Женитьба на ней никак не могла обернуться для него тяжким испытанием. Их семьи спланировали этот брак, когда Люси только родилась, и они прекрасно подходили друг другу; во многих отношениях Люси была самым его задушевным другом. И, конечно же, он ее любил. А кто бы не любил такую?

Они с Люси никогда ничего друг от друга не скрывали, и Джек не видел причин и сейчас что-либо скрывать, тем более в таком важном вопросе. Ведь в конце концов, в один прекрасный день Люси станет его женой.

– Входи, дорогая. И пожалуйста, закрой за собой дверь. – Джек ласково улыбнулся молодой женщине, с которой уже практически обручился. То есть почти обручился…

– Думаешь, это благоразумно? – В голосе матери прозвучало раздражение.

– У нас с Люси нет друг от друга секретов, – заявил Джек. – Она имеет право знать, что происходит.

– Секреты? – Голубые глаза девушки распахнулись. – О, я обожаю секреты! – Она повернулась к гостю. – Подозреваю, что этот секрет как-то связан с вами. Верно?

Полковник коротко рассмеялся.

– Боюсь, что так.

Мать вздохнула и отошла к графину с бренди.

Люси же протянула гостю руку и с улыбкой сказала:

– Мы с вами еще не знакомы, но вы – определенно родственник Джека.

Пожав руку девушки, полковник спросил:

– А почему вы так думаете?

– Но ведь сходство несомненное! – воскликнула Люси. – У вас одинаковый цвет лица, и, несмотря на седину, у вас, очевидно, когда-то были такие же темные волосы, как у него. А синева твоих глаз – почти того же оттенка, – сказала Люси Джеку, хотя продолжала при этом смотреть на его отца. – Боже мой, Джексон!.. Ты понимаешь, что будешь выглядеть точно так же лет через двадцать или тридцать? – Она кокетливо улыбнулась и добавила: – Должна заметить, что мне это понравится.

– Видишь ли, Люси… – Джек набрал в грудь побольше воздуха. – Люси, это мой…

– О, я знаю, кто он! – Девушка с любопытством смотрела на гостя. – Это полковник Бэзил Чаннинг. Я читала про него статью. – Люси взглянула на Джека. – Понимаешь, я сразу же обратила внимание на имя, хотя должна заметить, что фотографы не сумели показать его с лучшей стороны. До сих пор я вообще не замечала вашего сходства. И ведь он весьма знаменит… – добавила она, снова улыбнувшись.

– Ну… не так уж знаменит, – произнес отец. – Хотя, возможно, хорошо известен в определенных кругах.

– Полагаю, вы искатель приключений! – с восхищением воскликнула Люси. – До чего волнующе!..

– Люсинда, что за книги ты читаешь? – пробурчала мать, наливая себе еще бренди.

– И что самое прекрасное – вы член семьи! – Люси просияла. – Так какое же между вами родство?

– Он брат отца Джексона, – поспешно проговорила мать. – Или его кузен. В общем – что-то в этом роде. А теперь давайте вернемся…

– Ничего подобного, – перебил Джек. – Он – мой отец.

– Правда?.. – Глаза Люси широко распахнулись. – О, как чудесно! И теперь понятно, откуда такое сходство… – Она опять взглянула на полковника. – Но ведь считается, что вы умерли, разве не так?

– Сплетни. – Отец пожал плечами.

Люси с серьезнейшим видом кивнула.

– Да уж, если сплетни разлетелись, то их ужасно трудно пресечь. А в вашем случае… – В глазах Люси засверкали искорки смеха. – Можно сказать, что они оказались фатальными.

Полковник усмехнулся.

– Что ж, можно выразиться и так. – Он взглянул на сына. – А она мне нравится…

– Люсинда нравится всем, Бэзил, – сообщила мать и тут же сделала глоток бренди.

– Да, конечно, – отозвалась Люси. – Ведь я неизменно любезна, сердечна до неприличия и к тому же куда умнее, чем подобает женщине, но при этом достаточно осмотрительна, чтобы держать свой ум при себе. – Сверкнув улыбкой, она продолжала: – И я точно знаю, что за вашим визитом скрывается куда большее, чем вы готовы мне раскрыть. Чтобы это понять, не нужно большого ума. В конце концов, не каждый ведь день покойный отец и супруг появляется в доме как раз к обеду. Добавьте к этому тот факт, что миссис Чаннинг пьет бренди перед обедом, чего за ней никогда не наблюдалось. И еще – явное смущение Джексона. Так что совершенно ясно: вы трое что-то скрываете. – Усевшись на софу, Люси с очаровательной улыбкой сообщила: – Знаете, мне очень хочется услышать эту историю…

– Но это – не та история, которую я готова рассказывать прямо сейчас. – Мать шагнула в сторону двери. – Кроме того, обед…

– Обед может подождать, а историю хочу услышать и я. – Джек посмотрел на невесту. – До сих пор мать была исключительно немногословна и ничего нам толком не рассказала.

– Как странно… – пробормотала Люси.

– Ну давай, мать, – произнес Джек голосом вице-президента Банковской и трастовой компании. – Расскажи нам свою историю.

– Право же, я не думаю, что сейчас… – Элизабет окинула взглядом комнату и, вздохнув, пробормотала: – Хорошо, ладно… – Она осушила бокал и, сделав глубокий вдох, проговорила: – Тридцать лет назад мой отец служил финансовым советником в американской компании, имевшей интересы в Индии. По должности ему пришлось отправиться в ту часть света. Мы с матерью сопровождали его, потому что до сих пор нам попутешествовать не доводилось. Насколько я помню, это было весьма волнующе… – Она взглянула на сына. – Как тебе известно, путешествия расширяют кругозор.

– Знаю, мать, – кивнул Джек. Ему всегда хотелось отправиться в грандиозное путешествие после окончания учебы, но пришлось начать работу в банке… и в результате он так и не сумел найти время, которое требовалось для такого путешествия.

– Я всегда мечтала путешествовать, – тихо произнесла Люси.

– Продолжай, мать.

– Находясь в Индии, я познакомилась с молодым и красивым британским офицером. Он оказался совершенно… гм… неотразимым.

Отец попытался скрыть самодовольную усмешку, но безуспешно.

– Мы были знакомы всего несколько недель, но я вообразила, что безумно влюблена – как случается только с юными и неопытными. И все это было ужасно романтично… – Мать пожала плечами. – В общем, случилось так, что мы под воздействием мгновенного порыва сбежали и поженились.

– Вряд ли мгновенного, – вмешался отец. – Насколько мне помнится, нам потребовалось несколько дней тайных приготовлений, чтобы все это организовать. Все было не так-то просто. – Он улыбнулся жене. – Но дело того стоило.

– Не пытайся флиртовать со мной, Бэзил, – в раздражении проговорила мать. – Те времена, когда это могло на меня подействовать, давно прошли.

– Мои извинения, Элизабет. – Отец попытался согнать с лица улыбку. – Но меня нельзя винить за попытку…

– Еще как можно!.. – Мать помолчала. – Так, на чем я остановилась?.. А, да, мы поженились. И моих родителей это совсем не обрадовало. Более того, отец пришел в ярость. Заявил, что я сошла с ума. Ведь я никогда раньше не вела себя столь импульсивно… И они обратили мое внимания на то, что у нас с Бэзилом нет ничего общего. В конце концов, он англичанин, а я – американка.

– Не такое уж это препятствие, – заметил Джек.

– И родители сказали, что мы повели себя безрассудно и безответственно, – продолжала мать. – Мол, брак – это навсегда, а мы не дали себе труда должным образом все обдумать. Сказали, что наша женитьба – это всего лишь глупый порыв юности. Разумеется, они еще многое говорили… И в конце концов убедили нас обоих… – Элизабет выразительно взглянула на мужа. – Убедили нас обоих в том, что мы совершили ужасную ошибку, которая…

– И это самая моя большая ошибка, – перебил отец. – Увы, им удалось меня убедить…

– Прекрати, Бэзил, – проворчала мать. – Так вот, мои родители сказали, что лучший способ все исправить – вернуться в Америку и аннулировать брак. И тогда мы с твоим отцом расстались. Но к тому времени, как я вернулась домой, внезапно выяснилось… В общем, стало ясно, что я ждала ребенка. Поэтому аннулировать брак уже не было возможности. – Пожав плечами, мать добавила: – Вот, в сущности, и все.

Джек медленно покачал головой.

– Нет-нет, мне кажется, ты не все объяснила. Почему ты не сообщила моему отцу, что у него есть сын? И почему забыла сообщить мне, что у меня есть отец? Причем – очень даже живой… – с усмешкой добавил Джек.

Мать с раздражением отмахнулась.

– Об этом ты уже знаешь. Не думаю, что есть необходимость повторять. Итак… – Она улыбнулась. – Идемте обедать?

– Нет. – Джек снова покачал головой. – Ты так и не объяснила, почему не рассказала мне об отце. Все то, что ты тут говорила, удовлетворительным объяснением не является.

– Тем не менее это все, что я могу тебе сообщить, – ответила мать. – Или, может быть, рассказать, как я испугалась? Я боялась, что твой отец отнимет тебя у меня. Боялась, что ты возненавидишь меня, если обо всем узнаешь. Тебе об этом хочется услышать, да?

– Если это правда, то хочется, – проговорил Джек.

– Что ж, прекрасно, – кивнула мать. – Так вот, сообщаю: я не имела ни малейшего желания потерять свое единственное дитя.

– Ты и в самом деле думаешь, что я бы так поступил? – негромко спросил отец.

– Откуда я могла знать, как ты поступишь? Я ведь тебя, в сущности, не знала. – Мать немного помолчала. – Поверь, Бэзил, я действительно пыталась написать тебе, но не смогла найти нужных слов. И чем дольше я откладывала, тем труднее становилось…

Люси кивнула и пробормотала:

– Да-да, такое случается также и в тех случаях, когда не помнишь имени какого-нибудь человека. Чем дольше не спрашиваешь, как его зовут, тем сложнее потом спросить. И тогда бывает ужасно неловко…

– Совершенно верно, – отозвалась мать. – Конечно, у меня было не совсем так, но в общем-то ты поняла, в чем заключалось мое затруднение. – Она перевела взгляд на мужчин. – А вы?.. Вы поняли?

– Не совсем, – пробормотал Джек. – Ведь сообщить сыну об отце – это куда важнее, чем вспомнить чье-то имя.

– Но ты должен меня простить. – В голосе матери прозвучали нотки надежды. – Ведь прошлое не вернешь, верно?

– Да, действительно, совсем ни к чему таить обиду. – Отец внимательно посмотрел на мать. – Мы же не можем вернуться на тридцать лет назад и исправить то, что натворили, не так ли?

– А ты, оказывается, более великодушен, чем я ожидала, – проговорила мать.

Джек нахмурился и проворчал:

– А вот я не уверен, что готов тебя простить. Однако мой… отец прав. Что сделано, то сделано. Прошлое изменить нельзя.

– Вот и хорошо. – Мать с облегчением вздохнула. – Значит, и говорить больше не о чем. Так мы пойдем обедать?

– Не думаю, что мы уже закончили, Элизабет, – медленно проговорил полковник. – Нам еще многое нужно обсудить.

– Не представляю, о чем ты. – Мать поставила бокал на стол и шагнула к двери. – Нас ждут гости, так что…

– Полагаю, нам следует обсудить наше будущее, а также то, что происходит сейчас. И знаешь… Кое в чем ты была права.

Мать приподняла брови.

– Неужели?

Отец улыбнулся и проговорил:

– А вот теперь я все-таки намерен забрать у тебя сына.

Глава 2

Мать шумно выдохнула и заявила:

– Только через мой труп!

– Подходит, – тут же ответил полковник. – Потому что все эти годы ты держала его рядом с собой, перешагивая через мой труп.

– Удивительно, как они умудрились прожить в браке целую неделю, – прошептала Люси, повернувшись к жениху.

– Мне хотелось бы обратить ваше внимание на то, что я – не ребенок, из-за которого можно ссориться. – Джек гневно посмотрел на родителей. – И, конечно же, я не имущество, которое можно разделить между вами.

– Конечно, нет, дорогой, – отозвалась мать. – Ты вполне взрослый и весьма неглупый человек, обладающий немалой властью. Ты ежедневно принимаешь важные решения и, разумеется, всегда способен принять решение, касающееся собственной жизни. А то, что твой отец кидается подобными угрозами… Полагаю, это в высшей степени нелепо.

– Мои слова – вовсе не угроза, – проговорил полковник. – Хотя, возможно, я выразил свое намерение не совсем точно.

Мать хмыкнула.

– Надо думать.

– Мои извинения, Элизабет. Так вот, как я уже сказал, это не угроза, а всего лишь констатация факта. – Полковник повернулся к сыну. – Прости, если я выразился не так изящно, как следовало бы, но ты должен понять: до прошлой недели я представления не имел о твоем существовании. У большинства мужчин есть несколько месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью о ребенке, а у меня была всего неделя, большую часть которой я провел на борту корабля. Хотя, разумеется, там у меня было время кое о чем подумать… – Он немного помолчал, потом добавил: – Видишь ли, много лет назад я смирился с мыслью о том, что детей у меня никогда не будет, и вот сейчас…

– Что ж, я тоже не ожидал, что у меня вдруг появится отец. – Джек улыбнулся.

– Как мило… – пробормотала Люси. – У вас так много общего…

– Да уж, просто восхитительно, – процедила мать сквозь зубы.

– Ответь мне, Джексон… – Полковник внимательно посмотрел на своего отпрыска. – Твоя мать рассказывала что-нибудь обо мне – хоть что-то?

– Нет. – Джек снова взглянул на мать. – Сколько себя помню, любое упоминание о тебе ужасно ее расстраивало. Еще совсем мальчишкой я понял: ты являешься той частью ее жизни, о которой она не желает вспоминать. Но я всегда думал, что это – из-за горя утраты…

– Из-за любви столь трагической, что она не могла вынести воспоминаний о ней, – заметила Люси. – Такое только в романах и встречаешь. До чего романтично…

– Нам следует проверить, что ты читаешь, дорогая, – строго проговорила мать.

– Я вырос в полной уверенности, что мой отец погиб, сражаясь с индейцами на западных территориях, где-нибудь в Небраске или же…

– Я тебе такого никогда не говорила, – перебила мать.

– Нет, это все дед. – Джек немного помолчал. – Однако ты никогда не считала нужным сказать правду. Да и дед говорил лишь намеками.

– Как жаль… – пробормотала Люси.

– Выходит, нам придется начинать с нуля? – спросил отец.

– Боюсь, что так. – Джек тяжко вздохнул. – Но я чувствую, что обязан принести свои извинения. Мне следовало расспрашивать о тебе более настойчиво. Увы, мне казалось, что я должен избегать вопросов об отце. А ведь следовало приложить больше усилий, чтобы хоть что-нибудь узнать о тебе…

– Не огорчайся, мой мальчик. – Отец нахмурился. – Мне не нужны никакие извинения. Во всяком случае – от тебя. Потому что ты проявил себя сыном заботливым и внимательным, раз не затрагивал тему, которая расстраивала твою мать. Так что тебя-то винить не за что, а вот некоторых других… – Он многозначительно посмотрел на жену.

– О, да ради всего святого! – воскликнула мать. – Что ж, хорошо. Я беру всю вину на себя. Я делала то, что считала правильным и…

– Для кого? – хором спросили отец с сыном.

– О, так вы заодно? – Мать нахмурилась. – Что ж, пожалуй, этого следовало ожидать. Родная кровь, наследственность – и прочее… Но я ни одного из вас не боюсь.

– А, наверное, стоило бы, – заметила Люси. – Все-таки вы тридцать лет не позволяли отцу и сыну встретиться. Можно даже сказать, что вы у них кое-что украли. По сути – часть жизни. И мне кажется, что вы должны за это ответить – так было бы справедливо.

– О, как все мы хотим справедливости! – поморщившись, воскликнула мать.

«Какой странный вечер…» – внезапно подумал Джек.

И действительно, сейчас мать гневно сверкала глазами, глядя на молодую женщину, которую, по сути, считала дочерью. Такого он, Джек, никак не ожидал в свой тридцатый день рождения, по поводу которого и должен был состояться обед. Ожидал, что все пройдет как обычно, то есть вполне заурядно, а теперь… Теперь даже думать не хотелось о том, что может произойти дальше.

– Бессмысленно оглядываться назад. Мы должны двигаться вперед, – твердо заявил отец.

– И что же означает это твое движение вперед? – поинтересовалась мать.

– Пожалуй, тебе лучше сесть, – сказал отец.

– Я не хочу… Ладно, хорошо, – проворчала мать и опустилась на софу – как можно дальше от Люси.

– Во-первых, ты должен узнать больше о своей семье, Джексон, – начал отец.

– Он знает о своей семье все, – пробормотала мать себе под нос.

Проигнорировав замечание, отец продолжал:

– Чаннинги разбросаны по всей Англии, но в основном – это дальние родственники, так что пусть они тебя особо не волнуют.

– Все равно приятно знать, что эти люди существуют, – заметила Люси.

– Точно, – кивнул отец. – Более того, осмелюсь сказать, что раньше или позже ты с ними со всеми познакомишься.

– Но я действительно не понимаю…

– Помолчи, мать, – перебил Джек. Кивнув отцу, добавил: – Продолжайте.

– По большей части они ничего особенного из себя не представляют, хотя надо признать, что некоторые из них чрезвычайно… эксцентричны – вот, пожалуй, самое верное определение. – Полковник доверительно понизил голос. – К примеру, кузен Уилфред. Он был совершенно убежден, что умеет летать, но, разумеется, не умел. Печальный факт, как выяснилось… – Отец с сожалением покачал головой. – Но, как я уже говорил, особо о них думать не стоит. А вот ближайшие родственники – совсем другое дело…

– Ближайшие родственники? – переспросил Джек.

– Да, мой мальчик. У тебя есть дядя – мой брат-близнец Найджел, а также тетя – его жена Бернадетт. У них три дочери. Совершенно очаровательные девушки. И знаешь, как ни странно, жена моего брата когда-то тоже давала понять своим детям, что их отец якобы умер. – Перехватив вопросительный взгляд Люси, полковник пояснил: – Но Найджел-то такое заслужил. Впрочем, в данный момент это уже несущественно. А их дочери… Две из них старше тебя, и они – близнецы. Одна замужем, вторая вдова и вот-вот снова выйдет замуж. Младшая, Делайла, тоже вдова. Так что сам видишь, известие о том, что у меня есть сын, очень все меняет. В особенности – будущее.

– Бэзил!.. – В голосе матери послышались угрожающие нотки. – Бэзил, я бы хотела…

– Больше не имеет никакого значения, чего хочешь ты, Элизабет. Ты слишком долго имела то, что хотела.

– Не уверен, что понимаю… – в задумчивости произнес Джек. – Да, конечно, я ошеломлен так же, как и ты, однако же… Не понимаю, как твое существование может изменить будущее. Разумеется, я рад, что у меня есть живой отец, – поспешно добавил молодой человек. – Но согласись, все было бы по-другому, случись это… гм… воссоединение лет десять или двадцать назад. А теперь я – вполне взрослый человек. Более того, я занимаю в банке весьма ответственную должность, и меня ждет прекрасная карьера. То есть… мое будущее… распланировано, если можно так выразиться.

– Вот именно, – подала голос мать.

– Оно могло быть распланировано вчера, или сегодня утром, или всего несколько часов назад, но сейчас… – возразил полковник, глядя сыну прямо в глаза. – Сейчас твое будущее полностью изменилось.

Джек нахмурился.

– Но я по-прежнему не понимаю…

– Мой брат – граф Бристон, – заявил полковник. – Теперь понимаешь?

– Джексон, твой дядя граф! – в восторге воскликнула Люси. – Как интересно!..

– Это не просто интересно, дорогая моя девочка, – продолжал гость. – Я, конечно, понимаю, что в вашей стране все не так…

– У нас вообще графов нет, – с презрительной усмешкой перебила мать.

– Но в моей стране, а значит – и твоей тоже, титулы и собственность часто связаны с тем, что называется майоратом. Ты знаком с этим понятием? – Полковник снова посмотрел сыну в глаза.

– Да, немного, – кивнул Джек. – Иногда мы имеем дело с английскими финансовыми учреждениями, и в переписке я встречался с упоминаниями о майорате. Это как-то связано с наследованием, верно?

– Совершенно точно, – отозвался отец. – Титул привязан к фамильной собственности, и передаются они вместе. В нашем же случае Милверт-Мэнор, поместье, которым мы владеем на протяжении многих поколений, привязано к титулу. А титул может быть унаследован только ближайшим родственником по мужской линии. Если мой брат умрет, следующим графом Бристоном стану я. А если умру я…

Люси ахнула, мать вздохнула, а Джек, пристально глядя на отца, спросил:

– Ты хочешь сказать, что следующим графом буду я?

– Совершенно верно. И благодарение Господу за это. Мы все боялись, что Милверт и титул перейдут к сыну Уилфреда. – Отец содрогнулся. – Но поверь, этого не хочет никто.

Во второй раз за этот вечер Джек словно лишился дара речи. Мысль о том, что он со временем может стать английским графом, конечно же, никогда не приходила ему в голову. Да и с какой стати? Ведь он – американец. И сейчас он сомневался, что ему понравится быть графом, хотя, конечно, понятия не имел о том, что должен и обязан делать граф. Зато он прекрасно знал, как быть Грэхемом и как идти по стопам деда Грэхема и всех прочих Грэхемов. Да-да, всю свою сознательную жизнь он считал, что банковское дело у него в крови. И вот сейчас вдруг выясняется, что у него в крови – не только банковское дело…

– Джексон, но ты ведь не… – Мать вдруг умолкла.

– Ты знала об этом? – Джек посмотрел ей прямо в глаза. – Или это тоже вылетело у тебя из головы?

– Если честно… я об этом вообще не думала. – Испустив страдальческий вздох, мать добавила: – Но вынуждена признать, что да, я знала о титуле твоего дяди и о том, что у него нет детей мужского пола.

– Ага!.. – воскликнул полковник. – Значит, ты все-таки знала, что я жив, и знала, где меня искать!

Мать снова вздохнула.

– Да, конечно, я знала, что ты жив. Я не слышала о твоей смерти, и мне казалось… В общем, время от времени я наводила справки – на случай, если ты вдруг снова женишься. Тогда я, наверное, решила бы с тобой связаться.

– Ха! – Отец прищурился. – Чтобы посадить в тюрьму за двоеженство, верно?

– Мне такое даже в голову не приходило, – тут же ответила мать. Потом вдруг язвительно улыбнулась. И добавила: – Но должна заметить, что это – неплохая мысль.

– Значит, признаешь, что ты знала, как со мной связаться?

– Ничего я не признаю! Да, я знала, что ты жив, но не знала, где именно ты находишься. Ведь ты – искатель приключений, как верно заметила Люсинда. Ты никогда не оставался подолгу на одном месте, Бэзил. Постоянно переезжал из страны в страну, переходил от одного приключения к другому… Ты как будто от чего убегал. Или пытался скрыться…

– Мне не от кого скрываться и не от чего убегать, – возразил отец. – Но ты-то прекрасно знаешь, как можно и убежать, и скрыться, не сделав ни единого шага. Не так ли?

– Я во многом виновата, но, уж конечно, не в том, что пыталась от тебя скрыться, Бэзил. Ты совершенно точно знал, где я находилась все эти тридцать лет.

Полковник пристально посмотрел на жену.

– Значит, ты решила наказать меня за то, что я не примчался к тебе? Именно поэтому ты скрывала от меня сына?

– Не говори глупости. Это мне даже в голову никогда не приходило. – Мать немного помолчала. – Но ты, безусловно, мог бы проявить хоть какую-нибудь инициативу за столько-то лет… То есть помимо нескольких писем в самом начале.

– Конечно, мог бы. Но ты и твои родители ясно дали мне понять, что подобный поступок с моей стороны был бы глупым и бесполезным. – Полковник тяжело вдохнул и добавил: – В любом случае сейчас не время спорить о том, кто из нас больше виноват…

– Совершенно верно, – пробормотала Люси.

– Так вот, Джексон… – Гость снова повернулся к сыну. – Поверь, я сел на первый же корабль, как только узнал о тебе благодаря случайному разговору с одним знакомым в Лондоне. Мне показалось, что мы с тобой и так потеряли слишком много времени, и я не хотел терять больше ни дня.

Джек молча кивнул.

– Я прибыл сюда только сегодня, но мне необходимо тотчас же вернуться в Англию, – продолжал отец. – Моя племянница, твоя кузина, на следующей неделе выходит замуж, и она никогда не простит меня, если я не появлюсь на венчании. А свадьба – превосходный способ познакомиться с семьей, понимаешь? Именно поэтому я купил два билета на пароход, отправляющийся завтра.

– Ты просишь меня поехать с тобой? – тихо проговорил Джек.

– Бэзил, не говори глупости! – воскликнула мать. – Он не может внезапно все бросить и уехать. Ведь твой сын – вице-президент банка!

Джек промолчал. Конечно же, мать была права. А отцовская идея… Она была просто абсурдна!

– Джексон, я не прошу тебя остаться там навсегда, – вновь заговорил отец. – Не прошу также принимать решение насчет своего будущего. В конце концов, Англия может тебе не понравиться. Однако мне кажется, что эта поездка – действительно превосходная возможность сразу же познакомиться со всей семьей. Разве не так?

– Может быть, в другой раз, – пробормотала мать, поднявшись на ноги.

А Джек и на сей раз промолчал. Он не относился к людям, действующим под влиянием порыва. Поездка же в Англию требовала тщательного обдумывания и для нее необходимо было сделать множество приготовлений.

– Мне придется взять отпуск, – произнес он наконец.

– Кроме того, эта поездка даст нам возможность узнать друг друга, – продолжал отец. – Вояж продлится почти неделю, – добавил он как бы между прочим.

Джек утвердительно кивнул. И действительно, почему бы не провести с отцом некоторое время? Было бы невежливо поступить по-другому.

– Значит, неделя туда и неделя обратно? – проворчала мать. – В итоге получается почти месяц! Разве это не ставит бедняжку Люсинду в неловкое положение?

– О, не волнуйтесь за меня. – Люси вскочила на ноги; глаза ее от возбуждения сверкали. – Я думаю, это чудесная идея, просто чудесная!

– Но разве вы не собирались в ближайшее время официально объявить о своей помолвке? – спросила мать.

– Ну… это может подождать, – отмахнулась девушка. – Мы ведь уже не раз откладывали помолвку, причем – по менее важным причинам.

– Ты не молодеешь, дорогая, – многозначительно произнесла мать.

Джек вопросительно взглянул на невесту.

– Ты не против еще раз отложить?..

– Конечно, не против, – сказала Люси. – Я думаю, ты обязательно должен поехать. Ты совершишь ошибку, если не поедешь. Совершишь ошибку, о которой потом долго будешь сожалеть.

– Ты действительно так считаешь?

– Вне всякого сомнения, – решительно заявила Люси. – О боже, Джексон!.. Ведь человек не так часто встречает отца, вернувшегося из могилы. – Она доверительно понизила голос. – Хотя я думаю, ты должен спросить, как же случилось, что дети графа считали его покойником. Просто поразительное совпадение, тебе не кажется?

– Нет. – Джек покосился на мать. – Если моя тетя хоть немного похожа на нее, то не кажется.

Люси еще ближе подошла к жениху и прошептала:

– Не забывай, Джексон, я знаю тебя так же хорошо, как саму себя. Ты уже испытываешь глупое чувство вины из-за того, что принимал на веру абсолютно все – что бы ни говорили тебе об отце с дедом. Кроме того… Ведь твой отец прав. Путешествие в Англию – это действительно превосходная возможность познакомиться со своей семьей и в точности выяснить… Даже не знаю, как сказать… В общем – найти ответы на многие вопросы. И я думаю, ты должен воспользоваться такой возможностью. А в банке смогут справиться и без тебя, – с улыбкой добавила Люси.

– Но об одном я должен тебя предупредить, Джексон, – неожиданно проговорил отец. – Никто в семье не знает о твоем существовании. Мне бы следовало найти время и сообщить о тебе брату, но слишком уж я торопился… – Он пожал плечами. – Видишь ли, мне не терпелось поскорее увидеть тебя. Хотя, конечно же, я понимал, что ты ничего обо мне не знал.

Джек улыбнулся.

– Я рад, что ты приехал.

– Я тоже. – Отец хохотнул. – А для всех остальных в семье твое появление будет настоящим сюрпризом. Подозреваю, что Найджел ужасно обрадуется, а вот что скажут девочки… даже не догадываюсь. Женщины в нашей семье иногда бывают совершенно непредсказуемы.

– Главное – граф обрадуется, – пробормотала Люси.

– Просто не могу поверить, что ты вообще об этом думаешь! – воскликнула мать с отчаянием в голосе. – Ведь это же нелепо! Я категорически запрещаю!..

Люси поморщилась и вздохнула. А Джек молча пожал плечами. Он не мог припомнить, чтобы хоть когда-нибудь не соглашался с матерью, и сейчас сам себе удивлялся. Ведь обычно они имели одно и то же мнение по всем важным вопросам и были едины во всем… Но сейчас он вдруг понял, что все тридцать лет своей жизни был столь покладистым сыном лишь по одной-единственной причине – из-за совершенно неуместного чувства вины. Словно он каким-то образом был виноват в том, что у него не было отца, а у матери – мужа. Глупо, разумеется… Глупо уже хотя бы потому, что он считал, что отец погиб.

И гнев, тлевший в его душе с той минуты, как он понял, что мать лгала ему всю жизнь, – гнев этот прорвался наружу и вспыхнул ярким пламенем.

– Запрещаешь? – холодно осведомился Джек.

– Ну, наверное, «запрещаю» – не то слово, – поспешно проговорила мать. – Но ты просто не подумал как следует.

– А разве не ты говорила, что я вполне способен принимать самостоятельные решения?

– Да-да, конечно. Но именно это решение, оно… – Мать расправила плечи. – Оно неблагоразумное и опрометчивое, Джексон. А ведь раньше ты никогда не принимал неудачных решений… Это явно его влияние. – Она метнула на мужа яростный взгляд, а тот ответил ухмылкой.

– Что ж, значит, я должен остаться тут? – спросил Джек, прищурившись. – Поскольку нам с тобой требуется во многом разобраться, так?

– Да-да, конечно… – Элизабет с надеждой взглянула на сына.

– Так вот, мать, ты должна знать, что я в жизни своей ни на кого так не злился, как на тебя сейчас. Даже не подозревал, что я способен на такое… – Джек впился в глаза матери яростным взглядом. – Люси права. Ты кое-что украла и у меня, и у моего отца. И мысль о том, что между нами окажется океан, – эта мысль меня очень привлекает. Привлекает уже хотя бы потому, что я пока не знаю, смогу ли простить тебя когда-нибудь.

– И все равно, Джексон… – Мать вскинула подбородок. – Я не думаю, что тебе следует ехать.

Люси тоже вскинула подбородок и с вызовом в голосе заявила:

– А я думаю – следует!

– Я тоже. – В библиотеку вошел дед и прикрыл за собой дверь.

– Вот как?.. – удивился Джек. – А какую роль во всем этом играл ты?

– Приветствую, Чаннинг. – Дед кивнул полковнику. – Не думал, что мы когда-нибудь снова увидимся.

– Еще бы… – пробормотала Люси.

Мать гневно взглянула на нее, однако промолчала.

– Жизнь полна сюрпризов, мистер Грэхем, – проговорил полковник. – Но вы не ответили на вопрос моего сына.

– Не такой уж это простой вопрос, чтобы сразу на него ответить. Ужасно заковыристый. Такой же, как и когда-то. – Дед повернулся к Джеку. – В то время я сделал то, что считал наилучшим решением.

– Ты говоришь о том, что заставил расстаться моих родителей? Или о решении не сообщать мне, что мой отец жив? – спросил Джек.

– И о том, и о другом. – Старый банкир выразительно взглянул на свою дочь, потом вновь заговорил: – Твоя мать совершила то, что я счел серьезной ошибкой, потому что тогда она была слишком юной и довольно глупой.

– Спасибо, отец, – процедила Элизабет сквозь зубы.

– А теперь ты это переросла, – заметил дед и снова повернулся к Джеку. – Что же касается того, что тебе ничего не говорили об отце… Знаешь, не могу сказать, чтобы это было осознанным решением. Скорее, гм… – Дед в задумчивости наморщил лоб. – Маневром, если хочешь. А годы шли, и в конце концов какие-либо объяснения перестали казаться необходимыми. Тебе ведь прекрасно жилось и без отца… – Дед снова помолчал. – Вероятно, это было неправильно с точки зрения строгой морали, но думаю, все обернулось очень даже неплохо. При подобных обстоятельствах я бы, пожалуй, снова поступил точно так же. Однако имей в виду: у меня сейчас нет ни малейшего намерения оправдывать решения, принятые несколько десятков лет назад.

Джек недоверчиво уставился на деда.

– А у тебя нет сожалений о том, что ты все эти годы лишал меня возможности узнать собственного отца?

Старый банкир пожал плечами.

– Сожаления бессмысленны, Джексон. Никто не знает, чем обернется тот или другой поступок и каков будет конечный результат. Ты делаешь то, что считаешь наилучшим на данный момент, и идешь дальше. Думаю ли я сейчас, что все это – ошибка? – Дед снова пожал плечами. – Да, возможно. Но, как я уже сказал, я, пожалуй, снова поступил бы точно так же.

Джек изо всех сил старался сдержать гнев, и он не помнил, чтобы ему когда-либо доводилось так злиться. Напротив, он всегда считал себя человеком настолько же уравновешенным и невозмутимым, насколько и рациональным. Но в сегодняшнем вечере не было ничего рационального!

– По крайней мере, ты готов признать, что, возможно, ошибся, – проворчал Джек.

– Ничего подобного я не признаю, – ответил дед. – Просто допустил вероятность того, что мог ошибаться. Всегда проще оценивать свои решения, оглядываясь назад. Однако жизненные перспективы с возрастом меняются. – Он вздохнул и добавил: – Подозреваю, что я бы просто взбесился, доведись мне через тридцать лет узнать, что у меня есть сын – или отец, – о котором я ничего не знал.

Джек пристально посмотрел на деда.

– Ты собирался мне хоть когда-нибудь рассказать?

– Не знаю, – ответил старик.

В дверь внезапно постучались и тотчас распахнули ее, не дожидаясь ответа. Дядя Дэниел, заглянув в библиотеку, проворчал:

– Мне очень неприятно прерывать вашу беседу, но остальные интересуются, не покинули ли вы нас навеки. Что у вас происходит? Какой-нибудь кризис? Или что-нибудь похуже?

– Безусловно, похуже, – пробормотала Люси.

Дэниел вошел в библиотеку и окинул взглядом собравшихся.

– Судя по вашим лицам, я бы сказал, что кризис – самое точное слово.

Отец Дэниела Локвуда стал партнером в Банковской и трастовой компании около сорока лет назад, и Джек, сколько себя помнил, всегда называл его «дядя Дэниел». Тот и впрямь был словно член семьи и в каком-то смысле даже занял место отца Джека. Он часто сопровождал Элизабет на различные светские мероприятия, и всем, кроме самой Элизабет, было понятно, что Дэниел в нее влюблен. Джек недоумевал, – мол, почему они не поженятся, но сейчас ответ на этот вопрос сделался очевидным.

Дэниел кивнул Люси и проговорил:

– Наверное, тебе нужно вернуться к родителям. Они начинают беспокоиться.

– Да, конечно, – ответила Люси, но даже с места не сдвинулась.

Взгляд Дэниела задержался на отце Джека.

– Нас кто-нибудь представит друг другу? – спросил он.

– Нет! – крикнула Элизабет. Но тут же, вздохнув, добавила: – Полагаю, кто-нибудь все-таки должен…

Джек сделал глубокий вдох и проговорил:

– Дядя Дэниел, это полковник Бэзил Чаннинг.

– Чаннинг?.. – Брови Дэниела взлетели на лоб. – Вы родственник покойного мужа Элизабет?

Полковник кивнул.

– Можно сказать и так.

– О господи… – пробормотала Люси. Закатив глаза, добавила: – Становится все интереснее и интереснее…

Мать Джека смерила ее испепеляющим взглядом, а Джек проговорил:

– Элизабет, а разве твоего покойного мужа звали не Бэзилом?

– Да… гм… – Мать тяжко вздохнула. – Но он не настолько покойный, как можно было надеяться.

– Ты очень любезна, Элизабет. – Полковник сделал глоток бренди.

– Дядя Дэниел!.. – Джек посмотрел тому прямо в глаза. – Это мой отец.

– Твой отец?.. – Дэниел замер на мгновение. Повернувшись к Элизабет, спросил: – И твой муж?

Та поморщилась и пробормотала:

– Боюсь, что так.

Дэниел внимательно посмотрел на англичанина.

– Не умер, значит?

Полковник хохотнул.

– Пока нет.

– Понятно. – Дэниел кивнул. – Что ж, это многое объясняет.

– Бренди, мистер Локвуд? – Люси подошла к графину с бренди, не дожидаясь ответа. Дед к ней присоединился, налил два бокала и передал Люси. Девушка торопливо пересекла комнату и протянула один из бокалов Дэниелу.

– Спасибо, – произнес тот. И одним глотком осушил полбокала.

– Понимаешь, у бедняги Дэниэла настоящий шок, – прошептала Люси; приблизившись к Джеку, она передала ему второй бокал. Хотя в данный момент шотландский виски, наверное, подошел бы еще лучше.

– Да, наверное, – пробормотал в ответ Джек и сделал глоток. Было очевидно, что из Люси выйдет замечательная хозяйка.

– Дэниел… – В голосе матери послышались умиротворяющие нотки. Она шагнула к нему и проговорила: – Я уверена, у тебя возникло множество вопросов.

Дэниел утвердительно кивнул.

– Да, вне всякого сомнения. И самый первый из них… – Дэниел повернулся к отцу Джека. – Почему вы бросили жену и ребенка?

Мать поморщилась, Люси закашлялась, а дед налил себе бренди.

– Боюсь, старина, вы поспешили с выводом, – ответил полковник, с усмешкой глядя на Дэниела.

– Это не то, что вы думаете, – поспешно добавил Джек. – Вы все неправильно поняли, дядя Дэниел.

– А мне кажется, я все правильно понял. – В голосе Дэниела звучало праведное негодование. – Отвечайте же на вопрос, Чаннинг!

– Боюсь, что не смогу. – Полковник небрежно пожал плечами. – Ответа на ваш вопрос я не знаю.

– Эй, бросьте! Почему вы…

– Он не знал, – внезапно выпалила мать. – Бэзил понятия не имел о том, что стал отцом. Он также не знал, что наш брак не аннулирован.

– Не знал?.. – в замешательстве переспросил Дэниел и тут же пробормотал: – Впрочем, и я тоже многого не знал. Не знал, например, что он жив…

– Как видите – пока жив. – Полковник поднял свой бокал, как бы приглашая всех присоединиться.

– Я не понимаю… – Дэниел помассировал виски. – Вообще ничего не понимаю. – Он посмотрел на Элизабет. – Значит, ты – не вдова?

– В строгом смысле слова – нет, – ответила мать Джека. – Но я ощущаю себя…

– И все эти годы ты была замужем? – продолжал Дэниел с горечью в голосе. – А как же вся эта болтовня насчет того, что нужно дождаться, когда Джексон женится, и только потом мы с тобой…

– Довольно, Дэниел, – перебила мать. – Довольно об этом. Я все тебе объясню позже, а в данный момент нам нужно разобраться с более важными вещами.

– Более важными?.. – В голосе Дэниела прозвучало недоверие. – Что может быть важнее, чем покойный муж, внезапно восставший из могилы?

– Не совсем восставший, – заметил полковник. – Поскольку я никогда в могиле не лежал.

– Бэзил хочет увезти Джексона в Англию, чтобы познакомить со своей семьей, – сказала мать.

– С семьей самого Джексона, – поправил полковник.

Проигнорировав это замечание, мать сообщила:

– Брат Бэзила – граф, и когда-нибудь Джексон унаследует титул.

Дэниел промолчал, и мать, тяжко вздохнув, продолжала:

– Но если он уедет… Он ведь может никогда не вернуться. Дэниел, разве ты не понимаешь, что мы можем навсегда его потерять?!

Дэниел несколько секунд молчал, затем повернулся к Джексону и спросил:

– Что ты собираешься делать, Джек?

Молодой человек в изумлении уставился на Дэниела – тот не называл его Джеком уже дет двадцать пять. И ему вдруг пришло в голову, что мать обошлась с этим человеком так же отвратительно, как и с ним, а также с его отцом.

– Я еще не решил, – ответил он, покачав головой.

Дядя Дэниел ненадолго задумался, потом сказал:

– Если хочешь узнать мое мнение, то я полагаю, тебе следует поехать.

– Дэниел!.. – в ужасе воскликнула мать.

– Ведь ты всегда мечтал путешествовать, верно? – с улыбкой продолжал дядя Дэниел. – И ты всегда мечтал об отце. Так что вот он, твой шанс, парень.

– Джексон, я думаю, с твоей стороны было бы ошибкой не поехать. – Люси посмотрела ему прямо в глаза. – Ты всегда делал только то, что от тебя требовали, а сейчас… В общем, я думаю, что это будет замечательное приключение, и ты должен воспользоваться такой возможностью. Что же касается опасностей… Ты человек весьма здравомыслящий, не склонный к авантюрам…

– Спасибо, дорогая, – с улыбкой кивнул Джек.

Люси отмахнулась.

– Ты понимаешь, о чем я. Ты действительно ответственный и здравомыслящий, поэтому не станешь рисковать и не бросишься очертя голову в неизведанное…

– Боже милосердный, Люсинда! Да ведь это – всего лишь Англия! – воскликнул дед. – Он же не отправляется исследовать самые отдаленные дебри Африки. Англия – страна цивилизованная. Кроме того… Прости уж меня, Элизабет, но решать ему. Когда он вернется, банк будет стоять на месте. – Старик посмотрел в глаза внуку. – Так вот, Джексон, раз уж на то пошло, приношу свои извинения за столь долгое молчание.

Джек кивнул.

– Спасибо, дед.

– Ну? – В глазах матери плескались страх и надежда. – Так ты поедешь с ним или нет?

Джек молча посмотрел на нее. Не важно, что она натворила, не важно, что молчала столько лет, – все равно эта женщина оставалась его матерью. И он не сомневался, что она хотела для него только добра. Он никогда раньше ей не перечил, и если бы кто-нибудь спросил у него на прошлой неделе, или вчера, или всего час назад, может ли он поступить вопреки воле матери, то он бы рассмеялся в лицо этому человеку и ответил «нет». Однако сейчас, в это самое мгновение, Джексон Куинси Грэхем Чаннинг вдруг понял: пусть у него и не было особого желания становиться английским лордом, но и не было уверенности в том, что он хотел быть нью-йоркским банкиром. Кроме того, он понял: его единственное в жизни желание – побыстрее бежать…

Глава 3

Восемь дней спустя, октябрь 1887 года

Милверт-Мэнор, загородное имение графа и графини Бристон…

Джек с трудом подавил нелепый порыв – ему вдруг ужасно захотелось спрятаться за одним из горшков с пальмой; такие горшки были расставлены по всему периметру грандиозного бального зала.

Чувствовать себя в светском обществе не в своей тарелке?.. Это оказалось для него в новинку. Но – что было для него не в новинку за прошедшую неделю?

Он окинул взглядом гостей, наслаждавшихся свадебным балом, и в очередной раз залюбовался рыжеволосой женщиной – именно она вроде бы всем тут распоряжалась. Но кто же она такая?.. Что ж, возможно, он все-таки с ней познакомится. Если отец когда-нибудь вернется…

Джек сделал глоток шампанского и задумался о том причудливом кульбите, который совершила его жизнь в тот момент, как он вошел в библиотеку и увидел своего отца. Его отец… Джек все еще пытался свыкнуться с этой мыслью, хотя, конечно, неделя, проведенная вместе с ним на борту парохода, очень помогла. Он многое узнал о полковнике Бэзиле Чаннинге, о его семье, о годах, проведенных им в армии, и о его невероятных приключениях. Джек подозревал, что на земном шаре осталось очень мало мест, где отец не побывал бы. Он участвовал в сафари в Африке, путешествовал вниз по течению Амазонки и собственными глазами видел Великую Китайскую стену и древние храмы Ангкора. Он также искал сокровища в Вест-Индии и в пустынях Египта и едва ускользнул от охотников за головами на островах Полинезии.

За время путешествия между отцом и сыном возникло некоторое взаимопонимание, и Джек чувствовал, что с каждым днем, проведенным в обществе отца, тот нравился ему все больше и больше. Более того, Джек доверял ему все больше. На борту корабля отец представлял его всем как своего сына, причем всегда – с нотками гордости в голосе. Конечно, странно было вдруг оказаться чьим-то сыном, но вместе с тем у Джека появилось ощущение, что так и следовало, что так и должно быть в нормальной жизни. К тому же отец называл его Джеком, и это тоже казалось совершенно естественным и правильным – как и все остальное.

Когда же они добрались до Англии, то оба занервничали и в конце концов договорились: отец должен выбрать подходящий момент, чтобы представить семейству своего новообретенного отпрыска. И тогда Джек остановился в гостинице в ближайшей деревне, а отец отправился в Милверт-Мэнор.

Джек присоединился к отцу в родовом поместье всего за несколько минут до венчания, назначенного на вторую половину дня. С учетом хаоса, царившего в Милверте, отец решил подождать до конца свадьбы и только потом сообщить семье о существовании Джека. Хотя полковник уверял сына, что семейство примет его с распростертыми объятиями, было очевидно, что он сам в это не очень-то верил. На время церемонии Джек устроился в дальнем конце часовни, в то время как полковник присоединился к остальным родственникам.

Так кто же эта женщина?.. Может, она тоже член семейства? Джек опять посмотрел на рыжеволосую красотку – она словно притягивала к себе его взгляд. Впрочем, какое ему до нее дело? В конце концов, у него есть Люси, пусть даже она практически порвала с ним перед его отъездом из Нью-Йорка.

Люси заявила, что поскольку они официально не помолвлены, а он, возможно, и вовсе начнет новую жизнь, то пусть во время своего путешествия не думает, будто у него имеются какие-либо обязательства перед ней. И еще сказала, он должен считать себя полностью свободным. Кроме того, заявила, что эта его поездка – прекрасная возможность для них обоих понять, в самом ли деле их связывают какие-либо отношения, кроме чисто дружеских, или же они решили, что предназначены друг для друга по одной лишь причине – чтобы порадовать своих близких. Если хорошенько подумать, говорила Люси, то разве ничего не значил тот факт, что они оба то и дело откладывали объявление о своей помолвке? И действительно, разве не будет ужасно, если они поженятся, а потом обнаружат, что их брак – ошибка? Джек, разумеется, возражал, но Люси упорно стояла на своем, и в конце концов он с ней согласился. Во время плавания он обсудил это с отцом, и тот сказал, что женщины, как правило, абсолютно непостижимые создания. Отец также заметил, что женщина, дающая мужчине свободу, зачастую делает это лишь потому что сама хочет свободы. Джек поднял отца на смех – ведь речь шла не о ком-то, а о Люси, – но спустя несколько дней он вдруг подумал: «А ведь отец, возможно, все-таки прав…» Как бы то ни было, но почему-то ни он, ни Люси никогда не говорили друг другу о своей вечной любви – говорили только о браке. И если так, что бы это значило? И почему все это вообще его беспокоило?

Джек сделал еще глоток шампанского. А рыжеволосая тем временем переходила от одной группы гостей к другой. На свадьбе присутствовало довольно много американцев, и отец объяснил, что жених, Грейсон Элиот, провел в Америке почти десять лет. Увидев его у алтаря, Джек сообразил, что они с ним встречались, хотя не так уж часто. Здесь были и другие американцы, с которыми Джек сталкивался по коммерческим вопросам, но никого из них толком не знал. В конце концов он решил, что лучше их избегать, так как они с отцом после церемонии и других гостей избегали.

Более того, они не присоединились к семье и за ранним ужином, поданным перед свадебным балом, – вместо этого полковник повел сына осматривать обширные и весьма впечатляющие территории поместья и для начала сводил его к пруду, где когда-то с братом катался на коньках зимой и учился плавать летом. Кроме того, отец показал ему павильон «Причуда», давным-давно построенный тогдашним хозяином Милверта для своей жены, и рассказал историю о родившихся под несчастливой звездой влюбленных, призраки которых якобы до сих пор обитали не только в этом павильоне, но и в точно таком же, расположенном в соседнем поместье. Глупость, конечно же, ведь ни один здравомыслящий человек не верил в призраков, – но все это было очень романтично, трогательно и брало за душу даже и здравомыслящего человека, не верившего в подобную чепуху.

И куда бы они ни пошли, что бы ни увидели – все будило в отце воспоминания. Он рассказывал Джеку истории про своего брата и детей брата – девочек, которые выросли тут. Рассказывал также о давно ушедших поколениях Чаннингов, сделавших Милверт своим домом, говорил и об общей истории семьи. Но во всем, что бы отец ни говорил, звучала одна и та же невысказанная вслух мысль: «В один прекрасный день все это станет твоим». Правда, Джек все еще не понимал, что он при этом чувствовал. Хотел ли он стать графом? Хочет ли получить все то, что к этому титулу прилагалось? Пусть по крови он был наполовину англичанином, душой и разумом он по-прежнему оставался американцем. Но пока еще не было необходимости принимать окончательное решение на сей счет. И действительно, Джеку прежде всего требовалось познакомиться с семьей, а отец до сих пор не сообщил своим близким замечательную новость…

В этот момент рыжеволосая женщина засмеялась, с кем-то беседуя, и даже на расстоянии ее смех показался Джеку совершенно очаровательным, вернее – чарующим.

На борту корабля отец сказал: «Ничто не может заставить мужчину с большим оптимизмом посмотреть на жизнь, чем танец и флирт с красивой женщиной». Что ж, в данную минуту ему, Джеку, не помешала бы капелька оптимизма. Он не чувствовал себя настолько неуютно на светском приеме со дня своего первого бала, состоявшегося много лет назад. Даже сейчас ему помнился дискомфорт от жесткого крахмального воротничка того официального костюма. Сегодняшний воротничок был точь-в-точь таким же, но теперь он этого не замечал. Удивительно, как со временем, возрастом и опытом привыкаешь к самым неудобным вещам…

Проклятье, о чем он только думает?! Конечно же, это все из-за нервов. Но у него нет никаких оснований нервничать, не так ли? Джек внимательно посмотрел на рыжеволосую и поправил ониксовые запонки в своих манжетах. Ведь он, в конце концов, преуспевающий банкир с выдающейся родословной как с материнской, так и с отцовской стороны. Что же касается некоторых обстоятельств жизни его родителей – то ведь обстоятельства меняются, и ему, Джеку, нужно уметь меняться вместе с ними.

Кроме того (Джек уже направился в сторону рыжеволосой женщины), он всегда считался превосходным танцором.

Весьма довольная собой – она замечательно справилась! – леди Теодоусия Уинслоу ничем не выдавала переполнявшего ее ликования. И действительно, было бы просто неприлично, если бы она вдруг начала самодовольно ухмыляться.

Стоя чуть в стороне, Тедди наблюдала за балом, которым и завершался сегодняшний праздник. О, разумеется, свадьба Камилл, леди Лидингем, и Грейсона Элиота прошла не совсем уж безупречно, – но какая же свадьба обходится без некоторого беспорядка и вполне объяснимой нервозности? В остальном же все было замечательно благодаря ее, Тедди, талантам. Причем ей пришлось изрядно потрудиться, поскольку Камилл одолевали то приступы гнева, то мрачные предчувствия – ей казалось, что ее свадьба непременно закончится катастрофой.

Разумеется, ничего подобного не случилось, и все «шероховатости» исчезли как по волшебству, едва Камилл, ведомая под руку с отцом, зашагала по церковному проходу к алтарю, где ее уже ждал жених. Именно в этот момент и завершилась самая сложная часть работы. Причем без происшествий – Тедди тщательно следила за происходящим. Вскоре церемония закончилась; обед также подали без происшествий, и теперь семьи Камилл и Грейсона и их друзья без помех наслаждались праздником вместе со счастливой четой. Правда, Теодоусия не могла точно сказать наверняка, где именно сейчас находилась счастливая чета, но разве это имело какое-то значение?..

С музыкой тоже все вышло замечательно – играл камерный оркестр, впервые нанятый Тедди для рождественского бала у герцогини Роксборо (леди Теодоусии и ее матери, графине Солуик, очень повезло с этим оркестром). Почти все гости танцевали – как и рассчитывала Тедди. Да-да, сегодня никто не будет подпирать стену – уж она-то об этом позаботилась, когда в беседах с несколькими холостым джентльменами заметила, что им следовало бы обратить внимание и на тех дам, которых никто никогда не приглашает танцевать, – мол, а вдруг за заурядным личиком скрываются острый ум и озорное чувство юмора? Кроме того, Тедди напомнила им, что богатые наследницы не носят на шее таблички, оповещающие об этом. Понятно, что все здесь и без табличек знали, кто есть кто (кроме американцев, конечно), но ведь семейные обстоятельства часто меняются, не так ли? Да-да, меняются, и жизнь самой Тедди – яркий тому пример.

Она также поговорила наедине с матерями нескольких юных незамужних леди и посоветовала, чтобы их дочери протянули руку английской дружбы тем американским друзьям жениха (очень богатым), которые проделали столь долгий путь, чтобы побывать на его свадьбе. Хотя Грейсон вырос в Фейрборо-Холле, соседнем поместье, он больше десяти лет провел в Америке, сколачивая себе там состояние, и теперь пригласил на праздник всех своих заокеанских приятелей; казалось, что на каждых двух подданных Ее Величества тут находился хотя бы один американский гость. Что же касается мамаш, то далеко не все они желали заполучить для своей дочери титулованного английского джентльмена, если к титулу не прилагалось солидное состояние, – а такое, увы, слишком часто случалось со знатными английскими лордами.

Тедди то и дело поглядывала на гостей, а также на нанятых официантов, в Милверт-Мэноре просто не было достаточного количества слуг для подобного праздника. Но каждый гость должен был получить от приема максимум удовольствия, – и именно она, Тедди, должна была об этом позаботиться, иначе недовольный гость потом начал бы повсюду говорить, что ужасно провел время.

Тедди остановила проходившего мимо официанта и отправила его к группе джентльменов, обсуждавших то неизвестное, что джентльмены просто обязаны обсуждать, когда собираются вместе на светских приемах. Бокалы джентльменов опустели, а этого никак нельзя было допускать.

Некоторые из гостей не танцевали, но и не скучали – бродили, улыбаясь, по залу, обменивались последними сплетнями и, вне всяких сомнений, обсуждали все подробности свадьбы Камилл и Грейсона. Что ж, очень хорошо… Тедди невольно улыбнулась. Ведь все гости, конечно же, отметят прекрасную организацию праздника, что послужит дальнейшему укреплению позиций Тедди и ее матери – самых лучших организаторов всех светских мероприятий в Англии. Когда они только начали заниматься устройством приемов и свадеб, их нанимали в основном потому, что для любой светской дамы не было ничего приятнее, чем похвастаться – мол, прием организовала знаменитая графиня Солуик с дочерью. Конечно, не каждая дама могла себе позволить их цены, но это лишь добавляло светского шика тем, кто их нанимал. Мать сообщала перспективным клиенткам свои цены, небрежно взмахнув рукой и с очаровательной улыбкой указав, что за такие деньги люди получают только самое лучшее.

Разумеется, обаяние являлось главным вкладом матери в их общее дело, и Тедди осознавала это с самого начала. Кроме того, она понимала: чтобы добиться успеха, необходимо организовывать по-настоящему успешные приемы. Пусть и не рожденная для мира бизнеса, Тедди отлично знала, что громкое имя не заменит первоклассные услуги. Она могла бы назвать многих знатных леди, которым до сих пор припоминали неудачные званые вечера, случившиеся много лет назад. Но добиться успеха в свете вовсе не так легко, как могло бы показаться. Прежде Тедди даже не представляла, что организация званых вечеров, приемов, свадеб и прочих светских мероприятий отнимает столько сил и времени. В своей прежней жизни она никогда не трудилась столько, сколько сейчас. Но дело того стоило. Всего за несколько лет они с матерью очень многое изменили…

Глядя на гостей, Тедди вдруг подумала: «А что бы сказали люди, догадайся они, что для нас с матерью подобные хлопоты – это вовсе не экстравагантное хобби?» Четыре года назад, после смерти отца, Тедди с матерью остались без единого пенни, зато со множеством долгов, которые необходимо было выплатить. Но только Делайла, леди Харгейт, являвшаяся самой близкой подругой Тедди, знала правду. И если придется, то Ди унесет эту тайну с собой в могилу. Светское общество могло бы простить множество грехов, но бедность к ним не относилась.

– Вы знаете, что кое-кого не заметили? – раздался вдруг у нее за спиной типично американский голос.

Тедди повернулась, нацепив на лицо любезнейшую улыбку.

– Вы кое-кого не заметили, – повторил американец.

Тедди была довольно высокой, но он оказался настолько рослым, что ей пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть в его синие глаза, казавшиеся необычайно яркими на фоне темных волос. Челюсть же квадратная, а плечи – широкие. Конечно, он не был потрясающе красив, но все же, вне всякого сомнения, перед Тедди стоял весьма привлекательный мужчина. И в нем чудилось… что-то смутно знакомое. Однако Тедди не сомневалась: она никогда его прежде не видела. «Наверное, один из американских друзей Грейсона…» – промелькнуло в нее.

– В самом деле? – спросила она.

– Я за вами наблюдал и не мог не заметить, что вы как будто пытаетесь убедиться, что все присутствующие либо танцуют, либо заняты еще чем-нибудь.

– Вы за мной наблюдали? – Тедди вскинула брови. – Даже не знаю, как отреагировать…

Тут американец улыбнулся, и улыбка его оказалась необычайно обаятельной.

– Заверяю вас, намерения у меня вполне безобидные, – сообщил он.

– Так расскажите же… – Тедди обвела взглядом бальный зал. – Кого именно я не заметила?

– Меня, – заявил он. Помолчав, добавил: – И себя, конечно.

– Понятно, – кивнула Тедди. Какое-то время она молча разглядывала его.

Не было ничего странного в том, чтобы Тедди часто и сама принимала участие в праздниках. Более того, многие нанимали ее именно для этого – чтобы заполучить леди Теодоусию на свой званый вечер. Ведь она, дочь знаменитого графа, когда-то считалась одной из самых завидных невест страны. Но, увы, сейчас-то ей уже двадцать шесть… Да, конечно, зеркало утверждало, что она замечательно выглядит, но в светском обществе считалось, что она давно уже не невеста… Возможно, Тедди и вышла бы замуж, но за кого? Увы, ей так и не встретился подходящий мужчина, а тот, кого она когда-то считала «тем самым», оказался совсем не таким…

– Один танец – и все, – сказал американец. – Хоть ненадолго спасите меня от ужасного одиночества.

– От одиночества? – удивилась Тедди.

– Да-да, потому что… – Американец помолчал, затем с улыбкой спросил: – Могу я быть с вами полностью откровенным?

Тедди тоже улыбнулась.

– Я предпочитаю честность.

– Прекрасно, – кивнул гость. – Так вот, я пришел сюда с отцом, но он куда-то исчез. А я, кроме него, никого тут не знаю. Такое чувство, что я невидимый… и одновременно бросаюсь в глаза, если такое вообще возможно. Видите ли, я не привык чувствовать себя не к месту, и это… В общем, это очень меня смущает.

– А танец поможет?

– Я считаюсь хорошим танцором. И обещаю не наступать вам на ноги.

– Ну, я…

– Поймите, в данный момент я чувствую себя как рыба, которую вытащили из воды. Как большая американская рыбина. И я буквально бьюсь на песке.

Тедди подавила улыбку.

– Поэтому, пожалуйста, сжальтесь над несчастной рыбиной и окажите мне честь, потанцуйте со мной. – Одарив даму улыбкой, Джек добавил: – Я тогда буду вашим вечным должником.

– Ну, что ж… – протянула Тедди. – Знаете, я всегда любила рыбу. Хотя обычно предпочитаю ее под сливочным соусом с укропом.

– В таком случае вы наверняка никогда не запекали камбалу, фаршированную крабом. – В его глазах заплясали смешинки. – Нет ничего вкуснее фаршированной крабом камбалы.

– Вероятно, это американская рыба, которую волной выбрасывает на пляж? – Тедди едва заметно улыбнулась.

Американец засмеялся и, протянув ей руку, спросил:

– Что, идемте?

Тедди несколько секунд колебалась, потом вложила свою руку в его ладонь.

– Но вы должны знать, сэр, у меня нет привычки танцевать с мужчинами, которым меня не представили надлежащим образом.

– Понятно. – Джек кивнул и повел даму к танцующим. – Значит, это будет для вас новым опытом. Точнее – для нас обоих. Будем считать этот наш танец приключением.

– Что касается приключений, то боюсь, оно получается какое-то… незначительное. – Хотя в танце с красивым незнакомцем определенно есть что-то необычное.

Джек заключил даму в объятия, и они начали неторопливо вальсировать.

– Возможно, это приключение – и впрямь незначительное. Но надо же с чего-то начинать… – заметил Джек.

– Полагаю, вы правы, – ответила Тедди. – Мне всегда нравились приключения, хотя сама я к людям авантюрного склада не отношусь.

– А вам и не надо, – заявил Джек.

Тедди взглянула на него в замешательстве.

– Не надо?..

– Конечно, не надо. – Партнер искусно вел ее в танце – и впрямь хорошо танцевал. – Ведь вы красивая женщина с волосами цвета красного дерева и сверкающими изумрудными глазами. Поэтому вы сами – и есть приключение.

– Но я… – Тедди понятия не имела, что ответить. Наверное, это был самый лучший комплимент в ее жизни (впрочем, ей давно уже не делали комплиментов). Обычно она за словом в карман не лезла, терять дар речи не привыкла – и потому сменила тему. – Простите, но вы сказали, что не знаете здесь никого, кроме отца. Но ведь тут много американских друзей жениха. Я думала, что вы – один из них.

– Боюсь, что нет. – Джек покачал головой. – Правда, я знаком с женихом, но понял это лишь в тот момент, когда увидел его.

– Я заинтригована… – с улыбкой пробормотала Тедди.

Джек тоже улыбнулся.

– Моя история – слишком долгая и необычная, и мне не хочется докучать вам ею.

– Но я обожаю подобные истории, – заявила Тедди. – Скажите, а ваша история – хорошая?..

– Это еще предстоит выяснить.

– Ну, а как она заканчивается?

– И это тоже еще не ясно.

– До чего же интересно… – пробормотала Тедди. Надо же, какой загадочный американец! – Вы в Англии надолго?

– Точно не знаю.

– О боже! Да вы что же, нарочно меня интригуете?

Американец рассмеялся.

– Нет, конечно же. Просто на данном этапе моя жизнь превратилась в огромный знак вопроса, если можно так выразиться. Я не могу ответить на ваши вопросы, потому что ответов у меня нет.

– Понятно. Ну а имя у вас есть?

– Есть, разумеется. – Он улыбнулся. – Но мне хочется превратить наш танец из незначительного приключения во что-нибудь более интересное, поэтому давайте пока отложим знакомство. – Теперь в голосе американца зазвучали решительные нотки, и стало совершенно очевидно: он действительно не желал об этом говорить. Ох, до чего же интригующе! – А в данный момент я бы предпочел поговорить о вас, – продолжал таинственный незнакомец. – Похоже, вы тут всем заправляете. Вы друг семьи?

Тедди кивнула.

– Да, так и есть. Младшая сестра невесты Ди… То есть Делайла, леди Харгейт… Так вот, она моя самая давняя и близкая подруга. Мы с матерью часто организуем светские приемы, в том числе и свадьбы. Но сегодня моей матери тут нет – эту свадьбу я устраивала сама.

– Похоже, вы прекрасно потрудились, – заметил американец.

– Да, все получилось замечательно.

– Значит, для вас это… гм… коммерческое предприятие?

– Нет-нет. – Тедди покачала головой. – Видите ли, когда умер мой отец, мы с матерью не знали, чем заняться. – Хорошо отрепетированный рассказ лился без запинки. – Маму все хорошо знали благодаря ее прекрасным званым вечерам, и меня она тоже вышколила. Так что это у нас… в каком-то смысле хобби. Устройство всевозможных светских мероприятий спасает от безделья. Хотя за свои услуги мы берем деньги. Ведь в светском обществе человек считается преуспевающим только в том случае, если платит несусветные суммы за то, что без труда может сделать и сам.

Джек кивнул.

– Да, конечно.

Какое-то время они танцевали молча, и он обдумывал слова рыжеволосой красавицы. Наконец заметил:

– Должно быть, это сложная работа.

– Вовсе нет. Очень даже приятная. – Тедди едва заметно улыбнулась. – Мы с мамой очень любим развлекаться, но ведь не станешь постоянно устраивать у себя званые приемы. А организация светских мероприятий для других дает нам возможность насладиться разнообразием и обеспечивает дополнительными деньгами «на булавки».

– Понятно, – отозвался партнер, и в его голосе прозвучало некоторое неодобрение…

– А вы думаете, мы должны заниматься этим бесплатно?

– Нет-нет, просто это несколько… – Американец замялся.

– Несколько – что?

– Ну… не совсем достойно. Вам так не кажется?

Тедди пристально взглянула на партнера.

– Что же делает это занятие недостойным?

– Вы берете за это плату, что сразу переводит вашу деятельность в сферу бизнеса.

– Да, полагаю, можно на это посмотреть и так, – проговорила Тедди. Конечно, она и раньше сталкивалась с подобной точкой зрения, но сейчас ей почему-то стало немного не по себе. Заставив себя улыбнуться, она заявила: – Но я предпочитаю смотреть на это как на помощь тем леди, которые с трудом справляются с ведением домашнего хозяйства. А уж если говорить о балах на две сотни человек, или музыкальных вечерах с игрой в карты, или же грандиозных свадьбах… С этим далеко не всякая хозяйка справится.

– Возможно. Однако же…

– А если бы мы не брали деньги за свои услуги, то их просто перестали бы ценить. Наверное, вам, как американцу, это не очень-то понятно, но таковы уж нравы у нашего светского общества. – Одарив собеседника чарующей улыбкой, Тедди сменила тему. – А вы занимаетесь общим бизнесом с мистером Элиотом? Ведь вы – предприниматель, не так ли?

– Не совсем. – Джек покачал головой. – Я служу в банке – в банковской и трастовой компании, основанной моим прадедом.

– Мне никогда еще не доводилось танцевать с банкиром. – Тедди снова улыбнулась.

– И это обстоятельство также превращает наш с вами вальс в приключение, – заявил партнер. – Хотя банкиры, конечно же, вовсе не авантюристы.

– Однако у вас вид человека… вполне подходящего для всевозможных приключений.

– Правда? – Джек совершил очередной сложный поворот. – Почему вы так думаете?

Тедди внимательно на него посмотрела.

– Начать с того, что вы прямо-таки излучаете уверенность… Да-да, у вас вид человека, абсолютно уверенного в себе. Я бы даже сказала – самоуверенного.

– Да ведь всего несколько минут назад я сообщил вам, что чувствую свою полную здесь неуместность.

– Однако вы ловко это скрываете. И не скажи вы об этом, ни за чтобы не догадалась. Держитесь вы совершенно непринужденно. Подозреваю, что и остальные свои тайны вы скрываете так же ловко. Что, пожалуй, особенно шокирует… – Джек усмехнулся, а Тедди с улыбкой добавила: – И это делает вас человеком тайн и интриг.

Джек весело рассмеялся.

– Впервые слышу о себе такое.

– А меня никто еще не называл приключением, – не удержавшись, проговорила Тедди.

– Значит, все ваши знакомые – слепые болваны. – Американец привлек к себе партнершу чуть ближе, чем считалось приличным. – И я уверен, вы женщина… полная тайн и секретов.

– Нет-нет. Разумеется, нет, – возразила Тедди. Тут она посмотрела в его бездонные голубые глаза – и у нее перехватило дыхание. – Ну, может быть… – пробормотала она, смутившись. Американец же широко улыбнулся, и в этой его улыбке, совершенно неотразимой… в ней был некий тайный смысл, возможно – какое-то обещание или, может быть, какое-то удивительное приключение…

Внезапно оркестр смолк, и они остановились, по-прежнему глядя друг другу в глаза.

– Значит, я был прав, – сказал он. – Вы и есть приключение.

Тедди молчала – просто смотрела на него, чувствуя, что тонет в его чудесных глазах, не обращая внимания на тоненький голосок в голове, кричавший о том, что ей пора образумиться. Да и не так-то просто было образумиться, потому что в этих синих глазах, пристально смотревших на нее, таилось что-то неизведанное, что-то необыкновенное – таилось что-то такое…

За спиной у нее кто-то кашлянул и тотчас раздался голос:

– Прошу прощения, миледи…

Тедди резко развернулась.

– Да, я слушаю.

Стоявший перед ней Клемент, дворецкий Милверта, почти шепотом проговорил:

– Виноват, что помешал вам, но вы нужны в кухне.

– Сейчас же иду. – Тедди кивнула дворецкому и обернулась к незнакомцу.

– Простите, сэр, но мне нужно заняться делами.

– Да, конечно. – Он поднес к губам ее руку. – Спасибо за то, что пришли на помощь к несчастной камбале. – Он улыбнулся. – А также – за самое приятное в мире приключение.

Тедди улыбнулась, кивнула и поспешила на кухню, стараясь не обращать внимания на жар, хлынувший в лицо. «Конечно, это нелепо, – говорила она себе. – То был просто танец с незнакомым джентльменом, не более того. И нечего думать, что за этим кроется что-то особенное». Кроме того, у нее сейчас были совсем другие заботы…

Но через несколько минут, разобравшись с проблемой (требовалось лишь найти затерявшиеся ящики с шампанским) и вернувшись в бальный зал, Тедди вдруг поймала себя на том, что высматривает привлекательного американца. Но где же он? Как будто испарился… Наверное, именно этого и следовало ожидать от столь таинственного незнакомца. Ах, она ведь даже имени его не знает! И как же тогда можно навести о нем справки? А впрочем… Может, это и к лучшему. Зачем ей этот мужчина?

Тедди снова и снова оглядывала гостей, и тут ей в голову вдруг пришла не очень-то приятная мысль… Она подумала о том, что эта свадьба очень походила на ту, которую она когда-то планировала для себя. Тедди собиралась выйти замуж за мужчину с громким титулом и порядочным состоянием – именно для этого и была рождена дочь графа Солуика.

Возможно, американец сказал что-то особенное, а может, это было в принципе неизбежно, – но тут Тедди вдруг впервые осознала: то, чего она ожидала от жизни, скорее всего, никогда не исполнится. И если так, то ей пора наконец признать: их с матерью нынешнее занятие – вовсе не временное решение проблемы, а самая обычная жизнь, которая никогда уже не изменится.

Да, американец прав. Она, Тедди, деловая женщина, которая отлично справляется со своей работой. И ей, наверное, пора принять себя такой, какая она есть. Надо смириться с тем, что у нее никогда не будет свадьбы, о которой она мечтала. И она никогда не найдет подходящего мужчину – такого, за которого хотела бы выйти. И уж если начистоту, то она уже вообще не хотела выходить замуж. Ведь можно вполне обойтись без этого, не так ли? И разве теперь, на заре нового столетия, так уж обязательно быть замужней женщиной? Нет, главное теперь – независимость. И пусть она не объявит светскому обществу, что стала независимой деловой женщиной, – все равно давно уже настало время принять это в себе и не оглядываться назад, на ту жизнь, которая ей когда-то предназначалась. Уж лучше жить настоящим. А еще лучше – будущим.

Тедди вскинула подбородок и, вглядываясь в свое будущее, сказала себе: «Пусть леди Теодоусия Уинслоу родилась и воспитывалась не для того, чтобы стать независимой деловой женщиной, но именно ею она и стала». При этой мысли Тедди невольно улыбнулась и прошептала:

– И мой таинственный американец может оказаться прямо-таки грандиозным приключением…

Глава 4

Полковник Бэзил Чаннинг всегда считал себя человеком действия, к тому же очень храбрым. Да и как же иначе? Разве во время своих путешествий он не столкнулся однажды с разъяренным носорогом? Разве не сумел вырваться из лап кровожадных аборигенов в Южных Морях? И разве не его представили потом Ее Величеству? Однако все его приключения, за исключением, пожалуй, беседы с королевой, не могли сравниться по сложности со стоявшей перед ним сегодня задачей.

Полковник снова окинул взглядом своих родичей, собравшихся в огромной столовой особняка; именно здесь всегда делались самые важные объявления – то есть те, которые обязательно должны были самым серьезным образом повлиять на жизнь семьи. Такова была давняя традиция их семейства, и сейчас все понимали: речь пойдет о деле чрезвычайной важности.

– Простите, что помешал вам, – произнес полковник с улыбкой. Вроде бы все родственники находились в прекрасном расположении духа – именно поэтому он и решил, что сейчас самый подходящий момент сказать то, что он должен был сказать. – Видите ли, дело срочное… И если честно… Я вообще не должен был ждать так долго. Но ведь не так уж часто случается, что вся семья собирается в одном месте. Вероятно, некоторые из вас утром разъедутся, поэтому я и решил: лучше всего сообщить это сейчас.

Кивнув новобрачным, Бэзил снова улыбнулся и проговорил:

– Еще раз прошу прощения за то, что отвлекаю вас от…

– Чепуха, дядя Бэзил! – воскликнула Камилл с улыбкой. – Бал идет своим чередом, и в ближайшие несколько минут нас никто не хватится.

Бэзил попросил присоединиться к нему в столовой своего брата и невестку, их дочерей-близнецов Берил и Камилл, мужа Берил Лайонела (лорда Данвелла), новообретенного мужа Камилл Грейсона, а также Делайлу – младшую дочь Чаннингов. Делайлу сопровождал американец, мистер Рассел.

– Должна признаться, мы все умираем от любопытства, – сказала Берил; она всегда переходила прямо к делу.

– И от некоторого беспокойства. – Найджел внимательно посмотрел на брата. – Не в твоем духе так нервничать. А ты сейчас… прямо-таки на грани срыва. Во всяком случае, выглядишь именно так.

– Я постараюсь как можно короче, – проговорил Бэзил. Он репетировал эту речь множество раз, но сейчас почему-то вдруг все забыл… Сделав над собой усилие, полковник наконец взял себя в руки и посмотрел брату-близнецу прямо в глаза. – Найджел, я знаю, что ты тревожишься за судьбу Милверта, потому что сыновей у тебя нет и после нашей с тобой смерти титул, поместье и все прочее унаследует дальний родственник, которого мы толком-то и не знаем.

– Так уж устроен этот мир. – Найджел пожал плечами. – Выхода нет, и я с этим уже смирился.

– Да и все мы тоже… – вставила Делайла. – Конечно, будет очень печально видеть, как Милверт уходит в чужие руки, но, по крайней мере, никто из нас не останется без денег.

– Благодаря удачным первым бракам, – с самодовольным видом заметила Бернадетт.

Бернадетт воспитывала девочек самостоятельно, так как Найджел надолго отправился путешествовать. И она поставила перед собой цель – сделать так, чтобы ее дочерям не пришлось столкнуться с финансовыми трудностями, отправься их мужья на поиски приключений вместо того, чтобы выполнять свои обязательства. Поэтому в первый раз все три девушки вышли замуж за пожилых джентльменов, имевших значительные состояния. И теперь, что бы ни случилось в будущем, их финансовая безопасность была обеспечена.

– Что ж, одной заботой меньше, – пробормотал Бэзил себе под нос.

Только овдовев, Берил с Камилл – а теперь, похоже, и Делайла – нашли свою настоящую любовь (именно так и планировала их мать). Бернадетт призналась в этом Бэзилу, но никогда в жизни не призналась бы дочерям. Это был один из тех сокровенных секретов, которыми она и ее деверь делились между собой те двадцать лет, что Найджел отсутствовал. Бросив семью, Найджел осознал свою ошибку практически с самого начала, но Бернадетт предпочла дать понять дочерям, что их отец умер, и отказывалась принимать мужа обратно.

Все эти годы Бэзил постоянно спорил с Бернадетт, защищая брата. Сам же Найджел в своих письмах к жене говорил, что хочет вернуться, но Бернадетт оставалась непреклонной. Многие могли бы счесть ее чересчур упрямой, но Бэзил знал: поступок брата глубоко ранил ее. Поэтому Бэзил стал задушевным другом и наперсником невестки и проводил много времени с девочками, когда бывал в Англии. Но неугомонная натура гнала Бэзила на поиски приключений, поэтому он часто отсутствовал. Он бы никогда не признался в этом даже Бернадетт, но ему было слишком тяжело видеть семью, которую его брат оставил добровольно. Ведь у него у самого семьи никогда не было и не будет… Что же касается Найджела, то он лишь в прошлое Рождество набрался храбрости и вернулся домой. Оказалось, что жена все-таки ждала его, и после двадцати лет разлуки супруги снова обрели друг друга. Бернадетт не до конца простила мужа, однако же проявила готовность закрыть глаза на его проступок. В конце концов, двадцать лет – вполне достаточный срок для наказания. Хотя не такой долгий, как тридцать…

– Бэзил, так ты расскажешь нам, в чем дело? – В голосе Бернадетт прозвучало раздражение. – Нам, знаешь ли, пора возвращаться на бал.

– Да-да, конечно… – закивал Бэзил. Стараясь успокоиться, он сделал несколько глубоких вдохов. – Это не так-то просто, Бернадетт. Я пытаюсь сообразить, как бы получше…

– Просто возьми и скажи! – закричала невестка; терпение никогда не относилось к ее добродетелям. – Чем дольше тянешь, тем больше нам кажется, что речь пойдет о чем-то… ужасном!

– В этом нет ничего ужасного, – заявил Бэзил. – Напротив, это своего рода чудо.

– Ну так рассказывай… – проворчал Найджел. Он пристально посмотрел на брата. – Выкладывай, Бэзил, не тяни.

– Да-да, хорошо. – Бэзил старался сосредоточиться, но это не так-то просто. – Так вот, это долгая история, но я постараюсь покороче.

– Поздно. Покороче уже не получится, – пробормотала Берил.

– Много лет назад я встретил прелестную юную женщину, дочь американского банкира, – проговорил наконец полковник. – Мы влюбились друг в друга и сделали то, что часто делают влюбленные молодые люди…

– Поскорее, Бэзил, – проворчала сквозь зубы Бернадетт.

Он кивнул и тут же выпалил:

– В результате мы сбежали и поженились.

Все дружно ахнули, а полковник добавил:

– Ее родители пришли в ужас, и они убедили нас в том, что этот брак – ошибка.

Найджел с удивлением смотрел на брата:

– Ты никогда мне этого не рассказывал.

– А я этим не особенно гордился, – ответил Бэзил со вздохом. Он всегда жалел, что отпустил Элизабет, а теперь ему казалось, что это была самая большая ошибка в его жизни. – Как бы там ни было, она вернулась в Америку, где собиралась аннулировать наш брак, а ее отец…

– Собиралась аннулировать? – перебила Берил, внимательно глядя на дядю.

– Да, но потом оказалось, что она ждала ребенка. – Бэзил снова вздохнул. – Увы, я об этом узнал совсем недавно.

– Так ты до сих пор женат? – Глаза Камилл широко распахнулись.

– И у тебя есть ребенок?! – изумилась Делайла.

– Послушай, Бэзил, – проворчал Найджел, глядя брату в глаза, – что именно ты пытаешься нам сказать?

– Я пытаюсь сказать, что у меня есть сын. Пытаюсь сказать, что он – новый наследник Милверт-Мэнора. И он – американец.

В столовой надолго воцарилось молчание. А затем словно плотину прорвало.

– Боже милостивый, дядя Бэзил! – воскликнула Берил. – Как можно быть таким беспечным, чтобы потерять сына?!

– Причем – в Америке!.. – Делайла презрительно усмехнулась, но, перехватив взгляд мистера Рассела, тут же добавила: – Впрочем, Америка – славное место…

– Но как же так получилось, что ты его потерял? – спросила Камилл.

– Как ты мог, Бэзил? – вставила Бернадетт.

– Помолчите же! – Бэзил вскинул руку. – Прежде всего я хочу, чтобы вы поняли: я об этом ничего не знал. Элизабет, его мать и моя жена, не сочла нужным сообщить мне, что мы с ней все еще женаты. Не сообщила она также о рождении моего сына, которому, кстати, недавно исполнилось тридцать. И поэтому, дорогая моя племянница, – полковник пронзил Берил взглядом, – я его не терял, поскольку не знал о его существовании. А жил он все эти годы в Нью-Йорке, родном городе его матери. И поймите же: я его не терял, поскольку не знал о его существовании. – Он перевел взгляд на Бернадетт. – А что до того, как я мог… Что именно ты имела в виду? Как я мог полюбить женщину, а потом не бороться за нее? Да, это была ошибка, которую я осознал почти сразу. Я писал ей письма, а она уже не хотела иметь со мной ничего общего. Следовало ли мне поехать за ней, несмотря на все это? Оглядываясь назад, я теперь понимаю: конечно, следовало. Но ведь мы все совершаем ошибки, из-за которых потом страдаем. Разве не так, Бернадетт?

– Полагаю, что так, – пробормотала невестка, невольно вздохнув.

– А когда ты все это узнал? – спросила Делайла.

– Несколько недель назад, – ответил Бэзил. – И сразу сел на первый же корабль до Нью-Йорка. Но, конечно, остаться там надолго я не мог. – Он взглянул на Камилл. – Не мог же я пропустить твою свадьбу!

– Спасибо, дядя, – пробормотала племянница.

Берил сокрушенно покачала головой.

– Должно быть, ты пришел в бешенство, когда узнал об этом.

– Но мой гнев вскоре поутих. Видишь ли, я ужасно обрадовался. – Бэзил криво усмехнулся. – Ведь не каждый день узнаешь, что у тебя есть взрослый отпрыск, к тому же – сын.

– И все же не следует такое прощать, – решительно заявила Берил. – Я, например, никогда не прощу женщину, так с тобой поступившую.

– Спасибо, моя дорогая, за твою преданность. – Бэзил улыбнулся племяннице. – Не знаю, простил ли я Элизабет и прощу ли ее когда-нибудь. Тем не менее… Что сделано, то сделано. И нужно жить дальше.

– Отец!.. – Камилл повернулась к Найджелу. – Ты еще ни слова не сказал.

– Слишком многое нужно обдумать… – пробормотал Найджел. – Я пока что не понимаю, почему брат забыл сообщить мне о своей женитьбе.

– За это прошу прощения, – сказал Бэзил. – Просто я решил… Мне казалось, что нет смысла вспоминать об этом. Теперь, конечно, совсем другое дело. Ведь вся история окажет большое влияние на всех нас. Поверь, я прекрасно понимаю, что все это для вас – настоящий шок. И все-таки я буду очень благодарен тебе, Найджел, если ты хоть что-нибудь скажешь. Я ведь понятия не имею, что ты обо всем этом думаешь.

– Да я пока что не знаю, что сказать… – Найджел пожал плечами. – Это и впрямь в некотором роде шок. Все слишком неожиданно. А последствия… – Он посмотрел брату в глаза. – Гнусный сынок кузена Уилфреда будет очень разочарован. Зато я… – Граф расплылся в улыбке. – Я просто счастлив.

Бэзил тоже улыбнулся и воскликнул:

– Так ты рад?! Вот это сюрприз!

– Сюрприз? Боже праведный, старина! – Найджел подошел к брату и обнял его. – Ты сказал, что это чудо, и я говорю: ты абсолютно прав. Самое настоящее чудо. Милверт и титул перейдут к твоему сыну, моему племяннику! Что может быть лучше?!

– Но отец… – Делайла виновато взглянула на мистера Рассела. – Он же американец… Ты хочешь, чтобы появился… американский граф Бристон?!

– А почему нет? – Мистер Рассел взглянул на Лайонела. – Существует ли какое-нибудь правовое обоснование?.. Что, американец не может унаследовать английский титул?

Муж Берил был политиком, членом парламента, и если кто-то и знал британские законы, – так это Лайонел. По крайней мере, сам Лайонел так считал. И сейчас, откашлявшись, проговорил:

– Так как полковник Чаннинг официально женился и до сих пор женат на матери этого человека, его наследственные права под сомнение не ставятся. Вне зависимости от места рождения, он является законным наследником полковника Чаннинга и, следовательно, считается ближайшим родственником лорда Бристона, – после самого полковника, разумеется. Поскольку же полковник – англичанин, его сын может считаться подданным Короны, несмотря на то, что место рождения дает ему также и американское гражданство. Поэтому он имеет все права в обеих странах.

– Именно это мы и хотели узнать, мой дорогой. – Берил улыбнулась мужу.

Тот ответил ей улыбкой и добавил:

– В общем, я не вижу никаких препятствий.

– Законы законами, но ведь он американец! – в ужасе воскликнула Делайла.

Грейсон наклонил голову к мистеру Расселу и прошептал:

– Подозреваю, что в будущем подобные вещи будут сильно тебя раздражать.

– О, я не беспокоюсь, – ответил американец. – Она всегда готова к компромиссам. – Мистер Рассел улыбнулся и, не отводя взгляда от Делайлы, добавил: – Кроме того, мы заключили контракт.

– Контракт?.. – в замешательстве переспросил Грейсон. – Но что именно…

– Не твое дело, Грейсон, – пробурчала Делайла, услышавшая этот разговор.

– Дядя, так значит… значит, ты с ним встретился? – спросила Камилл. – Ну, с сыном…

– О господи, Камилл!.. – Берил вздохнула. – А зачем он, по-твоему, поехал в Нью-Йорк?

Камилл пожала плечами.

– Зачем люди вообще ездят в Нью-Йорк?

– Конечно, я поехал, чтобы познакомиться с сыном, – ответил Бэзил, глядя на племянниц-близнецов. – И привез его с собой.

Глаза Бернадетт широко распахнулись.

– Что?!

– Он здесь?! – воскликнула Камилл, уставившись на дядю. – Этот человек приехал на мою свадьбу?

– Надеюсь, дядя Бэзил привез хороший подарок, – пробормотала Берил.

– Да, привез, – произнес полковник негромким, но выразительным голосом, когда-то заставлявшим дрожать взрослых мужчин. – Я привез его в Милверт, чтобы познакомить с семьей. Привез на свадьбу его кузины.

– Превосходно! – Найджел просиял. – Когда же мы с ним познакомимся?

– Я уже послал за ним слугу.

В комнате снова воцарилось молчание. И даже женщины помалкивали, хотя выражения лиц явно выдавали их мысли.

Тут Берил наконец пробормотала:

– Чувствую себя ужасно неуютно… В голове – множество мыслей, но не решаешься высказать их вслух. – Она встала. – Что ж, лично я считаю, что это великолепно. Просто великолепно. – Она одарила полковника широкой улыбкой. – Поздравляю, дядя Бэзил, с рождением сына.

– Не все так просто… – в задумчивости пробормотала Бернадетт. – Разговоров будет великое множество.

– Ох, эти сплетни… – Делайла вздохнула. – Опять сплетни…

– О, мы переживали такое и раньше! – Бернадетт небрежно махнула рукой. – И ничего, никто особо не пострадал. Делайла у нас единственная, кого сплетни беспокоят. И еще – Бэзил. – Она улыбнулась деверю. – Мои самые сердечные поздравления. Как чудесно, что ты нашел сына!

– Кроме того, – продолжала Берил, – именно чего-то подобного все всегда и ждут от нашей семьи.

– Совершенно верно, – кивнула Камилл. – Ведь кроме воскрешения отца из мертвых было много все другого…

– Только не с моей стороны, – пробормотала Делайла.

Мистер Рассел подавил смешок, а Берил заявила:

– В общем, для такой семьи, как наша: все это в порядке вещей. Просто затерялся какой-то кузен – только и всего.

– Значит ничего, что он американец? – Бэзил строго посмотрел на Делайлу.

Та взглянула на мистера Рассела, и улыбнувшись, пробормотала:

– Я уверена, это только придаст ему очарования.

– Значит, вы его принимаете? – Бэзил обвел взглядом комнату. – Принимаете как члена семьи?

– Да, конечно, – твердо произнес Найджел.

– Принимаем с огромным восторгом, – решительно заявила Бернадетт.

– Мне не терпится поприветствовать его как члена семьи! – Камилл радостно улыбнулась.

– И мне. – Делайла тихонько вздохнула, затем тоже улыбнулась и добавила: – В конце концов, он наполовину англичанин.

– Я же тебе говорил, – вполголоса сказал мистер Рассел, повернувшись к Грейсону.

– Главный вопрос, дядя Бэзил, заключается не в том, готовы ли мы принять его, – в задумчивости пробормотала Берил. – Но готов ли он принять нас?..

Джек следом за слугой вышел из бального зала, спустился по лестнице на первый этаж, прошел по галерее, затем мимо нескольких гостиных и, наконец, остановился у закрытой двери.

Слуга оглянулся на него и сказал:

– Я доложу полковнику Чаннингу, что вы пришли, сэр.

Джек утвердительно кивнул.

– Да, разумеется.

Молодой слуга с любопытством взглянул на него – явно гадал, почему это полковник и все семейство вдруг собрались в столовой и какую роль в этом играл американец. И, конечно же, к утру, а может, и раньше, все слуги в доме будут знать ответ. Джек подозревал, что слуги тут ничем не отличались от слуг в доме деда – там никто не знал о происходившем больше, чем они.

Тут слуга наконец постучал, открыл дверь и вошел в комнату. Кашлянув, он заговорил, и до Джека донесся его голос:

– Прошу прощения, полковник Чаннинг…

«Но это же нелепо!.. – мысленно восклицал Джек. – Совершенно ни к чему так нервничать!» Он машинально поправил галстук. И действительно, почему он нервничает? В конце концов, он всего лишь собирается познакомиться с родственниками… В этом нет ничего особенного… Ну, разве что тот факт, что они еще совсем недавно даже не подозревали о его существовании. А он, однако же, намерен унаследовать все, что им дорого. Джек мысленно застонал, но тут же снова одернул себя: «Перестань!.. Не из-за чего так волноваться!»

Слуга вернулся, с ободряющей улыбкой кивнул и тотчас ушел. В следующее мгновение в коридор вышел отец.

– Я им все сообщил. – Полковник внимательно посмотрел на сына. – Они восприняли эту новость замечательно. Совершенно ни к чему тревожиться.

– А ты, конечно, ни капли не тревожился, когда предстал перед ними? – спросил Джек.

– Чертовски волновался, – признался отец. Хохотнув, добавил: – Но все действительно прошло замечательно, сам увидишь. – Полковник посмотрел сыну в глаза. – Доверься мне, мой мальчик.

– Ладно, хорошо. – Джек сделал глубокий вдох и вслед за отцом шагнул в столовую.

Первое впечатление – роскошная комната и восемь лиц, вопросительно смотревших на него. Он узнал почти всех – уже видел на церемонии венчания. Разумеется, жених с невестой, то есть Камилл и ее новоиспеченный муж Грейсон Элиот. Подружка невесты, копия Камилл, – это, конечно, ее сестра-близнец Берил, и, следовательно, третья молодая женщина – это их младшая сестра Делайла. Джек с легкостью узнал и лорда Бристона, брата-близнеца своего отца. А женщина постарше наверняка его жена, тетя Бернадетт. Джек понятия не имел, кем являлся еще один из мужчин, но узнал Сэмюэла Рассела, американского предпринимателя и промышленника. Голос, тотчас же прозвучавший в голове и определенно принадлежавший деду, сообщил, что было бы исключительной удачей, если бы удалось надежно запереть капиталы этого человека, – а заодно и состояние мистера Элиота, – в хранилищах «Грэхема, Мерриуэдера и Локвуда». Но Джек тотчас отогнал эту мысль – сейчас не время для бизнеса.

Они с отцом подошли к столу.

– Позвольте представить вам Джексона Чаннинга, моего сына. – В голосе отца прозвучала гордость, и Джек немного успокоился.

Все молча таращились на него, но, к счастью, это длилось всего лишь несколько мгновений. А затем лорд Бристон шагнул к нему и, пожав его руку, воскликнул:

– Поверь, я очень рад с тобой познакомиться! – Дядя улыбнулся и добавил: – Добро пожаловать в Милверт-Мэнор, дорогой Джексон.

– Называйте меня Джек, – не задумываясь произнес молодой человек – и тут же сообразил, что раньше всегда представлялся как Джексон. Ну, за исключением раннего детства.

– Стало быть, Джек. – Дядя еще шире улыбнулся. – Итак, Джек, позволь представить тебя твоей тете Бернадетт.

– Боже праведный, да ты же копия Бэзила и Найджела в этом возрасте, – проговорила тетя с изумлением. – Не может быть никаких сомнений насчет того, чей ты сын.

– Мама, о чем ты?! – Одна из кузин застонала.

Бернадетт с раздражением взглянула на дочерей.

– Да ладно вам! Вы все поняли, что я имела в виду. – Она взяла племянника за руку, поцеловала его в щеку и сказала: – Очень приятно познакомиться с тобой, Джек.

– А мне с вами, тетя, – ответил Джек с улыбкой.

Следующие несколько минут он знакомился с остальными членами семейства. Мужчина, которого он не знал, оказался Лайонелом – лордом Данвеллом, мужем Берил и, к тому же, членом парламента.

– Мы с вами встречались, верно? – Мистер Элиот пожал Джеку руку.

– Встречались, – кивнул Джек. – Но я понял это только сегодня, на вашей свадьбе. Отец сказал, что его племянница выходит замуж, но не помню, чтобы он называл имя жениха.

– Нам нужно было слишком многое обсудить, – поспешно вставил полковник.

– Нисколько не сомневаюсь. – Элиот всмотрелся в лицо Джека. – Я искренне разочарован, что сам не догадался. Сходство, знаете ли… И, конечно же, имя… Вы ведь с Расселом тоже встречались?

– Раза два. – Джек пожал руку американскому предпринимателю.

– Иногда я имел дела с вашим банком, – с улыбкой сказал Рассел.

– И мы были полезны?

– Не всегда. – Рассел ухмыльнулся.

Джек весело рассмеялся, сам себе удивляясь – неужели он способен на это?

– Ах, Джек!.. – Камилл взяла кузена за руки. – Не могу выразить, до чего мы все рады познакомиться с тобой. И поверь, всем нам хочется узнать тебя получше, но сейчас… – Она взглянула на мужа. – Мы должны вернуться к гостям, верно?

– Да, конечно, – кивнул Элиот.

– Тедди придет в ярость, если мы немедленно не вернемся, – заметила Делайла.

– Тедди? – внезапно вырвалось у Джека. – Это та красивая рыжеволосая женщина?

– Совершенно верно, Джек. – Бернадетт взяла племянника под руку и повела к двери. – Ты очень проницательный, раз заметил. Вы уже познакомились? О, ты обязательно должен с ней познакомиться. Она прелестная… Я неплохо знаю Тедди…

– О боже, мама! – Берил возвела глаза к потолку. – Человек едва успел к нам приехать! Ему совершенно не нужно, чтобы ты вмешивалась в его личную жизнь.

– Не говори глупости, Берил. – Бернадетт улыбнулась племяннику. – Я никогда не вмешиваюсь в чью-либо жизнь, Джек. Тебе следует сразу это понять. – Взгляды, которыми обменялись три сестры, явно противоречили этим ее словам.

Берил страдальчески вздохнула.

– Мама, а вдруг он женат?

– Не женат, – услужливо подсказал полковник.

– И не обручен? – спросила кузина.

– Нет, я и не женат, и не обручен, – ответил Джек, вероятно, чуть поспешнее, чем следовало бы. И отец бросил на него внимательный взгляд.

– Разумеется, остановишься ты у нас, – продолжала тетя Бернадетт.

– Но я уже снял комнату в деревне и…

– Глупости, – перебила тетушка. – Ты должен остановиться именно у нас. Ведь это – твое фамильное гнездо, Джек. – Выпустив его руку, она подошла к двери. – Я немедленно прикажу Клементу, чтобы послал кого-нибудь за твоими вещами.

– А мы все должны сейчас вернуться на празднование, – заявил граф. Он шагнул к двери, но тут же остановился и, окинув взглядом родственников, проговорил: – Может, будет лучше, если мы не станем сейчас официально объявлять, что Джек – член нашей семьи. Наверное, сегодня вечером достаточно и одного праздника…

Джек с облегчением вздохнул. С него-то и впрямь на этот вечер было достаточно… Уже одно знакомство с новой семьей заставило его изрядно понервничать. Так что публичное объявление о том, что он – новый наследник, вполне могло подождать.

– Папа, почему ты так смотришь на меня? – пробурчала Берил. – Поверь, я прекрасно умею хранить секреты.

Делайла весело рассмеялась.

– Умеешь хранить?.. Да ты же у нас королева сплетен!

– Спасибо, дорогая. – Берил криво усмехнулась. – Но скажите, к кому вы все обращаетесь, когда хотите что-нибудь узнать? Кроме того, могу напомнить, – она окинула взглядом сестер, – что некоторые секреты я отлично хранила. Про вас обеих я очень многое знаю и запросто могла бы все это выложить, не умей я держать язык за зубами. Взять, к примеру, тот случай, когда Камилл…

– Не думаю, что кому-нибудь из нас хочется это услышать, – поспешно перебила Камилл.

– Или когда Делайла пошла… – продолжала Берил.

– Все, довольно! – Делайла выразительно посмотрела на сестру. – Прямо не знаю, что на меня тогда нашло… Да-да, Берил, конечно, ты умеешь хранить тайны.

Джек с трудом подавил усмешку.

– Все верно, пока что лучше помолчать, – сказал Найджел. – Сейчас не время сообщать всем о существовании Джека. Наверное, сначала нужно написать кузену Уилфреду. Мне бы не хотелось, чтобы он узнал о том, что его сын не станет следующим графом, от кого-то постороннего.

Джек с отцом переглянулись. Они уже договорились: лучше всего сказать семье, что будущее Джека пока не определено и он не знает, останется ли в Англии и примет ли впоследствии на себя обязанности, связанные с титулом. Кроме того, отец ему объяснил: несмотря на это их решение, графом он станет в любом случае, – захочет ли полностью принять все, что связано с титулом, или нет.

– Я бы предпочел сначала тут устроиться, – сказал Джек и, улыбнувшись, добавил: – Хочется осмотреться, привыкнуть… все прочее… – Он переводил взгляд с одного лица на другое. – Я понимаю, что для всех вас это оказалось неожиданностью, но ведь и для меня тоже. Я все еще пытаюсь осознать произошедшее. Я всегда думал, что мой отец умер.

– Похоже, это у нас семейная традиция, – вполголоса произнесла Камилл.

– Кроме того, – Джек улыбнулся кузине, – ведь сегодня ваш праздник, и я вовсе не хочу его портить. Я оказался сейчас здесь по одной-единственной причине: отец решил, что мне лучше всего познакомиться со всеми родственниками сразу.

Граф кивнул.

– Тебя посетила отличная мысль, Бэзил.

– Со мной такое случается. – Полковник весело рассмеялся, его брат – тоже.

– Ну, что ж… – Найджел указал на дверь. – Давайте побыстрее вернемся на праздник, пока нас не хватились и не начали судачить.

– Да уж, нам это ни к чему, – пробормотала Делайла.

Все члены семейства вышли из столовой и, вполголоса разговаривая, зашагали по коридору. Элиот же, шедший рядом с Джеком, тихо проговорил:

– Я знаком с этой семьей почти всю свою жизнь. Лорд Бристон и полковник – очень порядочные люди. Что же до женщин, то все они прелестны и очаровательны, забавны и…

– Сложны? – подсказал подошедший к ним Рассел. – Возможно, также упрямы, самоуверенны и требовательны.

Грейсон Элиот тихо засмеялся.

– Но это лишь добавляет им очарования.

– У вас есть сестры, мистер Чаннинг? – спросил Рассел.

– Нет. И зовите меня Джеком.

– Отлично. Тогда я Сэм, а это – Грей. – Он кивнул на Грейсона и продолжал: – А у вас есть родственницы женского пола? Ну, сестры, тетушки…

– Нет. – Джек покачал головой. – Только мать.

– Значит, и опыта настоящего нет, – заявил Сэм. – А у женщин из семейства Чаннинг никогда не было ни брата, ни кузена. – Он взглянул на Грея. – Что ты об этом думаешь?

– О, ему определенно потребуется помощь, – сказал Грей.

– Помощь? – Джек рассмеялся. – А в чем именно?

– Взаимодействие, переговоры, да просто выживание. Они, каждая из них, попытаются прибрать тебя к рукам. Ты женат?

– Нет.

– Ах да… Ты ведь, кажется, сказал об этом. Жаль, что проговорился. И, что еще хуже, ты выразился таким образом, что твои слова можно было принять за интерес к Тедди. – Грей покачал головой. – Леди Бристон запросто примет это за вызов.

– За вызов? – удивился Джек. – Что ты имеешь в виду?

– Возможно, ничего. – Грей пожал плечами. – Но следующий граф – американец! И если женить его на славной англичанке из хорошей семьи, на женщине, к которой графиня искренне привязана, то это, безусловно, подсластит пилюлю. Кроме того, совершенно очевидно: твоя женитьба на любой подходящей подданной Ее Величества станет отличным ходом, который обеспечит будущее Милверта по меньшей мере на еще одно поколение… и все прочее. Я почти уверен, что эта мысль уже пришла в голову леди Бристон.

– Но она же сказала, что не вмешивается в чужие дела. – В голосе Джека прозвучала легкая тревога. Одно дело – невинно пофлиртовать во время невинного танца, совсем другое – если тебя подталкивают к браку с женщиной, которой еще даже не представили. Кроме того, была еще и Люси – пусть даже она и наговорила ему на прощание много странного… И еще – мать. Ведь он сбежал от нее именно поэтому… Сбежал потому, что она слишком уж грубо вмешивалась в его жизнь.

Сэм насмешливо фыркнул и проговорил:

– Не вмешивается в чужие дела? Подозреваю, что твоя мать сказала бы то же самое. Моя так точно сказала бы.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Джек. Увы, мать грубо вмешалась в его жизнь еще до того, как он родился.

– Я познакомился с этой леди совсем недавно, но если она хоть немного похожа на своих дочерей… – Сэм со вздохом покачал головой. – Как американец, который скоро войдет в эту семью, говорю другому американцу: парень, имей в виду, если понадобится, я всегда готов протянуть тебе руку помощи.

– И я тоже, – сказал Грей.

Джек посмотрел сначала на одного собеседника, потом на другого. Неужели они это всерьез?

– Благодарю за предложение, но…

– Джентльмены, быстрее! – обернувшись, прокричала Камилл.

– Да-да, конечно! – отозвался Грей. Взглянув на Джека, он сказал: – Еще увидимся. – И быстро пошел к жене.

– Я бы на твоем месте не беспокоился. – Сэм пожал плечами. – Наверное, нам не стоило тебе ничего говорить.

– Я и не беспокоюсь, – произнес Джек без особой уверенности. – Мне показалось, знакомство с семьей прошло замечательно.

– Мне тоже так показалось, – в задумчивости проговорил Сэм.

– Может, все было слишком уж хорошо?

Сэм хмыкнул и заявил:

– Такого понятия как «слишком уж хорошо» не существует. Знаешь, а не пора ли нам присоединиться к остальным?

– Да, разумеется, – кивнул Джек. И оба американца быстро зашагали по коридору.

«Мне и впрямь не о чем беспокоиться, – подумал Джек. – Пусть даже тетя и задумала найти мне пару. Собственно, это даже к лучшему. Тогда она будет слишком занята, чтобы думать о чем-то другом». Но интересно, что будет, если они поймут, что он еще не решил, как поступить? Ведь он мог отказаться от жизни английского графа и вернуться в Нью-Йорк. Отец-то определенно надеялся на первое, но ему хватало ума не давить на него. Было очевидно и то, что дядя Найджел смотрел на него как на объявившегося чудесным образом спасителя. Джек не имел ни малейшего желания становиться чьим-либо спасителем, но не знал, чего хотел на самом деле. Вся его жизнь перевернулась вверх тормашками. У него вдруг появился отец, которого он прежде не знал, и появилось наследство, которого он не ждал.

В данный момент было ясно только одно: сегодня вечером ничего решать не следовало. Да-да, пока что он будет следовать совету отца и просто делать шаг за шагом. А куда его эти шаги приведут, покажет время.

Глава 5

Тедди закрыла за собой дверь спальни и зашагала по длинному коридору к главной лестнице, собираясь спуститься в столовую и неторопливо, с удовольствием, позавтракать. Сегодня утром она проснулась довольно поздно, но после успешных праздничных мероприятий она всегда спала долго и крепко. Кроме того, ей совсем не хотелось погружаться в хаос и суету, – увы, неизбежные во время отъезда гостей.

В Милверте было множество родственников и живших далеко друзей; причем некоторые прибыли в поместье еще несколько недель назад. К счастью, большинство из них собирались уехать сегодня. Сама же Тедди намеревалась остаться тут еще на несколько дней, чтобы помочь Камилл разобраться с подарками, прибывшими в последние дни (молодые супруги планировали отправиться в свадебное путешествие только весной).

А затем Тедди вернется в Лондон, к своей привычной жизни. «Нет-нет, – поправила она себя. – Ведь я решила начать новую жизнь». Она уже думала о предстоящих приемах, а также составляла всевозможные планы – ей следовало расширить бизнес и увеличить доходы. И действительно, уж если она решила стать независимой деловой женщиной, то непременно потрясающе успешной.

Бал закончился уже под утро, и Тедди проследила, чтобы нанятая ею дополнительная прислуга тотчас же принялась за уборку. Но задержалась она с ними ненадолго. Клемент настоял, чтобы она отправилась спать, и заверил, что проследит за работой сам. Дворецкий и так был сильно недоволен тем, что Тедди наняла посторонних слуг, поэтому она решила не спорить и охотно передала ему бразды правления. В любом случае Тедди намеревалась после завтрака тщательно проверить, все ли в порядке в бальном зале (но не собиралась сообщать об этом дворецкому).

А за завтраком она, возможно, встретится с Ди. Ночью им удалось перекинуться лишь несколькими словами, и подруга сказала, что у нее множество новостей (большей частью совершенно поразительных), но лучше им поговорить наедине, чтобы никто не подслушал. Тедди подозревала, что это как-то связано с Сэмом. Еще вчера утром Ди сомневалась, что он, несмотря на дружбу с Грейсоном, появится на свадьбе, поскольку между ней и Сэмом возник разлад. Но он все же пришел; и на балу подруга танцевала в его объятиях, так что можно было не сомневаться – все свои разногласия они разрешили. Но едва ли эту новость можно назвать поразительной. По правде говоря, она бы очень удивилась, если бы Ди с американцем не помирились; ведь Ди явно была в него влюблена, а он – в нее.

Тедди больше так и не увидела своего таинственного американца, о чем сожалела – он ее очень заинтриговал. Кроме того, в нем было что-то такое… Впрочем, вряд ли это имело какое-то значение. На данном этапе жизни ей вовсе не хотелось отвлекаться на мужчину – пусть даже красивого и обаятельного, с чарующей улыбкой и неотразимыми голубыми глазами. И, наверное, даже к лучшему, что она не знала его имени и вряд ли когда-нибудь увидит его снова. При этой мысли сердце ее болезненно сжалось, но Тедди это проигнорировала.

Спустившись по лестнице, она миновала группу уезжавших гостей, стоявших у парадного входа, и направилась в столовую.

– Вот ты где!.. – Из гостиной выходила Ди. – А я уже гадала: когда же ты наконец соизволишь появиться?

Тедди кивнула в сторону парадной двери.

– Пыталась не встречаться с отъезжающими. Эти – последние?

– Да, мне кажется, почти все уже уехали. Честно говоря, мы с радостью их проводили. Нам сейчас не очень-то нужны дальние родственники, шатающиеся по дому. И я думаю, что американцы, друзья Грейсона, тоже все отправились в Лондон. Бизнес – и все такое… Впрочем, некоторые из них тут задержались…

– Кто-нибудь еще завтракает?

– Не знаю. Я сама еще только иду в столовую. Зато знаю, что мама велела отцу помочь ей попрощаться с отъезжающими. Он не особо обрадовался, но она сказала, что хотя бы это он сделать обязан. Думаю, отец отлично понял, что она имела в виду. Мы-то точно поняли. Я как раз собиралась найти тебя. Знаешь, а ты ведь никогда так долго не спала… – Ди окинула подругу оценивающим взглядом. – И выглядишь какой-то усталой…

– Вот спасибо, что сообщила, – пробурчала Тедди. – Между прочим, я всегда после удачных приемов стараюсь поспать подольше. – Она с улыбкой посмотрела на подругу. – Ведь все прошло успешно, верно?

– О да, конечно! – Ди кивнула. – Все в точности так, как и хотела Камилл. Да-да, все было безупречно. – Делайла доверительно понизила голос. – Мне кажется, сейчас все было даже лучше, чем на первой свадьбе Камилл, хотя при маме я этого ни за что не скажу. А та свадьба… Поверь, она была грандиозной.

– А сейчас лучше из-за самого торжества? Или из-за жениха? – Тедди улыбнулась.

– Лучше и то, и другое. – Ди хохотнула, потом вдруг вздохнула и спросила: – Мою ты тоже организуешь, ведь так?

– Твою… что? – Глаза Тедди округлились.

– Мою свадьбу. Не поняла, что ли?

– Свадьбу с…

– С Сэмом, конечно.

– То есть с мистером Расселом? – спросила Тедди с невиннейшим видом. – Но ведь говорят, ты отправляла его обратно в Америку, чтобы он жил там своей жизнью и…

– Это я позавчера так говорила, – с улыбкой перебила Ди. – А теперь все совсем по-другому.

Тедди вскинула брови.

– Так значит, вы с ним…

– Мы заключили контракт.

– Что?..

– Контракт. Не знаешь, что ли? Он соглашается на определенные условия, и я соглашаюсь на некоторые условия. – Ди немного помолчала. – Думаю, это можно назвать… компромиссом.

– Компромисс? – Тедди в изумлении уставилась на подругу. – Ты согласилась на компромисс?..

– Ах, дорогая… – Ди вздохнула. – Мне и самой в это с трудом верится. – Она вдруг улыбнулась. – Но ведь это – просто чудесно! – Она взяла Тедди под руку, и они направились столовую.

– Знаешь, я так за тебя рада… – Тедди тоже улыбнулась. – Хотя, если честно… Я бы ужасно удивилась, если бы вы с Сэмом не помирились.

– Я бы и сама удивилась. – Ди рассмеялась, потом вдруг остановилась и посмотрела на подругу. – Но самое замечательное вовсе не это. Хотя… Впрочем, думаю, тебе можно сказать…

Тедди засмеялась.

– Господи, Ди, о чем ты?..

– Мы договорились, что не будем об этом говорить, по крайней мере пока. Но ведь ты фактически член семьи, так что…

– Вот теперь мне стало по-настоящему любопытно, – пробормотала Тедди. – Так что же?..

Ди опасливо осмотрелась, затем почти шепотом проговорила:

– Дядя Бэзил женат.

– Полковник?.. – изумилась Тедди. – Да ведь он всегда казался убежденным холостяком и при этом отчаянным ловеласом. – Конечно же, следовало признать, что полковник Чаннинг все еще был весьма привлекательным мужчиной. Они с братом-близнецом уже отпраздновали свой пятидесятый день рождения, но если лорд Бристон выглядел в точности на свой возраст, то полковник казался значительно моложе. Но на ком же он женился? Тедди очень хотелось думать, что полковник женился на женщине не слишком уж молодой. Конечно, Ди и ее сестры выходили замуж за мужчин намного старше, чем они, но Тедди всегда казалось, что это не очень-то правильно. Однако такой мужчина, как полковник, вполне мог быть привлекательным для женщины любого возраста. – Когда же он женился? И самое главное – на ком?

– На американке, которую мы вряд ли когда-нибудь увидим. – Ди наморщила носик. – Думаю, маловероятно, что кто-нибудь из нас этого хочет.

Тедди в замешательстве уставилась на подругу.

– Но почему?.. Почему вы не хотите с ней знакомиться?

– Потому что за этим кроется еще очень-очень многое. Хотя дядя Бэзил не сказал этого напрямую, но похоже, она разбила его сердце. Что же до вопроса «когда»… – Ди сделала интригующую паузу – так сделал бы любой хороший рассказчик.

– Ну, что же ты молчишь? Когда он женился?

– Тридцать лет назад! – объявила Ди с ликованием в голосе.

– Боже праведный! И только сейчас удосужился сообщить об этом семье? – Тедди нахмурилась. – Не очень-то вежливо с его стороны.

– Ничего подобного. Понимаешь, он и сам не знал. Выяснил совсем недавно.

– Но как же так? Неужели он не знал, что женат? Мне кажется, такое трудно не заметить…

– Не говори глупости, – проворчала Ди. – Разумеется, он знал, что когда-то женился. Но не знал, что женат до сих пор. Жена ему об этом не сказала.

Тедди сокрушенно покачала головой.

– Ох, у вас в семье всегда все так странно…

– Понимаешь, дядя Бэзил думал, что его жена Элизабет вернулась в Америку и аннулировала брак через неделю после того, как они обвенчались. Ее родители были решительно против их брака. Но она этого не сделала.

– Не вернулась в Америку? Или не аннулировала брак?

– О, в Америку-то она вернулась, но брак не аннулировала. – Ди снова умолкла – очевидно, получала такое удовольствие от своего рассказа, что не спешила перейти к сути.

– Почему?

– А вот это – самое интересное!

– Мне кажется, все это и так очень интересно, хотя я предпочла бы не вытаскивать из тебя каждое слово клещами, – проворчала Тедди. – Ну, рассказывай дальше.

– Она не стала аннулировать брак, потому что… – Ди вновь сделала драматическую паузу.

«Ей бы играть на сцене», – с раздражением подумала Тедди.

– Выкладывай, Ди. Побыстрее…

– Потому что она ждала ребенка, – торжествуя, заявила подруга.

Тедди рот раскрыла от изумления.

– У полковника Чаннинга есть ребенок?.. – пробормотала она.

– Да, у дяди Бэзила есть сын. – Ди самодовольно ухмыльнулась.

– И все это случилось тридцать лет назад?

Ди утвердительно кивнула.

– Так значит, сыну…

– Сыну недавно исполнилось тридцать, и он – наследник титула. Американец станет следующим графом Бристоном!

– Поразительно… – пробормотала Тедди.

– И ведь никто представления не имел… – продолжала Ди. – Дядя Бэзил никогда не упоминал о своей женитьбе, даже отцу не говорил. Мы все просто в шоке, но… Но в основном – все-таки довольны. А отец просто в восторге. Племянник – это же почти сын. Ему ужасно не хотелось передавать титул какому-нибудь дальнему родственнику.

– Да-да, я его прекрасно понимаю, – кивнула Тедди. Когда умер ее отец, его титул и родовое поместье перешли к Саймону Уинслоу, троюродному брату отца. К счастью, мать сумела сохранить за собой дом в Лондоне, унаследованный от двоюродной тетушки, поэтому они с Тедди не остались без крыши над головой. Тем не менее было ужасно больно смотреть, как почти все имущество их семьи уходило в руки практически незнакомого человека – пусть даже Саймон был не таким уж плохим человеком. – Значит, ты не расстроилась? – Тедди внимательно посмотрела на подругу.

Та пожала плечами и пробормотала:

– Да нет, пожалуй. Мне всегда казалось несправедливым, что нам придется лишиться нашего дома только потому, что мы родились девочками. Но поделать-то я все равно ничего не могла, поэтому смирилась с этим давным-давно. И все мы уже не сомневались: в конце концов Милверт окажется в лапах кузена Уилфреда. Меня эта мысль страшно печалила, но такова жизнь. И вот теперь… – Ди помолчала. – Надо сказать, мысль о том, что следующим графом станет американец, меня сначала сильно смутила. Но Сэм нам сказал: раз его отец англичанин, то и его следует считать скорее англичанином, чем американцем. И тогда я решила, что пусть уж лучше так…

Тедди взглянула на нее вопросительно.

– Еще один компромисс?

– Похоже на то.

– Да что это с тобой стряслось?! – изумилась Тедди.

– Очевидно, американское влияние… – с усмешкой ответила Ди. Она взяла Тедди под руку, и подруги снова зашагали к столовой. – Дядя Бэзил собрал нас всех во время бала, чтобы объявить о… гм… рождении сына. Но свадьба Камилл была в самом разгаре, поэтому мы только и успели, что познакомиться с ним и поприветствовать…

Тедди резко остановилась прямо перед дверью столовой и уставилась на подругу.

– Так он здесь?

– Ну да, – кивнула Ди. – А что, об этом я не сказала?

– Нет, об этом важном обстоятельстве ты упомянуть забыла.

– Ой, тут столько важных обстоятельств… – Ди пожала плечами. – Но да, он один из тех американцев, что присутствовали на венчании, а потом – на балу. Хотя я не думаю, что после объявления дяди Бэзила он вернулся в бальный зал. Они с дядей Бэзилом сбежали в бильярдную. Да еще и Сэма пригласили. А отец присоединился к ним, когда бал закончился. Отцу не терпелось поближе познакомиться с племянником, поэтому они провели там чуть ли не всю ночь.

– И вы с Сэмом обсуждали все это сегодня утром? – поинтересовалась Тедди.

Ди ухмыльнулась.

– Да, обсуждали. Но давай на этом и остановимся, хорошо? Ох, просто поразительно, как все может измениться. Совсем недавно я была ужасно несчастной, а сейчас…

– Сейчас, дорогая моя подруга, – с улыбкой проговорила Тедди, – ты помирилась с мужчиной, с которым хочешь прожить всю жизнь.

– Да, конечно! – воскликнула Ди; голубые глаза сияли. – И поверь, я счастлива! По-настоящему счастлива. – Она улыбнулась и добавила: – Наверное, все это очень странно, правда?

– Нет, нисколько не странно, – ответила Тедди. – И ты вполне заслуживаешь счастья.

– Ты совершенно права! Конечно, заслуживаю! – Ди засмеялась, и подруги вошли в столовую.

В столовой почти никого не было – за столом сидели лишь полковник Чаннинг и Сэм, заканчивавшие завтрак. И они о чем-то оживленно беседовали, возможно – о безлошадной карете Сэма, то есть так называемой «моторной повозке»; во всяком случае, это была единственная вещь, вызывавшая беспредельный энтузиазм почти у каждого джентльмена, который ее видел. Впрочем, следовало признать, что вещь и впрямь была замечательная. Но полковник прибыл в поместье только за день до свадьбы, поэтому не успел увидеть это транспортное средство, так как Сэм уже переправил его в Лондон.

Один из гостей-американцев поздоровался с ними, проходя мимо двери, и пошел дальше. Спиной к двери стоял еще один мужчина, наполнявший тарелку у буфета, где предлагался большой выбор блюд (очевидно, кухарка решила не давать отъезжавшим гостям повода жаловаться на негостеприимство).

– Миссис Дули сегодня превзошла себя, – пробормотала Ди, поглядывая то на своего жениха, то на буфетную стойку; казалось, она не могла решить, куда подойти сначала. – Я умираю от голода, – добавила она, но все-таки направилась к Сэму. Обычно Ди всегда «умирала с голода», если была счастлива.

Тедди подавила смешок и подошла к буфету. Джентльмен, наполнявший свою тарелку, повернулся к ней, и их взгляды встретились.

– Вы! – У нее перехватило дыхание.

– Доброе утро, – улыбнулся американец. – Я надеялся увидеть вас еще раз. И вот – увидел.

В следующее мгновение Тедди все поняла. Но как же она не заметила этого вчера вечером?.. Впрочем, вчера вечером она ни о чем подобном не подозревала, хотя и отметила, что этот американец показался ей смутно знакомым. Теперь-то все стало ясно: он очень походил на полковника – своего отца. У него была весьма приятная внешность, заразительная улыбка, а глаза – практически того же голубого оттенка, что у Ди и ее сестер. Он сказал, что пришел сюда с отцом, и еще сказал, что это – очень запутанная история. Что ж, история и впрямь была запутанная…

– Доброе утро, Джек, – поздоровалась Ди, приблизившись к буфету; она обозревала расставленные на нем блюда с видом генерала, планировавшего очередную кампанию. – А вы уже знакомы с моей лучшей…

– Нет, – заявила Тедди.

– Да, – в тот же миг произнес молодой человек.

Ди прищурилась, поглядывая то на подругу, то на американца.

– Ну, не совсем. – Тедди пожала плечами.

– В каком-то смысле, – добавил Джек.

– Что ж, понятно… – протянула Ди. Снова взглянув на подругу, она продолжала: – Тогда, Тедди, просто на всякий случай, раз уж вы оба не особенно уверены, позволь представить тебе моего кузена мистера Джексона Чаннинга. Джек, это моя самая близкая подруга леди Теодоусия Уинслоу.

Тедди протянула ему руку, а мистер Чаннинг, державший в руке тарелку, не знал, куда ее лучше поставить. Тедди в смущении опустила руку, но тут Джек передал тарелку кузине и руку Тедди все-таки пожал.

– Приятно с вами познакомиться, леди Теодоусия, – сказал он. И тут же, нахмурившись, спросил: – Или леди Уинслоу?

– О, можешь называть ее просто Тедди. Она в каком-то смысле член семьи, – проговорила Ди, не отрывая взгляда от тарелки мистера Чаннинга. – Хм… Выглядит все очень аппетитно…

– Вы бы лучше забрали у Ди свой завтрак, а то она его сейчас съест, – с усмешкой пробормотала Тедди.

– Не говори глупости. Я бы никогда… – Ди вернула кузену тарелку и тоже усмехнулась. – Но вообще-то я умираю от голода. – Она отошла на несколько шагов и взяла для себя тарелку.

Мистер Чаннинг чуть наклонился к Тедди и тихо сказал:

– Вы не против? Ну, не возражаете, если я буду называть вас по имени? Это допустимо? – Голубые глаза Джека выдавали сомнение, и Тедди тотчас же вспомнила его слова о рыбе, выброшенной на берег.

– Это вполне допустимо, – ответила она с улыбкой. – Видите ли, мы с Ди дружим еще со школьных дней, поэтому я давно знаю всю ее семью. А вы теперь тоже член семьи, так что… – Она снова улыбнулась.

– Вот и хорошо. – Джек с облегчением вздохнул. – Скажу вам честно, мне потребуется немало времени, чтобы понять все ваши правила насчет титулов. Когда, например, нужно говорить «леди Имя», а когда – «леди Фамилия»?

Тедди кивнула.

– Представляю, насколько это сбивает с толку новичка.

– Может быть, – продолжал Джек, – вы могли бы дать мне несколько советов? То есть если вы не против, конечно, – поспешно добавил он.

– О, я уверена, что кто-нибудь из семейства будет рад помочь вам.

– Да, разумеется. – В его глазах промелькнуло разочарование.

А Тедди уже жалела о том, что сказала про семейство. Заставив себя улыбнуться, она проговорила:

– Но прошу вас, мистер Чаннинг, не стесняйтесь, спрашивайте обо всем, что вам придет в голову.

– Называйте меня Джеком, – сказал он с улыбкой. У него была на редкость обаятельная улыбка. Впрочем, как и у его отца. – И знаете, я подозреваю, что мне очень часто будет требоваться помощь.

– Вероятно. – Тедди чуть снисходительно улыбнулась и тоже взяла тарелку.

Она чувствовала, что Джек все еще смотрит на нее, но делала вид, что внимательно разглядывает лежавшие перед ней сосиски. Конечно, это выглядело нелепо – никто не выбирает сосиску так долго. Спустя несколько минут мистер Чаннинг присоединился к другим джентльменам, сидевшим за столом. Вот и хорошо. Ей вовсе не хотелось вести бессмысленные беседы… с чужаком, вторгавшимся в чужую жизнь. К тому же он вчера был не совсем с ней откровенен, хотя, по сути, не врал. Но неявный обман даже хуже, чем прямая ложь. Нет уж, с нее довольно всего этого!..

Тут к ней подошла Ди. Отрезав себе кусок пирога с фазаном, спросила:

– Что все это значит?

– Что именно? – Тедди изобразила удивление.

– Да вся эта чушь, когда ты сказала, что незнакома с ним, а он сказал, что вы уже знакомы.

– Просто небольшая путаница, вот и все. – Тедди выбрала яйцо и положила его себе на тарелку. – Мы станцевали один вальс, но друг другу не представились.

– А… понятно. Но ты разговаривала с ним… как-то чересчур уж резко.

– Правда? – Тедди пожала плечами. – Я не заметила.

– Зато я заметила. И это совсем на тебя не похоже.

– Мне просто не нравится, когда мужчины считают меня дурочкой и прикидываются теми, кем на самом деле не являются.

Ди в замешательстве уставилась на подругу.

– Тедди, ты о чем?

– О, разумеется, он был весьма обаятельным со всеми этими своими таинственными историями и шокирующими секретами. Но разве тебе не кажется, что он тут совершенно неуместен?

– Нет, не кажется, – пробормотала Ди.

– Ну, а я считаю, что он тут явно чужак. И вся эта его чушь насчет «вы и есть приключение» – все это наверняка тщательно отрепетировано, потому и прозвучало так искренне. – Тедди швырнула себе на тарелку кусок бекона. – Упаси меня Господь от мужчин, заявляющих, что желают быть совершенно честными.

– Дорогая, о чем ты говоришь?.. – Ди во все глаза смотрела на подругу.

– Я говорю о… – Тедди осеклась и тяжко вздохнула. Боже милостивый, да что с ней такое? Ведь этот мужчина не сделал ничего предосудительного. Так что же вызвало у нее такое раздражение? Да, он не назвал своего имени – и что с того? Что же касается его сходства с отцом… Да, возможно, именно в этом все дело! Теперь-то понятно, почему ее потянуло к нему. Ведь впервые она испытала чувство влюбленности как раз к его отцу. Но даже если и так, все равно не было никаких оснований так на него злиться. А она, увы, злилась…

Сделав глубокий вдох, Тедди сказала:

– Прости меня, Ди. Должно быть, я очень устала. Ты совершенно права. Я говорила с ним слишком резко. – Она взглянула в сторону стола, за которым сидели Джек с отцом и Сэм. – Наверное, мне нужно извиниться.

– Полагаю, нет ничего удивительного в том, что он тебе не нравится, – заметила Делайла.

Тедди с изумлением посмотрела на нее.

– Но я не говорила, что он мне не нравится…

– Тем не менее это так.

– Но почему?.. – Тедди нахмурилась. – Почему ты так думаешь?

– Ну, видишь ли, ведь Джек… Он в точности как твой кузен Саймон. Ворвался сюда, где ему совсем не место, и внезапно стал наследником. В результате он получит и титул, и Милверт-Мэнор… и все прочее. Конечно, я с этим смирилась, но все равно тяжело. Так ведь было и с твоим кузеном Саймоном, согласна?

Тедди со вздохом кивнула.

– Значит, в этом все дело, – с улыбкой продолжала Ди. – Именно поэтому ты была с ним так резка, правда?

Тедди молча смотрела на подругу. Она знала ее так же хорошо, как саму себя, поэтому нисколько не сомневалась: Ди не поверила ни единому ее слову. Но драгоценная подруга давала ей шанс ускользнуть, предлагая разумное объяснение ее, Тедди, весьма странному поведению – она и сама не могла его объяснить.

Заставив себя улыбнуться, Тедди снова кивнула.

– Да, конечно, ты права.

– Я так и знала, – заявила Ди. – Ты прекрасная подруга, Теодоусия Уинслоу, и я благодарна судьбе за то, что ты у меня есть, однако… – Ди плюхнула себе на тарелку яйцо. – Тебе придется забыть про свою неприязнь. Джек теперь часть нашей семьи. И должна признаться… Знаешь, чем больше я думаю, тем больше мне это нравится. Но не могу же я допустить, чтобы моя лучшая подруга была не в ладах с наследником моего отца. Это было бы очень огорчительно…

– А ты не хочешь огорчаться? – Тедди внимательно на нее посмотрела.

– Нет, ни в коем случае, – решительно заявила Ди.

– Значит, мне придется как-то справляться, – ответила Тедди. Вряд ли будет так уж сложно вести себя с ним любезно. А потом, когда она уедет из Милверта… Возможно, пройдут месяцы, прежде чем она снова с ним столкнется. И наверняка к тому времени ее странная неприязнь к нему сойдет на нет.

– Вот и хорошо. – Ди посмотрела на сидевших за столом мужчин. – Кроме того… Признай, что он весьма привлекателен.

Тедди пожала плечами.

– Я этого не заметила.

– Он очень похож на дядю Бэзила и на отца. Помнишь тот их портрет в верхней галерее? Они были удивительными красавчиками.

– Твой дядя и до сих пор такой.

– Ты всегда так думала.

– Знаю. – Тедди вздохнула. Она была без ума от лихого полковника Чаннинга с первого дня их знакомства больше десяти лет назад. Но он всегда воспринимал ее лишь как подружку своей младшей племянницы, и в юности это обстоятельство являлось для нее источником великой печали. К счастью, она переросла и свое разочарование, и свою страстную влюбленность.

– А его сын – тоже очень хорош. – Ди несколько мгновений внимательно смотрела на подругу. – Но он, пожалуй, слишком уж робок…

– В вашей семье всегда сложно даже словечко вставить, – пробормотала Тедди.

– Конечно, все это стало для него настоящим шоком, – продолжала Ди. – Человек вдруг обнаружил множество родственников, о существовании которых даже не подозревал.

– Да, пожалуй… – протянула Тедди.

– Поэтому мы с тобой должны как можно чаще ему улыбаться и…

– Почему я? – перебила Тедди. – Ведь мне он не кузен. У меня имеется собственный кузен, который уже наложил лапы на мое наследство. Ты должна радоваться, что у тебя-то есть свои деньги и что твое будущее больше не зависит от того, что случится с Милвертом.

– О да, я радуюсь. – Ди едва не потеряла все, что имела, когда на имущество ее покойного мужа предъявили ложные права. – Благодарю Бога каждый день. То есть каждый день, когда об этом вспоминаю. – Кивнув подруге, она направилась к столу.

Тедди пожалела, что не подождала еще немного у себя в комнате. Спустилась бы к завтраку, когда тут никого не оставалось бы… А теперь уже ничего не поделаешь. Придется быть любезной с этим американцем. Тедди изобразила вежливую улыбку и тоже подошла к столу. Джентльмены тотчас же поднялись на ноги.

– Тедди, дорогая моя… – Полковник поднес к губам ее руку, и он был совершенно обворожителен – как и при их первой встрече в ее тринадцать лет. Да-да, он был первым мужчиной, поцеловавшим ей руку. – Ты выглядишь прелестно, Тедди.

– А вы, полковник, как всегда очаровательны. – Она одарила его сияющей улыбкой. – Отцовство определенно пошло вам на пользу.

Бэзил хохотнул и посмотрел на сына.

– Джек, ты уже познакомился с Тедди?

– Да, я имел такое удовольствие. – Джек улыбнулся.

– Она девушка блестящего ума, знающая свое дело и очень красивая. – Полковник снова взглянул на сына. – Красота и мозги – редкое сочетание, мальчик мой.

– Можно спросить, о чем вы трое так оживленно беседовали? – спросила Ди, усаживаясь за стол.

– Я рассказывал твоему дяде про мою моторную повозку. – Сэм, как и остальные джентльмены, тоже сел.

– Как интересно! – Ди многозначительно кивнула подруге. – И что вы об этом думаете, дядя Бэзил?

– Думаю, что это в высшей степени любопытно, – ответил полковник. – Сэм объяснял, что этот немецкий парень…

– Мистер Карл Бенц, – вставил Сэм.

– Да-да, этот Бенц произвел кое-какие замечательные улучшения, которые…

– Нет-нет, дядя Бэзил! – Ди вскинула руку. – Не желаю ничего слышать про то, что творится внутри этого чудовища! Я всего лишь хотела узнать, что об этом думаете вы. – Она подалась вперед и посмотрела дяде в глаза. – Сэм утверждает, что такие повозки – наше будущее. И должна заметить, что я с ним согласна.

Тедди с трудом подавила смешок. Совсем недавно Ди назвала безлошадную карету Сэма пустой тратой времени и денег. Она явно и на сей раз пошла на компромисс.

– Я бы с удовольствием прокатил вас, полковник, – пробормотал Сэм, – но мы уже перегнали ее в Лондон.

– Значит, с поездкой придется подождать, – сказал Бэзил. – По крайней мере – несколько дней. Я подумал, что нам, возможно, следует съездить в Лондон. Как по-твоему, Джек?

– Я никогда не был в Лондоне, если не считать дня нашего приезда в Англию, – проговорил Джек. – Кроме того, я бы тоже с удовольствием посмотрел на безлошадную карету.

В этот момент в столовую вплыла леди Бристон. Следом за ней шел ее супруг.

– Прошу вас, не вставайте, джентльмены! – Леди Бристон взглянула на сидевших за столом мужчин. – Ведь остались только члены семьи. Совсем ни к чему придерживаться формальностей. Тедди, дорогая моя!.. – Улыбнувшись молодой женщине, графиня села за стол. – Ты все сделала замечательно, просто великолепно! Поверь, все так говорят.

– Я очень рада, что вам понравилось. – Тедди тоже улыбнулась.

– И я надеюсь, ты согласишься организовать еще один прием, – продолжала графиня. – Правда, времени на подготовку не так уж много…

– Буду счастлива, – ответила Тедди.

– Превосходно! – Леди Бристон просияла. – Потому что у меня появилась блестящая идея.

Глава 6

И в тот же миг все за столом насторожились. На лицах Делайлы и Тедди появилось опасливое выражение, а отец с дядей Найджелом переглянулись. «Очевидно, это не первая “блестящая идея” тети Бернадетт», – промелькнуло у Джека.

Делайла сдержанно улыбнулась и спросила:

– А что это за блестящая идея?

– О, не смотри на меня так! – Тетя Бернадетт укоризненно взглянула на дочь. – Ничего странного в ней нет. Просто блестящая. – Она взглянула на дверь. – Я хотела об этом рассказать, когда придут и Камилл с Берил. Но кто знает, когда мы увидим молодоженов? Лайонел сегодня утром отправился в Лондон, а Берил всегда жила по своим собственным часам.

– Ну так расскажи нам, что это за блестящая идея, – попросил граф.

– Я думаю, мы должны дать в Милверте грандиозный бал, чтобы представить всем Джека! – Тетя Бернадетт просияла. – Что скажешь, Тедди?

– Да, идея… Безусловно блестящая, – без особого энтузиазма отозвалась Тедди. Джек, внимательно наблюдавший за ней, мысленно усмехнулся. Он-то вчера вечером думал, что они с Тедди прекрасно поладили. Более того, в какой-то момент он даже… Но это, конечно же, ему просто показалось…

– Но мама… – Делайла говорила так, как разговаривают с маленьким ребенком. – Мама, мы ведь только что уже дали грандиозный бал.

– Я знаю! – отмахнулась тетя Бернадетт. – Но мы же вчера праздновали свадьбу Камилл. А теперь – совсем другое дело.

– Должен заметить, дорогая, – дядя Найджел радостно улыбнулся, – что я полностью с тобой согласен. Это блестящая идея.

«Возможно, я ей все-таки понравился», – подумал Джек. А она ему определенно нравилась.

– Да, неплохая мысль, – проговорил отец. – Но я собирался на несколько дней свозить Джека в Лондон, чтобы представить его там.

– А почему нельзя сделать и то, и другое? – сказала тетя. – Только мне бы хотелось дать бал как можно скорее. – Она повернулась к Тедди. – Сколько времени тебе нужно, чтобы все устроить?

– Не знаю… – Тедди пожала плечами. – У меня уже есть несколько договоренностей в Лондоне. Мне нужно сначала заглянуть в записную книжку и свериться с расписанием. И нам непременно придется обговорить, что именно вы хотите.

«Нет, похоже, я ей совсем не понравился», – со вздохом подумал Джек.

– Имей в виду: ничего из ряда вон выходящего я не хочу, – заявила тетушка.

– Просто… ммм… что-то грандиозное? – осведомилась Тедди.

– Точно. – Тетя Бернадетт утвердительно кивнула. – Хотя бал-маскарад был бы очень кстати.

Ну почему он ей не нравился? Хотя, конечно, ничего… гм… возбуждающего в нем нет – не то что в других мужчинах. Он просто-напросто банкир.

– А мы сможем поиграть в шарады и заставить гостей догадаться, кто именно папин новый наследник? – с невиннейшим видом спросила Делайла.

Сэм закашлялся, явно пытаясь скрыть смех.

Тетя Бернадетт, прищурившись, посмотрела на дочь.

– Это совсем не смешно, дорогая.

Джек снова вздохнул. Но как же так?.. Ведь он обычно нравился людям, особенно – женщинам. Да-да, очень даже нравился…

– А мне показалось, что смешно. – Делайла улыбнулась и отхлебнула чаю. – Но все это надо сделать быстро, правда?

– Именно так я и думаю. – Тетя кивнула. – И мне бы очень не хотелось, чтобы появление Джека стало поводом для сплетен. Но полагаю, какие-то слухи все равно пойдут, без них не обойтись. Разве только мы спрячем его где-нибудь и привалим камнями…

– Я бы предпочел не прятаться под камнями, если вы не против, тетя Бернадетт, – сказал Джек и тут же подумал: «Неужели этой женщине так трудно определиться? Если я понравился, то пусть даст знать».

– Я не намерен откладывать представление моего сына в Лондоне из-за твоего очередного светского спектакля, – решительно заявил полковник.

– Я от тебя этого и не жду, Бэзил. – Тетя Бернадетт явно обиделась. – Но ты пойми, ведь это будет всего лишь… В общем, скромный дебютный бал в честь его выхода в свет, только и всего.

«Интересно, что именно отец имел в виду, когда описывал Тедди как девушку блестящего ума и знающую свое дело?» – спрашивал себя Джек.

– И все-таки… – Полковник покачал головой. – Я не уверен…

– Позволь объяснить тебе, Бэзил. – Тетя Бернадетт пристально посмотрела на отца. – Ты должен понять, что появление твоего сына недолго будет оставаться тайной.

– Я этого и не хочу, – произнес отец. – У меня нет ни малейшего желания прятать его.

– И уж точно не под камнями… – пробормотала Делайла.

– Поскольку же, – продолжала тетя Бернадетт, – обстоятельства его воссоединения с семьей можно считать весьма необычными, почва для сплетен будет очень богатой. О, люди начнут такое придумывать!.. Наверняка будут говорить, что он – незаконнорожденный.

– Этого мы допустить не можем, – пробормотал дядя Найджел.

– А вам не кажется, что будет гораздо лучше, если мы, семья, примем его публично и официально? – Тетя Бернадетт постучала пальцем по столу, как бы призывая к вниманию. – Давайте покажем всем, что он – полноправный член нашей семьи и что мы с радостью принимаем его. – Тетушка с вызовом взглянула на полковника. – Ну, Бэзил, скажи, что я не права.

Отец со вздохом пожал плечами и пробормотал:

– Я бы и рад так сказать, но не могу. Похоже, ты права, Бернадетт.

– Знаю, что права. – Тетя улыбнулась.

«С ее стороны это, по меньшей мере, несправедливо», – говорил себе Джек.

– А что думаешь ты, племянник? – Дядя внимательно посмотрел на него. – Готов ты предстать перед обществом как будущий граф Бристон?

«И что же ей во мне так не понравилось?..» – вздыхая, размышлял молодой американец.

– Джек, ты слышишь? – обратился к нему полковник.

Джек вздрогнул и, встретив пристальный взгляд отца, в смущении пробормотал:

– Все происходит… слишком уж быстро. Еще каких-то две недели назад передо мной не возникало таких вопросов. Я знал, что мой отец умер, и все в моей жизни было понятно. Я был – да и сейчас являюсь – вице-президентом Банковской и трастовой компании «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд»…

– Самым молодым в истории банка, – вставил полковник, обернувшись к брату.

– Ничего удивительного… – отозвался дядя Найджел.

– Я очень благодарен вам всем за теплый прием, – продолжал Джек, – но я не уверен, что уже готов предстать перед английским высшим обществом как член семьи. Видите ли, мне ужасно не хочется совершить какую-нибудь… позорную ошибку. Не думаю, что светское общество здесь более снисходительно и великодушно, чем в Нью-Йорке. Мне кажется, что прежде чем меня представят как члена семьи, я должен себя им почувствовать. Ведь еще многое нужно обдумать и… – Джек не надолго умолк, потом добавил: – Да-да, я почти уверен, что еще не готов к вступлению в английское общество.

– Конечно, не готов, дорогой. И это вполне понятно. – Тетя Бернадетт ласково ему улыбнулась. – А как по-твоему, когда ты будешь готов?

– Я смогу организовать что-то в этом роде через месяц, не раньше, – вмешалась Тедди. – А может, – и через шесть недель, а ведь потом… Потом и до Рождества недалеко, и на это время у меня уже запланировано несколько приемов и…

– Можно устроить новогодний бал и на нем представить Джека, – перебила подругу Делайла. Посмотрев на кузена, добавила: – За это время ты успеешь ко всему привыкнуть…

– Мысль неплохая, дорогая, – сказала тетя Бернадетт. – Вот только… Раз уж мы отказались от предложения спрятать его и завалить камнями, то слухи непременно просочатся. Видишь ли, не каждый день семьи находят новых родственников. Так что непременно поползут слухи – всевозможные догадки, намеки и предположения…

– Боже мой, мама!.. – В столовую вошла Берил, жестом давая понять мужчинам, что вставать не надо. – Неужели ты еще не научилась пресекать сплетни? Господь свидетель, на нашу долю их выпало вполне достаточно. Но ты не бойся, я сама этим займусь. – Она уселась за стол и взяла себе гренок.

Делайла взглянула на нее с недоверием.

– Это как же?

– Лучший способ ликвидировать сплетни – контролировать их. А лучший способ их контролировать – распустить самой. – Берил откусила кусочек гренка. – Не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю.

Делайла в ужасе уставилась на сестру.

– Что именно ты придумаешь?

– Пока не знаю. – Берил откусила еще кусочек. С задумчивым видом прожевала и вновь заговорила: – Что-нибудь о давно потерявших друг друга влюбленных, разлученных злым роком, расстоянием и… В общем, что-нибудь в этом роде. – Она взглянула на Джека. – Ты ведь, наверное, не захочешь, чтобы люди думали, будто твоя мать провела последние тридцать лет в сумасшедшем доме?

– Ни в коем случае. – Джек во все глаза смотрел на кузину. – У моей матери много недостатков, но она не сумасшедшая.

– Ты уверен? – с надеждой в голосе спросила тетя Бернадетт.

– Абсолютно, – ответил Джек. И тут же вспомнил о том, что мысленно назвал мать чокнутой, узнав правду об отце.

– Мне это тоже не нравится. – Отец пристально посмотрел на Берил. – Если я услышу хотя бы намек на сумасшествие…

– О боже, дядя Бэзил!.. Это просто первое, что пришло мне в голову. – Берил надула губы. – Конечно же, я придумаю что-нибудь получше. Нам совершенно не требуется, чтобы кто-нибудь заподозрил, что у нас в семье есть безумцы. – Она немного подумала. – Вот амнезия – это всегда очень мило.

Джек нахмурился.

– Говоришь, амнезия?

– Да-да, нет ничего лучше амнезии, – закивала Делайла. – С ней даже самая абсурдная история звучит вполне правдоподобно. Ведь на всякие разговоры о фактах и подробностях всегда можно ответить: «О, но она же не помнит, понимаете?..»

Тетя Бернадетт тоже кивнула, и Тедди, похоже, оказалась единственной из женщин, не одобрявшей амнезию. «А может, в этой семье и впрямь процветает безумие?» – промелькнуло у Джека. Откашлявшись, он проговорил:

– Не уверен, что это мне понравится. Ведь тогда получается, что моя мать напрочь забыла тридцать лет своей жизни. – В голосе Джека звучало негодование. – И вообще, мне не нравится мысль о сплетнях.

– Перестань, Джек. – Берил посмотрела на него снисходительно. – Раз уж ты не готов сообщить людям, что твоя мать обманывала твоего отца на протяжении тридцати лет, – а это в каком-то смысле даже хуже, чем быть сумасшедшей, – то надо придумать какую-нибудь другую историю.

– Может, что-нибудь ближе к истине? – пробормотал отец.

– Я придумаю что-нибудь правдоподобное и вполне благопристойное. – Берил снова взглянула на Джека. – Я понимаю, что тебе все это неприятно и ты чувствуешь себя неловко. Когда я подходила к двери, я слышала, что ты тут говорил. Но должна заметить: я рада, что ты наконец-то заговорил. Вчера вечером мы услышали от тебя всего несколько слов. Несмотря на твое сходство с дядей Бэзилом, я уже начала сомневаться, что ты наш родственник. Все мы всегда высказываемся без колебаний.

– Вчера вечером мне было очень сложно вставить хоть слово, – сухо заметил Джек. – Но впредь я постараюсь быть более разговорчивым…

– Да, полагаю, постараешься… – Берил почему-то улыбнулась.

– Тедди, дорогая, почему бы тебе не заглянуть в твою записную книжку и не посмотреть, сможешь ли ты организовать у нас новогодний бал? – проговорила тетя Бернадетт. – Конечно, мы могли бы обойтись и без твоего…

– Я сейчас проверю даты, – сказала Тедди и встала. – Мне понадобится всего несколько минут. – Она развернулась и вышла из комнаты.

– Мы вполне способны организовать все сами, мама, – сказала Делайла. – Но Тедди – моя лучшая подруга, а подобный праздник укрепит ее репутацию и повысит спрос на ее услуги…

– Я все знаю, дорогая. – Графиня выразительно взглянула на дочь.

– Знаешь? – Глаза Делайлы расширились. – Что именно ты знаешь?

– Я знаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить. – Леди Бристон накрыла ладонью руку дочери. – Я всегда считала Тедди еще одной своей дочерью, и я сделаю все возможное, чтобы ей помочь.

Джек совершенно не понимал, о чем говорили женщины, и, судя по лицам отца и дяди, те тоже ничего не понимали. Но было абсолютно ясно: пока он, Джек, не посвящен во все эти секреты и тайны, он не сумеет стать своим в этой семье. И одну из этих загадок он мог разрешить прямо сейчас.

– Прошу прощения, – пробормотал Джек, выскакивая из-за стола. – Я вернусь через минутку. – Он развернулся и помчался следом за Тедди.

– О господи, куда он побежал?! – послышался у него за спиной голос тети.

– Подозреваю, мама, ответ будет…

Джек догнал Тедди на главной лестнице.

– Можно мне с вами минуточку поговорить? – спросил он.

Ее глаза широко распахнулись.

– Право же, у меня совсем нет времени. Я должна свериться со своим графиком и выяснить, есть ли хоть какая-нибудь возможность воплотить в жизнь блестящую идею вашей тетушки.

– Понимаю. Но клянусь, я буду очень краток.

Тедди со вздохом проговорила:

– Ладно, хорошо. Так в чем же дело?

– Почему вы относитесь ко мне с неприязнью? – спросил Джек, немного смутившись. Наверное, ему следовало как-то иначе сформулировать вопрос.

– О чем вы?.. Нет никакой неприязни.

– И все же я вам чем-то не нравлюсь.

– Глупости, – ответила Тедди, но как-то неубедительно. Более того, судя по выражению ее глаз, она и сама не верила в то, что говорила.

– Я чем-то вас оскорбил?

– Нет. Конечно же, нет.

– Ну даже если и так, – продолжал Джек, – у меня не было намерений вас обидеть, поэтому я приношу вам свои самые искренние извинения.

Она снова вздохнула. Чуть помедлив, ответила:

– Честное слово, вам не за что извиняться.

– Если мое поведение хоть каким-то образом…

– Да нет же. Напротив, вы были очень даже… обаятельны.

– Правда? – Неужели она действительно считала его обаятельным? Вот это неожиданность…

– Да, правда. – Она кивнула. – Если это все…

– Нет. – Джек пристально взглянул на нее. – Я думал, что вчера вечером… В общем, я подумал…

– Вчера вечером? – Ее брови взлетели вверх. – Вы говорите о нашем… маленьком приключении?

– Да. Про наш танец и разговор.

– Но это ведь одно и то же, верно?

– Я очень хорошо провел с вами время, Тедди. Честно говоря, для меня это оказалась едва ли не самая лучшая часть вечера. И мне показалось, что мы с вами… ну, может быть, всего на секундочку я подумал… – Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: – Я подумал, что вам тоже понравилось.

– Боже мой, Джек… – Тедди пожала плечами. – Ведь был всего лишь танец. Кроме того, мы с вами оба решили, что будем считать то наше первое знакомство… маленьким приключением. Да-да, совершенно незначительным – ведь вчера вечером я танцевала с несколькими джентльменами. Но если честно… Да, мне понравилось.

– И все же сегодня вы говорили со мной так, будто вам было ужасно неприятно меня видеть. Я хочу знать, почему вы так себя вели.

– Ну… Что ж, ладно. Так вот, вчера вечером, уже узнав о моих отношениях с этой семьей и заявив, что для вас откровенность – превыше всего, вы продолжали вводить меня в заблуждение.

Джек в замешательстве пробормотал:

– Каким образом?..

– Ну… вы стали распространяться о том, что у вас, мол, длинная и запутанная история…

– Так и есть, – кивнул Джек.

– И сказали, что вам еще нужно определиться с…

– Совершенно верно. Я еще не принял окончательное решение.

– К тому же вы отказались назвать свое имя и…

– Но мы же оба решили, что так наше приключение будет еще интереснее.

Тедди вздохнула и пожала плечами. Потом вновь заговорила:

– Конечно, танец с красивым незнакомцем можно считать приключением, но когда обнаруживаешь, что этот незнакомец скрыл от тебя нечто очень важное, – тогда, знаете ли, невольно кажется, что вы не просто так ко мне подошли… Возможно, у вас имелись некоторые… какие-то скрытые мотивы.

«Похоже, эта прелестная девушка – такая же сумасшедшая, как и все они», – промелькнуло у Джека.

– Скрытые мотивы? – пробормотал он со вздохом.

– Да! – кивнула она.

– Какие именно?

– Понятия не имею.

Какое-то время Джек молча смотрел на собеседницу. Он ни разу ей не соврал и не вводил ее в заблуждение, во всяком случае – специально. Да, конечно, отвечал он ей довольно уклончиво, но так злиться на него из-за этого? Полнейшая бессмыслица! Разве только…

Джек расплылся в улыбке и спросил:

– Так я вам все-таки нравлюсь?

– О господи! Мужчины все одинаковы! – Тедди возвела глаза к потолку. – И вы такой же самонадеянный, как все они.

– Самонадеянный? Я?.. – искренне удивился Джек. – А я-то всю жизнь считал, что самонадеянность – это не про меня. Во всяком случае, мои знакомые меня таковым не считают.

– Значит, у вас очень узкий круг знакомых.

– Что ж, возможно. Но если я вам все-таки понравился, то спешу сообщить: вы мне понравились. И продолжаете нравиться. Хотя… По какой-то неизвестной мне причине сегодня вы воспылали ко мне неприязнью.

– Не говорите глупости. Я уже сказала, что никакой неприязни нет.

– А еще вы сказали, что я красивый.

– Это всего лишь констатация факта. В конце концов, вы очень похожи на своего отца. А полковник даже и сейчас весьма привлекательный мужчина. Пожалуй, самый привлекательный из всех, кого я встречала.

Джек хохотнул.

– Но несколько минут назад вы сказали это не про моего отца, а про меня.

– Ладно, хорошо. – Тедди досадливо поморщилась. – Вы, Джек, такой же красивый, как и ваш отец. И такой же отчаянный ловелас.

Джек в недоумении уставился на стоявшую перед ним девушку. Его никто никогда не называл ловеласом.

– Вы это серьезно?.. – пробормотал он.

– Абсолютно. – Тедди насмешливо фыркнула. – «Вы и есть приключение». Наверное, вы очень часто произносите эти слова.

– Ни разу в жизни не говорил, – проворчал Джек, нахмурившись. – Вам сказал впервые.

– Но у вас это прозвучало так, будто постоянно говорили, – пробормотала Тедди в некоторой растерянности.

– И все-таки… – Джек посмотрел ей прямо в глаза. – И все-таки мне показалось, что и мои слова вас взволновали.

– Ничего подобного. – Тедди передернула плечами. – Мне вообще было не до этого. У меня множество других забот.

– И одна из них – то, что я вам понравился. – Джек снова расплылся в улыбке.

– Мне бы хотелось, сэр, чтобы вы прекратили этот разговор, – сказала Тедди, невольно сжав кулаки. – И знаете… Если я скажу, что вчера вечером существовала некоторая вероятность… Ну, допустим, что существовала вероятность… что вы мне понравитесь… Так вот, если я так скажу, вы прекратите этот разговор?

– Ни за что. – Джек засмеялся, что, конечно, было ошибкой.

Тедди гневно сверкнула глазами, затем резко развернулась и стала подниматься по лестнице.

– Признайте!.. – крикнул он ей вслед. – Признайте, что вчера вечером я вам понравился!

– Ни за что на свете!

– Господи, какая же вы упрямая…

– Спасибо за комплимент!

– И еще одно!.. – крикнул Джек.

Тедди остановилась и, повернувшись, посмотрела на него сверху вниз.

– Что именно?

– Вы понравились мне вчера вечером и очень нравитесь сегодня.

Тедди молчала, а молодой американец продолжал:

– Поверьте, несмотря на вашу откровенную неприязнь, которой я, безусловно, не заслуживаю, я по-прежнему считаю, что вы, леди Теодоусия Уинслоу, – и впрямь настоящее приключение.

С минуту они молча смотрели друг на друга. Потом на прелестном личике рыжеволосой красавицы появилась улыбка, а зеленые глаза сверкнули.

– Я знаю, – тихо ответила она. После чего едва заметно кивнула и, снова развернувшись, стала подниматься по лестнице, шурша платьем при каждом шаге.

Джек смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Конечно же, отец был прав: женщины – непостижимые существа. Например, эта назвала его загадочным, скрытным, красивым, обаятельным, самоуверенным… и ловеласом. Как совместить все эти замечательные качества? Джек усмехнулся. Насколько он помнил, ни одна женщина ни разу не говорила ему таких слов. Обычно его называли… милым.

Сам же Джек всегда считал себя человеком рациональным и здравомыслящим. Да-да, ведь он повседневно имел дело с цифрами и фактами…

Усевшись на ступеньку, он начал обдумывать случившееся. Увы, в данном случае факты не имели ни малейшего смысла. Факт номер один: по какой-то непонятной причине он хотел понравиться Тедди, хотя в этом не было никакого практического смысла. А факты, не имевшие смысла, следовало временно отбросить в сторону.

Факт номер два: он был совершенно уверен, что вчера вечером, в качестве незнакомца, он ей понравился, но сегодня она почему-то испытывала к нему неприязнь. А теперь – вывод: так на нее подействовало сообщение о том, кто он такой. Хм… странно… Ведь семейство Чаннингов вроде бы обрадовалось, узнав о его существовании. Следовательно, и в факте номер два не было смысла, и поэтому – его тоже в сторону.

Факт номер три: Тедди заявила, что он ввел ее в заблуждение, а затем обвинила его… в каких-то скрытых мотивах… Но это же абсурдно! У него не было ни малейшего намерения вводить ее в заблуждение. Просто в тот момент ему показалось, что было бы неразумно называть свое имя. Кроме того, он получал удовольствие от романтичности всего происходившего; ведь получалось, что он танцевал с прекрасной незнакомкой, а она – с привлекательным незнакомцем.

Джек несколько минут сидел в глубокой задумчивости – и вдруг в голову ему пришла странная мысль: он вспомнил о том, что после знакомства с отцом стал называть себя Джеком. Но почему? Ведь он перестал так представляться с девятилетнего возраста, когда распрощался с детскими мечтами о невероятных приключениях. А теперь он снова стал Джеком. Хм… очень интересно… И что может означать этот факт? Возможно, имя каким-то образом влияет на жизнь человека. Хотя нет, конечно же, нет! Сама эта мысль нелепа! Кроме того… Ведь существовало еще множество других факторов, полностью изменивших его жизнь.

Он приехал в Англию, не имея никакого определенного плана, что само по себе для него весьма необычно. Он не имел ни малейшего представления о том, насколько тут задержится. Теперь-то, конечно, придется остаться хотя бы до тетиного бала… Уехать раньше – это было бы ужасно невежливо, и тогда он испортил бы отношения с новой семьей. Поэтому он напишет деду и сообщит, что задержится в Англии дольше, чем собирался. Что же касается матери, то ей он писать не станет.

И все-таки, как странно… Еще десять дней назад он был Джексоном Куинси Грэхемом Чаннингом, правнуком основателя Банковской и трастовой компании «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд». Он был солидным здравомыслящим человеком, и никто не мог обвинить его в импульсивности и безрассудности. А сегодня он – Джек Чаннинг, наследник графа Бристона и сын человека, обожавшего путешествия и приключения.

Разумеется, он, Джек, оставался все тем же человеком. Или нет? И чего он, собственно, хотел?

Джексона Куинси Грэхема Чаннинга никто и никогда не назвал бы ловеласом. И, конечно же, не относился к любителям приключений. Банковское дело – вот для чего он был рожден.

А вот Джек Чаннинг – совсем другое дело. И разве в его жилах не течет отцовская кровь? Так как же он поступит? Станет наследником графа – или вернется в банк? В данный момент Джек не мог ответить на этот вопрос? Да и имел ли ответ какое-либо значение? Главное – он сын искателя приключений, и, следовательно, ему давно пора и самому пережить несколько приключений. И он точно знал, каким именно будет его первое приключение.

Глава 7

Три недели спустя, ноябрь 1887 года

Клуб исследователей, Лондон…

Тедди сделала последние пометки в записной книжке, с которой никогда надолго не расставалась. В сегодняшней ее программе значился бал в Клубе исследователей. Мать Тедди помогла ей организовать этот бал, но, как это вошло у нее в привычку, отказалась на него прийти, сославшись на другой званый вечер, на котором, по ее словам, обязательно должна была присутствовать.

Остановив официанта, направлявшегося в бальный зал, Тедди посоветовала ему наполнять бокалы на подносе почти доверху, а не наполовину. К этому времени ужин, сопровождавшийся бесконечными речами (речь произносил каждый без исключения член правления клуба), уже завершился, и начались танцы. Бал продлится еще несколько часов, но главная работа Тедди закончилась, так что она могла… Да-да, конечно же, она могла бы наблюдать за всем происходившим со стороны, что обычно и делала. Но сегодня все было по-другому, потому что…

Потому что сегодня здесь он.

Тедди почти не вспоминала о Джеке Чаннинге в течение тех трех недель, что прошли со дня ее отъезда из Милверт-Мэнора. То есть она старалась о нем не вспоминать, но не получалось, к сожалению. Во-первых, леди Бристон четыре раза приезжала в Лондон, чтобы обсудить новогодний бал (Тедди уехала из Милверта раньше, чем планировала, – уехала через несколько часов после того, как леди Бристон объявила о своей «блестящей идее»). Пожилая леди хотела обговорить все вопросы, касавшиеся этого бала. Но при этом казалось, что главная ее цель – поговорить о своем новоиспеченном племяннике.

Знает ли милая Тедди, что Джек является самым молодым вице-президентом в истории Банковской и трастовой компании… как там еще? Да, она, Тедди, об этом слышала. А знает ли милая Тедди, что Джек очень отличился во время учебы в каком-то престижном университете (названия университета леди Бристон не могла бы вспомнить даже ради спасения собственной жизни)? О, об этом Тедди ничего не знала. А знала ли она, что его считают блестящим финансистом? Нет, об этом Тедди тоже ничего не известно. И наконец, самое главное: знала ли милая Тедди, что Джек, совершив свое первое путешествие (из Америки в Англию), очень интересовался путешествиями вообще? И разве она, Тедди, не мечтала с детства о путешествиях? Какое совпадение, не так ли?

Заставляя себя улыбаться, Тедди то и дело кивала, соглашаясь, – да, мол, удивительное совпадение; при этом она постоянно возвращалась к списку гостей, но леди Бристон упорствовала – снова и снова заговаривала о своем племяннике. И было совершенно очевидно: мать лучшей подруги твердо вознамерилась сделать ее, Тедди, членом семьи. Не ясно было только одно: а что думал об этом сам племянник?

Но что бы ни думал молодой американец, он прочно застрял у Тедди в голове – как иногда назойливая мелодия, которую постоянно мурлычешь себе под нос, хотя это тебя ужасно раздражает.

А может быть, дело в чувстве вины? Ведь если честно, она была к нему несправедлива. Теперь-то Тедди понимала: Джек вовсе не вводил ее в заблуждение, во всяком случае, не делал это намеренно – просто проявлял осторожность и, наверное, поступал правильно. И действительно, было бы крайне неумно рассказать все свои секреты женщине, которую только что встретил. Более того, сделай он так, она, скорее всего, решила бы, что он не очень-то умен. И, следовательно… Хм… Конечно же, он ничем ее не обидел.

В общем, Тедди твердо решила, что должна извиниться перед Джеком. По словам его тетушки, он и его отец уже больше недели находились в Лондоне, а раз уж сегодня вечером он оказался здесь… Лучшего времени и не придумать! Тедди не привыкла извиняться, потому что ей очень редко приходилось это делать; обычно она вела себя вполне благопристойно и вежливо. К несчастью, Джек Чаннинг… Этот человек как будто заставлял ее злиться и нервничать.

Затолкав записную книжку в большую сумку, которую обычно брала с собой на все праздничные мероприятия, Тедди сделала глубокий вдох – и направилась в бальный зал.

Клуб исследователей разместился в роскошном особняке в Блумсбери, неподалеку от Британского музея. Особняк этот лет пятьдесят назад подарил Клубу его тогдашний покровитель. Другой покойный патрон в дополнение к основному зданию построил еще одно – с лекционными залами и Залом заседаний, который при желании можно было использовать как бальный, и он же основал фонд Клуба. По словам матери Тедди, Клуб впервые обратился к постороннему агентству с просьбой организовать бал (обычно этим занимался Комитет жен членов Клуба). В этом же году супруги членов Клуба взбунтовались, требуя, чтобы в Клуб начали принимать и женщин тоже. В глубине души мать Тедди не одобряла этих дам, но женский «бунт» был на руку им с дочерью, так как именно они заполучили этот заказ. Тедди же была безмерно благодарна «бунтовщицам», пытавшимся штурмовать мужскую крепость, и не обращала внимания на ворчание матери.

«Пожалуй, это даже к лучшему, что матери тут сегодня нет», – подумала Тедди. Мать постоянно ее раздражала своими разговорами о том, что ей, Тедди, надо выйти замуж за родственника, унаследовавшего их семейный титул. Причем в последние месяцы мать все чаще заводила об этом речь, – вероятно, потому, что понимала: дочь так и не нашла себе мужа, а моложе, увы, не становилась. Саймон, говорила мать, чудесный человек, и если она, Тедди, выйдет за него, то они снова займут свое законное место в обществе. Но Тедди не испытывала ни малейшего желания выходить за Саймона, хотя человек он и впрямь был неплохой. Она вообще не хотела выходить замуж без любви, хотя, будучи реалисткой, прекрасно понимала: любовь – явление такое же недостижимое, как и полная финансовая независимость. Именно поэтому она давно уже перестала думать о браке.

Тедди подошла к французскому окну, выходившему на закрытую террасу (со своими коваными железными скамьями, растениями в кадках и небольшим фонтаном, включавшимся в теплые месяцы года, терраса эта была очень удобным местечком, где можно было подышать свежим воздухом, устроить тайную встречу или просто сбежать от толпы). По террасе неспешно расхаживал какой-то джентльмен, время от времени появлявшийся в пятнышке света, отбрасываемого газовой лампой на столбике. Что ж, этого и следовало ожидать – на подобных многолюдных приемах в бальных залах всегда бывает чересчур жарко.

Тут джентльмен повернулся, и Тедди увидела его лицо. О, превосходно! С глазу на глаз все будет гораздо проще.

Собравшись с духом, она толкнула дверь и вышла в холодную ночь.

– Добрый вечер, мистер Чаннинг.

Он вздрогнул – и улыбнулся.

– Добрый вечер, леди Теодоусия. Какой восхитительный сюрприз.

– Жизнь полна неожиданностей. – Она улыбнулась в ответ.

– В данном случае – замечательных.

– Боже милостивый, как тут холодно… – Тедди обхватила плечи руками.

– Да, немного прохладно. Но если вы не возражаете… – Он снял пиджак, подошел к ней и накинул пиджак ей на плечи. – Так лучше?

– Не намного, но все равно спасибо. – Тедди покачала головой. – Но ведь теперь вы насмерть замерзнете.

Он засмеялся.

– Сомневаюсь. И если честно, я люблю холод.

– Кстати, а… а что вы тут делали?

– Просто вышел глотнуть свежего воздуха.

– Свежего воздуха?

– Да. И думается здесь лучше, чем в душном зале.

– Здесь слишком холодно, чтобы думать, – пробормотала Тедди, кутаясь в его пиджак. – Может, я могу вам чем-то помочь?

Он взглянул на нее с удивлением.

– Вы и на этом вечере – главная?

Тедди пожала плечами.

– Да, в каком-то смысле. Но подобные вечера – это не частные приемы. Тут нет хозяйки дома, перед которой нужно отчитываться. Хотя вы все правильно поняли. Да, именно я организовывала сегодняшнее празднество.

– Снова бизнес?

– Плюс возможность чем-то занять себя в свободное время, – ответила Тедди. – И знаете… Поскольку цель Клуба исследователей – поддерживать и поощрять научный прогресс, мы с матерью запросили вознаграждение ниже обычного. Так что организация сегодняшнего приема – скорее любезность с нашей стороны.

– Вы поддерживаете Клуб исследователей?

– Не совсем так. Хотя время от времени я посещаю лекции, которые тут устраиваются. Что же касается сегодняшнего вечера, то он несколько отличается от всех прочих.

– Неужели? Чем же именно?

– Дело в том, что жены членов Клуба отказались организовывать ежегодный бал. Отказались в знак протеста, так как в клубе отказываются принимать в свои члены женщин.

– Как смело с их стороны… – пробормотал молодой американец. – Так они тоже хотят стать членами Клуба?

– Не очень-то хотят. Но они поддерживают тех женщин, которые хотят. Причем большинство из них – очень образованные и имеют куда больше прав стать здешними членами, чем многие мужчины. – Тедди вскинула подбородок и добавила: – Между прочим, я с ними полностью согласна.

– Да-да, конечно… – закивал Джек. – Значит, эти леди черпают свое вдохновение, подражая Аристофановой «Лисистрате»?

– Ну… это не настолько серьезное противостояние. Хотя должна заметить, было бы интересно… – В той греческой пьесе женщины заявили, что отрекаются от брачных отношений до тех пор, пока их мужья не согласятся прекратить войну между Афинами и Спартой (Тедди изучала Аристофана в Академии молодых леди мисс Биклшем). – Но надо же… А вы, оказывается, человек образованный…

– Вас это удивляет? – Джек улыбнулся.

– Нет-нет, конечно, нет, – поспешно проговорила Тедди, хотя, безусловно, удивилась. – Ваша тетушка упоминала, что вы хорошо учились и… – Она в смущении умолкла.

Джек придвинулся к ней поближе и, доверительно понизив голос, проговорил:

– Видите ли, даже в нашей нецивилизованной Америке есть хорошие школы, и мы там время от времени учимся, когда не сражаемся с индейцами и не прокладываем себе дорогу сквозь непроходимые дебри.

– Ох, я не имела в виду… простите. – Тедди поморщилась. – Знаете, ваша тетушка постоянно рассказывала, какой вы образованный и… Очень приятно узнать, что она не преувеличивала.

– Она не преувеличивала и тогда, когда говорила про вас.

Тедди не знала, что на это ответить. И очень обрадовалась, что в темноте Джек не видел ее вспыхнувшие щеки. Что же такое было в этом мужчине? Почему она либо злилась, общаясь с ним, либо теряла дар речи?

– Скажите, а вы по-прежнему осуждаете меня… за мою деятельность? – спросила она неожиданно.

Он взглянул на нее с удивлением.

– Я вовсе не осуждаю вас…

– Правда? Видите ли, на свадьбе Камилл у меня сложилось впечатление, что вы решительно не одобряете деловых женщин.

– Я просто удивился, вот и все. Согласитесь, ваша деятельность – весьма необычна.

Тедди кивнула.

– Да, конечно. Но ведь вы, кажется, сказали, что нехорошо брать за наши услуги плату.

– Нет-нет, почему же? Я ничего подобного не говорил. Вы, должно быть, меня не расслышали.

– У меня отличный слух, – заявила Тедди.

– Значит, я оговорился. И приношу вам за это свои самые искренние извинения.

Тедди взглянула на него, прищурившись.

– А почему?

– Вы всегда такая подозрительная?

– Да. Так почему же вы решили извиниться?

– Потому что… Я сказал, что брать плату за вашу превосходную работу нехорошо, и я был несправедлив к вам. К несчастью, я не всегда настолько прогрессивен, как мне хотелось бы. Видите ли, банкиры обычно бывают сдержанными и старомодными. – Джек сокрушенно покачал головой. – Боюсь, это мой главный недостаток.

– Недостаток? – Тедди изобразила удивление. – Как странно, что леди Бристон забыла упомянуть об этом вашем… незначительном недостатке.

Джек усмехнулся.

– Я старался вести себя как можно лучше.

– Нисколько не сомневаюсь. Но, пожалуйста, продолжайте.

– Так вот, я погружен в мир финансов… и время от времени имею дело с женщинами. Чаще всего это какая-нибудь вдова, которая взяла на себя управление бизнесом, унаследованным от покойного мужа или другого родственника. И зачастую эти дамы совершенно не представляют…

– Что-то вы отвлеклись. Мы говорили о том, почему вы решили извиниться.

– Не перебивайте. Я не договорил. – Джек с упреком взглянул на собеседницу. – Так вот, как я и сказал, эти дамы иногда не знают, что делают, но, как ни странно, они довольно часто добиваются успеха. Или же… – Он пожал плечами. – Или бывают достаточно умны, чтобы понять: мир коммерции – не для них. И тогда они продают свой бизнес, обеспечивая себе финансовую независимость хотя бы на время.

– Почему вы же в таком случае не одобрили мою деятельность?

– О господи, опять… – Джек тяжко вздохнул. – Поверьте, я ничего подобного не говорил.

– И все-таки вы извинились, – напомнила Тедди.

– Я сделал бы что угодно, лишь бы вам понравиться.

– В этом нет необходимости, – пробормотала Тедди. Она помолчала и, собравшись с духом, продолжила: – А я должна извиниться перед вами. В то утро, после свадьбы… Я тогда повела себя с вами весьма нелюбезно. Сделала поспешные и неправильные выводы, отвечала грубо и… В общем, я надеюсь, что вы сможете меня простить.

Джек расплылся в улыбке.

– Я готов простить вам все на свете, леди Теодоусия.

– Называйте меня Тедди, – сказала она, покраснев.

Джек сделал вид, что задумался, потом сказал:

– Нет, не подходит. – Он покачал головой. – Уж если мы собираемся называть друг друга по именам, – а я подозреваю, Делайла будет очень недовольна, если мы этого не сделаем, – то я предпочту Теодоусию, а не Тедди.

– Но почему? Тедди – звучит вовсе не чопорно и довольно забавно. А Теодоусия – это имя для старой девы, чересчур озабоченной правилами приличия. Для дамы, которая умрет в одиночестве, окруженная своими вышивками и десятком кошек.

Джек рассмеялся, а Тедди добавила:

– Хотя надо заметить, я быстро к этому приближаюсь. – Она наморщила носик. – К счастью, кошек у меня нет, потому что я от них чихаю.

– А вы знаете, что это означает «дар Божий»? То есть ваше имя – Теодоусия.

– Да, знаю. А вы-то откуда знаете?

– Вы задаете слишком много вопросов.

– И всегда задавала. Ну так как же?

– В Милверте большая и весьма впечатляющая библиотека. – Джек снова рассмеялся. – Просто поразительно, сколько информации можно там найти. Кроме того, Теодоусия – очень красивое имя. И оно вам подходит.

– Потому что я – приключение? – вырвалось у Тедди.

– Да, безусловно. Причем очень красивое приключение.

Тедди вновь поняла, что теряется с ответом.

– Как странно… – пробормотала она. – Никто из моих знакомых не смог бы сказать, что мне не хватает слов. Но вы… Вы постоянно говорите такие вещи, которые приводят меня в замешательство, и я просто не знаю, что отвечать.

– Я не нарочно. – Джек улыбнулся. – Но я вас понимаю, и мне нравится ваша реакция.

– Неужели?

– Да-да, очень нравится. – Джек посмотрел собеседнице прямо в глаза. – И вы, Тедди, мне очень нравитесь.

У нее перехватило дыхание, и она, судорожно сглотнув, пробормотала:

– Ох, вы ужасный ловелас… В точности как ваш отец.

– Ну, что ж… – Джек ухмыльнулся. – Может, это не так уж и плохо. Кстати об отце… Он, наверное, уже ищет меня.

– Да-да, мне тоже необходимо показаться в бальном зале, – сказала Тедди, кивнув на дверь.

– Я вас провожу и…

– Нет, в этом нет необходимости. Кроме того… Если мы вернемся вместе, это вызовет много разговоров.

– А нам бы этого не хотелось, верно? – пробормотал Джек. И казалось, он задумался о чем-то.

– О, что с вами?.. – Тедди внимательно на него посмотрела. – Очередное состояние рыбы, оказавшейся на берегу?

Он скорчил гримасу.

– А что, так заметно?

– Боюсь, что да. Во всяком случае – сейчас.

– Ну… – Джек пожал плечами. – Просто все это как-то очень неловко. Видите ли, я прежде никогда не чувствовал такой неуверенности. Еще несколько недель назад все в моей жизни было ясно и понятно. Я знал, кто я такой и куда направляюсь. А теперь я даже в собственном имени не уверен.

– Джек, – услужливо подсказала Тедди. – Или вы предпочитаете Джексон?

– Джек, конечно, Джек… – Он принялся нервно расхаживать по террасе. – Я всегда мысленно называл себя Джеком, хотя все называли меня Джексоном. Но Джексон – это банкир. А вот кто такой Джек, не знаю…

– Кажется, я понимаю, в чем сложность, – пробормотала Тедди.

– Ох, едва ли… – Он покачал головой. – Ведь я – банкир, Теодоусия. Более того, я с детства знал, что стану банкиром, так как мой дед был банкир, а мой прадед этот банк основал. Банковское дело – это у меня в крови.

– Но только со стороны матери, – заметила Тедди.

– Вот именно. Только с ее стороны. А вот мой отец… совершенно другой человек. Он побывал в таких местах, о которых я только в книжках читал. И он как раз один из тех, о ком и пишут эти самые книги. В общем – искатель приключений. А я…

– Потомственный банкир – пуританин, – с сочувствием в голосе подсказала Тедди.

Джек резко остановился и проворчал:

– Нет, я никогда не называл себя пуританином. Мне кажется, я сказал… «сдержанный и старомодный». Или что-то в этом роде.

Тедди криво усмехнулась.

– Ох, какая разница? На самом деле – это почти одно и то же.

– Да, пожалуй, вы правы. – Джек вздохнул и снова принялся расхаживать по террасе. – А сегодня вечером… да и вообще со дня нашего приезда в Лондон отец всем своим друзьям и знакомым сообщает, что я – его сын. А ведь все эти люди – такие же авантюристы, как и он…

– Ничего подобного, Джек! – воскликнула Тедди. – Готова держать пари на любую сумму: почти никто из этих мужчин никогда не был ни в Африке, ни в джунглях Амазонии.

– Ну… может, и так. Но все они наверняка мечтали о реке Амазонке, а вот я…

– Перестаньте, Джек. – Тедди снова усмехнулась. – Я уверена, все они просто обожают рыбу, а вовсе не какие-то там реки. Вспомните, как они уплетали сегодня за ужином лосося в слоеном тесте.

Джек проигнорировал ее шутку и, нахмурившись, продолжал:

– И знаете, мы вроде бы говорим на одном и том же языке, но все равно не понимаем друг друга. – Джек провел ладонью по волосам. – О господи, Теодоусия!.. Я даже их шуток не понимаю!

– О, какое несчастье! – в притворном ужасе воскликнула Тедди.

Джек внимательно посмотрел на нее, затем, едва заметно улыбнувшись, пробормотал:

– Это вовсе не смешно.

– А мне кажется, очень смешно. И вы бы это поняли, не будь вы рыбой на песке. – Она со вздохом покачала головой. – Бедным рыбам ужасно не хватает уверенности в себе.

– Правда?

– Чистейшая.

– Значит, я веду себя… не совсем правильно?

– Ужасно нелепо!

– И в моем поведении нет никакого героизма, верно? В этом я – явно не в отца.

– Ох, Джек, перестаньте! – воскликнула Тедди. – Осмелюсь заметить, у вашего отца нет в данный момент никаких ожиданий касательно вас.

– О, приятно слышать.

– Вот и хорошо, – кивнула Тедди. И тут же вновь заговорила: – Ведь в конце концов, вы с ним только недавно познакомились. Да, и вот еще что… Я-то знакома с полковником Чаннингом уже много лет, поэтому знаю: да, он действительно знаменит своими приключениями, о которых большинство мужчин может только мечтать, – но, поверьте, я никогда не видела его таким счастливым и гордым, как сейчас, когда он представляет вас своим знакомым.

– И все-таки я уверен: он не ожидал, что его сын окажется скучным и унылым банкиром с пуританскими взглядами.

– С вашего позволения – сдержанным старомодным банкиром, – поправила Тедди. – И хочу вам напомнить: он долгие годы вообще не знал, что у него есть сын. Поэтому все эти ваши страдания – чепуха и вздор.

– Вздор? – Джек пристально посмотрел на собеседницу.

– Да, абсолютный, – кивнула Тедди. – Более того, мне кажется, что сейчас перед вами открываются замечательные возможности…

– И какие именно?

– Ну как же!.. Ведь вы можете стать… кем захотите! То есть вы можете пойти по стопам вашего деда, но можете выбрать и путь своего отца. При этом и в том, и в другом случае вы сможете занять место своего дяди. Представляете, какие возможности?! – Тедди для убедительности ткнула Джека в грудь пальцем. – Вы можете стать и искателем приключений, и героем, и банкиром, и графом – кем угодно!

– Но Теодоусия…

– Многие бы душу продали за возможности, открывшиеся перед вами. У вас, Джек, начинается грандиозное приключение!

– Да, но я…

– Более того, когда мы с вами впервые встретились, я сразу решила, что вы – интригующий и загадочный. А ведь это – те самые качества, которыми обладает любой искатель приключений!..

Джек нахмурился и проворчал:

– Вы закончили?

– Нет еще, хотя… – Тедди помолчала. – Да, думаю, что закончила.

– Теодоусия, вы произнесли замечательную речь.

– Знаю. – Она самодовольно улыбнулась. – А вот с невестами говорить гораздо сложнее. Обычно я им советую глубоко дышать.

Джек невольно улыбнулся.

– И что, помогает?

– Иногда. – Хотя обычно эффект – очень кратковременный. – Джек, вы позволите задать вам вопрос?

Он кивнул.

– Да, конечно.

– Окажись вы в Нью-Йорке, среди мужчин, подобных полковнику, вы бы почувствовали себя не в своей тарелке?

– О, да я бы никогда не… – Джек умолк, потом вдруг сказал: – Хм… а почему бы и нет?

– В самом деле – почему?

Джек, казалось, о чем-то задумался. И у Тедди появилось отчетливое ощущение, что он ее сейчас вообще не видел. Более того, выражение его глаз как-то странно изменилось.

– Нет, – произнес он наконец. – Хотя Нью-Йорк – это, конечно же, совсем не Лондон.

Тедди пожала плечами.

– А какая, в сущности, разница? Ведь вы по крови настолько же англичанин, насколько и американец, разве не так? Вам просто нужно привыкнуть к новой обстановке, вот и все.

Джек тяжко вздохнул.

– Вас послушать – так все на удивление просто.

– Но ведь так и есть, – заявила Тедди.

– Ох, Теодоусия, вы же меня практически не знаете. Откуда у вас такая уверенность?

– Неужели не догадываетесь? А помните, как на свадьбе Камилл был один такой момент… В общем, мне тогда показалось, что между нами проскочило что-то особенное…

– Хотите сказать – родственные души?

– Полагаю, что такое возможно. Но, скорее всего, причина в том, что я оказалась едва ли не первым человеком, с которым вы тут познакомились.

– Уверен, что так и было, – в задумчивости пробормотал Джек.

Тедди немного помолчала, потом вдруг заявила:

– Знаете, у меня хорошие предчувствия на ваш счет. Видите ли, я подозреваю, что в вас от отца – не только внешность. – Она в смущении потупилась и тихо добавила: – В Милверте вы попросили меня помочь, – а я была с вами не очень любезна. Поэтому сейчас, Джек, я предлагаю вам любую помощь – какая только потребуется. Так что не стесняйтесь, обращайтесь ко мне, если вам что-то понадобится.

– Очень мило с вашей стороны.

– А я вообще-то почти всегда мила. Конечно, не с вами…

– Я вам очень благодарен, Тедди. И знаете… Вы ведь правы. Я сейчас оказался в незнакомой обстановке. Мои обстоятельства очень изменились, но я-то сам не изменился…

– А может, вам стоит воспринимать все это как вызов судьбы? И разве самые захватывающие приключения не начинались с подобного вызова?

– Говорите, вызов? – Джек усмехнулся. – Что ж, возможно. И я никогда раньше не уклонялся от вызова. Хотя… Знаете, не могу припомнить, чтобы вызов когда-нибудь был настолько серьезным.

– И все же я уверена, что вы отлично справитесь, – с улыбкой сказала Тедди.

– Правда? – Джек тоже улыбнулся.

– Но вы же сын своего отца… Не забывайте об этом.

– Хорошо, не забуду. – Джек помолчал. – Знаете, а они мне нравятся. Ну… все эти отцовские друзья. Очень интересные люди. Таких я прежде не встречал.

– Интересные? Но не интереснее же банкиров?..

– Теодоусия, перестаньте! – Джек ухмыльнулся и добавил: – И все же спасибо вам.

– За то, что привела вас в чувство? – Она пожала плечами. – Рано или поздно вы бы и сами все поняли.

– Да, возможно. – Джек пристально посмотрел ей в глаза, и Тедди вдруг почудилось, что он заглядывал прямо в ее душу.

Судорожно сглотнув, она пробормотала:

– Наверное, вам следует…

– Да, вы правы, мне следует.

Она сняла с плеч его пиджак и протянула ему.

– Спасибо вам. В смысле – за пиджак. Я уйду отсюда через минуту после вас.

– Да, хорошо. – Джек надел пиджак, подошел к двери и открыл ее. – Знаете, я нанесу вам визит.

– Буду ждать. – Она улыбнулась. – Мне не терпится помочь вам… чем сумею.

Он усмехнулся и проговорил:

– А ведь мне действительно потребуется ваша помощь…

– Значит, договорились. Идите же…

Джек кивнул, улыбнулся и покинул террасу. В следующее мгновение дверь за ним закрылась.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она все еще улыбалась, как дурочка. Что ж, ничего удивительного. Ведь все прошло хорошо. Просто замечательно!

Чуть помедлив, Тедди шагнула к двери. И в тот же миг дверь распахнулась, и Джек снова вышел на террасу.

– Я кое-что забыл, – сообщил он. А потом вдруг крепко обнял ее, поцеловал и с улыбкой отступил на шаг.

Причем все произошло так быстро, что Тедди даже запротестовать не успела. Впрочем, она и не хотела протестовать.

– Ну вот… Это мне очень помогло. – Джек снова улыбнулся, а затем опять исчез в доме.

Тедди молча таращилась на закрывшуюся за ним дверь, совершенно забыв про холод, царивший на террасе. «Ну вот… Разве не следовало этого ожидать? – подумала она, опустившись на кованую скамью. – Конечно же, следовало. Ведь именно к этому все и шло…» Да-да, она поняла это в тот момент, когда на свадебном балу вдруг обернулась… и встретила взгляд его голубых глаз. И разве ее сердце тогда не екнуло? О господи, ведь было совершенно ясно: этот мужчина являл собой все то, чего она когда-то желала, все то, что когда-то хотела иметь…

– Но что же теперь делать с этим? – в задумчивости пробормотала Тедди.

Глава 8

Неделю спустя

Чаннинг-Хауз, Лондон…

– …И тогда, конечно, зверюга понял всю бесплодность…

Джек улыбался и кивал в нужных местах, но мысленно находился очень далеко от очередной «приключенческой истории», рассказываемой одним из джентльменов, приглашенных отцом на обед в Чаннинг-Хаузе. Большинство этих мужчин были давними друзьями отца, и всех их объединяли общие интересы. К счастью, Грея и Сэма тоже пригласили. После свадьбы Джек гораздо ближе познакомился с обоими. Они часто приезжали в Лондон, и Джек наконец-то посмотрел моторную повозку – и впрямь замечательную вещь.

– …И не то чтобы я утратил свое мастерство, хотя должен признаться… – продолжал рассказчик.

Джек невольно усмехнулся. Подобными историями он забивал себе голову, когда был маленьким мальчиком – то были приключенческие книжки об африканских сафари или о смертельно опасных встречах с хищниками где-нибудь в джунглях Амазонии. Но сейчас его главным и единственным приключением была она – женщина по имени Теодоусия.

Увы, ему так и не удалось снова повидаться с ней после той встречи на террасе Клуба исследователей, – а это произошло неделю назад.

– …И, естественно, что оруженосец взял на себя смелость…

Он собирался потанцевать с ней в Клубе исследователей, когда увидел, что она появилась в бальном зале вскоре после него, но потом, едва он на несколько секунд отвернулся, эта женщина вдруг куда-то исчезла – наверняка нарочно. Наверное, не стоило ее целовать, но то был непреодолимый порыв, ставший сюрпризом не только для нее, но и для него самого. И было совершенно очевидно: между ними что-то происходит. Джек не мог бы сказать, что именно, – но что-то явно происходит. Разумеется, он понимал, что эта женщина ему нравится, но было ли в этом нечто большее?.. Джек твердо решил это выяснить. В конце концов, она стала его первым настоящим приключением.

– …Так мне показалось тогда, но если вдуматься…

На прошлой неделе Джек дважды нанес ей визит, но оба раза не застал ее дома. В первый раз он просто оставил ей свою визитку, а во второй набросал на обратной стороне визитки несколько слов. Но конкретную встречу он не назначил, так что и жаловаться не следовало. Он очень надеялся, что ничем ее не оскорбил и не напугал. Но даже если и так, просить прощения за тот поцелуй он не собирался и нисколько о нем не жалел. Впрочем, ему тогда показалось, что она вовсе не разозлилась на него. Но, как бы то ни было, он ужасно хотел снова с ней увидеться, причем как можно быстрее! Вот только как это осуществить?..

Он с трудом нашел время на визиты к ней, потому что отец постоянно загружал его какими-нибудь делами. Полковник являлся членом бесчисленного множества всевозможных клубов и организаций, и казалось, он твердо вознамерился познакомить сына со всеми своими приятелями. Кроме того, ему очень хотелось показать Джеку все лондонские достопримечательности – от собора Святого Павла до Вестминстерского аббатства, – так что у молодого человека почти не оставалось свободного времени.

В этот момент задвигались стулья, и Джек, оторвавшись от своих раздумий, тоже встал из-за стола. Все джентльмены тотчас же направились к двери, и полковник, повернувшись к сыну, спросил:

– Джек, ты присоединишься к нам в бильярдной?

– После хорошего обеда нет ничего лучше партии в бильярд и стаканчика портвейна, – сказал сэр Хьюго Толливер, председатель Клуба исследователей (за несколько недель, проведенных в Лондоне, Джек встречался с ним довольно часто). – Думаю, там и сигары будут, – добавил этот достойный джентльмен.

Полковник рассмеялся и воскликнул:

– О боже, Толливер!.. А когда же их не было?!

– Да-да, очень хорошо… – пробормотал сэр Хьюго, выходя из комнаты. – Мне совершенно необходима сигара, если мы собираемся и дальше обсуждать нелепейшие требования прекрасного пола…

Большинство отцовских друзей уже вышли из комнаты, и из коридора донесся дружный стон. Полковник тоже хохотнул и, понизив голос, пояснил:

– Образ мыслей сэра Хьюго никак нельзя назвать прогрессивным.

– А ты как думаешь – можно ли разрешить женщинам становиться членами клуба? – спросил Джек.

– Я еще не решил, – ответил отец. – Возможно, многие женщины заслуживают это, но нужно еще хорошенько подумать. – Он несколько секунд помолчал. – Видишь ли, Джек, мир меняется, причем очень быстро. И мы будем дураками, если упремся и откажемся меняться вместе с ним. Однако можно многое сказать и в пользу старых традиций.

– Отличный ответ, полковник. – К ним подошел Грей, а следом за ним – и Сэм. – Вы уверены, что в вашей семье политиком является именно Лайонел?

– Ох, да я лучше встречусь со стадом разъяренных слонов, чем с членом парламента, – проворчал отец и тут же добавил: – Что ж, джентльмены, идемте к остальным?

– Если вы не возражаете, полковник, мы с Греем хотели бы поговорить с Джеком. – Сэм улыбнулся. – У нас есть к нему несколько вопросов, связанных с финансированием компании, которую мы создаем для производства моторных повозок.

Джек насторожился. Ведь Сэм и Грей являлись весьма успешными бизнесменами, а уж в вопросах предпринимательства могли дать ему сто очков вперед. Пожав плечами, он пробормотал:

– Но я думаю…

– Полагаю, что банкир даст нам прекрасный совет, – заявил Грей.

Отец тут же закивал.

– Да-да, конечно. Вы ведь хотели побеседовать в оранжерее?

– Да, именно туда мы и собирались пойти, – сказал Грей.

– Грейсон, а вы знаете, где искать сигары? – спросил полковник.

Грей с улыбкой кивнул.

– Да, сэр. Благодарю вас.

– Только не подожгите оранжерею, – с ухмылкой проговорил отец. Он шагнул к двери, собираясь последовать за своими друзьями, потом вдруг остановился и, обернувшись, спросил: – Скажите, джентльмены, все дело в разнице в возрасте – или вам просто надоели наши истории?

– О, нам никогда не надоедают ваши истории, полковник, – поспешно ответил Грей.

– А я их вообще слышал впервые, – добавил Сэм.

Полковник взглянул на сына.

– А ты что думаешь?

– О, это превосходные истории, – ответил Джек. – Такие истории надоесть не могут.

– Даже если ты слышал их уже несколько раз? – с усмешкой спросил отец.

– Когда знаешь конец, слушать становится еще интереснее, – соврал Джек. Он не хотел обижать отца, но был уверен: если ему придется выслушать еще один рассказ про тигра, охотника за головами или сбежавшую индийскую принцессу (интересно, откуда бралось так много сбежавших индийских принцесс?), то он в истерике завизжит и сам куда-нибудь сбежит.

– Так я и думал, Джек. В тебе тоже есть что-то от политика. – Отец хохотнул. – Не забудьте бренди. – Он кивнул в сторону графина на буфете.

– Бренди мы не забудем никогда, – пробормотал Сэм, протягивая Джеку три бокала и хватая графин.

– Развлекайтесь, джентльмены. Приятного вечера, – сказал полковник и вышел.

– Что, идемте? – спросил Грей.

И все трое направились в сторону оранжереи, пробираясь по лабиринтам комнат и коридоров. Джек считал такую планировку крайне неудобной, и он все еще плохо ориентировался в этом роскошном лондонском особняке.

– Но почему именно оранжерея? – полюбопытствовал он.

– Курить сигары разрешается только там и в бильярдной, где будет твой отец со своими друзьями, – оглянувшись, ответил Грей.

– А мы подумали, что тебе не помешает передышка, – негромко добавил Сэм. – Мне кажется, быть сыном полковника – довольно утомительно.

– Утомительно – мягко сказано. Хотя все-таки интересно, – пробормотал Джек.

– Говорят, полковник не дает тебе ни минутки свободы и ты все время чем-то занят, – продолжал Сэм.

– Правильно говорят, – с усмешкой отозвался Джек.

Грей рассмеялся и распахнул дверь в оранжерею, почти полностью заполненную весьма впечатляющими тропическими растениями. Тут было великое множество папоротников, а также лиственных растений, а в огромной кадке, прямо в центре, росла высоченная пальма (Джек как-то раз уже заходил в оранжерею, чтобы посмотреть на редкие орхидеи, которые его отец привез из путешествия в Южную Америку). Грей обошел пальму и направился к зоне отдыха в дальнем конце помещения – там стояли плетеные кресла с подушками и столики.

Предложив своим спутникам садиться, Грей подошел к небольшой декоративной шкатулке. «Кажется, это называется хьюмидор»[1], – подумал Джек. Грейсон же, откинув крышку, проговорил:

– Приятно, когда вещи находятся именно там, где должны. – Рассмеявшись, он выбрал три сигары, потом взял со столика серебряный резак и спички.

А через несколько минут все трое уже сидели с бокалами бренди и с сигарами. С наслаждением выпустив струю дыма, Джек проговорил:

– А мне казалось, что курить сигары разрешается только в бильярдной.

– Официально так и есть, – отозвался Грей. Он затянулся своей сигарой. – Но это тайный запас полковника. Возможно, ты не обратил внимания, но ни один человек, проходя мимо оранжереи, не увидит этого места. А растения то ли поглощают дым, то ли способствуют его рассеиванию. Мы с моим кузеном обнаружили это место еще мальчишками. Сюда хорошо сбегать от всех, если нужно.

– Буду иметь в виду. – Джек криво усмехнулся.

Взглянув на него, Грей спросил:

– Ну так что ты думаешь?

– В данную минуту? Или вообще?

Грей пожал плечами.

– Как тебе больше нравится.

– Что ж, в данную минуту я думаю, что Камилл с Делайлой по настоянию матери или отца послали вас обоих сюда, чтобы задать мне этот вопрос.

Сэм захохотал, а Грей, пристально взглянув на Джека, проговорил:

– Видишь ли, Джек, нам просто интересно, что ты думаешь о своей новой жизни.

– Пока что я только привыкаю к ней, – с улыбкой ответил Джек.

Грей снова затянулся сигарой, после чего откинулся на спинку кресла и проговорил:

– Суть в том, что ты уже стал членом этой семьи, а мы-то с Сэмом прекрасно знаем, как это тяжело. Поэтому и предлагаем тебе нашу поддержку.

Сэм кивнул и добавил:

– И дружбу, разумеется.

– Я искренне вам благодарен, – отозвался Джек. Лишь покинув Нью-Йорк, он сообразил: у него хотя и было множество знакомых, но ни одного настоящего друга или близкого человека (за исключением Люси, разумеется).

– Так вот, – продолжал Грей, – мы с Сэмом уже договорились, что не будем ничего сообщать остальным членам семьи, если ты попросишь нас сохранить что-то в тайне.

Джек окинул взглядом собеседников. Он знал о деловой репутации обоих, и, насколько ему помнилось, их честность никогда не подвергалась сомнению. А друзья ему тут, безусловно, не помешали бы. В особенности такие, которым можно было доверять.

– Что ж, договорились, – кивнул Джек и поднял свой бокал. – За дружбу!

Сэм с Греем поддержали его тост, а затем все трое ненадолго погрузились в молчание.

– И раз уж мы теперь друзья, – вновь заговорил Грей, – то мы с Сэмом будем тебе благодарны…

– Очень благодарны, – вставил Сэм.

– Да-да, будем очень благодарны, если ты скажешь нам хоть что-нибудь…

– Да я ведь просто не знаю, что сказать, – со смехом перебил Джек. – Впрочем, кое-что все-таки скажу… Когда я только приехал в Англию, я ужасно удивился. Меня тут все приветствовали… словно какого-то спасителя. Мне даже было немного неловко.

– Это понятно, – кивнул Сэм.

– Но теперь, – продолжал Джек, – я начинаю чувствовать себя… В общем, я, похоже, начинаю привыкать.

– Что ж, это уже кое-что. – Грей сделал глоток бренди.

– Если хотите, можете передать это моей тете и кузинам, – с улыбкой сказал Джек. – И еще можете передать, что мы с отцом очень неплохо ладим.

Сэм с Греем переглянулись и кивнули друг другу.

– Значит, на том и порешим. – Сэм потянулся к графину и снова наполнил все три бокала.

– Да-да, именно так. – Грей затянулся сигарой. – Можно считать, что мы с Сэмом поручение выполнили.

– Мне кажется, отец занялся моим образованием, – с улыбкой сказал Джек. – Он подготавливает меня к роли наследника и дает знания по истории, искусству, архитектуре и всему прочему, касающемуся Британии.

– Ничего удивительного, – кивнул Сэм. – Леди Бристон говорила нам, что полковник показывает тебе Лондон и представляет своим друзьями. Но ей это не особенно нравится.

Грей хохотнул.

– Ее бы куда больше порадовало, если бы тебя прятали до самого бала. Но даже она понимает, что это невозможно.

– Поверьте, я не хочу показаться неблагодарным. – Джек затянулся сигарой и выдохнул облако дыма. – И я хочу как можно лучше узнать его, а он – меня. Но мне было бы куда проще, если бы мы делали… ну, по одному маленькому шажочку за раз, не более.

– Он пытается побыстрее наверстать все потерянные годы, – заметил Сэм.

– Я понимаю это и высоко ценю, – отозвался Джек.

– И все-таки… – Грей стряхнул пепел в ближайшую кадку. – Я вижу, что тебе сейчас очень трудно.

Джек кивнул.

– Да-да, конечно. Видите ли, я всегда был одиночкой и воспитывался… определенным образом. Поверьте, мне очень хочется быть рядом со своим отцом, но все же я чувствую, что необходима некоторая… дистанция. Только не поймите меня неправильно, – поспешно добавил Джек. – Как я уже сказал, мы с ним очень неплохо ладим. Отец – удивительный человек.

– Я тоже всегда так думал, – согласился Грей.

– Однако же, – продолжал Джек, – мы с отцом слишком уж много времени проводим вместе. С той минуты, как мы взошли на борт корабля в Нью-Йорке, мы практически не расстаемся. Мы видимся за завтраком и за обедом, но при этом еще и постоянно или идем куда-нибудь вместе, или знакомимся с кем-то, или же любуемся достопримечательностями. – Он немного помолчал. – Честно говоря, я уже подумывал: не переехать ли в какой-нибудь отель хотя бы на время? Ведь если вспомнить про бал тетушки Бернадетт, то мне придется пробыть в Англии, по меньшей мере, до Нового года.

– А потом что? Ты не собираешься здесь остаться? – спросил Грей.

– У меня пока нет никаких определенных планов. – Джек пожал плечами.

– Но они-то ждут, что ты останешься, – заметил Сэм.

– Да, понимаю. Но мне не хотелось бы говорить об этом. Впрочем, отец в курсе.

Грэй с Сэмом кивнули, а Джек вновь заговорил:

– Так вот, я пока еще не знаю, что буду делать. Даже не знаю, хочу ли вернуться в Нью-Йорк, хотя там у меня – определенные обязательства…

– Но у тебя и тут есть обязательства.

– Да, конечно, – кивнул Джек. – Обязательства перед семьей, о существовании которой я раньше не подозревал, и перед будущим, которого не ждал и, если уж на то пошло, которого и вообразить не мог.

– Ты вроде как проснулся – и оказался в совершенно другом мире, верно? – пробормотал Сэм.

– Да, что-то в этом роде. – Джек поморщился.

– Знаешь, а мы тебе завидуем, – сказал Сэм.

Джек взглянул на него вопросительно.

– Потому что я должен стать следующим графом?

– Нет-нет. – Грей покачал головой. – Потому что ты, вопреки всему, все-таки нашел своего отца, хотя даже не знал, что он у тебя есть. А я потерял своего, когда был совсем маленьким, и почти его не помню.

– А мой умер тринадцать лет назад, – со вздохом пробормотал Сэм. – Но я-то хотя бы знал его.

– Сочувствую вам обоим. – Джек посмотрел на своих новых друзей. – Всю свою жизнь я считал, что мой отец умер, а потом вдруг обнаружил, что он не просто жив, но еще и замечательный человек… О таких людях читаешь в приключенческих книгах…

Все трое надолго замолчали, после чего Грей неожиданно спросил:

– Так как же, ты уже решил стать графом?

Джек с усмешкой пожал плечами.

– Похоже, у меня просто нет выбора. Я в любом случае унаследую титул – хочу того или нет.

– Да, конечно, – кивнул Грей. – Но вопрос в том, хочется ли тебе брать в руки бразды правления, хочется ли осесть в Англии и занять свое законное место в парламенте. Полагаю, что это очень сложное решение, не так ли?

– Вероятно, оно не было бы таким сложным, будь я неудовлетворен своей жизнью, – пробормотал Джек. – Но я-то, напротив, всегда был очень всем доволен. А теперь вдруг все изменилось, и появились новые заботы. Мне ужасно не хочется разочаровать дядю и всю свою новую семью, в особенности отца… – Джек невольно вздохнул. – Я не искатель приключений, не исследователь – то есть вовсе не тот герой, а самый обычный банкир. Но мне очень не хочется огорчать отца, не хочется, чтобы он решил, что именно сын стал самым большим разочарованием в его жизни.

«А не стану ли я разочарованием и для Теодоусии?» – внезапно промелькнуло у него. И почему-то эта мысль очень взволновала его – возможно, даже больше, чем мысли о разочаровании отца…

– Просто удивительно, как быстро может возникнуть привязанность между двумя людьми, еще совсем недавно даже не знавшими о существовании друг друга, – пробормотал Сэм.

– О да… – со вздохом отозвался Джек. – Ведь несколько недель назад я практически обручился с женщиной, которую знаю почти всю жизнь, а сейчас все мои мысли… – Приятели уставились на него во все глаза и Джек, вздрогнув, спросил: – Ты же имел в виду моего отца, верно?

– Верно, – кивнул Сэм. – А о ком говорил ты?

– Не важно. – Джек отвел глаза.

– Зато очень интересно. – Грей выдул безупречное кольцо дыма. – Да-да, ужасно интересно…

– Сейчас более насущный вопрос: что мне делать с отцом? – сказал Джек. – Не хочется его обижать, но боюсь, он обидится, если я скажу, что съезжаю из дома…

– Который в один прекрасный день станет твоим, – договорил за него Сэм.

– Совершенно верно, – кивнул Грей. – В этом случае твой отец действительно обидится.

– Конечно. – Джек тяжко вздохнул. – И если я скажу, что переезжаю в отель…

– Полковник – человек разумный, – перебил Грей. – И если ты ему объяснишь…

– Все равно обидится, – заявил Джек.

– У меня идея. Почему бы тебе не пожить в доме Делайлы? – предложил Сэм. – Она собирается остаться в Милверте даже после Нового года. А до этого мы с ней отправимся в Нью-Йорк. У меня там дела. Кроме того, я хочу сообщить семье, что скоро женюсь – о таких вещах в письмах не сообщают. Но мы обязательно вернемся до Рождества. Ужасно не хочется пропустить Рождество в Милверте. Так вот, а ты, Джек, окажешь Делайле услугу. Она как раз говорила на днях, что ей не нравится, когда дом пустует слишком долго.

– Поскольку же Делайла – член семьи, твой переезд туда не будет выглядеть так, будто ты повернулся ко всем спиной, – подхватил Грей.

– Но все-таки я не знаю… – Джек в смущении умолк.

– Мы с Делайлой увидимся только завтра, ближе к вечеру, – продолжал Сэм. – Но я могу послать записку ее новому дворецкому мистеру Бекли, чтобы он ждал тебя еще до нашего отъезда в Нью-Йорк.

– Но я не уверен…

– Перестань, Джек. – Грей взмахнул сигарой. – Твой отец прекрасно все поймет. Ведь он и сам очень независимый человек. И если кто-нибудь и поймет тебя в данном случае, так это он – уж поверь мне.

– И если хочешь, можешь переехать прямо завтра, – заявил Сэм.

Джек ненадолго задумался. «А ведь Грей и впрямь знает моего отца лучше, чем я, разве не так?» – спрашивал он себя.

– Ладно, хорошо. Вы меня убедили. – Джек откинулся на спинку кресла и пыхнул сигарой. Сегодня вечером он скажет отцу… И так будет лучше для них обоих.

Глава 9

Следующий день

Дамская чайная комната в книжном магазине «Фенуик и сыновья»…

– …И мама буквально сводит меня с ума. Вот, посмотри! – Тедди вытянула перед собой руки. – Видишь, как меня трясет?

– Руки у тебя неподвижные как скала, – пожав плечами, отозвалась Ди.

– Просто я хорошо все скрываю, но внутри… – Тедди драматическим жестом прижала ладони к груди. – Внутри меня колотит от негодования, ярости и возмущения. – Она схватила с тарелки печенье и свирепо откусила кусочек.

Подруги сидели за столиком у дальней стены в дамской чайной, находившейся в книжном магазине «Фенуик и сыновья». В последние годы эта чайная комната стала особенно популярной среди светских дам. По слухам, тайным партнером владельца чайной являлась некая леди из светского общества – во всяком случае, Тедди очень на это надеялась (было приятно думать, что не только она одна занималась бизнесом).

– Я очень люблю свою мать, – продолжала Тедди, – но она наотрез отказывается принимать тот факт, что я не собираюсь выходить замуж за кузена Саймона.

Ди вскинула брови.

– А она что, до сих пор на этом настаивает?

– И с каждым днем все чаще. – Тедди тяжко вздохнула. – Постоянно заговаривает на эту тему. И теперь она говорит, что нужно пригласить его к нам погостить. Утешает только одно: я не очень-то уверена, что Саймон жаждет на мне жениться. Хотя… Знаешь, когда я видела его в последний раз, он смотрел на меня как щенок на мясную косточку. Но я не имею ни малейшего желания быть косточкой!

Ди с трудом подавила смех.

– Это вовсе не смешно, – продолжала Тедди. – Понимаешь, на самом деле он очень даже приятный человек, однако… – Тедди помолчала. – К счастью, он пока еще не сделал мне предложение, но я боюсь, мама уговаривает его приехать в Лондон именно в расчете на это. Мне совсем не хочется огорчать Саймона, но и принимать его предложение я не намерена. А мама отказывается меня слушать! Такое впечатление, что она просто не может сдержаться. У нее на уме только одно – выдать меня замуж за кого-нибудь подходящего…

– За мужчину с титулом и большим состоянием?

– Вот именно. Но поскольку пока что ни один мужчина, подпадающий под это описание, не вызвался…

– Прости, что я об этом упоминаю, – Ди перебила Тедди, – но ведь после той твоей злополучной помолвки ты получила как минимум два предложения…

– Ты не хуже меня знаешь, что ни один из тех кандидатов мне не понравился. Хотя моя мать, конечно, этого не поняла! И теперь она сосредоточила всю свою бешеную энергию на том, чтобы…

– Хочет убедить тебя выйти за Саймона?

– Да, разумеется. Но я больше этого не выдержу! – Тедди налила себе еще чаю. – Наш дом слишком мал, и мне не удается долго ее избегать. Поэтому я стараюсь как можно реже появляться дома.

К счастью, это было не так уж сложно, но, увы, те два раза, когда Джек приходил с визитом, ее не оказывалось дома. Это обстоятельство очень ее огорчало, хотя что бы она ему сказала? Что же касается его поцелуя, то Тедди все еще не решила, что об этом думать. Однако она не могла не признать: это был чудесный поцелуй. Хотя Джек Чаннинг не играл никакой роли в ее новой жизни, она почему-то постоянно вспоминала его… и в такие минуты испытывала какое-то странное томление…

– Почему ты улыбаешься? – неожиданно спросила Ди.

– Улыбаюсь? – Тедди с удивлением взглянула на подругу. – Я действительно улыбаюсь?.. Что ж, вполне возможно. Просто меня позабавила одна случайная мысль.

– У тебя не бывает случайных мыслей, – решительно заявила Ди. Пристально взглянув на подругу, она добавила: – Так что давай, Тедди, выкладывай, что у тебя в голове?

– Да всякое… – Тедди усмехнулась. – Моя голова – очень оживленное место. Во-первых, мне приходится думать о предстоящем суаре у леди Уэлби. Кроме того, я постоянно вспоминаю про новогодний бал в Милверте. Твоя мама уже пять раз приезжала в Лондон, чтобы обсудить это мероприятие. Представляешь, пять раз!

– Моя мать может быть такой же настойчивой, как и твоя.

– Да, очевидно, – согласилась Тедди. – И еще у меня не выходит из головы моя мать. Но об этом мы с тобой уже поговорили.

– Да, верно. Однако же… – Ди с подозрением взглянула на подругу. – Та твоя улыбка не имела никакого отношения к твоей матери. Поэтому – выкладывай.

Тедди в задумчивости посмотрела на подругу. «Пожалуй, не помешает с кем-нибудь об этом поговорить», – сказала она себе. Чуть помедлив, спросила:

– Ди, поклянешься, что сохранишь все это в полном секрете?

– Разве я когда-нибудь выдавала твои тайны? – с обидой в голосе пробормотала подруга. – Я ведь ни единой душе ни слова не сказала про твои денежные затруднения! – Ди поморщилась и со вздохом добавила: – Хотя я почти уверена, что мама знает.

Тедди тоже вздохнула.

– Знаешь, я тоже в этом уверена. Мне всегда казалось, что твоей матери известно все на свете.

– Да уж… В этом смысле она замечательный человек. Хотя иногда ее осведомленность страшно раздражает. – Ди посмотрела подруге в глаза. – Но я думаю, что даже моя мама не догадывается о твоем секрете. Но что же это за секрет?

– Ну… видишь ли… – Тедди пожала плечами. – Если хорошенько подумать, то это просто какая-то глупость.

– Так расскажи.

Тедди пристально взглянула на подругу.

– Значит, клянешься?

Ди тотчас кивнула.

– Да, конечно. Что ж, рассказывай.

– Ладно, хорошо. – Тедди сделала глубокий вдох и заявила: – Я виделась с твоим кузеном.

– С Джеком?

– А у тебя есть другой кузен?

– Да нет вроде бы… Хотя я и о Джеке узнала совсем недавно.

– Мы виделись неделю назад, – продолжала Тедди. – На балу в Клубе исследователей. Он приехал туда с твоим дядей.

– Не могу сказать, что меня это удивляет. – Ди пожала плечами. – Дядя Бэзил всегда поддерживал Клуб исследователей.

– Мы с Джеком очень мило поболтали. И я извинилась за свое поведение на следующий день после свадьбы, – добавила Тедди.

– Вот и хорошо. Спасибо тебе за это.

– И он принял мои извинения.

– Правда? – Ди положила себе на лепешку взбитых сливок.

– Конечно. – Тедди хмыкнула. – Я ведь извинилась совершенно искренне.

– Не сомневаюсь. – Ди откусила от лепешки. – Но было и еще что-то, верно?

– Я предложила ему свою помощь, если вдруг потребуется.

Ди с улыбкой кивнула.

– И это тоже замечательно. Еще раз спасибо.

– А потом он меня поцеловал, – выпалила Тедди и затаила дыхание.

Ди поперхнулась и поспешно глотнула чая. Затем замерла на мгновение, после чего, положив на тарелку лепешку, пробормотала:

– А вот этого я не ожидала.

– Я тоже, – кивнула Тедди.

– Должно быть, он был очень тебе благодарен. – Ди внимательно смотрела на подругу. – Ну… за предложение помощи.

– Да, наверное. – Тедди поморщилась. – А я, кажется, поцеловала его в ответ.

Брови Ди взлетели на лоб.

– Кажется?.. – переспросила она.

– Видишь ли, я точно не помню. – Тедди старалась говорить как можно спокойнее. – Все произошло слишком быстро.

– Да, понимаю… – пробормотала Ди. – Значит, это был поцелуй благодарности… Дружеский поцелуй, если можно так выразиться. Так, возможно, мог бы поцеловать брат, верно?

– Нет, не думаю. – Тедди покачала головой. – У меня нет брата, но я уверена: в этом поцелуе точно не было ничего братского. – Она взяла печенье и разломила его пополам. – Знаешь, у меня даже дух захватило.

Ди в изумлении уставилась на подругу, и та пробурчала:

– Лучше бы ты на меня так не смотрела. Скажи хоть что-нибудь.

– Понятия не имею, что сказать. – Ди покачала головой. – Наверное, я пытаюсь понять, что ты теперь будешь с этим делать.

– Не собираюсь я ничего с этим делать. – Тедди пожала плечами. – В конце концов, это всего лишь поцелуй.

– Поцелуй, от которого у тебя захватило дух, – возразила Ди.

– Что ж, надо думать, он неплохо умеет целоваться. Наверное, перецеловал бесчисленное множество женщин. У него наверняка огромный опыт!

– Думаю, это вполне возможно, – согласилась Ди. – Хотя… Джек не показался мне мужчиной такого типа. Скорее он из тех мужчин, которые относится к поцелуям очень серьезно.

Тедди промолчала. Хотя она обвинила Джека в том, что тот слишком часто произносил слова «вы настоящее приключение», она втайне была согласна с подругой. Джек вовсе не походил на тех мужчин, которые целуют всех встречных женщин.

– Значит, он поцеловал тебя, – медленно проговорила Ди, – а потом ты поцеловала его в ответ, а потом…

– Что потом? – Тедди нахмурилась. – Больше ничего не было. – Она помолчала. – Правда, он приходил ко мне с визитом. Дважды.

– Неужели? – Ди снова уставилась на подругу.

– Опять ты так на меня смотришь, – проворчала Тедди. – Я ведь предложила ему свою помощь, помнишь? Господи, он же не явился в мой дом с намерением… соблазнить меня!

– Думаешь, он не собирался тебя соблазнять?

– Конечно, нет. – Тедди замялась. – Ну, мне так кажется… Но меня не было дома, когда он приходил.

– Но если он все же собирался…

– У меня есть еще один секрет, – поспешно проговорила Тедди. Когда Ди вбивала что-нибудь себе в голову, она напоминала собаку, вцепившуюся в кость. А единственный способ отвлечь собаку – предложить ей кость побольше.

– Какой?! – тут же оживилась Ди.

– Я всерьез решила стать деловой женщиной. – Тедди вскинула подбородок. – Успешной деловой женщиной. Собственно, я ею уже и являюсь.

– Значит, ты собираешься прекратить этот фарс, – мол, для вас с матерью это всего лишь невинное развлечение и вы просто не знаете, куда девать время? Собираешься рассказать правду?

– Не говори глупости. У меня нет ни малейшего намерения сообщать об этом кому бы то ни было. – Тедди насмешливо хмыкнула. – Ведь это было бы очень плохо для… Ну, для нашего бизнеса.

– Но когда же ты приняла это решение?

– На свадьбе Камилл. – Тедди отломила от своего печенья еще кусочек. – До меня вдруг дошло: моя жизнь уже никогда не станет такой, какой она мне представлялась. Я поняла, что глупо обманывать себя, думая, что наше с матерью занятие – всего лишь временное решение.

– Видишь ли, я тоже всегда считала его временным, – заметила Ди. – Я полагала, что все у вас закончится, когда…

– Когда – что? – Тедди пристально взглянула на подругу.

– Ну, когда… – Ди беспомощно пожала плечами. – Даже не знаю…

– А вот я точно знаю: нет никакого странствующего рыцаря в сверкающих доспехах, который примчится мне на помощь, как эти… Ну, те, что на картинах прерафаэлитов. Саймон – единственный рыцарь в обозримом будущем, а я категорически отказываюсь выходить за него. Да и за любого другого мужчину. Может быть, когда-нибудь потом, но только не сейчас. И если уж честно… Мне ведь уже двадцать шесть, и поэтому рыцарей, спешащих на помощь, поблизости не видно. Кроме того, брак меня больше не привлекает. У меня появились другие интересы в жизни. – Тедди решительно покачала головой. – Нет-нет, это наше предприятие – вовсе не временное решение. Оно должно стать постоянным, потому что перемены, случившиеся после смерти отца, – тоже постоянные. И ведь я уже добилась кое-каких успехов. Мне потребовалось на это четыре года, но отцовские долги почти выплачены. И теперь самое подходящее время для того, чтобы… – Тедди подалась вперед и посмотрела подруге прямо в глаза. – Я решила стать самым успешным в Англии организатором свадеб и других светских мероприятий. Конечно, мы с матерью и начинали очень неплохо, но нам нужно работать еще лучше. Точнее – мне нужно. Роль матери совсем незначительная. И я, разумеется, намерена оставаться единственной в своем роде – и только для избранных.

– Да, разумеется… – пробормотала Ди, с удивлением смотревшая на подругу.

– И ужасно дорогой, – продолжала Тедди. – Лишь тот, кто позволяет себе все самое лучшее, сможет рассчитывать на мои услуги, вот так-то.

– Но это же все равно будет… бизнес, – осторожно заметила Ди.

– Да, вне всякого сомнения, – кивнула Тедди. – Но вовсе необязательно кричать об этом во всеуслышание. Ты ведь не хуже меня знаешь: как только кто-нибудь поймет, что на самом деле нам нужны деньги, наши доходы существенно снизятся. А ведь я должна стать совершенно независимой, должна сколотить себе состояние. – Она досадливо поморщилась и добавила: – Почему считается, что только мужчинам разрешается зарабатывать большие деньги?

Ди издала какой-то странный звук, то ли соглашаясь, то ли возражая. Впрочем, это не имело никакого значения, потому что ее подруга вновь заговорила:

– Мужчинам разрешается сколачивать себе состояние, а женщины должны выходить за их деньги замуж. И это всего лишь один из примеров того, до чего наш мир несправедлив к женщинам. Так вот, я сыта по горло такими правилами! Понимаешь?

Казалось, Ди хотела что-то сказать, но так ничего и не сказала – словно лишилась дара речи. Тедди между тем продолжала:

– Я неглупая, хорошо образованная, у меня много знакомых в свете. Полагаю, что я вполне способна преуспеть в любом начинании, черт побери. Ты понимаешь, что все заработанные нами деньги – кроме тех, конечно, что пошли на выплату отцовских долгов, – потрачены на поддержание иллюзии, будто деньги нам не нужны?

– Я понятия не имела… – пробормотала Ди.

– Так вот, теперь знай. Но даже на то, чтобы просто поддерживать видимость благополучия, требуется гораздо больше, чем я прежде полагала. На одно лишь домашнее хозяйство ежегодно уходит состояние! И нужны просто безумные суммы, чтобы поддерживать тот образ жизни, который мы с матерью вели когда-то. Я никогда не думала о деньгах до тех пор, пока мы не остались без них. А мама совершенно не умеет ими распоряжаться.

– Могу себе вообразить… – прошептала Ди.

– Но она никак не хочет выбросить из головы мысль, что единственный выход из положения – это удачный брак.

– Может быть, тебе попытаться найти пару для нее? – посоветовала Ди.

– Не воображай, что я об этом не думала, – ответила Тедди. – К несчастью, джентльмены, даже очень пожилые, не желают жениться на немолодых дамах. А если бы нашелся такой… Поверь, я бы связала его по рукам и ногам и доставила к матери!

Ди тихонько рассмеялась, потом вдруг подалась вперед и сказала:

– Если не хочешь, чтобы нас услышал весь Лондон, тебе лучше говорить потише.

Тедди вздрогнула.

– Что, я говорю такие ужасные вещи?

– Может быть, и нет, – ответила Ди. – Но все-таки лучше соблюдать осторожность. – Она улыбнулась и добавила: – Мне кажется, что леди за соседним столиком уже давно прислушивается к нашему разговору.

Тедди украдкой осмотрелась, затем со смехом сказала:

– Да ничего ты не видела.

– Может, и не видела. – Ди снова улыбнулась и откинулась на спинку кресла. – Но когда речь заходит о твоей матери, ты действительно начинаешь говорить слишком уж громко и страстно.

– Да, возможно. Потому что я прихожу в бешенство, когда она выражает готовность пожертвовать моим будущим ради того, чтобы вновь обрести утраченное нами материальное благополучие. А когда речь заходит о ее собственном будущем… О, тогда она становится более разборчивой.

– А что она думает о твоем свеженьком решении стать деловой женщиной?

– Я ей об этом не говорила. – Тедди вздохнула. – И не собираюсь. Во всяком случае пока. – Она посмотрела подруге в глаза. – А ты что думаешь на сей счет?

– Ну… мне кажется, что все это звучит в высшей степени неприлично и даже скандально, – ответила Ди. – Однако я прекрасно понимаю, что потеря денег может все в жизни изменить. Мне-то повезло, мои деньги ко мне вернулись. Но у тебя – совершенно другие обстоятельства. – Она немного подумала. – И знаешь, мне кажется, что ты совершенно права в своем решении. И раз уж ты собираешься и дальше обманывать общество, не рассказывая об истинном характере твоих занятий, то я тебя полностью поддерживаю. Дорогая, не забывай: мы с тобой уже много лет назад решили стать лучшими подругами на всю оставшуюся жизнь. И поверь, я по-прежнему твоя лучшая подруга, пусть даже некоторые твои решения кажутся мне не очень-то удачными. Кроме того… – Ди снова помолчала. – Я прекрасно помню, что ты не произнесла ни единого слова неодобрения, когда я выходила замуж в первый раз, хотя мне точно известно: ты считаешь брак с пожилым человеком отвратительным.

– Но я никогда… То есть я вовсе не… – Тедди в смущении умолкла.

– Ох, все это уже не имеет значения! – Ди взмахнула рукой, и кольцо с сапфиром – то был подарок Сэма – ярко сверкнуло на ее пальце. – Более того, все это и тогда ничего не значило. Просто я сделала то, что считала наилучшим для себя, в точности как ты сейчас делаешь то, что считаешь наилучшим. И я буду придерживать свои мысли при себе – как ты когда-то. Но если тебе вдруг понадобится моя помощь, поверь, я обязательно помогу.

Тедди молча смотрела на подругу. А та вдруг улыбнулась и заявила:

– Знаешь, а я придумала, как решить проблему с твоей матерью.

– Что именно ты предлагаешь?

– Тебе, дорогая моя, нужен отпуск.

– Блестящая идея! – Тедди криво усмехнулась и откинулась на спинку кресла. – Говорят, юг Франции в это время года просто прелестен. – С упреком взглянув на подругу, она продолжала: – Прошу прощения, но ты, возможно, упускаешь из виду тот незначительный факт, что у меня нет денег. Я не могу позволить себе отпуск. Даже поездку на день в Брайтон и то потяну с трудом. А те крохи, что у меня есть, необходимо потратить на новый гардероб. Боюсь, мои наряды уже выглядят чересчур потрепанными.

– А разве я не предлагала тебе пользоваться моими нарядами?

– Я намного выше тебя, – возразила Тедди.

– Но я же предлагала одолжить тебе сколько угодно денег, чтобы обновить твой гардероб, а заодно окончательно выплатить долги твоего отца.

– Ох, Ди, ты прекрасная подруга и я очень тебе благодарна, однако же… – Тедди вздохнула. – Пойми, я просто не могу уехать в отпуск.

– Я и не предлагаю куда-нибудь ехать. Просто тебе нужно убраться подальше от матери.

– Великолепная мысль! – Тедди снова усмехнулась. – А теперь поведай, как мне это осуществить?

– Ну, ты же знаешь, что я собираюсь пробыть в Милверте до Нового года и даже немножко после него. А потом, когда мы с Сэмом поженимся, я буду много времени проводить в Нью-Йорке, а также постараюсь почаще видеться с матерью. А тебе в Милверте всегда рады, так что ты, конечно же, сможешь ездить туда со мной.

– Нет-нет. – Тедди покачала головой. – У меня в графике прием у леди Уэллби, а также еще несколько приемов. Я знаю, что до Милверта всего час поездом, но в данный момент мне вообще не хочется покидать Лондон.

– Слишком уж ты практичная, – заметила Ди. Немного подумав, она проговорила: – Что ж, раз ты предпочитаешь оставаться в Лондоне, предлагаю тебе просто покинуть свой дом настолько, насколько ты захочешь.

Тедди с удивлением взглянула на подругу.

– И куда же ты предлагаешь мне переехать?

– Как куда? В мой дом, конечно! – Ди просияла. – Ведь меня там не будет. А Сэм остановился в отеле. И в любом случае они с Камилл и Грейсоном через несколько дней уезжают в Нью-Йорк. Я бы поехала с ними, но у меня возникли кое-какие финансовые вопросы, с которыми нужно срочно разобраться. Так как, согласна?

Тедди пожала плечами.

– Ох, даже не знаю… – пробормотала она. И тут же подумала: «А ведь это – идеальный выход из положения».

– Дорогая, соглашайся, – уговаривала подругу Ди. – Ты же знаешь, как я люблю этот свой дом. Поэтому мне не хочется оставлять его пустым. К сожалению, почти все слуги ушли, потому что нашли себе другие места. – Она вздохнула и добавила: – Увы, я была вынуждена их отпустить.

– Но ведь тогда тебе приходилось экономить… – заметила Тедди.

– Ох, не надо! Я не хочу больше слышать это слово! – Ди поморщилась и продолжала: – Когда я их отпускала, я ведь не знала, что все мои финансовые трудности разрешатся в мою пользу. А теперь, раз уж все сложилось так хорошо, мне не терпится опять привести свою жизнь в порядок. Хотя… – Она взглянула на кольцо и улыбнулась. – Будут и некоторые изменения.

– Ты собираешься оставить дом за собой?

– Да, конечно, – решительно заявила Ди. – Нам ведь с Сэмом нужно будет где-то жить и в Лондоне… Мы собираемся какое-то время проводить тут, а какое-то – в Америке.

– Очередной компромисс с твоей стороны? – с усмешкой спросила Тедди.

– Надо думать. – Ди тоже усмехнулась. – Так вот, я наняла нового дворецкого, но мне нужна экономка, а также еще одна горничная и помощница кухарки. Если ты поживешь в моем доме, то сможешь подыскать для меня подходящих слуг.

– И все-таки я не уверена…

– Кроме того, мне не нравится финансовая легкомысленность, – перебила Ди. – Зачем держать в доме слуг, если в нем никто не живет? А вот если ты там на время поселишься, это совсем другое дело. – Она глотнула чая, потом сообщила: – Знаешь, я подумываю продать Харгейт-Холл.

Тедди с удивлением уставилась на подругу.

– Ты хочешь продать загородный дом? Но почему?

– Наверное, потому, что я никогда не чувствовала себя там дома. – Ди пожала плечами. – Как бы то ни было, пора забыть о прошлом.

– Да, конечно, – кивнула Тедди. Она прекрасно знала, что в последние годы жизни Филипп, покойный супруг Ди, проводил почти все время в одиночестве в своем загородном доме (а сама Ди жила в Лондоне).

– Так что сама видишь, Тедди, ты окажешь мне огромную услугу, если поживешь там. Твоя мать наверняка поймет это, особенно если ты ей сообщишь, что я стану твоей вечной должницей. – Ди лукаво улыбнулась. – Видишь ли, в следующем году я собираюсь устраивать еще больше всевозможных вечеринок и приемов. Так что, согласна?

Тедди надолго задумалась. «А почему бы и нет?» – спрашивала она себя. Наконец, взглянув на подругу, сказала:

– Я могу собрать вещи и перебраться в твой дом сегодня же, ближе к вечеру.

– Превосходно! – Ди просияла. – Я поговорю с новым дворецким и скажу, чтобы он тебя ждал, а сама поеду в Милверт. Кстати, его зовут мистер Филбек.

– Спасибо, – кивнула Тедди. Она уже обдумывала, как сообщить матери о таком повороте событий. «Наверное, лучше всего послать записку уже из дома подруги», – решила она в конце концов.

– Ну, раз с этим мы разобрались, – Ди взяла еще одно печенье, – расскажи теперь, что вы с моей матерью запланировали на новогодний бал в честь Джека.

– Твоя мать все еще не рассталась с мыслью устроить маскарад, причем, заметь, не в костюмах, а просто в масках. Ей кажется, это создаст атмосферу таинственности…

Ди с улыбкой пожала плечами.

– Сомневаюсь, что Джека или дядю Бэзила взволнуют подобные приготовления. Если, конечно, не предполагается, что их, как древнеримских императоров, внесут в зал на позолоченных носилках. Ну… или, может быть, принесут в жертву для разнообразия…

Тедди рассмеялась.

– Я не допущу, чтобы зашло так далеко, обещаю. Но твоя мама и в самом деле намерена сделать так, чтобы этот бал запомнили надолго. Один список гостей чего стоит… Он просто нескончаемый!

– И я подозреваю, что явятся все до одного – хотя бы просто из любопытства, – заметила Ди. – Что ж, ничего удивительного. Все-таки не каждый день семья находит потерянного наследника, к тому же американца.

– О, кстати… Я должна тебе кое-что рассказать. – Тедди понизила голос и подалась ближе к подруге. – До того, как ты пришла, я подслушала, как две дамы разговаривали о том, как граф Бристон нашел своего наследника, воспитанного индейцами на диких территориях Америки.

– Ох, это наверняка Берил постаралась. Вскоре мы узнаем о том, что его вырастили волки. Ну почему меня-то никто никогда не слушает? – Ди тяжело вздохнула. – Амнезия была бы куда правдоподобнее.

Глава 10

Позже в этот же день

Резиденция леди Харгейт…

Остановившись в просторном фойе, Джек осмотрелся и одобрительно кивнул – дом Делайлы вполне ему понравился. Да, приятное место… и ничего лишнего – всего лишь скамья с мягкой обивкой около стены, зеркало в богато украшенной раме над маленьким столиком с одной стороны двери и медная вешалка – с другой. Он-то ожидал совсем другого. Да и сам дом из красного кирпича выглядел вовсе не так помпезно, как, по его мнению, должен был выглядеть дом леди Харгейт. Но, с другой стороны, он же никого из них толком не знал… За исключением, конечно, отца. И все-таки эти люди ему нравились. Да и он им вроде бы тоже, что было особенно приятно.

Но Джек подозревал, что все остальное лондонское общество окажется не таким доброжелательным. В конце концов, он ведь американец… До своего приезда в Англию Джек считал, что все без исключения британцы с презрением смотрят на бывших колонистов. Но пока что он в основном знакомился с друзьями отца, а их нельзя было назвать недружелюбными. Светские дамы – вот кого ему придется завоевывать. К счастью, женщинам он обычно нравился. К тому же у него имелись деньги, что также говорило в его пользу.

Полковник с пониманием отнесся к желанию сына немного отдохнуть в одиночестве. Он даже хохотнул и сказал, что давно уже гадал, когда же Джек придет к этой мысли. В общем, отец дал ему свое благословение и заявил, что им обоим действительно не помешает какое-то время провести раздельно. Но все же он напомнил сыну о том, что послезавтра оба они приглашены на очередной прием, и Джек заверил его, что непременно приедет.

Еще раз осмотревшись, он протянул свой плащ дворецкому. Тот повесил плащ на вешалку, потом спросил:

– Куда прикажете отнести ваш чемодан, сэр?

Джеку показалось, что дворецкий вел себя немного странно – словно не понимал, что ему делать с гостем. «Впрочем, Сэм ведь предупреждал, что дворецкий только что нанят…» – вспомнил Джек.

– Одна из спален вполне подойдет, – ответил он.

– Какая именно, сэр?

– Да любая… – Джек пожал плечами. – Какую вы сочтете подходящей.

– Мое мнение о том, что считается или не считается подходящим, не имеет значения, сэр, – сообщил дворецкий.

– Ну, тогда… Меня устроит первая же пригодная для сна комната.

– Прекрасно, сэр. – Дворецкий чуть помедлил. – Желаете, чтобы я проводил вас в гостиную?

– Да, спасибо, – кивнул Джек. И пошел следом за дворецким к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. «Здесь его называют первым»[2], – мысленно отметил молодой американец.

Поднявшись наверх, дворецкий отворил двери, затем отступил в сторону, и Джек вошел в гостиную. Переступив порог, осмотрелся. Эта комната тоже была со вкусом обставлена – софа, несколько кресел и несколько столиков (при этом комната не была сплошь уставлена теми дурацкими статуэтками и прочим хламом, каким незамужние женщины любят наполнять свое жилье). На стенах же висели картины – портреты и несколько пейзажей. А неподалеку от высокого окна стоял пустой застекленный шкафчик – из тех, в которые обычно ставили те самые дурацкие статуэтки и прочий хлам. «Но кому тут потребовался пустой шкаф?» – с удивлением подумал Джек.

– Может, желаете что-нибудь, сэр? – осведомился дворецкий, который, казалось, относился к гостю неодобрительно. Но, возможно, это была всего лишь британская сдержанность.

Джек отрицательно покачал головой.

– Нет, пока что ничего не надо.

– Очень хорошо, – кивнул дворецкий. И, презрительно фыркнув, удалился.

Джек пожал плечами. Теперь-то стало ясно: он не ошибся; дворецкий действительно не одобрял ни его самого, ни его присутствия здесь. Нелепо, конечно. Ведь этот дом принадлежал его, Джека, кузине… Но сейчас уже вечер, и, возможно, дворецкому не понравилось появление гостя в такой поздний час. А может быть, ему просто не хотелось менять свои планы? Ведь он не ожидал, что в доме будут жить в течение ближайших нескольких недель. Что ж, если так, то ему придется приспособиться. Потому что он, Джек, уже здесь, в своем единственном убежище, и он не допустит, чтобы какой-то дворецкий выгнал его отсюда.

Джек обошел комнату, разглядывая картины на стенах. Пейзажи показались ему весьма серьезными работами, а не просто декоративными картинками, но художников он не узнал.

Внезапно из коридора, сразу за дверью гостиной, донеслись громкие голоса (Джеку совсем не хотелось подслушивать, но он невольно услышал почти все).

– …И я категорически отказываюсь служить в доме, где происходят вопиющие непотребства. – Это явно говорил дворецкий.

Ему что-то ответил женский голос, но Джек не разобрал ни слова (вероятно, это была экономка).

– Ха! – воскликнул дворецкий. – Я не дурак, миледи!

Миледи?! Нет, значит, не экономка. Но ведь Сэм сказал, что Делайла уехала в Милверт…

– Я прекрасно вижу, что тут происходит, – продолжал дворецкий, – и не желаю в этом участвовать. Мне необходимо поддерживать репутацию. У меня безупречные рекомендации. Мое последнее место службы – у самой герцогини Мерзбери!

Слова женщины снова прозвучали неразборчиво, зато хорошо были слышны слова дворецкого.

– Она умерла, миледи! – воскликнул он негодующе.

Женщина опять сказала что-то неразборчивое, но интонации были таковы, что Джек, невольно поморщившись, подумал: «Ох, не хотел бы я сейчас оказаться на месте дворецкого…»

– Уволен?! – Негодование дворецкого, казалось, заполнило весь коридор. – Меня никогда не увольняли! Предлагаю вам немедленно принять мою отставку, миледи!

Джек и на сей раз не разобрал ответа женщины, но предположил, что это, возможно, и к лучшему. Чуть помедлив, он немного приоткрыл дверь и тотчас увидел дворецкого, прошагавшего мимо гостиной с выражением праведного негодования.

– И могу вас заверить, в следующий раз ваши рекомендации будут не столь безупречными! – Теперь уже вполне отчетливо прозвучал голос женщины – голос удивительно знакомый.

В следующее мгновение на пороге гостиной появилась Теодоусия. В изумлении уставившись на Джека, она пробормотала:

– Так это вы?..

– Добрый день, леди Теодоусия, – ответил Джек.

– Совсем напротив, мистер Чаннинг! Ничего доброго в нем нет! – Она вошла в гостиную, и теперь вся ее ярость обрушилась на Джека. – Что вы тут делаете?

Он рискнул улыбнуться и спросил:

– Значит, я теперь снова – «мистер Чаннинг»?

– Я вас еще и не так могла бы назвать! – бушевала Тедди, ее зеленые глаза полыхали огнем. – Ну так что?..

– Вы о чем?

– Что вы тут делаете?

Джек внимательно посмотрел на стоявшую перед ним женщину. У нее не было никаких оснований злиться на него. Он не имел ни малейшего отношения к ее проблемам с дворецким, каковы бы они ни были. В конце концов, он только что сюда пришел, а эта странная женщина… Слишком уж часто она злилась на него, причем безо всякой причины. Ну уж нет, с него довольно!

– Я могу задать вам тот же самый вопрос, – холодно произнес Джек. – Что вы тут делаете?

– Я здесь по приглашению Делайлы, леди Харгейт. И я буду жить в ее доме, пока она в Милверте.

– В таком случае – у нас проблема, – проговорил Джек. – Видите ли, а я здесь по приглашению жениха леди Харгейт.

Глаза Тедди широко распахнулись.

– Но это невозможно! – воскликнула она.

– И тем не менее, – Джек пожал плечами, – я здесь, перед вами.

– Нет, так не пойдет. – Тедди покачала головой. – Сэр, мы не можем жить в одном доме… без компаньонов. Ведь это скандал! Скандал, который погубит нас обоих. Может, вам и все равно, но мне нужно думать о своей репутации. Вам придется уйти. Немедленно.

– Никуда я не уйду. Но вы правы, это проблема. – Джек прищурился. – Поэтому предлагаю уйти вам.

– Ни под каким видом, – решительно заявила Тедди. – Делайла моя самая близкая подруга, и она… гм… Она оскорбится, если я уйду.

Джек вскинул брови.

– В самом деле?

– Да, вне всякого сомнения. – Тедди кивнула. – Она воспримет мой уход как самое серьезное оскорбление. Более того, мой уход вообще может погубить нашу дружбу. Дружбу, должна заметить, куда более долгую, чем ваше с ней знакомство.

– Тем не менее я никуда не уйду, – заявил американец.

Тедди посмотрела на него с подозрением.

– Скажите, а почему вы оказались здесь? Ведь вы поселились вместе с вашим отцом в Чаннинг-Хаусе.

– Да, сначала поселился. – Джек пожал плечами. – А теперь я здесь.

– О боже! – Глаза Тедди округлились. – Так вас оттуда вышвырнули?!

– Конечно, нет. – Джек рассмеялся. – С какой стати меня выгонять?

– Ну… не знаю, – пробурчала Тедди. – Просто это первое, что пришло мне в голову. Я почему-то вдруг подумала, что вы – все-таки не сын полковника Чаннинга, несмотря на сходство.

– Может, вы подумали, что я – преступный сообщник полковника, прибывший сюда, чтобы лишить семью денег, дома и титула? – Джек усмехнулся. – Полагаю, что вы слишком уж все драматизируете. Поверьте, моя мать действительно замужем за полковником Чаннингом, а их венчание произошло до моего рождения. Так что у меня нет ни малейших сомнений в его отцовстве. Более того, таких сомнений нет ни у кого. Кроме вас, возможно.

– У меня их тоже нет. – Тедди густо покраснела. – А мои слова – это всего лишь случайная мысль. Поэтому приношу свои извинения. И тем не менее, – она скрестила руки на груди, – вам все равно придется уйти.

– Я так не думаю. – Джек покачал головой.

– Сэр, но как же вы…

– Назовите хотя бы одну причину, по которой я должен уйти.

– Видите ли, я обещала Ди, что найму новую экономку и других слуг, а сделать это будет гораздо проще, если я останусь тут жить. Теперь же… Теперь мне придется искать и нового дворецкого. И все из-за вас!

– Из-за меня? – удивился Джек. – Но я дворецкого не увольнял. И о чем тут вообще шла речь?

– О вас! – выпалила Тедди. Тяжело вздохнув, пояснила: – Он решил, что вы явились сюда – и якобы по моему приглашению – для целей… весьма… непорядочных.

– Правда? – Джек с трудом подавил улыбку. – Но Сэм сказал, что отправит ему записку.

– Очевидно, он про нее забыл. Потому что ваше появление оказалось для дворецкого таким же сюрпризом, как и для меня.

– И он поспешил с выводом. Он решил, что я…

– Да-да, – закивала Тедди. – Решил, что мы специально все это устроили.

– Значит, его шокировала возможность… неблагоразумных поступков?

– Похоже, что так. И он сказал, что отказывается служить в доме, где приходится попустительствовать вопиющим непотребствам и аморальности. Аморальности – ха!

Джек с трудом подавил смех. А Теодоусия – она так великолепно гневалась! – продолжала:

– Конечно, я не сразу поняла, о чем это он. – Тедди возвела глаза к потолку. – Дворецкий нес какую-то бессмыслицу, и я решила, что бедняга сошел с ума. Ну… Я же не знала, что вы тут. А он был так возмущен, что не мог сказать хоть что-то осмысленное. Но теперь-то я понимаю, о чем он говорил. – Она помолчала. – И знаете, поскольку он явно имел в виду, что я являюсь… мне не хочется произносить это слово вслух, но я, кажется, вышла из себя.

– Неужели?! – с притворным изумлением воскликнул Джек. – Ну он и наглец!

– И я, возможно, поставила под сомнение его умственные способности, – продолжала Тедди.

Джек хохотнул, но она тут же пробурчала:

– Ничего смешного. – Однако губы ее подергивались, и казалось, она пыталась сдержать улыбку. – Ведь теперь мне нужно найти для Ди не только экономку, но и дворецкого. А я-то рассчитывала в этом на его, дворецкого, помощь.

– Я уверен, что вы вполне способны справиться с поисками без всякой помощи, – заявил Джек.

– Но дело не в этом. Дело в том, что ваше присутствие здесь добавило сложностей, которые мне сейчас абсолютно ни к чему. Поймите, я не хочу скандалов. И именно это является достаточно серьезной причиной для того, чтобы вы отсюда ушли.

– Боюсь, этой причины недостаточно. – Джек с усмешкой покачал головой. – Вам придется найти более подходящую.

– Ладно, слушайте же… – Тедди посмотрела американцу прямо в глаза. – Моя мать сводит меня с ума, и если мне придется еще хотя бы несколько дней провести в одном с ней доме, то одна из нас не выживет.

– Замечательно!.. – со смехом воскликнул Джек. – Вы очень решительная женщина.

– И опять-таки – ничего смешного, – сказала Тедди. – Я вовсе не собираюсь убивать ее во сне, хотя… – Она едва заметно улыбнулась. – Хотя признаюсь, такая мысль приходила мне в голову. Что же касается моего пребывания здесь… Ведь вы теперь понимаете, почему я должна тут остаться?

– Да, причина у вас серьезная, но боюсь, не серьезнее моей. – Джек криво усмехнулся. – Видите ли, а меня сводит с ума мой отец.

– Полковник Чаннинг? – удивилась Тедди. – Но он же чудесный, просто очаровательный человек!

– Да, безусловно, – кивнул Джек. – Но проблема в том, что он постоянно пытается… В общем, хочет побыстрее ввести меня в английское высшее общество, поэтому знакомит меня со всеми своими друзьями и ежедневно показывает мне все то, что я, по его мнению, должен увидеть. Поверьте, у меня нет времени даже дух перевести.

– О, это, должно быть, очень тяжело, – пробормотала Тедди.

– Да-да, ужасно тяжело, – закивал Джек. – Но поскольку я не хочу обижать отца, то переезд в дом моей кузины оказался самым подходящим выходом из положения. Ведь если бы я перебрался в отель, то мог бы обидеть этим всю семью, понимаете? – Джек торжествующе улыбнулся и добавил: – Именно поэтому, мне кажется, что у меня – более веские основания для того, чтобы остаться здесь. А ваша причина не столь уж серьезная.

Тедди довольно долго молчала, потом, тяжело вздохнув, проговорила:

– Моя мать хочет, чтобы я вышла замуж за кузена, который стал наследником моего отца. Мать думает, что после этого ее жизнь станет такой, какой была раньше, и она не оставляет эту тему ни на минуту, хотя я давно уже совершеннолетняя и замужество меня больше не интересует, – проговорила Теодоусия на одном дыхании, словно решила сразу же выложить все свои тайны. Сказав это, она шумно вдохнула и в смущении отвела глаза – очевидно, тотчас поняла, что сказала гораздо больше, чем собиралась.

– Ну что ж… – пробормотал Джек. – Думаю, вы победили.

– Правда? – Она снова взглянула на него.

Он пожал плечами и, криво усмехнувшись, сообщил:

– Видите ли, у меня у самого ужасно требовательная мать. Чтобы от нее сбежать, мне пришлось пересечь океан. Проще было бы перебраться в другой дом.

– Вы, наверное, очень предусмотрительный человек, – заметила Тедди. – Что же до вашей нынешней ситуации… Знаете, в отеле «Лэнгем» очень хорошие номера.

– Замечательно, – кивнул Джек. – Всего вам доброго. – Он шагнул к двери.

– Погодите, – послышался голос Теодоусии.

Джек обернулся.

– Что-то еще? Я должен сделать что-нибудь еще, чтобы облегчить жизнь вам и усложнить себе?

Тедди поморщилась.

– Совсем не обязательно так сердиться.

– Неужели? Значит, я должен теперь бродить по Лондону с чемоданом в руке – и при этом радостно улыбаться?

– Но я действительно не понимаю, почему вы не хотите вернуться в Чаннинг… – проговорила Тедди.

– Не вернусь, потому что не хочу, – проворчал Джек. – Потому что там меня душат… душат ожидания и негласное давление. Потому что мое пребывание там намекает на обязательства, к которым я пока не готов. Потому что там у меня нет времени обдумать перемены, произошедшие в моей жизни, и решить, чего я, собственно, хочу. А ведь в настоящий момент я не имею ни малейшего представления ни о том, кто я такой, ни о том, кем хочу быть!

– Что ж, прекрасно! Тогда расскажите мне, что вы сейчас чувствуете, – сказала Тедди. – И не нужно сдерживаться. Потому что я для вас – практически незнакомка.

– Да я всю свою жизнь сдерживаюсь! – воскликнул Джек.

Тедди презрительно фыркнула.

– Очень сомневаюсь!

– Сомневаетесь?.. Но вы же ничего обо мне не знаете.

– Я знаю, что человек, который умеет сдерживаться, не целует случайных женщин, с которыми едва знаком.

– Я вовсе не целую случайных женщин, с которыми едва знаком.

– Меня же поцеловали, – возразила Тедди.

– Ну, это… – Джек замялся. «А как бы в подобном случае поступил мой отец?» – подумал он неожиданно. И тут же улыбнувшись, заявил: – В этом не было ничего случайного.

– Не было?.. – изумилась Тедди. – Ну… тогда…

– Тогда – что? – спросил Джек с усмешкой.

– Тогда… я не знаю. – Тедди со вздохом пожала плечами и спросила: – Может, вы согласитесь пообедать со мной, перед тем как уйти? Раз уж я выгоняю вас отсюда…

– Нет, это я сам решил уйти, – заявил Джек. – И буду очень рад, когда уйду.

– Прекрасно! – Она кивнула. – Я сообщу кухарке. По дороге сюда вы проходили мимо столовой. Встретимся там через несколько минут.

– Превосходно. – Он начал спускаться по лестнице.

– Мистер Чаннинг, Джек! – окликнула его Тедди.

Он обернулся.

– А теперь что?

– Вы собираетесь сделать это еще раз? В смысле… собираетесь ли поцеловать меня?

– Я еще не решил.

– Джек, а почему?

– Потому что я не знаю, чего от вас ждать. Всякий раз, как встречаюсь с вами, начинаю гадать – то ли вы будете восхитительной женщиной, о которой любой мужчина может только мечтать, то ли станете злобной и высокомерной… по каким-то непонятным мне причинам. Да-да, вы совершенно непонятная женщина… – Джек снова начал спускаться по лестнице. – И я уже не уверен, что вы стоите таких усилий, леди Теодоусия, – бросил он через плечо.

Воцарилось молчание, но Джек не сомневался: оно вот-вот будет нарушено.

– Ошибаетесь, мистер Чаннинг! – прокричала ему вслед Тедди. – Я очень даже стою таких усилий!

Он был прав, а она совершенно не права. Так что придется извиняться. Опять.

– Мистер Чаннинг, Джек… – сказала Тедди, как только вошла в столовую. – Я была с вами исключительно нелюбезна, причем не единожды. Но я очень надеюсь, что вы все-таки сможете меня простить.

– Нечего прощать, – буркнул он в ответ – очевидно, и в самом деле умел сдерживаться, когда речь шла о том, чтобы простить кого-либо. Но какая, собственно, разница? Ведь теперь она собиралась быть с ним предельно вежливой.

Он выдвинул для нее стул, и Тедди села, сложив руки на коленях и дожидаясь, когда сядет он. Увы, она никак не могла понять, почему при Джеке Чаннинге выскакивали наружу все ее самые дурные качества. Ведь обычно она очень милая и невозмутимая, не так ли? А может, все дело в нервах? Да-да, наверное. Потому что в последнее время мать все чаще ее донимала, настаивая на браке с Саймоном. Уже одного этого было вполне достаточно, чтобы выбить из колеи любую здравомыслящую женщину. Что же касается Джека… Он ведь действительно ничего дурного не сделал. Сложности с дворецким возникли вовсе не по его вине. Не виноват он и в том, что она, Тедди, узнав, кто он такой на самом деле, тут же вспомнила об обмане своего бывшего жениха. Сирил Годдард был красивым и обаятельным, а еще – подлым и бесчестным, о чем она, к сожалению, узнала слишком поздно. Да, один мужчина ее обманул, но нельзя же из-за этого считать подлецами и всех остальных мужчин… Это было бы совершенно несправедливо, тем более по отношению к Джеку.

И, конечно же, не его вина, что она никак не могла выбросить его из головы, особенно перед сном. Как бы она ни старалась, эти мысли, а потом и сны преследовали ее неотступно, причем очень часто они бывали… весьма интимными, что ужасно раздражало и в то же время смущало, и поэтому…

Тедди откашлялась и проговорила:

– Миссис Талли – кухарка Ди, и она тут уже целую вечность. Эта женщина – просто чудо, и именно она будет сегодня подавать на стол, потому что мистер Филбек уже ушел.

Джек нахмурился.

– Кто ушел?

– Мистер Филбек. Дворецкий.

– Но Сэм, кажется, сказал, что его фамилия Бекли…

– Сэм просто ошибся, – ответила Тедди и тут же поспешно добавила: – В общем, я уверена, все это – небольшая путаница. А теперь… – Она стиснула лежавшие на коленях руки. – Знаете, у меня к вам предложение…

Джек взглянул на дверь.

– Надо полагать, миссис Талли не разделяет взгляды дворецкого на аморальность?

«О, это было бы чудесно!» – мысленно воскликнула Тедди. И тут же, позволив себе лишь намек на улыбку, проговорила:

– Думаю, вы отлично понимаете, что мое предложение вовсе не такого характера.

– Да-да, конечно, – кивнул Джек. – Продолжайте.

Тедди ужасно смутилась, но, к счастью, в этот момент в столовую вошла миссис Талли с супом из черепахи. Минуту спустя, когда кухарка удалилась, Джек вновь заговорил:

– Простите, вы, конечно же, правы. Я не знаю, почему… – Он со вздохом пожал плечами. – Почему-то вы вынуждаете меня говорить ужасные вещи…

«А ведь он нравится мне все больше и больше», – подумала Тедди и, снова откашлявшись, сказала:

– Я хотела предложить, чтобы мы с вами начали все сначала. Мы можем притвориться, что познакомились совсем недавно. Возможно, несколько минут назад.

Джек в задумчивости посмотрел на сидевшую перед ним женщину.

– Так это возможно?

Тедди затаила дыхание.

И тут Джек расплылся в улыбке и проговорил:

– Не могу выразить, как я рад наконец-то познакомиться с вами, леди Теодоусия. – Он чуть подался вперед и пристально посмотрел ей в глаза. – Мне очень много говорили про вас, и я давно хотел с вами встретиться.

– И мне тоже очень приятно, мистер Чаннинг, – ответила Тедди.

А Джек, рассмеявшись, вновь заговорил:

– Знаете, я однажды познакомился с женщиной, чем-то напоминающей вас, но она, в отличие от вас, была совершенно непредсказуемая. Поэтому я, когда наши пути пересекались, никак не мог догадаться, будет ли она сегодня восхитительной женщиной – такой, с которой хочется познакомиться поближе, или же… В общем, вы понимаете, не так ли?

Тедди кивнула и, с трудом удержавшись от гримасы, пробормотала:

– Я уверена, что у нее имелись на то серьезные причины.

– Возможно. Однако она ни разу ничего мне о них не сказала.

– А может быть, она считала, что недостаточно хорошо вас знает?

– Может, и так, – кивнул Джек. – Но если она так думала, очень жаль. Я-то надеялся, что мы с ней сможем стать друзьями.

– Ну, тогда… Давайте на секундочку представим, что эта женщина сделала неверный вывод, а потом слишком смущалась, чтобы признаться в своей ошибке. Возможно, она в своих выводах основывалась на прошлом опыте, не имевшем никакого отношения к вам. И, учитывая эти обстоятельства… Не могли бы вы изменить свое мнение о ее характере?

– Вероятно. Продолжайте.

– И тогда, – Тедди тщательно подбирала слова, – давайте предположим, что склонность этой женщины к поспешным выводам оказалась, вероятнее всего, результатом чрезмерной тревоги, вызванной множеством проблем, в том числе неослабевающими разглагольствованиями ее матери на тему замужества, а также финансовыми заботами… и прочими сложностями.

– Да, я понимаю, – кивнул Джек. – Все это может сделать женщину куда менее приятной, чем она…

– Совершенно верно, чем она есть на самом деле, – перебила Тедди. – И я подозреваю, что эта дама уже принесла вам свои извинения, мистер Чаннинг.

– Меня зовут Джек, и вы это прекрасно знаете.

– О, да-да, конечно… А меня друзья зовут Тедди.

– А мы с вами будем друзьями? – Джек посмотрел ей прямо в глаза.

– Да, надеюсь, – ответила она, не отводя взгляда.

– Я тоже на это надеюсь, но… Пожалуй, я не буду называть вас Тедди.

Она взглянула на него с удивлением.

– Но почему?

– Потому что мне хочется называть вас Теодоусия. Мне нравится, как звучит это имя. Теодоусия – самое подходящее имя для красивой женщины.

– Ах, мистер Чаннинг, вы вскружили мне голову!

– Вот и хорошо. – Он заглянул ей в глаза. – А вы знали, что Теодоусия означает «дар Божий»?

Тедди замерла с ложкой у рта. Потом заявила:

– Вы уже говорили мне об этом.

– Но мы же с вами никогда раньше не встречались, помните? – Джек наконец принялся за суп. – Должно быть, вам наша встреча просто приснилась.

Тедди промолчала. Ох, ей много чего снилось. Но откуда он об этом знает?

– Правда?.. – прошептала она.

Он расплылся в улыбке.

– Чистейшая. Но встреча во сне – это тоже встреча. Главное, чтобы она вам понравилась. Во сне, разумеется, – добавил Джек с улыбкой.

Тедди почувствовала себя в глупейшей ситуации. Поэтому, изобразив улыбку, пробормотала:

– Да, совершенно верно. Во сне, конечно…

– И вам понравился ваш сон?

– О, во сне такие вещи всегда очень нравятся, – со смехом отозвалась Тедди. – Но это, разумеется, не значит, что они понравятся и наяву.

– Нет, не согласен, Теодоусия, – заявил Джек. – Напротив, все самые заветные желания – это те, которые во сне.

– А что снится вам? – спросила Тедди.

Он ответил ей долгим и пристальным взглядом. Затем лукаво улыбнулся – и ничего не сказал. Но у нее от этой его улыбки перехватило дыхание, и сердце гулко заколотилось в груди.

«Ох, но это же нелепо», – сказала себе Тедди. И сделав глубокий вдох, проговорила:

– Но вы же понимаете, я совсем не имела в виду кокетливое подшучивание, когда предлагала сделать вид, что мы только что познакомились.

– Сначала я так и подумал. Но потом решил, что мог и ошибиться, поэтому предпочел выбрать более благоразумный курс. – Джек улыбнулся и спросил: – А о чем мы, собственно, говорили?

– Ох, теперь уже не знаю. – Он что, нарочно все усложняет?! – Я думала, мы сможем поговорить о всяких… обыкновенных вещах. Ведь именно так разговаривают люди, когда только знакомятся. Литература, живопись… банковское дело.

– Банковское дело?.. – изумился Джек.

– Да, конечно. Ведь это по вашей части. – Тедди одарила его сияющей улыбкой.

Джек замер на мгновение, а затем расхохотался.

– О боже, Теодоусия! Не нужно так уж стараться, чтобы…

– Вовсе я и не старалась, – перебила Тедди. – Меня действительно интересует банковское дело.

– Что ж, я действительно банкир, но не считаю банковское дело интересным, – заявил Джек, и сам себе удивился. «Неужели я только что это сказал?» – подумал он.

Тедди пристально посмотрела на него и, просияв улыбкой, спросила:

– Может быть, тогда о литературе?

– О литературе? Да, пожалуй, – кивнул Джек. Но было очевидно, что ему сейчас хотелось говорить вовсе не о литературе.

– Я про книги, – подсказала Тедди на всякий случай.

– Да-да, конечно… – закивал Джек. Немного подумав, продолжал: – Я всегда высоко ценил юмор Марка Твена. Очень люблю истории, которые вызывают смех. Но еще мне нравятся книги Жюля Верна, Роберта Льюиса Стивенсона и Александра Дюма. А недавно я прочитал «Копи царя Соломона»[3], и мне эта книга ужасно понравилась.

– Значит, приключенческие романы?

– Ну… да, пожалуй, вы правы.

– Полагаю, это у вас общее с отцом.

– Но я ведь только читаю о приключениях, а мой отец – сам один из героев этих книг.

– А может, вы недооцениваете себя? – Тедди внимательно посмотрела на собеседника.

– А разве вы – не такая же? – Джек улыбнулся. – Мне кажется, что прелестная леди Теодоусия Уинслоу – свой самый суровый критик.

– Ну, может и так. Но в таком случае, мистер Чаннинг… – Тедди улыбнулась. – В таком случае вы просто не знакомы с моей матерью.

Джек засмеялся и взял бокал с вином.

– А вы, Теодоусия, – с моей.

– Готова выставить мою мать против вашей в любой момент, – со смехом проговорила Тедди.

– На вашем месте я бы этого не делал. – проворчал Джек. – Вам, конечно, удалось выиграть, когда речь зашла о том, кто останется тут, но ваша мать… Ох, она просто не может быть такой же… – Он сделал глоток вина. – Не может быть такой же хитрой и коварной, как моя.

– Ха! – Тедди торжествующе усмехнулась. – Моя мать хочет выдать меня замуж за человека, за которого я выходить не желаю. И она хочет сделать это только для того, чтобы укрепить свое положение в обществе.

– А моя мать тридцать лет не говорила своему мужу, что они до сих пор женаты и что у него есть сын. Моя мать внушала своему сыну, то есть мне…

– Погодите, достаточно! – Тедди подняла свой бокал. – Полагаю, вы победили.

– Я в восторге, – с кривой усмешкой отозвался Джек. – Но мы, кажется, говорили о литературе. Полагаю, вы любите романы про любовь.

– Потому что я – женщина?

– Нет, конечно же, нет, – поспешно ответил Джек. – Поверьте, я знаю многих мужчин, которые любят любовные романы.

– А вы?

– Я?.. Да-да, конечно. – Джек немного смутился. – К сожалению, я сейчас не могу вспомнить ни одного названия, но уверен, что кое-какие романы знаю.

Тедди пристально посмотрела ему в глаза.

– А может, только один?

– Ну… да, возможно, – ответил Джек, внезапно смутившись.

– Ладно, не буду просить вас его назвать. – Тедди весело рассмеялась. – Знаете, мне нравятся хорошие романы про любовь, но должна признаться, что я разделяю вашу любовь к книгам месье Верна.

– Правда? – удивился Джек.

– Да, конечно… – закивала Тедди. – Просто не могу представить ничего более волнующего, чем полет на воздушном шаре.

– А путешествие к центру Земли или двадцать тысяч лье под водой – это тоже кое-что, – с улыбкой отозвался Джек.

– А из пушки на Луну?! – воскликнула Тедди. – Ведь это замечательно!

– Похоже… – Джек снова улыбнулся. – Похоже, что увлечение подобными приключенческими историями – это у нас общее.

– Возможно, причина в том, что я – и есть приключение, – проговорила Тедди и вдруг поняла, что сказала это вполне серьезно, а ведь хотела легкомысленно…

– Да, верно. Вы и есть приключение, – подтвердил сотрапезник.

Тут взгляды их встретились, и в воздухе между ними словно что-то затрещало. Что-то яркое, электрическое… неотвратимое. И от этого «чего-то» у Тедди перехватило дыхание, а сердце так заколотилось в груди, что, казалось, вот-вот выскочит. И почему-то вдруг подумалось: «Интересно, а его сердце тоже так колотится?»

– Я подумал, вы отказались от кокетства ради беседы о литературе, – произнес, наконец, Джек.

– А я что, кокетничала? – удивилась Тедди. – Надо же… я и не заметила. Но даже если и так… Все равно доедайте побыстрее свой суп, мистер Чаннинг. Знаете ли, миссис Талли очень огорчится, если остальные блюда остынут, пока мы расправляемся с супом.

– О, нет-нет! Нельзя огорчать миссис Талли! – Джек негромко хохотнул.

– Конечно, нельзя! Ни в коем случае! – отозвалась Тедди. – Нельзя, потому что… – Она внезапно умолкла, потому что вдруг услышала тихий голосок в голове, нашептывавший ей о том, чего она действительно хотела.

Глава 11

– Превосходный обед, – сказал Джек после того, как миссис Талли унесла тарелки из-под ростбифа, заменив их блюдом с сыром и свежими фруктами. – А вы знаете, что в моей стране есть такой праздник – День благодарения?

– Нет, не знала. – Теодоусия покачала с улыбкой головой. – А можно спросить, за что и кому вы благодарны сегодня?

– За многое – и многим. Я вообще исключительно удачлив. Внезапно обретенный отец стоит, пожалуй, во главе списка. Но в данную минуту… – Джек поднял бокал. – Я просто благодарен за вкусную еду в хорошем обществе.

– Спасибо за добрые слова. – Тедди улыбнулась. – Знаете, вечер прошел очень приятно.

– Теодоусия, а вам не кажется, что если кто-нибудь увидит, как я выхожу из дома, то сразу подумает… сами знаете что. Может, именно из-за этого и разразится скандал?

– Ох, Джек, понятия не имею. Очень возможно. – Теодоусия взяла апельсин и начала чистить его. – Иногда я ужасно устаю от необходимости подчиняться правилам, причем идиотским правилам.

– А вы действительно подчиняетесь этим правилам?

– Боюсь, что да. Во всяком случае – по большей части.

– А разве обед незамужней леди наедине с джентльменом не считается у вас в Лондоне нарушением приличий? – с улыбкой осведомился Джек.

– О боже! – воскликнула Тедди. – Это мне даже в голову не пришло!

– Полагаю, вы были слишком заняты, испепеляя меня взглядом.

– И что же, испепелила? – Тедди лукаво улыбнулась. – Кстати, что там с вашими «правилами»?

Джек весело рассмеялся.

– Мне кажется, что мужчины, нарушающие правила, – это те, которые предпочитают жить приключениями, а не читать про них. А я… – Он вздохнул и отрезал себе кусочек сыра. – Знаете, мне бы хотелось хоть немного быть похожим на него.

– На кого? – Тедди взглянула на него с удивлением.

– На моего отца, разумеется.

– Но почему… – Теодоусия потянулась к апельсину. – Почему вы думаете, что не похожи на него?

– По-моему, это очевидно. – Джек криво усмехнулся.

– Только не мне. – Тедди решительно покачала головой.

– Но ведь мой отец… Видите ли, он делал все то, о чем я перестал даже мечтать много лет назад. Он хватался за любую представившуюся ему возможность – и шагал в неизведанное. Путешествовал по всему свету и пережил потрясающие приключения. А я… – Джек сокрушенно покачал головой. – До приезда в Англию я ни разу не покидал берегов Америки.

– Путешествовать может любой, – заявила Тедди. – Все дело в возможностях, вот и все. Кроме того… Его ведь никогда не сдерживали никакие обязательства, и ему никогда не приходилось беспокоиться ни о ком, кроме себя самого.

Джек утвердительно кивнул.

– Что ж, пожалуй, что так.

– А что касается приключений… Знаете, пока человек не умер, возможность пережить приключение есть всегда. Просто нужно за нее ухватиться. Carpe diem[4], понимаете?

Джек вскинул брови.

– Латынь?..

Тедди просияла.

– Да, разумеется. Академия молодых леди мисс Биклшем была весьма прогрессивной.

– Похоже на то. – Джек рассмеялся.

– Хотя мне вряд ли следует говорить про «лови момент», – продолжала Теодоусия, тяжко вздохнув. – Ведь я – женщина, а в нашем мире приключения часто губят женщин. Разве только…

– Что?

– Разве только у женщины очень много денег. Тогда она может делать все, что пожелает. – Тедди улыбнулась и добавила: – Я давно уже это заметила.

Джек рассмеялся.

– Вы очень проницательная.

– Да, я могу быть весьма проницательной… – в задумчивости пробормотала Тедди. Пристально взглянув на собеседника, она вдруг сказала: – Но мы вроде бы договорились, что вы можете стать кем угодно – кем только захотите.

– Думать об этом замечательно, стоя на террасе под полной луной. Но при свете дня… – Джек вздохнул. – Увы, я всего лишь тридцатилетний банкир.

– Банкир, который не считает банковское дело интересным? – Тедди отделила апельсин от шкурки и положила на тарелку.

– Разве я такое говорил? – Хм… Странно… Ведь он всегда считал свою работу в банке полезной и приносящей удовлетворение, а свою жизнь – весьма содержательной. Только после встречи с отцом он начал подозревать, что между «полезным» и «скучным» разница невелика, а между «содержательным» и «занудным» – и вовсе никакой. Как же так получилось, что всего лишь несколько месяцев назад он считал свою жизнь вполне нормальной, а сейчас ему кажется, что она – ужасно скучна?

– Да, говорили. – Тедди начала разделять апельсин на дольки. – Знаете, я всегда считала вашего отца замечательным человеком, – добавила она неожиданно.

– Когда я был мальчишкой и думал про своего якобы покойного отца, он представлялся мне именно таким, как полковник. Таким человеком мечтает стать каждый маленький мальчик.

– И о таком человеке мечтает каждая юная девушка.

– Правда?

– Да, уж поверьте… – Тедди хихикнула. – Когда я впервые встретила полковника, то подумала, что он – самый настоящий герой. Потрясающий человек. И очаровательный. – Она взяла дольку апельсина и откусила от нее. – Мне казалось, что он – тот самый рыцарь, который прискачет на белом коне и спасет прекрасную деву.

– А прекрасной девой были вы?

– Конечно. – Тедди едва заметно улыбнулась. – Тогда мне было тринадцать, и я впервые приехала в Милверт. А полковник только вернулся из Египта. Или, возможно, собирался туда – не помню точно. Хотя… – Она немного подумала. – Да-да, он только вернулся. Я вспомнила, потому что он подарил нам с Ди по резному скарабею на счастье. О, я была от него без ума! Мне казалось, что он – оживший герой из любовного романа.

– Понятно, – кивнул Джек. Какая, однако же, неловкая ситуация… Выходит, она была без ума от его отца.

– А когда мы с Ди вернулись в школу, я написала ему длинное письмо, признаваясь в своей вечной любви, – сообщила Тедди.

Джек взглянул на нее с удивлением.

– Правда?..

– К счастью, Ди вовремя обнаружила мои «заверения в вечной преданности» и объяснила мне в очень решительных выражениях, что полковника не интересуют тринадцатилетние девицы. – Тедди наморщила носик. – В особенности тощая и долговязая тринадцатилетняя девчонка, у которой такая грудь, что даже не стоит упоминания, а волосы цветом напоминают апельсин.

– За прошедшие годы вы сильно изменились, Теодоусия, – заметил Джек.

– И слава богу. – Она снова откусила от апельсиновой дольки, и сок потек по ее пальцам. Джеку же вдруг ужасно захотелось лизнуть эти пальчики. – И еще она сказала, что полковник уже давным-давно отдал свое сердце и в нем не будет места для другой женщины.

– Отдал моей матери? – спросил Джек.

– Нет, конечно. – Тедди покачала головой. – Тогда ведь никто не знал, что он женат. А через несколько лет Ди призналась, что просто выдумала это. Я больше не видела вашего отца до самой свадьбы Ди. И знаете… Он все еще оставался красивым… и героическим. Но почему-то он показался мне тогда немного печальным.

– Печальным?

– Был один такой миг… меня поразило выражение его лица, когда он смотрел на Ди и ее сестер. В тот момент я подумала, что это – сожаление о том, что он не обзавелся собственной семьей. – Тедди пожала плечами. – Но, как я уже сказала, все это произошло в какую-то долю секунды, так что я, возможно, ошиблась. К тому же это было очень давно.

– И вы по-прежнему без ума от него?

– О чем вы, Джек Чаннинг?! – Глаза Тедди распахнулись. – Ведь это – вопрос ревнивого мужчины!

– Вовсе нет, – буркнул Джек. Он потянулся через стол и тоже взял дольку апельсина. – Обычное любопытство, вот и все.

– Да-да, конечно… – закивала Тедди, и Джеку показалось, что в ее глазах промелькнуло разочарование. Она довольно долго молчала, потом вдруг спросила: – Скажите, что вам известно о ваших кузинах?

– Я знаю, что Делайла, Камилл и Берил овдовели. А еще… – Джек пожал плечами. – Есть что-то еще?

– Ваш дядя оставил их, когда они были совсем маленькими. По словам Ди, он, как и ваш отец, тоже хотел вести беззаботную и полную приключений жизнь. Леди Бристон разрешила ему вернуться обратно только в прошлое Рождество. Она сама воспитывала дочерей и внушала им, что все они должны удачно выйти замуж. Так они и поступили. Все три вышли за пожилых джентльменов с деньгами и титулами.

Джек кивнул.

– Да, это обычная история. Стареющие мужчины часто женятся на хорошеньких молодых женщинах. Такое случается постоянно.

– Но я об этом никогда не задумывалась до тех пор, пока Ди не вышла за Филиппа, своего первого мужа. И я сочла это… – Тедди замялась. – В общем, мне это не понравилось.

– Правда?

– Да, правда. Мне кажется, что такое замужество… Ну, своего рода, купля-продажа. Красота и молодость – в обмен на деньги и положение в обществе. То есть брак превращается в… в выгодное коммерческое предприятие.

– Понятно… – в задумчивости кивнул Джек. – Но ведь брак всегда был выгодным предприятием, во всяком случае исторически. Альянс двух семей – ради какой-то выгоды, не так ли? – И тут ему впервые в жизни пришла в голову мысль, что именно в такой брак и собирались вступить они с Люси. Может быть, поэтому они так долго и откладывали свою помолвку? Может, в глубине души оба знали, что на самом деле хотят совсем не этого? Хмм… Возможно, Люси еще умнее, чем он думал…

– Но в наше время многое изменилось, – решительно заявила Тедди. – Господи, Джек, ведь мы на пороге нового столетия! Изменения чувствуются даже в воздухе, которым мы дышим. Сейчас не Средние века, а женщины – не движимое имущество. Право же, мы должны иметь возможность жить так, как нам хочется.

– Вы имеете в виду собственный бизнес и членство в Клубе исследователей?

– В том числе и это.

– Может быть, вы думаете, что женщины должны и право голоса иметь?

– Безусловно. – Тедди вскинула подбородок. – И осмелюсь заметить, сэр, мы вряд ли будем управлять жизнью хуже, чем мужчины.

Джек засмеялся.

– В этом вы, пожалуй, правы.

– Конечно, права. – Тедди пристально посмотрела на собеседника. – А как вы считаете, должны женщины иметь право голосовать?

– О, не надо об этом! – Джек со смехом покачал головой. – Вечер слишком хорош, чтобы портить его разговорами о социальной революции.

– А ведь вопрос довольно простой, не так ли?

– Напротив, вопрос очень не простой. Но если честно… Знаете, я никогда об этом не задумывался. – Джек помолчал. – Однако должен признать, что вы, скорее всего, правы. Женщины просто не смогут управлять миром хуже, чем мужчины.

– Вот видите?! – Тедди торжествующе улыбнулась. – Однако, Джек, вы дали довольно уклончивый ответ.

– Уклончивый ответ лучше, чем никакого. – Он хмыкнул. – А вот вы на мой вопрос так и не ответили.

– О том, без ума ли я до сих пор от вашего отца?

Джек кивнул – и затаил дыхание.

– Что ж, отвечу вам так… Полковник Чаннинг – человек потрясающий, и он всегда будет мне нравиться. Но та моя девичья влюбленность давно прошла. Кроме того, я уже говорила, что не имею ни малейшего желания выходить за мужчину, который годится мне в отцы. И я никогда не выйду замуж ради положения в обществе. – Тедди наморщила носик и пробурчала: – Иначе я могла бы выйти за своего кузена – и покончить со всем этим.

– А за какого мужчину вы хотите выйти замуж?

– Ну, раз уж мы так честны друг с другом, то вынуждена признаться: не знаю. Думаю, я хочу того же, чего на самом деле хотят все женщины. – Она пожала плечами. – Но раз уж я отказалась от брака-сделки…

– Вы имеете в виду положение в обществе и финансовую обеспеченность?

– Не поймите меня неправильно, Джек. Мне очень даже нравится финансовая обеспеченность и положение в обществе. Просто я думаю, что это – не главные ценности в жизни. Должно быть что-то еще… – Она немного подумала. – Наверное, я хочу мужчину, который будет готов… убивать для меня драконов. Фигурально, разумеется.

Джек вскинул брови.

– Вы хотите героя?

– А какая женщина не хочет? К несчастью, в наши дни ощущается явная нехватка героев.

– Да, верно. Рыцари на белых конях, которые мчатся спасать прекрасных дев, встречаются в стихах и любовных романах, но реальная жизнь – совсем другое дело.

Теодоусия рассмеялась, но тут же совершенно серьезно проговорила:

– И пусть он не будет героем в строгом смысле слова. – Она посмотрела Джеку прямо в глаза. – Ему вполне достаточно быть героем только для меня одной.

Они долго молчали, глядя друг другу в глаза. И Джек с трудом сдерживался – ему ужасно хотелось протянуть руки, перетащить Теодоусию через стол, обнять и прижаться губами к ее губам.

– О господи! – Тедди нервно засмеялась. – Я сегодня веду себя… как-то очень странно. Не знаю, что на меня нашло.

– Наверное, прочитали слишком много любовных романов. – Джек сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Проклятье, а на него что нашло?!

– Да, скорее всего, – пробормотала Тедди.

– Наверное, мне пора идти. – И немедленно, пока не подчинился порыву, Джек поднялся из-за стола. – Уже поздно, а мне еще нужно найти отель.

– Даже не знаю, куда ушло время. – Тедди покачала головой и тоже встала. – Должна признаться, я никогда ни с одним мужчиной не разговаривала так, как сегодня вечером разговаривала с вами. Впрочем, и обедать вдвоем с мужчиной мне тоже не доводилось. – Она улыбнулась и добавила: – С вами очень легко разговаривать, мистер Чаннинг.

Он также улыбнулся.

– Это дар, леди Теодоусия.

– Должно быть, для банкира очень полезный.

– О да, мы, банкиры, – ужасные болтуны.

– Это правда?

Джек фыркнул и пробормотал:

– Нет, конечно.

Тедди засмеялась.

– Я вас провожу.

Она взяла его под руку, и мышцы Джека мгновенно напряглись от ее прикосновения. Боже милостивый, да что эта женщина с ним делает?!

Они вышли в прихожую. Его чемодан так и стоял у двери. Он снял с вешалки свой плащ и надел его. На столике под зеркалом лежал конверт – Джек его только сейчас заметил. Теодоусия взяла конверт, посмотрела на имя и усмехнулась.

– Это наверняка от Сэма. – Она помахала конвертом. – Адресовано мистеру Бекли. Вот почему мистер Филбек его не распечатал.

– В таком случае я буду вечно благодарен Сэму за ошибку.

– В самом деле?

Джек кивнул.

– Если бы он не ошибся, мистер Филбек прочитал бы записку и не разгневался бы так сильно. И тогда вы не стали бы во всем обвинять меня.

Тедди поморщилась.

– Не мой звездный час, прямо скажем.

– И в результате я бы ушел еще несколько часов назад. – Джек улыбнулся и, глядя в изумрудные глаза Теодоусии, добавил: – И тогда бы у меня не было чудесного вечера с красивой женщиной.

Тедди внимательно посмотрела на него.

– А вы, Джек, умеете делать очаровательные комплименты.

Он подошел к ней поближе.

– Значит, вы очарованы?

– Нет. – Она фыркнула. – Хотя… возможно.

– Вот и хорошо. – Он снова улыбнулся.

Собравшись с духом, Тедди выпалила:

– Я не думаю, что вы должны уходить. В смысле – в отель.

– Не могу же я остаться здесь. – Джек пожал плечами. – К тому же вы выиграли, помните?

– Нет-нет, я не предлагаю вам оставаться здесь. – Она покачала головой. – Это было бы совершенно неприлично… и неприемлемо.

– Но тогда…

– Я думаю, вы должны вернуться в Чаннинг-Хаус. – Она посмотрела ему в глаза. – Ваш отец теперь понимает ваши чувства, и я думаю, он будет вести себя иначе. К тому же сейчас уже слишком поздно для поисков отеля. Я буду ужасно себя чувствовать, думая о том, что вы бродите по улицам с чемоданом в руке. Меня будет терзать чувство вины!

– А мы с вами этого не хотим, верно? – Джек усмехнулся.

– Ни в коем случае не хотим, – кивнула Тедди.

– Что ж, мне пора… – пробормотал Джек. Однако не сделал ни шага к двери.

– Да, пора, – согласилась Тедди. И не сделала ни шага, чтобы пропустить его к двери.

И она стояла сейчас так близко, что он мог бы привлечь ее к себе и… А почему бы и нет? Что плохого в одном-единственном поцелуе? Джек сделал глубокий вдох и заявил:

– Знаете, я вас сейчас опять поцелую.

Их взгляды встретились, и она прошептала:

– Я так и подумала.

– Но вы должны знать, что в этом нет ничего случайного. Я думал об этом… – Он опустил взгляд на ее губы, затем снова посмотрел ей в глаза. – Думал с тех пор, как мы поцеловались в прошлый раз.

– Правда? – Она нервно рассмеялась.

– Чистейшая. – Он кивнул и подошел к ней почти вплотную. – А вы?.. Вы, Теодоусия, думали об этом?

– Нет, конечно, нет… – Она судорожно сглотнула. – Хотя… Да, думала.

– Между прочим, вы тогда ответили на мой поцелуй.

– Не говорите глупости, я просто… Я просто удивилась, вот и все. – Было очевидно, что она верила своим словам не больше, чем он. Тихонько вздохнула. – Да, ответила.

– А на этот раз…

– Ради всего святого, Джек! Неужели все банкиры ходят вокруг да около, прежде чем…

В следующее мгновение он привлек ее к себе и прижался губами к ее губам. Они были такими мягкими, такими податливыми… Более того, мысли Джека насчет «одного-единственного» поцелуя тотчас вылетели у него из головы, когда руки Теодоусии обвили его шею. Целуя ее, он ощущал вкус апельсина, вкус вина… и всего того, чего всегда хотел, даже не зная об этом.

Когда же поцелуй их наконец прервался, он заглянул в ее глаза и увидел в них ту же жгучую страсть, которую и сам испытывал. Разумеется, он и раньше целовал женщин, но никогда не знал поцелуя, так воспламеняющего его.

– О боже… – послышался тихий голос Теодоусии. – Это было… было…

– Не так уж плохо, верно?

– Господи, Джек… – Ее грудь бурно вздымалась, и она с трудом перевела дух. – Вам, наверное, нужно… Мне, наверное, нужно…

– Да, нам с вами нужно. Наверное. – Джек отстранился от нее, и его мгновенно охватило ощущение утраты; казалось, эта женщина была предназначена для него.

Тедди тихонько вздохнула и отступила на несколько шагов. А Джек, мысленно улыбнувшись, проговорил:

– Я очень рассчитываю скоро снова с вами увидеться, Теодоусия. Очень скоро…

– Да, надеюсь, – пробормотала Тедди. А затем глаза ее вдруг широко распахнулись – словно она только сейчас поняла, что сказала.

Джек рассмеялся и, шагнув к ней, поднес к губам ее руку.

– Вы и в самом деле дар, Теодоусия. Значит, до завтра?

– Завтра?.. – изумилась она. И тут же кивнула. – Да, конечно. До завтра. – Она одарила его сияющей улыбкой.

Он улыбнулся ей в ответ и, шагнув в сторону, подхватил свой чемодан. Тедди подошла к двери и взялась за дверную ручку. Чуть помедлив, сказала:

– Я тоже чудесно провела вечер, Джек. Не знаю даже, доводилось ли мне когда-нибудь раньше проводить такой же… – Многообещающий? – подсказал Джек.

Она внимательно посмотрела на него и кивнула.

– Да, пожалуй, вы правы.

Тут Тедди открыла дверь, внутрь ворвался влажный холодный воздух. А затем послышался громкий женский голос:

– О, замечательно! А мы как раз собирались позвонить.

Тедди вздрогнула – и побледнела.

– Что вы тут делаете? – пробормотала она.

– Боже праведный, Теодоусия! Кто так здоровается с матерью?! – Немолодая леди вплыла в прихожую. Следом за ней шел мужчина примерно того же возраста, что и Джек, и в руках у него были чемоданы. – Поторопись, Саймон, – произнесла леди Солуик. – На улице слишком холодно, и я не хочу подхватить простуду.

– Да, не хотелось бы, – пробормотал Саймон. Он поспешно вошел, умудрившись ногой захлопнуть за собой дверь.

– Саймон?! – Глаза Тедди широко распахнулись. – Мама, объяснись!

– На самом деле все очень просто, дорогая. – Леди Солуик начала стягивать перчатки. Эта немолодая дама все еще была довольно привлекательна – миниатюрная блондинка с изящными чертами лица. Наверняка в свое время она считалась настоящей красавицей. Ростом она оказалась намного ниже дочери, но все же сходство было очевидное. – Да-да, все просто. Саймон приехал с визитом. Ты что, не собираешься поздороваться с ним как полагается?

– Да, конечно. – Теодоусия кивнула молодому человеку. – Добрый вечер, Саймон. Рада видеть тебя.

– А я – тебя, Теодоусия. – Саймон улыбнулся и, поставив на пол чемоданы, шагнул к кузине.

Но Тедди тотчас же вновь повернулась к матери.

– Приезд Саймона – не объяснение.

– Осмелюсь заметить, объясняться тут должна не я. – Леди Солуик окинула Джека оценивающим взглядом. – Хм… Довольно красив. Нужно отдать тебе должное, Теодоусия. Я очень надеюсь, что все не так плохо, как кажется. Вот только… Что же скажет бедный Саймон?

Судя по лицу «бедного Саймона», ему хотелось сказать очень многое, но у него хватало мозгов держать рот на замке.

– Ну?.. – Графиня угрожающе нахмурилась. – Давай, Теодоусия, объясняйся. Кто он такой и что здесь делает?

– Добрый вечер, миледи, – вежливо произнес Джек, поставив свой чемодан на пол.

– Так он еще и американец! – в ужасе воскликнула леди Солуик.

– О, это просто недоразумение, ничего серьезного, – сквозь зубы процедила Тедди. – Матушка, позволь представить мистера Джексона Чаннинга. Джек, это моя мать, леди Солуик.

– Рад знакомству, леди Солуик, – соврал Джек.

– Хмм… – Леди Солуик, будучи на добрых полфута ниже Джека, как-то умудрялась смотреть на него сверху вниз.

– А это – мистер Саймон Уинслоу. Точнее… – на лице девушки промелькнуло страдальческое выражение, – лорд Солуик. Мой кузен.

– Рад познакомиться, мистер Чаннинг, – кивнул Саймон.

– Я тоже, лорд Солуик, – кивнул в ответ Джек. Значит, вот он какой, кузен Теодоусии, за которого мать хочет выдать ее замуж. Что ж, вовсе не чудовище… Более того, он казался очень даже приятным человеком, хотя… Джек тем не менее чувствовал, что почему-то сразу же невзлюбил его.

– Я спрашиваю снова, мама. – Теодоусия прищурилась. – Почему ты приехала сюда? И зачем Саймон привез твой багаж?

– Не только мой. Багаж Саймона в карете. – Графиня окинула взглядом прихожую. – На мой вкус, несколько пустовато. Но думаю, подойдет.

– Что подойдет?! – Теодоусия гневно сверкнула глазами.

– У нас в доме возникли некоторые затруднения, – отозвалась мать.

– Пожар, – сообщил Саймон.

– И почти одновременно – потоп, – сказала леди Солуик. – Видишь ли, дорогая, начался пожар, его стали тушить, и в результате получился потоп – просто ужасно! В особенности потому, что все произошло вскоре после приезда Саймона.

– Подозреваю, что случилось вскоре после того, как ты прочитала мою записку, – проворчала Тедди. – Ну, записку о том, что я пока поживу в доме леди Харгейт…

– Да, почти одновременно, дорогая. – Мать улыбнулась и добавила: – Так что в доме сейчас жить совершенно невозможно.

– Вы могли бы отправиться в гостиницу. – Теодоусия невольно сжала кулаки. – В городе много подходящих отелей, где вы могли бы комфортабельно расположиться.

– Боже мой, Теодоусия! И что бы ты сказала мне тогда?! – Леди Солуик покачала головой. – Видишь ли, хорошие гостиницы – не дешевы, а я изо всех сил стараюсь следить за своими тратами.

Теодоусия хмыкнула, а графиня добавила:

– Кроме того, я знаю, что леди Харгейт всегда проявила бы гостеприимство по отношению к родственникам своей лучшей подруги. Поэтому мы и приехали сюда. Надеюсь, ты не собираешься нас выгнать?

Тедди тяжко вздохнула и покачала головой.

– Нет, конечно, нет.

– Я так и подумала, – сообщила леди Солуик. Покосившись на Джека, добавила: – Кроме того, Саймон хочет кое о чем тебя попросить. – Она взглянула на молодого человека. – Давай же, Саймон, говори.

– Прямо сейчас? – спросил лорд Солуик.

– Да, сейчас! – ответила графиня. – Потому что сейчас – самое время! – Она снова покосилась на Джека.

– Но я хотел сделать это не так, потому что… – Саймон со вздохом пожал плечами.

– Ой, перестань, – проворчала леди Солуик. – Говори же!..

– Мама, я тебя предупреждаю, ты заходишь слишком далеко, – проговорила Тедди, помрачнев.

Графиня проигнорировала слова дочери и приказала:

– Давай же, Саймон, говори!

– Ладно, хорошо, – проворчал молодой граф. Он посмотрел кузине прямо в глаза. – Теодоусия Уинслоу, окажешь ли ты мне великую честь, согласишься ли стать моей женой?

– Превосходно! – с улыбкой воскликнула леди Солуик.

Теодоусия молча таращилась на кузена. На несколько бесконечных мгновений в прихожей воцарилось тягостное молчание.

Джек знал Тедди совсем недолго, но уже понимал: она не захочет ранить чувства этого мужчины. Однако он точно знал: ничто не заставит эту женщину согласиться на брак, которого она не хотела. И все же мать поставила ее в очень неловкое положение. И было совершенно очевидно: сейчас следовало что-нибудь предпринять… Но что именно? И как бы поступил в подобной ситуации его, Джека, отец?

Тут Теодоусия сделала глубокий вдох, собираясь дать свой ответ – и в тот же миг Джек понял, как поступил бы сейчас его отец. Теодоусии Уинслоу нужен герой, рыцарь, примчавшийся, чтобы спасти ее? Что ж, если она хочет героя, – Господь свидетель, она его получит!

– Видите ли, Саймон, – начала Теодоусия, – я не думаю…

– Поймите, лорд Солуик, – вмешался Джек, – леди Теодоусия пытается с предельной деликатностью сказать вам, что она не может выйти за вас замуж.

– Джек!.. – Тедди уставилась на него в изумлении. – Джек, что ты говоришь?

– Да-да, сэр! – Леди Солуик гневно сверкнула глазами. – О чем вы говорите?

– Я просто пытаюсь прояснить ситуацию, – с невозмутимым видом ответил Джек.

– Мистер Чаннинг, – Саймон нахмурился, – осмелюсь заметить, это совершенно не ваше дело и…

– Совсем напротив, это как раз мое дело, – перебил Джек своим самым что ни на есть «вице-президентским голосом». – Видите ли, леди Теодоусия не может принять ваше предложение, потому что, – он торжествующе улыбнулся, – она уже приняла мое.

Глава 12

Глаза Тедди широко распахнулись, а рот приоткрылся, словно она хотела что-то сказать. Но так ничего и не сказала. Зато леди Солуик воскликнула:

– Что?!

– Ваша дочь согласилась стать моей женой. – Джек подошел к Теодоусии и взял ее за руку. – И мы с ней счастливы, как никогда в жизни.

– Да-да, просто в восторге… – закивала ошеломленная Тедди.

– По ней не скажешь, что она в восторге. Она выглядит… – Леди Солуик прищурилась. – Выглядит… удивленной.

– Конечно, она удивлена, – тут же ответил Джек. – Ведь я сделал ей предложение всего несколько минут назад.

– Именно поэтому, – подхватила Тедди, – мы пока что не собирались никому об этом рассказывать.

Графиня нахмурилась и проворчала:

– Но я думаю, что все это…

– Мои поздравления! – радостно воскликнул Саймон; казалось, он и впрямь испытывал облегчение. – Поздравления вам обоим. – Он шагнул к Джеку и пожал ему руку. – Вы молодчина, мистер Чаннинг. И имейте в виду: вам досталась замечательная женщина!

– Спасибо, я прекрасно это понимаю, – отозвался Джек. Он решил, что Саймон ему все-таки понравится.

– Знаешь, Теодоусия… – Граф повернулся к кузине. – Не скажу, что совсем не испытываю разочарования. Ты мне всегда очень нравилась, и я думал, что мы, возможно, подойдем друг другу. – Он улыбнулся и поднес к губам ее руку. – Желаю тебе всего самого лучшего, дорогая кузина.

– Спасибо, Саймон. – Тедди ответила ему улыбкой. – Мне жаль, что так получилось…

– Нет-нет, не стоит ни о чем жалеть, – заявил молодой граф. – Обычно все происходит именно так, как и должно происходить.

– А мне так не кажется. – Леди Солуик пристально посмотрела на племянника. – Разве ты не собираешься за нее бороться?

– Нет, тетя Аделаида, не собираюсь, – ответил Саймон. – Теодоусия сделала свой выбор, и мне совершенно ясно, что она и впрямь счастлива.

Леди Солуик презрительно фыркнула.

– В жизни есть вещи поважнее счастья, молодой человек.

Саймон посмотрел тетке прямо в глаза и сказал:

– Очень жаль, что вы так думаете. – И снова повернулся к Джеку и Тедди. – Ну, поскольку мой багаж все еще в карете… Пожалуй, я поеду искать подходящий отель.

– И, может быть, найдешь слугу, чтобы тот отнес мои чемоданы в комнату. – Леди Солуик вздохнула и добавила: – Хотя теперь это кажется бессмысленным…

– Бессмысленным, матушка?

– Да, конечно. – Графиня виновато улыбнулась. – Видишь ли, я собирала вещи, думая, что на ремонт потребуется очень много времени. Но как раз в тот момент, когда мы уже выходили из дома, мне сообщили, что все будет в порядке через три дня, не больше.

– Сообщил – кто?

– Дворецкий, разумеется. Джейкобс сумел найти дополнительные рабочие руки, чтобы все исправить.

– Значит, ущерб не так серьезен? – допытывалась Тедди.

– Ну, все могло быть гораздо хуже, но, к счастью, обошлось, – сообщила мать. – А теперь… Какую же комнату мне занять?

– Какую пожелаешь, мама. Хотя мне кажется, что ты прочитала мою записку очень невнимательно. Я написала, что поживу здесь, чтобы подыскать для леди Харгейт всю необходимую прислугу. – Теодоусия улыбнулась. – Так что, боюсь, слуг тут нет.

– Нет слуг?! – Леди Солуик в изумлении уставилась на дочь. – Ну, знаешь ли… С таким же успехом мы могли поселиться в хижине в лесу!

– Все не так плохо, мама. И не забывай, это – всего лишь на три дня.

– Тетя, я отнесу ваши вещи наверх, – вмешался Саймон, явно сообразивший, что чем быстрее леди Солуик устроится, тем скорее он освободится. Подхватив ее чемоданы, он начал подниматься по лестнице.

– Спасибо, Саймон, – кивнула леди Солуик и пошла за ним следом.

Тедди дождалась, когда их шаги стихнут, после чего с пылающими глазами повернулась к Джеку и в ярости проговорила:

– Что вы наделали?!

Он ухмыльнулся.

– Просто выручил вас, вот и все.

– Выручили?! – Тедди сжала кулаки.

– Совершенно верно. Но вы можете поблагодарить меня попозже. – Впрочем, он подозревал, что благодарности не дождется.

– Я вообще не собираюсь вас благодарить! И меня не требовалось выручать!

– Думаю, вы ошибаетесь. – Джек покачал головой. – Было совершенно очевидно, что требовалось.

– Значит, вы взяли на себя смелость… смелость вмешаться?

– Я предпочитаю слово «заступиться». И должен добавить – весьма успешно.

– Мне плевать, как вы это называете! Никакой необходимости в этом не было! Я прекрасно могла разобраться с Саймоном без вашей помощи!

– Неужели? – Джек вскинул брови. – И что же вы собирались ему сказать?

– Ничего особенного, – пробурчала Тедди. – Всего лишь сказала бы, что благодарна ему за предложение, но не имею ни малейшего желания выходить за него. – Она помолчала. – Разумеется, сказала бы все это настолько деликатно, насколько возможно.

– Сомневаюсь, что существует хоть один деликатный способ отказаться мужчине, – с усмешкой заметил Джек.

– Ну… я бы что-нибудь придумала. Хотя, конечно, не стала бы говорить, что помолвлена с другим.

– Возможно, вы и впрямь что-нибудь придумали бы, но я сомневаюсь, что это «что-нибудь» не ранило бы его чувства. А ведь вы, насколько я понимаю, не собирались это делать.

– Конечно, не собиралась. Ведь Саймон – не просто родственник. Он еще и очень милый человек. Хотя я не имею ни малейшего желания выходить за него, обижать его мне совсем не хочется.

– Позвольте рассказать вам, что бы произошло, если бы я не вмешался.

– Я слушаю вас, мистер Чаннинг. – Тедди скрестила на груди руки и гневно сверкнула глазами. – И заодно расскажите мне, почему вы решили так осложнить мне жизнь. Ну, что же вы молчите? Мне не терпится услышать вашу версию того, что могло бы произойти, если бы вы не вмешались.

– Ладно, хорошо, слушайте. – Джек заложил руки за спину и принялся медленно расхаживать по прихожей.

– Что вы делаете? Почему вы так ходите?.. – удивилась Тедди.

– Мне всегда лучше думается во время ходьбы. – Он остановился. – А вам это мешает?

– Да, мешает. Мне очень неприятно, когда кто-нибудь кружит вокруг меня, словно голодный тигр, подкрадывающийся к своему обеду!

– Ну… простите меня. – Джек снова зашагал. – Знаете, мне кажется, вы подумали, что Саймон… Вы не против, если я буду называть его Саймоном? Или все-таки лучше говорить лорд Солуик?

– Да мне все равно, как вы его будете называть!

– Хорошо, значит, Саймон, – отозвался Джек. Он понимал, что ужасно раздражает Теодоусию, но удержаться не мог – все это очень его развлекало, в особенности – ее гнев; в эти мгновения она была великолепна, прямо-таки неотразима. – Так вот, я сообщил Саймону, что помолвлен с его кузиной. – Тедди насмешливо хмыкнула, но Джек, вскинув руку, проговорил: – Нет-нет, не перебивайте. И знаете, мне показалось, что предложение Саймона застало вас врасплох. Разве нет?

– Ну… да, конечно, – неохотно согласилась Тедди. – Это все моя мать постаралась. И ведь очевидно же, как только она увидела вас, то сразу поняла, что у Саймона, возможно, появился соперник, поэтому решила, что он должен действовать немедленно.

– Чтобы застолбить участок?

– Не уверена, что мне нравится аналогия, – но да, примерно так. И ведь все это – из-за вас!

– Просто потому, что я оказался здесь в тот момент?

– Да, поэтому, – кивнула Тедди.

– Простите, но я с вами не согласен, – возразил Джек, продолжая расхаживать по холлу. – Однако допустим, что вы правы. И не кажется ли вам, что именно я и должен был в этом случае все исправить?

– Не обязательно. – Тедди покачала головой.

Джек с усмешкой взглянул на нее, и она со вздохом добавила:

– Ну, возможно. Да, наверное.

– Так вот, как я уже говорил, предложение Саймона оказалось для вас совершенно неожиданным, и если я не ошибаюсь… – Джек остановился и пристально взглянул на девушку. – Поправьте меня, если я, по вашему мнению, ошибусь.

– Хорошо, поправлю. Можете не сомневаться.

– И мне кажется, Теодоусия… Что бы вы ни сказали ему, все равно задели бы его гордость, разве не так?

Тедди покачала головой.

– Нет, не думаю…

– А я думаю, что вы ужасно задели бы его гордость. Потому что нет деликатного способа сказать мужчине, что женщина не хочет за него замуж. – Джек покачал головой. – Честное слово, нет. Какие бы причины ни толкнули его сделать вам предложение, гораздо лучше дать мужчине понять, что ваше сердце отдано другому и лишь это обстоятельство не позволяет вам принять его предложение.

– Вы это знаете, потому что сами попадали в такое положение?

Попадал ли? По сути, Люси не отклонила его предложение, потому что он его не делал. А если бы сделал… Возможно, они обвенчались бы вопреки собственному желанию. О боже милосердный!.. Неужели Люси поняла это намного раньше него? Но почему тогда ничего ему не сказала?!

– Нет, Теодоусия, не попадал. Но не обязательно упасть с крыши, чтобы понять: даже если и не погибнешь, то пострадаешь чертовски.

– Ну… наверное, так. – Она немного подумала. – Но что же нам делать теперь?

– Что значит «теперь»?

– Но ведь моя мать считает, что мы с вами помолвлены…

Джек пожал плечами.

– Если честно, об этом я еще не думал.

– Не думали?! – возмутилась Тедди.

– Еще нет. – Он снова пожал плечами.

– Так, может, уже пора? И вообще, может быть, вам следовало сначала все обдумать, прежде чем…

– Я сделал именно то, что должен был сделать в тот момент, – решительно заявил Джек. – Когда-то я поступал иначе и тщательно все обдумал, но потом… Знаете, я и в Англию решил поехать, повинуясь порыву…

– Джек, но как же так?!

– У меня не было времени думать о последствиях, Теодоусия. Саймон сделал вам предложение. И вы собирались разбить бедняге сердце…

– Сомневаюсь. – Тедди покачала головой.

– А я – нисколько не сомневаюсь. Так что я заодно спас и его.

– Джек, давайте не будем…

– И требовались немедленные действия, – продолжал он. – Поэтому я и начал действовать.

Тедди посмотрела на него с недоверием.

– Вы что, гордитесь тем, что сделали?

– Да, конечно. – Он широко улыбнулся.

– И разве вы не понимаете…

– Я понимаю, что слышу шаги вашей матери и Саймона. Они возвращаются. И еще я понимаю, что все очень усложнится, если они начнут подозревать, что мы с вами – вовсе не влюбленная пара.

– У меня к вам обоим есть несколько вопросов, – послышался голос леди Солуик.

– Да, мама… – Теодоусия испустила страдальческий вздох. – Слушаю тебя, мама.

– А мне кажется… – пробормотал Саймон, направляясь к двери. – Я думаю, мне лучше уйти.

Минуту спустя молодой граф просто-напросто сбежал. И Джек откровенно ему позавидовал. Но уж если взялся спасать прекрасную деву… В этом случае следует приготовиться к встрече с последствиями – и с драконом.

– Так вот… – начала леди Солуик, когда дверь за Саймоном закрылась. – Где же вы познакомились? Что у вас за семья? Как давно вы знаете друг друга? Какой у вас доход?..

– Мама, о чем ты? – в ужасе воскликнула Тедди, и щеки ее ярко вспыхнули.

– Все в порядке, Теодоусия, – сказал Джек. – Ваша мать действует только в ваших интересах.

– В моих интересах? – Тедди насмешливо фыркнула.

– Да, разумеется, – кивнула леди Солуик. – Я же не знаю об этом человеке ничего, кроме того, что он – американец. Правда, одежда на нем хорошего качества. И нельзя назвать его непривлекательным…

Джек улыбнулся и проговорил:

– Кажется, несколько минут назад, миледи, вы назвали меня красивым.

В глазах графини промелькнули веселые искорки, однако лицо оставалось холодным.

– Неужели? – Она пожала плечами. – Что-то не припоминаю…

Джек засмеялся.

– Не вижу ничего смешного, молодой человек. – Пожилая дама нахмурилась. – Вы намерены жениться на моей дочери, и я должна получить гарантии, прежде чем… Хм… Чаннинг, вы сказали?

– Мама. – В голосе Теодоусии прозвучало предостережение.

Но леди Солуик это проигнорировала и воскликнула:

– Так вы же – тот американец, о котором все говорят! Сын Бэзила Чаннинга, верно?

– Совсем ни к чему говорить это так, словно ты в чем-то его обвиняешь, мама.

Джек кивнул.

– Совершенно верно, миледи.

– Значит, вы тот, которого воспитали… дикие волки?

Теодоусия застонала, а Джек с веселой улыбкой осведомился:

– О, так вы знакомы с моей матерью, миледи?

Леди Солуик проигнорировала шутку и вновь принялась разглядывать молодого американца. Потом вдруг спросила:

– Так, вы – наследник лорда Бристона.

– Похоже на то. – Джек снова улыбнулся.

– Хм… понятно. – Графиня надолго задумалась, после чего изрекла: – Полагаю – идеально.

Теодоусия уставилась на мать.

– Идеально, мама? Ты о чем?

– Идеальная партия, Теодоусия. Невзирая на сомнительные обстоятельства, при которых я вас застала. – Графиня выразительно взглянула на дочь и добавила: – Впрочем, хочется верить, что все это – совершенно невинно, пусть и выглядит по-другому.

– Да-да, совершенно, мама, – закивала Тедди.

А леди Солуик между тем продолжала:

– И он – как раз тот мужчина, за которого тебе следует выйти замуж. Хорошие связи, наследник титула, и даже… Ну, если даже ничего не знать о финансовом положении его семьи, все равно с первого взгляда видно, что в средствах он не нуждается.

Брови Джека взлетели на лоб.

– Так я получил ваше одобрение? – изумился он.

– О да, конечно! – Леди Солуик просияла и взяла Джека за обе руки. – Я очень рада вас видеть, мистер Чаннинг.

Джек усмехнулся.

– Благодарю, леди Солуик.

– Примите мои самые сердечные поздравления и мое благословение, – продолжала пожилая дама.

– Спасибо, миледи. – Джек попытался высвободить руки, но графиня крепко его держала.

– Мне не терпится объявить о вашей помолвке, – заявила она.

– Нет! – В глазах Тедди заплескалась паника.

– Пока не надо, – произнес Джек.

Леди Солуик нахмурилась и наконец-то выпустила его руки.

– Почему же не надо? – спросила она.

– Ну… – Теодоусия пожала плечами. – Объясните ей, Джек.

– Видите ли, миледи, на самом деле все очень просто, – проговорил Джек, лихорадочно размышляя. – Дело в том, что объявление о помолвке сейчас… Гм… это было бы преждевременным шагом.

– Это я уже поняла, – кивнула графиня. – Но не поняла почему. – В ее голосе зазвучало подозрение.

– Мне кажется… То есть нам с Теодоусией кажется…

– Так что же вам кажется? – осведомилась леди Солуик. – Выкладывайте побыстрее, мистер Чаннинг.

– Да, Джек, – кивнула Тедди. – Вы уж выкладывайте, пожалуйста. В конце концов, моя мать имеет право знать правду.

– Мне бы и в голову не пришло скрывать ее от вашей матери! – воскликнул Джек. – И от любой другой матери! Леди Солуик, как мать, вы наверняка поймете, почему мы не можем объявить о нашей помолвке, пока я не сообщу о ней моей матери и остальному семейству. Поскольку же моя семья живет в Нью-Йорке, а почта между нашими странами идет медленно… В общем, потребуется несколько недель. И вы, конечно, понимаете, почему мне не хочется публично объявлять о нашей помолвке, пока я не получу письмо от родных.

– Отлично, Джек, – пробормотала Тедди себе под нос и одарила его лучезарной улыбкой. – Замечательно справился…

– Что ж, возможно, вы и правы, – сказала леди Солуик.

– Кроме того, моя тетушка леди Бристон дает грандиозный новогодний бал, чтобы представить меня своим друзьям и, насколько я понимаю, всему обществу в целом. А организацией занимается Теодоусия.

– Да-да, своего рода дебютный выход, – закивала леди Солуик. – Думаю, превосходная мысль. – Она взглянула на дочь. – Но почему ты мне ничего не сказала?

– Прошу прощения, мама. – Тедди пожала плечами. – Казалось, я говорила…

– Нет-нет, я бы запомнила!

– И нам кажется, – перебил графиню Джек, – что это будет самое удачное время для объявления о помолвке.

– Да, понимаю. – Леди Солуик снова закивала. – Это будет замечательно! И совершенно неожиданно. Добавит вечеру прелестный элемент сюрприза. Об этом будут говорить месяцами! Да-да, я думаю, это блестящая идея. Просто блестящая!

– Вы очень любезны, миледи, – отозвался Джек, – но эта идея принадлежит Теодоусии.

– Превосходный план, моя дорогая. – Леди Солуик с ласковой улыбкой посмотрела на дочь. – Я всегда знала, что ты очень умная девочка.

– Спасибо, мама, – криво усмехнувшись, сказала Тедди.

– Что ж, а теперь я, пожалуй, отправлюсь отдохнуть. – Леди Солуик тяжело вздохнула. – День выдался очень утомительный – со всеми этими сюрпризами, как хорошими, так и плохими.

– Так визит Саймона был сюрпризом? – осведомилась Тедди.

– Да, разумеется. – Мать пожала плечами. – О, конечно, я приглашала его погостить у нас, но понятия не имела, что он явится именно сегодня.

– Одновременно с пожаром, – вставил Джек.

– И не забывайте про потоп, – добавила Тедди.

– Я никогда не забуду про потоп. – Графиня хмыкнула. – Потоп был хуже всего. Вся эта вода, она… – Мать снова пожала плечами.

Тедди с Джеком переглянулись – и оба усмехнулись; было ясно, что ни один из них не поверил графине.

– Ну что ж… Если бы Саймон приехал, когда я пригласила его в первый раз, то, возможно, все обернулось бы по-другому. Но сейчас… Не могу сказать, что я разочарована. – Леди Солуик одарила «невесту» и «жениха» сияющей улыбкой. – Возможно, все к лучшему. – Она кивнула и начала подниматься по лестнице. – Оставляю вас… пожелать друг другу спокойной ночи. Ведь вы уходите, мистер Чаннинг, верно?

– Как раз собирался, когда вы приехали, миледи.

– Ну… только не сверните с этого пути. Всего вам доброго, мистер Чаннинг.

– И вам также, леди Солуик, – отозвался Джек.

Глядя вслед матери, Тедди тихо сказала:

– Раньше она такой не была. До папиной смерти мама была славной и беззаботной, пожалуй – слегка сумасбродной. А теперь она считает, что должна контролировать все вокруг, особенно – меня.

– Extremis malis extrema remedia[5], – со вздохом произнес Джек.

– Особенные лекарства – для особенных болезней? Отчаянные меры – в отчаянные времена? – Тедди пожала плечами. – Но что вы имеете в виду под «отчаянными» временами? Ведь наши дни никак нельзя назвать «отчаянными».

– Может быть, для нее они именно такие, – отозвался Джек. – Ведь ваш отец умер, а титул утрачен. В результате ее жизнь совершенно изменилась. И, возможно, она сейчас хочет только одного – чтобы ее жизнь стала прежней.

– К несчастью, единственный способ добиться этого – заставить меня выйти замуж за подходящего жениха. – Тедди тяжко вздохнула. – А у меня нет ни малейшего желания выходить замуж – уж не говоря о том, чтобы делать это ради денег. Видите ли, я – не приз, который выставляют на аукционе по наивысшей ставке.

– Теодоусия, но это… – Джек поднес к губам ее руку. – В каком-то смысле, это верно, потому что вы – действительно приз.

– Но вы ведь говорили, что я – дар.

– И то и другое одновременно, – с улыбкой ответил Джек.

– О господи!.. – Тедди высвободила руку. – Вы думаете, что сможете выпутаться из всего этого… благодаря своему обаянию?

Джек ухмыльнулся.

– А получается?..

– Ну… может быть, чуть-чуть. – Она невольно улыбнулась.

– «Чуть-чуть» – этого совершенно недостаточно. – Джек изобразил уныние. – Значит, мне нужно еще постараться.

Тедди весело рассмеялась.

– Во всяком случае, вы сумели выиграть для нас немного времени.

– Времени? Для чего?

– Чтобы придумать, как выбраться из этой путаницы без сплетен и скандала. До сих пор мне удавалось прожить без скандалов, но сейчас… – Тедди содрогнулась. – Мне бы не хотелось терять еще одного жениха.

– Еще одного? Кого именно?

– Ну… не важно. Важно то, что до Нового года осталось всего пять недель.

– Не уверен, что мне нравится, когда моя невеста называет нашу помолвку «путаницей», – проворчал Джек.

– Я бы и не называла, будь это настоящая помолвка с искренним предложением руки и сердца. Но раз уж это не так… – Она пожала плечами.

– Не так?.. – переспросил Джек. – Но ведь я… – Он помолчал. – Значит, увидимся завтра?

– Нет-нет. – Тедди покачала головой. – Так не пойдет. Ведь сейчас здесь моя мать. Она будет следить за нами, как хищная птица, готовая ринуться на мышь-полевку.

– Тогда я буду изображать верного своему долгу жениха, – заявил Джек. – Мы с вами должны разработать план действий. Может быть, пойдем на прогулку в парк?

– Для прогулки в парке на улице слишком сыро и холодно.

– Ну, тогда… – Он немного подумал. – Прогулка по Британскому музею, например. Или, может быть, сходим в Галерею.

– Вообще-то, не самая плохая мысль, – заметила Тедди. – Вот только… Идти без опекунов и дуэний?.. Даже не знаю…

– Но нам ведь следует убедить вашу мать в том, что мы – законно обрученная пара, разве не так?

– Да, наверное. Однако…

– Кроме того, вы обещали мне помощь. Я же до сих пор не знаю всех графов герцогов в округах.

– В Англии нет округов.

– Вот видите?! Мне очень нужна ваша помощь!

– Похоже на то. – Тедди кивнула. – Хорошо, Джек. Тогда – до завтра. А сегодня ночью я попытаюсь придумать, как расторгнуть нашу помолвку, пока все окончательно не вышло из-под контроля.

– А нам этого хочется? В смысле – расторгнуть…

– Нет. – Тедди решительно покачала головой. – Не хотелось бы.

Тут Джек склонился над ней и тихо сказал ей на ушко:

– Я бы поцеловал вас снова, если бы не боялся, что в ту же секунду ваша матушка появится наверху лестницы и потребует, чтобы я женился на вас немедленно.

– Надо же… До чего интересно… – Теодоусия чуть повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Знаете, Джек, даже с мамой наверху лестницы я бы наверняка поцеловала вас в ответ.

– Но если так… – Джек взглянул на ее губы. – Похоже, мне пора уходить.

– Помнится, вы говорили то же самое немного раньше, но почему-то до сих пор не ушли.

– Да, знаю. Похоже, мне очень трудно вас покинуть.

– Но я… Джек, я…

– Теодоусия, и все-таки…

– И все-таки… – Она сделала глубокий вдох. – Доброго вам вечера, Джек.

– Доброго вечера, Теодоусия. – Он улыбнулся – и подхватил свой чемодан.

Она открыла дверь, и он шагнул в ночь.

– Джек…

Он обернулся.

– Да, слушаю…

– Меня не требовалось спасать, но все равно спасибо вам.

Он усмехнулся.

– Не за что. Это доставило мне море удовольствия.

– Знаю. – Она улыбнулась и закрыла за ним дверь.

Джек вдохнул холодный и влажный воздух – и тоже заулыбался. «Честное слово, можно подумать, что я и впрямь обручен с великолепной леди Теодоусией Уинслоу», – пробормотал он себе под нос. Что же касается мисс Люсинды Мерриуэдер… Джек нахмурился – споткнулся. Нет-нет, учитывая все то, что она сказала ему при расставании, он вполне мог считать себя совершенно свободным. И все-таки следовало убедиться, что он понял ее правильно. Да-да, надо побыстрее написать Люси. А пока он – жених самой обворожительной женщины на свете. И эта женщина… Она и в самом деле настоящее приключение. Да, конечно, теперь оба они оказались в чрезвычайно неловком положении, чреватом самыми неприятными осложнениями и даже, скорее всего, скандалом, – но ему, Джеку, наплевать! Уж если на то пошло, то он при необходимости готов был снова стать ее героем. В спасении прекрасной Теодоусии ощущалось что-то бодрящее, возбуждающее… и правильное.

Глава 13

Следующий день

Британский музей…

– …Таким образом, – продолжала Тедди, – я и впрямь считаю, что это – наилучший вариант. Мы изображаем помолвку до Рождества, а потом…

– До Рождества? – переспросил Джек. – Знаете, а я совсем забыл про Рождество.

– О господи, как можно забыть про Рождество?!

– Не знаю… – Джек улыбнулся и снова стал рассматривать скульптуру какого-то египетского божества.

Тедди же вздохнула – задумалась. Она была уверена, что Джек никогда ничего не забывал. Скорее всего, он просто хотел воспользоваться Рождеством как предлогом, чтобы устроить… какой-нибудь экстравагантный и восхитительный сюрприз. Что ж, почему бы и нет?

Они с Джеком бродили по «Египетским галереям» Британского музея вот уже добрых полчаса, и казалось, что его почти невозможно было отвлечь от останков давно ушедших цивилизаций, хотя им давно уже следовало обсудить куда более насущные вопросы. Но неужели банкиры так ценят античность? Впрочем, Тедди давно уже подозревала, что Джек – не типичный банкир. Нет, он сын лихого авантюриста полковника Чаннинга, и с каждым днем сходство в манерах и характере между отцом и сыном проявлялось все более отчетливо.

Заставив себя улыбнуться, Тедди проговорила:

– Рождество наступит через месяц, Джек, и вы не должны об этом забывать.

– Правда? – Он изобразил удивление.

– Да, конечно. – Тедди насупилась. – Вы же остаетесь в Англии на Рождество? Или уже передумали?

– Нет, я намерен остаться тут до Нового года. – Он перешел от гранитного Рамзеса II (если верить табличке) к какой-то черной гранитной же фигуре, очевидно, тоже к Рамзесу II.

– Вы уже придумали, что подарите родственникам? Или хотя бы отцу?

– Я представления не имею, что дарят отцам на Рождество. – Он покачал головой. – А вы?

И тут Тедди пришла в голову замечательная мысль. Внимательно посмотрев на своего спутника, она спросила:

– Вы написали матери, что остаетесь тут на Рождество?

– Да, наверное… – Он пожал плечами. – Но если честно – я не помню.

– Джексон Чаннинг! – Тедди с трудом сдержалась, чтобы не топнуть ногой. – Что с вами сегодня происходит?!

– Насколько я понимаю, ничего особенного. А в чем дело? Вы что-то заметили?

– Да, заметила! Вы не обратили внимания ни на одно мое слово! Более того, вы ведете себя совсем не так, как положено рассудительному и ответственному банкиру, каковым вы и являетесь!

– Вы хотели сказать, «зануде-банкиру с пуританскими взглядами»?

Тедди сделала вид, что не расслышала.

– А вместо этого вы ведете себя, как…

– Как кто? – Он приподнял брови.

– Ну не знаю точно. Но это страшно сбивает с толку.

Джек хохотнул.

– В таком случае – приношу свои извинения. – Он помолчал. – Просто сейчас у меня великолепное настроение. Отец изо всех сил пытался это скрыть, но я сразу заметил, что он очень доволен моим возвращением. – Джек взглянул на свою спутницу. – И благодарить за это я должен вас.

– Не за что… – Тедди пожала плечами.

– И он пообещал, что больше не будет постоянно донимать меня. Но мне еще придется получить выговор от матери… – Джек тяжко вздохнул. – Ей я не писал, но отправил письмо деду.

– Что ж, очень хорошо.

– Да… и еще вы напомнили мне, что через месяц – Рождество. Я всегда любил Рождество.

– Все любят Рождество, Джек. И если бы вы его не любили, то очень бы меня разочаровали.

Они перешли к следующей древней скульптуре – вероятно, очередному Рамзесу II.

– Раньше я писал ему каждое Рождество. В смысле отцу…

– Тедди вздрогнула.

– Но вы же считали, что он умер.

Джек кивнул.

– Да, считал. Но я… Видите ли, многие дети пишут Санта-Клаусу, а я, будучи еще совсем маленьким, начал писать письма моему отцу. Понимаете, никто никогда не говорил о моем отце. Его даже не упоминали. И он сделался для меня таким же таинственным и волшебным как Санта. – Джек негромко засмеялся. – Даже когда я вырос и понял, насколько это глупо, все равно писал ему одно письмо в год. Рассказывал о своей жизни, о том, чем целый год занимался, и о том, чего хотел добиться. Эти письма стали моей личной рождественской традицией и одновременно летописью всей моей жизни. Глупо, наверное, не так ли?

– Ничего глупого в этом нет, наоборот – очень трогательно и мило, – возразила Тедди; ее сердце рванулось к маленькому мальчику, писавшему письма отцу, которого он никогда не видел. – И это будет ваше первое совместное Рождество.

– Я его и жду, и немного побаиваюсь. Мальчишкой я всегда мечтал увидеть на Рождество отца. А теперь, когда он у меня есть… – Джек шумно выдохнул. – Я раньше никогда никому про эти письма не рассказывал, а вы, Теодоусия… Вы заставляете меня говорить самые странные вещи…

– Вот и хорошо, – кивнула она, усмехнувшись. – А теперь, Джек, мы должны…

– Дорогая, я прекрасно знаю, что мы должны сделать, но пока что… Очень интересно созерцать сокровища одной из величайших древних цивилизаций, да еще… – Он взял Тедди под руку. – Да еще со своей красавицей-невестой. Какой мужчина не придет от этого в превосходное настроение?

– Я вам не невеста, – буркнула Тедди, но все равно улыбнулась. – И кстати, мы должны придумать план.

– Да? А мне показалось, вы уже все придумали, – сказал Джек. И со смешком повел ее к следующей гранитной статуе Рамзеса II.

– О боже! – воскликнула Тедди. – Неужели Рамзес II – единственный фараон, достойный упоминания?

Джек снова рассмеялся.

– Нет, но он считается одним из величайших правителей в истории Египта. Разве вам не рассказывали об этом у мисс Биклшем?

– Может быть. Но похоже, в голове у меня это не задержалось. Меня гораздо больше волнует то, что происходит сегодня в Лондоне, чем то, что происходило несколько тысяч лет назад в Египте. И мне бы хотелось, чтобы и вас это хоть немного обеспокоило. Джек, неужели вы не проявили ни малейшего внимания к тому, что я вам говорила.

– Совсем напротив, дорогая моя Теодоусия, – ответил Джек. Но при этом продолжал рассматривать фигуру давно умершего фараона, словно именно у Рамзеса II имелись ответы на все возможные вопросы. – Вы сказали, что мы должны вести себя как обручившиеся до самого Рождества. И еще вы сказали, что я должен преподнести вам подарок на Рождество – что-нибудь абсолютно не подходящее, и якобы этот подарок станет началом нашего разрыва, потому что он продемонстрирует: мы очень плохо знаем друг друга и, следовательно, пожениться не можем. Но на самом деле… Неужели вы настолько легкомысленная, что сможете бросить меня только из-за того, что я выбрал неподходящий подарок?

– Я могу быть чрезвычайно легкомысленной. Во всяком случае, раньше я именно такой и была, – ответила Тедди. – Кроме того… Просто я больше ничего не могу придумать. Ведь вы и впрямь идеальная для меня партия. То есть так было бы в том случае, если бы меня интересовало замужество, – поспешно добавила Тедди.

– Значит… – Он пристально взглянул на нее. – Что же я должен вам подарить, чтобы подарок оказался совершенно непригодным?

– Что-нибудь… связанное с птицами. – Тедди вздохнула. – Я понимаю, это звучит глупо, но птицы… Они собираются в огромные стаи и наблюдают… В общем, я нахожу их… зловещими.

– Птиц? – удивился Джек.

– Да, их. И еще я терпеть не могу перья, особенно – павлиньи. Мне известно, что они очень хороши для шляп, вееров… и прочего, но я их не переношу. – Чуть придвинувшись к Джеку, Тедди понизила голос: – Как-то раз, маленькой девочкой, я вообразила себе павлина без перьев – огромного и злющего. Так вот, с тех пор… Знаете, как смотрю на этих птиц, так вижу: они замышляют месть всем тем глупым женщинам, что носят перья, на которые не имеют никакого права.

– Стало быть, павлиньи перья? – Джек ухмыльнулся. – Значит, придерживаясь вашего плана, после Рождества мы начнем понемногу спорить, по чуть-чуть ссориться, и все эти мелочи будут накапливаться, а потом, в день бала, мы скажем вашей матери, что как следует подумали и решили, что все-таки не подходим друг другу.

Тедди в изумлении уставилась на своего «жениха».

– Так вы меня слушали?..

– Очень внимательно. – Джек снова ухмыльнулся. – Но мне кажется, в вашем плане имеется существенный изъян.

– Сомневаюсь, – буркнула Тедди.

– Сомневаетесь? Тогда ответьте на один вопрос. Скажите, что произойдет потом?

– Когда?

– Ну, после того, как мы разорвем помолвку. Разве ваша мать не попытается снова выдать вас замуж за Саймона?

– Что ж, может быть. Но у меня нет ни малейшего намерения… – Тедди, казалось, задумалась о чем-то. Потом вдруг посмотрела Джеку в глаза и тихо спросила: – Вы же рассказали мне про ваш секрет, верно?

– Секрет? Какой именно?

– Ну, про письма к отцу.

– А… да-да, конечно, – закивал Джек.

– А могу я рассказать вам свой?

– О, разумеется!.. Обожаю выслушивать ваши секреты!

– Не сомневаюсь, – отозвалась Тедди. Она подвела Джека к мраморной скамье у стены галереи и, опустившись на нее – он тут же сел рядом, – тихо проговорила: – Когда мой отец умер… – Рассказывать об этом оказалось труднее, чем она думала. И даже Ди не знала всех подробностей, связанных с незаконными финансовыми сделками ее отца и бывшего жениха. Некоторыми тайнами не делятся даже с ближайшей подругой, но с Джеком… С ним ей было на удивление легко, и Тедди была абсолютно уверена: если кому-то и можно об этом рассказать, то только ему. Собравшись с духом, она вновь заговорила: – Так вот, после его смерти я обнаружила, что он погряз в отвратительных делах. Разоблачение было практически неминуемым, и если бы сердце его не подвело… – Она содрогнулась. – Отец бы, скорее всего, попал в тюрьму. Но после его смерти расследование прекратилось, и исчезла вероятность скандала. – Тедди грустно улыбнулась. – Видите ли, отец всегда любил неожиданные повороты в самом конце пьесы. Что же касается его сделок… – Тедди сделала глубокий вдох и продолжила свой рассказ: – Не знаю точно, имел ли он уже финансовые трудности до того, как втянулся в эту историю, или же положение, в котором он оказался, стало отчасти неожиданностью. Думаю, теперь это уже не имеет особого значения. Разумеется, обнаружилось множество долгов. А последствия всего этого… В общем, мы с мамой остались почти нищими. Правда, мы все-таки сумели сохранить дом в Лондоне, но в остальном… – Она умолкла и тяжко вздохнула.

Джек кивнул и тихо сказал:

– Да, понимаю.

– Поэтому наше с мамой занятие – это действительно бизнес, но светское общество таково, что нам приходится это скрывать. А если люди узнают, что мы нуждаемся в деньгах, вся наша коммерция перестанет существовать, так как… – Тедди снова вздохнула. – Бедность, Джек, – это великий грех среди людей, обладающих титулами и властью. Бедность – это даже ужаснее, чем скандал. Но нас и скандал уничтожит.

Моей матери еще придется признать тот факт, что мир, в котором мы жили, исчез навсегда. А я лишь совсем недавно примирилась с тем, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Наверное, для меня настало время приветствовать новую жизнь. – Тедди вскинула подбородок. – Теперь я – деловая женщина, Джек. Независимая деловая женщина. Конечно, я не стану признаваться в этом во всеуслышание, но себе-то я в этом все-таки призналась. Я намерена твердо стоять на своих собственных ногах и заработать себе состояние. И еще я намерена стать самым престижным и успешным организатором свадеб и званых приемов. Что же касается отцовских долгов… – Тедди снова ненадолго умолкла. – Накануне я много думала не только о нашем с вами затруднительном положении, но и об этом тоже. Так вот, с учетом комиссионных за приемы, запланированные на конец этого года, я смогу наконец расплатиться с последними отцовскими кредиторами. К счастью, те, кто ссужает деньгами аристократов, – люди весьма терпеливые и сдержанные, если ты платишь им регулярно. Вы даже представить не можете, какое чувство облегчения охватывает меня при одной этой мысли!

– Очень даже могу, – отозвался Джек.

– Я так не думаю, но все равно спасибо за поддержку. Когда же над нами перестанут висеть отцовские долги, мама, возможно, перестанет искать мне подходящую партию. Или хотя бы умерит свой пыл. Я уже смирилась с тем, что наша жизнь изменилась. Теперь смириться придется и ей. Поскольку же я по-прежнему не собираюсь сообщать всему свету правду о своем бизнесе, мне придется воспротивиться намерениям матери выдать меня замуж. – Тедди криво усмехнулась и добавила: – Не думаю, что можно стать независимой женщиной, если не сможешь выстоять против собственной матери.

Джек снова кивнул, но не произнес ни слова.

– Ну? – не выдержала она наконец. – Ну что же вы молчите? – спросила Тедди.

– А что я могу сказать? – Джек пожал плечами. – Ведь я, в общем-то, догадывался об этом. Хотя, конечно, не знал деталей и подробностей.

Тедди взглянула на него с удивлением.

– Но как вы догадались? Ведь никто ничего не знает…

– Видите ли, я отмечал мелкие детали, которые, пожалуй, никто больше не заметил. Ведь я – банкир и поэтому привык иметь дело с людьми, чьи финансовые обстоятельства не соответствуют тому, что они демонстрируют миру.

Тедди вздохнула.

– Продолжайте, Джек.

– Вы уверены, что хотите этого?

– Думаю, уж лучше знать, чем не знать.

– Как пожелаете, Теодоусия. Так вот, ни одна женщина со средствами не позволит себе надевать небезупречные наряды. А ваши платья слегка поношены. Заметьте – не потрепаны, но, вне всякого сомнения, уже не идеальны.

Тедди кивнула.

– Продолжайте.

– А ваша мать… Ее словно окутывает атмосфера отчаяния, никак не связанная с подыскиванием для вас хорошей партии. Кроме того, вы раздражаетесь при малейшем предположении, что ваша жизнь, возможно, не так уж хороша… – Он чуть наклонился и посмотрел ей в глаза. – К тому же вы трудитесь слишком усердно для человека, просто играющего в бизнес.

– Но я же… Да-да, конечно, – пробормотала Тедди. Слышать все это было нелегко, но она понимала: Джек говорил чистейшую правду. Наверное, ей и впрямь пора отринуть гордость и одолжить несколько платьев у Ди – хотя бы до того времени, как она сможет обновить собственный гардероб. Что же до всего остального… Ох, она ведь ничего не может сделать с матерью! Впрочем, сегодня утром та впервые за долгое время показалась не такой напряженной, как обычно. – Спасибо, Джек, что сказали об этом. В будущем я постараюсь справляться лучше.

– У вас получится, я уверен. – У него вырвался легкий смешок. – Что же до нашего спектакля… – Он сунул руку в кармашек жилета и вытащил оттуда небольшую коробочку от ювелира. – Вероятно, вам стоит это носить.

– Джек, но как же… – «А может, это действительно всего лишь спектакль?» – промелькнуло у нее. Но нет, глаза Джека свидетельствовали об обратном.

– Берите же, – сказал он.

Она покачала головой.

– Я не могу.

– Конечно, можете. – Он открыл коробочку и вытащил оттуда золотое кольцо с большим опалом в обрамлении бриллиантов.

– Ах, Джек!.. – Он надел кольцо ей на палец. – Джек, оно выглядит… – Она вытянула руку, и бриллианты сверкнули, а опал замерцал, как хрустальный огонь. – Выглядит безупречно, – прошептала Тедди.

Он взглянул на нее с некоторым беспокойством.

– А вам не кажется, что оно слишком большое, слишком вычурное?

– Господи, Джек!.. – Она рассмеялась. – Неужели ваша мама вас ничему не научила? Драгоценный камень не может быть слишком большим. А если он настоящий, то и вычурным считаться не может.

– Я купил его сегодня утром, и могу вас заверить, что он – настоящий, – заявил Джек.

– И все-таки… – Тедди неохотно оторвала взгляд от сверкающего блеска на пальце. – Думаю, в этом нет никакой необходимости.

– Нет, не согласен. – Джек решительно покачал головой. – Если мы хотим и дальше обманывать и дурачить вашу мать, то есть. Она может что-нибудь заподозрить, если у вас не будет кольца как символа моей любви.

– И одному Богу известно, что она может тогда сделать. – Тедди вздохнула. – Сейчас, по крайней мере, она согласна никому ничего не говорить, пока мы не будем готовы объявить о помолвке.

– За пять недель может многое случиться… – Джек пожал плечами. Тедди промолчала, и он с улыбкой добавил: – Должен признаться, что мне ужасно понравилась роль безумно влюбленного жениха.

Тедди внимательно на него посмотрела.

– Знаете, а вам совсем не обязательно изображать безумно влюбленного. – Она тоже улыбнулась. – Достаточно одного лишь уважения.

– Я могу быть безумно влюбленным и одновременно – предельно вежливым. Кроме того… Если я буду проводить время с вами, то смогу не находиться постоянно рядом с отцом.

– О боже!.. – Тедди невольно нахмурилась. – Об этом я и не подумала… А что вы ему скажете?

– Правду, конечно. Скажу, что провожу время с очаровательной леди Теодоусией, стараясь помочь ей в вопросах финансового характера, связанных с ее… хобби.

– Ваш отец наверняка начнет что-то подозревать.

– Возможно, – кивнул Джек. – Но едва ли он что-нибудь скажет. Не думаю, что нам нужно беспокоиться из-за моего отца. Но вот если моя тетушка, или кузины, или еще кто-нибудь, кроме отца, узнают об этой помолвке…

Тедди вздрогнула и прошептала:

– Тогда мы в западне, не так ли?

Джек взглянул на нее вопросительно, и она поспешно добавила:

– Ну, не то чтобы совсем в западне, но объяснять все это будет чрезвычайно сложно. А если наш обман станет известен всем остальным, то разразится самый настоящий скандал.

Джек пожал плечами и с мрачным выражением проговорил:

– Совершая героический поступок, никто не думает о возможных последствиях.

Заметив смешинки, внезапно промелькнувшие в его глазах, Тедди склонила голову к плечу и как бы в задумчивости сказала:

– Но вам, похоже, героизм к лицу.

– Да, действительно. Банкиры с пуританскими взглядами – настоящие герои. – Он усмехнулся, встал со скамьи и протянул Тедди руку, помогая ей подняться.

– А знаете, ведь это не так, – заявила она, пристально глядя ему в глаза.

– Что не так? – Джек улыбнулся. – Вы не считаете, что я – закоснелый пуританин? Или сомневаетесь в том, что я герой?

– Вы совершенно точно не закоснелый пуританин. И что бы вы мне ни говорили… Не думаю, что вы когда-нибудь им были. – Тедди машинально протянула руку и поправила его галстук.

Он перехватил ее руку, и до нее тут же дошло, до чего это интимный жест. И еще она сообразила, что жест этот казался ей совершенно естественным.

– Значит, не думаете? – переспросил Джек, внимательно глядя на нее.

Внутренний голос, взывавший к осторожности, кричал о том, что она, Тедди, уже выбрала жизненный путь, а Джек – всего лишь ее хороший друг, не более того. «Но как же тогда все те сны, в которых он был куда больше, чем просто друг?» – спрашивала себя Тедди.

– Да, не думаю, – ответила она наконец. – Я уверена, что закоснелость и пуританство были всего лишь главой в вашей жизни, теперь уже оставшейся в прошлом. Что же касается героя… Хочу я того или нет, но вы действительно мой герой. – Раздражающий внутренний голос внезапно умолк, и Тедди, собравшись с духом, добавила: – Кроме того, я подозреваю, что если бы мы и впрямь поженились… – их взгляды снова встретились, – то вы бы остались им навсегда.

Глава 14

Неделю спустя

Резиденция леди Харгейт…

– Я должен сделать признание, – с улыбкой сказал Джек. Они с Теодоусией стояли в доме его кузины, и он как раз собирался уходить.

– Еще одно признание? – Теодоусия радостно улыбнулась. – Я уже так привыкла к вашим признаниям…

– В самом деле? – Он вскинул брови. – Неужели я успел сделать вам столько признаний?

– Вы, Джексон Чаннинг, – просто кладезь всевозможных секретов, и мне очень хотелось бы все их раскрыть.

– Подозреваю, у нас у всех есть секреты, Теодоусия. Даже у вас.

– О, конечно же! – Она сняла перчатки и бросила их на столик у парадной двери. – Я до отказа набита секретами, о которых мне не терпится рассказать. Но сейчас признание делаете вы, поэтому я внимательно вас слушаю. А пока что скажу только одно: все мои секреты – необычайно заурядны.

– Даже представить такое не могу. Ведь вы – совершенно необычная женщина, – тотчас отозвался Джек, точно зная, что сказал чистейшую правду.

По его настоянию они с Теодоусией всю прошедшую неделю встречались почти ежедневно, за исключением тех двух дней, когда она готовилась к званым приемам. В конце концов, если хочешь изображать счастливого влюбленного, следовало играть свою роль по возможности достоверно. Они договорились, что для их целей лучше всего подходила вторая половина дня. Они решили, что если будут появляться вместе вечерами, то о них непременно заговорят. То, что началось ради ублажения ее матери, теперь превратилось в нечто совершенно иное, хотя Джек пока не мог сказать, во что именно. Безусловно, они стали друзьями. А помимо этого?..

– Джек, так как же ваше признание?

– Да-да, сейчас… – Сложность заключалась в том, что он толком не понимал, чего, собственно, хотел. Однако Джек с каждым днем все более убеждался и в том, что одной лишь дружбы с очаровательной Теодоусией Уинслоу ему явно недостаточно. – Только я не хочу, чтобы об этом узнал мой отец. – Он доверительно понизил голос. – И знаете… Любоваться достопримечательностями Лондона с вами оказалось гораздо интереснее, чем с ним.

– Вы правы, – отозвалась Тедди с едва заметной улыбкой. – Полковник ужасно оскорбится, узнав, что как туристический гид он потерпел крах.

– Ну… я бы не сказал, что он совсем уж плох. Отец очень много знает об истории и значении разных монументов и статуй, а также всевозможных архитектурных стилях и их влиянии на облик города. Вы же, с другой стороны… – Джек покачал головой и с упреком добавил: – Не хотел этого говорить, но вам бы не помешало освежить свои знания о достопримечательностях Лондона.

– Просто не верится, что вы мне такое говорите! – с притворным негодованием воскликнула Тедди. Она сняла плащ и протянула его недавно нанятому слуге. – Ведь я же показала вам много всего такого, о чем большинство гостей Лондона даже и не слышали никогда.

Джек молча пожал плечами, а Тедди продолжала:

– Скажите, мистер Чаннинг, разве не я показала вам тот фонтан, где одна известная маркиза и ее подруги резвились в одном дезабилье, чтобы выиграть пари?

Джек кивнул.

– Показали, верно.

– И разве я не показала вам окно галереи, где однажды выставили в высшей степени провокационный портрет некоего герцога почти без одежды, хотя и задрапировали его вполне прилично?

Джек снова кивнул.

– И это показали.

– А разве не показала я вам то самое место, где хорошо известный оперный певец прилюдно признался в любви к давно замужней графине? И еще показала книжную лавку, где знаменитый поэт грозился застрелиться, если предмет его страсти не ответит на его любовь. – Теодоусия улыбнулась и добавила: – Хотя надо признать, что до своего публичного признания в любви и угрозы совершить самоубийство он был далеко не так знаменит, как после этого. – Она снова помолчала. – Меня всегда удивляет, почему другие малоизвестные поэты не пытаются устроить что-нибудь… такое же впечатляющее.

Джек весело рассмеялся.

– Хорошо, вы опять победили. Согласен, осмотр скандальных достопримечательностей города был чуточку интереснее, чем все прочее.

Тедди вскинула брови.

– Только чуточку?

– Признаю свою ошибку. – Джек широко улыбнулся. – Все то, что вызывает сластолюбивый интерес, всегда интригует гораздо больше, чем прочее.

– А вы порочный человек, мистер Чаннинг…

– Благодарю за комплимент, леди Теодоусия. Подозреваю, что и вам не чужда эта маленькая слабость.

– Она – всего лишь один из моих секретов, – с улыбкой отозвалась Тедди. – И еще один заключается в том, что я не умею хранить подобные секреты. Но все-таки вы должны признать, что скандально известные места не были главной сутью нашей экскурсии. Разве мы не сходили в Хрустальный дворец, а также на Гросвенор-сквер и в галерею Общества леди-художниц? И разве не забирались на самый верх собора Святого Павла? – Она скрестила на груди руки. – Ну, отвечайте же!

– Еще не забудьте лондонский Тауэр и Музей Соуна.

– О, их я никогда не забуду. В общем, из меня получился великолепный гид! – заявила Тедди.

– Но это, моя дорогая Теодоусия, – только одна из сторон вашего очарования.

– Знаю. – Она улыбнулась. – Должна сказать, что никогда даже не догадывалась, как это интересно – смотреть на собственный город глазами человека, никогда тут прежде не бывавшего.

– Охотно верю, – кивнул Джек. И тут он вдруг вспомнил, как в одной из картинных галерей, стоя перед морским пейзажем, внезапно заявил, что очень хотел бы стоять на берегу океана – и вечно на него смотреть. А Теодоусия тотчас заявила, что он по характеру куда романтичнее, чем положено банкиру. На выставке же древних монет она упомянула о том, что они с матерью тайком распродали почти все свои драгоценности. И тогда Джек поклялся себе, что в конце «помолвки» ни за что не позволит ей вернуть ему кольцо. А сам он рассказал о том, как однажды вложил значительную сумму в проект по поднятию затонувшего в Вест-Индии испанского галеона с сокровищами. Никто не ожидал от него подобных инвестиций, поэтому он никому об этом не сообщил. И этот его рассказ лишь укрепил Теодоусию в мнении о том, что он – романтик по натуре.

С каждым днем они становились все ближе друг другу, и ему все труднее было не забывать: в их отношениях нет ничего, кроме дружбы. В особенности трудно становилось в те моменты, когда Теодоусия брала его под руку – в такие мгновения ему ужасно хотелось заключить ее в объятия и проверить, такой ли вкус у ее губ, как ему помнилось… И все чаще возникало чувство, что в жизни ему чего-то очень не хватало – чувство радостное и одновременно пугающее.

– По-моему, я стала по-новому относиться ко всему этому, – продолжала Теодоусия. – И спасибо вам за это.

– Возможно, когда-нибудь я смогу вернуть вам долг, – с улыбкой отозвался Джек. – Например, покажу все самое интересное в Нью-Йорке.

– Думаю, мне это понравится.

– Мне тоже. – Он заглянул ей в глаза. Давно пора было уходить, но с каждым днем расставаться с Теодоусией становилось все труднее. Вечера Джек проводил с отцом или в Чаннинг-Хаусе, или в одном из клубов, или на какой-нибудь встрече друзей и знакомых отца. Теодоусия же вечерами посещала организованные ею приемы или те светские мероприятия, на которых обязана была появляться, дабы убедить общество в том, что ее финансовое положение после смерти отца нисколько не изменилось.

Сегодня, как и во все предыдущие дни, Джеку безумно хотелось снова ее поцеловать. Он не делал этого с вечера их «помолвки», не делал – по вине ее матери. Прежде чем вернуться к себе домой, леди Солуик сочла своим долгом лично подобрать в дом Делайлы всех необходимых слуг. В результате даже сейчас в фойе стоял новый слуга, а новый дворецкий наверняка затаился в засаде где-то неподалеку.

«Но как же оказаться с Теодоусией наедине?» – спрашивал себя Джек. В конце концов, как он сможет разобраться в своих чувствах, если у них не будет возможности побыть вдвоем хотя бы иногда? Он пытался отогнать воспоминания о том, как ее губы прижимались к его губам и как она обвивала руками его шею… В те мгновения ему казалось, что они – половинки одного целого. И казалось, что так и должно быть… Глупо, разумеется. Что это на него нашло? Ведь они с Теодоусией – просто друзья, не более того.

Джек откашлялся и проговорил:

– Интересно, какие знаменитые и скандальные достопримечательности вы приберегли для меня на завтра?

– Мне нужно свериться со списком. – Она помолчала. – Знаете, а я ведь прекрасно понимаю, что вы делаете.

– Помимо того, что исполняю обязанности жениха? – Джек покачал головой. – Представления не имею, о чем вы…

– Господи, Джек!.. Я же знаю, что отец водил вас чуть не во все те места, куда мы ходили сегодня. И знаю, что вы всего лишь изображаете интерес, чтобы не обидеть меня, раз уж я так стараюсь быть превосходным гидом.

Он засмеялся.

– И у вас замечательно получается.

– Я рада, что вы развлекаетесь. – Она улыбнулась. – Я и сама развлекаюсь, Джек. И я…

– Да-да, я вас слушаю, Теодоусия.

Она взглянула на стоявшего у двери слугу, тактично делавшего вид, что не замечает их, и со вздохом пробормотала:

– Так, ничего…

Джек ощутил укол разочарования, но, заставив себя улыбнуться, сказал:

– Значит, увидимся завтра?

– Да, завтра. – Она снова вздохнула.

– Тогда… Всего вам доброго, Теодоусия.

Тут слуга открыл перед ним дверь, и Джек, переступив порог, с раздражением подумал: «Проклятье, мне постоянно приходится прощаться с ней!» И действительно, он ежедневно прощался с Теодоусией – и ему это ужасно не нравилось.

И тут вдруг внутренний голос, подозрительно похожий на голос отца, пробормотал: «Тебе, Джек, нужно с этим что-то делать. Может быть, тебе пора понять, почему эта женщина не выходит у тебя из головы?»

Но у него еще было время на размышления… Ведь пока нет необходимости решать что-то насчет будущего аж до самого Нового года. Так что он мог просто знакомиться с миром своего отца и наслаждаться обществом очаровательной Теодоусии. Но почему-то она никогда больше не вспоминала про своего бывшего жениха, о котором как-то раз упомянула в прошлом, а Джеку не хватало смелости, чтобы спросить. Сам же Джек так и не рассказал ей про Люси и про то, что он до сих пор не был уверен, хотел ли принять бразды правления у графа Бристона и навсегда остаться в Англии. Очевидно, на это ему также не хватало смелости.

Но какой же герой отказывается рассказать о главной своей проблеме той женщине, которая становится для него все более важной?

Тедди улыбнулась молодому слуге и побрела вверх по лестнице. Гораздо лучше улыбнуться, чем поддаться желанию завопить от досады.

Джек хотел ее поцеловать – она увидела это в его глазах. Но он, вероятно, чересчур вежлив, поэтому и воздержался. О, но ведь это полная бессмыслица! В конце концов, он уже целовал ее раньше. Даже дважды! И оба поцелуя были… незабываемые.

И она ведь вовсе не возражала бы. Уж наверное, он это понимал. Более того, она всячески давала ему понять, что не возражала бы, разве только не бросилась сама в его объятия! А ведь и бросится… Правда, пока такой возможности не выпадало. Увы, они постоянно находились на людях… или рядом были слуги – уж мать об этом позаботилась.

Тедди вздохнула и повернула в сторону гостиной. Почему мать хоть сейчас не облегчит ей жизнь? Ведь могла бы… Когда-то они с матерью были по-настоящему близки, но потом отец умер, а жених Тедди погиб вскоре после этого. Когда же они узнали о катастрофическом состоянии своих финансов, мама сильно изменилась. Вообще-то изменились они обе. Когда-то, очень давно, леди Солуик и ее дочь были веселы, беспечны и довольны жизнью. А если они о чем-то и беспокоились, то лишь о цвете нового платья или о том, какое приглашение принять. И они никогда не забивали себе голову мыслями о таких вещах, как погашение долга и бухгалтерские отчеты.

Но теперь-то кое-что изменилось. Ведь она, Тедди, оправдала ожидания матери и заполучила жениха, у которого имелось все, о чем когда-либо мечтала мать. Более того, он представлял собой именно то, о чем когда-то мечтала и Тедди. Беда лишь в том, что жених был… ненастоящий.

Тедди вошла в гостиную и подошла к шкафчику, в котором Ди хранила свой любимый шотландский виски. Налив себе изрядную порцию, она сделала большой глоток. Спиртное обожгло горло, и у нее перехватило дыхание. Глаза заслезились, и она дважды кашлянула. Затем сделала глубокий вдох. С точки зрения Тедди, пристрастие к хорошему шотландскому виски нельзя было считать уж совсем скверной привычкой.

Она опустилась на софу, держа стакан в руке, и уставилась на кольцо с опалом. А если бы он ее поцеловал? Куда бы это их завело? Джек был явно не из тех мужчин, которые, соблазняя женщину, не собираются на ней жениться. А брак – это совсем не то, чего Тедди хотелось. Или все-таки ей хотелось?

А почему бы ей самой его не соблазнить? Тедди снова глотнула виски. Но если она и будет его соблазнять, то не рассчитывая на брак. Вот только как это сделать? Она ведь никогда раньше не соблазняла мужчин, и у нее не было опыта. Конечно, она поддалась, когда ее соблазнял Сирил – не самый благоразумный поступок в ее жизни. Но стать соблазнительницей?.. Опять же, учитывая благородство Джека, – кто знает, что случится потом? И все-таки подумать об этом стоило.

Внезапно снизу донеслись голоса, а затем на лестнице зазвучали шаги, определенно – женские. Тедди приготовилась к худшему. Она очень сомневалась, что сможет сегодня разговаривать с матерью. Не хотелось бы также, чтобы мать увидела ее со стаканом крепкого спиртного в руке. Кроме того… Разве она не собиралась сегодня сходить в театр? Но мать вдруг заявилась сюда, и это не предвещало ничего хорошего.

В следующее мгновение в комнату ворвалась Ди.

– Что это такое?! – подруга помахала перед Тедди газетой. – И почему я не узнала об этом первой?!

Глава 15

Почти в это же время

Чаннинг-Хаус…

– Случилось что-нибудь… неприятное? – Джек откинулся на спинку кожаного дивана в библиотеке и внимательно посмотрел на отца.

– Я бы так не сказал, – ответил полковник и покрутил виски в своем стакане.

Джек с отцом обычно встречались в библиотеке перед обедом, чтобы пропустить по стаканчику виски или бренди – в зависимости от настроения. Сегодня это был хороший шотландский виски. Поскольку теперь они встречались реже, время, проведенное вместе, сделалось куда более значимым. И теперь Джек чувствовал себя в обществе отца гораздо свободнее, а тот, наверное, тоже понял, что не следовало все время проводить вместе.

В результате эти ежедневные встречи отца с сыном превратились в весьма приятный ритуал. Освещенная неярким светом газовых ламп, библиотека особняка со множеством книг и старинных портретов на стенах казалась необычайно уютной. Что-то в запахах старинных томов, потертой кожи и свежеотполированного дерева всегда успокаивало Джека и даже отчасти поднимало настроение. Библиотеки лондонского особняка и Милверт-Мэнора стали теми местами, где Джек чувствовал себя как дома – словно и впрямь прожил тут всю жизнь. Более того, временами ему казалось, что в этих комнатах он как бы видел свое прошлое и одновременно смотрел в будущее.

Наверное, Теодоусия смотрелась бы в этой комнате совершенно естественно. И ему вдруг почудилось, что она стоит около камина с бокалом вина в руке – обольстительная и обнаженная… А ее глаза и лукавая улыбка…

– Однако я бы хотел кое о чем с тобой поговорить, – сказал отец, опускаясь в одно из тех мягких кожаных кресел, что стояли по обеим сторонам дивана.

Джек вздрогнул – переключился на отца. О боже, откуда перед ним возник такой образ Теодоусии? Хотя, безусловно, образ оказался чрезвычайно привлекательный…

Джек откашлялся и проговорил:

– Что ж, я этого ожидал.

Отец взглянул на него с удивлением.

– В самом деле? Неужели мы уже так хорошо узнали друг друга?

– Похоже на то. – Джек улыбнулся. – И у тебя определенно вид человека, который не знает, как приступить к тому, что он твердо решил сделать.

Отец фыркнул.

– Ничего подобного.

– А мне кажется, что именно так. Кроме того… – Джек кивнул на руку отца. – Волнуясь, ты всегда постукиваешь пальцем по стакану, по столу… и вообще по всему, что попадется под руку.

Полковник уставился на свою руку.

– Черт побери! – Он перевел взгляд на сына. – Напомни мне, чтобы я никогда не играл с тобой в карты. Никогда! Вот почему ты в прошлый раз у меня выиграл?

– Нет, просто я играл лучше тебя. – Джек усмехнулся. – Как ни странно, играя в карты, ты этого не делаешь. И в шахматы – тоже.

– Ну, хоть так… – Отец приложился к стакану с виски. – Ты очень проницателен.

– Приходится. – Джек пожал плечами. – Я же банкир, поэтому просто обязан быть проницательным. То есть должен прислушиваться не только к тому, что человек сказал, но и к тому, о чем он промолчал. Если не можешь выудить из клиента правду, в мире финансов тебя ждет провал. – Он немного помолчал, потом вновь заговорил: – Знаешь, я всегда думал, что банковское дело у меня в крови, и никогда не подвергал это никаким сомнениям. А вот теперь задумываюсь… Мой дед – президент банка, прадед – один из его основателей, а я вот больше не уверен, что это дело мне подходит.

– А ты когда-нибудь думал… о чем-то другом?

– Мальчишкой я хотел стать пиратом. – Джек ухмыльнулся. – Или искателем сокровищ.

Отец рассмеялся и проговорил:

– Вообще-то тебе стоит хорошенько подумать. Не о том, чтобы податься в пираты, конечно, но ты должен решить, стоит ли тебе возвращаться в банк.

– Мне кажется, теперь у меня действительно есть возможность выбора. – И разве Теодоусия не говорила, что он, Джек, может стать тем, кем захочет?

– Вот и славно, – кивнул отец. Он поднялся, пересек комнату и вернулся обратно с графином, чтобы долить виски в стакан Джека. – Тебе не кажется, что это странно, когда мужчина на пятьдесят пятом году все еще живет в доме брата?

Джек пожал плечами.

– Мне кажется странным, что такой вопрос вообще мог прийти тебе в голову.

– А вот мне в последнее время постоянно приходит, – со вздохом сказал отец.

– Но ведь это очень большой дом, где всем места хватает. – Джек сделал глоток виски.

Полковник улыбнулся.

– А ты к тому же еще и дипломат. – Он поставил графин на столик возле кресла, снова сел и окинул взглядом библиотеку. – Видишь ли, раньше я никогда не задумывался о том, чтобы приобрести себе отдельное жилище. На протяжении многих лет я ни разу не задерживался в Англии дольше, чем на шесть месяцев. Провел в других странах куда больше времени, чем здесь. А будь у меня семья… Тогда я, наверное, вел бы себя совсем иначе.

– Ты имеешь в виду… если бы женился?

Отец криво усмехнулся.

– Поскольку все эти годы у меня, как недавно выяснилось, имелась законная жена, то вышла бы большая неловкость, найди я другую. – Он немного помолчал. – Как ты думаешь, если бы я все-таки женился, твоя мать и впрямь подала бы на меня в суд?

– Мне бы хотелось сказать «нет», но… – Джек невольно вздохнул. – Если я что-то и понял после знакомства с тобой, так только одно: я на самом деле вовсе не знаю свою мать. Так что я бы такого варианта не исключал.

– Ты бы написал ей.

– С чего ты взял, что я этого не сделал?

Полковник с удивлением взглянул на сына.

– Ты что, действительно ей написал?

– Ну, не ей самой, а деду. Честно говоря, я не знаю, что ей сказать.

– Ты все еще на нее злишься?

– Уже не так, как вначале. – Джек немного подумал. – Отчасти я даже понимаю, почему она не стала рассказывать мне о тебе. – Он взглянул на отца. – Знаешь, я ведь вполне мог сам попытаться разыскать тебя.

– Спасибо, Джек. – Отец улыбнулся.

– И я понимаю, почему она о тебе не рассказала. Конечно, это ее не оправдывает, но я думаю, она очень боялась потерять единственного ребенка. Однако же… – Джек покачал головой. – Я уже давно не ребенок. И я не уверен, что когда-нибудь смогу ее простить. – Он посмотрел отцу прямо в глаза. – А ты?

– Не знаю, – со вздохом ответил полковник. – Зато точно знаю: когда я думаю о твоей матери, у меня возникает множество сожалений.

– Жалеешь, что на ней женился? Или что расстался с ней?

– В основном – последнее. Знай я о тебе, ни за что бы не позволил ей уехать. – Отец сделал глоток виски и добавил: – Но когда я снова ее увидел… Знаешь, я тогда крепко задумался.

– О чем?

– О том, какой могла бы быть наша жизнь. И о том, почему я так и не встретил другую женщину, на которой захотел бы жениться. Только не пойми меня неправильно, Джек. Я никогда не верил в теорию о родственных душах, о единственной настоящей любви и прочем в том же роде. Во всяком случае, раньше не верил.

– А теперь?

Полковник надолго задумался, потом наконец проговорил:

– Платон писал, что изначально женщины и мужчины были едиными существами, но их сила прогневила богов. Поэтому Зевс разделил их на половинки, так что они всю жизнь пытаются найти свою вторую половину, чтобы снова стать единым целым. – Он покачал головой. – Вздор, конечно. Но все равно есть о чем задуматься.

– И ты думаешь, что мама – твоя родственная душа?

– Я ведь только что сказал, что сама эта идея абсурдна.

– Но эта мысль все равно приходила тебе в голову, не так ли?

– Полагаю, что так. Эта мысль в последнее время часто приходит мне в голову. И еще – мысль о твоем будущем. Более того, я догадываюсь, что у тебя возникли сомнения насчет того, стоит ли возвращаться в банк.

– Напротив, отец, я уже практически уверен: мои банковские дни остались позади. – И едва Джек произнес эти слова, как понял, что сказал чистейшую правду. После чего с его плеч словно свалился тяжкий груз. Он всегда был доволен своей жизнью – но сейчас вдруг понял, что обманывал себя или, возможно, просто тянул время, ожидая, когда что-нибудь случится и жизнь его резко изменится. Да-да, наверное, он тянул время, хотя не отдавал себе в этом отчета.

– Но ты до сих пор не решил, останешься ли в Англии и примешь ли все то, что прилагается к титулу, ведь так?

– Верно, еще нет. – Джек внимательно посмотрел на отца. – А это очень важно? Ну… важно ли, когда именно я приму решение?

– Думаю, нет. – Полковник пожал плечами. – Полагаю, Найджел проживет еще много лет, и я – тоже. Так что нет никакой необходимости решать прямо сейчас. – Он покрутил виски в своем стакане и добавил: – И решать, разумеется, только тебе.

– Я искренне благодарен за то, что ты на меня не давишь, – пробормотал Джек.

– Не буду лукавить, – проговорил отец, – мне чертовски трудно ни на чем не настаивать, но я понимаю: для тебя это не просто вопрос выбора между жизнью банкира и жизнью графа. Во многих отношениях это также вопрос выбора между двумя странами и двумя семьями.

– Моя мать никогда не поймет моего решения остаться в Англии и никогда не сможет с ним смириться. – Джек криво усмехнулся. – Не смирится она и с тем, что решение принимала не она сама.

– Но ты же понимаешь, что нет никакой необходимости говорить «или-или»?

– Да, это я понимаю, – кивнул Джек.

– Меньше всего я хочу, чтобы ты сделал неподходящий для себя выбор, – продолжал отец. – Предпочитаю иметь сына, довольного своей жизнью – хоть в Америке, хоть здесь.

Джек посмотрел отцу в глаза и тихо сказал:

– В этом я ничуть не сомневался.

– Но я всегда смогу дать тебе хороший совет, – сказал отец и тут же добавил: – Знаешь ли, я за свою жизнь кое-чему научился.

Джек засмеялся, и полковник поспешно проговорил:

– Конечно, я имел в виду женщин, но не твою мать. Хотя… Подозреваю, что у нее я тоже многому научился. Так вот, как я уже сказал, решать тебе, только тебе, однако… – Отец замялся, и у Джека снова возникло впечатление, что случилась какая-то неприятность. – Может быть, ты хочешь сначала поговорить об этом с леди Теодоусией? Мой опыт подсказывает, что женщины не любят, когда мужчины принимают важные решения, не посоветовавшись с ними.

– Да, верно, – произнес Джек. – Но только к ней это никакого отношения не имеет.

– Не в данную минуту – конечно. А вот в будущем…

– В будущем? – переспросил Джек.

Отец кивнул.

– Да, когда вы поженитесь.

Джек поперхнулся своим виски.

– Когда мы… что?

– Поженитесь, – повторил отец. – О чем я, собственно, и хотел с тобой поговорить. – Он встал и начал расхаживать по библиотеке. – Ты сейчас старше, чем был я, когда женился на твоей матери, и надеюсь, что ты умнее.

Джек уставился на отца в изумлении. Он что, знал о помолвке? Или просто делал предположение? По словам Сэма и Грея, леди Бристон якобы неоднократно заговаривала о том, что из Джека и Теодоусии получилась бы прекрасная пара.

– Господь свидетель, не мне давать советы насчет брака, – продолжал отец. – А Теодоусия – прелестная молодая женщина. Но не делайте этого шага до тех пор, пока оба не будете полностью уверены.

– Буду иметь это в виду, – произнес Джек.

– И… гм… я понимаю, что мы не так давно знаем друг друга и у меня нет особых прав просить об этом, но… В общем, я буду тебе очень признателен, если в следующий раз, когда ты решишь совершить… какой-либо важный поступок, я узнаю об этом не в последнюю очередь. Сегодня я почувствовал себя полным идиотом, когда наткнулся на знакомого и тот поздравил меня с вашей помолвкой.

«Так вот в чем дело!» – мысленно воскликнул Джек. А полковник тем временем продолжал:

– И я даже думать не хочу о том, что скажет Бернадетт, когда обнаружит, что вы с Теодоусией затмили ее грандиозное торжество.

– Мне казалось, что это – мое торжество, – заметил Джек.

– Ты, дорогой мой мальчик, – всего лишь предлог. – Отец усмехнулся. – Моей невестке ужасно хочется иметь законную причину для грандиозного светского приема, который упрочит ее репутацию превосходной хозяйки и вызовет зависть всех ее подруг.

«Очевидно, придется рассказать отцу правду», – решил Джек и собравшись с духом, проговорил:

– Видишь ли, я кое-что…

– И не стоит думать, что Бернадетт об этом еще не слышала, – перебил отец. – Я абсолютно уверен, что сегодня об этом знает уже вся Англия.

– Откуда?! – вырвалось у Джека.

– Как это откуда? – с удивлением переспросил полковник. – Это напечатано в «Таймс», в разделе светской хроники. Сам я подобную чушь не читаю, но, похоже, тут я в одиночестве.

– Значит, в газетах было объявление? – пробормотал Джек.

– Ну, не то чтобы официальное объявление… Скорее – многозначительный намек. – Полковник внимательно посмотрел на сына. – А ты что, удивлен?

– Вообще-то… ошеломлен, – пробормотал Джек. – Ведь предполагалось, что об этом никому не известно.

– Неужели ты думал, что до того времени, как вы окажетесь у алтаря, никто ничего не…

– Мы не окажемся у алтаря, – перебил Джек. – Мы всего лишь играем роль. Днем Теодоусия водит меня по Лондону, чтобы наши отношения казались… настоящими.

Отец в замешательстве покачал головой.

– Я совершенно ничего не понимаю… Ты сказал, вы играете роль? Но какую именно?

– Видишь ли, отец, я сказал ее матери, что мы помолвлены, чтобы помочь Теодоусии выкрутиться из весьма затруднительного положения.

– Не могу представить себе ничего настолько затруднительного…

– Сейчас все поймешь, – снова перебил Джек. – Так вот, человек, унаследовавший титул ее отца, сделал Теодоусии предложение под давлением ее матери. Но Теодоусия не хочет за него выходить.

Отец нахмурился.

– И вместо него она выйдет… за тебя?

– Да нет же! – Джек помотал головой. – Я просто выручил ее в столь неловкой ситуации. Теперь понимаешь?

– Так-так, сейчас попробую разобраться… – пробормотал полковник. – Выходит, ты выручил Теодоусию… поставив ее в еще более неловкое положение? Ведь именно так получается, верно?

Джек тяжело вздохнул.

– Нет, отец, я бы так не сказал.

– А как бы ты сказал? И о чем ты думал в тот момент, когда… «выручал» Теодоусию?

– Ни о чем я не думал, – пробурчал Джек себе под нос. – Боюсь, в тот момент я о последствиях не думал. Просто действовал. Ей потребовалась помощь, и я… Наверное, в тот момент мне показалось, что следовало сделать именно то, что я сделал.

Отец долго смотрел на него тяжелым взглядом, потом наконец пробормотал:

– Даже не знаю, что тебе на это сказать. С одной стороны… Хм… Конечно, поступок очень галантный.

Джек кивнул.

– Именно так я и подумал.

– С другой же стороны… – Отец помолчал. – Неужели ты не понимаешь, что теперь тебе, возможно, придется жениться?

– Нет-нет. Почему же?.. – Джек пожал плечами. – А впрочем… Что, это возможно?..

Полковник внимательно посмотрел на сына.

– А тебя, мой мальчик, такая перспектива не очень-то напугала. Я прав?

Напугала ли?.. Джек не знал, что на это ответить. Он просто не рассматривал подобную вероятность. Неужели он и впрямь мог стать мужем умной и независимой красавицы леди Теодоусии?

– Послушай, Джек… А ты знаешь, что ты улыбаешься?

Молодой человек вздрогнул – и взглянул на отца.

– Нет, я вовсе не… А что?..

Отец прищурился.

– Следует ли понимать это так, что ты вовсе не против того, чтобы жениться на прелестной леди Теодоусии?

– Если честно… Я по-настоящему об этом не задумывался. Однако же… – Джек расплылся в улыбке. – Думаю, я не против. Совсем не против. Более того, эта идея мне очень даже нравится.

– А ей?

– Она говорит, что замужество ее не интересует. Но ведь каждая женщина хочет замуж, не так ли? Хотя, возможно, есть и исключения, – пробормотал Джек, пожав плечами.

– И Теодоусия – именно такая, – подхватил полковник. – Я знаю ее много лет, и я уверен: она совсем не похожа на других женщин.

– Да, не похожа, – согласился Джек.

– Именно это и делает ее такой… особенной, не так ли?

– Это только одна из причин, – пробормотал Джек. И разве он этого не заметил? Разве эта женщина уже не вторглась в его сны, разве не прокрадывалась в его мысли, – например, сегодня?

Да, безусловно, он мог бы использовать сложившуюся ситуацию, если бы и впрямь хотел жениться на Теодоусии, хотя… Нет, конечно же, он ни за что не будет принуждать ее к браку. Так совместную жизнь не начинают. И, кроме того… Он ведь еще не знал, чего хочет она. Впрочем, и сейчас уже было ясно: она ни за что не откажется от своей коммерческой затеи. Но, с другой стороны… Они ведь пообещали ее матери, что объявят о своей помолвке на новогоднем балу, а до него еще четыре недели. И кто знает, что может произойти за месяц?

– Что же ты намерен делать? – спросил отец.

– Ничего. – Джек покачал головой. – Совсем ничего.

– А тебе не кажется, что следует хоть что-нибудь предпринять?

– Да, возможно. Но если в голову ничего не приходит – то уж лучше ничего не делать. – Джек глотнул виски и, немного подумав, сообщил: – Мне кажется, что в сложившейся ситуации любой мой поступок будет неправильным. Пусть все решает Теодоусия. По крайней мере пока.

– А ты собираешься и дальше играть роль охваченного страстью жениха?

– Вот именно. – Джек улыбнулся. – Мне эта роль очень даже нравится.

– Да, понимаю, – кивнул отец. – Но что потом?

– Потом?.. – Джек пожал плечами. – Понятия не имею.

– Так я и предполагал, – кивнул отец. И снова надолго замолчал, всматриваясь в лицо сына. – Знаешь, а я-то считал, что ты из тех, кто никогда ничего не делает, не обдумав все предварительно тысячу раз.

– Очевидно, я изменился. – Джек усмехнулся и снова пожал плечами. – Теперь я уже не тот банкир, которым был в Нью-Йорке. И вообще, пусть все идет своим чередом.

Отец покачал головой.

– Ты никогда не завоюешь руку прекрасной Теодоусии, если допустишь, чтобы все шло своим чередом.

– Может, и так. – Джек широко улыбнулся. – Но вдруг я все-таки завоюю ее сердце?

– Что ж, не исключено. Но все-таки для битвы требуется определенная подготовка. Поэтому тебе, мой мальчик, необходимо… – Отец взял графин и снова наполнил стаканы. – Тебе необходимо разработать план.

– Знаешь, тебе нужен хоть какой-то план, – в задумчивости проговорила Ди, сидевшая на софе рядом с подругой.

Тедди пожала плечами и, вздохнув, тихо сказала:

– Но у меня был план. Причем – превосходный. – Она поморщилась и, ткнув пальцем в газету, проворчала: – А мы ведь просили мою мать никому ничего не рассказывать.

– С чего ты взяла, что эта заметка – работа твоей матери? – спросила Ди.

– О боже! – Тедди возвела глаза к потолку. – А чья же это работа?

– Да-да, ты, конечно, права. – Ди сделала глоток виски. – Наверное, она решила, что если объявить о помолвке публично, то Джек уже не сможет выкрутиться.

– Ну так она ошиблась! – заявила Тедди. – И я беспокоюсь вовсе не о том, как Джек будет выкручиваться.

– Но если хорошенько подумать… Ведь он – завидная партия, – сказала Ди. – Во-первых, богатый. Во-вторых, семьи и с материнской, и с отцовской стороны – более чем приличные. В-третьих, он унаследует титул. Кроме того, он довольно привлекательный. Тебе могло бы достаться что-нибудь и похуже…

– Вот уж спасибо… – пробурчала Тедди.

– Но ведь он и впрямь олицетворяет все то, о чем ты мечтаешь, разве не так?

– О чем я мечтала когда-то, – возразила Тедди. – Точнее – все то, о чем я думала, что мечтаю. Все то, о чем мне полагалось мечтать.

– И все же он – идеальная для тебя пара, – заметила Ди.

– В мои планы муж не входит.

Ди со вздохом пожала плечами.

– Но ведь планы меняются…

– Да, наверное, – кивнула Тедди, сделав очередной глоток виски.

Подруги уже допивали по второй порции, ни одна не ощущала пагубного влияния спиртного. Более того, Тедди чувствовала себя на удивление бодрой и полной сил, наверное – от злости на мать, решившую предательским образом подтолкнуть ее к браку.

– Из него получился превосходный жених, – продолжала Тедди. – Но получится ли такой же превосходный муж? – Она пожала плечами и добавила: – Знаешь, мы ведь с ним встречаемся каждый день…

– Неужели?! – изумилась Ди.

Тедди с усмешкой кивнула.

– Да, именно так. Потому что без этого невозможно убедить мою мать в том, что мы помолвлены по-настоящему. Но мы… в общем-то… Ди, не смотри на меня так! Я вовсе не собираюсь выходить замуж за твоего кузена.

– Намерения, как и планы, меняются, – с улыбкой заметила подруга.

– Только не мои, – пробурчала Тедди.

Ди взглянула на нее недоверчиво, и Тедди, разозлившись, закричала:

– Прекрати немедленно!

– Прекратить что именно? – Ди изобразила удивление.

– Не смотри на меня так, будто ты знаешь что-то, чего я не знаю!

– Смею заметить, что я знаю много такого, о чем ты понятия не имеешь. – Ди самодовольно усмехнулась.

– Не хочешь ли поделиться?

– О, обожаю делиться!

Тедди вздохнула.

– Ну и что ты знаешь такого, чего не знаю я?

– Знаю, что Джек тебе нравится.

Тедди презрительно фыркнула.

– Между прочим, мне это известно. Он очень приятный мужчина… и не понравится только дуре. Он умный, забавный и ужасно внимательный.

Ди взглянула на кольцо на пальце у подруги.

– Да, внимательный. Мне тоже так показалось.

– И он очень… ну, очень интересный, я бы сказала, – продолжала Тедди.

– Он тебе по-настоящему нравится?

– Да, конечно, – призналась Тедди. – Я же сказала, он очень приятный человек. И гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Знаешь, он прилагает огромные усилия, чтобы мне помочь, хотя вся эта неразбериха… Конечно же, все это его вина. Но если честно… Да, он мне нравится.

– А когда вы с ним встретились впервые, он тебе не понравился?

– Вообще-то, когда мы с ним встретились впервые… Он мне тогда очень даже понравился. – Более того, казалось, что во время той их первой встречи во всем присутствовал элемент магии. – Это потом, когда я узнала, кто он такой… Тогда я почему-то почувствовала себя… обманутой.

– Понятно, – кивнула Ди.

– Но я сама в этом виновата, – продолжала Тедди. – Он ведь – не Сирил, и с моей стороны было глупо так себя вести. Не думаю, что Джек стал бы врать мне сознательно.

– Значит, ты ему доверяешь?

Тедди ненадолго задумалась, потом ответила:

– Пожалуй, что доверяю. – До сих пор она этого не понимала, но теперь поняла, что и в самом деле доверяла. В этом мужчине было что-то… заслуживающее доверия. – Да, конечно, доверяю.

– Хм… интересно… – пробормотала подруга.

– Что тебе интересно?

– Да так, ничего. – Ди сделала глоток виски. – Наверное, интересно, что ты ему доверяешь. Я-то полагала, что ты больше ни одному мужчине не доверишься.

– Доверять Джеку – все равно что доверять себе.

– Что ж, взаимное доверие – это не так уж плохо для начала семейной жизни, – заметила Ди.

Тедди рассмеялась.

– Но я же не собираюсь за него замуж!

– Ты уже об этом говорила. – Ди помолчала. – Скажи, а что ты будешь делать теперь?

– Ничего, – буркнула Тедди.

Подруга взглянула на нее с удивлением.

– Что значит ничего?

– Это значит, что у нас был безупречный план. Не вижу никаких причин менять его только потому, что моя мать все испортила.

– Так вы будете изображать жениха с невестой до самого бала?

Тедди кивнула.

– А потом разорвете помолвку.

– Совершенно верно.

– Но ведь одно дело – потерять жениха, потому что он умер, совсем другое – расторгнуть помолвку. Ты понимаешь, что начнутся разговоры?

Тедди пожала плечами.

– Я не вижу способа избежать этого.

– Но ты можешь выйти за него, – заметила подруга.

Тедди выразительно взглянула на нее и со вздохом пробормотала:

– Но я же уже сказала тебе, что не собираюсь выходить за него.

– А о чем еще ты мне не рассказала? – неожиданно спросила Ди, внимательно посмотрев на подругу.

Тедди долго молчала. Наконец, сделав глубокий вдох, проговорила:

– Все эти званые вечера плюс бал у твоей матери дадут мне достаточно средств, чтобы окончательно расплатиться с отцовскими долгами.

– Но я думала, ты расплатилась несколько лет назад! – изумилась Ди.

– Я хотела, чтобы ты именно так и думала.

– Да если бы я знала, я бы…

– Я знаю, что бы ты сделала. И я буду вечно тебе за это благодарна. Но расплатиться с долгами – это моя обязанность, – решительно заявила Тедди.

– Это была обязанность твоего отца.

– Когда он умер – стала моей. Скажи, Ди, будь я мужчиной, разве от меня не ждали бы, что я выплачу долги своего отца?

– Да, наверное. Но ты ведь…

– Никаких «но», – перебила Тедди.

– Все равно ты должна была сказать мне правду.

– Если б сказала, – ты бы не давала мне покоя. При каждой встрече требовала бы, чтоб я взяла у тебя в долг необходимую сумму.

– Но зато тогда бы все закончилось гораздо быстрее, – заметила Ди.

– А потом мне следовало бы отдать долг тебе, а ты бы отказывалась брать у меня деньги. Нет уж! – Тедди покачала головой. – Я выбрала самый лучший путь. А теперь, к счастью, все почти закончилось…

– И все-таки очень плохо, что ты мне ничего не сказала, – проговорила Ди.

– Но ты же не рассказывала мне о своих финансовых сложностях?

– Не рассказывала, но должна была.

– Выходит, мы квиты, – с улыбкой заявила Тедди. – Ты не рассказала мне, а я – тебе. Ох, леди Харгейт, вы иногда чрезвычайно упрямы – и тогда просто сводите меня с ума!

Ди тоже улыбнулась и, сделав очередной глоток виски, проговорила:

– И все же позволь заметить: нет на свете человека более упрямого, чем моя мать. И если уж она пожелает видеть тебя на Рождество у себя в поместье, то ты проведешь Рождество именно там.

– А не могла бы ты объяснить ей, что я…

– Совершенно исключено, – перебила Ди. – Хочешь отказаться от приглашения моей матери – отказывайся сама. Кроме того… Она ведь уже считает себя твоей будущей теткой.

Тедди застонала.

– Боже милосердный!

– Перестань, Тедди. Милверт находится не так уж далеко от Лондона. Ты сможешь вернуться сюда, когда пожелаешь, и сделать все, что будет нужно. Кажется, именно так ты и поступала, когда жила в поместье перед свадьбой Камилл.

– Да, но ведь тогда…

– И ты всегда любила Милверт, особенно – в Рождество. Разве не ты часто говорила мне, что нет лучшего места для празднования Рождества, чем Милверт?

– И я всегда чувствовала себя при этом предательницей, – со вздохом пробормотала Тедди.

Фамильное поместье ее семьи, Солуик-эбби, было очень старинным; его возникновение, как и монастыря, датировалось пятнадцатым веком. За прошедшие века его не раз перестраивали, но в нем по-прежнему ощущалась какая-то мрачная и таинственная атмосфера. Даже в детстве аббатство казалось ей ужасно неуютным и даже угрожающим, зато Милверт всегда был приветливым и радостным. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Тедди, когда предоставлялась такая возможность, проводила каникулы в Милверте вместе с подругой, а не в собственном родовом гнезде.

– Ты же понимаешь, что однажды Джек унаследует Милверт, – заметила Ди как бы между прочим.

– Спасибо, что напомнила, – буркнула Тедди.

Ди хохотнула.

– Делаю, что могу. – И тут же – уже вполне серьезно – продолжила: – Понимаешь, с чисто практической точки зрения, тебе сейчас стоит уехать из Лондона. Пока здесь… не очень-то безопасно. И Лайонел боится, что бесчинства еще не закончились.

– Не говори глупости. Я чувствую себя в полной безопасности, – ответила Тедди. Хотя кое в чем подруга, безусловно, была права. Ведь всему Лондону было известно о массовых беспорядках на Трафальгарской площади, начавшихся в прошлом месяце в знак протеста против ужасающего уровня безработицы. Сотни человек были арестованы, десятки ранены, и якобы в результате стычек между протестующими и полицией погибли несколько человек. Они с Джеком много говорили об этом и пришли к общему выводу: люди, желавшие работать, должны были получить работу. Джек имел твердый взгляд на этот предмет, что очень удивило Тедди – ведь он был банкиром. Но с другой стороны, он же американец… А американцы, наверное, и впрямь смотрели по-другому на такие вещи.

– Ты же сама признала, что тебе неплохо бы отдохнуть, – напомнила Ди.

– Да, верно. Но обманывать все твое семейство – это не совсем то, что я имела в виду.

– Что за вздор?! – Ди рассмеялась. – Для моего семейства нет ничего лучшего подобного фарса.

– Ну, не знаю… – Тедди пожала плечами.

– Сэм и Камилл с Грейсоном вернутся на следующей неделе, – добавила подруга. – И мы все вместе замечательно проведем время.

– Не сомневаюсь. Однако же…

– Что ж, очень хорошо. Не хочешь, – не приезжай. Оставайся в Лондоне в полном одиночестве, утешаясь мыслью, что твои обязательства перед покойным отцом почти выполнены. Но все-таки я должна заметить… – Ди испустила драматический вздох. – В общем, я обязана упомянуть, что твоего нареченного…

– Он мне вовсе не…

– Его с полковником тоже ждут в Милверте на следующей неделе! – объявила Ди. – Нехорошо, если тебя не будет рядом с ним. Теперь поняла?..

Тедди тяжело вздохнула, а Ди с самодовольной улыбкой добавила:

– Вот и хорошо. Я знала, что ты согласишься.

– А что мне оставалось делать? – проворчала Тедди. Ведь у нее просто не было выбора… Теперь, когда об их помолвке стало известно всем, непременно начнутся разговоры, если их с Джеком вдруг перестанут видеть вместе. Так что теперь им придется появляться вместе и по вечерам. Снова вздохнув, она пробормотала: – Я представления не имела, что фальшивая помолвка потребует куда больших усилий, чем настоящая.

– Но дело того стоит, тебе не кажется?

– Полагаю, что так. Я пошла бы на что угодно – лишь бы и дальше избегать конфликтов с матерью. А она не успокоится, пока я не выйду замуж за Саймона… или еще за кого-нибудь. Но надеюсь, мать образумится, когда отцовские долги перестанут висеть над нами.

– Что ж, дорогая… – Ди просияла. – Повторяю, я точно знала, что ты в конце концов поступишь благоразумно.

Тедди тоже улыбнулась и заявила:

– Но если я собираюсь провести следующие несколько недель в Милверте, то мне придется позволить тебе сделать то, о чем ты так давно мечтала.

– Ты о чем? – спросила подруга.

– Я позволю тебе одолжить мне несколько твоих платьев. А чтобы ты почувствовала себя еще лучше… – Тедди ухмыльнулась, – я позволю тебе заплатить за их переделку.

Глава 16

Спустя неделю, декабрь 1887 года

Милверт-Мэнор…

Тедди сидела на мягкой скамье в коридоре рядом с комнатой, которую ей всегда отводили в Милверте. Она между делом листала свой блокнот, терпеливо дожидаясь, когда горничная закончит распаковывать ее вещи. Хотя «терпеливо» – это, конечно, неправда. Она с трудом заставляла себя сидеть спокойно. Терпение же никогда не входило в число ее добродетелей.

Она – как и Джек с полковником Чаннингом – приехала в поместье примерно час назад. Мать собиралась появиться тут только на следующей неделе, что, конечно, было облегчением. Одно дело изображать помолвку с Джеком перед семейством Джека, принимавшим все за чистую монету, и совсем другое – под зорким взглядом матери. Пароход Камилл, Грейсона и Сэма должен был причалить сегодня, так что их ожидали в Милверте в любую минуту.

– Леди Теодоусия… – Юная горничная появилась в дверях, держа в руках одно из платьев Ди. – Все разложено по местам, миледи. Я подумала… Если вы захотите надеть это платье к обеду, я его для вас отутюжу.

– Отличный выбор. Спасибо, – с улыбкой отозвалась Тедди. В последние годы им с матерью приходилось обходиться одной горничной на двоих, чтобы урезать расходы, а камеристки у Тедди и вовсе не бывало, кроме тех случаев, когда она гостила у Ди.

– Я подумала, что оно очень подходит к вашим волосам, миледи.

– Да, и в самом деле… – Тедди снова улыбнулась. – А тебя зовут Мэй, верно?

– Да, миледи. – Девушка кивнула. – Если вам что-нибудь потребуется, пожалуйста, пошлите за мной.

– Обязательно. – Конечно, заботиться о себе самостоятельно – дело хорошее, но горничная, которая поможет тебе одеться к вечернему приему… Ох, этой роскоши Тедди по-настоящему не хватало. – Может быть, ты поможешь мне одеться к обеду?

– Я очень хорошо укладываю волосы, миледи. – Мэй доверительно понизила голос. – Я очень надеюсь когда-нибудь стать постоянной камеристкой при леди, леди Теодоусия.

– И у тебя это обязательно получится. – Тедди кивнула. – Значит, увидимся чуть позже, Мэй.

– Спасибо, миледи. – Девушка присела в реверансе и быстро зашагала по коридору. А Тедди вдруг сообразила: ведь эта горничная – еще одна женщина, твердо решившая преуспеть в жизни.

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и с облегчением выдохнула. Именно эта комната – с драпировками и покрывалом цвета слоновой кости, с обюссонским ковром в пастельных тонах и окнами, выходящими в задний сад, – отводилась ей с самого ее первого визита в Милверт, когда она была еще девочкой, и Тедди чувствовала себя здесь как дома. Глупо, конечно. Это не ее дом и никогда им не будет. «Если только ты не выйдешь замуж за Джека», – пробормотал внутренний голос, подозрительно похожий на голос Ди. Тедди в досаде поморщилась и села за дамский письменный стол у окна. Раскрыв блокнот, она разложила на столе свои заметки и списки. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы понять: да, она и впрямь тщательно подготовилась. За исключением совсем незначительных мелочей, о которых она позаботится, когда через несколько дней поедет в Лондон, все ближайшие приемы были спланированы замечательно. Но, увы, даже с помощью матери она не могла организовать больше одного мероприятия в неделю.

Откинувшись на спинку стула, Тедди задумалась, постукивая пером по блокноту. После Нового года, когда с долгами отца будет покончено, она наконец-то сможет вкладывать все деньги в свой бизнес. И тогда можно будет нанять помощницу или даже двух – каких-нибудь дам с хорошими светскими связями. Может быть, вдов. Даже сейчас она могла припомнить сразу нескольких подходящих вдов, и с такими помощницами можно будет организовывать гораздо больше мероприятий.

Тедди невольно улыбнулась. Вообще-то это была идея Джека. Именно он предложил несколько способов расширить бизнес. У этого человека прекрасная голова! Впрочем, он же банкир… Так что ничего удивительного, верно?

И женихом он был превосходным. Всю неделю, прошедшую с тех пор, как их помолвка стала достоянием гласности, он просто из кожи вон лез, доказывая, что они – идеальная пара. В сопровождении ее матери, его отца, а иногда их обоих Тедди с Джеком проводили вместе почти каждый вечер. Они, например, сходили на отвратительный спектакль, название которого, к счастью, вылетело у нее из головы сразу же после того, как они вышли из театра. Посетили лекцию, заворожившую Джека, – об утраченных сокровищах в какой-то южноафриканской стране (в сыне и впрямь было очень много от полковника). И даже на суаре леди Уэллби, одном из обязательных для Тедди приемов, Джек появился как раз вовремя, чтобы сопровождать ее. Он был обаятелен, забавен и умен, и она не могла требовать большего от жениха – хоть от фальшивого, хоть от настоящего. Этот мужчина и впрямь производил самое благоприятное впечатление. Тедди уже не раз слышала, как многие дамы говорили о том, что он пошел в отца – и, мол, разве не повезло леди Теодоусии, отхватившей его еще до того, как все остальные молодые леди узнали о его существовании?

Что ж, в самом деле повезло, пусть даже их помолвка – не настоящая. Чем больше времени она проводила с Джеком, тем больше он ей нравился. И тем больше она хотела… Нет-нет, не думать об этом! У нее имелась цель в жизни, и глупые романтические бредни – не для нее.

И все-таки она хотела, чтобы он снова ее поцеловал. Хотя кто знает, к чему мог бы привести еще один поцелуй?

Тут в дверь постучались, затем дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Ди.

– Входи, пожалуйста. – Тедди улыбнулась и добавила: – Похоже, ты очень торопишься, если даже дверь забываешь закрыть.

– Сэм и Камилл с Грейсоном уже здесь! – выпалила Ди. Закрыв за собой дверь, воскликнула: – О, дорогая, я в восторге, что снова вижу Сэма! Я ужасно по нему скучала и поклялась, что в следующий раз обязательно поеду с ним в Нью-Йорк.

– А почему ты сейчас не с ним? – поинтересовалась Тедди.

– Ну… видишь ли, дорогая, ведь ты – моя самая лучшая подруга. – Понизив голос, Ди продолжала: – Именно поэтому я сейчас пришла к тебе, хотя мне очень хотелось бы побыть с Сэмом.

Тедди взглянула на нее в недоумении.

– О чем это ты?

– Знаешь, я, конечно, не совсем уверена, но… – Ди помолчала. – К счастью, здесь пока нет ни мамы, ни папы, так что у нас есть немного времени… – Она снова умолкла.

– Говори же, – проворчала Тедди.

– Тебе, дорогая моя подруга, нужен новый план, – решительно заявила Ди.

– Но почему ты…

– Настоящий план, – продолжала подруга, – совсем не такой, как предыдущий.

Тедди хмыкнула и сказала:

– Ну-ну, я тебя слушаю…

Тут Ди вдруг нахмурилась и начала расхаживать по комнате.

– Мама, конечно, станет проблемой, точнее одной из них. С отцом справиться будет проще, когда дядя Бэзил с ним поговорит. – Ди вдруг остановилась. – А он знает?

– Знает… что?

– Дядя Бэзил знает, что ваша помолвка – не настоящая?

Тедди кивнула.

– Да, Джек рассказал ему, когда она стала достоянием общественности.

– Что ж, неплохо, – кивнула Ди. – И это, безусловно, поможет.

– Поможет чему? – Тедди уже начинала злиться.

Ди какое-то время молча смотрела на нее, затем, сделав глубокий вдох, выпалила:

– У нас гости, вернее – скоро появятся. Они несколько дней проведут в Лондоне, а потом приедут сюда. Сюрприз, как сказала Камилл. Именно она мне все рассказала. Видишь ли, они встретились на пароходе.

– Да о чем ты говоришь? Кто с кем встретился?

– Камилл, Грейсон и Сэм, конечно.

– Так с кем же они встретились?

– Ну, они… – Ди на несколько секунд замялась. – В общем, они встретились с женой дяди Бэзила. То есть с матерью Джека, миссис Чаннинг.

– Боже милосердный! – воскликнула Тедди.

– Очевидно, она приехала сюда на Рождество. Ну… или забрать своего сына. Камилл не захотела рассуждать на эту тему, но я уверена, что так она и сделает.

– Это действительно все усложняет. А Джек уже знает?

Ди покачала головой.

– Нет, они с дядей Бэзилом катаются верхом. Когда Камилл и остальные приехали, их тут не было.

– Наверное, мне нужно его отыскать. И предупредить. – Тедди встала из-за стола. – Нельзя, чтобы новость застала его врасплох. Даже вообразить не могу… – Она вдруг прищурилась. – А ты ведь, кажется, сказала «они».

– Ну… Да, миссис Чаннинг приехала не одна.

– Значит, его дед тоже явился?

– Не думаю. – Ди покачала головой. – Это, конечно, возможно, но Камилл ничего о нем не говорила. Сомневаюсь, что она не заметила бы деда.

– Тогда кто же?..

– Миссис Чаннинг сопровождает молодая женщина, мисс Мерриуэдер. Ее представили как… – Ди поморщилась, – как невесту Джека.

– Как кого?.. – в ужасе прошептала Тедди. – Ты сказала… его невесту?

– Похоже на то, – со вздохом ответила Ди.

– Значит, его невеста… – пробормотала Тедди. – А может, Камилл ослышалась?

– Не думаю, что Камилл могла неправильно понять такое.

Тедди долго молчала, потом вдруг воскликнула:

– Да как же он мог?!

Ди вопросительно взглянула на подругу.

– Как он мог завести невесту? Или как мог не сказать об этом тебе?

– И то, и другое! – завопила Тедди. Шок сменился гневом и гнетущим ощущением предательства. Она заметалась по комнате, то и дело восклицая: – Как он мог, как он мог, как он мог?!

– Ты это уже говорила, – заметила подруга.

– Можно и повторить!

– Я знаю, что эта новость осложняет твои планы, – продолжала Ди, – но тебе не следует так раздражаться. – Она внимательно посмотрела на подругу. – Странно, что ты так злишься…

– Конечно, злюсь. Я в бешенстве! – закричала Тедди и тут же поняла, что Ди права. Действительно, из-за чего она кипятилась? Тихонько вздохнув, Тедди пробормотала: – А ведь я раньше никогда так не злилась на мужчину.

– Да, мне тоже так кажется, – кивнула Ди.

– Я так не злилась, даже когда узнала правду о Сириле, – продолжала Тедди. Но разве она не подозревала, что Сирил Годдард – не совсем тот, за кого себя выдавал? А вот Джек… Джек же порядочный человек! Мужчина, которому женщина может доверять! Может доверить свои секреты и… свое сердце. Во всяком случае, так ей казалось. – У него две невесты, Ди! Две невесты!

– Но одна из них не совсем…

– Я думала, Джек – один из самых надежных мужчин на свете. Думала, что он заслуживает доверия! Подлец… – Она стиснула зубы. – Очевидно, я ошибалась.

– Дорогая, я не уверена, что…

– Черт побери, Ди! Он же банкир! Разве банкир может иметь двух невест сразу?!

Ди в изумлении уставилась на подругу.

– Дорогая, мне кажется, что ты слишком уж…

– Да еще – уважаемый банкир! – неистовствовала Тедди. – Как же он мог?!

– Но ведь на самом деле у него вовсе не…

– Целых две невесты! – вопила Тедди. – Он что, собирался жениться на нас обеих?!

– Дорогая, но почему ты…

– Одна в Америке, а другая в Англии! – Тедди на мгновение умолкла, потом пробормотала: – А что, если у него по невесте в каждой стране? Интересно, сколько у него их вообще?

– Подруга, а тебе не кажется, что ты ведешь себя… не совсем разумно? – осведомилась Ди.

– Ты права, – буркнула Тедди. – Джек никогда не путешествовал, он сам мне об этом говорил. Хотя… Конечно, ни одному его слову верить нельзя.

– Тедди, я…

– Интересно, а ее он тоже спасал? Он, знаешь ли, любит спасать женщин. Но я вовсе не просила его о том, чтобы он спасал меня.

– Тедди, ты меня слышишь?

– Хотя, с другой стороны, мы все нуждаемся в герое, правда? – Тедди внезапно подошла к гардеробу и рывком его распахнула. Обернувшись к подруге, спросила: – В бильярдной над камином все еще висят мечи?

– Да, – ответила Ди. – Насколько мне известно, все еще висят.

– Отлично!

– Тедди, что ты задумала?

– Так, ничего особенного. Просто почему-то вспомнилось. – Она сняла с вешалки плащ и захлопнула дверцу.

– Дорогая, сейчас не самое удачное время…

Но Тедди уже надела плащ и шагнула к двери. Потом вдруг остановилась и, обернувшись, спросила:

– Ты сказала, мисс Мерриуэдер?

Ди молча кивнула.

– Вроде бы это название банка Джека… – «Грэхем, Мерриуэдер…» и что-то еще?

– Не помню. – Ди смотрела на подругу округлившимися глазами. – Знаешь, дорогая, я никогда не видела тебя такой…

– Осмелюсь заметить, что брак – это своего рода сделка, деловое соглашение. – Тедди застегнула плащ и направилась к двери. – Во всяком случае, Джек так считает. Он сам мне об этом сказал.

– А тебе от этого лучше или хуже? – спросила подруга.

– Я еще не решила. – Тедди вышла в коридор.

– Куда ты идешь? – Ди вышла следом за ней.

– Собираюсь найти Джека.

– И что сделаешь?

– Этого тоже еще не решила.

– Но ты же не собираешься… убивать его?

– Нет, наверное. – Тедди уже дошла до лестницы. – Ведь твоя семья никогда не простит мне, если я покончу с новообретенным наследником Милверт-Мэнора. А я очень люблю твою семью.

– Но что же ты собираешься сказать ему?

– С ним все будет хорошо. – Тедди начала спускаться по лестнице. – Обещаю, что не раню его. Во всяком случае не очень сильно, – пробурчала она себе под нос.

– А ты уверена, что сейчас удачное время…

– Да, самое время. Джека необходимо предупредить, что его мать и его… невеста едут сюда.

– Но кто предупредит его о тебе?! – прокричала ей вслед подруга.

– Его не нужно предупреждать обо мне. – Тедди скрипнула зубами. – Потому что он мой герой!

Джек знавал многих хитрецов, но теперь смело мог бы поместить во главе их списка полковника Бэзила Чаннинга. Отец не стал ему рассказывать, как выгодно будет стать графом Бристоном; он предпочел говорить о жизни в Милверте, о важности семейных ценностей и о том, как предыдущие поколения передавали свои обязанности следующим. Полковник упорно, но при этом достаточно деликатно снова и снова затрагивал эти темы всякий раз, как они гуляли по поместью. О, он и впрямь был великий хитрец.

– А это не Теодоусия ли? – спросил отец, когда они, передав своих лошадей конюхам, вышли из конюшни и направились к особняку.

И действительно, какая-то женщина быстро шагала в их сторону. Причем даже на расстоянии было видно, что настроена эта дама весьма решительно.

Чуть понизив голос, полковник добавил:

– Не хочу заранее беспокоиться, однако же…

– Думаю, беспокоиться не о чем, – негромко отозвался Джек, в глубине души гадая: что же могло произойти? Ему-то казалось, что у них с Теодоусией все было в полном порядке.

Хотя официального объявления о помолвке еще не было, ее как будто все восприняли как свершившийся факт. Куда бы они ни пошли, кто-нибудь непременно замечал, – мол, какая из них с Теодоусией получилась чудесная пара. Джек просто не мог бы придумать более удачный способ войти в английское светское общество, хотя из-за обмана чувствовал себя довольно неуютно. Но поскольку этот обман давал ему возможность проводить больше времени с Теодоусией, он решил считать его невинной ложью во спасение.

И Джек уже не сомневался: его чувства к ней не ограничивались простой дружбой, пусть даже сама она ничего такого не чувствовала, по крайней мере пока. Но чем больше времени они проводили вместе, тем больше у него становилось шансов завоевать ее сердце.

«Однако же… не сейчас», – подумал Джек с некоторым беспокойством. Чем ближе Теодоусия подходила, тем яснее становилось, что она из-за чего-то ужасно злилась.

– Вы знаете, что у вас в глазах появляется отчетливый медный блеск, когда вы сердитесь? – спросил с улыбкой Джек. – Вам очень идет. И ужасно пугает…

– Превосходно, – тихо пробормотал отец. – Обезоружь ее, прежде чем она успеет атаковать.

– Я вовсе не сержусь, – заявила Теодоусия. Немного помолчав, продолжала: – Хотя, должна заметить, еще несколько минут назад я действительно злилась. К счастью, я уже успокоилась. Наверное, потому, что сегодня чертовски холодно.

Джек с отцом переглянулись.

– Приятно слышать, – осторожно заметил полковник.

– Всегда приятно, когда вы не сердитесь, – добавил Джек.

– Да, наверное. – Тедди кивнула. – Но надо признать, меня эта новость застала врасплох.

– Правда? – Джек понятия не имел, о чем она говорила, но он давно уже понял: лучше позволить Теодоусии высказать все, что она хотела, иначе все еще больше запутается.

– Да, я просто пришла в бешенство. – Она сделала глубокий вдох. – Но потом поняла, что на самом-то деле у меня нет на вас никаких прав.

Джек внимательно посмотрел на нее.

– Дорогая, может быть, сейчас как раз самое время объяснить, о чем вы, собственно, говорите?

– Тогда я вас оставляю, – вмешался отец. – Сейчас и впрямь чертовски холодно. – Он направился к дому.

– Боюсь, полковник, вас это тоже касается, – сказала Теодоусия.

Отец остановился и пробормотал:

– И меня?..

Тедди кивнула.

– Да, сэр. Похоже, к нам едут… неожиданные гости.

– Неожиданные гости? – Полковник прищурился. – Выкладывайте, Теодоусия. Что за гости?

Тедди немного смутилась. Затем посмотрела полковнику прямо в глаза и сообщила:

– Между прочим, ваша жена.

Джек уставился на нее во все глаза.

– Моя мать здесь?! – изумился он.

– Элизабет?! – воскликнул полковник. – Теодоусия, вы уверены?

Тедди криво усмехнулась.

– Ну, если у вас нет еще одной жены, то да, Элизабет. Миссис Чаннинг. Но она еще не приехала. Она сейчас в Лондоне, а в Милверте ее ждут через несколько дней. Это как бы сюрприз…

– Но она никогда не приезжала в Милверт, – в растерянности пробормотал полковник.

Тедди пожала плечами.

– Что ж, а сейчас, вероятно, решила, что Рождество – самое удачное время для визита. Нет места красивее в Рождество, чем Милверт.

– Я должен… – Отец шагнул к дому, но тут же остановился. – Спасибо, что предупредили меня, Теодоусия. Было бы ужасно, если бы она застала меня врасплох.

Тедди едва заметно улыбнулась и сказала:

– Я подумала, что вы должны знать, полковник.

Он молча кивнул и снова зашагал к дому.

– Она ведь еще не здесь! – крикнул ему вслед Джек. – Куда ты идешь?!

– Надо подготовиться, – ответил отец, оглянувшись. – Привести все в порядок, украсить, выбрать ей хорошую комнату, поговорить с кухаркой – и прочее…

– Хм… очень интересно… – пробормотал Джек. – Отец хочет произвести впечатление на мою мать.

Теодоусия посмотрела вслед полковнику.

– Как вы думаете, он ее все еще любит?

– Полагаю, на свете случались и более странные вещи. Хотя моя мать точно не сделала ничего, чтобы внушить к себе любовь. Может быть, она приехала, чтобы извиниться или как-то загладить случившееся. Но я бы на это не ставил. Моя мать редко признает, что была неправа.

– Возможно, она приехала, чтобы увезти вас обратно в Америку.

– Я не ребенок, Теодоусия. – Джек нахмурился. – Она никуда не может меня увезти, понимаете?

– Допустим, что она не сможет. – Тедди пристально взглянула на Джека и спросила: – Но вдруг у мисс Мерриуэдер получится?

У него перехватило дыхание.

– Мисс… Мерриуэдер? – пробормотал он.

– Да, ваша невеста.

– Значит, Люси приехала с моей матерью?

Теодоусия скрестила на груди руки.

– Неловко получилось, верно?

Джек молча смотрел на нее. Теперь-то он понял, что так расстроило Теодоусию. Но ей не следовало расстраиваться. Хотя они с Люси когда-то действительно собирались пожениться, ее прощальные слова ясно дали ему понять, что она считала его свободным от каких-либо обязательств. Конечно, он все еще не получил ответа на свое письмо, но все же ему казалось, что он имел полное право поступать так, как пожелает.

– Ну так что же?.. – спросила Тедди.

– Видите ли, я… – Джек умолк и тяжко вздохнул. Нет, у Теодоусии не было никаких причин сердиться, но она, судя по ее взгляду, ужасно злилась, и это означало… Джек едва удержался от радостной улыбки.

– Вы что, ничего не хотите мне сказать? – спросила Тедди.

– На самом деле говорить не о чем. – Джек взял ее под руку и повел в сторону дома. – Поверьте, Люси вам понравится. Она очень умная и…

– Ну, говорите же… – Тедди резко высвободила свою руку и гневно сверкнула глазами. – И она – ваша невеста?!

– Ничего подобного. – Джек снова взял ее под руку и повел дальше.

– Однако ваша мать считает, что это так, – возразила Тедди, снова остановившись.

– Моя мать ошибается по очень многим вопросам. Так что не стоит ей верить. Теодоусия, может, вернемся в дом и все спокойно обсудим у теплого камина? Или же останемся здесь – и окончательно замерзнем?

– Мне не холодно, – процедила Тедди сквозь зубы.

– Что ж, тогда все доброго, леди Теодоусия. – Джек прикоснулся к полям шляпы и зашагал в сторону дома.

Сзади послышался негодующий крик:

– Вы что, бросаете меня?!

– Я вас не бросаю! – отозвался Джек. – Вы сами решили остаться!

– Ох, подождите же!

Джек очень старался не улыбаться, но это было довольно сложно. Через несколько мгновений Теодоусия снова оказалась рядом с ним.

– Значит, вы с ней не помолвлены? – спросила она.

Он покачал головой.

– Насколько мне известно, нет.

– Но ваша мать думает, что помолвлены?

– Да, возможно. Видите ли, предполагалось, что мы с Люси рано или поздно поженимся. Мы с ней когда-то и сами так думали. Но до формальностей так и не дошло. Я не делал ей предложения. И не было ни кольца, ни объявлений о помолвке. В этом смысле мы с вами помолвлены куда серьезнее…

– Продолжайте, – кивнула Тедди.

– То обстоятельство, что мы постоянно откладывали помолвку, не смущало ни ее, ни меня. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: это означало только одно – мы с ней оба знали, что нам такой брак не нужен. Когда я уезжал с отцом, она освободила меня от всех обязательств – как настоящих, так и предполагаемых.

– Да, кажется, понимаю, – в задумчивости пробормотала Тедди.

Джек пристально взглянул на нее.

– И теперь чувствуете себя глупо, верно?

Проигнорировав вопрос, Тедди спросила:

– Но если вы не помолвлены, то зачем ваша мать привезла ее сюда?

Джек с усмешкой пожал плечами.

– Поступки моей матери становятся все более непостижимыми. Как и вашей, подозреваю.

– Мы сейчас говорим не о моей матери, – пробурчала Тедди. – И право же, в поступках моей матери можно увидеть некоторый смысл, если понять, какой неопределенной стала ее жизнь. Ведь вы же и помогли мне увидеть этот смысл…

– Я мудр не по годам, – ответил с ухмылкой. Он указал на дом. – Идемте?

Теодоусия кивнула и на этот раз сама взяла его под руку. Они довольно долго шли молча.

– А вы ее любите? – внезапно спросила она.

Джек искоса посмотрел на нее.

– А зачем вам это знать?

– Просто мне кажется, что невеста, пусть и фальшивая, должна знать о таких вещах. Ну… наверное, мне просто любопытно.

– Я всегда любил Люси и всегда буду любить, – ответил Джек.

– О, вот как?.. – В голосе Тедди прозвучали нотки разочарования.

– Потому что она всегда была моим самым близким другом, – добавил Джек с улыбкой.

– А… понимаю. Но все-таки вам следовало рассказать мне о ней.

– Почему? – Джек пристально взглянул на нее. – Вы же мне про своего жениха не рассказывали.

– Это – совсем другое. – Тедди пожала плечами. – Он не появится здесь ни при каких обстоятельствах. Он ведь умер…

– Вы его любили?

– Почему вы спрашиваете?

– Я бы мог ответить так же, как и вы, – просто любопытно.

Тедди криво усмехнулась.

– Думаю, это был бы не самый лучший ответ.

– Совершенно верно, – отозвался Джек. Немного помолчав, он добавил: – Вы спросили про Люси, и я подумал, что будет честно, если я спрошу про вашего жениха.

– Что ж… наверное, одно время я его любила. – Она вздохнула. – Но незадолго до его смерти я поняла, что ошиблась. Видите ли, он… В общем, он меня обманывал. И все, что у нас с ним было, или я думала, что было… Все это построилось на лжи.

– Но я-то никогда вам не лгал.

– Возможно.

– Никаких «возможно». Разве вы когда-нибудь спрашивали, помолвлен ли я?

– Нет, не спрашивала, но…

– Более того, вы о многом меня не спрашивали, – продолжал Джек. – Подозреваю, что вы ужасно рассердитесь, когда узнаете о чем-нибудь… вам еще не известном.

– Не говорите глупости. – Тедди помолчала. – А о чем именно вы говорите?

– Ну… прямо сейчас мне ничего в голову не приходит. Но я уверен, что непременно что-нибудь обнаружится. И тогда вы опять рассердитесь. Так же, как совсем недавно.

– Я вовсе не сердилась! – с притворным негодованием воскликнула Тедди. – Я была в бешенстве!

Джек засмеялся.

– Вы просто великолепны, когда злитесь.

Теодоусия внезапно остановилась и пробормотала:

– Вы опять это сделали…

– Что именно?

– Лишили меня дара речи.

Джек усмехнулся и привлек ее к себе.

– Вы заставляете меня говорить такие вещи, о которых я прежде и помыслить не смел, не то что произнести вслух.

Тедди расплылась в улыбке.

– Правда?

– Чистейшая. – Джек взглянул на ее губы, затем снова посмотрел в глаза. – Я никогда не был человеком действия. И уж тем более – искателем приключений.

Она насмешливо фыркнула.

– Я вам не верю!

– Знаю. И считаю это поразительным. – Он покачал головой. – Но поверьте, Теодоусия Уинслоу, человеком действия и искателем приключений я стал благодаря вам.

– Неужели?! – воскликнула она в притворном ужасе.

Джек утвердительно кивнул и добавил:

– Более того, я ужасно хочу еще раз вас поцеловать, и если бы мы не находились сейчас на виду у всего особняка, откуда нас может увидеть кто угодно, то я бы так и сделал.

– О, они там, в особняке, люди очень тактичные. Кроме того… Какое же приключение без риска?

Джек мысленно ликовал. Было совершенно очевидно: эта женщина хотела его так же сильно, как он ее. Замечательно!

– Превосходная мысль, однако… – Он бросил последний взгляд на ее восхитительные губы и шумно выдохнул. – Видите ли, когда все закончится… В общем, я не хочу оставлять вас с пошатнувшейся репутацией.

– Весьма признательна, – пробормотала Теодоусия, хотя глаза ее говорили совсем другое.

– Так вот, помимо желания поцеловать вас… – Джек вновь взял ее под руку и решительно повел к дому. – Помимо этого желания, у меня никаких важных тайн нет. А у вас?

– Нет, конечно же, нет, – поспешно ответила Тедди – ответила слишком уж поспешно. – Но я должна перед вами извиниться. Видите ли, я почему-то почувствовала себя… обманутой. Подумала, что вы пусть и не обманули меня в буквальном смысле слова, но… – Она досадливо поморщилась. – Поверьте, я не знаю, почему так разозлилась, но факт остается фактом – я пришла в ярость.

– Потому что я не рассказал вам про свою якобы настоящую невесту?

– Ну… в общем, да.

– Ох, Теодоусия, вы самая странная женщина из всех моих знакомых. И вы постоянно сбиваете меня с толку.

Тедди довольно долго молчала, потом вдруг улыбнулась и тихо сказала:

– Спасибо, Джек.

Глава 17

Четыре дня спустя

Резиденция леди Харгейт…

Если бы Тедди знала, до чего это замечательно – иметь фальшивого жениха, чья единственная цель – показывать всем, как идеально они подходят друг другу, она бы завела его много лет назад. Джек превосходно играл свою роль, и ей с трудом верилось, что все происходившее лишь спектакль для семьи. Конечно, обоих их мучило чувство вины за обман, но что они могли поделать? Разумеется, в следующем году все это должно было закончиться – как Тедди и хотела. И все-таки она будет по нему скучать. Будет скучать по его смеху и по его неожиданным заявлениям, от которых у нее иной раз перехватывало дыхание.

Сидя за столом в гостиной, Тедди заканчивала список последних мелочей для сегодняшнего приема у миссис Хендриксон. Она вернулась в Лондон еще вчера и, как бы ни любила Милверт, почувствовала огромное облегчение. В поместье графа в последние дни царила атмосфера нервозности, поскольку никто точно не знал, когда появятся мать Джека и его подруга мисс Мерриуэдер. Ди и леди Бристон всячески ругала и упрекала Камилл за то, что та не выяснила, в каком отеле Лондона эти дамы решили остановиться.

Узнав об их скором приезде, леди Бристон немедленно взялась за дело, приказав слугам чистить и полировать все подряд – начиная от дверных ручек и заканчивая люстрами. Она сказала, что не допустит, чтобы дом предстал не в лучшем своем виде перед матерью человека, который однажды унаследует это поместье.

Приготовления полковника Чаннинга носили более личный характер; Тедди заметила, что он постригся и нанес несколько визитов к портному. А вот Джек, как ни странно, был спокоен и хладнокровен и даже как будто слегка забавлялся, наблюдая за всеобщей суетой. Эта его непринужденность очень успокаивала – но не могла же она все двадцать четыре часа в сутки проводить рядом с ним.

Внезапно у парадной двери раздались голоса, и Тедди, вздрогнув, всунула перо в подставку; сердце же пустилось вскачь. Она не ждала Джека так быстро, хотя он и говорил, что обязательно приедет в Лондон, так как не сможет вынести долгой разлуки с ней. Конечно, сказал он это в присутствии семьи, но все равно в тот момент что-то промелькнуло в его глазах…

– Вот ты где… – В комнату вплыла мать со своим обычным апломбом, но что-то в ее манерах показалось Тедди странным. – Я так рада, что ты вернулась в Лондон. Нам нужно очень многое обсудить.

– А я-то думала, ты пришла, чтобы помочь мне с организацией приема у миссис Хендриксон.

– О боже, Теодоусия! Моя помощь тебе совершенно не нужна! И если уж честно… Ты никогда в ней не нуждалась.

Тедди внимательно посмотрела на мать.

– Что случилось, мама? Ты ведь никогда не занимаешься важными делами так рано утром.

На лице матери отразилась неуверенность, и она, сделав глубокий вдох, проговорила:

– Дорогая, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Да вроде бы ничего. – Тедди пожала плечами.

– К примеру, о своем женихе…

«Боже праведный, она знает!» – мысленно воскликнула Тедди. Изобразив удивление, Тедди сказала:

– О Джеке?.. Мне ничего даже в голову не приходит. Ведь он – точно открытая…

– Не об этом женихе, – перебила мать.

Тедди взглянула на нее пристально.

– О каком же женихе ты говоришь?

– Вот это принесли к нам домой. – Мать протянула ей письмо, и ее руки слегка дрожали.

Тедди встала, пересекла комнату, взяла у матери письмо. Почерк на конверте показался ей знакомым, но она не могла сообразить, чей он.

– Адресовано оно мне, но касается тебя. – Мать помолчала. – Его подсунули под дверь то ли вчера поздно вечером, то ли сегодня рано утром – Джейкобс точно не знает. И знаешь… Еще до того, как я его распечатала, кое-что показалось мне… неправильным.

Тедди смотрела на мать во все глаза. Та явно нервничала, и это было на нее совсем не похоже.

– Прочти же…

– Да, сейчас. – Тедди вытащила из конверта листок бумаги. Прочитала первую строчку и, вздрогнув, пробормотала: – Этого не может быть…

– Вот и я так подумала, – кивнула мать.

– Но ведь он… мертв!

– Похоже, не настолько, как хотелось бы. – Мать помолчала. – Так ты не рада его внезапному воскрешению?

– Боже правый, конечно, нет!

– Слава богу. Прочти до конца.

Тедди быстро прочитала короткую записку. Взглянув на мать, проговорила:

– Конечно, с его стороны очень мило извиниться за то, что он жив, но что-то мне не кажется, что он имел в виду именно извинение. И еще… Тут ведь говорится, что послезавтра он придет ко мне с визитом.

– Можешь себе представить, как я была шокирована, получив это? – Мать заметалась по комнате. – Ведь считается, что он умер! Уж если нельзя рассчитывать на то, что мертвые останутся мертвыми, то выходит, что в этой жизни вообще ни на что нельзя рассчитывать!

– Но это же бессмыслица какая-то… – Тедди снова взглянула на письмо. – Сообщали, что Сирил пропал в море, когда затонул его корабль. Значит, его на том корабле не было?

– Или каким-то образом спасся, но решил не сообщать об этом. – Мать покачала головой. – Я не понимаю… Почему он так поступил? Почему с тобой так поступил?

«Чтобы избежать последствий своих поступков», – мысленно ответила Тедди. Пожав плечами, она пробормотала:

– Возможно, он не видел для себя иного выхода.

– Да, полагаю, именно этим все объясняется. Он ведь был совсем не таким, каким казался. Конечно, я не сразу это поняла. Лишь после того, как он и твой отец… – Мать тяжело вдохнула. – Что тебе известно о финансовых интересах твоего отца?

Тедди изумленно уставилась на нее.

– А что известно тебе?

– Больше, чем хотелось бы. – Мать опустилась на софу и жестом предложила Тедди сесть рядом. – Сначала я вообще ничего не знала. И только за несколько дней до его смерти… Ну, ты же знаешь, что его убил стресс?

Тедди молча кивнула.

– Твой отец был очаровательным человеком, но не особенно умным, когда дело касалось денег. Я не знаю подробностей, никогда не умела толком разбираться ни в цифрах, ни в деньгах – только тратить могла. В этом смысле мы с твоим отцом очень подходили друг другу. – Мать помолчала, собираясь с мыслями. – Он очень много вложил в одно предприятие… не могу вспомнить название. Кажется… Да-да, «Аргентинская Атлантическая торговая компания»! Про эту компанию ему рассказал Сирил. Рассказал примерно в то же время, когда начал ухаживать за тобой.

– Да, конечно… – пробормотала Тедди.

– Сначала инвестиции твоего отца были очень прибыльными, но затем доходы резко сократились. Когда же отец спросил, в чем дело, ему ответили, что просто рынок приспосабливается.

Тедди нахмурилась.

– Приспосабливается? Что это значит?

– Понятия не имею. Подозреваю, что и твой отец не знал. Тем не менее он стал членом совета директоров и, к несчастью, увеличил свои инвестиции. Как он выразился… чтобы продемонстрировать свою веру в это предприятие.

– То есть отец, даже увидев, что дело не очень-то доходное, все равно вкладывал в него деньги?

– Я же сказала, что он был не в ладах с цифрами. Впрочем, это нельзя назвать самым большим недостатком твоего отца.

«Учитывая все обстоятельства, именно это кажется его самым серьезным недостатком», – мысленно возразила Тедди.

– И что потом? – спросила она.

– Он был слишком легковерным. Верил всему, что ему говорили, не задавая вопросов. Никогда не предполагал, что люди могут врать сознательно. Как оказалось, это привело к его… и нашей гибели. – Мать снова вздохнула. – В попытке возместить ущерб он начал играть на деньги гораздо чаще, чем раньше. Ты же знаешь, он всегда был немножко игроком, но даже в молодости не относился к азартным играм серьезно. Никогда не ставил больше, чем мог позволить себе проиграть, и в течение многих лет выигрывал примерно столько же, сколько проигрывал. Игра была для него всего лишь развлечением, невинным времяпрепровождением, не более того. Во всяком случае – до того последнего года. Но я не знала об этом ничего и узнала лишь незадолго до его смерти, хотя ясно видела, что он очень обеспокоен. Он пытался все отрицать, но в конце концов рассказал мне об этом. То есть рассказал про свои дела с торговой компанией и про азартные игры. А потом… – Мать внезапно умолкла и в очередной раз вздохнула.

– Потом, помимо обвинений в мошенничестве, началось официальное расследование, и отец очень боялся, что его посадят в тюрьму, верно? – проговорила Тедди.

Мать уставилась на нее в изумлении.

– Ты знала?..

– До его смерти – нет.

– Я никогда не хотела, чтобы ты узнала. Я представления не имела о том, что за человек Сирил. Когда же твой отец во всем признался, я собиралась уговорить тебя разорвать помолвку, но потом… отец умер, а Сирил исчез, и я решила: чем меньше будет сказано, тем лучше. Но как ты узнала?..

– Подслушала, как Сирил с кем-то разговаривал в тот день, когда мы хоронили отца. Того, другого человека, я не видела, зато слышала… И услышала вполне достаточно. Практически все. Я узнала, что Сирил не только поощрял отца делать первоначальные вложения, но убеждал его и дальше вкладывать деньги в компанию. И именно Сирил сопровождал его на те игры с высокими ставками, которые отцу были не по зубам. До того времени про азартные игры я вообще ничего не знала.

– О да… Что-что, а хранить тайну твой отец умел. – Мать наморщила лоб. – Думаю, им двигало отчаяние. Он очень надеялся, что счастливая карта возместит ему все потери. Конечно, у него ничего не вышло, и он окончательно погряз в долгах. Но мы-то с тобой ничего не знали…

– Из того, что я тогда подслушала, мне стало явно: Сирил был замешан в дела этой торговой компании и вполне мог попасть в тюрьму – в зависимости от результатов расследования, – проговорила Тедди. Болезненно поморщившись, она добавила: – Разумеется, я ему все высказала.

Мать криво усмехнулась и кивнула.

– Да, конечно. Другого я от тебя и не ожидала.

Тедди вскинула брови.

– Это комплимент?

– Безусловно, моя дорогая. Ты обладаешь мужеством, которого никогда не было у меня. Смело противостоишь трудностям. А я предпочитаю замести все трудности под коврик в надежде, что они сами куда-нибудь исчезнут. Что ж, продолжай.

– Сирил пытался все отрицать, но я отказалась принимать его ложь, которую к тому времени разглядела очень ясно. Но ведь никто не поверил, что младший сын виконта может быть замешан в такую бесчестную аферу, не так ли? В конце концов, он обладал безупречной репутацией. И он умел быть очень убедительным. Однако же… – Тедди снова поморщилась. – В выражении его глаз и в голосе было что-то такое… В общем, мне показалось, что он отчаялся, мама, по крайней мере под конец. И я думаю, он сделал то, что считал необходимым для своей защиты.

– То есть прикинулся, что погиб?

– Похоже на то. До сих пор не верится, что поначалу я ничего такого не замечала.

– Некоторым мужчинам отлично удается скрывать свою истинную натуру.

– Видимо, так. – Тедди пожала плечами. – Но если хорошенько подумать… Изредка я замечала за ним… всякие странности, если можно так выразиться. Это должно было бы меня насторожить, но, увы… – Тедди грустно улыбнулась. – Я не обращала внимания даже на некоторые явные несоответствия в его речах.

– Наверное, и мне следовало что-то заметить, – со вздохом пробормотала мать.

– Естественно, я с ним порвала, – продолжала Тедди. – Сирил умолял меня передумать или хотя бы подождать его возвращения из Аргентины. Если ты помнишь, он решил отправиться в эту поездку через несколько дней после смерти отца.

– Да, верно. Я тогда подумала, что с его стороны это очень невнимательно по отношению к тебе.

– Он утверждал, что эта поездка все прояснит. Я ему не поверила, потому что узнала уже слишком много и смогла наконец понять, что это за человек. Ну, а потом сообщили, что его корабль пропал в море…

– Да-да, совершенно верно, – закивала мать. – Тогда и ты, и его семья получили от торговой компании полные сочувствия телеграммы с сообщением о его смерти.

– Не знаю, чьи еще имена были связаны со всей этой историей, но после смерти Сирила я тайком навела кое-какие справки. Точнее – после его мнимой смерти. Так вот, эта компания просто-напросто исчезла, поэтому расследование так и не завершили. – Тедди сокрушенно покачала головой. – Видимо, после смерти отца и исчезновения Сирила у властей не осталось никаких ниточек.

– Твоему отцу тогда едва исполнилось пятьдесят два года, – тихо сказала мать. – Но его сердце не выдержало… Угроза скандала, тюремного заключения и всего того, что с этим связано… В общем, понимаешь. Отец Сирила умер примерно в этом же возрасте и примерно по той же причине, только немного позднее. Что же касается твоего отца… – Мать внимательно разглядывала свои сложенные на коленях руки. – Я знаю, это звучит ужасно, и это действительно ужасно, но мне кажется, что его смерть оказалась некоторым образом удачной и случилась вовремя. Ох, я так и не простила себя за эту мысль…

– Я чувствовала то же самое, когда исчез Сирил.

– Но ты же не любила его, верно?

– Сначала думала, что любила, но… – Тедди покачала головой. – Нет, конечно же, я его не любила.

– А вот твой отец… Он был единственной настоящей любовью всей моей жизни, – проговорила мать, глядя куда-то в пространство, словно вглядываясь в прошлое. – Но я точно знаю: он бы не пережил тюрьму и бесчестье. Даже обычный скандал уничтожил бы его. Он был совсем не таким сильным, каким казался. Думаю, рядом с ним я бы смогла пережить все что угодно, а без него…

Тедди с удивлением смотрела на мать – та никогда еще не была с ней столь открытой и откровенной.

– И теперь я рада, что ты нашла свою.

Их взгляды встретились, и Тедди спросила:

– Мою… что?

– Единственную настоящую любовь.

– Ты имеешь в виду Джека?

– Конечно, я имею в виду Джека. И прости, что я так навязывала тебе Саймона. Все дело в том… Нищета – страшная вещь, Теодоусия, и я благодарю Бога, что нам все-таки удалось ее избежать. Я отлично понимаю, что это – не моя заслуга. Не будь ты такой умницей, нам бы пришлось продать дом и мы бы умоляли Саймона или какого-нибудь другого дальнего родственника приютить нас из жалости. Зато теперь… – Мать расправила плечи. – Ты будешь следующей графиней Бристон, и твое будущее обеспечено.

«Наверное, сейчас не самый подходящий момент сообщать матери о том, что у нас с Джеком совсем другие планы на будущее», – подумала Тедди. Немного помолчав, она сказала:

– Знаешь, мама, но ведь теперь возникла проблема… Я говорю о моем покойном женихе, который оказался вовсе не покойным.

Мать нахмурилась и пробормотала:

– Да, это проблема… Думаешь, нужно рассказать об этом мистеру Чаннингу?

– Ни в коем случае! – воскликнула Тедди. – Ведь Джек – человек очень порядочный. Я уверена, что ошибки моего отца не настроят его против меня, но он же непременно почувствует себя обязанным… меня спасать. Нет, думаю, лучше ничего ему не говорить.

– Возможно, так и впрямь лучше… – пробормотала мать. – По крайней мере до тех пор, пока мы не узнаем, чего хочет мистер Годдард.

– Должна признаться, сам факт, что он хочет со мной встретиться, приводит меня в замешательство.

– В замешательство? Да я просто в ужасе! Полагаю, прикончить его и сбросить тело в реку – это был бы не такой уж неправильный поступок.

– Мама, что ты говоришь?! – воскликнула Тедди.

– Ну… что подумала, то и сказала, – проворчала мать. – Думаешь, я позволю мужчине, которому не хватило такта оставаться мертвым, досаждать моей дочери? – Мать презрительно фыркнула. – Вот уж нет! Да если с твоей головы хоть волосок упадет…

– Мама, от этого никуда не деться. Мне придется с ним встретиться. В записке говорится, что вопрос неотложный и касается отца.

– Я об этом уже думала. – Мать встала и начала расхаживать по комнате. – Сначала я хотела настоять на твоем возвращении домой. Даже подумать не могу о том, что ты будешь тут одна. Я бы почувствовала себя намного лучше, если бы могла за тобой присматривать.

– Не думаю, что мне грозит опасность. Сирил никогда не причинит мне зла.

– Да будет тебе, Теодоусия! Ты что, в самом деле готова доверять человеку, который так тебя обманул? Человеку, который довел твоего отца до разорения, а потом и до смерти… Кроме того, не забывай: тебе известны его тайны. Ты, возможно, думаешь, что он тебе ничего плохого не сделает, но я-то далека от подобных иллюзий.

– Пожалуй, ты права, – согласилась Тедди. – Но даже если и так… Ты что, собираешься меня защищать?

– Не надо иронизировать, моя дорогая. Конечно, я прекрасно понимаю, что после смерти отца обо всем заботилась ты. – Пожилая леди внимательно посмотрела на дочь. – Теодоусия, скажи, ты умеешь стрелять из пистолета?

– Нет… – Тедди в изумлении округлила глаза. – А ты, мама?

– Вообще-то умею. Знаешь, в юности я стреляла очень даже неплохо. И в течение всех этих лет не забывала тренироваться, чтобы не разучиться.

Тедди в изумлении захлопала глазами.

– Мама, я понятия не имела…

– Смею заметить, дорогая, что я еще много чем смогу тебя удивить.

– Похоже на то… – пробормотала Тедди.

Мать улыбнулась и продолжила:

– Но раз уж мистер Годдард не знает, что ты временно переселилась сюда, к леди Харгейт… Что ж, думаю, тебе действительно безопаснее остаться тут. Если, конечно, ты не захочешь вернуться в Милверт.

– Я не могу. По крайней мере пока. Прием у миссис Хендриксон, помнишь?

– Да-да, очень хорошо, – закивала мать. – Я велю Джейкобсу приходить сюда каждый вечер. Он тоже отлично стреляет из пистолета.

– Джейкобс?! – снова изумилась Тедди. Неужели это высокий худой и мрачный дворецкий…

– Джейкобс не всегда был у нас в доме, дорогая, – с улыбкой сказала мать.

– Понятно… – пробормотала Тедди. Похоже, сегодня день откровений. – Но знаешь, мама… А ты не думаешь, что Сирил хочет только одного – нашего с ним воссоединения?

– И ты в это веришь?! – изумилась мать.

Тедди со вздохом покачала головой.

– Нет, конечно. Хотя я думаю, он чего-то хочет. Но чего именно… Даже представить не могу. Однако я знаю совершенно точно: мне не хочется иметь с ним дело – хоть с живым, хоть с мертвым.

– Вот и хорошо, – кивнула мать. – Знаешь, получив записку, я немного испугалась, подумала, что ты…

– Что я приму его с распростертыми объятиями? – Тедди презрительно хмыкнула. – Нет, конечно же.

– Ах, Теодоусия!.. Милая, прости меня, пожалуйста. Ты давно уже взрослая женщина… и куда более ответственная, чем я. Но у меня ведь и необходимости такой никогда не возникало. Обо мне всегда кто-то заботился. Сначала родители, потом твой отец, потом ты. А когда твой отец умер… Я тогда на некоторое время окончательно потерялась.

– Мама, я этого не понимала…

– Да я и не хотела, чтобы ты это поняла. Тебе и так хватало забот. – Мать тяжело вздохнула. – Что ж, мне давно пора стать такой женщиной, какой моя дочь уже стала. Если получится, конечно. Потому что ты, дорогая моя девочка, – независимая, разумная и предприимчивая. Ты вполне способна проложить свой собственный курс и справиться со своими делами. А мое воспитание… Наверное, оно тут совершенно ни при чем. – Мать пожала плечами и, глядя прямо в глаза Тедди, добавила: – Я никогда тебе этого не говорила и уж точно ничем не показывала, но я очень горжусь той женщиной, какой ты стала.

У Тедди перехватило горло, а на глаза навернулись слезы.

– Мама, я…

– Но сейчас все это не имеет значения, – продолжала мать. – Сейчас у нас другие заботы. – Она немного помолчала. – Знаешь, я все пытаюсь понять, почему он вдруг решил объявиться именно сейчас. Кстати, ты знаешь, что несколько недель назад скончался виконт Ноттвуд?

– Брат Сирила?

Мать кивнула.

– Нет, я об этом не слышала, – пробормотала Тедди.

– Наверняка это как-то связано с тем, что наш мерзкий таракан решил наконец выползти на свет.

– Мама!.. – Тедди с трудом подавила улыбку.

– Совершенно ни к чему одергивать меня, Теодоусия. – Мать скрестила на груди руки. – Мерзкий таракан – это еще мягко сказано. И, возможно, этим сравнением я оскорбила тараканов.

– Мама, я даже не представляла, что ты можешь быть такой… – Тедди проглотила смешок. – Что ты можешь быть такой… непреклонной.

– Я не смогла уберечь от этого человека своего мужа, но сделаю все необходимое, чтобы спасти от него дочь, – решительно заявила пожилая леди. – А прямо сейчас… Сейчас я в полном твоем распоряжении и готова помочь тебе подготовиться к приему у миссис Хендриксон.

– Спасибо, мама, – с улыбкой ответила Тедди.

– А послезавтра, ровно в три, – продолжала мать, – ты встретишься со своим покойным женихом и выяснишь, чего он от тебя хочет. И, конечно же, ты должна спросить у него, почему он, черт побери, все еще жив!

Глава 18

Этот же вечер

Резиденция миссис Хендриксон…

Теодоусия расхаживала по бальному залу миссис Хендриксон, то и дело останавливаясь, чтобы поболтать со знакомым или же отправить официанта наполнить чей-нибудь бокал. И, конечно же, она была воплощением изящества и уверенности – именно так при каждом взгляде на нее думал Джек. Причем даже ему было понятно: сегодняшний прием стал очередным триумфом Теодоусии. Бальный зал был заполнен танцующими, звучала чудесная музыка, и постоянно раздавался веселый смех, а праздничные фестоны и гирлянды создавали впечатление роскошного вечнозеленого рождественского волшебного сада. К тому же сегодня от газового освещения решили отказаться, и вместо него в люстрах и канделябрах мерцали сотни свечей.

Джек уже привык появляться на таких приемах как раз вовремя, чтобы сопровождать Теодоусию. И все выходило просто замечательно. Когда же он во время танца заключал Теодоусию в объятия… О, в такие минуты он никого не видел, кроме нее, и для него во всем мире существовала только она одна.

Тут Теодоусия заметила его и, едва заметно кивнув, направилась в его сторону. И шла, чарующе улыбаясь. Он не видел ее два дня – целых два дня! Так надолго они не расставались со дня их так называемой помолвки, и это Джеку совсем не понравилось. Конечно, она являлась ему в снах, присутствовала в его мыслях и днем, но все же он ужасно скучал.

«А может, уже пора признать правду?» – спрашивал себя Джек. Ведь было же совершенно очевидно: он не хотел расставаться с леди Теодоусией Уинслоу. Он хотел, чтобы Теодоусия осталась в его жизни навсегда, а она – в том не было сомнений – хотела того же. Но как же заставить ее это признать? У нее имелись свои собственные планы на будущее, и ему в них не было места. Но планы ведь меняются, не так ли? Разве его собственная жизнь не являлась превосходным примером этого?

– Я когда-нибудь говорил вам, что ваши волосы блестят при свечах, как полированное золото? – Он взял ее руку и поднес к губам.

– О боже, Джек… – Тедди тихонько вздохнула. – Нас ведь никто не слышит. Совсем ни к чему стараться впустую.

– Ну… в таком случае… Знаете, при свечах ваши глаза тоже сверкают.

Тедди высвободила руку.

– Джек, вы неисправимы!

– Стараюсь, – ответил он. – Знаете, а вы сейчас…

– Что? Говорите же!

Он внимательно посмотрел на нее.

– Мне кажется, вы выглядите… Выглядите так, как будто ужасно устали.

– Вот спасибо, Джек. Любая женщина будет рада услышать такой замечательный комплимент.

– Простите, я просто…

– О, вы правы. – Она вздохнула. – Я действительно устала. Почти не спала.

– Ну, это мне понятно… – кивнул Джек.

Тедди взглянула на него и с удивлением.

– Понятно?

– Да, конечно. – Он снова кивнул. – Прошло два дня после вашего отъезда из Милверта, и я тоже ни минуточки не спал.

– О, но вы же…

– Голова, знаете ли, забита мыслями о вас, Теодоусия. – Он сокрушенно покачал головой. – И это мешает моему отдыху.

Тедди невольно улыбнулась.

– Я уже говорила, что вы неисправимы?

– Да. И не раз. Но вам ведь это нравится, верно?

– Да, пожалуй, что нравится.

– Потанцуем, леди Теодоусия? – Он предложил ей руку.

– Буду счастлива потанцевать с вами, мистер Чаннинг. – Она приняла его руку, и они вышли на середину зала.

И в тот же миг оркестр заиграл один из самых любимых вальсов Тедди. Джек прекрасно знал, что ей очень нравились музыка и танцы. Но сегодня вечером что-то с ней было не так. Она танцевала столь же безупречно, как всегда, идеально попадая в ритм, – и в то же время было очевидно: что-то очень ее тревожило.

– Теодоусия, вы же знаете, что можете полностью довериться мне, – проговорил наконец Джек. – Если вас что-то огорчило…

– Нет-нет, ничего такого. – Тедди изобразила улыбку. – Я ведь уже сказала, что просто устала.

– Может, я чем-то вас огорчил? – допытывался Джек.

– Нет, конечно же. Поверьте, Джек, вы – замечательный. И у вас есть все, что только может пожелать женщина от временного жениха. – Тедди помолчала и со вздохом добавила: – И от друга, конечно же.

– А мы друзья, верно?

Она молча кивнула.

– Видите ли, я просто подумал… То есть я решил, что мы с вами…

– Простите, Джек, – перебила Тедди, – но я этим вечером не в настроении. Я очень устала и предпочла бы сосредоточиться исключительно на музыке и танце.

– Да-да, хорошо. – Он улыбнулся ей, и она улыбнулась ему в ответ. Но взгляд ее оставался все таким же отсутствующим, и казалось, что она двигалась машинально.

«Как странно…» – думал Джек. Он видел Теодоусию сердитой и недовольной, но такой никогда не видел. И он знал ее уже достаточно хорошо, чтобы понять: случилось что-то очень скверное. И то обстоятельство, что она отказывалась довериться ему, лишний раз подтверждало: произошло чрезвычайно важное событие… и, похоже, чрезвычайно скверное.

Когда музыка смолкла, Тедди сразу же выскользнула из его объятий, и это тоже указывало на ее душевное состояние – обычно она предпочитала немного задержаться. А центр зала они покидали молча – еще один дурной знак. Прежде Теодоусия никогда не молчала в подобной ситуации.

Джек повернулся к ней и тихо сказал:

– Теодоусия, я…

– Мои извинения, Джек, – перебила она. – Я сегодня настолько устала… В общем, думаю, мне лучше уйти прямо сейчас.

Джек пристально посмотрел на нее.

– Но вы никогда не уходите так рано…

– А сегодня ухожу. – Она вздохнула. – Честно говоря, мне немножко нездоровится. Боюсь, как бы не слечь. Я уже поговорила с прислугой миссис Хендриксон, и они отлично справятся без меня.

– В таком случае я провожу вас домой.

– Это ни к чему. Здесь моя мать с каретой. – Тедди помолчала. – Ваша мать уже прибыла в Милверт?

– Нет. Подозреваю, она выбирает такой момент, когда мы будем меньше всего ее ожидать.

– Когда вы возвращаетесь в поместье?

– Завтра утром.

– Это хорошо, – пробормотала Тедди.

Джек какое-то время молча смотрел на нее. Она казалась не столько уставшей, сколько встревоженной и чем-то явно озабоченной. Но говорить правду она не желала – была ужасно упряма.

– Теодоусия, а может, мне лучше остаться?..

– Нет-нет! – решительно покачала головой и тут же добавила: – Вы просто обязаны находиться в Милверте, когда туда приедет ваша мама.

– Но если вы не очень хорошо себя чувствуете…

– Я уверена, что со мной все будет замечательно, – поспешно ответила Тедди. – Вы же не хотите, чтобы ваш отец объяснялся с ней в одиночку?

– Пожалуй, нет. – Джек пожал плечами. – А когда вы собираетесь вернуться в Милверт? Рождество, знаете ли, приближается…

– О, я приеду задолго до Рождества! – Тедди изобразила ослепительную улыбку, но эта ее улыбка показалась… какой-то вымученной. – Скоро увидимся, Джек.

– Надеюсь. – Он заглянул ей в глаза. – Я скучал без вас. Трудно быть героем, если прекрасная дама где-то далеко.

– В таком случае вам повезло, что вы банкир, а не герой, – отрезала Теодоусия.

Джек взглянул на нее с удивлением, и она поспешно добавила:

– Простите меня, пожалуйста. Я просто… Просто на меня слишком многое навалилось…

– И вы не чувствуете себя самой собой?

Тедди со вздохом кивнула.

– Да, верно. – Она помолчала. – Но я тоже без вас скучала. – Ее голос слегка дрогнул, но она, откашлявшись, улыбнулась и сказала: – Доброго вам вечера, Джек. – С этими словами Тедди кивнула и направилась к выходу.

Он долго смотрел ей вслед. Проклятье! Теодоусия пыталась от него отделаться! Иначе она бы не сказала тех слов про банкира, во всяком случае – таким образом. Вообще-то это была их общая шутка, но сегодня в ее словах про «банкира» не было ни намека на юмор. И совершенно очевидно: она встревожена чем-то, пожалуй, даже испугана. Но что же могло напугать Теодоусию Уинслоу? Уже сам тот факт, что эта отважная женщина чего-то испугалась, являлся поводом для беспокойства.

Еще немного подумав, Джек направился к двери. Ему очень не хотелось оставлять Теодоусию в Лондоне. Конечно, он мог ошибаться и делать слишком поспешные и неправильные выводы. Возможно, она и впрямь нездорова. Хотя… Нет-нет, он всегда доверял своим инстинктам, а инстинкт сейчас подсказывал: происходило что-то очень скверное…

К сожалению, Теодоусия отказалась ему довериться, но существовал один человек, который знал о тайнах Теодоусии все или почти все. И этот человек, вернее эта женщина… она являлась лучшей подругой Теодоусии.

– Леди Харгейт тут? – Джек протянул плащ и шляпу Клементу, едва успев переступить порог Милверта.

Джек собирался приехать сюда первым же утренним поездом, но задержался из-за просьбы деда. Накануне он получил от дела письмо с просьбой встретиться с одним из служащих Банка Англии по вопросу, оказавшемуся сущим пустяком – гораздо сложнее будет сообщить деду, что он, Джек, возможно, не вернется на свое место в банке.

– Она в главной гостиной, сэр, – ответил дворецкий.

– Спасибо, Клемент. – Джек направился в гостиную.

– Она не одна, сэр, – произнес дворецкий ему вслед.

Джек открыл дверь и сразу же заметил Делайлу, сидевшую в одном из кресел у софы, а также тетушку, Камилл и еще двух дам, расположившихся спиной к двери.

– Прошу прощения. – Он вымучил вежливую улыбку, но на любезности времени тратить не стал. – Очень не хочется вас прерывать, но мне необходимо поговорить с Делайлой. – Джек перехватил взгляд кузины и добавил: – Это довольно важно.

– Да, конечно. – ответила и тут же встала.

– Ты не хочешь поздороваться со своей матерью, Джексон? – Его мать поднялась на ноги, сидевшая рядом с ней Люси – тоже.

– Прости, мама, я тебя не узнал, – пробормотал Джек. И ведь появилась в самый неподходящий момент! Что ж, пока у него нет на нее времени. Он быстро подошел к матери и поцеловал ее в щеку. – Хорошо выглядишь, мама.

Она окинула его взглядом.

– Ты тоже.

– Джексон! – Люси просияла и протянула ему обе руки. – Твоя мать права, выглядишь просто великолепно. Должно быть, Англия пошла тебе на пользу.

– Очень может быть, Люси. – Он улыбнулся девушке и взял ее за руки. – Как тебе нравится твое первое путешествие за границу?

– Я в восторге, просто в восторге! И все так поучительно… Знаешь, а Лондон – в точности такой, каким я его представляла, даже лучше. Поразительный город! Тут все такое грандиозное, старинное… и величественное.

– Я знал, что тебе понравится, Люси. – Джек снова улыбнулся и выпустил ее руки. – Надеюсь, попозже ты расскажешь мне все в подробностях.

– О, конечно! Я все записываю в дневник, чтобы не забыть ничего важного. – Люси чуть подалась к нему и прошептала так, чтобы услышал только он: – Мы должны поговорить как можно скорее. – Сказав это, она ослепительно улыбнулась.

– Жду не дождусь, – кивнул Джек. Люси явно что-то скрывала, но, что бы там ни было у нее на уме, это вполне могло подождать. Джек снова взглянул на кузину. – Но сейчас мне необходимо поговорить с Делайлой.

– Джексон… – Мать нахмурилась. – Мы ведь только что приехали, а с твоего отъезда прошло больше месяца. Я думала…

– Позже, мама, – решительно перебил Джек. Он выразительно кивнул Делайле. – Это очень важно.

– Да-да, конечно… – Делайла улыбнулась гостьям. – Прошу меня извинить. – Она тотчас вышла из комнаты.

Джек последовал за ней и плотно закрыл за собой дверь. Она повернулась к нему и воскликнула:

– Слава богу, ты вернулся!

Он вопросительно вскинул брови.

– Должен ли я понять это так, что встреча двух половин моей семьи проходит неудачно?

– Не могу сказать, что неудачно. Все ведут себя наилучшим образом. Просто… как-то уж чрезвычайно вежливо. – Делайла пожала плечами. – Но ощущаются подводные течения, Джек. В этой гостиной о многом умалчивается…

– А что, это проблема?

– Еще какая! Джек, ты должен понять: все эти годы, пока наш отец отсутствовал, дядя Бэзил почти всегда находился рядом с нами. Поэтому моя мать и дядя Бэзил очень близки. Она стоит за него стеной, и она чувствует, что твоя мать относится к нему не очень-то хорошо.

– Потому что никогда не рассказывала мне про него?

– И это – тоже. Но мама убеждена, что дядя Бэзил так и не женился, точнее – не женился снова, потому что любил твою мать все эти годы.

– Думаю, это вполне вероятно, – пробормотал Джек. – Подозреваю, что между ними осталось много нерешенных вопросов.

– Да, похоже на то, – кивнула Делайла. – И знаешь… Помяни мои слова, Джек, – в ее голосе зазвучали зловещие нотки, – но с моей матерью и твоей нас ждет такое противоборство, которое посрамит даже древние игры в Колизее.

– Я бы, пожалуй, немало заплатил, чтобы полюбоваться этим, – с ухмылкой проговорил Джек.

Делайла недоверчиво взглянула на него.

– А ты и в самом деле сын своего отца. – Она возвела глаза к потолку. – И, кроме того, мне было чертовски трудно постоянно уводить разговор в сторону от вашей с Тедди помолвки.

Джек поморщился.

– Боже праведный! Об этом я не подумал.

– И ведь твоей матери ничего об этом не известно, верно?

– Честно говоря, я вообще не брал ее в расчет. Не было никакой необходимости ставить ее в известность.

– О боже, Джек!.. – Делайла посмотрела на него с упреком. – Видишь ли, может, и не было необходимости упоминать про эту помолвку, когда твоя мать находилась за океаном, но сейчас в любой момент кто-нибудь может о ней заговорить, понимаешь? И тогда, как мне кажется, ситуация станет чертовски неприятной.

– Возможно. – Он пожал плечами.

– Тебя это как будто не волнует.

– Верно, не волнует, – кивнул Джек.

– О, такого я не ожидала… – Делайла внимательно посмотрела на кузена. – Что же, если ты не волнуешься, то и я, пожалуй, не буду. В конце концов, это не моя мать и не моя жизнь. Я всего лишь зритель, поэтому буду просто наблюдать и наслаждаться грядущим, – она лукаво усмехнулась, – спектаклем.

– Я рад, что ты находишь мою жизнь такой занимательной.

– О, еще какой!

– Но за развлечение, кузина, тебе придется заплатить. Мне нужна твоя помощь. – Джек сделал глубокий вдох. – Речь пойдет о Теодоусии.

– А что случилось? – Делайла взглянула на него с беспокойством.

– Не знаю. – Джек со вздохом покачал головой. – Я видел ее вчера вечером, и она… сама не своя.

– А поточнее…

– Она чем-то озабочена, почти не разговаривает и ведет себя… очень странно. Какая-то очень тихая.

– Но это совсем на нее не похоже, – в задумчивости пробормотала Делайла.

– Вот именно. Она сказала, что ей нездоровится, но…

– Ты ей не поверил?

– Не поверил. Она явно что-то скрывает. – Джек помолчал. – А ведь мне казалось, что мы с ней очень сблизились – хотя бы как друзья.

– Друзья? – Брови Делайлы взлетели на лоб. – Но вы же…

– Это тема для другого разговора, – решительно перебил Джек. – Но то, что ее сейчас беспокоит… Возможно, это что-то очень личное или что-то ужасное, если она не хочет поделиться со мной. Во всяком случае, для меня очевидно: она очень встревожена и, может быть, даже напугана.

– А тебе не кажется, что ты делаешь слишком поспешные выводы?

– Нет, не кажется. Но я подумал, что если она не хочет рассказывать мне, то, может быть…

– Доверится мне? Да, конечно. – Делайла кивнула. – Завтра у меня назначена встреча с моим поверенным в Лондоне. Я увижусь с Тедди сразу же после этого.

– Я поеду с тобой.

– Нет, меня будет сопровождать Сэм.

– Но я…

– Джек, перестань. – Делайла положила ладонь ему на плечо и посмотрела прямо в глаза. – Если и впрямь случилось что-то серьезное и она не хочет, чтобы ты об этом знал, твое присутствие скорее навредит, чем поможет.

– Возможно, но…

– Кроме того, – кузина кивнула в сторону закрытой двери в гостиную, – у тебя и тут будет полно хлопот.

– Да, пожалуй, – проворчал Джек.

– Пожалуй? – Делайла насмешливо фыркнула. – О, ну ты и глупец!

В этот момент дверь гостиной распахнулась и на пороге появилась тетушка Бернадетт. Следом за ней шла Камилл.

– Джек, – сказала тетушка, едва Камилл закрыла дверь, – твоя мама хочет с тобой поговорить.

Он коротко рассмеялся.

– В этом я не сомневаюсь.

Тетя Бернадетт прищурилась.

– Должна сказать, я нахожу ее весьма…

– Интересной, – перебила Камилл. – Она очень интересная женщина, Джек. Тебе так не кажется, мама?

– О да, весьма, – кивнула тетушка. – Хотя я бы использовала другое слово. Я бы скорее описала ее как…

– Нам совершенно ни к чему вдаваться в такие подробности. – Делайла строго взглянула на мать. – Она беспокоится за будущее своего сына, мама. Ты должна это понимать.

– Да, конечно. Но я…

– Спасибо, тетя Бернадетт. – Джек взял тетушку за руки. – Спасибо за то, что любезно приняли ее в Милверте.

– Ну… в конце концов, она твоя мать. – Тетушка немного смягчилась. – К тому же… скоро Рождество!

Делайла с благодарностью посмотрела на Джека и перевела взгляд на мать.

– Право же, мы должны оставить их наедине. Они ведь так давно не виделись…

– Зато мисс Мерриуэдер мне очень понравилась, – в задумчивости проговорила тетя Бернадетт. – Хотя… Знаете, я в некотором замешательстве…

– Идем же, мама. – Делайла взяла мать под руку и попыталась увести ее. – У нас множество дел в связи с приездом новых гостей.

– Вздор. Все готово давным-давно. – Графиня даже с места не сдвинулась. – Возможно, нам лучше остаться – на случай, если Джеку потребуется… помощь.

– Я уверена, Джек отлично знает, что делать. – Камилл взяла мать под другую руку. – И мы должны дать ему возможность поздороваться с матерью как полагается. Ты бы на ее месте хотела того же.

– Да, наверное. – Тетя Бернадетт переводила взгляд с одной дочери на другую. – И похоже… выбора у меня нет.

– Так будет лучше, мама, – с улыбкой произнесла Делайла.

– Что ж, ладно, хорошо. – Тетушка пронзила племянника взглядом. – Джек, мои глубочайшие…

– Пожелания счастливой встречи, – выпалила Камилл. – Идем же, мама. – И сестры буквально потащили леди Бристон прочь от двери.

– Нас ждет очень интересное Рождество… – пробормотала себе под нос графиня.

– Оно всегда такое, мама, – со вздохом отозвалась Делайла.

Глава 19

Сделав глубокий вдох, Джек шагнул в гостиную.

– А я уже думала, ты не собираешься возвращаться, – с некоторым раздражением сказала мать.

– Она думала, ты сбежал, – вставила Люси, и Джек заметил смех в ее глазах.

– Я бы предпочла поговорить с Джексоном наедине, Люсинда. – Мать выразительно посмотрела на девушку. – Поэтому будь так добра, выйди и…

– О, я не могу, – перебила Люси, откинувшись на спинку софы. Причем она всем своим видом давала понять, что уходить не собирается.

Джек в изумлении уставился на нее. Спорить с его матерью? Это совсем не похоже на Люси. Но разве он не заметил перемен в Люси в тот вечер, когда впервые увидел отца? А сейчас она казалась… пожалуй, еще более решительной. И даже, наверное, чуть дерзкой. Но, как бы то ни было, это оказалась уже совсем не та послушная Люси, которую его мать считала идеальной для него парой. Джек мысленно усмехнулся. Что ж, выходит, изменилась не только его жизнь…

Мать пристально взглянула на девушку.

– А я думаю, что можешь, дорогая. Просто переставляй свои ножки в сторону двери, а потом закрой ее за собой.

– Я прекрасно знаю, как выходят из комнаты, миссис Чаннинг, – с любезной улыбкой отозвалась Люси. – Но у меня пока нет ни малейшего желания уйти. Ведь вы собрались расспрашивать Джексона о его будущем, и, следовательно, этот разговор становится и моим делом.

– Но я уверена, что Джексон предпочтет…

– Люси может остаться, – перебил Джек. – Я никогда ничего не скрывал от нее в прошлом и не вижу причин делать это сейчас. – В конце концов, Люси – его ближайший друг, хотя он и не горел желанием рассказывать ей про Теодоусию.

– Как хочешь. – Мать пожала плечами. – Я лишь хотела пощадить твои чувства, Люсинда.

– До чего это чутко, – пробормотала Люси.

Мать бросила на нее строгий взгляд, затем повернулась к Джеку:

– Когда ты собираешься возвращаться домой?

– Решила прямо к делу, мать? Никакой праздной болтовни о погоде и о вашем вояже?

– Совершенно верно. И я буду очень тебе благодарна за ответ.

– Я не уверен, что он у меня есть. – Джек покачал головой. – И не знаю, где именно сейчас находится мой дом.

– Джексон, что за абсурд?.. Твой дом всегда находился в Нью-Йорке, с самого твоего рождения.

Джек смотрел прямо в глаза матери, но не произносил ни слова.

– И незачем так на меня смотреть. Я уже признала, что совершила ошибку, не рассказав твоему отцу о тебе, а тебе – о нем. – Она со вздохом отвела глаза и добавила: – Но прошлое – это прошлое, Джексон, а мы должны жить дальше.

– Согласен, – кивнул он.

Мать снова на него посмотрела.

– Правда?

Он опять кивнул и проговорил:

– Видишь ли… Учитывая все обстоятельства, это лучшее, что мы можем сделать.

– Так ты меня прощаешь?

– Этого я не говорил. – Джек покачал головой. – Не уверен, что я когда-нибудь смогу тебя простить.

– Но ты ведь согласен оставить прошлое позади?

– Да, согласен.

– Что ж, очень хорошо. Ну а теперь, в преддверии этой новой жизни… Мне хотелось бы узнать, принял ли ты уже какие-нибудь решения относительно своего будущего.

– Несколько. – Джек взглянул на Люси, и та поощрительно кивнула. – В ближайшее время я в Нью-Йорк возвращаться не планирую.

– Ты это не всерьез, конечно. – Мать фыркнула. – У тебя есть сфера ответственности. Обязательства. Перед банком и перед дедом.

– Банк – это эффективно функционирующее учреждение, коим управляют джентльмены, чьи способности намного превышают способности человека, основная квалификация которого состоит в том, что он является внуком одного из этих джентльменов. Что же до деда… – Джек немного подумал. – Подозреваю, он уже давно знает то, до чего наконец-то додумался и я. Банковское дело никогда меня по-настоящему не интересовало.

– Ты собираешься остаться здесь, в Англии? – Мать с недоверием уставилась на него. – Собираешься бросить все ради отжившего свое титула и остаться в стране, настолько застрявшей в прошлом, что ее жители отказываются увидеть пользу таких элементарных вещей, как приличный водопровод?

– О, мы видим пользу приличного водопровода, Элизабет, – послышался от двери голос отца. – Но прошлое, в котором мы застряли, не позволяет нам жертвовать нашим наследием ради комфорта.

Мать насупилась и посмотрела на отца.

– А ты что здесь делаешь? Я хочу поговорить со своим сыном наедине!

– Да, я заметил. – Отец окинул гостиную взглядом. – Добрый день, мисс Мерриуэдер.

– Добрый день, полковник! – просияла Люси. – Очень приятно снова с вами увидеться.

– Мисс Мерриуэдер, вы стали еще прелестнее, чем при нашей прошлой встрече.

– О-о, полковник, вы сейчас вскружите мне голову!..

– Прекратите! Оба! – крикнула мать. – Сейчас не самый подходящий момент для… для праздного флирта!

Отец с улыбкой округлил глаза.

– Разве я флиртовал? В мои намерения это совершенно не входило.

– Я не думаю, что он флиртовал, – сказала Люси. – По-моему, полковник… всего лишь был обаятельным. В высшей степени обаятельным. Тебе так не кажется, Джексон?

– Я тоже подумал, что мой отец всего лишь был обаятельным, – отозвался Джек.

– В высшей степени обаятельным, – подчеркнула Люси.

Полковник прыснул и проговорил:

– Спасибо, дорогая моя.

– Да-да, все верно, – ухмыльнулся Джек. – Отец был в высшей степени обаятельным – но никакого флирта.

Мать нахмурилась и проворчала:

– Похоже, все вы пытаетесь свести меня с ума.

– Не думаю. – Джек посмотрел на отца. – Пытаемся?

– Вовсе нет. – Отец помолчал. – Все происходящее – всего лишь забавное следствие твоего, Элизабет, поведения.

Она проигнорировала слова мужа и снова обратилась к сыну.

– Ты никогда таким не был, Джексон.

– На самом деле я всегда был таким. – Джек пожал плечами. – Просто умело скрывал.

– Это наверняка твое влияние! – Мать гневно сверкнула глазами, взглянув на отца.

– Ты действительно так думаешь? – заинтересовался отец.

– И гордиться тут нечем, Бэзил! Ты – дурной пример! И всегда был дурным примером!

– Ничего подобного, Элизабет.

– Ха! Ты ведь никогда нигде надолго не задерживался. У тебя нет ни корней, ни привязанностей. Ты всю жизнь разъезжал по свету – только этим и занимался.

– Я служил Ее Величеству в…

– А после этого твоя жизнь превратилась… в сплошной авантюрный роман! – Мать посмотрела на Люси, потом на Джека. – Вы двое можете считать весь вздор этого авантюриста захватывающим, романтическим и героическим. Однако я так не думаю. Что же до тебя, Джексон… – Она повысила голос. – Я воспитывала тебя не для того, чтобы ты пошел по стопам своего отца и начал шататься по свету в поисках очередной возбуждающей встречи, забыв о тех, кого оставил позади. И не для того, чтобы ты пренебрег людьми, которые в тебя верили. Я воспитывала тебя не таким мужчиной, ради которого девушка отбросит все разумное, рациональное и практичное в обмен на обещание романтики, приключений и волнений!

– А я предпочту быть мужчиной, ради которого девушка отбросит все разумное, рациональное и практичное в обмен на обещание романтики, приключений и волнений, – спокойно ответил Джек. – И я не вижу ничего плохого в том, чтобы пойти по стопам отца.

– Отлично, Джексон, – пробормотала Люси себе под нос.

Мать же вновь заговорила:

– Я воспитывала тебя для того, чтобы ты, в отличие от своего отца, храбро встречал ответственность и принимал на себя обязательства. А ты, – она резко повернулась к мужу, – провел жизнь, не имея никакой определенной цели и уж точно никакой ответственности…

– Чья же это вина?! – Отец тоже повысил голос. – Знай я о своей ответственности, о своем сыне, о своей жене, – вся моя жизнь могла бы повернуться по-другому.

– Могла бы, Бэзил? – Мать пристально посмотрела на него. – Или повернулась бы?

– Увы, Элизабет, теперь мы об этом уже никогда не узнаем, – ответил полковник.

На лице ее отразилось множество эмоций, и она, тяжело вздохнув, проговорила:

– Я очень много об этом думала после нашей последней встречи, и… и мне жаль, Бэзил. Искренне жаль. Прости за все.

– К сожалению, ты не можешь изменить прошлое, Элизабет. – Отец покачал головой. – Ты можешь только попытаться искупить вину.

– Могу ли? – Она долго молчала, глядя в глаза мужа, и в какой-то момент Джеку показалось, родители забыли о том, что они в комнате не одни. – Бэзил, разве такое возможно?..

– Не исключено, – негромко произнес отец.

На какое-то время снова воцарилось молчание. Наконец Джек не выдержал и, откашлявшись, проговорил:

– Зачем ты приехала, мама?

– Разумеется, чтобы вразумить тебя. Очевидно, я опоздала. – В ее голосе прозвучало смирение. – Конечно, я понимала, что такая вероятность существует. Знала с тех пор, как ты, еще маленьким мальчиком, мечтал стать искателем сокровищ. Я уже тогда поняла, что ты – сын своего отца. И твой дед тоже это знал. Он меня предостерегал, но я… – Мать тяжело вздохнула. – А я его не слушала.

Джек с удивлением смотрел на мать. Он впервые в жизни услышал, что та, пусть и отчасти, но все-таки признала, что, возможно, была не права.

– Впрочем, это не важно, – продолжала мать. – В данный момент нам нужно разобраться с другими вопросами. – Она немного подумала. – Джексон, ты согласен, что я, как твоя мать, имею определенные права, когда речь идет о твоей жизни?

– Не знаю, могу ли я с этим согласиться, мама. Ведь я понятия не имею, о чем именно ты сейчас говоришь.

– Я говорю о… – Мать преувеличенно трагически вздохнула. – Бедная, бедная Люсинда…

Люси тоже вздохнула и с улыбкой пробормотала:

– Бедная я, бедная…

– О чем это вы?.. – пробурчал Джек.

– Я очень надеялась поговорить с тобой наедине до вашего разговора с матерью, – сказала Люси. – Мы ведь тебя видели, Джексон, вчера вечером.

– Вчера вечером? – переспросил Джек.

– Да, вчера вечером, – заявила мать. – Нас пригласили сопровождать американского посла и его жену на одно светское мероприятие. И мы тебя увидели. Но ты ушел раньше, чем мы успели к тебе подойти. Ты должен знать, Джексон, что являешься предметом множества сплетен и догадок.

– Ничего удивительного. – Он рассмеялся.

– Это не смешно. – Мать сверкнула глазами. – Грэхемы никогда не были темой для слухов и намеков.

– А жаль… – пробормотала Люси.

– Зато Чаннинги – очень часто, – заметил полковник, пожав плечами.

– Я, конечно, не удивилась, услышав, что тебя называют… чем-то вроде блудного сына. – Мать возвела глаза к потолку. – Но была ужасно шокирована, узнав, что ты обручен.

Джек внимательно посмотрел на мать. Он совсем не хотел, чтобы Люси узнала о Теодоусии таким вот образом, но что поделаешь? И было ясно: отрицать свою помолвку совершенно бессмысленно и просто-напросто глупо. К тому же, очень вероятно, что они вчера вечером видели, как он танцевал с Теодоусией. Конечно, можно было рассказать правду про мнимую помолвку, но этот вариант он отбросил почти сразу же. Или признаться, что он и впрямь намерен жениться на леди Теодоусии Уинслоу? И ведь это – чистейшая правда, которую он осознал только сейчас.

Джек откашлялся и наконец заговорил:

– Я понимаю, что это очень тебя удивило, однако же…

– Удивило?! – воскликнула мать. – Я была просто потрясена! Подумать только!.. Ты совершил такой шаг, даже записки мне не написав! И, конечно, бедная, бедная Люсинда…

– Бедная я, бедная… – Люси скорбно покачала головой.

– Мама, я не знал, что мне требуется твое одобрение, – холодно произнес Джек.

– Дело не в том, что тебе требуется мое одобрение, – ответила мать. – Дело в том, что я с этой молодой леди даже не знакома. Возможно, она совсем тебе не подходит.

– Хотя все отзываются о ней очень хорошо, – услужливо подсказала Люси.

– И пусть ты не обращаешь никакого внимания на мои чувства, – продолжала мать, – но как насчет нее? – Она указала на Люси. – О ее чувствах ты подумал? О, бедная, бедная Люсинда…

Люси вздохнула с преувеличенным драматизмом и снова пробормотала:

– О, бедная я, бедная…

– Послушай, Люси… – Джек внимательно посмотрел на нее, и ему показалось, что она вовсе не расстроена. Или все-таки расстроена и просто из гордости делала вид, что это не так? И в самом ли деле она освободила его от всех обязательств? Или он неправильно ее понял? Ох, ему ужасно не хотелось огорчать ее. – Люси, ты…

– Я предпочла бы не говорить об этом в присутствии твоих родителей, Джексон. – Люси встала. – Может быть, мы можем побеседовать в другом месте?

Он тотчас кивнул.

– Да, конечно.

– Джексон, по-моему, мы еще не закончили! – негодующе воскликнула мать.

– Думаю, нам с тобой больше не о чем говорить, – ответил Джек. – Но я подозреваю, что отцу есть что тебе сказать.

Полковник утвердительно кивнул.

– Совершенно верно, Бетти.

Мать стиснула зубы. Джек подавил желание ухмыльнуться и просто вежливо улыбнулся. Несмотря на все свои ошибки и недостатки, эта женщина оставалась его матерью и делала то, что, по ее мнению, являлось для него благом.

– Бетти, ты останешься на Рождество? – спросил полковник.

Она взглянула на него и со вздохом ответила:

– Если ты не против.

– Я мечтал встретить здесь с тобой Рождество целых тридцать лет, – галантно произнес отец.

– Очень сомневаюсь. – Мать усмехнулась. – Думаю, ты обо мне вообще никогда не вспоминал, пока не узнал про сына.

– Ты очень ошибаешься, Элизабет. – Отец помолчал. – И знаешь, не только ты совершала ошибки. – Он посмотрел жене прямо в глаза. – Очевидно, нам с тобой и впрямь нужно хорошенько поговорить.

– Очевидно. – Она тоже помолчала, потом тихо сказала: – Нельзя ли считать, что моих предыдущих слов, ну… насчет…

– Насчет искупления вины? – спросил полковник. – Ты полагаешь, этих слов достаточно, чтобы исчерпать тему? О, их даже началом-то назвать нельзя, – добавил он с ухмылкой.

– Именно, этого я и боялась, – пробормотала мать.

– От бренди не откажешься? – спросил отец.

– Боже правый, нет, конечно же. – Мать с облегчением вздохнула. – Я боялась, что ты опять предложишь мне чаю.

Люси с Джеком переглянулись и направились к двери. Он открыл дверь, выпуская Люси, и вышел вслед за ней.

– Хоть я и люблю чай, – продолжала мать, – но не в таких же количествах, как у вас тут…

Джек закрыл за собой дверь.

– Можно поговорить в библиотеке, если хочешь.

– Хорошо, – ответила Люси.

Они направились в библиотеку. Джек не мог припомнить, чтобы хоть раз в жизни чувствовал себя неуютно рядом с этой девушкой, однако сейчас ему было не по себе – он по-настоящему нервничал.

Люси окинула взглядом роскошную библиотеку Миллверта.

– О, как тут чудесно! – Она прошлась по комнате. – Очень похоже на библиотеку твоего деда, только больше и древнее. И заполнена историей твоей семьи и прошлым. Это все портреты предков?

– Думаю, что да. – Джек улыбнулся. – Пока я и сам не во всем разобрался.

Люси остановилась перед портретом женщины и трех девочек.

– Это твоя тетя?

Он кивнул.

– Близнецов зовут Камилл и Берил, а третью дочь – Делайла.

Не отрывая взгляда от картины, Люси заговорила:

– Ты поменял свое мнение, да?

– О чем?

– Ну… ведь ты, уезжая, сказал, что совершенно не намерен принимать титул. И тогда ты собирался вернуться в Нью-Йорк. А вот теперь… – Она взглянула на Джека. – Мне совершенно ясно, что у тебя все изменилось. И ты сам изменился.

Джек понимал: отрицать это не имело смысла. Да, он был уже совсем не тот человек, который говорил ей «до свиданья» меньше двух месяцев назад.

– Если честно, то насчет титула я еще не решил, – ответил он.

Люси снова пошла вдоль стен, время от времени останавливаясь перед каким-нибудь портретом. Остановившись перед мужчиной в одеянии прошлого века, она вдруг спросила:

– Ты хоть немного представляешь, что я почувствовала, когда ты решил снова отложить нашу помолвку, чтобы съездить в Англию?

Джек тяжко вздохнул:

– Мне так жаль, Люси… Я не хотел тебя расстраивать.

– Господи, Джексон! Не нужно столько драматизма. – Она улыбнулась. – Я ничуть не расстроилась. Когда я сказала, что ты можешь считать себя свободным от обязательств, то говорила совершенно серьезно. И мне следовало сказать это уже давно. Может, ты и не заметил, но в последние годы мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не выйти замуж за своего лучшего друга.

Джек нахмурился.

– Что?..

– Совсем ни к чему столько негодования. Хотя, если честно, я бы немного обиделась, если бы заметила на твоем лице облегчение.

– На самом деле я растерян.

– В данную минуту – возможно. Однако же… – Тут Люси повернулась и пристально взглянула на него. – Мы всегда были честны друг с другом, так давай же, Джексон, признайся, что ты хочешь жениться на мне не больше, чем я хочу за тебя замуж.

– Но я был готов жениться на тебе…

Люси криво усмехнулась.

– Думаешь, именно такое объяснение в любви девушке хочется услышать?

Джек поморщился и пробормотал:

– Прости, я не хотел, чтобы это прозвучало… вот так.

– Я знаю, – кивнула Люси. – И я прекрасно знаю всю свою жизнь. Поверь, ты мой самый близкий друг на свете. Может, поэтому я и не хочу за тебя замуж.

– Но в этом нет никакого смысла, – в растерянности пробормотал Джек.

– При чем тут смысл? Мне кажется, если человек хочет создать семью на всю жизнь, то в этом должна быть хотя бы крохотная доля… приключения. А если ты знаешь про своего спутника жизни абсолютно все… О, это невероятно скучно.

– Ты пытаешься сказать, что я скучен?

– Теперь уже нет. – Люси какое-то время внимательно его разглядывала. – Я сказала, что ты изменился, но пока не могу определить, как именно. Хотя, знаешь… В твоем взгляде появилось выражение, которого раньше не было. Ты стал более… я бы сказала, более цельным, чем раньше. Более завершенным. Я понимаю, что это звучит бессмыслицей, но именно так я сейчас подумала.

– Возможно. Но я тебя понимаю.

– А еще ты стал… более волнующим.

– Выйдешь за меня теперь? – с усмешкой спросил Джек.

Люси взглянула на него вопросительно.

– Это что, предложение?

– Скорее – любопытство.

– Вот и хорошо. Потому что мой ответ – ни под каким видом. – Люси улыбнулась. – Но даже если бы я еще обдумывала это, то все равно не смогла бы выйти за тебя после того, как увидела вас вдвоем с леди Теодоусией.

– Увидела?.. – в растерянности переспросил Джек.

– И даже с противоположного конца зала было видно, по крайней мере мне, что вы с ней принадлежите друг другу. Между вами есть что-то… Не знаю, как сказать… В общем, я не думаю, что мы с тобой хоть когда-нибудь смотрелись так же… правильно. Разумеется, все это глупая романтическая чепуха, но тем не менее… Кроме того, ты никогда не смотрел на меня так, как на нее.

– Это как же?

– Как будто она – это все, чего ты когда-нибудь желал, но только не знал об этом, пока не встретился с ней. – Люси едва заметно улыбнулась и добавила: – Я бы, пожалуй, приревновала, не будь я так рада за тебя.

– Прости меня, Люси. – Джек пожал плечами. – То есть прости за то, что я никогда не смотрел так на тебя… Приношу свои глубочайшие извинения.

– Что за вздор?! – Она фыркнула. – Ведь и я никогда не смотрела на тебя так, как она.

– Она смотрит на меня каким-то определенным образом?

– Боже правый, конечно! Эта женщина просто без ума от тебя, всякому ясно.

Джек тяжело вздохнул.

– Думаю, что не всякому.

– Ты что, не заметил?

– Нет. – Он покачал головой. – Но, что еще хуже, она тоже.

Глава 20

Следующий день

Резиденция графини Солуик и леди Теодоусии…

– Ты уверена, что хочешь встретиться с ним одна? – Мать внимательно всматривалась ей в глаза.

– Я вообще не хочу с ним встречаться. – Тедди улыбнулась матери (благодаря письму Сирила они с матерью стали ближе друг другу).

И тут она снова подумала о Джеке. Ей очень не хотелось ему врать, и она с ужасом вспоминала выражение его лица – ведь было совершенно ясно: он понял, что она врала. Более того, он понял, что она что-то от него скрывала, то есть не доверяла ему. И все-таки это была не совсем ложь.

Тедди чувствовала себя отвратительно с той самой минуты, как она прочла письмо Сирила и поняла, что этот мужчина, якобы навеки ушедший из ее жизни, вернулся. А теперь ей придется встретиться с ним лицом к лицу.

– Он ведь попросил встречи наедине, – со вздохом добавила Тедди.

– Ладно, хорошо, – кивнула мать. – Но предупреждаю, я прижмусь ухом к двери сразу же, как только она за тобой закроется. И я буду все время здесь – на случай, если тебе понадоблюсь.

Тедди с усмешкой взглянула на мать.

– Скажи, а ты не спрятала в юбках пистолет?

Графиня секунду-другую колебалась, потом с улыбкой ответила:

– Нет, я не спрятала в юбках пистолет.

– Не обманываешь?

– Я бы не стала тебя обманывать в подобных вопросах! – Мать вскинула подбородок. – И я оскорблена твоим недоверием. Как ты могла про меня такое подумать?

Тедди внимательно посмотрела на нее.

– Мама, а если я задам вопрос иначе, если не стану спрашивать про то, где этот пистолет, возможно, спрятан, – тогда ты ответишь по-другому?

– Мне кажется, всем заинтересованным лицам будет лучше, если ты не станешь об этом спрашивать.

Тедди в изумлении уставилась на мать.

– Мама, да кто же ты такая?

– Мне казалось, ты прекрасно меня знаешь, дорогая. – Графиня снова улыбнулась. – Я твоя мать. Теперь узнала?

– Что ж… – Тедди посмотрела матери в глаза и кивнула. – В таком случае нам совершенно не о чем беспокоиться.

Решительно открыв дверь, Тедди переступила порог гостиной и вошла в комнату с видом надменным и неприступным.

– Теодоусия! – воскликнул Сирил с притворным восторгом, но глаза его при этом оставались холодными. – Боже праведный, я всегда обожал твои волосы!

– Как это мило с твоей стороны, Сирил. Позволь заметить, что мне совсем не нравится твое появление.

Его брови взлетели на лоб.

– Ты бы предпочла, чтобы я умер?

– Да.

– Что, и никаких сомнений? Могла бы хоть секунду подумать, прежде чем ответить?

– Мне кажется, тут не о чем думать. – Она пожала плечами. – И нет никакой необходимости обдумывать этот конкретный вопрос.

– О, Теодоусия… – Сирил прижал руку к сердцу. – Дорогая, разве так полагается встречать воскресшего жениха?

– Ты мне не жених.

– В глазах света – жених.

К несчастью, он был прав. Сирил «погиб» до того, как люди узнали, что она разорвала помолвку.

– В глазах света ты… Как бы точнее выразиться? В глазах света ты мертвец, – заявила Тедди.

Он ухмыльнулся и пробормотал:

– Но я весьма бодр для мертвеца, не так ли?

– Чего ты хочешь, Сирил? Зачем явился?

Он ахнул с притворным ужасом.

– Разве не должна ты первым делом, как любящая невеста, спросить, какое чудо вернуло меня к тебе?

– Хорошо. – Она скрестила на груди руки. – Считается, что ты погиб. Почему это не так?

– Полагаю, по множеству причин. Судьба. Жребий. Блестящее планирование. – Он пожал плечами. – Я с радостью поделюсь с тобой всеми подробностями, если пожелаешь. Хочешь знать, где я все это время находился?

– Не особенно. Мое любопытство не так уж велико. Гораздо сильнее желание навсегда выставить тебя из моей жизни, причем как можно скорее. И сейчас я снова спрашиваю: зачем ты явился?

– Ну, если ты настаиваешь на грубости…

– Мне кажется, ты должен быть благодарен за то, что я всего лишь груба.

– Понятно. – Он с любопытством посмотрел на нее. – Значит, мои грехи с моей смертью не простились?

Тедди стиснула зубы.

– Поскольку ты не умер, то нет.

– А когда ты решила, что я погиб, тогда простила?

– Нет.

– Ты суровая женщина, Теодоусия Уинслоу. – Сирил сокрушенно покачал головой. – Я даже не подозревал, что настолько суровая. Надеялся, что к этому времени ты уже забыла о проступках своего покойного жениха.

– Проступках? – Тедди вскинула брови. – Из-за тебя мой отец лишился сначала своего состояния, а затем – и жизни. Вряд ли это можно назвать проступками.

– Хорошо, ошибки. – Он пожал плечами. – А еще точнее – неверные суждения.

– Преступления – вот как это называется.

– Какое жестокое слово. К тому же неточное. Ведь никто не выдвигал против меня никаких обвинений и не предъявлял доказательств, верно?

– Расследование прервалось, когда отец умер, а ты исчез. Но раз уж ты объявился…

– Да, объявился. И имей в виду: расследование моей деятельности неизбежно приведет к более близкому рассмотрению действий твоего отца. Сомневаюсь, что тебе этого хочется.

Тедди промолчала, а ее бывший жених добавил:

– Так что лучше избежать возобновления расследования. И пусть тебе не хочется соглашаться со мной ни в чем, в этом-то ты наверняка согласишься.

Тедди с трудом подавила порыв завопить от злости и досады.

– Чего ты хочешь, Сирил? – снова спросила она.

Он нахмурился и проворчал:

– Знаешь, этот вопрос уже начинает мне надоедать.

– Ах, прости. Я постараюсь задать его как-нибудь по-другому.

– Знаешь, Теодоусия, когда все считают человека покойником, у него появляется много времени на раздумья. – Сирил стал медленно расхаживать по комнате, и Тедди приходилось то и дело поворачиваться, чтобы ни на мгновение не выпускать этого мерзавца из виду. – Да-да, у такого человека времени вполне достаточно, и он успел обдумать, что сотворил со своей жизнью. Переосмыслить, если хочешь, свои ошибки и неверные суждения.

– Ты пытаешься сказать, что раскаиваешься?

– Вот именно. Раскаиваюсь. – В его голосе прозвучала искренность, но глаза оставались все теми же.

– Значит, ты явился, чтобы попросить прощения?

Он немного помедлил, потом кивнул.

– Прощение может стать началом. Если бы ты смогла найти в своем сердце…

– В моем сердце? – Тедди презрительно хмыкнула. – На твоем месте я бы к моему сердцу не взывала.

– Но мы ведь что-то значили друг для друга… – Он взял с полки статуэтку и принялся ее рассматривать.

– Перестань, Сирил. Ты не хуже меня знаешь, что не испытывал ко мне никаких чувств. Тебе надо было лишь как-то подобраться к моему отцу.

Как жаль, что она не поняла этого раньше. Ох, какой же дурой она была… А впрочем… Ведь тогда ей казалось, что она безумно влюблена в этого негодяя. Сирил красавец, блондин с голубыми глазами и прекрасной фигурой. Обаятельный и почти неотразимый, он обладал всем тем, что значилось в ее списке качеств, необходимых для поклонника и мужа. Да, у него было все, кроме титула. Конечно, она не раз замечала за ним… некоторые «странности», однако не придавала им значения до тех пор, пока не стало слишком поздно. И теперь она знала: нет на свете большей дуры, чем женщина, которая считает себя влюбленной.

– Я до сих пор помню, как увидел тебя в первый раз. – Сирил поставил статуэтку на место. – Теодоусия, ты была ошеломительна… в белом платье, если я правильно припоминаю, и с ярко-рыжими волосами. «Волосы – расплавленное красное дерево», – подумал я тогда. А твои чудесные глаза сверкали даже при лунном свете. – Он обвел ее взглядом, и Тедди невольно поморщилась.

– Напрасно тратишь время, Сирил. И свое сомнительное обаяние.

– Раньше тебе нравилось мое «сомнительное обаяние». – Он хохотнул. – И многое другое – тоже.

Жар бросился ей в лицо. Последнее, что ей сейчас требовалось, – это напоминание о том, как он ее соблазнил, а она позволила ему это сделать. Нет, не позволила. Она его поощряла, причем не один раз! Впрочем, в сожалениях нет смысла. Сирил Годдард – это была ее ужасная ошибка, которую она не повторит.

– А ведь я никогда раньше не замечала, какой холодный у тебя взгляд, – проговорила Тедди. – Даже не верится, что я не видела этого раньше. На самом деле взгляд у тебя весьма примечательный…

Он гадко ухмыльнулся и заявил:

– Ты была очень легкой добычей, Теодоусия. Двадцать два года… Не совсем безнадежная с точки зрения удачной партии.

– Что, теперь будем делиться нежными воспоминаниями? – Тедди смотрела на него в упор, смотрела с отвращением. – Право же, у меня много более важных дел.

– О, ты была довольно хорошенькая… – продолжал Сирил. – Да, вполне миленькая, хотя и не такая свежая, как новый урожай дебютанток.

Тедди в раздражении проговорила:

– Ты ведешь к чему-то осмысленному, Сирил?

– Да, конечно. – Он улыбнулся. – Я хочу тебя вернуть.

Тедди в изумлении уставилась на него. Потом засмеялась.

– Ты сошел с ума, если думаешь, что я соглашусь иметь с тобой что-то общее. И если у тебя все, – Тедди кивнула на дверь, – то наше счастливое воссоединение окончено.

– Вообще-то это только начало. – Сирил с улыбкой уселся на софу. – Садись же, Теодоусия.

– Предпочту постоять.

– Как хочешь. – Он в задумчивости посмотрел на нее. – Но лучше бы тебе сесть. Я собираюсь ответить на твой вопрос. Скажу, зачем я явился.

– Наконец-то, – пробормотала Тедди и опустилась в самое дальнее от него кресло.

– Не знаю, слышала ли ты об этом, но несколько месяцев назад умер мой брат.

– Навсегда? – с любезной улыбкой спросила Тедди.

– Поскольку его похоронили, то думаю, что да, навсегда. А я – его единственный наследник. – Он помолчал, затем с гордостью объявил: – И это означает, я стал виконтом Ноттвудом.

– Мои соболезнования в связи со смертью брата.

– Мой брат был куда умнее, чем мы с матерью могли предположить. Они оба никогда мне особенно не доверяли. – Сирил вздохнул. – И брат устроил так, чтобы после его смерти, – если другого наследника не будет, – я получил бы титул и поместья, но все деньги остались бы под контролем матери.

– Твой брат был очень дальновидным человеком.

– Спорная точка зрения… – Сирил пожал плечами. – А вот моя мать… Знаешь, она пришла в восторг, когда мы с тобой обручились. Видишь ли, ты была для меня идеальной партией. Несмотря на свой преклонный возраст, была настоящей находкой. Превосходные родственные связи, значительное приданое… Кстати, за него извини.

Тедди стиснула зубы. Ее приданое исчезло вместе со всем остальным…

– И мать решила, что я наконец-то стал на правильный путь. Начал исправляться… и так далее…

– Должна сделать тебе комплимент, Сирил. Ты отлично скрывал свою подлинную сущность.

– Мне это хорошо удавалось, верно? – Он самодовольно улыбнулся. – Я очень старался, чтобы моя репутация оставалась пусть не образцовой, но уж не хуже, чем у большинства других джентльменов.

– Но твоя семья знала?

Он ухмыльнулся и вздохнул.

– Видишь ли, трудно скрывать все свои дела от тех, на кого рассчитываешь, если вдруг потребуется финансовая помощь.

– Продолжай, – кивнула Тедди.

– Можешь вообразить себе восторг моей матери, когда я, живой и здоровый, появился перед ней несколько недель назад – выбрался из водной могилы и даже не промок. – Он взглянул на Тедди с упреком и добавил: – Увидев меня, она обрадовалась куда больше, чем ты.

– Она – твоя мать. – Тедди пожала плечами. – И что же ты ей рассказал? Как объяснил свое внезапное появление?

– О, самая обычная история… Кораблекрушение, туземные племена, амнезия… Да-да, обычная история.

– Во всем этом не было ни слова правды, верно?

Сирил ответил самодовольной ухмылкой.

– Но она все-таки тебе поверила?

– Ты же сказала, что она – моя мать. – Он помолчал. – К тому же ей очень хотелось поверить.

Тедди немного помолчала, потом в задумчивости проговорила:

– Что ж, с этим все понятно… Но при чем тут я?..

– А вот это – самый скользкий момент. Хоть я и поклялся матери, что мое соприкосновение со смертью полностью меня изменило, что теперь я стал совершенно другим человеком и готов взять на себя все бремя семейной ответственности, у нее все еще остаются некоторые подозрения. Конечно, она очень хочет мне верить, но сомнения все равно имеются. – Он посмотрел Тедди прямо в глаза. – Возобновление нашей помолвки может эти сомнения рассеять.

– Возобновление? – Тедди презрительно фыркнула. – Что, предлагаешь начать с того места, где все закончилось?

– Ну… не прямо с него.

– Да, конечно, понимаю… Ведь когда мы в последний раз встретились в этой самой комнате, я сказала тебе, что ненавижу даже землю у тебя под ногами. И сказала, что никогда больше не хочу тебя видеть, сказала…

– Право же, Теодоусия, совершенно ни к чему повторять все то, что ты мне тогда наговорила. В то время ты была очень расстроена. У тебя только что умер отец, и ты слишком быстро пришла… к неправильным выводам.

– Неужели неправильным?

– Ну… сейчас это уже не имеет значения. А тогда я попросил тебя подумать, стоит ли разрывать нашу помолвку, я просил тебя подождать моего возвращения, чтобы потом…

– А я не согласилась, и ты не вернулся, потому что умер, помнишь?

– Зато теперь я вернулся. Можешь вообразить себе мой ужас, когда я узнал, что ты помолвлена с другим? С американцем, Теодоусия!.. И мне плевать, чей он там наследник! Я думал, у тебя вкус получше.

Тедди криво усмехнулась.

– Возможно, ты прав насчет моего вкуса к женихам. Стоит только вспомнить моего первого…

– Хватит умничать, Теодоусия. Тебе это совсем не идет. Не люблю умничающих женщин. Моя мать, конечно же, очень расстроена. Так что сама понимаешь, почему ты должна с ним порвать.

– Нет, не понимаю. Объясни… Почему же я должна с ним порвать?

– Потому что для всех заинтересованных лиц будет гораздо лучше, если ты это сделаешь.

– Для тебя и для твоей матери – возможно. Но не для меня. Ваши проблемы меня не интересуют.

– Мои проблемы – они же и твои, дорогая моя.

– Ошибаешься, Сирил. После того, как я узнала правду о тебе, твои проблемы меня больше не интересуют.

– Боюсь, ты не видишь картины в целом, Теодоусия. Позволь, я тебе объясню. Во-первых, будет очень неловко, если после моего возвращения из могилы моя невеста не раскроет мне любящие объятия. Действительно, что скажут люди?

– Мне все равно, – буркнула Тедди.

– Что за вздор?! Конечно, тебе не все равно! Встретив меня надлежащим образом, ты окончательно убедишь мою мать в том, что я достоин доверия. Ведь если сама леди Теодоусия Уинслоу мне поверит, то уж матери-то точно придется сделать то же самое. И тогда она наверняка ослабит свою хватку и развяжет семейный кошель.

Тедди невольно рассмеялась.

– Видимо, придется тебе, Сирил, и в следующий раз отправиться на тот свет холостым и нищим.

Он тоже засмеялся.

– Я очень скучал по твоему остроумию, Теодоусия, но в ближайшее время у меня нет намерения ложиться в могилу. Более того, я намерен прожить долгую и счастливую жизнь с возлюбленной женой.

– Желаю ей всего наилучшего. Однако я твоей женой становиться не намерена.

– Намерения часто меняются под влиянием обстоятельств или необходимости, дорогая моя. И вот тут все становится по-настоящему интересным. – Он подался вперед и посмотрел ей в глаза. – В моем распоряжении имеются документы, отчетливо демонстрирующие, как глубоко погряз твой отец в нашем с ним злополучном предприятии. Они рисуют его в самом неприглядном свете. Если сделать их общественным достоянием, его имя и репутация будут погублены. А также – твои, твоей матери и того родственника, что унаследовал титул твоего отца. Пострадают все, даже ваши совсем дальние родственники. И твое маленькое хобби – также, моя дорогая. Да-да, я о нем наслышан. Должен заметить, что ты очень предприимчивая… знаешь, ведь свет убежден, что деньги тебе не нужны. Так вот, этому твоему бизнесу придет конец. – Сирил улыбнулся и, откинувшись на спинку софы, добавил: – Разумеется, я, как твой будущий супруг, очень заинтересован в том, чтобы некоторые документы никогда не обнаружились.

Тедди сделала глубокий вдох и, стараясь говорить как можно спокойнее, заявила:

– Не думаю, что документы, порочащие моего отца, не укажут также и на тебя.

– О, Теодоусия, перестань! Ты ведь, наверное, не считаешь меня таким болваном. Поверь, все имеющиеся в наличии доказательства выставляют меня в очень благоприятном свете. Конечно, я буду выглядеть в некотором роде глупцом, которого обманул двуличный старик, отец любимой мною женщины, но не более того. – Он усмехнулся. – Много усилий не потребуется, знаешь ли. Всего лишь анонимно доставить документы нужному чиновнику. Или шепнуть несколько слов на ушко репортеру. Но даже если из этого ничего не выйдет, достаточно будет сплетен и слухов, чтобы уничтожить всех, кто тебе небезразличен. Ну, что скажешь?

Тедди молча пожала плечами. Было ясно, что Сирил прав – скандал был бы грандиозным. Отцовское имя вываляли бы в грязи, а заодно и имена всех остальных в семье. Мать не пережила бы позора. Да и Саймон тоже, наверное.

– Я подумаю, – ответила Тедди, вставая.

– Подумаешь? – Сирил хохотнул и тоже встал. – Дорогая моя Теодоусия, боюсь, ты меня неправильно поняла. Тут не о чем думать, и выбора у тебя нет.

Стараясь выиграть время, Тедди проговорила:

– Но мне не хочется омрачать Рождество и новогодний бал, запланированный семьей моего жениха. А сплетни ведь непременно возникнут из-за расторжения нашей помолвки, не так ли? Однако… я порву с ним на следующий день.

– Боюсь, на это я согласиться не могу. – Сирил покачал головой. – Мать проявляет нетерпение, а у меня заканчиваются деньги. До сих пор мы скрывали мое появление, но матери ужасно хочется объявить всем именно на Рождество о моем воскрешении из мертвых. И в этот торжественный момент ты должна будешь стоять рядом со мной, понимаешь?

– В Рождество?! – в ужасе воскликнула Тедди. До Рождества осталось девять дней.

– Нам кажется, что Рождество – самое подходяще время. В конце концов, люди ведь не каждый день возвращаются из царства мертвых.

Тедди в бессильной ярости сжимала и разжимала кулаки.

– Ну, раз выбора у меня нет… – Наконец, пожав плечами, она пробормотала: – Хорошо.

Сирил пристально посмотрел на нее и с угрозой в голосе сказал:

– Но имей в виду: вздумаешь нарушить наше соглашение – и я без колебаний уберу мистера Чаннинга из твоей жизни.

– Я должна считать это угрозой?

Он усмехнулся.

– Да.

– Что ж, прекрасно. И чтобы до Рождества я тебя не видела. – Тедди указала на дверь. – Уходи.

– Ну-ну, Теодоусия… – Сирил схватил ее за плечи и прижал к себе. – Мне нравится, когда ты делаешь вид, что не хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Тедди стиснула зубы, стараясь не обращать внимания на ледяной ужас, охвативший ее.

– Отпусти меня немедленно, – процедила она.

– Ты всегда умела сказать «нет», имея в виду «да». Тебе это нравилось. И вот это нравилось… – Он еще крепче прижал ее к себе и пробормотал ей в ухо: – И понравится снова, не сомневаюсь.

Тедди пыталась его оттолкнуть, но для мертвеца он был на удивление силен.

– На твоем месте я бы на это не рассчитывала, Сирил, – пробормотала она.

– И я тоже так считаю, – послышался голос графини, стоявшей в дверях. – Сэр, предлагаю вам сейчас же отпустить мою дочь.

– Леди Солуик?.. – Отпустив Тедди, Сирил насмешливо улыбнулся. – Я счастлив видеть вас, миледи.

– Выглядите неплохо, хоть и покойник. – Графиня улыбнулась. – А теперь, сэр, объясните, почему вы даете волю рукам.

Сирил выразительно взглянул на Тедди, затем снова повернулся к ее матери.

– Мои извинения, леди Солуик. Просто меня переполнило чувство радости от воссоединения с любимой женщиной. Вы же понимаете…

– Я понимаю гораздо больше, чем вы можете вообразить, мистер Годдард.

– Лорд Ноттвуд, если вы не против.

– Хорошо, лорд Ноттвуд. – Мать прищурилась. – А теперь убирайтесь из моего дома.

– Что вы, что вы?.. Разве так разговаривают с человеком, который вот-вот женится на вашей дочери?

– Так разговаривают с человеком, погубившим моего мужа, – заявила графиня. – И знаете, я считаю, что говорю с вами слишком уж вежливо.

– Не такой встречи я от вас ожидал. – Сирил сокрушенно покачал головой. – Когда-то я вам нравился. Вы прямо-таки пришли в восторг, когда я сделал Теодоусии предложение.

– Что ж, я славлюсь вовсе не своим умом, лорд Ноттвуд. Кого угодно спросите. – Графиня чарующе улыбнулась, и улыбка эта была такова, что Тедди невольно подумала: «Интересно, а где именно она прячет пистолет?»

– Всего доброго, Сирил. – Тедди указала на дверь.

– В таком случае – до Рождества. – Он осклабился. – А затем начнем готовиться к свадьбе. Моей матери это понравится. Думаю, будет уместно грандиозное празднование. Всего вам доброго, миледи. – Кивнув графине, Сирил направился к выходу.

Минуту спустя, когда Джейкобс выпустил визитера на улицу и парадная дверь за ним захлопнулась, мать проговорила:

– Прости меня, Теодоусия. Это все моя вина. Ведь я когда-то поощряла этого человека… Ах, я же понятия не имела!..

– Мама, я тоже виновата, – сказала Тедди. – Всегда считала себя умной, но похоже, в этом вопросе мне ума, увы, не хватило.

– Я не позволю тебе выйти за него, – решительно заявила мать. – Уж лучше крах, чем это.

– Я и не собираюсь за него выходить, – ответила Тедди.

Не обратив внимания на ее слова, мать начала расхаживать по комнате.

– Можно продать дом, – пробормотала она, как бы размышляя вслух. – Этих денег хватит, чтобы уехать из Лондона… и даже из Англии. О, конечно, придется и дальше экономить, но мы можем путешествовать, можем начать новую…

– Мама, перестань! – воскликнула Тедди. – Я сказала, что не выйду за него, но, возможно, мне придется побыть его невестой. Какое-то время. По крайней мере до тех пор, пока не найдется выход из положения.

– А разве есть какой-нибудь выход?

– Должен быть. – Тедди тоже начала расхаживать. Взглянув на мать, спросила: – А, может, отец рассказывал тебе… что-нибудь такое, что сейчас могло бы оказаться полезным?

– Нет, ничего не припоминаю, – ответила графиня. – Он никогда в подробности не вдавался. К тому же прошло уже четыре года. Но знаешь… Твой отец никогда ничего не выбрасывал. Его можно назвать… своего рода коллекционером. Так что, возможно…

Тут в парадную дверь энергично постучали, а затем, уже у двери комнаты, послышался голос Джейкобса:

– Прошу прощения, миледи, но…

Мимо него проскользнула Ди.

– Говорю же вам, нет времени на формальности! – закричала она. – Тут явно происходит кризис!

Графиня в изумлении уставилась на гостью.

– Добрый день, Делайла. Очень приятно видеть тебя.

– Добрый день, леди Солуик. – Ди кивнула графине, затем перевела взгляд на подругу. – У вас тут кризис, верно?

Тедди с матерью переглянулись, после чего мать с улыбкой проговорила:

– Делайла, дорогая, мы не понимаем, о чем ты…

– Я о том, что покойный жених Тедди, а теперь почему-то снова живой, несколько минут назад вышел из этого дома, – выпалила Ди, сверкая глазами. – И я думаю, что появление тут мертвеца – пусть даже живого и здорового – вполне тянет на кризис. И даже на грандиозный кризис, если вспомнить о подлой натуре этого самого мертвеца!

– Она знает, мама, – со вздохом сказала Тедди.

Графиня поморщилась и спросила:

– Обо всем?

Тедди кивнула.

– Да, почти обо всем.

Леди Солуик взглянула на гостью.

– Очевидно, Делайла, ты превосходно умеешь хранить тайны. Спасибо тебе за это.

– Ах, о чем вы? – отмахнулась Ди. – Тедди тоже сохранила немало моих секретов. А теперь… Расскажите мне все по порядку. Почему он жив и чего хочет?

– Мистер Годдард – теперь лорд Ноттвуд – решил, что ему лучше стать на время покойником. Так он сумел избежать судебной ответственности за махинации, в которые втянул моего мужа.

– А сейчас он хочет… – Тедди поморщилась. – Хочет меня.

Ди в изумлении распахнула глаза.

– Тебя?.. Что ты имеешь в виду?

– Он хочет возобновить нашу помолвку. Думает, это придаст ему респектабельности, особенно – в глазах его матери, которая держит в руках все семейное состояние.

– А… понимаю. – Ди кивнула. – Значит, вот из-за чего ты так волновалась вчера вечером. Джек ужасно встревожился…

– Но ты ему об этом не расскажешь, поняла? – проговорила Тедди.

– Почему? – удивилась Ди.

– Потому что он непременно захочет помочь, – объяснила Тедди. – Захочет стать моим героем. Это, конечно, очень мило с его стороны, но я его помощи не хочу и допустить не могу. Дело в том, что Сирил очень опасен. И если я не сделаю того, что он требует, он обнародует документы с подробностями о незаконной деятельности моего отца. Я не хочу впутывать в это Джека.

– И еще Ноттвуд угрожал мистеру Чаннингу, – добавила мать.

Ди посмотрела на нее и фыркнула.

– Вы что, принимаете все это всерьез?

– У меня нет оснований сомневаться в угрозах, исходящих от этого ужасного человека, – ответила Тедди. – Или ты думаешь, что я чересчур осторожничаю?

– Ну… если ты так ставишь вопрос, то нет, пожалуй. – Ди немного подумала. – Тебе нужен план. Гораздо лучше иметь хороший план.

– Это я понимаю, – буркнула Тедди. – Но у меня его нет…

– В таком случае… Очень хорошо, что я пришла. Когда дело доходит до планов, я совершенно незаменима. – Ди сняла плащ и шляпу и бросила их на кресло. – Значит, ты сказала, у Ноттвуда есть какие-то документы?..

Тедди кивнула, а мать в задумчивости пробормотала:

– Документы, бумаги… – Внезапно глаза ее расширились. – Вспомнила!.. На чердаке есть сундук со всеми бумагами из отцовской библиотеки, а также из его столов – как в аббатстве, так и тут.

– И мне кажется, – проговорила Тедди, что Сирил не сможет разоблачить отца, если возникнет угроза и его собственного разоблачения. Так что если в отцовских бумагах что-нибудь есть…

– Ты сможешь его шантажировать! – в восторге воскликнула Ди.

Мать нахмурилась.

– Мне не нравится слово «шантаж».

Ди посмотрела на нее с изумлением.

– Но вы же наверняка понимаете, что ваш шантаж сделает его шантаж бессмысленным?

– О, я вовсе не против этого… – Графиня улыбнулась. – Мне просто не нравится слово. Я бы предпочла… «Возмездие» – прекрасно звучит, верно?

Ди взглянула на подругу.

– Твоя мама очень меня удивляет…

Тедди криво усмехнулась.

– Меня тоже в последнее время.

Хозяйки тотчас же позвали Джейкобса и распорядились, чтобы тот принес с чердака сундук. Дворецкий справился быстрее, чем они ожидали, и через несколько минут доставил сундук в гостиную. Его мгновенно открыли, и оказалось, что он почти до краев был заполнен разными бумагами – документами и письмами. Ди скептически взглянула на них и спросила:

– А вы представляете, что именно мы ищем?

– Вероятно, что-нибудь, связанное с акциями, – пробормотала мать.

– Во всяком случае, с них можно начать, – сказала Тедди.

Женщины начали вытаскивать бумаги из сундука и вскоре решили, что лучше всего разложить их по стопкам – в зависимости от темы, – а уж потом просматривать более внимательно. Через несколько минут они поняли, что для маленького стола в гостиной бумаг слишком много, поэтому переместились на обеденный стол в столовой. Мать внезапно вспомнила о тайнике с письмами, который видела в ящике бюро, и пошла за ними.

– Мне кажется, было бы проще, если бы мы знали, что ищем. – Ди со вздохом упала в кресло.

– Просто ищи… и все, – пробормотала Тедди. У нее уже голова шла кругом. Она, конечно, понимала, что совсем не обязательно заканчивать все в этот же день, но ей ужасно хотелось побыстрее избавится от Сирила.

– Ты знаешь, – неожиданно проговорила Ди, – мне почему-то кажется, что в данном случае нам потребуется помощь эксперта, обладающего финансовыми знаниями…

– Нет! – Тедди решительно покачала головой.

– Но пойми, если бы кто-нибудь, разбирающийся в денежных вопросах…

– Ни под каким видом!

– Кто-нибудь с банковской наследственностью…

– Делайла Харгейт, если ты скажешь хоть слово об этом Джеку, я тебя никогда не прощу! – закричала Тедди. – Я не хочу, чтобы он узнал об этом. Поверь, Сирил очень опасен. Причем не столько для нас с мамой, сколько для Джека. Кроме того… Если все пойдет не так, как нам хотелось бы, скандал получится грандиозный. Не думаю, что следует втягивать будущего графа Бристона в скандалы финансового характера. Особенно… учитывая его связи с известным американским банком. Ты меня поняла?

– Но ты же знаешь, что моя семья весьма расположена к скандалам, – с усмешкой возразила Ди. – Мы пережили уже не один скандал – ничего страшного.

Тедди пристально посмотрела на подругу.

– Ди, пообещай мне, что не скажешь ему ни слова.

– Ладно, хорошо, не скажу! Я думаю, что очень недальновидно и глупо с твоей стороны не обратиться к нему за помощью, но обещаю: Джеку я не скажу ни слова. – Ди вскочила на ноги и добавила: – Знаешь, сейчас я должна встретиться с Сэмом, чтобы ехать с ним в Милверт, но завтра я обязательно вернусь сюда, чтобы продолжить эти твои… поиски.

– Спасибо, дорогая. – Тедди с облегчением вздохнула и улыбнулась. – Ты действительно моя самая лучшая подруга.

– И поверь, я всегда ею буду, – отозвалась Ди. – Да, кстати, ты была права. Тебе не нужен герой. – Ди посмотрела в глаза подруги и добавила: – А вот без банкира тебе никак не обойтись.

Глава 21

– Да, выглядит устрашающе, – послышался с порога столовой голос Джека.

Тедди стиснула зубы. Ох, могла бы и догадаться, что Ди не будет держать рот на замке. Но ведь обещала же ничего не говорить Джеку!..

Мысленно попросив Господа послать ей сил и терпения, Тедди изобразила любезную улыбку и, встав из-за стола, проговорила:

– Мы с мамой решили, что давно пора разобраться в документах отца и привести их в порядок. Это следовало сделать еще несколько лет назад, но она никак не могла собраться с духом, понимаете? Но вы правы… – Тедди испустила драматический вздох. – Это поистине устрашающее зрелище… И ужасно скучное занятие.

Тедди принялась за дело рано утром. По настоянию матери она переночевала в доме Ди, а на рассвете, вернувшись, снова занялась разборкой документов. Уже много часов она просматривала отцовские бумаги, и теперь ей казалось, что это тщетное занятие, ведь они с матерью не знали, что, собственно, искали. В конце концов Тедди предположила, что любой документ с именем Сирила будет важным. А ее мать в это время обыскивала остальные комнаты в надежде найти еще что-нибудь.

– Узнали что-то интересное? – спросил Джек.

Тедди со вздохом пожала плечами.

– Удалось только выяснить одно: мой отец был на редкость беспечным человеком. Но это не стало для нас особой неожиданностью. И не вызывает особого интереса.

Джек пристально посмотрел на нее.

– А хотите узнать, что выяснил я?

– Так вы все знаете, да? – пробормотала Тедди. – Вам Ди рассказала?

– Знаю, но она ничего мне не рассказывала, – ответил Джек. – Вы взяли с нее обещание не рассказывать мне, но не запретили делиться с другими.

– Да, это я сглупила. – Могла бы и додуматься! – Она рассказала все Сэму, да?

– Как только его увидела. – Джек окинул взглядом стол, явно пытаясь отыскать в этом хаосе хоть какой-то намек на упорядоченность.

Тедди тихонько вздохнула. Аккуратные стопки документов, на сортировку которых они с мамой потратили вчера долгие часы, каким-то образом рассыпались, снова превратившись в кошмарные бумажные кучи.

– Значит, Ди рассказала Сэму, а он – вам? – на всякий случай спросила Тедди.

Джек утвердительно кивнул.

– Да. Ни секунды не колеблясь. – Он взял первый попавшийся документ и просмотрел его. – И еще она сказала, что не сможет вам сегодня помочь. Подозреваю, просто не хочет встречаться с вами лицом к лицу.

– Очень умно с ее стороны, – пробормотала Тедди. – Черт побери, Джек! Вам нечего тут делать, и я не понимаю, зачем вы пришли. Я, конечно, очень вам благодарна, но в помощи не нуждаюсь. К вам все это никакого отношения не имеет, и я бы предпочла, чтобы вы держались как можно дальше от этой истории. Это грязно, безнравственно, неловко и… – Она умолкла и потупилась.

– Чтобы держался как можно дальше? – переспросил Джек. – Вы, пожалуй, самая умная женщина из всех, которых я знаю, но, к сожалению, еще и самая упрямая. – Он бросил документ обратно на стол и подошел поближе к Тедди. – Хотя иногда мне кажется… Знаете, иногда кажется, что у вас в голове вообще нет ни капли мозгов.

– Вы очень любезны, Джек. Спасибо за комплимент. Так вот, я отлично знаю, сколько дурацких ошибок совершила в прошлом. – Тедди сверкнула глазами и отбросила с лица прядку волос. – И нечего так злиться на меня, я всего лишь пытаюсь…

Он вдруг привлек ее к себе и, глядя ей прямо в глаза, тихо проговорил:

– Но, к сожалению, ничего не понимаете.

У нее на мгновение перехватило дыхание.

– Что вы имеете в виду?.. – пролепетала она.

– О боже, Теодоусия!.. Неужели я должен вам это объяснять?.. – Не сказав больше ни слова, он еще крепче прижал ее к себе и впился поцелуем в ее губы – впился яростно, страстно – и совершенно восхитительно!

Тедди замерла на мгновение, ошеломленная, а затем ее захлестнуло вожделение и что-то еще… что-то чудесное и замечательное. Прильнув к Джеку, она подумала о том, что еще никогда ничего подобного не испытывала. Когда же он, наконец, оторвался от ее губ и поднял голову, Тедди удивилась, что все еще стоит на ногах. Боже праведный, что же с ней такое?! В конце концов… он же не в первый раз ее поцеловал! И все-таки казалось, что это – самый первый поцелуй. И он казался откровением – и началом…

– Зачем вы это сделали? – прошептала она.

– Потому что хотел. Давно уже. – Он взглянул на ее губы, потом посмотрел в глаза. – Я хочу целовать вас каждую минуту, когда мы рядом. И я думаю о вас постоянно, Теодоусия.

– Но я… – Она сделала глубокий вдох. – Знаете, с вашей стороны это не очень-то честно…

– Да-да, знаю. Но я ужасно рад, что поцеловал вас. – Он улыбнулся. – Ведь это – лучший способ заставить вас замолчать, не так ли?

Тедди невольно улыбнулась.

– Да, пожалуй, вы правы. Джек, но если серьезно… – Она заглянула ему в глаза. – Скажите, зачем вам влезать во все это?

Он наклонился и, поцеловав ее в висок, прошептал:

– А вы как думаете?

Тедди прекрасно поняла, что означал этот вопрос, но все же, вздохнув, проговорила:

– А вы подумали о возможных последствиях? А что, если все выплывет наружу? Чем чревато это для вас и для вашей семьи, причем – по обе стороны океана?

– О, я все прекрасно понимаю. Нам просто придется сделать так, чтобы все это осталось только нашим личным делом. – Он снова ее поцеловал. И снова у Тедди перехватило дыхание.

– Да, конечно… – пролепетала она.

Джек отпустил ее и опять повернулся к отцовским бумагам.

– Хотя я подозреваю, Теодоусия, что нам не о чем беспокоиться. Думаю, лорд Ноттвуд не больше вашего хочет вынести всю эту историю на всеобщее обозрение. Если он выполнит свою угрозу и обнародует улики против вашего отца, которыми якобы располагает, – то, возможно, основаниями для обвинения его в тех же преступлениях они и не станут, но наверняка замарают тот новый образ, который он желает явить миру. А это, в свою очередь, сведет к нулю всю выгоду, которую он рассчитывает извлечь из женитьбы на вас.

– Так вы думаете, нам не стоит из-за него тревожиться? – спросила Тедди.

– Ну… этого я не говорил. – Джек сел и начал разбирать бумаги. – С точки зрения здравого смысла, ему не стоит обличать вашего отца, но мне очевидно, что ваш лорд Ноттвуд… этим здравым смыслом не очень-то отличается.

– Он не мой лорд Ноттвуд, – пробурчала Тедди. – И я хочу, чтобы вы перестали его так называть.

– Ох, простите. – Джек вытащил из жилетного кармана очки и нацепил их на нос.

Тедди вскинула брови.

– Очки, Джек?

– Да, иногда приходится… Когда надо разбирать такой мелкий шрифт.

Тедди улыбнулась и пробормотала:

– Знаете, а мне они нравятся… – Ей, конечно, и без этого безумно нравился его мальчишеский облик, но мужчина в очках выглядел не просто красивым, но еще и незаурядным… и непоколебимым – как раз таким, в чьи руки можно спокойно отдать свое будущее. И свое сердце.

Джек тоже улыбнулся и, взяв еще один документ, просмотрел его, после чего заявил:

– Знаете, тот, кто решился на такое, чтобы избежать судебного преследования, – это не тот человек, к которому можно применить обычные нормы. То есть от него едва ли следует ожидать разумного поведения.

– Полагаю, вы правы, – кивнула Тедди.

А Джек, снова взглянув на документ, вдруг проговорил:

– А ведь никакого кораблекрушения не было.

– Что?.. – изумилась Тедди.

– Корабль, на котором Ноттвуд якобы плыл, то есть тот, что пропал в море, – его просто не существовало.

Тедди плюхнулась на ближайший стул и пробормотала:

– Что вы имеете в виду?

– Значит, вы все-таки хотите узнать, что я выяснил? – осведомился американец.

– Черт побери, Джек, хватит умничать! Выкладывайте все, что знаете!

Джек откинулся на спинку стула и, глядя собеседнице прямо в глаза, сообщил:

– Сэм, Грей и я – мы сегодня с самого утра находимся в Лондоне. И у Грея, должен заметить, довольно много источников информации. Поверьте, не существует никаких сведений о пропавшем где-то корабле в тот временной период, когда было объявлено о смерти Ноттвуда.

– Так это все – сплошное вранье? – изумилась Тедди.

Джек утвердительно кивнул.

– Причем, судя по тому, что нам удалось выяснить, вранье прекрасно подготовленное. Скорее всего, давались даже взятки ради того, чтобы исчезновение корабля выглядело подлинным. Сэм и Грей все еще проверяют информацию. Скажите, а неужели вы не удивлялись тому, что в газетах ничего не сообщалось о потерпевшем кораблекрушение пароходе?

Тедди пожала плечами.

– Мне тогда было не до газет. Смерть отца, скорбь матери, бывший жених на дне океана – в общем, сами понимаете. На меня навалилось слишком много, и мне даже в голову не пришло проверять подлинность пришедшего из компании письма. – Тедди вздохнула и добавила: – А ведь следовало проверить, учитывая все то, что я к тому времени узнала про Сирила.

– Вы сохранили то письмо? – спросил Джек.

Тедди кивнула.

– Да, наверное. А что?

– Оно может указать нам верное направление. И уж точно лишним не будет. А сейчас… – Он внимательно посмотрел на нее. – Расскажите мне все, что знаете об «Аргентинской Атлантической торговой компании».

– Боюсь, мне известно совсем немного. – И Тедди сообщила все, что они с матерью знали об отцовских деловых операциях.

Когда Тедди умолкла, Джек внимательно посмотрел на нее и спросил:

– Вы ведь не поняли ни единого слова из того, что мне сейчас рассказали, верно?

– Почему же? Конечно, поняла, – ответила Тедди. Затем скорчила гримасу и пробормотала: – А если честно… Знаете, ужасно не хочется признаваться, но все это, – она указала на стол, – для меня совершенно непостижимо – как будто написано на каком-то незнакомом языке. Я разбираюсь в прибылях и убытках и знаю, что нужно сделать, чтобы свести баланс расходов и доходов, но с точки зрения бизнеса все это… глупость какая-то. В общем – за пределами моего понимания.

– Именно поэтому вам и требуется эксперт. – Джек порылся в лежавших перед ним бумагах. – И не сомневайтесь, Теодоусия, я все равно буду вам помогать – хотите вы того или нет.

– А от огнедышащего дракона спасете? – Она усмехнулась.

– Безусловно, – кивнул Джек и снова взялся за бумаги.

– А от похитителей-пиратов? – упорствовала Тедди.

– Вне всякого сомнения. – Он взглянул на нее. – Значит, с пиратами вы тоже связаны?

– Если и так, мне об этом неизвестно.

– Вот и славно. А то о пиратах я знаю только то, что пишут в детских книжках и приключенческих романах. – Джек окинул взглядом стол и пробормотал: – Такое впечатление, что когда-то все это лежало в определенном порядке.

– Да, верно. Мы попытались все рассортировать, но очень быстро поняли, что это совершенно бессмысленно, – ответила Тедди. – А вы…

– Я готов рискнуть ради вас своим состоянием, своим будущим и даже жизнью, если в этом возникнет необходимость, – пробормотал Джек, уже погрузившись в изучение документов. – Так-так, кажется, это акции… – Он принялся говорить о том, что из себя представляют те или иные финансовые бумаги, но, казалось, беседовал сам с собой.

А Тедди, ошеломленная его последним заявлением, в растерянности спрашивала себя: «Может, он сказал это просто так? Или действительно готов рискнуть ради меня всем?» Нет-нет, такого просто быть не могло. В конце концов, он же не настоящий ее жених. Он вовсе не собирался на ней жениться. И, уж конечно же, он не влюблен в нее. Но он ведь поцеловал ее по-настоящему… Впрочем, как бы то ни было, замужество в ее планы не входило. И любовь – тоже.

О господи, что за глупые мысли?! Тедди невольно поморщилась. Наверное, Джек просто пытался быть похожим на своего отца, вот и все. Пытается быть ее героем. Так что нечего об этом думать. И вообще, он даже внимания на нее не обращает.

Последняя мысль немного успокоила Тедди – и одновременно разочаровала. Весь этот долгий день и почти весь вечер она сидела рядом с Джеком, глядя, как он изучает бумаги ее отца. И, конечно же, она предлагала ему любую посильную помощь – принесла бумагу и перо, и он время от времени делал какие-то пометки, а иногда задавал вопросы (чаще всего такие, на которые она ответить не могла).

А мать постоянно заходила в столовую, затем снова удалялась. К сожалению, она так и не нашла ничего полезного и очень из-за этого расстроилась. Они с Джеком решили, что маме лучше не участвовать в изучении документов, поскольку она в таких делах совершенно не разбиралась.

Время от времени Джек подолгу изучал какой-нибудь документ, а Тедди украдкой изучала его. И было совершенно очевидно: этот человек прекрасно разбирался в цифрах, финансах и всевозможных коммерческих тонкостях. Тедди невольно улыбалась, когда очки сползали ему на кончик носа и он машинально водружал их на место… совершенно очаровательным движением. Ей то и дело хотелось протянуть руку и убрать с его лба упавшую прядку волос. Временами он вдруг плотно сжимал губы и прищуривался – словно увидел что-нибудь очень важное. А его руки, перебиравшие бумаги, – они были необычайно сильные, мужественные и искусные, и Тедди со вздохом думала: «А каково это будет, если они скользнут мне на бедра или на груди?» Мысль эта, пусть и непристойная, ужасно интриговала ее и возбуждала, и ей никак не удавалось отогнать ее.

Они ненадолго прервались, чтобы поужинать втроем, и Тедди казалось, что Джек изо всех сил старался очаровать ее мать. Разумеется, ему это удалось – к концу ужина графиня явно заинтересовалась не только его будущим титулом. После ужина она сказала, что заглянет еще в несколько мест, где покойный муж мог хранить документы. Бросив на дочь одобрительный взгляд, она удалилась.

– Думаю, на сегодня достаточно, – произнес Джек спустя несколько часов. Он откинулся на спинку стула и устало вздохнул. – Мы просмотрели почти четверть бумаг. И знаете, похоже, что ваш отец вообще никогда ничего не выбрасывал. Квитанции, извещения, незаконченные письма… Все это, безусловно, в наших интересах.

– Но тут слишком уж много всего. – Тедди с отвращением посмотрела на теперь аккуратные стопки документов. – Почему отцу не хватило ума спрятать уличающие Сирила документы в потайной ящик? Или… мог бы, например, поместить их между страницами книги…

Джек с улыбкой кивнул.

– Да, верно. Тогда все было бы гораздо проще.

Тедди вздохнула и пробормотала:

– Но если бы он был настолько предусмотрительным и умным, не оказался бы в таком положении…

– Теодоусия… – Джек потянулся к ней и взял ее за руку. – Все то, что я пока успел увидеть, говорит об одном: ваш отец почти до самого конца представления не имел, во что его втянули.

– И никакой компании не было, да?

– Насколько я понимаю… что-то подобное было. – Джек немного помолчал. – Но все у них основывалось на акционерных сертификатах, сомнительных бонах, бумагах и устных обещаниях без какого-либо надежного покрытия.

– То есть все было мошенничеством, да?

Джек опять помолчал, потом ответил:

– Да, похоже на то. И, судя по всему, не только ваш отец потерял на этом состояние. Впрочем – ничего удивительного, если учесть, что сейчас самая большая группа инвесторов в Латинской Америке – британцы. Но, как я и сказал, похоже на то, что ваш отец даже не догадывался, во что его втянули.

– Глупость – не лучшее оправдание, верно?

Джек сдержанно улыбнулся.

– Вероятно, так. – Он встал. – На ночь останетесь здесь?

– Вообще-то я не собиралась, но уже поздно. – Тедди отодвинула стул и тоже встала. – Мама считает, что у Ди мне ночевать безопаснее, так как Сирил не знает, что я туда переехала. Она настояла на том, чтобы Джейкобс тоже пока побыл у Ди.

– Дворецкий? – спросил Джек.

Тедди едва заметно улыбнулась.

– Похоже, он не всегда был дворецким. – Еще одна тайна, которую ей хотелось бы разгадать. Тедди тяжело вздохнула. – Оказывается, ужасно устаешь, даже ничего не делая – просто наблюдая за тем, как вы пытаетесь разобраться в этом кошмаре.

– Теодоусия, можете не беспокоиться о безопасности, – сказал Джек. – За вашим домом и домом Делайлы присматривают.

– Что?.. – удивилась Тедди.

– Вы прекрасно меня слышали, и возражать бесполезно, – заявил Джек. – Мы с Сэмом и Греем решили, что это – вполне разумная предосторожность. Мой отец знает надежное агентство, обеспечивающее такие услуги.

– Ваш отец?! – воскликнула Тедди. – Так что, вся ваша семья об этом знает?

– Нет, не вся, – усмехнулся Джек. – Сомневаюсь, что моя мать знает.

– Боже милостивый… – Тедди закрыла лицо ладонями. – Как унизительно… Я не хотела, чтобы хоть кто-то узнал про отцовские…

– Перестаньте. – Джек привлек ее к себе и заключил в объятия. – Все в Милверте считают вас членом семьи. И они сделают все возможное, чтобы помочь вам. Сэм, Грей, мой отец и дядя Найджел действительно кое-что знают о делах вашего отца, но все остальные – нет. Кроме Делайлы, разумеется. Тетушке Бернадетт и Камилл известно только одно: ваш покойный жених восстал из могилы. – Он коротко хохотнул. – Я с трудом отговорил тетушку не мчаться в Лондон вместе с нами.

Тедди улыбнулась и пробормотала:

– Если Сирил столкнется с вашей тетушкой и моей матерью, у него не будет ни единого шанса.

– Кстати о вашей матери…

Тедди подняла голову.

– Да, слушаю вас.

– В вас обеих появилось… что-то новое. Мне кажется, у вас с ней появилось что-то общее.

– Да, верно. Если во всей этой неразберихе с Сирилом и есть что-то хорошее, так это то, что мы с ней сблизились.

– Перед лицом общего врага? Что ж, такое случается.

– В эти последние дни мы с ней о многом разговаривали. И думаю… нашли кое-что утраченное.

– Так это хорошо, не так ли?

Тедди кивнула.

– Да, очень хорошо.

– Поверьте, Теодоусия, мы во всем разберемся. Вы ни в коем случае не должны выходить за него замуж. Это невозможно.

Она взглянула на него вопросительно.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Кроме того… – Он криво усмехнулся. – Какой герой отдаст свою прекрасную деву мерзавцу?

– Джек, мне не нужен герой. – Тедди улыбнулась. – Но я очень благодарна судьбе за банкира.

– Это все, что банкир хотел услышать. – Он наклонился и прижался губами к ее губам. Минуту спустя, прервав поцелуй, Джик тихо вздохнул и, отстранившись, сказал: – Я вернусь завтра рано утром.

– Значит, до утра. – Она робко улыбнулась.

– Постарайтесь не тревожиться.

– Да, постараюсь. Но не уверена, что у меня получится. – Тедди покачала головой. – Тут потребуется чудо, Джек.

– Что ж, сейчас самое подходящее время года для чудес. Поверьте, мы что-нибудь обязательно отыщем в бумагах вашего отца. А сейчас… – Он улыбнулся. – Хороших вам снова, Теодоусия, Божий дар.

Коротко кивнув, Джек вышел из комнаты. Стоя в дверях столовой, Тедди смотрела ему вслед. «Любит ли он меня? – думала она, тихонько вздыхая. – Или просто пытается спасти?»

На эти вопросы у нее не было ответов. После болезненного опыта с Сирилом Тедди не доверяла своим суждениям и боялась что-либо предполагать. Более того, она даже не знала, любила ли сама этого мужчину.

Дни проходили довольно однообразно. Джек появлялся поздним утром и сразу же приступал к делу – пытался отыскать в документах отца хоть что-нибудь, свидетельствовавшее против Сирила. Он частенько сообщал новые сведения, найденные Грейсоном или Сэмом, – но пока что не было ничего особо стоящего. Тедди прекрасно понимала, что ничем помочь Джеку не могла, но все равно никуда не уходила, хотя он по большей части даже не замечал, что она находилась рядом.

В один из дней Тедди отыскала в ящике своего письменного стола письмо, в котором сообщалось о кончине Сирила. А на третий день поисков Грейсон сообщил Джеку, что, кажется, нашел что-то важное. Утром четвертого дня, в день званого обеда у сэра Малкома, произошло первое рождественское чудо – мать вызвалась самолично провести это мероприятие. Она настойчиво убеждала Тедди, что той лучше и дальше помогать Джеку и не отвлекаться. Уже ближе к вечеру графиня пожелала им удачи и заявила, что ей не терпится поскорее увидеть сэра Малкома и его друзей, большинство из которых знала много лет. Она отбыла с достоинством и уверенностью человека, точно знающего, что делает. Что, безусловно, можно было считать вторым чудом (или, возможно, частью первого).

Еще одно чудо, более незаметное, но тем не менее замечательное, произошло поздно вечером, когда все слуги уже ушли спать. Тедди с Джеком решили, что им нужно проветрить мозги и поговорить о чем-нибудь совершенно другом, не имевшем отношения к их поискам. И Тедди рассказывала о том, что запланировала для новогоднего бала. Поскольку она почти все подготовила еще до появления Сирила, то не особенно переживала за успех мероприятия. В конце концов, до праздника оставалось еще больше недели. И ни один из них даже не заикнулся о том, что если они не найдут что-либо важное, то Тедди, возможно, не удастся не попасть на этот бал.

А потом Джек рассказывал о встрече с матерью и о своих надеждах – ему очень хотелось верить, что его родители хотя бы начнут разговаривать друг с другом. И еще он рассказал о своем разговоре с мисс Мерриуэдер и о том, что они оба хотели остаться всего лишь добрыми друзьями, не более того. И вот во время этого рассказа и произошло то самое чудо. В какой-то момент их взгляды вдруг встретились, а затем Тедди обхватила Джека за шею, а он подхватил ее на руки и закружил по комнате; причем оба при этом радостно засмеялись, потом губы их встретились и этого, конечно же, следовало ожидать – ведь он целовал ее перед уходом каждый вечер после того, как начались эти поиски. На сей раз поцелуй начался довольно невинно, но очень скоро он превратился во что-то властное, всепоглощающее и неодолимое – во что-то такое, чего Тедди даже и вообразить не могла; и, уж конечно, она на подобное чудо никогда не надеялась.

Конечно, кое-кто наверняка с презрением бы осудил данное чудо за его греховный характер (после Сирила она поклялась, что больше не совершит такую ошибку и не пойдет на близость с мужчиной), но для Тедди все происходившее было чудеснейшим из чудес, так как жгучее желание охватило не только ее тело, но и сердце. И она точно знала: это не ошибка, это Джек, ее банкир, ее герой!

И не важно, что могло случиться в будущем и какие планы она строила раньше, в данный момент Тедди хотела только одного – быть с Джеком. И это, наверное, стало самым главным рождественским чудом.

Глава 22

– Знаешь, ведь это может оказаться ужасной ошибкой, – пробормотал Джек, уткнувшись лицом ей в шею.

Прижавшись к двери, Тедди шарила рукой у себя за спиной, чтобы нащупать и повернуть ключ в замке. Слава богу, лампа в ее комнате уже горела.

– Да, Джек, знаю, но…

Он заглянул ей в глаза.

– Но что?..

– Но это не ошибка. – Она с трудом сглотнула. – Поверь, я точно это знаю.

Он с минуту вглядывался ей в глаза, затем кивнул и привлек ее к себе.

– Вот и хорошо. – В следующее мгновение их губы снова слились в поцелуе.

Тедди так и не поняла, как и когда они умудрились подняться по лестнице и войти в ее комнату. Не могла она вспомнить и того, как оказалось, что на ней остались только корсет, сорочка и панталоны; а на нем даже и рубашки уже не было. В данный момент такие подробности не имели ни малейшего значения.

Тут Джек принялся теребить застежки на ее корсете, а она дергала пуговицы на его брюках. И ее вдруг поразило, что она не испытывала ни малейшей робости и даже не пыталась сопротивляться. Да и с какой стати сопротивляться? В конце концов, она и так давно уже обесчещена, и обесчестить ее еще сильнее просто-напросто невозможно. К тому же… Боже милостивый, она до безумия желала Джека и прежде даже представить себе не могла настолько жгучего вожделения. О, черт побери, да ведь она – распутница! Распутница, движимая похотью, страстью и всеми теми желаниями, которые, как ей всегда говорили, обрекут ее на адские муки. Но какая разница? Сейчас имело значение только одно – ее страстное влечение к Джеку.

Тут корсет наконец расстегнулся и упал на пол. Его руки тотчас скользнули ей под сорочку, и Тедди невольно вздрогнула. Через секунду-другую пуговицы под ее пальцами поддались, и она, опустив брюки Джеку на бедра, внезапно ощутила, как его отвердевшее естество с силой прижимается к ней.

Джек тихо застонал и Тедди почувствовала, как между ног у нее все запылало огнем. Судорожно сглотнув, она пробормотала:

– Я должна тебе сказать, что я не совсем… Как бы это выразиться… – Собравшись с духом, она выпалила: – Я уже занималась этим раньше.

Джек откашлялся и проговорил:

– Думаешь, сейчас самое подходящее время сообщать об этом?

– Раньше мне даже в голову не приходило тебе сказать…

– Зато сейчас пришло? – Нащупав ленты ее панталонов, он развязал их, и панталоны соскользнули на пол. – Почему ты решила сообщить об этом именно сейчас?

– Я просто подумала, что ты должен знать, – прошептала Тедди.

Джек едва заметно улыбнулся.

– Знаешь, я всегда думал, что женюсь на девственнице. – Он прижал ладони к ее ягодицам, и она снова почувствовала его возбужденную плоть.

– Вот и замечательно. – Тедди негромко застонала, стараясь прижаться к нему покрепче. – Ведь сейчас речь идет не о браке, верно?

– Ну, в таком случае ты должна знать, – он улыбнулся, стаскивая с нее сорочку, – что я тоже не девственник.

– Слава богу, – прошептала Тедди.

В следующее мгновение он подхватил ее на руки и понес к кровати. Они одновременно рухнули на постель и тут же сплелись руками и ногами. Губы же их снова слились в поцелуе.

Внезапно Джек чуть отстранился и, подняв голову, пробормотал:

– Ну, и раз уж мы исповедуемся, должен признаться, что я не особенно… опытен.

– Что значит не особенно опытен? – Пожалуй, сейчас и впрямь было не самое подходящее время для разговоров. – Ты же сказал, что не девственник.

– Да, конечно. Но я не из тех мужчин, которые укладывают в постель каждую встретившуюся женщину.

– Я так и не думала.

– Разумеется, у меня есть некоторый опыт. Просто я не особенно опытен.

– Вот и славно, Джек. – Тедди уткнулась лицом в его плечо. – Похоже, мы очень подходим друг другу.

– Мне бы не хотелось тебя разочаровать.

– Не могу вообразить, как ты мог бы кого-то разочаровать.

Джек едва заметно усмехнулся.

– Знаешь, мне говорили, что у меня есть определенные природные способности.

– Посмотрим, – пробормотала Тедди.

Тут Джек повернулся и, чуть приподняв ее, уложил на спину. А затем он принялся целовать ее и ласкать, причем губы его, скользившие по ее телу, опускались все ниже. В какой-то момент дыхание Тедди сделалось прерывистым, и она глухо застонала – ей хотелось большего. И в тот же миг рука Джека скользнула между ее ног; теперь, когда он ласкал ее влажное лоно, Тедди стонала почти непрерывно, и стоны ее становились все громче – желание с каждым мгновением усиливалось, и ей казалось, что оно вот-вот разорвет ее на части.

И она наслаждалась жаром его тела под своими ладонями – жаром, общим для них обоих. В какой-то момент у нее вдруг промелькнуло: «А ведь все это совсем не похоже на интимную близость с Сирилом…» И действительно, она не помнила такой насыщенности ощущений, такого всепоглощающего желания – словно ими овладели силы самой природы. Да-да, с Сирилом у нее ничего подобного не было, иначе она запомнила бы. Все происходившее теперь – это было нечто совершенно новое… и прекрасное. Казалось, все в мире перестало существовать – осталось только нестерпимое желание, требовательное и неумолимое.

В очередной раз застонав, Тедди поняла, что больше не выдержит. Прижимаясь к Джеку, она пробормотала:

– О господи, быстрее… – И в тот же миг ее бедра словно сами собой подались ему навстречу.

В следующее мгновение Джек вошел в нее уверенным толчком, и Тедди восторженно застонала. «О, какое это счастье – быть с ним!» – мысленно воскликнула она.

Тотчас же уловив ритм его движений, Тедди раз за разом устремлялась ему навстречу, и сейчас ей почему-то казалось, что она, отдаваясь Джеку, в то же время словно делала его своей собственностью. Более того, ей казалось, что они с Джеком стали одним целым – и сейчас, и навсегда. Наконец наслаждение нахлынуло на нее волнами абсолютного восторга, и Тедди, содрогнувшись всем телом, услышала свой собственный крик. В следующую секунду она ощутила, как Джек вонзился в нее последний раз, после чего, тоже содрогнувшись, крепко прижался к ней.

И все это было намного прекраснее, чем она ожидала… или даже могла вообразить. А впрочем – ничего удивительного. Ведь это же Джек…

– А ты была права… – пробормотал он, глядя в потолок.

– Права? – переспросила Тедди.

– Ну… ты стоишь всех усилий. Ты как-то раз сказала об этом, помнишь?

Тедди хихикнула.

– Знаешь, а ты – тоже. – Она повернулась на бок и улыбнулась Джеку. – Все было… замечательно, прямо-таки чудесно.

– И еще – совершенно неожиданно, – добавил Джек. – Именно поэтому – особенно чудесно. Хотя я, разумеется, не так уж опытен.

– Но зато обладаешь определенными природными способностями.

Джек рассмеялся.

– Ну а я… – Тедди вздохнула. – Я просто распутная женщина.

Джек внимательно посмотрел на нее и кивнул.

– Да, это верно.

Тедди в ужасе уставилась на него.

– Ты действительно так думаешь?

– Нет, конечно же, однако… – Он немного помолчал. – Думаю, тебя обманул мужчина, которому ты доверяла, и поэтому…

– Трижды, – перебила Тедди и приподнялась, прижимая к груди простыню.

Джек уставился на нее в изумлении.

– Трижды… что?

– Три – это столько раз… – Тедди поморщилась. – Меня обманул Сирил, и это была ужасная ошибка, – добавила она неспешно. – Ошибка, о которой я всегда буду жалеть. И виновата в этом лишь я сама. – Она помолчала, потом со вздохом сказала: – Хотя, полагаю, можно выразиться и так: один раз – ошибка, а три – уже привычка.

Джек сел, облокотился на подушки и привлек ее в свои объятия.

– Теодоусия, ты совсем не обязана рассказывать мне все это.

– Да, знаю. Конечно, это вообще не твоя забота, но, как ни странно, я чувствую, что должна тебе рассказать. Потому что умолчать – это был бы своего рода обман.

– Говорят, исповедь облегчает душу… – пробормотал Джек.

– О, за свою душу я не особенно переживаю, но мне бы очень не хотелось, чтобы ты плохо обо мне думал.

– Я бы никогда не подумал о тебе плохо. – Джек покрепче прижал ее к себе и поцеловал в лоб.

– Я была тогда молода… Ну, то есть моложе, чем сейчас. И я была глупа, потому и верила, что влюблена – думала, проведу с ним всю жизнь. Именно поэтому близость с ним не казалось мне такой уж предосудительной.

– Но раз он тебя обманул, то он и виноват, разве не так? Он тебя соблазнил и…

– Нет-нет, Джек, – перебила Тедди. – Все дело в том, что я… я позволила ему меня соблазнить. – Она тяжко вздохнула. – Мне следовало бы соображать получше. Господь свидетель, с другими мужчинами у меня это получалось. Но я была с ним помолвлена, и я не становилась моложе, поэтому… – Тедди чуть повернулась и посмотрела Джеку прямо в глаза. – В общем, мне надоело быть девственницей.

Джек, не удержавшись, рассмеялся. А она насупилась и пробурчала:

– Ничего смешного.

Джек усмехнулся:

– Ошибаешься – очень даже смешно.

Тедди нахмурилась и проговорила:

– Видишь ли, у мужчин все по-другому. От вас ожидается, что вы будете повсюду разбрасывать свое семя… и все такое. А женщины должны вас ждать – покорно и терпеливо. Но некоторые из нас не настолько терпеливы, понимаешь?

Джек снова засмеялся.

– Прекрати сейчас же! – Тедди вырвалась из его объятий и скрестила руки на груди, прикрытой простыней; зрелище было необычайно соблазнительное, и Джек мгновенно возбудился. – Наверное, теперь ты считаешь меня ужасной распутницей, не так ли?

Джек ухмыльнулся.

– О, я очень на это надеюсь. – Он стащил с нее простыню и провел языком по соску. – Всегда обожал распутниц.

– Правда? – прошептала Тедди.

– Да, чистейшая. – Он принялся покрывать поцелуями ее груди, и Тедди, откинувшись на подушки, протяжно застонала.

– Так значит… – задыхаясь, пробормотала она, – это тебя не смущает? В смысле… моя развратная натура…

Джек невольно вздохнул. Тедди никак не могла оставить этот разговор. А ему ужасно не хотелось говорить об этом.

– Теодоусия, насколько честно я должен отвечать? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Ну, раз уж я набралась смелости спросить, то предпочту абсолютную честность.

– Что ж, хорошо. – Джек немного подумал. – Так вот, я бы соврал, если бы сказал, что мне, мол, все равно, что я не первый и не единственный мужчина в твоей постели. Не первый, насладившийся твоей роскошной плотью… Не первый, ощутивший, как меня обволакивает жаром твоего тела…

– О, Джек, я даже не догадывалась, что ты такой… поэтичный.

– Я могу быть очень поэтичным. – Он криво усмехнулся. – Как я уже сказал, я слишком эгоистичен, чтобы мне было все равно… И мне ужасно неприятно, что ты не дождалась моего появления.

Тедди поморщилась, а Джек продолжал:

– Но ведь все это случилось задолго до того, как мы с тобой встретились. В конце концов, он был твоим женихом, и я подозреваю, что очень многие помолвленные пары не могут дотерпеть до венчания.

– Что ж, считать так – это гораздо лучше, чем считать себя обманутой, – пробормотала Тедди себе под нос.

– Кроме того, – продолжал Джек, – не похоже, чтобы после этого ты ринулась во все тяжкие и начала заводить бесконечные любовные связи. Ведь не начала же, верно?

– О чем ты, Джек?! – воскликнула Тедди, шлепнув его ладонью по руке.

– Нет-нет, Теодоусия, я вовсе так не думал.

Она улыбнулась.

– Ты ужасно прогрессивный для банкира!

– Просто я реалист. Прошлое – это прошлое, и его нельзя изменить. Кроме того, я бы оказался отвратительным лицемером, если бы начал осуждать тебя за поведение, которым и сам грешил.

– Да, верно. Хотя ты… не особенно опытен. – Тедди с любопытством посмотрела на него. – И все-таки мне кажется, что ты грешил больше, чем три раза с одной и той же женщиной.

– Ну, не мог же я оставаться девственником…

– Ах, Джек, давай серьезнее! – воскликнула Тедди.

– Дорогая, в том-то и дело, что я не могу сейчас быть серьезным. В данный момент я чувствую себя… – Он наклонился и чмокнул ее в кончик носа. – В общем, я сейчас в восторге. И даже в некоторой эйфории.

– Знаешь, я тоже, – пробормотала Тедди. – Но…

– Наверное, ты теперь ждешь, что я отвечу откровенностью на откровенность и начну признаваться в старых прегрешениях.

– Нет-нет, конечно же, нет!

– Вот и хорошо. Потому что я не собираюсь вручать тебе список женщин, с которыми когда-то был. И не важно, длинный это список или совсем короткий.

– Ты бы меня сильно разочаровал, если бы сделал это, – ответила Тедди. – Хотя признаюсь, мне немного любопытно насчет тебя и мисс Мерриуэдер…

– Боже праведный, Теодоусия! Ни в коем случае! Мне подобная мысль даже в голову не приходила! – Как ни странно, он только сейчас понял, что его никогда не влекло к Люси. – Да-да, у меня к ней никогда не возникало… именно таких чувств.

– А ко мне, значит, возникли?

– Учитывая тот факт, что мы оба лежим тут в чем мать родила… Думаю, ответ тебе известен.

– Да, конечно… – Ее лицо залилось румянцем. Очаровательным – и необычайно эротичным.

– И если уж честно, Теодоусия… мне захотелось уложить тебя в постель в тот же миг, как я увидел тебя впервые. Более того, ты постоянно вторгалась в мои сны.

Тедди округлила глаза.

– Правда?

– Да, правда. И в моих снах ты бываешь исключительно настойчива. – Он хохотнул. – И исключительно порочна.

– Порочна? Это в каком же смысле?..

– Хм… Дай подумать. – Тут Джек повернулся к ней лицом, откинул с ее груди простыню и легонько провел пальцем вокруг соска, с удовлетворением отметив, как тот затвердел. – Да, уж поверь, в моих снах ты бываешь исключительно требовательной.

– Неужели?

– И настаиваешь… на множестве вещей. Вот, к примеру, на этом… – Джек наклонил голову и, легонько прикусив ее сосок, провел по нему языком.

Тедди вздрогнула и прошептала:

– Мне это нравится, да?

– Ты считаешь это восхитительным.

– Что ж, ничего удивительного. – В ее глазах заплясали искорки. – А что еще?

– Что еще? – Он задумался. – И еще – вот это…

В следующее мгновение Джек уложил Тедди на спину и, сжав ее запястья одной рукой, другой крепко прижал к матрацу. Ухмыльнувшись, он проговорил:

– Ты делала вот так вот…

– Да, понимаю, – пробормотала она с улыбкой. – Ее груди приподнимались и опускались при каждом вдохе и выдохе, и Джек чувствовал, что, глядя на нее, все сильнее возбуждается. А Тедди вдруг снова улыбнулась и добавила: – Я теперь полностью в твоей власти, и это… гм… весьма возбуждает.

– Да, знаю. – Джек тоже улыбнулся. Пусть он и не обладал особым опытом, но и тот, что у него имелся, многому его научил. – А это ты тоже считаешь восхитительным? – Он принялся покрывать поцелуями ее груди.

Тедди судорожно сглотнула и простонала:

– Боже!..

– И это? – Он склонился над ней и провел языком по ее животу. Потом раздвинул ее ноги и принялся ласкать влажное лоно.

– О… о!.. – протяжно застонала Тедди, и от этого ее стона Джек еще больше возбудился.

– А особенно тебе нравилось вот это… – пробормотал Джек и, склонившись еще ниже, прижался к ее лону губами.

Тедди пронзительно вскрикнула и выгнула спину.

– О господи, Джек!

Он приподнял голову и взглянул на нее.

– Конечно, все это происходило только в моих снах. Но если наяву тебе все это не очень-то…

– Господи, Джек, если ты сейчас не остановишься… – Она резко приподняла бедра. – Я буду вынуждена…

Где-то в доме пробили часы, и Тедди, вздрогнув, прошептала:

– Сколько сейчас времени?

– Всего лишь полночь.

– Но мама вот-вот вернется… – В ее глазах заплескалась паника.

– Да, получится неловко, – отозвался Джек.

– Неловко – не то слово. – Она заерзала, пытаясь высвободиться. – Джек, отпусти меня сейчас же!

Он с досадой вздохнул.

– Ну, если ты настаиваешь…

– В данный момент – это самое разумное!

– Только не для меня, – пробормотал Джек, но все же отпустил ее запястья.

– Не думай, что мне легче, чем тебе. – Тедди села и окинула комнату взглядом, отыскивая свою одежду. – Я была совсем… ну… – Она лукаво на него взглянула. – Очень надеюсь, что потом ты закончишь начатое.

– С удовольствием, – с улыбкой ответил Джек. Он встал и протянул Тедди руку, помогая ей подняться.

– Если моя мать нас застукает, это будет не просто неловко. – Она начала собирать свою одежду. – Мама потребует, чтобы ты немедленно на мне женился.

– В таком случае это и впрямь будет чрезвычайно неловко, но все-таки… – Он обнял ее сзади и снова усадил на кровать. Затем повернул спиной к себе и поставил на колени. – Но все-таки, милая, мне кажется, что стоит рискнуть.

– О боже, Джек! Мы сейчас не можем… – пробормотала Тедди, но при этом чувствовалось, что ей не очень-то хотелось возражать.

– Ты уверена? – Он поцеловал ее в шею.

– Я ни в чем не уверена, когда ты… – Она соблазнительно задвигала очаровательными бедрами.

– Мне нравится, когда ты не уверена… – отозвался Джек.

Крепко удерживая Тедди одной рукой, он скользнул другой меж ее ног. Она снова была влажной от желания, и он принялся ее ласкать. Когда же она громко застонала и всхлипнула, он проговорил:

– Но если ты считаешь, что мы должны одеться…

– Какой же ты порочный человек! – со смехом воскликнула Тедди. – А я – распутная потаскушка, – добавила она и снова застонала.

– Я тебе уже об этом говорил. – Джек взял ее за талию, приподнял и развернул лицом к себе. Тедди тотчас же оседлала его, а он заявил: – Обожаю потаскушек.

– Вот и хорошо… – простонала Тедди, опускаясь на его возбужденную плоть; при этом ее зеленые глаза потемнели от вожделения.

Джек глухо застонал, когда она приподнялась, а затем снова на него опустилась.

– Боже мой, Теодоусия!.. – вырвалось у него.

– Но это… это ничего не меняет… – пробормотала она. – Я все равно не собираюсь за тебя замуж.

– Не помню, чтобы я это предлагал. – Он уткнулся лицом в ее груди.

– Может, и не предлагал, но ты из тех мужчин… – она судорожно хватала ртом воздух, – которые считают, что подобные вещи требуют женитьбы.

– Неужели? – Он принялся целовать ее груди, чуть прикусывая соски.

– Ты это и сам знаешь. О боже!.. – У нее перехватило дыхание, и ее ногти впились ему в плечи. – Так вот, мы, кажется, говорили про женитьбу?..

– Это ты говорила про женитьбу. – Он сжал ее талию, поднимая вверх и опуская вниз. – Вообще-то… В данный момент у меня в голове совсем другое…

– Брак в мои планы… не входит. – Тедди двигалась все быстрее и быстрее.

– Мне это хорошо известно.

– И пока ты это помнишь…

– А ты запомни вот что, моя дорогая Теодоусия… – Он с силой в нее вонзился. – Планы… они иногда меняются.

– Только… не мои, – со стоном ответила Тедди.

– Зато мои… изменились…

В следующее мгновение оба вскрикнули и содрогнулись. И, вонзаясь в Теодоусию последний раз, Джек окончательно понял, что уже никогда ее не отпустит.

Одеть Теодоусию оказалось гораздо сложнее, чем раздеть. И это было совсем не так приятно. Но все же они довольно быстро вернулись в столовую.

– Мне нужно уходить, – сказал он.

Она кивнула.

– Боюсь, что так.

Джек поднес к губам ее руку и спросил:

– Тебе ведь не хочется меня отпускать, правда?

Она улыбнулась.

– Да, Джек, думаю, ты прав.

– Это хорошо. – Он привлек ее к себе. – Ты готова встретиться с Ноттвудом?

– Когда?

– Например, завтра.

На лице ее появилась гримаса отвращения.

– Так быстро?

Он кивнул.

– Да, конечно. Не вижу причин откладывать.

Тедди снова поморщилась.

– Я бы предпочла никогда больше его не видеть.

– Придется, дорогая. Утром первым делом отправь ему записку и договорись о встрече. – Он заглянул ей в глаза. – Но я не позволю тебе встречаться с ним наедине.

– Я и не хочу встречаться одна. Но сказать ему кое-что я желаю лично. – Она улыбнулась и добавила: – Если ты, Джек, будешь рядом, я справлюсь с чем угодно.

– А когда покончим с этим, вернемся в Милверт. Разумеется, с твоей матерью. До Рождества всего несколько дней, а мы уехали слишком уж надолго. Бог знает, что могут натворить мои родители в мое отсутствие.

– Решено, – кивнула Тедди.

– Кроме того, я не собираюсь оставлять тебя одну в Лондоне после стычки с Ноттвудом. Хочу быть уверенным, что ты в безопасности.

– Хорошо. – Она снова кивнула.

Джек пристально взглянул на нее.

– И ты мне не возражаешь? Не заявляешь, что отлично можешь справиться и сама?

Тедди с улыбкой покачала головой.

– Конечно, не возражаю. Я с тобой полностью согласна.

Теперь уже он посмотрел на нее с удивлением.

– Неужели ты действительно со мной согласна?

– Конечно. – Она усмехнулась. – В данном вопросе – да.

– Что ж, хоть так. – Джек снова привлек ее к себе и поцеловал.

– Значит, завтра? – пробормотала Тедди. Она была почти уверена: если Джек не уйдет прямо сейчас, то не уйдет уже никогда.

– О, вы все еще здесь, мистер Чаннинг? Как славно, – послышался из коридора голос леди Солуик.

– Как прошел обед у сэра Малкома, мама? – Теодоусия заговорила очень уверенно, но Джек заметил, как напряжены были ее плечи.

– Восхитительно, просто восхитительно!.. – Леди Солуик просияла. – Все чудесно провели время. Должна сказать, что многие из присутствовавших там джентльменов собираются обратиться к нам, чтобы устроить свои званые обеды. И я ничуть не удивлюсь, если… кое-кто из них нанесет мне дружеский визит.

– Мама, что ты говоришь?! – изумилась Тедди.

– О, не смотри на меня так, дорогая. Я еще не умерла. Впереди у меня еще несколько славных лет, и я не откажусь провести их с приличным джентльменом.

– Мне кажется, вам следует поговорить об этом наедине. – Джек улыбнулся и направился к двери. – Значит, до завтра…

– Не так быстро, мистер Чаннинг. – Леди Солуик внезапно сделалась очень серьезной. – Знаете, мне кажется, вы оба очень неплохо потрудились, потому что выглядите… довольно растрепанными. Но все-таки скажите, нашли вы с Теодоусией что-нибудь стоящее?

Тедди взглянула на Джека и тот кивнул.

– Да, похоже, что нашли. Я в этом практически уверена, – добавила Тедди.

– Слава богу… – с улыбкой сказала леди Солуик. – И спасибо вам, мистер Чаннинг.

– Вы можете называть меня просто Джеком, – ответил он.

– Думаю, что не стоит, – отозвалась графиня. – Впрочем, против Джексона я ничего против не имею.

Он негромко засмеялся, а леди Солуик в задумчивости протянула:

– Джексон и Теодоусия… До чего же прелестно звучит.

– Знаете, я тоже так думаю, – заявил Джек.

Тедди выразительно взглянула на него и сказала:

– Что ж, увидимся завтра утром. Всего вам доброго, Джек.

Он усмехнулся.

– Всего доброго, Теодоусия. Всего доброго, леди Солуик.

Уже направляясь к выходу, Джек услышал обрывки разговора.

– …А потом в Милверт, – говорила Теодоусия.

– О, я не могу, мне бы не хотелось… Хотя, если подумать… Прекрасная мысль, – ответила графиня. – Нельзя казаться слишком доступной…

Джек мысленно рассмеялся, вспомнив слова Теодоусии. Да, она была права. Он как раз из тех мужчин, которые считают, что за интимной близостью должна последовать женитьба на любимой женщине. Но спорить с ней об этом он не собирался. Во всяком случае – не сейчас.

У него уже зрели кое-какие планы на будущее, и во всех этих планах присутствовала Теодоусия в качестве его жены – ни о чем другом даже речи быть не могло. Но было ясно: осуществление подобного плана потребует некоторых усилий.

Джексону Грэхему Чаннингу, самому молодому вице-президенту за всю историю Банковской и трастовой компании «Грэхем, Мерриуэдер и Локвуд», никогда не приходилось добиваться того, чего он хотел, – в этом никогда не возникало необходимости. Он получал практически все желаемое. Он был богат, пользовался привилегиями, и жизнь его казалась беззаботной и приятной. При этом он вовсе не злоупотреблял своим положением – жил, оправдывая возложенные на него ожидания, и следовал всем неписаным правилам. И, конечно же, он никогда не становился участником скандалов или предметом сплетен. Но следовало признать, что его жизнь была довольно скучной… Возможно – именно потому, что ему никогда не приходилось по-настоящему бороться за что-либо или чего-то добиваться.

И вот сейчас Джек Чаннинг, сын полковника Бэзила Чаннинга, пока что ничего не знавший о своем будущем, одно все-таки точно знал: что бы будущее для него ни уготовило, он хотел войти в это будущее вместе с Теодоусией Уинслоу. И еще он знал, что Теодоусия хотела того же, пусть даже и не готова была это признать. И в таком случае ему предстояло переубедить ее, и он был уверен, что сумеет это сделать.

Джексон Куинси Грэхем Чаннинг мог бы услышать «нет» и спокойно признать свое поражение.

Но Джек Чаннинг не собирался сдаваться без боя.

И не в этом ли заключалась разница между героем и банкиром?

Глава 23

– Должен сказать, я удивился, получив твою записку. Но я очень рад, что ты все же смирилась с неизбежным. Иначе все могло бы обернуться большими неприятностями, – проговорил Сирил, входя в гостиную с уверенностью человека, не сомневавшегося в своей победе. – Знаешь, пока что я стараюсь не попадаться никому на глаза, поэтому было совсем непросто… – Заметив Джека и графиню, он резко остановился. – Что это значит, Теодоусия?

– А я очень рада, что ты смог прийти, Сирил. С моей матерью ты знаком, но не думаю, что ты встречался с моим женихом. – Тедди изобразила улыбку. – Сирил, познакомься, это мистер Джексон Чаннинг. Джек, это лорд Ноттвуд.

– Здравствуйте, Ноттвуд. – Джек вежливо кивнул, но взгляд его был холодным и жестким.

Сирил его проигнорировал и проворчал:

– Сегодня у меня нет времени на глупости, Теодоусия. Что все это означает?

– Что означает?.. – переспросила Тедди. – Ах, да-да, теперь вспомнила! Просто на секундочку вылетело из головы. Если помнишь, предлагая возобновить нашу помолвку, ты советовал мне хорошенько подумать. Так вот, я подумала, и мой ответ – «нет».

Сирил прищурился.

– Может, ты забыла наш разговор?

– Я никогда ничего не забываю, – с усмешкой ответила Тедди. – К счастью, выяснилось, что и мой отец ничего не забывал.

Сирил насторожился.

– О чем это ты?

– Видишь ли, у моего отца имелась странная привычка. Он никогда ничего не выбрасывал, хранил все бумаги и документы, даже и те, которые, возможно, казались ему ненужными. – Тедди пожала плечами. – Такая уж у него была странность… Так вот, мы просматривали отцовские бумаги и просто поразительно, как часто в них упоминается твое имя. А некоторые из них весьма… – Тедди поморщилась. – Пожалуй, самое правильное для них определение – компрометирующие и уличающие.

Сказав это, Тедди затаила дыхание. Сирил не мог знать, что на самом деле они не нашли среди отцовских бумаг ничего подобного. Однако они с Джеком решили, что такое начало разговора будет самым удачным. Ведь если они не смогли отыскать ничего про Сирила, то, возможно, и у него не было никаких документальных свидетельств против ее отца. Конечно, это была рискованная игра, но они решили, что в данном случае риск оправдан.

Сирил какое-то время внимательно на нее смотрел, затем расхохотался.

– Я тебе не верю, Теодоусия! Кроме того… Это всего лишь слово мертвеца против моего.

– Вы и сами прикидывались мертвым, – заметила графиня. – Право же, лорд Ноттвуд, это не так уж умно с вашей стороны.

В глазах Сирила промелькнуло беспокойство.

– Что вы имеете в виду? – проворчал он.

– Она имеет в виду, Ноттвуд, что вам потребовалось приложить немало усилий, доказывая всем, что вы погибли, – проговорил Джек. – Очень сложно сфальсифицировать исчезновение корабля. Требуется подделка таких документов, как грузовые манифесты, таможенные реестры и множество других бумаг. Подозреваю, что правительство Ее Величества отнесется к подобным проступкам весьма серьезно.

– Боже мой, Сирил, тебе и впрямь следовало быть осторожнее с той твоей компанией. Что теперь скажет твоя мама? – Тедди с упреком взглянула на него. – Когда имеешь дело с нечестными людьми, всегда нужно иметь в виду, что такие люди готовы продать все, что им известно. Разумеется, за определенную плату.

– Возможно, – согласился Сирил. – Но у тебя-то нет денег, – добавил он с ухмылкой.

– Зато у меня есть, – отрезал Джек. – Оказалось, что уплаченных вами денег недостаточно для того, чтобы обеспечить молчание этих людей. Какая, право, жалость. Никогда не знаешь, кому можно доверять.

– О, и еще не забудь про взятки, Джек, – сказала Тедди. Грейсон и Сэм обнаружили, что взятки предлагались, но пока не сумели узнать имена нужных чиновников. Впрочем, об этом Сирил тоже не знал. – И это, пожалуй, самая интересная часть истории.

– И у вас есть доказательства? – осведомился Сирил.

– Да, разумеется. Иначе мы бы не заводили этот разговор, – ответил Джек.

– Я хочу их увидеть, – заявил Сирил.

– Не говорите вздор. – Джек презрительно хмыкнул. – Неужели вы ожидаете, что мы сейчас начнем махать этими документами перед вашим носом? Мы не настолько глупы, чтобы держать их здесь, где вы можете наложить на них лапу. Они хранятся у надежного человека в Банке Англии. – Он помолчал. – Конечно, мы можем все вместе поехать в банк, чтобы взглянуть на эти документы, но как бы не получилось неловко… Ведь никогда не знаешь, кому по-настоящему предан даже вроде бы надежный человек. А уж если нас подслушают…

– Даже если это не приведет вас прямиком в тюрьму, Ноттвуд, полагаю, это все же очень для вас опасно, – снова вмешалась графиня. – Уж вам-то прекрасно известно, как легко рушатся репутации, причем репутации всей семьи. Стоит просочиться лишь намеку – и сразу же по всему Лондону пойдут слухи и сплетни. Ваша матушка будет просто вне себя. – Леди Солуик тяжело вздохнула. – Ее это очень расстроит.

– Понятно. – Сирил взглянул на Тедди. – Отлично сыграно, моя дорогая.

Тедди улыбнулась, а виконт, немного подумав, спросил:

– А если я откажусь от своих притязаний на Теодоусию, то эти ваши доказательства останутся нашей общей тайной?

– Думаю, мы сможем на это согласиться, если документы, обличающие лорда Солуика, никогда не выплывут на свет. Хотя… – Джек помолчал. – Будет лучше для всех заинтересованных лиц, если мы просто обменяемся тем, что у нас имеется. Тогда все будут чувствовать себя гораздо спокойнее.

Сирил вскинул брови.

– Вы мне не доверяете?

– Ни на секунду, – холодно отозвалась Тедди.

– Значит, договорились? – спросил Джек. – Ваши доказательства – в обмен на наши, идет?

– Ну… насчет этого. – Сирил скорчил гримасу. – Видите ли, мои документы затонули вместе с кораблем.

«Значит, все его угрозы были всего лишь блефом? – подумала Тедди. – В точности, как и предполагал Джек!» Ее охватило чувство облегчения.

– Выходит, на самом деле у тебя ничего нет! – заявила она. – Ты мне врал, не так ли?

– Перестань, Теодоусия, – проворчал Сирил. – Можно подумать, я раньше никогда не врал тебе. – Он презрительно фыркнул. – В конце концов, приходится играть теми картами, которые у тебя на руках. А мне в азартных играх всегда везло. И в данном случае расклад был в мою пользу.

– Ублюдок, – пробормотала графиня себе под нос.

– Ну-ну, леди Солуик… – Сирил поправил свои манжеты. – Уверяю вас, я родился в законном браке. – Он взглянул на Джека. – Думаю, нет смысла просить у вас эти документы, я прав?

– Они останутся там, где лежат. – Джек улыбнулся. – Давайте назовем их нашей страховкой на будущее.

– Что ж, пусть так. – Виконт вздохнул. – Ненавижу проигрывать, но… По крайней мере я жив и здоров. – Он повернулся к Тедди. – Не могу сказать, что я не разочарован. Знаешь, ты мне и впрямь нравилась. – Он покосился на Джека. – Вам она тоже понравится, Чаннинг. В особенности – те замечательные стоны, которые она издает, когда…

Тедди никогда не видела, чтобы люди двигались с такой быстротой, как сейчас Джек. Он мгновенно оказался рядом с Сирилом, и в тот же миг его кулак врезался в подбородок мерзавца. Голова Сирила запрокинулась, ноги оторвались от пола, и он, пролетев несколько футов, с грохотом рухнул на пол. Чуть приподняв голову и потирая подбородок, виконт пробормотал:

– Право же, Чаннинг, неужели в этом была необходимость?

– Мне кажется, что была, – сказала Тедди.

– Мне очень даже понравилось, – добавила леди Солуик.

А Джек, пристально глядя на виконта, сквозь зубы процедил:

– Предлагаю вам немедленно убраться отсюда.

– Я как раз и собирался. – Сирил поднялся с пола, отряхнул брюки и направился к двери. На пороге остановился и, оглянувшись, сказал: – Я знаю, Теодоусия, ты мне не поверишь, но я сожалею, что все так обернулось. И с твоим отцом, и со всем прочим…

– Убирайся, – отозвалась Тедди.

Сирил пожал плечами, а минутой позже Джейкобс захлопнул за ним парадную дверь.

– Ну, это было… – Леди Солуик внезапно умолкла и опустилась в ближайшее кресло.

– Мама, что с тобой?! – Тедди кинулась к ней. – С тобой все хорошо?

– Все прекрасно, – с улыбкой ответила графиня. – Это было… по-настоящему возбуждающе. Не помню, когда я в последний раз испытывала такой прилив энергии. Нам нужно каждый день бросать вызов негодяям. Джексон, вы выглядели прекрасно, ужасающе и в высшей степени привлекательно. Право же, мне захотелось признаться вам во всех своих грехах.

Тедди невольно рассмеялась.

– Мама, о чем ты?

– И искупить их, – добавила Солуик.

Тедди в изумлении уставилась на мать. Оказалось, что она совершенно не знала эту женщину, но та ей нравилась.

А Джек широко улыбнулся и сказал:

– Спасибо за комплимент, миледи.

Тут графиня встала, взяла его за руки и проговорила:

– Нет, Джексон, это вам спасибо. Если бы вы лично не занялись этим и не просмотрели бумаги Чарлза… – Она содрогнулась. – Какая удача, что вы нашли то, что требовалось.

Когда-нибудь Тедди расскажет матери все. Конечно, они отыскали кое-что насчет планов Сирила изобразить утопленника, но этого было недостаточно, чтобы отправить его в тюрьму. Впрочем, Джек не сомневался: человек, которому хватило ума провернуть все то, что провернул Сирил, не станет хранить доказательства, которые могли бы обернуться против него самого. В основном они играли в ту же игру, что и Сирил, и вся разница заключалась в том, что они выиграли.

– А теперь, если мы хотим успеть на поезд в Милверт, нужно быстренько собирать вещи и отправляться, – заявила леди Солуик. Немного помолчав, добавила: – Думаю, будет лучше, если мы забудем обо всем случившемся и больше никогда не станем упоминать об этом инциденте.

Тедди с облегчением выдохнула.

– Замечательно, мама! Лучше и не придумать!

– А это значит, я не испытываю ни малейшего желания знать, что именно Ноттвуд имел в виду перед тем, как Джексон его ударил. – Леди Солуик пристально посмотрела в глаза дочери. – Ты меня поняла?

Тедди кивнула.

– Да, мама, договорились.

Леди Солуик направилась к лестнице. Оглянувшись, воскликнула:

– Отличный удар, Джексон! В высшей степени впечатляющий. Я бы и сама так ударила, но мне не хватает сил для кулачного боя. Предпочитаю пулю…

– О чем это она? – спросил Джек, когда пожилая леди вышла из комнаты.

– Это не важно, – ответила Тедди. – Главное – мы свободны, Джек, а благодарить за это нужно тебя!

– Мне кажется, мы постарались вместе. Я всего лишь просмотрел бумаги твоего отца. А то, что произошло сегодня… Это также и заслуга твоей матери. Знаешь, Теодоусия, я не знал, что ты такая превосходная актриса.

– О, у меня множество талантов, о которых ты даже не подозреваешь! – с улыбкой заявила Тедди.

Он улыбнулся ей в ответ, и сердце ее затрепетало.

– Но должен признать, что в одном Ноттвуд был прав, – неожиданно сказал Джек.

– Прав? – Тедди взглянула на него вопросительно.

Джек наклонился к ней и тихо прошептал:

– Мне очень нравятся твои стоны.

Глава 24

Позже в этот же день,

Милверт-Мэнор…

«До чего же приятно снова вернуться в Милверт», – улыбаясь, думала Тедди.

Они появились в доме в самый разгар предпраздничной лихорадки, когда леди Бристон объясняла всем, что дел слишком много и нельзя откладывать их на последний перед Рождеством день. Более того, было решено: поскольку это очень важное Рождество, излишества нисколько не повредят.

Едва они отдали прислуге свои саквояжи, как леди Солуик привлекли к украшению великолепной лестницы Милверта – очевидно, потому, что она отпустила несколько замечаний по поводу украшений. Полковник же появился через несколько минут после их приезда и тут же позвал Джека поговорить. И, судя по выражению его лица, разговор предстоял весьма серьезный. А минуту спустя Ди увела Тедди в гостиную.

– Я так рада, что ты наконец-то здесь! Господь свидетель, я в такие вещи не верю, но… – Ди посмотрела по сторонам – словно боялась, что их подслушают. – Особняк на Рождество всегда кажется особенным…

Тедди кивнула.

– Да, волшебным.

– Ну, может, не всегда волшебным, но в этом году он и впрямь такой, – заявила Ди.

Тедди засмеялась.

– Правда?

– Да-да, сущая правда. Знаешь, даже не верится… После появления жены дяди Бэзила я ничего подобного не ожидала. – Ди скорчила гримасу. – Мама вовсе не пришла в восторг от миссис Чаннинг, когда та приехала, хотя мисс Мерриуэдер ей очень понравилась.

– Мне не терпится с ней познакомиться, – пробормотала Тедди.

– Тебе она тоже понравится. Но я-то сразу подумала, что с ней никаких сложностей не возникнет. Что же касается жены дяди Бэзила… Понимаешь, мама винит миссис Чаннинг в том, что та испортила дяде жизнь. Хотя лично мне кажется, что он жил в точности так, как хотел. Впрочем, это не важно. В общем, я боялась, что эти дамы в конце концов подерутся. В смысле мама и миссис Чаннинг. И поверь, напряженные моменты возникали то и дело, но…

– Что но?

– Ох, не знаю… – Ди пожала плечами. – В общем, не было никаких особенных сложностей и никаких яростных столкновений. И знаешь, я думаю, – она понизила голос, – что это – своего рода рождественское чудо.

– Что ж, замечательно. – Тедди улыбнулась.

– Более того, родители Джека… – Ди сделала драматическую паузу. – Они проводят вместе очень много времени и постоянно заняты… какими-то серьезными разговорами. Сидят рядышком и беседуют.

Тедди снова улыбнулась.

– Что ж, им ведь нужно наверстать упущенное за прошедшие тридцать лет.

– И все это выглядит вполне себе сердечно, даже по-дружески… Конечно, несколько раз они повышали голос, но в основном… – Ди покачала головой. – Никто не знает, что и думать…

– Джек будет в восторге, когда узнает, что все так хорошо, – заметила Тедди. – Конечно, теперь тут и моя мама…

– Я уверена, что все будет хорошо, – заявила Ди. – Да, конечно, твоя мама всегда считала мою слишком эксцентричной. К тому же о двух старших ее дочерях постоянно сплетничали, а в случае с Берил еще и скандал случился.

– Твоя мама всегда считала мою слишком чопорной… и правильной, но на самом деле она ее просто не знает, – с улыбкой сказала Тедди. – Ох, я и сама, как недавно выяснилось, совсем ее не знала.

– Неужели? – удивилась Ди.

– Да-да, не знала, – закивала Тедди. – Я тебе потом все расскажу.

– А Ноттвуд? – спросила подруга, нахмурившись. – С ним-то разобрались?

– Он нас больше не побеспокоит.

– Слава богу… – пробормотала Ди. – Прости, что обманула твое доверие, но Джеку я ни слова не сказала. Ну, лично…

– Все прощено, моя дорогая. Забудь об этом. – Тедди обняла подругу. – Ты сделала то, что сочла нужным, и следует признать, что ты оказалась права. Мне действительно требовался банкир. – Она улыбнулась. – И герой.

– Это ты про Джека? – Ди внимательно посмотрела на подругу.

– Видишь ли, Джек… – Тедди пожала плечами. – Он замечательный.

– В нем есть все, о чем ты мечтаешь.

– В нем есть все, о чем я мечтала когда-то. Все, что надеялась получить в один прекрасный день. Но сейчас…

– Теперь ты хочешь чего-то другого? – спросила Ди.

Тедди утвердительно кивнула.

– Да, именно так. Я всю свою жизнь делала то, что от меня требовалось, то, ради чего меня растили и воспитывали. И одно время я считала, что и дальше буду такой же – стану женой, хозяйкой дома, леди в поместье… и так далее. И я даже не предполагала, что когда-нибудь захочу чего-то другого. Но потом, после смерти отца… Даже не знаю, как это объяснить. В общем, я почувствовала, что значит быть самостоятельной. Несмотря на все трудности, Ди, независимость – это замечательно. И теперь я просто не могу вернуться в прошлое и снова делать то, что от меня ожидают. Не могу – и не хочу. Для меня это было бы все равно что сдаться. – Тедди немного подумала. – Помнишь, твоя мама когда-то сказала нам, что больше всего сожалеет о вещах, которые даже не попыталась сделать?

– Да, смутно помню что-то такое. Но ты ведь уже добилась успеха, и тебе больше никому ничего не нужно доказывать, верно?

– Только самой себе, – ответила Тедди.

– А угодить самой себе чрезвычайно сложно. – Ди помолчала. – Значит, ты по-прежнему собираешься разорвать помолвку с Джеком до Нового года?

– Мы с Джеком не помолвлены, забыла? Но ты права, план все тот же.

– А он об этом знает?

– В последнее время мы об этом не говорили, – ответила Тедди. – Однако ничего не изменилось.

– Какая жалость… ведь вы явно любите друг друга!

– Чушь. – Тедди нахмурилась и пожала плечами. – Наверное, мы просто играем свои роли.

Ди внимательно посмотрела на нее.

– Неужели желание что-то себе доказать стоит риска потерять его?

– Он не мой, поэтому я не могу его потерять, – отрезала Тедди.

Ди посмотрела на нее с усмешкой, и Тедди, вздохнув, пробормотала:

– Ну… не знаю. То есть знаю только одно: если я не попытаюсь самостоятельно добиться успеха, то никогда не узнаю, получилось бы у меня или нет. Я не хочу провести всю жизнь, задавая себе один и тот же вопрос: «А что было бы, если?..» Это нечестно по отношению к себе, а также и по отношению к нему.

– Думаю, ты должна делать то, что считаешь необходимым, – проговорила Ди. – Я только надеюсь, дорогая моя подруга, что цена за выбранную тобою жизнь не окажется слишком высокой, а сама жизнь – слишком одинокой.

– Господи, Ди, это слишком серьезная тема, чтобы обсуждать ее прямо сейчас. В конце концов, Рождество уже совсем близко, и нам лучше подумать о чем-нибудь более приятным.

– Ты имеешь в виду леденцы, чулки с подарками и все прочее?

– Конечно, – кивнула Тедди; взяв подругу под руку, она повела ее к лестнице. – И расскажи мне скорее, что ты придумала для Сэма…

Тедди изо всех сил пыталась отвлечься от мыслей о будущем, однако ничего не получалось. Потому что она уже знала, что действительно полюбила Джека. И, конечно же, это ужасно все усложняло.

– Она мне нравится, Джек, – проговорил отец, расхаживая по библиотеке. – Я этого никак не ожидал…

– Почему же? – спросил Джек, сидевший на диване. Он внимательно смотрел на отца, и все происходившее его немного забавляло. Еще совсем недавно он мог бы побиться об заклад, что ничто не приведет отца в подобное состояние, но похоже, матери это удалось. – Ведь когда-то она тебе очень нравилась, не так ли?

– Да, верно. Но это было совсем другое, – пробормотал отец. – Мы тогда были совсем молодыми, и нас увлекла страсть первой любви, пылкая и романтичная. Я всегда приписывал поспешность нашего брака тому порыву, хотя никогда не относился к людям импульсивным. Но тогда… Едва познакомившись, мы влюбились друг в друга и поклялись любить вечно. А теперь я невольно гадаю… – Полковник посмотрел сыну в глаза. – Как ты думаешь, мы сдержали эту клятву?

Джек в растерянности пожал плечами.

– Даже не знаю, что тебе на это сказать…

– Вот и я не знаю… – Отец провел ладонью по волосам. – Узнав о тебе и отправившись в Нью-Йорк, я был в ярости. И если уж совсем честно… Я был оскорблен, глубоко оскорблен. Причем не только ее обманом, но и недоверием. Я считал, что все произошедшее между нами осталось в далеком прошлом, но боль, обрушившаяся на меня, когда я узнал, что она все эти годы скрывала от меня правду, оказалась такой же острой, как и в тот день, когда она меня бросила.

– Да, понимаю… – кивнул Джек.

– Это заставляет задуматься, правда? Почему она не пыталась получить развод? Почему я так и не женился снова? Или, если точнее… Почему я так и не нашел другую, на которой захотел бы жениться? – Полковник снова начал расхаживать по комнате. – После ее приезда в Милверт мы с ней много времени провели вместе. Она стала сейчас гораздо интереснее, чем была когда-то. Конечно, мы во многом не согласны друг с другом, но… – Он остановился и посмотрел на сына. – Как ни странно, мне нравится с ней спорить. И знаешь… Мне кажется, что и ей нравятся наши беседы и споры.

– Поскольку вы с ней не прикончили друг друга… Думаю, ты прав, – с усмешкой отозвался Джек.

– Помнишь, я говорил, что сама мысль о родственных душах кажется мне нелепой…

Джек кивнул.

– Да-да, конечно помню.

– Но я начинаю думать, что, возможно, ошибался, – продолжал отец. – Не пойми меня превратно, я вовсе не провел последние тридцать лет, только и думая о ней, тоскуя по ней и скучая. Хотя сейчас, по здравом размышлении, я не уверен, что когда-нибудь забывал о ней.

Джек внимательно посмотрел на отца.

– Папа, что ты пытаешься сейчас сказать?

– Не знаю. – Полковник со вздохом пожал плечами. – Как ни странно, понятия не имею. Я в полной растерянности. Расставшись, мы жили каждый своей жизнью, и нелепо думать, что мы сможем вновь обрести то, что когда-то потеряли. В конце концов, мы с ней совершенно разные люди. Я не думаю, что мы можем вернуться в прошлое. И сомнительно, что мы хотим этого. Но все же…

– Все же – что?

– Иногда невольно задумываешься… Да, конечно, мы не можем вернуться к прежним отношениям, но может быть… – Полковник умолк и снова пожал плечами.

– Может быть – что? – тихо спросил Джек.

– Может быть, мы сможем создать что-то новое, понимаешь? – Отец доверительно понизил голос. – Не скрою, я по-прежнему считаю твою мать очень привлекательной женщиной. В высшей степени привлекательной.

– Приятно слышать… – пробормотал Джек и тоже пожал плечами. Действительно, что еще он мог сказать?

– Я всегда верил, что если найдешь то, чего желаешь – по-настоящему желаешь, – то уже не расстанешься с тем, что нашел, однако же… – Отец покачал головой. – Должен признать, что я не последовал этой заповеди, когда встретил твою мать…

– Но тогда ты был намного моложе и не так мудр, как сейчас, – осторожно заметил Джек.

– Не уверен, что я стал мудрее. – Полковник с усмешкой покачал головой. – Но все же мне хватает ума понять: второй шанс в жизни встречается крайне редко. И нужно быть болваном, чтобы проигнорировать выпавшую тебе возможность.

– Сдается мне, ты уже принял решение.

– Похоже на то, правда? – Отец немного подумал. – Что ж, полагаю… что да. И я не собираюсь снова ее отпускать. – Он взглянул на Джека. – Знаешь, мне кажется, тебе следует ее простить.

– Почему?

– Потому что она хоть и поступила неправильно… Знаешь, я думаю, что ее подтолкнули на это страх и любовь. Она боялась потерять тебя.

– Но даже если и так…

– Потому что она – твоя мать, Джек, – перебил полковник. – И еще потому, что скоро Рождество. Это единственное время в году, когда начинаешь понимать, что в жизни по-настоящему важно. Друзья, семья, любовь…

– А ты ее простил?

– Иногда люди совершают ошибки, которые ничем нельзя загладить. Я искренне верю, что твоя мать раскаивается в содеянном. При этом не могу утверждать, что она, снова оказавшись в таких же обстоятельствах, не сделала бы то же самое. Не могу также сказать, что и я не совершил бы тех же ошибок. Но она – моя жена, и я готов снова попробовать стать мужем. – Отец вдруг нахмурился и спросил: – Может, ты думаешь, я для этого слишком стар?

Джек искренне рассмеялся.

– Я бы так не сказал!

– А как насчет тебя и Теодоусии? – Полковник внимательно посмотрел на сына. – Вроде бы в первоначальный план входил разрыв помолвки перед Новым годом?

– План остался прежним, но…

– Но ты все-таки хотел бы его пересмотреть?

Джек молча кивнул.

– Ты ее любишь, да?

– Боюсь, что так, – тихо ответил Джек и тотчас же понял, что сказал чистейшую правду.

– А она тебя? – допытывался отец.

– Думаю, что да, но… – Джек вздохнул. – Я не уверен, что Теодоусия готова это признать. Она прокладывает свой собственный путь, и замужество не входит в ее планы.

– Понимаю. – Отец немного подумал. – А ты говорил ей о своих чувствах?

– Еще нет.

– Может быть, с этого и следует начать?

– Может быть, – согласился Джек. – Отец, а ты сказал маме о своих чувствах?

Полковник поморщился и пробормотал:

– Кажется, это тот самый случай, когда следует сделать то, что говоришь, а не то, что делаешь, так?

– Похоже на то. – Джек рассмеялся.

– Ну… тогда предлагаю сделку. – Отец расправил плечи. – Я не позже первого января скажу твоей матери о своих чувствах, а ты точно так же поступишь с Теодоусией.

– Согласен, – кивнул Джек. Помолчав, спросил: – Но если все закончится не так, как мы хотим, – что тогда?

– Ты имеешь в виду… Если они не бросятся к нам в объятия и не поклянутся в вечной любви?

– Да-да, именно так. Что же тогда, отец?

Полковник надолго задумался. Наконец проговорил:

– Знаешь, преимущества моего возраста в том, что я все же усвоил кое-какие уроки. Однажды я проиграл сражение за твою мать, но больше такой ошибки не совершу. Не совершу, даже если мне придется сражаться с самой леди Бристон, которая терпеть ее не может.

Джек усмехнулся.

– Это было бы интересное зрелище.

– Я проигрывать не собираюсь, – решительно заявил отец. Пристально посмотрев на Джека, добавил: – И ты не должен.

– Но у Теодоусии – другие планы, и она не…

– Измени их, – перебил отец. – Поверь, Джек, любовь – могучая сила. И она на твоей стороне.

– Ее может не хватить.

– Я в тебя верю, мой мальчик. – Полковник снова посмотрел на сына. – Уж если ты нашел свою любовь, не отказывайся от нее.

– А если сама леди Теодоусия будет возражать?

Отец усмехнулся.

– Не принимай во внимание такие возражения.

Джек рассмеялся. Отец, разумеется, был прав. Но Теодоусия – очень упрямая женщина. Да и любила ли она его? Ему казалось, что да, но он мог ошибаться. Вполне возможно, что она испытывала к нему… всего лишь дружескую приязнь. А впрочем… Нет, конечно же. На сей раз он никак не мог ошибаться. Было совершенно очевидно: Теодоусия любила его, но, возможно, того не осознавала. Так что теперь ему оставалось лишь объяснить ей это.

Глава 25

– …И тогда поверенный, будучи именно поверенным, – продолжал Лайонел, – мог сделать только одно – прийти к совершенно очевидному, хотя и явно надуманному…

Тедди украдкой рассматривала людей, собравшихся за обеденным столом в канун Рождества. Все они сейчас внимательно слушали мужа Берил, развлекавшего их забавной историей из жизни юристов – историей о человеке, у которого оказалось несколько жен.

– …Нечего и говорить, что жене «номер два» это совсем не понравилось…

Хотя история Лайонела и впрямь была весьма увлекательной, Тедди слушала не очень внимательно – ей то и дело вспоминался последний разговор с Ди. Подруга утверждала, что в поместье все эти дни не возникало никаких трений и разногласий, однако чувствовалось, что между старшими дамами все было не так уж гладко – Тедди заметила это в первые же часы после приезда. Глупо, конечно же… Ведь все три женщины – примерно одного возраста, а леди Бристон и ее, Тедди, мать – к тому же и одного происхождения, так что вроде бы должны были неплохо ладить. Однако ее мать и леди Бристон никак не могли преодолеть какое-то странное взаимное недоверие… Что же касается миссис Чаннинг, то она вела себя довольно мило, но все же Тедди не покидало ощущение, что эта дама произвела ей оценку и сочла ее недостойной. Да-да, совершенно очевидно, что мать Джека считала куда более подходящей партией для своего сына восхитительную мисс Мерриуэдер. Мисс Мерриуэдер (настоявшая, чтобы Тедди звала ее по имени) и в самом деле была очаровательной и прелестной – так все говорили. Однако ни мать Тедди, ни леди Бристон вовсе не считали американскую красавицу подходящей партией для Джека, а предпочтения миссис Чаннинг казались им как бы пощечиной всей Британской империи.

А Джек находил все это в высшей степени забавным. В первый же вечер в Милверте, когда все собрались в гостиной, чтобы пропеть рождественские гимны, он то и дело подталкивал Тедди локтем, когда какая-нибудь из пожилых дам говорила что-то очень вежливое, но вместе с тем весьма язвительное в адрес другой. Складывалось впечатление, что эта троица – кровные враги, оказавшиеся здесь против своей воли. Остальные мужчины, видимо, тоже находили это забавным.

Но потом произошло неожиданное… Может, и впрямь подействовал дух Рождества, или, возможно, все три матери решили ради праздника совершить усилие и хотя бы на время поладить друг с другом. Как бы то ни было, уже на следующее утро «любезные замечания» перешли в совершенно спокойную и мирную беседу. Днем все дамы отправились кататься на коньках на замерзшем пруду Милверта, а вечером закончили украшать дом. Этим же вечером, когда все собрались в гостиной, чтобы поиграть в шарады, все три матери оказались в одной команде. И к тому времени, как они обыграли всех остальных, их дух соперничества превратился своеобразный союз. Теперь постороннему наблюдателю могло бы показаться, что они дружили всегда. Возможно, это был всего лишь неизбежный результат компромисса, на который все трое пошли ради собственных отпрысков. Или, может быть, дамы просто опознали друг в друге родственные души. Хотя не исключался и еще один вариант – очередное рождественское чудо.

К наступлению сочельника Тедди решила просто наслаждаться весельем и обществом Джека. Не такой уж грандиозный план, конечно же, но другого все равно не было. Тедди не желала думать о том, влюблена ли она в него или нет, но казалось, что ее сердце радостно подпрыгивало всякий раз, когда Джек входил в комнату, а пульс учащался, стоило ему лишь чуть задеть ее руку.

– …А потом, конечно, жена «номер четыре»…

– Вроде бы ты сказал, что их было всего три, – заметила Камилл.

– Это только в начале, – ответил Лайонел. – Видишь ли, наш мистер Бенсон очень любил путешествовать…

– И у него была жена в каждом порту?! – изумилась Люси.

– Почти. – Лайонел ухмыльнулся. – Когда обнаружилась жена «номер четыре», это привело к…

Обед прошел по-настоящему празднично – с оживленными разговорами, весельем и добродушным подтруниванием, что случается только тогда, когда люди относятся друг к другу с любовью. Тедди удивлялась тому, что члены этой семьи, столько лет праздновавшие Рождество порознь, сейчас чувствовали себя вместе очень даже комфортно.

В какой-то момент, когда Тедди перехватила взгляд Джека, ей на мгновение… В общем, она с трудом вспомнила, что на самом деле они не помолвлены и что не собираются провести вместе остаток жизни. Вспомнив же об этом, она ощутила острый укол сожаления, или печали, или, возможно, угрызений совести… И всякий раз, как их взгляды встречались, с ее сердцем происходило что-то странное…

– …И, конечно же, мы все согласились, – закончил свой рассказ Лайонел. Ласково улыбнувшись супруге, он добавил: – Ведь любому понятно, что у мужчины даже с одной женой возникают проблемы.

Все сидевшие за столом разразились хохотом, и Тедди к ним присоединилась, хотя понятия не имела, чем именно закончилась эта история.

Смех, рассказы и приятные воспоминания продолжались до тех пор, пока леди Бристон не объявила, что обед окончен. В честь праздника джентльмены решили отказаться от обычного послеобеденного бренди, а также от сигар и присоединились к дамам в гостиной. По кругу пустили особый рождественский пунш леди Бристон, и лорд Бристон встал и проговорил:

– Прошло очень много времени с тех пор, как вся наша семья собиралась на Рождество под одной крышей. И, конечно, это первое Рождество Джека у нас в Милверте. – Граф обвел взглядом собравшихся и, улыбнувшись, добавил: – Я очень благодарен всем вам за то, что приехали. – Кивнув брату, он снова занял свое место.

Затем поднялся полковник и тоже заговорил:

– В годы отсутствия моего брата Рождество здесь праздновали без него, и, несмотря на обилие гостей, тут всегда чего-то не хватало. Полагаю, так случается всякий раз, когда семья не собирается в полном составе. – Полковник надолго замолчал, потом, улыбнувшись, продолжил: – Мой брат знает, сколько всего он упустил за те годы, когда не был с нами, а сегодня, впервые в жизни, я тоже понял, что такое Рождество, когда рядом с тобой твои сын и жена. Нашей компании пошло на пользу и присутствие добрых друзей – дорогих Теодоусии, Аделаиды и Люси. Спасибо вам всем за то, что вы сделали это Рождество незабываемым. – Он поднял свой бокал. – За семью и за друзей.

Все присутствующие тоже подняли свои бокалы, и Тедди показалось, что не у нее одной на глаза навернулись слезы.

А полковник, откашлявшись, заявил:

– Нам с Найджелом хотелось бы возродить рождественскую традицию, которую мы помним по нашему детству в Милверте.

– О господи, только не традиции, – пробормотала себе под нос Берил.

– Когда мы были детьми, – продолжал полковник, – в канун Рождества рассказывались истории о тех, кто уже ушел. – Он немного помолчал, как всегда делали хорошие рассказчики. – Да, о тех, кто ушел, но все еще среди нас.

Ди громко застонала, а Камилл радостно воскликнула:

– Истории о привидениях?! О, я обожаю истории о привидениях!

– Как и все мы, дорогая, – улыбнулась леди Бристон. – Продолжай, Бэзил.

– Вообще-то мы думали, что начну я, – сказал лорд Бристон. – И начнем мы с истории о разлученных влюбленных.

– Томас и Энн?! – оживилась Ди.

– Да, конечно. – Граф хохотнул и начал рассказ о несчастных влюбленных (он был из Милверта, а она – из соседнего поместья), которым пришлось дожидаться смерти, чтобы воссоединиться; причем после этого их частенько видели по ночам и в особняке, и в окрестностях.

Тедди, слышавшая эту историю и раньше, украдкой наблюдала за Джеком, внимательно слушавшим своего дядю. Возможно, когда-нибудь Джек будет рассказывать эту историю своим детям. Детям с темными волосами и голубыми глазами. Детям, которых родит не она, Тедди, а какая-то другая женщина… При этой мысли у нее перехватило горло, а на глаза снова навернулись слезы.

Когда история о давно почивших в бозе влюбленных закончилась, полковник Чаннинг начал рассказывать другую – про призраков, которых они с братом видели в детстве и которые были куда страшнее, чем несчастные Томас и Энн.

Где-то в середине этого рассказа Джек перехватил ее взгляд, кивнул в сторону коридора и тихонько вышел из гостиной. Тедди немножко подождала, затем выскользнула вслед за ним. Он встретил ее у великолепно украшенной елки, как всегда, поставленной в галерее.

– Тебе бы следовало дослушать, Джек, – тихо сказала Тедди. – Ведь в конце концов, эти рассказы – твое наследство.

Он криво усмехнулся.

– Сдается мне, что я еще успею узнать обо всех духах, населяющих Милверт. Но сейчас я хочу сделать кое-что другое…

– Что именно? – Тедди посмотрела на него вопросительно.

– Боюсь, я совершил ужасную ошибку, Теодоусия.

Она вскинула брови.

– Неужели?

– Да, увы… Видишь ли, я…

– Простите, что помешала, – послышался у Тедди за спиной голос миссис Чаннинг, – но я не уверена, что мне выпадет другая такая возможность…

Тедди пожала плечами и пробормотала:

– Наверное, мне лучше оставить вас вдвоем…

– Нет, дорогая, останьтесь, – возразила миссис Чаннинг. – Это займет всего минуту. Кроме того, сейчас вы самая важная женщина в его жизни.

– И что ты хочешь этим сказать, мама? – с улыбкой спросил Джек.

– Я знаю, Джексон, что ты никогда не простишь меня до конца, но все же мы должны жить дальше, не так ли?

Джек кивнул.

– Да, мама, конечно.

– Видишь ли, Джексон, твой отец и я… – Мать сделала глубокий вдох. – Мы с твоим отцом решили, что раз уж совершили в прошлом ошибку… Причем моя была особенно вопиющей… В общем, мы решили попытаться начать все сначала. Для начала – как друзья, а там посмотрим, к чему это нас приведет.

Джек прищурился.

– А как же дядя Дэн?

– Мы с ним долго разговаривали после того, как ты покинул Нью-Йорк. Несколько раз разговаривали. И я перед ним извинилась. Но знаешь… Как ни странно, Дэниел всегда подозревал, что моя настоящая любовь отдана не ему. – Мать тихо вздохнула. – Думаю, я так никогда и не смогла забыть твоего отца, хотя и пыталась. Пыталась в течение тридцати лет, но… Ты, Джексон, очень на него похож. Может быть, поэтому я и не хотела тобой делиться. – Элизабет посмотрела сыну в глаза. – Конечно, я не смогу изменить прошлое, но кое-что мне хотелось бы сделать. – Она отошла в сторону, наклонилась и вытащила из-под елки небольшой красиво упакованный сверток. – Я кое-что тебе привезла. Не могу вернуть тебе все прошедшие годы, но это ты, возможно, захочешь получить. – Она протянула сверток Джеку.

Тот взвесил его на ладони и спросил:

– А что это?

– Письма, которые ты писал отцу на Рождество.

Тедди вздрогнула и к горлу ее подкатил комок. А Джек, в изумлении глядя на мать, пробормотал:

– Откуда ты про них знаешь? Я никогда никому не рассказывал…

– Ведь я твоя мать. – Элизабет пожала плечами. – И, как мать, я знаю о тебе все. Я подумала, что ты, возможно, захочешь отдать их отцу…

Джек долго молчал, глядя на сверток, затем посмотрел матери в глаза:

– Спасибо, мама.

– Это пустяки… А я теперь… – Уголки губ миссис Чаннинг приподнялись в улыбке. – Я должна вернуться к остальным. Не хочу пропустить очередную историю о привидениях. – Она перевела взгляд на Тедди и добавила: – Полагаю, вы с Джексоном тоже скоро вернетесь.

Тедди кивнула.

– Да, конечно.

– Вот и хорошо. – Элизабет повернулась, собираясь уйти, но тут же снова взглянула на Джека.

– Счастливого тебе Рождества, сын.

– И тебе, мам, счастливого Рождества. – Джек шагнул к ней, поцеловал в щеку и что-то пробормотал на ухо.

Глаза ее расширились, и она замерла на мгновение. Затем вдруг шмыгнула носом, молча кивнула и пошла обратно в гостиную.

Джек опять посмотрел на сверток в руке.

– Знаешь, это… никак не ожидал.

– Думаю, это настоящее чудо.

– Да, верно, – кивнул Джек. – Правда, это почти ничего не меняет, но все же…

– Я думаю, она очень старается.

– Тогда и я должен. – Он сокрушенно покачал головой. – А ведь я даже не догадывался…

– Ты простил ее, правда?

– Ну, она же моя мать… – Джек затолкал сверток с письмами в карман жилета.

– Ты хороший человек, Джексон Чаннинг. – Тедди прижала ладони к его щекам и заглянула в голубые глаза. – Огромная честь быть твоей невестой, пусть даже и не по-настоящему. – Она вздохнула и отступила на шаг. – Что ж, нам действительно следует вернуться…

– Еще нет. – Он улыбнулся. – Я хотел сделать признание.

– Мне всегда ужасно нравились твои признания. – Тедди склонила голову к плечу и внимательно посмотрела на него. – Что-то насчет ошибки, так?

– Огромной ошибки. – Джек наклонился, сунул руку под елку и, вытащив небольшую черную бархатную коробочку, перевязанную красной ленточкой, протянул ее Тедди. – Мне хотелось подарить это тебе сейчас, наедине.

– Но почему ты не захотел дождаться завтрашнего дня? Ведь завтра все смогут увидеть, какую огромную ошибку ты совершил, сделав мне не тот подарок, и тогда мы сможем поссориться и сделаем первый шаг к расторжению нашей помолвки, помнишь?

– А я хочу подарить тебе это сейчас, – заявил Джек.

– Что ж, ладно. – Она развязала ленту и открыла коробку. Внутри лежала маленькая изящная подвеска на золотой цепочке. Тедди сделала глубокий вдох. – О боже, Джек! Это же павлин!

– Боюсь, что так.

– И он… – Подвеска была величиной с половину ее мизинца и выдержана в безупречных пропорциях. А хвост золотого павлина был развернут и инкрустирован жемчужинами и сапфирами. – Ах, он такой изысканный!

– Прости… – Джек вздохнул с притворным сожалением. – Я пытался найти что-нибудь отвратительное с перьями и едва не купил по-настоящему омерзительную шляпку. – Он содрогнулся. – И тогда я подумал, что этот павлин вполне подойдет. Теодоусия, прости, я честно пытался найти что-нибудь такое, что ты возненавидишь.

– И у тебя ничего не получилось. Я прямо-таки влюбилась в него, Джек. – Тедди снова посмотрела на павлина. – Он само совершенство.

– Выходит, нам придется придумать что-нибудь другое, чтобы всем продемонстрировать, как мы друг другу не подходим.

– Да, придется, – пробормотала Тедди.

– Теодоусия…

– Да, Джек. – Она подняла на него взгляд.

– Знаешь, мне показалось, что это у тебя прозвучало как прощание.

– Не говори глупости. – Она грустно улыбнулась. – У нас еще неделя до бала. Вполне достаточно времени, чтобы придумать другую причину для расторжения помолвки. Мне бы очень не хотелось портить всем Рождество. – Она взглянула на подвеску. – Поможешь мне ее надеть?

– Конечно.

Тедди протянула ему цепочку и повернулась к нему спиной. Он тотчас защелкнул крохотный замочек, и Тедди снова повернулась к нему лицом.

– Ну, как это выглядит?

Он посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

– Великолепно.

А потом надолго воцарилось молчание, казавшееся бесконечным. Словно очнувшись ото сна, Тедди вздрогнула и проговорила:

– Я тоже хочу тебе кое-что подарить. – Она подошла к елке и отыскала под ней маленький сверток. – Я подумала, что тебе это понравится. – Джек развернул сверток и в изумлении уставился на подарок. А Тедди, улыбнувшись, пояснила: – Это скарабей, которого твой отец подарил мне, когда я была девочкой. Вот я и подумала: раз он привез это из своих путешествий, то ты, наверное, захочешь, чтобы он стал твоим.

– Спасибо, Теодоусия. – Их взгляды опять встретились. – Это тоже великолепно. И знаешь… В общем и целом все складывается так, что это будет необыкновенное Рождество.

– Таким оно и должно быть, Джек. Ведь ты отпразднуешь его вместе со своим отцом и со всей своей семьей. А сейчас… Думаю, что если мы сейчас же не вернемся, то кого-нибудь обязательно за нами пришлют…

– Теодоусия… – Джек взял ее за руку, и кольцо на ее пальце ярко блеснуло. – Нам нужно очень о многом поговорить.

– Да, конечно. Ведь нам нужен новый план…

– Мне он не нужен.

– Но ничего же не изменилось, Джек.

– Ошибаешься, изменилось. – Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Нет, – отрезала Тедди. – Совершенно ничего не изменилось. – Высвободив свою руку, она спросила: – Так ты возвращаешься со мной в гостиную?

– Я приду через минуту. Иди первая.

– Хорошо. – Она вежливо улыбнулась и ушла. Все ее силы уходили на то, чтобы просто шагать по коридору, подавляя отчаянное желание развернуться и броситься в объятия Джека. Или же помчаться вверх по лестнице, ворваться в свою комнату, рухнуть на кровать и зарыдать.

Какая же она дура! Могла бы догадаться, что происходит, что происходило с той самой минуты, как они впервые встретились в бальном зале Милверта. Конечно, она его любила. И всегда будет любить. Даже когда скажет ему «прощай».

Джек долго смотрел ей вслед, машинально поглаживая скарабея, лежавшего у него на ладони. Увы, все пошло не так, как ему хотелось. И было ясно: она с ним попрощалась. Да-да, их разговор выглядел именно так – выглядел как прощание. Но нет, он этого ни за что не допустит! Ведь он, Джек, – сын своего отца. И сейчас было самое время последовать его примеру. Конечно, отец уже выполнил свою часть уговора и объяснился с матерью. А вот завоевать Теодоусию будет куда сложнее (Джек сознательно игнорировал тот факт, что отцу потребовалось почти тридцать лет для завоевания матери).

Новогодний бал состоится через неделю, и у него еще есть время для того, чтобы… что?

Конечно же, ему требовался план. Следовало предложить Теодоусии… нечто большее, чем она сама для себя напридумывала. Что-нибудь такое, перед чем она не сможет устоять. Одной любви для этой женщины явно недостаточно. Значит, требовалось что-то еще… Что именно, он пока не знал, зато точно знал, что не расстанется с Теодоусией. И, уж конечно, он не станет повторять ошибки отца, которому потребовалось тридцать лет, чтобы наконец-то завоевать любовь всей своей жизни. Нет-нет, он, Джек, сразу же добьется того, чего по-настоящему хочет.

Глава 26

Едва миновало Рождество, как Тедди начала готовиться к новогоднему балу. Хотя новогоднее празднество во многих отношениях повторяло свадебный бал Камилл, – все равно требовалось согласовать бесчисленное множество деталей, вещей, которые не отнимали бы столько времени и сил, не вбей леди Бристон себе в голову, что постоянно нужно что-то менять и улучшать.

И, конечно же, возникали всевозможные сложности с гостями. Некоторые из них уже находились в Милверте, но многие писали из Лондона и просили обеспечить их жильем. Было ясно, что Милверт заполнят родственники, поэтому Тедди договорилась в деревенской гостинице, чтобы гостям предоставили номера. Казалось бы, люди и сами могли найти себе ночлег, но по предыдущему опыту Тедди знала, что это не так. К счастью, ее мать едва ли не впервые по-настоящему ей помогала (и она действительно очень изменилась).

Дальние родственники, которые собирались остановиться в Милверте, начали приезжать через два дня после Рождества, но двое гостей появились неожиданно. Дед Джека и мистер Локвуд, приехавшие из Америки, явно добавили драматизма всему происходящему. Мистер Грэхем, изо всех сил старавшийся быть любезным, так и не сумел преодолеть некоторое недоверие к полковнику. Зато злополучная любовь мистера Локвуда к миссис Чаннинг иссякла в ту секунду, как он увидел мать Теодоусии. Это явно раздражало миссис Чаннинг, но добавляло искорок взгляду леди Солуик, а также живость ее походке (Тедди даже не подозревала, что ее мать могла быть настолько кокетливой).

Тедди решила как следует насладиться этой своей последней неделей в роли невесты Джека. Их общее время приближалось к концу, и она хотела запомнить каждую минуту. Они еще не придумали, каким образом расторгнут помолвку, хотя Тедди предполагала, что им просто придется рассказать правду. Наверное, так будет проще для всех, а они с Джеком смогут остаться друзьями.

Тедди знала, что он решил не возвращаться в Нью-Йорк, но понятия не имела, каковы его планы на будущее. Вроде бы казалось очевидным, что Джек решил принять графский титул, – разумеется, после того, как не станет его дяди и отца. Она понимала, что они с Джеком неизбежно будут время от времени сталкиваться в обществе, но понимала и то, что ей при этом будет ужасно неловко. Ведь его чувства к ней были слишком очевидны… Она это видела всякий раз, когда он смотрел ей в глаза, и старалась не показывать, что и сама его любит (кажется, без особого успеха). Но лучше бы он ничего не знал. Каждую минуту, проведенную в его обществе, Тедди боялась, что он объяснится и попросит ее руки. Несмотря на чувства к нему, она никогда не согласится выйти за него замуж.

Ах, как просто было бы признаться, что она любит Джека, и ради него отказаться от собственного будущего. В конце концов, он воплощал все то, чего она когда-либо желала, и даже больше, намного больше. Но отказ от мечты мог бы в конце концов погубить ее. Ведь с годами ее сожаления все усиливались бы, и кончилось бы все тем, что она во всем обвинила бы Джека. И в результате их любовь умерла бы медленной и мучительной смертью. «Нет, уж лучше сразу расстаться», – говорила себе Тедди. Ведь боль со временем утихнет, не так ли?

Но Ди постоянно пыталась переубедить ее. А Люси за день до бала пожелала поговорить с ней наедине. Закрыв за собой дверь гостиной, они какое-то время молча смотрели друг на друга. Наконец Тедди, не выдержав, проговорила:

– Мне не хочется быть невежливой, Люси, но дел сегодня еще очень много, и у меня просто нет времени, чтобы…

– Мне жаль, что вы так несчастны, – перебила Люси.

– Я вовсе не несчастна, – соврала Тедди.

– Ах, перестаньте! Не я одна заметила, что вы постоянно грустите, хотя и пытаетесь это скрывать.

– Чепуха. Я просто очень занята, – возразила Тедди, хотя настроение у нее было ужасное.

На несколько секунд снова воцарилось молчание, а потом Люси вдруг сказала:

– Не пытайтесь меня обмануть. Джексон мне все рассказал.

Брови Тедди взлетели на лоб.

– Все рассказал?.. – пробормотала она.

– Ну, возможно, не все. – Люси пожала плечами. – Но он признался, что ваша помолвка – не настоящая. – Она помолчала. – Однако он хочет, чтобы вы стали его женой. Видите ли, он вас любит.

Тедди собралась все отрицать, но не смогла.

– Я этого боялась, – со вздохом прошептала Тедди.

– А вы любите его, – добавила Люси. – Этого вы тоже боитесь?

– Ну, не то чтобы боюсь, но… – Тедди покачала головой. – Из этого просто ничего хорошего не получится, вот и все.

– Потому что вы хотите быть независимой и самостоятельно заработать себе состояние?

Тедди невесело улыбнулась.

– Это звучит глупо, когда вы вот так говорите…

– О, вовсе нет. Я вами искренне восхищаюсь. Да и любая женщина, которая хочет быть самой собой, заслуживает восхищения, – проговорила Люси. – Для этого требуется очень много отваги и решительности. Вы меня воодушевляете, и я твердо намерена пойти по вашим стопам.

Тедди с удивлением посмотрела на собеседницу.

– Правда?.. – пробормотала она.

– Конечно, правда. – Люси подошла к софе, села и жестом пригласила Тедди сесть рядом. Несмотря на бесконечное множество мелочей, требовавших сегодня ее внимания, Тедди не смогла устоять – ей ужасно хотелось услышать, что еще скажет эта молодая женщина.

– Так что же?.. – Тедди опустилась на софу. – Вы тоже собираетесь организовывать свадьбы, званые вечера и прочие мероприятия?

– Ой, нет, ничего подобного! – Люси засмеялась. – Это был бы кошмар! Я совершенно не приспособлена к такой деятельности и постоянно все забываю. Но у меня и в самом деле возник план, не имеющий ничего общего с тем, что от меня ожидают. – Она доверительно понизила голос. – Одна моя дальняя родственница, очень независимая женщина, оставила мне значительное состояние, и пора найти ему применение. Видите ли, раз уж мне больше не придется выходить за Джексона, то я вольна делать все, что пожелаю.

– И что же вы собираетесь делать?

– Я еще до конца не решила, но что-нибудь непременно сделаю. – В глазах молодой американки светилась уверенность. – А вообще-то мы тут не для того, чтобы говорить обо мне. Мне бы хотелось поговорить о вас с Джексоном.

Тедди пожала плечами.

– Но говорить-то, собственно, не о чем…

– Затруднительное положение, верно? – Люси вздохнула. – Есть две вещи, которых вы очень хотите, но обе сразу получить нельзя.

Тедди грустно улыбнулась.

– Затруднительное – мягко сказано…

– Знаете, как бы я ни восхищалась вами, Тедди, но Джексон – мой самый близкий друг, – заявила Люси. – И я чувствую своим долгом изложить все обстоятельства дела…

Тедди нахмурилась.

– А что он сам об этом сказал?

– Не говорите глупости. Джек ни за что не попросил бы меня высказаться от его имени. – Люси сложила руки на коленях. – Прежде всего, Джексон Чаннинг умен, красив и имеет хорошую голову на плечах. И он – самый лучший человек из всех, кого я знаю.

– Это правда, – кивнула Тедди.

– И вы никогда не найдете мужчину лучше Джека.

– Да, вероятно. Но что же из этого следует? – Люси промолчала, и Тедди, тихонько вздохнув, продолжала: – В Джеке есть все то, чего я когда-либо желала. Но сейчас я хочу другого.

– Чего же именно?

– Поймите, я не хочу провести жизнь, гадая, как она могла бы сложиться… – Тедди покачала головой. – Не хочу провести всю жизнь в сожалениях.

– Разве вы не будете сожалеть, что не вышли за Джексона? – спросила Люси.

Тедди посмотрела ей прямо в глаза.

– Каждую минуту до последнего вздоха.

– О господи, – пробормотала Люси. – Я не ошиблась, вы очень храбрая.

– Или дура. – Тедди пожала плечами. – Похоже, грань здесь очень тонкая.

– Да, похоже на то. Хотя я и сама, наверное, немножко дура. – Люси наморщила носик. – Я же его отпустила…

– А почему?

– Ну, думаю, потому, что никогда его по-настоящему не хотела. В смысле – как мужа. Я знаю Джексона всю свою жизнь, и я действительно думаю: если уж собираешься провести с мужчиной всю оставшуюся жизнь, то в этом должно быть хоть что-то… от приключения. А Джексон… – Она улыбнулась. – Знаете, я могу рассказать вам, что он обычно заказывает в ресторане. Могу рассказать, под какую музыку он обязательно пойдет танцевать. Могу сказать, какой его любимый цвет и какие книги он любит. И мне больше нечего в Джексоне открывать. Конечно, я считаю его чудесным, замечательным, но в то же время нахожу довольно… скучным.

– А я нахожу его совершенно неожиданным и пленительным.

– Это потому, что он – ваше приключение, – улыбнулась Люси. – Не мое.

– Что ж, приключения начинаются и заканчиваются. – Тедди невесело рассмеялась. – Это заложено в самой природе приключений.

– Вздор! – решительно заявила Люси. – Жизнь – сама по себе приключение. По крайней мере, так должно быть. – Она с укором посмотрела на Тедди. – И вы наверняка понимаете, что самые лучшие приключения – они всегда впереди.

Леди Бристон была вне себя от восторга – как и ее новые подруги леди Солуик и миссис Чаннинг. Все они пришли к одному и тому же выводу: новогодний бал, организованный блистательной леди Теодоусией Уинслоу, стал событием года.

Бальный зал Милверта превратился в зимнюю сказочную страну с сотнями мерцающих свечей и гирляндами засахаренных веток вечнозеленых растений. Красные розы заполняли все углы и закоулки, и везде размещались серебряные полумаски. Хотя леди Бристон отказалась от идеи устроить бал-маскарад, она настояла на масках как на части антуража, и Тедди пришлось признать, что графиня оказалась права.

Тедди с Джеком убедили пожилых дам в том, что бал – не самое удачное время для официального объявления о помолвке, так как эта новость затмит основную цель вечера – представить Джека свету. Что же касается самого бала, то было совершенно очевидно: эта ночь надолго запомнится всем. Когда бал начался, Тедди передала все свои обязанности Клементу, и дворецкий принял это как должное, но, забыв о своей обычной чопорности, широко улыбнулся и пожелал Тедди чудесного вечера. Возможно, тоже заметил, что она не так весела, как раньше.

А вот Джек сегодня вечером выглядел так же потрясающе, как и бальный зал. Красивый и лихой, он танцевал со вдовами и очаровывал молодых дам. Шутил с отцовскими приятелями и добродушно спорил с друзьями дядюшки. Тедди смотрела на него и поражалась. Несмотря на все свои опасения, он прекрасно вписался в английское светское общество – словно прожил в Англии всю жизнь. И теперь он совершенно не походил на того неуверенного в себе американца, с которым она повстречалась на свадьбе Камилл. Никаких признаков задыхавшейся на берегу рыбы. Да и с какой стати? Ведь Милверт был у него в крови!

А когда Джек пригласил ее танцевать, вся решимость Тедди словно растаяла, и ей захотелось только одного – остаться в его объятиях навеки.

– Я уже говорил тебе, какая ты сегодня красивая? – Он улыбнулся.

– Нет, не говорил. – Тедди драматично вздохнула. – Должна заметить, это серьезное упущение с твоей стороны.

Он засмеялся.

– Безусловно. Я должен немедленно исправиться. К несчастью… – Он внимательно посмотрел на нее. – Слов для этого недостаточно.

– Ах, Джек, я не позволю тебе так легко выкрутиться.

– О, я мог бы сказать, что твои глаза сверкают как изумруды, волосы блестят как жидкий огонь, а губы – неотразимы, точно спелые вишенки.

– Джек, но ты ведь наверняка можешь придумать что-нибудь еще более приятное… – поддразнила его Тедди.

– Ты мечта, Теодоусия. Дар Божий. Настоящее приключение. – Их взгляды встретились. – Мое приключение.

Сердце подскочило прямо к горлу, и Тедди пролепетала:

– Послушай, но как же наше решение?..

– Думаю, мы должны рассказать семье про нашу помолвку завтра, – Делайла говорит, что гости, остановившиеся в поместье, собираются уехать завтра с утра. Мы можем рассказать все за завтраком, после их отъезда.

– Завтрак подадут позже обычного, – пробормотала Тедди.

– А потом… – Он прищурился. – Нам с тобой нужно будет поговорить.

– О чем же еще разговаривать после того, как мы сообщим о нашем решении?

– Нам очень о многом нужно поговорить, – заявил Джек. – Я бы сказал, что это вопрос чрезвычайной важности.

Она нахмурилась.

– Что за вопрос?

Сделав вид, что не расслышал, Джек продолжал:

– Насколько я понял, столовая – это то место, где семья обсуждает все важные вопросы. Значит, признаваться мы будем там. А сразу после этого я сделаю еще одно объявление.

Тедди посмотрела на него с подозрением.

– Какое?

– Ты задаешь слишком много вопросов, дорогая.

– Всегда задавала. И вообще, должна предупредить, что сюрпризов я не люблю.

– Кроме того, ты не очень-то терпелива. Завтра, Теодоусия, все узнаешь. Завтра мы обсудим все то, что требуется обсудить. А сегодня… – Он улыбнулся. – В моих объятиях находится самое прекрасное приключение в мире, и я никому не позволю лишить меня его.

– Но Джек…

– Дорогая, хоть раз в жизни согласись со мной. И улыбнись.

Тедди долго молчала, затем вздохнула, улыбнулась и пробормотала:

– Ладно, хорошо.

– Теодоусия, я знал, что ты справишься, если очень постараешься.

– Ну, это не так уж просто.

– Никто и не ждал, что будет легко. – Джек прижал ее к себе покрепче и улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. – Иначе где же вызов? Где приключение?

– …И это все, что мы хотели вам сообщить, – сказал Джек. Он стоял во главе стола, а отец и Тедди с ним рядом. – Мы с леди Теодоусией никогда не были помолвлены по-настоящему.

Тедди затаила дыхание. Вся семья – плюс кое-кто из гостей – собралась за обеденным столом, и теперь все эти люди молча переглядывались, ошеломленные словами Джека.

Наконец Камилл, откашлявшись, пробормотала:

– Как это… благородно с твоей стороны, Джек.

– Оказывается, вызволить кого-либо из неловкого положения совсем просто, – проговорила Берил. – И все это в высшей степени галантно, несмотря на абсурдность… Да-да, это весьма впечатляюще.

– Не могу сказать, что я не разочарована. – Леди Бристон вздохнула и посмотрела на Тедди. – Мне очень хотелось, чтобы ты стала членом семьи.

Тедди взглянула на мать.

– Что скажешь, мама?

– Я… – Графиня тяжело вздохнула. – Я должна перед тобой извиниться, Теодоусия. Нельзя было ставить тебя в такое положение. Прости меня, дорогая.

Тедди судорожно сглотнула.

– Спасибо, мама.

Тут все заговорили одновременно, высказывая свое мнение. Причем некоторые выражали свое удивление, другие же – разочарование.

– Минуточку, пожалуйста! – Мать Джека встала и громко заявила: – Я хочу сказать кое-что моему сыну.

– Да, слушаю, – кивнул Джек.

– Джексон, что это значит? Ты не собираешься жениться на этой женщине? – Миссис Чаннинг пристально посмотрела на него. – Фальшивая помолвка или нет, но эта женщина идеально тебе подходит. Не повторяй моих ошибок, не отказывайся от счастья только потому, что оно пришло к тебе неожиданно. Вы принадлежите друг другу. – Она взглянула на Люси. – Это чистая правда, Люсинда, и все ее видят. Прости, но так уж оно есть.

– Бедная я, бедная… – с улыбкой пробормотала Люси. Затем, взглянув на Джека и Тедди, добавила: – Знаете, а ведь она права…

– Спасибо, Люси, – кивнул Джек. – Сядь, мама.

– Но как же…

– Мама, прошу тебя, сядь. Я еще не закончил.

Полковник нахмурился.

– Так это еще не все?..

– Нет, отец. – Джек сделал глубокий вдох и вновь заговорил: – Знаете, приехав в Англию, я совершенно не собирался тут оставаться. Просто подумал, что это удачная возможность поближе узнать отца и познакомиться с остальными родственниками. И поначалу я чувствовал себя здесь не очень-то уютно. Но теперь все изменилось.

– Превосходно! – Лорд Бристон просиял.

– Сначала я думал, что вернусь в Нью-Йорк и снова займу свое место в банке. – Он посмотрел на деда. – Прости, дед, но теперь это в мои намерения не входит.

– Это меня не удивляет, – пробурчал мистер Грэхем. – Я никогда не думал, что банковское дело у тебя в крови.

– Рад, что ты меня понимаешь, дед.

Пожилой банкир молча пожал плечами.

– Что же до всего остального, – Джек повернулся к лорду Бристону, – то я теперь понимаю, какие порядки в этой стране. Какое бы я ни принял решение, все равно я однажды стану графом Бристоном. Вопрос в том, хочу ли я принять то, что прилагается к титулу. – Он взглянул на Лайонела. – Я же не обязан принимать на себя ответственность, связанную с графством, верно?

Все снова начали переглядываться. А Лайонел в растерянности пробормотал:

– Нет, думаю, таких обязательств у тебя нет.

– То есть я бы мог вернуться в Америку, прожить там всю свою жизнь и не иметь ничего общего с Милвертом, парламентом и всем прочим, не так ли?

– Я никогда раньше об этом не задумывался… Но да, именно так, – ответил Лайонел.

Лорд Бристон поморщился и проговорил:

– Но послушай, Джек…

– Подождите, дядя! – Джек вскинул руку, призывая графа помолчать. – Я вовсе не говорю, что таковы мои намерения. Но за последние несколько месяцев моя жизнь совершенно изменилась. У меня такое чувство, что я только начал жить. Поэтому я пока не готов решать, как мне провести эту свою новую жизнь.

– И все равно, Джек…

– Дядя Найджел, вы что, собираетесь в ближайшее время умереть? – перебил дядюшку Джек.

Лорд Бристон насупился и пробурчал:

– Я вообще не собираюсь умирать, но подозреваю, не смогу жить вечно.

– Желаю вам долгой и счастливой жизни, дядя. – Джек повернулся к полковнику. – Отец, ты выглядишь человеком очень здоровым. Скажи, как ты себя чувствуешь?

Отец усмехнулся.

– Замечательно, сынок.

– В таком случае, – продолжал Джек, – любое мое решение было бы сейчас преждевременным и совершенно никому не нужным. Вдобавок я ужасно устал от той жизни, в которой мое будущее было уже известно заранее.

– И что же ты собираешься делать? – Глаза Делайлы округлились.

– Вообще-то, – Джек посмотрел на мать, – именно ты навела меня на эту мысль, хотя потребовалось некоторое время, чтобы она созрела. Я собираюсь путешествовать. Хочу посмотреть все те места, о которых мечтал еще мальчишкой. – Он широко улыбнулся. – Хочу пойти по стопам отца.

Элизабет смотрела на сына так, будто впервые увидела. Полковник же наклонился к ней и тихо сказал:

– Я бы очень посоветовал тебе, Бетти, отважно улыбнуться и благосклонно принять неизбежное.

Миссис Чаннинг несколько мгновений колебалась, затем кивнула и робко улыбнулась.

А Джек, повернувшись к Тедди, спросил:

– А что скажешь ты, Теодоусия? Поедешь со мной? Хочешь увидеть мир?

Она какое-то время молча смотрела на него, затем расхохоталась.

– Джек, я всегда знала, что ты – не настоящий банкир!

– Мы переживем грандиозные приключения и посетим места, о которых большинство людей может лишь мечтать. Мы проведем пять недель на воздушном шаре или объедем вокруг света за восемьдесят дней. – Джек широко улыбнулся. – Carpe diem, Тедди. – Он взял ее за руки и привлек в свои объятия. – Рискни шагнуть в неизвестное. Выходи за меня замуж.

– Ох, Джек… – Она пристально посмотрела на него, пытаясь увидеть свое будущее с ним и без него. Но ни то, ни другое не казалось ей идеальным – к обоим вариантам прилагались сожаления. Собравшись с духом, Тедди покачала головой и ответила: – Нет, Джек.

– Значит, все-таки нет?

– Нет.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Но что ты имеешь в виду, говоря это «нет»?

– Я имею в виду… – Тедди покачала головой. – Я не могу, Джек.

– Но ведь я люблю тебя, а ты – меня.

– Я никогда не говорила, что люблю тебя. – Она понизила голос. – Наверное, тебе лучше меня отпустить. На нас все смотрят.

В комнате же царила абсолютная тишина, и казалось, все затаили дыхание.

– Пусть смотрят, мне плевать, – проворчал Джек, но все-таки отпустил ее. – А тебе, Теодоусия, не следовало это говорить.

– Все было ненастоящим, Джек, помнишь? – прошептала она. – И наша помолвка – и вообще все было ненастоящим.

– Помолвка – возможно. Но любовь – настоящая. – Он взял ее за плечи и заглянул ей в глаза. – Ты ведь меня любишь.

– Господи, Джек, я…

– Ты очень упрямое создание, Теодоусия Уинслоу, но я-то знаю, что любишь. Вижу это в твоих глазах и чувствую в прикосновении твоих рук. Да-да, я уверен в этом так, как никогда ни в чем не был уверен. – Он взял ее за руку, прижал к своей груди, и его сердце забилось под ее ладонью. – Знаю это сердцем и душой, и ты тоже знаешь.

Тедди смотрела на него, не в силах отвести глаза. В его же глазах не было ни тени сомнения, и это ее погубило.

– Господи, помоги мне, – прошептала она. – Да, люблю тебя, Джек. Конечно, люблю. Но я не хотела, чтобы ты узнал об этом. Думала, так будет лучше, легче для тебя.

– Неужели ты действительно надеялась, что мне так станет легче? – В его голосе прозвучало недоверие. Он отпустил ее руку, и Тедди тут же пронзила мучительная боль утраты.

– Похоже, ничто этого не облегчит. Но любовь к тебе… – Ее голос дрогнул. – Очевидно, я не умею скрывать свои чувства. Но я никогда раньше и не любила по-настоящему.

– Зато теперь любишь.

– Это не имеет значения, Джек. Только все усложняет. Разве ты не понимаешь?..

– Нет, не понимаю. – Он словно пронзал ее взглядом. – И если ты любишь меня…

– Да, люблю. – Она кивнула. – Однако же…

– Ты хочешь сказать, что у тебя другие планы?

– Ты прекрасно знаешь, что это так. – Тедди осмотрелась. Все по-прежнему внимательно за ними наблюдали. – Может быть, нам лучше поговорить наедине?

– О, не обращайте на нас внимания, – сказала Ди. – Притворитесь, что нас тут нет.

Проигнорировав эти слова кузины, Джек проговорил:

– И я, Теодоусия, в твои планы не вхожу?

– Да, не входишь, – ответила Тедди. И тотчас же поняла, что Джек был по-настоящему зол – таким она его еще никогда не видела. Тихонько вздохнув, она продолжала: – Ты наследник Милверт-Мэнора и титула. И еще ты именно такой мужчина, с каким я всегда мечтала обвенчаться. Мужчина, с каким я должна была обвенчаться. Но теперь… Теперь мне кажется, что я уже ничего этого не хочу. Поразительно, как быстро меняется жизнь…

– Значит, ты выбираешь свой… бизнес вместо жизни со мной? Так, Теодоусия?

– Боже правый… – простонала ее мать.

– Нет, я выбираю свой собственный… свой собственный вызов, если хочешь. Свое собственное приключение.

– А я предлагаю тебе другое приключение. Такое, о котором ты всегда мечтала.

– Я всегда считала любовь грандиозным приключением, – негромко заметила леди Солуик.

Но Тедди, не обращая на нее внимания, проговорила:

– Ты, Джек, предлагаешь мне свое приключение, а не мое.

– Но оно может стать нашим общим.

Тедди тихо вздохнула.

– Джек, еще раз повторяю, у меня другие планы…

– Боже мой, Теодоусия! Планы, мечты, ожидания – все это меняется в зависимости от обстоятельств и желаний. Например, мои планы полностью изменились.

Тедди пыталась проглотить комок, подкативший к горлу.

– А мои – нет. И ты, Джек, должен это понять.

– Однако я не понимаю. Вообще ничего не понимаю… Ведь ты призналась мне в любви, а я признался тебе. На этом все споры должны завершиться. Мы должны начать совместную жизнь. Мне кажется, что ужасно глупо отказываться от счастья из-за каких-то… проклятых планов! Только дурак мог бы так поступить.

– Значит, я дура. – Тедди снова вздохнула. – Всю свою жизнь я делала лишь то, что должна была делать. Вернее то, что от меня ожидали. Причем моего согласия никто не спрашивал. И ты жил точно так же, Джек. Ты следовал правилам и оправдывал все ожидания. А теперь хочешь пойти по совершенно другому пути. Хочешь делать то, что всегда хотел, но раньше не отваживался. Неужели тебе так трудно понять, почему я хочу того же?

– Теодоусия, тебе ведь никому ничего не нужно доказывать, и ты…

– Про тебя можно сказать то же самое, – перебила она.

– Вот тут она его поймала, – пробормотала Берил.

Джек хмыкнул и пробурчал:

– Но я – совсем другое дело.

– Почему? – обиделась Берил. – Потому что ты мужчина?

– Вот именно, – процедил Джек сквозь зубы.

– Перестань, Джек. Ты же сам говорил, что знаком со многими женщинами, занимавшимися бизнесом, – возразила кузина.

– Да, я так говорил. Но я никогда не утверждал, что их бизнес был успешным.

– Но ведь это подразумевалось?

– Ничего подобного, – проворчал Джек. И вдруг в гневе выпалил: – Я считаю, что женщине в бизнесе делать нечего! Я не думаю, что их следует принимать в члены Клуба исследователей. И я не думаю, что они должны голосовать!

Какая-то из дам ахнула.

– Ни одному твоему слову не верю! – Тедди гневно сверкнула глазами. – Я знаю тебя, Джексон Чаннинг, ты все это говоришь только для того, чтобы… чтобы меня разозлить!

– И более того… – продолжал Джек. – Те женщины в бизнесе не имели выбора. Им пришлось заботиться о себе самостоятельно. А у тебя выбор есть.

Тедди уставилась на него в изумлении.

– Позволить тебе обо мне заботиться?..

– Именно это мужчины и делают, – заявил Джек.

– Ну, а я не хочу, чтобы обо мне заботились! Спасибо тебе большое. Обо мне заботились всю мою жизнь. И когда-то я рассчитывала, что будут заботиться и дальше, до конца жизни. Но, как ты сам сказал, планы изменились.

– Браво, – негромко произнесла Люси.

– Я бы никогда не попросила тебя отказаться от своей мечты, – продолжала Тедди. – Так разве правильно, что ты меня об этом просишь? Разве это справедливо?

– Да, справедливо! – рявкнул Джек.

– Ого… – Грейсон поморщился.

– Нет, ты так не думаешь! На самом деле ты человек очень справедливый! – в отчаянии закричала Тедди. – Подумай вот о чем, Джек! Ты сможешь быть счастливым, зная, что я несчастна? Станешь ли ты счастливым за мой счет?

Он внимательно посмотрел на нее и вдруг спросил:

– Сколько тебе нужно времени?

– Времени – для чего?

– Сколько времени тебе потребуется, чтобы доказать то, что ты хочешь доказать?

– Да откуда, скажи на милость, мне знать? У меня нет… определенного срока. – Тедди пожала плечами. – И вообще, что ты хочешь от меня услышать? Что если я не добьюсь успеха за год, за два или за пять лет, то сдамся и покорно стану твоей женой?

Он насмешливо фыркнул.

– Я не хочу от тебя никакой покорности.

– Отлично! Не хотелось бы разрушать твои надежды! – Она опять гневно сверкнула глазами. – Позволь задать тебе тот же самый вопрос. Сколько тебе потребуется лет, чтобы решить, как ты хочешь провести остаток жизни? Год? Десять лет, тридцать?

Полковник поморщился и пробормотал:

– Это дурной тон, Теодоусия.

– А я уже решил! – заявил Джек. – Я хочу провести остаток своей жизни с тобой, Теодоусия. Но ждать я тебя не буду, – добавил он, покачав головой.

– А я тебя и не просила! – закричала Тедди.

– Я буду любить тебя вечно, Теодоусия Уинслоу, – их взгляды снова встретились, – но не заблуждайся, я не такой, как мой отец. И я не потрачу впустую тридцать лет своей жизни, дожидаясь, когда ты одумаешься.

– Одумаюсь?! – возмутилась Тедди.

– О, я не думаю, что слово «одуматься» сюда подходит, – заметила миссис Чаннинг, явно обидевшись.

– Да, это звучит довольно грубо, – пробормотала леди Бристон.

Тедди же, осмотревшись, проговорила:

– Неужели только потому, что мужчина решил, будто меня любит, я должна все бросить и молча подчиниться ему?

Их взгляды в очередной раз встретились, и бесконечную минуту ни один из них не произносил ни слова. Тедди ничего так не хотела, как броситься в его объятия и сказать, что была не права и что ужасно хочет остаться с ним. Ей хотелось признать, что она вела себя глупо и упрямо. Но она по-прежнему была уверена, что если откажется от своих планов, то это в конце концов погубит их обоих.

Наконец Джек пожал плечами и пробормотал:

– Видимо, нет, не должна.

– Я не хочу расставаться… вот так, Джек. – Тедди изо всех сил пыталась говорить спокойно.

Он грустно улыбнулся и ответил:

– А я вообще не хочу расставаться.

Тут Тедди сняла с пальца кольцо и протянула ему. Причем рука ее нисколько не дрожала. Очевидно, рука слушалась ее лучше, чем вероломное сердце.

– Забери его, – сказала она.

Джек покачал головой.

– Не хочу, чтобы ты мне его возвращала.

– Но я не могу…

– Сохрани его, Теодоусия. Хотя бы как память. – Джек потянулся к ней и сжал ее ладонь в кулачок. Потом вновь заговорил: – Я очень рад, что был твоим женихом. – Его голубые глаза затуманились. – Пусть даже ненастоящим.

Она молча кивнула и почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

– Стало быть, все. – Джек кивнул ей и повернулся к полковнику. – Отец, если ты не против, мне нужно с тобой кое-что обсудить. Может быть, в библиотеке?

– Да, конечно, – ответил полковник Чаннинг и вслед за сыном вышел из столовой.

Тедди проводила их взглядами. Ди подошла к ней и спросила:

– Не собираешься идти с ним?

Тедди судорожно сглотнула.

– Нет. – Она покачала головой. – Я не могу.

– Думаю, нам сегодня же следует вернуться в Лондон, – негромко сказала ее мать.

– Да, мама, – так же тихо ответила Тедди.

Тут леди Бристон поднялась и проговорила:

– Правильно это или нет, но каждый должен идти своим путем, дорогая моя. – Она сочувственно улыбнулась Тедди. – И нам остается лишь надеяться, что мы не пожалеем о своем выборе.

– О господи… – Тедди всхлипнула и, разжав кулак, уставилась на кольцо, поблескивавшее у нее на ладони. Впрочем, она его почти не видела – перед глазами у нее все расплывалось из-за слез. Но увы, она приняла решение, и теперь ей придется с ним жить – как бы ни было тяжело. Она не питала никаких иллюзий – прекрасно знала, что без Джека ей будет ужасно тоскливо. Чертов американец неожиданно ворвался в ее жизнь… и в сердце. И он останется там до ее последнего вздоха.

Снова сжав кольцо в кулачке, Тедди тихо прошептала:

– А ведь уже жалею.

Эпилог

Тринадцать месяцев спустя

Где-то в пустынях Египта…

– Выходит, что восемь… – пробормотала Тедди и похлопала по своей практичной дорожной юбке, пытаясь отряхнуть ее от пыли. Она решила не думать о том, какая она вспотевшая и грязная. Наверняка выглядела так же ужасно, как и чувствовала себя. Конечно… А чего еще можно ожидать после дня верхом на верблюде? Проклятые мерзкие твари! Миссис Чаннинг предупреждала ее (она встретилась с ней и полковником в Каире), что это приключение никак нельзя назвать аккуратным. А ведь, при встрече с Джеком после разлуки, длившейся больше года, ей хотелось выглядеть совсем не так.

Джек снял очки и встал из-за походного стола в своей палатке, не проявляя ни малейшего удивления при ее неожиданном появлении. Его синие глаза казались еще ярче на фоне загорелого лица. Подбородок потемнел, словно он не утруждался бритьем, плечи казались шире, чем раньше, и… О господи, неужели он стал еще выше?! Наверняка нет, но он излучал уверенность и выглядел просто потрясающе. Боже правый, он выглядел, как настоящий герой, искатель приключений!

– Значит, восемь? – спросил он с таким видом, словно последний раз они виделись только вчера, а не тринадцать месяцев назад. – Восемь чего?

– Восемь месяцев. – Сняв перчатку, Тедди осмотрелась. Палатка была просторная, почти без мебели – лишь складной стол, раскладушка, несколько сундуков и персидский ковер. Зато в палатке было множество книг, всевозможных карт и блокнотов. Повсюду громоздились черепки разбитых горшков, античные статуэтки и прочие древности. А у стоек палатки находились лопаты и разные инструменты. – Мне потребовалось восемь месяцев, чтобы понять: быть независимой – вовсе не означает непременно быть одной, – пояснила Тедди.

Джек обошел стол, прислонился к нему бедром и скрестил на груди руки. Пожалуй, теперь не ошибся бы никто – он и впрямь был сыном своего отца.

– Вот как? – спросил он.

– И мне это совсем не понравилось. Очень угнетало. Я сделалась злой и раздражительной. – Она наморщила носик. – А ведь это совсем на меня не похоже. Обычно я милая и приятная. – Она сняла вторую перчатку. – Знаешь, это все ты виноват.

– А мне кажется, что ты. – Его лицо оставалось непроницаемым. Так можно свести с ума любую – даже самую благоразумную женщину. Черт возьми, почему она влюбилась именно в банкира?

– В качестве компромисса готова взять часть вины на себя и попросить прощения.

– Принято, – кивнул Джек.

– И что же дальше?..

– Ты ждешь, что я тоже начну извиняться?

– Было бы очень мило. – Тедди хлопнула перчатками по ладони.

– Что ж, хорошо. – Он пожал плечами. – Прости, сожалею.

– Еще бы… – Она хмыкнула. – Я гоняюсь за тобой повсюду. Некоторые из этих мест совершенно дикие, и добраться до них почти невозможно. Можно подумать, ты прячешься.

Он покачал головой.

– Нет, ничего подобного.

Тедди бы его вообще не нашла, если бы не его родители. Они-то, к счастью, знали, где находился сын. Судя по рассказам Ди, они сопровождали его в новой и полной приключений жизни, во всяком случае – поначалу. Но затем их пути разошлись, и после этого они лишь изредка встречались с Джеком где-нибудь в Алжире или в Константинополе. Полковник терпеть не мог писать письма, но благотворное влияние миссис Чаннинг все же сказалось, и с десяток писем нашли дорогу к близким. Именно по ним Тедди и следила за их передвижениями, хотя иногда ей казалось, что от этого с ума можно сойти. Однако она решила не сдаваться – ведь где-то ее ждал Джек. В конце концов она отправилась в Каир, где и отыскала Чаннингов. По словам родителей, Джек присоединился к группе ученых и искателей сокровищ, разыскивавших какой-то затерявшийся в песках древнеегипетский город. Именно Чаннинги отправили Тедди в палаточный городок, населенный весьма сомнительными на вид личностями. Но супруги сказали, что там она будет в полной безопасности (к тому же полковник отправил с ней своего самого надежного проводника и охранников). При других обстоятельствах она проявляла бы любопытство, потому что все это ее страшно заинтриговало бы, но сейчас у нее на уме было только одно.

– Должна сказать, ты сделал все возможное, чтобы затруднить мне поиски. – Тедди бросила перчатки на стул, знавший лучшие времена. – Я путешествую пять месяцев! Тебя чертовски трудно найти.

– Правда?

– Ты отлично знаешь, что это правда.

– Еще раз приношу свои извинения.

– А ведь женщине чертовски трудно добираться до всех те мест, где ты побывал, – проворчала Тедди. – Мне даже пришлось нанять пожилую супружескую чету из Кента, чтобы они сопровождали меня как компаньоны. – Она многозначительно посмотрела на Джека. – К счастью, оба они – настоящие искатели приключений.

– Очень удачно, – кивнул Джек.

Тедди не знала, чего именно ожидала, но только не такой сдержанности и отчужденности. Конечно, она не рассчитывала, что Джек, увидев ее, придет в дикий восторг, обнимет, сразу потащит в постель и впустит в свою жизнь. Это слишком бы напоминало скверный любовный роман. И все-таки она надеялась.

– Ты как будто не удивился, увидев меня. – Она сняла шляпу и бросила ее на перчатки.

Он молча пожал плечами.

Тедди мысленно вздохнула. Что ж, очевидно, он хотел, чтобы она разом расплатилась за все грехи.

– А может, тебе интересно, как я провела те восемь месяцев? Прежде чем снова пожмешь плечами, позволь мне кое-что объяснить. – Тедди расхаживала по палатке, то и дело поглядывая на всевозможные древности, заполнявшие ее. – Знаешь, говорят, что тяжелый труд – это лучший способ отвлечься от мыслей, которые не выходят у тебя из головы.

– А что оказалось?

– Ты отлично знаешь, что оказалось. – Тедди в раздражении передернула плечами. – Когда рядом с женщиной был герой, жить потом без него становится очень сложно.

– Ну-ну, я слушаю…

– Так вот, я очень много работала. Организовывала все новые и новые светские мероприятия и втрое увеличила наш с мамой доход. И я наняла трех вдов, которые помогали моей матери. Кстати, она оказалась исключительно компетентной. Кроме того, она заставляет побегать за ней твоего дядю Дэна, и я подозреваю, что скоро позволит-таки догнать. – Тедди взяла со стола небольшую кошку, вырезанную из камня, и принялась ее рассматривать. – Короче говоря, я доказала самой себе, что вполне могу осуществить все мною задуманное. Могу сделать очень многое, если только по-настоящему захочу и приложу усилия.

– Я в этом никогда не сомневался.

– А вот я сомневалась.

– А ты являешься своим самым суровым критиком.

– После моей матери.

– Да, понимаю, – кивнул Джек.

Тедди бросила на него острый взгляд.

– В самом деле?

– Да, разумеется. – Какое-то время он молча смотрел на нее, потом проговорил: – Итак, добившись того, чего хотела, ты решила перейти к следующему пункту в списке желаний, то есть ко мне.

Тедди хотела возразить, но тут же поняла, что это бессмысленно.

– Я бы выразилась не так. – Она положила кошку обратно на стол и снова повернулась к Джеку. – Поверь, у меня никогда не было такого списка, однако… – Она сделала глубокий вдох. – Однако ты был прав, Джек, и ты победил.

– Неужели?

Тедди медлила с ответом. Все свидетельствовало о том, что он ее больше не хотел. Ведь у него теперь новая, полная приключений жизнь. И, возможно, новая женщина. Тедди, конечно же, не хотелось об этом думать, но такие мысли все-таки возникали. Она уже давно поняла, на какой риск пошла, отправившись за Джеком, однако нисколько об этом не жалела. И она проделала весь этот путь вовсе не для того, чтобы сдаться без боя.

Собравшись с духом, Тедди проговорила:

– Да, победил. – Она шагнула к нему и посмотрела ему прямо в глаза. – Поверь, Джек, я тосковала по тебе с той самой секунды, как ты вышел из столовой Милверта. Тосковала каждую минуту, каждый час, каждый день. Ты постоянно был в моих мыслях и был очень настойчив в моих снах.

– Правда? – В его глазах промелькнули смешинки. Хороший знак.

– Пойми, Джек, я вовсе не говорю, что совершила ошибку, я не ошиблась. Но видишь ли, я боялась, что если откажусь от своих жизненных планов, то потом долго буду сожалеть об этом и в результате начну злиться на тебя. И в конце концов наступило бы время, когда мы возненавидели бы друг друга. Поэтому я тогда предпочла отпустить тебя. Мне ужасно не хотелось, чтобы ты меня возненавидел. – Сделав глубокий вдох, Тедди продолжала: – И в глубине души я надеялась, что ты ко мне вернешься. – Ее голос дрогнул. Она снова замолчала и откашлялась. – Конечно, ты этого не сделал. Я не получила от тебя ни словечка. И я… Я прекрасно помню, ты сказал, что не будешь меня ждать. Но ты ведь еще сказал, что будешь любить меня вечно. И я приняла это за… за обещание.

Джек не произносил ни слова, и Тедди вновь заговорила:

– В тот момент, когда я поняла, что добилась того, чего хотела, мне стало ясно: а теперь я должна выяснить, не… – Она вздохнула. – Не опоздала ли я.

Джек по-прежнему молчал. И внимательно смотрел на нее.

– Видишь ли, очень трудно жить без героя после того, как он у тебя был. Я не хочу прожить жизнь без тебя Джек. И мне бы очень хотелось стать участницей твоих приключений. – Ну вот… Теперь она сказала все. А решать ему.

А Джек все молчал и молчал. И смотрел на нее все так же пристально.

– Ну что? – пробормотала наконец Тедди. – Уже слишком поздно? – Она затаила дыхание.

– Ты должна кое-что знать, – медленно проговорил он. Затем повернулся и начал рыться в стопках бумаг на столе. – Я писал тебе.

– Но я ни разу ничего от тебя не получила, – пробормотала Тедди.

– Я их не отправлял. – Джек вытащил стопку писем и протянул ей. – Не отправлял, потому что боялся.

Она протянула к письмам дрожавшую руку. Он легонько сжал ее и со вздохом проговорил:

– Не знаю, почему так, но мне всегда казалось, что ты будешь носить кольцо.

– Я и ношу. – Свободной рукой она нащупала цепочку на шее. На ней висели кольцо и павлин, спрятанные под одеждой. – Я его никогда не снимаю.

Джек отпустил ее руку и, передав ей письма, снова повернулся к столу.

– Ты должна увидеть еще кое-что. – Он отодвинул в сторону какие-то бумаги и взял со стола небольшой пакет. – Тут билет в Англию.

Тедди уставилась на него в изумлении.

– Ты собирался вернуться?

– Я пообещал себе, что не повторю отцовскую ошибку. Не буду ждать тридцать лет. Одного года вполне достаточно.

– Для того… чтобы я одумалась?

– И чтобы я тоже одумался. – Он покачал головой. – В приключениях нет никакого удовольствия, если не с кем их разделить. Чтобы понять это, мне не потребовалось восемь месяцев. Я знал это почти с самого начала. Но, очевидно, я такой же упрямый, как и ты.

Тедди с трудом сглотнула.

– Все говорили, что ты идеально мне подходишь.

– И что, они правы?

– Да. – Она всхлипнула.

– Боже мой, Теодоусия, мы потеряли столько времени! – Джек порывистым движением привлек ее к себе и прижал к груди. Письма выпали у нее из руки и посыпались на пол. – Прошу еще раз, Тедди, выходи за меня замуж. Раздели мое приключение, раздели мою жизнь.

– Нет. – Она покачала головой.

– Нет?.. – Ему показалось, он ослышался.

– Я не могу принять такое предложение, – ответила она с усмешкой.

– Но почему же? – изумился Джек. – Ты ведь искала меня столько месяцев… Чего же ты от меня хочешь?

– Ну… ты ведь только что назвал меня Тедди – в точности, как и в прошлый раз, когда просил выйти за тебя замуж. А раньше ты всегда предпочитал Теодоусию… И должна заметить, мне так больше нравится, потому что…

Не дав ей договорить, Джек впился в ее губы поцелуем – решительным, страстным и необычайно продолжительным. Когда же поцелуй наконец прервался, он шумно выдохнул и проговорил:

– Предупреждаю тебя, Теодоусия Уинслоу… Раз уж это – единственный способ заткнуть тебе рот, то мне придется прибегать к нему очень часто. – Он улыбнулся той самой заразительной улыбкой, что навсегда поселилась в ее душе, и добавил: – Часто… и с огромным удовольствием.

– Господи, Джек… – Она улыбнулась ему в ответ. – Но имей в виду: на меньшее я и не согласна.

Уже будучи в летах и размышляя о своей жизни, Джексон Куинси Грэхем Чаннинг всегда поражался удивительному кульбиту судьбы, превратившему скучного банкира в искателя приключений, наслаждавшегося неизвестным и неожиданным. А еще он поражался упрямой и независимой женщине, разделившей с ним жизнь. Именно она была его первым приключением. И самым чудесным.

Примечания

1

Хьюмидор – ящик, шкатулка для хранения сигар; служит для поддержания уровня влажности на уровне 65–75 %, при которой сигары могут храниться без потери качества. – Здесь и далее примеч. пер.

2

В Англии первый этаж называется «земным», соответственно второй – первым, третий – вторым и т. д.

3

Райдер Хаггард.

4

Carpe diem (лат.) – лови момент.

5

На крайнее зло – крайние средства (лат.).

Content

Виктория Александер
Загадочный незнакомец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания