Янюшкина Вероника Александровна

Скипетр всевластья

Глава 1

Клиенты и коллеги

— Итак, вам всё понятно? Или объяснить ещё раз? — Нина вежливо улыбнулась клиентке. Слепцова Анна Григорьевна, бухгалтер мясокомбината, стиснула папку толстыми, как варёные сосиски, пальцами. Прошитые документы сложились в гармошку, а желтоватая страница доверенности обиженно хрустнула, точно рассердилась на хозяйку.

— Ну… я должна найти подтверждение того, что мы отправляли отчёт.

— Да, и не просто отправили, а сделали это вовремя. Если ваши сотрудники отнесли индивидуальные сведения на почту, то достаточно описи со штампом. В случае ошибок на личном приёме вам бы выдали уведомление о двухнедельной отсрочке. То же самое касается электронного документооборота. Вы ведь не хотите платить штраф?

— Господи помилуй! — женщина вздрогнула вместе с креслом. Или это кресло всхлипнуло, пожаловавшись на тучную посетительницу, как показалось Ракитиной, — мы — крупнейшая организация города! Вы хоть понимаете, как я должна буду оправдываться за нарушение перед учредителями? У нас строгая смета расходов! Ни копейки лишней!

— Представляю, поэтому в ваших интересах сделать всё, чтобы принести подтверждения. Срок — три дня. Опоздаете, выпишу акты.

Слепцова сжала малиновые губы и покосилась на соседей инспектора — заместителя начальника отдела и её помощника. Те внимательно слушали разговор, хоть и делали вид, что погрязли в делах. Кащеева Ольга Николаевна отвлеклась от смартфона, десять минут не отвечая на сообщения подруг, а Малютин Кирилл Михайлович убавил звук радиоприёмника и неспешно поливал цветы, что делал обычно в конце рабочего дня.

— Что-то ещё? — Нина вежливо улыбалась.

— Мы могли бы уладить вопрос по-другому? — Анна Григорьевна вплотную придвинулась к столу Ракитиной. Излишки пудры в складках жирной кожи и приторный запах нафталиновых духов вызвали у инспектора приступ тошноты. И только после глотка воды из кружки девушка поняла, что предлагает собеседница. Но предпочла сыграть на дурочку. Статью о «покушении на взятку», неважно в каком размере, ещё никто не отменял.

— Поясните, пожалуйста.

Покопавшись в сумочке, больше похожей на вычурный дизайнерский клатч, бухгалтер нашла ручку и что-то написала на клочке бумаги. Затем положила на стол, вытащила зеркальце и принялась подкрашивать ресницы дорогой тушью, чья реклама на федеральных телеканалах набила оскомину. «Взмах щёточки — и ваш взгляд становится выразительнее в сотни раз»! Тьфу. Слепцова казалась Нине ярким примером броского фантика, куда завёрнута конфета с просроченной годностью. Развернул, поглядел на ссохшийся шоколад, сплюнул и выбросил. И почему на высоких должностях часто сидят прогнившие насквозь люди?

Указанной суммы хватило бы закончить в квартире ремонт и купить приличный спальный гарнитур. Не обшитую пластиком фанеру, на которую у сотрудника фонда с детства была аллергия, а настоящую древесину. Пахнущую смолой, слегка шершавую и тёплую, хранящую память о лесе. Когда Ракитина красила стены, сводный брат любезно разрешил переночевать у него в частном доме. Его жена, худощавая блондинка Дарья, распорядилась, чтобы слуги постелили в гостевой. Той ночью молодой госслужащей приснилась дубрава…

Вода полилась по страницам ежедневника, лежавшего около монитора Нины.

— Прости! Я случайно, не удержал бутылку, — Кирилл разминал шею. Может, показалось, но Ракитина услышала хруст позвонков.

— Дать тряпку? — не дождавшись ответа, Ольга прошагала через кабинет и положила полотенце на книжицу, — можешь оставить себе.

— Зачем же так стараться? Спросили бы.

Нина прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Что ж, теперь все знают о «деловом предложении» бухгалтера мясокомбината. Рассчитывают получить процент за молчание? Или строят планы, как эффектнее подставить перед начальством?

Но у девушки были другие планы.

— Крайне непрофессионально решать вопросы подобным образом, — Ракитина смяла бумажку и бросила в мусорное ведро.

Анна Григорьевна мазанула кисточкой по нижнему веку, начертив живописнейший фингал. Египетские фараоны бы позавидовали столь жирной подводке.

— Больше?

— Дело не в этом.

— А в чём, уважаемый инспектор?

— В моральных ценностях, — Нина вытирала стол. — Повторяю, у вас есть три дня, прежде чем мы выставим акт о применении штрафных санкций.

— Дура! — женщина завязывала пояс на бежевой шубе. — Да ты знаешь, какие у меня связи в городе? Стоит пальцами щёлкнуть, как полетишь с работы! И не по собственному желанию, а статье за профнепригодность! Ваш начальник в ногах у меня ползать будет, чтобы отмазаться от прокуратуры! Сегодня же пойду жалобу писать!

Гневную тираду Ракитина слушала с улыбкой на лице. Так девушки смотрят со щитов и газет, каждый день появляющихся в почтовых ящиках. Устаревший, но годами проверенный маркетинговый ход: купи, неважно что и за сколько, и будешь счастлив, как эта белозубая блондинистая красотка.

— Прости, Нина, но Анна Григорьевна права. Ты настоящая дура! — Малютин ударил кулаком по столу. Испуганная кружка задрожала, плеснув на клавиатуру чай с молоком. — Отказаться от зарплаты за полгода!

— Кирюша прав. Сама знаешь, что можно пойти в архив и подобрать нужную опись.

— Так догоните Слепцову. Зачем дело стало?

Коллеги переглянулись. Знали, что Ракитина не выдаст, но не стали догонять рассвирепевшую женщину. Ещё опозорит перед сотрудниками других отделов.

Телефоны мясокомбината Ольга Николаевна давным-давно записала в память смартфона. Зачем делиться, когда можно подсуетиться и купить новую шубку? Зря, что ли, в торговом центре присмотрела? Благородная норка, согревающая в любые морозы и притягивающая завистливые взгляды коллег — отличный подарок на восьмое марта! Кирюша поймёт, но не расскажет. Наоборот, на остаток купит новый объектив для фотоаппарата, а после сделает снимки любовницы в мехах и бриллиантах. Эх, спасибо Ирине Петровне, что доверила работу с крупнейшими предприятиями города. Что ни клиент, то щедрый подарок. Нина выбивалась из предприимчивой компании, зато доходчивым языком поясняла ошибки при сдаче отчётности, иногда исправляла. За шоколадки.

По радио заиграла знакомая мелодия — сменился очередной час.

— Всё, девочки, начался технологический перерыв, и я на перекур. — надев пальто, Малютин вышел в коридор.

Кащеева, как обычно, вытащила из стола каталог французской косметики, Нина достала блокнот и предалась многолетнему увлечению — рисункам. В художественный институт девушка не поступила: три бюджетных места, оставшиеся после зачисления медалистов и победителей олимпиад, комиссия отдала золотой молодёжи. Платная форма обучения оказалась семье Ракитиной не по карману, и родители настояли, чтобы дочь подала документы на экономическое отделение. В том году институт едва набрал абитуриентов, зачислив даже тех, кто набрал средние баллы. Так, мечтавшая о полотнах девушка, пять лет провела за книгами о математике, экономике, финансах и прочих науках, которые к последнему курсу возненавидела до глубины души. На практику выпускница устроилась в пенсионный фонд. В тот год три сотрудницы ушли в декретный отпуск, и Нину взяли на испытательный срок. Спустя пять месяцев отдел кадров заключил с Ракитиной трудовой договор, ещё через три она полностью освоила нормативные акты и внутренние положения, став полноценным специалистом.

Отчётные периоды сменяли друг друга, как времена года, Нина знакомилась с бухгалтерами и открывала новые грани человеческой натуры. Как правило, низменные, подрывающие веру в людей. Анна Григорьевна — чем не пример неуёмных амбиций? Знает, что собственной ленью подвела мясокомбинат под штраф, сравнимый со стоимостью трёхкомнатной квартиры в центре города, но решила подкупить. Стоит согласиться, и женщина придёт снова и, если услышит отказ, то станет шантажировать. Пусть начальство само разбирается с бездарными плательщиками. Жалоба жалобой, но не нужны Ракитиной пятна на совести. Госслужба — не предел мечтаний. Глядишь, и птица счастья обронит синее пёрышко. Надо лишь дождаться ответа издательства.

В глобальной сети девушка нашла объявление, что требуются иллюстраторы художественной литературы, и отправила наброски. Третий месяц редакторы размышляли, в ответ на звонки просили перезвонить через неделю. Дескать, очередь не дошла. Секретарь в приёмной узнавал голос Нины и сразу соединял с нужным отделом. Последний раз инспектор набирала номер позавчера. Привычные отговорки, гудки и чашка крепкого кофе, чтобы избавиться от гнетущих мыслей и погрузиться в мир книжных героев. Представить, как бесстрашные воины побеждают врагов, спасают прекрасных дам, становятся королями, и запечатлеть короткий миг на белоснежной странице — чем не способ уйти от серой реальности? На час-другой забыть, что в полседьмого зазвонит будильник, в восемь в дверь кабинета постучит первый клиент, и начнутся разборы ошибок, упрёки от многочисленных начальников и бесконечные списки, которые надо отработать до конца дня. И неважно, что в квартире незакончен ремонт, а душа рвётся в мир творчества. Утром и днём Нина — терпеливый инспектор, вечером — клейщик обоев и маляр, ночь отдана во власть книг и картин. И эта другая сторона души, второе я, не даёт сойти с ума и быть перемолотой жерновами властной структуры.

Зазвонил телефон, трубку подняла Кащеева.

— Алло… да, хорошо. — она повернулась к коллеге. — Ракитина, к начальнику.

Девушка пожала плечами. После угроз Анны Григорьевны вызов к третьему человеку в управлении не стал откровением.

Сидрова Ирина Петровна читала письмо. Судя по двуглавому орлу в верхнем левом углу, бумагу прислали из отделения.

— Здравствуй, Ниночка, присаживайся.

Девушка заняла единственный свободный стул. Остальные потерялись под кучами разномастных газет и папок, стопками неподписанных документов. Инспекторы в шутку называли стол начальницы бермудским треугольником. Стоило оставить документ, как он исчезал среди писем и черновиков, поэтому сотрудники отдавали важнейшие бумаги в руки и, стоя за спиной, ждали, пока на страницах не появятся росчерки лиловой перьевой ручки.

— Ниночка, я буду тебя ругать, — золотая оправа очков блеснула в свете ламп, — на тебя поступила жалоба. Неприятная.

Ракитина потирала озябшие плечи. На потолке жужжал кондиционер, словно за пластмассовой решёткой пчёлы лепили улей. Ирина Петровна, единственный человек в управлении, кто в февральскую стужу потел, как бегун на марафонские дистанции, и включал сплит-систему на полную мощность, а в обеденный перерыв открывал окна. Зато у сотрудников не было проблем с подарками на праздники, благо магазин парфюмерии находился через дорогу.

— Мясокомбинат — наш крупнейший плательщик, больше десяти тысяч работников! У них в бухгалтерии столько человек, сколько в твоём отделе не наберётся. Подобным клиентам мы обязаны делать послабления.

— То есть, закрыть глаза на нарушения и не штрафовать?

Ирина Петровна сняла очки.

— Я прекрасно знаю, что Анна Григорьевна сочинила жалобу. Не будь я уверена в твоей компетенции, не отправила бы Слепцову за разъяснениями. Но… помоги ей с описью, а? Что, сложно взять одну из старых и подрисовать дату отправки? Ксерокс, простые карандаши — всё есть под рукой. И тебе проблем меньше, и мне не надо отвечать на запросы прокуратуры.

— Пожалуйста, найдите другого человека. Не уверена, что не отвечу грубо, если увижу кого-нибудь из мясокомбината.

«Да и вообще перестану покупать колбасу», — подумала Нина. Откуда знать, что в цехах не работают «мастера», подобные Анне Григорьевне? Такие, как она, точно вместо мяса кладут какие-нибудь отходы жизнедеятельности, скрывая запахи ароматизаторами и прочей химической дрянью. После лепят на этикетку слово «ГОСТ» и продают втридорога.

— Учти, жалоба поступила именно на тебя. Отказ равносилен объяснительной, а это автоматически лишит тебя квартальной премии. Ещё и приведёт к служебному расследованию. Оно тебе надо? Давай так: либо я рву бумагу и звоню плательщику, либо пускаю в ход, и ты рискуешь должностью.

— Деньги, это хорошо, — Ракитина зачесала рыжую чёлку за ухо. — Но я не хочу иметь ничего общего с Анной Григорьевной и ей подобными.

— Тогда ты работаешь не там. Ещё молодая, жизни не знаешь. Все лгут и берут взятки, иначе не прожить. Постулаты нашего президента о борьбе с коррупцией, создания всяких комитетов — сказки для дурачков. В одно ухо влетело, из другого вылетело. Подумай-ка, а завтра дашь ответ.

— Не о чем думать.

— Тогда к вечеру жду объяснительную, — Сидрова надела очки и вернулась к письму отделения, — попроси Ольгу Николаевну зайти ко мне до обеда.

— Да, ей как раз не шубку не хватает…

— Что?

— Нет, ничего.

Интуиция подсказывала Нине, что утром Анна Григорьевна придёт, но не к ней, а к соседке. И пусть. Пусть та подделывает документы и улыбается, как лисица вороне с куском сыра в клюве.

Около кабинета собралась толпа. Предприниматели. Трое специалистов, занимающиеся самой многочисленной категорией плательщиков, не успевали проконсультировать всех. Большинство клиентов терпеливо ждали очереди, амбициозные пытались сыграть под дурачков и пробраться к другим инспекторам. Людей не волновало, что службы занимаются разными вопросами.

Трое метнулись к Нине.

— Девушка, где мне найти квитанции?

— Этажом ниже, на полочках вертушки.

— Хочу встать на учёт, принёс все документы…

— Клиентская служба, пятое окно, живая очередь. Без талонов.

— Спасибо…

Не успела открыть дверь, как за плечо девушку ухватила клиентка. Тёмные очки на пол-лица, бархатный берет, из — под которого выбилась белокурая прядь, французский маникюр — похоже, в инспекцию пожаловал бухгалтер крупного предприятия.

— Наконец-то вы пришли. Объясните, как правильно заполнить отчёт? Моя организация входит в ваш диапазон.

— Если так, то пройдёмте.

В кабинете никого не было. Так думала Нина, пока не услышала за стеллажами шёпот и причмокивания.

— Ольга Николаевна, Сидрова просила зайти до обеда.

— Да… хорошо.

Нина громче включила радио. Странно, до обеда остался час, а Малютин и Кащеева уже уединись. А зашёл бы кто-то посторонний? Не скажешь, что заваривают чай.

Словно одумавшись, коллеги заняли рабочие места. Кирилл лениво настраивал приёмник, Ольга красила губы, украдкой поглядывая на сумочку посетительницы с монограммой на серебристом брелоке «LV».

— Присаживайтесь. Какие проблемы?

— Не могу рассчитать, сколько должна заплатить за квартал, — женщина сняла очки. Да, вот у кого Анне Григорьевне надо поучиться макияжу. Ярко, но в меру, хоть сейчас одевай клиентку в бикини и снимай для обложки мужского журнала.

— Доверенность…

— Я учредитель.

В папке Ракитина нашла хорошо знакомый документ: свидетельство о постановке на учёт в качестве индивидуального предпринимателя.

— Что вы меня обманываете? Сказали, что представляете организацию, а на самом деле — физическое лицо.

— Какая разница?

— Существенная. Другие ставки, иные показатели. Корректно вам рассчитают суммы в соседнем кабинете.

— Но там очередь! А у меня нет свободного времени, чтобы прозябать в коридорах!

— Простите, ничем не могу помочь, — инспектор вернула бумаги.

— Где найти вашего начальника?

— Этажом ниже, первая дверь справа от приёмной.

Дверной хлопок, и Нина удивилась, как из окон не вылетели стёкла. Китайский колокольчик — подарок плательщика Ракитиной на новый год — ударился о створку, слетел с крючка и серебристым солнцем упал на линолеум. Трубочки, как лучики, мягко переливались в свете ламп.

— Говорил, что вешать не надо, — считая пакетики, Кирилл выбирал, какой чай заварить: чёрный с бергамотом или жасминовый зелёный? — нет, захотелось экзотики. Динь-динь! Динь-динь!

— Тебе мешает?

— Нет.

— Тогда какие проблемы?

— У меня — никаких. А ты опять дров наломала.

— Сам бы её отправил. Только за утро четверых предпринимателей к соседям послал.

Месяц не прошёл, как Нина отказала Кириллу. После попытки силой затащить за шкаф Ракитина перестала общаться с Малютиным. Тот не упускал случая насолить и придирался к любому слову. Как он уложил в постель Кащееву, предпочитавшую мужчин с представительскими авто и платиновыми картами, осталось тайной за семью печатями.

Девушка бережно подняла подвеску. Медные нити разошлись, и украшение развалилось. Странно, инспектора больше расстроил сломанный колокольчик, нежели объяснительная записка и лишение премии.

По распоряжению начальницы до обеда надлежало отработать список крупнейших неплательщиков, но Ракитина старательно скручивала проволочки. Стоило в перерыв открыть окно, кабинет наполнялся мелодией ветра. Полчаса чудесной музыки, и мрачные думы рассеивались, как облако в погожий летний день. Ещё несколько минут, и подвеска станет целой.

Но…

— Оля, одолжи сигарет? — распахнула дверь Ирина Петровна, — мои закончились. Завтра куплю и отдам.

— Сейчас.

— Ракитина, чем занимаешься? Разве я на утреннем совещании не дала срочное задание? Тебе ещё полсотни плательщиков обзвонить надо.

— Соберу колокольчик и займусь.

— Это что за ответ? Почему вместо работы дурью маешься?

— Автоматизация ещё программу не обновила. Или вы хотите, чтобы я назвала страхователям неправильные суммы?

— Вот лентяи! И за что им только деньги платят? За вечные игры в «Танчики» и перекуры на балконе?

— Верно говорите, — поддакнула Ольга, — как ни зайду, Игорь по сети рубится. Ещё матом посылает, чтобы играть не мешала.

— Ох, разгоню всех! Оставлю только новенького, от него хотя бы польза есть. Вчера быстро картридж в принтере поменял.

Часы пробили полдень.

— Уже обед? Как быстро время пролетело, — начальница глядела на циферблат. — Вы куда? В «Адриано» или «Питтсбург»? У вторых сегодня отбивные за полцены, а первые подают бесплатный капучино.

— В «Питтсбург». У них самый вкусный чай. А какие чёткие фотографии автомобилей на стенах! — Кирилл пропускал женщин, — м-м, у вас новые духи?

— Заметно? Да, подарок мужа на годовщину…

Благоухание мятного чая обычно поднимало Нине настроение, но не сегодня. Язычки пара змейками вились над кружкой, в сумке аромат источали булочки с корицей, но есть Ракитина не хотела. Перечень должников растянулся на четыре страницы, набранные мелким шрифтом. Хоть останься ночевать, но сегодня всё не отработать. Минимум, уйдёт неделя. И то, если нет клиентов и других, не менее срочных заданий. А ещё жалоба… Или две.

Девушка убрала подвеску в сумку. И случайно задела чашку. Кипяток выплеснулся на сегодняшний список, залил прочие документы с «неотложными заданиями». Всё чаще Ракитиной казалось, что сотрудники не делают ничего полезного, переливают из пустого в порожнее. Задание одного отдела противоречило инструкциям другого, а «умные головы» в отделении давали столь расплывчатые ответы, что никто из специалистов не понимал, как претворить рекомендации в жизнь. Начальники не желали идти на контакт, за низкие показатели работы расплачивались инспекторы. Получался этакий Змей-Горыныч, разговаривающий на разных языках. «Моя твоя не понимать».

В дверь постучали.

— Заходите.

— Простите, — в кабинет вошёл Олег Дмитриевич. Сутулый, с залысинами и в очках, новый программист, которого несколько минут назад хвалила Ирина Петровна, — уже обед, но мне надо обновить программу, вы последние остались. Остальных успел обойти до полудня.

— Да, конечно. Садитесь.

Нина перебралась на стул для клиентов.

Рябинин быстро набирал команды на клавиатуре, так что позавидовала бы любая стенографистка. Линзы толщиной в половину пальца делали автоматизатора похожим на пришельца, комичности добавляли бакенбарды и кудри ниже проплешин. Старший технарь Игорь Гвоздев, который больше всего на свете любил «Танчики» (о чем сетовала даже супруга) окрестил новенького Эйнштейном. Не только за мозги, но и за «придурковатую» причёску.

В задумчивости Ракитина цедила остывший чай. Что могло привести немолодого, умного человека в «болото» под названием пенсионный фонд? Уж точно не зарплата и не перспективы карьерного роста. И ведь знает, что над ним посмеивается весь этаж, но терпит! Нина не смеялась, но слышала беседы коллег.

— Вас что-то расстроило?

Девушка не сразу поняла, что обращаются к ней.

— А? Не что, а кто… но неважно. Тут каждый день кто-нибудь кого-нибудь доводит. Утром в соседнем кабинете две дамы поругались из-за того, кто должен набирать воду в чайник. Кстати, хотите чаю? А то получается, что вы работаете в обед.

— Если вас не затруднит.

— Чёрный? Зелёный?

— Любой. Без сахара.

Подумав, Нина выбрала чёрный. Редкому мужчине понравится блёклая зеленоватая водичка с запахом жасмина, после которой через пятнадцать минут захочется в туалет. Лучше заварить крепкого чёрного, чтобы настроиться на рабочий лад.

— Угощайтесь, — вместе с кружкой Ракитина поставила блюдце с печеньем и маковыми рулетами, — одной водой сыт не будешь.

— Ваша правда.

Пока Олег Дмитриевич занимался программами, инспектор вытащила блокнот и принялась рисовать Змея-Горыныча. Благо, с прообразами голов проблем не возникло, вот только не стоит показывать набросок соседям и начальнице. Не оценят.

— Почти закончил, — Рябинин глотнул чаю, — интересный у вас брелок на телефоне. Можно посмотреть?

Автоматизатор глядел на песочные часы, увенчанные пластмассовым шариком, под жемчуг.

— Да пожалуйста. Магазинная безделушка, хотя в камень вставлена лампочка. Иногда она даже мигает, если потрогать.

В подтверждение слов девушки брелок вяло запульсировал, словно в механизме садилась батарейка.

— Занятная вещь, — он положил телефон на место.

Дверь распахнулась, и в кабинет под руку вошли Ольга и Кирилл.

— О! У Ниночки кавалер! Да ещё какой! — ухмыльнулся Малютин, — не мешаем?

— Нет.

— Пойдём-ка, ещё десять минут, — поморщилась Кащеева, — не хочу портить настроение на остаток дня. Наберут «красавчиков», что аж икать начинаешь…

Олег Дмитриевич и бровью не повёл.

— Похоже, вам тоже приходится весело.

Нина пожала плечами.

— Не обращайте внимания.

— С час компьютер не будет работать и сам перезагрузится, зато после заметите улучшения. Спасибо за чай.

Ракитина осталась в одиночестве. Вот тебе и обзвонила страхователей, обрадовала пенями и штрафами. И почему, что ни день, так на голову сваливается какая-нибудь гадость? Как в детской сказке: «Ох, нелёгкая это работа — из болота тащить бегемота!»

Так думала Нина, изучая список должников и не зная, что настоящие проблемы только готовятся обрушиться на фонд.

Глава 2

Оскал виверны

— Керрэн Астрих, вам пора примерить праздничный костюм! — гувернантка сурово глядела на мальчика лет восьми.

— Успею! — отмахнулся тот и побежал по лестнице.

— Сию минуту остановитесь!

— Нет!

Петляя между слугами, накрывающими стол в Сиреневой гостиной, виновник торжества спешил в парадный зал. Переодевание подождёт! Вот-вот прибудет отец, которого Астрих не видел целый месяц! А сказал, отлучится на недельку, он заметить не успеет! Сегодня-то обязательно появится! Иначе как провести ритуал обретения покровителя?

Об этом младший в роде Хедлундов мечтал с того дня, как научился читать. В сказаниях храбрый герой заручался помощью одного из семи божеств и свершал великие подвиги. Избавлял земли от древних проклятий, примирял враждующие страны или сам становился правителем. Нет, о короне мальчик не грезил, но отчаянно хотел стать таким же сильным, как прославленные предки. Прадед создал десятки мощнейших артефактов, дед запомнился, как величайший лекарь своего столетия. Отец был первым советником Его величества, брат готовился служить на благо правящему дому, даже сестра как-то отличилась. Конечно, Астрих лелеял надежду если не превзойти родных, то хотя бы не опозорить фамилию.

В коридоре он спрятался за колонну. Из-за синих спиральных граней виднелись изрезанные вязью двери. Мальчик широко заулыбался. Отсюда виден любой гость! Отец точно не пройдёт мимо! Слава богам, Занна не знает об укрытии. Сколько раз прятался от гувернантки, когда та гневалась из-за разбитой тарелки или беспорядка в спальне! Ходила по имению и в полный голос причитала, что «это помешает отлично учиться, и благовоспитанные юноши так себя не ведут!»

— Ай! — кто-то больно ухватил беглеца за ухо.

— Больше вы от меня не сбежите, керрэн, — суровая дама вывела мальчика из-за колонны, — сегодня из-за вашего дня рождения закрою глаза на проступок, но завтра… завтра будете мыть тарелки вместе с прислугой!

— Не буду!

— Будете! Иначе керр Дориан узнает первым! И придумает наказание хуже! Помню, как рьяно он воспитывал вашего брата! Высек за бегство из гимназии! Зато теперь керр Мартен второй помощник посла и вот-вот поступит на госслужбу!

— Хорошо! Хорошо!

— Сейчас же поднимайтесь в покои!

— Ола Занна, что за шум?

Из дверей, ведущих во внутренний сад имения, показалась невысокая женщина. Жемчужный гребень поддерживал кудри оттенка меди, пряди у висков обрамляли мягкие черты лица. Грациозный шаг выдавал благородное происхождение керры Алеты, хранительницы семейного очага второго в иерархии рода Лигурии.

Астрих спрятался за спину матери.

— Молодой керрэн не слушается. Давно пора готовиться к ужину, а он не хочет. Ведёт себя, как дворовый мальчишка!

Младший Хедлунд поморщился. Ничего не утаила!

— Идите отдыхать. Я сама займусь.

— Как угодно.

Откланявшись, дама вышла в сад.

— Что случилось? Давно не видела Занну столь сердитой.

— Я хочу увидеть отца! Вдруг он не приедет?

— Глупость, — Алета поглаживала сына по рыжей макушке, — Дориан ждал этого дня не меньше, чем ты. Представь, как он расстроится из-за жалоб гувернантки! Занна воспитывает третье поколение семьи.

— Да, расстроится…

— Тогда пойдём переодеваться.

На постели лежал костюм в сиреневых и серебристых тонах, фамильных для Хедлундов, около кресла стояли туфли.

— Начинай, а я схожу за ремнём. Похоже, ола рассердилась и позабыла.

Астрих коснулся складки на рубашке. В календаре он зачёркивал дни до праздника, рисовал в воображении встречу с богами, почему сейчас мысль о торжестве вызывает тошноту? Отчего сбивается дыхание, а ладони мелко дрожат?

— Наизнанку надел. — улыбнулась мать.

Керрэн опустил глаза.

— Что тебя тревожит? — керра стянула сорочку с мальчика.

— Ничего, — слишком быстро ответил сын.

— Я вижу, ты переживаешь не только из-за отца.

— Я… я боюсь ритуала, — прошептал Астрих, — только ты отцу не говори! И Мартену, и Солане, и дяде Корлану, засмеют. Вдруг я не понравлюсь богам? Вдруг ни один не появится?

— Появится. Просто смело шагни в круг и не думай ни о чём. Когда услышишь голоса, выбери тот, что будет ближе по душе.

— А если не получится? Вы сильно рассердитесь?

Алета рассмеялась.

— Рассердимся? О чём ты? Родители всегда верят в детей, и ты — не исключение. Есть покровитель, нет, ты всё равно добьёшься успехов. Я знаю.

— Откуда?

— Вырастешь, поймёшь. По секрету, твои брат и сестра тоже страшились церемонии. Солана сбежала к подруге, а Мартен спрятался в саду. Забрался на самую высокую ель, а мы с ног сбились, найти не могли. Хорошо Дориан заметил содранную кору.

— Правда? — мальчик округлил глаза, — чтобы брат чего-то боялся? Не верю!

— Правда-правда. Но это не помешало ему получить благословение Нерота, — керра повязала серебристую ленту на шее сына и подвела к зеркалу, — уже совсем взрослый, ещё месяц и станешь гимназистом. Документы уже отосланы директору. Кто знает, вдруг именно ты превзойдёшь предков?

* * *

За ужином в Фиолетовой столовой не хватало одного человека. Астрих тоскливо глядел на кресло во главе стола. Отец не приехал. Любимая заливная рыба казалась безвкусной, морс — пресным. Не слушал мальчик рассказов сестры о превратностях учёбы в Университете. Первокурсница факультета «артефактничества» показывала матери и старшему брату табель с отличными отметками и зачитывала яркие моменты из написанными преподавателями характеристик.

— Братик, а у тебя как дела? — с сияющей улыбкой Солана передала слугам университетские бумаги и попросила отнести в спальню, — всё изучаешь соседние страны? Не передумал поступать на службу?

— Что ты, — ухмыльнулся Мартен.

— Я видела у старшекурсников полный перечень испытаний и в ужас пришла! Четыре факультета, два десятка экзаменов! Молчу о скучных отчётах и годах практики! Мне терпения не хватит перебирать бумажки!

— Сестрёнка, с этого начинает любой госслужащий, — он положил нож остриём к вилке. — Конрад разве не говорил?

Девушка пролила вино на скатерть и покосилась на приподнявшую бровь мать, но в разговор вступил дядя:

— Уже знакома с Его высочеством?

— Пересекались на общих лекциях, — Солана накручивала на палец чёрный локон, — несколько предметов совпадают, вот и встречаемся.

— Только на лекциях? — хитро прищурился Мартен.

От расспросов первокурсницу уберег шум в парадной. Слушавший любой шорох Астрих сорвался с кресла и побежал в коридор. Приехал! Не к началу, но приехал!

Слуги распахнули двери и поклонились вошедшему в зал мужчине. Твёрдая походка и осанка выдавали уверенного человека; в чёрных, как смоль, волосах мерцал серебряный обруч — знак приближённости к правящему дому Лигурии. Первый советник Его величества и глава рода, Дориан Хедлунд обладал недюжинным умом и прекрасно разбирался в людях. Природа не наделила его выдающимися магическими способностями, зато одарила отменной памятью и талантом оратора. Он чувствовал неприятности и загодя предупреждал короля, чем помог тому получить в народе прозвище «Мудрейший». При этом не претендовал на абсолютную власть, ставя интересы государства выше собственных.

Так Астриху рассказывала мать, когда укладывала спать или помогала с уроками, да и мальчик не раз тайком подслушивал беседы отца с влиятельными гостями. Младший Хедлунд не понимал половины разговоров, но спустя несколько дней или даже месяцев всё происходило так, как предсказывал первый советник.

Переминаясь с ноги на ногу, керрэн ждал, пока отец отдаст слугам плащ и поручит задания. Знал, что тот не терпит непослушания, и боялся рассердить.

Но вот глава рода остался один.

— С днём рождения. — Дориан улыбнулся сыну, — почему не за столом? Представляю, как сердится Занна. Впрочем, сегодня неважно.

— Я боялся, ты не приедешь.

— И пропущу твоё обретение покровителя? Нет, дела подождут. Беги в столовую, я подойду через несколько минут.

— Хорошо!

Спеша в зал, мальчик улыбнулся поджавшей губы гувернантке. Пусть завтра он схлопочет выговор! Но праздник удался!

— Так соскучился? — глотнул вишнёвой наливки старший брат, — совсем маленький ещё.

— Мартен, помнишь, как встречал отца из поездок? — салфеткой Алета промокнула губы, — Не ты ли бросал уроки и часами глядел в окно? Слушал, не скачут ли лошади? Не боялся наказаний и убегал от олы Занны?

— Это было давно.

— Тогда ты понимаешь чувства Астриха.

Наследник второго в государстве рода промолчал.

Появление первого советника семья встретила дружными приветствиями. Тот поцеловал жену в щёку, пожал руку брату и занял кресло во главе стола. Тут же слуги плеснули вино в бокал и подали отбивные в пряном соусе — любимое блюдо старшего Хедлунда.

— Как прошла поездка по Лигурии? — поинтересовался Корлан, — доволен увиденным?

— Нет.

— А Его величество?

— Тоже нет. Подробно поговорим утром, но сейчас скажу, что многие наместники искажают королевские указы.

— Намеренно?

— Скорее всего, — меж бровей Дориана пролегла морщинка. — Особенно плоха обстановка на границе с Акмеллой.

— Речь о Киврите? Помню, как же, мутный городишко. Встречают приветливо, но готовы душу продать за монету. Этакое государство в государстве.

— С тамошним градоначальником у меня состоялся очень неприятный разговор, — вздохнул старший Хедлунд. — Дескать, семьями третьего сословия планируется покушение на кого-то из правящей династии.

— Исфар знает?

— Нет. Я не потревожу короля слухами. Послезавтра поеду в Киврит и основательно потолкую с наместником. Понадобится, применю силу, но узнаю всю правду.

Опустошивший тарелку Астрих терпеливо ждал, когда остальные доедят ужин, и краем уха слушал беседу отца и дяди. Узнав, что первому советнику предстоит новая поездка, мальчик вздохнул. Опять покидает имение! А если они не увидятся до гимназии? Мама сказала, домой учеников отпустят только на зимних каникулах!

— Сегодня непростой ужин, — Дориан поднял бокал, — сегодня младший в семье обретёт божественного покровителя. Пусть в сей знаменательный день каждый из нас произнесёт тост в честь Астриха!

— Слушайся взрослых, — пожелал Мартен.

— Веди себя хорошо в гимназии, — продолжила мысль брата Солана.

— Всегда помни, кто ты. И будь ведущим, но не ведомым, — отсалютовал дядя.

— Будь твёрд в намерениях и не сходи с выбранного пути, — это мальчик услышал от отца.

— Живи в гармонии с собой, — мягко улыбнулась мать.

Хедлунды опустошили бокалы.

— Пора идти в западное крыло.

Астрих прикусил губу. До ритуала остались минуты. Страшного, но долгожданного. Да, всё получится. Получится!

Цветник встретил Хедлундов ароматами лилий и роз и пением сарид — ночных птиц, чьи перья светились серебром. В сказках Астрих читал, что сарид создал бог Нерот. Однажды он заблудился в лесу, но звонкоголосые пичуги указали дорогу. В благодарность Нерот коснулся крыльев и хвоста, и те засияли ярче луны.

Шумел окружённый сиренью фонтан, над балконом кружили мотыльки. Обычно в столь поздний час Астрих спал, поэтому с интересом озирался по сторонам. Сад казался ему зачарованным лесом, Фальконом, где столетиями назад жили боги. Деревья будто с картинок! Колонны точно память о древних храмах!

В западном крыле было два зала. В бальном Хедлунды отмечали день рождения главы рода и совершеннолетие детей, заключали помолвки и пировали на свадьбах, в церемониальном обретали покровителей. Переступать порог самой таинственной комнаты имения строго-настрого запрещалось, даже прислуге. Двери открывались на девятый год жизни наследников дома, чтобы те сделали первый шаг в мир взрослых.

Дориан остановился около врат из дерева оттенка спелой вишни и повернулся к младшему сыну:

— Пора, — он присел на одно колено и коснулся рыжих, как у матери, кудрей мальчика, — слушай внимательно. В зале горит свеча. Иди к ней, никуда не сворачивай, это важно. Ты должен погасить пламя пальцами, а после… увидишь, что будет. Но не смей ничего бояться! Будь сильнее страха! Что бы ни случилось!

Астрих закивал.

— Толкай дверь и шагай, — выпрямился первый советник, — мы войти не можем.

— Смелее, — шепнула Алета.

Ощутив, как сердце обезумевшей птицей колотится в груди, младший Хедлунд кое-как улыбнулся матери. Она понимала его чувства, как никто другой.

Локтём керрэн налёг на створку, и та бесшумно отворилась. Вход в обитель богов был открыт. Шаг, другой…

* * *

Словно мановением ладони, порыв студёного ветра захлопнул врата. Вокруг Астриха сгустился мрак, и, показалось, что до него можно дотронуться, сжать в ладони, как игрушку.

Во тьме дрожала свеча. Как запутавшийся в паутине мотылёк, зеленоватое пламя трепыхалось и просило: «Освободи!»

Всполохи огня выхватывали очертания странных фигур, но мальчик помнил напутствия отца и шагал вперёд. «Не бойся, — твердил он. — Не бойся!» Зубы стучали, изо рта вырывался пар. В спину доносился шёпот, словно изваяния наблюдали за гостем и обсуждали: достоин ли божественной милости?

Астрих сжал фитиль. Боль пронзила пальцы, но мальчик упрямо сжал губы. Тлеющий кончик проколол кожу, словно игла, и впитал кровь. Постамент вспыхнул бледно-зелёным огнём, клубки искр рассыпались по каменному полу и нарисовали что-то… овалы?

Младший Хедлунд стоял в сердцевине гигантского пламенного цветка, в чьих лепестках возвышались статуи божеств. Семь фигур высотой до пояса взрослому человеку. Высеченные из обсидиана, изумрудными глазами они изучали керрэна.

«— Кто? Кто призвал нас?» — свистящий, словно метель, шёпот донёсся со стороны расправившего крылья феникса.

«— Хедлунд? Очень интересно.» — «подумал» змей, кусающий себя за хвост.

В книге легенд его называли уроборос, если Астрих верно запомнил.

«— Третий за столетие.» — глаза филина искрились, словно внутри камня горел огонь. — Последний в нынешнем поколении.

«— Но так ли он послушен, как брат и сестра?» — скалил зубы ирбис.

«— К чему сравнивать мальца с кем-то?» — волчица пошевелила хвостом.

«— Трусоват, но силами не обделён.» — вынесла вердикт виверна.

Страх мгновенно отступил.

— Неправда! — не сдержался мальчик, — я не трус!

Божества захохотали.

«— Наивный, — глухо рассмеялась лиса, — знал бы, что тебя ждёт…»

«— Тихо! — вновь „заговорил“ феникс, — призвавший нас, назови полное имя!»

— Астрих Дориан Хедлунд.

Глаза статуй потемнели.

«— Зачем пришёл?»

— Обрести покровителя.

«— Ты действительно этого хочешь?»

— Да!

«— Что ж, выбирай.»

Мальчик прикусил губу. Как выбрать из тех, о ком ничегошеньки не знаешь? Вдруг в легендах нет и слова правды? Родители и гувернантка сознательно не говорили о богах, чтобы не повлиять на предпочтения! Накануне весь вечер просил олу Занну рассказать, но та не произнесла и слова! Упоминания за ужинами и сказочные описания — всё, о чём ведал младший Хедлунд. Если он ошибётся?

«— Обратного пути не будет, — феникс слышал мысли Астриха, — торопись, пока не погасли лепестки.»

«— Иначе ос-станешьс-ся один.» — прошипел змей.

Только не это! Как потом посмотреть в глаза отцу?

Но кому из богов довериться? Фениксу? Вроде, мудрый и главенствует над остальными. Или змею, явно ведающему тайны рода?

Огонь в овалах бледнел, заклинание рассеивалось.

«— И этот слабак должен разделить миры? Не смешите меня! — оскалилась виверна, — никогда не поверю! Да он без материнского совета шагу ступить не может!»

Мальчик скрипнул зубами. Вроде бы, богиня опекала смельчаков, среди которых был первый король Лигурии…

— Я выбираю тебя!

«— Уверен?» — из голоса дракона пропали брезгливые нотки.

— Да!

«— Тогда коснись ранеными пальцами крыла статуи.»

Без тени сомнения Астрих положил руку на венчавший перепонку шип. Глаза фигуры вспыхнули кровавым пламенем, по камню поползли трещины. Не успел мальчик выдохнуть, как виверна ожила. Стряхнув остатки чёрного панциря, она взлетела к потолку. Своды зала сотряс оглушительный рёв, в котором младший Хедлунд расслышал:

«— Ты проиграешь!»

Но это предназначалось не ему! Откуда-то керрэн понял, что дракон прорычал это другому богу! Кто проиграет? Неужели покровители поспорили на него?

Виверна спикировала. Долетев до подопечного, она уменьшилась и ударила его в плечо. Мальчика отбросило к стене, он потерял сознание.

Когда очнулся, посреди комнаты снова горела свеча. Отблески пламени танцевали на обсидиановых фигурах, среди которых мальчик разглядел неподвижную виверну.

— Это ведь не был сон? — прошептал Астрих.

«— Нет, глупенький, — в мыслях тихо рассмеялся женский голос, — посмотри на руку».

Сквозь прожжённый рукав рубашки серебрилась татуировка — расправивший крылья дракон. Чёткая, керрэн мог сосчитать чешуйки на теле существа, видел клыки в открытой пасти и когти на лапах.

«— До встречи, Астрих Дориан Хедлунд. Я появлюсь, когда буду нужна».

Чувствуя тупую боль в плече, мальчик брёл к вратам. На лбу он нащупал корку запёкшейся крови, но душу переполнило ликование. Теперь и у него есть покровитель. Виверна! Впечатлённый мудростью феникса и познаниями змеи, он, тем не менее, выбрал дерзкую виверну.

Но всё правильно. Да.

* * *

— Ну, что? — Мартен первым стоял за дверью, — Нерот? Как у всех?

Астрих кусал губы.

— Что с тобой? Боролся с кем-то из богов? Сильно голова болит? — присела на колени испуганная мать, — тебе надо к целителю.

— Сначала покажет татуировку, — отец разорвал рукав на рубашке сына до ключицы.

Молчание резануло по ушам сильнее рёва дракона. В недоумении керрэн посмотрел на первого советника и вздрогнул. В глазах главы семьи горела лютая ненависть, словно крылатая богиня была его кровным врагом.

— Неожиданно, — дядя тёр бровь, — очень неожиданно.

— Виверна? — скривила лицо Солана, — почему не феникс? Да как ты мог выбрать худшую из всех?

— Глупый! Лучше никто, чем она! — брат покачал головой, — испугался, да? Поддался на уговоры? Дурачок!

— Никто меня не уговаривал.

— Ещё хуже! Да ты знаешь, что она даёт человеку немыслимую силу, а после забирает всё? Абсолютно всё! Использует тебя и бросит умирать!

— Мартен, достаточно! Видишь, в каком он состоянии?

— Но мать…

— Что «мать»? Значит, судьбой ему предназначено быть под опекой Саваны! И не о чем больше спорить! Понятно?

Хмурый наследник рода отвернулся.

Астриха больше беспокоил гнев отца.

— Алета, отведи младшего в спальню, — обманчиво спокойным тоном произнёс первый советник. — Сделай всё, чтобы он мне на глаза не попадался. И передай оле Занне, что керрэну запрещено есть сладкое и читать сказки. Только учебники.

Выразительно посмотрев на младшего брата, Дориан поспешил на балкон, Корлан последовал за ним.

— Идём, я лоб подлечу. Отдохнёшь, как следует, а утром поедем в гимназию. Знакомиться с учителями. Хорошо?

Мальчик пожал плечами. Мечты о празднике разбились, осталось едкое чувство горечи. Да, не феникс, как хотела семья.

В покоях керра зажгла светильники, усадила сына в кресло и принялась смазывать рану на голове заживляющей порезы настойкой каллатеи. Ушиб саднил, татуировка студила плечо, словно к коже примёрз лёд. Нахлынула усталость.

— Почему все рассердились из-за виверны? — глухо спросил мальчик.

— Редко кто выбирает Савану. Обычно людей из первых двух сословий благословляет Нерот. У всех Хедлундов на руках серебряные фениксы, — Алета закатала рукав платья и показала рисунок. Сгорающая птица в полёте.

— Кроме меня.

— Кроме тебя. Но это не плохо, и Дориан скоро поймёт. Неделя-другая, и он попросит у тебя прощения. Вот увидишь.

— Не верится.

— А ты попробуй, — улыбнулась мать, — виверна издревле была символом богини Саваны. Своенравной, дерзкой, не терпящей слабохарактерных людей. Она высмеивала трусов и нередко подбивала на глупости, а иногда сводила с ума. Но дурной славой молва наградила её не из-за этого.

В мыслях зазвучал тихий женский смех, словно богиня слушала беседу. Астрих потёр татуировку.

— Савана выбирает особенных. Тех, кому предстоит свершить поистине великое дело. До поры она оберегает человека, наделяет непостижимой мощью, возносит на вершину, но после… бросает в жернова судьбы. И наблюдает, исполнит ли он предназначение, сохранит ли жизнь. Многие герои наших летописей носили на плече виверну. Они оставили в истории ярчайшие следы, но умерли в расцвете лет. Ты знаешь, что первый король Лигурии прожил лишь век. Он объединил земли в сильное государство, но через год умер из-за предательства младшего брата. Тот угостил Ксавьера отравленным вином, а затем наблюдал, как монарх перестаёт дышать. На смертном одре герой взмолился к Саване, но богиня ускорила действие яда. Её прощальные слова передал потомкам новый король:

«— Твой век истёк, Ксавьер. Ты выполнил предназначение богов и должен уйти в мир теней. Я укажу путь.»

Усиленные голосом покровительницы, слова матери гулким эхом отдались в голове мальчика. В висках запульсировала боль.

— Он погиб?

— Да, — она отложила вату и пузырёк с настойкой, — хочешь знать, что расстроило отца? Боги задумали для тебя что-то важное, скорее всего, искорёжат судьбу. И, раз Савана обрела нового подопечного, в Лигурии грядут перемены. Чего от них ждать, никто не знает. Но отныне за тобой будут пристально наблюдать.

— Почему вы не предупредили о виверне? — вскрикнул младший Хедлунд. — Я бы сразу указал на феникса или змею!

— Нельзя, — керра держала сына за руку. — Боги суровы и не прощают обмана, в наказание бы забрали твою жизнь. Дориан попросил ничего не бояться, чтобы у богини не было шанса повлиять на тебя.

Мальчик глубоко вздохнул. Сам виноват, самому и расхлёбывать.

— Не печалься, мы с тобой. Поспи. Завтра всё покажется ярким сном.

Поцеловав Астриха в лоб, Алета погасила свет и вышла в коридор.

Керрэн глядел в тёмный потолок, тёр обжигающую льдом татуировку. Не так представлялась церемония. Не так. Отец сердит, мать расстроена, но улыбается ради него, ради Астриха. Стать бы такой сильной, как она…

Разбудила мальчика резкая боль в руке. Будто кто-то впился зубами в плечо и настойчиво терзал плоть. Так дикий волчонок укусил маленького Астриха за ногу, когда тот пытался приручить зверя, перепутав со щенком сашеры.

Вспыхнул ночник, и младший увидел живую виверну. Крошечный дракончик ползал по серебристой отметине и коготками царапал кожу.

Посланник богини вспорхнул к светильнику. По стенам заплясали причудливые тени. Казалось, в спальне расправил огненные крылья гигантский хищник.

— Что ты хочешь?

Гость полетел к двери и опустился на ручку, словно попросил последовать за ним. Быстро Савана вспомнила о подопечном. День не миновал. Что ей понадобилось посреди ночи? Передумала? Хочет отказаться от него? Нет, здесь что-то другое. Нехорошее предчувствие закралось в сердце мальчика, но, вспомнив рассказ матери, он откинул одеяло, обул тапочки и поспешил за виверной.

В коридоре дракончик замерцал подобно светляку и устремился к лестнице, которая вела на кухню. Позади остались столовый зал, комнаты прислуги, кладовки с продовольствием и посудой. Символ покровительницы привёл в винный погреб. Пахло виноградом и сыростью, в углах скреблись мыши. Дыхнув огнём, виверна обхватила лапками покрытую пылью и паутиной бутылку и попыталась сдвинуть.

— Я должен её вытащить? — Астрих присматривался к верхней полке, — может, попьёшь из другой? Вон сколько на нижних лежит!

Раздался непонятный звук: зверь то ли подавился, то ли издал смешок.

Найдя под зажжённым светильником скамейку, мальчик подтащил её и осторожно забрался. По грязному стеклу пополз паук, и Астрих выждал несколько минут, прежде чем коснуться липкого горлышка. Странно, бутылка застряла. Неужели стекло так засалилось, что пристало к остальным?

Младший Хедлунд дёрнул сильнее, но пальцы скользнули по жиру, и он упал, больно ударившись плечом о старый ящик.

Заскрипели полки, задрожала пустая бочка. Откуда-то подул холодный воздух, словно в погребе открылась дверь. И точно: довольная виверна выписывала восьмёрки перед потайным ходом. Приглашала на прогулку.

— Нет, на это я не согласен. Слуги наверняка шум услышали. Сейчас родителей позовут. Отец и так сердит из-за тебя.

Дракончик дыхнул зеленоватым огнём, а руку на месте татуировки сковал ледяной обруч, словно богиня рассердилась.

Но ведь не просто так Савана привела в подземелье? Не ради веселья? Нет! Впереди что-то спрятано, не иначе.

— Ладно, веди дальше, — мальчик шагнул на земляной пол. Сырой, словно по тоннелю текла вода.

Воняло плесенью, тапочки хлюпали по грязи, но Астрих упорно следовал за виверной. Теперь-то ему позволят найти в библиотеке книги о богах и прочитать о покровительнице! Кто захочет посреди ночи бродить по тайному ходу?

Лаз вывел керрэна к ограде. Над головой расстилался звёздный ковёр, пахли цветы. Небо на востоке заалело.

Подул ветер, и Астрих закашлялся. Благоухание лилий сменила гарь, словно неподалёку что-то тлело. Дракончик зевнул и опустился на плечо, словно путешествие закончилось. Смотрел он подопечному за спину.

Младший Хедлунд обернулся и не сдержал крика.

— Нет!

Над имением клубился дым, из окон флигелей вырывалось яростное пламя. Пепел серым снегом припорошил клумбы и дорожку.

Астрих побежал к парадным вратам, но наткнулся на невидимый барьер.

— Пусти! — надрывался мальчик, — пусти! Пожалуйста! Я должен их разбудить!

«Нет. Ты должен жить.»

Глава 3

Пожар

— Здравствуйте! К вам можно?

Нина отвлеклась от списка. Ухоженная, словно только покинула салон красоты, дама держала сумку с ноутбуком, из кармана которой выглядывали документы. До конца рабочего дня осталось пять минут, и любой другой инспектор в отделе попросил клиентку прийти завтра, но Ракитина вежливо улыбнулась:

— Да, присаживайтесь.

Женщина опустилась в кресло и поочерёдно выложила на стол доверенность, присланные почтой требования об уплате недоимки и решения о взыскании сумм с помощью инкассовых поручений. В отдельные стопки она сложила конверты и распечатки исполнительных документов. Аккуратно, страничка к страничке, уголок к уголку, как офицер внутренних войск, готовящий личный состав к параду.

— Я вас слушаю. — Нина зачесала за ухо чёлку.

— Позвольте спросить, что это такое? — обведённые перламутровой помадой губы растянулись в фальшивой улыбке, — на каком основании вы списали с нас миллионные суммы? Чтобы забрать ваши требования, секретарь простоял на почте полчаса! И это среди безмозглых детей, старушечьей вони и недовольных охов-вздохов!

— Сейчас посмотрю.

Ракитина нашла в бумагах регистрационный номер организации и занесла в базу данных. Экран высветил: «ООО Тоннельстроймонтаж» или «ООО ТСМ». Девушка приподняла бровь. Не это ли предприятие из списка крупнейших должников? И точно: твёрдое третье место, потенциальный кандидат для принудительного банкротства, переплюнувший Слепцову с мясокомбинатом. Странно, чем недоволен заместитель главного бухгалтера? Логинова Татьяна Ивановна, если доверенность не врёт.

Пока программа формировала таблицы расчётов недоимки и пеней по месяцам, а принтер по-дедовски ворчал и «выплёвывал» страницы, инспектор мысленно сочиняла вежливый ответ. С подобной категорией бухгалтеров приходилось взвешивать каждое слово. Минутная слабость, и враждебно настроенный клиент выплеснет злость. И не просто отчитает, словно дошколёнка, а унизит, если не прикажет «закрыть рот», как на прошлой неделе поступила одна плательщица. Не исправила ошибки в положенный законом срок и потребовала несуществующей отсрочки. А после вежливого отказа пожаловалась руководству Нины и добилась «исключительного права» принести отчёт в «любое удобное для неё время».

Часы пробили шесть.

Раздался тихий щелчок. Ольга Николаевна выключила системный блок компьютера и, вздохнув, надела кашемировое пальто. Малютин отпросился у начальницы, посему оплачивать ужин Кащеевой придётся самой, о чём она негодовала час назад, по телефону жалуясь сестре. Родной, двоюродной или троюродной — знал один господь. Нину не покидала мысль, что родственники соседки плодятся быстрее кроликов.

Сбив степлером бумаги, девушка передала распечатки.

— Что это такое?

— Ответ на ваш вопрос. Смотрите, последний платёж был в декабре две тысячи десятого года, на тот момент задолженность «ООО ТСМ» погасило. Но, — она указала на итоговые строки в одной из таблиц, — вы делали начисления каждый месяц в течение трёх лет, при этом не уплатив и рубля. Что отражено в отчётах, которые вы сдаёте по бесконтактным каналам связи. Распечатать?

— Нет. И так много бумаги.

— Если зафиксирован факт неуплаты, то в работу вступает другой отдел. Они отправили инкассовые поручения в банк, которые тот исполнил. Затем по технологии направили почтой требования на юридический адрес организации, поэтому вы получили много писем. Распоряжения за каждый квартал.

— Ладно, почему вы сняли все суммы за один раз? У директора едва сердечный приступ не случился, когда из банка позвонили.

— Так работает отдел взыскания, — пожала плечами девушка, — с тонкостями я не знакома, но вы можете всё уточнить на втором этаже.

— Буду я ещё бегать по этажам, как маленькая девочка, — клиентка поджала верхнюю губу, — позвоните и вызовите их сюда!

— Вряд ли это возможно, — Нина набирала корпоративный номер, — рабочий день окончен, и все разошлись по домам.

— Неужели?

— Нет, никто не поднимает, — Ракитина положила трубку и вспомнила о фирменной улыбке сотрудников фонда, — если хотите разобраться в деталях, то придётся прийти завтра. Я вам ничего нового не скажу, а другой отдел объяснит тонкости своей работы. Вам нужен первый от двери специалист. Кристина Олеговна занимается крупнейшими неплательщиками. Спокойная и рассудительная женщина.

— У меня нет времени бегать по шарашкиным конторам. Завтра получите официальный запрос от нашей организации и подготовите обстоятельный ответ. Надеюсь, вас тут научили не только бумажки печатать? Их я, кстати, заберу, повеселю главного бухгалтера, — Татьяна Ивановна убирала документы в сумку.

Нина промолчала. Отличный новый повод для Сидровой вместе с премией вычесть другие надбавки! Глядишь, к концу месяца от зарплаты останется целый червонец! Что ж, обои для спальни подождут в магазине ещё месяц.

— Желаю хорошо отдохнуть вечером. — Таким тоном клиентка могла бы наслать на врага проклятие до десятого колена.

Оставшись в одиночестве, Ракитина обхватила голову руками. На редкость трудный день выдался! Липовая жалоба от бухгалтера мясокомбината, ссора с начальницей, «безумно занятый» представитель строительной фирмы и неотработанный список должников, за который завтра отчитают на собрании. Треть плательщиков не успела обзвонить. Задержаться на часика три-четыре и доделать? А стоит ли оно того?

В окно забарабанил дождь, Нина закрыла створку. Над высотным торговым центром ударила молния, драконий рык грома пробудил автомобили, и те устроили соревнование: чей голос громче? Пешеходы торопились к автобусной остановке, полицейские натягивали дождевики поверх формы, и только посетители парфюмерного магазина бодро шагали по лужам, размахивая пакетами с косметикой. Да, это способ поднять настроение. Если не купить, то хотя бы полюбоваться витринами.

— Какая разница? — инспектор выключала технику, — успей или не успей, всё равно найдут повод отчитать.

На улице девушка накинула капюшон и поспешила в обитель ароматов. До восьмого марта осталась неделя, но в магазине уже проходили всевозможные акции. Двое консультантов предложили пробники дорогущего крема с нечитабельным названием, третья разбрызгивала духи, обещая восхищённые взгляды мужчин и завистливые подруг. Нина чихнула. Дикое сочетание лилии, мускуса и какой-то травы воняло, как средство для мытья туалетов. Доместос, по сравнению с «парфюмом», благоухал весенней свежестью.

В отделе недорогих ароматов над стеклянным стеллажом-пирамидой покачивалась рекламная вывеска: скидка на любой флакон до двадцати процентов, а при покупке двух — до сорока. Покусывая губу, Ракитина нюхала пробники и пыталась найти отличия. Неужели в каждом смешали химическую розу и лимоны-апельсины вместе с нафталином? Гадость! Наверняка на полках VIP-брендов стоит нечто уникальное, но оно и предназначено для VIP-клиенток, вроде бухгалтера «ООО ТСМ». Та скупила бы всю полку и не заметила, что на одной из карточек денег стало чуточку меньше. Да, знакомства определяют всё. Можно быть гением в бухгалтерии или финансах, но, если не обладаешь связями, то так и будешь прозябать на дне среднего класса. Записная книжка с полезными телефонами — ключик, отмычка от любой двери, да только не каждый способен выбрать верную створку.

Нахлынуло чувство, что рядом кто-то стоит. Инспектор скосила глаза на мужчину в кожаной куртке и джинсах, который бесцельно переставлял флаконы и явно ничего не смыслил в ароматах. Ещё одна жертва обстоятельств?

Заметив интерес Нины, он улыбнулся:

— Не поможете выбрать что-нибудь достойное?

— Я не продавец, — Ракитина пожала плечами, — Сама плохо разбираюсь. Лучше поищите девушек в лиловых футболках.

— К консультантам обращаться не хочу. Украсят уши лапшой и впарят самое дорогое и безумно вонючее. В магазине все духи кажутся хорошими, а дома от них тошнить начинает. Знаю, проходил.

Нина чихнула. Правда.

— Будьте здоровы.

— Спасибо.

— Так что посоветуете? Кстати, я Олег.

— А вам для кого? Жене, маме? Или коллеге на восьмое марта?

— Ну… женой пока не обзавёлся, мать только сама выбирает ароматы, а коллеги в основном мужчины. Есть в соседнем отделе две дамы пред пенсионного возраста, но у них и на свежий воздух аллергия.

— Тогда…

— Хочу сестру на праздник порадовать.

— Простите, не догадалась. Сколько лет? Чем увлекается?

— Чуть больше двадцати, книги любит читать. Фантастику.

— Сколько готовы потратить?

— На Юленьку не поскуплюсь.

— Тогда выбирать надо не здесь. Тут всё одинаковое, словно из одной бутылки разливают, разве что ярлыки разные вешают.

Инспектор зашагала к стеллажам с элитной парфюмерией. Спасибо, перед новогодними праздниками девушка прочитала журнальную статью о ведущих косметических домах. Отдел отправил её покупать подарок Сидровой, которая жеманно прослезилась, перед застольем открыв коробочку и разбрызгав духи на коллег. Те улыбались, в лучших традициях придворных льстецов, и расхваливали «восточное великолепие, достойное королевы»! Тьфу. Нина сбежала из-за стола после второго тоста. Клиентов тридцать первого декабря не было, и Ракитина быстро составила отчёт о работе за последний месяц года. Когда в январе сотрудников отчитали за неверные данные, девушка услышала редкую похвалу.

— Сестра больше любит цветы или фрукты? Или восточные масла и пряности?

— Цветы. От лилий она без ума.

— Хорошо, — Нина задумчиво глядела на украшенную искусственными розами полку, — может, «Цветущий букет»? Или «Только роза»? Приятные ароматы, в самый раз для весны. Стойкие, но не тошнотные.

— А нежнее?

— Ну… вот, «Волшебство»! Навевает мечты о волшебных странах, с удовольствием бы себе купила.

Олег вдыхал запах с пробника.

— Что скажете? Подойдёт для…

Девушку прервала трель мобильного телефона. На экране высветилась фамилия: Лунько. Начальница отдела. Первая, кто готов кланяться Сидровой и сладкими речами усыплять бдительность. В любой праздник преподносящая заместителю начальника Управления дорогие подарки, оплаченные из карманов сотрудников.

— Да, Наталья Максимовна, я слушаю, — инспектор прикусила губу, — пожалуйста, говорите чуть тише, не то в магазине на меня все смотрят. Нет, не в кабинете. Нет, не могу посмотреть. Завтра приду раньше и подготовлю полную справку, хорошо? И пояснения к ней? Да. Нет, вернуться не могу. Не могу. До свидания.

В трубке послышались гудки, и Ракитина вздохнула с облегчением. До чего громкий голос у Лунько! Торговки на базаре тише кричат. Зато продавцам не надо угадывать имя посетительницы, как и предлагать дорогие духи.

— Работа? — поинтересовался Олег.

— Она самая, — девушка убирала телефон в чехол.

— Не представляю, как они обходятся, когда вы в отпуске.

— Какой отпуск? Вы о чём? Третий год подряд заявление не подписывают, всё подождать просят. Но этим летом…

— Интересный брелок. Можно посмотреть?

— Пожалуйста, — Ракитина отцепила песочные часы, — кстати, вы второй человек за день, кто заинтересовался этой безделушкой.

— Правда? — хмуро свёл брови новый знакомый и мельком оглянулся на здание, видневшееся через стеклянную стену павильона, но тут же улыбнулся, — необычный, вот и всё. Я возьму «Волшебство». Уверен, сестре понравится.

— Вот и отлично, — почему-то Нина обрадовалась сильнее, чем если бы сама купила духи.

Пока Олег искал продавца-консультанта, Ракитина приладила брелок к телефону, потёрла виски и зашагала к выходу. Отчаянно захотелось глотнуть свежего воздуха и выветрить из головы винегрет из ароматов. И почему в подобных магазинах плохо работают системы вентиляции? Гудит над головой что-то и дует, а пользы — кот наплакал. Трудно представить, что к вечеру чувствуют несчастные кассирши!

Дождь стих, город окутали сумерки. Пьяный от сырости ветер ласкал хрупкие кусты форзиции. Яркие, как желток, цветки приманивали первых пчёл и казались Нине предвестниками тепла. Этакими осколками солнца, упавшими на землю сквозь покрывало облаков. Не зря сегодня был первый день календарной весны.

Инспектор обходила лужи, когда услышала знакомый голос:

— Нина! Постойте!

Девушка замедлила шаг. Услышал-таки, как Лунько назвала её по имени.

— Как отблагодарить вас за помощь? Сам бы я никогда хорошие духи не выбрал.

— Никак. Забудьте.

— Почему? Мне хочется восстановить справедливость.

— Зачем?

По иссиня-чёрным волосам мужчины скатывались капли дождя. Редкие, но крупные, словно отборный жемчуг, они казались старинными украшениями, удивительно подчёркивающими бледный оттенок кожи. На мгновение инспектору почудилось, что в тени высаженных вдоль тротуара елей стоит господин из другой эпохи. И он с кем-то перепутал Ракитину. Такому нужна особенная леди, других Олег попросту не заметит.

— Я не люблю оставаться в долгу, — он засунул руки в карманы куртки, — да и вы явно не избалованы вниманием.

— С чего вы взяли?

— Золота не носите, ногти не накрашены, из косметики только прозрачный блеск.

— Ах вот оно что, — губы сжались в тонкую линию, — простите, но я в подачках не нуждаюсь. Всего хорошего.

Поудобнее перехватив сумку, девушка торопливо зашагала к пешеходному переходу. Обыкновенная жалость! Поэтому её догнали! Решил поиграть в благородного рыцаря и удостоить «замухрыжку» свиданием!

— Подождите!

Сапог зацепился за трещину в брусчатке, и Нина бы упала в грязь, но благодаря Олегу устояла. Тот успел ухватить за плечо. Крепко, но бережно, словно Ракитина значила больше, чем просто знакомая из парфюмерного магазина.

— Спасибо, — отступила на шаг.

— Не хотел вас обидеть. Поверьте, я действительно хочу отплатить отблагодарить за помощь. Что скажете насчёт обеда?

Брюнет улыбнулся. Искренне, но откуда это противное чувство, что инспектор польстилась на кусочек сыра и сама лезет в мышеловку? «Нет» будет воспринято как попытка набить себе цену, но и «да» произносить не хочется. Впрочем, в век расцвета политических интриг и псевдо-дипломатии уйти от прямого ответа несложно.

Капли дождя скользнули по куртке Олега. На лужах забулькали пузыри, в верхушках елей ветер запел глубоким баритоном. Непогода обрушилась на город с новой силой.

— Я работаю в фонде напротив парфюмерного. Отыщете меня, будет обед. Даже об ужине готова подумать.

— Хитро, но оттого интереснее. До встречи! — он побежал к припаркованному у обочины серебристому «Ауди». Посигналив девушке, машина вырулила на дорогу и спустя секунды светлой вспышкой исчезла за поворотом.

— Поживём, увидим, — инспектор накинула капюшон. Дойти бы до квартиры, пока насквозь не промокла. К утру пуховик не высохнет, а у пальто не хватает пуговицы. Нет, в выходные обязательно надо заглянуть в магазин швейных товаров. Прикупить тканей, прочих мелочей и обновить старые вещи. Что-что, а шить Ракитина умела хорошо. Спасибо давно умершей бабушке, привившей внучке страсть к рукоделию.

Дома Нина включила чайник. Пока вода нагревалась, девушка повесила куртку сушиться, переоделась в спортивный костюм и с блокнотом устроилась на кухне. Мыслями Ракитина возвращалась к встрече с Олегом.

Пикапер? Вышел на охоту? Просьба о помощи в магазине — чем не способ найти новую дурочку на ночь? Отношения на день девушку не привлекали. Быть очередной галочкой в списке любовных побед ой как не хотелось. Если он правда заинтересовался, то найдёт Ракитину. Нет, очарует кого-нибудь другого, но в накладе не останется. Как говорится, пути господни неисповедимы.

* * *

Утром Нина пришла на работу на час раньше и подготовила для начальницы справку по крупнейшим неплательщикам. С детальными пояснениями и схемами, как потребовала Лунько. Теперь отнести к Сидровой на подпись, поставить гербовую печать, отдать начальнице и одной проблемой меньше.

— Доброе утро, — в кабинет вошла Кащеева, — не спится?

Вешалка в шкафу качнулась под тяжестью пальто.

— Доброе. Дела остались с вечера, — девушка взяла бумаги со стола, — я к Ирине Петровне.

Рабочий день начался десять минут назад. Наслаждаясь тишиной (плательщики обычно приходили к девяти), Ракитина спускалась на третий этаж. По пути поздоровалась с другими инспекторами и услышала, как в закутке Малютин с кем-то воркует по телефону. Обещает некой «пушистой зайке» незабываемый выходной в торговом центре. Ожидаемо. Кирилл не из тех, кто довольствуется одной подругой.

У Сидровой сидел клиент. Одетый в тёмно-бордовый пиджак, полноватый мужчина походил на криминального авторитета начала девяностых годов. Сходства добавляли обритый череп, татуировки на фалангах пальцев и массивный перстень с чёрным камнем. Казалось, гость в любой момент готов вытащить из сумки для ноутбука пистолет или нож и решить дела без проволочек. Нина видела всякое, но к этому человеку бы не приблизилась на пушечный выстрел.

— Подойти позже?

— Что там у тебя?

— Справка на подпись и объяснительная.

— Оставляй, — женщина достала из футляра очки, — зайдёшь после обеда. Я зачитаю Лунько объяснительную, и втроём мы поговорим о твоём поведении, пора принимать меры, — протёрла стёкла салфеткой, — ты отработала список должников?

— Нет.

— Так иди и займись делом.

Бритый ухмыльнулся.

— Егор Евгеньевич, на чём мы остановились? Да, вспомнила, ваше предложение я нахожу очень интересным, разве что один момент смущает…

«Вам бы своё поведение пересмотреть», — думала Ракитина, закрывая дверь в кабинет.

Не дай бог, пришлёт этого «красавца» на консультацию! Прекрасно видел, в каком тоне заместитель начальника фонда разговаривала с подчинённой! Как добиться уважения, если третий по влиянию человек при клиенте «сравнял» Нину с землёй? Если руководство ни во что не ставит, как добиться уважения плательщика?

На этаже по-прежнему царила тишина. Щёлкнула дверь, из туалетной комнаты вышла Дарья Сазонова. Коллега Ракитиной, она обладала покладистым характером и находила общий язык с любым человеком, но никогда не позволяла собой манипулировать. Однажды Нина разносила по инспекторам подписанные документы и стала свидетелем подобного разговора. Бухгалтер банка «Обновления и Развития», известный среди специалистов взрывным характером, требовал, чтобы Дарья приняла отчётность с ошибками. Мягко, с улыбкой, девушка зачитала абзацы из закона, по которому работали специалисты, передала протокол ошибок и посоветовала обратиться в специальные конторы, если плательщик сам не в состоянии рассчитать суммы. Бухгалтер ушёл в молчании, а Нина до глубины души была поражена выдержкой Сазоновой.

— Даша, это мужской туалет, — инспектор покосилась прибитую к двери букву «М».

— Всего-навсего руки сполоснула, — девушка показала флакон жидкого мыла, — правда, дыхание пришлось задержать. Кто виноват, что у нас на этаже удобства только для мужчин? Маячить перед кабинетом Сидровой не очень хочется, правда?

— Правда, — пальцами Ракитина причёсывала рыжие локоны, — ещё нарвёшься на очередное срочное задание.

— Я слышала о Слепцовой, — Даша понизила голос, — мерзкая дама.

Нина вздохнула. Весь отдел судачит о жалобе.

— Постарайся выбросить её из головы, — она улыбнулась, — я сегодня чай ароматный принесла, с цветочными лепестками и фруктами. Пока людей нет, давай попьём? В шкафу, кажется, овсяное печенье осталось. Сразу настроение поднимется.

— Давай.

— Тогда я вскипячу чайник и напишу тебе по внутренней связи.

— Спасибо.

— Не за что.

Да, среди других инспекторов Нину бы поддержали только Даша да Инесса Владимировна, дама старой закалки, не терпящая грязи в работе и отношениях. Остальные бы расшаркивались на манер фрейлин императорского двора и с ложечки кормили, ради щедрой-прещедрой благодарности.

Малютин расшивал документы по наблюдательным делам, а Кащеева тихо беседовала с клиенткой. Женщина обернулась, и Нина мысленно ругнулась. Помянула чёрта на свою голову. Анна Григорьевна, собственной персоной.

— Я внимательно разобралась в вашей проблеме, — сладким голосом вещала Ольга Николаевна, — и, знаете, любую неприятность можно решить.

— Рада встретить понимающего человека. Надеюсь, ваша компетентность окажется выше, чем у девушки напротив.

Последнее Слепцова произнесла громче, чтобы расслышали все.

— Всё ради важнейших клиентов.

— Вы меня понимаете.

Схватив кружку, Нина поспешила в коридор. Только бы не слышать обмена любезностями! «Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку». Наверняка Крылов сочинил басню после общения с подобными людьми. Но ведь остались в мире вещи, которые не купишь ни за какие деньги!

На дне чашки засох осадок вчерашнего кофе. В изгибах гущи почудились каркнувшая ворона и паук с раскинутыми лапами, точно замер посередине паутины. Нина не зала, к чему это, да и не собиралась спрашивать. Ерунда всё это. Гадания и суеверия придумали те, кто боится ответственности и перекладывает решение проблем на некие «высшие силы». Пока Даша не позвала на чай, надо бы помыть.

Благодаря замыслу гениального архитектора, туалеты в здании чередовались. На пятом и третьем этажах — женский, четвёртом, где работала Ракитина, и втором — мужской, первому не повезло вообще. Через неделю после открытия фонда уборную спешно демонтировали и переоборудовали под серверную, через стенку расположив отдел автоматизации и склад для списанной техники.

Второй раз за утро Нина спустилась на третий этаж. В кабинете Сидровой свет не горел, и девушка спокойно прошла в туалет.

Никого. Сквозь форточку дул ветер, да с улицы доносилась музыка.

Из крана полилась вода. Нина помыла кружку, но не спешила уходить. Медленно и тщательно девушка тёрла лицо мокрыми ладонями. Час не минул, а из фонда уже хочется сбежать без оглядки. От осознания, что придётся вернуться в кабинет и делать вид, будто не слышишь сладкого воркования Слепцовой, хотелось кричать в полный голос. Спасибо Даше, единственному близкому человеку на работе. Мысль о беседе за чашкой чаю грела душу. Несколько печенюшек и тёплая беседа — целительный бальзам на душу.

Загудели динамики громкой связи, и в коридоре послышался мужской голос. Что он произнёс, Нина не поняла. Наверное, завхоз снова объявлял об отключении воды. Месяц в районе ремонтировали котельную, через день перекрывая трубы. Повезло, Ракитина успела привести себя в порядок, но в туалет придётся бегать в платную кабинку на улице.

Запахло гарью. Странно, не вонью тлеющих сигарет, а пластмассы. Это не автоматизация курит на балконе, где-то сгорел принтер или системный блок. Да, теперь бедолага-сотрудник неделю будет выпрашивать новый компьютер. Если хозяйственный отдел советует экономить бумагу (из-за, якобы, проблем с поставками) и печатать важные документы на черновиках, то что говорить о технике.

Под дверью клубился дым. Нет, принтер тут ни при чём. Позабыв о кружке, Ракитина толкнула створку и закашлялась. Пожар! Самый настоящий пожар! По связи предупредили не о воде, а потребовали срочно покинуть здание!

Трещали цветочные подставки, лопались горшки и осыпали пол землёй. Охваченная пламенем, точно факел, дверь в кабинет Сидровой висела на верхней петле.

Хлоп! Деревяшка рухнула на кафель.

Искры и жар заставили девушку отступить в туалет. Как? Куда? Через окно в уборной не пролезет и собачонка! Если инспектор не сгорит заживо, то задохнётся! Так глупо умирать из-за собственной тупости? Надо было слушать громкую связь, а мысленно костерить работу! Дурочка! Жалкая дурочка! Вспомни хоть одну передачу о выживании! Напряги извилины! Зря, что ли, в детстве познавательные каналы смотрела?

Дрожащими руками Ракитина отвернула кран в стене, откуда уборщицы набирали воду, и залезла под струю. Нос прикрыла мокрым платком и побежала к лестнице. В тот миг девушка от всей души благодарила господа, что за два года работы изучила каждый метр этажа. Семь шагов прямо, три направо, сильный толчок, и Нина упала на ступеньки. И вовремя. Тяга придала пламени силы, и огонь, словно вылетевший из пращи камень, вышиб стёкла в пролёте.

Кое-как Ракитина стянула и отбросила тлеющий свитер, поползла вниз. Где пожарные? Где хоть кто-нибудь? Уши заложил треск, брюки прилипли к разбитым коленям. Из глаз лились слёзы, а кашель матёрого курильщика разрывал грудь.

«Если выживу, распрощаюсь с фондом.»

Дым ответил безжалостными объятиями.

* * *

Шелестела позолоченная солнцем дубрава. Осыпались жёлуди и, подпрыгивая, исчезали в траве, словно играли в прятки. Стих птичий хор, утомлённый полуденным зноем, завяли ромашки…

Нина шагала вдоль опушки. Едва заметная тропинка петляла среди цветочных островков, но не касалась чащи, словно боялась лесной обители. Лепестки щекотали босые ноги, сердитые пчёлы разлетались кто куда. Волосы девушки пылали рыжим огнём, глаза наливались зеленью травы. Да, это волшебное место!

Подул ветер. Сильный и точно живой, он сорвал листву и метелью закружил над поляной. Не успела Нина охнуть, как ураган вывернул деревья. Кряжистый ствол падал на Ракитину, но в последний момент чья-то рука оттолкнула её на цветы…

— Нет!

— Спокойней, — послышался женский голос. — Не то сделаю укол.

Нина открыла глаза. Юная, словно студентка-первокурсница, медсестра добавляла лекарство в капельницу.

— Сон дурной приснился, — хрипло ответила инспектор.

— Ещё бы. После таких приключений любому кошмар привидится. Укол нужен? Голова не болит? Ладони не ноют?

— Терпимо.

— Позовёте, если что понадобится, — в дверях она обернулась. — Или соседок попросите, они на процедурах, но скоро придут.

Ракитина откинулась на подушку. Волосы воняли дымом, во рту ощущалась противная горечь, а на руках белел толстый слой бинта, пропитанный какой-то мазью. Да, наверное, и пары часов не прошло.

Пожар. Огонь в коридоре, ступеньки, разрывающий лёгкие кашель. И страх. Дикий страх быть заживо поглощённой пламенем и… потерять всё. Навечно остаться в стенах построенного на древнем болоте здания.

Обошлось, спасибо господу. Но что всё-таки произошло в фонде? Короткое замыкание? Наверняка строители использовали дешёвые провода, не рассчитанные на высокие нагрузки. Ещё один повод исполнить обещание и сменить работу. Плевать на ремонт и плачевное финансовое положение, душевное спокойствие дороже. Выплаты за неиспользованные отпуска хватит на первое время.

— Тук-тук, — в палату заглянула Даша, — можно?

— Да.

— У тебя голос, как у мужчины, — коллега примостилась на краю постели.

Инспектор пожала плечами.

— Вот, витаминов принесла. Яблоки, груши, виноград, — Сазонова выкладывала фрукты на комод. — Вымытые, так что бери да ешь.

— Спасибо, — Нина взяла грушу. — Даша, что случилось?

— Пожар сегодня утром. Только чайник закипел, по громкой связи приказали немедленно выйти на улицу. Мы сначала посмеялись над глупой шуткой, но на лестнице так дымом воняло, что все спешно выбежали. В окне кабинета Сидровой огонь стеной полыхал, — Даша перебирала бахрому на аметистовом палантине. — Я спрашиваю у Оли, где ты, она не знает, Кирилл тоже плечами жмёт. Внезапно кто-то закричал. Я к чёрному выходу, а там страшненький автоматизатор тебя тащит и на помощь зовёт. Дескать, торопился на улицу и ещё двоих на лестнице видел. Охранники молодцы, вынесли девчонок, те с отдела выплат. Скорая уже стояла, так что вас сразу повезли в больницу. Пожарные позже приехали.

— Да, часть на другом конце города.

— Как я поняла из их разговора, полностью выгорели четыре кабинета и коридор. Никто не погиб, только вы трое обожглись и дыма надышались.

Грушевая мякоть скребла по горлу не хуже тёрки.

— Слава богу. Сидрова что?

— Вместе с завхозами в полицию поехала показания давать. Но до этого она попросила всех прийти завтра и помочь с уборкой. Через день-два уже будем клиентов принимать, а сегодня по домам отпустили, — Даша понизила голос, — ходят слухи, что специальную комиссию для расследования соберут.

Послышались тихие шаги, и в палату ступили две женщины в сорочках и повязках.

— Ладненько. Я пойду, а ты выздоравливай.

— Спасибо.

— Кушай яблочки.

Ладони ныли, словно погружённые в горячую воду.

Касаясь бинтов, соседки охали и ругали себя за курение в постелях. Видимо, это не обыкновенная больница, а ожоговый центр. Нина сжала губы. С детства не любила врачей. Спасибо стоматологу, который вырывал молочные зубы и занёс инфекцию. Месяц девочка провела в палате.

«Слава богу, те дни позади. — Ракитина отложила огрызок. — Да, думай о хорошем. Не будет чёрная полоса тянуться вечно?»

Глава 4

Королевская милость

Полуденное солнце освещало ратушу. Лучи цеплялись за иссиня-чёрную черепицу на крыше городских часов, скользили по циферблату и рассыпались золотистыми искрами в волосах прохожих.

В разгар воскресного дня на площади бурлила жизнь. Облюбовав кафетерии, студенты готовились к летним экзаменам, прочие горожане возвращались домой с утреннего базара. До рассвета в Мидгар прибывали гружённые овощами и фруктами обозы и к обеденным часам пустыми отбывали в деревни. Покупать продукты у сельчан не гнушались повара королевской кухни, не говоря о простом населении. Май. На грядах наливалась алым соком земляника, вилась по шпалерам терпкая гольция, чьи тушённые в сливках плоды традиционно подавались на праздники в каждой семье.

Мамы вели детей в «Сахарный дом» — лучший магазин сладостей столицы Лигурии. Благородные господа снисходительно глядели на ребят и, обсуждая очередные указы короля Исфара I, гуляли вокруг фонтана, присаживались на скамьи.

Второй советник Его величества, керр Рэгдол Картрайт, степенно шагал по мостовой и вежливо кивал представителям третьего и четвёртого сословий. Да, минувшая пятница подарила горожанам темы для бесед. Каждые полгода монарх собирал Светлейший совет, где вместе с наследником престола, советниками, вециями и главой службы безопасности определял будущее государства. Зачитывались доклады, высказывались предложения и критика, а утром в «Вестнике Мидгара» печатались итоги собрания. Месяц-другой, и правитель подпишет новые законы. Полезные одним и нежеланные для других.

Керру Рэгдолу повезло. Будучи среди избранных, он заранее предупреждал важных людей и не только получал щедрую благодарность, но укреплял влияние. Не зря на востоке Лигурии советника встречали теплее, чем семью Астери. Селили во флигеле королевской резиденции, готовили изысканные кушанья, вроде косули в листьях мангольда, подбирали миловидных служанок и не беспокоили, если важный гость желал уединиться. Знали господа, кому обязаны благополучием. Знали и помалкивали.

Боялся ли он разоблачения? Нет. У правящей династии нет подтверждений, да и смелости не хватит собрать доказательства. Слежка? Беседы с подчинёнными? Глупо. Заковать в кандалы видного представителя второго сословия — всё равно, что поставить под удар первое, то есть, самих себя. Все в Лигурии знали, что монарший дом опирается на пять домов, издревле объединённых в сословие. Точнее, на четыре. От Хедлундов, когда-то влиятельнейших и богатейших, никого не осталось, кроме одного мальца, чьей судьбой советник не интересовался. Как удачно посреди ночи в имение ударила молния! Сама судьба убрала главных соперников с дороги Картрайтов.

Мужчина улыбнулся. Шедшая мимо белокурая леди улыбнулась в ответ.

— Керр Рэгдол.

— Керра Цветана, — он поклонился. — Отличная погода, не правда ли?

— Словно лето наступило. Вы уже готовитесь к охоте?

— Через день-другой слуги отправят приглашения. Лесники говорят, этой весной в угодьях бродят стада оленей.

— Жду не дождусь подробной статьи в «Вестнике». — Госпожа поправила засушенный цветок на шляпке. Бледно-сиреневый, в тон атласному платью. — На неделе заседал Светлейший совет… Ожидать ли нам перемен? Не подумывает ли Его величество передать власть принцу Конраду?

— Что вы! Пока Его высочество не остепенится, короны ему не видать, — советник понизил голос, — доверили бы вы государство человеку, которого каждый месяц видят с новой девушкой? Это не сплетни, трёх молоденьких особ я видел сам.

— Наверное, вы правы. Он слишком юн, — меж идеально очерченных бровей пролегла морщинка. — Удачного дня!

Картрайт наблюдал за керрой Цветаной. Едва прославленная модистка скрылась в лавке тканей, он откинул со лба светло-каштановые локоны и зашагал дальше. Яркая леди, успешная и состоятельная, любящая флирт, но отвергающая предложения руки и сердца. Едва ли не каждый мужчина из семей третьего сословия звал её под венец, но получал отказ, как судачила супруга советника. Чего не хватало обольстительной барышне, керр Рэгдол не знал.

Скрипела вывеска булочной, ветер разносил вкусные ароматы, но господину было не до еды. Сначала дело, удовольствия после. Завтра вечером вместе с женой он посетит приём в честь дня рождения королевы, а сейчас — внимание насущной проблеме. Если высшая власть не способна поддержать тех, кому всем обязана, то на сцене должны появиться другие актёры. Появиться и разыграть новый акт набившей оскомину постановки. Аплодисменты будут. Поначалу робкие, после бурные и продолжительные. Опустится занавес и…

Позади остались Дом красоты и цирюльня. Мощённый гранитом тротуар огибал купальню и, разветвляясь подобно дереву, плавно уводил к городской черте. Здесь, среди разномастных домов четвёртого сословия, обосновалась оружейная лавка. Мечи и магические амулеты, кинжалы и привезённые из дальних стран револьверы и ружья, украшенные камнями ножны ручной работы и доспехи — всё, что защищало или несло смерть, — население покупало в «Разящем клинке».

Звякнув дверным колоколом, советник вошел в магазин.

— Добрый день, керр Рэгдол. Рад, что заглянули в мой скромный уголок, — хозяин «Разящего клинка» отвлёкся от казначейских бумаг.

— Есть что-нибудь новое?

— Утром привезли коллекционные ножи. Думаю, они вас заинтересуют.

— Спасибо, Брес. Лежат, где обычно?

— Да, в изумрудной комнате.

— Я посмотрю.

Имение влиятельного господина раскинулось на восточных землях в трёх часах езды от столицы. Угодья плавно переходили в богатые дичью леса, куда нередко наведывался сам король. В любимом развлечении Исфара I, охоте на вепря, участвовали избранные, среди которых был керр Рэгдол. После утехи Его величество и свита пировали в особняке, утром возвращаясь в Мидгар, посему Второй советник первым узнавал замыслы правителя. Два-три бокала знаменитой на всю Лигурию вишнёвой наливки Картрайтов даже молчуну развязывали язык.

В зале, расписанном листьями оттенка изумруда, хранились предметы искусства. Самый ярый охотник не стал бы пачкать кровью булатные клинки или стрелять из гравированных вручную ружей. Трофеи помещались под стекло, раз в месяц прислуга смахивала пыль, а хозяева хвастались перед гостями. В нынешнем году мужчины всех сословий заказывали у мастеров «Разящего клинка» стилеты.

Одетый в не по весне тёплое пальто с высоким воротом человек рассматривал коллекцию серебряных кинжалов.

— Интересуетесь сокровищами? — Мужчина остановился в шаге от посетителя.

— Привык обладать тем, чего нет ни у кого.

— Вот как? — приподнял бровь Картрайт. — За подобные редкости приходится дорого платить. Вы готовы?

— Цена неважна. Главное — результат. Вепря не завалишь столовым ножом, на охоте нужен острый клинок.

— Тогда нам есть, что обсудить.

Керр Рэгдол прислушался. Никого. Не доносились голоса, не стучала обувь, не скрипели стеклянные крышки на полках.

Из внутреннего кармана плаща советник вытащил перевязанный синей лентой свиток.

— В Акмелле за него озолотят.

— Что взамен?

— Требования изложены в конце послания, и, упаси вас Нерот, обмануть меня. Мои марионетки танцуют далеко за границами Лигурии.

Человек сжал бумагу и… замер, словно мраморная статуя. Рядом с поднятой рукой застыл Второй советник.

Точно тени, из-за стеллажей выбежали одетые в тёмно-серое мужчины и окружили заговорщиков. Минутой позже появился ещё один. Широкие плечи и походка выдавали в нём воины, а рубиновый перстень на мизинце и обруч в иссиня-чёрных кудрях свидетельствовали о высоком положении.

— Керр Рэгдол, как низко вы пали, — хриплым голосом проговорил мужчина и мановением ладони вернул шпиону дар речи.

— Вы посмели следить за мной?!

— Оставьте игры. Вас поймали за руку, — витиеватым жестом глава службы безопасности короля повернул лицом скупщика информации. — Достопочтимый канцлер Акмеллы? Неожиданно, но с вами будет особый разговор.

— Кто донёс?

— Какая разница?

— Я должен знать предателя!

— Кто бы говорил! Не беспокойтесь, ваши слуги ни при чём. Одному из моих людей показались подозрительны частые прогулки в оружейную лавку. Приходите, смотрите и ничего не покупаете. И это охотник! — Грег Фонтейн указал на рыжеволосого юношу. — Он вычислил вас. Молодой, но талантливый. Далеко пойдёт.

Картрайт присмотрелся к «палачу» и скрипнул зубами. Острые скулы, сжатые губы… Конечно, фотографии в газетах двадцатилетней давности запечатлели ребёнка, но это был он. Как можно не узнать этот презрительный взгляд, словно рядом стоит воин, готовый в любой момент обезглавить жертву! Весь в Дориана! Будь проклят последний Хедлунд!

* * *

Жизнь во дворце бурлила. Слуги второпях завершали приготовления к празднику в честь королевы: украшали перила гирляндами лилий и пионов, развешивали полотна с огненными фениксами — символом бога Нерота, покровителя правящей династии. Её величество, Тесса Элайза Астери, в девичестве Фонтейн, отмечала сто тридцать пятый день рождения. Приглашения на обещающее стать грандиозным торжество получили все мало-мальски важные люди страны, не остались в стороне чиновники и правители соседних государств. Письма были отправлены за полгода до знаменательного события.

Впрочем, Второму советнику Лигурии было не до золочёных карточек и витиеватых фраз. В кандалах и одурманенный эликсиром правды, он покорно отвечал, как и почему связался с канцлером Акмеллы. Того, в свою очередь, держали в камере до особого распоряжения короля. Пленника не пытали, но требование об освобождении осталось без внимания.

Кивая вездесущим лакеям, глава службы безопасности шагал навстречу с Его величеством. Через пару часов замок наводнят гости, и тогда доклад придётся отложить. Не любит сестра, когда Грег отвлекает её венценосного супруга по «серым вопросам», а керр предпочитал доводить дела до конца. Тем более, после поимки шпиона, который больше года продавал соседям секретные бумаги и собирал под своё крыло всех, недовольных правящей династией. Праздник праздником, но долг превыше всего.

В тронном зале горделиво восседала королева и тоном учителя раздавала поручения, указывала на кривовато повязанный бант или блёклый цветок в корзинах.

— Почему около статуи Нерота розовые лилии? — хмурилась Её величество, — розовые! Ещё и с белой каймой! Забыли цвета покровителя?

— Н-нет, что вы… это случайность.

— Чтобы сию минуту поменяли на красные и жёлтые! Хотите разгневать бога?

Молоденькие прислужницы торопливо уносили букеты.

— Что ещё… не вижу лент на постаментах! — керра стиснула подлокотник, — и кто-нибудь объяснит, почему на окнах бледно-голубые гардины? Я просила отыскать под цвет глаз! Повесьте ярче! И тюль должен быть оттенка светлой пшеницы, как мои волосы!

— В делах, Ваше величество? — улыбаясь, Фонтейн смотрел, как сестра по-детски морщит носик. — не устали?

— Ничего смешного, — выдохнула Тесса, — за полгода до праздника раздала указания, и хоть бы половину выполнили! Час остался, а зал не готов! Как я в глаза гостям смотреть буду? Уже слышу шёпот за спинами: «Хороши правители! Не чтут традиций!»

— Ты преувеличиваешь. Вряд ли знати будут интересны украшения. Разве что Тервинги прищурятся, а остальные… Всё меркнет в свете предательства Картрайтов. — Глава службы безопасности удобнее перехватил папку с бумагами.

— Не напоминай. Голова болит от разговоров о Втором советнике. Сколько лет жили спокойно и на тебе! Всегда учтивый Рэгдол оказался не чистым на руку! — Тесса коснулась жемчужной серьги-капельки, — знаешь, как не люблю интриги и прочую грязь.

— Знаю. Но твоего супруга надо кое во что посвятить.

— Это может подождать до завтра?

— Нет. Передать отчёт надо сегодня.

— Исфар в особой секции библиотеки. Ищет что-то… или от суеты прячется, не знаю.

— Благодарствую.

— Грег, всё в порядке? Ты держишь проблему в руках, правда? — королева понизила голос. В глазах промелькнул страх, губы сжались в тонкую линию. Сейчас взбалмошная королева походила на девочку-подростка, испуганную, но искренне уверенную в безграничных возможностях брата. — Нам нечего бояться?

— Нет, — в голос керр вложил всю твёрдость, на которую был способен.

— Спасибо, — шепнула Тесса и повернулась к слугам. — Передвиньте статую Беранты! Не то колонна закрывает! И поторопитесь, пока не разжаловала в кухари! Будете чистить овощи и мыть тарелки! Всё понятно?

Хор нестройных голосов и беготня подтвердили, что послание усвоено.

Касаясь зернистой стены, Грег поднимался по винтовой лестнице. Ветер гудел суровые мелодии и раскачивал потухшие лампы, пахло сыростью. В западном крыле дворца монархи издревле хранили книги. Любой отпечатанный том первым делом становился на полку зала под сводами гранитно-стеклянного купола, на прилавки тираж попадал через несколько дней.

Парадный вход в библиотеку встречал горожан и прислугу, узкая лестница из зала заседаний Светлейшего совета предназначалась для знати. Ещё бы, негоже родовитым представителям Лигурии идти рядом с простолюдинами!

Особая секция хранила опасные книги. Пособия по запрещённым два столетия назад некромантии и демонологии, смертоносные проклятия, составы мгновенных и мучительных ядов — всё покоилось на дубовых полках под вязью охранных заклинаний. Прикосновение к корешку, и нарушитель застынет восковой статуей, пока не прибудут стражи. Переступать порог комнаты разрешалось только избранным.

Его величество Исфар Шелдон Астери I сидел в кресле и неторопливо листал новый, по сравнению с прочими, том. Золочёный феникс на обложке мягко мерцал в сиянии лампы, бордовая лента-закладка касалась дощатого пола и трепетала на сквозняке. Монарх любил свежий воздух и открывал окна даже в холода, благо отличался крепким здоровьем. Не стал исключением тёплый майский день.

— Ваше величество, можно? — поклонился Фонтейн.

— Да, присаживайся, — король скользнул взглядом по главе службы безопасности.

Грег опустился в соседнее кресло. Фолиант в руках правителя он узнал сразу: полный перечень генеалогических древ семей второго и третьего сословий. Настольная книга каждого знатного Лигурийца.

— Задали Картрайты задачу, — вздохнул Исфар, — кого назначить Вторым советником? С утра перечитываю родословные, но всё впустую.

— Отчего же?

Лучи солнца медью искрились в иссиня-чёрных локонах правителя, небрежно разбросанных по плечам.

— Пока я не нашёл никого, кто бы заслужил внимания, — меж бровей проступила морщинка, — Линнейты? Возможно. Карел Линнейт уважаем, подходит по возрасту и влиянию, знает Лигурию, как свои пять пальцев, но до одержимости придирчив к мелочам! Непогрешим в деталях, но упускает из виду главное. Представь полный сносок и пояснений доклад, где суть растворена, как ложка соли в горячей ванне. Да мы уснём на совете!

— Будет забавно.

— Грустно. Тервинги? Так Алан Тервинг — Первый советник. Не столь проницательный и твёрдый, как почивший много лет назад Дориан, но справляется с обязанностями. Назначить его младшего брата, это заявить народу о фаворитах. Некоторые спят и видят, как бы обвинить меня в предвзятости.

— Да, кое-кому палец в рот не клади. До локтя руку откусят.

— Про вас, Фонтейнов, молчу. Четвёртый человек в высших кругах — непозволительная роскошь. Что в итоге? Из некогда пяти влиятельнейших семей второго сословия три не подходят, а две оставшиеся… Картрайтам я не доверяю, единственный Хедлунд до неприличия молод.

— Именно он вычислил шпиона. И это на третьем десятке лет. — Грег поглаживал ямочку на подбородке.

— Видишь, мальчик совсем. — Король запрокинул руки за голову и откинулся на спинку кресла. Сказывалась бессонная ночь. — Умом пошёл в Дориана, но этого мало. Едва вступил в права наследования, институт не окончил, да и Савана… не хочу связываться с богиней. Никто не знает, чего ждать от дерзкой виверны. Сам знаешь печальные истории её подопечных. Впрочем, я не буду спорить, если ты примешь парня к себе на службу. Сколько осталось до конца испытательного срока?

— Пять лет.

— Можно сократить. За особые заслуги перед государством. Оставляю вопрос на твоё усмотрение. Хочешь, оформляй. О большем пусть пока не мечтает.

Ветер захлопнул окно. Небрежным щелчком пальцев Его величество открыл створку, зелёная атласная штора завязалась на ручке в тугой узел. Повеяло терпкими лилиями и жасмином — проём выходил в парк.

— Так что выбрать не из кого. Можно поискать в третьем сословии, но велик риск нарваться на предателя.

— Назовите кандидатов, я проверю каждого. Тихо, без шума и пыли.

— О да, ты умеешь. Кстати, что там с Картрайтом? Заговорил? Или упорно играет в молчанку?

— Мы даже немого разговорим. Я заглянул в тронный зал, но ваша супруга сказала искать в особой секции.

Исфар скривился, словно глотнул кислого вина.

— Когда жена наводит порядок, весь замок на ушах стоит. В библиотеке тихо и спокойно, лучшего места для размышлений не найти. Только сестре не говори, обидится.

— Она догадывается.

— Да… Тесса внешне надменна и холодна, но внутри — неиссякаемый огонь. Одного обожжёт, другого согреет. Поэтому я выбрал её и всё вытерплю, — король мечтательно глядел в потолок, — рано утром Акмелла прислала официальный протест и требует освободить канцлера. Ночь пусть потомится в камере, а утром сопроводите до границы. И наденьте на него креп. Причастность к шпионажу доказана, и мы вправе отслеживать перемещения, если канцлер вздумает пересечь границу.

— Будет исполнено.

Грег ослабил манжеты угольно-чёрной рубашки.

— Рэгдол действовал не один.

— Подельники уже пойманы?

— К вечеру будут в камерах.

— Тогда что тебя тревожит? Будь всё хорошо, наш разговор состоялся бы завтра и при свидетелях.

— Картрайт — не вершина пирамиды.

Его величество выпрямил спину.

— Кто?

— Он не знает. С канцлером Акмеллы его свело письмо без подписи. Рэгдол забирал послания с указаниями из оружейной лавки. Советы, что и как предпринять, с кем побеседовать. Причём отправитель ничего не требовал взамен, предложения встретиться — отклонял. Вот полный отчёт.

Грег передал папку монарху.

— Владельца магазина допросили?

— В тот же день, — Фонтейн покосился на пролетевшую за окном сову, — Брес Ханеволд не при делах. Во Втором советнике он видел обычного посетителя, коих за день набиралось под сотню. О шпионаже ничего не ведает, проверили Оком Вальды.

— Установите денную и ночную слежку.

— Боюсь, бесполезно. Вряд ли человек-загадка сам приходил в «Разящий клинок». После поимки Рэгдола затаится, скорее всего.

— Я настаиваю, — в голосе Его величества появились стальные нотки. — Он мог забыть что-то. И, если это так, непременно вернётся. Или пошлёт кого-нибудь, за кем твои люди проследят. Ошибаются все. Ещё что-то важное?

— Нет.

— Тогда я хочу побыть в одиночестве. Тессе и Конраду — ни слова. Для всех заговорщики пойманы и скоро будут осуждены, — книга с генеалогическими древами легла на подоконник, уступив место докладу Грега Фонтейна. — Найди Хазарда и попроси зайти ко мне.

— Как скажете.

Глава службы безопасности поклонился и зашагал к потайной лестнице. За час до приёма керру надо было отыскать двух человек и не рассердить сестру опозданием. В гневе Её величество походила на стихийное бедствие.

* * *

Исфар Астери снова изучал отчёт о допросе Второго советника. Подробный, Грег не поскупился на описание взглядов, жестов, гримас Картрайта. Иного подхода правитель не ожидал, ведь со дня назначения шурина на высокую должность, тот ни разу не позволил усомниться в выборе. Почти век миновал, как Фонтейн стоит на страже интересов семьи Астери. Стойко, твёрдо, железной рукой убирая любую потенциально опасную фигуру с воображаемой игровой доски.

Что ж, одной пешкой меньше. Почему Рэгдол ступил на скользкий путь, король понял без доклада. Деление государства на сословия давным-давно устарело, что монарх осознал полвека назад и шаг за шагом принялся стирать границу. Неравенство — верный путь к беспорядкам, а проблему лучше предотвратить, чем проливать кровь Лигурийцев. Талантливые, но не родовитые горожане постепенно входили в высшие круги и обретали власть, знатные теряли влияние. Семья Картрайт лишилась четверти территорий, что не на шутку рассердило отца бывшего советника. Керр Тьёрн не посмел выступить против короля, но затаил обиду. Ответы пленника подтвердили эту мысль. Вернуть утраченное и обрести новое — цель, ради которой Картрайт изменил короне.

Предательство не стало для Исфара неожиданностью. В разы сильнее удивил автор посланий, человек-загадка, истинный противник правящей династии. Как точно он выбрал марионетку, как ловко подцепил на крючок! От поиска предателя зависело многое, если не всё. Грег прав, на время шпион затаится, ведь риск разоблачения велик. Главное, не прозевать появления новой куклы на ниточках. Проблема выбора Второго советника — детский лепет. На кону судьба династии.

Тишину развеял кашель.

— Грег сказал, ты меня ждёшь, — в кресло присел Хазард Астери, единокровный брат правителя Лигурии.

— Да. Посмотри. — Исфар передал папку. — Интересно, правда?

Откинув со лба чёлку цвета спелой пшеницы, младший Астери погрузился в чтение. Страница за страницей, интерес в глазах сменялся тревогой. Последние абзацы заставили принца ссутулиться.

— Это не может быть правдой.

— Эликсир истины не обмануть.

— Но кто настолько сведущ? Подобные факты знает очень узкий круг людей.

— В том-то и дело, — старший Астери задумчиво поглаживал подбородок, — беда, если мы с Грегом не вычислим.

— Что требуется от меня?

— Отправляйся в Акмеллу. Дескать, для доклада о канцлере. Изобрази недовольство, потребуй объяснений, а сам присмотрись к окружению Его величества. Мне нужны характеристики всех людей при дворе. Даже прислуги. Как живут, о чём думают, что читают и едят. Я должен знать всё.

Исфар осёкся. В коридоре послышались торопливые шаги. Знакомые. Он поглядел на часы. Понятно, в чём дело. Почти опоздал!

— Почему ещё в библиотеке? — Королева упёрла руки в бока, словно учитель в гимназии, — пора объявлять о торжестве! Зал переполнен гостями, а вы оба нормально не одеты и не причёсаны! Что за братские посиделки?

— Уже идём, — король встал и повёл жену к лестнице. — Завтра договорим, — последнее предназначалось младшему брату.

Прижимая папку к груди, Хазард Астери смотрел в окно. Волнуемый ветром бархат майской ночи окутал Мидгар. Нестерпимо пахли цветы, в деннике ржали лошади. Ничто не омрачит праздник Её величества, никто не должен узнать о предателе. Тревога разожжёт в третьем сословии очаги недовольства и приведёт к бунту. Что это за король, который не ведает о шпионе в ближайшем окружении! Никогда династия Астери не была так слаба.

И, дай Нерот, не будет.

Глава 5

Суровые проверяющие

— Ирина Петровна, к вам можно?

— А, Ниночка, заходи. Выписалась с больничного?

— Сегодня.

— Хорошо. Как раз отчёт вчера начался. Больше не надо беспокоиться, кем тебя заменить.

Сидрова подписывала документы. Росчерки чёрного «Паркера» (подарка коллектива на позапрошлый новый год) появлялись на страницах со скоростью автомата-штамповщика. Сказывалась многолетняя практика на руководящих должностях.

— Присаживайся, где место найдёшь.

На время ремонта заместитель начальника переехала на цокольный этаж. Ранее закуток, вполовину меньше прежнего кабинета, служил пристанищем пропахших моющими средствами архивные бумаг и запчастей сломанных кресел. Стеллажи и детали завхоз выдвинул в коридор, тряпки, бутылки и порошки кое-как запихнул в шкафчик. С перекошенной дверцей.

Воняло отбеливателем и краской. Дыша через раз, Нина примостилась на краешке табурета. В спину упёрлись стопки справок и нераспечатанных писем. На улице бригада аварийной службы «Водоканала» грохотала перфоратором, шум проникал в помещение даже сквозь закрытые окна.

— Что случилось?

Ракитина передала свёрнутый в трубочку лист.

Надвинув очки на нос, Сидрова углубилась в чтение.

— Зачем тебе это надо? — разорванное на четыре части заявление упало в мусорную корзину, — что не так-то?

Нине показалось, что над головой опрокинули ведро ледяной воды.

— У вас хватает совести спрашивать? — охрипшим голосом спросила девушка.

— Три недели прошло, да и никто серьёзно не пострадал.

Нина стиснула ладони. Пальцы хрустнули, подбородок задрожал. Не поймёт Сидрова, не поймёт. Не её обуял дикий страх, когда поднялась на этаж и увидела отгороженный лентами коридор и чёрные стены. Не Ирину Петровну охватил кашель. Не начальница, задыхаясь, выбежала на лестницу!

— Через несколько минут я принесу новое. Сразу в отдел кадров.

Нина хотела встать, но была остановлена жестом Сидровой.

— Они не возьмут.

— Почему?

— Завтра прибывает комиссия из отделения. Думаешь, почему мы закрыли половину этажа и ремонт не начали? Пока не завершится расследование, твоё заявление никто не подпишет. А это процесс весьма небыстрый.

— Я могу обратиться в вышестоящие…

— Глупая, себе яму роешь. Хочешь, чтобы заподозрили в причастности к пожару?

— У вас нет оснований.

— Как и виновного, — ручкой женщина постукивала по документам, — наши руководители не поверили в короткое замыкание и полны решимости докопаться до сути. Повесят на тебя, как на козла отпущения. А кто примет на работу подозреваемую в преступлении?

— Это ваши домыслы.

Сидрова сняла очки.

— В общем, так. Уйдёшь до отъезда комиссии, получишь отвратительные рекомендации. Даю словно, ни в одну серьёзную организацию не устроишься. В утро пожара ты заходила ко мне в кабинет. Так? Так. Я могу «вспомнить» новые обстоятельства беседы и сообщить следователю. Понятно?

Нина молчала.

— Месяц. После иди на все четыре стороны.

— Вы жестокий человек.

— Скорее, ты веришь в розовые сказки. На что надеешься? На провидение? Счастливый случай? Олигарха в белом лимузине? Рисуешь картины, как он останавливает водителя, подходит к тебе и ведёт в роскошный ресторан? Разочарую: все преуспевающие бизнесмены встречаются только с женщинами своего круга, а таких, как ты, в упор не замечают. Не того поля ягода. Не зрелая, не сочная, а кислая и мелкая. Не та внешность, не та психология, не тот статус. Деточка, очнись, пока не выбросило на обочину. Хочешь спиться и в переходе милостыню просить? Выдающихся способностей у тебя нет, поэтому лучше придержи свои желания и иди клиентов принимай.

В дверь постучали.

— Ирина Петровна, можно вас отвлечь? — одетая в чёрное кружевное платье Кащеева прижимала к груди папку.

— Да, конечно. Клади на стол.

— Это важно.

— Ладно, давай сюда, — она покосилась на Ракитину, — тебя я больше не задерживаю. Иди и хорошо подумай.

Не о чем размышлять. Всё решилось в борьбе со смертью.

Пропустив коллегу, Нина протиснулась в коридор. Прикрыла дверь и шагнула было к лестнице, но услышала елейный голос Ольги Николаевны:

— Увольняться собралась?

— Попыталась, — скрипнула ручка, — останется. Я и не таких ломала.

— Всё равно до завершения расследования никого не отпустят.

— Что верно, то верно.

— С другой стороны, зачем удерживать? Пусть вздыхает где-нибудь в другом месте, — цокнул каблук, — каракульки свои малюет. Видела я, когда она выходила. В блокнотике всяких монстров рисует. Я работаю в поте лица, а она дурью мается.

— И кого посадить на её место? Откуда я возьму дурочку, готовую тянуть на себе два участка? Новеньких обучить надо, между прочим. Вон, ваша Болтова. Толком ничего знает, но со всем соглашается…

Из туалета вышел охранник, и это не позволило Ракитиной отбросить фальшивую вежливость и в лицо высказать «кумушкам» всё, что накопилось. Вылить ответный ушат. Не помоев и грязи, а холодной, отрезвляющей воды. Слишком они уверены в собственной правоте! Царица и богиня местного масштаба!

Ещё и в вещах копаются. Покидая рабочее место, Ракитина никогда не оставляла тетрадь на столе, прятала в сумку. Значит, предприимчивая соседка уподобляется карманникам. Более того, Малютин её прикрывает. Что ж, ящики комода запираются на ключ, в них так просто нос не сунешь.

Около кабинета дежурили клиенты. В дни отчёта бухгалтеры и руководители организаций приходили в фонд с первых минут открытия. Нередко толпа собиралась за полчаса, а то и час. Летом дышали потом и обмахивались веерами, зимой пинали друг друга зонтами и сапогами наступали на пятки. Самые дотошные клиенты вели список, чтобы, не дай бог, кто-то добрался до инспектора не в свою очередь. Бывали случаи, когда охранники бросали компьютерные игры и разнимали дерущихся.

— Здравствуйте, — к Нине подскочила дородная женщина лет пятидесяти. Крикунова Кира, бухгалтер строительной компании, неспособная сложить суммы из двух строк отчётности и вычесть значение третьей, — вы уже вышли с больничного?

— Да.

— А можно вопрос задам?

— Задавайте.

— Неделю пытаюсь заполнить документы, а проверки выдают какие-то непонятные ошибки. Читаю и ни слова не понимаю. Что-то про скобочки и недопустимые отрицательные значения. Посмотрите?

— Посмотрю. Пойдёмте.

В кабинете яблоку негде было упасть. Над нервно постукивающим по клавиатуре Малютиным нависали два клиента, недавно принятая на работу Болтова Марина Александровна кричала в телефонную трубку, требуя от кого-то прийти, а не решать проблему «по проводам». Новенькая, а вела себя, как прошедший огонь, воду и медные трубы старожил. Вдобавок, на стуле перед столом Ракитиной уже сидел бухгалтер.

— Освободите место, — Крикунова поджала губы.

— Я раньше пришла.

— Десять минут назад вас тут не было.

— Это вы ходили чёрт знает где.

— Я инспектора искала!

— Ничего не знаю.

— Да как вы со мной разговариваете!

— Как считаю нужным.

— Нина, не принимайте её! Так нечестно! Я тут с открытия кукую!

— Пожалуйста, решите вопрос между собой, — Ракитина выдавила улыбку, — и за дверью, желательно. Мне без разницы, кого принять первым.

— Да что это такое? Я прихожу в третий раз, и никто не хочет помочь! — оправдывая фамилию, вопила бухгалтер, — то пожары всякие! То программы не работают! То специалиста нет на месте! Что за издевательство над людьми? Как к вам идёшь, так весь день теряешь!

Поток словоизвержения прервал телефонный звонок. Мелодия имперского марша из «Звёздных войн» на секунды погрузила кабинет в тишину.

— Да! Что случилось? — сердилась Крикунова, — как деньги не туда перечислили? Что значит, код бюджетной классификации не тот? Когда… — она выбежала в коридор.

— Вовремя, — улыбнулась клиентка.

— Давайте отчёт.

Компьютер распознавал диск, программы проверяли правильность заполнения начислений и платежей. Всё, как всегда. Привычные действия, знакомые таблицы и протоколы. Типичные недочёты и ошибки, которые исправляются нажатием двух-трёх клавиш; подписи и жирный оттиск печати, после чего довольный бухгалтер уходит и забывает о фонде на несколько месяцев. Вот только… «Перемен требуют наши сердца» — пелось в старой, но до сих пор актуальной песне.

Нина копировала данные в сетевую базу, когда в кабинет пожаловали автоматизаторы. Трое из четырёх, они принялись обновлять антивирусы у коллег Ракитиной. Девушка чихнула: вонь сигаретного дыма от футболок и курток казалась невыносимой.

— Подождите минутку, я сейчас вернусь.

Вытащив из-под стола объёмный пакет, инспектор торопливо вышла в коридор. Пока технари заняты работой (лица кислые, будто мужчины объелись квашеной капусты и запили молоком), надо сделать кое-что очень важное.

Игорь Дмитриевич разбирал системный блок компьютера.

— Доброе утро, — он посмотрел на Ракитину поверх очков, — вас выписали?

— Да, вчера.

— Вы действительно здоровы или врачи не захотели продлевать больничный?

— Здорова. На ладонях пятна красные остались, но скоро пройдут.

— Хорошая новость.

Автоматизатор отвинчивал детали и раскладывал на столе. Мозолистые руки уверенно «оперировали» отвёрткой и кусачками, постукивали молотком. Неподалёку нагревался паяльник, провод-змейка уходил под стол.

— Что-то сломалось?

— Нет. Я… хочу вас поблагодарить, — выдохнула девушка, — если бы не вы, то я задохнулась на лестнице. Примите, пожалуйста, маленький подарок.

Нина протянула пакет. Сладости и купленный на остатки сбережений смартфон новой модели — мелочи, по сравнению со спасённой жизнью. Могла бы, приобрела ещё гаджетов. Карман пуст, зато совесть чиста.

— Не стоит.

— Стоит. Вас никто не заставлял вытаскивать на улицу постороннего человека. Прошли бы мимо и всё. Время нынче такое, что людям плевать друг на друга, но вы не такой, — сглотнула инспектор, — не обижайте меня.

Рябинин отложил инструменты, снял очки.

— Спасибо.

— Вам спасибо.

На глазах навернулись предательские слёзы, нос перестал дышать. Нина прокусила губу. Ну, куда реветь? Сейчас остальные автоматизаторы вернутся за компьютеры и засмеют, так что соберись и улыбнись!

— У нас в шкафу есть печенье и чай. Я на перерыв не ухожу, так что заходите и берите. Да и если понадобится что-то, обращайтесь.

— Я запомню.

С чувством выполненного долга Ракитина поторопилась в коридор. Гвоздев и прочие технари выходили из лифта, явно возвращаясь с очередного перекура. Ф-фух, успела. Дай только намёк, и уже завтра по фонду пойдут слухи о «благодарности». Воображение — опасная вещь. Одного прокормит, другого погубит.

Каблуки стучали по чёрно-белой плитке, словно отсчитывали секунды бесконечности. Месяц. Много для уставшей от людского расчёта девушки, мало для местных кукловодов. Сидрова уверена в победе? Как бы не так. Дважды она уговаривала Нину передумать, но пожар перечеркнул всё. В огне сгорели маски, обнажились истинные качества человеческих натур. Тёмные, опасные. Беда, как лакмусовая бумажка, показала лица друзей и врагов. Спасибо судьбе за полезный урок.

Терпение. Скоро начнётся новая глава книги под названием «Жизнь». И она обязательно будет интереснее предыдущей.

* * *

На следующий день Ракитина проспала. То ли будильник на телефоне не прозвенел, то ли отвыкшая от ранних подъёмов девушка не услышала. Нет, она не опоздала, не встретила на лестнице кого-нибудь из начальства, но завтрак остался в холодильнике. Впрочем, в тумбочке за бутылками с вином Кащеевой пылилась пачка овсяного печенья, припрятанная инспектором на случай «внеплановой голодовки».

На улице моросил дождь. Сизая дымка клубилась над соснами, в прелой хвое дрозды откапывали червей. Отвлёкшись на шустрых птиц, Нина едва успела отскочить на тротуар: водитель-лихач «Мерседеса» окатил бордюр грязью.

Часы показывали без одной минуты восемь, когда девушка вошла в кабинет. В толпе перед входом в здание Ракитина видела знакомых клиентов, посему торопливо включала компьютер и загружала программы. По стандарту обслуживая инспектор должен быть готов к приёму граждан за четверть часа до начала рабочего дня. Приспичит сейчас Сидровой зайти, проблем не оберёшься!

Коллеги пили чай, кофе и… жевали завтрак Нины. Знакомая бело-коричневая упаковка торчала из мусорного ведра. Да, удружили. Заварным пирожным и торту, которые вчера принёс щедрый посетитель, предпочли старое печенье.

— Кому последнее? — мокрыми пальцами Болтова держала ароматный кругляш, — никто не хочет? Тогда я съем.

На пол посыпались крошки, а Нина едва слышно вздохнула.

— Мы думали, ты не появишься, — Малютин отхлебнул горячего кофе, а новенькая согласно закивала.

— Нет, — Ракитина вежливо улыбнулась.

«Не сегодня, по крайней мере».

В коридоре послышался топот.

— Сейчас начнётся, — широко зевнул сосед, — и почему все прутся в первую и последнюю недели отчёта? Так сложно распределиться ровнее?

Но в кабинет заглянула Даша.

— Доброе утро. Все в конференц-зал.

— Когда? — Ольга Николаевна просматривала фотографии на смартфоне.

— Сейчас. И срочно, как Лунько сказала. Не тянитесь.

— Знаем мы её «срочно», — опустошив кружку, Кирилл лениво встал из-за стола, — опять, небось, услышим болтовню ни о чём.

— Да. Штрафики, справочки и прочие бумажечки, — жеманно хихикнула Марина.

Помня беседу с Ириной Петровной, Нина спешно шагала в зал. С комиссией знакомить будут, а не о документах речь вести. Глупо сомневаться, что приезжие не встретятся с Ракитиной. Если не посочувствуют, то вызнают, что и кого видела убегающая из горящего здания инспектор. Опять погрузиться в этот кошмар!

— А вы скоро вернётесь? — клиентка ухватила Нину за руку, — мне отчёт сдать надо. И поскорее, не то на работу опоздаю.

— Надеюсь, нас быстро отпустят, — дежурно улыбнулась Ракитина.

Да, лучше сведения и декларации, чем допросы и воспоминания.

Собрался весь фонд. Сидели по двое на стуле, кто-то подпирал стены. Одна молоденькая раскачивалась на подоконнике, пока хмурый завхоз не уступил место. Едва тот прислонился к трубам отопления, в зал вошли управляющий, Иван Игнатович Макаров, Сидрова и трое незнакомых мужчин.

Сотрудники притихли.

— Поскольку рабочий день никто не отменял, начну без вступлений и прочей лирики, — выступил вперёд коротко стриженый блондин среднего возраста, — меня зовут Веснин Алексей Петрович, заместитель начальника отделения, которому подчиняется ваша структура. Вместе с помощниками, психологом Зубаревым Антоном Александровичем, — жест в сторону долговязого шатена, — и инженером автоматизированных систем, Малиновским Виктором Юрьевичем, — кивок на брюнета, на чьём животе едва сходилась рубашка, — я буду разбираться в причинах пожара.

— Разве это не дело полиции? — с дальних рядов донёсся робкий голос, — они зря тут неделю всё проверяли?

— Мы получили копии протоколов людей в форме, но сочли выводы неубедительными, — цепкий взгляд льдисто-серых глаз задержался на каждом сотруднике, — впервые в филиале нашей организации едва не случилась трагедия. Четыре года назад вы рапортовали о завершении ремонта, прислали сметы и вылизанные до копейки отчёты. И что? Чудом не погибли три сотрудника. Сейчас на уровне Москвы решается вопрос о компенсационных выплатах для пострадавших. Со счастливчиками мы обстоятельно побеседуем в ближайшее время. Руководители предупредят.

Нина прикусила губу. Суровый проверяющий. Никаких добросердечных улыбок или сочувствия, меж бровей морщинка, на скулах играют желваки. Слово не то скажи, голова с плеч. Такой не пожалеет чувства девушки, выведает и про Слепцову, и про несостоявшееся чаепитие в рабочие часы. В пожаре Ракитина не виновата, но можно «пришить» нарушение рабочего режима. Психолог, скорее всего, выскажется о расшатанных нервах и, дай бог, не позвонит врачам. Только технарь промолчит, ему с людьми общаться не обязательно.

Алексей Петрович продолжил:

— На время внутреннего расследования забудьте про отпуска.

Женщины загалдели, но Веснин поднял руку.

— Все, кто должен был уйти по графику, пусть договорятся в отделе кадров о переносе. Вы ведь не хотите стать предметом особого внимания? Увольняться также не советую. У кого совесть чиста, будет добросовестно работать, а не бунтовать, — мужчина снял тёмно-серый пиджак, — или кто-то не согласен с рассуждениями? Не стесняйтесь, я выслушаю любого

В зале воцарилась тишина. Сотрудники косились в окно, изучали собственную обувь, толкали друг друга в бок, лишь бы не встретиться взглядом с проверяющим.

— Отлично. Тогда…

— Вы пренебрегаете нашими правами, — Нина узнала голос Даши. Закутанная в аметистовый палантин инспектор хмуро смотрела на Веснина, — расследования не должны противоречить трудовому кодексу. Да и презумпцию невиновности никто не отменил.

Сидрова мученически возвела глаза к потолку.

— Человек невиновен, пока не доказано обратное, верно. В законодательстве вы разбираетесь, это хорошо, — Алексей Петрович приподнял бровь, — можете поступить, как хотите, даже расторгнуть трудовой договор по согласию сторон, но в характеристике всё будет отражено в предельных подробностях.

— Вы меня не запугаете.

— И не думал. Но пока вы сотрудница фонда, обязаны работать в соответствии с внутренним распорядком. Сейчас он изменён. Позже начальники отделов раздадут распечатки и ознакомят вас под роспись, — он прищурился, — поймите, наконец, мы приехали не в игры играть, а разобраться в проблеме и навести порядок! Чтобы подобное никогда не повторилось! Ошибки в документах можно исправить, но человека воскресить нельзя! — проверяющий помрачнел. Ракитиной он напомнил орла перед броском за добычей, — в ваших интересах помочь расследованию и поскорее от нас избавиться.

Сидрова посмотрела на часы и что-то тихо сказала Веснину. Тот кивнул.

— Вопросы?

Зал промолчал.

— По очереди мы побеседуем с каждым. Сейчас все свободны.

Нестройной гусеницей сотрудники засеменили к выходу. Шептались, испуганно глядели на проверяющих. Потирая пульсирующие болью виски, Нина пропускала толпу. В отпуск девушка не собиралась, но переход на «военное положение» ударил не хуже кнута. Работа всё больше напоминала тюрьму строгого режима. Спасибо, наручниками к компьютеру не приковывают и ночевать не заставляют.

Скамьи около кабинета не хватило для всех клиентов. Двое уселись на отопительный радиатор, один устроился на полу. Сорвал объявление о платёжных реквизитах для категории предпринимателей и расстелил на свежевымытом кафеле. Выносившая из туалета пакет с мусором уборщица пробурчала под нос нечто нечленораздельное про умников, не способных оценить чужой труд.

— К вам можно? Простите, но мне ждать некогда, — женщина с грудой папок буквально подпрыгнула, когда увидела Ракитину.

— Заходите.

Шаткой горкой документы легли на стол.

— Это всё ваше, так что поторопитесь.

— Спешка нужна при ловле блох. Если я ошибусь, то вам придётся ходить дважды. Вы ведь этого не хотите, не так ли?

Бухгалтер промолчала. Малютин многозначительно переглянулся с Кащеевой, Болтова заулыбалась. Нине было всё равно. Нарушать порядок работы и после исправлять собственные промахи она не собиралась. Помнится, в первые дни работы инспектор шла клиентам навстречу, закрывая глаза на мелкие нарушения, вечерами корректировала бумаги. Не хотела напрягать, а в результате избаловала. Эту женщину Нина принимала каждый квартал и постоянно что-нибудь переделывала. Название организации, адрес, имена сотрудников, уплата — едва ли что-то осталось нетронутым.

Вот и сегодня. Не та фамилия и лишние элементы в структуре данных. Причём, последнее определяют доступные абсолютно всем проверочные программы, без положительного протокола которых нет смысла приносить отчёт.

— В шести из восьми предприятий есть ошибки, — фыркая, словно сытый котяра, принтер «выплёвывал» страницы, — что исправить, подчёркнуто и выделено жирным шрифтом, пояснения прилагаются. Держите.

Пустым взглядом бухгалтер таращилась на распечатки.

— Вы можете это исправить?

— Нет.

Клиентка приподняла бровь:

— Почему?

— Просто нет.

— Тяжело вам в жизни будет, — женщина запихивала папки в сумку, — с людьми надо уметь находить общий язык, а не вставать в позу.

Дверь хлопнула, окна задрожали.

«Каждому своё».

До перерыва осталось пять минут, когда Ракитина отпустила последнего плательщика. Желудок урчал столь громко, что Малютин косо поглядывал на соседку. Кащеева слушала музыку в наушниках и с кем-то переписывалась. Кириллу глазки не строила. Показательная вежливость, прохладные взгляды — неужели парочка рассталась?

В дверь постучали.

— Кого ещё принесло… — вполголоса ругнулась Болтова, — да-да, заходите!

Шурша букетом белых роз и сумочкой, в кабинет зашла девушка-курьер.

— А-ах! Какая прелесть! — Ольга Николаевна осклабилась шире карточного джокера, — для кого это чудо? Не томите!

— Здравствуйте. Мне нужна Нина Ракитина.

Кащеева сдулась, точно лопнувший воздушный шарик, а Нина позабыла про голод.

Цветы? Но кто?

— Это я.

— Доставка салона «S&F», — курьер улыбалась шире участниц конкурса красоты, — вам просили передать.

— Спасибо.

Тугие бутоны пахли мёдом и ванилью, а в белоснежных лепестках переливались бисеринки дождя. Не турецкие розы, дорогие. В магазине ничего не перепутали? Букет достоин королевы, ещё и подарок. Вон как таращится привыкшая к подобному вниманию Кащеева. Того гляди, испепелит упаковку из серебристого фетра.

Развязав шнурок тканого мешочка, девушка всё поняла.

Флакон «Волшебства» и открытка.

«Скоро увидимся».

Не забыл.

— Что, поклонник объявился? — съязвила Ольга Николаевна, — почему сам не пришёл? Стесняется такой красотки? Или сама себе отправила?

— Отвали.

— Да пошла ты!

Дверной хлопок оставил Нину в одиночестве. Пока она любовалась цветами, Болтова и Малютин ушли на обед. Ракитина не спешила следовать примеру соседей. Оставить букет в кабинете? Так испортят. Оборвут лепестки, сломают стебли или «случайно» уронят в мусорное ведро. Зависть — страшная вещь. Забрать с собой в магазин? Неудобно, да и продавцы покрутят пальцем у виска. Впрочем, сегодня чужое мнение девушку не волновало.

Можно отнести подарок к Инессе Владимировне. Кому, как не главному цветоводу фонда, доверить розы?

В коридоре Ракитина застыла, как вкопанная.

На фоне информационной доски журналисты брали интервью у проверяющих. Держа руки на поясе, Веснин рассказывал грядущих мероприятиях, психолог и технарь согласно кивали. В шаге от них стояла Сидрова и не позволяла никому пройти мимо.

Но девушку изумило другое.

Вопросы комиссии задавал Олег.

Глава 6

Покушение

Весенье — особенный праздник для Лигурии. Если День Короля и Пир Солнечных Врат издревле отмечали первое и второе сословия, то Весенье вместе с ними чествовали остальные два. Оно и понятно. Не надо гадать над подарками для правящей династии, заказывать у портных вычурные наряды, заучивать толстый том этикета и до ломоты в мышцах улыбаться. Достаточно на рассвете помолиться покровителю и, прихватив из дома корзинки со съестным, раздать вкусности первым встречным, а вечером найти в лесу или, на худой конец, в парке цветок колокольчика. Фиолетовый обещает удачу, синий приманивает богатства, розовый сулит крепкое здоровье, а белый слывёт предвестником любви.

В городе царила суматоха, непривычная даже для Весенья. Ещё бы, Его величество Исфар I, за годы правления прозванный народом «Великодушным», передавал корону сыну, без пяти минут правителю Конраду III. В честь смены монарха в государстве объявили выходную неделю, чтобы все мало-мальски значимые Лигурийцы приехали в столицу и присягнули на верность новому королю. В гостиных домах не осталось мест, сбились с ног портные, до боли в суставах снимавшие мерки и подгонявшие костюмы под придирчивых покупателей. Опозориться не желал никто.

Шестьдесят лет миновало со дня, когда Акмелла признала поражение в шпионской войне. С той поры Лигурия единолично утвердилась в статусе мощнейшей державы континента. Канцлер и разжалованный Второй советник отбывали пожизненные сроки, а служба безопасности отлавливала последних участников заговора. Законы Исфара I сглаживали неравенство между сословиями, и жизнь налаживалась. Третье сословие осваивало новые права и не робело перед элитой, укрепляя позиции династии Астери, а четвёртому издревле было всё равно, лишь бы сохранялся мир.

За день до коронации в замке яблоку негде было упасть. Прислужницы мыли окна так, что стёкла скрипели от чистоты, садовники безжалостно обрезали блёклые и увядшие бутоны, лишь бы новая королева осталась довольна. Супруга Конрада III любила придираться по мелочам, наказывала горничных за складочку на простыне или тугой узел на гардинах. Вечерами поварили пили на кухне чай и перемывали косточки керре Амелии, гадая, не дальняя ли она родственница свекрови?

Когда нынешние и будущие величества поужинали, дворец успокоился. Слуги вешали последние украшения, повара проверяли запасы вина и снеди. Три дня столица будет пировать. Гостям — развлечения, остальным — бессонные ночи и труд до седьмого пота.

Солнце гасло в лиловой дымке, из укрытий выползали и разлетались сариды. Помня о завтрашнем торжестве, Лигурийцы гуляли в парке, угощали друг друга съестным, желали удачи. Весенье, как-никак. Не успеешь сейчас, год благодати не видать.

Не стали исключением двое, неторопливо шедшие по дальней аллее дворцовых угодий. Мужчина постарше, одетый в светло-серое пальто, раздавал печенье, его молодой собеседник нёс фрукты.

— Расслабься, — Грег Фонтейн удобнее перехватил плетённую из ивовых прутьев корзинку, — ты слишком напряжён.

— Думаете?

— Когда последний раз нормально спал? Бледнее тебя только обвиняемые на допросе, — он усмехнулся, — вчера Его величество спросил, не заболел ли ты? Не хочешь ли отдохнуть недельку-другую? Он не против.

— Нет, — Астрих улыбнулся уголками губ.

— Тогда что тревожит?

— Всё вы замечаете.

— С младенчества тебя знаю.

— Завтра коронация, и я не хочу, чтобы что-то пошло не так.

На рукав тёмно-серой рубашки первого помощника главы службы безопасности опустилась сарида и сложила крылышки.

— Например? Волнуешься, не устроит ли жена Конрада истерику из-за пустяка? Вдруг кто-то косо посмотрит или не вовремя улыбнётся?

— Нет. Характер керры Амелии давно известен.

— Тогда что?

Астрих смотрел на жемчужно-белую бабочку. Вязь на крылышках напоминала морозные узоры.

— Не все заговорщики пойманы.

— Это уже неважно, — Фонтейн откинул со лба поседевшие волосы, — в третьем сословии не осталось ни одного дома, который бы мы не проверили. У четвёртого нет возможности что-либо предпринять. Да и после законов Исфара откуда взяться недовольным? Разве что соседи могут удивить, но в ближайшую неделю чужакам в столицу не попасть. Без приглашения границу не пересечь.

— А сообщник керра Астена? — Хедлунд отпустил сариду. Та опустилась на пион вблизи фонтана и зарылась в лепестки, — три фамилии! И все — вымысел. Ни в Лигурии, ни в Акмелле, ни в Эргольде подобных людей нет. Не отпускает чувство, что главарь водит нас за нос. Годы ушли на поиски, а цель всё так же далека.

— Это мы ещё обсудим, а сейчас оставь тревоги. Сегодня Весенье.

— Да, забыл.

За спиной послышался топот, и мужчины расступились. Громко хохоча, по дорожке бежали мальчишки и спорили: у кого больше сладостей? Кого ждёт благодатный год? Трое ребят постарше держались за набитые конфетами и печеньем карманы, младший прижимал к груди булочки и едва поспевал за друзьями.

— Ай!

Незадачливый кухарёнок споткнулся о бордюр. Подарки плюхнулись в фонтан, а ребёнок схватился за колено и заплакал.

— Больно… — по щекам катились слёзы.

— У! — потешались старшие, — ревут только слабаки!

— Я не слабак!

— Тогда чего ревёшь, как девчонка? Мы с такими не дружим!

— Ну и уходите!

Ребята убежали.

Астрих хотел было подойти и поднять мальца на ноги, но его опередила вышедшая навстречу девушка.

— Громко плачешь. Весь парк переполошишь! — улыбалась Лигурийка. Отросшую чёлку придерживала заколка, украшенная белым колокольчиком, — сильно болит?

— Сладости в воде-е! — мальца слабо заботило разбитое колено, — что я сестрёнке скажу-у? Обещал принести!

— Понятно, — она покосилась на фонтан. Рыба объедала размокшее тесто и била хвостами, водоворотами утягивая еду на дно, — у меня в корзинке остались пирожки. Бери, но только чур не рыдать!

— А можно?

— Можно.

Позабыв о слезах, мальчик встал и недоверчиво посмотрел на девушку.

— Спасибо.

Худенькой ручонкой он сгрёб пирожки и побежал назад.

Астрих уступил дорогу ребёнку. Щурясь, мужчина глядел на незнакомку, которая явно принадлежала к высшим сословиям. Брошь — рубиновое перо феникса в золотой оправе — носили приближённые к правящей династии. Почему первый помощник главы королевской службы безопасности видит её впервые?

В три шага Хедлунд преодолел расстояние до девушки.

— Благодатного Весенья, — он протянул корзину.

Лигурийка смущённо потупила взгляд и вытащила фрукт. Краснобокий персик, редкий гость в садах столицы.

— Спасибо, — взамен она отдала последний пирожок, — с чем, не знаю, но…

— С вишней, — Астрих откусил хрустящее тесто.

Плафоны фонарных столбов окутало мягкое сияние.

Из-за фонтана появилась новая гостья.

— Ариадна! Где ты пропала! — сердилась девушка, в которой Хедлунд узнал Кристину Картрайт, дочь осуждённого Второго советника, — раз нашла колокольчик, то можно бросить подруг? Как некрасиво!

— Нет, что ты! — она повернулась к Астриху, — простите, я спешу.

Сжав пахнущий мёдом плод, она поторопилась за подругой. Чёрные, словно крыло ворона, локоны скользили на ветру.

— Кто это? — Хедлунд проводил девушку взглядом.

— Ариадна Астери.

— Дочь герцога Хазарда?

— Она самая.

— Интересно.

Не связанные с престолонаследием Астери получали герцогский титул и обретали неприкосновенность. Без личного распоряжения короля служба безопасности или обыкновенные стражи не имели права наблюдать или беседовать с кем-либо из первого сословия. Нарушивших закон признавали изменниками и жестоко наказывали, вплоть до пожизненного заключения.

— Забудь о герцогине, — вполголоса произнёс Грег, — её судьба давно предрешена. Через полгода Ариадна окончит университет и поедет в Акмеллу. Её отец нашёл влиятельного жениха и, насколько я знаю, заключил договор. Невеста королевских кровей в обмен на выгодные для Лигурии контракты.

Первый помощник приподнял бровь:

— Девушка не дорожит собой?

— Её мнение никому не интересно. Хазард хотел второго сына, дочь ему побоку. Повторяю, не трогай первое сословие. Конрад считает тебя другом, но не потерпит вмешательства в дела семьи, — Фонтейн посмотрел на часы, — время позднее, так что советую идти спать. Завтра нам присягать на верность новому королю.

Над парком взошла луна. Полупрозрачная, будто хрустальный шар, она освещала путь не хуже фонаря. Затихли фонтаны, застыли в ночном безмолвии деревья. Повесив на локоть пустую корзинку, Астрих задумчиво шагал аллее. Много лет он не видел, чтобы кто-то из высшего сословия снисходил до низшего. Да любая госпожа бы прошла мимо и презрительно поморщилась из-за крика!

Отданная на откуп герцогиня успокаивала мальчишку-кухарёнка. Последней, помнится, забывала о статусе его мать. Керра Алета часто утешала детвору, хотя отцу это не нравилось. Она разрешала детям прислуги бегать по имению, вызывала к ним целителей, если кто-то болел. Однажды подарила дочке садовника куклу, после чего в доме всегда стояли свежие цветы. Вплоть до того дня. Давно Астрих не вспоминал о семье. Давно.

На мостике через ручей Хедлунд остановился. На кочке, вблизи мокрых от брызг валунов, покачивался на ветру колокольчик. Луна посеребрила белые бутоны. Недолго думая, мужчина спустился к воде и сорвал цветок.

Это Весенье будет особенным.

* * *

— Приветствуйте нового короля!

Надев на голову сына жемчужно-рубиновый венец, Исфар отступил к жене.

Все в тронном зале опустились на колени. Знать и веции почтительно смотрели на Конрада III, радуясь переменам в характере молодого правителя. Три десятилетия прошло, как он остепенился. Шумным пирам предпочитал детальное изучение истории и законов страны, наравне с отцом участвовал в заседаниях Светлейшего совета и решал проблемы, будь то пожар, весеннее половодье или обсуждение новых торговых договоров.

Избранницей тогда ещё принца стала Амелия Линнейт, старшая дочь Второго советника. Капризная и внешне холодная, керра, тем не менее, во всём поддерживала супруга и сопровождала в поездках, с готовностью встречая тягости дороги. Поступки Конрада сомнению не подвергались никогда.

Прислуга благоговела перед новым Величеством, ведь ранее четвёртое сословие не допускалось до столь значимого события. В дни коронаций обязанности прислуги возлагались на третье сословие. Да что там, полвека назад монарх принимал людей в Овальной палате, и стражи пристально следили, чтобы гости не переступили порога других комнат. Издревле род Астери предпочитал уединение.

Глядя на подданных, король с чувством произносил клятву:

— Встаньте. Сегодня для Лигурии особенный день. Исфар I уходит на покой и передаёт корону мне, что знаменует новую главу в жизни нашей страны. В юности я совершал ошибки, легкомысленно относился к титулам, но с возрастом обрёл опыт, который поможет оправдать ваши надежды. Клянусь во что бы то ни стало защищать интересы государства и каждого жителя, ведь именно на вас держится благополучие Лигурии. Да, между сословиями есть различия, но лишь всеобщими стараниями мы сохраним статус сильнейших в мире. Надеюсь, вы поддержите меня и присягнёте на верность короне.

Мгновения тишины, и зал содрогнулся от аплодисментов. Хлопая Его величеству, Астрих пристально изучал гостей. Ни одного хмурого или равнодушного лица, четвёртое сословие будто приготовилось падать ниц и сдувать пылинки с обуви монаршей семьи. Всё спокойно. Как и должно быть. Не зря воины службы безопасности сменили тёмно-серую форму на праздничные костюмы и стоят в точках, откуда тронный зал виден, как на ладони.

Первыми к правящей семье подошли керры второго сословия. Каждый дал слово с честью следовать за монархом, поклонился королеве и принцу Фаррелу, новому наследнику дома Астери, а пока что — первокурснику Института Международных Отношений. Единственный Хедлунд остался в стороне: вместе с прочими гвардейцами и керром Грегом он склонится перед королём позже, когда разойдутся гости. Никто, кроме Его величества, не должен знать «безопасников» в лицо.

Следом выстроились веции. Представители Светлейшего совета хвалили короля за речь, желали процветания первому сословию. В честь коронации в зале наравне с главной присутствовали побочные ветви Астери. Среди них Астрих разглядел Ариадну. Юная герцогиня, одетая в бирюзовые шелка, стояла рядом с отцом и громко хлопала двоюродному брату. После церемонии состоится торжество, а это превосходный шанс ближе с ней познакомиться. Всё в рамках традиций — на один танец керр из второго сословия мог пригласить даже королеву.

Внезапно Астрих ощутил боль в плече. Татуировка будто раскалилась добела. Оголи он руку, заметил бы, как почернела виверна, а глаза засияли изумрудным пламенем. Давно богиня не вспоминала о нём, последний раз — в ночь пожара, который до сих пор оживал в кошмарах. Прав керр Грег, Астрих с детства не знал, что такое безмятежный сон. Что понадобилось покровительнице? Какую беду предвещает на сей раз?

Хедлунд сжал руку. Почему именно сегодня? В день коронации? Когда столько сил брошено на подготовку церемонии! Савана развлекается или…

Внимание привлёк одинокий страж, пропускающий к трону приглашённых из третьего сословия. Вроде обычный охранник, но к вороту не приколота брошь — заклятое серебряное перо феникса, покровителя семьи Астери. Значит, это посторонний, для отвода глаз переодевшийся в украденную форму!

Творилось что-то неладное. Оглянувшись на Фонтейна, всецело занятого сестрой и племянником, Астрих торопливо зашагал к чужаку. Тот передал одному из гостей бледно-жёлтый камень и поспешил к вратам. Вмиг первый помощник позабыл о страже и ринулся наперерез хозяину огненной сферы. Человек поднял руку…

До совершенства заученным заклятием Астрих разбил летевший камень и окружил королевскую семью барьером. Вовремя: с трёх сторон полупрозрачную пелену ударили молнии, слепящими всполохами раздробив мраморный пол.

Гости закричали. Керры накрыли жён и детей защитным пологом, слуги бросились врассыпную. Испуганные Лигурийцы толкались и вопили, словно за ними гнались разъярённые сашеры.

Спокойным остался один. Керр Элвин Сновак стоял около дверей и смотрел куда-то за спину Астриху. Кивок, и Хедлунл прикусил губу. По рёбрам скользнул кинжал и ударился о колонну. Коллеги Астриха связывали заговорщиков, глава службы безопасности поддерживал барьер вокруг прижавшихся друг к другу Их величеств и принца.

Хлопнув ладонями, Сновак выбежал в коридор.

— Не дай ему скрыться!

Хедлунд сжал кулаки. Он скорее умрёт, чем позволит предателю сбежать. Как у того получилось обвести вокруг пальца полтора десятка человек, служба узнает позже, сейчас важнее поймать. А после допросить с особым пристрастием.

Никто не знал дворец и столицу так хорошо, как подчинённые Грега Фонтейна. Он не смотрел баллы за экзамены в Университете, не слушал похвалу преподавателей или просьбы родственников, а подолгу беседовал с кандидатами. После устраивал тяжёлое испытание: с полуночи и до рассвета найти в городе спрятанный артефакт и принести на вершину смотровой башни так, чтобы не заметили прислуга, стражи или кто-либо другой. Счастливчиков брали на испытательный срок, неудача ставила крест на желании войти в элитную службу. Астрих выполнил задачу за половину отведённого времени.

Поэтому он не побежал за керром Элвином. Знал, куда ведёт лестница из чёрного гранита, и как настичь предателя. Пусть тот успокоится, поверит в удачу, но будет раздавлен поражением. Наказание керра Рэгдола покажется наградой в сравнении с карой несостоявшегося убийцы.

В кухонных залах оказалось безлюдно (прислуга попряталась в спальнях), и Хедлунд спокойно добрался до комнатки, где повара хранили копчёное мясо и рыбу. В углу, за ящиками, скрывалась винтовая лесенка, ведущая к сушильням и коптильням. Помнится, даже Грег Фонтейн не сразу догадался, как его подопечный обошёл ловушки и не нарвался на засаду. Астрих, всего-навсего, забрался по секциям и трубам и перелез на балкон, откуда за несколько минут добежал до врат.

Позади остались два коридора, и Астрих заметил Сновака. Явно не ждущий погони беглец поднимался на обзорную площадку главной башни дворца. Решил переждать «бурю» и насладиться пением птиц? Или там место сбора после покушения? Что ж, придётся самому решать проблемы, благо после Университета он времени впустую не терял.

Предатель поднялся на крышу. Прислушиваясь к каждому шороху, Хедлунд подкрался к двери и, выйдя на площадку, запечатал выход.

Керр Элвин был один. Сжимая лист желтоватой бумаги, мужчина глядел на залитый солнцем город.

— Догнал-таки, — не оборачивался Сновак, — моя ошибка, признаю. Он предупреждал, что первого помощника нельзя недооценивать. Дескать, с другим покровителем ты бы уже входил в Светлейший совет. Не удивляйся, если на тебя скоро начнут охоту.

— Кто?

— Я умру раньше, чем произнесу его имя, — обречённо произнёс керр Элвин, глядя на развевающийся флаг. Ветер трепал алое полотнище с золотым фениксом, окружённым листьями дуба, — дам совет: беги из Лигурии, пока можешь. Пока есть, откуда бежать.

— Вы связаны клятвой молчания? Как её обойти?

Предатель медленно шёл к ограде.

— Никак. Никто не одолеет его. Ты представить не можешь, что за силу он привлёк. Она сметёт с пути всех вас и не заметит!

— Если всё так, то почему он попытался вашими руками убить короля? Почему сам не сбросит маску и не вступит в игру?

— Верные вопросы задаёшь, но… поздно. Я провалился, а он такое не прощает.

— Он был в зале? — приподнял бровь первый помощник, — нет, не так… этот человек сейчас рядом с королём?

Керр Элвин вымученно улыбнулся. Переступив через ограду, он остановился в шаге от пропасти.

— Не делайте этого.

— Я не жилец. Но хотя бы сам уйду.

Мужчина повернулся и раскрыл бумагу. Не успел Астрих прочесть послание, как Сновака охватила змея зелёного пламени. Он вспыхнул, подобно факелу, закричал и оттолкнулся от поручня. Хедлунд не смог ухватить жертву «Безжалостного карателя», и о мостовую ударилось обугленное тело.

* * *

— Вам помочь? — молоденькая целительница переминалась с ноги на ногу.

— Спасибо, сам справлюсь, — Астрих снял окровавленную рубашку, — где, что хранится, прекрасно помню.

— Д-да, — смущённо пробормотала девушка, — тогда я в сестринскую. Позовите, если что-то понадобится.

— Само собой.

Дверь тихо щёлкнула.

Вытащив из шкафчика склянки с лекарствами, бинт и клейкую ленту, Хедлунд принялся лечить бок. Ещё в тронном зале мужчина особым заклятием заглушил боль, иначе бы не догнал керра Элвина. Сейчас можно осмотреть внимательнее. Кинжал рассёк кожу между рёбер, слегка задел кость. Ничего серьёзного, но подлатать надо, заражение свалит с ног на несколько недель. Если не убьёт.

В службу безопасности всегда входил целитель. По традиции глава выбирал подходящего бойца и отправлял на обучение. Последние десять лет эта обязанность лежала на плечах Астриха. После назначения он не роптал, а, наоборот, с удовольствием погрузился в изучение доселе неизвестных ему истин. Эта черта характера — бросить себе вызов и кропотливо идти к цели — помогла обойти более опытных коллег и стать первым помощником Грега Фонтейна.

Керр Грег.

Нет в Лигурии человека, который сделал для Хедлунда больше, чем он. Брат королевы первым нашёл на пепелище грязного, заплаканного мальчика. Не стал задавать вопросы, а показал целителям, увёз к себе в имение. Пока гвардейцы расследовали причины пожара, оформил опеку над сыном лучшего друга и устроил в гимназию.

Родственники со стороны матери не заинтересовались замкнувшимся в себе ребёнком, не польстились на богатства Первого советника. Страх перед Саваной пересилил всё. В понимании керров Шардари Астрих стал причиной беды. Дед, бабка и тётя посчитали пожар выходкой своенравной богини, побоялись однажды ночью сгинуть в пламени и с радостью отдали мальчика на воспитание в другую семью. Рано овдовевший глава королевской службы безопасности заменил Астриху отца. Сызмальства Хедлунд решил, что отплатит добром на добро и будет служить под началом Фонтейна.

За годы случалось всякое. От скучных поисков вылетевших из клеток певчих птиц Её величества, до секретного задания на границе с Акмеллой. Половина бойцов не избежала ран, сам Астрих чудом уклонился от ледяной сферы, зато набеги с земель соседней страны прекратились. Королевская канцелярия по сей день получала благодарственные письма от жителей Киврита.

Сегодня Астриху повезло меньше. Ну, ничего. Настой семи трав обеззаразит разрез, порошок толчёных ягод каленики снимет боль и ускорит заживление. Через неделю останется едва заметный шрам. Всё как в книгах по целительству.

Солнце садилось за горизонт.

Хедлунд ушивал рану, когда в дверь постучали.

— Можно? — в палату заглянул керр Грег.

— Конечно.

Фонтейн прошёл к стулу и задумчиво облокотился о спинку.

— М-да, лишний раз убеждаюсь, что не зря выбрал тебя в целители, — щурясь, мужчина глядел на первого помощника, — я бы не смог сделать это сам.

— Вы преувеличиваете, — Астрих удобнее ухватил иглу, — лучше скажите: как себя чувствует Его величество?

— Не пострадал, но рассержен донельзя. Потребовал допросить и сурово наказать всех, кого поймали наши ребята, — он зачесал за ухо седую прядь, — семью керра Эвина лишат всего и после нашей проверки отправят в поселения на севере Лигурии. Тебя, кстати, Конрад III приставит к награде. Завтра сразу после завтрака он назначил сбор службы. Сможешь прийти? Или сказать, что не здоров?

— Со мной всё хорошо.

— Чего не скажешь о керре Элвине. Тело сильно обожжено, словно из печи вытащили. Чем ты его так?

— Это не я, — первый помощник затянул узел, — это «Безжалостный каратель».

Щёлкнули ножницы. Откупорив склянку, Астрих пропитал бинт изумрудно-зелёной жидкостью и приложил к ране. Лекарство обожгло так, словно на бок поставили клеймо. Мужчина прикусил губу, но подавил стон.

Фонтейн осёкся.

— Не хочешь ли ты сказать, что…

— Именно так, — тихо произнёс Хедлунд, — он исполнитель, которого убили, как опасного свидетеля.

— Получается, всё сначала, — керр Грег обхватил голову руками.

— Не совсем.

— Ты что-то узнал?

— Заклятие не позволило Сноваку назвать имя, но у него было письмо. Перед падением он показал и… я знаю этот почерк. Вы ведь тоже читали доклады по Акмелле? Помните витиеватые буквы «А» и «Л»?

— Никто не поверит.

— Но это так. Огонь уничтожил бумагу, и я ничем не докажу его причастность.

Астрих закреплял повязку клейкой лентой.

— Ты не посмеешь даже обвинить его. Первое сословие неприкосновенно. Милость короля вмиг сменится на гнев.

— Но что тогда? Молчать? Ждать нового покушения? — сердился первый помощник, — вы лучше меня понимаете, что рано или поздно он добьётся своего, а в перевороте обвинят нас. Дескать, знали, но ничего не предприняли.

— Его величество не станет тебя слушать.

— Пока я не соберу доказательства.

— Ты плохо представляешь, во что хочешь ввязаться.

— Возможно, год-два он подождёт, затаится. Этого времени мне хватит.

— Что ж, избранник Саванны, дерзай, — обречённо вздохнул Фонтейн, — я пока внимательнее присмотрюсь к герцогу. Но, если сейчас кто-то узнает о твоих подозрениях, то беды не миновать. И, — он свёл брови, — я не смогу помочь тебе. Астери не терпят посягательства извне.

— Я вас не подведу.

Астрих надевал рубашку. Что бы ни случилось, керр Грег не пострадает. В конце концов, Хедлунда зря учили допрашивать врага? Не пытать и выбивать правду, а использовать хитрость. Пора применить знания в жизни.

Глава 7

Журналист

Нина сжала кулаки. Журналист, оказывается. Небось, решил написать изобличающую статью, а в лице Ракитиной нашёл бесценный источник информации. Кто ещё может знать об изнанке государственных структур, как не сам сотрудник? Точнее, одинокая сотрудница. Если так, то пусть держится подальше!

Заметив инспектора, Сидрова, как заправский регулировщик, жестами показала, с какой скоростью и куда идти, чтобы не попасть в кадр. Нине очень захотелось пройти мимо и локтём пихнуть одного улыбчивого репортёра, но девушка сдержала порыв. Отснимут материал и уберутся восвояси.

Инесса Владимировна работала в кабинете около пожарной лестницы. Пожар случился в другом конце здания, поэтому цветы Мартыновой не сгорели, а столы и техника не провоняли дымом. В остальных помещениях Ракитина до сих пор чувствовала гарь. Небось, месяцы пройдут, прежде чем фонд забудет о происшествии.

Лампы дневного света не горели. На плитке грелся чайник, старенькое радио пиликало ретро-мелодии, а в клетке чирикали волнистые попугайчики. Коллеги в шутку называли птиц детьми Инессы Владимировны, которая добилась разрешения содержать живность в кабинете. Оно и понятно, женщина работала в управлении со дня основания, засиживалась допоздна, проводила за отчётами выходные. Однажды она призналась Нине, что после развода и дележа имущества старается поменьше бывать дома.

Иной раз мнение Мартыновой значило куда больше, чем распоряжения начальника отдела, ведь так тонко в специфике работы с клиентами не разбирался никто. «Практика — наш самый лучший учитель!» — много раз повторяла Инесса Владимировна.

Сидя за столом, женщина обедала супом. Аромат копчёностей и гороха заставил Нину сглотнуть.

— Приятного аппетита, — инспектор удобнее перехватила букет, — простите, что потревожила.

— Ничего, Нинуль. Тебе можно.

— Спасибо. Я оставлю у вас цветы? Боюсь, соседи лепестки оборвут или ещё что-нибудь сделают. Особенно Ольга Николаевна.

— Да, эта может. Клади на стол, — ложкой она указала на пустое рабочее место, — всё равно Дмитрий на больничном. Хотя, приезжие заставили Лунько дозвониться до него и принудительно вызвать на понедельник. Какая разница, что он в травматологии с ногой сломанной лежит, — грустно усмехнулась женщина.

— Они понимают, что Дима не придёт?

— Да, но самомнение у начальства ого-го какое. Доложат, что предприняли все меры, совершили невозможное…

В коридоре никого не было, и Ракитина поспешила в кафетерий. Обычно девушка брала курицу или котлеты из дома, но сегодня радовалась, что проспала. Хотя бы на час вырваться из каменного плена и вдохнуть свободы!

В «Натали» обедала добрая половина фонда: обыкновенные специалисты, так называемые «рабочие лошадки», винтики в механизме, на которых держалась организация. Начальники, руководители подразделений, прочие «серьёзные шишки» и все, кто себя к ним относил, предпочитали более дорогой «Питтсбург», славящийся в городе лучшим жареным мясом или, на американский манер, стейками. Где проводил перерывы управляющий, не знал никто. Чёрный седан увозил его ровно в полдень и привозил за минуту до начала рабочего времени.

Единственный свободный столик остался около двери в туалет. Наплевав на запах, Нина присела на стул, но не успела снять куртку, как кто-то прикоснулся к плечу.

— Догнал, — Олег взял сумку инспектора, — пойдём, я кое-где заказал столик.

— Какой столик? — девушка вспыхнула подобно спичке, — оставьте меня в покое, господин журналист. Решили денег заработать? Не получится!

— Сначала еда, после разговоры.

— Не хочу, не голодна.

Желудок громко запротестовал.

— Да уж, слышу. Давай, не то опоздаешь на работу.

Рядом остановился администратор.

— У вас проблемы?

— Что вы, просто моя девушка сильно голодна.

Сотрудник понимающе улыбнулся.

От вопиющей наглости Нина потеряла дар речи. Пока Ракитина переваривала услышанное, Олег взял её за руку и вывел на улицу.

В «Базиликко», как оказалось, официанты уже поджидали гостей. Повесили куртку и пальто на подставку, усадили за столик около фонтана, а вместо меню принесли пасту в мясном соусе, посыпанную зеленью и тёртым сыром.

— Решил сэкономить время, — мужчина пожал плечами, — у вас обед короткий.

Инспектор промолчала. Раз уж «её парень» разорился на ресторан, то зачем корить себя угрызениями совести?

Подобной вкуснятины девушка никогда не пробовала. Обычно твёрдая и пресная в домашних условиях, ресторанная паста казалась мягкой и ароматной. Да, под началом истинного повара даже простое блюдо станет верхом кулинарного изыска. Лучше не думать, сколько стоит сие наслаждение.

Тарелки опустели, официанты подали тирамису и чай. Нина изумилась. На салфетках стояли не крохотные кофейные кружечки, а доверху налитые чайники. Одного хватит наполнить три чашки! Ещё и останется.

За столиком около окна, в компании фигуристой брюнетки, обедал управляющий. Леди с жаром что-то произносила, Иван Игнатович кивал, не забывает при этом жевать лазанью. Ракитина прикусила губу: одним секретом меньше.

— Давно не видел, чтобы кто-то ел так быстро, — Олег наблюдал за спутницей.

— Не позавтракала.

— Заказать вторую порцию?

— Обойдусь.

Девушка глядела в зеркало ягодного чая.

— Зачем всё это?

— Ты о чём?

— Не притворяйся, всё отлично понял, — Нина сцепила пальцы в замок, — чего добиваешься? Скажи прямо, не то я встану и уйду.

Журналист невозмутимо размешивал сахар.

— Что ж, тогда извини.

Промокнув губы салфеткой, девушка взяла сумку и куртку и зашагала к выходу. Ни в каких играх инспектор участвовать не собиралась. Пусть «добрый молодец» подбивает клинья к кому-нибудь другому, ищет иную «подружку». Та же Кащеева обрадуется букетам и обедам в дорогих ресторанах, а уж информацией снабдит самой горячей. Кто кого бросил или охмурил, влез в долги или купил нечто дорогое.

Солнце пряталось за верхушками сосен. На косматых, словно из сказки, ветвях прыгали вороны и каркали, будто певцы перед прослушиванием в хор, на паутинках скользили паучки. Один опустился Нине на плечо. Вроде, это хорошая примета. Насекомых Ракитина не боялась и пересадила путешественника на дерево. Пусть ползёт.

За пять минут до окончания обеда Нина вошла в здание. Забрала цветы из кабинета Инессы Владимировны, поблагодарила за помощь.

Кащеева, Болтова и Малютин уже сидели на рабочих местах.

— Ты с этим веником в кафешке сидела? — хохотнул Кирилл, — представляю, сколько людей о колючки одежду порвали. Готовься к судебным искам! Ах, да, платить тебе нечем. Но не беспокойся. Говорят, у шеста можно хорошо заработать!

Ракитина вымученно улыбнулась. Сортирный юмор коллеги набил оскомину всему фонду. Чего ещё ждать от любителя пошлых комедий.

— Нет. Спрятала от вас, чтоб не распотрошили, а после забрала.

— Какая наглость… — Ольга Николаевна была готова вцепиться Нине в волосы.

— С волками жить, по-волчьи выть, — инспектор обрезала концы и ставила розы в вазу, куда ранее налила воды из бутылки, — я, хотя бы, не копаюсь в чужих вещах.

— Заткнись, пока по морде не получила!

— Отвянь, Оленька.

— Да я сейчас…

Что хотела сделать Кащеева, инспектор не узнала, так как в кабинет постучали.

— Заходите, — вмиг сменился тон.

Дверь открылась, и Ракитина прикусила губу. Господин журналист, собственной персоной. Улыбался, как ни в чём ни бывало.

— Держи, ты в «Базиликко» забыла, — он передал пакет на ручках-ленточках, — и прости, я был не прав.

Олег поцеловал Нину. Не по-дружески, в щёку, а так, словно они встречались два-три месяца и готовились жить вместе.

— Ну, до вечера, красавица, — пальцем он очертил подбородок девушки, — не скучай. Нас ждёт незабываемая ночь.

Кащеева позеленела от злости. Малютин чесал кончик носа, а Болтова задумчиво чёркала обложку журнала сканвордов. Судя по шороху страниц, за утро Марина разгадала минимум шесть штук. Трудолюбивый работник, что сказать.

Нина села в кресло и включила монитор компьютера. Ладони мелко дрожали, а на губах словно горел невидимый огонь. С первого курса института никто её так не целовал. В тот день однокурсник проиграл спор, и лучшая студентка в потоке заставила горе-соперника «облобызать» дурнушку. Пока Ракитина осмысливала поступок, однокурсники держались за животики и плакали от смеха.

В пакете лежали открытка и коробочка.

«После работы иди в сквер, под магнолии. Там я расскажу всё».

Олег. Воистину человек-загадка. Что хочет, непонятно, но буквально проходу не даёт. Да, предсказуемость — черта не его характера.

Что ж, можно погулять. Благо, за окном тепло и солнечно. Как в мае, когда небо наливается кристальной синевой, зацветает акация, а в город приезжают первые отдыхающие. Поздняя весна — любимое время года Ракитиной.

* * *

Вторую половину дня Нина провела в прекрасном настроении. Предельно вежливо обслуживала клиентов и помогала исправить ошибки, любовалась цветами и фарфоровой куколкой (подарком Олега), ловила свирепые взгляды Кащеевой. Но не боялась. Помнила, что через месяц забудет о склочной коллеге, да и обо всём, связанном с фондом.

Раз в полчаса по внутренней связи писали сообщения о вызовах работников на беседу с проверяющими из отделения. В мыслях Ракитина молилась, чтобы до неё очередь посетить отдел кадров дошла завтра. Допрос комиссии — что может быть хуже перед свиданием. Предстоящую прогулку девушка расценивала именно как свидание. Слишком настойчиво журналист добивался встречи.

Нина отрабатывала список организаций, не представивших отчётность, когда в коридоре раздались крики. Начальник отдела автоматизации Антон Гвоздев громко материл проверки, отделение и «бакланов, у которых яйца вместо мозгов». Отборная ругань заставила Ракитину поморщиться. Где набрался подобной гадости? Наверное, у бомжей словарный запас меньше.

До конца рабочего дня оставалось пять минут.

— Что у него опять случилось? — стоя перед зеркалом, Болтова расчёсывала плохо окрашенные кудри. У корней седые, посередине цвета глубокой ржавчины, концы блёкло-коричневые — фотография Марины была достойна обложки иллюстрированного пособия «Что не надо делать с волосами».

— Печеньки закончились, — Малютин допивал холодный чай.

— Нет, — Кащеева подкрашивала ресницы, — у них бедлам в кабинете. Пришли с обеда, а всё валяется.

— У них всегда всё валяется.

— Сегодня особый случай. Кто-то сдвинул системники, вытащил ящик с личными дисками и флешками и вытряхнул на пол. Ничего не пропало, но настроение мальчикам испортило знатно. Хотят скрытые видеокамеры поставить и вычислить: чужак или кто пошутить решил?

— Давно эти лбы стали для тебя мальчиками? — съязвил Кирилл.

— С тех пор, как кое-кто увлёкся бабушками.

— По крайней мере, эта «бабушка» не транжирит на себя все деньги.

— Было бы что транжирить! Три приличных ужина, а после — сплошные отмазки!

— Ах вот оно что…

Забрав розы и подарки, Нина вышла в коридор. Дверь прикрывать не стала, пусть все слушают ссору бывших любовников. Вон, у лифта собралась толпа работников, все глазеют на «сладкую парочку» и шепчутся. Клиенты вовсе пальцами тычут. Ну, Оленьке всегда не хватало внимания, пусть упивается.

На лестнице Ракитина заметила кое-что странное. Лента на двери в закрытый после пожара коридор провисла. Болталась дугой, словно её не затянули до конца. Будто кто-то ушёл и забыл поправить. Либо оставался там…

Инспектор торопливо сбежала по ступеням. Нет, на третий этаж она шагнёт лишь под страхом смертной казни. Пускай охрана и управляющий разбираются с теми, кто нарушил запрет. С другой стороны, это могла быть комиссия. Да, конечно! Они ведь говорили, что недовольны расследованием и сами хотят изучить кабинеты. Не зря один из приезжих — технарь. Вот и смотрит. Да.

Перед входом в фонд охранник успокаивал клиентов.

— Управление работает до шести.

— Как до шести? Почему? — грузная женщина засунула руки в карманы дублёнки, — я уже в третий раз сюда прихожу! И была уверена, что вы работаете до семи! Что я, по-вашему, должна делать? Опять толкаться в пробке? Дайте пройти!

— Специалисты уже ушли.

— Всё вы врёте! Сидят, небось, и чаи гоняют. Устали бедненькие!

— Ничем не могу помочь, — сотрудник гнул свою линию, — приходите завтра.

С пункта видеокамер к охраннику поспешила подмога.

— Чтоб вам всем пусто было! Взяли привычку над людьми издеваться! — дамочка уткнулась в телефон. Полминуты ожидания вызова, и Нина пожалела Пашеньку, на которого вылились чужие обиды и ярость.

На перекрёстке стояли автомобили. Водитель чёрной иномарки нажал на клаксон, когда Нина шла через переход. Открыл окно и тоном рыночного грузчика приказал быстрее «шевелить батонами». Ракитина указала на светофор: ещё десять секунд она может идти с любой скоростью.

В сквере пахло весной. Золотились в свете фонарей кусты форзиции, раскачивались на ветру вечнозелёные магнолии. С листьев-лодочек капал вчерашний дождь и жемчужинками скатывался по травинкам. Не будь руки заняты, девушка бы собрала кристаллики и втёрла в кожу. В старых газетах Нина прочитала, что подобная вода заряжает энергией природы. Женщины в средней полосе страны умываются «живой» водой и до сорока лет не знают морщин и пигментных пятен.

Шагая по аллее, инспектор задумчиво глядела на лавочки. На какой ждёт Олег? И ждёт ли вообще… Забыл, опоздал или пошутил?

Сзади послышались шаги.

— Привет, красавица, — поцелуй в щёку, — давай сумки.

Нина молча передала вещи.

— Что-то случилось? Ты грустная.

— Скорее, собранная, — девушка сжала губы, — в записке ты обещал всё рассказать. Я внимательно слушаю. И, пожалуйста, без лирических отступлений и шуток-прибауток. Уже темно, а мне завтра рано вставать.

Они шагали по аллее, обрамлённой фонарями. На лавочке дремал бездомный, через три скамьи от него хихикала влюблённая парочка. Чернело небо, зажигались звёзды. Короткий апрельский день сдался напору ночи.

— Хорошо, — нахмурился репортёр, — в вашем управлении завелись крысы.

— Кто? — оторопела Нина.

— Крысы. Личности, которые сознательно вредят вам, — свободной рукой он зачесал чёлку за ухо, — я журналист газеты «Российский Вестник» Олег Виноградов. С месяц назад мне на электронную почту пришло анонимное письмо. Сначала принял за спам и удалить хотел, но прочитал, сам не знаю, почему. Там был ваш адрес и предупреждение, что скоро вы станете источником сенсаций. В те дни я был в отпуске и решил съездить, посмотреть.

— Короче, заняться было нечем, — понимающе улыбнулась Ракитина.

— Верно. С виду вы оказались вполне благопристойными, но в любой организации есть подводные камни. Все что-нибудь скрывают или недоговаривают. Поэтому я не поверил первому впечатлению и стал искать пути внутрь.

— И нашёл меня.

— Снова угадала. Увидел тебя в коридорах и проследил. Прочитал табличку на двери и методом исключения узнал имя, должность. Что было в парфюмерном, сама помнишь. Кстати, сестра у меня правда есть. И подарок ей понравился.

— В фонде работают десятки девушек, — Ракитина вспомнила специалисток с отдела выплат. Те всегда ходили в боевом раскрасе и не снимали высоких каблуков — бери любую и снимай для разворота модного журнала. Красавицы под стать Олегу, — Мог заинтересовать другую.

— Ну… в тот день я видел многих ваших сотрудниц. Прелестницы, не спорю, но взгляды — стервозных фурий. Такая либо матом нахамит, либо сядет на шею. А ты шла с папкой документов и улыбалась чему-то. Именно это меня подкупило, — Виноградов взял сумки в другую руку, — а на следующий день — у вас пожар. Без жертв, слава богу, но и так событие из ряда вон выходящее. Поскольку я ранее приехал на юг, то редакция одного телеканала поручила собрать материал для новостных выпусков. Это я сделал, но… вспомнив об анонимке, решил провести собственное расследование. Практически уверен, что письмо намекало на пожар. А раз так, то всё это было спланировано заранее. Короткое замыкание ни при чём.

— Кому это надо? — фыркнула инспектор, — мы не банк какой-нибудь, не касса, наличных денег в фонде отродясь не бывало. Даже технику глупо воровать. Половина уже устарела и не тянет, другую спишут через год-два.

— Не знаю, но хочу выяснить, — Олег остановился, — Нина, без тебя у меня ничего не получится.

Доходя до ограды, аллея плавно поворачивала назад. По ту сторону решётки сияла неоновая вывеска кинотеатра, на открытой парковке не было свободных мест. Да, сегодня четверг — премьерный день показа голливудского блокбастера о пришельцах, о чём всю неделю вещали радиостанции.

— Если ты ошибаешься? Если нет никакого заговора? Вдруг это случайности?

— За десять лет работы в профессии чутьё не подвело ни разу. Будут иные странности, это вопрос времени.

Ракитина прикусила губу.

— Что такое?

— Сегодня коллега сказала, что кто-то обыскал кабинет отдела автоматизации.

— Вот, ещё одно доказательство моей правоты. Я выведу на чистую воду крыс фонда. Мне сенсация, тебе вознаграждение, — мужчина задумался, — плюс я могу договориться о хорошей работе в Москве. У нас в газете есть вакансии, с жильём тоже проблем не возникнет. Что скажешь?

Нина глядела на фонарь. Изогнутый, точно клюка, столб подпирал пирамиду из четырёх насыщенно-жёлтых плафонов. Мерно горели лампочки, позволяя погрузиться в размышления. Разве фонд — столь значимая организация, чтобы кто-то планомерно устраивал поджог и копался в чужих вещах? Нет. Но оба события — не выдумка, а факты. И эти факты надо осмыслить, проанализировать: есть ли связь? Или это правда совпадения? Может, Антон забыл, как искал что-то среди флешек и солгал, попросту не захотел выставлять себя дураком в глазах подчинённых. Вроде, логично.

Логично. Или… Кто отправил письмо Олегу? Кто заранее предупредил журналиста? Только тот, кто связан с пожаром. Значит, это не случайность, а хитроумная «операция». Но с какой целью? Зачем и кто всё это затеял? Чуть не убил Нину. Скоро она забудет о работе, а пока не стоит ли подыграть журналисту? На прощание громко хлопнуть дверью? Ввязаться в авантюру, коих Ракитина избегала… и разбавить серые дни яркими красками, в конце концов. Впервые сделать что-то по воле сердца, а не разума, поплыть против течения. Увольнение станет первым шагом к новой судьбе, вторым — участие в расследовании, а третьим — переезд в столицу. Не хотелось верить, что Виноградов может обмануть.

К чему привела внушённая родителями жизнь по строгим правилам? Двадцать шесть лет в феврале исполнилось, а за душой пусто. Ни близких подруг, ни молодого человека, ни мало-мальски значимых событий. Работа — рисунки, рисунки — работа. И мечты. Бесконечные, несбыточные мечты за чашкой чаю на кухне. Посиделки в кафе? С кем? Сокурсницы детей воспитывают, общих интересов не осталось. Свидания? Не научила Нину мать-трудоголичка, как флиртовать с мужчинами, воспитала колючую, неприступную дочь. Вот и Олег видит в ней не девушку, а средство для достижения славы.

Одна. Всегда.

Подул ветер. Инспектор поёжилась: тонкая куртка от вечернего холода не спасала. Купить тёплую не позволяли средства.

— Что я должна делать?

Репортёр улыбнулся.

— Ничего такого, за что могут наказать. Для начала надень вот это, — Виноградов передал Нине медальон, — там внутри микрофон с высокой чувствительностью. Записывает даже шёпот. А это, — из кармана мужчина вытащил три чёрных шарика, — видеокамеры. Одну положи на шкаф в своём кабинете, другую закрепи в концах коридора так, чтобы в объектив попадал весь этаж. Несколько дней понаблюдаем, что и как обстоит.

— В детстве в шпионов не наигрался, — девушка надела украшение, камеры убрала в сумку, — хорошо, сделаю.

— Твой номер телефона?

Ракитина послушно продиктовала комбинацию.

— Отлично, — Виноградов недовольно прищурился, — я тебя обидел.

— Нет, что ты.

— Обманываешь.

— Если и так, то что с того?

Нина прошла под кованой аркой-выходом из сквера. В круглосуточном цветочном магазине напротив парка выгружали коробки с растениями, продавцы придирчиво осматривали товар и ругали неаккуратного водителя.

— Я слушаю.

Инспектор крепче прижала букет роз.

— Больше не дари цветов и подарков, хорошо? И поцелуев не надо, и обедов в дорогих ресторанах. Не то поверю, что нравлюсь тебе. Деловые отношения, так деловые.

— Одно другому не мешает.

— Нет.

— Но проводить до дома можно?

— Как хочешь.

Всю дорогу Ракитина молчала. Поглядывала на бледный, точно призрачный, полумесяц, дрожала от холода. Получилось не свидание, а рабочие переговоры, по итогам которых стороны заключили договор. Для полноты картины осталось перенести условия на бумагу и скрепить подписями и печатями. Отчего-то Нине стало грустно.

Около знакомой хрущёвки девушка остановилась. Олег выжидающе посмотрел на спутницу, точно ожидал приглашения на чашку чая. Инспектор сделала вид, что не заметила. Звать в гости не станет, не заслужил господин журналист подобного внимания.

— Пришли. Вон мои окна… — Ракитина испуганно округлила глаза, — только свет на кухне почему-то горит! Я одна живу!

— Вдруг забыла выключить? — нахмурился Виноградов, — ты ведь проспала.

— Поэтому на кухню сегодня не заходила! Второпях умылась, оделась и побежала! Неужто ко мне кто-то залез…

— Проверим.

Без тени сомнения Олег потянул Нину в подъезд. Взбежал по ступеням, остановился на четвёртом этаже. Дверь в квартиру была приоткрыта, в прихожей горел свет.

— Нет…

Букет выпал из рук.

— Стой! Ты куда? — Ракитина вцепилась в пальто журналиста, — вдруг они ещё там? Вдруг поджидают? Полицию надо вызвать!

— Проверим, на двоих не нападут.

— Нет, я не пойду! Ты как хочешь, но я останусь!

Олег возвёл глаза к потолку. Пока девушка искала в сумке телефон, Виноградов плечом отодвинул створку и шагнул в коридор.

Дрожащей рукой инспектор набирала номер.

— Алло, полиция? Приезжайте скорее, меня ограбили. Улица Лилейная, дом шесть, квартира девять… жду, и мне очень страшно. Пожалуйста, поторопитесь.

Сидя на ступеньках, девушка глубоко дышала. Её бил озноб, руки не слушались, точно ватные. Слава богу, что в момент кражи инспектора не было дома! Сколько раз в новостях показывали репортажи, когда воры калечили или убивали хозяев! Плевать на имущество, жизнь дороже. Сначала пожар, теперь это. За что судьба наказывает Нину?

Почему именно к ней забрались грабители? Соседи из седьмой квартиры позавчера закончили евроремонт, завезли новую мебель и технику. Вот где могли бы поживиться любители лёгких денег. Наводчик ошибся номером, не иначе.

Скрипнула дверь, и в подъезд вышел Олег. Ракитина крепко сжала букет, колючки укололи руки.

— Пусто. Ушли. Но в комнатах полный бардак. Даже обои оторваны, а люстры скручены. Ты хранила что-то ценное?

— Нет, — Нина чувствовала, что вот-вот расплачется, — я недавно ремонт начала, всё денег не могла накопить…

Из глаз брызнули слёзы.

— Ну, не реви, — Виноградов обнял девушку, — всё поправимо. У меня сегодня переночуешь.

С улицы донёсся шум сирен. Сквозь стёкла в лестничных пролётах замигали красно-синие огни.

— Приехали.

— Д-да, — кивнула Ракитина.

Как ни крепилась девушка, остатки самообладания отказали. Словно раненая белуга, она рыдала на плече журналиста. Что дальше делать, Нина не представляла.

Глава 8

Ультиматум

«… посему керра Элвина Сновака убили кольца „Безжалостного карателя“. К его падению с обзорной башни я не причастен, что готов повторить, если понадобится, под действием эликсира истины. Первый помощник главы СБК керр Астрих Дориан Хедлунд».

Замысловатым росчерком Астрих подписал отчёт и внимательно перечитал. События вчерашнего дня изложены подробно, но без отступлений. Всё, как требовали придирчивые Астери, не терпящие хождения вокруг да около. Не зря в университете преподавалась дисциплина: «письма и книги». Часами студенты корпели в библиотеках, читая толстенные фолианты, после записывали суть. Кто не умещался в отведённые магистрами сто слов (больше или меньше — неважно), получал низший балл. Если в табеле успеваемости стояли четыре «единицы» подряд, то кандидат вычёркивался из списка на престижные должности Лигурии. Суровый отбор, но к первому сословию допускались только лучшие.

Убрав письменные принадлежности, Хедлунд зашёл в кабинет керра Грега, где положил бумагу на стол, придавил папье-маше — золотым фениксом с глазами-рубинами. Обычно Фонтейн задерживался допоздна и сразу читал отчёты, но сегодня пировал на ужине в честь коронации племянника. Ещё три дня будут продолжаться празднества, затем жизнь в стране вернётся в привычное русло. Разъедутся по имениям керры, горожане вновь откроют торговые лавки, слуги по дворце вернутся к рутине.

Завтра глава СБК предоставил первому помощнику выходной, но последний из богатейшей семьи второго сословия не будет прохлаждаться, а проведёт день в королевской библиотеке. Надо либо подтвердить кое-какие размышления, либо опровергнуть и придумать новый способ, как вывести герцога на чистую воду. Опасное дело затеял подопечный Саваны, но любой ценой пообещал себе раскрыть предателя.

В поздний час в коридорах было безлюдно. Трепетали на сквозняке шторы, ровно гудело в светильниках пламя. Коллеги отдыхали, прислуге заходить в письменную, зал собраний службы безопасности и тренировочные разрешалось до обеденных часов. В допросной, пугающей население фактом своего существования, поддерживали порядок бойцы, сменяя друг друга через неделю.

Над городом сияли звёзды, выглядывала из-за дворцовой башни луна. Кутаясь в пальто, Астрих шагал по тихим улицам. В квартале, где издревле возводили особняки семьи второго сословия, стоял дом Хедлундов. В два этажа, без пристроек и роскошного цветника, он казался карликом на фоне каменных исполинов, достойных правящей династии. Давно почивший Первый советник ночевал там, когда занимался срочными государственными делами. Берёг время, ведь путь до имения занимал три часа.

Астрих сжал висевшую через плечо сумку. В обители, где выросло не одно поколение Хедлундов, он не был с той ночи. Жар смертельного пламени, едкий, вселяющий ужас дым и крики — воспоминания леденили душу по сей день. Истошные крики служанок, оплакивающих добрых господ, разгребающие завалы стражи и целители, один за одним выносящие в покрывалах что-то тяжёлое. Сочувственные взгляды незнакомых людей и к себе мальчика прижимает керр Грег, рукой закрывающий глаза ребёнку. Целители оступаются, и сквозь щель между пальцами младший в семье видит, как из-под ткани свешивается чёрная рука с фамильным перстнем…

Что-то просвистело в миллиметрах над левым ухом и раздробило маковку врат. Резко пригнувшись, Астрих совершил кувырок и спрятался за куст гортензии. Растение осыпали осколки голубой сферы, и куст вспыхнул слепящим факелом. Любой, кто находился бы рядом, сгорел заживо, но первый помощник уже находился в тени кованой скамьи. Вспомнилась тренировка на выживание, когда новичка на неделю оставили в дебрях без еды и воды! Пасть жертвой покушения? Да ни за что!

В ножку ударила молния, но Хедлунд успел откатиться к фонарному столбу и юркнуть за фасад ресторанного дома. Дрожали и рассыпались в крошку стёкла, мелькали вспышки, словно город пленила грозовая туча. Сбросив пальто и сумку, Астрих сплёл заклятия и приготовился напасть. Защиту от стихийных сфер обеспечит полог, главное, разбить врага. Пленить и приволочь в допросную СБК!

Огненная стрела выбила окна, бревенчатая терраса вместе с мебелью и цветами запылали и превратились в угли. Заклятие усилило обычное пламя, на дерево словно плеснули горючей жидкости. Второй залп раздробил гранитную кладку, как горячий нож, отрезавший кусок масла.

Воцарилась тишина. Трещал искрами ресторанный дом, сыпалась крошка из каменных укреплений. Нападавшие истратили заряды? Или меняют тактику? Этого Хедлунд допустить не мог. В висках стучала кровь, жар обжигал сквозь одежду. Осколки изрешетили ткань, несколько вонзились в кожу, но подопечный Саваны не почувствовал боли. Когда на кону собственная жизнь, нет времени думать о царапинах. Борьба, до последнего шага и вздоха. Без жалости, ведь для врага он — добыча. Без имени и титулов.

Астрих выступил из укрытия. Сразу полог прогнули волны пламени и льда, но мужчина успел заметить, что в переулке стоят четверо. Мало для первого помощника главы СБК. И больших разбивал. Тем более, новички. Бывалые бы взяли в кольцо и ударили со всех сторон. А эти! Герцогу не хватило денег на опытных убийц?

Защита отбила снаряды, и Хедлунд ударил во врага. Сплетённые в сеть молнии ударились о фонарный столб и краем зацепили неприятеля.

Видно, это рассердило нападавших, и на Астриха обрушился град заклятий. Рассекали ночной воздух стрелы молний, плавились фонарные столбы, исчезала подо льдом мостовая. С последней войны тысячелетней давности город не помнил подобных разрушений. Зажигались в домах окна, плакали разбуженные дети. Испуганные господа таращились на противников, но никто не вмешивался. Пусть разборками занимаются стражи! Своя жизнь дороже.

Внезапно всё стихло. Сферы наткнулись на барьер, который создал не Астрих. Над мужчиной порхала полупрозрачная виверна, словно сотканная из паутины звёзд. Громогласно зарычав, дракониха обняла Хедлунда крыльями, а в переулке зазвенел леденящий сердце голос:

«Пошли прочь».

Дыхание богини озарило дома сотнями крохотных молний.

Трое бросились бежать. Четвёртого, что лежал без сознания, поглотили огненные кольца. В ярости Астрих тихо выругался. «Безжалостный каратель» уничтожил очередного свидетеля.

* * *

— Итак, чем обязан визиту? — достопочтимый герцог Хазард Астери опустился в высокое, словно трон, кресло и положил ноги на резную скамью. Кивок, и слуги торопливо закрыли дверь с обратной стороны, — Удивлён, что у вас есть свободное время, — повелительным жестом он указал собеседнику на второе кресло, — разве первый помощник главы СБК не должен заниматься расследованием последних событий? Я читал ваш отчёт. И не скажу, что остался доволен. Как и мой светлейший племянник.

— Что именно вам не понравилось?

— Квартал в престижнейших землях столицы разгромлен. Господа, от которых зависит благополучие первого сословия, боятся выходить на улицу, детям снятся кошмары. Канцелярия завалена жалобами на бездействие стражей и требованиями возместить ущерб. Главная ветвь моей семьи не так мечтала провести торжества в честь коронации. Столица должна праздновать, а не разгребать завалы!

Герцог принимал гостя в библиотеке. В окружении доверху набитых стеллажей расположились кресла и столик, на котором в огнях люстры искрились рюмки, графин с вишнёвой наливкой и блюдо с запечёнными в ароматных травах треугольниками сыра. Много лет прожив в Акмелле, славящейся пряностями и дорогими тканями, Хазард перенял привычку совмещать лакомство острой выпечкой и чтение газет.

— Все разрушения будут восстановлены за счёт средств моей семьи.

— Кстати о вас. Отчёт не содержит веских причин покушения. Зачем кому-то понадобилось нападать? В Светлейший совет не входите, ключевых должностей не занимаете, с первым сословием не связаны. О вашей службе слышали многие, но в лицо едва ли кто-то знает. Согласитесь, весьма странный выбор, — господин откупорил графин и плеснул наливку в рюмку, — вдобавок, это второй человек рядом с вами, которого настигло смертельное заклятие. Ещё один повод поразмышлять, не так ли?

— Считаете, кто-то очень не хочет, чтобы все узнали правду? — Астрих чудом сдержал улыбку, — и этот загадочный кто-то весьма безжалостен и силён, поэтому без тени сомнения проклинает приспешников?

— Неоспоримые выводы, но я говорю о другом. Вы знаете, кто этот человек? — пальцами герцог скользил по расшитой золотой нитью ткани подлокотника.

— Знаю.

Хазард деланно удивился.

— Тогда почему его до сих пор не арестовали и не допросили? Почему вы находитесь в моём доме, а не выслеживаете? Или, — он приподнял бровь, — сознательно покрываете предателя короны? Пожизненное заключение — слишком мягкое наказание за сей проступок. Я в вас разочарован. Позорите имя некогда влиятельной семьи.

Астрих спокойно глядел на собеседника. Как предсказуемо. Ударить в слабое место, чтобы насладиться болью соперника, потешить самолюбие.

— В отчёте о дне коронации я изложил не всё. На обзорной площадке керр Элвин не смог назвать имени заговорщика, но…

В дверь постучали.

— Ох, простите… — испугалась юная герцогиня.

— Я занят, — сурово бросил её отец, — позже!

Хлопок, библиотека погрузилась в тишину.

— Вы, кажется, хотели поведать что-то интересное. Я слушаю.

От Астриха не укрылось, что герцог нервничает. Улыбка прежняя, но морщинки над губами глубже, шея напряжена. Пальцы оставляют бороздки на изумрудно-зелёном бархате, носок лакированной туфли подрагивает. Похоже выглядел Второй советник Рэгдол Картрайт, когда под конвоем прибыл в допросную СБК. Привык керр Хазард быть хозяином положения и до последнего держит лицо.

— В шаге от пропасти он развернул письмо. Инструкцию, что и как делать. Я успел прочитать половину, но этот почерк, эти завитки и петли, ни с чем спутать. Его узнает каждый, кто изучал доклады по Акмелле последних десятилетий. Больно любит его обладатель выделяться среди всех.

— У тебя нет доказательств, — улыбка герцога превратилась в оскал, — все бумаги уничтожены, свидетелей «Безжалостный каратель» не оставляет.

— Нет. Моё слово против вашего — ничто, пустота. Законами запрещено посягать на первое сословие.

— Тогда чего ты хочешь, щенок?

Астрих взял с блюда сырный треугольник и откусил.

— Весьма недурно пекут ваши повара, — он смахнул крошки с пальцев, — узнать причину. Ради чего вы затеяли смертельную игру? Заговор против семьи собственного брата, попытка убийства племянника. Несостоявшееся покушение на меня. Что движет достопочтимым герцогом, у которого есть всё?

— Зачем отвечать тому, кто расстанется с жизнью, едва минует порог моего дома?

— Тем более, я никому не расскажу. Унесу тайну с собой.

Герцог устало откинулся на спинку кресла.

— Жаль, ты не погиб в пожаре. Капельку не рассчитали, а столько проблем получили. Дурное последствие ошибок прошлого.

Впервые с начала беседы Астрих утратил самообладание. Запечатанная глубоко в душе боль всколыхнулась, пробила крохотную трещину. Дыхание оборвалось, ладони сжались в кулаки.

— Вы… сожгли имение?

— Я. Твой отец постоянно совал нос в чужие дела и много разузнал обо мне. Даже доказательства собрал, но огонь уничтожил всё и всех, — Хазард наслаждался мукой в глазах наглеца, — кроме тебя. Я исправлю досадное недоразумение.

Угроза в голосе отрезвила первого помощника.

— Вопрос остался без ответа.

— Ты сглупил, когда пришёл ко мне. Никто не смеет бросать вызов будущему повелителю четырёх миров. Тем более, дерзкий юнец, возомнивший себя всесильным магом!

В кабинете похолодало. Астрих слышал, как трещит на стёклах ледяная корка, а книги покрывает иней. Неужели герцог первый Астери, кто не выбрал огненного феникса? Ледяная стихия противоположна Нероту. Силы керру даёт Вальда! Змея-уроборос, искусительница, студёным дыханием проникающая в сущность человека и питающаяся его гордыней. Покровитель воинов и торговцев.

Наливка в графине заиндевела. Хрусталь лопнул и брызнул на скатерть серебристыми осколками.

Первый помощник вынул из кармана полупрозрачный кристалл-пирамиду, внутри которого клубился алый дым:

— Вы знаете, что это? Герцог!

От рук Хазарда веяло стужей.

— Лакфиоль. Но последний уничтожили полвека назад. Где ты его нашёл?

— Камень запечатлел разговор, — из артефакта доносились голоса. Насмешки и угрозы члена семьи Астери вперемежку с признанием злого умысла, — от первого до последнего слова.

— Отдай немедленно!

Герцог метнул ледяную пику, но Хедлунд успел подбросить кристалл. Его поймала вылетевшая из-за спины подопечного серебристая виверна и скрылась через открытое окно.

— Теперь вы меня послушайте! — Астрих отбил три острейшие сосульки, — если что-нибудь со мной случится, то лакфиоль в тот же час попадёт к Его величеству. Моя смерть подтвердит разговор из кристалла, и неприкосновенность не спасёт вас от наказания. Можете обыскать и сжечь дом, но артефакт вы не найдёте.

— Да как ты смеешь ставить мне условия?

— Просто. Я не могу сейчас отнести лакфиоль королю Конраду, но — ещё одно покушение — и это сделает богиня. Либо вы оставляете меня в покое, либо теряете всё. Согласны?

В бессильной злобе герцог ударил по шкафу. Вмиг дерево промёрзло и разбилось, на ковёр посыпались книги.

— Убирайся, — всколыхнулся ледяной туман, — паршивый крысёныш! Сию минуту убирайся из моего дома!

Астрих выскочил в коридор и отпрянул к стене. Брошенная вслед ледяная молния пробила в дверях дыру и раскрошила край колонны. Изо рта вырывался пар, словно в имение Астери нагрянула лютая зима. Ледяная корка схватывала картины и гобелен, разбивала люстры. В ужасе кричали слуги и разбегались без оглядки…

Около ограды Хедлунд обернулся. Заметив его взгляд, за цветочную кадку спряталась дочь герцога. Первый помощник искренне пожалел девушку — очередную разменную монету в битве за корону Лигурии.

* * *

Астрих трижды постучал и толкнул дверь:

— Можно?

Грег Фонтейн отвлёкся от бумаг.

— Да, заходи, — он отложил папку, удобнее устроился в кресле, — слышал, ты вчера навещал герцога?

— Обезопасил себя от покушений, — первый помощник выбрал стул напротив главы СБК, — хотя бы на время.

— Как?

— Перехитрил керра Хазарда.

— Этого прожжённого интригана? С трудом верю. Но, зная тебя… поделишься?

— Вы помните, что такое лакфиоль?

— Один из десяти кристаллов, сделанных первыми артефактниками в годы объединения Лигурии. По желанию владельца камень запечатлевает любой момент жизни и проецирует его. Давным-давно Астери использовали лакфиоли вместо писем, последний был случайно разбит в Киврите, — отчеканил Фонтейн, словно глядел в справочник, — хочешь сказать, что где-то раздобыл кристалл и сохранил разговор?

— Так думает герцог. Он попытался убить меня прямо в библиотеке, но я показал искусную обманку, очень похожую на лакфиоль, которую быстро унесла виверна. Ещё одно нападение и камень попадёт к Его величеству.

Глава СБК захлопал в ладоши.

— Хитро придумано. Кто научил иллюзиям?

— Сестра часто шутила над слугами и воспитательницей. Запечатлевала голоса родителей и отдавала глупые приказы. Помню, как она заставила олу Занну к ужину переодеться в маскарадный костюм. Я живот от смеха надорвал.

— Да, Солана училась артефактничеству.

— Я вспомнил её обманки, в книгах нашёл описание, — первый помощник сложил руки на груди, — самым трудным было упросить покровительницу припугнуть герцога. Три ночи провёл в храме, но дождался ответа.

— Что ж, на некоторое время Хазард оставит тебя в покое, но остерегайся подвоха. Убить нельзя, но можно очернить репутацию. Сделать так, чтобы тебе перестали доверять и сослали куда-нибудь в глушь.

— Понимаю, но… любой ценой соберу доказательства измены, — Астрих прикусил губу, — он виноват в гибели моей семьи. Сам признался.

Керр Грег сложил ладони в замок.

— А это меняет дело. Завалы в имении разбирала его гвардия. Когда я доложил Исфару о трагедии, его брат сам вызвался помочь.

— То есть, замести следы? — Хедлунд с силой сжал кулак, не чувствуя, как ногти впиваются в кожу.

— Теперь я ни в чём не уверен.

— Похоже, надо побывать дома, — чуть слышно произнёс первый помощник.

С ранок на ладони сочилась кровь.

— Керр Грег, что вы знаете о Скипетре Всевластья?

— Ты первый, кто спрашивает о нём. Посмотрим…

Фонтейн встал и подошёл к шкафу. Пальцы скользили по корешкам, задерживались на особенно толстых книгах. С верхней полки мужчина вытащил фолиант в обложке из чёрного бархата, что указывало на переплетение тома два века назад. В типографиях каждое столетие отмечалось своим цветом.

Шуршали страницы оттенка слоновой кости, слышались в коридоре тихие шаги, будто кто-то хотел побеседовать с главой СБК и ждал, когда тот освободится.

— Нашёл. Скипетр Всевластья боги подарили Ксавьеру Астери, как сильнейшему и мудрейшему в роду. Артефакт наделил хозяина немыслимой силой, и Ксавьеру удалось остановить кровопролитие и объединить земли в единое государство — Лигурию. Во время войны с кочевниками Скипетр был утерян, но ни один потомок Ксавьера не сумел отыскать реликвию, — Грег вложил закладку и захлопнул справочник, — ход твоих мыслей предугадать нетрудно, — сказал он подопечному, — поэтому ты променял награду на разрешение бывать в королевской библиотеке?

— На последнем курсе университета магистр читал лекцию о редчайших артефактах, рассказывал легенды. Скипетр, по его словам, был не утерян, а спрятан королём от алчущих власти брата и сыновей. Вы правы, королевская библиотека наверняка хранит подробные описания артефакта. Если я пойму логику Ксавьера I, то отыщу сокровище и низвергну герцога. Отомщу за семью.

— Рискуешь всем.

— Мне нечего терять. Я один. Родственники матери боятся, как заразного, а других нет, — он пожал плечами, — следовательно, опасность никому не грозит. Вас герцог не тронет. Не посмеет.

— Удачи.

— Спасибо, она пригодится. Вернуть книгу?

— Оставь. Я посмотрю ещё-кое что. И не забудь, что завтра мы сопровождаем Его величество в поездке по столице и окрестностям. Собираемся на рассвете.

В коридоре первый помощник взъерошил медно-рыжие волосы и прислонился к гобелену: золотому фениксу на алом фоне. Если бы Хедлунд знал, что в имении похозяйничали слуги керра Хазарда! Наверняка, герцог уничтожил все улики! Не так просто человеку, чей покровитель — Вальда, создать разрушительную молнию! Любая магия оставляет следы, тем более, столь мощная. Ещё одна причина отыскать Скипетр.

Тем более, керр Грег одобрил затею. Значит, решено. После возвращения правителя в замок, подопечный Саваны идёт в королевскую библиотеку и собирает факты о реликвии. Всё, что натолкнёт на мысль о схроне. Последние места, где побывал Ксавьер I, его воспоминания, приказы ближайшему окружению.

На скамье, где обычно ожидали посетители, сидела Ариадна Астери. В нежно-сиреневом платье она показалась Хедлунду цветком, лавандой, не тронутой сухими ветрами и палящим солнцем степей на юге Лигурии.

— Свободно. Можете заходить.

Астрих поспешил к лестнице.

— Постойте! Я пришла поговорить с вами.

— О чём? — усмехнулся мужчина, — вы имени моего не знаете.

— Знаю, — девушка упрямо сжала губы, — вы принадлежите ко второму сословию и на коронации спасли моего брата от смерти.

— Ладно, следуйте за мной.

Хедлунд привёл герцогиню в письменную. Так бойцы СБК называли комнату, где писали отчёты, проводили собрания, запоминали особенности того или иного задания. Собственный кабинет полагался только главе службы.

— Внимательно слушаю, — присел в кресло первый помощник, гостье он указал на диван.

Ариадна теребила лепесток платья:

— Вчера вы приходили к моему отцу. После беседы с вами он разгромил библиотеку, коридор и лично выпорол попавшихся на глаза служанок! Сломал в саду ивовых прутьев и… — девушка судорожно вздохнула, — что вы с ним сделали?

— Я не буду с вами это обсуждать, — Астрих возвёл глаза к потолку, — до чего опустился керр Хазард, что прислал дочь. Идите домой и скажите, что не сумели меня разжалобить.

— Отец ничего не знает! Я пришла без его ведома.

— Зачем?

— Я подслушала половину разговора. Вы ему угрожали!

— Не спросили, почему? Он пытался меня убить. Подослал наёмников, но просчитался. Надо было больше людей купить.

— Вы лжёте! — щёки молодой Астери покраснели, — отец никогда не делал ничего плохого! Он всегда всем помогал!

— Да, всего-навсего восемьдесят лет назад сжёг моё имение и убил всю семью. По-вашему, это «ничего плохого»?

— Неправда! У вас нет доказательств!

— Нет. Но я добуду, и ваш отец ответит по заслугам!

— Не делайте этого! Вы разрушите мою семью!

— Вашу? — Астрих чувствовал, как внутри бурлит гнев, — у меня была сестра вашего возраста, талантливая артефактница-хохотунья. Брат готовился поступать в отдел дипломатии на попечение дяде, родители задумывались о четвёртом наследнике, пока ваш отец не посчитал, что они слишком много знают! Ради собственной безопасности герцог сжёг всех, меня одного богиня спасла. Так почему я должен оставлять столько смертей неотмщёнными?

Ариадна опустилась на колени.

— Я вас прошу, — заливалась слезами девушка, — поэтому пришла. Я готова на всё, лишь бы вы не трогали отца и остальных.

На ковре проступали тёмные пятна.

— Пожалуйста.

Астрих видел, как содрогаются плечи Ариадны. Не подумал бы, что у безумно жадного до власти герцога могла родиться самоотверженная дочь. Унижается перед едва знакомым человеком, только бы спасти тех, кого любит. На всё готова ради семьи. Как это похоже на его мать! Керра Алета шла на любой поступок, даже самый глупый, если детям угрожала опасность. Именно хозяйка имения не побоялась диких сашер, когда те прыгнули на маленького Астриха. Звери разодрали ей руку, но ребёнок был спасён.

В праздник Весенья она пожалела кухарёнка, сейчас до смерти боится за родных. Не притворяется, женскую ложь первый помощник чувствовал сразу. Не должен прекрасный цветок завянуть в суровом климате Акмеллы.

— Я согласен передумать. Но при одном условии.

Ариадна резко посмотрела на мужчину.

— Что угодно.

Астрих опустился на колено и коснулся щеки герцогини тыльной стороной ладони.

— Вы станете моей женой. Больше мести я хочу одного: восстановить род Хедлундов.

Глава 9

Рыжая плакса

Тикали часы. Стрелка звонко отсчитывала секунды, а может, это чикали ножницы? Незримая человеческим глазом судьба-озорница под сенью могучего дуба вырезала бумажную игрушку. Красавица с драконьими крыльями улыбалась и клацала лезвиями. Раз, у куколки появляется рука, два — вторая, три, четыре, пять — девочка готова идти в мир. Топать по дорожке, не зная, что каждый шаг предопределён хозяйкой. Чик! Путь обрывается, игрушка, словно сухой осенний лист, летит в пропасть.

Нина открыла глаза. Сон о бездне был столь ярким, что девушка вскрикнула и попыталась встать, но запуталась в покрывале и упала. Колени ударились о пол, запястье хрустнуло. Ракитина прикусила губу. Не хватало расхныкаться из-за пустяков, как сверзившейся с велосипеда малышне. Синяки, царапинки — чушь по сравнению с… Нет, не думать. Сглотнуть ком в горле, встать и заставить себя расслабиться.

Первые два пункта инспектор выполнила, третий не получилось. Да и кто бы не чувствовал напряжения после общения с полицейскими? Пересилив страх, Нина вместе с нарядом вошла в квартиру и едва слышно разрыдалась. На комнаты будто обрушился смерч: разбитая мебель (даже у гардероба отломали дверцы и стенку) лежала, как кости домино, посередине высилась гора одежды и разорванных занавесок, сверху поблёскивали осколки зеркал и доставшегося от бабушки хрусталя. Довершали картину дымящийся телевизор с динамиками на проводках и ленты новеньких обоев, оторванных, словно кора от гнилого дерева. На кухню, усыпанную посудными черепками, и в туалет пройти без обуви с толстой подошвой никто не рискнул. Воры даже крышку сливного бачка унитаза расколотили, а смеситель выдрали с креплением!

В полубессознательном состоянии девушка наблюдала, как полицейские ходят по комнатам, пудрят поверхности, клеят липучки и сдирают. И смеются. Точнее, «сочувствуют» тому, кто будет всё это разбирать. Спрашивают Олега, ведь Нина не в состоянии назвать собственное имя. Молви она слово, и остатки самообладания рухнут, будто карточный домик, хлынут потоком слёзы.

Откуда-то появились соседи по лестничной клетке. Охали, ахали, причитали, ругались, клялись поставить себе новые двери, но Ракитиной было всё равно. Сидя в коридоре и прижимая к груди потрёпанный букет роз, она медленно погружалась в дрёму. Кто-то всунул в руки стакан и заставил выпить горький настой. Лекарство отрезвило девушку, и Олег заставил её умыться и съесть бутерброд с маслом и колбасой.

Глубоко за полночь инспектора и журналиста забрали в участок. Нина плохо помнила, что и как отвечала людям в форме, но в память въелась фраза следователя: «подобные дела редко раскрываются, я бы не надеялся. Лучше наймите строителей, выбросьте мусор и сделайте ремонт. Жизнь продолжается».

Более-менее в чувства Ракитину привёл Олег. Привёз к себе в квартиру и напоил настоем валерианы, затем уложил спать на диван, а сам ушёл в другую комнату. Слушая тиканье часов, Нина пыталась задремать, но в голову лезли унылые мысли. Что делать дальше? Попросить о помощи брата? Константин вспоминал о сестре в дни рождения, когда присылал поздравления на телефон, разрешение переночевать во время ремонта девушка восприняла, как редкую улыбку судьбы. Сейчас гордость семьи готовится к защите кандидатской диссертации, даже годовщину свадьбы решил не отмечать, что ему возиться с «рыжей плаксой»? Да, десять лет миновало, а детское прозвище по-прежнему уместно.

Родители? Отец упрёт руки в бока и скажет: «Я же говорил, что это бредовая идея! Жить отдельно — деньги на воздух бросать! Чем мы плохи?» Мать, как обычно, устроит истерику и прикажет супругу поменять замки. Не дай бог, после Нины воры заберутся к старшему поколению Ракитиных.

— Всё нормально? — одетый в тёмно-серые брюки Олег приоткрыл дверь. Он держал полотенце, с волос капала вода, — я слышал шум.

— Ничего страшного. Запуталась. Упала, — голос девушки хрипел, будто она подхватила воспаление лёгких.

— Ты поспала хоть полчаса?

— Кошмар видела, — инспектор натянула покрывало до шеи, — женщину-дракона. Она кукол бумажных вырезала.

— Впечатляет, — он криво улыбнулся, — что ещё интересного тебе снится?

— Лес иногда вижу. Не редкий и загаженный людьми, а величественный, мрачный. Постоянно меняется погода. Пахнет листвой и грибами. Блещет солнце, переливается роса, но вдруг дует ветер, и дубы окутывает дымка. Ещё там прячутся драконы, а на ветвях дремлют совы, — обнимая колени, девушка грезила наяву. Казалось, она слышала уханье и чувствовала, как трава щекочет ноги, — там чудесно и страшно… Прости, я увлеклась. Рассвет скоро. Через два часа на работу идти.

— Так, это уже слишком, — недовольно выдохнул Виноградов, — какая, к лешему, работа?!

— Что я должна делать? — Нина чувствовала, как голова раскалывается от боли, — забиться в угол и реветь до посинения? Да уже завтра с ума сойду!

— Не хочешь послушать совет следователя?

— Не сегодня.

— Почему?

— Одна я не вернусь, даже близко к улице не подойду! Понятия не имею, что искали, но… вдруг не нашли? Вдруг поджидают? Ещё огреют и помирать бросят.

— На работе, значит, нестрашно.

— Там людей много.

— Не поспорить. Но многих ли клиентов ты обслужишь? А?

Нина кусала губы. На щеках заблестело серебро слёз.

— Хорошо-хорошо, пойдёшь, — Олег примирительно развёл руками, — но после обеда. Утром я позвоню твоей начальнице, представлюсь женихом и объясню ситуацию. Если она не мегера, то поймёт. А сейчас — спать, сию же минуту!

Попробуй уснуть, когда ладони мелко дрожат.

На улице зашумела мусороуборочная машина.

— Телефон в куртке. Фамилия — Лунько.

Нина улеглась на диване, а Олег вышел в коридор.

— Держи, — вернувшийся мужчина передал кружку с водой и таблетку, — мгновенно Морфея увидишь. Или хочешь девушку-дракона?

— Нет.

Ракитина послушно проглотила лекарство и откинулась на подушку.

Тикали часы. Покрывало пахло цветами. Розами? Сиренью? Нет, мягче, свежее. Луговым разнотравьем. Шариками клевера, одуванчиками и гвоздикой. Окутанные мглой стены таяли, перед Ниной расстилались горы и знакомый лес.

Стрелка на циферблате остановилась.

* * *

Проснулась Ракитина, когда часы показывали без пяти одиннадцать. Сквозь щель между занавесками пробивались солнечные лучи, с улицы доносился автомобильный шум, а на подоконнике ворковали голуби. Обыкновенный день для спешащих по делам горожан, для Нины — продолжение вчерашней головной боли.

Как никогда инспектор чувствовала собственную беспомощность. Домой возвращаться небезопасно, да и разруха в комнатах ранит больнее ножа Денег, чтобы снять жильё, хватит на неделю, вещей почти не осталось. Предложение Олега пожить у него — манна небесная. Только не поднимет ли он «плату за услуги»? Получит информацию о фонде, напишет разгромную статью и забудет про обещание о работе в столице. Дескать, «я достаточно с тобой провозился, издательству лишние проблемы ни к чему».

Хозяина в квартире не было. Нина приняла душ, надела вчерашние брюки, блузку и занялась обедом. На кухне царила чистота. Пустая раковина, пахнущие стиральным порошком полотенца, до скрипа чистые тарелки, а в холодильнике — десяток яиц да палка сервелата: либо Олег ест в кафе, либо к нему приходит домработница. Истинный столичный житель, уверенно шагающий по карьерной лестнице и не скупящийся на комфортные условия жизни. Между Виноградовым и Ракитиной разверзлась гигантская пропасть. Должно случиться чудо, чтобы он обратил внимание на «рыжую плаксу».

Девушка помешивала яичницу, когда щёлкнул дверной замок, и послышались шаги.

— Обживаешься? — мужчина покосился на сковороду, — пахнет вкусно.

— Надеюсь, ты не против.

— Нет. Я редко ем дома, но сейчас не откажусь от обеда. Хватит на двоих?

— Да, — Нина выключила газ, — готово.

За столом не разговаривали. Олег задумчиво жевал глазунью с ломтиками картофеля и колбасы, словно впервые вкушал столь простое блюдо. Да, это не «Базиликко» с нежнейшей пастой, но и Ракитина не оканчивала поварских курсов.

— В коридоре я оставил пакеты, — вилкой журналист подцепил последний кусочек, — побывал у тебя, собрал более-менее нормальные вещи. Заодно там коробка с твоей швейной машинкой. Старинная, выдержала падение с комода. Починишь одежду.

Нина подавилась чаем, но откашлялась.

— Спасибо.

— Не за что. Благодарить будешь после.

— Как? — напряглась девушка.

— Успокойся, в постель не затащу. Мог бы, но не хочу. Неинтересно.

Ракитина прокусила губу. В словах прозвучало плохо скрываемое презрение. Так богатый господин отзывается о прислуге, не воспринимая её как равного себе. Да, она человек, но второго сорта. Да, Нина помогает журналисту, но не привлекает его, как женщина. Только сотрудничество, только партнёрские отношения. Провалится Нина, проиграет Олег. Поэтому он возится с ней, как с младшей сестрой.

— Тогда как? — инспектор взяла себя в руки.

— Ну… подаришь мне кое-что, но пока об этом рано говорить. На работу я тебя отвезу, вечером заберу. Так спокойнее. Помнишь о камерах?

— Да.

— Хорошо. Кстати, начальница твоя охала и ахала, но пообещала не вычитать прогулянные часы из зарплаты.

— Как благородно с её стороны, — Нине вспомнилась фраза из кодекса этики сотрудников фонда. Неважно, что думаешь, должен сказать то, что необходимо — таково было главное правило организации. Хоть умри, но выдави улыбку и пожелай клиенту удачного дня. Твои проблемы никому не интересны.

Видно, сегодня все инспекторы следовали кодексу. Обычно хмурые, в этот день госслужащие улыбались каждому плательщику, угощали детей конфетами, предлагали воду пожилым посетителям и помогали спуститься на лифте.

На рабочем месте Нину дожидались бумаги для расшивки в архив и почта. Коллег беда Ракитиной не взволновала, разве что Сидрова вызвала и поинтересовалась, серьёзен ли ущерб, и когда ждать следователя. Сейчас она бы с радостью избавилась от проблемной сотрудницы. Не утихли пересуды о пожаре, как в копилку проблем упало ограбление. Инспектор ловила на себе любопытные взгляды Кащеевой, Малютина и Болтовой, замечала, как они переписываются по внутренней связи и веселятся. Больно громко хихикает Ольга Николаевна, скалит серые от сигаретного дыма зубы Марина, деловито кивает Кирилл. И пусть радуются. Зло возвращается бумерангом. Сегодня потешаются над Ракитиной, завтра она пожмёт плечами и пройдёт мимо.

За два часа Нину потревожил один клиент, остаток времени до перерыва она потратила на разбор документов: зарегистрировала в журнале входящую корреспонденцию, составила две справки, ответила на письмо. Девушка смотрела на цифры, но мысли возвращались к минувшему вечеру. Недели не хватит, чтобы разгрести завалы, но ещё страшнее войти в квартиру. Да, дверь закрыта на замок, но разве это помеха для грабителя? Девушка заходит в спальню, из-за разбитого шкафа выскакивает преступник, приставляет нож к горлу и делает резкий взмах — эта картина заставила сердце инспектора на секунды замереть, после забиться в рваном ритме. К горлу подкатила тошнота…

Схватив кружку, Нина выбежала в коридор. На лестничном пролёте она облокотилась о поручень и принялась пить воду маленькими глотками. Твердила себе не раскисать, не расклеиваться, не хныкать. Не Ракитина ли мечтала о приключениях месяц назад? Жаловалась на скуку и грезила о свершениях? Вот, получила. Так что терпи, преодолевай беды. Поможешь Олегу, а дальше видно будет. Либо останешься здесь, либо уедешь в столицу и начнёшь жизнь с чистого листа. Верь, чёрная полоса вот-вот сменится белой.

— Нина, — по голосу девушка узнала Дашу, — ты как?

— Нормально.

— Обманываешь, — коллега поглаживала её по плечу, — ты дрожишь.

— Холодно.

— Выпьем чаю? Перерыв начался. Заодно согреешься.

Рабочие места в кабинете Сазоновой пустовали. Сотрудницы курили на улице у чёрного выхода, Дарья обычно проводила пятнадцать минут свободы за чаем и кулинарными журналами. Выписывала в тетрадь рецепты тортов и салатов, готовила дома, на следующий день приносила в контейнере и угощала соседок. Инесса Владимировна как-то сказала, что в фонде погиб талантливый шеф-повар.

— Попробуй, — нажав кнопку на чайнике, Даша села в кресло и взяла с тарелки пирожное, — брауни. Классическое, без орехов. Сразу настроение поднимется.

Зазвенели ложки, в чашки упала заварка и спустя минуту закружилась в кипятке.

— Вкусное, пахнет шоколадом, — Нина жевала выпечку и смотрела, как разбухают чаинки. Сморщенные, точно древесная стружка, они раскрывались подобно крохотным зелёным хризантемкам.

— Четыре плитки растопила, — улыбнулась Сазонова, — вечером блонди испеку. Интересно сравнить.

Права Мартынова. Даша бы стала великим кондитером.

— Что случилось? — салфеткой инспектор вытирала губы, — почему все такие дружелюбные? Сколько лет работаю, не видела подобного.

— Утром нас собирали в конференц-зале.

— Снова?

Коллега расчёсывала концы светло-русых волос:

— Да. Кто-то из пенсионеров пожаловался комиссии на грубость девчонок со второго этажа. Так Веснин и компания отыскали сотрудниц, прилюдно отчитали и заставили написать заявление. По собственному желанию.

— Жестоко.

— Ну, дескать, отделение хочет поднять уровень нашей работы, поэтому всех лишних уволят. В смысле, тех, кто не умеет себя вести.

— По одному поступку судить о человеке?

— Бог им судья. Да, ещё приезжие поставили условие: хотя бы одна жалоба, и управление лишится квартальной премии. Пока они не уедут, все будут по струнке ходить, сама понимаешь. То-то лебезят перед клиентами.

В мутном зеркале чая отражалось лицо Нины: бледное, губы сжаты, на щеках желваки. Так выглядит изнурённый болезнью человек.

— Ты точно себя хорошо чувствуешь? Покойники краше.

— Просто устала.

Даша отщипывала кусочки брауни.

— Квартиру твоей бабушки можно привести в порядок? — тихо спросила подруга.

— Только если всё выбросить. По комнатам будто Мамай прошёлся.

— На выходных я могу зайти к тебе и помочь с уборкой.

— Позже, — прерывисто дышала Нина, — я должна чуток успокоиться.

— В конференц-зале Лунько попросила наш отдел задержаться, рассказала о твоей беде, — Даша убрала расчёску в ящик, — предложила собрать денег, но Кащеева и эта новенькая, Болтова, упёрлись. Типа, «мы не так богаты, чтобы отдавать кровно заработанные деньги непонятно кому и на что».

— Интересно. Спасибо за «непонятно кого».

— Забудь о них. Спелись две стервочки, нашли друг друга в океане одиночества. Третий красавец, — она поставила ударение на последний слог, — как сестра-близнец. Мужик, но ведёт себя хуже бабы.

Ракитина улыбнулась.

Даша отвлеклась на экран компьютера.

— Объявление по внутренней связи.

— Важное?

— Для тебя — да, — она покосилась на вернувшихся с перерыва коллег, — в пять комиссия вызывает Инессу Владимировну, после неё идёшь ты.

Ракитина пожала плечами. Даже хорошо, теперь надо размышлять о беседе с приезжими, воспоминания о погроме отойдут на второй план.

* * *

В половине шестого Нина сидела за дверьми конференц-зала и ждала, когда её позовут. Вещи в кабинете не оставила, забрала с собой. Куртка, сумка, блокнот и телефон. Пусть неудобно, зато надёжно. В честность соседей Ракитина не верила. Кащеева бы наверняка открыла тумбочку и порвала рисунки. Раздавила бы соперницу, как навозного жука.

Пользуясь свободной минуткой, инспектор рисовала пригрезившуюся во сне драконницу. Пепельные волосы искрятся, точно всполохи молний, глаза серые, как густой туман, сама бледна, точно мраморная статуя, но крылья! Мелкая, словно монетки, чешуя переливается перламутром, а шипастые края — зелёные-зелёные, точно клейкая листва по весне. В самую душу смотрит красавица и смеётся: осмелишься подойти?

Дверь скрипнула, и Нина закрыла блокнот. Инесса Владимировна, взбудораженная, платком протирала очки.

— Как?

— Всю кровь выпили и не подавились, — буркнула дама, — почти час мурыжить одними и теми же вопросами! По десять раз переспрашивают, — она вдруг улыбнулась, — ты только не волнуйся, девочка, держись уверенно. Тогда быстро отстанут.

— Спасибо.

Веснин располагался за трибуной, где читал доклады управляющий, и глядел в окно, технарь смотрел на экран планшета, психолог что-то чёркал в книге. Едва Нина застучала каблуками, трое сосредоточились на ней.

— Присаживайтесь. Куда хотите.

Инспектор заняла кресло около окна.

— Ракитина Нина Михайловна, двадцать шесть лет, не замужем, — Веснин скосил глаза на бумаги. Одетый в иссиня-чёрный костюм и лиловую рубашку с галстуком он казался кандидатом в мэры, собирающим предвыборный штаб, — сотрудник отдела по работе с плательщиками. Стаж — три года и четыре месяца, судимостей нет, выговоров не получали, но по словам коллег — дерзки и не стремитесь быть частью коллектива. Я прав?

— Да.

Девушка выпрямила спину и улыбнулась. Пусть не думают, что запугали.

— Хорошо, — мужчина коснулся ямочки на подбородке, — также вы одна из тех, кто пострадал при пожаре. Вас ещё беспокоят ожоги?

— Нет.

— Тогда расскажите мне и другим, что случилось в тот день. Обстоятельно, не торопитесь, вспомните всё.

Нина заговорила. Поведала всё, начиная справкой и объяснительной, заканчивая огнём в коридоре и ступенями. Спокойный голос, пальцы не стиснуты в кулаки — воспоминания притупились, и, казалось, в дыму едва не задохнулся кто-то другой.

Технарь не слушал, психолог конспектировал рассказ и задавал уточняющие вопросы, глава комиссии глядел на Ракитину из-под бровей. Буквально сканировал, точно подозревал в поджоге.

— Если я не ошибаюсь, при оформлении на работу кандидата обучают минимуму техники безопасности. Говорят, что надо выключать электроприборы, показывают огнетушители и прочее, — поджал губы Веснин, — после вы расписываетесь в специальном журнале, что прошли подготовку. Я прав?

— Да, было дело.

— Когда включается громкая связь, сотрудник обязан внимательно прослушать сообщение. Вы должны это знать.

— Я помню правила, но в шуме воды сложно разобрать слова.

— Так вышли бы в коридор. Вся беда наших людей от незнания и лени. Почему половина вашего отдела штрафует плательщиков и не соблюдает сроки? Акты, требования — всё выставлено с опозданием. День, два, месяц. Думаете, приятно получать жалобы от организаций и проигрывать дела в суде? Неделю назад нас растоптал «ГосстройТоннель»! Что это за уведомление с двумя разными суммами штрафа? А опечатка в названии? Получается, штрафуете, а кого не знаете? — лицо Алексея Петровича покраснело, — хоть бы кто перед работой в программе прочитал законы и наши рекомендации! Нет, работаете наобум, верите в авось, — мужчина стукнул кулаком по трибуне, — авось повезёт! Авось дураки оплатят! Авось ревизия не заметит нарушений! Сколько можно? Для кого наши специалисты пишут инструкции? Я намерен избавить управление от халатных сотрудников.

— Обвиняете в некомпетентности? — холодно произнесла Нина, — я готова поручиться за свою работу.

Глаза Веснины метали молнии.

— В общем, я делаю вывод, что вы пострадали по собственной глупости. В таких случаях компенсация не положена.

— Как угодно.

— Что за тон? Больше уважения к прямым начальникам. Я вам не соседка по кабинету, которую можно послать далеко и надолго…

Разговор прервала музыка из любимого анимационного фильма Нины о драконах, которую девушка выбрала как звонок. На экране высветилось имя: «Олег».

— Простите, — инспектор сбросила вызов и отключила звук.

Часы показывали десять минут седьмого. Рабочий день закончился, и журналист приехал за помощницей. Но не скажешь комиссии, что пора по домам?

Психолог наблюдал за пикировкой с живейшим интересом, будто в конференц-зале снимали скандальное ток-шоу. Даже компьютерщик убрал игрушку в карман мешковатых джинсов и ладонью подпёр небритый подбородок. Но Ракитина сохраняла спокойствие. Когда правда на твоей стороне, нападающему не пробить редут.

— Продолжим, — Веснин ослабил манжеты рубашки, — значит, в коридоре вы никого не видели и не слышали? Пока находились в туалете?

— Нет. Возможно, сотрудники уже были на улице.

— А в разгар пожара?

— Я думала, как спасти свою жизнь. Остальное потеряло важность.

— Хорошо, принимаю ответ, — он улыбнулся в знак примирения, — утром ваш начальник сообщил о беде у вас дома. Вы заполняли ежегодную декларацию о доходах?

— Да.

— Ладно, я попрошу переслать бумаги из отделения. А пока… как думаете, зачем кому-то понадобилось вас грабить?

— Я не знаю.

— Хранили что-то дорогое?

— Ценнее бабушкиной шкатулки с брошками и хрусталя у меня ничего не было, — вздохнула девушка, — ну, еще несколько фарфоровых статуэток времён Российской Империи, но такое сейчас мало кого заинтересует.

Алексея Петровича ответ не впечатлил:

— Может, вы имеете второй источник дохода? Подрабатываете по ночам? Тайно формируете отчёты клиентам? За денежку?

— Нет.

Трубка загудела: пришло сообщение.

— Странная история, не правда ли? Ваш заработок едва дотягивает до уровня среднего класса, украшений не носите, но вдруг становитесь жертвой преступников.

— Послушайте, какое отношение это имеет к пожару? — впервые с начала беседы чувства Нины вышли из-под контроля.

— Вы правы, никакого. Праздное любопытство, — мужчина посмотрел на часы, — где вас искать? Если понадобится кое-что уточнить.

— У жениха. Но лучше звоните, не хочу давать чужой адрес.

— Эх, Нина Михайловна, почему у меня стойкое ощущение, что вы недоговариваете правды? Просто так квартиры не взламывают. Проблемный вы сотрудник. То уволиться пытаетесь, то с важными клиентами спорите, то истерики устраиваете, как малое дитя. Откуда я знаю? Ирина Петровна готова заложить любого из вас, лишь бы мы поскорее уехали.

— Что вы хотите? Я рассказала всё, что знаю.

Мужчина повернулся к остальным.

— Коллеги, у вас есть вопросы к Нине Михайловне?

Те покачали головами.

— Хорошо. Вы свободны, — Веснин собирал бумаги в портфель, — до встречи.

Уверенным шагом Нина вышла в коридор.

Одно рассердило девушку. Выкрутился «допрошатель», свалил вину на Ракитину. Да, отчасти он прав, но неужели инспектор не заслужила капельки сочувствия? Ещё ограбление приплёл. Адрес Олега она не скажет. Полиция знает, этого достаточно.

За дверью Нина остановилась и вытащила телефон.

«Что случилось? Опаздываешь».

«Комиссия допрашивала, сейчас выхожу…»

Девушка набирала последнее слово, когда услышала разговор.

— У кого-то остались сомнения?

— Нет. Отец, это был маховик Скипетра. Точно, как в образе твоего покровителя.

— Он самый. А я голову сломал, где девчонка его прячет. Оказывается, всё очень просто, но почему я её не узнаю?

— Как поступишь?

— Надо подумать. Осталось найти два фрагмента…

Нина могла поклясться, что в конференц-зале вспыхнул свет. Мгновение, и за дверью воцарилась звенящая тишина. Постучав, Ракитина приоткрыла створку, но никого не увидела. Посмотрела за трибуну, проверила под столом. Пятый этаж, другого выхода из помещения не было, разве что окно. Мужчины исчезли, словно растворились в воздухе.

Шатаясь, девушка побрела в коридор. Тело сковала леденящая дрожь. Картинка перед глазами расплывалась, зуб на зуб не попадал.

— Господи, да что же тут творится?

Обхватив себя за голову, инспектор опустилась на пол.

Глава 10

Лаванда

— Бабуль, ты не занята? — Ариадна неловко переминалась с ноги на ногу.

— Нет. До ужина ещё долго, а последний заказ я доделала сегодня утром, — Катрина Кантур, в прошлом профессор университета международных отношений, указала на белую фетровую шляпку, украшенную сухоцветами и птицами из атласных лент, — керра Альвина придёт на ужин и после заберёт, так что присаживайся.

— Спасибо.

Герцогиня переложила на стол корзинки с бусинами и пуговицами и опустилась в кресло. По лицу скользнула улыбка. В подсобке девушка знала всё. Камин и печь, на которой в промозглые зимние дни грелся чайник, а летом сушились фрукты; скрипящий диван, где бабушка обсуждала заказы с клиентами, припыленная мелом чертёжная доска. И ковёр. Шерстяной, с густым ворсом, где маленькая Ариадна искала рассыпанные иголки и булавки, а после «работы» клала подушки и устраивалась с интересной книгой. Как иначе, если девочка бывала у керры Катрины чаще, чем в имении. Ещё не выбрала покровителя, но уже помогала сочетать ткани, красить перья и подбирать цветы.

Через овальные окна мастерскую признанной шляпницы Лигурии освещало майское солнце. Лучи искрились на рассыпанных в чашках драгоценных камнях и золотых пластинах. Столь тонких, что пожилая дама легко творила из металла фигурки или, по новой моде, вырезала первые буквы имени хозяйки головного убора. Вдоль стен рядами выстроились бобины тесьмы, лент, чередующиеся с рулонами разнообразных тканей, выписываемых со всех краёв материка.

Посередине возвышались манекены с заготовками шляпок, а под потолком висели сплетённые в косы цветы и пучки трав. Особенно керра Катрина берегла пряность «ванилле», пожалованную королём после заморского путешествия. Сама Её величество попросила ароматный стручок, велела парфюмерам создать особенные духи.

— Давно ты не заходила в мастерскую, — дама улыбалась внучке.

— Прости, пожалуйста. У нас предпоследний семестр в университете. Экзамены, работа над первыми главами диплома. Тут ещё и… — запнулась герцогиня, — нужен твой совет.

— Что-то случилось?

— Можно и так сказать.

Стискивая мягкие подлокотники, девушка рассказывала о дне, когда покой семьи Астери потревожил сотрудник СБК. В красках описала гнев отца, после прерывающимся голосом поведала о беседе с Астрихом и условии. На размышление герцогине предоставили неделю, срок истекал завтра.

— Серьёзные обвинения. Я тоже не верю, что зять столь безумен, — нахмурилась пожилая дама, — понимаю, для чего Хедлунду нужны доказательства. Король не посмотрит на происхождение и заслуги, вышлет из страны, в лучшем случае. В худшем, натравит сослуживцев на недавнего спасителя.

— Что я должна делать? — Ариадна сцепила руки в замок, — Астрих не забудет о мести, если я не соглашусь на брак.

— Отцу сообщила?

— Да. Рассвирепел и кулаком разбил вазу. Чудом он успокоился, будто стиснул зубы, и сказал, что не будет препятствовать, — помедлив, она добавила, — ещё он заявил, что после свадьбы лишит меня права переступать порог имения. По документам я перестану быть частью первого сословия и, как следствие, семьи.

Керра Катрина приподняла брови:

— Неужели причастен?

— Я запуталась… Матери он попросил не говорить об истинной причине, если приму условие. Но как жить с нелюбимым? — девушка спрятала лицо в ладонях, — я ведь мечтала пойти по твоим стопам и связать себя с университетом.

Почтенная шляпница смотрела на сухоцветы, будто мысленно сочиняла композицию.

— Похоже, ты единственная, кто остаётся в неведении.

— Ты о чём? — Ариадна приподняла бровь.

— После учёбы отец хотел отправить тебя в Акмеллу. Достопочтимому канцлеру нужна жена благородных кровей, и Хазард вместе с Исфаром не придумали ничего лучше, чем обменять тебя на укрепление влияния Лигурии. Твой царственный двоюродный брат одобрил решение. Уже подготовлены договора, дело осталось за малым, — вздохнула керра Катрина, — но теперь расклад иной.

— Ты… шутишь? — кровь отхлынула от лица девушки, — после… после той истории?

Десять лет миновало, но воспоминания по-прежнему бередили в душе ужас.

В честь окончания пятнадцатилетней керрэной гимназии отец пообещал устроить торжество. Поскольку герцог в те годы жил в Акмелле, то празднество готовилось в заграничной резиденции семьи Астери. Приглашения разослали первому сословию (Исфар I не смог из-за государственных дел), подругам Ариадны, учителям. В роскошнейшем саду слуги накрыли стол, украсили деревья, на клумбах цветами высадили имя и титул выпускницы, замысловатые поздравления. Хазард не поскупился, ведь те входные должны были ознаменовать переход дочери во взрослую жизнь. Пусть это не совершеннолетие, но шаг навстречу зрелости, монета в копилку опыта, ведь через месяц перед младшей в семье откроются двери университета.

Гости рассаживались, пробовали блюда, но виновница праздника не появлялась. Солнце стояло в зените, когда Астери забеспокоились. Слуги сказали, что не видели девочку с утра. Керра Катрина первая отправилась искать внучку и обнаружила на шпиле ограды тканый свёрток. Завязанный в узел пиджак гимназистки, где лежали клок волос и письмо: требование о выкупе за «малолетнюю герцогиню».

Хазард пришёл в ярость. Стражей из Акмеллы, что охраняли дом, приказал увести в темницы, сам написал старшему брату. Трёх дней не миновало, как в резиденцию прибыли бойцы СБК. Воинов не зря считали лучшими в своём деле, и к вечеру преступники были схвачены, а герцогиня отправлена к лекарям. Больше синяков, царапин и выбитого зуба целителей потревожило нервное потрясение, вылившееся в бессонницу и приступы страха, едва Ариадна видела переодетых в доспехи людей.

Дверца памяти скрипнула и приоткрыла ещё одну прежде забытую картину. Из вонючего подвала грязную, коротко остриженную девочку-подростка вынес не кто иной, как нынешний первый помощник главы СБК. Тот самый Астрих Хедлунд, поставивший ультиматум семье Астери. С той поры герцогиня сильно изменилась, и неудивительно, что в день Весенья спаситель её не узнал. Виновные понесли наказание, а Хазард клятвенно пообещал дочери, что без её согласия не заставит пересечь границу Акмеллы. Видно, политика пересилила чувства к Ариадне.

— Отец дал слово, что никогда не отправит меня к соседям!

— Люди меняются. Вчера он отстаивал честь семьи, сегодня — выше определил интересы государства. Иное время ставит перед людьми иные цели.

Девушка закрыла глаза.

— Невелик выбор, — герцогиня едва сдерживала слёзы, — я-то хотела поступать в магистратуру. Углубиться в историю магии, закрепиться на кафедре творцов новых заклятий. Мы с Кристиной документы собрали, руководителей нашли, осталось дипломы получить. Буквально вчера с деканом беседовали!

После занятий керр Аштон Мавери задержался и любезно пообещал помочь с рекомендациями, дал несколько ценных советов, как в будущем держаться перед комиссией. Пояснил, что для университета происхождение неважно, профессоры и магистры смотрят на потенциал и желание работать над собой.

— Боюсь о мечте придётся позабыть.

— Как поступила бы ты?

— Выбрала меньшее из двух зол, — почтенная керра поправила сползший с плеч шёлковый платок, — какой сейчас расклад? Поездка в Акмеллу к достопочтимому канцлеру, а он, между прочим, на две сотни лет старше тебя, или дом человека, которого ненавидит твой отец. Ненавидит, но вынужден наступить на горло собственным амбициям ради чистоты имени. Вдобавок, покровитель Хедлунда — Савана.

— Худшая из богинь, — прошептала Ариадна, — безумная, опасная.

— Зато уберегла от гибели в огне. Если хочешь, я дам несколько книг о покровителях и собственные конспекты, узнаешь о виверне много нового. Зря, что ли, я полжизни богов и другие миры изучала.

— Декан очень тепло о тебе отзывается. Спросил, между делом, не хочешь ли вернуться на кафедру? Дескать, о покровителях никто никогда лучше не рассказывал. На занятиях твоей сменщицы студенты ворон считают.

— Эта глава жизни дописана, — улыбнулась пожилая мастерица, — теперь я обыкновенная шляпница. Ткани, прутья, цветы — какие там лекции о Нероте и прочих.

— Обыкновенная? Лучшая в столице.

— Спасибо. Останешься на ужин?

— Нет, лучше пойду и погуляю, — герцогиня поднялась и оправила платье оттенка янтаря, — до встречи, бабуль.

Улицей правила поздняя весна. Над клумбой перед парадной в дом керры Катрины порхали бабочки, искрились на солнце радужные гиацинты. Пробираясь между ветвей шиповника, птицы искали в земле червей и щебетали, но Ариадна не слышала гогота. В мыслях заново звучали откровения бабушки. Герцогиню уже подписали в супруги канцлера. Не спросили, о чём она мечтает, где видит будущее после университета. Решили за младшую Астери, будто она — бесправная девица из четвёртого сословия, не умеющая читать и писать, для которой предел мечтаний — гладить бельё и мыть посуду в доме высших сословий.

Как получилось, что из всей семьи не знала только Ариадна? Даже Конрад, любимый двоюродный брат, на первом курсе помогавший сестре с практическими занятиями, продумал договора с Акмеллой!

Герцогиня откинула на спину угольно-чёрные локоны и улыбнулась. Глупый вопрос. Ещё на первом курсе Ариадна захотела подружиться со студентами и, чтобы те не видели в ней чванливую девицу из монаршей семьи, поселилась в общежитии. В имение девушка приезжала на выходные и праздники, чему удивляться, что брак обсудили без неё. Впрочем, ни родители, ни брат не заводили беседы на задушевные темы. Общение за ужином сводилось к вопросам о дисциплинах и преподавателях.

Младшую Астери с детства приучили исполнять наказы взрослых и ни о чём не спрашивать. Пререкания расценивались, как дерзость, за которой следовали наказания. Иной раз, телесные. Однажды, в последнем семестре гимназии Ариадна уехала к подруге на выходные и поздно предупредила родителей. Хазард и Лесса дождались возвращения дочери, после мать оттаскала за волосы, а отец отправил к лекарю, чтобы проверить, не совершила ли герцогиня непристойность. Вечером трижды ударил розгами и приказал неделю стирать бельё вместо служанок. В назидание за своеволие.

Полгода прошло, как Ариадна отметила совершеннолетие, и контроль ослаб. Девушка не отчитывалась о прогулках с Кристиной, могла на закате вернуться из библиотеки или квартала торговых лавок.

Спокойно герцогиню отпускали только к бабушке. Семья Кантур происходила из третьего сословия и собственным имением не владела. Башни университета возвышались в прямой видимости от особняка, и Ариадне хватало пятнадцати минут, чтобы после занятий дойти и побеседовать с керрой Катриной. Они садились в мастерской и толковали обо всём: отметках девушки и заказах талантливой шляпницы, погоде и моде, снах и книгах. Когда случались проблемы, герцогиня просила о помощи пожилую даму. Знала, та всегда выслушает и даст дельный совет.

Не то, что мать. «Не тревожь меня» — это Ариадна слышала всякий раз, когда подходила к старшей герцогине. Хотела ли будучи маленькой показать рисунок или покрасоваться в платье, расспросить о переменах в теле с наступлением юности или посоветоваться о выборе факультета — всё Лесса Астери переложила на плечи гувернанток и матери. Ещё бы, советница и подруга королевы, дневала во дворце: участвовала в светских беседах, помогала Её величеству наряжаться и готовиться ко сну. «Пойми, тяжкий труд — блюсти великолепие главной леди. Я постоянно в напряжении, на ногах, ни минуты отдыха, хотя должна выглядеть идеально, ведь королеву делает свита. Я очень устала, так что иди к бабушке…» — Ариадна слышала отговорки с младых лет. Видела холод в глазах, но верила: однажды мать улыбнётся, прижмёт к себе и скажет, что гордится дочерью.

Так же, как сыном. Остина любили все. Лучший в своём курсе выпускник университета, начитанный и умеющий поддержать разговор, он не боялся спорить с принцем и даже осуждал политику Его величества. Злые языки шептались, что именно Остин Астери в будущем стал бы сильным правителем Лигурии. Не в главной ветви родился достойный наследник, а в побочной, щедро отмеченной богами. Куда там любвеобильному Конраду до превосходно владеющим словом двоюродного брата! Надёжный советник, опора для только-только взошедшего на престол наследника, как полагали горожане. В сестре Остин видел маленькую девочку, не способную позаботиться о себе, посему грузом висевшую на плечах родителей. Выгодный брак — единственное будущее для «Ариши-книжницы», как в шутку называл её старший брат. «Ариша-книжница спит в библиотеке, что такое жизнь — загадка для…»

По мостовой проехал тарантас, и девушка очнулась от размышлений. Да, отец занимался внешней политикой, мать поддерживала королеву, брата прочили на должность Первого советника, и все мечты и стремления перечеркнёт обвинение Астриха Хедлунда. Он отомстит, а её семья будет разбита. Так ли важно печься о свободе, когда на карту поставлены судьбы родных? Другого брата и родителей у Ариадны не будет. В конце концов, для Лигурии браки по расчёту не редкость. Половина девочек-подростков третьего сословия уже знает будущих мужей, договора между родителями подписаны, осталось дождаться совершеннолетия и…

Краешек солнца зацепился за дворцовую башню и словно пролил на камень жгучую карамель, волнами растёкшуюся по обители правящих Астери. Глядя на закат, герцогиня шагала к этажу службы безопасности. Из рассказов отца девушка знала, что бойцы караулят в замке, пока король и королева не отойдут ко сну.

В коридоре за столиком сидел мужчина в знакомой тёмно-серой форме и листал книгу.

— Добрый вечер, — присела Ариадна.

— Добрый. Вы к кому?

— К первому помощнику. Он ещё не ушёл домой, потому что ждёт меня, — наугад сказала герцогиня.

— А кто вы?

— Невеста.

— Проходите.

По кривой улыбке стража девушка поняла, что ей не поверили. Усомнились, но пропустили. Может, Астрих предупредил о визите?

Герцогиня не ошиблась. Хедлунда она отыскала в зале поединков, где мужчина отрабатывал удары на деревянных истуканах. Бил уверенно и резко, зачарованные статуи трещали и чудом не разлетались в щепки. Пахло горелой древесиной и мятой. Кажется, после тренировок бойцы смазывали ладони ароматной мазью, заживляющей синяки и царапинки.

— Добрый вечер, керра Ариадна, — он заметил гостью и полотенцем отёр пот со лба, — я ждал вас завтра на рассвете.

— Решила не тянуть до последнего, — она сжала руки в кулаки, — вы даёте слово, что не потревожите мою семью? Откажетесь от мести?

— Обещаю. Если надо, повторю в храме покровительницы.

— Не надо, — Ариадна побледнела, представив рядом безумную богиню, услышав сиплый хохот, — я верю.

— Готовы ответить?

— Да, — девушка расправила плечи, — я выйду за вас замуж.

* * *

— Не туго? Ослабить? — керра Катрина затягивала шнурок на золотисто-алом платье Ариадны.

— В самый раз.

Сферы белого пламени мерно освещали комнатку, где невеста готовилась к церемонии. Зеркало в полный рост, кресло, вешалка, туалетный столик и часы — скромное убранство, но большего не требовалось. Обычно девушки трепетали в предвкушении таинства, торопились облачиться в одеяние фамильных цветов и помолиться покровителю, чтобы ступить в зал обрядов, но герцогиня оставалась холодна и спокойна, будто высеченная из мрамора статуя. Не дрожат ладони, не раскраснелись от румянца щёки, не прерывается дыхание, разве что в глазах теплится огонёк надежды…

Не о такой свадьбе грезила младшая Астери. В гимназии, на выпускном балу, воспитанницы встречали рассвет над озером, и каждая произносила вслух мечту. По легенде духи воды исполняли заветное желание, если человек загадывал его в день Пира Солнечных Врат. Подруги попросили о мужьях, и лишь увлечённая науками Ариадна вспомнила об университете. Позже девушки посмеялись над ней, и тогда юная герцогиня задумалась о браке. Воображение нарисовало картину, как набравшаяся опыта женщина сочетается браком с магистром, и вместе они селятся в доме недалеко от керры Катрины. Читают первокурсникам лекции, помогают выпускникам писать дипломы и погружаются в глубины науки.

Ариадна горько улыбнулась отражению в зеркале. Кто знал тогда, что фантазиям не суждено сбыться. Не один супруг, так другой. Первый хотя бы не вызывал отвращения, в отличие от канцлера Акмеллы. Из бесед с послами заграничной страны девушка узнала о суровом нраве мужчины. Оказалось, получивший одобрение её отца избранник год назад похоронил первую жену. По документам, она упала с лестницы, но по разговорам прислуги, ревнивый канцлер избил супругу, когда заподозрил в неверности, и та покончила с собой. Ужасные страницы биографии чиновника ещё больше убедили Ариадну в верности выбора. Хотя, был ли он, этот выбор?

Девушка повела плечами, словно замёрзла. Раз пообещала себе не тосковать, так обязана сдержать слово. Хотя бы ради бабушки. Почему-то керра Катрина считала, что у молодых сложится прочный союз, и всячески помогала подготавливать церемонию. Отношение остальных было предсказуемо. Отец сдержал слово и отказался прийти, мать вовсе назвала «сумасбродкой», брат молчаливо пожал плечами. Даже Конрад усомнился в чувствах, пригласил двоюродную сестру в тронный зал, где поинтересовался: зачем она связывает жизнь с подопечным безумной богини, лишённым поддержки первого сословия? Быстро молодой король позабыл о благодарности, расторжение практически подписанных договоров притупило в памяти события дня коронации. Как прослышала герцогиня, в качестве компенсации правитель отнял треть богатств Хедлундов.

— Красавица, — керра Катрина смотрела на внучку через зеркало.

— Благодаря тебе, — герцогиня коснулась расшитого золотым жемчугом корсета, — одна я бы не справилась. Они ведь не придут, да?

— Дочь и зять не свыклись…

— И пусть, — она сжала губы, — пусть, справлюсь. Свой долг я выполнила, теперь буду жить по иным правилам.

Керра Катрина приколола фату к переплетённым в замысловатый пучок волосам девушки. Золотистый фатин скользнул по оголённым плечам, коснулся искрящейся юбки-цветка. Довершало образ колье: рубиновый феникс с расправленными крыльями. Единственное приданное, на которое расщедрился отец. Бросил под ноги, когда ранним утром слуги уносили вещи дочери в экипаж. Керра Лесса не вышла из спальни, сославшись на усталость, только брат пожелал удачи.

— Готова? — полушёпотом спросила бабушка, — пора.

— Да.

Обняв керру Катрину, Ариадна искоса посмотрела на отражение в зеркале и направилась к двери в молельню. Тихо щёлкнула створка, загорелись выстроенные полукругом чёрные свечи. На постаменте возвышалась статуя Нерота, высеченная из цельного агата. Сквозняк покачивал фитили, и в танце бликующих огней казалось, что феникс шевелит крыльями. Дрожат перья, крошат обсидиановую ветвь когти.

Вспыхнули в глазницах зелёные огни.

«Здравствуй, Ариадна Лесса Астери», — свистящий шёпот наполнил зал.

— Милости прошу, — девушка опустилась на колени. Третий раз в жизни она просила совета у покровителя, но всё равно чувствовала страх. Вдруг посмеётся над проблемой или сочтёт, что потревожили зря? Впрочем, это Нерот, не Савана.

Туманные вихри скользили вдоль полукруга и боялись коснуться пламени, будто свечи очерчивали грань между мирами.

«Почему ты печальна в день свадьбы?»

— Я согласилась на брак ради семьи. Ещё не состоялась церемония, но уже чувствую себя чужой, — она сглотнула ком в горле, — ненужной.

«Пустое, герцогиня. В твоей жизни начинается новая глава. Забудь о родительском гнёте и смело иди вперёд».

— Но буду ли я счастлива? Правильно поступаю?

«Зависит от тебя, — пророкотал покровитель, — я вижу три дороги. Две приведут к слезам, третья исполнит истинную мечту».

— Но…

«Как поймёшь? Прислушайся к себе в мгновения „последней печати“».

Порыв студёного ветра потушил свечи. Молельня погрузилась во мрак. Струйки дыма с тлеющих фитильков клубились вокруг статуи, сплетались в сизый вихрь и растворялись под куполом. Из темноты доносился затихающий шелест крыльев и похожий на смех клёкот. Воистину, проблемы людей для богов — сущие пустяки.

Встав с колен, девушка поклонилась каменному фениксу, оправила платье и последовала на церемонию. Слова покровителя о печати остались непонятны, но скоро всё прояснится. Наверное, это один из свадебных ритуалов. Сейчас герцогиня пожалела, что не интересовалась подробностями обряда, в отличие от подруг по гимназии.

В зале Ариадну ждали пятеро. На скамье сидела керра Катрина и беседовала с Грегом Фонтейном, на алтаре перед статуей Беранты раскладывал ритуальные предметы теспий Игар. С ним тихо разговаривал жених герцогини, одетый в костюм фамильных цветов Хедлундов. Серебристую рубашку оттенял тёмно-сиреневый фрак, на лацкане мерцала брошь: оскалившаяся виверна. Не хватало пояса, впрочем, скоро девушка затянет ленту вышитого шёлка на талии супруга.

В последнем госте девушка узнала троюродного племянника, ныне принца Лигурии, и удивилась. Она едва знала Фаррела! После нападения на коронации он поссорился с отцом, замкнулся в себе, общению с друзьями предпочёл денное и ночное бдение за книгами, университет забросил. Что творилось с Его высочеством, не понимал никто. Лекари твердили о моральном потрясении и просили дать принцу время успокоиться. Молчаливый и хмурый, сегодня он почему-то оделся в фамильные цвета и пришёл в храм! На торжественный ужин вряд ли останется, но и за это спасибо.

А вот Кристина не появилась. Помрачнела, едва услышала имя жениха, и наотрез отказалась идти на церемонию. Даже обвинила Ариадну в предательстве: как та посмела выбрать человека, лишившего её отца должности Второго советника? Клеймо позора до сих пор обжигало Картрайтов. Остались в прошлом приглашения во дворец на праздники и участия в собраниях, богатства семьи были перечислены в казну. Так герцогиня потеряла единственную подругу детства.

Едва младшая Астери ступила на малахитовый пол, воцарилась тишина. Мерно стуча каблуками, Ариадна шагала к алтарю и слушала, как трещит огонь в углублении посреди зала, воркуют на жёрдочках белокрылые улассы — посланники богини. После церемонии птицы донесут могущественной хозяйке страхи и мечты молодой семьи, настроение и мысли каждого гостя. Пара птиц поселится в доме и год будет наблюдать: верны ли супруги?

Сердце билось через раз, пальцы не гнулись. Ещё не поздно отказаться или попросить перенести церемонию! Сослаться на слабость и получить несколько дней свободы! Но…

Ариадна остановилась около Астриха и улыбнулась теспию. Глупо убегать куда-то, раз пообещала, то должна сдержать слово. Может, бабушка права, и одна упущенная возможность обернётся другой? Яркой, обещающей перемены в жизни? Не узнать, пока не сделать шаг навстречу мужчине, однажды спасшему юную герцогиню.

— Первый день лета — особенный для Лигурии, — заговорил облачённый в белоснежную тунику и тёмно-синие брюки служитель богов, — сегодня у милостивейшей Беранты просят благословения Астрих Дориан Хедлунд и Ариадна Лесса Астери. Позвольте спросить: добровольно ли вы решили связать судьбы воедино?

— Да, — решительно произнёс первый помощник.

Герцогиня прикусила губу, но взяла себя в руки:

— Да, — со стороны младшей Астери показалось, будто ответил кто-то другой. Слишком высоко и хрипло прозвучал голос.

— Тогда я прошу прекрасную невесту преподнести избраннику дар…

Как в тумане Ариадна взяла с алтаря собственноручно вышитый лоскут и завязала на поясе Астриха, а он даровал сплетённую из золотой проволоки диадему. После молодые угостили друг друга хлебом и пообещали, что чувства никогда не охладеют, не ссохнутся или заплесневеют подобно коркам.

Затем Хедлунд надел на руку Ариадне тёмно-золотой браслет, который сжался точно по запястью и стал непрерывным обручем. Чувствуя, как удивительно мягкий металл приятно греет кожу, Ариадна защёлкнула второй браслет на руке супруга. Отныне герцогиня снимет подарок только после смерти избранника, либо Беранта узнает о нарушении клятв и развеет заклятие. Последнее станет вечным позором для виновника, никакое лекарство не исцелит и не спрячет болезненный ожог.

Ариадна дернулась, когда Астрих снял фату и бросил в огонь. Мгновенно вспыхнула тончайшая ткань, взвилось к округлым сводам облачко пепла. Сгорела в ритуальном пламени девичья свобода, высоко взвился огонь семейного очага.

— Скрепите союз последней печатью.

Тыльной стороной ладони Астрих коснулся щеки молодой супруги, после склонился и поцеловал. По телу Ариадны пробежала дрожь. Первым порывом было оттолкнуть теперь уже мужа, но герцогиня сдержалась. Позволила себя обнять и ответила на ласку. Вот о чём говорил Нерот. Вот он ключ в будущее, и только от Ариадны зависит, откроет ли он дверь к счастью.

Девушка улыбнулась. Третий путь? Что ж, можно попробовать…

Глава 11

Впутанная в сети

Нина задыхалась. С юности она позабыла о приступах астмы, но страх «оживил» болезнь. Последний раз ингалятор понадобился в девятом классе на экзамене по математике, когда девушка неверно решила ключевую задачу и получила тройку. Одноклассники убежали праздновать начало летних каникул, а Ракитину учителя повели в медицинский кабинет.

«Провалилась, снова. Опозорилась, снова. Ошиблась, снова…» — сработала в голове навязчивая мысль-программа, сбившая настройки организма. Вирус «неудачницы», который инспектор подхватила в детстве, и так и не смогла вытравить. Затеи оборачивались провалом, мечты тонули в омуте бытовых проблем, и желание добиться чего-либо угасало. Зачем стараться, если не сдвинешься с мёртвой точки? Не пробьёшь головой бетонную стену, только заработаешь очередной ушиб?

В себя девушку привёл толчок в грудь.

— Нина! Вы меня слышите?

Второй толчок в спину позволил Ракитиной глубоко вдохнуть и открыть глаза. Над инспектором склонился Игорь Дмитриевич. Куртка застёгнута, на шее повязан полосатый шарф, на плече болтается сумка — Рябинин явно закончил работу и шёл домой.

— С-с-спасибо, — она оперлась о стену. Сознание прояснилось, но подняться на ноги девушка не решилась, — как вы это сделали?

— Чуть-чуть разбираюсь в медицине, — он поправил сползшие на кончик носа очки, — что довело вас до приступа?

Ракитина стиснула зубы. Не поверит, дурой назовёт, но всё же…

— Они исчезли! Исчезли!

— Кто?

— Комиссия из отделения! Веснин и ещё два мужчины! — дрожащими руками Нина собирала выпавшие из сумки карандаши, блокнот и шоколадные конфеты, — меня вызвали в конференц-зал для беседы о пожаре. После я вышла, ответила на сообщение по телефону и увидела свечение! Заглянула, а там никого нет! Никого! Люди в воздухе растворились! Я даже под столами проверила!

— Вот, значит, как.

— Других дверей там нет! Нет! Как это возможно? Кто они такие? Колдуны? Но их не существует! — в мыслях пронеслись обрывки разговора и вспышка, — или… как ещё объяснить? Мне ведь не померещилось! Они были и пропали!

— Я вам верю.

— Нина! Что случилось?

— Олег!

Забыв обо всём, Ракитина вскочила и побежала к журналисту. В волосах и на пальто блестели капельки: на улице пошёл дождь.

— Жду, жду в машине, а ты не спускаешься!

— Тут… тут люди исчезают! Прямо из зала! Разговаривают и испаряются! — тряслась девушка, — похоже, я схожу с ума.

— Вы многое пережили…

— Прошу прощения, но чужое сочувствие нам не нужно, — Виноградов оборвал автоматизатора, — идите по своим делам. Да и нам пора уезжать. Ночь на дворе, ещё и дождь льёт. На дорогах пробки.

Журналист отодвинул компьютерщика плечом и повёл инспектора к лестнице.

— Девушке бы воды выпить.

— Не ваше дело. До свидания.

— Вы думаете только о себе, Ваше высочество.

Стиснув дверную ручку, Виноградов замер, а Нина ощутила приступ головной боли. Издевается, что ли? Высочеством Олега назвал. Конечно, тот холёный, похож на аристократа, но не до такой степени! Скоро сто лет минует, как в России Высочеств не осталось.

— Может, спокойно побеседуем? — Игорь Дмитриевич вытащил из-под рукава куртки браслет-цепочку, на которой покачивался стеклянный обруч размером с мячик для настольного тенниса, — пойдёмте.

Олег шагал с таким видом, будто услышал волшебное слово. Нине было всё равно. Переставшая хоть что-то понимать девушка чувствовала, что вот-вот упадёт в обморок. Исчезающие люди, обращения, понятные для мужчин, но странные для неё — ещё немного, и Ракитина потеряет рассудок.

Автоматизатор отпер дверь в кабинет, зажёг свет и указал на свободные стулья. Сам снял куртку, налил из бутылки в стакан минеральной воды, куда бросил шипучую таблетку. Пока та пузырилась, Игорь Дмитриевич включил блок питания главного компьютера и отопительные радиаторы.

— Выпейте, — он передал стакан инспектору, — голова быстро прояснится.

Нина отхлебнула лекарство. Кислое и горькое, будто в воду подмешали грейпфрутовый и лимонный соки. Не успела сделать последний глоток, как почувствовала себя отдохнувшей, будто приняла тёплую пенную ванну и выспалась. Страхи и тревоги ослабли, словно таблетка стимулировала организм. Не похоже на обычный аспирин, но вряд ли Рябинин бы стал откровенно травить коллегу.

— Объясните, что происходит. Пожалуйста, — девушка вернула пустой стакан и по очереди посмотрела на мужчин, — это… колдуны, да? — она с трудом заставила себя произнести это слово, — ведьмаки? я почти уверена, что вы что-то знаете. И понимаете, — Нина сжала губы, — а меня используете.

Олег возвёл глаза к потолку и тихо вздохнул.

— Сложно сказать. Я помню бессвязные эпизоды.

Он расстегнул пальто и вытащил из нагрудного кармана пиджака деревянный кубик, едва ли большего диаметра, чем пятирублёвая монета. С краю на кругляшке виднелась щербинка, словно паз для соединения с механизмом.

— Ребро, — прищурился автоматизатор.

— Да. У вас — набалдашник, у Нины — маховик. Остальное, боюсь, собрали они.

— Я не понимаю ни слова, — раздражённо вставила Ракитина, — вы знакомы?

Олег поджал губы, Игорь Дмитриевич убрал браслет под рукав.

— И да, и нет.

— Вы издеваетесь? Зачем помогли, если ни во что не ставите?

Компьютерщик сел за стол. Свет лампы белыми полосами отражался на стёклах очков.

— Нина, пожалуйста, выслушайте меня. Все произошедшие с вами события не случайны. Пожар в фонде, ограбление — это следствия одной очень-очень давней истории. Как и ваш друг, я помню далеко не всё, но скоро события выстроятся в единую цепь. Всему виной — древний предмет, разбитый на девять осколков. Скипетр всевластья. У вас его маховик, брелок на телефоне. Песочные часы, из-за которых обыскали вашу квартиру, — он поднял ворот тёмно-вишнёвого свитера, — слухи по управлению разносятся быстро, поэтому я знаю о беде.

Инспектор вытащила из сумки трубку и коснулась «безделушки». Будто в ответ, камень мягко засиял.

— Он чувствует ваше прикосновение и признаёт власть.

— Всё из-за него? — она была на грани слёз, — если отдам, меня оставят в покое?

— Нет! — в один голос произнесли мужчины и переглянулись.

— Почему?

— Едва фрагмент обретёт нового хозяина, от вас избавятся, — сцепил руки автоматизатор, — каждый из девяти хранителей потенциально способен управлять скипетром. Меньше людей, меньше угроза потерять артефакт.

— Этого я не знал, — нахмурился Олег, — получается, они могли найти не всех?

— Или найти, но перетянуть на свою сторону.

— «Они» — это комиссия? — девушка сжала телефон.

— Верно. Более того, я уверен, что третий этаж спалили именно они. Нужен был повод приехать к вам и начать поиски.

Нина шумно вздохнула. Хорошо, пусть слова про некий «артефакт» кажутся бредом, она обязана вынести из беседы как можно больше. Надо разложить информацию по полочкам, не то легко быстро запутаться и потерять ход рассуждений. Верить или не верить, будет понятно позже. Надежда на другое объяснение пропаже комиссии ещё не умерла.

— А вы как сюда попали? И почему не отпускает чувство, будто рассказ начался с середины? Вы назвали Олега Высочеством! И это не оговорка, ведь он остановился! Почему?

— Когда-то я был им, — тихо сказал журналист, — но помню только имя.

— Давайте начнём сначала. Вся беда из-за некоего Скипетра. Так?

— Так, — кивнул Рябинин.

— Откуда он появился и почему разбит на куски?

— Не знаю.

— Хорошо. Откуда вы узнали то, что рассказали мне?

Игорь Дмитриевич оценивающе смотрел на девушку, будто размышлял, достойна ли та доверия. Ответить или промолчать.

— Полгода назад я был обыкновенным компьютерщиком. Устанавливал программы, чинил комплектующие детали, обновлял антивирусы. Будни проводил в серверной одного промышленного предприятия, в выходные отвечал на частные объявления о ремонте электроники. В общем, жил и работал, как нормальный человек, — он снял очки, — всё изменилось после смерти тёти. В наследство она оставила мне двухкомнатную квартиру в Подмосковье. Спальный район, поблизости парк и озеро, — мужчина пожал плечами, — после оформления документов я поехал посмотреть на жильё и подумать, как поступить. Сдать, продать или самому переехать? Мебель в комнатах стояла потрёпанная, зато коммуникации оказались новыми. Гвоздём в диване я порвал рукав и решил зашить. Благо, в углу стояла швейная машинка. В коробке с нитками я нашёл стеклянную безделушку, как сначала подумал. Но едва прикоснулся, она раскалилась, а в голову хлынули чужие воспоминания. Я увидел сидящего на коленях человека и пишущего слова на земле. Будто нарочно, он сдвинулся и позволил прочитать послание:

«Девять осколков, девять душ. Те, кто погибли от его руки, вернутся, когда он вырвется на свободу. Печать сломается, и ты, кто читает мои слова, отыщешь остальных и соберёшь Скипетр. Его сила пробудит память и убережёт от конца…»

В окно забарабанил дождь. Капли расчертили косые дорожки.

— Вокруг бушевали чёрные вихри, горели деревья, с неба сыпался пепел. Человек поднялся, раскрутил песочные часы на вершине Скипетра и прыгнул в тёмный водоворот. Воронка взорвалась слепящим светом, а я очнулся на полу. Дрожал, будто больной лихорадкой, одежду пропитал пот. Находку я завернул в платок и забрал, квартиру запер, возвращаться до сих пор нет желания, — компьютерщик повёл плечами, будто замёрз, — неделю мне снились кошмары, но каждый раз в конце была картина — фонд, где мы сейчас находимся. В интернете по названию я нашёл адрес и фотографии, после чего бросил старую работу и поехал на юг. Больно хотел разобраться, что к чему. Обосновался в съёмной квартире, устроился сюда, благо, специалистов не хватало. Помните день, когда я прикоснулся к брелоку?

— Да.

— Украшение напомнило вершину Скипетра. Я снова увидел того человека. Сидя в полумраке, он перечерчивал рисунок из потрёпанной тетради: описание, возможности и ключ, как пользоваться реликвией, — Игорь Дмитриевич надел очки, — в тот же день я устанавливал программы в другом кабинете и случайно увидел палку в цветочном горшке, к которой привязали фикус. Не грязную или гнилую, а блестящую, будто покрытую тонким слоем лака. Остов, точно такой, как на рисунке из видения. Он открыл мне сущности хранителей девяти осколков. Так я узнал вашего друга, — Рябинин посмотрел на журналиста, — судя по вашему поведению, вы тоже много знаете.

— Меньше, чем вы, — Олег держал руки в карманах брюк.

Инспектор напряжённо думала. В блокноте, который вытащила минутами ранее, она кратко записала слова Игоря Дмитриевича. Затем подчеркнула абзац и по пунктам отразила на бумаге основные выводы.

— Значит, если вы коснётесь других фрагментов, то вспомните ещё много чего? — нахмурилась Ракитина, — но почему я трогала брелок десятки раз и ничего? Ни вспышек, ни странного человека или книг.

— Так ли ничего?

— Ну… бывало, грезился лес. И хохочущая девушка-дракон, — она показала рисунки.

— Вот видите. Скорее всего, остальное придёт со временем.

В коридоре послышался голос. Нина узнала Инессу Владимировну, скорее всего, разговаривающую по телефону. Женщина обсуждала приезд детей на выходные и диктовала список продуктов для праздничного ужина.

Олег посмотрел на часы:

— Больно она задержалась.

— Инесса Владимировна практически всегда уходит последней. После развода для неё работа — смысл жизни. Если я в чём-то сомневаюсь, иду к Мартыновой. И по работе подскажет, и чаем напоит, — улыбнулась Нина, но тут же посерьёзнела, — на чём мы остановились?

— Я тоже видел высеченное на земле послание, — опустил голову журналист, — в тот день я покупал подарок на день рождения маленького племянника. Присмотрел кубики, попросил продавщику раскрыть упаковку, чтобы потрогать. Но едва прикоснулся, случилось нечто странное. Голова будто разорвалась на куски, и я устоял лишь чудом. Слова и обжигающий ледяным холодом вихрь. В отличие от вас, перед прыжком тот человек назвал меня по имени и попросил кое о чём. Не могу сказать, так как это очень личное, — тихо произнёс Олег, — слава богу, на следующий день я ушёл в отпуск, не то в редакции бы подумали, что переработал и тронулся рассудком. Вечером я получил странное о письмо о грядущей сенсации в фонде на юге страны. Ты уже знаешь, — Виноградов покосился на Нину, — в парфюмерном магазине я увидел брелок на твоём телефоне и узнал часы из видения. Мне фрагмент раскрыл особенности Скипетра. Твои слова об исчезновении комиссии из конференц-зала наталкивают на мысль, что приезжие связаны с артефактом. Я прав? — он глядел на автоматизатора.

— Правы.

— Но почему бы вам не объединиться с ними для поисков? — Нина быстро чёркала третью страницу блокнота.

На улице сверкнула молния, в ту же секунду гром сотряс здание.

— Они по другую сторону правды.

— Как это понимать? — девушка отложила ручку.

— Комиссия знает, что у меня есть осколок. Я беседовал с ними в первый день после приезда. Сыграл под дурачка, так они попытались запугать. Сначала угрожали потерей работы, затем пообещали свалить вину за пожар. Дескать, «по результатам проверки был сделан вывод о ненадлежащей квалификации сотрудника отдела технического обслуживания, чья неосторожная работа с поломанным принтером привела к короткому замыканию электрической проводки». Как результат, списать на меня ущерб от огня. Люди с чистыми помыслами не опускаются до угроз, согласны?

— Решительный ход, — задумчиво процедил Олег, — но как они узнали о вас?

— Без понятия. Скорее всего, осколки раскрыли хранителей. Расследование по приказу вышестоящих руководителей — чем не законный повод отыскать оставшихся шестерых? И письмо вам, скорее всего, прислали они. Заманили, попросту. Скипетр не «оживёт», пока все фрагменты не пробудятся.

— Не сходится, — Нина стучала ручкой по столу, — больно хорошо приезжие осведомлены о нашей работе. Подобные тонкости не освоишь и за месяц. Вы не слышали, как Веснин ругал меня за ошибки инспекторов. Самому такое не придумать, знать надо. Если все трое — подставные лица, то где настоящая комиссия? Осталась в отделении? И, что, эти себе в головы чужую память «перекачали»?

— До пробуждения они могли действительно работать в вышестоящих структурах.

— Не подумала, — девушка записала очередную мысль, — хорошо, другой вопрос. Три осколка у нас, три у них. Где ещё три? Один, вы сказали, в управлении, подпорка в цветочном горшке, а два последних?

— Тоже в фонде.

— Так надо найти обладателей! И…

— Что сказать?

— Правду, как мне.

— Вы последняя, с кем беседовала комиссия. Не так ли?

Нина пожала плечами.

— Логично предположить, что другие хранители уже всё знают. И, если они приняли сторону Веснина, то постараются забрать маховик. К примеру, попросят подарить или обменять на что-либо дорогое.

— Вы не можете этого знать. Вдруг мы обретём союзников?

Компьютерщик поднялся и включил чайник. Радиаторы грели слабо, по ногам троицы тянул сквозняк.

— А если нет? Хотите рискнуть? — Игорь Дмитриевич насыпал кофе в кружку, — по мнению Веснина, вы запуганы и ничего не знаете, иначе бы выдали себя на допросе. Посему, не опасны, и можно заняться другими. На время он оставит вас в покое.

Нина прикусила губу.

— Надо поразмыслить. Больно много я узнала, — она смотрела на банку, — можно мне тоже кофе? Холодно у вас, от отопления толку мало.

— И мне, — вставил Олег.

— Конечно, — мужчина вытащил из шкафа ещё две чашки, — строители на окнах сэкономили. Под рамами щель в полсантиметра, вот и дует.

Сжимая горячую кружку и глядя на записи, Ракитина осмысливала истории журналиста и автоматизатора. Обоих привела в фонд чужая воля. Одного замучили дурные сны, другому подкинули намёки на сенсацию, сыграли на желании построить карьеру. Помнится, сама девушка устроилась на работу по счастливому стечению обстоятельств, как подумала тогда. Выходит, откажись от места несколько лет назад, она всё равно бы попала в управление? И почему именно сюда? В городе полным-полно крупных предприятий, где было бы легче провернуть любое дело. Тот же мясокомбинат с блатными бухгалтерами.

Непонятным оставался хозяин Скипетра. Получается, он затеял все сложности, но зачем? Какой-то средневековый колдун, которому нечем было заняться? Жалко, Нина не видела послания. Тогда бы не восприняла «задание» в штыки. Девять душ, девять осколков — что за пафос? Написал бы чётко и понятно, без патетики. Нет, ведь, разбил артефакт, а они теперь должны собрать. Смутная картина.

— Зачем вообще что-то искать? Ради чего? Потешить собственное самолюбие? Поиграть в великих магов? Или есть некие глобальные цели?

— Ну, хотя бы для избавления от кошмаров, — Игорь Дмитриевич допил кофе, — да, есть ещё что-то, но я не помню. Вы что скажете? — он переключился на Олега.

— Не знаю. Но, судя по воронке из видения, это может быть стихийное бедствие или тому подобная катастрофа.

— Что делать дальше? Притворяться дурочкой и вежливо кумекать с проверяющими? Через месяц я забуду о фонде в любом случае.

— Предлагаю устроить слежку, — нахмурился журналист, — разузнаем чужие планы и выстроим собственные.

— Можно попробовать. Вы знаете, где они живут?

— Нет, но это дело получаса. Позвоню нужным людям и получу информацию.

Нина убрала блокнот. Покоя не давала последние слова главы комиссии.

— Стоя за дверью, я услышала фразу Веснина, что он меня не узнаёт. А вы? Олег был неким Высочеством, а кто я? И кто вы?

— Лучше промолчу, для вашей безопасности.

В коридоре послышались шаги, и дверь распахнулась. Без стука или скрипа, словно в кабинет пожаловал хозяин. Нина приготовилась вежливо улыбнуться невесть что забывшему Гвоздеву, но в чертоги отдела автоматизации пожаловала Сидрова. В шерстяном свитере и расклешённой чёрной юбке до щиколоток, Ирина Петровна походила на ведьму в преддверии шабаша. Ракитина повела плечами: неуместное сравнение, но как унять воображение? И это после историй о Скипетре.

— Как интересно, — улыбаясь, она глядела на хранителей. Щёки раскраснелись, будто третий человек в управлении перепила вина, — охрана сказала, что сданы не все ключи, но я и подумать не могла, что в кабинете любителей «Танчиков» увижу столь разношёрстную компанию. Игорь Дмитриевич, вы живёте в другом микрорайоне и добираетесь на работу на электричке. Не пропустите последнюю?

— Она отходит в полночь, — Рябинин коснулся мышки, будто работал за компьютером, — завтра выходные, и выспаться я успею.

— Хорошо. Ниночка, на часах без пятнадцати девять, а ты ещё не дома? Неужто воспылала любовью к работе и передумала увольняться?

— Нет.

— Тогда почему здесь? Понимаю, крутить роман с одним, но стелиться сразу под двоих — это перебор.

— Выбирайте выражения, — рассердился Олег, — мы обсуждаем, как лучше сделать презентацию о вашем фонде для Москвы. Игорь Дмитриевич даёт советы по технологической части, Нина Михайловна рассказывает о содержательной. Остальные ваши сотрудники сослались на занятость и отказались помочь. Работа в разгаре, и тут появляетесь вы и унижаете единственного отзывчивого инспектора? Так управление идёт навстречу СМИ?

— Прошу прощения, господин журналист. Оставайтесь столько, сколько необходимо, — на щеках Ирины Петровна заиграли желваки, — надеюсь, перед отъездом в редакцию вы покажете презентацию. Как заместитель управляющего, я имею право внести коррективы. Сомневаюсь, что ваш, гхм, «содержательный консультант» знает все нюансы.

— Обязательно, — Олег посмотрел в монитор, будто заинтересовался слайдом. Слава богу, Сидрова не стала проверять. Как журналист объяснил бы, зачем пристально глядит на выключенный компьютер, а автоматизатор шевелит мышкой, девушка не представляла.

— Я пойду, пожалуй, — она прикрывала дверь с обратной стороны, — работайте.

— Ирина Петровна всегда такая отзывчивая? — Виноградов дождался, когда шаги в коридоре стихли.

— С первого дня, что меня приняли в управление. Сначала придиралась к пёстрой сумке, затем не понравился цвет волос (рыжий, бесстыжий), а осенью она высказалась из-за ленточки на бейдже не в тонах управления. После заявления на увольнение Сидрова меня будто со свету сжить хочет. Смотрит так, словно мечтает дать затрещину. Вроде как, я ущемила её самолюбие.

— Ирина Петровна — одна из девяти хранителей.

— Да неужели? — Олег всплеснул руками, а Нина схватилась за голову.

— Пожар начался в её кабинете! Что мешало самой начальнице закоротить проводку? Испортила и сбежала! С комиссией тоже общается она! Помню день, когда всех собрали в конференц-зале, и Сидрова их привела! Логично и… страшно. Вдруг она доложит остальным, что увидела нас вместе?

— Возможно, — Игорь Дмитриевич убрал кофе в шкаф, — но Олег придумал убедительное оправдание. Вам будет, что ей показать?

— Да, переделаю одну из старых презентаций, — он откинул со лба чёрные локоны, — в одном Сидрова права: уже поздно. Пора по домам.

Собеседники поднялись. Игорь Дмитриевич отключал сервер и отопление, Олег застёгивал пальто. Нина задумчиво теребила брелок на телефоне. Подумать только, купленная на барахолке безделушка — фрагмент древнего артефакта, прикосновение к которому пробуждает воспоминания. Пожалуй, услышанные истории, какими бы безумными не казались, заслуживали доверия.

— Нина?

— Я кое о чём подумала. Вдруг вы вспомните нечто важное, если обменяетесь своими осколками Скипетра?

Игорь Дмитриевич приподнял бровь, Олег пожал плечами.

— Почему бы и нет?

Компьютерщик снял браслет, журналист вытащил детскую игрушку. Мужчины протянули друг другу предметы и одновременно дотронулись до чужих. Ракитина не поняла, что случилось, но Олег опустился на колени, а Игорь Дмитриевич резко побледнел и сжал голову. С носа текла кровь, но он не замечал, крепче давил на виски.

— С вами всё в порядке? — испугалась девушка, — вы меня слышите?!

Ракитина коснулась мужчин и… провалилась в сновидение.

Лес.

Знакомый лес, который инспектор видела в грёзах. Чарующий и волшебный, за каждым деревом таящий крупинку магии. Разве природа создала, к примеру, тот дуб, верхушкой подпирающий туманное небо? Ветви опутаны серебристым мхом, будто бородой древнего старца, с изумрудных листьев скатываются жемчужные капли и застывают: хоть садись на узловатые корни и собирай бусинки. Нет, это творение мистических сил, песчинка в безбрежном чертоге лесных угодий.

Ветер пригибал верхушки молодых сосен, доносил запах прелой листвы и грибов. Подумав, девушка ступила на едва заметную тропку и согнулась под колючими ветвями. Обычно, в чаще Нина чувствовала спокойствие и безмятежность, сейчас гостью иного мира одолевало беспокойство. Она не будет любоваться мрачной красотой, этот сон отличается от обычного. Не встречают протяжным уханьем гордые совы, не прячется в кустах и не рассказывает сказки дракон.

За деревьями простирался луг. Пожухлый и расписанный инеем, он покорился воле осени и приготовился встречать зиму. Странно, в лесу время застыло. Ракитина не понимала, лето или весна царят под сенью тумана, но за пеленой приближались холода. День-два, и поляну укутает снежная перина.

Треснула ветка, и Нина увидела знакомую красавицу. Касаясь смолянистой коры, драконница смотрела вдаль. В волосах искрились молнии, сложенные крылья казались серебряным плащом, надетым на случай непогоды. Платье, словно сотканное из перламутровой паутины, трепетало на ветру подобно озарённому солнцем облаку.

Нина проследила взгляд и увидела, как по тропинке бежит девочка. Худенькая и маленькая, лет пяти, торопится в лес. Ножки спотыкаются о кочки, и она падает, но встаёт, отряхивает ладошки и спешит в чащу. Что испуганная кроха потеряла в дебрях леса? Или она ищет драконницу? Но почему та не идёт навстречу?

Ветер донёс гарь, и Нина вскрикнула. Долину выжигало чёрное пламя. Стена смертоносного огня догоняла ребёнка. Словно живые, вихри выдвинулись и быстро-быстро закрутились. Малышка не успеет!

— Помоги ей! — взмолилась Ракитина, — это… это догоняет!

Драконница смерила девушку равнодушным взглядом.

— Ну и стой!

Нина ринулась навстречу, но ударилась о невидимый барьер и упала в колючки. Крик девочки заставил сердце инспектора болезненно сжаться и поскорее вскочить на ноги. Сорняки оцарапали ладони и порвали брюки, но Ракитина не почувствовала боли. Всхлипывая, она до судорог сжимала ветви и смотрела на пепелище. Там, где секунды назад бежал ребёнок, дымились лоскуты платья.

Девушка упала на колени.

— Почему? — она заливалась слезами, — почему ты ничего не сделала? Мы могли спасти! Могли помочь! За что такая…

— Её время истекло, — пожала плечами драконница.

— Но ты даже не попыталась!

— Зачем? Не каждому боги отмеряют сотни лет.

— Это неправильно…

— Неправильно? Кто ты такая, чтобы меня судить?! — она угрожающе взмахнула крыльями. Острия на концах разрубили молодые сосны пополам, — тебя вообще не должно быть в наших чертогах! Пошла прочь!

Внезапно хозяйка леса расхохоталась:

— Вот хитрец! Достоин уважения! — драконница коснулась лба Нины и толкнула в чащу, — я поддержу…

Звучал безумный смех, срезали крылья ветки. Ракитина ударилась головой о корень и провалилась в темноту.

Глава 12

Бант на платье

— На чём я остановилась? — Ариадна отложила блокнот, — да, вот оно.

«… в Фальконе не бывает двух одинаковых тропинок. Каждому путнику лес раскроет свои тайны. Горделивого встретит тёмная и неприступная чаща, в болотах он увидит сокровища, иллюзии о несметных богатствах. Но и бедному уготованы ловушки. Позовёт по имени туман, потешится над жертвой, взбудоражит ликами ушедших и погрузит в размышления о жизни. Ревнивого сведёт с ума изменой возлюбленного, одинокого очарует призраком прекрасной девушки или юноши…»

Керра задумчиво огляделась. Шелестели серёжками берёзы, покачивались на ветру одуванчики и теряли шапочки. Зонтики-пушинки кружили над вызолоченными солнцем кочками, кузнечики исполняли серенаду. Позднее лето, ничего не скажешь. Это в имении правит зима, на опушке Фалькона время года не предсказать. Вчера Ариадна любовалась красками весны, что будет завтра?

Лерра Хедлунд с улыбкой наблюдала за порхающей бабочкой цвета переспелого лимона. Где, если не на кромке зачарованного леса, готовиться к вступительным экзаменам в магистратуру? Тем более, учить вопросы о покровителях и таинственной обители? Всегда полезно совместить практику и теорию. В книге прочитала, сразу огляделась и сопоставила, заодно подивилась капризам природы.

Чуть слышно проговорив последние абзацы, Ариадна взяла карандаш и сделала пометку в списке. Осталась четверть, а встреча с профессорами состоится через неделю. Времени достаточно не только выучить, но и повторить дисциплину. Собеседование пройдено на отлично, заведующий кафедрой дал письменное согласие, три контроля сданы. Остался последний шаг до мечты.

На исходе весны всё казалось иначе. Приготовления к свадьбе были в разгаре, но невеста не улыбалась. Воображение рисовало унылую картину. Подруги? Кристина не простила «предательства». В институте они случайно встретились около деканата, и младшая Картрайт громко пожелала провалить экзамены. Родные? Кроме керры Катрины о ней никто не вспомнил и не вспомнит. Только бабушка пришла на торжество, остальные не прислали даже открытки. Дни Ариадна будет проводить в одиночестве, ночами ублажать супруга. Муж будет на заданиях и в командировках, и Ариадна превратится в затворницу.

Мрачные мысли развеялись на следующий день после церемонии. В обед гости вручили молодым подарки (задержался даже принц Фаррел, преподнёсший шкатулку для драгоценностей), после принялись за еду. В присутствии всех Астрих поинтересовался, подала ли жена документы в магистратуру? За столом воцарилось молчание, а керра уронила вилку и нож. В ответ на немое изумление супруг пояснил, что обрадуется, если Ариадна не откажется от учёбы. Лерра Хедлунд доела кусок запечённого в пряностях мяса, после с бабушкой поехала в институт и написала заявление. Комиссия принимала документы до конца лета, в течение осени рассматривала и решала, кому отказать, а кого допустить до собеседования. По словам керры Катрины студенты подавали больше ста заявок, ректор одобрял около двадцати, а магистрами становились пять-шесть человек.

— Что дальше… Расскажите о переплетении миров в Фальконе и нарисуйте предполагаемую вами схему перехода, обоснуйте точку зрения. Это я давно знаю, но повторение — мать учения.

«…Фалькон существовал задолго до объединения Лигурии. Охотников он встречал густым туманом, разъедающим кожу, собиратели ягод вязли в болотах и тонули, поэтому люди издревле обходили угодья. По сей день в народе Фалькон кличут „Сумрачный“. Во времена раздробленности лес отгородили забором, но каменные плиты бесследно исчезли на следующий день. Топоры дровосеков не оставляли на деревьях следа, факелы гасли. По приказу землевладельца, Артана II, воины принялись копать ров, но, едва лопата коснулась земли, в небе взвился огненный феникс и приказал отступить. Только в годы правления Ксавьера I Фалькон оставили в покое. Более, по указу первого короля в лес отправлялись маги и записывали явления. Вернулись не все…»

На плечо опустилась бабочка, и Ариадна вздрогнула. Нет, те времена безвозвратно канули в прошлое. Сейчас профессора обязательно приводят старшекурсников в Фалькон. Да и сама керра приходит в лес, садится на опушке и готовится к экзаменам. Почитай, весь последний семестр после занятий в лесу провела. Ну, кроме вечеров, когда с супругом прогуливались по столице.

Иной раз Ариадне казалось, что Астрих читает её, как открытую книгу, знает о страхе затворничества. Выставки, концерты, спектакли — всюду Хедлунд доставал приглашения. Пусть монарх закрыл двоюродной сестре дорогу на королевские торжества, мирские праздники не обходились без первого помощника и его жены. Второе сословие прохладно отнеслось к браку, третье расценило союз как вызов Его величеству. Но Астриха, казалось, чужое мнение не интересовало. Газету с едкой заметкой о «полном зале гостей» он просмотрел и отдал слугам, на «растопку камина».

Ветер перелистнул учебник. Ариадна отыскала нужную страницу и вернулась к чтению.

«…но что особенного таит Фалькон? — керра приподняла бровь, — в лесу переплетаются грани четырёх миров. Бродя среди деревьев, маги замечали странный туман. Неподвластный воле ветра, он оставался недвижим в грозу, на солнце искрился подобно радуге, ночью сиял лунной позолотой. Шагнувшие в облако смельчаки попадали в неизведанные места: взорам открывались горы, чьи вершины терялись в облаках, а в лиловом небе летали плюющиеся огнём существа с чешуйчатыми крыльями. Кто-то видел выжженные равнины и столпы чёрного пламени, которые принимали облик, отдалённо похожий на человеческий, и яростно бросались на чужаков. Последние известны в Лигурии, как демоны или „опустошающие“. Как рассказывали выжившие маги, демоны не видят дверь в мир людей. Чувствуют, но натыкаются на барьер. Подробнее изучить его природу не представляется возможным…»

— Само собой, — прикусила губу лерра Хедлунд, — попробуй разберись, когда тебя хотят сжечь. Ни о какой науке речи быть не может, — большим пальцем она коснулась рисунка: водоворота тёмного огня и поднимающей крючковатые руки фигуры. Сомкнутся пальцы, и демон безжалостно задушит жертву.

«…третий мир — это святилище покровителей. Пройти сквозь туман никому не удавалось, но маги видели, как из облака появлялся Нерот в образе феникса, выпрыгивала волчица-Беранта, выползал гигантский змей…»

Ариадна взяла блокнот и карандаш:

— В итоге, получается простая схема. Людям доступны миры чешуекрылых и демонов, последние могут попасть к чешуекрылым и, скорее всего, к покровителям. Чешуекрылые прилетят к нам и богам, перед которыми, в свою очередь, открыты все двери, — лерра Хедлунд заключила надписи в прямоугольники, — пожалуй, вот и тема для диссертации. Что может быть интереснее секретов Фалькона? Бабушка поддержит! О покровителях она знает больше, чем кто-либо в Лигурии.

Слабый толчок в животе вывел керру из грёз.

— Ты тоже одобряешь? — она улыбнулась, — не переживай, всё это будет после тебя. Наука наукой, но ты важнее. Керр Освальд знает и составил план моего обучения, — гулять мы тоже будем в лесу, если отец разрешит. Ему Фалькон интересен не меньше, чем мне, — Ариадна вычеркнула вопрос из перечня.

Шелестящие на ветру берёзы отбрасывали длинные тени, рыжее солнце маячило за древними соснами и окрашивало иглы в цвет растопленного масла. Сомкнулись одуванчики, притихли птицы — день миновал, и скоро над лесом взойдёт луна.

— Остальное завтра.

Керра убрала книги и блокнот в сумку, надела лежавшую на траве шубу и зашагала по тропе. Мостик над ручьём, поросший белым клевером пригорок — лес остался позади лерры Хедлунд. Впереди раскинулся укрытый снежным покрывалом луг, пересечённый коричневой стрелой-дорогой. Росшие вдоль пути дубы казались слепленными из сахара — так иней сверкал в лучах заката. Когда-то на равнине простирались роскошные сады (фрукты предназначались для королевского стола), сейчас о краснобоких грушах напоминали три одичавших деревца вблизи границы владений первого помощника.

Стоящий посреди дороги экипаж казался уродливым чёрным пятном в царстве снега и льда. Лошади крутили хвостами и всхрапывали, из ноздрей валил пар. От леса до имения всего-то час пешего хода, и летом Ариадна с удовольствием гуляла по аллее. В холода Астрих настаивал на карете, и лерру Хедлунд сопровождал возничий.

— Госпожа, не замёрзли? — кучер услужливо поклонился и открыл дверцу.

— Нет. В Фальконе тепло.

Керра присела на лавку, экипаж тронулся.

Ариадна ослабила шнуровку на сапогах и подложила подушку под спину. Последнюю неделю у неё отекали ноги, иногда болела поясница. Каждую субботу керра в сопровождении супруга ездила в столицу на осмотр. Лекарь прописал травяные настои, назначил упражнения и массаж. Знающий азы медицинского дела муж слушал врачевателя и следил, чтобы жена строго выполняла предписания. Сам готовил настои, растирал травы и воск в мази, менял масла в ароматических лампах.

Свистнул кнут, заржали лошади, и экипаж остановился. С помощью возничего Ариадна ступила на площадь, укатанную мраморной крошкой. Лучи заходящего солнца золотистым платком укутали остроконечные башенки-свечки, закат алым ковром накрыл два этажа и колонны парадного входа. Скромное, по меркам второго и первого сословий, имение, без внутреннего двора, гостевых домиков, фонтанов и парка, но лерра Хедлунд в большем не нуждалась. Это отец предпочитал выставлять на всеобщее обозрение богатства первого сословия. Через каждую секцию решётки по указанию герцога поместили статуи королей Лигурии с позолоченными и посеребрёнными элементами, на площади перед особняком драгоценными камнями выложили картину: герб страны в окружении изваяний богов. Особенно выделялся Нерот, рубиновыми крыльями охватывающий парадный вход.

Имение Астрих и Ариадна выбрали незадолго до свадьбы. От отца первый помощник унаследовал пять крупных угодий. Два вблизи от столицы забрал Его величество, как плату за расторгнутые контракты с Акмеллой, о возвращении в сгоревшее третье речи не шло. Оставались земли на севере Лигурии и вблизи Фалькона. Астрих показал невесте оба варианта и предупредил, что можно купить иное жилище, если те не понравятся. Юную керру пленил вид из башенки: укутанный дымкой зачарованный лес, о котором бабушка рассказывала сказки маленькой внучке. Час езды от столицы, цветочные поляны до горизонта и Фалькон — Ариадна без раздумий выбрала дом. На следующий день она собрала вещи и перевезла в имение. Первый помощник позволил герцогине выбрать слуг и обустроить залы и спальню на свой вкус. Осталась малость: разбить клумбы и построить беседку, когда растает снег.

На площади стоял экипаж. Значит, к ужину прибыли гости. Точнее, гость. По вензелю на дверце Ариадна узнала семью Фонтейн. Понятно, к мужу приехал керр Грег. Лерра Хедлунд знала, что её двоюродный брат и дядя охладели к нему, но оставили на должности главы службы безопасности. Не имеющий собственной семьи Фонтейн опекал Хедлундов, словно родных. Выходной Астриху предоставит, устроит встречу с нужными людьми, поможет с приглашениями в свет. По воскресеньям керр Грег приезжал в имение на ужин.

Дворецкий впустил госпожу и поклонился.

— Добрый вечер, лерра Хедлунд.

— Добрый, — Ариадна передала шубу, — мой супруг дома?

— В кабинете, беседует с керром Грегом.

— Я зайду к ним.

— Ужин подадут через полчаса.

— Благодарю.

Кабинет супруга располагался на втором этаже. То была единственная комната, обустройством которой занимался сам первый помощник. Стол, кресла, бронзовый светильник слуги поставили около окна, остаток комнаты отвели книжным шкафам. Один стеллаж Хедлунд отдал супруге. Когда Астрих был на задании, Ариадна корпела над домашними заданиями. Аскетичная обстановка настраивала на рабочий лад, помогала запоминать факты и писать конспекты. Супруг вычурности предпочитал простоту и удобство. Дорогие костюмы выбирал только для торжественных мероприятий, зато не скупился на подарки для жены. Шубы от королевского портного, сделанные по заказу украшения, выписанные из-за границы редкие книги, необходимые для учёбы в магистратуре — лерра Хедлунд обладала всем.

Постепенно в Ариадне крепло уважение к супругу. Заботился, обеспечивал, на других женщин не смотрел. Помнится, давеча в театре Астриху строила глазки керра в шикарном синем платье, подчёркивающем достоинства фигуры. Красавица оборачивалась, поправляла причёску, покусывала нижнюю губу и словно просила сесть рядом и заключить в объятия. Первый помощник остался равнодушен к уловкам и сильнее сжал руку жены.

Невольно Ариадна поймала себя на мысли, что жаловаться не на что. В Акмелле керру бы посадили под замок, так волей богов она обрела свободу. Отец не срывает злость, мать не причитает из-за равнодушия дочери к сплетням королевского двора, брат не смеётся над увлечением книгами. Пока что на третьем пути не встречались кочки или ямы, «дорога» казалась ровной, но узкой. Уважение, внимание — это прекрасно, но достаточно ли для крепкого брака? Обычно, влюблённые встречаются, узнают друг друга и после решают, готовы ли жить вместе? В случае с герцогиней свадьбу определила договорённость.

Благо супруг не урод. Густые рыжие волосы бликуют огнём, подбородок гладко выбрит, высокие скулы резко очерчены, так что хочется коснуться и проверить: не останется ли на пальце порез?

А тело… Вот что значит боец службы безопасности. В одну из ночей Ариадна набралась смелости и дотронулась до каждой мышцы. Задумчиво перебирала пальцами, нажимала и поглаживала, слыша, как меняется дыхание мужа. Стеснение и робость растаяли в брачную ночь. Супруг не принуждал к близости, новоиспечённая хозяйка имения захотела сама. Решила не откладывать неизбежное и сама развязала бабочку на шее супруга, расстегнула пуговицы на фраке. Шурша, скользнуло на ковёр платье, за ним последовало бельё, и лерра Хедлунд отдалась во власть супругу. Противно ей не было, она даже получила удовольствие.

В спальне Ариадна сменила тёплый наряд на домашнее платье, завязала на спине бант. На живот давить не хотелось, поэтому керра стянула карминные сатиновые ленты сзади. Скоро она станет «неповоротливым бочонком», но пока можно надевать привычные платья, пятый месяц всего. Только от обуви на каблуках пришлось отказаться.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и Ариадна слышала голоса.

— … значит послезавтра?

— Да. Его величество отбывает в северные земли и настаивает, чтобы его сопровождали все бойцы, — судя по звону, керр Грег поставил бокал, — недели на две, если король не вспомнит о желании выбрать имение для Её величества.

— Пятое?

— Верно считаешь.

Мягко скрипнуло кресло. Хлопнула пробка, и в фужеры полилось вино.

— Хорошо, — вздохнул Астрих, — мне придётся повременить с поисками.

— Не отказался от этой затеи? По-прежнему мечтаешь о скипетре?

— Нет.

Ариадна остановилась около двери. Пальцы сжались в кулаки, сердце гулко забилось, кровь прилила к щекам. Он ведь пообещал! Дал слово, что оставит в покое её семью! Подписал брачный контракт!

— По мне, так пустая затея.

— Отнюдь, — Хедлунд говорил полушёпотом, — я собрал кусочки головоломки и рассчитал координаты места, где спрятан дневник Ксавьера I. В день солнечного затмения я пройду по заклятому пути и заберу реликвию, — он потёр ладони, — осталось проверить, не создал ли первый король ловушки.

— Помнится, ты сказал жене, что не станешь искать дневник.

— Времена изменились…

Ну, хватит! Пора развенчать ложь!

Ариадна распахнула дверь.

— Какие времена?

Астрих встал с кресла, Грег Фонтейн свёл брови.

— Разве я нарушила условия договора? Не веду себя, как примерная супруга? Встречаюсь с другими мужчинами или делаю что-то предосудительное?

— Ты не так поняла.

— Не так? Что здесь непонятного? Ты сам признался опекуну! По-прежнему ищешь скипетр, хотя пообещал забыть о мести! Я на коленях умоляла этого не делать! Оставила семью и подруг! Стала ненужной высшему свету! И ради чего?

— Ариадна…

— Что «Ариадна»? — в сердцах она ударила кулаком по косяку, — ты даже не отрицаешь! С первого дня затеял обман, да?

— Не спеши с выводами! — первый помощник шагнул к жене.

— Я чётко всё слышала. Ты… ты просто меня использовал. Прикрылся обещаниями, а сам продолжаешь копать яму для Астери. В лицо улыбаешься, а за спиной… — всхлипнула керра, — знать тебя не желаю! Сию минуту переезжаю к бабушке и подаю документы на развод! И ребёнка ты не увидишь! Ищи другую дурочку!

В сердцах Ариадна хлопнула дверью и побежала к лестнице. Ни минуты керра не хотела оставаться в имении, Грег Фонтейн простит временное заимствование экипажа! Причина уважительная! Вещи? Пусть всё остаётся в спальне и ждёт новую хозяйку! Лживый муженёк быстро обретёт пассию в третьем сословии! Хотя бы ту красавицу из театра! А, что, вместе они будут хорошо смотреться!

Слёзы застилали глаза. У алтаря Ариадна поверила Хедлунду! Пожертвовала собой и что получила взамен? Все эти восемь месяцев он искал дневник! Может, половины командировок не было? Уезжая, якобы, на задание, супруг дневал и ночевал в библиотеке? И ни разу не вспомнил про обещание! Нет, отныне никаких мужчин! Только университет и… ни в чём неповинный малыш! Пусть растёт без отца-предателя!

На лестнице бант зацепился за перила, и Ариадна потеряла равновесие. Ладонь скользнула мимо балясин, туфельки наткнулись на угол ковра, и керра упала. Прижимая руки к животу, она молилась покровителям о спасении ребёнка, пока не ударилась головой о что-то холодное и не окунулась в темноту.

* * *

Разбудил Ариадну свет. Открыв глаза, она прищурилась из-за скользящих по лицу солнечных зайчиков. Болело всё, будто керра упала с лошади, но особенно саднили руки. В детстве маленькая герцогиня каталась с гувернанткой по лугу. Однажды кобыла испугалась хрустнувшей ветки и галопом понеслась к лесу. Испуганная девочка не удержалась в седле и упала. Позже лекари сказали, что от серьёзных переломов Ариадну спасла густая трава. Но это случилось много лет назад, а сейчас…

Ладони задрожали. Медленно-медленно Ариадна скользнула перебинтованными пальцами к животу и коснулась покрывала. И тут же расплакалась. Не умер. Остался с глупой мамой. Но родится ли здоровым? И вообще, появится ли на свет?

— Чудом сохранили, — в дверях стоял Астрих, — долго не могли остановить кровотечение, но повезло, в конце концов.

— Спасибо.

— Не меня благодари, лекарей. Они предписали постельный режим до конца срока.

— Я буду соблюдать.

Ариадна боялась смотреть на мужа и не отводила глаз от толстых повязок, похожих на зимние перчатки.

— При падении ты обхватила живот руками, пальцы и запястье сломаны.

Первый помощник присел на край кровати.

— Прости. Я…

— Ни в чём не виновата, — Астрих коснулся ладони жены, — пожалуйста, выслушай меня.

Ариадна робко глянула на супруга и подумала, что никогда не видела того столь мрачным. Между бровями залегла морщинка, на сжатых губах темнели пятна, словно Хедлунд искусал до крови.

— Да, я по-прежнему ищу скипетр, — он сдержанно произносил слова, — но теперь у меня иные цели. До свадьбы я собирал доказательства вины твоего отца, грезил о мести за семью. Ты не знаешь, что значит расти в одиночестве и быть никому не нужным. Видеть радость в глазах родителей матери, когда тебя забирает опекун! Счастье, что избавились от Саваны и её подопечного! До пожара у меня было всё, после — не осталось ничего и никого, кроме керра Грега. И забыть о гибели родных я не имел права, как тогда считал, — первый помощник сжал угол одеяла, — но герцогу показалось мало, и он стал охотиться на меня. Чего стоило покушение в столице! Или сорванная коронация твоего брата! — он вздохнул, — ты слышала часть беседы в имении. Знаешь, как я обезопасил себя от покушений?

— Запечатлел разговор в лакфиоль.

— Точнее, я убедил в этом керра Хазарда.

Ариадна округлила глаза.

— Не понимаю.

— Твой отец увидел искусную обманку. Я заручился благословением богини и создал камень, внешне похожий на лакфиоль. Я в безопасности до того дня, пока герцог не раскусит обман. Мы в безопасности.

Керра отвела взгляд.

— Неужели ты думаешь, что убийца и интриган, плетущий козни за спиной брата и племянника, вспомнит, что ты — его дочь? Я не верю. Собственными глазами видел, как подвластные его воле люди сгорали заживо. Теперь представь: на одной чаше весов ты и я, на другой — господство в Лигурии, ради которого уже сделано немало. Как думаешь, что перевесит? — супруг выдержал паузу, — лес рубят, щепки летят.

Лерра Хедлунд молчала. Не посмеет отец её тронуть. Пусть он разменял её как фигуру на шахматной доске, но всему есть предел.

— Скипетр — единственное, что защитит нас. Его владелец становится равным покровителю и способен отразить любой удар, даже задержать смерть. Я ищу реликвию первого короля не для обвинений, а для защиты. Рано или поздно герцог узнает о лжи, но до того дня я обязан отыскать скипетр.

— Почему ты сразу не сказал?

— Не хотел вовлекать в неприятности, — он понизил голос, — я действую на грани закона. Узнай король о некоторых деяниях, мог бы натравить бойцов моей же службы.

— Всё настолько серьёзно?

— Пока Астери не сменят гнев на милость — да. Но твоя безопасность того стоит. Раньше я был один, но теперь я боюсь за тебя и малыша, — муж разглаживал складки на покрывале и словно размышлял, быть ли до конца прямым? — когда ты приезжала к бабушке или на занятия, не замечала слежку?

— Нет, — Ариадна побледнела.

Астрих коснулся её щеки:

— Зря упомянул, но раз уж откровенничать, то до конца. Едва мы прибываем в город, от врат нас ведут люди герцога. Имение защищено, но в университете и дворце я бессилен. Уверен, что стражам наказано сообщать о любой странности в поведении, и поэтому не стал посвящать в планы. Пока керр Хазард не подозревает нас в чём-то незаконном, просто наблюдает, но долго ли продлится мир? Когда твой отец начнёт решительные действия, я вытащу из рукава козырь и не позволю нам навредить.

— Мне страшно.

— Ничего не бойся. Никому не дозволено обижать Хедлундов, — он улыбнулся уголками губ, — справимся.

— Обещаешь?

— Даю слово, — твёрдо произнёс Астрих, почувствовал, как татуировка согрела плечо.

Где-то в Фальконе деревья сотряслись от смеха богини, и разлетелись птицы, а дремавший около валежника дракон выпустил из ноздрей дым.

Смельчак! Других Савана не признавала.

Глава 13

Враг во всеоружии

Очнулась Ракитина в кабинете. Мерцали лампы дневного света, в окно лениво стучал дождь.

— Нина! Откройте глаза! — Игорь Дмитриевич шлёпал её по щекам, — Нина!

— Зачем? Что плохого она сделала? — инспектор глубоко дышала, по скулам катились слёзы, — это нечестно! Нечестно!

— Кто? — Олег помог девушке сесть, — кого ты видела?

— Девочку. Её растерзало чёрное пламя, — девушка сжала расстеленную на полу куртку, — и драконница не помогла. Равнодушно стояла и смотрела… ненавижу её! Ненавижу!

— Всё позади, — журналист держал её за плечи, — в кабинете только мы.

— Вам надо расслабиться, — автоматизатор налил в стакан воду и растворил капли из тёмного пузырька, — выпейте.

Нина сделала несколько глотков. По вкусу она приняла горький мёд с каплями эфирных масел мелиссы, чабреца и других трав. В аптеке такое вряд ли продают, Рябинин сам придумал лекарство.

Тревога схлынула, ладони перестали дрожать. Захотелось подремать прямо на полу и на время забыть об осколках, Скипетре, краже, исчезновении людей и прочих странностях. Уподобиться героине знаменитого романа и подумать о неприятностях завтра. Слишком много бед свалилось на голову за день.

— Будет клонить в сон, зато сбережёте нервы.

— Спасибо.

Под носом и на подбородке автоматизатора темнели кровавые разводы, жилы на висках казались фиолетовой паутиной.

— Вам бы тоже отдохнуть.

— Посплю в электричке.

С помощью Олега Нина встала.

— Предлагаю разойтись и продолжить обсуждение в понедельник, — Виноградов посмотрел на часы, — тогда и расскажем, кто что увидел.

— Согласен с вами, — Игорь Дмитриевич писал что-то на квадратике бумаги с клейким краем, — бдительность Сидровой мы усыпили, но рисковать не стоит. Номер моего телефона. Если что-то понадобится.

Нина скопировала в трубку, Олег спрятал листочек в карман.

— Пойдёмте?

Рябинин выключил сервер и отопление, погасил свет и, пропустив Ракитину и Виноградова в коридор, закрыл дверь. На этажах никого не было, даже уголок охраны фонда пустовал. Телевизор показывал новости, на доске с ключами от кабинетов висел замок. Пришлось постучать в комнату, куда поступали записи с видеокамер, чтобы разбудить людей. Сонный мужчина в жилете с изображением кобры в боевой стойке молчаливо принял ключ, выпустил сотрудников и журналиста и отправился досыпать на диван.

Гроза стихла. Моросил дождик, ветер тревожил сосны и осыпал землю оранжевыми, в сиянии фонаря, градинами. На парковке перед зданием лампы освещали единственный автомобиль — хорошо знакомый инспектору серебристый «Ауди».

— Вас подвести до вокзала?

— Если не затруднит.

Мужчины заняли передние сидения, Нина сняла обувь и устроилась на мягком подлокотнике. До перрона ехать двадцать минут, в обратную сторону до квартиры — все полчаса, так почему бы не подремать? Слыша тихие голоса водителя и пассажира, девушка глядела на болтающийся освежитель воздуха — синюю бабочку с прозрачной жидкостью в брюшке — и постепенно переносилась в царство сна.

Когда автомобиль вырулил на трассу, Ракитина в грёзах гладила морду пурпурного дракона и слушала сказочные истории.

* * *

Автомобиль ехал по шоссе. Яркий свет фонарей выхватывал на дороге каждую мелочь, будь то раздавленная пластиковая бутылка или гнутые опоры и битые стёкла — следы «поцелуя» машины с отбойником. На дороге в четыре полосы соблюдение скоростного режима считалось недоразумением. Лихачи обгоняли едущих по правилам тихоходов и сигналили, особенно нетерпеливые показывали неприличные жесты и что-то кричали в открытое окно на полурусском языке.

На каркасе надземного перехода блеснула табличка: «железнодорожный вокзал, 4 км»

В зеркале заднего вида Олег увидел, как Нина улыбается во сне.

— Что вы дали Ракитиной?

— Обыкновенное успокоительное. Ещё чуть-чуть, и начался бы новый приступ астмы. Так до больницы недалеко, а у девушки ещё краснота с рук не сошла.

— Она кажется расслабленной.

— Силы понадобятся, — платком автоматизатор протёр очки, — боюсь, на неделе Веснин устроит что-то масштабное.

— Согласен.

— Не оставляй Нину без присмотра. Как с охраной в вашем доме?

— По периметру видеокамеры, внутри сторож сидит около домофона В каждой квартире кнопки быстрого вызова полиции. У нас ещё никого не ограбили.

— Для обычных бандитов достаточно, но для этих… — Рябинин что-то искал в кармане сумки ноутбука, — вот, прикрепи к двери, и никто не взломает.

На ладони компьютерщика блеснула зелёная карточка-пятиугольник. Лакированная, словно вырезанная из пластмассы, она казалась тоньше листа кальки, но в прочности не уступала брезенту.

— Откуда? — рука соскользнула с руля, и машина вильнула, но Олег быстро сосредоточился на дороге, — где вы нашли его?

— В шкатулке со швейными принадлежностями. Там же, где фрагмент Скипетра. Забрал всё, но сразу не понял ценности. Благодаря этой вещи Веснин не смог обыскать мой стол. Соседские разворошил, а меня спас амулет.

Виноградов остановил автомобиль на вокзальной площади. Тишину пасмурной ночи разорвал оглушительный стук колёс и рёв двигателя остановившейся на платформе электрички. Голос в мегафоне объявил, что электровоз тронется с пути через десять минут.

Башенные часы показывали ровно полночь.

— Вы готовы отдать его?

— Вам нужнее. Я как-нибудь разберусь, а Нина не справится без помощи. Вы должны были увидеть, что она знает меньше всех.

Журналист задумчиво касался пластины.

— Спасибо, что подвезли, — Рябинин посмотрел на спавшую Ракитину, — вы отвечаете за неё. До понедельника.

— До скорого.

— Звоните, если что-то понадобится.

— Непременно.

Игорь Дмитриевич перебросил сумку через плечо, поправил сползшие очки и торопливо зашагал к железнодорожным путям. До остановки ехать полчаса, после десять минут шагать до высотки, построенной на вершине холма. Вид с одиннадцатого этажа открывался превосходный (море и лесистые горы), но дрожали на ветру стёкла, а в ливень вода рисовала на потолке причудливые узоры. Впрочем, это пустое. Прикосновение к осколку открыло автоматизатору, как собрать Скипетр и вдохнуть в него жизнь. Осталось самое трудное: сдержать Веснина и его помощников. Планы? Бесполезны, ведь обстоятельства менялись быстрее ветра.

Дождавшись, когда Рябинин скроется в переходе, Олег включил зажигание и вырулил автомобиль на дорогу. Косые капли дождя играли на лобовом стекле в крестики-нолики, едущие навстречу машины казались фантастическими зверями с огромными слепящими глазами и клыкастыми мордами. Такие могли бы служить Веснину!

Журналист помотал головой. Какие только мысли не возникнут из-за перенапряжения! Вечером он должен был забрать Нину с работы и привести домой, но не тут-то было. За последние часы Олег раскрыл пятерых обладателей фрагментов, узнал имена «потенциального врага» и… наверное, друга и получил бесценный подарок. Чешуйка дракона! Да если в доме взорвётся бомба, Виноградов не пострадает! Квартира останется в целости и сохранности! Не продешевил ли владелец обруча? Впрочем, где одна чешуйка, там может быть другая. Не прост страшненький очкарик, как поначалу казалось.

Погружённый в размышления гость юга России въехал во двор. Блестели мокрые лавки, окна в домах не горели, что не удивило Олега, ведь было глубоко за полночь. Тишину тревожили протяжные вопли: два кота стояли около кряжистой мушмулы и материли друг друга на своём языке.

— Нина, пора просыпаться, — журналист коснулся плеча девушки, — Нина! Мы приехали.

Ракитина улыбнулась во сне и крепче ухватилась за подлокотник.

— Ладно.

Виноградов вытащил девушку и, коленом закрыв дверь, зашагал к подъезду. Охранник помог войти, пожелал жильцу хорошо отдохнуть.

Клейкой лентой Олег прицепил над порогом чешуйку. Осталось спуститься и закрыть машину. Пусть за площадкой наблюдали видеокамеры, но снова связываться с полицией Олег не хотел. Засветиться в двух преступлениях означало подставиться под слежку и привлечь лишнее внимание. Ещё узнают, что он сам «присматривает» за людьми, когда собирает материал для статей.

В спальне Олег уложил девушку на кровать, снял обувь и куртку. Инспектор по-прежнему улыбалась, веки дрожали, будто она видела яркий сон. Что ж, пусть отдохнёт. В конце концов, сегодня на Ракитину свалилось много трудностей.

Подумав, мужчина расстегнул манжеты и блузку. Не то утром помощница проснётся с болью в шее и запястьях. В ложбинке на шее билась жилка, грудь мерно вздымалась. Журналист потянулся к застёжке атласного бюстгальтера цвета топлёного молока. Месяц у Виноградова не было женщины, и полуобнажённая гостья пустила мысли в далеко не целомудренное русло. Девственницы ему не попадались, но всё когда-нибудь бывает впервые. Олег впитает в себя её восторг и наивность, а Нина получит опыт и перестанет шарахаться от мужчин. Надо лишь разбудить.

Репортёр намотал на палец медную прядь, огнём горящей в свете люстры, и распустил на подушку. Вспомнились обед в ресторане и прогулка по скверу. Пламенная девушка, страстная, но прячет чувства глубоко внутри. Зачем? Хочет доказать, что способна добиться успеха не через постель, а только благодаря знаниям? Наивно. Кому, как не столичному жителю знать, как пробиваются наверх представительницы слабой половины человечества. Связей или денег у Ракитиной нет, значит, урок чувственной любви не будет лишним.

Тихий щелчок, Олег снял бюстгальтер и тут же прикусил губу. Создатель украсил правую грудь девушки треугольной родинкой, вытянутой, словно кинжал. Интересно, лезвие рассечёт пальцы, если к нему прикоснуться? Лучше да, потому что мука становилась невыносимой. Как Нина посмела спрятать всё это великолепие под старым тряпьём? Решено, в Москве журналист собственноручно подберёт ей гардероб. И запретит пользоваться духами. Кожа пахнет цветами яблони и солнечным персиком, зачем выливать на себя парфюм? Пусть выбросит «Волшебство»!

Остриё указывало ниже, и Виноградов, не выдержал, осторожно освободил Нину от брюк. Трусики в тон лифчику казались второй кожей. Этот комплект он разрешит оставить, а прочее не стоило приносить. На карточке достаточно денег, чтобы уже завтра блёклая мышь превратилась яркую птицу. Не вульгарного павлина, а роскошную орлицу, под стать Олегу. Эта ночь будет не единственной, такое напряжение в мышцах чувствовал хозяин квартиры. Через голову он сбросил свитер.

— Нина, — Олег запечатлел поцелуй на податливой груди, — просыпайся.

Девушка пошевелилась во сне и случайно коснулась торса. Виноградов застонал и потянулся к ремню брюк, но с улицы послышался вой сигнализации. Кто-то потревожил чужую машину, но журналист вспомнил, что «Ауди» стоит открытая.

— Подожди чуть-чуть, красавица, — он накинул покрывало, — я быстро.

Мужчина не стал подбирать свитер, надел пальто на голое тело, взял ключи и торопливо побежал на стоянку. Кошелёк оттягивал карман, и, прыгая через ступеньку, Олег вспоминал, где поблизости от высотки находится ближайший круглосуточный магазин. Изысканного вина не найти, но вряд ли Нина разбирается в напитках. Сегодня сгодится обычное полусухое, а в Москве Виноградов подберёт вино с богатым букетом.

Коты по-прежнему драли глотки. Тучи повисли в небе подобно театральному занавесу, сквозь который проглядывал мутный глаз луны. Лёгкое давление на кнопку брелока, и моргнули фары, в автомобиле включилась сигнализация. Теперь можно купить одну-две бутылки и провести шикарную ночь, плавно переходящую в нежное утро.

— Поздний час, а вы не спите.

Журналист обернулся. По детской площадке шагал высокий мужчина. Фалды плаща развевались подобно крыльям птицы, руки в перчатках казались чёрными пауками, плетущими незримую паутину.

— Собираюсь.

— О да, — он покосился на голую шею и треугольник между отворотами, — вижу, славная получается ночь. Обучаете девушку азам плотских наслаждений? Раскройте секрет: вам досталась талантливая ученица?

— Что вы хотите?

— Пока просто поговорить.

— О чём?

— Вы связались не с теми людьми. Неудачница и очкарик — плохая компания для успешного журналиста, не так ли?

— Это мне решать.

— Одна не вылезает из проблем, второй слишком многое о себе возомнил. Дам совет: хотите сохранить жизнь, меняйте друзей, — Веснин убрал руки в карманы плаща, — отдайте осколок Скипетра, и будете спасены.

Холод мартовской ночи заставил Олега поднять ворот. Пожалуй, ласки и вино подождут.

— Если я откажусь?

— Будете уничтожены мощью артефакта. Даю сутки на размышление. Если завтра ночью вы не примете мою сторону, то пощады не ждите. Ваш… приятель, — он язвительно произнёс это слово, — отказался, глупая девчонка нам не нужна, но вы — другое дело. Выбирайте: сгореть в пламени или помочь построить мне новый мир.

Олег сжал губы.

— Отдыхайте.

Веснин подмигнул журналисту и через три шага растворился в облачке тумана.

* * *

— Что скажете? В этот раз я всё, вроде, исправил, — пожилой мужчина перебирал документы в портфеле. На морщинистых пальцах темнели чернила, затёртое синее пятно проступало на кармане клетчатой рубашки.

— Да, вижу, — улыбнулась Нина, — не к чему придраться. Никаких «Алексановичей или Васильевсов».

— Ай, букву забыть или переставить — не страшно. До сих пор не пойму, как умудрился взносы неправильно набить. Называется, перешёл на новую версию программы, обновили мастера, — Григорий Игнатов нажимал на кнопку ручки и не замечал, как со стержня капают чернила, — вот как хорошо раньше было, вручную посчитал, сшил и принёс. И руки, и голова работали, а сейчас… — он махнул рукой, — техника, якобы, думает. Один сбой, и всё полетело в тар-тарары. У меня всего шесть человек работают, а как быть тем, у кого несколько тысяч? Ошибку можно до конца света искать и не найти.

— У вас ручка потекла.

Игнатов бросил её в мусорное ведро.

— Спасибо, не увидел, — платком он пропитал чернила.

— Я согласна с вами, но законотворцы думают иначе. Больше, чем уверена, чиновники без выгоды ничего не подписывают.

— В шею бы гнать таких чиновников! Расплодились, как тараканы. С удовольствием бы передавил всех! Даже туфли бы лучшие обул.

— Кстати, о подписях, — Ракитина положила перед плательщиком два протокола, — поставьте автограф с расшифровкой здесь и здесь.

— Грустно всё это, непонятно куда катимся.

Резкие росчерки лиловой ручкой, и одну бумагу клиент убрал в портфель, другую Ракитина скрепила с отчётом и положила в стопку документов для расшивки.

— Всё?

— Да, — инспектор вернула карту памяти, — до следующего квартала.

— До свидания.

Плательщик притворил дверь. Судя по недовольным возгласам, Игнатов всем в коридоре рассказывал о «доблестных и надёжных программистах и всегда работающих программах».

— Во понесло деда, — Болтова раскладывала «косынку», — мало тут желчи вылил, теперь другим мозг отравляет.

— Словесный понос, — Кащеева красила ресницы, — а как от него потом воняет! Марина, скажите, почему ваше поколение не знает про дезодоранты?

— Милочка, мне всего пятьдесят, самый расцвет, да и что за намёки? Я принимаю душ каждое утро!

Ольга Николаевна демонстративно понюхала собственные подмышки.

— Я не воняю, Ниночка цветами благоухает, потратилась на приличные духи. Кирилл на больничном, остаётесь вы.

— Да как ты смеешь!

Ракитина спряталась за монитор и заткнула уши. Странно, несколько дней назад в подружках ходили и сигаретами делились, сегодня кусаются подобно диким лисицам. Впрочем, лишь бы её не трогали. Пока грызут друг друга, Нина спокойно продолжит работу. Ещё три недели, и до свидания фонд. За эти дни Олег точно раздобудет нужную информацию. Разговор с комиссией состоялся, Сидрова успокоилась, а Скипетр пусть ищут другие. Осколок Нина отдаст журналисту, после примет предложение о новой работе и покинет город. Хватит с неё проблем.

Выходные она провела в квартире Олега. Субботу проспала, воскресенье потратила на разбор вещей, что журналист привёз из ограбленной квартиры. Вспомнила старые навыки и с помощью швейной машинки застрочила швы, поправила дырки. Фигурной строчкой обновила блузки и ушила брюки. Больница, нервотрёпка на работе, перекусы вместо нормальных завтрака и обеда — привычная одежда сидела не по фигуре.

Нина цеплялась за любую возможность, только бы не думать о мистике. Пока отчего-то хмурый Олег ходил в магазин за продуктами и решал рабочие вопросы, инспектор протёрла пыль, помыла зеркала и стёкла. В отражении померещилась проклятая драконница, и Нина уронила тряпку. Когда девушка набралась смелости и снова взглянула на дверцу шкафа, увидела паука. Лениво раскачиваясь на паутине, тот опутывал моль и затаскивал в убежище между вазочками. В сознание закралась мысль, что с Ракитиной поступают так же, но инспектор отмела её. Ещё не поздно всё исправить, вырваться из интриг! Нину не ждёт судьба насекомого, она успеет. Обязательно.

Первым делом сегодня Ракитина проверила видеокамеры. Каждая лежала на месте и исправно работала, о чём Нина в сообщении написала Олегу. После началась обычная работа: клиенты, списки в свободные минуты и молчание в болотном царстве соседок. И сладкие мысли о скорой свободе, вытесняющие тревогу и страх. Пусть Веснин и прочие увидят в ней дурочку, отстанут быстрее. Излюбленная тактика Суворова, что сказать.

Размышления прервал дверной скрип. Болтова выпрямилась, Кащеева спрятала тушь под стол.

— Доброе утро всем, — одетая в белую блузку и юбку прямого кроя Сидрова неторопливо прошлась к окну, — где мальчика потеряли?

— Кирилл на больничном, — Ольга Николаевна оттирала пальцы салфеткой, — утром позвонил. Поскользнулся в ванной, руку сломал. Поехал в травмпункт.

— Понятно, одним бабником меньше, — она кашлянула, — опять в рабочее время красишься? Дома это надо делать.

— Что вы…

— Оленька, запах туши я ни с чем не спутаю.

Болтова хихикнула.

— Как и вонь, словно от потного мужика.

Теперь улыбнулась Кащеева.

— Ниночка, бесполезно прятаться за компьютером. Из отделения прислали жалобу на тебя от бухгалтера мясокомбината, помнишь такую? — Сидрова бросила листок на стол инспектора, — к вечеру жду подробный ответ. Распишешь всю жалобу по пунктам. Я специально задержусь на работе, чтобы почитать твоё творчество. И, — она приподняла бровь, — это не моя прихоть. Завтра до обеда документ должен быть отправлен в отдел по работе с клиентами, не то всё управление лишат премии. Надеюсь, твои соседки создадут все условия для плодотворной работы. Не так ли?

— Конечно, — в один голос ответили женщины.

— Запрём её на обед, — оскалилась Марина.

— Крайняя меря, но действенная, — Ирина Петровна поправила ожерелье — двойную нитку серого жемчуга, — работайте.

— Не в настроении она сегодня, — тихо сказала Болтова, когда заместитель начальника вышла в коридор.

— Сидрова тоже должна ответить на жалобу. Мало ей проблем с проверяющими, как ещё подобная гадость из отделения приходит.

— Хоть бы раз похвалили за работу. Сидишь тут днями и ночами за голую зарплату и слова хорошего не знаешь. Одни помои на голову льются.

— Как ты хотела? И, прости, но ты правда плохо пахнешь…

Ракитина не слушала разговор соседок. Внимательно читала жалобу, жёлтым маркером выделяла ключевые фразы и мысленно сочиняла ответ.

За полчаса до обеда Нина расписала половину пунктов. Старательно не думала, как Сидрова будет читать и вычёркивать лишние слова, а методично излагала факты и опиралась на должностную инструкцию и законы. По требованию начальника последние хранились в распечатанном и сшитом виде в папке на рабочем столе.

Нина обдумывала очередное предложение, когда получила сообщение по внутренней связи. Ирина Петровна просила зайти к ней в обед и показать, что Ракитина успела «наваять в дружеской и добрососедской атмосфере».

В дверь постучали.

— Здравствуйте. Кто из вас Болтова?

— Табличку на столе читайте, — сквозь зубы ответила Марина.

— Простите, не увидела. Я к вам.

Клиентка вкатила в кабинет коляску. Под полупрозрачной шторкой орал ребёнок, но мамочка не торопилась успокаивать чадо.

— Вот, отчёт принесла.

— Кладите.

— Вы принимайте, а я его покормлю в коридоре.

Женщина вытащила красного от крика малыша в синем комбинезоне и вышла за дверь.

— Она ещё будет указывать, что я должна делать, — Болтова вставила карту памяти в компьютер, — лучше бы дома сидела.

— Может, ей оставить не с кем.

— Это мои проблемы?

Кащеева пожала плечами.

— В обед у меня свидание, так что немного опоздаю. Лунько в курсе.

— О как. Удачи, — Болтова печатала протоколы, — я иду в кафе с подругой, ключ от кабинета на вахте оставить?

— Зачем? Кое-кто пишет ответ на жалобу, вот и останется.

— Да, я совсем забыла.

Тихий стук, и в кабинет вернулась клиентка. Довольный ребёнок сосал палец и любопытно озирался по сторонам.

— Распишитесь в бумагах и свободны, — в привычной манере сказала Марина, — едва успели до перерыва.

— Спасибо.

Инспектор поджала тёмно-коричневые губы, выкрашенные в тон вязаному свитеру:

— Не торопитесь. Документы сшиты неправильно, поэтому протокол я вам отдам, когда принесёте нормальный комплект. Это никуда не годится! Архивариус вернёт в тот же день и назовёт не знающей правил идиоткой.

— А как надо?

— Поменяете местами три страницы. Номера я написала наверху.

— Как скажете. Простите, что потревожила.

— Не за что.

По радио заиграла знакомая мелодия, наступил полдень.

— Всё, я побежала, — Ольга Николаевна торопливо надевала новую шубку. До пожала Кащеева носила серые меха, сейчас перешла на тёмно-коричневые.

Вслед за ней выбежала Марина, и Нина осталась один на один с компьютером. Будто в сговоре с коллегами техника отказалась работать. Программы зависли, системный блок протяжно загудел, а монитор вовсе погас. Благо, Нина успела сохранить файл и напечатать пояснительную записку. Куртку инспектор брать не стала, сумку захватила на всякий случай. Вдруг вернётся и увидит, что вещи разбросаны по полу? Квартиру перевернули вверх дном, что помешает залезть в кабинет? Замок на ладан дышит, любой мужчина плечом выбьет.

Коридор накрыла привычная тишина. В обед этажи вымирали, и Ракитиной казалось, что она ходит по заброшенному музею. Откроешь одну дверь и увидишь образцы техники начала девяностых, отворишь другую — попадёшь в царство вонючих бумаг, пропитанных плесенью и моющими средствами, и подумаешь о заброшенной с советских времён библиотеке. За третьей автоматизаторы свалили списанные запчасти и картриджи. Запах порошка и пластмассы чувствовался сквозь закрытую дверь.

Словно услышав мысли инспектора, из подсобки вышел Игорь Дмитриевич. В маске, резиновой шапочке и перчатках, придающих и без того смешному компьютерщику глупый вид.

— Добрый день, — он снял маску, — как вы себя чувствуете? После трудной пятницы? Приступов не было?

— Нет, — Ракитина улыбнулась, — я стараюсь не думать о странностях.

— Рад слышать. Приятно пообедать.

— Позже. Сейчас иду к Сидровой ответ на жалобу показывать.

— Я хотел забрать с подписи вчерашние документы и отдать новые, так что нам по пути. Подождёте полминуты?

— Да, хорошо.

Всё же не одной идти по вымершим коридорам спокойнее. Воспоминания о пожаре кольнули душу подобно иголке для вышивания бисером. Тонкой, но необычайно острой. Её легко сломать, но кончик не вытащить и пинцетом.

Держа папку, Рябинин закрыл кабинет, ключ убрал в карман.

— Сегодня было что-нибудь странное?

— Нет.

Они спускались о лестнице. Сквозь открытые окна в здание проникал несвойственный марту тёплый воздух, раскрашенный чириканьем птиц. Яркое, словно лепестки незабудки, небо казалось бесконечным.

— Признаться, я надеюсь сменить работу и забыть о кошмарах, — глубоко вдохнула девушка, — это не для меня. Я не готова искать древние сокровища.

— Думаете, я хотел в это ввязываться? Слушать разного рода угрозы и пресекать слежку? Всё решил тот, кто разбил Скипетр на осколки и «привязал» к нам.

Нина вспомнила вечер в кабинете автоматизации.

— Что вы увидели в пятницу? У вас кровь с носа тогда потекла.

Рябинин прислушался: в коридоре царила тишина.

— Я знаю, как собрать артефакт.

— Это… хорошо, да?

Игорь Дмитриевич рассмеялся.

— Подождать за дверью, пока Сидрова прочтёт?

— Не надо. И так у неё мысли не те.

— Тогда до встречи.

В цоколе пахло сырой ветошью и отбеливателем. Перед уходом уборщицы вешали на водопроводные трубы тряпки, рядом оставляли щётки. Как заместитель начальника не задыхалась от плесенной вони, гадала половина управления. Особо рьяные коллеги предлагали поменяться кабинетами или собрать денег на кондиционер последней модели, но Ирина Петровна предпочла «не портить подвал». Надеялась, что вода и грязь отпугнут жалобщиков. Те не захотят пачкаться и сменят гнев на милость, войдут в положение бедствовавшего фонда.

Стол Сидровой пустовал. Зато девушка услышала, как та ищет что-то в холодильнике, стоящем за опорной колонной.

— К вам можно? — в ответ послышалось мычание, словно женщина жевала бутерброд, — я оставлю ответ на жалобу.

— Не спеши. Любое письмо надо перечитать пять-шесть раз и вычеркнуть лишнее.

Хлеб с колбасой доедал Веснин.

Ирины Петровны в кабинете не было. Нина попятилась к двери, но выход отрезал технарь из комиссии. Прислонился к створке и сложил на груди волосатые руки. Довольная ухмылка не предвещала ничего хорошего.

— Ваш заместитель начальника любезно предложила место для разговора.

В костюме цвета спелого каштана и золотистой рубашке глава комиссии походил на короля в день восхождения на престол. Нина прикусила губу. Алчный блеск в почти чёрных глазах, демонстрирующая полное превосходство улыбка — кто приехал из отделения? Пятничные страхи ожили и скрутились в сердце девушки в тугой узел.

— Мы уже беседовали, — осторожно произнесла инспектор.

— Вы солгали. Прикинулись простушкой и обманули меня. Покажите его.

— Я не понимаю.

— Достаточно, — в голосе прорезалась сталь, — вытащи осколок!

— Нет.

Ракитина сжала губы. Вспомнились слова Рябинина: песочные часы не отнять силой, только получить в дар. Значит, Веснин любой ценой хочет заставить подчинённую отдать брелок. Обличённому властью человеку проще всего надавить на другого психологически. Накричать, унизить, надавить на жалость — неважно.

Девушка мысленно собрала волю в кулак. Олегу или Игорю Дмитриевичу она бы подарила маховик; проходимец, разоривший её квартиру, останется с носом.

— Я могу распотрошить твою сумку и забрать. После сорвать одежду и прилюдно унизить. Этого хочешь?

— Ложь, — твёрдо произнесла инспектор.

Веснин доел бутерброд.

— Даже так. Ладно, — он взъерошил волосы, — вот, скажи, зачем тебе лишняя головная боль? Дома нормального нет, семья ни во что не ставит, о мужчинах знаешь только из книг, работа — редкостное дерьмо. Для чего распылять силы на пророчество? Прислушайся к голосу разума и поступи, как остальные.

— Такие же ограбленные?

— Сговорчивые, — он по-отцовски улыбался, — предлагаю сделку. Ты отдаёшь осколок, я возвращаю утраченную память.

Нина сжала сумку. Окон в кабинете не было, дверь охранял подручный Веснина. Обед, и крика никто не услышит. Господи, зачем Ракитина попросила Игоря Дмитриевича не ждать?

— Я знаю о твоих снах и девушке-драконнице. Её зовут Савана, по характеру — редкая стерва, отнявшая жизни у многих людей. Хочешь понять, зачем богиня преследует тебя? И кто сгорел в чёрном пламени?

— Вы не могли этого знать. Я рассказала только…

— Двоим, верно? Что я говорил про голос разума? — он повернулся к колонне, — пора.

Из тени опоры вышел Олег.

Нина вскрикнула и попятилась к стене. Швабры ударили в плечо, бутылки с отбеливателем упали на ноги, но девушка не заметила боли. Отмахнулась, как от назойливых мух.

— Они сильнее, — голос журналиста казался сухим и безжизненным, словно у читающего текст диктора, — я сделал выбор и не жалею. У нас не было и нет шансов, а глупо умирать я не хочу. Отдай маховик и обретёшь спокойствие.

В глазах Олега кружилась серая тень.

— Что вы с ним сделали?

— Вернул утраченную память. Пойми, наконец, одна ты со своим осколком сделать ничего не сможешь. Я предлагаю защиту и…

Веснин осёкся. Распахнулись двери, и психолог втолкнул в кабинет Игоря Дмитриевича.

— Он подслушивал, — отрапортовал помощник Веснина.

— Вот и последний упрямец, — мужчина торжествующе потёр ладони, — раз все в сборе, то пора начинать.

Кивок, и глухой удар отправил Нину в тревожный полумрак.

Глава 14

Разорванные узы

Летний ветер покачивал гигантское пирожное, венчающее крышу «Сахарного дома». Имитирующую белковый крем вату украшали картонные ягоды, в гранях корзиночки из папье-маше торчали цукаты — куски разноцветного стекла, ночью сияющие подобно фонарям. В воскресные дни в царство сладостей и шоколада выстраивались очереди родителей и детей, нетерпеливо машущих руками и клянчащих мороженое и конфеты. Два этажа не вмещали желающих отведать вкусностей, владельцы дома подумывали достроить третий.

В утро понедельника площадь перед магазином пустовала. Июльское солнце согревало зонтики, укрывающие деревянные столики и лавки, журчал фонтан, отлитый по образу Нерота. Змеились по крыльям струйки, жемчужной россыпью падали в бассейн, и казалось, феникс плавает в пруду и готовится улететь за облака.

Болтая ножками, на скамье сидела девочка и переплетала сатиновые ленты в косичку. Ветер трепал рыжие хвостики и кремовое платье, но ребёнок, прикусив губу, смотрел на тесёмки, размышлял над следующей. Какую выбрать? Жёлтую, красную или зелёную? А, может, синюю, как мамины глаза? Или оранжевую, точно папины волосы? А-ах! Обе! А третья? Малышка нахмурила бровки. Плохо с другими! Плохо!

На краю стола осталась серебристая ленточка.

— Подойдёт!

Ириния Ариадна Хедлунд завязала аккуратный узелок и принялась за браслет. Вдумчиво, неторопливо, тщательно, ведь предыдущие были тренировкой, как говорил папа. Другие она вручит куклам, а этот вместе с бабушкой украсит цветами, бусинами и подарит маме на день рождения.

— Плетёшь новый? — рядом присела молодая женщина и вытащила пирожки из пакета с монограммой «СД».

— Да, — ленты выскальзывали и распускались, но девочка не сдавалась.

— Интересные цвета, — улыбнулась Ариадна, — хочешь пирожков? Вишнёвые, твои любимые. Ещё тёплые.

— Хочу.

Ириния убрала рукоделие в нагрудную сумочку. Вместе с бабушкой они доделают подарок. Когда? Скоро! До августа. Что это такое, малышка не понимала, но помнила слова папы, пообещавшего праздник в этот самый август.

Девочка с наслаждением кусала пышное тесто, слизывала с края тёплое варенье и жевала вишенки. Вкусно!

— Мама, давай угостим грустного дяденьку, — Ириния глядела на мужчину, сидящего за дальней скамьёй, — он смотрит на нас, как вчера. И завидует, как вчера.

— Что ты, сладенькая, — Ариадне стоило больших трудов не обернуться, — дядя сам купит, когда проголодается. Он устал от жары, вот и грустит.

— Правда?

— Правда, — керра смяла пустой пакет, — доедай. Пора идти.

— К бабушке?

— Сначала заглянем на работу, а после к бабушке. Она хочет показать тебе новое плетение и проверить домашнее задание, — лерра Хедлунд притворно нахмурилась, — у вас секреты?

— Да.

— Когда я узнаю?

— В ав-гус-те, — Ириния по слогам произнесла трудное слово.

— Хорошо, буду ждать, — платком керра отёрла варенье со щеки дочери, — пойдём. Без десяти минут полдень. Семинар вот-вот закончится.

— Что такое се-ми-нар?

— Обязательно узнаешь, когда вырастешь.

— А это скоро?

— Скоро, — улыбнулась Ариадна, — заметить не успеешь, как обретёшь покровителя окончишь гимназию и поступишь в университет. Там семинары будут каждый день.

— А ты там будешь?

Керра помедлила с ответом.

— Постараюсь.

— А папа?

— Обязательно.

— Ура! — Ириния захлопала в ладоши. Мама всегда говорила правду. А, значит, этот загадочный се-ми-нар не страшен!

* * *

Ариадна не оглядывалась. Улыбалась прохожим, слушала рассказы дочери о плетении и сочетании ленточек. Синяя не совмещалась с каштановой, фиолетовая с голубой, жёлтая «плохо терпела» оранжевую, а красная «не выносила» зелёную.

На пешеходном переходе керра огляделась и заметила мужчину, которого видела около дома бабушки. Вот он передал свёрток шедшему навстречу человеку и свернул в торговые ряды. Его «друг» прогулочным шагом последовал за леррой Хедлунд. Вроде, обычный горожанин, идущий обедать в кафетерий или булочную, но не странно ли видеть его всякий раз, когда спешишь в университет?

Вот и сегодня. Спокойно прошёл через врата, показав стражникам пропуск. Судя по зелёному цвету пластины, «гость» числился в штате вспомогательных служащих: лаборантов, секретарей, архивариусов и прочих. Что ж, хорошее прикрытие. Шпионь за кем хочешь, и никто слова не скажет. Это не студенческие красные пропуска, по которым дальше аудиторий, библиотек и тренировочных площадок не попадёшь. Больше позволялось только обладателям чёрных — магистрам и сотрудникам деканата. Сама Ариадна использовала синюю пластину, выданную главой магистратуры в день сдачи последнего экзамена.

Керра нахмурилась. Те дни выдались тяжёлыми. Лерра Хедлунд строго соблюдала предписания врачей и до родов не покидала имения. Профессора и научный руководитель согласились на уступки, приехали в дом и в присутствии Астриха и лекаря побеседовали с Ариадной. Испытание продлилось час, затем супруг приказал слугам отвести гостей к столу, а сам растёр спину и грудь жены расслабляющей мазью. Мягко касаясь кожи, он шептал, что керра прекрасно справилась с экзаменом. И точно, утром Ариадне вручили пропуск и новый план обучения в магистратуре. Лерре Хелдунд предоставили годичный отпуск, затем она должна была посещать университет еженедельно.

Экзаменаторы как в воду глядели: те месяцы керра провела под наблюдением лекарей. Принимала настои, бальзамы, подпитывалась энергией целительных камней, выписанных из заграничных стран, но всё равно изнывала от слабости. Сесть? Можно. Встать? Тоже. Сделать шаг? Пожалуйста. Но пройти по коридору или спуститься по лестнице — нет. Голова кружилась, ноги подкашивались, как у больной лихорадкой.

Неудивительно, что Ириния Ариадна Хедлунд появилась на свет на полтора месяца раньше положенного срока. Маленькую и слабенькую девочку выхаживал Астрих. Поиски артефакта были отложены, служба позабыта. Керр Грег без размышлений подписал заявление первого помощника на отпуск, позже отстоял Хедлунда в споре с Его величеством, потребовавшим полного отстранения «слишком занятого бойца». Короля не впечатлили трудности сестры, по его мнению, она «сама создала проблемы и должна нести ответственность, не используя казённые средства». Отец и мать выданной замуж дочерью не интересовались. Герцог не называл её имени, первая фрейлина королевы кривила лицо и делала вид, что не слышит сплетен о жене первого помощника Грега Фонтейна.

Только один Астери не отвернулся от некогда влиятельной семьи второго сословия. Вопреки воле отца принц Фаррел учился у Астриха боевым искусствам. Отказался от услуг королевских воинов и предпочёл тренировки у того, чьи способности увидел в тронном зале в день коронации. Что муж потребовал взамен, Ариадна не знала, лишь догадывалась, что это связано со Скипетром.

Постепенно болезни отступили. Всё чаще керра просыпалась полна сил и вместе с дочерью гуляла по цветнику, читала книги, вспоминала университет. Когда Иринии исполнилось десять месяцев, Ариадна по совету мужа возобновила обучение в магистратуре. В ближайшие годы лекари посоветовали забыть о новых наследниках, и лерра Хедлунд сосредоточилась на получении степени.

Миновало четыре года. Ариадна совмещала материнство с работой над диссертацией, Астрих служил под началом опекуна и тенью следовал за королём, не забывая о тренировках с Его высочеством. Вроде бы, жизнь текла в спокойном русле и размывала мель, прежде разделяющую супругов. Берег между двумя ручьями растворился под волнами уважения и привязанности, и теперь воды любви несла глубокая река, сминающая плотины — каверзы рода Астери. Отец по-прежнему шпионит за Ариадной? Пора доказать, что она не робкая герцогиня, некогда молчаливо сносящая придирки семьи. Встретиться и прямо потребовать объяснений. Заигрался герцог в борьбе за власть, даже Ириния в свои четыре года запомнила приспешников Хазарда! Уму непостижимо! Вовлечь в интриги маленького ребёнка!

В магистратуре лерра Хедлунд обсудила с руководителем план второй главы диссертации и забрала расписание осенних лекций. И снова: соглядатай шагал за керрой, делая вид, что изучает объявления о наборе студентов на первый курс и перечень специальностей. Дважды глубоко вдохнув, Ариадна успокоилась. Пусть дочь побудет у бабушки (та была в восторге от маленькой рукодельницы), Ариадна в это время наведается во дворец и настоит на встрече с герцогом. Середина дня, отец должен быть в столице. По давней привычке до заката в имение он не уезжал.

Керра Катрина с пониманием отнеслась к желанию внучки:

— Будь осторожна, — говорила женщина, подбирая перья к очередной шляпке, — герцог стал нелюдим. Год как расстался с твоей матерью и, если слухи правдивы, завёл любовницу.

— Не понимаю, почему родители поженились. Договор?

— Лесса любила Хазарда, что двигало твоим отцом, я точно не знаю, — пожала плечами лерра Кантур, — на днях он поругался с Исфаром из-за сомнительного влияния на Его величество. Конрад слушает герцога больше, чем собственного отца и советников, — пожилая дама задумчиво касалась соломенных заготовок, — что-то неладно в имении Астери.

— Слава покровителям, я покинула разворошённое гнездо.

Шляпница приподняла бровь:

— Вот как, — она улыбнулась, — теперь не жалеешь о замужестве?

— Нет, — искренне ответила лерра Хедлунд, — Астрих дал всё, о чём я мечтала. Даже больше, — Ариадна оглянулась на дочь. Ириния искала ленты в корзине, размером с самого ребёнка, и что-то бормотала под нос. — Присмотришь за ней?

— Мы найдём, чем заняться.

Дом бабушки Ариадна покинула в хорошем настроении. Встреча с отцом не пугала керру. Они не виделись пять лет, и за это время лерра Хедлунд изменилась. Имение покинула робкая девушка, привыкшая следовать чужой воле, сегодня перед герцогом предстанет уверенная в себе молодая женщина, до последнего вдоха готовая защищать семью. Хватит интриг, терпение не безгранично.

Секретарь узнал Ариадну и посоветовал искать герцога в библиотеке, в секции законов и решений правящей династии. Керру это не удивило, ведь по воле короля отец был обязан дополнять своды указов, вручную вписывая новые постановления и внося поправки к уже существующим. Скорее всего, старший в побочной ветви Астери будет занят бумагами и не захочет побеседовать, но Ариадна настоит на своём.

На столе возвышались горы книг и свитков. Из открытой чернильницы торчало перо, гербовая печать (доверенная Его величеством) пахла сургучом. Тягучая смола кипела на огне в специальной колбе, не испускающей дыма или жара. Сырые буквы на пергаменте отражали свет ламп, будто герцога только что отвлекли от работы. Раз так, то лерра Хедлунд подождёт. Далеко он уйти не мог.

Из-за стеллажа послышались звуки, будто кто-то… целовался?

— Отпусти! — хихикнула женщина, — щекотно!

— Я соскучился.

— Всего-то два дня не виделись!

— Для меня это испытание.

— Ночью наверстаешь.

— Ты придёшь?

— Я когда-нибудь тебе лгала?

— Прости. Ну, пожалуйста…

Шкаф дребезжал, стоны мерзко резали слух, и Ариадна бы ушла, но в любовнике узнала голос отца. Поэтому он расстался с матерью! Нашёл любовницу! Слухи не обманули. И это достопочтимый герцог! Переписчик законов Лигурии!

Керра нестерпимо захотела глотнуть свежего воздуха. Библиотеку наполнила вонь пота и до головной боли приторных духов.

— Итон по тебе скучает, — спустя некоторое время произнесла «леди».

— Пусть думает про учёбу. Первый курс — самый трудный и важный, надо по дисциплинам преуспеть и полезных друзей завести. Я в его возрасте обзавёлся солидными связями. По сей день толк приносят.

— Я передам мальчику.

— У меня на него большие виды. Точнее, на обоих сыновей. Остин тоже не промах, как вчера утёр нос Конраду! Королёк наш молодой не помнит всех земель Лигурии! Бездарь, мой племянничек, бездарь.

— Тише! Вдруг кто донесёт.

— Пустое, — рассмеялся герцог, — Конрад давно исполняет мои приказы. Когда глупыш догадается, будет поздно.

— Для чего?

— Скоро узнаешь. Есть одна помеха, но я почти сообразил, как её устранить. Вот-вот посажу на цепь одного дерзкого щенка.

Ариадна прикусила губу. Задержав дыхание, она опустилась в кресло в надежде услышать что-нибудь полезное, но отец предался отнюдь не умственным делам. Когда его любовница закричала в порыве страсти, керру чудом не стошнило.

— Спасибо…

— Вечером продолжим.

Первой из-за шкафа появилась белокурая леди. Стройная и молодая, словно ровесница Ариадны, она служила королеве и явно познакомилась с герцогом на приёме. Керра видела её в день Весенья. Хорошую ученицу взяла мать!

Блаженная улыбка растаяла в миг, когда красавица увидела гостью.

— Что случилось? — непонимающе спросил Хазард Астери, но, заметив дочь, властно улыбнулся, — понятно. Иди, я разберусь.

С грацией танцовщицы фрейлина обошла стол и покинула библиотеку.

Отец сел в соседнее кресло. Верхняя пуговица на смятой рубашке расстёгнута, манжеты закатаны, жилет скособочен — герцог не потрудился скрыть следы бурного отдыха.

— Мама такого не заслужила. Соблазнил её ученицу! Как там её… Алтея Веспер? Отчисленная со второго курса университета за легкомысленное поведение?

Это случилось в годы, когда Катрина Кантур преподавала в главном учебном заведении Лигурии. Алтею, единственную дочь богатейшей семьи третьего сословия, застали в постели женатого декана. Родители попытались откупиться от притязаний, но привлечённая к громкому делу королевская служба безопасности отыскала следы других мужчин в комнате студентки. По решению ректора (и согласии Его величества) Алтею отчислили без права восстановления. «Безутешную» девушку взяла под крыло Лесса Астери, за что и поплатилась.

— Зачем пожаловала, лерра Хедлунд? — издевательски произнёс отец, — как живётся в изгнании? Весело сидеть в крохотном имении и читать о праздниках в дешёвых газетёнках? Солидную прессу в ваше захолустье не привозят.

Керра взяла себя в руки. Только хладнокровие поможет довести разговор до конца.

— Я хочу побеседовать.

— О чём?

— Прикажи своим людям не следить за нами.

Улыбка исчезла, Хазард явно ожидал другого.

— Уходи. Впредь я распоряжусь тебя не пропускать.

— Нет. Ты выслушаешь меня, — она придала голосу твёрдость, — достаточно. Ты зашёл слишком далеко. Всюду я встречаю твоих приспешников. Университет, дом бабушки, торговые ряды. Пусть они мозолят глаза мне и керре Катрине, но чужаков запомнила моя дочь! Это переходит все границы.

Герцог задумчиво постукивал пальцами по атласной обивке.

— Что дальше? Подкупишь слуг и ночью сожжёшь имение? Или придумаешь что-то другое? Люди для тебя — как бумажные фигурки. Хочешь — обращаешь в пепел, отрываешь руки и ноги. Ты заигрался в борьбе за власть и не замечаешь, как рушишь всё вокруг. Наступит день, когда вокруг тебя не останется ничего. Одумайся, пока не поздно.

— Достаточно. Учить жизни будешь своё рыжее недоразумение.

Ариадна сжала губы.

— Для тебя любая девочка — недоразумение?

— Если её нельзя выгодно продать, — он оправил манжеты, — представь: два с половиной десятка лет тратишь деньги, строишь планы, как с прибылью вернуть вложения, а она рушит всё и упархивает к дерзкому юнцу.

— Ты знаешь, почему я вышла замуж.

— Не больно похожа на страдалицу, — герцог подался вперёд, — ты последняя, от кого я потерплю нравоучения. Думаешь, сменила фамилию и вольна указывать?

— Оставь мою семью в покое, — отчеканила Ариадна.

— Не то что? Что ты можешь мне сделать? Книгами закидаешь?

— Расскажу Конраду правду.

— Глупая кукла. Очнись, тебя не подпустят к тронному залу. Скрутят, как вонючую торговку, и выбросят в канаву. У четвёртого сословия больше прав, чем у опальных Хедлундов, — Хазард прищурился, — впрочем, я готов забыть о слежке, если ты принесёшь лакфиоль. Даже готов принять обеих в первое сословие. Где твой муж хранит кристалл? В кабинете? Спальне? Или носит в кармане?

Ариадна отвела взгляд. Отец не знает про обман.

— Ты резко побледнела, — герцог констатировал факт, — испугалась, будто… меня опередили? Кто-то украл камень? Или… его не существовало? То-то мне показалось…

Керра стиснула руки.

Улыбка герцога походила на оскал:

— Щенок! Обманул, как студента-первокурсника!

— Это не так, — голос предательски дрожал, — лакфиоль в имении! Я видела кристалл вчера вечером! Слышала ваши голоса!

— Твоё поведение твердит обратное. Лгать, дорогая доченька, ты не умела никогда.

— Его охраняет Савана! Готов бросить вызов богине?

Герцог сжал губы, а керра надменно приподняла бровь. Вот слабое место отца. Безумная виверна, готовая разорвать в клочья врага и разметать взмахом когтистых крыльев. Как одолеть врага, если его поступки не предсказуемы?

Колба треснула. Булькнув, сургуч покрылся коркой.

— Уходи, сейчас же, пока я не позвал стражу. Ещё раз увижу во дворце, прикажу выставить, как базарную нищенку.

Чернила в склянке заледенели, перо окутал иней. В порыве студёного ветра свитки зашуршали, зашипели по-змеиному, словно в библиотеку ступила покровительница Хазарда — лукавая Вальда. Помнится, Ариадна изучала семейное древо, отец — второй человек в роду, чьим покровителем был не феникс.

Заправив за ухо смоляной локон, керра в давящей тишине покинула библиотеку. Кажется, лерра Хедлунд жестоко просчиталась. Пришла с решимостью защитить семью, а в результате заставила отца усомниться в легенде Астриха. Скорее на этаж службы безопасности, супруг должен узнать о подозрениях герцога!

В коридоре керра обхватила лицо ладонями. Утром Астрих предупредил, что уезжает в командировку! Как прожить в одиночестве неделю, если сердце в ужасе сжимается при мысли о вторжении? Хазард Астери — монстр в облике человека!

* * *

В ярости герцог сдёрнул скатерть. Книги упали корешками вниз, жалобно хрустнув нитями переплёта, свитки, ледяная чернильница и колба закатились под шкаф. Как у Ариадны хватило смелости приказывать ему?! Сидела бы в захолустье и нянчила рыжую соплячку, так нет — заявилась во дворец и стала строить из себя госпожу!

«Прикажи своим людям не следить за нами!»

Взгляд, как у королевы, отчитывающей фрейлину за складку на платье! И это девица, которая всю жизнь боялась смотреть на отца и соглашалась с любым словом! Не должно быть у женщины собственного мнения, её обязанность — согревать мужчину в постели и служить разменной монетой для благополучия семьи! Видно, щенок не следит за благоверной, раз та из скромницы превратилась в львицу. Интересно, завела ли она себе любовничка или болтливых подруг? Для давления любые рычаги полезны. Отказаться от слежки? Ни за что! Герцог прикажет удвоить число наблюдателей, больно интересным выдался разговор. Заодно надо разузнать побольше о слугах в имении, не ли у кого тёмных пятен в прошлом. Однажды это сработало, так почему бы не попробовать снова?

Застёгивая рубашку, герцог наблюдал, как мороз рисует на чёрной глади стола солнце и луну. Небесные светила выстраиваются в линию, взрываются ослепительной вспышкой, узким лучом бьющей куда-то вниз…

— Получилось? — тихо спросил Хазард.

Закружился снег, и в кресле появилась женщина. Заплетённые в сотни кос волосы оттенка стали шевелились подобно аспидам, белки глаз пересекала полоска зрачка. Скулы и шею подчёркивали чешуйки змеиной кожи, исчезающие под ледяным воротом платья. Грубое лицо походило на высеченную из камня маску, на которой застыло презрение.

— Подарок, — гостья положила на стол тряпичный свёрток. На тыльной стороне ладони блеснула татуировка — гадюка, кусающая себя за хвост.

— Премного благодарен, — в голосе мужчины слышалось почтение, так несвойственное потомку боковой ветви дома Астери, — что должен взамен?

— Ничего. Я уже получила плату, — ногтем острее бритвы богиня постукивала по ребристому подлокотнику, пробивая в дереве дыры-полумесяцы.

Герцог убрал сокровище в карман брюк. Вот оно, последнее звено в кропотливой борьбе за власть. В урочный час недостойные будут низвергнуты, и Хазард создаст великую империю, чьи границы будут возведены за пределами царства людей.

— Не передумал? — прищурилась Вальда, — игра опасна, даже я не знаю последствий твоего поступка.

— Нет, — Хазард ощущал себя властителем мира.

— Хорошо.

Мужчина сомкнул пальцы в замок.

— Лукавая, прошу прощения, что тревожу из-за ерунды, но не ведаешь ли ты замыслов Безумной? Она всё так же хранит Хедлунда?

— Я ненавижу сестру, — голос Вальды посуровел, а в комнате закружилась вьюга, — спроси сам. Помолись, вдруг она удостоит ответом?

Косы вторили снегу, зрачки пылали багровым пламенем, словно покровительница мечтала впиться глупцу в горло.

— Виноват, — герцог опустился на колени, — я глубоко виноват перед тобой и готов понесли наказание.

— На первый раз прощаю дерзость, — огонь в глазах погас, — удачи.

Дзинь! Окно в библиотеке разбилось, и роем колючих крупинок Вальда покинула дворец. Талый иней алмазными каплями стекал по шкафам, на ковре расползалось чернильное пятно.

Снежная буря утихла. Чувствуя лёгкую дрожь в пальцах, герцог поднимал книги и свитки. Разгневал богиню! Знал о взаимной неприязни покровительниц и спросил! Всё из-за дурной дочери, посеявшей семена надежд и сомнений в душе Хазарда. Чудом избежал мести. Узнать истину можно иначе, зря, что ли, налажена сеть доносчиков? Фонтейн в отъезде, присматривает за корольком, и никто не помешает собрать бесценные сведения.

Глава 15

Скипетр всевластья

Облака лениво текли по рассветному небу цвета спелой клюквы. Одетая в пышное платье оттенка незабудки Нина плела венок из одуванчиков. Рядом в зарослях клевера отдыхал пурпурный дракон, длинным змееподобным хвостом срывая цветы и складывая у ног девушки. Чешуя мерцала подобно начищенным медным монеткам, плащ из перепончатых крыльев сиял непробиваемой сталью, от которой клинки и стрелы отскакивали точно жухлые травинки.

— Расскажи сказку.

— О чём?

— О доблести, отваге, чести, — Ракитина выбрала полураскрытый бутон, — пожалуйста! Мне грустно от безысходности.

— Не наскучили байки старика?

— Разве ты старый?

Зверь расхохотался:

— Эх, Ния, ты прежняя, — он выпустил из ноздрей колечки радужного пара и пошевелил ухом, спугнув полосатую бабочку, — так и быть, расскажу-ка я давнюю историю, про смелого воина, а ты подаришь цветочный венец. Идёт?

— Конечно, — улыбнулась девушка.

— Тогда слушай, — протяжный выдох, и над поляной закружились пушистые облачка-одуванчики, — было это в те далёкие дни, когда люди не знали мира…

— Они и сейчас его не знают, — пробормотала инспектор. Резкий жест, и хрупкий стебелёк порвался, — в каждом выпуске новостей убийства и предательства. От сладкой лжи политиков уши в трубочку сворачиваются.

— Продолжишь?

— Прости, пожалуйста. Мысли вслух, неуместные.

— На чём я остановился, — дракон следил за порхающими над хвостом алыми бабочками, — да, вспомнил. Люди жили в малых, как это называется… городах, и каждый хотел быть правителем. Кузнецы, богачи, служивые — каждая семья считала себя выше. Повсюду вспыхивали и гасли глупые войны. Сегодня крепость захватили одни, завтра она принадлежит другим. Грабёж и насилие процветали, поселения на окраинах вымирали. Казалось, воздух навечно провонял гарью и кровью, а землю пропитал трупный яд. В те дни мы, драконы, носа не высовывали из Фалькона. Не терпели и не терпим жестокости.

— Да, вы мягкие и пушистые.

— Прелестное дитя, — он хохотнул, — сечи не было конца-краю, но в один день бои прекратились. Я грелся на поляне под полуденным солнцем, лениво размышлял о прелестной драконьей леди из моего племени, когда почуял гостя. В поржавевших от крови латах и шлеме, он уверенно шагал по лесу, словно не раз бывал на границах миров. Подумав, я последовал за чужаком. Тот миновал дубовую рощу, берёзовый лес, обошёл клюквенные болота. В сосновой чаще мужчина преклонил колени перед разбитым на три ствола деревом. Сердито ухали совы, отбивали барабанную дробь дятлы, в доспехи заползали муравьи, но гость не двигался. Ждал.

— Долго?

— Долго. Звёзды на небе заигрались в прятки, луна раскрыла серебряный бутон, а он не уходил. Я хотел вернуться на луг, но ветви мёртвой сосны затрещали. Узкие согнулись в подлокотники, широкое обернулось седалищем. Лес окутала дымка, в землю ударили молнии, словно хозяйка трона проверила незнакомца на прочность.

— Он не испугался?

— Не шелохнулся, будто окаменел. И тогда богиня явила себя. Платье клубилось туманом, в серебряных волосах сверкали вспышки.

«Что ты хочешь? — властно спросила Савана, — зачем потревожил меня?»

«Мира», — глухо ответил смельчак и снял шлем. В чёрных, как смоль, кудрях белели седые пряди, хотя мужчина находился в расцвете сил. Щеку пересекал уродливый шрам, будто в кожу въелась древесная смола.

«Мира? — раскатистый смех сотряс чащу, — когда в почёте власть и богатство, по земле текут багровые реки, звон стали слышен громче, чем пение птиц, ты грезишь о покое? Ты, бравый воин, один из главных претендентов на господство?»

«Моя любимая погибла в сече. Заживо сгорела вместе с сёстрами, потому что отказалась раскрыть моё убежище! Я потерял почти всех, кто дорог, и ради чего? Влияния и сокровищ? Сегодня я король, завтра — нищий. Сегодня мне присягают на верность, завтра рубят голову с плеч. Я готов распустить войско и закопать оружие, но как быть с другими? Смерть моего рода не остановит резню, — устало выдохнул мужчина, — великая Савана, дай совет, как восстановить мир.»

Острейшим ногтем богиня рисовала на подлокотнике драконьи крылья.

«Почему ты просишь меня? Твои враги поклоняются Нероту и Вальде! Просят милости у феникса! Учатся шипеть подобно змее!»

«Твоя сестра вспыльчива и ради забавы ссорит друзей, науськивает брата убить брата. Она упивается кровью и чужими страданиями, — воин сжал шлем, — мудрый, казалось бы, Нерот одаривает моих братьев лживыми посулами. Феникс обещал прекратить войну много лет назад, но каждый раз, когда я хороню друзей, придумывает оправдания! Он говорит человеку то, что тот хочет услышать.»

«Чем я отличаюсь от них? Вдруг в тебя ударит молния и обратит в пепел?»

«Лучше я погибну в попытке изменить что-то, нежели буду взирать на бессмысленную резню. Пощады нет никому, — он щурился. Вспышки в волосах богини ослепляли, — говорят, ты безумна, но дед рассказывал иное. Дорогих ты бесстрашно защищаешь…»

«Пока те нужны мне.»

«Пусть так. Я согласен на всё, лишь бы резня прекратилась. Люди подобны зверям, готовым разрывать друг другу пасть из-за добычи! Что такое уважение и верность, я, выросший в годы войны, знаю только из летописей!»

Лоб изрезали глубокие морщины. Казалось, вместо молодого, полного сил воина перед Саваной преклонился старик. Беспомощный, не способный без чужой помощи глотнуть воды или выпрямить спину.

«Ксавьер Астери, ты готов встать под моё крыло, зная, что однажды я заберу тебя в обмен на помощь?»

«Да.»

«Смело и дерзко, — клыком она прикусила нижнюю губу, — как я люблю.»

Богиня сняла с левой руки браслет и закрепила на конце отломленной сосновой ветви. Затем Савана сдёрнула с шеи ожерелье — увенчанные жемчугом песочные часы — и приладила в обруч. Мягкое прикосновение, и хрусталь замерцал, маховик закрутился быстрее ветра.

«Держи, — хозяйка сосновой чащи бросила Скипетр, — он сделает тебя сильнейшим воином. Через три дня собери враждующие дома на главной площади Мидгара и потребуй мира. Я появлюсь и закреплю за тобой право верховной власти.»

«Хочешь… сделать меня королём?»

«Достоин, иначе бы молнии испепелили тебя, — щелчком пальцев Савана создала шаль из порывов тумана и накинула на точёные плечи, — иди. Твои люди в панике. Зовут тебя, но боятся ступить в Фалькон».

«Спасибо.»

«Долг платежом красен.»

Чувствуя дрожь в теле, Ксавьер с благоговением смотрел на подарок. Тепло рукояти чувствовалось сквозь кожаную перчатку, обруч сиял подобно горному роднику в лучах солнца. Но, главное, в Скипетре чувствовалась мощь, способная остановить кровопролитие. Достаточно зла свершилось в Лигурии, пора сделать первый шаг и изменить мышление людей.

«Когда твои братья начнут искать дар, спрячь его, а в дневнике опиши путь. Так ты спасёшь потомков и страну от гибели…»

Дракон замолчал.

Над лугом цветочной карамелью растекался рассвет.

— Спасибо, — Нина водрузила венок на шипастую голову друга, — прекрасная сказка. Отваге Ксавьера позавидовал бы любой человек. Надеюсь, он принёс мир в свой дом.

Зверь заглянул Ракитиной в глаза:

— Ния, это не сказка, — ядовито-жёлтую радужку пересекал зрачок-полумесяц, — это ключ к спасению. Теперь ты знаешь, где искать Савану.

— Но я не хочу думать о Скипетре, пусть его ищут без меня Пожалуйста, Аспен, — девушка чувствовала, что вот-вот расплачется, — у меня нет сил на борьбу.

Дракон выдохнул дым в лицо гостье.

— Просыпайся…

* * *

— Нина, когда я скажу, крутаните маховик три раза, — послышался над ухом шёпот Игоря Дмитриевича, — кашляните, если поняли.

Ракитина чихнула. В носу свербело, словно девушка вдохнула перца, затылок ныл. Кажется, инспектор набила шишку. Точнее, набили. Кто постарался — психолог или технарь — уже неважно. Без сомнения, Сидрова в сговоре с врагом. Как удачно выманила из кабинета!

Гудели автомобили, дул пронизывающий ветер, будто Нина лежала на улице. Перенесли? Зачем? Не проще ли расправиться в цокольном этаже, куда до утра никто не заглянет? Значит, лжецы задумали что-то иное. В голову лезли мысли о Скипетре, но сотрудница фонда упорно отрицала очевидное. Поверить — значит принять правила чужой игры. Как безоблачна иллюзия свободы! Как сладка вера в то, что в твоих руках сжаты нити судьбы! Пляска под чужую дудку раздирала сердце на кровоточащие куски.

— Глупо притворяться спящей.

Голос Веснина заставил Ракитину открыть глаза.

Глава комиссии стоял на крыше управления. Ладони спрятаны в карманах антрацитового плаща, на лице — властная улыбка, будто события происходят точно по плану Алексея Петровича. От непоколебимой уверенности Нина вздрогнула и поняла выбор Олега. Всесилен враг и могущественен, такой уничтожит любого, союзником не побрезгует. Может, Аспен знает о нём что-либо?

Позади Веснина Нина заметила журналиста, безучастно смотревшего в небо, Сидрову, бодро щебетавшую с психологом и компьютерщиком, и… Дашу вместе с Инессой Владимировной. Считая Игоря Дмитриевича, получалось девять человек. В мыслях забрезжили слова о хранителях осколков. Приезжий собрал всех, но что дальше? Ракитина прикусила губу, засомневалась, хочет ли услышать ответ.

— Смелее, — прошептал Рябинин, — он знает не всё.

Девушка ссутулилась:

— Какая разница… мы проиграли.

— Верьте мне. Что бы ни случилось дальше.

Алексей Петрович излучал уверенность:

— Достопочтимые господа, прошу внимания, — мужчина поднял руку, — пора начинать. Пусть каждый вытащит фрагмент Скипетра и положит около меня.

Стискивая порванные на коленях брюки и дрожа на весеннем ветру, Нина смотрела, как безучастные ко всему коллеги подходят к главе комиссии и кладут осколки артефакта. Шаги казались монотонными, в глазах клубилась мгла, будто Веснин околдовал хранителей. Прикажи раздеться догола или прыгнуть с крыши, те бы исполнили приказ без колебаний. Вот цена сильной стороны — подчинение.

Инесса Владимировна отдала остов, остальные отказались от похожих на кубики рёбер. Нина пристально следила за Олегом, верила в проблеск сознания, но зря. Виноградов не отличался от зомби, готового целовать ноги повелителя. Ракитиной даже почудились ниточки на руках и ногах, за которые дёргал властный кукловод.

— Остались двое, — Веснин глядел на Ракитину и Рябинина, — кто первый? Зануда-очкарик или девчонка-неудачница? Мы не покинем крышу, пока вы добровольно не откажетесь от фрагментов. Для этого я готов на многое…

— Я, — Игорь Дмитриевич пригладил растрёпанные кудри, — не трогайте девушку.

Нина округлила глаза. Спокойствие автоматизатора злило врага, но вселяло уверенность в инспектора. Рябинин что-то придумал, и надо ему подыграть, другого выхода нет.

— Неделю выпендривался, а теперь готов отдать?

— С одним условием.

Алексей Петрович картинно приподнял бровь:

— Каким?

— Вы позволите дотронуться до своего.

Веснин сжал губы.

— Для чего?

— Хочу вспомнить прошлое. Не это ли вы предлагаете в обмен на осколки?

— Так за чем дело стало? Я готов уладить вопрос иначе.

— Шестеро поверивших вам похожи на кукол. Откуда я знаю, что за память вложена в сознание? Прикосновение — единственная гарантия истины.

— Тогда я тоже ставлю условие. После этого твоя любовница незамедлительно отдаёт маховик, и мы прекращаем фарс.

— Нина, что скажете?

Поправив очки, Рябинин обернулся и подмигнул.

И Ракитина поверила.

— Согласна, — для пущей достоверности девушка взяла телефон из брошенной около люка сумки. Жемчужина в часах горела ярче солнца, водоворот песчинок грозил разбить стекло, словно «брелок» чувствовал скорое слияние.

Веснин вытащил из внутреннего кармана плаща ребро, судя по скруглённому краю служившее концом артефакта.

— Звучит хорошо, господин технарь, но в чём подвох?

— Подвох? Неверный шаг, и ваши помощники разобьют моё лицо о расплавленный на крыше толь, — Рябинин отстёгивал с браслета ослепительно-сияющий хрустальный обруч, — я оттягивал этот день, чтобы вспомнить как можно больше. Неприятно каждую ночь видеть кошмары и чувствовать, что живёшь не своей жизнью. Я мечтал о семье и работе, вместо этого хожу по лезвию ножа.

Искренность друга тронула Ракитину. Он постарался усыпить бдительность Алексея Петровича, но последнее произнёс от чистого сердца. Сама Нина разрывалась между фондом и снами, принимала клиентов и вспоминала сказки дракона, отрабатывала опротивевшие списки и рисовала пурпурного друга. Днём — рабочая лошадка, вечером — гостья в мире фантастических грёз. Как тут не слечь с расстройством психики…

— Коснуться всех осколков ты не мог.

— Это будет пятый.

Веснин прищурился.

— Хорошо.

Мужчины шагали друг к другу словно дуэлянты. Медленно и осторожно, будто ждали удара в спину. Нина прижалась к ограде, хранители выстроились полукругом и склонили головы, будто присягнувшие господину слуги. Нахлынуло чувство: кроме автоматизатора за Ракитину никто не вступится.

— Готовы?

Соперники одновременно протянули осколки. Резкий взмах, и Веснин схватил обруч, одновременно ударив Рябинина в живот. В падении Игорь Дмитриевич скользнул пальцем по кубику, но вторым ударом глава комиссии отбросил компьютерщика к краю крыши. Хруст сломанных костей, и хлынувшая изо рта кровь заставили Нину закричать:

— Так нечестно!

— Думай о себе, — Алексей Петрович разминал пальцы, — ты отказалась от маховика, посему я могу подойти и забрать силой. Хочешь лежать рядом с любовничком и стонать от боли? Или приземлиться на асфальт в нелепой позе?

Губы девушки задрожали. Непослушными пальцами она отцепила брелок. Горячий, словно уголёк из камина, он вибрировал и будто не хотел расставаться с хозяйкой.

— Я предлагал защиту, но ты отказалась.

— Вам нельзя верить!

— Угадала. В кои-то веки.

Шаг, другой. Плащ Веснина развевался подобно крыльям летучей мыши, готовой впиться в горло жертвы.

— Нина… — голос Игоря Дмитриевича походил на предсмертный стон, — сейчас…

Ракитина всхлипнула. Обожжённые ладони заныли, но инспектор заставила себя не думать о боли. Сделать три оборота! Любой ценой! А затем — будь, что будет! Что плохого она совершила? За чьи грехи расплачивается?

Один.

Подул резкий ветер, и затрещали сосны. Поблёкло укутанное облачной пеленой солнце, за высотками пророкотал гром, будто над городом зрела гроза.

— Не смей!

Осознавший поступок Нины Веснин побежал к ней, но девушке было всё равно.

Два.

Хранители проснулись от зачарованного сна. Крик Олега растворился в шуме искорёженных бурей деревьев. Загудели столкнувшиеся автомобили, лопнули стёкла в светофорах. Дорожные знаки катились, будто палочки от леденцов, и сбивали прохожих.

Веснин ударил Нину по руке, но мизинцем инспектор толкнула часы на последний виток…

Три.

Водовороты туч забурлили словно в оке урагана. Кр-рак! Голубая молния испепелила росший перед управлением дуб, река неистово хлестала мост и ломала подвесные опоры. Вот-вот разверзнутся небесные хляби, и городок безропотно падёт под властью стихии.

Раскрученный маховик воспарил над крышей. Веснин прыгнул за ним, но мощнейшая вспышка серебряного света отбросила мужчину к люку. Словно живые, осколки сорвались в небо, и… древняя мозаика собралась! Остов слился с рёбрами и остриём коснулся обруча, последними за кольцо зацепились песочные часы.

В жезл ударила оглушительная молния, и вместо жилых многоэтажек Нине почудились объятые лесом и облаками горы. Под ногами проступила скала, а за рекой поднялись башни дворца, окружённые россыпью остроконечных домиков.

Слепящий разряд рассеял иллюзию. Слух разрывала сигнализация перевёрнутых автомобилей, ветер выбивал окна в квартирах и срывал крыши с магазинов. Только над фондом царило безветрие — Скипетр оберегал хранителей от урагана.

— Он мой!

Веснин потянулся за артефактом.

Глава 16

Глаза смерти

Лучи закатного солнца скользили по залу, касались портретов королей и королев Лигурии и гасли в последнем дыхании света. Янтарный всполох дотронулся до картины молодой женщины, вызолотив белокурые, словно облака льна, волосы и придав льдистым глазам оттенок осенней травы. Повядшей, ощутившей цепенящее дыхание зимы, но готовой скинуть морозные цепи инея и заблестеть жизнью в разгаре дня.

Да, такой осталась в памяти лигурийцев Илария Астери, младшая принцесса Ангейры и вторая жена Шелдона III. Дерзкой и гибкой, острой на язык, но способной признать ошибку и протянуть руку в знак примирения. Поедая пирожные и наслаждаясь чаем, фрейлины до сих пор пересказывали историю знакомства венценосных особ, восхищались чувствами и грезили о любви.

Опечаленный смертью первой супруги монарх избегал разговоров Светлейшего совета о браке. Свободное время уделял наследнику или охотился в лесах недалеко от Фалькона, славящихся вепрями, медведями и оленями. Чучела украшали Зелёный зал дворца, обязательный для посещения заграничными гостями. Сцены охоты, запечатлённые в отгороженных каменными стенками комнатах, показывали бесстрашный характер дома Астери.

Однажды Лигурия принимала короля и принцесс Ангейры — островного государства, откуда на материк привозили редкие минералы для создания боевых артефактов. Старшая и средняя восхитились сноровкой Его величества, младшая не поверила и в неловкой тишине возразила, что зверей подстрелили слуги, а Шелдон присвоил чужие трофеи. Возмущённый монарх пригласил дерзкую гостью на охоту и в праздник Весенья сразил крупного кабана. Илария попросила прощения и позвала семью Астери на летний бал, а через год правитель Лигурии женился повторно. Полвека продлилось счастье, пока королева не погибла от клыков сашеры. Её величество успела попрощаться с сыном и умерла в лекарских палатах дворца, а король заявил, что раз и навсегда забудет про узы брака.

В галерее воцарился полумрак, и взмахом ладони Хазард воспламенил светильник. В бликах дрожащего пламени герцогу почудилось, что мать на портрете улыбнулась. Благословила. Ещё бы, сын вот-вот отомстит за Иларию Астери. Несчастный случай на охоте, как растрезвонили слуги? Ничего подобного. Ослабевшая королева прогнала лекарей и в последние минуты жизни рассказала правду. «Любящий» муж видел, как на супругу набросилась дикая сашера, и не помешал. Дождался, пока зверь прокусит горло, и убил его. Узнал Шелдон секрет Иларии и наказал, как недостойную.

— Скоро.

Кинжалом герцог перечеркнул портрет отца.

Мать разбиралась в демонологии. В Лигурии возводили храмы покровителям, Ангерийцы поклонялись светлым демонам и учились искусству подчинения тёмных. Люди тратили полжизни, чтобы пройти через грань на плато, похожем на Фалькон, и покорить демона. Многие погибали, но вернувшихся король причислял к особенному сословию, на ступень ниже правящей семьи, и освобождал от податей. Так маленькое государство добилось влияния и заставило уважать себя.

Илария стала первой из королевского дома, кто шагнул на опасный путь. Отец и сёстры не ведали о таланте младшей принцессы, которая хотела защитить род от «демонического» сословия. Пресечь слухи о слабости монарха и отыскать союзника, потому что знала: в стране назревал бунт.

После замужества она изучала летописи в тайной комнатке, скрытой гобеленами библиотеки, а в поездках в Ангерию поднималась на плато. В один из дней Илария подчинила демона багрового пламени и приказала охранять отца. Переворот не состоялся, и всё бы закончилось хорошо, но Шелдон узнал о поступке жены и загорелся лютой ненавистью. Пригрел на груди лгунью! Знала о запрете демонологии, но не оставила проклятую науку! Что мешало обманщице натравить огненного убийцу на первое сословие и самой занять трон? Так рассуждал ослеплённый гневом Астери, когда сочинял месть. Натравить сашеру и дождаться закономерного конца — правильнее, чем пачкать руки кровью и ставить пятно на репутации правящей династии.

— Буль ты проклят.

Хазард стиснул серебряный браслет на запястье. Достойное ли это оправдание, чтобы отдать королеву на растерзание зверям? В конце концов, много лет она прожила в Лигурии и не никого не вызвала! Могла провести через границу, но не стала! Пока Илария умирала, слуги по указанию короля сжигали все её книги и платья, плавили украшения! Молчание на похоронах и неприятие похожего на мать сына — этого заслужила отважная принцесса Ангейры? По образу первенца короля, принца Исфара, высекли статуи и нарисовали картины, наградили «пустыми» орденами, а Хазарда отправили в Акмеллу, чтобы глаза не мозолил. Якобы, погружался в азы дипломатии, по-настоящему — не совал нос в государственные дела. Разорвали связи с Ангейрой, чтобы принц не пошёл по стопам матери.

Не узнал Шелдон Астери, где супруга хранила бесценное сокровище — дневник с подробным описанием запрещённых ритуалов. Уверенный в искоренении зла, он готовил в короли старшего сына, пока младший постигал азы темнейших разделов магии и скрупулёзно обдумывал месть. Пять? Десять? Двадцать лет? Неважно, Его Лигурийское величество поплатится за убийство жены. Главная ветвь правящей семьи оборвётся, и Хазард установит свои порядки. Очистит имя матери от грязных слухов, отменит глупые запреты и создаст единую империю. Король на «шатающемся троне» — позор для государства. Подпевалы из второго сословия — чирьи, которые вот-вот вскроет нож правосудия.

Когда-то Хазард следовал законам чести, но общество изменилось. За доблестью скрывается расчёт, и, как во времена смуты, брат готов убить брата ради власти. Поездкой в Ангерию герцог бы выдал себя, посему сосредоточился на семье Кантур, до подписания запрета изучавшей основы демонологии. Керра Катрина прохладно отнеслась к любознательному гостю, зато её дочь, мечтавшая о роскошной жизни, приняла ухаживания. Сладкими речами Хазард вскружил голову Лессе и после свадьбы изучил богатейший архив семьи. Подарок Вальды стал последней шестерёнкой в механизме отмщения.

Мужчина коснулся агата в браслете:

— Явись.

В галерее закружился огненный вихрь. Искры алого пламени сожгли портреты семьи Астери, только воспоминание об Иларии защитил герцог.

— Быстрее… — пророкотало за спиной.

— Терпение — бесценное качество. Прежняя хозяйка не говорила?

Хазард улыбнулся матери и уверенно зашагал в тронный зал. В день летнего солнцестояния свершился вызов демона, точь-в-точь описанного в дневнике покойной королевы. Изогнутые рога цвета запёкшейся крови, высеченное из каменных мускулов тело, четырёхпалые ладони и прожигающий душу взгляд — истинный властелин багрового огня, стоящий на средней ступени могущества. Козырная карта в рукаве будущего императора Лигурии, гарант власти и хранитель новой династии.

Край браслета потемнел. За право приказывать демону человек платил высокую цену. Серебряная скоба на руке повелителя отнимала годы жизни. Кода металл покроет чёрная корка, Хазард упадёт замертво. Поэтому Ангерийцы не покоряли земли — понимали, не переживут войну. Захватят государства, но плодами победы насладятся другие.

Герцог не боялся смерти. Сыновья продолжат дело. Итон и Остин взойдут на престолы империи и установят справедливые порядки там, куда не дотянется рука отца. Основы заложены.

— Добрый день.

В сердце замка собрались те, без кого страна расцветёт яркими красками. Веции, советники, сводный брат и его туповатый наследничек — все получили весточки с просьбой срочно собраться. Служба безопасности вернётся с задания утром, а одного Фонтейна Хазард одолеет. После устроит бойцам ловушки (особенный подарок приготовлен рыжему щенку) и ступит на путь к исполнению мечты.

— Я голоден, — дыхание незримого демона обжигало шею.

— Знаю.

Волновались все, особенно хмурился вездесущий керр Грег. Сколько задумок расстроил умный родственник! Сегодня каждый получит по заслугам.

— Хазард, что-то случилось? — Исфар сжимал папку с бумагами. Скорее всего, послание настигло бывшего короля в библиотеке.

Герцог светился счастьем. Он чувствовал, как боги опускают на голову венец, а за спиной колышется мантия. Почему на троне вместо истинного монарха восседает необразованный юнец? Место Конрада — в университете! На лекции о землях государства! Лигурия катится в бездну!

— Не беспокойтесь. Мой друг побеседует с вами, — мужчина коснулся браслета и сложил руки на груди. Представление началось.

В зал ворвался смерч кроваво-красного пламени. Фонтейн бросился наперерез человекоподобному существу в покрывале огня и сгорел быстрее брошенного в печь клочка бумаги.

— Первый.

Элита Лигурии в ужасе кричала. Советники молили о пощаде, веции по колоннам взбирались на окна, но смотрели в глаза смерти и осыпались на холодный мрамор горстками пепла. Вонь палёной плоти расползалась по дворцу.

— Где ваш покровитель? — герцог равнодушно взирал на стонущих врагов, — где великий Нерот? Почему он позволяет демону забирать ваши души?

— Хазард! Зачем…

Исфар недоговорил. Лепестки всепоглощающего жара окутали правящих Астери и обратили в пыль. За троном на гобелене полыхали крылья феникса, знаменуя бесславный закат династии. Эпоха богов миновала, скоро люди опустятся на колени перед новой силой. Будут сами определять судьбу, а не внимать лживым обещаниям и следовать указке кукловодов. Первым будет разрушен храм Саваны.

В зале воцарилась тишина.

— Я голоден!

— Пойдём, у новой короны много врагов.

— Нет, — гость из другого мира возвышался над Хазардом, — ты призвал меня. Значит, можешь снова открыть дверь. Ты опасен.

— Подчинись!

— Я не багровый, — рога стремительно темнели, на затылке вырастал третий, — ты ошибся. Я принадлежу к высшей касте.

Улыбка застыла на лице герцога. Последним, что он увидел, стали чёрные глаза-омуты. Вдох, и покрывало смертельного огня погрузило Хазарда в вечный сон.

Где-то в Фальконе с ожерелья Вальды упала чешуйка и утонула в посеребрённой инеем топи.

* * *

— Какой? — Ариадна коснулась персика, — этот?

— Выше! — подпрыгнула Ириния, — красный!

— Хорошо, срывай.

Лерра Хедлунд приклонила узловатую ветвь. Дочь сорвала фрукт и с гордым видом положила в корзинку. К обеду слуги испекут пирог с персиками и сливочным кремом — обожаемую сладость семьи первого помощника. Даже не любящий выпечку Астрих брал кусок и запивал крепким чаем. Узнавшая о слабости мужа Ариадна повелела высадить в имении персики. Миновал четвёртый год, деревца окрепли и порадовали урожаем.

Неделя истекла со дня встречи герцога и дочери. До возвращения супруга керра не покидала дом, гуляла с ребёнком только по саду, ночевала в детской комнате. Улыбалась слугам, отдавала поручения, но душу грыз червячок сомнения. С отца станется подкупить приближённых к семье врага или попросту отправить воинов на штурм. На случай беды Ариадна решила сбежать вместе с Иринией через подземный ход. Выберутся они около ручья, а там до Фалькона рукой подать. Лигурийцы боялись зачарованных дебрей, лерра Хедлунд черпала в божественном лесу вдохновение.

Приехавший с задания Астрих молча выслушал жену и сказал, что обезопасит дом от вторжения. После побеседует с герцогом с глазу на глаз.

Керра посмотрела на фруктовую пирамиду:

— Пожалуй, достаточно.

— Ещё один! — девочка тянулась к плоду, — маленький.

— Ладно, съедим нарезанный дольками, — персик отправился в корзину, — теперь пойдём и помоем руки, а затем — спать.

Ириния согласно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

Тишину летнего дня потревожил хрип лошадей, и керра обернулась. По дороге в имение мчался экипаж. Колёса подпрыгивали на камнях, сердито скрипели балки, но возничий неистово хлестал взмыленных кобыл и кричал, словно тарантас преследовали враги. Ариадна вглядывалась в облака пыли. Никого, вплоть до ясеневой рощи, отделяющей территорию Хедлундов от охотничьих угодий.

У ограды кучер натянул поводья, и лошади рухнули без сил. Чудом не перевернулся экипаж, у которого отломалось колесо, и покосилась дверца.

— Мне страшно, — Ириния вцепилась в ногу матери.

— Не бойся, сладенькая. Я рядом.

Девочка спряталась за юбку цвета слоновой кости.

Из тарантаса на укатанный гравий упала керра Катрина. По исцарапанным рукам сочилась кровь, будто на шляпницу напали дикие звери. Чёрный подол платья вонял гарью, на туфлях виднелись дыры-горошины, словно женщина бежала сквозь огонь.

Ариадна торопливо открыла врата.

— Бабушка, что случилось?

— Беда… — задыхалась пожилая леди. Висок пересекал тонкий порез, уложенные в строгий пучок волосы припудрила сажа.

— Тебе надо к лекарю.

— Боюсь, нет времени, — керра оглянулась на греющиеся под солнцем ясени, за которыми расстилался бор. Вдали, над покрывалом хризолитовых сосен, беспокойно кружили вороны и словно считали мгновения, когда добыча испустит дух.

— Где твой муж?

— Рано утром уехал в башню магов.

— Он ведь отыскал его? Я права? Прочитал в дневнике? Скипетр у Астриха?

Ариадна прикусила губу:

— Как ты узнала?

Лицо престарелой шляпницы посветлело.

— Тогда не всё потеряно.

— Расскажи, наконец, что стряслось? Отец и дядя поссорились? Или напал кто? Ты выглядишь так, словно в мастерской случился пожар!

— Правящих Астери больше нет.

— Не понимаю.

— Мидгар уничтожен.

— Что? — Ариадна отступила на шаг и взяла дочь за руку, — сегодня не день Весенья, чтобы шутить.

— Я не шучу, — на щеках керры Катрины заблестели слёзы, — дворец лежит в руинах! Город объят чёрным огнём! Водоворот пламени сжигает всё на своём пути! Людей обращает в пепел одним прикосновением! Не щадит никого! Я чудом покинула мастерскую! Увидела из окна воронку и бросила всё…

— Что за ужасное заклятие?

— Не заклятие. Это… демон, — шляпница заставила себя произнести леденящее кровь слово, — кто-то открыл дверь на ту сторону и призвал его! Высший! Тёмный!

Корзина упала на дорожку. Персики ударились о гравий и забрызгали платье лерры Хедлунд. Маленький покатился по дорожке и упёрся в копыто сдохшей лошади, рядом с которой сидел безразличный ко всему возничий и, перебирая пыльные камешки, шептал что-то бессвязное.

— Это невозможно. Все книги твердили, что это невозможно! Я чётко помню последовательность граней! Наш мир закрыт для демонов!

— Я изучала науку до запрета короля. Сейчас в библиотеках не отыскать книг про демонологию, но тогда… дверь открывается. Для этого сумасшедший должен заручиться поддержкой покровителя и в сложнейшем ритуале предать огню предмет из мира богов, которого касались все шестеро. Даже Ангерийцам пришлось отступить от своих убеждений и тайно построить алтари.

— Ты не рассказывала.

— За такие знания Его величество предал бы меня мучительной смерти.

— Как остановить демона?

— Это не в наших силах, — судорожно вздохнула шляпница, — только у хозяина Скипетра достаточно могущества на равных биться с демоном. Ведь это благословение богини! Астрих должен немедленно вернуться в имение!

Имение сотряс подземный толчок. С деревьев осыпались персики, Ириния упала на коленки, а небо на горизонте взвился столп тёмного дыма.

— Он уничтожает всё на своём пути!

Сердце Ариадны болезненно сжалось. Керра представила разбитые до основания дворец, университет, дом бабушки, услышала крики людей. Неужели нашёлся безумец, ради неуёмных желаний готовый подписать себе и всему городу смертный приговор? Да что там, столице, вот-вот на колени падёт государство!

— Верхом до башни я доберусь за полчаса, — лерра Хедлунд с ужасом глядела на дым, — бабушка, останься в имении. Присмотри за Иринией.

— Мамочка, не уходи! — девочка заливалась слезами, — пожалуйста! Не уходи!

— Я вернусь вместе с папой. Мы приедем, скушаем пирог с персиками и посмеёмся. Ты забудешь о страхе.

— Обещаешь?

— Даю слово, — Ариадна коснулась хвостиков дочери, — слушайся бабушку и ничего не бойся. Ты у меня самая смелая. Самая сильная!

— Х-хорошо.

Ариадна спешила в денник и старательно не слушала всхлипов. Плач юной рукодельницы ранил керру сильнее ножа. Будь Ириния старше, они втроём поспешили в башню. Но везти в седле ребёнка опасно не только для маленькой, в таком случае путь до жилья послушников магии займёт несколько часов. Если слова бабушки наполовину правдивы, то каждая минута ценна, как человеческая жизнь.

* * *

Сквозь открытое окно ветер шуршал страницами книги, трепал расшитую серебром закладку и, скользя по овалу гранитных стен, терялся в бездне башенных сводов. Древняя обитель, запомнившая годы великой сечи, не ведала дверей. От коридора кельи отделялись арками, изрезанными сетью застарелых трещин.

Возведённую посреди степи башню почитали Лигурийцы, готовые посвятить себя магии. Увлечённые наукой студенты, не нашедшие призвания господа, измученные болью одиночества вдовцы — всех привечала крепость. Каждому открывала истины, подводила к колодцу мудрости, разрешала наполнить и испить ковш. Не столичные профессора писали учебники и вели летоисчисление, библиотеки Мидгара пополнялись трудами отшельников.

О кладези знаний Астриху рассказал керр Грег, в своё время смягчивший тоску по умершей жене. После похорон супруги глава королевской службы безопасности покинул шумный город и погрузился в тишину крепости. Изучал летописи времён основателей второго сословия, вёл дневник юношеских воспоминаний, на бумаге рассуждал о будущем Лигурии, а в погожие дни бродил по степи и вслушивался в голос природы. Собирал дикие злаки, камнями размалывал в муку и пёк на огне лепёшки, ведь в постройке со дня основания не было кухонных комнат. Миновала десятая весна, прежде чем Фонтейн ощутил себя готовым вернуться на службу, подобно волнорезу рассечь придворные интриги и поддержать монархию. Вести о трагедии с Её величеством Иларией Астери долетели до одинокой башни.

Хедлунд перевернул страницу прошитой серебряной проволокой тетради и сравнил рисунок с лежавшим на платке Скипетром. По закону Астриху полагалось отдать реликвии Его величеству, но Хедлунд скрыл находки от правящего сословия. Не ради лживых благодарностей первый помощник совершил невозможное и отыскал наследие Ксавьера I. Одурманенный коварными речами герцога король отнимет бесценные дары и отправит неугодного спасителя на казнь. Как сильно дует ветер перемен! Вчера ты был в почёте и внимал похвале, сегодня опасаешься слежки и едешь в крепость, чтобы овладеть секретами и защитить семью. Тем более, Хазард раскусил обман. Ариадна не виновата, рано или поздно её отец бы узнал правду. Ничего, с минувшей ночи имение под надёжной защитой.

Полуденное солнце коснулось жемчужины в маховике и сосчитало песчинки в часах. Кто бы подумал, что первый король обозначил схрон вышивкой на закладке! Страницы и пометки на форзаце повествовали о детстве могущественного Астери, сечи, договоре с богиней и прочих событиях, но не указывали на тайник. В пасмурный вечер пламя свечи заблестело на узком лоскуте, и Астрих заметил сходство узоров с буквами.

«Мои дни истекают. Арвен и Каспар задумали зло, и я гадаю: сегодня? Завтра? Предчувствуя беду, я возвращаюсь в обитель богини. С ветви над троном капает смола, будто сосна оплакивает потерю. Отерев янтарные слёзы, я прикладываю подарок, и тот становится частью древа. В чаще одобрительно ухают совы, играет облаками сизой дымки ветер, а я мысленно благодарю Савану и шагаю навстречу неизбежной судьбе…»

Кряжистую сосну-трон окутывал привычный для Фалькона туман. Белёсые змейки скользили вокруг сучьев и словно оберегали Скипетр от чужаков. Астрих отломил ветвь и с замиранием сердца приготовился к появлению Саваны, но безумная виверна «не услышала» треска. Полились смоляные слёзы, застонало дерево, иглами кольнув обидчика в плечо. В шорохе ветра Хедлунду почудилось:

«До встречи, боец.»

Приносить реликвию в имение было опасно, и Астрих вспомнил о башне магов. В келье, вдали от шпионов и подпевал Хазарда, первый помощник читал главу за главой и овладевал могущественным артефактом. О находке знали трое: керр Грег, прикрывающий подопечного перед королём, Ариадна и керра Катрина. Последняя помогла расшифровать заклятие на языке богов, запечатавшее во дворце тайник с дневником. Что лежало в схроне, пожилая шляпница догадалась сама и пожелала удачи. Как никто другой, она мечтала, чтобы семью внучки оставили в покое.

Осмыслив очередной абзац, Астрих утомлённо покосился в окно и вздрогнул. Усталость схлынула мгновенно. Над степью бурлил дым, тёмными ладонями накрывая дикую рожь и подбираясь к башне. По дороге, словно спасаясь от пожара, спешил одинокий всадник. Точнее, всадница. Жену первый помощник узнал бы всюду.

Скипетр и дневник отправились в наплечную сумку, и Хедлунд поспешил навстречу Ариадне. Знал, просто так супруга не побеспокоит. После встречи с отцом она боялась оставлять дочь одну.

Дым скрывал небо тёмным плащом, тягучие складки источали вонь горелой плоти.

— Что случилось? — Астрих помог керре спешиться, — где пожар?

Супруга бросилась ему на грудь.

— Не пожар! — она дрожала, будто лист на осеннем ветру, — кто-то провёл через грань демона, и тот… сжигает всё подряд! Мидгар уничтожен!

Мужчина приподнял бровь:

— Демона?

— Бабушка сказала найти тебя! Его остановит только Скипетр!

— Где Ириния?

— В имении! Пожалуйста! Надо спешить! Когда я уезжала, дым вился над соснами!

Слёзы в глазах жены заставили Астриха позабыть о вопросах и торопливо оседлать оставленную в деннике лошадь. В особняке первый помощник выяснит, что к чему. Прижмёт к груди дочку и спокойно побеседует с керрой Катриной. Не верил Хедлунд, что в Лигурии нашёлся безумец, впустивший в мир великое зло. Да, книги о демонологии изъяты из библиотек и сожжены, но любой, уважающий себя керр изучал летописи и знал про обитателей запретной грани. Слышал про опаснейшие таланты Ангерийцев, отдающих жизнь взамен могущества. Демоны — не великодушные чешуекрылые, лентяи и сказители! Это бездушные убийцы, питающиеся соками других существ!

Едкий дым царапал горло, и Астрих прикрывал лицо рукавом. Страницы в книге памяти воскрешали всё, что первый помощник читал о демонах и слышал от керра Грега, пробуждая в душе холодный, липкий страх. Казалось, повествования давно умерших магов ожили, Астрих прошёл сквозь портал и скачет по иному миру. Три касты, каждая разбивается на ступени могущества. На островах почитали светлых, боялись тёмных, покоряли багровых. Кто прошёл сквозь дверь между мирами?

Догорала ясеневая роща. Жадный огонь грыз вывернутые деревья, сыпался с неба снежный пепел.

Остался последний поворот, но лошади встали на дыбы.

— Тихо!

Отравленная гарью кобыла постаралась сбросить седока, и тот спрыгнул на землю, после помог Ариадне. Почувствовав желанную свободу, животные из последних сил помчались подальше от пожарища.

Астрих торопился домой. Он должен успеть. Обязан. Пусть роща сгорела, но так просто в имение не попасть. Помня о властолюбивом герцоге, Хедлунд призвал в защитники богиню и Скипетром начертил защитные контуры. Демона не остановят, но задержат!

Лес остался позади, и первый помощник почувствовал, что не может сделать шага. Ноги словно приросли к земле. Овал заклятия окружил дом подобно глубоководному рву, наполненному чёрным огнём. Волны неистового пламени бились о барьер и вглубь прожигали землю. Звенья контура таяли белыми вспышками.

Потомок древнего рода всматривался в пламя, но не замечал воронки.

— Всемогущие покровители… — хрипло прошептала Ариадна.

Из леса послышался детский крик.

— Ириния! — керра бросилась в чащу.

Астрих поспешил за женой. В душе распустились лепестки надежды. Барьер защитил особняк от огня, но не жара. Все, кто остался в доме, погибли.

На выжженной поляне плакала девочка.

Ириния!

Или?

Волосы казались тусклыми, а кожа — серой, будто припудрена пеплом. На ладошках не хватало пальцев, а ноготки были длинные, как у зверя…

— Это не она!

Астрих поймал Ариадну, но супруга вырвалась из объятий.

— О чём ты? Ей страшно!

Керра коснулась ребёнка и очутилась посередине огненного вихря. В глазах одураченной женщины промелькнул испуг, и лерра Хедлунд, в девичестве Астери, сгорела в пламени подобно сухой травинке.

Внутри первого помощника разверзлась пропасть. Вроде, он стоял на лесной подстилке, но в то же время падал в бездну.

«Вкусно. Я силён, как никогда».

— Кто открыл дверь? — мёртвым голосом спросил Астрих. Пальцы стиснули сумку, нащупав Скипетр. Лигурию поставил на колени тёмный демон высшей касты, на что указывали три чёрных рога. Безудержная страсть к разрушению, непоколебимая вера в собственное превосходство и вечный голод — такие качества преобладали в убийце. Жертвы подпитывали его подобно брошенным в костёр дровам.

«Глупец, возомнивший себя богом. Он много рассказывал о тебе. Наказал первым предать огню.»

— Ясно. Герцог погиб от собственного оружия.

Демон глубоко вдохнул. Искорёженные ясени раскрошились на угли и роем полетели в первого помощника.

«Слишком просто.»

Головёшки замерли в сантиметре от Хедлунда, успевшего раскрутить маховик. Испускающий молнии Скипетр защитил хозяина от смерти.

— Этого ты не знал, да?

Первый помощник ощущал странное удовольствие. Наверное, он единственный, кто видел смятение в глазах смерти. Антрацитовых, с переливами чистейшего перламутра.

Издав гортанный крик, демон растворился в тёмном водовороте и воспарил в грозовое небо.

Астрих упал на колени. Хотелось сомкнуть веки и дождём впитаться в землю, лишь бы не чувствовать, как изнутри разъедает пустота. Ненасытная, чуждая к мольбам и слезам, по крупице убивающая некогда сильного мужчину. В его руках был дар богов, за который Лигурийцы отдали десятки жизней! Но толку от Скипетра, если самое дорогое… развеялось в пепле. Сильнейший маг Лигурии мечтал о смерти!

«Да ты знаешь, что она даёт человеку немыслимую силу, а после забирает всё? Абсолютно всё! Использует тебя и бросит умирать!»

Сбылось пророчество Мартена. Не ошибся старший брат: виверна подарила могущество и разорвала душу в клочья. Помнится, в детстве покровительница разбудила посреди ночи и вывела Астриха через подземный ход. Позаботилась, чтобы не сгорел. Скажи она о демоне, Ириния и Ариадна…

По прокушенной губе скользнула кровь. Снова один. Снова огонь поглотил мечты и разрушил дорогу жизни. После пожара керр Грег вытащил младшего Хедлунда из омута отчаяния, сегодня руку протянуть некому. Да и за что бороться?

«Теперь ты истинно бесстрашен.»

По снежной золе ступала покровительница. Подобная грозовому облаку шаль обнимала плечи, края сливались с платьем цвета серого жемчуга.

— Я отказываюсь от Скипетра.

Жезл выпал из ослабевших пальцев.

«Почему? Не ты ли хотел вписать имя в историю? Унаследовать славу и могущество первого короля Лигурии?»

Угли хрустели под босыми ступнями.

— Тот наивный мальчик сгорел вместе с родителями, братом и сестрой.

Астрих отёр губу. Годы одиночества иссушили детские мечты. Лавры и почёт — пустое по сравнению с улыбкой дочери и нежными поцелуями супруги. День Весенья перевернул сознание первого помощника, встреча с герцогиней сдвинула стрелку компаса жизни с мести на семью. Ломать — не строить; уничтожить врага просто, перешагнуть через себя и разглядеть прекрасное — труднее.

«Пока ты тонешь в унынии, демон сжигает Лигурию.»

— Мне всё равно.

«Кроме тебя его никто не остановит.»

— Вы позволили Хазарду открыть дверь, — голос хрипел, будто на шее мужчины затягивалась петля, — разбирайтесь сами.

Взмах крыльев, и в лесу закружилась пепельная вьюга. Шип рассёк подбородок, точно Савана одёрнула дерзкого юнца. Астрих почувствовал ярость богини, но остался спокоен. Убьёт сама — тем лучше. Не надо ждать демона. Повторно раскручивать жезл нет смысла.

— Вы играете нами. Соревнуетесь между собой и ломаете нас как игрушечных солдатиков. Обещаете защиту, но бросаете на растерзание демону. Упиваетесь величием и принимаете людей за муравьёв. Одним больше или меньше — какая разница? — опоённый болью Хедлунд до глубины души возненавидел создательницу Скипетра, — одно слово или намёк на демона, и я бы бросил всё! Но… ты позволила им умереть. Так скажи, почему я должен исполнять твою волю?

Богиня оцепенела. Шаль растаяла в порыве зловонного ветра, молнии в волосах погасли. На лице застыла маска тревоги, словно покровительница испугалась вызова. Огонь ярости усилит мощь Скипетра, вездесущая Вальда поделится силами, и тогда Савана не выстоит в борьбе с подопечным. Игры закончились, и бесстрашная пешка вот-вот станет королём.

«Я верну потерю.»

Ладонями Астрих сжал землю, пропахав глубокие борозды.

«Дверь нельзя уничтожить, но можно запечатать демона между гранями. За столетия плена он ослабеет, и ты довершишь начатое. Вас будет девять душ, девять жертв тёмного огня, связанных с Фальконом осколками Скипетра. Пятерых выберу я, четверых возродит моя сестра.»

— Богам нет веры.

«Я клянусь, — прорычала Савана, — клянусь своим именем и силой. Если нарушу слово, то рассыплюсь на мириады молний и обрету покой в глубинах рек и земли.»

Шею покровительницы пересёк алый порез, словно росчерк острейшего кинжала. Шрам затянется, когда обещание обретёт силу.

Мужчина посмотрел на сплетённый из ленточек браслет — подарок дочери на день рождения. Он перед Иринией в неоплатном долгу.

— Где?

«Кивритская пустошь.»

Первый помощник поднялся с колен. Обет богини воскресил робкую надежду на счастье. Не для себя, а для тех, кого не защитил. Дёрнула Савана за верную нить, раскусила слабое место куклы по имени Астрих Дориан Хедлунд и кольнула. Игра по чужим правилам? Согласен.

«Придумай, что хочешь. Ты должен первым вспомнить всё.»

Богиня исчезла во вспышке голубой молнии.

На рощу обрушился ливень. Колючие капли смывали пепел с обгорелых пней, гасили пламя и словно оплакивали потери талантливого бойца.

Хедлунд сжал Скипетр, представив поля, куда охотники загоняли дичь. Вытоптанные оленями и кабанами луга, обрамлённые зарослями пырея и осоки. На пустоши перед городом Лигурийцы постигали искусство охоты.

Прикосновение к жемчужине, и картина обрела яркие краски. Выжигая землю, чёрный вихрь приближался к городской стене. Обезумевшие от ужаса воины Киврита кричали и бросали в демона сферы, но что ему человеческое оружие! Снаряды лопались подобно мыльным пузырям.

Мужчина улыбнулся. Похоже, его ждёт последний бой в этой жизни. Но чтобы клятва Саваны не стала напрасной, надо расставить вехи нового пути. В туманном будущем любая ошибка станет равносильна поражению. Концом Скипетра Астрих начертал послание и, раскрутив маховик, ринулся в бой.

Тёмное пламя поглотило Хедлунда. Громоподобный взрыв сотряс городскую стену, и ярчайшее сияние затопило равнину, испепелив каждую травинку и листик, погрузив Киврит в руины. Равнодушный к людским судьбам ветер коснулся осколков Скипетра, подхватил искры и унёс в пасмурное небо. На Лигурию опустилась ночь.

Глава 17

Разоблачения

Нина прижалась к хлипкому поручню. Сейчас этот псих поймает жезл и что тогда? Сбросит с крыши неугодных и расправится с дружками? Не будет такой делить власть даже с приближёнными! Если бы добежать до лестницы и юркнуть на чердак! Переждать разборки в архиве! Спрятаться среди бумаг и вечером навсегда покинуть фонд! Но цепи ужаса будто приковали девушку к ограде.

— Нет.

Скипетр ударил Веснина по ладони и, закрутившись, прыгнул в руку Игоря Дмитриевича.

Или… кого-то другого?

С выцветшей под солнцем крыши поднимался незнакомый человек. Проплешины исчезли, тонкий свитер треснул по швам, разбитые очки остались возле старых голубиных перьев.

— Он тебе не принадлежит, — мужчина отёр кровь с лица. Мерно крутились песочные часы в хрустальном кольце, с каждым оборотом раны на груди Рябинина затягивались.

— Не ожидал, — глава комиссии приземлился на колено, в трёх шагах от Ракитиной, — признаться, я грешил на него, — Веснин кивнул на Олега, а Нина судорожно охнула.

Изменились все.

На месте Сидровой в мешкоподобном тряпье запуталась кукольная блондинка, психолог помолодел и показался долговязым школьником, готовым к поступлению на факультет физической культуры. У технаря исчезло брюшко, впали щёки, отросшие локоны потемнели, кудрями упав на плечи. Нина будто увидела Олега, постаревшего на десять лет, но не поверила в совпадение. Старший брат? Дядя? Но стоит за спиной врага!

Сам журналист показывал Нине непонятные знаки. Шаги? Лестница? Бежать? Но при чём тут «змея», «жало» или что-то подобное? Или он просто разминал руки в тесном жилете и рубашке и поправлял длинную чёлку, падающую на глаза?

Инесса Владимировна и Даша держались за ладони. Пожилая инспектор дрожала, словно в приступе лихорадки, и твердила что-то нечленораздельное, одежда на три размера больше болталась, как на пугале. Лицо Сазоновой скрывали длинные чёрные пряди, кожа посветлела, будто «новая» подруга принадлежала к аристократическому роду.

Ракитина ощупала себя. Похоже, она единственная осталась прежней. И хорошо. Пусть остальные спорят за реликвию. Осколка у девушки больше нет, значит, надо бежать. Страх угасал, чувствительность возвращалась. Ураган на улицах стихал. Пусть автомобили раскачивались на деревьях и оглушительно сигналили, а дворец (откуда появился?! Каменный, словно с картинок учебника истории!) закрывал телевышку, в фонде есть закуток, где никого не бывает. Крохотный, но в качестве укрытия сгодится. Спасибо ошибке строителей!

Не успела Нина глазом моргнуть, как Веснин подскочил к ней, рывком поднял на ноги и приложил к горлу кинжал.

— Скипетр, — инспектор ощутила лёд металла, — не то я перережу ей глотку. Немедленно останови часы и отдай Скипетр.

— Отпусти её! — Даша порывалась к Алексею Петровичу, но Инесса Владимировна держала её за плечи, — ты обещал, что не тронешь! Обещал!

— Дура, — презрительно плюнул Веснин, — дурой была и осталась. Лишний пример, что природа на женщинах отдыхает. Не на всех, — он заметил, как блондинка надула губки.

— Зачем тебе дар богов? — автоматизатор оставался спокойным, — хочешь освободить его, да? Снять печать? Снова выпустить зло, которым нельзя управлять?

— Скипетр даст силу, и я подчиню его. В этот раз я всё просчитал и не повторю ошибки.

— Похвально, но что дальше? Лигурия разрушена. Безлюдная столица в руинах, леса сожжены вплоть до Киврита, земли, скорее всего, захвачены. Кем ты собрался повелевать? — Игорь Дмитриевич прикоснулся к песочным часам, и те замедлились, — ты быстро умер и не увидел, чего натворил твой «подчинённый». Хочешь уничтожить другой мир?

— Я сотру границу между реальностями и превращу этот жалкий городок в великое государство. Племянник уже передал власть, остались пустые формальности.

Похожий на Олега мужчина согласно кивнул.

— Вряд ли Конрад знает, к чему это приведёт.

— Напрасно тянешь время, — Веснин надавил на рукоять, и Нина почувствовала на шее тёплую струйку, — её жизнь не стоит гроша. Небось, первого сына хотел? А получилось это. Истерящее и слезливое существо. Тупое, как пробка. Не способное сложить один и один, вместо двух получающее три.

— Ты чудовище! — закричала Даша.

— Хорошо, — Игорь Дмитриевич сохранял спокойствие, — забирай.

Он протянул Скипетр.

— Шагай! Быстрее!

Мужчина толкнул Нину. Не сводя глаз с Рябинина, девушка ступала вперёд. В момент возрождения реликвии хранители осколков обрели истинные сущности. Но почему Ракитина осталась прежней? Чужие воспоминания не нахлынули, потусторонние силы не появились. С аналогичным успехом Веснин прикрылся бы кем-то другим.

В шаге от соперника Алексей Петрович остановился:

— Подвох?

— Я не в том положении, чтобы лгать.

— Согласен.

Дуновение тёплого ветра потревожило девушку.

«Ния…»

Что-то горячее и острое скользнуло по щеке, заставив Ракитину инстинктивно дёрнуться в сторону, последовать за голосом незримого друга. И вовремя: не ведавший правил честной игры Веснин резко отнял руку и ударил девушку кинжалом. Благодаря робкому шагу лезвие вошло в бок, хотя враг метил в сердце.

От боли закружилась голова. Мир наполнился звоном, сквозь который донёсся крик Даши и топот. Почему всё так? Жила тихо, никого не обижала, мечтала о работе иллюстратора, а получила нож между рёбрами…

Бросив Нину сопернику на руки, Веснин схватил Скипетр и победоносно поднял над собой.

— Наконец-то! Вы больше не нужны!

— Всё же, каверза была.

Рассудок уловил радость в голосе. Последним, что увидела инспектор, стала улыбка Игоря Дмитриевича. Нину окутало сияние, и мир треснул. Рассыпался на цветные лоскуты и листьями закружился на звёздном ветру, унеся Ракитину в царство волшебных снов.

* * *

Сознание возвращалось неохотно.

— Что ещё я могу сделать?

— Ничего.

— Она очень бледная.

— Благодари покровителей, что дёрнулась. Для герцога она досадная помеха. Попади Хазард в цель, мы бы не успели.

— Никогда его не прощу. Никогда!

— Ещё не поняла? — послышался горестный вздох, — ему нет дела до тебя или неё! Герцог кого угодно уничтожит ради власти.

— Прости, пожалуйста. Я поверила, что время изменило отца. Он поклялся не трогать Иринию, если отдам осколок. Я не знала, кто ты, пробудился или остался в забвении. А тут он, грозный и уверенный в себе, собрал пять фрагментов и хладнокровно пообещал уничтожить любого, кто встанет на пути. Снова потерять её я не могла.

— Убивать он умеет лучше всего.

— До второго оборота часов я была словно под гипнозом. Видела и понимала, что происходит, но шагу не могла ступить или слова сказать без разрешения герцога. Пыталась, но он руководил мной.

— Как и остальными.

— Прости, — раздался всхлип.

— Забудь.

Нина открыла глаза. Над инспектором склонились Игорь Дмитриевич и Даша. Точнее те, кому раньше принадлежали эти имена.

— Кто вы?

Они переглянулись.

— Астрих Дориан Хедлунд, — автоматизатор ослабил повязку на груди Нины, — в прошлом первый помощник главы королевской службы безопасности.

— Ариадна Лесса Хедлунд, до замужества — Астери. В другой жизни постигала историю магии. Дочь безумца, который тебя ранил.

— Что это было?

Ракитина поморщилась. Справа разлилась боль, словно девушка напоролась на сук, и тот остался в теле. Застрял посреди разорванной плоти и мышц и по капле выпил силу, сделав из Нины аморфное существо, боявшееся вдохнуть или пошевелиться. Захотелось нырнуть в мир грёз и увидеть старого друга, послушать сказку и вдохнуть аромат весеннего леса. И поблагодарить за помощь.

— Астрих…

— Вижу.

Сквозь полудрёму Нина ощутила прикосновение к груди, и боль притупилась. Кто бы ни был этот загадочный Астрих, он обладал нечеловеческими силами.

— Спасибо, — пальцы на руках едва согнулись, но к девушке вернулась способность чётко мыслить, — почему вы помогаете мне? В дождливый пятничный вечер, в фонде, вы рассказали о Скипетре, но не всё, верно? Что случилось на крыше и где мы сейчас?

Пахло травой и персиками, заливистый щебет птиц ласкал слух, будто Нина отдыхала в парке. Расстелила на лужайке покрывало и, уплетая бутерброды, рисовала иллюстрации для книг. Но почему фонарные столбы оплетены лианами с белоснежными бутонами? Асфальтированная дорога упирается в древний особняк, окружённый полем одуванчиков, а сбоку лежит перевёрнутый автомобиль с пробитыми колёсами? Идеальная картина для фантастического романа, персонажем которого стала инспектор.

— Долго рассказывать, но я попробую, — мужчина касался раны, надавливая на особенные точки, — в иной реальности, с тысячу лет назад, существовала страна Лигурия. Государством правил монарх, поддерживаемый четырьмя влиятельнейшими семьями. Он принимал законы, советники и веции, министры по-твоему, помогали, и все были счастливы. О войнах люди знали из исторических книг, с соседями дружили, более-менее, поклонялись богам-покровителям. Конечно, были трудности, но всё решалось на Светлейшем совете, и честно говоря, сетовать было не на что. Недовольные будут всегда, какие законы ни принимай. Характер у некоторых такой, проще на всё жаловаться, нежели менять себя.

Нина улыбнулась. Рассказчик разбирался в людях.

Ветер опустил девушке на плечо пух одуванчика.

— Однажды дядя правителя возжелал отнять корону. Десятилетиями он создавал хитроумный план, устранял лишних людей, вербовал союзников. Звали безумца Хазард Астери. Чтобы обрести безграничную власть, он провёл ритуал и вызвал демона, но не обрёл контроль и пал жертвой собственной алчности. Демон уничтожил Лигурию. Разорил дома, убил население. Для демона человек — источник энергии, которая усиливает мощь. Чем больше поглотил, тем сильнее стал. Мы для него пища, не более.

— Ужасное существо, — прошептала Даша-Ариадна.

— Его одолели? Так?

— С помощью Скипетра Всевластья я остановил убийцу, запечатав в коридоре между миров. Но я знал, что когда-нибудь пленник вырвется на свободу, и разбил подарок богини на осколки. В далёком будущем я должен был собрать жезл и вновь одолеть демона. Считай, эти дни наступили, — на руку мужчине опустился воробей и клюнул вышитый лист.

Ракитина вспомнила давний рассказ автоматизатора:

— Значит, в тех снах вы видели себя? Читающим тетрадь и пишущим послание человеком были вы? Оставили самому себе подсказки?

— Да. Я должен был первым коснуться всех осколков Скипетра, иначе бы реликвия не признала меня.

— Не понимаю. Зачем вы разбили Скипетр? Спрятали бы целым! Так бы вы нашли его намного быстрее!

Астрих коснулся хвоста птицы:

— Тогда бы переродился только я. Но у меня была семья, убитые демоном жена и дочь. Только в обмен на воскрешение родных я принял последний бой. Моя покровительница, богиня Савана, привязала к ним осколки жезла, так же поступила её сестра Вальда, призвав своих подопечных.

Вот оно что.

— Получается, девятеро собравшихся на крыше — это люди из другого мира?

— С момента пробуждения Скипетра — да. Глава комиссии — Хазард Астери, тот самый неудавшийся король. Человек, освободивший демона и павший от его руки. Твоя начальница Сидрова — его любовница, а психолог — сын. В технаре я узнал Конрада Астери, последнего правителя Лигурии. Твой друг журналист — его наследник, принц Фаррел Астери. Инесса Владимировна когда-то была уважаемой дамой, профессором демонологии и знатоком богов моего мира. Конрад столкнул её с крыши, и я не успел переместить.

— Она очень добра ко мне.

— Была, — сквозь слёзы произнесла Даша-Ариадна.

Ладонью Нина сжала травинки.

— Получается, я…

— Ириния Ариадна Хедлунд.

— Поэтому вы спасли меня из огня? И дальше помогали?

— Я знал, что ты самая уязвимая, и оберегал любыми способами.

— Но почему ничего не помню?

— Тебе было четыре года, когда… — он запнулся.

— Подождите! — видение промелькнуло в памяти яркой вспышкой, — сон о девочке, погибшей в чёрном пламени! Это… это была я?

— Да.

— Но почему девушка-дракон не помешала? Она была у кромки леса и равнодушно смотрела на огонь! Ещё шикнула на меня!

— Савана, во всей красе, — в голосе Астриха слышалась ненависть, — моя покровительница. Безумная, переменчивая подобно ветру. Для богов мы игрушки, даже сейчас. Тебя чудом не забрали через пять минут после пробуждения! Зато формально обет исполнен, богиня свободна от клятвы.

— Странно, что я не стала ребёнком. Вы изменились, одна я прежняя.

Первый помощник пожал плечами:

— Этого я не могу объяснить.

Нина прислушалась к щебету птиц. Помолодей она на двадцать лет, лишилась бы памяти и превратилась в бесполезную живую куклу. Хочешь — бей кинжалом, хочешь — толкай с крыши, игрушка не пикнет. Слава богу Ракитина сохранила себя! Или… богине? Слишком часто драконница мерещилась во снах.

— Из-за меня вы отдали Скипетр.

— Почти.

В ладони мужчины блеснули песочные часы.

— В суматохе я заменил маховик на подделку. Сделал давным-давно, предположил подобную выходку, — первый помощник проследил взглядом полёт птицы, — Хазард и приспешники поймут нескоро. Герцог не умеет пользоваться даром богов и, скорее всего, потратит день-два на изучение. Граница между мирами практически стёрта, путь в остатки королевской библиотеки открыт.

— Олег с ними?

— Да, как ни печально это признавать. Я возлагал на юношу надежды. В той жизни он брал у меня уроки боевой магии и поддерживал нас. Один из немногих, — Астрих глядел вдаль, словно кого-то вспоминал.

Нина глубоко вдохнула. Разговоры о борьбе закончились переходом в стан противника. Расследование, сбор информации, «шпионские» планы обернулись предательством. Виноградов знает привычки, слабости Ракитиной и наверняка расскажет герцогу. Верно говорят, что самый опасный враг — это старый друг.

— Что вы будете делать?

— Исполню свою часть договора. А вы с матерью останетесь в имении. Несмотря на разруху дом безопасен, защитные контуры не пропустят врагов.

Матерью. Достаточно одной, которая живёт в другом районе и с утра до ночи работает на почте. Ракитина смотрела куда угодно, только не на Дашу-Ариадну. Снова на запущенный особняк и машину. Чудо, что в момент пробуждения Скипетра в автомобиле не было водителя. Вырванные с кусками бетона дорожные знаки, сломанные деревья и выбитые стёкла искалечили бы многих. Страшно представить, что ураган сотворил с другими улицами. Крохотный южный городок исчез на границе миров.

— Куда исчезли люди?

— Спят. Я не хотел жертв и, пока мы стояли на крыше, погрузил посторонних в глубокую дрёму.

— Реликвия столь могущественна?

— С ней человек равен покровителю.

— У меня его нет.

— И слава небесам, — сухо произнёс первый помощник, — запомни, боги играют людьми. Обещания сладки, правда горька. Я бы отдал многое, чтобы избавиться от клейма Саваны.

Первый помощник закатал рукав и показал татуировку. Глаза угольно-чёрной виверны блестели, точно Савана слушала беседу и гневалась. Кожа под коготками и шипами покраснела, с жала скользнула капелька крови, точно богиня отомстила за унижение. Ракитиной почудилось, как подрагивают крылья, слышится шипение, и рисунок обретает плоть. На плече сидит живой дракон! Скалит зубки-иглы и бьёт хвостом!

«Здравствуй, Ириния».

Девушка моргнула, и наваждение исчезло.

Вдали ударила молния.

— Спрячьтесь, мне надо идти, — мужчина глядел на стаю потревоженных птиц, — Ариадна, где хранятся лекарства и что взять, ты знаешь.

— Да, помню.

— Вы справитесь? — испугалась Нина.

— Обязан, — он улыбнулся Ракитиной, — выздоравливай.

— Удачи.

Астрих шагал к полю одуванчиков. Пух цеплялся за штанины; золотистые бутоны кивали и словно провожали автоматизатора. Инспектор сжала губы. Вчера — сутулый очкарик и друг, сегодня — её отец из прошлой жизни и хозяин Скипетра Всевластья. Кем станет завтра?

Если это завтра наступит.

Глава 18

Гнев герцога

Олег сжал виски. Воспоминания о прошлой жизни мелькали быстрее картинок калейдоскопа. Вечно занятые родители, до зубовного скрежета скучная гимназия, покушение в день коронации отца, уроки с первым помощником керра Грега. Ярко вспыхнуло последнее: в тронный зал ступает герцог, странно уверенный в себе, а за ним появляется существо. Взгляд, и душа цепенеет от ужаса; прикосновение, и тело охватывает адское пламя. Каждая кость трещит и ломается, будто перемолотая жерновами, в горле застревает беспомощный хрип…

— Он тебе не принадлежит, — Астрих сжал Скипетр.

— Не ожидал, — герцог приземлился на колено, — признаться, я грешил на него, — мужчина кивнул на журналиста.

Боль утихала. Олег, нет, теперь Фаррел огляделся, и слабая улыбка тронула лицо. Отец, керра Катрина Кантур, которую он помнил по институту, учитель атакующей магии и его супруга с дочерью, двух оставшихся принц не знал. Какая сила вдохнула жизнь? Что пробудило от вечного сна?

Мерно вращался маховик, сверкая подобно крохотному солнцу.

Самое главное — зачем?

— Скипетр, — Хазард прижал кинжал к горлу Нины, — не то я перережу ей глотку. Немедленно останови часы и отдай Скипетр.

Фаррел помнил её. Маленькую девочку с рыжими кудрями, украшенными пёстрым бантом в тон платьям. Младший Астери видел её, когда приезжал на тренировки. Керр Астрих чередовал поединки, проводя то в гостевом зале, то на дороге перед грушевым садом. Отдыхая в минутные перерывы, наследник престола наблюдал, как дочь учителя бегает за бабочками. Рядом стоит мать, дальняя родственница принца, и внимательно следит, чтобы маленькая не подходила к борцам. Однажды после занятий Ириния приблизилась к Фаррелу и, улыбаясь, подарила грушу.

Испугана и разбита. Её-то зачем втянули в игры с временем? Что она помнит? Что умеет? Всемогущие покровители! Должны оберегать, а вместо этого управляют, как фигурками на карте! Одних — в авангард, других — в арьергард, и спасайся, как хочешь! Да и он, гениальный сыщик, великолепен. Использовал девушку ради собственной выгоды, едва не затащил в постель. Хорошая плата за доброту первого помощника!

— Зачем тебе дар богов? — керр Астрих оставался спокойным, хотя Фаррел знал, что впечатление обманчиво, — хочешь освободить его, да? Снять печать? Снова выпустить зло, которым нельзя управлять?

— Скипетр даст силу, и я подчиню его. В этот раз я всё просчитал и не повторю ошибки.

— Похвально, но что дальше? Лигурия разрушена. Безлюдная столица в руинах, леса сожжены вплоть до Киврита, земли, скорее всего, захвачены. Кем ты собрался повелевать? — первый помощник прикоснулся к песочным часам, и те замедлились, — ты быстро умер и не увидел, чего натворил твой «подчинённый». Хочешь уничтожить другой мир?

— Я сотру границу между реальностями и превращу этот жалкий городок в великое государство. Племянник уже передал власть, остались пустые формальности.

Фаррел вскинул брови и повернулся к отцу, тот согласно кивнул. В глазах — ни тени сомнения, аура магического давления не ощущалась. Значит, король добровольно отрёкся от власти! Ради кого? Человека, поступки которого разрушили государство? Нет, что-то здесь не так. Монарх вспыльчив, но не глуп. Помнится, он прибыл в фонд среди проверяющих, значит, Хазард «обработал» отца одним из первых.

Принц отчаянно хотел что-нибудь сделать и растормошить венценосного Астери, но чувствовал угрозу. Соверши он безумный поступок, очутится на месте Иринии. Герцог взял бразды правления в руки и решает, кого казнить, а кого миловать. Пусть думает, что младший в правящей династии на его стороне.

— Вряд ли он знает, к чему это приведёт.

— Напрасно тянешь время, — новый король надавил на рукоять, и по шее девушки заскользила алая струя, — её жизнь не стоит гроша.

— Хорошо, — первый помощник сохранял спокойствие, — забирай.

Он протянул Скипетр.

— Шагай! Быстрее!

Герцог толкнул Иринию, но в шаге от соперника остановился:

— Подвох?

— Я не в том положении, чтобы лгать.

— Согласен.

Инспектор дёрнулась, и в ту же секунду Хазард ударил девушку кинжалом. Ариадна побежала к ней, одновременно незнакомая принцу блондинка толкнула с крыши керру Катрину.

Бросив Иринию, мужчина схватил Скипетр и победоносно поднял над головой.

— Наконец-то! Вы больше не нужны!

— Всё же, каверза была.

Керр Астрих сжал какой-то предмет, и троих окутало сияние. Когда свет померк, на крыше остались капли крови и заколка Иринии.

* * *

— Как он это сделал? — красавица в ярости топнула, — я проследила! У Астриха нет ничего! Лично проверила, прежде чем мы поднялись!

— Забудь, Алтея, — герцог был не в силах отвести взгляд от жезла. Резьба хранила историю дара богов и сулила равное покровителю могущество, — далеко не убегут.

— Не понимаю.

— Благодаря Скипетру я найду кого угодно и где угодно.

— Умеете пользоваться? — не сдержался Фаррел.

— Опыт приходит со временем, — прищурился герцог, — впредь, если не хочешь стать первым испытуемым, делай то, что я сказал, и держи язык за зубами.

— Иначе полетишь с крыши вслед за пожилой керрой, — поддакнула Алтея.

— Знать бы, зачем покровительница призвала тебя, — хранимый Вальдой словно размышлял, не убить ли принца прямо сейчас, — силами особыми не владеешь, якшался с дочкой Астриха, даже пытался перечить мне…

— Хазард! — умоляюще произнёс бывший король Лигурии, — договор!

— Живи. Пока.

Фаррел понял. Отца поставили перед выбором: трон или жизнь.

Хозяин Скипетра повернулся к Алтее:

— Помнишь символы?

— Да. Кстати, Итон тоже знает. Как только вы приехали, я обучила его всему, что помнила.

— Правда? — заулыбался Хазард, — вместе быстрее управимся.

Герцог, его любовница и сын принялись рисовать круг для вызова богини. Острейшими кинжалами вырезали на размягчённом от солнца толе змею, кусающую себя за хвост. В крупные чешуйки Хазард по буквам вписывал имя покровительницы. Ветер трепал плащ и, казалось, над крышей парит гигантская летучая мышь.

Принц сжал губы. Стараясь не терять троицу из виду, он приблизился к отцу.

— Поэтому ты отрёкся? — шепнул Фаррел.

Конрад беспомощно наблюдал за новым королём.

— Либо мы, либо он, — горестно выдохнул мужчина, — отказ равносилен смерти.

Покорность в голосе отца ранила больнее кинжала.

— С нами всё равно расправятся. Вопрос времени.

— Что ты предлагаешь? Сбежать?

— Отыскать Астриха.

— Без Скипетра он бессилен.

— Я уверен, первый помощник что-то придумал…

— О чём шепчетесь? — прищурился герцог.

Астери смолкли.

Лёгкий росчерк кинжалом, и окровавленной ладонью Хазард коснулся глаза змеи. Небо над фондом почернело, будто луна закрыла солнце. Грозовые тучи скрутились в спираль, которая чёрным лучом ударила в голову уробороса.

Богиню окутывало покрывало тумана. Мерцающего, словно тысячи чешуек. Косы-змеи шевелились на ветру и, как показалось Фаррелу, тихо шипели, угрожая задушить врага и впиться клыками в ещё тёплое горло. Принц впервые увидел Вальду и обрадовался, что выбрал феникса.

— Я отдыхала, — прошипела покровительница Хазарда.

Герцог опустился на колени:

— Лукавая, прошу прощения, что потревожил. Но я хочу преподнести дар и взамен попросить отвести меня к печати.

Мужчина протянул Скипетр.

— Зачем мне подделка?

— Но…

— Посмотри на маховик.

В хрустальном кольце вращались не песочные часы, а искусно слепленная подделка из проволоки и стеклянных подвесок. Похожих на те, что придают люстрам богемный шик.

Новый король тихо выругался. Фаррел кулаком скрыл улыбку. Первый помощник оказался на шаг впереди всемогущего герцога.

— Я найду его. И отниму настоящий.

Вальда оскалилась.

— Если ты видишь, но не замечаешь двух предателей, как одолеешь Астриха?

— Разве не вы призвали…

— Я?

Щелчок пальцами, и Хазарда ударил кнут. Тонкий и шершавый, как хвост ядовитой змеи, он прочертил на щеке кровавый шрам.

— Как ты смеешь?!

— Я понял.

Герцог обернулся к принцу и королю. Волна ледяного пламени сбросила мужчин с крыши. Прощальная песнь ветра погрузила Фаррела во мрак.

* * *

В Фальконе воцарилась ночь. День, длиною в столетия, пал под мощью Скипетра. Границы в перекрёсте миров истончались до призрачной дымки, грозя развеяться в глухую полночь. Драконы возводили барьер из природной магии, демоны готовились к бойне, предвкушая пир в человеческой обители. Богов схождение не волновало, как и участь подопечных. Вымрет одна цивилизация, на смену придёт другая, и люди снова будут искать покровителей. Спрашивать совета, надеяться на помощь извне и верить в чудо, вместо того, чтобы выбирать и управлять судьбой.

Мутный шар луны выглядывал из-за сосны, проливая на опушку призрачный свет. Ветер скользил по игольчатым облакам крон, рябил гладь крохотного озерца и ласкал спящие одуванчики, в лоскуте которых притаилась мышь. Полёвка чуяла семена, но слышала уханье и не шевелилась. Коготки сжали глиняный комок, замер согнутый, подобно соломинке, хвост. Неверный шажок, и смертоносная тень растерзает зверька острейшим клювом.

Хищники смолкли, и грызун встрепенулся. Шевельнув усиками, запетлял в клочках травы. Дождался, совы улетели в чащобу, и путь к ароматным шишкам был открыт. Внезапно шкурку опалила загоревшаяся трава. Мышь отпрянула к валежнику, тот вспыхнул яркой свечкой. Опасно! Обмануло сияние луны полёвку! Затмило истинного врага! Быстро-быстро отталкивались лапки — зверёк спешил к трухлявому пню, к вырытой между корнями норке.

Савана отвернулась от беглянки. Дунув на пальцы, где заискрились молнии, богиня расправила дымчатую шаль и принялась переплетать нити. Аккуратно и неторопливо она обжигала волокно и связывала рисунок, подобный щиткам на собственных крыльях. Катался по траве клубок из паутины каречарта, чей укус мгновенно убивал человека, обездвиживал демона, даже покровителям грозил слепотой.

Виверна не боялась паука. Столетиями она приручала ядовитого хищника. Поглаживала изумрудное брюшко, подносила мышей и птиц, сидела рядом, пока трапезничал хозяин оврагов. В посторонних каречарт плевал ядом и поедал живьём, Саванне позволял сматывать старые сети. Знала богиня: оплавленная молнией нить становилась прочнее стали. С виду — тончайший платок, ажурный и пропускающий свет солнца, по-настоящему — непробиваемый щит. И всё благодаря грозе. Однажды на бор обрушилась непогода. Ураган вывернул сосны, ливень затопил луга и превратил ручьи в водопады, но не задел владения каречарта. Вспышки поджигали деревья как лучину, обращали траву в пепел, но по кокону паука скользили, словно по маслу. Так Савана узнала о силе природы.

Протяжный крик совы заставил гордую рукодельницу нахмуриться. Что ей понадобилось? Тоска заела в болотах? Или притаилась, чтобы ударить в спину? Притворяется, будто не помнит о стражах чащобы!

— Не прячься, — богиня смотрела в упор на разбитую молнией сосну, — зачем пришла?

С острых, точно стрелы, обломков спрыгнула ящерица. Кожа лопнула, раздался хлопок, и на опушке закружилась вьюга. Словно живые крутились пчёлы-снежинки, сплетались в женскую фигуру. Чешуйки на руках и шее, плавно переходящие в пышное платье, высоко поднятый подбородок, клубящиеся волосы-змеи — с королевским величием гостья взирала на хозяйку сосновых дебрей.

Метель стихла, и фигура ожила.

— Впечатляет, — виверна теребила шаль, — но ради чего?

— Не только ты способна удивлять.

Улыбаясь, Вальда стряхивала с плеч льдинки. В сиянии луны она казалась горгульей, высеченной из гранита и инкрустированной каплями жемчуга.

— В Фальконе ночь. Ты знаешь, почему.

Шипами крыльев Савана переплетала волосы в косу, «случайно» оставляя на сосне глубокие борозды. Прежде никто не смел тревожить богиню на её территории.

— Пробудился Скипетр, граница между мирами размыта.

— Века миновали, словно день, — уроборос подмигнула отражению в озерце, — казалось, только вчера мы видели гнев демона. Я потеряла герцога, ты вынудила дерзкого мальчишку вступить в бой, и время в Лигурии остановилось. Настал черёд завершить партию, ты так не считаешь?

Резким взмахом Савана выдернула из причёски пряди около висков и закрутила в тугие кудри. Совы на верхушках деревьев протяжно ухали, словно успокаивали хозяйку.

— Что ты хочешь?

— Напомнить про договор, заверенный Неротом, — Вальда сжимала свиток, — побеждает Астрих — я навечно признаю твоё верховенство и покидаю лес. Хазард докажет право на корону — в присутствии всех богов ты преклонишься и назовёшь меня сильнейшей.

— И ни один поступок мы не совершим без согласия могущественнейшей.

Уроборос хищно улыбнулась:

— Бой начался, твоя сторона уже ослабла. Жена запугана, дочь едва способна дышать и вовсе без покровителя. Помощи никакой, только хлопоты и впустую потраченные силы. Одна фигура против трёх…

— Оставь меня в покое.

Виверна взмахнула крыльями, и в воздухе закружились срезанные одуванчики.

В ночной тиши смех Вальды звенел подобно колокольчикам.

— До встречи.

Богиня растворилась в вихре колких льдинок. Хитрюга-ветер бросил горсть в Савану, кристаллики ударились о шаль и вонзились в землю тончайшими иглами.

— Змея, — мановением ладони покровительница развеяла заклятие, — ещё посмотрим, кто кого.

Платок повис на ветвях, клубок закатился под корни сосны.

— Есть то, что сокрыто даже от тебя, хитрейшая.

Сойдя с поваленного дерева, богиня присела над озерцом. Лес рябился, луна улыбалась и словно подбадривала драконницу.

Дуновение, и на глади замерцало зеркало. Окутанный серебряным саваном бор исчез, гладь отразила заброшенный дом. В кресле, на усыпанном сухими листьями балконе, дремала девушка. Медно-рыжие локоны трепетали на ветру, веки дрожали, будто она видела кошмар и силилась открыть глаза. Силилась, но наваждение не отпускало.

— Просыпайся, — Савана касалась спящей, убирая волосы за плечо, — ход за тобой.

* * *

Что-то влажное и щекотное коснулось лица Фаррела. Облизнуло висок, тоненько заскулило и ткнуло в щёку.

Принц открыл глаза и нос к носу столкнулся с щенком сашеры. Короткие лапы, густая шерсть шоколадного оттенка, согнутые уголком ушки — чем не плюшевый волчонок? Любопытный, игривый, не ведающий вкуса человеческой плоти, через полгода он научится разрывать добычу на куски.

— Спасибо, — потомок рода Астери погладил зверя по мордочке. Тот вильнул хвостом и присел около камня, — надеюсь, твоя мама далеко…

Река вынесла Фаррела на песчаный берег. Пенные водовороты бурлили, словно зелье в дьявольском котле; шипел каскад водопадов, укрытый завесой радужных брызг.

На затылке мужчина нащупал корку запёкшейся крови, подбородок пересекли шрамы. Ныли рёбра, и каждый вдох отдавался хрипами. Наследник Лигурии встал, но тут же упал на колени. Мышцы отказывались повиноваться, перед взором клубились мушки. Последний раз такое было после тренировки с керром Астрихом. Принц не желал показывать слабость и упрямо отказывался от предложения первого помощника ослабить нагрузки. Отыскать бы имение Хедлундов, но куда идти?

Точнее, ползти. Фаррел лёг на песок. Глубоко дыша, он вспоминал наставления учителя, просил себя забыть о боли. Понимал: останется в чаще — погибнет от клыков и когтей хищников. Сашеры живут стаями, и, если прибежал щенок, то скоро появятся взрослые. Для малыша — игрушка, для остальных — ужин. Без оружия, с отбитыми рёбрами горе-журналист слова не скажет, захлебнётся собственной кровью.

Солнце жгло скалы янтарными лучами. Кривые пики острыми зубьями рассекали бор, полностью оправдывая придуманное Лигурийцами название: «Драконья пасть». Вода отнесла принца далеко в восточные земли, до руин дворца — неделя пешего хода, имения первого помощника — ещё дольше. Дед любил охотиться в дремучих угодьях, и давным-давно по ту сторону гор слуги содержали дом, где ночевали правящий Астери и свита. Отцу не понравилось марать руки, и жилище опустело. Возможно, там удастся найти что-то полезное, но откуда взять силы на подъём? Если стихия не уничтожила мост на другой берег.

Отец… с крыши фонда герцог сбросил обоих. Вынудил племянника отдать власть и прихлопнул, как комара. Принц огляделся: следов Конрада Астери не было. Не пощадило течение, или он вовсе разбился о камни…

В лесу заухали совы, и Фаррел вздрогнул. Утром подумает о переходе, сейчас обязан соорудить укрытие. Скрипя зубами от боли, мужчина шагал к выброшенному водой мусору. Зонт, коим притеняли городские кафе, два разбитых пластмассовых стула, непочатая бутылка минеральной воды и зацепившиеся за ножку кружки — видимо, при слиянии миров река смела забегаловку быстрого питания. Что ж, трагедия для одного, помощь другому.

Отвинтив крышку, принц сделал несколько жадных глотков. Пузырьки обжигали горло, свербели в носу, но чудом спасшийся журналист ничего не замечал. Пил, пока не опустошил ёмкость.

— Р-рав!

— Ты ещё здесь, — Астери обернулся на зверька, — беги в стаю.

Сашера легла под зонтом и положила голову на лапы.

— Упрямый.

— Как и ты, — пророкотал низкий голос, — делаешь, после думаешь.

В тенях чащобы мерцали жёлтые глаза-монеты.

Щенок зарычал. Фаррел нащупал в мусоре палку и приготовился отбиваться.

— Кто ты?

— Друг.

Существо по-старчески закряхтело. Сломав ветки, из леса выбрался дракон.

Сашера испуганно прижалась к ноге принца, который впервые в жизни увидел гостя из туманной грани Фалькона. Пурпурная чешуя, словно припудренная алмазной крошкой, когти, пробивающие дыры глубиной с ладонь, шипы острее наконечников копья — взмах хвоста разрубит человека без единого звука. Идеальный убийца. Пусть неповоротливый, зато надёжный.

Принц облизал пересохшие губы. Что чудовищу ветка! Зубочистка в лапках муравья! И бежать некуда, разве что обратно в реку прыгнуть.

— Страх затуманивает разум, — дракон выпустил из ноздрей облачка пара, — почему ты боишься? Я твой друг. Успокойся, есть не буду.

Комары вились над головой Фаррела. Скованный ужасом, тот не слышал писка.

— Чего ты хочешь?

— Спасти Нию.

— Кто это?

Чешуекрылый усмехнулся:

— Коротка память у молодёжи, — из пасти чудища вырвались огненные искры, — забыл подругу дней суровых? Рыжую, бесстрашную. Готовую ради тебя вступить в игру без правил?

— Нину? Она с Хедлундами.

Принц помнил, как керр Астрих обманул герцога и перенёс жену и дочь.

— Уже нет. Ния искренна и доверчива, не ведает законов Лигурии. Такими, как она, легко манипулировать. Прикрыться благородными речами и использовать в собственных целях. Мне всё равно, чем разрешится спор богинь, но её обманывать не позволю. Если ваш мир рухнет, то я уведу Нию за собой.

В глазах дракона полыхнуло алое пламя. Фаррел ощущал исходящий от чешуекрылого жар. Тлели сосны, с земли поднимался пар.

— Что ты хочешь от меня? — принц чувствовал запах горелой травы.

— Я грозен, но неповоротлив и проиграю бой. Тебе она доверяет, — хвостом гость Лигурии высек зарубку на сосне, — прими каплю огненных сил и помоги вытащить Нию из капкана. В награду оставишь себе вторую сущность, если пожелаешь.

Берег окутала мгла.

— Дотронься до гребня.

Глава 19

Договор

— Нет! Отпусти! Отпусти!

Нина открыла глаза.

Тело била крупная дрожь, лоб горел от ледяного прикосновения. Ладонь пересекала тонкая царапина, словно росчерк острейшего когтя.

Позади хлопнула дверь.

— Что случилось? — Ариадна обняла девушку за плечи, — ты кричала.

— Кошмар приснился, — инспектор спрятала руку под палантин.

— Может, пройдёшь в спальню? Вечер, холодает.

— Нет, спасибо. Вдруг он вернётся до захода солнца?

— Тогда я заварю чай. Выпьешь, согреешься.

— Хорошо.

Дождавшись, когда женщина покинет балкон, Нина посмотрела на запястье. Из пореза по капле сочилась кровь, но страх заглушал боль. Богиня проникла в сон, и берёза в солнечном лесу обернулось драконницей, которая чудом не утянула Ракитину под корни с паучьими лапами. Слава богу, вырвалась. Почему выбрали её и как теперь задремать? Как закрыть глаза, зная, что опасная красавица наблюдает за ней? Савана, как сказал Астрих, наверняка придумает что-то другое. От любого из живых хранителей больше толку, чем от горе-инспектора. Они знают и помнят прошлые сущности, а она — случайная птица в стае хищников.

Когда бывший автоматизатор скрылся из виду, Нина и Ариадна зашли в особняк. Глухо скрипнула изъеденная ржавчиной дверь, и ветер всколыхнул волны пыли и опилок. Мебель на первом этаже сточили жуки, посреди гостиной устроили жилище муравьи. Люстры опутала толстая, словно рыболовная леска, паутина; бронзовые предметы покрыл чёрно-зелёный налёт, похожий на хлопья лишайника.

Второй этаж время пожалело. Выцветшая мебель, пятна плесени на ковре, запах сырости — зато на потолке ничего не шуршало и не сыпалось. С помощью подруги (Ракитина не воспринимала женщину как мать) инспектор очистила от пыли, мусора и выдвинула на балкон единственное целое кресло. Заброшенный дом морально давил на девушку, навевал тревожные мысли и словно погружал в далёкое прошлое. В годы, когда она жила в особняке и плела из верёвочек браслеты…

Шуршали заброшенные ветром листья. Закутавшись в шерстяной бирюзовый платок, который отыскала Ариадна, Нина устроилась в кресле и не заметила, как задремала. Глубокий сон — одно из лучших лекарств при ранениях. Плечо ныло, пальцы плохо гнулись, но девушка твердила себе, что не чувствует боли.

Зажглись фонарные столбы, железными деревьями выросшие посреди персикового сада. Звенела гонимая ветром жестяная банка, скрипели двери искорёженного автомобиля. По ту сторону асфальтированной дороги, среди молодых сосен, застряли продуктовые палатки, а на опушке птицы и белки воровали еду из пиццерии. Слава богу, Астрих погрузил людей в сон, иначе в городе бы воцарился хаос. Одни сошли бы с ума и забились в истерике, другие установили на улицах «закон джунглей», третьи украли всё, до чего дотянулись. Скорее бы граница между мирами восстановилась.

«Я помогу, — прозвучал в мыслях свистящий голос драконницы, — взамен на услугу».

— Прочь! — Нина сжала виски, — прочь из моей головы!

«Как знаешь…»

Девушка стиснула зубы. Всё ведает богиня! Всюду она!

— Ириния! — за спиной хлопнула дверь, и Ракитина ощутила мягкое прикосновение к плечу, — снова кошмар привиделся?

— Савана, — инспектор показала запястье. На ране запеклась кровь, — что ей от меня нужно? Предлагает помощь, но это медвежья услуга, ведь так? Насколько я поняла, все наши беды возникли из-за покровителей. Согласиться на условия драконницы — всё равно, что добровольно шагнуть в волчий капкан.

— Скорее всего. Сама не понимаю, почему Нерот — мой опекун — давным-давно не помешал Хазарду выпустить демона, — Ариадна осторожно коснулась пореза, — сильно болит? Намазать лечебным бальзамом?

— Можно. Хотя, это ерунда, по сравнению с плечом.

Нина взяла кружку из рук коллеги и глотнула чаю. Горячий и терпкий, он обжёг язык, но отвлёк от ненастных мыслей. Глядя, как кружится лимонная лодчонка, и танцуют чаинки-розочки, девушка чувствовала прилив сил.

Женщина принесла из комнаты стеклянный флакон с крышкой-цветком.

— В Фальконе есть исцеляющий источник, — собеседница аккуратно обрабатывала царапину, — я приходила в лес и готовилась к экзаменам в магистратуру. Пели птицы, цветы травы, всегда светило солнце — чудесное место, одним словом. Однажды поляну, где учила вопросы, заволок туман, и я ушла вглубь. Тропа привела в сосновую чащу, откуда тёк прозрачный ручеёк. Я окунула руки, и царапина на пальце — след от шипа розы — зажила. Место хорошо помню: неподалёку растёт кряжистая сосна, ветви украшены смолянистым ожерельем. Ствол в трещинах и изогнут подобно креслу, — платком она впитала излишки бальзама и закрыла склянку, — думаю, быстро отыщу.

— Фалькон… — нахмурилась инспектор, — это волшебный лес, да?

— Верно.

— Во снах я часто гуляла по дебрям вместе с пурпурным драконом. Он тоже существует, — Нина вспомнила шёпот, благодаря которому уклонилась от кинжала, — Аспен рассказывал сказки и давал советы.

— В чаще пересекаются четыре грани. В одной из них обитают чешуекрылые.

— Далеко от особняка?

— Примерно, полчаса пешего ходу.

Ракитина смотрела вдаль. За персиковым садом и пустошью, в сумерках чернел лес. Казалось, над тёмной полосой вьётся туман, от чужаков оберегая древнюю обитель. Дойти-то можно, но не этого ли хочет богиня? Выманить глупую птичку из гнезда?

— Ния, это не сказка. Это ключ к спасению. Теперь ты знаешь, где живёт Савана.

Яркая вспышка в сознании воскресила сон. Нина в голубом бальном платье плела венок и слушала байки старого дракона о первом короле Лигурии. Восседавшая на древесном троне Савана подарила Ксавьеру Астери Скипетр Всевластья. Рассказ Ариадны напомнил описания чешуекрылого друга.

— Кресло из сосны? Это дом богини, — она сжала зубы, — да и Астрих просил не покидать имение. Я лучше потерплю, чем попаду в ловушку.

Деревья сердито зашелестели, словно упрекнули Нину в трусости. Или это был вздох разочарованной драконницы? И пусть. Так легко она не победит. Исцеляющий ключ течёт в логове безумной красавицы!

На небе замерцали серебряные звёзды. От кружки исходил пар, будто вечер сдался под напором весенних заморозков. Глаза защипало.

— Пойдём. Я приготовила тебе кровать.

— А ты? Нам лучше не расставаться.

— Согласна. Прилягу на соседнем диване, — женщина смахнула с перил сухие листья, — столетия изрядно потрепали дом, но большая спальня сохранилась на удивление хорошо. Завтра займусь генеральной уборкой. На потолок первого этажа без слёз не взглянешь. Пора отвоевать особняк у пауков и прочих захватчиков…

Нина улыбнулась. Надо хотя бы попытаться уснуть и не думать об интригах и заговорах. Тревоги отнимают энергию и мешают выздоровлению. Так или иначе, от судьбы не уйти, но сдаваться на милость покровителей девушка не станет.

Закрывая дверь на балкон, инспектор чувствовала, как настойчиво ветер рвётся в дом, но с помощью Ариадны защёлкнула замок. И, на всякий случай, задёрнула шторы, чтобы боги не подглядывали. Пусть ищут других жертв.

* * *

Ночью Ракитина не видела снов. Прилегла на спину, сомкнула веки и не заметила, как рассвело. Пальцы раненой руки плохо гнулись, зато боль не затуманивала мысли. Лечебная мазь Ариадны оказалась поистине волшебной. Края шрама срастались, сукровица капала с середины. Коллега предположила, что спустя два-три дня об ударе кинжалом будет напоминать бледно-розовая полоса. Но было ли у хозяек имения это время?

После завтрака чаем и сухим печеньем (из единственной уцелевшей кладовой особняка) жена Астриха занялась уборкой дома. Достала из чулана швабры, тряпки и порошки, принесла в вёдрах воду и принялась сметать паутину и грязь. Нине Ариадна запретила помогать: «Побереги себя, силы понадобятся».

Бездействие тяготило девушку. Мыши изгрызли книги, свитки выгорели, и Ракитина не нашла, что почитать. В задумчивости она бродила по дому, смотрела на почерневшие люстры, касалась тусклых, пахнущих плесенью гобеленов, слушала, как ветер гудит за посеревшими окнами, и представляла былое величие дома. Без серебряных и золотых украшений, мраморных изваяний, зато с подставками для цветочных горшков и камином жилище Хедлундов казалось островком уюта и спокойствия. Наверное, господа проводили торжества редко, но приглашали самых близких, родных. Не походил Астрих на человека, способного за вечер промотать состояние. Скорее, семья жила в достатке, но обходилась без излишеств.

Инспектор оправила складку на шторе, расшитой лентами и бусинами, коснулась разбитого кашпо и будто окаменевшей земли. К чему гадать на кофейной гуще, лучше прямо спросить о минувших днях у хозяйки. Заодно успокоят друг друга и скоротают день. Всё полезнее, чем тревожиться за судьбу автоматизатора.

Когда Нина спустилась в гостиную, Ариадна выметала из углов паутину. Тряпки сохли на подсвечниках, вода в тазиках казалась чернее смолы. Хлопья пены лопались, наполняя зал звуком, похожим шуршание насекомых.

— Как себя чувствуешь? — улыбнулась коллега.

— Нормально. Ваша мазь творит чудеса, — невольно девушка дотронулась до повязки, — можно присесть?

— Конечно.

Ракитина опустилась в старое кресло. Потрёпанное, зато целое: ножки уверенно стояли на отмытом каменном полу.

— Расскажи о доме, — она закуталась в платок, — старинный, но уютный. Не похож на музей или картинную галерею. Как вы жили?

— Тихо, — Арианда смывала с тряпки кружева серой паутины, — муж работал в службе безопасности Его величества, я училась в магистратуре. Балов мы не устраивали, в гости принимали опекуна Астриха, Грега Фонтейна, мою бабушку, керру Катрину Кантур, и Его высочество, принца Фаррела. Наследник прибывал на тренировки по самообороне, — она отжала ткань, — остальной свет Лигурии нас не признал.

— Почему?

— Я вышла замуж против воли царственного дяди, — рассказчица подтянула перчатки, — по согласию отца меня хотели отдать за иностранного чиновника, но Астрих помешал сделке. Сказал: либо я остаюсь с ним, либо он всем расскажет о тёмных делах герцога. Отец предпочёл второй вариант, чему я была только рада. Жизнь с тираном из Акмеллы меня не прельщала. Его жёны погибли при странных обстоятельствах.

Нина вспомнила сказки о Синей бороде и вздрогнула.

— И вы обосновались тут.

— В наказание король отнял две трети богатств. Имение в чертоге столицы, в том числе. Мы побывали в трёх оставшихся домах, и я выбрала этот. Недалеко от Фалькона, окружён тихими фруктовыми садами — чем не рай для семьи?

— От былой красоты остались крохи.

— Ты права.

Сжав губы, женщина тоскливо оглядела зал и высыпала порошок в тазик с чистой водой. Размешала шваброй и опрокинула на мраморные плиты. Пока пенная жидкость растворяла грязь, инспектор сняла перчатки и присела рядом с Ниной.

Пахло мылом и цветами.

— Что будет, когда миры разъединятся? — тихо спросила девушка.

— Придётся решать: Лигурия или та, вторая грань.

— Твой выбор очевиден.

Ариадна грустно улыбнулась:

— Наше счастье оборвалось внезапно. Пять лет по меркам той реальности — как горсть песка на берегу. Судьба отводила нам двести пятьдесят — триста лет, и в преклонном возрасте мы не выглядели дряхлыми, какими люди становятся здесь. Я была молодой и, считай, только-только покинула отчий дом… демон разрушил страну в мгновение ока. Если судьба подарит второй шанс, то я буду безмерно рада.

Мощный раскат грома сотряс окна. Стёкла дрожали, на потолке раскачивались люстры, посыпая вымытый пол мусором. В сад ударила молния, и послышался голос:

— Ты меня слышишь.

В рокоте Нина узнала герцога. Не сговариваясь, инспекторы побежали во двор и устремили взоры в лиловое небо. Сиреневые, будто чернила спрута, облака проецировали Хазарда Астери, который обращался к врагу:

— Астрих Дориан Хедлунд, я вызываю тебя на поединок, — образ чеканил слова, — признаю, первый бой ты взял хитростью, но последнее слово останется за мной. Ты прячешься, потому что боишься, я — нет. До рассвета следующего дня ты должен прийти к восточной границе Фалькона и принести маховик. Если не появишься, то я уничтожу Скипетр, и миры останутся скрещенными навсегда. Пусть я не освобожу могущественного слугу, но с помощью Вальды доберусь до твоей семьи в заброшенном имении и предам жестокой смерти. Выбирай. Я претворю угрозу, когда первый луч солнца коснётся леса богов.

Подул ветер, и фигура герцога распалась на облачные перья. Вновь светило солнце, щебетали птицы, лютики в саду роняли лепестки.

— Что это было? — Нина до боли стиснула пальцы.

— Отец ищет Астриха, — побледнела Ариадна, — но я уверена, у мужа есть план.

— Да, конечно.

Инспектор повела плечами. Озябла, словно выбежала на улицу в тонкой сорочке. Или это солнце не грело? Проливало на особняк ледяное золото и равнодушно наблюдало за трагедией в трёх актах. Часть первая: разрушение страны в другом измерении, вторая: забег мышек в бетонной клетке под названием фонд, последняя: грызня за власть.

— Пойдём, — женщина обняла Ракитину и увела в дом.

Девушка чувствовала себя как во сне. Тревожном и бесконечном, липком и вязком, когда шевелит губами и пытается произнести слово, но понимает, что связана незримыми цепями. Вокруг все бегут, кричат, а Нина стоит в оцепенении и молчит. Выпадает из реальности, чужая посреди интриг и суеты.

Хозяйки имения снова присели в кресла.

— Герцог знает, где мы, — инспектор стиснула побелевшие пальцы.

— Знает, но не пройдёт.

— Это тупик. Тупик, — она глубоко дышала, — сидеть в заточении и прятаться — это бесполезно. Надо хоть что-то предпринять.

— Что ты предлагаешь?

— Мы обязаны помочь Астриху.

Лопнули последние пузырьки пены, и зал накрыла тишина.

— Как?

— Вы знаете этот мир намного лучше меня! Наверняка, существует лазейка!

— Муж просил оставаться в имении.

Нина взлохматила волосы:

— Я не понимаю! Что с вами? Так спокойно говорите, будто вам всё равно, что с ним будет! Как можно убирать дом, когда жизнь близкого человека под угрозой? Он расхлёбывает проблемы, а вы прячетесь! Не понимаю!

Ариадна вздрогнула, словно укор попал в самое сердце.

— Думаешь, я не боюсь? Не дрожу от мысли, что он борется с богами? Я мою пол, чтобы отвлечься и не сойти с ума от страха! Стираю грязь и верю, что он вернётся! Прислушиваюсь к любому шороху, вдруг узнаю шаги и…

На щеках подруги блеснули слёзы, голос сорвался на хрип.

— Прости, пожалуйста, — Ракитина обняла инспектора, — я сболтнула лишнего.

— Забудь.

«Она права».

На полке разбитого, охваченного кольцами паутины шкафа замерцал шар. Предмет испускал слабое сияние, точно растрачивал последний заряд.

— Что… это?

— Лакфиоль, — губы Ариадны дрожали, — подарок покровительницы мужу. Когда-то он спас от покушений герцога.

— А теперь?

— Не знаю…

«Я вижу вас. Вижу насквозь и смеюсь: человеческая природа по натуре слаба и труслива. Вы рассуждаете о спасении мира, боитесь за родных, но не делаете ничего. Прячетесь в четырёх стенах и льёте слёзы, убеждая себя, что он справится! Что, пока вы будете прозябать в тиши и покое, один-единственный человек разделит грани? Наивно и глупо. Предсказуемо и печально. Я разочарована».

— Мы послушали тебя, и Лигурии не стало! — щёки хозяйки имения заалели.

«Тогда я ошиблась, признаю. Но сейчас не меньше вашего хочу одолеть демона».

— Так вызови его на бой! Ты — богиня!

«Не могу. Вмешаюсь я, в тот же миг в перехлёсте миров появится рассерженная Вальда и приведёт других рогатых».

— Получается, всё бесполезно?

«Астрих справится. С твоей помощью, Ириния».

Ариадна закрыла Ракитину собой:

— Нет! Забери меня!

«Нерот не позволит. Ты под его защитой, и феникс отвергнет мою силу. Твоя дочь — иное дело. Она не успела выбрать покровителя и способна принять любую сторону, — лакфиоль помутнел, сквозь трещину просочился серебристый дым, — или отвергнуть всех и увидеть, как разрушается её мир».

— Чего ты хочешь?

«Приходи в лес».

Нина стиснула пальцы.

«Торопись. Остался последний день».

* * *

Лакфиоль треснул. Хлопок сотряс зал, и на каменном полу зазвенели мутные осколки.

— Я тебя не отпущу! — Ариадна держала Нину за плечи, — слышишь? Никуда не отпущу! Забудь про Фалькон! Забудь!

— Если Савана не лжёт? Вдруг… это единственный выход?

В воздухе витал запах погасшей свечи.

— Я не переживу твою смерть второй раз!

— Если остался день, то беда настигнет и в имении. Давным-давно дом уцелел, но враг стал сильнее и не пощадит нас, — девушка дотронулась до повязки, — вы сказали, демон свиреп и ужасен, он одолеет герцога и примется за всех оставшихся.

— Тогда я пойду с тобой! Вместе ступим под сень проклятого леса!

— Хорошо.

Наблюдая, как инспектор закрывает двери, Ракитина чувствовала пустоту в душе. Холодную, вязкую, липкую, словно Нина увязла в болоте. Укрытая травой и надёжная, на вид, кочка обернулась пленом. Волны глины и песка накатывали на жертву и обрывали нити судьбы. Савана, Вальда, демоны — неважно, что предложит драконница или кто другой, пленница останется в топи, протянуть спасительную палку некому.

Над лесом клубилась мгла. Странно, в столкнутых мирах царствовал день, а над чащобой мерно взмахивала крыльями королева-ночь. Или то был обман зрения? Девушка мысленно усмехнулась. Давно бы пора поверить, что привычный мир изменился. Перекрёст сорвал маски с людей и явил истинную сущность. Гнилую, как у главы комиссии; а у кого-то бесстрашную. Астрих потряс воображение Ракитиной. Вытащил из горевшего здания, до последнего поддержал, когда возродился Скипетр, заживил рану и ушёл на встречу с герцогом! Слишком много для обычного человека, слишком доблестно и бесстрашно. Настоящий гость иной эпохи.

Они шагали в тишине. Запущенный сад и травы замерли, словно декорации. Нине казалось, что асфальт под ногами (от него исходило тепло, резкий запах смолы тревожил обоняние) — единственная крупинка реальности, а по бокам взгляд услаждали вырезанные и приклеенные к стенам игрушечного домика картины. А где-то, высоко-высоко, за живыми куклами наблюдали хозяйки-соперницы, открывая и закрывая дверцы в комнаты и коридоры. Прошла куколка через первый барьер, значит, надо приготовить второй и затаить дыхание: переступит или упадёт? Только бы жизнь не превратилась в череду серых дней!

— Всё нормально?

— Что? — Ракитина очнулась от размышлений.

— Ты словно очень далеко.

— Призадумалась.

— Беспокоишься?

— Нет. Чувствую себя в телевизионном шоу, — инспектор сжала губы, — они знают каждый наш шаг и развлекаются. В детстве у меня был кукольный домик. Мы с подругой снимали крышу и сочиняли всевозможные истории, тут происходит то же самое. Только там куклу можно было заменить, — она вздохнула, — а нам так не повезёт. Боги — это зло.

Они шагали по мостику через ручей. Разбитые плиты сдерживал стальной поручень, похожий на крыло летящей птицы.

— В Лигурии у нас не было выбора. Когда ребёнку исполнялось восемь лет, семья проводила ритуал. В зале стояли каменные фигуры покровителей, среди которых мальчик или девочка выбирали защитника.

— Если я не хочу?

— Для нас это был первый шаг на пути взросления. Праздник, подарки. Как гордилась мама, когда я показала татуировку! Мы считали феникса символом благополучия.

— А он предал вас. Бросил.

Ариадна опустила голову. Слова дочери попали точно в цель. Не сосчитать, сколько раз после пробуждения в иной реальности женщина размышляла о Нероте. Почему он не встрял в борьбу сестёр? Отчего так легко бросил на произвол судьбы всех подопечных? Неужели вся Лигурия в чём-то провинилась и заслужила смерть от руки демона? Да, если керра выживет после перекрёста, то откажется от бога. Сведёт рисунок.

Ракитина, наоборот, глядела вперёд и удивлялась. На обочинах золотилась под солнцем поросль, дорога касалась деревьев, высоких и ровных, словно частокол, и исчезала во мгле. Странно, драконница сказала, что ждёт девушку, но орешник рос так плотно, что проход был не виден. Или то было очередное развлечение: смотреть, как она протиснется между прутьями? Подумаешь, руку зафиксировала перевязь! Так веселее!

Подул ветер. Листья на молоденькой лещине задрожали, будто на языке жестов сообщили о гостьях. Окутанные покрывалом сумерек, ветхие деревья шевельнулись. Ветви переплелись в косы-змеи и открыли лаз, чёрным оком «посмотревший» на инспекторов.

Нина и Ариадна переглянулись.

— Уверена? Чувствую, мы ещё можем вернуться в имение.

— Уверена, — с яростью выдохнула Ракитина, — пора положить конец этому абсурду.

Листья на деревьях светились, словно выточенные из кусков тончайшего янтаря, и золотой мозаикой освещали путь. Шаг в сторону от «указателя» грозил падением в чернильные кущи. Кричали птицы; слышался треск, словно кто-то ступал по веткам и следил за гостьями. Мерещился шёпот, театральный шёпот:

— Идут.

— Зачем?

— Она приказала.

— А… понятно.

— Смешные…

Нина упорно шагала вперёд. Пусть незримые существа веселятся! Ночь изменила Фалькон до неузнаваемости. Исчезли согретые солнцем луга, уснули дрозды, певшие звонкие трели. Забурлил туман, кипевшими вихрями скрыл небо. Облака становились жуткими гримасами: вот улыбалась женщина. В глазах-полумесяцах, словно прорезях маски, мерцали алые огоньки, из приоткрытого рта высовывался змеиный язык.

Дунул ветер, и лицо исказилось. Существо закричало и будто приготовилось к броску. Тень двинулась навстречу и прошла сквозь девушку. В хрипе послышалось:

— Уходи! Алчность… обман… вьются вокруг тебя!

Ракитина отмахнулась от призрака.

— Всё нормально? — коснулась плеча Ариадна.

— Да.

Страх исчез, нахлынула отрешённость. Неужели в лесу богов не осталось теплоты? Это дом Аспена, как-никак!

Вспомнив о драконе, дочь Астриха улыбнулась. Преданный друг, настоящий. Если бы не он, то герцог заколол Нину, как дичь. Перекрёст миров всколыхнул обрывки воспоминаний, воскресил давнюю встречу…

Ириния собирала одуванчики. Царил прекрасный летний день. Порхали бабочки, сверкало солнце на волнах звенящего прохладной песней ручья. Мама сидела около моста и читала книгу, отвлекаясь через каждую страницу: что делала маленькая? Не упала ли? Не забрела ли в чащу?

Цветы на опушке показались ярче, крупнее, и девочка зашагала к деревьям. Букет будет пёстрый-пёстрый! Пушистый-пушистый! Младшая в роду Хедлундов любила касаться тычинок носиком и смеяться от щекотки! А после она плела венок и просила папу заколдовать и повесить в саду. Лепестки не увядали, и имение превращалось в сказочную страну.

В кустах к солнышку тянулись странные синие цветы. Лепестки-коготки словно танцевали на ветру, а в золотой серединке будто сверкала капелька солнца. Ириния впервые увидела подобную красоту. Обернувшись на маму (та карандашом водила по бумаге), девочка шагнула на тропу. Сорвёт и вернётся! Мама не любила, когда её отвлекали от рисунков.

Шаг за шагом — поляна исчезала за деревьями.

Внезапно слуха коснулся плач. Однажды, так скулила раненая сашера, которую принёс папа. Вспомнив, как ревела из-за щенка, керра побежала вперёд. Она узнает, что случилось, и приведёт маму.

Около поваленного дерева лежало существо. Выпуская из носа струйки густого пара, оно дышало и тихо скулило. Его окружали глубокие рытвины, из-под когтей торчали клочья травы и камешки. Хвост дёргался, шипами пробивал в земле глубокие борозды. Привлекло Иринию другое. Из задней лапы торчала железная колючка. Зверь крутился, пытался вырвать зубами, но не доставал до раны!

Шумно втянув воздух, чудище обернулось:

— Уходи! — лимонно-жёлтые глаза уставились на девочку.

— Тебе больно!

— Прочь!

Малая переминалась с ноги на ногу. Грозный рык заставил коленки задрожать, но мучения зверя расстроили сильнее.

— Замри!

Цветы остались на тропинке, Ириния робко зашагала к чужаку. Она уцепилась за колючку и потянула, но лишь проскользила и шлёпнулась в грязь.

— Ты слабая, — пророкотал зверь.

Впрочем, он не сопротивлялся, когда керра снова схватилась за шип. Туфельки зарылись в землю, с прокушенной губы капнула кровь, но дочь первого помощника не отступила. Вытащит! Папа говорил, что она сильная! А он не обманывал!

Стальная заноза отлетела в сторону, а девочка рухнула на траву. Существо зарычало, ударило хвостом, уничтожив колючку. Малая отползла к кривым, как паучьи лапы, корням. Ладони саднило, голова слегка кружилась.

— Спасибо, кроха, — щурясь, зверь изучал спасительницу, — Аспен. Как зовут тебя?

— Ириния, — пробормотала младшая в семье Хедлундов.

— Ния, — он словно облизнулся, — да ты устала! Дотронься до моего гребня, если не боишься.

Дочь первого помощника сжала губы. Боялась? Нет!

Отерев ладонь о без того грязное платье, она встала и решительно зашагала к существу. Он добрый! Злой бы укусил или ударил!

Прикосновение согрело ладонь, словно гостья Фалькона подняла с дороги камень, лежавший под солнцем. Усталость исчезла, словно Ириния только что выспалась!

— Кто ты?

— Интересное дитя. Сначала прикоснулась, после спросила! — он расхохотался.

Из пасти вырвалось алое пламя. Малая отпрянула.

— Я не обижу. Даже, если дыхну в лицо.

— Почему?

— Я подарил тебе крупинку собственных сил. Станет грустно, приходи в Фалькон. Позови, и я услышу.

Ириния не ответила. Позади раздался голос мамы, керра подняла цветы и побежала на поляну…

Нина улыбнулась. Наверное, то был единственный случай, когда мать рассердилась на неё. Пожурила, что та без разрешения забрела в лес, ужаснулась при упоминании о драконе и строго-настрого запретила приближаться к Фалькону. Спустя много лет они вдвоём шагали по обители богов, окутанной зловещими сумерками. Насмешка судьбы!

— Аспен. Где ты сейчас?

Слова растворились в шуме ветра. Вихри трепали волосы, бросали в лицо сосновые иглы, будто запугивали Ракитину. Казалось, за ней следят тысячи глаз, существа хотят наброситься на чужачку, но остаются в тенях, покорные воле Саваны.

Внезапно всё стихло. Деревья расступились, явив взору крохотную лужайку. Лунный свет серебрил дерево, изогнутое подобно креслу.

Пустому креслу.

Инспекторы взялись за руки. Пригласила, а сама не пришла? Или готовилась к встрече, наблюдая из темноты.

— Не прячься, — голос Нины эхом прокатился по лесу, — выходи… ходи… ди…

— Умная, — прошелестели деревья.

Осыпались иголки, и с ветвей слетела виверна. Ударилась о землю и, стряхнув вспыхнувшую чешую, обернулась богиней. Сотканная из тысяч крохотных молний шаль трепетала на ветру.

— Ты просила. Мы здесь.

— Я могла бы ходить вокруг да около, но не буду. Ты хочешь разъединить миры и вернуться к скучной жизни, я — выиграть спор у сестры и не позволить демонам забраться в чертоги богов. Так?

— Да.

— Предлагаю договор. Я отдаю часть сил, и ты помогаешь Астриху одолеть герцога. Грани расходятся, ты становишься собой, и все счастливы.

Нина сжала губы.

— Подвох?

— Я не в той ситуации, чтобы думать о каверзах.

Савана глядела куда-то позади Ракитиной. Лицо цвета перламутра походило на маску, которая скрывала истинные эмоции, и только в глазах пульсировал серебряный огонёк, выдававший страх покровительницы.

— Смелее, — она протянула руку, — дотронься до моей ладони и познаешь невиданное могущество.

— Я против, — тихо сказала Ариадна, — муж прав: богам нельзя верить.

— Выбора не осталось.

— Когда призраки ушедших накроют лес, вас не спасёт никто.

Ракитина сделала шаг навстречу драконнице.

Глава 20

Превосходство Астриха

Северный край Фалькона возвышался на утёсе. Окутанные лиловой дымкой сосны ютились на уступе и опасливо глядели в океан: не поднимется ли пучина? Не превратит ли в безжизненную равнину? Ледяные волны разбивались о серый гранит, словно хотели обрушить твердь и поглотить чащу. Вековая настойчивость взяла своё: в глубине горы зиял грот, подобный чёрному глазу бездны. Застывшие в трещинах соляные кристаллы мерцали ярче алмазов; желейные пятна медуз, разбитые раковины и клоки водорослей манили птиц и мошек. Запах гнили обещал падальщикам превосходный ужин.

Вихрь серокрылых поморников кружил над скалой и громогласно кричал, словно запугивал шедшего по обрыву человека. Как давно он не чувствовал пропитанного солью ветра? Не щурился из-за колких брызг? Не трепетал, глядя на неумолимую стихию? Миновали столетия, опудренные пылью времени и окутанные туманом забвения, но едва ли что-то изменилось. Всё, как всегда. Скала возвышалась слишком близко от зачарованного леса, перекрёст миров её не затронул. Никаких искорёженных автомобилей или многоэтажек с выбитыми стёклами, только буйство сурового, но ослепительно прекрасного океана. Такого, что единожды увидевший магию жемчужной пены и услышавший пение бирюзово-сапфировых волн пребывал в наваждении до конца жизни.

Увидев знакомый валун, Астрих остановился. Когда-то белоснежный, мрамор посерел, оброс лоскутьями грязно-зелёного мха; от кряжистого дуба остался изъеденный червями пень. Да, это было то самое место. Последний раз Хедлунд появился на побережье за три дня до гибели Лигурии. Схоронил всё ценное, что отыскал за годы путешествий (опасался вторжения герцога в имение или происков слуг), да беда грянула с другой стороны. Впрочем, в тот роковой вечер первый помощник всё равно бы не выжил: снятие со скипетра всех печатей освобождало великую мощь, но развоплощало владельца. Случится ли подобное в этот раз? Скорее всего, ведь керр отказался от помощи покровительницы.

Драконница появилась, когда мужчина прослушал послание Хазарда. Улыбаясь, Астрих обдумывал «ярую речь» и понимал, что подопечный Вальды за века ни капли не изменился. Одержимость верховной властью ослепляла его подобно увидевшему золотой источник мифическому царю Мидасу. «Лишь бы моё, лишь бы больше и больше, и больше» — да только выкованная в тлене и крови корона сдавит голову, сломает кости. Перевернутся песочные часы, начнётся обратный отсчёт, и победитель падёт жертвой тщеславия. Укротить и договориться с демоном… несусветная глупость!

Хедлунд нащупал артефакт в нагрудном кармане. Встреча состоится, но чуть позже. До рассвета предстояло забрать находки из тайника и продумать план. Честный поединок? Убийце из рода Астери подобное не знакомо. Благо, что Ириния и Ариадна укрыты защитной магией особняка, они обязаны пережить перекрёст миров. Иначе, всё снова утрачивало смысл. Оберегать, чтобы в труднейший момент потерять — боль попросту разорвёт его на части. Можно склеить разбитую чашку, но прежней та не станет никогда. Очертившие осколок трещины навечно изуродуют фарфор.

— Зависит от того, в чьи руки она попадёт. Человек намажет вонючим клеем, я верну обожжённой глине истинную красоту.

— Прочь из моей головы, — Астрих очнулся от размышлений.

— Зачем так грубо?

— Я сказал — прочь.

— Ладно… так лучше?

Воздух уплотнился, и в серебристой дымке появилась драконница. Молнии в кудрях искрились стальными вспышками, накинутая поверх платья и крыльев шаль казалась вытканной из невесомой паутины.

Савана медленно ступала по траве, будто наслаждалась прикосновениями метёлок розового клевера и дуновением пропитанного цветочными ароматами ветра. Лёгкий порыв, и накидка обнажила плечо. Мягкие переливы перламутра притягивали взгляд и пробуждали желание дотронуться. Узнать, холодна ли её кожа? Или обманчиво горяча? А, может, шероховата подобно змеиной чешуе? Или гладка точно шёлк? Пока покров не сброшен, и сверкают вспышки, истины не узнать…

Хедлунд сжал зубы.

— Что-то не так? — певуче спросила богиня, запустив ладонь в медно-рыжие волосы Астриха, — сделай то, о чём думаешь. Это очень просто, особенно для тебя, — пальцем она скользнула по его щеке, — смертные? Зачем они нужны? Слабые, бесполезные, живущие в водовороте глупых страхов. Если есть я…

— Достаточно, — он сжал браслет на правом запястье, и наваждение схлынуло. Образ невинной красавицы треснул, явив алчный блеск в глазах и выступившие из-под верхней губы клыки, — это низко, даже для тебя.

Страшился ли Саваны первый помощник? Нет, лишь глубоко презирал, в каждом слове чувствуя ложь и видя желание одолеть сестру. Любой ценой.

— Низко? — оскалилась драконница, — разве «высоко» поможет победить? Разве Вальда и Хазард устроят честный поединок?

Промолчав, Астрих обошёл покровительницу и торопливо зашагал в гору. Тени деревьев удлинялись, небо наливалось синевой. Через час-другой солнце коснётся горизонта, а в сумерках до схрона не добраться.

— Ты бросаешься в бой против тех, кто знает только грязь!

— Ты не лучше. Я проклинаю день, когда впервые увидел обсидиановые статуи богов.

Судя по звуку, позади ударила молния.

— Я хочу помочь!

— Как?

— Дам больше силы, много больше. И ты вернёшься из сражения.

Хедлунд мысленно усмехнулся. Когда-то подобное уже было. Но тогда он был в отчаянии, сегодня действовал продуманно, сохраняя «холодную голову».

— Что взамен?

Драконница молчала. Керр слышал, как мягко шелестели крылья, шуршало платье, будто собеседница приближалась к нему.

— Станешь моим мужем и наместником в своём мире, — Савана дотронулась до плеча подопечного, — ты — единственный смертный мужчина, которому я готова доверить себя.

Керр замер. Если это было признание в любви, то прозвучало до предела странно и неуместно. Выбрать ту, кто не единожды предавала и отправляла в пекло, вместо тех, ради кого он жил? Как плохо покровительница разбиралась в людях!

Астрих убрал её руку:

— Помнится, в предыдущем договоре ты пообещала вернуть мою семью. И практически сразу едва не забрала Иринию, позволив герцогу ударить её кинжалом! Всерьёз думаешь, что я приму твою сторону?

— Иначе ты погибнешь!

— Я не боюсь.

— Что за безумство? Что за слепая вера в удачу? Я предлагаю всё, абсолютно всё, что способна дать бессмертная богиня, а ты отказываешься! Величайшая глупость! Без меня никто из вас не выживет! Пойми, наконец!

— Как скажешь.

— Это последнее слово? — хрипло спросила драконница.

— Да.

Не оборачиваясь, керр взбирался по склону. Ветер доносил всхлипы и проклятия, треск молний и падающих деревьев, но в душе Хедлунда царило спокойствие. Он выбрал единственный правильный путь и пройдёт до конца. Без «помощи» покровительницы, вера в которую умерла в день гибели родителей.

Порыв солёных брызг задел лицо и оборвал размышления. Солнце кренилось к закату, и до встречи с герцогом оставались считанные часы. Наверняка, тот устроит ловушку, заранее просчитает шаги первого помощника. Опустится до шантажа? Попробует, наверняка, но без Иринии и Ариадны попытка была обречена на провал. Больше Астрих ни за кого не боялся. Больше, собственно, никого не осталось.

Сняв туфли, керр размял плечи и прыгнул в воду. Оковы «жидкого льда» потянули вниз, но резкими гребками мужчина вырвался из плена и вынырнул среди волн. Течение подталкивало в грот, помогало пловцу добраться до схрона. Океан, скалы, обрыв — превосходное место для тайника. Надёжное. Вряд ли кто в здравом уме рискнёт искупаться в безжалостном прибое. Герцог уж точно.

Пальцы нащупали твердь, и первый помощник выбрался на камни. Отдышавшись, он дотронулся до стены и зашагал вглубь. Острия царапали ладони, вонь соли и водорослей заставляла морщиться. Истинные мелочи, не способные перевесить преимущества.

О пещере боец узнал случайно. В юности он часто бродил по Фалькону. Люди боялись леса покровителей, а молодого Хедлунда чаща манила, словно обещала раскрыть никому доселе неведомые секреты. Однажды, гуляя по северному краю и слушая крики чаек, Астрих приметил крохотную полянку, на которой не росли деревья, а посреди торчал валун высотой в половину человека и шириной с трёх, примерно.

Трепетал подобный занавесу мох, а ведь в лесу царило безветрие. Поверивший в, казалось бы, глупую идею, керр одёрнул плети. В лицо ударил напоенный сыростью океана ветер, оставив на волосах крохотные капельки. После минутных колебаний первый помощник спустился в тоннель.

Керр шёл наощупь. Как в памятное утро в детстве, спотыкался, чувствовал, как вязнут в грязи ноги, а глаза слезятся из-за соли, но упорно следовал по неизведанной дороге. Чутьё подсказывало, что в обители богов любая тропа важна и не случайна, что уж думать о пещере. Если Хедлунд отыскал её, то в будущем это знание понадобится. Схоронить что-либо или спрятаться самому — неважно.

Так и получилось.

Поворот, и на сводах заплясали белёсые отблески. Вспышки появлялись и исчезали, слуха касался монотонный шум, словно впереди тёк ручей. Из стены бил серебряный ключ и наполнял крохотное озерцо (мужчина бы с лёгкостью перепрыгнул), опоясанное песчаным гребнем. Именно здесь, в объятиях целебного источника, подопечный Саваны спрятал артефакты, которые помогут одолеть врага.

Опустившись на колени, Астрих вытащил из воды объёмный свёрток, высохший за считанные секунды. Серебряные капли заживили царапины на ладонях и жемчужинами упали на песок.

Керр развернул ношу. Сапоги из мягкой, но прочной, будто сталь, кожи; с виду тонкий жилет, способный отразить прямой выстрел или удар кинжалом (принадлежал первому королю Лигурии) защитят от ран. Металлический прут — на самом деле, глефа с двумя острейшими лезвиями, усиленная маховиком из скипетра — станет надёжным оружием. И это не считая прочих ценностей, вроде браслетов-накопителей, пояса с десятками карманов, способных удержать даже воду, и перчаток.

Мысленно поблагодарив источник, Хедлунд поднялся по тоннелю и ступил под сень Фалькона. В чаще правила хозяйка-ночь, впервые на памяти Астриха. Что ж, перекрёст затронул не только привычный мир. Герцог назначил встречу на границе леса, посему осталось достаточно времени, чтобы собраться духом и посмотреть неприятелю в глаза. Лишь бы Савана по пути не встретилась, первый помощник вытерпел достаточно каверз со стороны драконницы.

* * *

Лигурией правил дождь.

Редкими, но звонкими каплями-жемчужинами он рассыпался над лесами, смывал пыль времён с разрушенных городов и обращался в туман, зыбкой пеленой застывая над лугом. В сумерках ненастного утра трава казалась выжженной, будто после пожара; ручей походил на растопленную смолу. Тягучую, бесшумно петляющую по разрушенному перекрёстом стадиону.

Астрих огляделся. Хазард выбрал удобное место для встречи. Поле принадлежало местной футбольной команде. Менеджеры мало что понимали в тактике и правилах (нередко заставляли тренера включать в состав популярных в городе, но физически не готовых к игре спортсменов), зато щедро вливали инвестиции. Система видео повтора голов, VIP-ложи с ванной и ресторанами, раздвижная крыша — бренд «покажем иностранным туристам, как продвигают спорт в захолустье» удостоился поддержки мэрии, превратив комплекс в одну из главных достопримечательностей. Единственное, о чём сожалели власти, денег не хватало на ремонт дороги. И, пока местные жители разбивали автомобили о кочки и застревали в ямах, всей душой ненавидя реверсивное движение, гостей везла «пожилая» электричка-ласточка.

Так судачили «специалисты» отдела автоматизации, где ранее работал Хедлунд. С утра до вечера в кабинете звучала музыка в стиле электронной дискотеки, взрывались уничтоженные в сетевой игре танки, витал аромат крепкого кофе, смешанный с вонью порошковых картриджей, и каждую минуту трезвонил телефон. Практически в каждом подразделении ежечасно ломалась техника, зависали программы, исчезала сеть. Коллеги так «выстроили работу», что в тумбочке всегда находились чай, печенье и, в редких случаях, коньяк и шампанское — благодарности от специалистов разных уровней. Все знали: автоматизация работала за «вкусняшки». В принципе, фонд устраивал керра, ведь он переехал на юг не ради карьеры или денег. Болтливость соседей помогла узнать, кто достоин доверия, а кого стоило избегать.

Западная трибуна примыкала к утопающему во мгле Фалькону, нижние ярусы восточной окутывал туман. Чуть слышно стучал о разбитые кресла дождь, стекая по пластмассовому амфитеатру и превращая ветхий газон в болото. Около линии центрального круга возвышалась магнолия, усыпанная незрелыми бутонами. С виду — обычное дерево, но Астрих пообещал себе держаться от него подальше. Герцог устраивал поединок, значит, был велик риск, что на стадионе приготовлены ловушки. В одном Савана не ошиблась: честной борьбы ждать не придётся.

Хедлунд стряхнул капли с волос и одежды. Вчера светило солнце, и воздух казался прозрачнее огранённого хрусталя, сегодня Лигурия утопала в ненастье, словно перекрёст миров заставил треснуть один из столпов бытия: смену дня и ночи. Ладно, если мироздание дрогнуло в обители богов (там главенствовали свои законы), но только не в грани, что принадлежала людям!

Задрожала трава, будто потревоженная змеиным хвостом; на мгновение в тумане померещился блик, словно свет отразился от циферблата наручных часов.

Первый помощник понимающе улыбнулся. Не один. Чего следовало ожидать. Двоих заметил, но где скрылась третья?

Из-под трибунного помещения выкатился мяч и закружился в луже. Следом на поле ступил Хазард Астери. Из тёмно-синих сапог выглядывали рукояти кинжалов, на поясе раскачивались шашки и парные саи.

— Ты пришёл.

Дождь стекал по плащу из чёрной, будто бы змеиной, кожи. Лоска подопечному Вальды придавали бархатные брюки и водолазка, которую украшала кусающая себя за хвост гадюка, обрамлённая цепью из серебряных чешуек и увенчанная песочными часами — маховиком из скипетра. Сам скипетр, на месте рукояти обмотанный алой тканью, крепился к поясу с левой стороны. В хрустальном кольце ничего не было.

— Нравится? — Герцог проследил взгляд, — когда я объединю миры, это будет герб новой династии, — он дотронулся до жала с тремя концами, и Астрих заметил, что в рукаве было спрятано очередное оружие, — всё лучше, чем то, что принадлежало братцу и умникам, что правили до него.

— Так себе.

— Почему? — искренне удивился противник, — предпочитаешь бесполезного феникса, не способного защитить подопечных? Бога, что лживо улыбался всем Астери, а после равнодушно смотрел, как те погибали в огне демона? Не смеши. Он мог спасти, мог, но не стал. Предпочёл опустить Лигурию во тьму.

— Ты знаешь, кто мой покровитель.

— Знаю. Знаю и… я тут подумал кое о чём. Зачем нам враждовать? Вальда и Савана ненавидят друг друга, соперничают со времени, когда влюбились в одного человека, но всё равно объединяются ради общих целей. Так почему бы нам не позабыть на время о вражде и вместе не сотворить новое государство? Ты слишком силён и умён, свободен от пережитков прошлого, не цепляешься за покровителей — грех терять такого соратника. Властью я поделюсь. На корону не рассчитывай, само собой, но приличной должностью обеспечу, даже верну земли, что вам когда-то принадлежали. Хочешь подумать несколько минут или сразу согласишься?

Он опустил ладони в карманы плаща и устремил взор в пасмурное небо. Чешуйки на ткани мерцали тёмным серебром, и, казалось, Хазард сливался с туманом. Более того, из-за сизой пелены герцог едва заметно расплывался, «рябился»… словно отражение в воде. Иллюзия, призванная отвлечь и позволить врагу ударить в спину.

Астрих сжал губы и до предела напряг слух. Сзади? Сверху? Или, вовсе, из-под земли? Пусть соперник верит, что хитроумная ловушка сработала. Фантазии тому не занимать. Почти обманул, почти.

— Пойми, я не просто так призвал демона. Я не безумец, коим предстал в твоих глазах. Лигурия насквозь прогнила. Законы семьи Астери исполнялись только в столице, в отдалённых землях главенствовала тамошняя знать. Они только ждали момента, когда бы двинулись ко дворцу и совершили переворот. Я лишь опередил третье сословие. Сам вскрыл нарыв и позволил гною и отравленной крови выплеснуться наружу. Очистить рану от яда не удалось, но это мелочи… Как говорят в этом времени, нанёс превентивный удар, и не сожалею. Законы и реформы? Кому они нужны, когда на тебя наступают люди с оружием? Дипломатия, переговоры — признаки слабого правителя. Мы слышим и понимаем только язык силы, остальному улыбаемся и плюем на всех, поступаем по-своему. Я не тиран, я лекарь.

Хедлунд сжал рукоять глефы.

— Который, скорее, убьёт раненого, нежели вылечит?

— Предпочитаешь мучения покою?

— Я не вправе вершить чужие судьбы.

— Сейчас мы говорим о твоей, — иллюзия оскалилась, — только представь: государство, живущее по законам, что создал ты. Мирное, не ведающее раздоров, где у каждого — своя роль, но общая цель.

— Это утопия.

Слуха коснулось тихое-тихое шипение, едва отличимое от шелеста травы и шума дождя. И оно приближалось. Что ж, бессмысленный разговор подходил к концу. Несмотря на ощущение скорого боя, Астрих оставался спокоен, даже улыбался. До последнего момента он будет играть во вражеском спектакле.

— Почему? Ты так долго прожил в этом мире, что пропитался его идеалами? Что хорошего происходит в этой грани? Войны за территории и ресурсы, глупая гибель людей из-за безумцев, которым внушили ложную веру? Тонны бумажной волокиты, гигантская пропасть между верхами и низами — здесь ещё грязнее, чем было в Лигурии. Посему, чтобы навести порядок нужны крайние меры. И в глубине души ты со мной согласен, не отрицай. Я не поверю, — он размял шею, — твой ответ?

— Он тебе не нужен.

Повиновавшись шестому чувству, Хедлунд сжал механизм на глефе, резко развернулся и пронзил готовую к прыжку гадюку. Змея забилась в конвульсиях и затихла. Одновременно в облаке дыма растворилась иллюзия, и первый помощник остался один. О том, что на поле что-то произошло, напоминал крутящийся быстрее юлы футбольный мяч. Он набирал скорость и словно готовился к… взрыву?

Хитро!

Астрих отступил. И точно: резиновая оболочка растворялась, проступали очертания бомбы, памятной по временам службы при дворе. Такими лигурийцы во время войны убивали пленных врагов. Открытая местность! Шрапнель и жар изрешетят газон, достанут и разобьют нижний ряд кресел. Спрятаться некуда! Разве что за магнолию, но именно так рассчитал герцог!

Времени на размышления не осталось.

Или смерть, или ловушка.

В два прыжка керр добрался до дерева и упал за ствол. Хедлунд слышал, как крохотные шарики дробят кору и ветви, и видел, как разлетались тлеющие ошмётки. Волна бледно-голубого огня затопила стадион, обратила траву в пепел, продырявила стулья, будто град побил растения. Сгорели футбольные ворота, задымилось русло высохшего ручья. Подопечный Саваны стряхнул с одежды пепел. Некстати память воскресила последний день Лигурии — поединок с демоном на выжженном лугу. И кто сказал, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку?

Дерево ожило. Заскрипело, точно рассмеялось, и сучьями сбило с ног. Корни-пауки опутали первого помощника и принялись вдавливать в землю. Касаясь Астриха, почва застывала, обращалась в чёрный лёд. Что ж, Хазард придумал превосходный план. Взорвал бомбу, вынудил шагнуть в западню. Не замарал руки, распял соперника. Отлично!

Вот только не учёл одного.

Ещё не онемевшие пальцы скользили по рукояти глефы. Нащупав углубление, пленник вытолкнул песочные часы и мизинцем повернул артефакт.

Магнолия замерла.

— Достаточно! — прокричал Хедлунд. Оковы таяли, земля освобождала узника, — ты нарушаешь собственное слово! Если не появишься сам, то я уничтожу маховик. Пусть скипетр не достанется никому!

Стих дождь.

Над газоном стелился дым, воняло тлеющей пластмассой, сыпались горелые листья. Керр внимал любым звукам, но слышал лишь мерный скрип ветвей на ветру. Шаги? Шёпот? Ничего подобного. Видимо, Хазард не поверил, что соперник развеет реликвию. Раз так, то пусть пеняет на себя.

— Как знаешь.

Подбросив песочные часы, Астрих выдвинул лезвие глефы и сделал выпад. Сокровище не было раскручено, и точный удар бы разбил стекло. О победе над предателем семьи Астери первый помощник уже не думал. Уничтожение скипетра разделит миры. Да, жизнь в Лигурию не вернётся (родная земля навеки останется выжженной пустыней; разрушится печать, что сдерживала демона), но эта грань уцелеет. Руины не исчезнут, зато зло останется по ту сторону, а здесь… кое-кто будет крайне разочарован. Казалось бы, самое простое и верное решение следовало воплотить ещё до перекрёста, когда к первому помощнику вернулась память, но мечта о возрождении утраченного счастья пересилила. Разрушить легко, построить трудно.

— Я здесь!

Маховик скользнул по острию и упал в ладонь Хедлунда. Чёткий жест, часы вернулись в рукоять и закрутились. Тихо-тихо стучали песчинки цвета лунного серебра, отдавая силу оружию и наделяя владельца непоколебимой уверенностью.

Астери материализовался около остатков сгоревших ворот. Такой же, как иллюзия, одетый в плащ из змеиной кожи, но настоящий. По крайней мере, снова на ложь первый помощник не купится. Хватит игр.

— Если это обман, то второй выпад попадёт в цель.

В глазах герцога промелькнул страх, тут же сменившийся привычным самодовольством.

— Кто сказал, что я позволю это сделать?

— Что ж, отними.

Сдёрнув саи с пояса, Хазард напал на врага.

Хедлунд выдвинул второе лезвие и отбил выпад. Засверкала сталь, полетели искры.

Астрих присматривался к герцогу. На поясе раскачивался не скипетр, а искусная подделка. Дерево, кольцо из хрусталя не отличались от настоящих, но предмет был пустышкой. Сосуд силы богов? Нет. Идеальный дубликат, где, разве что, забыли сделать насечки для маховика. Две вырезали, две пропустили.

Где настоящий?

Отдать кому-то или спрятать где-то противник бы не рискнул. Вряд ли доверял подельникам, опасался предательства. Значит, артефакт находился в сапоге. В рукав прятать глупо: будет топорщиться, да и бороться помешает. Это всё равно что наложить гипс и отправиться в спортзал.

Над головой просвистел сай и срезал огненно-рыжую прядь. По виску скользнула кровь. Керр скрипнул зубами. Одновременно драться и думать — плохая идея, но выбора не осталось. Либо Хедлунд отыщет реликвию, либо в грани воцарятся новые порядки. Но как подобраться к врагу так близко?

Или…

Совершив кувырок, Астрих приземлился на колено и с силой ударил рукоятью по земле. Мощный толчок сотряс стадион: поле рассекли трещины, опасливо накренилась магнолия, с верхнего яруса посыпались кресла. Хазард упал и тут же схватился за голенище левого сапога, словно проверил — не выпало ли сокровище? Простой жест, но сколько полезного он сообщил первому помощнику!

— Догадался, — герцог отбросил фальшивку, которая превратилась в палку, едва коснулась газона.

— Догадался.

— Это ничего не меняет.

Подопечный Вальды резко замахнулся, — из рукава, словно из пращи, вылетел кинжал. Лезвие рассекло плечо и исчезло позади, но Хедлунд лишь крепче перехватил глефу. Некогда думать о царапинах.

Бой продолжился.

Дважды герцог взрывал дымовые шашки и бил в спину, оба раза от неминуемой гибели Астриха спасал жилет. Его будто со всей силы ударили раскалённым камнем, лишив дыхания на долгие мгновения. Но и керр не остался в долгу: на запястье врага заалел разрез, левая брючина пропиталась кровью.

Не отпускало чувство, что поединок (за малым исключением) длился под диктовку Астери. Рваное течение, обоюдные мелкие раны, «танец» на выжженном поле — всё это было удобно для врага. В мыслях первого помощника созрел план. Получился опасный и безумный, но единственный способ, как разрушить чужую задумку и самому добиться преимущества. И пусть удача будет на его стороне.

Выпад в тело, и глефа разрезала плащ. На секунду замедлившись, Астрих позволил саю пронзить плечо. В прыжке герцог повалил соперника и вдавил оружие по рукоять. Длинный зубец прошёл насквозь и погрузился в землю, короткие разорвали плоть. Нахлынувшая боль ослепила бойца, но отступила в накале сражения. Сознательно подставился, так что обязан вытерпеть!

— Видишь, я побе…

Здоровой рукой Хедлунд коснулся выемки, и оружие превратилось в подобие меча. Резкий взмах, и клинок рассёк левую ногу от ступни до колена. Хазард закричал от боли: из дыры в сапоге хлынула кровь. И выкатился скипетр, весь в багровых подтёках.

— Вальда! — в ужасе корчился и стенал враг, — Вальда… помоги!

Астрих не знал, услышит ли богиня призыв, но понимал: драгоценные минуты истекали. Расчёт удался! Осталось «малое» — выбраться из плена и доползти до артефакта. Едва маховик замрёт в хрустальном кольце, рана заживёт. Сейчас же Хедлунд вряд ли был способен удержать равновесие.

Надо только прикусить губу и…

Дрожавшие пальцы нащупали рукоять и с силой дёрнули вверх. Болезненный стон утонул в криках герцога, зато первый помощник освободился от оков. Чувствуя, как немеют пальцы, он приближался к жезлу. Осталось чуть-чуть и…

— Нет.

Скипетр окутала дымка. Вихри цвета стали сплетались в человеческую фигуру, которую Астрих прежде не видел, но догадывался, кто снизошёл до людей. Втаптывая артефакт в грязь, на поле стояла Вальда.

— Благодарю, ты сделал всё за меня, — она едко улыбнулась Хедлунду.

— Пожалуйста… — герцог полз к покровительнице.

— Ты больше не нужен.

Змея щёлкнула пальцами, и Хазард осел горкой праха. Сверху упали саи и плащ, а где-то позади послышались крики.

— Ты одолел человека, но бессилен предо мной, — по стадиону разносилось злобное шипение, — бессилен без скипетра.

Усилившийся дождь смывал кровь с волос, оставался на губах холодной солью. Облака давили на плечи незримыми гирями.

Такого Астрих не ожидал. Соперника убила его же защитница! Та, кому Астери доверял, как себе! Как же постулаты о борьбе без вмешательства богов? И в чём тогда смысл противостояния? Шанса победить не было изначально. Вековая дрёма, тяжкое пробуждение, послание самому себе, поиски фрагментов, поединок — всё теряло смысл. Абсолютно всё.

Лучше бы пожар забрал его.

— Разве это честно?

Вальда расхохоталась:

— Честно? Глупый, ради победы над Саваной я пойду на всё. Мне всё равно, что будет с вами. Я уничтожу её дар, грани разойдутся. А вы все, — она оглянулась на останки Хазарда, посмотрела ещё куда-то, — сгинете в бесконечности времени. Глупые игрушки, что призваны отвлекать нас от скуки бытия…

— Тогда не медли.

— Смеешь прерывать?

— Ты отражение сестры, её зеркало, — Хедлунд сжал глефу, заставив маховик крутиться быстрее и быстрее. Змея почувствует удар, очень болезненный, достойный последнего боя, — такая же лживая, как она.

— Я обращу тебя в прах!

Позади послышался топот. Видимо, к «герцогу» спешили помощники.

С громогласным криком Астрих пронзил ступню богини и закрыл глаза. Единственное, о чём он сожалел, что не попрощался с Иринией и Ариадной. Любимые женщины остались в имении, но против покровительницы защита бесполезна.

Вальда взвизгнула, и где-то рядом затрещал огонь.

Первый помощник ощущал жар, словно пламя горело в стороне. Но это противоречило законам логики! Змея промахнулась? С расстояния менее метра? Так не бывает! Тем более, керр разозлил её. Решил уйти, хлопнув дверью.

Хедлунд посмотрел вперёд и тихо охнул.

Пурпурные языки окутывали всесильную соперницу и удерживали в коконе. В немом изумлении Астрих обернулся и едва не закричал.

Вальду пленили Фаррел и Ириния!

Глава 21

Обещание

— Смелее, — Савана протянула руку, — дотронься до моей ладони и познаешь невиданное могущество.

— Я против, — тихо сказала Ариадна, — муж прав: богам нельзя верить.

— Выбора не осталось.

— Когда призраки ушедших накроют лес, вас не спасёт никто.

Ракитина сделала шаг навстречу драконнице.

В конце концов, инспектор сама выбрала судьбу. Сама шагнула на путь из кочек и споткнулась практически о каждую. Лучше сделать что-то полезное, помочь близкому человеку (пусть и добровольно угодив в капкан), нежели поставить себя «любимую» выше и позволить всем сгинуть во мраке перекрёста. Забавно получилось: несколько дней назад девушка скучала на работе и ссорилась с начальницей, сегодня стояла перед очевидным, хотя и сложным выбором. Но решить должна сама.

— Хорошо.

Странно, легче Нине не стало. Наоборот, на шее будто затянулась незаметная для глаза удавка. Так ли должен чувствовать себя человек, готовый вступить в борьбу?

Фалькон замер в безмолвном величии. Застыли сосны и травы, исчез туман; казалось, лес превратился в картину. Протянешь руку, и пальцы скользнут не по смолянистым ветвям, а чуть влажной густой краске и холсту.

Ракитина отчаянно захотела увидеть солнце. Увидеть и понять: что действительность, а что давящая на разум искусная иллюзия. Не тянутся ли от плеч верёвки, как у марионетки? Может, поэтому в чаще царила ночь — чтобы во мраке скрыть кукловода.

— Умница, — улыбнулась виверна, — скрепим договор и…

— Нет!

Волны бирюзового огня отгородили инспектора от Саваны и «петлёй» оттащили к краю леса, связали ладони. Чудом Нина не упала, в немом изумлении округлив глаза. Что? Кто? И, главное, зачем? Зачем кто-то помешал сделке?

От лица отхлынула кровь, а ладони заледенели.

Господи!

Аспен.

Никто не скажет, сколько лет-то миновало? Или, точнее, веков? Когда чешуйчатый друг рассказал последнюю сказку в зачарованном лесу? Как давно он лежал на кряжистом пне, а керра сидела на корнях дуба и взахлёб слушала истории о храбрых стражах и нежных девах? О приключениях в таинственных мирах? Девочка хлопала в ладоши, а дракон смеялся, выдыхая облачка искорок-пчёл, и шутил, что однажды позовёт в гости…

Да уж, высохли реки, заросли луга, океан поглотил берега, а гость иной грани ни капли не изменился. Инспектор завершит жизненный путь, а он будет выглядеть всё так же. Знакомая пурпурная броня (наощупь напоминавшая гофрированную фольгу) поверх грузного тела, увенчанная шипастым гребнем; грубые крюки-когти и глаза цвета расплавленного золота, рассечённые антрацитовым зрачком — всё это Ракитина сотни раз рисовала в блокноте. Вспоминала сны и воплощала друга на клетчатых страницах.

Пикой на хвосте Аспен рыл землю, оставляя глубокие — с человеческую руку — борозды и срезая траву и кустарник наподобие остро заточенной косы. Нервничал? Думал, что сказать? Он узнал Ракитину, без сомнения.

Мысли потревожил глухой шёпот:

«Ния…»

«Ты действительно существуешь!»

Девушка прикусила губу. Так тепло и ласково! С большей нежностью её звали только родители из давно минувшего прошлого. С трудом инспектор отвлеклась от старого друга и посмотрела на того, кто создал бирюзовое пламя.

И ощутила приступ головной боли.

Разве так бывает? Герцог сбросил Фаррела с крыши, но тот выжил! Более того, вокруг его ладоней крутились огненные вихри, в волосах то разгорались, то угасали медно-рыжие искры. А глаза! Карий цвет растаял под натиском драконьего золота. Но, как? Понятно, Аспен отыскал принца и одарил силой, для чего? Неужели почувствовал, что богиня заманивает в ловушку? Почувствовал и помешал.

— Не соглашайся! — пророкотал получеловек, — она лжёт!

— Ты кто такой? — нахмурилась Савана, точно услышала писк недобитого комара, — иди своей дорогой и не лезь в чужие дела.

— Он со мной! — выдохнул чешуекрылый.

— А, тот паренёк, с большими чаяниями, но хилыми талантами, — цокнула виверна, — уходите! Ириния приняла договор!

— Но не подтвердила! По законам межмирья, о которых ты превосходно знаешь, соглашение не обладает силой!

— Она — моя!

— Ни-ког-да! — по слогам выплюнул дракон, озарив поляну фонтанами карминного огня. Отовсюду послышались истошные крики — наблюдавшие за чужаками призраки Фалькона в ужасе разлетелись. Те, кто в свои века преданно поклонялись богам, заслужили милость «вечной жизни». Точнее, проклятия.

— Вы проиграете! Без меня вы проиграете! Я бы одарила его дочь несметной силой!

— А что взамен? — щелчок хвоста, и на поляну рухнула срубленная сосна, — ты умолчала!

Нина прерывисто дышала. Всё же был подвох!

— Кто ты такой, чтобы указывать богине? Добровольный изгнанник?

— Тот, кто однажды прогнал ваш род из своей грани! Мы поверили вашим мольбам и отпустили, но я жалею, что не сожгли крылья!

— Будьте вы прокляты! Все!

Савана зашипела. Пробормотав что-то несвязное, она потеряла человеческий облик. Кожа потрескалась и осыпалась подобно иссушенной глине, и вместо покровительницы инспектор увидела гарпию. Существо до ужаса напоминало иллюстрации к мифам древних стран. Трёхглазая, словно высеченная слепым скульптором, женщина с оголённой грудью распахнула крылья-шипы и в дикой ярости бросилась на Ракитину…

Нина ослепла от огня.

Бирюзовый столп обрушился на драконницу и встал стеной. В леденящих душу криках Савана прорывалась сквозь толщу, по крупицам расцарапывая барьер и заставляя пламя исчезать, но Аспен и Фаррел были непоколебимы. На теле задымились ожоги, волосы истлели и осыпались пеплом — виверна превратилась в уродливую старуху.

Гарпия упала на колени.

— Я отомщу!

Взмахнув истерзанными крыльями, она взлетела и исчезла над лесом. Вслед покровительнице устремилась вереница призраков. Бесплотные существа с масками вместо лиц гомонили, словно птицы, и в испуге озирались — не настигнет ли ужасное пламя?

Туман исчез. Над Фальконом взошла луна. Огромная, словно треснутое блюдце. Падали крохотные осколки, долетая до чащи песком и словно напоминая о времени.

Девушку била дрожь.

— Я не понимаю. Она говорила так убедительно…

Ариадна подбежала к Нине и крепко обняла. Благодарная инспектор уткнулась в плечо.

— Савана пыталась тебя обмануть, — прогудел дракон.

— Как?

— Превратила бы в себе подобное существо и иссушила. Ты не дожила до ритуала выбора, поэтому привычные для Лигурийцев законы стали бессмысленны. В знак подтверждения договора она бы выжгла на твоей руке клеймо и укусом впрыснула яд. Да, ты бы стала драконницей, но после умерла. В мучительных судорогах.

Ракитина медленно опустилась на колени. Сил стоять не осталось. Богиня заманила в Фалькон речами о тревоге за Астриха, а по-настоящему — расставила медовый капкан. Отведай сладость и умри от жала.

— Я поверила.

— Сувари или, с нашего языка, «крылатые», лгали всегда. Наделяли редчайшими талантами, взамен забирали жизнь.

— Сувари?

— Так покровителей называл мой народ. Верно, они правили и в моей грани, — Аспен выдохнул искры и дёрнул хвостом.

Инспектор покачала головой. И там отметилась Савана! Гибели Лигурии оказалось недостаточно, чтобы утолить азарт богов! Знала бы девушка о коварстве «защитницы», ни за что не заключила договор. Спасибо дракону!

— Как они добрались до вас?

— Явились во сне нашему лорду. В истинных обличьях, восхвалили его, показали собственную мощь. После, в день праздника огня, предстали перед всеми. Предложили могущество и защиту от демонов, ведь в то время между мирами стихийно открывались переходы, из-за чего вспыхивали стачки.

— И вы согласились?

— Сначала нет. Но война с рогатыми затянулась, и лорд передумал. Принявшие печать потеряли пламя, зато обрели иные силы. Я отказался от милости крылатых. Да, они помогли изгнать чужаков, но после спровоцировали вражду между кланами. В жестокой распре погибла практически вся семья лорда, и мы взбунтовались. Всё оказалось непросто, — он замолчал, продолжив через несколько томительных минут, — принявший дар не может отказаться, только покровитель способен забрать. А как отцепить тех, кто присосался подобно паразиту? Можно срезать плоть, но суть останется прежней.

Ариадна потёрла плечо. Нина вспомнила, что там оставалась татуировка после выбора защитника. Возможно, феникс подслушивал разговор. После «общения» с виверной Ракитина бы не поверила никому, даже Нероту — верховному среди богов.

— Нас спас огонь. Пламя ослабляет сувари, лишает крылья гибкости, и те становятся уязвимыми. Среди тех, кто отверг крылатых и принял бой, выжило трое, — Аспен выдохнул облачко густого пара, — я знаю сущность ваших богов. Они оставили мой дом, но принявшие договор драконы так и не вернули искру.

Нину озарила внезапная догадка:

— Поэтому ты часто бывал в Фальконе? Следил за сувари?

— Присматривал.

Луна раскололась на две половинки. Зашумел ветер, подняв пепел и сотворив снегопад.

— Едва представляю, как столь капризные особы дотронулись до чешуйчатого монстра, чтобы оставить метку, — Фаррел сложил руки на груди.

— В своей грани я подобен вам.

— То есть, ты человек, — Нина сжала губы, — зачем ввязался в наши проблемы? Зачем помогаешь? Тебе тоже что-то нужно? Я не знаю, кому верить.

Дракон склонил голову на левый бок:

«Однажды я дал слово, что не позволю кому бы то ни было тебя обидеть, — прозвучало в мыслях девушки, — цветочек один, цветочек другой. Позови, и я буду с тобой…»

И точно: сырой после дождя мох, ландыши, проглядывающие сквозь ветви лоскутки неба. Ния тянется к жемчужным бутончикам, но скользит и падает в овраг. Порыв тёплого ветра, и девочка лежит на шершавой шее. Поглаживает чешуйки и слышит тихую песню.

— Я хочу спокойствия в четырёх мирах. Падение вашего затронет мой, а второго разлома мы не выдержим.

— Что я должна сделать?

— Вступай в мои ряды, — ухмыльнулся принц.

Нина посмотрела на Ариадну.

— Дракону я доверяю.

— Дотронься до гребня.

Инспектор прикоснулась к шипам. Острия укололи пальцы, но вместо боли девушка ощутила жар, будто прислонилась к печи. Тепло от кирпичиков-чешуек вихрями окутывало Ракитину, насыщало каждую клеточку тела, сжигая страхи и пробуждая внутренний огонь. Интересно, если инспектор закричит, изо рта вырвется пламя? Волосы уже заискрились!

— Чувствуешь силу? — рассмеялся дракон, — поспешим к твоему отцу. Помощь ему нужна как никогда!

* * *

— Ириния!

Голос Астриха растворился в криках богини. Рубиновый огонь «плавил» Вальду, обращал чешуйки одеяния в пепел. Кожа тлела, обнажая антрацитовую плоть, изрезанную сетью чернильных сосудов, переплетающих подобно паутине. Падая, капли разъедали землю словно кислота.

Пленница скрестила обгорелые руки-палки:

— Никогда! — голос напоминал шипение углей, — я бессмертна!

Хлопок, и богиня рассыпалась кристаллами чёрного льда. Пламя растопило осколки, густая смолянистая жидкость впиталась в газон.

Воцарилась тишина.

— Только помогли ей сбежать! — Фаррел ударил кулаком по воздуху, — и разозлили!

— Вы спасли меня.

Астрих переводил взгляд с Иринии на Ариадну. Жена осталась прежней, но дочь… впустила в себя драконий огонь.

— Прости, пожалуйста, — прошептала инспектор, — я не послушалась. Я… я должна была что-то предпринять! Помочь! И…

— Сначала мы увидели Савану, — встряла Ариадна, — она выманила в Фалькон и предложила сделку. Буквально проникла в разум и чудом не обманула.

— Но вовремя появился Аспен. И одарил своей мощью.

— Вижу.

Чешуекрылый выдохнул облако дыма.

— Вы восстановите равновесие, я заберу искру.

— Вашими бы устами, — он вздохнул, — благодарю за помощь.

— Кстати, виверну мы потрепали основательно, — принц пригладил горевшие огнём волосы, — вот уж не думал, что на самом деле — это страшная трёхглазая фурия! Кому мы поклонялись много лет?

— Чудовищам.

Хедлунд поднял Скипетр, стряхнул пепел. Пламя не навредило деревянному остову и хрустальному кольцу, видимо, Савана надёжно защитила артефакт. Который пора бы собрать и пустить в ход против зла. Чутьё подсказывало первому помощнику — разъярённые богини (раненая змея и отвергнутая драконница) не простят оскорблений. Каждая отомстит, вопрос лишь во времени. В любом случае, всё свершится до заката.

Аккуратное движение, и маховик озарил реликвию мягким светом. Оборот, струйка песка бесшумно заскользила по округлой колбе, отсчитывая мгновения и словно вспоминая давно прошедшую битву. Тогда они сражались один на один, в водовороте огня и удушающего дыма, в клубах взрытой земли и разбитых камней, и слышали стоны умиравших лигурийцев. Чужака из враждебной грани хрипы вдохновляли и словно заряжали энергией, Астриха выбивали из колеи. Лишь осознание, что больше демона никто не остановит, позволило отключить чувства и окунуться в борьбу. Отдаться инстинктам и рефлексам, выработанным за годы службы, и забыть о слабостях.

В другой жизни первый помощник победил. Отдал всё, но победил. Как-то будет в этот раз, учитывая помощников. Глупо надеяться, что они откажутся от схватки и останутся на поле. Тем более, с искрой чешуекрылого.

— Куда теперь? — Ириния подтвердила мысль.

— К вратам, — Хедлунд сложил глефу и прицепил к поясу, — пока трещина существует, демон может пройти в нашу грань.

Пять оборотов, и Скипетр окутала серебряная дымка. Мерцающий овал расширялся, открывая путь к последнему сражению.

* * *

Первым пройдя сквозь портал, Астрих усмехнулся. Вот это ирония судьбы! Место, где грань была особенно тонка, благодаря перекрёсту очутилось в парке развлечений! Мерзко скрипящее колесо обозрения, покосившиеся карусели, перевёрнутые вагончики поезда для детей и, посреди всей «красоты», в лучах солнца переливалось разбитое зеркало-капля, из которого сочился чернильный воск, — чем не идеальный сценарий для фильма ужасов? Мрачных красок добавлял ветер, катающий стаканчики из-под напитков и гоняющий по траве билеты на аттракционы. Над питьевым фонтанчиком зависла гирлянда гелиевых шариков. Хлоп! Один взорвался, все вздрогнули.

— Надеюсь, тут нет безумных клоунов в рыжих париках, — пробормотал Фаррел.

— Ты о Пеннивайзе? — шепнула Ириния.

Принц сглотнул.

— Не произноси это имя. Всё детство я…

— Поняла.

— Врата разрушены.

Дзинь!

Подобно секире осколок зеркала разрубил качели. Голова бирюзовой лошадки шлёпнулась в лужу газировки и рассыпанного попкорна.

Из пустоты полилась мгла. Вязкая, она кипела, точно смола, и растворяла всё, к чему прикасались вонючие волны. Минуты не прошло, как от игрушечных копыт и сидения остался ком густой слизи, будто вымытый из канализационной трубы.

— Он где-то здесь.

Астрих сжимал Скипетр до боли в пальцах. На вершине капли ветер трепал остатки бронзовых нитей, словно разрезанных острейшими ножницами. Или разодранных когтями. Будь это демон, заклятие бы растворил шалеак — барьер, что течёт между гранями и, уничтожая угрозу, оберегает от вторжений. Фалькон — единственный нетронутый клочок суши в «океане смерти». Живущий по своим законам остров, где миры пересекаются, мост для изгнанников и смельчаков.

— Печать сорвали с нашей стороны.

Фаррел охнул:

— Да кто ж такой псих?

Ответом послужили протяжные стоны. Казалось, неистовые вопли разрывали барабанные перепонки, а из ушей вот-вот должна была хлынуть кровь.

— Не ждали?

Созвучие голосов пронзило сердце Хедлунда ледяной булавкой. Пронзило и соединилось в кольцо, на мгновение сбившее дыхание и отключившее разум. На задворках сознания забрезжила дикая мысль.

Они объединились.

Раненые чужим пламенем змея и драконница, обман и безумство, молния и лёд. Сколько лет они показывали всем, что презирают друг друга? Любой ценой добивались первенства, плели козни и сочиняли взаимные унижения? Устраивали представления! Общий враг заставил сестёр забыть о распрях и заключить самый невообразимый союз в истории граней. Уроборос, виверна и… рогатый! Вместе они непобедимы!

Гарпии парили по обе стороны от разбитого зеркала. Вальда сбросила остатки змеиной кожи. Из шрамов на крыльях сочилась тёмно-золотая кровь, нога без пальцев напоминала обожжённую деревяшку. Первый помощник даже заметил в ступне дыру от глефы. Савана выглядела немногим лучше, походя на мумию, с которой оторвали повязки вместе с полусгнившей плотью. Ириния, Аспен и Фаррел серьёзно потрепали богиню! Но и разозлили тоже. Впрочем, она получила по заслугам. Стоило понимать, что столь безумные развлечения до добра не доведут. Оборвалась верёвочка и хлестнула по лицу, оставила шрам.

Единственное, первого помощника тревожило отсутствие демона. Пока Хедлунды и последний из Астери смотрели на обозлённых покровительниц, тот наверняка придумывал ловушки или наблюдал из укрытия, выжидая подходящего момента. За века заточения пленник поумнел, вряд ли бросится напролом, как в тот раз…

Астрих окунулся в воспоминания, но тут же оборвал связь с прошлым. Не время для ностальгии, рогатый не войдёт дважды в одну и ту же реку, посему опыт боя в степях Лигурии — бесполезен. Теперь всё по-новому.

— Я предложила тебе великое могущество, — с клыков капала слюна, — но теперь отниму всё. Абсолютно всё.

— Мы отнимем, — пророкотала сестра.

— Вместе.

Дракон ударил хвостом:

— Не сможете.

— Сам лорд-дракон пожаловал в грань противных муравьёв! — бесилась Савана, — тоска по убитой семье не гложет?

— Однажды вас уже изгнали, — зарычал чешуекрылый, — если понадобится, то я сожгу все твои оболочки, пока не останется обугленный скелет!

— Заткнись!

Пронзительный крик разрушил зеркало, и под жалобный всхлип осколков в парк развлечений хлынула чёрная река.

Началось.

Гарпии ударили по рукам и завершили бы не начатый бой мощнейшим взрывом, но Астрих предвидел ход. Взмах Скипетра защитил площадку от кислотной волны. Увидев, как накрытые едкой гадостью аттракционы — карусели-шляпы и бассейн с надувными лодками — осели хлопьями вонючей пены (даже бетонные дорожки стали вязкими), Ириния вздрогнула, а Фаррел тихо выругался.

Хедлунд сохранил самообладание:

— Отвлеките богинь! Они уязвимы к вашему огню! — он убрал защиту, — я отыщу демона, но прежде…

Первый помощник отдал Ариадне два браслета.

— Надень. Каждый от одного удара, — он смотрел в глаза жене, — и спрячься. Они не ведают жалости.

— Знаю. Ты…

Сверкнула молния.

Сиреневый разряд, и державший колесо обозрения механизм разлетелся подобно раскалённой дроби. Со скрежетом, точно боевой корабль таранит мол, аттракцион рухнул на бок. Взметнулся мусор, как пушинки взлетели обломки и снарядами ударили вокруг. Не успел Астрих глазом моргнуть, как пыль и руины скрыли его от остальных. Небо посерело, солнце превратилось в мутную лампочку. Криком первый помощник бы выдал местоположение, посему принял трудное решение — не искать близких (чтобы не подставить под удар), а сосредоточиться на затаившемся враге. Отныне каждый боролся сам за себя.

Хедлунд сдёрнул с пояса глефу и выпустил лезвия. В левой руке он сжимал Скипетр, правой стучал о землю, проверяя, нет ли ловушки? Пока завеса не осядет, придётся идти вслепую. Впрочем, существа из иных граней чувствовали Астриха, в этом сомневаться не стоило. Для них он был, как на ладони.

* * *

Мир взорвался перед лицом Ариадны. Волна взрытой земли ударила под рёбра и убила бы, как что-то горячее и шершавое укрыло инспектора и выдернуло из-под обломков. Пурпурное крыло раскрылось подобно эгиде. Камни, куски бетона и железки стучали и скатывались словно по зонту.

— Господи!

— Цела?

Аспен развернул хвост и опустил девушку к стенке автодрома.

Дочь герцога одолел приступ кашля. Она понимала, что должна вести себя тихо, но пыль раздирала горло. Укрытие Ариадна выдала, без сомнения, но переданные мужем браслеты отсрочат гибель. Прежде, чем встретится лицом к лицу с богинями, она сделает хоть что-нибудь полезное. Попытается, по крайней мере, ведь для семьи и защитников подопечная Нерота стала обузой. Все получили могущество, кроме неё.

— Д-да, спасибо.

Справа мелькали вспышки. Окутанный драконьим пламенем Фаррел боролся с Вальдой. Та будто отрабатывала приёмы фехтования на манекене! Руки, тело — всюду краснели полосы! Последнему Астери бы пригодилась помощь!

— Принцу тяжело! — Ариадна едва не плакала, — Иринию вообще не вижу. Астрих…

Она привстала и едва не потеряла голову. Удар богини срикошетил, разорвав аттракцион-машинку подобно воздушному шарику. Первый браслет лопнул.

Дракон не спешил вступать в бой.

— Бросьте меня, подсобите Его высочеству! Он важен! Сдерживает змею! А я… бесполезна. Как всегда, — добавила она шёпотом.

— Отнюдь. На войне у каждого — определённая роль. Раз ты оказалась здесь, то попросту не знаешь о своей.

По главной аллее, словно по руслу, текла кипящая смола. Бордюры чернели и оседали, указатели загорались и падали в марево. В свете мутного солнца казалось, что земля разверзлась и выпустила в мир ужасы преисподней. Адская река уничтожала всё на своём пути, злобные фурии норовили убить последних людей, даже чёрт с рогами колдовал около трансформаторной подстанции. Демон…

— Забирайся по лесенке на крышу автодрома, — шипом на хвосте дракон взрыл газон, — забирайся и прячься за рекламные щиты.

— На крышу?

— Парк скоро утонет в шалеаке. А я пока уравняю силы…

Фаррел только мечтал о подмоге. Богиня с искалеченной ногой и подпалённой кожей сражалась так, будто хорошенько отдохнула, размялась и приняла тонну допинга. Вырвав спицы из крыла, Вальда атаковала, словно шпагами, и защищалась от бросков вторым крылом. Кости острее иглы со свистом рассекали воздух и оставляли на теле журналиста едва заметные, но очень болезненные штрихи. На мужчине будто расписывали ручки, и каждый росчерк отмечался пролитием алых чернил. Змея не пыталась пронзить соперника, она превращала его в лист, разрисованный смертельными «крестиками-ноликами». Только искра дракона поддерживала последнего Астери — прижигала раны и не позволяла истечь кровью.

Он отбивался и нападал цепью из огненных чешуек. Затянутый на одном конце узел служил неким подобием булавы, широкие звенья на втором использовались как ловушка. Глядя на обезображенную покровительницу, наследник падшей страны вспоминал всё зло, и это придавало сил. Как это чудовище посмело играть с людьми? Несчётное число загубленных судеб! Ушедшие в забвение государства! Тот праздник, когда Хазард привёл в тронный зал рогатого, те полные ужаса крики… до сих пор звучали в памяти лигурийца. Да, Вальду он не убьёт, но раскурочит, как следует. Пусть приползёт в свой пантеон страшной и униженной! Столетия уйдут на зализывание ран!

Прыжок, и фурия рассекла плечо. Вторым выпадом едва не выколола глаз, и Фаррел рухнул на клумбу, где когда-то цвели пионы.

— Вот гадость! — принц почувствовал, как горячая струйка скользнула по виску в ухо.

— Я изрежу тебя в лапшу, — зло плюнула богиня, — а после приправлю специями и раскидаю на корм волкам и стервятникам, — все три глаза цвета льда смотрели на соперника, — будьте вы прокляты! Все! Наделяешь вас могуществом, а взамен? Редчайшая тупость и неблагодарность!

— Неблагодарность? — охнул журналист, — ты убила всю мою семью! Жестоко убила! Непомерной властью вскружила голову дяде, освободила демона! Столкнула отца с крыши!

— Король был против меня!

— Он всего лишь жить хотел! Мы — не игрушки! Нас нельзя поломать и выбросить!

— Вы недостойны жизни!

Астери отёр пот:

— Да кто ты такая, чтобы так рассуждать?!

— Я путешествую по мирам с начала времён!

— И сколько уничтожила? Сколько растоптала? Десятки? Сотни? Тысячи? И всё ради потехи? Ради желания утереть сестре нос? — он ударил булавой и поморщился: со звеньев закапала тёмно-золотая кровь уробороса. Запах ледяной воды и уксуса едва не сбил дыхание, — ты никакая не богиня! Ты — жалкая змея с дрянным характером и неуёмным самомнением!

Вальда взвыла словно раненый шакал, и волосы на голове задрожали и взвились трёхглазыми гадюками. Взмах головы, и смертельно ядовитый косяк ринулся на Фаррела. Тот вскинул цепь, но понял: отобьёт одну-двух, а остальные пронзят плоть и выпустят столько яда, что сила дракона не спасёт. Превратится в варёный овощ быстрее, чем слово скажет!

Перехитрила-таки.

Сумасшедшая!

Но Астери так просто не сдаются! Пусть эта дрянь запомнит его на веки вечные! Запомнит и пожалеет, что сунулась в Лигурию!

Крутанув цепь будто лассо, журналист разрубил головы змеям и приготовился ощутить десятки укусов, как вдруг окунулся в огненную реку. Рубиновые вихри подобно губкам стирали царапины и взрывали гадюк одну за другой. Пафф! Пафф! Пафф!

— Я в тебе не ошибся.

Молниеносный взмах, и шип на хвосте отрезал волосы фурии. Пламя счищало слои плоти как луковую шелуху, и с каждой волной Вальда теряла привычный облик. Наконец, усохнув, точно древняя мумия с лохмотьями вместо крыльев, она истратила силы и перестала сопротивляться. Дёргалась, скребла костьми-пальцами, шептала проклятия, но кокон чистейшей энергии угнетал пленницу.

— Спасибо, — журналист рухнул на спину.

Булава рассеялась, жжение в ладонях, словно от мозолей, осталось. Дело сделано? Семья отмщена? Для надёжности принц бы переехал змею бульдозером и закатал в асфальт многотонным катком, но ситуация не позволила претворить мечту в жизнь. Парк развлечений медленно превращался в булькающий суп-соус.

— Перелезай на крышу автодрома и прячься за вывеску. Но не наступи в шалеак — сгоришь быстрее, чем досчитаешь до одного.

Краем глаза Фаррел заметил вспышку и сжал кулаки. Нина и Савана сцепились не на жизнь, а насмерть. Безумицу-виверну одолеть в разы сложнее, чем её злобную сестру. Ракитиной каток бы точно пригодился.

* * *

Иринию отбросило к стенке скалодрома. Запястье пробил железный прут от колеса обозрения, сделавший из девушки лёгкую добычу. Она словно висела на крюке в скотобойне и ожидала мясника. Не поделись дракон искрой, младшая из рода Хедлундов бы корчилась в агонии и молила о смерти. Магическое тепло, что текло по венам, притупляло боль. Позвать Аспена пленница не могла: и себя выдаст, и друга подставит!

Значит, сама.

— Я могла бы убить тебя сразу, но хочу насладиться, — смеялась виверна, нахально вторгаясь в разум, — жалкая, беспомощная плакса! Бумажная куколка с надорванной рукой! Стоит мне щёлкнуть пальцами, и ты останешься с культей!

Бумажная куколка… помнится, за несколько дней до пробуждения Скипетра инспектор видела сон. Красавица с драконьими крыльями хохотала и вырезала разноцветные фигурки. Грёза оказалась пророческой. Кто бы знал, что путь начнётся с монотонной работы в фонде, а завершится боем за спасение четырёх миров!

Ириния огляделась. В клубах оседающей пыли проступали очертания парка. Перевёрнутая будка с надписью «касса» походила на морду раскуроченного зверя, каркас рухнувшего колеса напоминал тюремную решётку. От деревьев и ограды сохранились пни да колья-сваи. Добивали в «крышку гроба» последние гвозди тёкшие по дорожкам тёмные ручьи, над которыми закручивался туман. Дочь Астриха прикусила губу: это место развлечения или полигон военных испытаний? Эксперимент явно вышел из-под контроля. Впрочем, «покровителям» было глубоко наплевать на всех, кроме себя. Почему везде власть имущие оказываются одинаковыми? Чем та же Сидрова отличается от бессмертных сестёр? Обещания золотых гор выливаются в предательства.

Сколько ни всматривалась пленница, не замечала Саваны.

— Покажись.

— Зачем? Мне нравится наблюдать за твоими мучениями, — противный хохот разрывал мысли, — я дождусь, когда ты истратишь силу лорда-дракона, обескровлю и за волосы выволоку к отцу. Пусть увидит, на кого меня променял.

Девушка улыбнулась:

— Так он тебе отказал. Предпочёл мою маму, обычную женщину, всемогущей богине!

— Заткнись!

Вот оно, слабое место. Виверна самоуверенна, не допускает даже мысли, что кто-то может ею пренебречь. Гневается, а в таком состоянии ошибаются даже создатели. Удар в больную мозоль — первый ход в партии.

«Смотри закрытыми глазами».

Аспен! Ириния дёрнулась и тихо вскрикнула. Что-то хрустнуло, из раны на запястье засочилась кровь.

Девушка покорно сомкнула веки. И охнула. Мир предстал в светло-серых красках, как на непроявленной фотоплёнке, и в этом сосредоточении монохромности по багровой руке скользнули огненно-алые капли. Сила дракона одарила инспектора иным цветом. Так, может быть, чужеродная Земле покровительница тоже «сияла» в пепельной реальности?

Догадка оказалась верной. На бортике одной из разрушенных кабинок сидела фурия. Ириния видела облако зелёно-серебряной энергии, до мельчайших деталей сконцентрированное в силуэт злобной драконницы. Правое крыло было криво сложено, словно кости еще не успели срастись. Что ж, это пригодится. Осталось только воплотить в жизнь оставшиеся ходы безумного плана. Безумного, но дочери первого помощника терять было нечего. Она сделала выбор, когда покинула фамильный особняк. Трусости предпочла бой.

— Забавно. Великая, бесстрашная, бессмертная покровительница, а влюбилась в простого человека, — плача от боли, Ириния шевелила раненой рукой. Здоровой размазывала кровь по железу, насыщала металл энергией.

— Дерзкая тварь. Я буду медленно выдирать из твоей груди по одному ребру и пронзать ими тело подобно гвоздям!

— А он остался верен обычной женщине, моей маме. Отмахнулся от могущества в пользу истинных чувств. Представляю, как ты опечалилась.

— Я выпью тебя до дна, — в голосе слышался шелест молний, — а крохотный мозг сварю прямо в черепе и съем на ужин.

Очень страшно. Иной раз, клиенты угрожали более ужасными вещами. Считай, подготовили к встрече с сумасшедшей богиней.

— Мне жаль тебя. Грозная, всесильная, а на самом деле — глубоко несчастная. Даже сестра презирает и наверняка обманет. Присвоит лавры победы, а тебя выставит дурой.

Вой разъярённой виверны сотряс парк.

Чувствуя мелкую дрожь, Ириния вела обратный отсчёт. Окровавленные пальцы скользили по горячему и влажному металлу, ощущали каждую зазубрину и выступ, словно намечали рукоять кинжала.

Ну давай же! Давай!

Ярость затуманивает рассудок. Превращает грозного, осторожного врага в уязвимую мишень — закон был справедлив для всех разумных существ. Что для двадцатипятилетней девушки, что для богини, чей возраст вряд ли кто мог сосчитать.

Подул ветер.

Три, два, один…

Захлопали крылья, и в ту же секунду младшая Хедлунд выдернула прут и ударила покровительницу. Закалённая сталь пронзила шею, и только это спасло Иринию — когти длиной с палец человека пробили стенку подобно картонной коробке.

Закашлявшись, Савана взлетела над парком и попыталась сбросить девушку, но та крепко вцепилась в железяку. Она вкладывала в «кинжал» всю мощь подаренной Аспеном искры и мысленно представляла, как жидкий огонь проникает сквозь рану и выжигает богиню изнутри. Плавит шею, сдавливает лёгкие и взрывается в сердце. Да, она была бессмертна, но уязвима! Уязвима! Пусть поплатится за всё то зло, что причинила разным мирам! Повредила драконам! Уничтожила Лигурию! Освободила демона! Так будь она проклята всеми небесными силами! Зло должно быть наказано!

— Я горжусь тобой, Ния.

Дыхание Аспена окутало фурию. Рубиновое пламя заключило соперниц в кокон, содравший плоть с одной, и мягко согревший другую.

Сгусток чистейшей энергии опустился на крышу игрушечного автодрома. Дорожки и газоны затопил шалеак — озёра и ручьи смолянистой лавы плавили всё подряд. Лишь холм спасал аттракцион от неминуемого уничтожения.

— Отпусти, — Фаррел пытался разжать пальцы Иринии, — она сейчас неопасна.

— Неопасна… — прошептала инспектор. Слова долетали до неё как из тумана. Раненая рука пульсировала, пальцы не гнулись.

— Слава всевышнему, ты жива, — Ариадна обнимала дочь.

— Я сдерживаю сестёр.

Взмахом хвоста дракон указал на две мумии, опутанные лентами огня. Трёхглазые, с поломанными крыльями и ошмётками кожи, покровительницы напоминали реквизит для фильма ужасов. Использованный.

— Как вы….

— Одолели Вальду? Злюка-змея и так была ранена. Тем более, все они крайне самоуверенны, не приняли нас всерьёз. Дескать, «мы раздавим этих муравьёв и не заметим», а вышло-то иначе, — журналист взъерошил пламенную шевелюру, — но, признаюсь, без уроков керра Астриха я бы пропал.

— Где… где он? — приподнялась девушка.

Принц молча указал на бушевавший посреди кольца американских горок вихрь. Внутри мелькали вспышки, а грохот стоял такой, будто солдаты стреляли из пушек и гаубиц. Дул поистине «дьявольский ветер».

— Что мы можем сделать?

— Ничего. Твой отец должен одолеть рогатого до заката.

— Если он не успеет? — Ужаснулась Ириния.

— Тогда сквозь разбитую дверь пройдут остальные.

— А наш огонь…

— Безвреден для демона.

В сердцах Фаррел ударил по крыше.

Солнце коснулось горизонта.

* * *

Астрих видел, как боролись Ириния и Савана, Фаррел и Вальда. Дочери и принцу помогал лорд-дракон (кто бы знал его истинный статус!). Крупный, неповоротливый чешуекрылый рассчитал верно: передав часть искры, он обрёл два воплощения, которые противостояли богиням. Сам бы не справился, — ловкость и манёвренность стремились к нулю — но так, довёл дело практически до конца. Точнее, исполнил всё, что было в его власти. Против рогатого пламя рубина бесполезно.

Парк утопал в потусторонней смоле. Вонь серы и озона разрывала обоняние в клочья, заставляла глаза слезиться.

— Чего ты ждёшь? — прокричал Хедлунд, — тянешь время, чтобы привести остальных? Хочешь, чтобы барьер исчез окончательно? Ну, так я тебя найду!

Первый помощник ударил Скипетром о землю. Мягкая вспышка озарила аттракционы, и воин увидел замерцавший алым силуэт. Около трансформаторной подстанции стояло нагое существо, отдалённо напоминающее мускулистого боксёра, с которого содрали кожу, а к голове приклеили позаимствованные у минотавра острозаточенные рога. Плоть цвета свеклы казалась влажной и липкой; сосуды пульсировали и каждые несколько секунд «выбрасывали» из плеч и груди шипящие капли «расплавленного свинца». Одна упала на узел электрификации, и по стенке поползли трещины.

Единственной защитой от внешнего мира были литые браслеты, длиной от сгиба локтя и до запястья. Астрих помнил, что внутренние стороны оков скрывали клинки, способные разрубить камень. Человек бы мог потерять оружие и стать беззащитным, но этому придётся отсечь руки. Отсечь и закопать поглубже.

Демон дотронулся до трансформатора. Корпус охватили крохотные молнии и, сплетясь в пучок, исчезли в четырёхпалой ладони. Щит заглох, и всё, что ещё работало в парке, замерло. Погасли вывески и фонари, отключились динамики, откуда доносились глухие призывы потратить деньги и хорошо отдохнуть. Тишину тревожили лопающиеся пузыри шалеака да скрипящие на ветру качели. Сам «едок» тихо расхохотался: энергия пришлась по вкусу.

Край мутного солнца коснулся деревьев.

Крепко сжимая глефу и Скипетр, Хедлунд шёл к сопернику. Тот, кулаком разбив строение, шагнул навстречу. Ступня со шпорами вместо пальцев разбила брусчатку в крошки. Толчок (на дорожке образовался кратер), и демон бросился к врагу.

Удар лезвий напомнил раскат грома. Не будь у первого помощника дара (и проклятия) Саваны, кости в руках рассыпались в муку и хрящи.

Воздух заискрился, засверкал, скрутился в осязаемые вихри. Острия высекали сиреневые молнии и, казалось, противники бились посреди ока урагана. Сгибались ветви, падали фонарные плафоны и столбы, рвались провода. Розарий, посреди которого свирепствовал поединок, превращался в распаханное поле.

Тогда, в прошлой жизни, Астрих сломал рог и вонзил глефу ему точно в глаз. Пока демон корчился от боли, первый помощник рассёк ткань пространства и вытолкнул чужака в пространство между мирами. По-хорошему, Хедлунд должен был открыть дверь в иную грань, но сил не хватило. Чувствуя дыхание смерти из-за глубоких ран, он создал подобие тюрьмы и запечатал выход. Затем рухнул в волны горячего песка и устремил взгляд на солнце — гигантское золотое блюдце, которое кружилось и кружилось, и кружилось… после наступил крепкий сон, продлившийся веками.

Скрытый клинок просвистел рядом с ухом, и Астрих ощутил лёгкое жжение. Кислотные капли служили неким подобием щита, не позволяя подобраться так близко, чтобы серьёзно атаковать. Укреплённый магией жилет пересекали полосы, будто по одежде взад-вперёд прогарцевал мотоцикл.

Как поступить теперь? Использовать тактику боя с Хазардом? Демон этого не ждал, но и удары чужака не шли ни в какое сравнение с нападениями Астери. Герцог был мастером ловушек и психологической борьбы, демон рвал и метал напролом, готовый разнести в щепки любую преграду, кулаком уничтожить гранитную стену. Неверно пропущенный выпад приведёт к моментальной смерти. Но как было претворить манёвр, если соперник рубил со скоростью вентилятора? Отдых в заключении пошёл на пользу.

Руины погребли парк. Солнце таяло, расцветали сумерки. На «арене» полыхали кусты роз, вместо питьевых фонтанчиков из земли торчали трубы, раскалённые огнём перголы пульсировали и напоминали янтарные сети. Уклонившись от удара в живот, Астрих перекувыркнулся и приземлился на кованую конструкцию. Прут пронзил левое плечо. Хедлунд едва не закричал, но нашёл в себе силы дёрнуться в сторону и юркнуть за каркас.

— Вкусно пахнет, — оскалился рогатый.

Боец не ответил. Энергия Скипетра залечила рану. Идея, как обхитрить врага, созрела моментально. Оттолкнувшись от земли, он подсёк перголу нижним лезвием глефы, затем прыгнул на такое расстояние, чтобы демон не разрубил арматуру, а обогнул её. Задумка удалась, но предстояло самое трудное. Или… успех, или всех близких ждёт мучительная смерть. Всё зависит от крючка рогатого рыбака.

Дзинь! Дзинь! Очередной кувырок и резкий переворот, от чего закружилась голова. Скрестились клинки, посыпались молнии. Вспышки прошли сквозь пальцы, огрубевшая от ожогов и мозолей кожа лопнула. Соперник был слишком силён, источал неуёмную мощь; никакие доспехи не защитили бы от разрядов. Первый помощник всё равно что боролся с электрическим кабелем, от которого не отключили высокое напряжение. Схватишь, и последние песчинки жизни упадут на дно часов.

Скрипнула опора.

Нога увязла во взрытой земле.

Хлюп.

Скрытый кинжал вонзился между рёбер.

Сознание Хедлунда помутилось. Быстро-быстро забилось сердце, мир окунулся во мглу. Пальцы едва не отпустили глефу и артефакт. Чувства то исчезали, то появлялись, словно организм решал: уйти в спасительное небытие или довести бой до конца.

Долг пересилил.

— Я оставлю его, — металл вошёл в грудь до рукояти. Капли кислоты рисовали венозные узоры, утягивая жертву в море агонии, — и ты не исцелишься.

Астрих улыбнулся.

— И не надо.

«Сейчас».

Лорд-дракон прав. Именно сейчас.

Остов Скипетра удлинился, обруч замерцал. Кольцо расчертила трещина, и набалдашник раздвоился, принял форму округлого ромба. Лопнули часы, и рой песчинок закружился подобно разъярённым пчёлам, застучал внутри хрустальной оболочки.

— Повелеваю, — приказ кровью соскользнул с губ.

Хедлунд ударил артефактом о землю, и время остановилось.

Застыл горевший розарий, замерли ручьи шалеака.

Глаза демона, окутанного кислотным щитом, сверкали лютой злобой. Он видел всё и понимал, но не мог сдвинуться. Как и призвать родичей: над горизонтом остывал сантиметровый край солнца. От триумфа отделяли мгновения!

Задержав дыхание, Астрих отступил и едва не упал. Из дыры в груди фонтаном выплёскивалась кровь. Дар Саваны медленно залечивал рану. Слишком медленно. Неужели история развивалась по спирали, и боец шагал по знакомой дороге? Единожды он обрёл покой в песках, теперь кровом станет взрытая земля.

Где-то в стороне послышались крики Иринии и Ариадны. Они молили его держаться. Значит, фурии проиграли, и это обязывало первого помощника довести дело до конца. Снова создавать ловушку вне миров и перекладывать ответственность на чужие плечи? «Скручивать» судьбу в третий виток и уповать на потомков? Нет уж, дудки. В любом случае, лорд-дракон позаботится о близких. Дочь ему интересна особенно.

Пергола светилась ярче калёного железа. Астрих завернул демона в кованую сеть, точно в газету, и отрубил рога — сосредоточия силы неприятеля. Глефа осталась на земле. Два оружия Хедлунд попросту бы не удержал.

Тюрьма предстала чернильным оком на фоне светло-сиреневого неба. Поднимая камни из-под шалеака, первый помощник шагал к провалу. Торопился, понимая, что скоро ход времени возобновится. Чем дольше стрелки оставались в мёртвой точке, тем большую силу выкачивало из него заклятие. Исцеление замедлялось.

— Повелеваю!

Резким ударом хрустального набалдашника он разбил дверь-каплю и бросил рогатого в образовавшееся окно лилового света. Стежок за стежком подобно мастеровитой портнихе боец «сшивал» ткань пространства. Когда сородичи освободят пленника, дверь в эту реальность закроется навсегда!

— Астрих!

В слёзном голосе он узнал жену. Ириния, Ариадна, Фаррел и Аспен перебрались на отброшенные на холм вагончики, где ранее продавали мороженое и сахарную вату.

— Это не всё, — предостерёг лорд-дракон.

— Он прав, — хозяин Скипетра отёр кровь со рта, — грани не разделены. Я по-прежнему вижу и чувствую Лигурию. Нахожусь в двух мирах, но должен оставить или остаться в одном. Что вам ближе? Выбирайте!

Иринию осенило:

— Но… ты не переживёшь!

— Отойдите…

— Что здесь происходит?

Ариадна громко охнула. Плечо заболело, словно к нему приложили клеймо. Нет, только не сейчас! Не в тот момент, когда судьбы дорогих людей висели на волоске! Битвы истощили всех, и против четверых оставшихся богов, включая верховного, у семьи Хедлундов и Астери не было ни капли шанса на успех.

Над руинами парил феникс. Позади виднелись другие покровители. Филин сердито щёлкал клювом, волчица скалила желтоватые клыки, ирбис рыл лапами незримую землю.

— А я всё ждал, — устало улыбнулся первый помощник.

Явились защитники! Знали о соперничестве змеи и виверны, но отмахнулись! И вот до чего довело равнодушие!

Чуть-чуть не успел.

— Астрих Дориан Хедлунд! Ты знаешь, кого видишь перед собой?

— Нерота, верховного бога давно несуществующей Лигурии.

С крыльев осыпались алые перья, когти удлинялись: птица медленно превращалась в фурию. Крепче, мощнее и, якобы, мудрее. Спутники феникса тоже теряли звериные очертания, обнажая истинную сущность, которую веками тщательно скрывали от подопечных. Мужчина понимал: боя не выдержит никто. Разве что лорда-дракона злобные существа не тронут. Струсят перед рубиновым огнём. А вот остальных…

— Почему мои дочери обескровлены? — три глаза смотрели в упор, — отвечай немедленно!

Астрих подумывал выставить щит и попросить Аспена увести жену, дочь и принца в свою грань, как услышал голос Ариадны:

— Пожалуйста, мудрейший Нерот, умоляю, выслушайте меня, — она бесстрашно спрыгнула на камень навстречу покровителю.

— Говори.

— Помните день моей свадьбы в Лигурии? Это было очень, очень давно, но для меня наш разговор состоялся словно вчера. Перед церемонией я спрашивала совета, боялась будущего, но вы посоветовали принять перемены, и я обрела счастье, — инспектор улыбнулась, — в семье Астери, в восемь лет, на празднике всегда выбирали вас, как мудрейшего и сильнейшего покровителя. Знак алого феникса считался высшей милостью богов, гарантом счастливой жизни. Как и все, я свято верила в вас. Проводила ритуалы, жила по заповедям, — Ариадна сглотнула, — но однажды… мир рухнул, в прямом смысле слова. Ваши дочери привыкли соревноваться и не обращать внимания на средства. Доказывая, кто лучшая, Савана и Вальда перешли черту. Разве, уничтожив Лигурию, они не поставили под сомнение ваш авторитет? Этого ли хотели вы, когда вступали в нашу грань? Видеть сожжённые города, искалеченные тела и понимать, что не осталось никого, кто бы вам поклонялся? — она сжала кулаки, — миновали века, история повторилась. Другие люди, которые слыхом не слыхивали о богах, пострадали. И всё потому, что сёстры опять устроили соревнование! Правила которого сами грубо нарушили! Они забыли главное условие — не вступать в битву, действовать через подопечных, — и сами выпустили демона! Их раны — это наша самозащита. Мы отстаивали наш дом, и лорд-дракон тому свидетель.

— Подтверждаю.

— Иначе бы погибли последние люди, кто поклонялся вам, — она глубоко вдохнула, — и…

Нерот приостановил трансформацию.

— Чего ты хочешь, Ариадна Несса Астери-Хедлунд?

— Заберите свои дары. Позвольте нам жить без покровителей.

— Ты готова потерять силы? Навсегда отказаться от крова в Лигурии? Лишиться могущественного советчика и защитника? Прожить на три столетия меньше, чем могла бы? Обратного пути не будет.

— Да. Наш мир изменился. Мы тоже не остались прежними.

— Что скажут остальные?

— Согласен, — кивнул Фаррел.

— Согласен, — выдохнул Астрих.

Боги замолчали, точно погрузились в мысленную беседу.

Первый помощник улыбнулся жене. Её искренность (и растворённая в ней капля хитрости) тронула гостей из иной грани. Поистине, идущее от сердца слово способно предотвратить войну. Особенно, если военачальники тщеславны и падки на лесть. Что чужакам три калеки! Проще отыскать новую грань, укорениться подобно сорнякам и, вобрав удобрение в виде поклонения, заполонить всё.

— Мы принимаем ваше решение. Твой муж знает, что делать.

Солнце скрылось.

Астрих встал с колен. Мольба Ариадны дала время на исцеление.

Окровавленной ладонью он сжал Скипетр. Призвав всё могущество и власть, хозяин артефакта переломил остов и разбил хрустальные оковы. Мириады осколков усеяли землю, а в воздух устремился рой песка времени. Он разбухал, насыщался влагой, темнел, и вот уже небо заволокла золотистая туча.

Вспыхнула молния, полился дождь. Тёплые струи неистово заливали парк, растворяя шалеак и смывая всё, что напоминало первому помощнику о Лигурии. Маячивший на востоке королевский дворец, тёмная роща Фалькона исчезли в шуме брызг. Та жизнь, что преследовала Хедлунда в кошмарах, обернулась «монеткой» и упала в «копилку» жизненного опыта. На самое дно.

Мир оживал и просыпался. Повсюду слышали голоса: люди кричали, что никогда не видели столь сильной бури, разрушившей аттракционы, и гадали, сколько денег понадобится администрации на ремонт. Кто-то рассуждал о кислотном дожде и призывал закрыть «грязные заводы»; другие обвиняли военных, которые испытали новое оружие. Помянули даже инопланетян! Дескать, шторм — это маскировка для отбытия тарелки!

Кольнула татуировка. Боль утихла, а с ней пришло осознание: безумная виверна навсегда исчезла из его существа. Пришлось преодолеть длинный путь: на шаткую тропу ступил веривший в чудеса восьмилетний мальчик, последнюю преграду разбил мужчина, осознавший, что счастье надо построить самому.

— Ты самая смелая из всех, кого я знаю, — Астрих обнял жену, — да что я говорю, все вы меня поразили.

Ариадна улыбалась дождь:

— Польстила чуть-чуть. Они купились.

— Аспен, — нервничала Ириния, — люди…

— Меня не видят.

— Слава… — она осеклась. Отныне, никакого упоминания о богах! — просто слава.

Послышались сирены пожарных служб и полиции, подкатили фургоны новостных служб телеканалов. Корреспонденты наперебой принялись рассказывать о загадочном происшествии в местном парке развлечений. В течение ближайших месяцев прессе будет, о чём писать.

— Что теперь? — спросил Фаррел.

— Будем строить жизнь заново. Без сумасшедших богов и кровавых демонов.

— В знак уважения я бы хотел пригласить вас к себе домой.

— Я пас. Как-никак, я не закончил журналистское расследование. Хотя, не знаю, кто из остальных остался жив. Отец, та начальница… — хмыкнул принц, — эх, удачная выдалась поездка на юг. Хоть садись и сочиняй фантастический роман.

Ириния взъерошила мокрые волосы. Будучи маленькой девочкой, она мечтала увидеть дом Аспена. Узнать больше о чешуекрылых, послушать интересные сказки, увидеть чудеса, о которых рассказывал друг. Сейчас, чувствуя искру пламени рубина, инспектор чувствовала, как крепнет желание. Всё интереснее, чем разгромленная квартира и поиски работы.

— А я согласна, — девушка прикусила губу и посмотрела на родителей.

— Думаю, нам тоже будет полезно.

— Тогда в рассветный час я приведу вас в обитель драконов.

Дождь стихал. Этот безумный-безумный день наконец-то подошёл к концу.

Конец.

Content

Янюшкина Вероника Александровна
Скипетр всевластья

Глава 1 Клиенты и коллеги

Глава 2 Оскал виверны

Глава 3 Пожар

Глава 4 Королевская милость

Глава 5 Суровые проверяющие

Глава 6 Покушение

Глава 7 Журналист

Глава 8 Ультиматум

Глава 9 Рыжая плакса

Глава 10 Лаванда

Глава 11 Впутанная в сети

Глава 12 Бант на платье

Глава 13 Враг во всеоружии

Глава 14 Разорванные узы

Глава 15 Скипетр всевластья

Глава 16 Глаза смерти

Глава 17 Разоблачения

Глава 18 Гнев герцога

Глава 19 Договор

Глава 20 Превосходство Астриха

Глава 21 Обещание