Анна Сергеевна Гаврилова

Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

© Гаврилова А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

Это началось неделю назад. Вирджин подкараулил у аудитории, цапнул за локоток и, затащив в ближайшую нишу, прошептал жалобно:

– Айрин, ты меня любишь?

Я слегка опешила и, поудобнее перехватив папку с эскизами, ответила:

– Ну разумеется, нет.

Главный бабник нашего Университета Искусств не расстроился – он и так о моём отношении знал. Собственно, именно отсутствие нежных чувств и позволяло нам с Вирджем общаться.

– Я не о том, – простонал парень. – Я в другом смысле.

– А в другом люблю, – не стала отпираться я. И тут же поинтересовалась: – Что произошло?

Белокурый красавчик нервно сглотнул. Потом оглянулся, дабы убедиться, что нас никто не слышит, и прошептал жалобней прежнего:

– Айрин, спаси меня, а?

Я удивилась. У Вирджина проблемы? Быть такого не может.

– Что произошло? – повторила хмуро.

Но ответа не получила. Вместо него услышала:

– Сначала пообещай, что сделаешь.

Голос Вирджа прозвучал искренне, но я отлично знала, во что подобные обещания выливаются. Поэтому отрицательно качнула головой и тут же удостоилась нового предложения:

– Тогда поклянись, что всё сказанное останется между нами!

С этим было проще, но…

– Вирдж, хватит драматизировать. Просто расскажи.

Парень поджал губы, поставил бровки домиком, но сдался.

– Хорошо. Только это действительно тайна.

– Уже поняла, – ответила я.

Повод нервничать и требовать клятвы? Да, он был! Просто, учитывая повадки и репутацию парня, рассказанная им история находилась за гранью разумного.

Дело в том, что Вирджин тес Вирион не просто слыл, а именно являлся самым большим бабником нашего университета. Причём, невзирая на ветреный характер, его внимания добивались буквально все, включая студенток, натурщиц, уборщиц и даже преподавательниц.

Смысл такой популярности заключался не только в знатной фамилии – Вирдж отличался поразительной, но совершенно мужской красотой, а ещё обладал выдающимся талантом. Глядя на созданные им скульптуры, критики плакали!

Только афишировать победы на любовном фронте красавчик не стремился. Более того, как выяснилось из его рассказа, существовал один человек, от которого Вирдж тщательно свою бессовестную натуру скрывал.

Его матушка, леди Элва тес Вирион, не то что не знала о похождениях своего сына, даже не догадывалась! Вследствие этой неосведомлённости маркиза заподозрила в сыне некоторый… «изъян».

Я, услышав о таком, сперва не поверила, а через миг – расхохоталась.

– Вообще не смешно! – воскликнул Вирдж возмущённо. – Ты ведь знаешь, что пишут в газетах! Знаешь, какие вещи говорят о людях из творческой среды! Вот матушка и решила, что если о женщинах молчу и возлюбленной до сих пор нет, то…

– О-о-о, – откликнулась я.

Вирджин засопел, а когда первые приступы моего хохота прошли, продолжил:

– Объяснять словами уже бесполезно, мама не верит. А отец и братья, которые знают, что всё не так, помогать отказываются.

– Почему? – не могла не полюбопытствовать я.

– С отцом поругался, – пояснил парень, – а братья просто издеваются. Им это кажется забавным. Говорят, я очень весело в такие моменты злюсь.

Стыдно признать, но я братьев понимала. Вирдж даже сейчас так раскраснелся, так глазами синими сверкал!

– Ну и что дальше? – спросила я.

– Айрин, мне девушка нужна, – выдал он. – Для совместной поездки на каникулы.

В этот миг веселье попятилось, уступая место удивлению…

– А при чём тут я?

– Вот именно при том! – заявил Вирдж.

Потом продолжил:

– Ты симпатичная и приятная и маме точно понравишься. А главное, ты меня не любишь, значит, вешаться на шею не станешь и не воспримешь знакомство с мамой как обещание жениться.

В последнем будущий великий скульптор немного лукавил. Он знал, что в моём случае обещание жениться никак с влюблённостью не связано. В смысле, я, даже влюбившись, о подобном не попрошу. Но не в этом суть.

– А зачем её переубеждать? – поинтересовалась я.

– Издеваешься? – Вирдж аж подпрыгнул.

Только я издеваться и не думала. В самом деле не понимала. Ну подозревает матушка, и что? Как по мне, пока она не начала искать подходящую пару, можно не волноваться.

– Она мозг выносит! – прошептал блондин. – Ходит и вздыхает! И пока молчит, но если не развеять её подозрения, то скоро начнёт жаловаться подругам. Тогда сплетня о моей якобы нетрадиционной ориентации по всему высшему обществу разнесётся.

– Ну вот тогда этот миф и развенчается, – в моём голосе прозвучала толика ехидства. – Ведь среди аристократов точно найдётся кто-то, кто бывает в Ристауне, или общается с кем-нибудь из наших преподавателей, или…

– Айрин, не смешно! – вновь обозначил свою позицию Вирдж. – Миф, может, и развенчается, но осадок останется. А мне такое не нужно.

Красавчик нахмурился, демонстрируя, что серьёзен и шутки сейчас неуместны. Пришлось погасить новый приступ смеха и вернуться к делу:

– И как ты представляешь нашу поездку? Как будут выглядеть «доказательства»?

– Очень просто. – Вирдж повеселел. – Приедем, поживём, подержимся за ручки, поцелуемся в щёчки, и всё.

– Точно?

Он кивнул, а почувствовав, что жертва наживку не заглотила, перешел к аргументам:

– Это Раваншир, Айрин! И ты даже не представляешь, какая там природа! К тому же на зиму родители переезжают в уединённый замок, где горстка прислуги и никаких гостей. Ты сможешь рисовать свои любимые пейзажи, гулять, расслабляться. Тебе понравится!

Слова про пейзажи вызвали закономерный отклик. Слова про уединённость тоже роль сыграли, ведь кулуарное знакомство с мамой – это не так уж страшно. Но…

– Нет. Прости, Вирдж, но я не готова.

– Почему?

Я перешла на самый тихий шепот:

– Ты хоть представляешь, что будет, если о поездке узнают в универе? Да твои поклонницы меня…

– Никто не узнает, – перебил Вирдж убеждённо. – Мы уедем на день раньше, на разных экипажах, а встретимся уже в поезде. Никто и не поймёт, что ты отправилась в Раваншир, а не в свой… этот, как его…

– Демстаун, – неохотно подсказала я.

Красавчик кивнул и уставился с надеждой. Но я тягой к авантюрам никогда не страдала, а наши с Вирджем отношения были не настолько близкими, чтобы бросить всё и помчаться «спасать». Поэтому…

– Подумаю, – сказала я строго.

Вирджин поморщился и отстранился, а когда я выскользнула из ниши, вновь схватил за руку и добавил умоляющим шепотом:

– Айрин, больше попросить некого. Для этой миссии подходишь только ты!

Увы, но приятель не лгал – в процессе раздумий, которые заняли следующие два дня, я пришла к той же мысли. Я смотрела на сокурсниц и прочих студенток и всё яснее понимала – иных вариантов действительно нет.

Вирдж был слишком лакомым кусочком. Да и с девушками предпочитал не дружить, а… ну, в общем, понятно.

Я являлась едва ли ни единственной, с кем у талантливого представителя знатной фамилии никогда и ничего не было. В самом деле ничего. Лёгкий флирт в самом начале знакомства – не в счёт.

В итоге вечером второго дня я сбегала на почту и отправила письмо родителям. Не обычное, а срочное, через почтовый портал.

О деликатной проблеме одного из лучших скульпторов нашего времени, разумеется, не писала. Вообще в подробности не вдавалась. Сообщила лишь о том, что приглашает друг, а у родителей этого друга небольшой замок…

В ответе, который пришел тем же срочным порталом, буквально на следующий день, было сказано: Айрин, конечно, соглашайся! Мол, мы, безусловно, соскучились, но Демстаун никуда не денется, а возможность посетить красивейшее из герцогств и пожить в настоящем замке уникальна. Когда ещё такая представится?

Другой такой возможности в самом деле не предвиделось – моя семья, в отличие от семьи тес Вирион, ни титулами, ни особыми богатствами не обладала. Нет, мы не бедствовали, однако позволить себе подобное жильё не могли.

Подумав ещё раз, я согласилась. А Вирдж устроил всё именно так, как обещал: он купил билеты на поезд, договорился с ректором о том, что мы покинем университет на день раньше официального начала каникул, нанял два экипажа…

Я тоже подсуетилась – досрочно сдала последний экзамен и рассказала всем подругам, что, ввиду отсутствия дел, уеду домой раньше.

Подозрений такой отъезд не вызвал, да и в остальном всё прошло неплохо. Прибывший в назначенный час кучер погрузил мои немногочисленные вещи, помог забраться в экипаж и повёз на вокзал.

Пока катили по заснеженным улицам Ристауна, признанного культурной столицей Империи, я нервничала и кусала губы. А едва прибыли и к экипажу подбежал уже оплаченный Вирджем носильщик, нервозность отступила. Я даже разулыбалась, причём искренне.

Затем была обычная вокзальная суета, прогулка по расчищенному от снега перрону и встреча с белокурым сообщником. Вирдж буквально сиял от счастья и даже приобнял, когда оказался рядом.

– Айрин, ты лучшая девушка в мире! – шепнул он.

В ответ я наградила приятеля тычком в бок и заявила:

– Ты что себе позволяешь? Кто обещал целомудренно держать за руку и ничего больше?

Вирдж тут же исправился – ловко завладел упомянутой конечностью и потащил дальше, к первым вагонам поезда. И лишь теперь меня посетила догадка, что внук герцога Раванширского в обычном купе вряд ли поедет…

– Погоди, – позвала я удивлённо. – У нас что, первый класс?

Оказалось, да.

Лично я первым классом никогда не ездила, и новость ввергла в лёгкое смятение. Однако отказываться и требовать более привычных условий я, разумеется, не стала. Зачем? Только в вагон входила осторожно, зато Вирдж чувствовал себя весьма комфортно – болтал не переставая. В общем, мы были заняты. Более того – расслабились настолько, что ничего вокруг не замечали. Лишь когда избавились от верхней одежды, запихнули багаж в специальный, отгороженный узкой дверью отсек и уселись каждый на свой диванчик, поняли – за нами давно и внимательно наблюдают.

Группа старшекурсниц стояла на перроне, ровно напротив нашего окна. Но истинный ужас заключался в другом – эту группу возглавляла Ламея, одна из самых горячих и непримиримых поклонниц Вирджа. Вернее, не просто поклонниц, а бывших возлюбленных…

Осознав, что произошло, я сильно побледнела, а Ламея неожиданно ухмыльнулась и, глядя мне в глаза, выразительно провела большим пальцем по горлу.

В следующую секунду раздался гудок паровоза и по перрону застелился густой белый пар. Поезд тронулся очень медленно и плавно, ну а я поняла важное: всё, я – труп!

Купе, в котором нам предстояло провести целых восемь часов, оказалось невероятно удобным. Два обитых новым бархатом диванчика, накрытый белоснежной салфеткой столик, занавески на окнах – увы, раздвинутые, – и даже специальные светильники на случай, если захочется почитать.

Добавить сюда отсутствие соседей, аромат поданного проводником чая и проплывающий за окном заснеженный пейзаж, и можно решить, что всё не так уж плохо. Только меня ни чай, ни обстановка не радовали. Я пребывала в самых неоднозначных чувствах.

С одной стороны, ужасно хотелось обвинить Вирджина – ведь он клялся, что никто не узнает. С другой – столкновение с девчонками явно было случайностью, а бдительность утратил не только Вирдж, но и я.

Впрочем, может, и не случайность. Не удивлюсь, если за главным бабником университета попросту следили. Но легче от этого опять-таки не становилось, а реакция самого зачинщика этой авантюры бесила. Причём жутко!

Ещё до того, как стоящие на перроне девчонки скрылись из виду, белокурый красавчик запрокинул голову и залился хохотом! Сам хохот был нервным, но Ламея и компания интонаций слышать не могли и точно восприняли всё не так.

Дальше – больше… Едва приступ смеха прошел, Вирдж принял самую небрежную позу и, подмигнув, спросил:

– Ну что? Вперёд к приключениям?

– Когда вернёмся в университет, меня порвут на тысячу кусочков и прикопают в местном сквере, – озвучила очевидное я.

Спутник ответил:

– Расслабься. Если прикопают, то только весной. Сейчас земля слишком твёрдая.

В этот миг я пришла к выводу, что умирать в одиночестве не желаю – прежде чем девочки прибьют меня, я его, Вирджина, придушу! И, дабы не быть голословной, тут же принялась планировать убийство! Вслух!

Только Вирдж угрозой не проникся – подарил новую улыбку и повторил:

– Расслабься, Айрин.

Ну а сообразив, что совет проигнорирован, добавил:

– Всё обойдётся, никто ничего не докажет.

От возмущения я чуть не упала с диванчика.

– Ты правда думаешь, что кому-то захочется провести расследование?

– Не уверен. Но вдруг?

Не знаю, как он, а я на всякие «вдруги» полагаться не привыкла. Просто уж кому-кому, а мне они никогда не помогали.

Только говорить об этом не стала – выдохнула и, откинувшись на спинку диванчика, бессильно постучалась затылком о мягкую подушку. Зачем я согласилась на эту поездку? Почему не отправилась в Демстаун?

Сообщник, пронаблюдав за моими страданиями, поднялся, чтобы выглянуть из купе и подозвать проводника. Он заказал для нас чай, а усевшись обратно, выдал:

– Предлагаю поискать в случившемся плюсы.

– Например?

Вирджин промолчал, явно никаких плюсов не обнаружив, а я не удержалась, съязвила:

– Попробуешь успокоить меня тем, что после смерти художника его полотна ценятся гораздо выше?

– Кстати, да! – радостно поддержал эту мысль гад.

Указывать на то, что со скульпторами ситуация аналогичная, я не стала. А через минуту принесли чай, и пространство наполнил чудесный аромат…

Теперь я сидела, вдыхала его и, испытывая самые неоднозначные чувства, таращилась в окно: на поля и редкие островки леса и на искрящийся от солнца снег.

Молчание продлилось довольно долго, и Вирджин, глядя на моё состояние, наконец попытался посерьёзнеть…

– Айрин, до возвращения в Ристаун три недели, и на это время я предлагаю забыть о проблемах. Ближе к делу мы что-нибудь придумаем. Всё наладится. Вот увидишь.

Я подумала и… неожиданно для себя кивнула.

Действительно – зачем расстраиваться? Выход, если приглядеться, есть.

Например, можно вернуться в альма-матер в слезах и заявить, что Вирджин меня бросил! Причём сделал это как-нибудь очень гадко и вероломно.

Или привести с собой десяток картин и сотню эскизов, дабы все поклонницы этого белобрысого бабника убедились – времени на что-то, кроме работы, вообще не было!

А если и в слезах, и с картинами, то шансы на выживание удваиваются, хотя…

Нет. Кого я обманываю? Что ни сделай, а катастрофа всё равно неизбежна. Эти каникулы в Раваншире точно выйдут мне боком.

Сейчас можно уповать лишь на то, чтобы ситуация с Ламеей оказалась единственной. Чтобы других неприятностей не возникло.

Поезд был быстрым – всего восемь часов против обычных для этого маршрута шестнадцати. Остановок тоже делал меньше, и первая из них – центральный столичный вокзал.

К моменту, когда мы добрались до столицы, я успокоилась – ведь смысла в переживаниях всё равно не имелось. Нервничать следовало раньше, до того, как нас с Вирджем поймали.

Тем не менее, едва состав остановился, возникло желание вытащить свой багаж и пересесть на поезд до Демстауна – благо из столицы можно уехать в любую даль. Однако в побеге было столько же смысла, сколько в нервах, и я желанию не поддалась. Вместо этого сидела и смотрела на вышагивающих по перрону пассажиров, разглядывала тонкие колонны и своды вокзала.

До зимних праздников оставалось чуть меньше недели, и если в покинутом нами Ристауне какой-то особой радости ещё не чувствовалось, то здесь – наоборот. Под сводами уже мерцали магические фонарики, часть колонн была увита гирляндами, а перед входом в здание маячили актёры в ярких костюмах.

Пассажиры, желавшие сесть в наш поезд, тоже выглядели как-то по-особенному. Все такие довольные, улыбчивые, нарядные… Было ясно, что большинство из них – служащие, которые возвращаются в Раваншир на праздники.

Мой спутник глядел в окно с не меньшим интересом. А ещё пил вторую чашку чая и жевал поданные проводником печеньки.

Но в какой-то миг Вирдж подавился, причём настолько сильно, что я вскочила, дабы хоть как-то помочь…

– Не… – выставив ладонь, прохрипел парень. – Не надо. Всё в порядке.

Я порядка не видела, но села обратно и глянула на будущего великого скульптора напряженно.

– Что случилось? – спросила тихо.

– Нет-нет! Ничего!

Вирдж снова хлебнул из чашки, а тарелку с печеньем, наоборот, отодвинул. И вновь уставился в окно, предварительно покосившись на меня.

Этот взгляд определённо был ненормальным, и я попробовала выяснить…

– Вирдж?

– Всё замечательно, – ответили мне. – Никаких проблем.

О том, что спутник солгал, я узнала буквально через минуту. Просто дверь нашего купе приоткрылась, а заглянувший в него молодой светловолосый мужчина, увидав Вирджа, просиял и выдал:

– Ага. Так я и знал!

Второй взгляд был посвящён уже мне, и улыбка, озарявшая мужское лицо, стала значительно шире.

– Ой, ну надо же… Неужели та самая Айрин?

Прежде чем я успела сообразить и хоть как-то среагировать, вторженец качнулся назад и, повернув голову, крикнул:

– Идгард, сюда! Они здесь!

После чего открыл дверь на полную и, ввалившись в купе первого класса, заявил:

– Ну что, детишки, попались?

Вирдж застонал. Громко, выразительно, с чувством! А мужчина, в чьём лице легко угадывались родственные черты, отставил на пол саквояж, стянул перчатки и принялся воевать с застёжкой длинного, подбитого мехом плаща.

Пока я оторопело наблюдала за действиями первого, в купе проник второй, названный Идгардом. Он был чуть повыше и помассивнее, однако и его принадлежность к семейству тес Вирион никаких сомнений не вызывала.

Мой сообщник, увидав второго, застонал ещё громче, а Идгард…

– Ух ты! – взгляд серо-синих глаз был направлен не на Вирджа, а на меня. – Какая крошка!

– Ага, – радостно отозвался первый. А после того, как открыл дверь отделения с багажом и запихнул туда саквояж, добавил: – И даже не вымышленная!

Вирджин резко замолчал. В смысле, перестал стонать, демонстрируя мучения, и грозно приподнялся.

– Так, – сказал он. – Вы что себе позволяете? Это наше купе, и…

– И ты хочешь нас выгнать? – делано изумился Идгард.

Первый к этому моменту повесил плащ на одну из вешалок и, радостно оскалившись, шагнул к столику. Затем мимолётно огляделся и, плюхнувшись на диванчик рядом со мной, протянул руку.

– Осберт, – представился он.

Я перевела изумлённый взгляд с ладони Осберта на его лицо и обратно. Вероятно, следовало ответить на этот жест, но я была слишком растеряна, да и разговор Вирджа с Идгардом отвлекал…

– Да, хочу! – выпалил мой спутник. – Более того, я требую, чтобы вы отсюда убрались!

– А что так? – запихивая собственный саквояж вслед за саквояжем Осберта, уточнил Идгард. – Чем мы, твои родные братья, можем вам помешать?

Вирдж с ответом не нашелся, и в купе воцарилась тишина. Спустя ещё секунду, Осберт коротко кашлянул и уставился на Идгарда подчёркнуто большими глазами.

Идгард среагировал не сразу. Для начала ловко расстегнул плащ, бросил его на вешалку и уселся на диванчик рядом с Вирджем. И вот теперь спросил, обращаясь к Осберту:

– Что?

– Хм… – отозвался тот. По губам скользнула мимолётная улыбка. – А может, нам и вправду в собственное купе перейти? Зря, что ли, билеты покупали?

Идгард заломил бровь, демонстрируя весёлое недоумение, а Осберт глянул сперва на меня, затем на Вирджа и, наклонившись вперёд, сообщил нарочито громким шепотом:

– Может, они хотят заняться чем-то таким, для чего свидетели не нужны…

– Осб! – Идгард по-прежнему веселился, но оклик прозвучал строго.

– Ну а что? Это мы с тобой уже староваты, а они молоды и к тому же влюблены.

Смысл намёка дошел не сразу, и я покраснела до кончиков ушей. Волну возмущения тоже поймала и даже попыталась вскочить, но… Именно в этот момент раздался гудок паровоза, а по перрону вновь застелился густой белый пар.

Поезд на Раваншир тронулся, и было в этом… что-то издевательское.

– Ну вот, – радостно сверкая серо-синими глазами, сказал Идгард. – Мы её смутили!

Осберт повернулся, одарил меня не менее радостным взглядом и сказал без тени раскаяния:

– Прости, крошка. Я не хотел.

– Вы! – встрял в разговор заметно озверевший Вирджин. И, указав на полуприкрытую дверь купе: – Пошли вон отсюда!

Учитывая вопиющий намёк Осберта, захотелось воскликнуть: нет, оставайтесь! Но я, конечно, промолчала. А эти двое…

– Сейчас. – Идгард расслабленно откинулся на спинку диванчика и вытянул ноги. – Только чаю попьём. А то снаружи знаешь как холодно?

– Угу, – поддержал Осберт. – Мы чуть не околели, пока поезд ждали!

Через пару секунд в купе заглянул проводник. Вопроса «что здесь происходит» у служащего транспортной компании не возникло. Подсевшей в столице парочке он улыбнулся, словно старым знакомым, и тут же поинтересовался, чего господам угодно.

Господа, как и обещали, заказали чай.

Вирдж сжал кулаки, глаза его сузились… И если в момент появления братьев я начала подозревать, что встреча подстроена, то теперь подозрения рассыпались в пыль. Уж кто-кто, а Вирджин тес Вирион этой встречи точно не ждал.

Зато Осберт с Идгардом по-настоящему веселились! И явно прилагали массу усилий, чтобы сохранять более-менее приличные выражения лиц – то есть не хохотать.

В том же, что касается меня, я вновь пребывала в смешанных чувствах. С одной стороны – смущалась, с другой – злилась, с третьей – понятия не имела, как относиться к происходящему.

Ясно было лишь одно – в компании этих мужчин теряться и мямлить нельзя! Иначе засмеют, заклюют, и к концу поездки от меня только рожки да ножки останутся.

– Значит, Айрин… – нарушая возникшую тишину, протянул Идгард. Он сидел на противоположном диванчике и смотрел на меня подчёркнуто изучающим взглядом.

Я глаз не отвела. Более того – ответила тем же. Отметила правильные черты лица, волевой подбородок, грубоватый нос и высокий лоб. Идгард, равно как и Осберт, был наделён этакой мужской харизмой, но к числу красавчиков всё-таки не относился. На звание красавчика мог претендовать лишь один – втравивший меня в эти неприятности Вирдж!

Одежда Идгарда точно была дорогой, но особыми изысками не отличалась: простая рубаха, удлинённый кожаный жилет, штаны и высокие сапоги. Из-под манжет рубахи выглядывало нечто тёмное, и я не сразу определила, что это браслеты.

Зато серьгу, блеснувшую, когда Идгард тряхнул длинными волосами, заметила и опознала моментально.

И не сдержалась:

– Вы… маг?

– Ага! – радостно отозвался он.

– А я – обыкновенный смертный, – тут же внёс свою лепту Осберт, и я повернулась, чтобы одарить пристальным взглядом уже его.

Черты лица и светлые волосы отметила раньше, теперь обратила внимание на одежду. Осб, в отличие от Ида, смахивал на этакого щёголя – на нём был расшитый камзол, красивый шейный платок с брошью, модные штаны с едва заметным рисунком и начищенные до практически зеркального блеска сапоги.

Цвет глаз тоже отличался. Впрочем, он был разным у всех троих. У Вирджа – пронзительно-синий, у Идгарда – серо-синий, а у Осба – сине-серый с редкими фиолетовыми вкраплениями. Зато цвет волос у братьев был абсолютно идентичный – благородный, близкий к платине.

В том же, что касается возраста, вторженцы немного загнули. До тех, кто «уже староват», обоим было далеко. То есть они были старше, но всё-таки несильно – может, на восемь, может, на десять лет.

– Откуда вам известно о моём существовании? – проявила любопытство я.

Осберт загадочно улыбнулся, а Вирдж – по-прежнему ужасно раздраженный – как-то подозрительно скрипнул зубами.

В следующую секунду прозвучало:

– Ну как откуда? – Идгард весело фыркнул. – Мелкий все уши прожужжал. Айрин то, Айрин сё… Айрин такая, Айрин разэдакая… Айрин, Айрин…

– Погоди, – невежливо перебила я и тут же уставилась на своего сообщника.

Уши прожужжал? Но когда успел?!

– На летних каникулах, – словно подслушав мысли, шепнул Осб.

Я нахмурилась и посмотрела на приятеля ещё раз. Тот не дрогнул, но во взгляде появилось нечто сильно напоминающее мольбу. Мол, не выдавай!

И я не то чтоб выдала, но…

– Но на тот момент мы не встречались, – сказала тихо. И добавила, желая сгладить: – Практически.

– «Практически не встречались»? – переспросил Ид. – А это как?

Осберт повёл себя менее тактично – рассмеялся в голос.

В миг, когда этот нахальный «старшенький» запрокинул голову и захохотал, я… с ужасом поняла важное – мы с Вирджем не согласовали легенду.

Пока находились в университете, у нас не было ни времени, ни возможности. Когда же сели в поезд, явились девчонки во главе с Ламеей, и лично я про необходимость договориться вообще забыла.

А теперь – вот. В нашем купе обосновались два предельно заинтересованных свидетеля, при которых не то что говорить, даже дышать боязно! И я правильно понимаю, что они нас только что подловили?

Или не подловили? Или речь вообще о другом?

Увы, но прояснять ситуацию никто не спешил. Более того, буквально через секунду в купе принесли заказ, и братья тут же потянулись к чашкам.

Затем они принялись делить плошку с печеньем, которым недавно подавился Вирдж, и меня посетила не лишенная язвительности мысль: может, эти тоже подавятся? Или отравятся? Желательно так, чтобы до конца поездки в… каком-нибудь другом «купе» просидели.

Но давиться они не собирались, до отравления тоже было далеко – в конце концов, это первый класс, и плохие продукты здесь не держат. Пришлось смотреть на жующих блондинов и тренировать терпение. Последнее закончилось гораздо раньше, нежели чай.

– Значит, Вирджин говорил… – напомнила о начатом разговоре я.

– О да! – отозвался Осб.

– Трещал без умолку, – добавил Идгард.

Я опять глянула на сообщника и, не выдержав, красноречиво прищурилась. Однако спешить с выводами всё же не стала, вместо этого задала братьям новый вопрос:

– А почему вы думали, что я вымышленная?

– Разве мы так думали? – попытался отвертеться Осберт.

– Ага, – не дала шанса я.

Щёголь хлебнул из чашки, подарил очередную хитрую улыбку и пояснил:

– Слишком много достоинств. Сама посуди: и хорошенькая, и талантливая, и умная, и…

– В общем, именно такая, – перебил Идгард, – которая никак не может запасть на…

– Слышь ты! – перебил уже Вирджин.

В голосе будущего великого скульптора прозвучало неподдельное возмущение, но братья не вняли, развеселились пуще прежнего. Как по мне, вышло несколько грубовато с их стороны, зато эта реакция была очень показательна.

Невзирая на то, что Вирдж, как выяснилось, немного договаривал, иллюзий насчёт отношения белокурого красавчика я не питала. То есть никакой влюблённости с его стороны не имелось – я не слепая, за полтора года знакомства я бы заметила.

Зато повод заикнуться о некоей подруге, как вижу, был. Ведь если эти двое не стесняются вот так хохмить при посторонней девице, то их реакцию на «гениальную» догадку леди Элвы даже вообразить страшно.

Переждав приступ мужской несерьёзности, я вздохнула и призналась:

– Вирдж приукрасил. Мне, конечно, приятно слышать о множестве достоинств, но…

– Да ладно, не скромничай, – лучисто улыбнувшись, перебил Идгард.

А Осберт, наоборот, поддержал:

– Нет-нет, говори. Расскажи о своих прегрешениях. Признайся в пороках!

Мой сообщник в стороне тоже не остался – устало покачал головой, намекая, что продолжать общение не стоит.

Учитывая поведение самого Вирджа, я имела полное право отмахнуться, но, поразмыслив, послушалась.

Приятель своё ещё получит – я ещё прижму его к стенке. А с этой парочкой и впрямь стоит быть осторожней. Они точно из тех, про кого говорят: всё сказанное может быть использовано против вас!

Перемену в моём настроении заметили и, конечно, не оценили. Подчёркнутое молчание «младшего» без внимания также не осталось и удовольствия братьям опять-таки не принесло.

Как итог они быстро допили чай и, отставив чашки, уставились на нас.

Потом Осб сказал:

– Вы даже не спросите, как мы узнали о том, что вы едете в Раваншир?

Я вновь глянула на Вирджа – лицо будущего великого скульптора скривилось в очередной гримасе.

– Да и без ваших подсказок ясно, – буркнул он. – Матушка разболтала.

Реагировать не хотелось, но я всё же не выдержала, глянула вопросительно. Вирдж заметил и пояснил:

– Я просил её молчать. Просил оставить всё в тайне. А она…

Идгард и Осб растянули губы в широких улыбках, непрозрачно намекая, что уж кому-кому, а им «непослушание» маркизы нравится.

Но через секунду Ид всё же попытался родительницу реабилитировать:

– Мама не хотела и честно пыталась сохранить ваш визит в тайне. Она допустила единственную ошибку – в её предпоследнем письме не было приглашения на праздники.

Я не поняла и нахмурилась, а Идгард не поленился объяснить:

– Матушка всегда пытается заманить нас на зимние праздники, а тут – ни слова не написала. Это выглядело настолько подозрительно, что мы заинтересовались и начали выяснять. И вот… – блондин картинно развёл руками, – мы здесь.

Ладно. Допустим. Но…

– А как вы вычислили, в каком поезде мы едем? – спросила я.

В этот раз ответил не Ид, а Осберт:

– Связи!

Что за связи, я спросить не успела – отвлеклась на поистине шокирующую догадку. Просто Раваншир большой, и до этого момента я была убеждена, что братья возвращаются к собственным семьям, но эти слова про ежегодное приглашение…

– Погодите. Так вы… к родителям?

– А куда ещё? – весело хмыкнул Осб.

Пугаться не хотелось, но я испытала прилив паники и тут же уставилась на Вирджа. Кто-то клялся, что будут лишь родители и горстка прислуги! А на двух склонных к подколкам братьев я не соглашалась!

Я даже хотела сказать об этом, но в следующую секунду поезд начал замедляться, и я отвлеклась снова. За всеми этими разговорами совершенно не заметила, как доехали до Дисшинта – следующего города, где поезд совершал остановку.

Дисшинт располагался очень близко к столице, буквально сливался с нею. Он считался деловым центром Империи – именно тут находились биржа, штаб налоговой службы, центральный банк, а также представительства всех крупных торговых и промышленных компаний.

Сюда, равно как и в столицу, многие приезжали именно работать, а не жить, поэтому количество ожидающих на перроне пассажиров не удивило. Зато тот факт, что Дисшинт – последняя остановка, где можно выйти, чтобы без проблем пересесть на поезд до родного Демстауна, вызвал тяжкий вздох.

Я не успевала! Если бы очнулась минут на пять раньше, то смогла бы, а так… Поезд быстрый, стоянка всего несколько минут!

Попутчики мою реакцию заметили, но смысла не уловили.

– Что не так? – спросил Осберт. – Тебе нехорошо?

– Мне жутко! – не стала увиливать я.

Только главная жуть, как выяснилось, была ещё впереди… Когда поезд остановился, Идгард выждал с полминуты и поднялся с диванчика. Затем распахнул полуприкрытую дверь купе и, выглянув в коридор, помахал рукой.

Добавил весело:

– Селвин, Тунор, сюда.

Мой сообщник буквально взвыл, а я…

– Что? Ещё братья?

Осберт, вопреки надеждам, радостно оскалился и кивнул.

Глава 2

Все знают, что поездки первым классом – это прежде всего комфорт. Правда, садясь в поезд, о каком-то особом комфорте я не думала, зато теперь осознала – тут действительно было удобно. Причём «было» – ключевое слово.

С появлением Селвина и Тунора в купе стало по-настоящему тесно. Не сказать, что мы сидели впритирку друг к другу, но пятеро массивных плечистых мужчин в столь ограниченном пространстве – реально перебор.

Добавить сюда исполненные любопытства взгляды – и всё, ситуация приобретает оттенок катастрофы. Собственно, именно как катастрофу я её и воспринимала.

Вирджин реагировал ничуть не лучше – болезненная гримаса буквально приклеилась к красивому лицу. Однако посочувствовать сокурснику не получалось, даже наоборот – хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

Но подходящих предметов под рукой не имелось, поэтому пришлось сидеть и смотреть, как очередные нежданные родственники запихивают свои саквояжи в отсек для багажа и избавляются от плащей. Лишь после того, как Селвин с Тунором закончили заниматься вещами и уселись, шок отступил, а я смогла спросить:

– Сколько у тебя братьев?

Реплика адресовалась, разумеется, Вирджину, и того снова перекосило.

– Четверо, – морщась, пояснил он.

Ответ не впечатлил. Более того, я не очень-то поверила и даже уточнила:

– То есть на следующих остановках никто…

– Нет, – перебил Вирдж, – на следующих никто не войдёт. – И добавил страдальчески: – Все уже здесь.

Я прикрыла глаза и мысленно застонала, а один из новоприбывших блондинов…

– Не понял, – в голосе прозвучали и веселье, и одновременно возмущение. – А почему нам не рады?

Вирдж глянул злобно, я – тоже. Зато Ид с Осбом искренне развеселились, и щёголь даже пояснил:

– Не обращайте внимания, они с самого начала какие-то нервные. Видимо, ещё не отошли от сдачи экзаменов.

– Ах вот оно как, – протянул возмущавшийся. Кажется, Тунор.

Он разместился рядом с Идгардом, на противоположном диванчике, и теперь мерил меня весёлым взглядом. Селвин тоже «возлюбленную» брата разглядывал, но так как сидел рядом с Осбертом, ему пришлось наклониться вперёд и здорово извернуться.

Я, пронаблюдав этого выглянувшего «из-за угла» аристократа, застонала уже в голос, а Селвин улыбнулся шире прежнего и резюмировал:

– Хорошенькая! Одобряю!

Ответом ему стал ещё один стон – на сей раз не мой, а Вирджа.

– Ой, да ладно, – фыркнул… да, всё-таки Тунор. – Что ты так переживаешь, Вирдж? Мы же не кусаемся!

Слова сопровождались этаким сиятельным оскалом, который продемонстрировал: зубы у Тунора есть, причём хорошие – белые, ровные, красивые.

Только я улыбкой не впечатлилась, вновь повернулась к сообщнику, дабы спросить:

– А что насчёт сестёр?

Вирджин отрицательно качнул головой, поясняя, что сестёр нет, а Селвин поинтересовался:

– Ты не знала? Неужели ни разу не расспрашивала Вирджа о его семье?

Увы, но это был прокол. Ведь влюблённым свойственно интересоваться и семьёй, и детством, и всем прочим. Но признавать поражение не хотелось, поэтому я ответила:

– Некогда было. Слишком напряженный график учёбы.

Лица представителей семейства тес Вирион озарились не самыми однозначными улыбками, и это стало поводом для раздражения.

– Со стороны многим кажется, будто обучение в Университете Искусств сродни развлечению, – сказала я. – Только в действительности нас гоняют ничуть не меньше, чем всех остальных.

– Да?

Это «да» принадлежало Идгарду и прозвучало не удивлённо, а очень даже весело. Пришлось сощурить глаза и посмотреть предельно строго!

– Ой, а она ещё и боевая, – прокомментировал ситуацию Тунор.

Раздражение закономерно усилилось, только вступать в перепалку я не стала. Вместо этого подарила красноречивый взгляд главному виновнику – да, Вирджу.

– Тунор, заткнись, – тут же среагировал тот.

Тунор, как ни странно, послушался, правда, легче от этого не стало. Братья по-прежнему улыбались и взирали с подчёркнутым интересом. Таким, что появилось желание спрятаться за короткую бархатную занавеску или забиться под стол.

Но и то и другое было невозможно, пришлось отвернуться и уставиться в окно. Там снова проплывали заснеженные поля и редкие островки леса. Снег искрился под солнечными лучами, а небо было исполнено невероятной глубины.

При взгляде на это небесное величие руки буквально зачесались в желании подхватить кисть и попробовать передать хотя бы частичку увиденного…

– А в Раваншире небо ещё красивее, – наклонившись вперёд, шепнул Вирдж.

Этот шепот выдернул из мира грёз, что совершенно не порадовало. Вернее, это не порадовало меня, зато четвёрка блондинов оживилась и тут же попробовала вернуться к прерванному разговору.

– Значит, ты рисуешь, – протянул Селвин. – И хочешь стать художницей.

– Не просто хочет, а станет, – поправил брата Осб.

– Айрин на втором курсе, – зачем-то подсказал Идгард. – На факультете живописи, в мастерской мэтра Шивье.

– Да, помним-помним, – встрял четвёртый, Тунор. – Айрин будет пейзажисткой, хотя изначально поступала в мастерскую леди Евангелины и хотела учиться портретному искусству.

– Не-ет… – опять Осберт. – Она не поступала, а именно поступила, и леди Евангелина была невероятно довольна ученицей. Но через полгода Айрин перешла к мэтру Шивье, с портретов на пейзажистику. Или на пейзаж? Как правильно, а?

Последняя реплика адресовалась мне, но я на вопрос не ответила. Просто сидела и изумлённо хлопала ресницами – откуда братьям известны такие подробности? Да и зачем они им нужны?

Новый взгляд на Вирджина, однако тот и сам был слегка удивлён.

Или не удивлён? Или умело прикидывался, чтобы не спровоцировать моё недовольство?

Как бы там ни было, но прояснить данный момент я не успела. Отвлеклась на новую порцию информации о себе.

– А родилась Айрин в Демстауне, в семье широко известного в узких кругах юриста, – продолжил Селвин.

– Кстати, юрист действительно известный, – неожиданно встрял Тунор. – Он сопровождал иск против одного из наших клиентов и выиграл, несмотря на все ухищрения.

– Мм-м… – протянул внезапно посерьёзневший Осб. – Ты про скандал по поводу загрязнения окружающей среды Демстаунской фабрикой магических ламп?

– Ага, – отозвался Тунор.

– Да, помню. – Осберт снова повеселел. Добавил с подчёркнуто-зловещей интонацией: – Но если бы дело сопровождал я, то ваш клиент заплатил бы в три раза больше.

Тунор отреагировал на заявление почти по-мальчишески: скорчил гримасу и едва не показал язык. Я же глубоко вздохнула и собралась поинтересоваться, что происходит, но была перебита…

– А ещё у Айрин есть старшая сестра и младший брат, – сообщил Идгард. – Правда, к искусству никто из них не тянется. Сестра закончила общеобразовательное женское училище и давно замужем, а брат намерен пойти по стопам отца. В данный момент он посещает юридический колледж в Демстауне. Судя по табелю, делает успехи.

Идгард сказал, а остальные… выслушали и вновь засияли улыбками. Ну а я не выдержала, выдохнула изумлённо:

– Но откуда?!

– Связи, – радостно пояснили мне.

Хотела потребовать нормальных объяснений, но Осберт сказал раньше:

– Кстати, Айрин, а твои родители знают, куда и с кем ты на каникулы уехала?

Голос собеседника прозвучал беззлобно, однако толика ехидства чувствовалась. В том же, что касается самого вопроса, это был ещё не намёк, но почти.

Только я не растерялась! Во-первых, родители действительно были в курсе, а во-вторых, слишком хорошо помнила, что смущаться в этой компании нельзя. Поэтому…

– Разумеется, знают, – ответила я. Причём сказала без тени нервозности, спокойно.

Пусть на миг, но в купе всё же повисла недоумённая тишина, а потом Тунор поинтересовался:

– И они так просто тебя отпустили?

Вопрос мог показаться грубым, но, если смотреть объективно, недоумение Тунора было оправдано. Приличные родители не отпускают юных дочерей с парнями. Впрочем, приличные девушки и сами в подобные поездки не рвутся.

Однако выдавать представителям семейства тес Вирион всю подноготную я, конечно, не собиралась. Но и лгать не хотела. Зачем?

– Родители доверяют мне в достаточной степени, – пояснила доброжелательно. – К тому же я уже не ребёнок.

– Да, – пробормотал Осберт. – Мы помним, что тебе двадцать один.

Щёголь нахмурился и глянул с этаким недовольством. Не злился, да и недосказанность вряд ли почувствовал. Просто Осб явно надеялся на «горячую» тему, а всё оказалось банально. Нет, при большом желании, зацепиться он всё-таки мог, но смысл приставать, если видно, что вопрос не задевает?

Зато я получила возможность поинтересоваться:

– Мой возраст выяснили. А сколько вам?

– А тебе зачем? – тут же отозвался Селвин.

– Простое любопытство. Ведь вы обо мне знаете, а я о вас – нет.

Селв, которому снова пришлось податься вперёд и изогнуться, ибо иначе видеть «возлюбленную» брата не мог, улыбнулся уголками губ и принялся перечислять.

Через минуту я уже знала, что…

Старшим в этой банде является Идгард, ему тридцать один. Осберт – следующий по списку, ему двадцать девять. Тунор и Селвин чуть младше – двадцать шесть и двадцать пять лет. В том же, что касается Вирджа, про него я и так знала: он был сокурсником и, соответственно, ровесником, то есть двадцати одного года от роду.

Когда Селв закончил, я кивнула и слегка расслабилась. А через секунду новый вопрос поймала:

– Айрин, а как вы с Вирджем познакомились?

Это было просто, и никакого согласования легенд не требовало. Однако, учитывая всё прозвучавшее ранее, я не удержалась, съязвила:

– Как? Неужели в собранном вами досье этого нет?

Мой сообщник выдал кривую улыбку и глянул на братьев с подтекстом, мол, что, съели? Только те не расстроились и, разумеется, не растерялись.

– Досье? – переспросил Ид весело. – Айрин, это был лишь предварительный сбор информации. Разрозненные, общедоступные факты.

Шутил. Вот точно шутил! И я даже улыбнулась, хотя никакой радости не испытала. Ну а кому приятно узнать, что о нём что-то разнюхивают? Тут и святой, в чьём шкафу не то что скелета – косточки нет, напряжется.

– Хорошо, – ответила я. – Пусть так. Но вам не кажется странным собирать «разрозненные, общедоступные факты» о вымышленной девушке?

Улыбка, озарявшая лицо Идгарда, стала значительно шире…

– Ладно, будем считать, что ты нас подловила, – признал он.

Я ухмыльнулась и подхватила чашку с недопитым чаем. А когда делала глоток, в разбавленной приглушенным стуком колёс тишине прозвучал голос Тунора.

– Это всё, конечно, замечательно, – резюмировал он, – но когда свадьба?

Я закономерно поперхнулась и лишь благодаря этому не выпалила: свадьба? Какая ещё…

Когда же до сознания дошло, что речь о нас с Вирджем, вернее, обо мне и главном бабнике Университета Искусств, возникло желание взвизгнуть: свадьбы не будет! Но, учитывая смысл поездки… В общем, хорошо, что я поперхнулась.

Ну и ещё один положительный момент – Вирдж наконец очнулся и прошипел:

– Слушайте, вы… Вам не надоело?

– Неа! – радостно отозвался Осб.

– Да вы… да я… – продолжил сообщник возмущённо.

– А чего ты так разнервничался? – включился в разговор Селвин. Предельно весёлый. Почти смеющийся!

Увы, но будущий великий скульптор, невзирая на всю присущую ему самоуверенность, с ответом не нашелся. Зато я таки прокашлялась и сообщила:

– К свадьбе мы ещё не готовы.

– Да? – изумился Тунор.

Я кашлянула ещё раз и, незаметно пнув сидящего напротив Вирджина, пояснила:

– Для начала нужно закончить учёбу.

– Ты серьёзно? – удивление, прозвучавшее в голосе Осберта, было опять-таки неискренним. В данный момент над «младшеньким» и его «возлюбленной» банально подтрунивали. Или всё-таки издевались?

– Да! – поддержал Вирдж. – Сначала учёба.

– А разве одно другому мешает? – ухмыльнулся Тунор. – Ведь вы оба творческие, а самое большое вдохновение рождается в любви. Будете обмениваться идеями, творить шедевры, обсуждать…

– Мы и так творим, – буркнула я хмуро.

Разумеется, следовало держать лицо, но я не смогла – просто сама мысль о браке с таким, как Вирдж, любое настроение убивала. Во-первых, повышенный интерес к противоположному полу, который вряд ли пройдёт. Во-вторых, два творческих человека в одной семье – это действительно сложно. Нужно обладать особыми качествами, чтобы ужиться.

Главным же поводом посерьёзнеть являлось то, что к разговору о свадьбе я была не готова. Я согласилась на роль подружки, а вовсе не невесты!

– Мм-м… – выдал Идгард. – То есть свадьбы пока не предвидится?

Я отрицательно качнула головой, а четвёрка блондинов развеселилась пуще прежнего.

Следующая реплика была обращена уже к Вирджину…

– Очень опрометчиво, – сказал Осберт. – Очень опрометчиво вести такую девушку в Раваншир.

И прежде чем сообщник успел уточнить…

– Ведь уведут! – заявил Осб. – Точно оставят тебя с носом!

Я опять не выдержала – красноречиво закатила глаза. Просто весь этот специфичный юмор, все эти подколки утомили.

– Кто? – поинтересовалась скептически.

И слегка опешила, когда щёголь сказал:

– Ну, например, я… Или Тунор. Или Селвин. Или…

В этот раз я поперхнулась не чаем, а воздухом. Причём закашлялась очень здорово, до слёз. А едва приступ прошел, вытаращилась и выдохнула:

– Хочешь сказать, что вы…

– Абсолютно неженаты, – угадав мысль, просиял Осберт. – Но я не понимаю, что тебя удивило.

Я откинулась на спинку диванчика и мысленно взвыла. Что удивило? Просто, учитывая возраст и рассказанную Вирджем историю, я была убеждена в обратном! И тот факт, что эта четвёрка решила провести праздники с родителями, не смутил. Мало ли!

Может, жены… отпустили мужей в гости. Или выехали раньше, другим поездом! Или вообще, как и полагается, живут в каких-нибудь поместьях, расположенных на территории герцогства, и уже оттуда в родительский замок подъедут.

– Айрин? – позвал явно обеспокоенный моим молчанием Вирдж.

Зря он так! Едва открыв глаза, я наградила горе-сообщника взглядом из числа тех, под которыми даже камни плавятся.

Но тут же успокоилась – шумно выдохнула и попросила:

– Дверь откройте.

– Зачем? – отозвался Тунор. – Тебе душно?

Нет, уж чего-чего, а духоты я не ощущала. Просто ситуация, когда одна незамужняя девица сидит в купе с пятью неженатыми мужчинами, да ещё за закрытой дверью, была вне всяких приличий!

К счастью, указывать это не пришлось – братья догадались сами. Вернее, сообразил Осберт. И он же заявил:

– Расслабься. Пока с нами Ид, твоей репутации ничто не угрожает.

Я не поняла.

– При чём тут Идгард? Неужели он не только маг, но и знаменитый монах-отшельник с безукоризненной репутацией и высоким духовным саном?

Осб замер на миг, а потом… зашелся смехом. Остальные, включая самого Ида, тоже захохотали. Даже мой синеглазый сообщник перестал хмуриться и улыбнулся.

А когда они успокоились, я услышала:

– Нет, не монах. Идгард – особо уполномоченный помощник лорда Тиара тес Норра, главы Департамента магического правопорядка.

Ровно в этот момент поезд въехал в тоннель, и темнота, затопившая купе, скрыла от попутчиков мою реакцию. Это было истинным счастьем, потому что отреагировала я совершенно неправильно. Не так, как положено законопослушным гражданкам.

Я побледнела. А ещё непроизвольно схватилась за сердце. Единственное, с чем сумела совладать, – голос. Невзирая на охвативший ужас, я не вскрикнула, вовремя прикусив язык.

Помощник тес Норра… Нет, только не это. Он же ищейка! Один из тех, кто выявляет и расследует магические правонарушения. Один из тех, кто…

Так. Нет. Никакой паники! Нужно сейчас же взять себя в руки.

Тоннель мы миновали минуты через полторы, однако времени оказалось недостаточно. Я не сумела вернуться в нормальное состояние, и это заметили.

– Айрин, ты бледна, – сказал… ну, собственно, сам Идгард.

– Знаю, – вздохнула я.

Блондин с серо-синими глазами глянул вопросительно, и пришлось срочно придумать отговорку:

– Темноты боюсь.

– Темноты? – переспросил Ид.

Я медленно кивнула. Затем выдавила из себя улыбку и посмотрела на восседающего напротив Вирджа.

Помнится, называла сокурсника гадом… Так вот, беру слова обратно. Он не гад, он – хуже. Ведь знает, в каком я переплёте, а сам…

– А как должность Идгарда связана с отсутствием угрозы для моей репутации? – Вопрос адресовался Осберту и дался с невероятным трудом.

– Что значит «как»? – второй из братьев фыркнул. – Для людей его уровня репутация – это всё. Любому ясно, что в присутствии Ида ничего дурного не будет.

Осб не лгал, и вопрос я задала чисто по инерции. Всё верно, помощник главы Департамента магического правопорядка – должность слишком высокая. К тому же Тиар тес Норр – известный моралист, и представить рядом с ним кого-то, кто нарушил приличия, невозможно.

Впрочем, кое-где Ид всё-таки перегнул и хотя развивать тему его работы не хотелось, я спросила:

– А использование служебного положения в личных целях репутации не вредит?

Брови Идгарда взлетели на середину лба, да так и застыли. Только поверить этому подчёркнуто невинному удивлению я бы при всём желании не смогла.

– Связи, – напомнила не без ехидства. – Те, благодаря которым вы собрали «разрозненные, общедоступные факты» обо мне и моих близких. И с помощью которых выяснили, когда и в каком вагоне мы с Вирджем поедем в Раваншир.

На лице мага проступило поистине чудесное выражение. Он стал похож на сожравшего банку сметаны кота!

Зато ответ…

– М-да… – повернувшись к моему «возлюбленному», протянул Ид. – Прости, Мелкий, но у тебя действительно большие шансы остаться с носом. Такую девчонку точно уведут.

Вирджин аж подпрыгнул! Только сказать ничего не успел, потому что Ид продолжил, обращаясь уже ко мне:

– О близких факты не собирали. Исключительно о тебе. Чуть-чуть.

Увы, но сердце вновь кольнула иголочка страха. Просто когда такое говорит обычный человек – это одно, но слышать подобное от сотрудника Департамента магического правопорядка…

Тем не менее я нашла в себе силы собраться и задать новый вопрос:

– Мы?

– Служебным положением воспользовался не только я, – беззастенчиво подтвердил мужчина. – Осб тоже участвовал.

И ещё одно «увы»: вопреки намерению держаться, по спине побежали неприятные мурашки. Однако внешне я осталась вполне спокойна и, разумеется, уставилась на Осберта.

Этот светловолосый щёголь сам признался, что магическими талантами не наделён, значит, быть подчинённым графа тес Норра не может. Но кто он тогда? Простой полицейский? Сотрудник Департамента внутренней разведки?

– Я младший судья Верховного суда Империи, – отвечая на невысказанный вопрос, пояснил Осб, и сердце моё опять споткнулось.

Правда, титул судьи испугал гораздо меньше. Более того, в этом признании почудилась какая-то вопиющая издёвка.

Ищейка и судья!

А Селвин с Тунором? Уж не палачи ли?

– Я занимаюсь адвокатской практикой, – раньше, чем успела поинтересоваться, сказал Тунор.

Не выдержав, я прикрыла глаза. Ещё лучше. Ищейка, судья и адвокат!

Зато Селвин пугающую закономерность нарушил. Сообщил весело:

– А я от стаи отбился! Работаю в частной торговой компании. Продаю древесину, уголь и иногда песок.

Это признание отвлекло и заставило уставиться недоумённо. Потом глянуть на Тунора и уточнить:

– Компания, в которой работаешь ты… она тоже частная?

– Ага, – подтвердил блондин.

Моё недоумение усилилось. С двумя старшими всё ясно, они на государственной службе. Но Тунор и Селв… Может я чего-то не понимаю, но мне казалось, что Раваншир – герцогство довольно большое. То есть там тоже нужны и адвокаты, и те, кто разбирается в торговых процессах.

Тем не менее эти двое обитают в Дисшинте. Интересно почему?

Возможно, это было некорректно, но, учитывая поведение самих мужчин, вопрос я всё-таки озвучила. Тут же удостоилась двух белозубых улыбок и легкомысленного:

– А почему нет? – Селв.

Тунор оказался более многословен.

– Причин много, – сказал он. – Во-первых, это возможность увидеть жизнь такой, какая она есть. Во-вторых, отличный разносторонний опыт. В-третьих, определённая самостоятельность. Останься мы в Раваншире, на нас бы постоянно давили дед и отец, ну и матушка… – тут он слегка запнулся и даже смутился, – была бы слишком близко.

Пассаж про леди Элву я не поняла, но заморачиваться не стала. Просто взгляд снова упал на Идгарда, а потом на необычайно молчаливого Вирджа.

От первого хотелось спрятаться, а второго – убить, причём без всяких шуток. Даже тот факт, что явление братьев стало для «возлюбленного» неожиданностью, моих желаний не смягчал.

Я замолчала, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок – благо первый страх уже отступил, и происходящее воспринималось легче.

Да, я очутилась в компании человека, в чьи обязанности входит обнаружение и расследование преступлений, связанных с магией, а рядом ещё и судья, но…

Они не на работе – это первое. Второе – шансов узнать мой секрет у них всё-таки нет. Ну и самое, пожалуй, важное: нервозность – это всегда подозрительно. Чем больше я нервничаю, тем выше шансы вызвать лишнее любопытство.

Раз так, нужно расслабиться. Просто взять и забыть о том, что у меня есть повод бояться закона.

Повинуясь этим мыслям, я откинулась на спинку диванчика и сделала несколько глубоких вдохов. Однако через минуту не удержалась и опять взглянула на Вирджа.

Сокурсник отлично понимал степень опасности, которой я сейчас подвергалась, и в синих глазах читалось раскаяние. А ещё во взгляде была мольба!

Только этой молчаливой молитвы будущему великому скульптору показалось мало…

– Я высеку твой бюст в мраморе, – воспользовавшись повисшей в купе тишиной, жалобно сказал он.

И всё бы хорошо, но наши попутчики были слишком далеки от мира искусства и смысла реплики не поняли. Как итог, эти четыре дурака… зашлись дружным хохотом.

Поезд ехал быстро, в купе слышался приглушенный стук колёс, за окном по-прежнему мелькал заснеженный пейзаж, только полей становилось всё меньше, а островков леса, наоборот, больше.

Сбросившие листву клёны и дубы смешивались с высокими соснами и пушистыми ёлками – обычное, но очень гармоничное соседство. Изредка попадались рябины, усыпанные алыми гроздьями, и азанарис с его удивительными оранжевыми цветами.

Всё верно, именно цветами. Этот высокий кустарник жил по собственным правилам и выбрасывал бутоны лишь после того, как наступали морозы. Учёные объясняли подобную особенность магическим происхождением растения…

Лазурное небо медленно, но неотвратимо затягивало бело-сизыми облаками, на горизонте виднелась тёмная полоса. Мы двигались навстречу снегопаду, и это не огорчало, а скорее наоборот – я предвкушала эту встречу и одновременно надеялась, что наступившее затишье продлится подольше. Что у меня будет возможность спокойно насладиться красотой падающего снега.

Да, представители семейства тес Вирион дали передышку. Они не угомонились, но перескочили на обсуждение последних новостей Империи. Вирдж, невзирая на всю свою раздраженность, в разговоре тоже участвовал, причём активно. Судя по напору и тону, «младшенький» в теме действительно разбирался.

Только надежды не оправдались: обсуждение инициатив первого министра и перспектив повышения налогов закончилось гораздо раньше, чем с неба посыпались первые крупные хлопья.

О том, что я снова под прицелом, сообщила внезапная тишина, наполнившая купе…

А потом Осб спросил:

– Айрин, чего загрустила?

Я отвернулась от окна и отрицательно покачала головой. Тут же сказала вслух:

– Не загрустила. Всё в порядке.

Осберт, выслушав возражения, кивнул и поинтересовался галантно:

– Может, ещё чаю? Или лучше обед?

Уж чего-чего, а есть не хотелось. Даже напоминание о том, что для пассажиров первого класса предусмотрен собственный, отдельный и очень комфортный вагон-ресторан, аппетита не пробудило.

– Зря, – прокомментировал мой отказ Тунор.

Правда, сам, равно как и его братья, в ресторан явно не собирался. Вместо этого он расслабленно заложил руки за голову и весело уставился на меня. После короткой паузы, выдал уже слышанное:

– Нет, ну вправду хорошенькая. Я думал, будет страш… хм…

Тунор осёкся. Более того, сразу закашлялся и вообще притворился, будто ничего не говорил. Я, осознав ситуацию, закатила глаза. Вирдж – тоже.

Зато Идгард хмыкнул и протянул задумчиво:

– Брюнетка с тёмно-карими глазами… Интересно, какими получатся дети?

Услышав это замечание, я подавилась воздухом, а Осб попробовал блеснуть интеллектом:

– Гены светлых волос и светлых глаз – рецессивные. То есть дети будут брюнетами. Без вариантов.

Тут я не только подавилась, но и вспыхнула! И вошла в состояние, близкое к бешенству.

Чины и звания были резко забыты, высокое положение семьи тес Вирион – тоже. А к желанию убить Вирджа добавилось ещё одно – прибить всю эту бессовестную компанию!

– Теперь понятно, почему вы все неженаты.

– Да? – оживился Селвин, в голосе послышались хитрые нотки. – А если поподробнее?

Он, разумеется, подтрунивал, но озвучить подробности я всё же собралась. Правда, не успела – будущий великий скульптор снова вспомнил о статусе возлюбленного и прорычал:

– Вы! Отстаньте от неё! Сейчас же!

Селв притворился, будто послушался, – то есть он как бы отстал, но было совершенно очевидно, что это тактическое отступление.

Зато на Осберта грозный рык не подействовал…

– На самом деле причина в другом, – заявил он.

Прозвучало настолько загадочно, что сами боги велели растерять всю злость и полюбопытствовать.

Да, боги велели, но я не подчинилась – шумно вздохнула и вновь уставилась в окно.

Секунда на созерцание дорожного пейзажа, и я подпрыгнула, пронзительно взвизгнув! И не сразу сообразила, что такую реакцию вызвал некультурный тычок пальцем в рёбра.

После моего визга прозвучало:

– А наша Айрин боится щекотки… – Осберт.

– Не ваша, а моя! – прошипел Вирдж и повторил яростно: – Отстали от неё! Сейчас!

Великовозрастные оболтусы в количестве четырёх особей в который раз зашлись смехом, а я засопела. Просто этот тычок… Это действительно было дико щекотно. И совершенно не смешно!

Когда приступ мужского веселья миновал, младший судья Верховного суда повернулся ко мне и сказал:

– Айрин, неужели не интересно?

Он, конечно, намекал на причины отсутствия жен, и я отрицательно качнула головой. Может, и интересно, но мне вполне хватало тех выводов, которые сделала сама.

– А я всё равно скажу, – выдал Осб. – Дело в традициях. Понимаешь?

Я не понимала, да и выяснять действительно не хотела. Но другого способа отделаться от щёголя явно не имелось, поэтому буркнула:

– Ну?

Осберт расплылся в очередной улыбке, однако мучить, накручивая интригу, не стал.

– Принцип старшинства. Сначала старшие, потом младшие. Так что, пока Идгард не закончит перебирать невест, мы…

– Эта традиция для девушек, – не выдержав, перебила я.

В ответ на заявление Осберт новую улыбку подарил, а Тунор…

– Вот, кстати! Айрин, ты не находишь здесь несправедливость и вообще дискриминацию? Почему девушкам можно, а нам – нет? Мы что, не люди?

Возмущение, прозвучавшее в голосе Тунора, было не слишком искренним. К тому же я хорошо помнила, что этот блондин с глазами цвета предгрозового неба занимается адвокатской практикой, то есть он в какой-то степени актёр.

Впрочем, тут и без интонаций было ясно, что опять подтрунивают. Развлекаются. Веселятся!

Становиться добычей по-прежнему не хотелось, поэтому я погасила лишние эмоции и взяла себя в руки. Ответила, обращаясь к сидящему на противоположном диванчике Тунору:

– Вы противоречите сами себе.

– В чём же? – удивился он.

– Если опираться на принцип старшинства, то Вирджин должен жениться последним, а вы…

– На мелкого тема не распространяется, – перебил Селвин. – Он у нас вне традиций. Он особенный. Творческий!

Главный бабник Университета Искусств страдальчески застонал, но никакого сочувствия этот стон не вызвал. Наоборот, четвёрка вторгшихся в наше купе мужчин оскалилась, дружно демонстрируя белые, прямо-таки идеальные зубы.

– К тому же, – продолжил Идгард, – тебя точно уведут, и раз так, Вирджа в расчёт не берём.

– Слышь, ты! – отреагировал тот самый Вирдж. Ну а я…

Я откинулась на спинку диванчика и уставилась на того, кто втянул меня в весь этот ужас. Потом напомнила уже вслух:

– Ты обещал, что будем только мы и твои родители.

Красавчик скорчил печальную мину, а Тунор хмыкнул и заявил внезапно:

– Он, поди, ещё и уединённый замок обещал.

Я внутренне похолодела и перевела взгляд на адвоката, а тот…

– Нет, изначально мама так и планировала. Но когда узнала, что мы тоже приедем, решила остаться в главном замке.

Очень хотелось выглядеть спокойной, но увы – я дрогнула.

Ну а Тунор продолжил:

– Так что едем в главный замок, в резиденцию герцога Раванширского. К тому же дед тоже очень хочет посмотреть на возлюбленную нашего мелкого. И, кстати, с вашей стороны было не слишком красиво попытаться лишить его этой встречи.

Я застыла мраморным изваянием – таким, что никакой дополнительный бюст не нужен. А через миг выдохнула и, прикрыв глаза, попыталась прикинуть, хватит ли у меня денег на обратный билет.

Да, именно так! Потому что это был абсолютный перебор. На резиденцию герцога Раванширского мы с сокурсником не договаривались! Я не соглашалась! Я…

Несколько секунд на шок, и я шумно выдохнула. Логика шептала – билет купить можно, ведь не зря дополнительную сумму со счёта перед поездкой сняла.

Только спокойствия эта мысль не принесла… Просто стоило распахнуть глаза, как меня посетило ещё одно осознание – я нахожусь в компании пятерых высоких, плечистых, физически развитых мужчин. Мужчин, которые вряд ли эту идею оценят!

Воображение тут же нарисовало картинку, как я, подхватив юбки и чемоданы, пытаюсь скрыться от этой компании. Это нереально! Даже если обратный поезд будет стоять под парами, а в моих руках каким-то чудом окажется уже купленный билет, братья не отпустят.

Ведь они отправились в Раваншир для того, чтобы повеселиться за наш с Вирджем счёт, и раз так…

Я вздохнула ещё раз, а воображение снова подкинуло картинку, как улепётываю по заснеженному перрону. Бегу, а за мной гонится банда крепких светловолосых мордоворотов. Причём знатных и высокопоставленных!

От ситуации веяло дикой нелепостью, но что-то подсказывало – если понадобится, они действительно побегут, и ещё как! А я…

– Статуя, – вырывая из убийственных мыслей, заявил Вирдж.

А когда перевела взгляд на этого заразу, продолжил:

– Статуя в полный рост с инкрустациями из драгоценных камней и с позолотой!

От рассказа о том, куда будущий великий скульптор может эту статую себе засунуть, я удержалась. От выразительного шипения – нет!

Глава 3

Как ни удивительно, остаток поездки прошел вполне сносно. Братья, видимо, почувствовали, что перегнули, и смилостивились – вновь перешли к обсуждению новостей.

Чуть позже состоялся лёгкий перекус бутербродами, которые мы заказали прямо в купе. Затем я посетила расположенную в конце вагона уборную. Она оказалась невероятно чистой и комфортной.

В уборной я, кроме прочего, сполоснула руки и поправила оборки на лифе тёмного дорожного платья. Ещё вгляделась в своё отражение и слегка расстроилась… Перед отъездом из университета, следовало уделить больше внимания и причёске, и внешнему виду в целом. Нужно было хотя бы локоны завить, а я перехватила волосы лентой, и всё.

Впрочем, начни я прихорашиваться сверх меры, две соседки, с которыми делила комнату, наверняка бы что-то заподозрили. Нет, теперь-то им уже известно, что отправлялась я вовсе не домой, но тогда…

Платье тоже оставляло желать лучшего, но здесь было проще и одновременно сложнее. Наша семья не бедствовала, однако позволить себе излишества, к которым, безусловно, относится и ворох модных нарядов, мы не могли.

Хуже того, родители всего два года назад рассчитались с долгом, а в скором времени предстояла новая трата. Слишком крупная, чтобы думать о каких-то оборках и бантиках. Тем более об оборках и бантиках для меня.

Успокаивало лишь то, что я не собиралась производить на леди Элву слишком хорошее впечатление. Вообще, в какой-то момент в сердце зародилась надежда – а может, я не понравлюсь и меня… попросят вернуться домой?

Подобный вариант был бы очень желателен, но… Впрочем, ладно. Зачем загадывать? Пока цель одна – пережить поездку в компании слишком нахальных братьев и не сорваться на убийство Вирджа.

В Ширт, главный город герцогства, мы прибыли уже затемно. Небо было чёрно-синим, в воздухе кружились миллиарды мельчайших снежинок, мороз весьма неласково кусал за щёки, словно норовя испугать.

Только мне пугаться было некогда – в Ширте, равно как и в самом Раваншире, я очутилась впервые и теперь активно вертела головой. Я пыталась разглядеть и запомнить, и понять – хочу перенести увиденное на холст или нет.

Открытые платформы вокзала выглядели совершенно обыкновенно. Магические фонари, освещавшие пространство, ничего интересного собой тоже не представляли. Но обычные вещи часто складываются в нечто особенное. Собственно, если приглядеться, всё особенное состоит из вполне банальных вещей.

Именно поэтому я смотрела и подмечала и, невзирая на присутствие братьев, испытывала довольно приятные чувства. Первое впечатление о Ширте точно было положительным. Не таким, чтобы пищать от восторга, но вполне.

Пока я стояла на платформе и, кутаясь в плащ, разглядывала окружающий мир, представители семейства тес Вирион занимались багажом. Они сами вытащили из вагона все наши вещи и лишь после этого подозвали носильщика.

Едва чемоданы были погружены на тележку, Вирдж приобнял меня за талию и шепнул:

– Айрин, пойдём.

Я, конечно, подчинилась – поправила капюшон тёплого плаща и зашагала в указанном направлении. И только теперь обратила внимание на то, с каким любопытством поглядывают на нашу компанию остальные пассажиры поезда.

С некоторыми из них братья здоровались, кому-то просто улыбались и кивали. При этом они выглядели настолько нормально, что начало казаться, будто всё прошлое ехидство, включая пошловатые шутки, померещилось.

Ситуация изменилась после того, как мы добрались до привокзальной площади… Там, кроме частных и коммерческих экипажей, стояли два мобиля с огромными выпуклыми фарами и блестящими колёсными дисками.

О том, что это за нами, я догадалась сразу, а Осберт мысль подтвердил.

– Ну что, покатаемся? – радостно сказал он.

Я подвоха не поняла, но, когда приблизились, стало ясно – всё непросто. Дело в том, что мобили относились к классу прогулочных и задние багажные полки были слишком маленькими, чтобы вместить все наши чемоданы.

Как итог Идгард скомандовал:

– Вещи грузим в салон.

Два водителя, поджидавшие возле новомодных транспортных средств, кивнули и, распахнув дверцу одного из мобилей, с энтузиазмом принялись выполнять полученное указание.

Через пару минут нам сообщили:

– Тут останется только два пассажирских места.

– Ага… – довольно протянул Осб.

Я опять не поняла. Вернее, наивно решила, что раз места всего два, то в этом мобиле поедем мы с Вирджем.

– Предложить гостье захламлённый мобиль мы не можем, – сказал Осб, – значит, Айрин поедет с нами. А ты, – кивок на мелкого, – будешь присматривать за чемоданами. Селвин тебе поможет.

– Почему я? – тут же возмутился Селв.

Будущий великий скульптор удовольствия тоже не испытал – красноречиво поджал губы.

Потом сказал, обращаясь к щёголю:

– Вы с Идом справитесь с задачей гораздо лучше.

– Нет-нет-нет, – тихо рассмеялся самый старший из братьев. – Я только по части преступников, а никак не багажа!

Вирдж засопел, Селвин – тоже. Ну а я наконец очнулась и заявила, что компанию Вирджину составлю сама, лично.

Осберд, Идгард и Тунор инициативу не оценили.

– Ты – гостья, – напомнил адвокат не без подколки. – Значит, поедешь в нормальном, комфортабельном мобиле. С чемоданами путешествуют младшие. Впрочем, если они не хотят, можем нанять для них какой-нибудь экипаж.

Тунор кивнул на толпящихся неподалёку возниц, а я сложила руки на груди и приготовилась поспорить.

Даже воздуха побольше набрала, даже рот открыла, но сдулась, когда взгляд упал на водителей.

Они стояли здесь же, буквально в паре шагов, а любопытство, озарявшее их лица, намекало: всё, что водители увидят, секретом не останется. Если вступлю в перепалку с ушлой троицей, то по приезде в замок об этом разговоре узнает вся прислуга. А такая осведомлённость чревата лишним интересом и сплетнями, которые совершенно не нужны.

К тому же доброе отношение прислуги может сильно облегчить жизнь, что, учитывая общую кошмарность ситуации, желательно. Причём отношение, как правило, именно от первого впечатления зависит, и раз так, то ругаться с братьями точно нельзя.

В итоге я сурово взглянула на Вирджа. Однако новой попытки отстоять наше право на совместную поездку «возлюбленный» предпринять не успел. Раньше чем Вирдж опомнился, меня аккуратно ухватили за локоток и потащили к соседнему мобилю. Затем открыли дверцу и замерли, дожидаясь, когда заберусь в салон.

Этим образчиком галантности был Тунор, но Идгард с Осбертом не отставали. Ищейка и судья поспешили за нами, чтобы также замереть возле новомодного транспортного средства на магико-паровой тяге.

Со стороны всё выглядело довольно буднично, однако я почувствовала себя мышкой, которую загнали в ловушку. И так как теперь слуги оказались довольно далеко, не выдержала…

– В жизни не встречала подобного хамства! – грозно прошипела я.

На лицах Осба и Тунора отразилось возмущение, а Ид только улыбнулся. Он же и ответил, причём благоразумным шепотом:

– Кто хамы? Мы?

Я снова не выдержала – даже подпрыгнула от переизбытка эмоций. А спустя ещё секунду, сделала глубокий вдох и попробовала прояснить кое-что важное:

– Вам ведь известны повадки Вирджа?

– Мм-м… – отозвался Тунор.

Ухмылки братьев сомнений не оставили – те знали и о повадках, и обо всём остальном. В смысле, о количестве девиц и той скорости, с которой эти девицы в жизни Вирджа меняются. Иллюзий о качестве таких отношений у белокурого трио тоже не имелось.

Это могло стать ударом по самолюбию, однако я отнеслась спокойно. Пусть меня приняли за одну из многочисленных любовниц, но…

– Я не такая, – заявила твёрдо, с нажимом и толикой злости. Так, чтобы с самого первого раза дошло.

В ответ ожидала чего угодно и сильно удивилась коллективному спокойствию. Ещё невероятнее было услышать:

– Мы знаем, – сказал Осб.

Судья Верховного суда Империи заметно посерьёзнел, остальные – тоже. А я растерялась. Знают? Но откуда? Как?

– Вирдж очень любит нашу матушку, – словно подслушав мысли, продолжил щёголь. – Он бы ни за что не стал тащить в гости кого попало. Так что мы с самого начала понимали, что ты необычная. Мы в курсе, что ты хорошая девушка, Айрин.

Я растерялась ещё сильней.

– Про ваш договор нам тоже известно, – добавил Идгард.

– Про какой ещё… – начала, но тут же осеклась я.

Ид не поленился объяснить:

– Нам известно, что ваш с Вирджином роман всего лишь уловка. Маленькая фикция.

– А этот вывод откуда? – не удержалась от вопроса я.

Нет, ну а что? Может, Вирдж и дурак, но почему я не могу влюбиться в него по уши? Ведь мы, творческие натуры, очень к неразумным поступкам склонны.

– Всё оттуда же, – ответил Идгард. – Ты слишком хорошая. А ни одна хорошая девушка такого, как наш мелкий, к себе не подпустит. Я не говорю, что он плохой, и убеждён – однажды Вирдж обязательно остепенится, но сейчас…

Я уставилась ошарашенно. Просто была убеждена, что выбью братьев из колеи, а вышло наоборот.

– Да-да, мы в курсе, что между тобой и мелким ничего нет, – поддержал Осб, уже не серьёзный, а сильно повеселевший.

– И знаешь что, малышка? – подхватил Тунор, в его голосе прозвучали прямо-таки медовые нотки… – Врать – это очень нехорошо.

Знаю, разумеется, но при чём тут это? К чему Тунор ведёт?

Впрочем, спустя миг, я всё-таки догадалась и даже озвучила:

– То есть помогать нам не будете?

Осб буквально просиял и отрицательно качнул головой, а Идгард добавил:

– Врать действительно нехорошо. Особенно родной, любимой маме.

Секунда на осознание, и захотелось взвыть. Потом ударить себя по лбу и взвыть снова. Так вот почему эта компания блондинов так плотно к нам с Вирджином пристала! Они попросту нашли повод! А ещё…

– Хотите разоблачить младшего? – прямо спросила я.

Не думала, что ответят, но…

– Как пойдёт, – рассмеялся Идгард.

Я опять-таки могла поспорить. Могла привести доводы и аргументы, но подумала и промолчала. Вместо этого приподняла юбки и уверенно ступила на подножку. Затем забралась в салон мобиля и села, выпрямив спину.

Чувствовала себя странно. С одной стороны, было приятно, что в распутстве не заподозрили, а с другой – стало совершенно очевидно: развлекаться за наш с сокурсником счёт будут долго и со вкусом. И помогать действительно не станут! Зато мешать…

– Вот так-то лучше, – весело прокомментировал моё решение Тунор, чтобы тут же захлопнуть дверцу и, обогнув мобиль, забраться с другой стороны.

А парочка старших поступила проще – они влезли в салон друг за другом через первую дверь и уселись на противоположный диванчик, лицом к нам и спиной к водительской кабине.

Тут, внутри, было на порядок темней, чем на подсвеченной светом фонарей улице, однако радостные улыбки я различила.

– Какие вы всё-таки заразы, – не смогла промолчать я.

Тунор в ответ на заявление польщённо хмыкнул, Осб продемонстрировал предельно радостный оскал, а Идгард «невинно» пожал плечами. Спустя ещё минуту мобиль затрясся – это водитель, чьё место находилось снаружи и напоминало козлы обычного экипажа, завёл мотор.

А потом – всё, мы покатили по заснеженному, уже украшенному к праздникам Ширту. Взгляду предстали натянутые между фонарных столбов гирлянды, декорированные магическими фонариками окна, многочисленные ледяные скульптуры и прочие композиции.

Это было очень красиво, только отвлечь от противоречивых мыслей не могло, и в какой-то момент я снова не выдержала.

– Может, договоримся? – предложила осторожно.

Мы как раз проезжали мимо уличного фонаря, и салон мобиля озарился ярким светом. То есть я смогла разглядеть реакцию попутчиков в деталях, и эти их невероятно широкие улыбки заставили сильно об инициативе пожалеть.

– Мм-м… – протянул Идгард. – И что же ты предлагаешь взамен?

Я опять растерялась. Взамен? Я? Нет, я бы рада, но у меня же ничего нет. Разве что сообщник, который охотно мраморные бюсты ваяет.

– Лично я согласен на поцелуй! – встрял адвокат. – Для начала один, а там – посмотрим.

– Угу. Щас! – вступился за девичью честь Осб.

Вернее, это мне подумалось, что судья хочет защитить, а в действительности…

– В том, что касается поцелуев, это ко мне, – уверенно заявил он.

– Нет, ну вы совесть-то имейте, – возмутился Идгард.

И я вновь проявила поразительную наивность – решила, что к порядку призывать будет. Вот только…

– Сначала старшие! А старший у нас кто? Пра-вильно, старший у нас я!

Всё. Остатки терпения рассыпались в пыль, и я страдальчески застонала. О боги, какие они всё-таки дураки! Впрочем, по части дурости, я вне конкуренции. Ведь чуяла, что ничем хорошим эта поездка не закончится, но всё равно согласилась. Пошла на поводу у бессовестного Вирджа!

В следующий миг я откинулась на спинку диванчика и, прикрыв глаза, сделала несколько подчёркнуто глубоких вдохов. И принялась убеждать себя в том, что встреча с леди Элвой пройдёт лучше. Что маркиза окажется гораздо тактичнее и приятнее своих не в меру прытких сыновей. Что ещё чуть-чуть, и всё станет хорошо!

Резиденция герцога Раванширского располагалась за городом. Замок стоял на холме, возвышаясь над дорогой и заснеженными верхушками деревьев, и выглядел почти так же, как на памятных открытках, посвящённых объектам культурного наследия Империи.

Сходство с виденными живописными полотнами тоже имелось, но опять-таки не абсолютное. Все художники, пожелавшие запечатлеть это величественное строение, предпочитали писать замок днём или на закате, а ночных полотен лично я не встречала.

И это, пожалуй, хорошо. Нет, даже не так – чудесно! Ведь неосведомлённость позволила мне испытать целую гамму очень приятных чувств.

Замок был огромен – этакий исполин на фоне тёмного неба. Я могла видеть зубцы стен и башен, узкие окна, служившие когда-то бойницами, огромные печные трубы и прикрытые снегом крыши.

Но истинный восторг вызвала сложная подсветка фасада, которая превращала резиденцию герцога в нечто по-настоящему волшебное. У меня даже сердце забилось быстрей и дух захватило, когда увидела.

Попутчики реакцию, конечно, заметили и явно порадовались.

– Нравится? – спросил Осб.

Я поспешно кивнула и ответила:

– Очень!

Судья довольно хмыкнул, ну а я вновь прилипла к окошку – нужно было пользоваться моментом, дорога должна была вот-вот повернуть.

– М-да, – сказал Тунор. – Действительно красиво.

Это замечание вызвало некоторое недоумение – что значит «действительно»? Тунор слишком редко видел замок с этого ракурса?

– Ага. Они прямо-таки расстарались, – подлил масла Ид. – Нас так не встречают.

Отвлекаться от любования замком не хотелось, но пришлось.

– Поясни, пожалуйста, – попросила я.

А в ответ услышала:

– Что тут пояснять? Всё просто: ради нас подсветку никогда не включают. Так что всё для тебя.

Слова ввергли в ступор, но спустя секунду я догадалась – Ид шутит! Тут же сморщила нос и, пользуясь относительной темнотой, царящей в салоне, скорчила ищейке рожицу.

Не думала, что заметит, света действительно было очень и очень мало, собственно, лишь тот, что проникал в окна. Но…

– Не веришь? – в голосе Идгарда прозвучали нотки удивления. – Я вообще-то серьёзно.

После всех показанных братьями фокусов верить было глупо, однако слова прозвучали настолько искренне, что я в самом деле засомневалась.

– Да ты просто представь, сколько стоит час такого освещения, – встрял Осб, – и подумай, будут ли его включать просто так.

Я представить не могла, но было очевидно, что это не дёшево. Вот только…

– Нет, вы всё-таки шутите.

– Угу, – отозвался Тунор. – Конечно.

В интонациях адвоката прозвучала ирония, и я окончательно растерялась. Но потом отринула лишние мысли и вновь уставилась в окно. И разочарованно вздохнула, ибо было поздно – дорога, как и ожидалось, начала поворачивать. Буквально пара минут, и замок из поля зрения исчез.

Да, замок исчез, зато трио попутчиков осталось. Впрочем, нужно отдать им должное – все полчаса, которые длилась поездка, братья вели себя прилично. После того как тема поцелуев была исчерпана, они даже не пытались подкалывать, однако иллюзий я всё-таки не питала. В смысле, не надеялась, что это приличное поведение продлится долго.

Когда дорога в очередной раз повернула и стало ясно, что мы подъезжаем, я невольно напряглась в ожидании новой серии сомнительных шуток. И почти сразу услышала нарочито-сочувственное:

– И что же тебе дома не сиделось, Айрин?

Это был Осб, и я подарила младшему судье Верховного суда… нет, не улыбку, а гримасу.

– Полагаю, Айрин хочет задать нам тот же вопрос, – прокомментировал Идгард.

Вот теперь я действительно улыбнулась, а Тунор тихо рассмеялся. Именно в этот момент мы въехали в арку ворот, а спустя ещё секунду подсвеченный многочисленными огнями замок предстал во всём величии.

Я временно позабыла про все неприятности и завороженно уставилась на эту красоту. А вынырнула из сказки после того, как кто-то из троицы сказал весело:

– Судя по реакции на замок, птичка попалась!

Мм-м… это они про меня?

Второй мобиль – тот самый, в котором ехали багаж, Вирдж и Селв, – не отстал, и к моменту, когда я очутилась на прикрытой тонким снегом брусчатке двора, «возлюбленный» был уже рядом.

Он пронаблюдал, как Идгард подаёт руку, помогая сойти с подножки, и тут же ринулся в атаку. С невероятной прытью будущий великий скульптор оттёр старшего брата и вцепился в меня клещом.

Я не противилась, но от строгого взгляда не удержалась. А чуть позже, когда уже шли к дверям, улучила момент и, наклонившись к горе-сообщнику, прошептала:

– Если ты и дальше будешь вести себя как размазня, то наша легенда окончательно рассыплется.

Синеглазый красавчик возмутился безмерно, прошептал в ответ:

– Кто размазня? Я?!

– А разве нет? – парировала я не менее возмущённо. – Вирдж, я уже устала отбиваться от твоих братьев. А ты только и можешь, что бюсты из мрамора обещать!

Сообщнику крыть было нечем. Оправдание имелось лишь одно:

– Прости, Айрин. Я просто не ожидал такого поворота и растерялся.

– Угу, – ответила я. Вот только…

Скажем так, в то, что Вирдж совсем-совсем не ожидал, уже не верилось. Это тогда, вначале, на эмоциях, я была готова уверовать в любое чудо, а теперь – нет. Просто буря улеглась, а разум прояснился, и всё увиденное обрело этакую дополнительную чёткость.

Во-первых, Вирджину хорошо известны повадки собственных братьев. То есть он не мог не знать, как белокурая четвёрка к приезду некоей возлюбленной отнесётся. Во-вторых, сокурсник начал рассказывать обо мне ещё на летних каникулах, а такие рассказы, безусловно, создавали определённую интригу.

Если сложить первое со вторым, да ещё прибавить склонность некоторых великовозрастных оболтусов к сомнительным шуткам, то… будь на месте Вирджа я, ничуть бы их появлению не удивилась!

Разве что сообщник ждал братьев немного позже? Например, завтра – ведь официально каникулы в Университете Искусств именно с завтрашнего дня начинаются.

Увы, но такие мысли оптимизма не добавляли. Хуже того, они будили желание немедленно прижать Вирджина к стенке и устроить допрос.

Только возможности пока не имелось, к тому же по мере приближения к парадным дверям главной резиденции герцога Раванширского храбрость отступала. Вопреки устроенной братьями встряске, которая, кажется, должна была дать некоторый иммунитет, у меня начинался мандраж.

Маркиза, маркиз и хозяин всех здешних земель. Очень влиятельные и состоятельные люди. Разумеется, мне не нужна какая-то особая симпатия, но что если совсем не понравлюсь? Вдруг к шуточкам шебутной четвёрки добавятся рассуждения о том, что я в силу происхождения абсолютно недостойна такого замечательного Вирджа?

Хотя, учитывая причину происходящего…

Едва переступили порог замка, мандраж усилился настолько, что мне понадобилась помощь в расстёгивании плаща. Спустя ещё пару минут, когда передали верхнюю одежду слугам и направились к следующему залу, к дрожи в руках добавилась очень неприятная дрожь в коленках.

Но главный ужас – четвёрка блондинов эту мою реакцию видела, и вместо того, чтобы поддержать или хотя бы промолчать…

– Мм-м… а когда Айрин напугана, она ещё красивее, – заявил Селвин. – Вы только посмотрите в эти огромные блестящие глаза.

Я думала, Вирдж шуточку опять спустит, однако втык, сделанный по дороге, действие таки возымел.

– Давай-давай, – отозвался будущий великий скульптор. – Только учитывай: когда ты девушку приведёшь, я буду вести себя так же!

Селв фыркнул, а остальные разулыбались.

– Ты смотри-ка, – встрял Осб, – кто-то зубки показывает.

– Если вы так завидуете нашему с Айрин счастью, – продолжил упомянутое занятие Вирдж, – то будьте добры, делайте это молча!

– А то что? – не сдержал любопытства Идгард.

– Головы вам пооткручиваю! – Вирджин сорвался на рык.

Угроза точно не подействовала, однако перепалка прекратилась. Впрочем, может, причина не в проявленной сообщником стойкости, а в том, что мы наконец до следующего зала добрались?

Вошли, дружно прищурились от излишней иллюминации, а потом я вздрогнула. Просто в этакой насыщенной тишине прозвучало восторженное:

– Ну наконец-то!

Леди Элва оказалась практически такой, как я и ожидала, – очень невысокая, хрупкая, со светлыми, близкими к платине волосами и живым взглядом тёмно-синих глаз.

Из того, что с ожиданиями не совпадало – увидав нас, маркиза, которая находилась практически в центре зала, рядом с мужем и свёкром, сорвалась с места и помчалась навстречу. То есть она, разумеется, шла, но по ощущениям – едва ли не летела.

Я, столкнувшись с такой прытью, растерялась, а братья отнеслись как к чему-то обычному. Все, включая Вирджа, засияли, словно праздничные фонарики, и резво шагнули вперёд.

«Возлюбленный» тоже шаг сделал, увлекая за собой и меня, ну а дальше… тихое изумление перешло в стадию шока. Просто леди Элва промчалась мимо сыновей и, заключив в объятия меня, выпалила:

– Айрин! Как же я счастлива тебя видеть!

И после короткой, но весьма эмоциональной паузы:

– Наконец-то в нашей семье появится девочка!

Всё. Шок перешел в крайнюю стадию, а в сознании вспыхнула совершенно безумная и какая-то излишне чёткая мысль: из замка меня не выпустят! Разве что с обручальным кольцом на пальце.

Я сперва вздрогнула, а потом отмахнулась от этой вопиющей глупости и вздрогнула ещё раз. Просто голос Осберта прозвучал слишком серьёзно и по-настоящему искренне.

– Не понял, – сказал судья. – А мы?

Лишь после этого маркиза выпустила меня из объятий и, развернувшись к сыновьям, воскликнула:

– Вам я тоже очень рада!

И принялась обнимать каждого. Начиная с возмущённого Осба.

Рост у братьев был примерно одинаков, и всем приходилось наклониться, чтобы мама могла обнять как следует. На фоне сыновей леди Элва выглядела совсем уж миниатюрной – худенькая, тонкая, на голову ниже своих великовозрастных чад.

Я, глядя на всю эту картину, прониклась к маркизе некоторым сочувствием. Просто я сама, с учётом каблуков, была на полголовы ниже и всё равно чувствовала себя, как в лесу. А каково же ей?

– Ой, Идгард, и ты здесь! – К восторгу леди Элвы добавилось изумление. – Но если ты тут, то как же твоё…

Старшенький от вопроса отмахнулся, давая понять, что всё то ли под контролем, то ли неважно, и маркиза замолчала. Чмокнула Ида в щёку и принялась тискать Селвина.

– Вы все вместе ехали? – в процессе этого тисканья спросила она.

Ну а после того, как Селв кивнул…

– Айрин, надеюсь, они тебя не обижали?

Я, услыхав вопрос, немного взвилась. Даже воздуха в грудь набрала и собралась ответить, но взгляд очень не вовремя зацепился за Тунора, на лице которого отразилась довольно своеобразная гамма – мольба и некое подобие угрозы.

Это было настолько неожиданно, что я растерялась и промолчала. Впрочем, маркиза ответа, как выяснилось, и не ждала…

– Знаешь, они очень хорошие, – продолжила она. – Но иногда ведут себя как настоящие поросята.

Братья замечание матери не оценили и как-то очень дружно насупились. Причём все, включая Вирджина.

– «Поросята»? – повторила я. – Хм… какое чудесное сравнение.

Теперь внимание светловолосой пятёрки обратилось ко мне – во взглядах застыл укор. А вот леди Элва комментарий не расслышала, и это было всё-таки хорошо, позволило избежать лишних вопросов.

Может, глупо, но жаловаться на представителей благородного семейства расхотелось. Просто вот эти их лица подарили надежду на то, что мы всё же сможем договориться.

Ещё секунда, и леди Элва вновь оказалась рядом. Ловко оттеснила зазевавшегося Вирджа и, ухватив меня за руку, потащила дальше. К центру зала – собственно, туда, где по-прежнему поджидали отец семейства и престарелый герцог. И куда спешил выскочивший невесть откуда слуга с подносом.

– О! – воскликнула маркиза. – А вот и глинтвейн!

Потом повернулась и спросила:

– Вы же замёрзли, пока ехали?

– Да не то чтобы очень… – ответила я.

– Вино в любом случае не помешает, – заявила леди Элва. – А ужин вот-вот подадут!

Лично у меня мысль о глинтвейне удовольствия не вызвала, просто алкоголь на пустой желудок – штука коварная. Зато «поросята» заметно оживились и даже шагу прибавили. Впрочем, до бокалов добрались далеко не сразу.

Для начала ринулись здороваться с отцом и дедом. Первый стоял, чинно заложив руки за спину, а второй сидел в кресле-каталке и взирал на происходящее хитрым цепким взглядом.

Едва компания «детей» приблизилась, спокойствие маркиза отступило, а на лице расцвела улыбка. В этот миг и без того заметное сходство стало прямо-таки разительным – ну точно отец, и не просто родной, а наироднейший.

Герцог, чьё лицо напоминало сушеное яблоко, тоже повеселел – потянул руки, желая обнять каждого. Зато потом крякнул и заявил строго:

– Так, расступитесь. Дайте посмотреть на девочку!

Братья, конечно, повиновались, а я почувствовала себя крайне неуютно. Просто настолько пристальное внимание было совершенно излишним, а спрятаться от него я не могла. Единственное, что успокаивало, – близкое присутствие леди Элвы. Отчего-то казалось, что она в обиду не даст.

Впрочем, герцог Раванширский обижать и не думал, просто смерил долгим взглядом серых глаз и, улыбнувшись уголками губ, сказал скрипуче:

– Добро пожаловать в замок, Айрин.

Лишь теперь я вспомнила о приличиях и неловко присела в положенном реверансе. Пробормотала:

– Благодарю, ваша светлость. Рада знакомству.

– Можешь называть меня Стином, – заявил хозяин здешних земель, чем вогнал в ещё большую растерянность. И уже не мне, а сыну: – Джиспер, а ты чего в стороне стоишь?

Маркиз сразу приблизился, а я опять в реверансе присела. Через секунду услышала вежливое:

– Всё-таки у Вирджина великолепный вкус.

Упомянутый индивид громко фыркнул, мол, кто бы сомневался! А я улыбнулась лорду Джисперу и уже открыла рот, дабы поблагодарить за комплимент, но не успела. Ровно в этот миг Селвин заявил, что глинтвейн стынет, и всё внимание переключилось на наполненные пурпурной жидкостью бокалы.

Глинтвейн оказался очень вкусным, правда, главная приятность заключалась в другом – в том, что все присутствующие угомонились, только мама пяти «поросят» выглядела так, словно вот-вот начнёт прыгать на месте и хлопать в ладоши.

Леди Элва по-настоящему сияла, и от этого стало очень неуютно. Наш с Вирджином обман приобретал новые очертания, и мне эти очертания не нравились!

Только пути назад не было, и раз так, оставалось лишь пить глинтвейн и улыбаться. Ну и верить, что вот теперь-то, после знакомства с родителями, всё точно наладится.

Глава 4

Мои надежды, может, частично, но оправдались. То есть подколки со стороны братьев закончились, а расспросы от леди Элвы и остальных так и не начались. Было понятно, что вот такое молчание – лишь затишье перед бурей, но я всё равно радовалась. Искренне наслаждалась каждой секундой.

Ужин, который подали буквально через пятнадцать минут, был изысканным и очень вкусным. Разговоры за столом ни к чему не обязывали и за рамки простой светской беседы не выходили.

«Возлюбленный», которого, конечно, усадили рядом со мной, вёл себя очень галантно – лично подкладывал на мою тарелку всякие вкусности, доливал в стакан сок и с обещаниями высечь бюст в мраморе уже не лез.

Ид, Осб, Тунор и Селв так и вовсе в этаких сдержанных мужчин превратились. Глядя на нынешнее их поведение, было почти невозможно поверить, что вот эта четвёрка вычислила поезд, в котором «младшенький» везёт девушку, и нагло оккупировала наше купе.

В выходку на привокзальной площади в Ширте тоже не верилось, но думать, будто весь минувший день померещился, я не спешила. Мечтать о том, что братья и дальше будут вести себя прилично, тоже не торопилась – уже знала, что без толку. Однако сил переживать насчёт грядущих неприятностей не имелось, поэтому я просто наслаждалась ужином, обстановкой и красивым интерьером столовой. Попутно ловила на себе хитрые взгляды герцога Раванширского и неожиданно весёлые взгляды лорда Джиспера.

Последний, кстати, производил впечатление человека очень уравновешенного, что, учитывая внешнее сходство с пятёркой великовозрастных оболтусов, вызывало сильнейший диссонанс. В какой-то момент даже возникло желание спросить – а вы в самом деле такой спокойный или только притворяетесь?

Но озвучивать вопрос я, конечно, не стала – вообще предпочитала помалкивать. Во-первых, действительно устала. Во-вторых – так, на всякий случай.

После ужина мужчины переместились в гостиную, чтобы добавить к уже выпитому глинтвейну чего-нибудь покрепче, а я очутилась во власти леди Элвы.

В сопровождении маркизы поднялась по широкой парадной лестнице, затем свернула на лестницу боковую, чтобы пройти на третий, жилой этаж.

Отведённая мне комната располагалась там же, где комнаты хозяйских отпрысков, и оказалась очень просторной. Тут, как и предполагалось, было всё, что необходимо для жизни, включая изящный туалетный столик и большое зеркало.

Мои чемоданы были уже распакованы, вещи разложены, что порадовало. Но главным счастьем стала примыкающая к спальне ванная – тоже просторная и, что после нескольких месяцев в общежитии особенно ценно, отдельная.

– Тебе нравится? – спросила маркиза.

А после того, как я кивнула, подарила новую улыбку и добавила:

– Тогда располагайся и отдыхай.

Я сопротивляться не стала – едва хозяйка ушла, уселась на установленный возле двери пуфик и принялась стягивать сапоги. Затем заперла дверь и, избавившись от дорожного платья, отправилась в ванную. Я планировала погрузиться в горячую воду и забыть обо всём.

Как ни удивительно, расслабиться действительно удалось, помыться – тоже. Стук в дверь раздался уже после того, как я высушила волосы, облачилась в ночную сорочку и натянула халат.

Кто пришел, я догадалась сразу и дверь отперла весьма охотно. А когда будущий великий скульптор просочился в комнату, сказала единственное, что могла сказать:

– Вирдж, я тебя прибью!

Я не кричала и в истерике, разумеется, не билась. Более того – тёплый приём, вкусный ужин и горячая ванна настроение значительно улучшили, но… Клянусь, будь под рукой какое-нибудь оружие, я бы его применила. А будь у меня магия, я бы обрушила на голову синеглазого красавчика все заклинания разом!

Сообщник это понимал. Степень своей вины тоже сознавал, поэтому скорчил очень несчастную физиономию.

– Айрин, я действительно не знал, что братья приедут, – заявил Вирдж. – Они на зимние праздники в Раваншир никогда не выбираются.

– Ты для начала другое объясни, – я грозно сложила руки на груди и даже ногой топнула, – что ты обо мне понарассказывал?

Теперь Вирдж попробовал изобразить невинность, но вышло плохо. Впрочем, в его ситуации никакой актёрский талант спасти уже не мог. У меня на руках были факты, и эти факты с изначальной историей вообще не стыковались. И спускать дело на тормозах я не желала!

– Вирдж, – повторила требовательно, и парень сдался.

Он вдохнул, выдохнул, потом пояснил:

– Да ничего особенного. Не больше, чем было нужно.

– Айрин такая, Айрин разэтакая, – припомнив разговор в купе, передразнила я. – Что это значит?

– Ну… – Вирдж слегка замялся. – То и значит. Я говорил о тебе только хорошее. Презентовал тебя с лучшей стороны.

– А зачем ты меня «презентовал», – я едва не перешла на шипение, – причём задолго до этой поездки? Летом!

Сообщник не ответил. Вместо этого приоткрыл дверь, возле которой мы в данный момент стояли, и выглянул в коридор. А убедившись, что никто не подслушивает, кивнул на стоящие возле окна кресла и, не дожидаясь приглашения, направился туда.

Я, конечно, возмутилась, но за Вирджем последовала. Ну а когда сели, услышала:

– А о ком мне было рассказывать, Айрин?

Тон, которым было сделано признание, должен был польстить – Вирдж сказал так, будто я единственная достойная девушка во всей Империи. Однако я на уловку не купилась и угрожающе прищурила глаза…

– Айрин, тебе прекрасно известны мои аргументы. – Вирдж даже посерьёзнел. – Ты точно не станешь вешаться на шею и проситься замуж. Поэтому я и говорил о тебе.

Да, эти аргументы я знала. Но кроме вопроса «почему я», имелись и другие…

– Мне пришлось, – словно подслушав мысли, продолжил Вирдж. – Пришлось заговорить о девушке, потому что идея про специфическую ориентацию не вчера появилась. Мама поделилась этими соображениями во время летних каникул. Вот я меры и предпринял.

– Но меры не помогли? – уточнила я.

Вирдж вздохнул.

– Не помогли. И хочешь угадать, кто первым начал кричать, что ты вымышленная?

– Кто?

– Да все! – возмущённо заявил он.

Я это возмущение опять-таки не оценила и, невзирая на знакомство с нахальным белокурым квартетом, сочувствием не прониклась. Просто, во-первых, Вирдж подставил и кое-где наврал; во-вторых, себя было гораздо жальче!

– Айрин, они действительно бывают невыносимы, – продолжил сокурсник. – Вот мне и пришлось…

– А почему ты меня об этом не предупредил?

– Боялся, что не поймёшь.

Будущий великий скульптор развёл руками, а я, подумав, кивнула – да, я бы не поняла, но… Тут были и другие, куда более непонятные вещи.

Идгард, Осберт, Тунор и Селв тоже не женаты, но их в любви к мужскому полу не подозревают? А почему? Неужели эта четвёрка, в отличие от Вирджа, радостно рассказывает обо всех своих похождениях?

– Ничего они не рассказывают, – буркнул Вирдж, едва я соображения озвучила. – Просто не скрывают. К тому же у них нормальные, с точки зрения мамы, профессии. Вот и получается, что их подозревать не в чем, а я попал.

Возникло желание спросить: и всё-таки почему все братья до сих пор холостяки? Но в данный момент были вопросы важнее…

– А то, что они приехали в Раваншир? – подтолкнула я.

– Говорю же, сам удивлён, – повторил Вирдж. – Я просил маму не афишировать, и она всё сделала, но…

– Но ты слишком хорошо знаешь своих братьев, – перебила я. – Ты не мог не понимать, что они с большой вероятностью появятся.

Вирджин признаваться не хотел – это было написано на красивой физиономии. Тем не менее ответил:

– Да, вероятность была. Но предупреждать тебя… Сама понимаешь, насколько это было бы с моей стороны глупо.

Я действительно понимала, только желание прибить сообщника меньше от этого не становилось.

– Они знают, что мы не вместе, – выдохнула я.

Вирджин сразу нахохлился…

– Конечно, знают. И считают, что ты для меня слишком хорошая.

В голосе парня прозвучала неприкрытая обида, будто его репутация чище бриллианта, а всё остальное – грязный поклёп. Только мне эти страдания были абсолютно неинтересны…

– Что делать будем? – спросила я.

– Как что? Всё то же. Показывать невинные чувства. Красивую, целомудренную любовь.

Я не выдержала и, откинувшись на спинку кресла, грозно сложила руки на груди.

– Вирдж, они точно будут нам мешать.

– И что? – ответил сообщник беззаботно. – Подумаешь!

Пришлось пояснить:

– Мы о таком не договаривались, и я к подобному не готова.

Вирджин резко посерьёзнел, сказал:

– Айрин, всё будет нормально. Думаю, ещё пара дней, а потом они точно отстанут.

Очень хотелось оставаться спокойной, но глаза у меня всё-таки округлились. Пара дней? И Вирдж так просто об этом говорит?

– Я буду рядом, – заверил будущий великий скульптор. – Я разберусь. Обещаю.

– А в поезде почему не разобрался? – взвилась я.

Собеседник пристыженно опустил ресницы и сказал:

– Прости. В поезде я растерялся.

Это, конечно, был аргумент. Вернее, целый аргументище! И мне, разумеется, сразу стало гораздо легче. Более того, я исполнилась не только железного спокойствия, но и неподдельного оптимизма.

А если без иронии…

– Вирджин, я реально к подобному не готова. Если так пойдёт и дальше, я уеду домой.

Сообщник глянул хмуро, а пауза, которая повисла между нами…

Нет, она была не пугающей. Иной. Но крайне неприятной.

– Айрин, понимаю, что всё пошло немного не так, и ты, конечно, имеешь полное право злиться, но… Пожалуйста, – Вирдж опустил голову, явно не желая смотреть в глаза, – не заставляй меня говорить то, что я могу сказать.

В голосе сокурсника прозвучала грусть, только легче от этого, конечно, не стало. Какого-то удивления я тоже не испытала – собственно, с самого начала была готова к подобному варианту.

Ещё две недели назад, когда будущий великий скульптор подкараулил у аудитории и затащил в нишу, чтобы озвучить свою странноватую просьбу, я знала! И этот момент стал главной причиной моего согласия.

И дело не в какой-то подлости – уж кем-кем, а подлецом Вирдж никогда не был, – просто, когда у тебя неприятности, можно пойти на многое. Сделать такое, на что при обычных обстоятельствах не решишься.

Вот Вирджин и пошел, а я… Увы, но сама виновата. Не нужно было пить на той вечеринке и вступать с этим синеглазым красавчиком в беседы! Ну а тот факт, что он сам пристал, моей вины не отменяет.

– Ладно, – сказала вслух. – Забыли.

Мне действительно не хотелось, чтобы он озвучивал. Ведь намёк – это лишь намёк, и пока слова не произнесены, можно притвориться, будто всё нормально. Представить, что собеседник имел в виду нечто другое. Не то, о чём подумала ты!

Теперь Вирдж изволил поднять голову и подарить исполненный сожаления взгляд. Меня это сожаление, конечно, не тронуло – когда тебя фактически шантажируют, относиться с пониманием сложно.

– Но это первый и последний раз, – с нажимом сказала я. – Больше ты эту тему не поднимаешь. Никогда!

Вирдж уверенно кивнул, а спустя миг приложил ладонь к сердцу и добавил:

– Слово чести!

Я пусть не сильно, но смягчилась. Потом вдохнула, призывая себя к спокойствию и, невзирая на бешеное желание вытолкать парня взашей, напомнила:

– Мы не обсудили легенду.

Ночь прошла спокойно и даже приятно. Кровать оказалась удобной, подушка мягкой, а одеяло тёплым и почти невесомым.

Отсутствие соседей тоже свою лепту вносило – последний раз я ночевала в одиночестве дома, перед началом нового учебного семестра. И за несколько месяцев в общежитии очень по вот такому одиночеству соскучилась.

Проснулась сама, без всяких будильников. Когда встала, за окном ещё висела серая хмарь, но там, вдалеке, за кромкой прикрытых снежными шапками елей, уже виделась розовая дымка.

Правда, оставаться у окна, дожидаясь рассвета, я не стала. Почти сразу отправилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Затем был выбор платья… Увы, он оказался очень сложным. Нет, речи о каком-то бешеном разнообразии нарядов не шло, и причина, по которой задержалась у шкафа на добрых полчаса, заключалась в другом.

В университете проблем не возникало, а тут, в главной резиденции герцога Раванширского, мои платья выглядели бледно. Не до такой степени, чтобы почувствовать себя нищенкой, но всё равно.

В итоге я выбрала одно из двух самых-самых приличных – зелёное, с белыми оборками. Затем нашла в шкатулке подходящую ленту для волос, а едва закончила заниматься волосами и отстранилась от зеркала, послышался стук в дверь.

Я, конечно, открыла. Причём, когда отодвигала задвижку, была убеждена, что это какая-нибудь горничная с сообщением, что пора вставать, если не желаю пропустить завтрак. Тем удивительнее было обнаружить на пороге высокого блондина в стильном, расшитом золотыми нитями камзоле и… с букетом алых роз в руке.

– Осберт? – шокированно выдохнула я.

Как ни странно, младший судья Верховного суда Империи удивился ничуть не меньше. Он глянул так, будто ожидал увидеть тут не меня, а кого-то другого. Будто ошибся комнатой!

Правда, через секунду выяснилось, что причина его удивления в другом.

– Айрин? Ты… уже одета? Ну во-от… А я так надеялся!

В голосе Осберта прозвучали наигранно-печальные нотки, но я поняла не сразу. Зато когда сообразила, выдохнула:

– С ума сошел?

Блондин скорчил этакую невинно-шаловливую рожицу, однако я шутку всё равно не оценила. Воскликнула возмущённо:

– Ты что себе позволяешь?!

Судья застыл. Глянул очень внимательно, а сообразив, что не играю, картинно погрустнел. Потом сморщил нос и заявил деловито:

– Так. Давай ещё раз.

– В смысле? – не поняла я.

– В смысле, с самого начала. Ты закрываешь дверь, я стучу. Ты открываешь, и…

Я захлопнула дверь раньше, чем он успел договорить. Ещё и задвижку опять задвинула! А когда Осберт постучал, отпереть даже не попыталась, наоборот – отступила от двери подальше.

Моё возмущение было, мягко говоря, безмерным. Разумеется, я поняла, что щёголь пошутил, но всё же.

– Айрин, – донеслось снаружи. – Ну, Айрин…

Я раздраженно топнула ногой. Потом вообще развернулась и, отойдя к окну, уставилась на восходящее над заснеженным миром солнце.

Да, я не реагировала! Только Осберта это не остановило. Более того, судья превратился в самого настоящего дятла – продолжал стоять и стучать!

Через несколько минут моя выдержка всё-таки дала сбой. Я развернулась и вновь устремилась к двери. А открыв, увидела очень виноватую физиономию и выставленный, словно щит, букет.

– Ну прости, – протянул Осберт. – Прости, я перегнул.

И после паузы:

– Я действительно думал, что ты ещё не проснулась. Хотел поймать тебя тёпленькую, вручить цветы и оставить в растерянных чувствах. А ты… взяла и все мои планы нарушила. Я просто не ожидал от такой милой девушки столь вопиющего коварства.

Моё возмущение пошло на новый виток. Даже рот от переизбытка эмоций приоткрылся! Блондин с сине-серыми глазами этой растерянностью воспользовался – сделал шаг вперёд, оказавшись ровно на пороге, и впихнул букет в руки.

Спустя ещё секунду прозвучало:

– Ну не злись, Айрин.

И после короткой паузы:

– Раз мы оба уже проснулись, давай покажу тебе замок? А потом пойдём на завтрак. До него почти час.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, а потом вдохнула аромат подаренных роз и кивнула. Однако спуску этому высокопоставленному оболтусу давать не собиралась, поэтому ответила предельно строго:

– Хорошо. Но только без глупостей.

Осб просиял и развёл руками с таким видом, будто слово «глупости» – вообще не про него. Это стало поводом для тяжелого вздоха – ну да, конечно, так я и поверила.

Попросив Осберта подождать, я отправилась за вазой – благо она в комнате тоже имелась. Затем отложила букет на туалетный столик и ушла в ванную, чтобы налить в эту вазу воды.

Новых сюрпризов, разумеется, не ждала – лично мне сюрпризов уже хватило! Но, возвратившись в спальню, я застала прямо-таки чуˆдную картину.

Судья стоял спиной, упершись руками в дверной косяк, и вещал:

– А я сказал – нет. Нет, и точка. Айрин уже занята, она идёт со мной, а ты…

Дальше была пауза – кажется, невидимый мне собеседник что-то возразил.

Следом новая реплика от Осберта:

– Никаких «на минуточку». Сегодня за Айрин ухаживаю я!

Пришлось кашлянуть, обозначая своё присутствие, и Осберт даже среагировал. Он повернул голову, весело подмигнул и опять сосредоточился на том, кто стоял в коридоре. И да, разблокировать дверной проём даже не попытался!

Но его оппонент лишней скромностью не страдал и решил проблему очень просто – подпрыгнул и крикнул:

– Привет, Айрин! Как спалось?

Учитывая количество обитающих в этом замке широкоплечих блондинов, гостя я не узнала. Пришлось приблизиться и подвинуть Осберта, чтобы понять – это Селвин заявился.

И всё бы хорошо, но… Во-первых, в руках Селва тоже был букет, только на сей раз розы оказались не алыми, а пурпурными. Во-вторых, выглядел парень довольно специфично – влажные, зачёсанные назад волосы, расшнурованный ворот белоснежной рубахи, узкие тёмные штаны с серебряными лампасами и слишком уж широкая улыбка.

Настроение, слегка подпорченное Осбертом, начало резко выправляться! Более того, спустя несколько секунд я не выдержала и залилась смехом.

Селв тут же встрепенулся, насупился…

– Что? – точно определив причину веселья, спросил он.

– Нет-нет, – откликнулась я. – Всё в порядке.

Просто уж чего-чего, а вот такого действительно не ожидала. Нет, Селв вовсе не первый, кто вот так ради меня расстарался, но всё равно.

Прежде чем он опомнился, я потянулась и выхватила из руки букет. Тут же пихнула цветы в вазу, которую к груди прижимала, и отправилась к туалетному столику, где оставила розы, преподнесённые Осбом.

Ваза была достаточно большой, чтобы туда поместились оба букета, чем я и воспользовалась. А закончив с цветами, обернулась и сказала, обращаясь к Селву:

– Мы с Осбертом идём осматривать замок. Хочешь с нами?

Судья насупился, но это было не всерьёз. Ну а Селвин просиял.

– Конечно, хочу! – заявил он. – Да и что может показать Осберт? Из него такой экскурсовод…

– Какой «такой»? – перебил брата судья. В голосе прозвучало возмущение.

– Средненький, – с готовностью пояснил Селвин. – Не очень… хм… осведомлённый.

Осб выразительно скривился, и это стало поводом для очередной улыбки. Как итог – комнату я покинула в отличном расположении духа, и с предвкушением по-настоящему интересной прогулки.

Правда, выходя в коридор, невольно напряглась – а вдруг тут ещё какой-нибудь блондин с букетом притаился? Но нет. Обошлось. По крайней мере, на этот раз.

Ощущений более ярких, чем подарила вчерашняя иллюминация, я не ждала, но внутреннее убранство замка действительно впечатлило. За тот час, что оставался до завтрака, мы успели посетить с два десятка залов и одну галерею. И это был чистый восторг!

Огромные пространства, массивные люстры, лепнина и барельефы на стенах… А ещё бесчисленные ниши, статуи, узорный, идеально начищенный паркет, высокие окна, огромные камины и атмосфера какого-то совершенно невероятного, невозможного для столь огромного строения уюта.

В интерьерах причудливо сочетались два стиля – дворцовая роскошь и аскетизм древних эпох. На простом песчанике виднелись медальоны из цветного мрамора и светильники, щедро украшенные позолотой.

Это было неожиданно красиво и заставляло постоянно замирать в желании запомнить, запечатлеть момент. В стремлении впитать царящую вокруг атмосферу, прочувствовать каждую интонацию, каждый штрих.

Отдельная приятность – дуэт экскурсоводов вёл себя не просто хорошо, а идеально! Селвин рассказывал об истории залов, а Осберт вносил ценные дополнения – перечислял имена архитекторов, которые приложили руку к созданию интерьеров в разное время.

Правда, пару раз вот такие дополнения вылились в спор, причём спорили братья в уже знакомой манере – с подколками и подтруниванием. Однако меня ни одна из двух бурь не зацепила – в смысле, гостью не трогали, практиковались в остроумии друг на друге.

Зато когда настало время идти в столовую, воспитанность, продемонстрированная блондинами, отступила. Осб резко приободрился – расправил плечи и нацепил на лицо улыбку, а Селв принялся поправлять полурасстёгнутый ворот и зачёсанные назад волосы.

Объективно, образ этакого небрежного героя-любовника из бульварных романов Селвину очень шел, только я это воспринимать всерьёз не могла. Как итог снова начала хихикать, за что и удостоилась укоризненного:

– Вообще-то я ради тебя стараюсь!

Теперь рассмеялась уже в голос. Да, конечно. Конечно, ради меня!

– И желание позлить Вирджа тут ни при чём, – прокомментировала со смехом.

– Злить мелкого? – с наигранным возмущением переспросил Осб. – За кого ты нас принимаешь?

– Мы – сама доброта и тактичность! – горячо поддержал судью Селвин.

Спустя секунду мне предложили локоть – это Осберт, который шел справа. Второй «экскурсовод», который шагал с левой стороны, проделал то же самое, а сообразив, что принимать эту сомнительную помощь я не намерена, сделал жалобные глаза и протянул:

– Айрин, ну пожалуйста, не вредничай. Только представь, какое лицо будет у Вирджа, когда он увидит.

Я улыбнулась и отрицательно качнула головой. Потом вообще сцепила руки за спиной, чтобы никаких иллюзий не осталось.

И тут же услышала тихое от того же Селва:

– Вот зараза.

– От заразы слышу, – без стеснения парировала я.

Третий участник нашей маленькой процессии, Осберт, рассмеялся.

– Я же говорил, что девочка не из робких, – радостно заявил он.

Сперва хотела поблагодарить судью за комплимент, но, вспомнив про нашу утреннюю стычку, не стала. Просто улыбнулась и продолжила путь.

Когда подошли к дверям столовой, мои «экскурсоводы» разулыбались пуще прежнего. Глядя на их лица, можно было предположить минимум романтическое свидание, а не банальную прогулку втроём.

Они сияли так, что я уже хотела призвать к порядку, но не успела. Просто остальное семейство, как выяснилось, было уже в сборе – сидело за сервированным столом, дожидаясь нас.

Дико хотелось оставаться спокойной, но я напряглась и, конечно, приготовилась столкнуться с недоумением со стороны старших родственников.

Только всё пошло совершенно не так – леди Элва, лорд Джисперт и герцог Раванширский остались абсолютно спокойны. Зато трое из пяти «поросят» отреагировали довольно красноречиво…

Идгард и Тунор, завидев нас, синхронно откинулись на спинки стульев и многозначительно сложили руки на груди. Мой лжевозлюбленный в стороне тоже не остался – спросил хмуро:

– И как это понимать?

– Как! – Осберт фыркнул. – Спать нужно меньше. А то ты спишь, а девушка твоя скучает.

– Угу, – поддержал брата Селвин. – А нам вот, – кивок на меня, – развлекай.

Вирджин, который в самом деле выглядел очень заспанно и у которого ещё след от подушки на щеке не рассосался, отреагировал сказочно! Будущий великий скульптор нахохлился и, повернувшись к леди Элве, протянул возмущённо:

– Ма-ам!

Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться. Как ни странно, маркиза поступила так же.

Пока мы с леди Элвой молчаливо хихикали, Осберт добрался до отведённого мне места и галантно выдвинул стул. Селвин времени тоже не терял – ухватил за локоток и повёл… ну, собственно, туда же.

– Вот вы… – начал, но тут же замолчал Тунор.

– Шустрые, – продолжил мысль брата Идгард.

– Ну а вы как хотели? – парировал сияющий Осб. – Разве мы могли бросить нашу гостью в одиночестве и грусти?

Как по мне, ситуация была неоднозначной, однако старшее поколение семейства тес Вирион реагировало по-прежнему ровно. Кажется, слишком хорошо понимало, что происходящее – лишь дурачество.

Только престарелый герцог смотрел как-то ну слишком хитро и довольно. Он же в итоге и сказал:

– Так. Прекращайте.

Братья, как ни удивительно, подчинились. Селв подвёл меня к месту, сам плюхнулся рядом – благо мы с ним на соседних стульях сидели. Осберт же, закончив демонстрировать хорошие манеры, обогнул стол, чтобы расположиться напротив, между Идгардом и Тунором.

Последние по-прежнему были крайне возмущены, однако продолжать спор не пытались. Зато Селвин всё-таки не выдержал и устроил ещё одну провокацию…

Он подхватил кувшин с соком и потянулся к моему стакану в явном намерении поухаживать за девушкой. И сразу удостоился сурового:

– Руки!

С этими словами мой «возлюбленный» схватил другой кувшин и тоже к стакану потянулся. В итоге наливали они одновременно, причём два совершенно разных сока!

Лорд Джисперт, глядя на такое, усмехнулся и покачал головой, а леди Элва расцвела каким-то запредельным счастьем.

– Девочка в семье, – возведя глаза к потолку, вздохнула она. – Как же я об этом мечтала!

– Да, – отозвался герцог, – всего одна девочка, а уже такой переполох. Что будет, когда их станет пятеро?

Улыбка маркизы стала ещё шире и счастливее, а лорд Джисперт продемонстрировал более трезвый подход, сказал:

– Когда их станет пятеро, переполоха уже не будет. Зато сейчас, пока одна и без кольца…

Увы, но именно в этот раз я решила попробовать наполнявшую мой стакан смесь и, разумеется, поперхнулась. А через секунду едва не взвыла, ибо «заботливый» Вирдж хлопнул по спине так, что чуть не вышиб дух.

С учётом вчерашнего разговора, после которого я была сильно на сообщника зла, в сердце вспыхнула жажда убийства. Однако через секунду Вирдж из головы вылетел, все мои мысли и чувства занял другой не менее ушлый блондин.

– Кстати-кстати, – довольно щурясь, протянул Идгард. – Мелкий, когда колечко на палец девочки наденешь?

При том, что ищейка был прекрасно о ситуации осведомлён, прозвучало как издевательство. Впрочем, почему «как»? Издевательством оно и было!

– Мы… пока не готовы, – повторяя слова, сказанные ещё в купе, выдохнула я. – Для начала хотим закончить учёбу.

– То есть внуков в ближайшее время не будет, – повернувшись к леди Элве, важно пояснил Осб.

Маркиза из счастливых грёз не выпала, но посмотрела на сына строго, а сидевший рядом со мною Селвин… взял и добил:

– Если надеяться на Вирджа, то да. Но ведь колечко может надеть и кто-то другой.

Сказано было очень тихо, но услышали все, и вот теперь леди Элва по-настоящему посерьёзнела. Она сверкнула синими глазами, стукнула пальцем по столу и сообщила:

– Так. Если из-за вас Айрин сбежит, то клянусь – перееду в столицу и собственноручно займусь личной жизнью каждого из вас!

Братья не испугались, но переглянулись.

– Нужно срочно замуровать все выходы из замка, – сказал Осберт.

– Нереально, – отозвался Ид. – А вот взорвать железную дорогу…

Увы, но в этот миг я опять пыталась попить и вновь поперхнулась. Зато теперь сумела увернуться от заботливого хлопка по спине!

– Не-ет, – подхватил эстафету Селвин, – вам дорогу взрывать нельзя, вам должности и общественное положение не позволяют. – И, прямо-таки засияв: – А мне можно! Я же не ищейка и не судья, а всего лишь сотрудник торговой фирмы.

Я застыла в ожидании законного нагоняя для «поросят», и он действительно последовал, правда, оказался не настолько эпичен, как хотелось, – лорд Джисперт веско погрозил сыновьям кулаком.

Зато герцог отнёсся к специфичному юмору намного проще…

– Зачем взрывать? – спросил он. – У вас есть я, и я могу просто перекрыть железнодорожное сообщение на несколько недель.

Всё. Я не выдержала! Помнила, что сижу за столом, в компании очень знатных и благородных, но всё равно – откинулась на спинку стула и застонала в голос!

– Ну вот, довели, – сокрушенно сказала леди Элва. И уже с нежностью: – Айрин, милая, не обращай внимания, они шутят.

Да, я понимала, только легче от этого не становилось. Хуже того, было совершенно ясно, что шутками про кольцо и железную дорогу дело не ограничится. Ведь за столом четыре нахала, которым известно всё и которые совершенно не собираются потакать нашей лжи. Скорее наоборот – будут и дальше выводить из равновесия.

Одно хорошо – передышку нам всё-таки дали. Просто завтрак остывал, а оголодали уже все, включая хозяина здешних земель.

Именно он, герцог Раванширский, первым потянулся к блюду, чтобы переложить на тарелку немного салата. Рядом с нами салат тоже стоял, но лично я нацелилась на блинчики с неизвестной пока начинкой.

Вирджин интерес «возлюбленной» заметил и принялся собственноручно наполнять мою тарелку. Он был настолько вежлив, что даже полил блинчики соусом! Но послать сообщнику смурной взгляд это не помешало.

Всё-таки я его прибью. Не прямо сейчас, но по возвращении в университет – точно!

– Потерпи, – наклонившись, шепнул Вирдж. – Они скоро угомонятся и отстанут.

Ужасно хотелось поверить, но увы. После всех событий веры сокурснику вообще не было! Плюс знакомство с братьями повода для иллюзий не оставляло. Нам с Вирджем оставалось уповать лишь на два момента: на леди Элву и составленный вчера план.

Впрочем, план – громко сказано. Всего лишь стратегия, и довольно неоднозначная.

После акта шантажа и обсуждения легенды мы с будущим великим скульптором сошлись на мысли, что сопротивляться глупо. Что лично мне следует не отбиваться от братьев, а подыгрывать – ведь чем активнее жертва сопротивляется, тем больше интерес!

Именно поэтому я сегодня приняла и цветы, и предложение прогуляться. По той же причине намеревалась принять следующие «ухаживания», если они будут.

Но, если честно, очень хотелось, чтобы четвёрка блондинов просто взяла и отстала. Прекратила вести себя так, словно я единственная девушка на земле!

А ещё было дикое желание избежать неудобных вопросов, однако, как известно, за всё в этой жизни нужно платить. Вчерашнее тактичное молчание семейства являлось именно тем счётом, который требовал оплаты.

И, как итог…

Глава 5

– Значит, художница, – промокнув губы салфеткой, сказал герцог Раванширский. Потом хитро сверкнул серыми глазами и вопросил: – А почему?

Я слегка растерялась и даже смутилась. Да, знаю, что вопрос банальный, но с ответом всё равно не нашлась.

– У Айрин идеальное чувство цвета, – неожиданно поддержал Вирдж. – И особенное видение мира. И талант!

– Ну в таланте-то я не сомневался, – отозвался герцог, вновь поднося салфетку к губам. – Ведь других в ваш университет и не берут.

Будущий великий скульптор закономерно фыркнул: просто творческая среда – она такая… творческая. А Стин тес Вирион улыбнулся и новый вопрос задал:

– То есть хочешь заниматься искусством профессионально?

Я, конечно, кивнула и слегка опешила, обнаружив, что хозяин здешних земель неподдельно удивился. Нет, ну в самом деле, что такого? Особенно учитывая тот факт, что младший из его внуков нацелен на то же самое?

– Собираешься писать картины и продавать их на выставках? – продолжил Стин. – И работать с частными заказчиками? И… зарабатывать деньги?

Вот теперь я сообразила, к чему старик клонит, и тоже разулыбалась.

– В том, что женщина работает и зарабатывает, нет ничего ужасного, – сказала я. – Это полвека назад странным было, а сейчас…

Герцог Раванширский от моих слов отмахнулся и даже нос сморщил.

– Я знаю, – выдал он ворчливо. – Я не про то. У женщины, которая занимается искусством профессионально и зарабатывает деньги, сил на семью не остаётся. – И строго прищурил один глаз: – Или ты вообще семью не хочешь?

Такая прямолинейность могла бы обескуражить, но… лишь вчера. А сейчас, после знакомства с «поросятами», я была готова ко многому. Поэтому вздохнула и ответила абсолютно спокойно:

– Хочу, разумеется.

– Но? – правильно уловив интонацию, подтолкнул герцог.

– Но и заниматься живописью хочется.

Хозяин замка откинулся на спинку кресла-каталки, в котором сидел, и недовольно поджал губы. Вот только взгляд серых глаз остался настолько хитрющим, что поверить в недовольство не получилось.

– Значит, выйти замуж ты готова, – задумчиво протянул он, – но не сейчас… А напомни-ка сколько тебе лет?

Я, конечно, сказала:

– Двадцать один.

– Ага, – хитро протянул герцог. – А учёба ещё три с половиной года продлится? Значит, к моменту окончания университета тебе будет двадцать пять?

– Двадцать четыре, – поправила я вежливо.

– Так! – вмешалась в ситуацию маркиза. – Ваша светлость, прекращайте! Девочка приехала в гости, а вы допросы устраиваете. Где ваша вежливость?

– Я старый брюзга, – отмахнулся от замечания герцог. – Мне можно.

Леди Элва неожиданно скорчила герцогу рожицу, а тот… ещё более неожиданно ответил тем же. Ну а спустя секунду вновь повернулся к «возлюбленной» младшего внука и поинтересовался:

– А двадцать четыре – это не слишком поздно?

– По нынешним меркам – вполне приемлемо, – ничуть не смутилась я.

Его светлость фыркнул и изучающе посмотрел сперва на Идгарда, потом на Осба, затем на Тунора с Селвом и, наконец, на Вирджина. Словно прикидывая! Будто сопоставляя возраст!

Но это… тоже было баловство. Ведь я в силу происхождения к числу невест, за которыми гоняются настолько родовитые семьи, никак не относилась.

Более того, союз со мной – однозначный мезальянс, и если в случае с Вирджем, который является младшим и пошел по творческой стезе, подобное ещё допустимо, то с остальными – точно нет.

– А папа у тебя юрист, – словно подслушав мысли, протянул герцог Раванширский. – Причём довольно неплохой. А мама – выпускница института благородных девиц, и, значит, воспитана ты достойно.

Очень хотелось оставаться невозмутимой, но я не выдержала, послала суровый взгляд судье и ищейке – ведь это они поделились с дедом собранной на меня информацией.

– Ну воспитание мы и сами видим, – подхватил Идгард. Невероятно довольный, буквально сияющий! – А наследственность – да, неплохая.

– Зато приданого, считай, нет, – встрял Осб. – Хотя, с другой стороны, а зачем оно нам?

Я от такого хамства, мягко говоря, опешила, леди Элва – тоже. Зато маркиз не растерялся…

– Осберт, – предельно строго окликнул сына он.

Младший судья Верховного суда слегка смутился и, сделав виноватое лицо, притворился, будто ничего не было. А вот старый герцог проявить тактичность не пожелал, заявил:

– Приданое – мелочь. Ценность девицы не в этом.

Хозяин замка замолчал и подал знак парочке замерших в отдалении слуг. Те сразу сорвались с места, принялись убирать блюда и менять тарелки. Минут через пять перед нами уже стояли кофейники и вазочки, наполненные весьма аппетитными пирожными.

– Ну вот, опять, – прокомментировал происходящее Селв. – Ради нас так не стараются…

– Угу, – поддержал Тунор.

Идгард же нарочито тяжко вздохнул и добавил шепотом:

– Потому что мы – не девочка.

Маркиза погрозила старшенькому пальцем и тут же потянулась за вафельной трубочкой. Пока брала сладость, успела подарить мне широкую улыбку и сказать:

– Айрин, не стесняйся.

Я, конечно, кивнула, но после атаки герцога Раванширского не стесняться не получалось. Более того, очень хотелось спрятаться под стол!

При этом я наивно полагала, что допрос окончен. Вот только, едва слуги отошли, а хозяин здешних земель отпил из чашки, услышала:

– Я одного понять не могу, – сказал герцог. – Молоденькая, хорошенькая, воспитанная, из благопристойной семьи, и… в Ристауне. Айрин, как так получилось?

Учитывая тот факт, что я как раз пыталась допить тот многострадальный стакан сока и опять едва не поперхнулась, очень захотелось сказать правду. То есть просто взять и признаться: в Ристаун я поехала именно для того, чтобы подпортить свою репутацию. Чтобы люди вроде вас смотрели с толикой снисхождения и в качестве потенциальной родственницы даже не рассматривали!

А ещё добавить: кстати, желание профессионально заниматься живописью тоже отсюда. Ведь для таких, как вы, люди искусства могут быть интересны лишь в качестве исполнителя заказа или, в крайнем случае, друзей-приятелей. Но…

Нет, сказать такое я, разумеется, не могла. Пришлось соврать. Выложить заготовленную ещё полтора года назад версию:

– Университет в Ристауне – лучший. К тому же этот город даёт огромные перспективы, ведь это культурная столица Империи. Там самые престижные галереи, и именно туда едут самые состоятельные заказчики.

Герцог закономерно поморщился и взялся напомнить:

– У этого города слишком дурная репутация, и, прости за прямоту, с девичьим благочестием она никак не сочетается.

Я беззаботно пожала плечами, а маркиза снова насупилась и попыталась призвать свёкра к порядку. Только герцог опять отмахнулся и новый вопрос задал:

– Айрин, неужели твои родители такому решению не препятствовали?

Говорить о том, что идея обучения в Ристауне принадлежит папе, я тоже не стала. Вздохнула и… вновь принялась лгать:

– Конечно, они были против, но я настояла, и родители согласились. В конце концов, это моя жизнь, и раз так, то мне и решать.

На сей раз герцог глянул скептически, а Тунор неожиданно нахмурился и даже открыл рот в явном намерении что-то сказать. Но потом передумал и, равно как и остальные, потянулся за пирожным.

– Значит, настойчивая и самостоятельная, – ещё более неожиданно включился в разговор лорд Джисперт. – А ведь хорошие качества.

– Качества отличные, – поддержал герцог. – Однако, чтобы совладать с такой девушкой, нужен очень прочный стержень, и я не уверен, что у нашего Вирджина…

– Так! – упомянутый персонаж вскочил. Выглядел при этом настолько возмущённо, что показалось – ещё чуть-чуть, и пар из ушей пойдёт.

Именно в этот миг я поняла важное – весь этот допрос был нацелен вовсе не на меня, а на Вирджа. То есть хозяин Раваншира с компанией пытались вывести из равновесия не гостью, а «младшенького».

Невзирая на все наши разногласия, сообщника стало жаль. Именно поэтому я вздохнула и решительно перевела тему.

– У вас великолепный замок, – обратилась к старику я. – Осберт и Селвин успели показать далеко не всё, но то, что я увидела, очень впечатляет.

Герцог отвлёкся от созерцания разгневанного Вирджа и улыбнулся, причём в обычной хитрой манере.

– Это ты ещё верхние галереи не видела, – отозвался он. – С них открывается такой замечательный вид!

Разговор действительно свернул в обычное, нейтральное русло, и это было чудесно. О случившейся перепалке напоминало лишь громкое сопение моего сообщника, который теперь походил на нахохленного воробья.

Зато встряска подействовала очень здорово! Едва допили чай, Вирдж ухватил меня за руку и, проигнорировав возмущённые возгласы братьев, бодро потащил в неизвестном направлении. Как вскоре выяснилось, вёл в святая святых – в свою студию.

Вот тут моё сердце по-настоящему растаяло… Взгляду предстал огромный зал с гигантскими, лишенными всяких гардин окнами и частично заставленный всякой всячиной – от эскизов и картин, написанных Вирджем, до всевозможных заготовок и незавершенных скульптур.

Но главным поводом для счастья был великолепнейший вид, который из этих окон открывался. Заснеженный, залитый солнечным светом мир!

Увидав эту красоту, я простила синеглазому бабнику всё! И одновременно ужасно обрадовалась, что мы одни, что посторонние мою реакцию не видят.

А она была совершенно неадекватной – я сперва выдохнула, потом взвизгнула и со всех ног помчалась к окнам, чтобы остановиться в десятке сантиметров от стекла и застыть с распахнутым ртом.

Вирдж отнёсся с пониманием. Более того, сообщник довольно крякнул и шустро направился в дальний, особо захламлённый угол.

К моменту, когда ступор прошел и я смогла оторваться от созерцания заснеженного мира, рядом уже стояли три мольберта. А Вирдж, не скрывая довольной улыбки, махнул рукой и заявил:

– Выбирай!

– А подрамник для холста найдётся? – тут же поинтересовалась я.

Парень насмешливо фыркнул и, окинув внимательным взглядом свои закрома, в другой, противоположный первому, угол направился. Забубнил там, зашуршал, а спустя ещё несколько минут мне предоставили не только подрамники, но и стопку уже загрунтованных холстов. И зачем я, спрашивается, свои везла?

– Выбирай, – поигрывая новеньким гвоздемётом, повторил Вирдж.

Ну а едва я определилась с размерами подрамника, принялся лично натягивать холст.

Такая забота была очень приятна.

Не хватало лишь одного – моего чемоданчика с карандашами, грифелем и красками. То есть тут, в мастерской, все инструменты, конечно, имелись, но своё как-то привычнее и оттого лучше.

– Сейчас принесут, – услышав о проблеме, заявил Вирдж. Временно отложил гвоздемёт и отошел, чтобы позвонить в колокольчик, вызывая слугу.

Я тоже отошла – вернулась к окнам и вновь застыла. Стояла и впитывала этот невероятный пейзаж, эти лучи холодного зимнего солнца.

Оставалась малость – успеть запечатлеть хотя бы часть этого великолепия. И надеяться, что завтра утром погода будет такой же. Что этот чудный вид повторится и мне не придётся ждать слишком долго, чтобы продолжить работу.

Остаток дня пролетел неуловимо быстро – я даже не заметила, как это случилось. От холста отвлеклась лишь тогда, когда над миром начал сгущаться сумрак, а мастерская озарилась светом множества ламп.

Сообщник всё это время был здесь же, со мной. Сперва расхаживал по мастерской, рассматривая свои старые заготовки, а потом принялся корпеть над новым эскизом.

Я, заметив в руках Вирджа лист бумаги и карандаш, сразу вспомнила про обещанный бюст и напряглась. Но короткая разведка с заглядыванием через плечо опасения развеяла – оказалось, Вирдж вдохновился не мной, а предстоящим праздником. Он рисовал шута, танцующего в венке из еловых веток. По эскизам фигура получалась очень сложной, но занимательной.

Когда я отложила палитру и кисти, Вирдж, который уже не рисовал, а корпел над куском глины, своё занятие тоже оставил. И кивнул на расположенный в отдалении столик – тот, где стояли остатки поданного нам обеда, а ещё чайник и магическая горелка.

Причём обед мы не просили, но леди Элва проявила инициативу – прислала горничных. К счастью, нам предложили не суп, а бутерброды и закуски, к которым прилагалась записка: «Дети! Только попробуйте не поесть!»

Отказать при такой постановке вопроса было совершенно невозможно, и мы, разумеется, перекусили. А теперь Вирдж активировал горелку, чтобы выпить чаю, закончить рабочий день.

Пока сообщник старался, я стянула выданный мне фартук и принялась вытирать руки пропитанной растворителем салфеткой. Затем осматривать платье на предмет пятен, которые, учитывая ограниченное количество одежды, были крайне нежелательны.

Ровно в тот момент, когда я изогнулась, пытаясь осмотреть себя сзади – просто в пылу работы можно испачкаться в самых неожиданных местах, – дверь плавно приоткрылась, и в студию заглянул Селвин.

Он молниеносно оценил обстановку, и в следующую секунду дверь открылась уже полностью, а на пороге появился не один «поросёнок», а вся великолепная четвёрка.

– Ну наконец-то! – воскликнул Осб.

– Мы уже и не надеялись, что вы закончите, – добавил Селвин.

Вирдж сразу нахохлился и, развернувшись к двери, сказал ворчливо:

– Если кто-то забыл, то напомню, это моя личная территория, и я вас сюда не приглашал.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся Идгард.

А Тунор вытащил из-за спины бутылку вина и добавил:

– Смотрите, что у нас есть.

Вирдж нахохлился сильней, однако возмущаться прекратил. Четвёрка «поросят» этим молчанием сразу воспользовалась – дружно ввалилась в студию и направилась к нам.

А оказавшись в нескольких шагах, столь же дружно траекторию движения сменила! Устремилась не к столу, где уже закипал установленный на магическую горелку чайник, а к моему мольберту.

Остановились братья почти синхронно и замерли, рассматривая очень далёкую от завершения картину. Осберт склонил голову набок, Селвин важно сложил руки на груди, Тунор хмыкнул, а Ид сказал:

– А ведь действительно неплохо.

Мой «возлюбленный» выразительно скривился и парировал:

– А ты сомневался?

– Конечно, нет, – заявил ищейка. И после короткой паузы: – В чём сомневаться? Я-то картины Айрин уже видел.

Брови упомянутой художницы плавно взлетели на середину лба, а лицо вытянулось. К счастью, я оказалась не единственной, кого огорошило это заявление, – удивились вообще все.

– Когда ты успел? – в голосе Осберта прозвучало возмущение. Словно без него, без судьи, Идгард видеть мои работы никак не мог.

– Когда в Ристаун ездил, – ответил Ид.

– А ты ездил в Ристаун? – продолжил изумляться судья.

– В конце осени, в связи с одним из расследований, – пояснил ищейка. – В перерывах между общением с воротилами чёрного рынка и парой зарвавшихся алхимиков я несколько раз заглядывал к Вирджу. В университетскую галерею тоже зашел.

– И чего там? – спросил Тунор.

– Картины, скульптуры, – озвучил очевидное Ид. – А на каждом экспонате табличка с указанием автора.

Я ощутила, как по спине побежал холодок. Правда, причина крылась вовсе не в том, что Ид поинтересовался моими работами. По нервам ударило другое – напоминание о должности «старшенького».

Одновременно возникло желание повернуться к сообщнику и, взяв того за ворот рубахи, спросить – ты почему не предупредил?! И стало очень жаль, что во время вчерашнего разговора я этот момент упустила. Вот просто упустила, и всё. Другие события оказались ярче, затмили эту информацию.

– Ну а учитывая все рассказы Вирджа, – продолжил Ид, – не заметить фамилию тан Риниан я, конечно, не мог. Так что…

Идгард отступил от мольберта и обернулся, демонстрируя нам прямо-таки сияющую физиономию. Его радость оказалась настолько заразительна, что я тоже улыбнулась и даже оттаяла слегка.

– Ты не говорил, что заходил в галерею, – буркнул Вирдж.

Ищейка пожал плечами, мол – да, и что такого? И обратился уже не к нам, а к адвокату:

– Тунор, что там с вином? Открываешь или как?

Вот теперь от мольберта отлепились все…

Осб сверкнул белозубой улыбкой и направился к непрезентабельного вида шкафчику, стоявшему в отдалении, а Тунор безжалостно сломал сургучную печать и, ловко ударив по донышку, выбил пробку.

Уж чего-чего, а вот таких фокусов я не ожидала. Только не от потомственных аристократов! Впрочем, учитывая все остальные повадки братьев…

– Ага, – донеслось от шкафчика. – А вот и бокалы!

Тот факт, что в мастерской есть отдельный шкаф с чистыми бокалами, а также уверенность, с которой Осберт искал посуду, намекнул – на «личной территории Вирджина» эти гости бывают часто.

Правда, вот это, в отличие от процесса откупоривания бутылки, не удивило. Ну да, бывают. И что?

Ещё несколько минут, и пространство наполнилось красивым перезвоном. А едва выпили, Идгард подарил новую улыбку и спросил:

– Ну что, вам ещё не надоело врать?

Вирдж тут же насупился и глянул исподлобья, однако протестовать, утверждая, будто наши отношения – не фикция, не стал. Ну а я… улыбнулась и, сделав ещё один глоток вина, отрицательно качнула головой.

Потом добавила вслух:

– Нет. Нас всё устраивает.

Идгард такого ответа точно не ждал. Спустя секунду он справился с удивлением и, переглянувшись с братьями, спросил:

– А вы понимаете, чем это грозит?

Мы, конечно, понимали и одновременно верили, что долго это не продлится. Ведь если жертва не сопротивляется…

– Лучше признайтесь, – заявил Осб.

– И что тогда?

Удивительно, но судья растерялся – словно вообще об этом не думал и согласия нашего не предполагал.

Зато старший «поросёнок», Идгард, сориентировался быстро…

– Тогда будем жить в мире и согласии, – заявил он.

– То есть отстанете от нас? – уточнила я. – Полностью и бесповоротно?

Вот теперь старшенький тоже задумался, только зря. Смысл размышлять, если ответ моментально проступил на лице? Вернее, на лицах всей четвёрки…

Как итог все притворились, будто ничего не предлагали. Словно мы с Вирджем уже сказали самое категоричное «нет»!

А ещё к нравоучениям перешли…

– Врать маме – это очень плохо, – сообщил Тунор. – И оставить вашу ложь безнаказанной мы, конечно, не можем.

– Не поразвлекаться за наш счёт тоже сложно? – съехидничала я.

В ответ поймала уверенный кивок и уже четыре широченные улыбки. Глядя в счастливые лица высокопоставленных оболтусов, я не выдержала и вздохнула. И спросила уже серьёзно:

– Зачем вам это всё?

– А почему нет? – отозвался Идгард.

– К тому же наш мелкий упускает отличную девушку, – добавил Осберт. – А мы, если помнишь, совершенно не женаты.

Я закатила глаза и испытала огромное желание обозвать младшего судью Верховного суда Империи дураком. Ну и что, что они не женаты? Я-то тут при чём?

– Я…

– Дочь юриста, – верно угадав мысли, перебил Селвин, – и, по идее, нам не пара. Но ты очень понравилась нашей маме. К тому же твою кандидатуру одобрил дед.

– Что?! – Нет, я действительно не поняла.

– Дед, – повторил уже Тунор. – Он человек жесткий и очень ценит людей с характером. И то, как ты держалась за завтраком, как реагировала на всё происходящее…

– Издеваетесь? – всё-таки перебила я.

Четверо блондинов расцвели новыми улыбками и, вопреки ожиданиям, отрицательно замотали головами.

– Мы серьёзно, – сказал Селв. – И если ты в кого-то из нас влюбишься…

– Не влюблюсь, – заверила я хмуро.

Моя категоричность вызвала самую дурацкую реакцию – мужчины зафыркали, непрозрачно намекая, что кто-то очень и очень наивен. Это стало последней каплей – я залпом допила остатки вина и, отставив бокал на стол, отправилась к мольберту. Хотела посмотреть на картину ещё раз, дабы понять, что удалось, а что придётся завтра исправить.

В том же, что касается внимания со стороны ушлой четвёрки… Да пусть! В конце концов, переходить границы они не будут – им статус не позволяет. А всё остальное я как-нибудь переживу.

В крайнем случае пойду и признаюсь леди Элве. Объясню, что ориентация у Вирджина самая что ни на есть традиционная, а потом соберу чемоданы и уеду домой. Благо денег на билет до Демстауна хватит.

Ужин прошел очень спокойно. Настолько, что я даже удивилась.

Старый герцог был предельно вежлив и тактичен, братья – милы и учтивы, а Вирджин демонстрировал самую неподдельную заботу.

После ужина все переместились в гостиную, куда подали чай… Впрочем, пить этот чай пожелали только мы с леди Элвой. Мужчины выбрали другие напитки, более крепкие, и это вызвало у меня невольное напряжение. Я начала ждать скорого падения уровня культуры и новых подколок.

Однако «поросята» и главный «свин» в лице герцога Раванширского продолжали держаться очень достойно и о гостье почти не вспоминали. Зато леди Элва забыть о моём присутствии точно не могла, более того, тут же ситуацией воспользовалась.

Маркиза уселась рядом, лично наполнила мою чашку чаем, а потом спросила:

– Как прошел день?

Дежурный вопрос был лишь поводом для начала разговора, и увиливать я, конечно, не стала, даже наоборот, потому что мысль о беседе с маркизой была приятна. Я точно знала – уж кто-кто, а леди Элва в неудобное положение не поставит. И вот эти ожидания полностью оправдались.

Сперва мы обсудили мои впечатления от замка, потом погоду и природу. Затем соскочили на тему модных кружев, а когда чашки наполнились в третий раз, маркиза принялась развлекать гостью историями из детства Вирджа.

Будучи мамой, маркиза совершенно не стеснялась, а я очень скоро поняла – теперь мне тоже есть чем синеглазого красавчика шантажировать! Один только рассказ о том, как этот талантливейший скульптор, будучи младенцем, описал фаворитку нашего императора, чего стоит.

Причём вот таких историй в запасниках леди Элвы оказалось великое множество. Добавить сюда моё хихиканье и неподдельный интерес, и всё, маркизу было не остановить!

Действительно не остановить, хотя осознавший ситуацию Вирдж честно пытался! Он ужасно раскраснелся, даже кулаки сжал, но… нет, молчать о его детских подвигах леди Элва не желала.

Пусть мужчины сидели чуть обособленно и вели какие-то свои разговоры, однако некоторые моменты нашей беседы слышали… Герцог с лордом Джиспертом отнеслись спокойно, а вот Идгард, Осберт, Тунор и Селв ситуацию осознали и явно порадовались тому, что в роли возлюбленного выступают не они, а Вирдж.

Лица у «поросят» были такими, что моё хихиканье перешло в хохот, а в сердце вспыхнула надежда, что вот теперь-то все их сомнительные ухаживания и закончатся! Но… нет. Ребята оказались рисковыми – утро нового дня началось, как и в прошлый раз, со стука в дверь и букета роз.

Розы были белыми, с тонким алым кантиком по краю лепестков. А принёс букет не кто иной, как адвокат – Тунор.

Причём выглядел визитёр очень стильно – узкие штаны, начищенные сапоги, белоснежная рубаха с выразительным кружевным жабо и камзол. До образа героя-любовника, продемонстрированного вчера Селвином, конечно, недотягивал, но было видно, что Тунор старался.

Я к моменту появления блондина успела и одеться, и причесаться, и даже насладиться открывающимся из окна комнаты видом. Букет, протянутый мне тут же, до всяких «привет, крошка», тоже приняла.

Зато потом не сдержалась… Привалившись к дверному косяку, я окинула представителя семейства тес Вирион пристальным взглядом и, спросила невинно:

– А почему ты?

– То есть? – отозвался растерянный таким приёмом Тунор.

– Мне думалось, что сегодня очередь Идгарда, – стараясь не рассмеяться, пояснила я. – Ведь он старший.

Увы, но мою несерьёзность заметили. Тунор сощурил глазищи, глянул укоризненно. А я беззаботно пожала плечами и, подарив улыбку, отправилась ставить букет в воду – благо вчера горничная ещё одну вазу принесла, а я заранее налила в эту вазу воды.

Пока занималась цветами, Тунор покорно стоял на пороге и вторгаться в отведённое мне пространство не пробовал. Зато, едва вышла из комнаты и прикрыла дверь, адвокат нагло поймал мою руку и водрузил на собственный локоть.

– Пойдём! – озарив мир белозубой улыбкой, заявил он. – Я тебе та-акое покажу…

И действительно показал. Провёл совершенно иным маршрутом, нежели тот, которым гуляли вчера. Моему взору вновь предстали величественные залы, сочетающие дворцовую роскошь и аскетизм древних времён, лестницы, статуи, колонны и гобелены.

Несколько раз очень хотелось повести себя как настоящая деревенщина – распахнуть рот и застыть в полном изумлении. Просто красота действительно была сказочной. Моё творческое я то ликовало, то норовило упасть в счастливый обморок.

В том же, что касается спутника, он держался предельно вежливо. Даже лучше, чем предыдущие экскурсоводы – Осберт и Селв. Впрочем, какого-то иного поведения я и не ждала, ведь шутки шутками, но высокого положения и воспитания никто не отменял.

К концу прогулки, которая заняла тот же час, я совсем расслабилась, а когда Тунор указал на коридор, ведущий к столовой, разулыбалась. Правда, прежде чем мы в этот коридор вошли, адвокат вновь поймал мою руку и водрузил на собственный локоть. А когда попыталась провернуть уже знакомый фокус – то есть убрать руку и спрятать за спину, – Тунор не позволил. Он крепко прижал мою ладошку и заявил:

– Цыц, птичка! Не трепыхайся.

Я, конечно, не смолчала. Закатила глаза и даже застонала. Увы, но подобную смену настроений видела уже не раз!

– Почему? – спросила вслух. – Почему, как только наступает время появиться на публике, вы все превращаетесь в хамов?

– Да разве же это хамство? – искренне изумился спутник.

Я не ответила – вновь закатила глаза. Ну а Тунор наклонился и шепнул:

– Айрин, можно тоже вопрос задам?

И раньше, чем успела осознать и кивнуть…

– Я не знаком с твоим отцом лично, но я присутствовал на нескольких процессах по делу о загрязнении окружающей среды Демстаунской фабрикой магических ламп… Твой отец был в команде обвинителей, и знаешь, он точно не из тех, на кого можно надавить.

Я не поняла. Нет, в самом деле. Экскурсовод это недоумение заметил и пояснил:

– Вчера, за завтраком, ты сказала, что родители были против отъезда в Ристаун, но ты настояла. Учитывая характер твоего отца… прости, но как-то не верится.

Да, вот теперь я сообразила. Более того – внутренне дрогнула. Однако нашла в себе силы выдать новую улыбку и сообщить:

– На работе папа другой, не такой, как дома.

Тунор скептически прищурился, а я улыбнулась шире прежнего и добавила:

– С нами папа очень мягкий, от него только Нилсу достаётся.

– Нилс? Это твой брат? – уточнил Тунор.

Я, разумеется, кивнула и слегка сморщила нос, потому что скепсис Тунора никуда не делся. Меня одарили новым изучающим взглядом, причём весьма подозрительным.

Пришлось… выдавить очередную улыбку и притвориться, будто меня эта подозрительность не задевает. Будто все и каждый, кто видел папу, реагируют так же. Словно Тунор не первый, кто усомнился в гипотетической мягкости отца.

К счастью, продолжать тему адвокат не стал, а через несколько секунд вспомнил о великой миссии ловеласа и засиял, как та самая магическая лампочка. Он ввёл меня в столовую с таким видом, словно я не с Вирджем, а с ним, с Тунором, «встречаюсь».

Семейство, равно как и вчера, было уже в сборе, однако отреагировало на наше появление иначе…

– Ну во-от, – протянула леди Элва. Потом повернулась и обратилась уже к Вирджу: – Тебе не стыдно?

– Мне? – отозвался лжевозлюблённый. Голос прозвучал настолько сонно, что, кажется, всем окружающим захотелось зевнуть.

– Тебе, тебе, – поддержал супругу молчаливый лорд Джисперт. – В замке гостья, а ты, вместо того, чтобы уделять ей внимание, отсыпаешься.

Сидящий во главе стола герцог лепту тоже внёс.

– Слишком много клювом щёлкаешь, – сообщил «младшенькому» он. – Смотри, как бы девчонку не увели.

Про «увели» я уже слышала, и не раз, поэтому не впечатлилась. Лукавые ухмылки, украсившие физиономии «поросят», откровением тоже не стали. Вежливо улыбнувшись всем присутствующим, я проследовала к столу и заняла отведённое мне место.

Села, чтобы услышать ворчливое от Вирджа:

– Как погуляли?

Смущение? Не было такого! Я повернулась к сообщнику и сказала примирительно:

– Если хочешь, то завтра экскурсию проводишь ты.

Вирдж задумался в явной попытке сообразить, сумеет ли подняться на час раньше обычного, но решить не успел – в нашу идиллию вмешался Идгард.

– Извините, но завтра не получится, – сказал старший из братьев. – Завтра утром с Айрин гуляю я. А ты, – кивок на Вирджа, – и так больше всех с девочкой видишься. Поэтому… имей совесть.

Будущий великий скульптор искренне опешил, я тоже рот в изумлении приоткрыла. Однако наша реакция – так, мелочь. Удивление старшего поколения семейства тес Вирион, вот что важно!

Да-да, леди Элва, лорд Джисперт и герцог Раванширский дружно застыли, а их лица вытянулись. Когда же первая волна шока схлынула, троица повела себя совсем не так, как ожидалось.

Никакого возмущения! Никакой попытки призвать Ида и остальных к порядку! Вместо этого маркиза и лорды переглянулись, причём уже не удивлённо, а как-то заинтригованно.

Осознав произошедшее, я прикрыла глаза и про себя застонала. Только не говорите, что у нашего цирка появились новые зрители! Я такого не переживу!

Очень захотелось спросить – почему?! Почему вы не желаете вмешаться и приструнить своих отбившихся от рук оболтусов? Но… нет, я всё-таки промолчала. Просто вопрос был несколько странным, а старшее поколение… они же и так, без всяких подсказок, видели.

– Ладно, – сказал лорд Джисперт. – Предлагаю отложить разговоры и поесть.

– Кстати, да, – поддержал сына герцог Раванширский.

Леди Элва тоже лепту внесла:

– Завтрак остывает.

Разговоры действительно закончились, а все присутствующие потянулись за блинчиками, салатами и прочими поданными на завтрак вкусностями. Тишину нарушало лишь возмущённое сопение будущей звезды мира искусства – Вирджина тес Вириона.

Глава 6

Столовую мы с сообщником покинули раньше остальных, причём под очень благовидным предлогом – работать надо, а солнце уходит.

От логичного замечания, что студия расположена на южной стороне и солнце там постоянно, закономерно отмахнулись. Ведь солнце утреннее и, например, дневное – это две большие разницы!

Когда вставали из-за стола, Вирдж по-прежнему сопел, когда шли к дверям – тоже. Лишь после того, как очутились в соседнем, примыкающем к столовой зале, синеглазый красавчик попробовал взять себя в руки. Возмущение его никуда не делось, зато сопение стало на порядок тише.

А в следующем зале ждал не сюрприз, но около того. Там обнаружились слуги, которые вносили целые охапки свежесрубленных еловых веток. Другие тащили ящики, в которых, по всей видимости, находились украшения и гирлянды.

Оценив масштабы помещения, я невольно присвистнула и обратилась к спутнику с вопросом:

– Может, нужно помочь?

– Кому? – не понял синеглазый. – В чём?

– Что значит «кому»? Леди Элве, разумеется. Ведь это она праздником занимается. Или нет?

Сообщник фыркнул и подтвердил:

– Да, праздниками заведует она. – И после короткой паузы: – Но помогать не нужно. Во-первых, мама очень не любит, когда кто-нибудь вмешивается; во-вторых… у неё сейчас целый замок помощников.

Последнее, конечно, было намёком на прибывших в Раваншир братьев, и я невольно улыбнулась. О да! Если направить их энергию в благое русло, то можно получить невероятный результат.

Впрочем, я представила четвёрку оболтусов в роли устроителей торжества и содрогнулась. Не знаю, как леди Элва, а я бы всё-таки не рискнула. Мало ли какой фортель они выкинут.

Видя, что я замешкалась и принялась озираться, разглядывая охапки веток и коробки, Вирдж ухватил за руку и уверенно потащил дальше. А едва очутились на лестнице, ведущей на верхние этажи, резко остановился и выдохнул:

– Нет, я всё понимаю, но Идгард-то куда лезет?

Степень возмущения, прозвучавшего в голосе сокурсника, буквально зашкаливала, но не в этом суть…

– А что не так с Идгардом? – поинтересовалась я.

– Да всё! – едва не сорвавшись на визг, заявил Вирджин.

Правда, тут же успокоился и пояснил нормально:

– У него невест… вагон и маленькая тележка.

Я уставилась вопросительно. То есть? Нет, не поняла.

Сообщник моё недоумение заметил, но продолжил с явной неохотой:

– Ид, как нетрудно догадаться, завидная партия. Он не только сильный маг, но и будущий хозяин Раваншира. При этом ему тридцать один, и жениться – самое время. Более того, Идгард совершенно не против брака…

– Всё равно не ясно, – нахмурилась я.

– Он готов, свободен и богат, – повторил Вирдж. – И девиц, мечтающих составить ему партию, море. Однако Идгард… – тут сообщник возмущённо фыркнул, – тоже решил поучаствовать в охоте на тебя. Будто ему своих девиц мало!

Я возмущением сокурсника не прониклась.

– Это стайный инстинкт, – сказала с улыбкой. – Это пройдёт.

Вирдж снова фыркнул, а через миг его лицо озарилось – словно какая-то очень светлая мысль пришла. Ещё секунда, и мне эту мысль даже озвучили:

– Знаешь, а ведь это не так уж плохо. Да, Идгард свободен, но не настолько, чтобы…

Сообщник запнулся и сделал неопределённый жест. Сказать прямо не пожелал, но продолжить было не сложно. Свободен, но не настолько, чтобы жениться на дочери юриста, которая, ко всему прочему, учится в Ристаунском Университете Искусств.

– В общем, всё хорошо, – резюмировал Вирдж. – В том смысле, что уж кого-кого, а Ида можешь не бояться.

Я, выслушав вывод, нахмурилась сильней, а младший представитель семейства тес Вирион добавил:

– Границ дозволенного Идгард никогда не перейдёт. Да и во всех прочих вопросах брат абсолютно безопасен. То есть в действительности только он и безопасен. Чего ждать от остальных, я, прости, не знаю.

Синеглазый красавчик развёл руками, словно извиняясь, а я… Скажем так, если прочитанная лекция была призвана меня успокоить, то у Вирджа не получилось.

Только объяснять или спорить я не стала – зачем? Ведь и так понятно, что единственный человек, способный решить проблему и спасти от не в меру прыткой четвёрки, – я сама. Вирдж, как показывает практика, лишь советовать и может.

Как итог – я шумно вздохнула и, не дожидаясь сообщника, продолжила путь к студии. Меня ждали начатый вчера пейзаж и солнце!

Следующие полтора часа прошли идеально. Я, надев поверх платья уже знакомый фартук, рисовала, а Вирдж задумчиво бродил вокруг большого куска глины, призванного стать первой заготовкой для будущей скульптуры, и важно почёсывал белокурую макушку.

Там, снаружи, бриллиантами искрился снег, небо было синим и до того безмятежным, что я моментально этим спокойствием прониклась. Все посторонние события сразу отошли на задний план, проблемы забылись, хлопоты – тоже. В сердце поселилась абсолютная гармония.

А потом – всё. Гармония… не рассыпалась, нет, но начала плавно отступать под напором обстоятельств непреодолимой силы. Вернее, под натиском бессовестной четвёрки вредителей, которая самым наглющим образом влезла в мой пейзаж.

В студию «поросята» не вламывались – они выбрали другой, более изощрённый метод. Объявились там, внизу, возле кромки деревьев, которую я, к счастью, уже написала.

Напротив личного логова Вирджа замковая стена была значительно ниже, а за рвом, отделявшим замок от остального мира, виделся кусок свободного пространства – вероятно, луга, – за которым и начинался лес. Здесь великовозрастные оболтусы и решили устроить… нечто пока непонятное.

Сперва я молчала. Безмолвно дописывала прикрытые снегом еловые ветки, и старалась не заморачиваться на мельтешащих мужских фигурах.

Но в какой-то момент терпение лопнуло, и я позвала елейным голоском:

– Вирдж, счастье моё, а ты не мог бы подойти?

– Э-э… – отозвался точно не ожидавший подобного обращения скульптор.

Пришлось отступить от мольберта и, покрепче сжав кисть и палитру, круто развернуться на каблуках. Затем подарить сообщнику ангельскую улыбку и добавить прежним, подчёркнуто ласковым голосом:

– Любимый мой, хороший, замечательный…

Вот теперь Вирдж догадался и заметно побледнел.

– Что ещё случилось?

Я… нет, уже не улыбнулась – оскалилась. Всё понимаю! Всё простить могу! Но вот это…

Вирдж оставил в покое глину, отошел от столика, на котором рождался «черновик» будущего шедевра, и, не потрудившись вытереть руки, направился ко мне. А приблизившись, проследил за жестом и простонал:

– Заразы!

Прозвучало искренне, только легче от этого не стало. Следующее замечание удовольствия тоже не принесло:

– Они, видимо, решили построить снежную крепость.

– Прямо там? – не скрывая возмущения, спросила я.

Сокурсник пожал плечами – мол, ну да. Сама, что ли, не видишь?

Добавил после паузы:

– Вообще, её обычно на другой поляне строят, но…

Я опасно сощурила глаза. Нет, ничего против одного из традиционных атрибутов праздника Нового Солнца не имела, вот только у меня пейзаж, а эти «поросята»…

– Айрин, ну а что я могу сделать? – парировал сокурсник. – В конце концов, я не виноват, что ты так им понравилась.

Я… аж подпрыгнула от возмущения.

– Да весь их интерес держится лишь на том, что я якобы твоя подружка!

– Ой, ну конечно, – неожиданно не согласился Вирдж. – Если бы ты сама по себе интереса не представляла, они бы и пальцем не шевельнули. И им было бы совершенно безразлично, что мама очень хочет девочку, а дед и отец всецело одобрили твою кандидатуру.

Про деда я слышала, про отца – нет. Это стало поводом замереть и удивлённо приоткрыть рот, но лишь на секунду.

Зато в следующий миг я взяла себя в руки и отчеканила:

– Милый мой, любимый, драгоценный… Так не пойдёт! Когда мы с тобой договаривались, ты обещал…

Вирджин перебил – шумно вздохнул, и было в этом вздохе столько страдания, что тут даже каменная статуя посочувствует. Но моё сердце оказалось твёрже любого гранита! Просто себя в данной ситуации было жальче.

Вот только чуда всё равно не случилось – вместо попытки утихомирить братьев, синеглазый красавчик решил уговорить меня.

– Айрин, ну потерпи, – заныл он. – Ещё несколько дней, и…

Я тихонечко зарычала и, едва сдержав порыв треснуть Вирджа тяжелой, измазанной свежими красками палитрой, отвернулась к холсту. Сообщник намёк понял – исчез в одно мгновение. Он снова взялся за кусок глины, ну а я стиснула зубы и, стараясь не отвлекаться на мельтешащую четвёрку, опять занялась пейзажем. Правда, спустя несколько минут поняла – без толку, не отвлекаться невозможно.

Когда четвёрка великовозрастных детишек просто ходила по заснеженной поляне, явно что-то обсуждая и вымеряя, было проще. Но едва они взялись за непосредственное строительство крепости, сосредоточенность развеялась, словно дым.

Просто там, внизу, за замковой стеной творилось невообразимое. Такое, чего в обычной жизни не увидишь.

Идгард – а это точно был он – избавился от плаща и вскинул руки. А спустя пару минут не пойми откуда вылетел огромный снежный ком.

Повинуясь движениям мага, ком пролевитировал к замершему в отдалении трио и плавно опустился перед ними. После этого кто-то из братьев – то ли Осб, то ли Селв, то ли Тунор, – вытащил непонятную штуку, и… Пришлось отложить кисть и палитру и подойти к окну вплотную. А ещё спросить:

– Вирдж, у тебя, случайно, нет какого-нибудь бинокля или подзорной трубы?

Увы, но оптики в мастерской не нашлось, поэтому я была вынуждена смотреть так. Причём уже не в одиночестве – услыхав вопрос, сообщник бросил своё занятие и к наблюдению присоединился.

За миг до того, как я опознала в непонятной штуке меч, будущий великий скульптор ахнул и выдал:

– Они с ума сошли?

– А что такое? – поинтересовалась я.

– Этот меч… Это же реликвия рода! Магический артефакт, принадлежавший нашему прапрадеду!

Что именно возмутило Вирджина, стало ясно очень скоро… Братья использовали артефакт для того, чтобы отсечь лишнее от снежного кома, созданного Идом. Превратить шар в куб.

В процессе этого отсекания меч засветился алым, намекая на огненную составляющую магии, и картинка заиграла новыми красками.

– Они совсем дураки? – не сдержавшись, спросила я.

Вирдж промолчал.

Повернув голову и взглянув на сокурсника, я увидела невозможное… Мой белокурый друг выглядел несчастным, а в глазах читалась самая настоящая тоска. Он точно хотел туда, к ним, к высокопоставленным оболтусам. К бессовестной четвёрке, которая нагло портила мой пейзаж!

Вот этот первый ком оказался пробным. Дальше дело пошло не в пример быстрей. Идгард вытягивал всё новые снежные глыбы, а братья придавали им форму и оттаскивали в сторону. Когда «камней» стало достаточно, кто-то – кто именно, опознать с такого расстояния не могла, – принялся складывать стену.

Ещё несколько минут наблюдения, и стало понятно – Идгард «набирает» снег из замкового рва. Впрочем, лично я зацепилась за другое…

Пусть знатоком магии никогда не являлась, но чем дольше смотрела на работу ищейки, тем чётче понимала – количество силы, затраченной на строительство крепости, значительно больше того, что… другой маг вложил в созданное для меня заклинание.

Чтобы оплатить то количество магии, моя семья влезла в долги на несколько лет, а будущий герцог Раванширский разбрасывается силой как хочет. Если бы я только могла поймать хотя бы кусочек… Если бы…

Увы, но мысль о заклинании подействовала ожидаемо – настроение рухнуло в пропасть. Добавить сюда тот факт, что через год-полтора заклинание придётся обновлять, и пропасть эта стала значительно глубже.

– Ему делать больше нечего? – спросила я хмуро.

– Да у него резерв немереный, – сразу сообразив, о ком речь, отозвался сообщник. – Так почему бы не развлечься?

Я сморщила нос и фыркнула. Потом развернулась в намерении отправиться обратно к мольберту, но Вирдж остановил.

– Айрин, – жалобно позвал он. – Может, ну её, эту работу? Мы в универе всё полугодие из студии не вылезали. Давай тоже погуляем? Поможем строить крепость, поиграем с парнями в снежки.

Воображение сразу подбросило «чудесную» картинку – вот я, и вот они, все пятеро, вооруженные снежками…

– Нет, Вирдж. Благодарю, но я – пас.

– Ну, Айрин! – заканючил главный бабник нашего Университета Искусств. – Ну пожалуйста! Что тебе стоит?

И после короткой паузы:

– Твой пейзаж они всё равно уже испортили.

Я закатила глаза и решительно направилась к мольберту. Да, испортили, но что теперь? Дорисую как-нибудь, и не в таких условиях работала. В том же, что касается сообщника…

– Ты иди, – сказала ровно. – Я не держу.

Действительно не держала, и, если бы Вирдж ушел, я бы, наверное, не обиделась. Но парень остался. Правда, принялся сопеть громче, нежели за завтраком.

Только уж кого-кого, а меня эти исполненные недовольства звуки совершенно не смущали! В сравнении с мельтешащей за окном четвёркой они были мелочью.

Ну а вечером, когда мы с синеглазым шантажистом закончили дела и спустились к ужину, я стала свидетельницей ещё одного невероятного явления – «поросята» обиделись. То есть действительно! Всерьёз!

И особо уполномоченный помощник главы Департамента магического правопорядка, и младший судья Верховного суда Империи, и сотрудник адвокатской конторы, и представитель торгового сообщества… в общем, все эти взрослые, наделённые титулами и должностями мужчины, сидели за столом и дружно дулись. А во взглядах читался самый неподдельный укор.

Я, столкнувшись с таким, невольно улыбнулась. И тут же услышала:

– Айрин, так нечестно.

Реплика принадлежала Осберту, и…

– Милый, ты о чём? – тут же полюбопытствовала леди Элва.

Щёголь поморщился и промолчал, а Идгард…

– Айрин, мы даже ледяную горку построили.

Учитывая фортели братцев, мне следовало разозлиться, но я не смогла. Ну а мать семейства наконец сообразила, о чём речь, и заявила неожиданно:

– А так вам и надо.

Братья дружно встрепенулись и уставились на родительницу, а та повела плечиком и пояснила:

– Будете знать, как девочку смущать.

Теперь четвёрка «поросят» зафыркала, а Вирдж, который как раз помог усесться за стол и плюхнулся на соседнее место, глянул на меня, как на Зло. Сказал укоризненным шепотом:

– Горка.

Я не выдержала и закатила глаза – вот уж не думала, что Вирдж такой ребёнок! Интересно, а все его многочисленные поклонницы… Может, он с ними вообще не тем, о чём все думают, занимается? Вдруг он в какие-нибудь «ладушки» с ними играет?

Этот момент заставил повернуть голову и взглянуть на сообщника ещё раз, более пристально. Но образ невинного ребёнка к широким плечам и настоящей мужественной красоте совершенно не клеился. И вывод здесь был лишь один – дурачество братьев оказалось заразным!

Так, надеюсь, меня эта инфекция не коснётся.

Утро нового дня началось совершенно обычно – я проснулась, потянулась, выбралась из постели и пошлёпала в ванную. А закончив с водными процедурами и возвратившись в комнату, лукаво улыбнулась и направилась к шкафу.

Помня о том, что сегодня экскурсоводом будет старший «поросёнок», выбрала платье поприличнее – то самое, зелёное, с белыми оборками. Затем привела в порядок волосы и даже пудру из загашников достала.

Последнее – исключительно из вредности. Просто раз братья развлекаются, то почему бы не развлечься и мне? Как итог, стук в дверь я встретила во всеоружии – в образе полностью готовой к свиданию леди.

Ожидания оправдались, на пороге комнаты обнаружился Идгард. Высокий, статный, в красивом тёмном камзоле и с забранными в хвост светлыми волосами. В ухе хищно блестела украшенная синим камушком серьга, напоминая – передо мной не абы кто, а маг. Более того, сотрудник Департамента магического правопорядка.

Последнее должно было вызвать нервную дрожь, но за время, проведённое в резиденции герцога Раваншинского, я со статусом Ида свыклась. Окинув визитёра взглядом с головы до ног, я подарила ему дружелюбную улыбку и спросила:

– А где цветы?

Ид… уставился недоумённо, и уж чего-чего, а вот такой реакции я совершенно не ожидала.

Пришлось очень постараться, чтобы не захихикать, а в следующий миг я отступила от двери и указала на туалетный столик. Там располагались три вазы – в двух стояли букеты, подаренные Осбом, Селвом и Тунором, ну а третья…

– Я что, зря третью вазу у горничной просила?

Идгард намек оценил и «сокрушенно» покачал головой.

Зато следующие его слова прозвучали как-то… недостаточно легкомысленно:

– Ах вот они как. Ладно-ладно.

Теперь недоумение испытала уже я, однако Идгард пояснять не стал. Вместо этого щёлкнул каблуками сапог и, отвесив короткий церемонный поклон, подставил локоть.

Я не удержалась – глянула скептически и, сложив руки на груди, протянула:

– Ну-у-у, даже не знаю. Вот если бы ты с цветами пришел, тогда да, а так…

Шутила. И будущий герцог Раванширский, разумеется, понял.

– Айрин, ну пожалуйста, – идеально пародируя Вирджа, протянул он.

Получилось действительно похоже, и я всё-таки не выдержала, рассмеялась. Вредничать тоже прекратила – вышла из комнаты, прикрыла дверь и послушно водрузила руку на подставленный локоть.

А когда добрались до лестницы и Идгард повёл вниз, сообщила:

– Весь первый этаж я уже видела.

– Спорим, что всё-таки не весь? – отозвался экскурсовод.

Хитринка, прозвучавшая в его голосе, к спорам не располагала, и я промолчала. А через несколько минут оказалось – да, видела я не всё.

Вот только место, в которое повёл Ид, к числу экскурсионных никак не относилось. Сначала мы нырнули в узкий хозяйственный коридор, а потом очутились на просторной, пропитанной множеством ароматов кухне.

Осознав, где находимся, я уставилась удивлённо. Ну а мой спутник махнул рукой, привлекая внимание дородной женщины в белом фартуке, и сказал:

– Листа, покормишь страждущих?

– А что страждущие сегодня предпочитают? – откликнулась кухарка весело. – Блинчики с мясом подойдут?

Идгард скосил взгляд на меня, потом ответил:

– С мёдом!

Листа рассмеялась, а я ощутила, как порозовели щёки. Не знаю, почему так среагировала, ведь в реплике Ида ничего особенного не было, да и смущаться я не собиралась.

Одно хорошо – на кухне было слишком суетно. Вокруг гремело, шипело и шкворчало, а прислуга была полностью погружена в свои дела и на хозяина с гостьей внимания не обращала.

Так что реакцию мою заметил только Ид, но подкалывать, вопреки «поросячьим» наклонностям, не стал. Просто подвёл к небольшому столику, явно предназначенному для вот таких хозяйских набегов, и галантно выдвинул стул.

Спустя пару минут на столе появились чайник, чашки, блинчики и мёд. Затем помощница Листы ещё одну тарелку блинов притащила – тех самых, фаршированных мясом.

Прежде чем девушка ушла, Ид дёрнул её за рукав, а едва та наклонилась, зашептал на ухо. Помощница поварихи покивала, а покинув нас, поймала одну из горничных и тоже шептать принялась.

Я, видя всё это, слегка удивилась, однако поинтересоваться, что происходит, не успела. Меня отвлёк Идгард, который лично наполнил чашки чаем и, подвинув ко мне тарелку, заявил:

– Давай, Айрин. Не зевай.

Ответом магу стала новая порция удивления. Более ранний завтрак – это, конечно, замечательно, но раз едим сейчас, то получается, что к основному завтраку не успеем? То есть «свидание» дольше часа продлится?

– Не переживай, – явно уловив ход моих мыслей, фыркнул ищейка. – Не укушу. – И после короткой паузы, озаряя мир совершенно бесшабашной улыбкой, добавил: – Ну разве что чуть-чуть, самую малость, понадкусываю.

Я тоже фыркнула и, сообразив, что «старшенький» ждёт моего любопытства, переключила всё внимание на еду.

– Даже так? – Ид притворно насупился. – Ладно-ладно…

Не улыбнуться было невозможно, не вспомнить слова Вирджа о том, что у Ида целая прорва поклонниц, – тоже. Неудивительно, что девушки его любят. Даже отбросив титул, должность, великолепные перспективы, магию и очень достойную внешность… Идгард из тех, на кого трудно не обратить внимания.

Остаток завтрака прошел в этаком выжидательном молчании. Ищейка точно надеялся, что не выдержу и начну задавать вопросы, а я очень хотела, чтобы он сам сдался и всю интригу выдал.

Однако Идгард остался непоколебим, и кухню я покинула в полном неведении. Зато сытая, довольная и полностью готовая к продолжительной экскурсии.

Когда мы гордо прошли мимо лестницы, уводящей на верхние этажи, меня вновь охватило недоумение. Просто вот теперь, с учётом посещения кухни, я точно весь первый этаж осмотрела.

Ещё удивительней было осознать, что Ид ведёт к выходу… А тот факт, что в холле поджидает слуга, в руках которого наша верхняя одежда, и горничная с моими сапогами, вообще добил. Горничная, кстати, была той самой, которую видела на кухне.

– Ид… – всё-таки дала слабину я.

Блондин лучисто улыбнулся, хитро сверкнул серо-синими глазами, только пояснений не дал. Впрочем, я уже и сама догадалась, и… недовольно скривилась.

Не хочу смотреть их снежную крепость! Знаю, что она получилась чудесной, но всё равно!

Я даже собиралась сказать, но подумала и промолчала. Просто тут были свидетели, а разговор, если начнётся, одной только крепостью вряд ли ограничится. То есть у слуг появится дополнительный повод для сплетен, а мне такого не надо. Лучше позволить Идгарду вывести меня за порог и высказать всё уже там, наедине.

Повинуясь этим мыслям, я послушно переобулась, намотала на шею шарф, надела плащ и поданные слугой перчатки. А ещё, вопреки настроению, начала улыбаться – чтобы вражина в лице будущего герцога Раванширского никакого подвоха не ждал.

Когда покинули холл, оказавшись на широких, тщательно расчищенных от снега ступенях, и глотнули морозного воздуха, торопиться тоже не стала. Покорно вложила руку в ладонь мага и, пользуясь его поддержкой, спустилась вниз, на опять-таки расчищенную от снега площадку.

И уже тут плавно повернулась к Иду, подарила очередную широкую улыбку и даже открыла рот, намереваясь высказать всё, но…

– Малышка, а ты высоты боишься? – неожиданно шагнув навстречу и обвив рукой талию, спросил маг.

– Что?

Я растерялась безмерно. Причём не из-за вопроса – его я, считай, не слышала. Просто вот это вторжение в личное пространство и рука на талии… Другие братья ничего подобного себе не позволяли!

Конечно, я попыталась вывернуться, а Идгард тихонько рассмеялся и заявил:

– Да чего ты так развозмущалась?

Кто возмущается? Я? Да я…

– Так боишься или нет? – так и не позволив вырваться, повторил маг.

Пришлось сделать глубокий вдох и собраться. Решительно упереться ладонями в мужскую грудь и сказать строго:

– Высоты? Нет, не боюсь. А вот распускать ру…

– Ага, – перебил Ид. – Значит, держись покрепче.

– Что ты…

Договорить мне опять-таки не дали – Идгард чуть присел, оттолкнулся ногами, и… мы взмыли в воздух, причём стремительно. В следующую секунду я узнала важную вещь – вот такой высоты я всё же боюсь!

Сотрудник Департамента магического правопорядка тоже узнал – я завизжала ему прямо в ухо. Потом вцепилась в его подбитый мехом плащ, да так сильно, что тот, кажется, затрещал. Осознание, что именно происходит, тоже пришло не сразу… Мы ни много ни мало через весь замковый двор и высоченную оборонительную стену перелетали.

Облака стали ближе, земля дальше, сердце моё… кажется, остановилось, а ужас, застеливший сознание… нет, я никогда в жизни так не боялась.

Когда мы перестали взлетать и начали опускаться, легче, увы, не стало. Лишь за пару секунд до очень мягкого приземления на укатанную подъездную дорогу, уже за пределами замка, пришло чёткое понимание – я его убью!

– Ноги, – предупредил Ид, и я, действуя исключительно на инстинктах, поджала ноги, как в случае обыкновенного прыжка.

Ну а когда ощутила твёрдую почву…

– Идгард!

– У-у-у… – ответил маг.

Меня отпустили, причём сразу и без всяких напоминаний. А едва открыла рот, желая высказать бессовестному мужчине всё, в который раз перебили:

– Что же ты так визжишь? – Ид продемонстрировал наигранно несчастную физиономию и, стянув перчатку, принялся ковыряться в повреждённом ухе. – Ведь такая хорошенькая, такая уравновешенная… с виду.

Про «хорошенькую» – это точно была попытка лести! Ну а уравновешенность… О боги! Да Идгард не хуже меня знает, что для общения с их маленьким «поросячьим» стадом никаких нервов не хватит!

– Ты!.. – уже не выдохнула, а прошипела я. И почему-то сказала совсем не то, что намеревалась: – Ты… мог предупредить!

Идгард сделал невинное лицо, но, к некоторому удивлению, отпираться не стал.

– Мог, – сказал он.

И всё. Тишина. Пауза!

Я застыла в ожидании оправданий, а этот великовозрастный оболтус стоял и хитро улыбался. Пришлось продолжить самой:

– Мог, но не предупредил!

– Виноват, – всё же признал этот зараза. – Виноват и теперь исправляюсь.

С этими словами Ид провернул уже знакомый фокус – шагнул навстречу и обвил рукой талию. Действовал при этом настолько стремительно, что я, невзирая на предыдущий опыт, среагировать не успела.

Зато сумела зашипеть, а Идгард…

– Теперь исправляюсь, – заявил маг. – Предупреждаю: Айрин, мы сейчас взлетим.

– Нет! – взвизгнула я.

Визжала не стесняясь, на всю округу. Из приятного – «экскурсовода» звуковой волной тоже задело, он даже поморщился и отодвинулся слегка. Только рук не разжал, а когда представилась возможность, заявил:

– В этот раз тебе точно понравится.

– Нет, – повторила уже спокойнее, но очень твёрдо. Ведь не будет он меня насильно по небу таскать. За такое и жалобу в тот же Департамент магического правопорядка написать можно!

– Айрин, – буквально промурлыкал он.

Я… нет, не дрогнула. Просто мурлыкающий «поросёнок» – это… В общем, совсем не то, от чего девичье сердце тает!

Идгард мою реакцию не оценил – уставился недоумённо. То есть прежде вот такие интонации всегда срабатывали? Безотказно действовали и на вагон, и на маленькую тележку сохнущих по Иду девиц?

– Нет, – сказала в третий раз и, сделав глубокий вдох, предприняла решительную попытку вырваться из захвата.

Увы, но попытка провалилась – противник был банально сильней. Пришлось пойти другим путём…

– Если не отпустишь, то снова завизжу. – Я не угрожала. Предупреждала!

Ищейка сильно поморщился и… не отпустил, нет. Зато прекратил изображать недоумение и пояснил, причём самым нормальным тоном:

– Айрин, туда, куда мы идём, иначе не добраться.

Я замерла и нахмурилась. Туда, куда идём? А разве мы не в снежную крепость?

Однако озвучивать этот вопрос не стала, спросила о другом:

– Что ты задумал?

– Я? – невинно отозвался гад.

Пришлось прищуриться и, выдержав приличествующую моменту паузу, поинтересоваться:

– Идгард, тебе не кажется, что ты перегибаешь?

Блондин, который, кстати, по-прежнему обнимал за талию, не позволяя отстраниться, задумался. После чего отрицательно качнул головой и сказал:

– Айрин, пожалуйста.

Прозвучало настолько нормально, что выдать категоричное «нет» язык не повернулся. Как итог я уставилась на Ида, пытаясь решить, как в этой ситуации быть.

Он тоже смотрел, и вот подлость – его серо-синие глаза ужасно подстёгивали вспыхнувшее во мне любопытство. Нет, ну ведь в самом деле интересно! Куда, если не в крепость, до которой и собственными ножками можно дойти?

Минута, две, три… и я всё-таки кивнула. Но, кроме этого, строго погрозила пальцем, поясняя, что лишнего в свой адрес не допущу.

Ищейка тут же просиял и заявил:

– Тогда держись крепче.

За что именно держаться, я сообразила уже после того, как маг присел и прыгнул… Я обвила его шею руками – других вариантов, увы, не было.

Зато заморочиться на двусмысленности нашей позы не успела. Просто этот второй полёт очень отличался, теперь всё было ожидаемо и оттого не страшно. Более того, когда мы устремились вверх, когда заснеженная земля начала отдаляться, а голубое небо, наоборот, качнулось навстречу, я испытала невероятные чувства.

Волшебство, самое настоящее. Этакое совершенно немыслимое для обычного человека смещение реальности. Чувство полёта. Мечта!

Я не визжала – истерить было некогда. Вместо этого во все глаза смотрела на окружающий меня мир. Вернее, смотрела, чувствовала и понимала: ради такого даже испорченную натуру для пейзажа простить можно. Даже сыграть с «поросятами» в снежки… один раз.

За этим прыжком был ещё один, и вот тут я, что называется, вошла во вкус. Пока летели, испытывала такое удовольствие, что в момент приземления выдохнула ну очень разочарованно.

Идгард смысл реакции понял и, подарив улыбку, сказал:

– Я же обещал, что тебе понравится.

Очень хотелось ответить колкостью – просто Ид, как ни крути, колкость заслужил, но… Нет, я не смогла. Единственное, на что хватило сил, – сурово прищурить глаза и отступить от выпустившего из объятий мага.

Мы стояли на той же подъездной дороге, но очень далеко от замка. Отсюда резиденция герцога Раванширского просматривалась, но казалась чем-то почти миниатюрным. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку и сильно удивиться.

– А куда ты меня привёл? – справившись с эмоциями и голосом, спросила я.

Ответом стала очередная хитрая улыбка и совсем уж неожиданное:

– Мы ещё не пришли. Дальше, к сожалению, пешком.

Не знаю, о чём следовало подумать, но в памяти всплыли сводки криминальной хроники, которые в газетах печатают. Правда, мурашки, вопреки всему, не побежали – страха вообще не было.

– Нам туда, – махнув рукой, сказал Идгард. Он указывал на ту часть леса, что располагалась справа от дороги.

Я за жестом, разумеется, проследила, а потом шумно вздохнула и, натянув на голову упавший во время полёта капюшон, озвучила очевидное:

– Там снега по пояс, и ни одной тропинки.

– Но у тебя же есть я, – оптимистично парировал Идгард.

Я сложила руки на груди и уставилась скептически. В следующий миг услышала совсем уж убийственное:

– Юбку подними.

– Что-о-о?!

Мой возмущённый вопль разнёсся по абсолютно безлюдному лесу и растаял, а спутник неожиданно закатил глаза, как бы намекая на скудные умственные способности одной девицы. Затем сказал:

– Меня интересуют твои сапоги. Я хочу наложить на них заклинание.

– Какое ещё заклинание? – не поверила я.

И опять война взглядов – недолгая, но ожесточённая. Из удивительного – страха перед ситуацией по-прежнему не было, желания отказаться от прогулки и потребовать вернуть в замок – тоже.

Я всё-таки сдалась и действительно приподняла юбку, а ищейка что-то прошептал, сделал сложный пасс и метнул в меня некий мерцающий синим светом сгусток.

Ещё мгновение, и нижняя часть моих сапог тоже замерцала. И не то чтоб я по-настоящему разбиралась во всей этой магии, но о вот таких заклинаниях никогда не слышала.

– Это что? – спросила вполголоса.

Ид ответил уже после того, как проделал тот же фокус и с собственной обувью.

– Средство, которое позволит нам не проваливаться, но… – Тут он важно поднял палец и пристально посмотрел в глаза. – Идти осторожно, стараться держать равновесие и резких движений не делать.

Я хмыкнула, однако уточнять не стала. Предпочла дождаться более понятного – демонстрации.

Ищейка в самом деле продемонстрировал. Первым шагнул к обочине и, перешагнув через бортик из снежной каши, который благодаря колёсам мобилей и экипажей образовался, ступил на девственно-чистый, кристально белый снег.

Там точно было по пояс, но маг не провалился. Отошел на несколько метров и развернулся, дожидаясь, когда этот же подвиг совершу я.

Оценив ситуацию ещё раз, я сделала новый глубокий вдох и, приподняв юбку, последовала за экскурсоводом. И дико удивилась, когда поняла, что магия всё-таки работает. То есть Идгард не обманул!

– Айрин, у тебя такое лицо, будто ты ожидала ловушки, – прокомментировал он.

– Ну разумеется, – не подумав, ответила я. – Чего ещё от главного «поросёнка» ждать?

Лицо мага медленно вытянулось, серо-синие глаза заметно округлились, но, кроме возмущения, в них отразились искорки смеха.

– Как ты меня назвала?

Стало неловко. Совсем чуть-чуть. Буквально капельку.

– Не я. Про «поросят» ваша мама сказала.

Сотрудник Департамента магического правопорядка и будущий хозяин здешних земель сложил руки на груди и попробовал принять грозный вид, но нет, не вышло. Уж слишком выразительно дрожали уголки его ровных, красиво очерченных губ.

– Ладно, малышка. Я запомню.

– И отомстишь? – остановившись в паре шагов от собеседника, уточнила я.

Маг притворился, будто задумался, а потом протянул:

– Не знаю, не знаю…

Я фыркнула и, кивнув в сторону леса, спросила:

– Идём?

– Да, – с улыбкой отозвался Идгард.

Глава 7

Первые несколько минут, невзирая на то, что Ид шагал рядом, я чувствовала себя напряженно. О криминальной хронике уже не вспоминала, зато активно думала о волках.

В какой-то момент не выдержала и озвучила свои опасения, чтобы узнать – волки в лесах Раваншира, конечно, имеются. Однако провожатый заверил, что всё под контролем и волноваться не стоит.

Удивительно, но я поверила. Невзирая на все выходки, Идгард дарил ощущение какой-то почти абсолютной надёжности. После его слов напряженность пусть не сразу, но улетучилась, а я частично выпала из реальности, погрузилась в разглядывание окружающей нас красоты.

Это была ещё одна сказка. Искристый белый снег, который лежал ровным нетронутым полотном, тёмные стволы деревьев и покрытые тяжелыми снежными шапками ветки… Ну и тишина – звенящая и одновременно безмятежная. Такая, какую нигде больше не услышишь.

Идгард тоже наслаждался. Нет, я не приглядывалась, но знала. Правда, он насытился царящим вокруг великолепием чуточку раньше и спросил, выдёргивая из водоворота чувств:

– О чём ты сейчас думаешь, Айрин?

С огромным трудом я собрала нити мыслей воедино, потом озвучила:

– О том, что, вероятно, именно так и выглядел наш мир до того, как появились первые люди.

– Полагаю, он выглядел так и до того, как появились первые Древние, – сказал Идгард.

При упоминании Древних я привычно вздрогнула, но собеседник как раз смотрел в другую сторону и ничего не заметил. К моменту, когда Ид повернулся, я успела взять себя в руки и даже заулыбалась.

– Древние? – переспросила почти беззаботно. – А легенды говорят, что в те времена небо было огненным, а земля чёрной, словно уголь.

– Знаю, – отозвался маг. – Но легенды всегда приукрашивают. Хотя…

Собеседник замолчал, а я кивнула – сама не знаю чему. И очень порадовалась, когда Идгард сменил тему.

– Вирдж здорово тебя подставил, верно?

Теперь я кивнула совершенно осознанно, а Ид новый вопрос задал:

– Зачем ты согласилась на эту поездку, Айрин? Чем соблазнилась?

– Конечно, пейзажами, – со вздохом… ну всё-таки слукавила я.

Старший «поросёнок» глянул заинтересованно, но с недоверием.

– Пейзажи? И только? – провокационно уточнил он.

Очень захотелось взять и сказать правду. Выпалить – нет, был ещё шантаж! Но…

– И желание помочь хорошему человеку, которого бессовестно подставляют собственные братья. Ведь вы могли объяснить леди Элве, что она заблуждается насчёт Вирджа, а вместо этого…

Ид весело фыркнул, и я замолчала. После паузы встречный вопрос задала:

– А зачем приехали все вы?

– Ну ты же знаешь. Мы не могли, не имели права пропускать такое представление.

– А ко мне-то зачем пристаёте? – Я даже остановилась и повернулась, чтобы глянуть на собеседника в упор. – Для чего все эти прогулки и провокации?

Маг тоже остановился, а его губы дрогнули в очередной улыбке. Спустя секунду я услышала ожидаемо «чудесное»:

– Так весело же. Разве нет?

Я устало покачала головой, но отвечать всё-таки не стала. Вместо этого развернулась и продолжила путь. Ну а через несколько минут…

Через несколько минут я забыла и про подколки, и про Вирджина с его шантажом, и про всё на свете. Просто там, впереди, было невозможное… Азанарис! Целые заросли этого волшебного кустарника.

На фоне девственно-белого снега густо усеянные оранжевыми цветами ветки выглядели особенно ярко. У меня даже дыхание перехватило. Даже сердце замерло!

Ну а когда до сознания дошло, что вот эти заросли и есть цель нашего с Идгардом путешествия, я банально растаяла. Вновь остановилась и в оба глаза уставилась на провожатого.

– Что? Нравится? – прекрасно видя реакцию, спросил Ид. Голос прозвучал предельно довольно.

Я не ответила. Просто покачала головой и словно завороженная направилась туда, к цветам. Какие розы?! Ни одна роза в мире не сравнится с этим великолепием!

Спутник, нужно отдать ему должное, не мешал. В смысле, он молчал, никак не комментируя моё точно странное поведение. Лишь когда дошли до поляны, заросшей цветущим кустарником, не выдержал и спросил:

– Ты никогда не видела азанарис вблизи?

– Видела, – ответила честно. – Но в окрестностях Демстауна азанарис не растёт, у нас чуть теплее, чем здесь. А в Ристауне он есть в городском парке, но там особо не насмотришься.

– Понятно, – хмыкнул Ид. По-прежнему очень довольный.

Я же вновь выпала из реальности и всецело погрузилась в созерцание окружающего нас великолепия. Шла к середине поляны и вертела головой, а потом…

Шаг в сторону был слишком резким и неосторожным – я, увы, забыла, что нужно придерживать подол платья, и наступила на собственную юбку, а в следующий миг… опора исчезла, я провалилась в снег. Правда, была настолько увлечена азанарисом, что даже не взвизгнула.

Спустя ещё секунду услышала:

– О небо! Айрин!

Ищейка тут же поспешил на помощь, но так как провалилась я очень здорово, глубже, чем по колено, вынимал из снега долго.

Стыдно признать, но я сама спасателю почти не помогала – всё так же вертела головой, разглядывая совершенно удивительные цветы. Оранжевые, заметно мерцающие, с нежными остролистыми лепестками.

Я пыталась поймать этот момент, запомнить его, впитать атмосферу! Прочувствовать, чтобы позже перенести на холст.

– Эх, Айрин…

Сотрудник Департамента магического правопорядка принялся отряхивать мой плащ и подол платья от снега, но я опять не реагировала.

– Творческие люди, – с наигранной ворчливостью пробормотал Ид. – Как вам вообще удаётся выживать в нашем грешном приземлённом мире?

Честно хотела ответить. Более того, сказать что-нибудь философски-умное! Но сил хватило лишь на глуповатую улыбку, а как только Идгард закончил приводить в порядок мою одежду, ноги сами понесли дальше, к ближайшему из усыпанных оранжевыми цветками кустов.

Мой экскурсовод издал страдальческий стон, но тут же догнал и подхватил под локоть, явно желая подстраховать, не допустить нового падения. И это было очень кстати, потому что я по-прежнему была где-то не здесь. Вернее, здесь, но… В общем, глубина снега меня совершенно не волновала.

Следующие несколько минут прошли в состоянии безграничного счастья. Я внимательно рассматривала азанарис и, сняв печатку, прикасалась к нежным лепесткам. Ну а Ид стоял рядом и… вздыхал.

И столько эмоций в этих вздохах было!

Когда я всё же сумела вынырнуть из своих грёз и обратила внимание на будущего герцога, губы растянулись в очень широкой улыбке.

– Что? – тут же отозвался Ид. Причём довольно хмуро, словно почувствовав подвох.

– Ничего, – ответила беззаботно и одновременно утвердилась в мысли: уж кто-кто, а Идгард ко мне больше не подойдёт. А минус один ухажер – это замечательно! Особенно если вспомнить, какая у этого ухажера должность.

Ну а в следующую секунду случилось то, чего совершенно не ожидала, – ищейка протянул руку и отломил одну из веточек. Всё произошло настолько быстро, что среагировать я не успела.

Мой стон прозвучал постфактум:

– Ид! Ну зачем?..

Маг замер, а я застонала громче прежнего. Зачем?! Ведь все знают – эти цветы срывать бессмысленно, они погибают, оказавшись в тепле.

Идгард, безусловно, тоже знал, но…

– Подожди, – ответил он, чтобы вновь потянуться и отломить ещё пару веток.

Я уставилась укоризненно, однако ищейка не устыдился. Вместо этого он сделал какой-то магический пасс, и ветки, усеянные нежными остролистыми цветками, окутало мерцающим полупрозрачным полотном.

И пусть знатоком магических наук я не являлась, но общий смысл уловила. Это невесомое полотно, безусловно, было призвано сохранить хрупкие цветы.

Только в этот раз вопроса «зачем» не возникло. Более того, я зацепилась за другое… Вернее, за то же самое – за момент, который уже привлекал внимание, но не переставал удивлять.

– Ты так легко тратишь магию, – сказала я.

Идгард пожал плечами и пихнул цветы в подшитый к плащу внутренний карман.

– Для меня это странно, – продолжила я. – Ведь магия даётся не просто так, это огромная ценность.

– Да, ценность, – не стал спорить Идгард, – как и остальные таланты. Но, Айрин, неужели ты, обладая талантом к рисованию, только «доброе-ценное-вечное» рисуешь?

Я немного смутилась. Разумеется, нет. Под настроение можно нарисовать и шарж, и что-нибудь совсем бессмысленное.

– Вот с магией примерно так же, – верно угадав ход мыслей, пояснил Ид. – Если заниматься только полезными вещами, можно с ума сойти от скуки.

Невольно вспомнились события последних дней и то, сколько времени все братья тратили на такую бесполезную вещь, как танцы вокруг «возлюбленной» младшенького.

Я даже хотела озвучить, поддеть Ида, однако тот сказал раньше:

– Айрин, тебе понравилась наша прогулка?

– Очень, – даже не пытаясь скрыть восхищение, выдохнула я.

В ответ удостоилась новой улыбки и хитрого блеска серо-синих глаз. После чего услышала:

– Тогда с тебя ответный подарок.

Та-ак… А это ещё что?

Я уставилась с подозрением и приготовилась отбиваться. Просто интонации, прозвучавшие в голосе блондина, навели на неприличные мысли – я решила, что сейчас Идгард потребует поцелуй. Вот только…

– Айрин, пожалуйста, взгляни на нашу крепость, – внезапно выдал он. И, приняв ну очень жалобный вид, добавил проникновенно: – Мы так старались.

Чувство раздражения? Нет, не возникло. Более того, я невольно рассмеялась и, выдержав паузу, кивнула.

Хорошо, взгляну и даже с горки покатаюсь. Но только один раз! В крайнем случае, если сильно-сильно понравится, то два.

В резиденцию герцога Раванширского мы вернулись очень не скоро, и от крепости уже не летели, а шли пешком. При этом держать приличное выражение лица я не могла – беспрестанно хихикала. Дело в том, что там, у крепости, кое-что ещё случилось.

Во-первых, творение высокопоставленных оболтусов, которое получилось грандиозным и по-настоящему красивым, плотно оккупировала малышня – дети проживающей в замке прислуги.

Увидав нас, детишки сперва растерялись, потом попробовали ретироваться, но Идгард махнул рукой и заявил великодушно:

– Да играйте, что уж.

Малышня приняла эти слова с восторгом, а в качестве благодарности одолжила «леди» модную разноцветную картонку. На этой картонке я с горки и съехала, причём не два, а целых три раза.

Экскурсовод наблюдал за данным процессом с видом истинного победителя, и это было ужасно смешно, но не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось дальше.

Когда мы покинули крепость и преодолели примерно половину пути до замковых ворот, Идгард остановился и сказал:

– Кстати, Айрин! Ведь у меня есть ещё один подарок!

Я, разумеется, тоже остановилась и глянула заинтригованно, а Идгард… Он извлёк из кармана кисточку и протянул мне с таким видом, с каким добрый дядюшка протягивает любимой малолетней племяннице сахарный леденец.

Я сперва опешила, а осознав всю ситуацию, залилась хохотом.

– Что не так? – тут же насупился маг.

– Нет-нет, – сквозь смех простонала я. – Всё так. Всё в порядке!

Ид насупился сильней, а моё веселье перешло в самую буйную стадию – я практически пополам согнулась. И лишь отсмеявшись, выхватила кисточку из рук будущего хозяина здешних земель, чтобы наградить того самой широкой улыбкой и сказать:

– Это очень мило!

Остаток пути Идгард… молчал, ну а я продолжала хихикать. А когда миновали замковые ворота, пересекли двор и, поднявшись по широким ступеням, оказались в холле, моё веселье перешло в стадию, близкую к истерике.

Просто там, в холле, поджидала целая делегация! Компания, состоящая из пары слуг и четвёрки крайне недовольных белокурых мужчин.

Осберт, Тунор, Селв и даже Вирдж не просто хмурились, а буквально излучали негодование! Ещё до того, как к нам подскочили слуги, желая забрать верхнюю одежду, судья сложил руки на груди и сообщил:

– Это нечестно. Мы так не договаривались.

– Да? – «невинно» переспросил Ид.

Осб сощурил глаза, остальные дружно поджали губы, а увидав в руках старшенького извлечённые из внутреннего кармана ветки азанариса, возмутились пуще прежнего.

– Идгард! – выпалил Селв.

– Совесть есть? – поддержал предыдущего оратора Тунор.

Ищейка лукаво улыбнулся и парировал:

– А вы как хотели? Я же маг, а мы, маги, всегда играем не по правилам.

– Но не до такой же степени! – продолжил возмущаться Осб.

Ну а Вирдж…

Красавчик шагнул вперёд с самым грозным видом и, уперев кулаки в бока, напомнил:

– Это вообще-то моя девушка, и я категорически против вот таких свиданий!

– То есть этим, – Ид указал на пыхтящую троицу, – водить Айрин на свидания можно, а как я, то сразу запрет? – И после короткой дурашливой паузы: – Что за дискриминация? Я вообще-то старший!

Сокурсник аж подпрыгнул и, не найдясь с ответом, попробовал переложить с больной головы на здоровую. В смысле, перестал сверлить взглядом Идгарда и уставился на меня, как бы намекая, что без моего согласия никакого свидания бы не было.

Я могла промолчать, ограничиться улыбкой и удивлённым взглядом, но настроение было настолько хорошим, что не сдержалась и спросила, хлопнув ресницами:

– А что такого? Ты же сам уверял, что Ид – самый безопасный вариант.

Пауза. Недолгая, но предельно выразительная.

Ну а после неё…

– Что-о-о? – выдал упомянутый «вариант».

Действительно не ожидал, и возмущение, прозвучавшее в его голосе, было гораздо сильнее того, что транслировала встречавшая нас делегация.

Услышав и оценив эти интонации, я в который раз залилась хохотом, а успокаиваться начала лишь после того, как в холле леди Элва появилась.

Маркиза была заметно удивлена и, кажется, слегка обеспокоена. Однако, увидав моё веселье, сразу заинтересовалась и даже заулыбалась. А приблизившись, спросила:

– Над чем смеётесь?

– Не смеёмся, – насупленно поправил Идгард, – а смеётся!

– Хорошо, – спорить мать семейства не стала. – Над чем смеётся наша Айрин?

Ищейка фыркнул и точно хотел промолчать, но всё-таки сказал:

– Не поверишь. Надо мной!

Удивительно, но леди Элва как раз поверила, и сразу. Только детали выяснять не стала, вместо этого спросила доброжелательно:

– Как погуляли?

Обращалась леди ко мне, и я же ответила:

– Чудесно.

Маркиза вежливо кивнула, а спустя секунду обратилась уже к сыновьям… и вот теперь на её лице вновь отразилась некоторая обеспокоенность.

– Мальчики, вы, случайно, не знаете, кто все розы в зимнем саду порезал? Буквально пару дней назад столько цветов было, а сейчас одна сплошная пустота.

Владевшее мной веселье плавно попятилось, чтобы вскоре исчезнуть вовсе. Одновременно в сердце вспыхнула иррациональная надежда – вдруг эти слова маркизы всё-таки послышались?

Вот только…

– Мм-м, – сказал Осберт.

– Ээ-э, – добавил Тунор.

– Кхе-кхе, – поддержал компанию Селвин.

А самое гадкое – стыдно этим заразам не стало! Вместо них жгучим румянцем залилась я.

Леди Элва, конечно, заметила и сильно растерялась. Зато выводы сделала совершенно правильные – то есть догадалась, что цветы вовсе не гостья воровала.

– Нет, – поспешно сказала маркиза. – Всё в полном порядке, всё замечательно! – И уже сыновьям: – Можете хоть всё срезать, и кусты повыдёргивать, и деревья спилить, только… предупреждайте, ладно? А то садовник сегодня пришел, и…

Всё. Румянец сменился настоящим жаром! Щёки запылали, а ещё появилось желание провалиться сквозь землю и не видеть леди Элву никогда!

Хозяйка опять заметила и, кажется, хотела успокоить, но я оказалась проворней, выдохнула:

– Леди Элва, вам помощь в подготовке праздника нужна?

Маркиза слегка удивилась и отрицательно качнула головой. Потом добавила, причём очень ласковым голосом:

– Нет, дорогая. Мы справляемся, у меня очень смышлёные помощницы из числа слуг.

Выслушав эти слова, я вздохнула ещё глубже и, выдавив из себя улыбку, шагнула к Вирджу.

– В таком случае мы в студию, – закончила мысль я.

Вот теперь схватила сокурсника за локоть и буквально потащила прочь. Стыд перед леди Элвой медленно, но неотвратимо сменялся злостью на Осба, Селвина и Тунора.

Как они могли? Как только совести хватило так поступить? И ладно бы сами, но они же меня подставили!

– Всё, – прошипела уже вслух. – Больше никаких прогулок и экскурсий! Теперь мы точно до самого конца каникул сидим в студии!

Сообщник, нужно отдать ему должное, не заспорил, а наоборот, закивал. И даже шагу прибавил, хорошо понимая, что сопротивляться сейчас опасно.

А я уже не просто шла – буквально летела через величественные залы. Отдельно очень радовалась тому, что в миг появления леди Элвы в моих руках не было ничего тяжелого. В противном случае я бы точно кого-нибудь убила. Вернее, не кого-нибудь, а всю эту бессовестную троицу!

К моменту, когда маркиза аккуратно протиснулась в приоткрытую дверь мастерской, я почти успокоилась. Стояла возле мольберта и честно пыталась рисовать небо.

Получалось так себе, потому что по задумке небо должно было быть золотисто-голубым, а нужный тон категорически не подбирался. Я всё время норовила сгустить, добавить фиолетового и чёрного.

Вслед за леди Элвой в обитель творчества прошмыгнули две служанки с подносами. Одна тащила бутерброды и какие-то закуски, а вторая фрукты и десерт. Повинуясь жесту маркизы, девушки водрузили подносы на предназначенный для перекусов столик и мгновенно ретировались. Сама леди Элва уходить не спешила – едва за служанками закрылась дверь, плавно повернулась ко мне.

На её лице отражалась целая гамма эмоций – от грусти до молчаливой попытки подбодрить. И слова… В общем, они были ожидаемы.

– Айрин, не расстраивайся. Прошу!

Я глубоко вздохнула и, отложив кисть, отошла от мольберта. Затем вытерла руки о фартук и открыла рот в желании объяснить, что мне дико жаль тех роз, но леди Элва оказалась быстрей.

– Айрин, милая, всё действительно хорошо! Мне ужасно неловко, что ты стала свидетельницей того разговора… Я просто не подумала, не догадалась, что это мальчики. Они впервые покусились на розы из зимнего сада, вот я и…

Маркиза замолчала и потупилась. Она была совершенно искренна, а смущалась даже больше, чем я. Именно поэтому я подумала и… промолчала. Более того, улыбнулась, делая вид, что инцидент исчерпан и зла ни на кого не держу.

Леди Элва в эту улыбку поверила. Сразу просияла в ответ и даже поникшие плечи расправила.

А выдержав приличествующую моменту паузу, прощебетала:

– На обед вас, как понимаю, не ждать?

Я отрицательно качнула головой, Вирдж, который колдовал над куском глины, – тоже.

– Вот так я и знала, – продолжила Элва. И, указав на столик: – Тогда хотя бы бутербродов поешьте.

– Поедим, – не отрываясь от своего занятия, заверил Вирдж.

– Обязательно, – поддержала я.

В этот раз не лукавила и, если совсем честно, угоститься бутербродом планировала прямо сейчас – просто очень за время прогулки с Идгардом проголодалась.

Однако намекать маркизе на собственное голодное состояние, разумеется, не стала. Чуяла, что в этом случае меня выдернут из студии и накормят как полагается.

– Ну тогда ладно, – выдохнула леди Элва.

Вытянула шею, чтобы взглянуть на недописанный пейзаж, затем пригляделась к будущей скульптуре Вирджа.

– Раз все при деле, то я, пожалуй, пойду.

– Угу, – откликнулся младший «поросёнок».

А я всё-таки сказала…

– Я очень рада, что вы не сердитесь.

– Ох, Айрин!

Леди Элва всплеснула руками, давая понять, что сердиться вообще не с чего. Следом подарила лучистую улыбку и действительно поспешила прочь.

Едва она ушла, я вытерла руки уже не о фартук, а пропитанной растворителем салфеткой. Затем сходила в примыкающую к студии уборную, чтобы воспользоваться мылом, и лишь после этого уделила внимание бутербродам.

Сообщник как раз переделывал шутовской колпак и присоединиться к перекусу отказался. Так что я взяла тарелку и отошла к окну… Жевала, смотрела на подпорченную снежной крепостью натуру и… всё-таки злилась. То есть с наличием крепости я как бы смирилась, но теперь, после истории с розами, снежное строение раздражало жутко.

И тем неприятнее было услышать отстранённое:

– Айрин, смирись.

– Что? – отворачиваясь от окна, переспросила я.

– Смирись, говорю. Сопротивляться бесполезно.

Я сперва замерла и нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём он вообще толкует, а потом…

– С ума сошел? – выдохнула ошарашенно. – Ты обещал, что нужно потерпеть всего пару дней!

Красавчик, втравивший в это сомнительное приключение, всё же изволил отвлечься от заготовки и взглянуть на меня.

– Если я хоть немного знаю своих братьев, то теперь в покое тебя не оставят. Видишь ли, Ид нарушил правила. Вместо нормальной прогулки по замку устроил целое представление. То, что он старший, конечно, даёт некоторые привилегии, но остальные с таким положением не смирятся. Теперь им нужно нагнать Идгарда.

– Вирдж! – не выдержав, взвизгнула я.

Очень хотелось, чтобы сокурсник забрал слова обратно. Чтобы улыбнулся и сказал – шучу! Но нет. Он был серьёзен и непоколебим.

– Вирджин, я тебя придушу! – выдала единственное, что смогла.

Будущий великий скульптор равнодушно пожал плечами. Мол, души, Айрин, ибо изменить ситуацию я всё равно не в силах.

– Кстати, насчёт пейзажа и остальных работ, – продолжил сообщник. – Ты не расстраивайся, но братья всё равно влезут. Можешь заниматься чем угодно, но они обязательно найдут лазейку, потому что каникулы не бесконечны, а соревноваться за внимание девушки, которая постоянно погружена в свои картины, совсем неинтересно.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, а потом я не выдержала снова:

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А что я могу? – отозвался Вирдж. – Особенно против всех четверых.

Я буквально захлебнулась возмущением и испытала острое желание потребовать билет до Демстауна! Но спустя ещё миг вспомнила лицо леди Элвы, срезанные в зимнем саду розы, невероятный азанарис и самодовольство ввалившихся в купе «поросят».

Вспомнила и поняла – нет, без боя не сдамся! И возможности снова влезть в мою работу не предоставлю. Я буду писать такую картину, которую никакими крепостями не испортишь. И мы ещё посмотрим, кто кого!

Короткая ревизия студии дала чудесные результаты, а ещё показала – Вирджин не только очень талантливый скульптор, но и настоящий хомяк. Просто тут нашлось всё – и ширма, и ткань для драпировки, и специальная лампа для подсветки, и ещё один совершенно бесхозный столик.

В итоге всего через полчаса у меня уже была нужная композиция – отличная натура для натюрморта!

Да, я отложила работу над пейзажем и перешла к другой. В качестве главного компонента выступали принесённые в студию фрукты – кстати, довольно экзотичные для этого времени года. Кроме яблок на серебряном блюде лежали виноград, груши и пара спелых персиков. Всё вместе смотрелось очень красиво.

А когда я, заглянув в самый захламлённый угол обители Вирджина, нашла два старинных бронзовых кувшина, картинка заиграла новыми красками. Это было по-настоящему здорово и, что особенно важно, вдохновляюще!

Неудивительно, что за гвоздемёт я взялась с особым энтузиазмом. Ну а после того, как натянула новый холст на подрамник и выбрала ракурс для установки мольберта, почти сразу погрузилась в работу.

Я была счастлива! Абсолютно и безоговорочно! Но ровно до тех пор, как на землю спустился сумрак, а в умиротворённой тишине, наполнявшей студию, прозвучало:

– Ну что? Вы уже заканчиваете?

Идгард, а это был именно он, стоял в дверях и… как-то виновато улыбался. Через несколько секунд причины вот такого выражения лица прояснились – маг пришел не один и выступал в качестве разведчика.

Едва он переступил порог студии, показались и остальные участники «поросячьей» компании. И если на Идгарда я отреагировала почти нормально – а чего злиться, он-то розы не воровал! – то при виде остальных невольно закатила глаза и шумно вздохнула.

– А у вас как-то невесело, – заявил одетый в очередной щегольской камзол Осб.

– И темновато, – добавил Селв.

– И что-то как-то… – попытался продолжить мысль Тунор, но со словами всё-таки не нашелся.

Я, невзирая на творческий зуд в руках, отложила палитру и развернулась к великовозрастным оболтусам. Злилась уже не так сильно, как утром, но выходку не забыла. А братья – о чудо! – поняли…

– Айрин, прости, мы не хотели тебя смутить, – заявил Осберт.

– Мы больше не будем, – всё-таки подобрал слова Тунор.

Одно плохо – обещание прозвучало неубедительно. В поставленные домиком бровки и щенячьи глаза адвоката я тоже не поверила.

– Конечно, не будете, – пробормотал Вирдж, отрываясь от своего шедевра. – Ведь если вы продолжите в том же духе, то Айрин сбежит, и тогда…

Сообщник замолчал, но угрозу леди Элвы все и так помнили. Доказательством тому – ставшие ну очень кислыми физиономии и сказанное уже Селвином:

– Айрин, прости.

Я окинула четвёрку взглядом и поняла – нет, простить не готова. И вообще…

– Вы зачем пришли? – мой голос прозвучал ровно и очень вежливо. Вернее, слишком вежливо! Гораздо вежливее, чем надо.

Братья подобного приёма не ждали и уставились удивлённо, ну а я, подумав, приняла самое здравое решение. Просто развернулась и отправилась туда, где ни один из «поросят» достать не сможет.

Да, я ушла в уборную!

Мой демарш сопровождался растерянным дружным «Ээ-э…», но истинный масштаб замысла высокопоставленные оболтусы ещё не осознали. Они точно решили, что девушка на минуточку, в то время как я…

Я вошла, прикрыла дверь и плюхнулась на установленный возле двери пуфик. При том, что уборная была просторной, идеально чистой и весьма красивой, посидеть тут проблем не составляло.

Вот я и села! И вознамерилась провести тут ровно столько времени, сколько понадобится. Понадобится, разумеется, не мне, а им, «поросятам». Чтобы осознать, что продолжения веселья не будет! Что вся их «великолепная» четвёрка в жестком, безапелляционном игноре!

Вдох, выдох, ещё один вдох, и… я даже расслабилась. Привалилась спиной к стене, прикрыла глаза и приготовилась ждать. Думать о чём-либо не хотела, и мне даже удавалось, но только первые несколько минут. А потом – увы, в голову полезли мысли, причём самые нежелательные.

Каждый раз, когда этот эпизод всплывал в памяти, я старательно от него отмахивалась. Здесь и сейчас отмахнуться тоже попыталась, но не думать было невозможно. Вот невозможно, и всё.

Перед мысленным взором вспыхнула знакомая картинка – приглушенный тёплый свет, многочисленные столики, массивные, выкрашенные в тёмный цвет балки и расположенная в дальнем углу маленькая сцена… Именно так выглядел самый популярный среди студентов кабачок.

Заведение располагалось в квартале от нашего Университета Искусств, и туда регулярно заглядывали все, включая преподавателей. Там же проходили самые громкие вечеринки, на одной из которых всё и случилось.

Вирдж! Наш невероятно талантливый и безумно симпатичный сокурсник решил исправить пробел в списке своих побед и… пристал ко мне. Вернее, для начала пригласил на танец, а потом с мастерством матёрого ловеласа зажал в уголке и спросил:

– Айрин, а почему ты меня не любишь?

Представитель благородного семейства был немного нетрезв, я, увы, тоже. Однако на тот момент лишний бокал вина ещё не выпила, поэтому просто рассмеялась и выскользнула из некачественного захвата.

Особого значения интересу Вирджина не придала – под алкоголем многих на разговоры о любви тянет. Но синеглазый блондин отступиться не пожелал…

Вторая попытка поговорить состоялась через час и успехом тоже не увенчалась. Ну а для третьей Вирдж уже не в уголке зажал, а утащил в один из отдельных кабинетов – тех самых, что предназначены для трапез особо важных гостей.

Я такому утаскиванию не сопротивлялась, в том числе потому, что знала – будущий великий скульптор, невзирая на репутацию бабника, парень приличный. То есть руки, если сама не позволю, распускать не будет, и с поцелуями не полезет.

И он действительно не полез! Вместо этого усадил за стол и завёл философскую беседу о жизни. Начал с очень высоких материй, а закончил уже слышанным:

– Почему ты меня не любишь, Айрин?

Под «не любишь» имелось в виду – не вздыхаешь, завидев меня в коридоре, и флиртовать не пытаешься. Хуже того – не отвечаешь, когда флиртую я!

То есть да, красавчика задело. Не настолько, чтобы перейти к каким-то решительным действиям, но в достаточной степени, чтобы затащить в отдельную кабинку кабачка.

Я, выслушав стенания, конечно, начала отшучиваться, но лишний бокал вина вкупе с философским настроем Вирджина… В общем, остаться равнодушной я не сумела. Просто в какой-то момент стало очень грустно – ведь все вокруг влюбляются, целуются, ревнуют, а я… Не ледышка, но почти.

Добавить сюда предельно искреннюю грусть очень симпатичного парня, и…

– Дело не в тебе, Вирджин, – в итоге сказала я. И добавила фатальное: – Мне просто нельзя.

Глаза собеседника сразу вспыхнули неподдельным любопытством.

– Почему? – выдохнул он. – Что с тобой не так?

Последний вопрос, увы, добил. Он был ключом ко всей ситуации, к пониманию собственной ущербности и горя.

Что не так… Да всё!

– Просто я… я…

Я выболтала. Не сумела сдержаться и сказала. Всего два слова, после которых лицо собеседника вытянулось, а в синих глазах отразился шок.

Следом были уже не вопросы, а настоящий допрос с пристрастием. Вирдж неплохо разбирался в теме и едва ли не зубами в меня впился.

Его интерес был искренним, а мои чувства оказались слишком сильными. Добавить сюда тот злосчастный бокал вина, и… Я не могла молчать. Действительно не могла!

Осознание того, что натворила, пришло уже утром и вызвало настоящую панику. Я целых два часа металась по комнате, пугая своим неадекватным состоянием соседок, а потом не выдержала и отправилась к Вирджу.

Красавчик, как и положено отпрыску очень родовитого и состоятельного семейства, жил в отдельной комнате и, увидав на пороге меня, удивился безмерно. Девица, которая делила с ним постель в эту ночь, отреагировала немного иначе – оскалилась и зашипела, в явном намерении выцарапать «конкурентке» глаза.

Но, невзирая на разъярённую деву, поговорить мы всё же смогли. Вирджин заверил, что дальше его мой секрет не уйдёт, и выглядел при этом настолько открыто, что я поверила. С этого момента и началась наша… ну не дружба, но почти.

Два семестра будущий великий скульптор даже взглядом про тот разговор не напомнил! А теперь – вот, практически скатился до шантажа. Заманил в такую дурацкую, выматывающую нервы ловушку.

Глава 8

Из водоворота мыслей выдернул осторожный стук в дверь. Я невольно вздрогнула, распахнула глаза и не сразу сообразила, где нахожусь.

Когда же до сознания дошло, стук повторился…

Потом прозвучало обеспокоенное:

– Айрин, с тобой всё хорошо?

Звал, кажется, Тунор. Только отвечать я не собиралась. Вместо этого мотнула головой, отбрасывая остатки воспоминаний, и нахохлилась. Заразы! Нет, ну ведь в самом деле!

– Айри-ин, – повторил… да, всё-таки адвокат. – Айрин, ну скажи хоть что-нибудь. Мы же волнуемся.

Угу. Волнуются они, как же.

– Айрин, – опять позвал Тунор, и вот теперь я всё-таки откликнулась. Исключительно для того, чтобы он отстал.

– Всё в порядке!

– Да?..

Снаружи воцарилось молчание, но продлилось, увы, недолго.

– Айрин, а когда ты выйдешь-то? – на сей раз голос принадлежал судье, Осберту.

Могла промолчать, но, подумав, решила всё-таки ответить.

– После того, как уйдёте вы.

Мой голос прозвучал строго, только братья, увы, не впечатлились.

– Кхе-кхе, – сказал кто-то из них.

Следующая реплика опять Осберту принадлежала:

– Айрин, так нечестно. Выходи.

Я понимала, что меня не видят, но всё равно сложила руки на груди и грозно прищурилась. Почти сразу услышала ещё один призыв:

– Ну Айри-и-ин…

Этот голос тоже опознала – Вирджина с его любовью поканючить пародировал сотрудник торговой компании, Селв.

Спустя секунду к попытке выманить из укрытия присоединился ещё один персонаж…

– Айрин, ну ладно они, но я-то в чём виноват? – нахально заявил ищейка. – Я розы не трогал. – И после короткой паузы: – Я вообще безопасный!

Интонация, прозвучавшая в голосе Ида, определению не поддавалась, но, как по мне, в ней точно было что-то чуточку зловещее. Впрочем, зацепило меня не это. Внимание привлёк другой момент.

Вся четвёрка стояла сейчас под дверью, и я вообразила, как это со стороны смотрится… Несколько взрослых, родовитых, занимающих высокие должности мужчин, толпятся возле уборной, пытаясь выманить одну-единственную девушку…

Представила и мысленно застонала, потому что картинка получалась ужасно нелепая. Хотя, если вдуматься, после того, как четвёрка блондинов вломилась в наше купе, вообще всё кувырком пошло.

Отдельная прелесть – дверь я не запирала, но проникнуть в уборную мужчины не пытались. То есть какая-то частичка тактичности в «поросятах» всё-таки осталась.

– Ну, Айрин! – позвал на сей раз Осберт, и я со вздохом встала.

Поняла – отсидеться не получится. Вопрос нужно решать иначе. Проще и жестче. В лоб!

Как итог я распахнула дверь – к счастью для блондинов, она открывалась вовнутрь, – и застыла, давая компании возможность осознать, что девушка таки вышла. Ну а когда в глазах разной степени серости-синевы появилась осознанность, повторила уже звучавшее:

– Давайте всё-таки договоримся?

Оболтусы благородных кровей вздохнули и сложили руки на груди. Получилось настолько дружно, настолько синхронно, что я невольно улыбнулась, но… нет, решимости не утратила.

– Мне очень приятно ваше внимание, и я ужасно рада, что вам весело, но я предлагаю остановиться.

– В каком смысле «остановиться»? – спросил Идгард вкрадчиво.

– Во всех, – выдохнула я.

Братья снова замерли, а я расправила плечи и пояснила:

– Вы просто оставите меня в покое. Отстанете раз и навсегда.

Теперь блондины переглянулись, и выражения их лиц положительного ответа не предвещали. Только мне было чуточку безразлично…

– Игра затянулась, вам не кажется?

Четвёрка одарила скептическими взглядами, только я осталась непреклонна. Гордо задрав подбородок, шагнула навстречу столпившейся у проёма компании, заставляя отпрысков благородного семейства расступиться и пропустить.

Ну а миновав этот небольшой затор, указала на дверь и напомнила строго:

– Выход там.

– Нет. Ну это совсем нечестно, – заявил Осберт.

Я не ответила. Молча направилась к мольберту.

В моих жестах не было даже тени кокетства, и я не сомневалась, что четвёрка послушается. Правда, они поступили немного иначе… Хитрей!

Во-первых, заметно погрустнели, во-вторых, действительно отстали от меня, но… пристали к Вирджу.

– О, нас ждёт что-то новенькое? – взглянув на глиняную заготовку, спросил Селв.

– Какая красота! – льстиво добавил Тунор.

Будущий великий скульптор отнёсся к вниманию меланхолично. И хотя пояснений братья не ждали, сказал:

– Это тематическая скульптура, посвящённая празднику Нового солнца. Я думаю, что будет всё-таки литьё. Наверное, бронза! Хотя…

Пауза, взятая Вирджем, затянулась, подсказывая – всё, мастер не здесь, он поймал волну и вот-вот с головой уйдёт в работу. Четвёрка высокопоставленных «поросят» о подобных состояниях явно знала и отнеслась с пониманием, а я…

Я вздохнула ещё раз и, подхватив палитру, перевела взгляд на установленную на столике «натуру». Потом моргнула, пытаясь понять, что это вообще такое, ну а когда до сознания дошло…

– Кто? – выдохнула, медленно разворачиваясь к четвёрке. Говорила очень тихо, но мужчины услышали и тоже повернулись.

Выглядели при этом настолько невинно, что я на какую-то секунду растерялась, однако потом всё-таки сосредоточилась и озвучила:

– Кто съел мой натюрморт?

– Что, прости? – отозвался Осберт.

– Фрукты! – не выдержав, взвизгнула я.

Пауза. Недолгая, но выразительная. Потом в глазах Тунора и Селвина отразилось недоумение, а в затопившей студию тишине прозвучало жалобное:

– А нельзя было, да? – Тунор.

Селв в этот раз оказался более многословен:

– Это не для еды? А мы не знали. Мы не поняли. Смотрим – стоит блюдо, совершенно бесхозное, вот мы и…

Что «и» не сказал, но я и так видела. Общипали виноград, оставив одну гроздь из трёх, а вместо двух груш и одного яблока положили рядом с блюдом огрызки.

Такого надругательства моё сердце выдержать не могло, особенно после выходки с крепостью.

– Вы! – буквально подпрыгнув от возмущения, опять взвизгнула я.

– Айрин, клянусь, в этот раз действительно не нарочно! – внезапно выдал Тунор.

– В этот раз? Действительно? – Я чётко осознала, что сейчас закончу разговаривать и начну убивать.

Братья тоже поняли… Правда, не все. Виновники происшествия соображали хуже своих не участвовавших в уничтожении натюрморта товарищей.

В итоге Осб потянул за рукав Тунора, Идгард – Селвина. И он же – старший из этих… даже не «поросят», а настоящих свинтусов, сказал:

– Мы, пожалуй, пойдём.

Я хотела ответить, но не смогла – захлебнулась переполнявшим возмущением.

Ну а Тунор…

– Айрин, мы всё исправим, – прозвучало очень искренне и жалобно.

– Вы!!! – практически взревела я.

Всё. Вот теперь до представителей благородного семейства действительно дошло. Они синхронно отступили на полшага, а Селв ещё и неглубокий поклон отвесил. После этого вся компания развернулась и поспешила к дверям. Не бежала, но почти.

В том же, что касается меня… Увы, но я в бешенство впала.

Гады! Заразы! Ладно крепость, ладно розы, но это…

– А я предупреждал, – не отрываясь от своей заготовки, пробормотал Вирджин.

Зря он так. В самом деле зря! Ведь четвёрка опасную зону покинула, а он-то остался!

Только… нет, убивать сообщника я всё-таки не стала. Зашипела, нервно отшвырнула многострадальную палитру и отправилась к столику для перекусов. Рабочий настрой, увы, издох. Вдохновение – тоже.

Следующие полчаса я сидела на стуле, пила чай и таращилась в стену. Да, в стену, потому что всё остальное так или иначе напоминало о гадкой четвёрке. С одной стороны – подгрызенный натюрморт, с другой – окно, за которым виднелся заснеженный пейзаж в центре которого возвышалась крепость, с третьей – блондин с характерными фамильными чертами. Этакая синеглазая смесь из Идгарда, Осберта, Селвина и Тунора.

Чай, к моей великой радости, успокаивал. А из грустного – стало совершенно ясно, что сообщник прав и возможности поработать мне не предоставят. Добавить сюда окончательно умершее вдохновение, и всё. Гасите, как говорится, свет. Каникулы будут не только нервными, но и абсолютно бесполезными.

И, что особенно неприятно, в университет я вернусь ни с чем. В смысле, без готовых работ и, видимо, без набросков. Ламея и другие поклонницы нашего невероятно талантливого скульптора это отсутствие «алиби», конечно, «оценят». Прикопают меня в университетском сквере, и всё.

Впрочем, на фоне нервотрёпки, устроенной четвёркой братьев, мысль о том, чтобы оказаться прикопанной, страха не вызывала, даже, наоборот, несла некоторый позитив. Ведь после этого я стану недосягаема, и никто достать уже не сможет.

Буду… лежать и получать удовольствие. Получать удовольствие и… лежать. А сверху будет расти травка и всевозможные, надеюсь, красивые, цветочки.

Именно с такими мыслями я в итоге поднялась со стула и отправилась на прогулку по студии. В целом всё тут уже видела, но ко многим вещам не приглядывалась, а теперь, так как заняться было нечем, полюбопытствовала и присмотрелась.

В миг, когда вытащила с одной из полок большого стеллажа фрагмент гипсовой руки, дверь студии приоткрылась и в образовавшуюся щель протиснулась голова Тунора. Затем появился поднос с фруктами – то есть кое-кто действительно собирался исправиться. Вот только…

Кусок гипса полетел в Тунора раньше, чем я успела сообразить, что делаю. Бросок оказался точным, однако в цель я всё-таки не попала, адвокат успел отшатнуться. Спустя ещё секунду дверь закрылась, и новой попытки доставить фрукты не последовало. В студии вновь воцарилась приятная, умиротворяющая тишина.

Что касается Вирджа, он инцидент даже не заметил – мой сообщник действительно поймал волну и ушел в работу с головой. Я была знакома с таким состоянием не понаслышке и отнеслась спокойно. Выдохнула и вновь направилась к столу, чтобы налить себе ещё одну чашечку чая.

В столовой я появилась вовремя – семейство тес Вирион как раз усаживалось за стол. Тот факт, что гостья пришла одна, вызвал лёгкое недоумение и закономерный вопрос:

– А где Вирджин?

Спрашивала леди Элва, и ей же я ответила:

– Работает над статуей.

– У-у… – протянул уже маркиз, лорд Джисперт. – Ясно. Это надолго.

Лорд вздохнул, а престарелый герцог неожиданно просиял. Потом перевёл взгляд на Селвина, чьё место располагалось рядом с моим, и сощурился, непрозрачно намекая, что за девушкой нужно поухаживать.

«Свинтус», конечно, кивнул и бодренько выдвинул стул, предлагая мне сесть… Правда, выглядел при этом кисловато и, кажется, чуточку опасался моей реакции.

Едва я подошла, Селв заметно вздрогнул. Ну а когда села, облегчённо выдохнул.

Остальные представители банды тоже расслабились и озарили мир белозубыми улыбками. Правда, этого им показалось мало.

– Айрин, какая ты всё-таки замечательная, – подпустив в голос сладких ноток, сказал Осберт.

– И какая отходчивая, – добавил Идгард.

Старшее поколение тут же встрепенулось. Леди Элва и лорд Джисперт уставились с любопытством, а его светлость не постеснялся спросить:

– Что произошло?

– Да так, – махнув рукой, сказал Селв. – Мы с Тунором немного напортачили, но Айрин нас великодушно простила.

– Угу, – включился в разговор адвокат. И, видимо, вспомнив полёт гипсовой руки: – Жаль, что не сразу.

Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Интересно, сколько времени нужно провести в компании этих мужчин, чтобы привыкнуть к их невероятной наглости?

– Айрин, что сотворили мои любимые внуки? – перефразировал вопрос герцог.

– Натюрморт сожрали! – грозно выпалила я.

Пауза. Недолгая и абсолютно ненапряженная.

– Как это? Прямо сам натюрморт? – удивился хозяин здешних земель. – Сам холст?

Я сделала подчёркнуто глубокий вздох и ответила уже спокойнее:

– Нет, только натуру.

Герцог удовлетворённо хмыкнул, а леди Элва поджала губы и глянула на сыновей укоризненно.

– Мальчики, – сказала она, – ну разве так можно?

Удивительно, но пожиратели фруктов действительно устыдились.

– Мы не нарочно, – выдал Тунор. – Вот крепость строили с умыслом, а натюрморт…

Он замолчал, а я не выдержала – наградила адвоката убийственным взглядом. И вздрогнула, услышав очень довольное:

– Кхе-кхе.

Герцог! Седовласый лорд Стин расплылся в до неприличия широкой улыбке, а спустя пару секунд даже пояснил:

– Женщина с характером… Как же это прекрасно!

Увы, но сдержаться было совершенно невозможно – новый убийственный взгляд полетел уже в него, в Стина.

– Кхе-кхе, – повторил ещё более довольный герцог. – Кхе-кхе.

На этом разговор закончился – все, включая меня, приступили к еде. Отменный ужин и осторожность, с которой Селвин подкладывал на мою тарелку всевозможные кушанья, настроение немного сгладили, но от участия в традиционных посиделках в гостиной я всё равно хотела отказаться.

Да, хотела! Только возможности не представилось… Едва трапеза закончилась, а все начали вставать, леди Элва обогнула стол и, ухватив меня за локоток, шепнула:

– К чаю будет медовик. Уверена, он тебе понравится. Наша кухарка, Листа, печёт лучшие торты в округе!

В голосе маркизы прозвучало столько счастья, что выдумать себе какую-нибудь мигрень я не решилась. В итоге послушно проследовала в уютную гостиную, опустилась в кресло и приготовилась выпить ещё одну чашечку чаю. Наверное, десятую за сегодняшний день.

Но прежде чем в гостиную вошла горничная с подносом, лорд Джисперт откупорил бутылку бренди… Вообще этот алкоголь предназначался для мужчин, но отец семейства скосил взгляд на нас с леди Элвой и…

– Дамы, вы позволите? – вскоре спросил он.

Маркиз стоял над нами, держа в руках два пузатых бокала и, так как леди Элва согласилась, мне тоже пришлось.

Жаль, этим дело не ограничилось…

– Предлагаю выпить за замечательную девушку, которая появилась в нашем доме благодаря Вирджу! – подхватив собственный бокал, торжественно заявил лорд Джисперт. – За красивую, обаятельную и талантливую Айрин!

Уж чего-чего, а подобного я не ожидала, особенно от молчаливого и спокойного лорда. А слова о «появлении в доме» вообще как-то двусмысленно прозвучали.

Именно поэтому я замешкалась, зато остальные были полностью к такому повороту готовы.

– За Айрин, – поддержал герцог.

– За Айрин, – подхватили Идгард, Осберт, Селв и Тунор.

Спасибо, хоть леди Элва выпила молча, но улыбалась при этом настолько загадочно, что я непроизвольно заёрзала.

Ну а после того, как возле нас появился заварной чайник, чашки и тарелка с уже нарезанным, по-настоящему аппетитным тортом, ещё одно событие случилось… Леди Элва достала из кармана нечто завёрнутое в пурпурную тряпицу, а через миг спросила:

– Дорогая, а как ты относишься к гаданиям?

– Я?

Я удивилась, а мужчины, которые сидели фактически отдельно, вели какие-то свои разговоры и слышать нас по большому счёту не могли, внезапно застонали. Причём все! Исключая лишь герцога.

– Что? – тут же откликнулась на этот стон маркиза.

– Мамуль, опять? – ответил вопросом на вопрос Осб.

Леди Элва сморщила носик и от скепсиса судьи отмахнулась. С самым воодушевлённым видом повернулась ко мне.

Она ждала ответа, а я смотрела на пурпурную тряпицу и пыталась понять – что там? Мать семейства интерес заметила, и вскоре мне продемонстрировали колоду самых обычных игральных карт.

Единственная особенность – карты были очень потёртыми, то есть использовались не год и даже не два. Вот только…

– Вы гадаете на игральных картах? – спросила я. И, не удержавшись, добавила: – Но это же так несовременно.

Элва отнеслась к замечанию спокойно.

– Знаю, но все эти новомодные методы предсказаний, все эти машины и капсулы крови мне совершенно не нравятся. К тому же при должном умении карты дают не менее точный результат.

Я опять не сдержалась – скептически хмыкнула. Как можно сравнивать точную науку с… практически шарлатанством?

– Я гадаю столько, сколько себя помню, – добавила маркиза, – и карты никогда не подводили.

– Мамуль, – вклинился в наш разговор уже Идгард.

– А вас я не спрашиваю, – улыбнувшись, заявила маркиза. Затем щёлкнула ногтем по опустевшему бокалу и сказала: – Лучше поухаживай за леди.

Сотрудник Департамента магического правопорядка сделал несчастное лицо, но подчинился. Подхватил откупоренную бутылку бренди, поднялся на ноги и направился к нам.

Пока он наполнял бокал леди Элвы, свой я осторожненько отодвинула подальше. Идгард данный манёвр, разумеется, видел, но принять намёк во внимание не пожелал.

Он потянулся, подхватил мой бокал и передвинул обратно. Ещё глазищами своими сверкнул!

А потом добавил:

– Да ладно тебе, Айрин. Разве я могу предложить что-то плохое?

И после короткой насмешливой паузы:

– Я же самый безопасный из всех.

– То есть? – тут же заинтересовалась маркиза.

В её голосе прозвучало удивление, но через миг от этого удивления мало что осталось. Я же услышала:

– Ах, это Вирджин проболтался? Ну что ж… – Леди Элва неуловимо погрустнела, но эта грусть была какой-то особенной, светлой. – Идгарду выпало большое счастье, а теперь ему нужно немного удачи. И я уверена, что скоро ему повезёт.

Старший из «поросят» заметно скривился, а я недоумённо вытаращилась – они вообще о чём?

– Идгарду обязательно повезёт! – повторила маркиза убеждённо. – Вот, смотри!

С этими словами она сдвинула блюдо с тортом и, отпив бренди, принялась тасовать потрёпанную колоду. Делала это настолько быстро и умело, что я залюбовалась и отвлеклась лишь в тот момент, когда обсуждаемый мужчина ну очень шумно выдохнул.

С нами он не остался, едва Элва вытащила первую карту, развернулся и поспешил обратно – к братьям, отцу и деду.

Те по-прежнему были заняты своими разговорами, но…

– Дорогая, а может, всё-таки не надо? – Это лорд Джисперт голос подал.

Маркиза ответить не потрудилась, а через пару минут, после серии каких-то хитроумных манипуляций с цветными картонками, подалась вперёд и, ткнув в одну из карт, сказала:

– Вот, видишь? Это любовь.

Я очень хотела сойти за умную и поддержать собеседницу в её затее, однако уж в чём, в чём, а в гаданиях вообще не разбиралась. Пришлось промолчать.

– Любовь, – повторила Элва. – Дама сердца. Она выпадает Идгарду уже два года, а значит, скоро придёт.

– А… что выпадает у Вирджина? – вспомнив о статусе возлюбленной, спросила я.

Леди замерла и неожиданно поджала губы. Спустя миг подвинулась ещё ближе, практически легла на разделявший наши кресла столик и прошептала, сделав ну о-очень жалобные глаза:

– Айрин, прости, но Вирджик… он такой несерьёзный мальчик. У него один ветер в голове.

– Э-э… – «сумничала» я.

А собеседница продолжила:

– Мне очень жаль, но я сильно сомневаюсь в будущем вашего союза. Тебе нужен кто-то другой. Кто-то понадёжнее.

Настала моя очередь замереть и недоумённо захлопать ресницами. Леди Элва была, разумеется, права, но её прямота обескураживала.

Впрочем, на этом шокирующие признания не закончились…

– Я думаю, тебе стоит обратить внимание на Осберта, – прежним шепотом сообщила леди Элва. – Он, конечно, бывает грубоват и даже хамоват, но поверь, он замечательный.

– Кто замечательный? Вы о ком? – тут же донеслось со стороны мужчин.

Я вздрогнула, а маркиза закатила глаза. Спустя секунду отодвинулась, чтобы заявить:

– Нет, тут нам посекретничать не дадут.

– Секреты? – моментально среагировал ищейка. – Нет-нет, секретничайте сколько угодно! Можете даже не шептаться. Обещаю, подслушивать не будем.

Маркиза подарила сыну насмешливый взгляд, а я на подколку не среагировала. По-прежнему пребывала в шоке и пыталась понять – ведь насчёт Осберта… это же шутка была?

Пока я собиралась с мыслями, леди Элва собрала карты и позвонила в колокольчик, вызывая горничную. А едва та явилась, скомандовала:

– Чай и всё остальное в мою комнату перенесите.

После этого поднялась на ноги и позвала ласково:

– Айрин, пойдём.

Пришлось очнуться и тоже встать. Уединяться с маркизой не очень-то хотелось, но вежливость вкупе с любопытством оказались сильней.

В итоге гостиную мы действительно покинули. Прошли через частично украшенные к празднику залы, миновали знакомую лестницу и оказались перед нужной дверью. Покои леди Элвы располагались на этаж выше, чем комната, отведённая мне.

Ещё миг, и я вошла в просторное, оформленное в дворцовом стиле помещение. Тоже гостиная, но чуть роскошнее той, которую мы недавно покинули.

Огромная люстра, висевшая под потолком, была погашена, свет давали только немногочисленные настенные бра. Такое освещение создавало некую подчёркнуто доверительную обстановку, и это заставило немного напрячься…

Пронаблюдав, как следовавшая за нами горничная водружает поднос на очередной низкий столик, леди махнула рукой, предлагая мне присесть. Сама же опустилась в соседнее кресло и вновь принялась тасовать сильно потрёпанную колоду.

Ну а разложив цветные картонки, ткнула в одну из них и выдохнула:

– Вот. Это Вирджин. И он…

Маркиза замолчала и глянула виновато.

– Айрин, прости, но он действительно тебе не подходит. Только в качестве друга.

К этому моменту я успела переварить всё, что случилось внизу, однако легче от этого не стало. Ситуация по-прежнему была странной. Вернее, очень странной. Совсем-совсем!

– А Осберт, значит, подходит? – спросила я.

Элва кивнула и добавила:

– Осберт и Тунор.

– Про это вам тоже карты сказали? – уточнила я осторожно.

И ужасно удивилась, услышав:

– Нет, так говорит здравый смысл.

Я приподняла бровь, а маркиза потянулась к бокалу с бренди. Сделала маленький глоток, потом спросила:

– Ты, наверное, хочешь знать, почему я сватаю тебе своих сыновей?

Понять действительно хотелось, и я кивнула. Леди после этого буквально просияла и, указав на одну из карт, торжественно сообщила:

– Потому что вот это – ты!

Ясность? Уж чего-чего, а её точно не прибавилось. К счастью, мучить Элва всё-таки не стала, объяснила:

– Эта карта показывает, что через Вирджина в нашу семью придёт темноволосая девочка, и эта девочка, безусловно, ты.

Я вновь замерла, а потом уточнила:

– С чего вы взяли, что карты говорят обо мне?

– А о ком ещё? – Собеседница улыбалась, но была абсолютно непреклонна. – Ты наша! И дело уже не только в гадании… Ты понравилась всем, включая старого брюзгу Стина, а это почти невозможно. Так что теперь дело за малым – решить, за кого из моих мальчиков ты выйдешь замуж. Я предлагаю Осберта и Тунора. По мне, они самые подходящие.

Я потянулась к собственному бокалу с бренди, но… нет, не выпила, а совсем наоборот – отодвинула алкоголь подальше. Шумно вздохнула и, погасив желание напомнить, что замуж не собираюсь, сказала о другом. Более понятном и прозаичном:

– Я не влюблена ни в Осберта, ни в Тунора. С их стороны романтических чувств тоже нет.

– Ну это пока!

Губы маркизы дрогнули в самой оптимистичной улыбке, а я не выдержала – откинулась на спинку кресла и застыла.

– Айрин, до конца каникул больше двух недель. Я убеждена, что за это время всё сложится. Ты обязательно влюбишься! А в том, что касается мальчиков…

Тут маркиза понизила голос до заговорщицкого шепота и подалась вперёд…

– Ты им нравишься, это очевидно. Вон как хвосты распушили.

Захотелось потянуться, чтобы отобрать бокал с бренди и у неё. Увы, но передо мной точно сидело наглядное доказательство ужасного влияния алкоголя на разум!

– Леди Элва, они просто дурачатся. Красуются. Причём не столько передо мной, сколько друг перед другом.

– Конечно, – собеседница кивнула. – Но, милая моя, в каждой шутке есть только доля шутки.

Я опять не выдержала, устало прикрыла глаза.

Очень хотелось взять и сказать прямо: леди Элва, если я выйду замуж, то мне будет грозить уже не каторга, а плаха! Поэтому, какими бы чудесными ваши сыновья ни были, я – пас. Никаких свадеб! И никаких влюблённостей!

Но… Нет, признаться я не могла. Пришлось озвучить другой, куда более прозаичный аргумент:

– Леди Элва, я – простолюдинка.

– И что? – удивилась собеседница.

– Я не пара для ваших сыновей.

Маркиза от этих слов отмахнулась. Я думала, сейчас сошлётся на герцога, который уже намекал, что происхождение – не главное, и леди в самом деле на свёкра кивнула, только в несколько ином, более неожиданном ключе:

– Герцогиня Раванширская, да упокоит небо её душу, особой знатностью тоже не отличалась. Так что с происхождением никаких проблем. Всё в полном порядке.

Я удивилась. Понимала, что лорд Стин относится к вопросу проще, но до сего момента списывала всё на возраст, а тут…

– Что значит «не отличалась»?

– Она была дочерью мелкого аристократа, – пояснила Элва. – Без земель, без денег, без всего.

Я, разумеется, услышала и даже кивнула, вот только…

– Но ведь кроме отношения вашей семьи, есть отношение общества, а общество такой мезальянс не одобрит.

Маркиза выразительно фыркнула, сообщая, что это совершенно не важно. А я – наоборот, зацепилась, как за спасительную соломинку.

– Леди Элва, мне очень приятно, что вы так меня цените, но я не готова оказаться под прессом высшего света. Я не готова подвергаться насмешкам и нападкам, регулярно выслушивать намёки на то, что нахожусь на чужом месте.

Я говорила о разумных вещах, однако доводы рассудка маркизу не впечатлили.

– Со всеми недовольными мы разберёмся, – уверенно заявила она. – К тому же…

Собеседница замолчала, а взгляд синих глаз стал настолько загадочным, что я вновь напряглась.

– Что? – подтолкнула осторожно.

Элва хитро улыбнулась и точно хотела отвертеться, однако я возможности не дала. Сказала настойчиво:

– Леди Элва, объясните.

Пауза, новый глоток бренди, и собеседница грациозно поднялась из кресла. Сияла при этом так, словно главный приз в имперскую лотерею выиграла.

– Хорошо, Айрин. Я покажу. Но если что, ты ничего не видела!

Та-ак… А это что за дела?

Пока леди ходила в соседнюю комнату, я сидела и таращила глаза. Когда она вернулась, неся в руках некую папку, понятнее тоже не стало. Когда села и, водрузив папку поверх разложенного «пасьянса» принялась перебирать какие-то листки, ясности опять-таки не прибавилось. Зато дальше…

– Вот это – твоё генеалогическое древо, – продемонстрировав один из листков, заявила Элва внезапно. – И тут есть настолько интересный моме…

– Подождите! – некультурно перебила я.

То, что раньше называла шоком, было мелочью, а вот теперь меня накрыло по-настоящему. Настолько, что даже дар речи на несколько секунд утратила. Ну а когда способность говорить вернулась…

– Моё генеалогическое древо? Откуда оно у вас?

Женщина смутилась, но не так, чтобы сильно.

– Из хранилища главной имперской библиотеки, – пояснила она. – Откуда же ещё?

– Леди Элва, – я поняла, что опять злюсь, – а можно без увиливаний?

– Можно, – даря обезоруживающую улыбку, ответила собеседница. – Только ты не сердись, ладно? Ведь поинтересоваться возлюбленной своего сына вполне естественно.

Я непроизвольно скрипнула зубами и в который раз пришла к выводу – я его убью! Ну а маркиза…

– Знаешь, Вирджин рассказывал о тебе с таким упоением, с такой симпатией, что я имела все шансы умереть от любопытства. Вот и пришлось направить запрос в хранилище, попросить все доступные документы. Сотрудники библиотеки сделали дубликаты и прислали… И данные по генеалогии, и свидетельство о рождении, и метрику…

Нет, убийства точно не избежать!

– Так вот, в твоём генеалогическом древе, – продолжила маркиза, – есть очень любопытный момент. Смотри, – она приподнялась и подалась вперёд, чтобы ткнуть в нужную часть листка, – твой прадедушка по отцовской линии… Здесь написано, что он…

– Он был первенцем моей прапрабабушки, и родился вне брака, – продолжила мысль я. – Его отец неизвестен.

Стесняться? Нет, я не собиралась. Во-первых, всё случилось давно, во-вторых, подобная история есть во многих семьях. Кто-то такие вещи скрывает, и у прапрабабушки, если семейные истории не лгут, была возможность выйти замуж раньше, до того, как родился мой прадед. То есть она тоже могла скрыть! Но поступила иначе.

Почему? Никто не знает. Но смысл всё-таки в другом.

– Какое отношение этот пробел имеет к высшему свету? – спросила я.

Маркиза буквально просияла, а я – наоборот. Просто, глядя в совершенно счастливые глаза собеседницы, сама обо всём догадалась – Элва хочет записать в мои предки какого-нибудь аристократа.

Этот момент стал поводом отложить листок и расслабленно откинуться на спинку кресла. И проникнуться огромным любопытством – как леди свои «догадки» обоснует? Особенно с учётом того, что до брака прапра жила в деревне, в такой глуши, где никакого аристократа не сыщешь.

– Айрин, я понимаю, – сказала маркиза неожиданно. – Я понимаю твой скепсис и знаю, что подобные вещи обычно лишь в романах случаются. Но поверь, жизнь порой куда более непредсказуема, чем все книги, вместе взятые.

– Хорошо, – я не могла не улыбнуться, – пусть будет по-вашему. Вы только скажите, кто он? Кого вы так легко в мои родственники записали?

Невероятно, но теперь Элва насупилась. Она даже отодвинулась и потянулась на сей раз не к бренди, а к чаю.

Потом сказала с толикой возмущения:

– Легко? О, Айрин! Мне пришлось изучить столько книг. Я всю библиотеку Джисперта вверх дном перевернула, а потом ещё в личный архив его светлости залезла, чтобы отыскать.

Я удивилась, но промолчала. По-прежнему ждала признания, и леди всё-таки не выдержала.

– Айрин, ты не поверишь! Изначально я планировала немного подтасовать факты, но потом отыскала та-акое… Оказывается в тот год через деревню, где проживала твоя прабабушка, проходил маршрут большой императорской охоты. Представляешь?

Я… нет, не представляла. Более того, едва не упала с кресла! А осознав сказанное, залилась тихим нервным смехом.

– Почему ты смеёшься? – нахмурилась маркиза.

Пришлось сказать:

– Я знала, что вы высоко меня цените, но не думала, что настолько.

Леди Элва нахмурилась сильней и, кажется, хотела замолчать навсегда. Но через пару секунд не выдержала, заявила:

– Ну я же не на императора намекаю. Подобные намёки слишком опасны, к тому же словесный портрет твоего прадеда поводов для таких подозрений не даёт.

Всё. Я новый шок испытала.

– Портрет? – переспросила потрясённо. – Какой ещё портрет? Откуда?

– Из банка, – одарив хитрой улыбкой, пояснила леди. – Его составили, когда твой предок, уже во взрослом возрасте, брал ссуду. Он построил на эти деньги дом в Демстауне.

Маркиза не лгала, что стало поводом покоситься на бокал с бренди – после таких новостей действительно захотелось выпить чего-то крепкого. Но… нет. Учитывая всё происходящее, я всё-таки не рискнула.

– Зато есть сходство с тремя приближенными, – пользуясь моим молчанием, добавила Элва. – Каждый из этих приближенных был очень родовит.

Вопроса «почему с тремя?» не возникло. Ведь очевидно – когда речь о словесном портрете, примет, способных добавить точности, очень немного.

Впрочем, дело не столько в чертах, сколько в том, с какой резвостью леди взялась за расследование и с какой лёгкостью раздобыла информацию. Увы, это пугало, причём настолько, что я запоздало вздрогнула.

– Айрин, что-то не так? – заметив реакцию, обеспокоенно спросила маркиза.

– Нет-нет. Всё хорошо.

Собеседница улыбнулась, а я мысленно застонала. Ведь если Элва докопалась до моей прапрабабки и нашла словесный портрет прадеда, то могла обнаружить и что-нибудь другое – то, что напрямую связано со мной.

А если маркиза действовала не одна? Если к её любопытству и внимательности добавить возможности того же Осберта или Идгарда?

– Леди Элва, а вот такие расследования – это общесемейное хобби?

– В каком смысле? – не поняла блондинка.

Пришлось задвинуть панику подальше и объяснить.

– Видите ли, ваши сыновья тоже справки обо мне наводили. Выясняли, кем работает отец, на кого учится брат, и всё прочее. И сейчас я хочу понять – у меня хоть какие-то секреты от семейства тес Вирион остались? Или вы знаете обо мне всё? Вплоть до цвета оборок на… моих панталонах?

Прозвучало грубовато, но иначе, увы, не получалось. Просто то, что являлось развлечением для них, было вопросом жизни и смерти для меня.

– Айрин, мы не… – начала, но тут же запнулась леди. Вздохнула, опустила ресницы и даже чуточку покраснела. – Айрин, это не расследование. Это небольшое любопытство. Причём совсем не праздное, а направленное на общее благо.

Собеседница по-прежнему была искренна, но успокоилась я не поэтому. Причина, по которой смогла расслабиться, крылась в осознании – если бы Элва или кто-то из братьев добрался до настоящего секрета, я бы тут сейчас не сидела.

Теперь оставалось надеяться, что за всеми мелочами наподобие пробелов в генеалогии никто не увидит главного. Ведь мелочей много, и они вполне способны отвлечь.

Ну и ещё кое-что…

Я глянула на папку, потом перевела взгляд на леди Элву. В облике маркизы ничего не изменилось, она была такой же, как при первой встрече. Невысокая, миниатюрная, с ровными мягкими чертами лица, платиновыми волосами и глазами того самого оттенка, который унаследовал Вирдж.

Разница заключалась лишь в том, что иллюзий я больше не питала, точно знала – мама ничем не отличается от пятёрки великовозрастных «поросят».

Они – жулики, а она – жуличка, причём главная. И на её фоне Идгард действительно безопасен, ведь он всего лишь особо уполномоченный помощник главы Департамента магического правопорядка, а она – мама, которой очень хочется устроить счастье своих детей.

Неясным оставалось лишь одно – как в таких условиях выжить? Особенно мне, с моим категорическим запретом на брак.

Глава 9

Из покоев леди Элвы я вышла очень не скоро, зато с победой – в том смысле, что мне удалось отвертеться от гадания. Маркиза очень просила и делала большие глаза, но я всё равно отказалась. Заодно искренне порадовалась тому факту, что разложить карты без моего согласия невозможно, ведь в таком случае правды они точно не скажут.

Не то чтоб я уверовала в правдивость подобных предсказаний, но желания рискнуть всё-таки не возникло. Семейство тес Вирион и так знает обо мне слишком много, зачем давать хоть призрачный, но шанс узнать что-то ещё?

Правда, маркиза мой отказ не оценила и обиделась, а потом… мстительно попыталась накормить гостью лишним куском медовика. В этот миг её жесты и мимика были настолько похожи на жесты и мимику сыновей, что я едва не померла от смеха.

Зато в отведённую мне комнату вернулась в очень хорошем, хоть и нервном настроении, а когда переступила порог и активировала светильники, застыла в полном изумлении.

На туалетном столике, где благоухали розы, подаренные Осбом, Селвом и Тунором, обнаружился ещё один предмет. Я сперва глазам не поверила и даже решила, что мерещится, но когда приблизилась, поняла – нет, всё правда.

Это было удивительно. Я никогда ничего подобного не встречала… Азанарис! Веточки, которые Идгард отломил в лесу, были помещены под стеклянный купол на керамической подставке. И там, под куполом была самая настоящая зима, даже тонкий ледяной узор на стекле проступил.

Оранжевые цветы с нежными лепестками чувствовали себя в этом магическом холоде превосходно и увядать точно не собирались. Более того, теперь они играли какими-то особыми красками, а я… Стояла, смотрела и дышать боялась.

Когда первая оторопь прошла, попробовала приподнять стеклянный купол и обнаружила, что тот намертво припаян к керамической подставке. Это означало, что смогу забрать цветы в университет. Смогу увести эту крупицу волшебства с собой.

Одного я не понимала – как относиться и что теперь чувствовать. С одной стороны, злость на бессовестную четвёрку никуда не делась, а с другой…

– Самый безопасный, – устало прошептала я, – но… точно ненормальный маг.

Остаток вечера я посвятила двум вещам – разглядыванию азанариса и размышлениям о разговоре с леди Элвой. «Интересный момент» моей генеалогии, который так воодушевил маркизу, был, конечно, глупостью, однако он задел.

Ведь шутки шутками, но след аристократа вполне мог иметь место. По крайней мере, это было бы логично. Хотя…

Легенды гласят, что все мы произошли от Древних. Что в каждом человеке есть крупица той силы, которая существовала раньше, до нас. А то, что Древняя кровь просыпается в основном у аристократов… в миг, когда она пробудилась во мне, об этом никто не вспомнил. Тогда было совершенно безразлично, откуда проклятая сила взялась, мы искали ответ на другой, куда более важный вопрос – что теперь делать?

Многие верят, что Древняя кровь и сомнительная магия, которую она в себе несёт, – это благо. Но ни я, ни мои родители, иллюзий на этот счёт никогда не питали. Ведь к «правам», как известно, всегда прилагаются обязанности. И ограничения, которые накладывает Древняя кровь, действительно ужасны.

Связать судьбу с кем захочется носитель Древней крови не может, только с себе подобным. Причём пару выбирает Храм, на основании каких-то своих взглядов. И если для мужчины после брака ничего не меняется, то для женщины меняется всё.

После консумации жена полностью переходит во власть мужа и даже законам Империи уже не подчиняется. С этого момента в её жизни есть только один закон – слово навязанного ей мужчины.

Каким этот муж окажется? Увы, никто не знает, зато хорошо известно, что везёт не всем. Пару десятилетий назад был случай с графиней Караорской – такой же обладательницей Древней крови. Бедняжка бросилась в пропасть, не выдержав издевательств.

Ещё раньше, до моего рождения, гремела история с баронессой Пейре. Ни семья, ни император не могли, не имели права вмешаться в её брак и образумить опьяневшего от власти барона. А в итоге – труп. Баронесса приняла яд, а в прощальной записке прокляла Древних с их даром.

Обе эти женщины были знатного происхождения. А что делать, если ты обыкновенная? Без собственного титула, без денег и связей? Без родственников, которые могут хоть как-то, хотя бы косвенно на самодура надавить?

Подавляющее большинство носителей Древней крови – аристократы, и этот дар считается особым признаком благородства. Этакой квинтэссенцией, пиком. И хотя аристократы бывают разными, иллюзий на их счёт я тоже никогда не питала.

Одно дело – смотреть на богатого и родовитого со стороны, и совсем другое – оказаться той, которую навязали ему в жены.

Добавить сюда абсолютную власть мужа – и всё, можно впадать в отчаяние, потому что жизнь закончена. Серьёзно. Без преувеличений.

А самое ужасное – избежать этой участи практически невозможно…

Дар пробуждается в период с одиннадцати до пятнадцати лет. Главный его символ – узор на внутренней стороне одной или обеих рук. Прежде чем узор станет заметен, «счастливчика» ждёт несколько дней жесточайшей горячки, а потом… родители обязаны сообщить в Храм. Это закон. Нерушимое правило.

Если родители промолчат, то весть до Храма всё равно докатится. Ведь существует узор, и он виден, его не скрыть! Нет, можно носить одежду с длинными рукавами, но рано или поздно кто-нибудь да заметит. Заметит и, разумеется, донесёт, потому что молчание – это соучастие в преступлении.

Впрочем, если времени прошло не очень много, то глобальных проблем не будет. В этом случае дело ограничится штрафом и розгами. Но если речь о годах или десятилетиях – это уже каторга. А в случае нарушения и других правил… смертная казнь.

О том, чем грозит неповиновение, знали все. Для чего такая жестокость, тоже ясно – чтобы другим неповадно было. Только до момента, когда на руке проступил проклятый узор, лично я обо всём этом не задумывалась. Зато потом – да, поняла.

Поняла и пришла к выводу, что согласна. Что готова пойти в Храм и повиноваться судьбе, ведь в противном случае пострадаю не только я, но и скрывающие факт моего дара родители.

Однако отец эту жертвенность не оценил – отчеканил зло и резко:

– Нет. Никогда. Мы будем бороться!

Бороться… При том, что такая борьба абсолютно незаконна, а магическое вмешательство, способное запечатать Древнюю кровь и скрыть узор, стоит баснословных денег.

Само обращение с таким вопросом тоже небезопасно, ведь в легальной магической лавке на подобное не пойдут. За такое может взяться лишь тот, кто уже нечист перед законом, – дельцы из теневого сообщества.

При том, что эти люди умудряются водить за нос Департамент магического правопорядка, обмануть клиента для них – раз плюнуть. Но нам повезло, нас не обманули. И даже не убили в процессе.

Тут помогла профессия отца. Конечно, он простой юрист, но у простых юристов тоже имеются связи. Отец нашел надёжного посредника, который свёл с нужными людьми и подстраховал. Однако, даже с учётом выданных гарантий, та поездка в столицу была ужасно нервной.

Во-первых, понимание того, что именно мы делаем. Во-вторых, закономерный страх перед теневым сообществом и значительная вероятность провала – ведь Древняя кровь очень сильна, маг-нелегал имел все шансы не справиться.

Тем не менее старик, к которому привёл посредник, смог. Он запечатал сомнительный дар, но предупредил, что это не навсегда, что лет через семь-восемь придётся обратиться снова.

Отец не расстроился, он был готов к подобному повороту, а я… Просто на тот момент настоящей суммы за услугу не знала. Родители сильно занизили стоимость, чтобы не расстраивать. Чтобы я не наделала глупостей – не побежала в Храм, дабы признаться и спасти семью от долгов.

Зато после встречи с магом всё почти наладилось. Я перестала носить платья с длинным рукавом и дрожать при любом шорохе.

На фоне обретённой свободы даже невозможность завести семью не пугала. Ну да, я останусь одинокой девственницей. И что?

Осознание пришло намного позже, через четыре года, когда мне стукнуло девятнадцать. Я выпала из жизни на целую неделю: лежала, смотрела в потолок и пыталась понять – а правильно ли мы поступили? Может, всё-таки следовало рискнуть и выйти замуж за того, на кого укажут. Вдруг он бы оказался хорошим? Вдруг мне бы повезло?

Я распереживалась настолько, что пришлось вызвать лекаря, и после убойной дозы успокоительного меня всё-таки «отпустило».

Я поспала, проснулась и… просто запретила себе хандрить. А смысл? Ведь всё уже сделано – это во-первых. Во-вторых, родители плохого не пожелают. Вероятность того, что мне, дочери простого юриста, могло повезти в семейной жизни с аристократом, в районе нуля. Это из разряда сказок!

А теперь – вот… Намёки на долю аристократической крови. Нет, это действительно логично и, как следствие, возможно, но…

Какая разница, откуда Древняя кровь взялась – проявилась сама по себе или передалась благодаря согрешившей прабабке? Ситуация от этого всё равно не изменится, да и шести лет, в течение которых ношу незаконно поставленную печать, не сотрёт.

Раз так, остаётся одно – продолжать бороться за будущее и верить, что всё когда-нибудь наладится. Ну и второй момент – в том, что касается нашей с Вирджином сделки… этот цирк пора заканчивать.

Просто шантаж шантажом, но Вирдж тоже является соучастником. Если раскроет мой секрет – пойдёт под суд, как и все. И наличие влиятельных родственников ему вряд ли поможет.

Я проснулась от стука в дверь. Он был тихим и настолько деликатным, что желания выбраться из постели не возникло, скорее наоборот. Я даже натянула одеяло повыше, а когда стук повторился, сильно скривилась. Просто сообразила – сам по себе визитёр не уйдёт.

Пришлось отбросить одеяло и встать. И проследовать к двери, чтобы спросить:

– Кто там?

Я полагала, что услышу нечто из разряда: Айрин, крошка, почему ты ещё не готова? Немедленно одевайся, нас ждёт продолжение экскурсии! И, кстати, мы совершили новый набег на зимний сад матушки, так что… розы-то возьми!

Только всё оказалось совсем не так. Выяснилось, что это не «поросята», а горничная.

Услыхав женский голос, я отперла и приоткрыла дверь. Девушка пришла уведомить, что завтрак будет подан через полчаса…

Я подумала и ответила, что к завтраку не выйду. На логичный вопрос – вам нездоровится? – отрицательно качнула головой.

– Всё в порядке. Просто книгу допоздна читала.

Разумеется, лгала. Хотя увесистый томик с очерками о жизни великих художников в поездку действительно прихватила…

Горничная кивнула и, сделав книксен, удалилась. Я же вновь заперла дверь и вернулась в кровать. Забралась под одеяло, а спустя всего пару минут опять уплыла в сон. А почему нет? Торопиться-то всё равно некуда.

Во второй раз проснулась просто так, сама по себе, без всякой внешней причины. Потянулась, зевнула и, отодвинув одеяло, села на постели. Дала себе пару минут на окончательное пробуждение, а затем встала и направилась в ванную. Потом – к шкафу, чтобы выбрать платье и привести себя в подобающий вид.

Из комнаты выходила с некоторой опаской – мало ли, вдруг в коридоре засада? Но ни «поросят», ни других напастей не обнаружилось, что стало поводом облегчённо выдохнуть и поспешить к лестнице.

Для начала я собиралась наведаться на кухню, ибо решать серьёзные вопросы на пустой желудок не очень разумно. Следующий пункт плана – найти лорда Джисперта и попросить выделить для меня мобиль или экипаж.

Да, я намеревалась обратиться именно к нему, к маркизу. За всё это время он показал себя самым уравновешенным, и шанс договориться точно был. О том, что Джисперт может отказать и точно оповестит о моём решении леди Элву, старалась не думать. О том, что меня, вероятно, станут отговаривать, – тоже.

Кухня встретила суетой, звоном посуды и множеством ароматов. Явление гостьи моментально заметили, и навстречу тут же поспешила самая главная фигура – дородная розовощёкая Листа.

Женщина поинтересовалась, чего «леди» изволит, а потом лично проводила к уже знакомому небольшому столику. Спустя несколько минут передо мной выставили дюжину тарелок с различными кушаньями, на выбор.

– Приятного аппетита! – сияя доброй улыбкой, заявила кухарка.

Я, невзирая на несколько сумрачное настроение, просияла в ответ.

Спустя полчаса, когда желудок наполнился, а сил прибавилось, я обратилась к Листе с другой просьбой:

– Мне нужен лорд Джисперт. Не подскажете, где его найти?

Главная кухарка сперва растерялась, а потом окинула пространство взглядом и крикнула, обращаясь к одной из отиравшихся поблизости горничных:

– Тисса, сюда подойди.

Та отставила поднос, который как раз собиралась подхватить, и приблизилась.

– Лорд Джисперт сейчас в своём кабинете? – поинтересовалась Листа. И прежде, чем девушка успела кивнуть: – Будь добра, проводи леди Айрин к нему.

Напоминать, что леди не являюсь, я не стала. Ну а горничная…

– Конечно, – ответила она. – Я как раз должна отнести лорду Джисперту чай.

Сделав книксен, Тисса отошла, чтобы всё же взять тот поднос, а через миг дружелюбно кивнула. Я улыбнулась и, конечно, последовала за ней.

Мы прошли по узкому коридору и очутились в большом зале. Тисса устремилась дальше, а я опять-таки следом, но не успела сделать и десятка шагов, как вздрогнула и споткнулась, причём так, что едва не растянулась на начищенном паркете.

Просто в тишине, наполнявшей пространство, прозвучало:

– О, милая Элва, это так прекрасно!

Голос доносился из соседнего зала, и был очень знаком.

Я сперва не поверила, а когда сообразила, взмолилась мысленно – пожалуйста, только не это!

Но…

– О, милая Элва, какой чудный декор! – прозвучало через секунду. – Я не устаю поражаться твоему вкусу! Вот это сочетание цветов, не побоюсь этого слова, божественно! Как ты так можешь? И как всё успеваешь?

Остатки сомнений рассыпались в пыль, а я застыла и зажмурилась. Этот высокий неприятный голос могла опознать из тысячи, и… это был единственный голос, слышать который мне категорически не хотелось.

Все перегибы семейства тес Вирион резко отошли на второй план, а я исполнилась бешеного желания развернуться и сбежать обратно на кухню. Более того, именно так я и собиралась поступить, только не успела. Леди Элва и её гостья оказались быстрей.

Они появились в дверях и, конечно, сразу заметили нас с Тиссой. Ещё миг, и хозяйка замка воскликнула радостно:

– Айрин!

Я нервно сглотнула, а дама, сопровождавшая Элву, заметно вздрогнула. И тут же впилась взглядом, чтобы опознать меня и брезгливо сморщить нос.

С момента нашей последней встречи леди Дафна совершенно не изменилась. Она была всё такой же худющей и отдалённо напоминала вяленую воблу. Вернее, злобную вяленую воблу с пронзительно зелёными глазами и копной рыжих волос.

На фоне Дафны и без того симпатичная Элва выглядела настоящей красавицей. Или дело не столько во внешности, сколько в выражении лица? Дафну буквально корёжило, а маркиза, наоборот, улыбалась. Причём не из вежливости, а совершенно искренне.

Короткая заминка, и Элва, приглашающе махнув леди Дафне, устремилась к нам. Вооруженная подносом Тисса тут же отступила, но уходить не собиралась, явно намеревалась дождаться, когда освобожусь.

Я благодарно кивнула горничной и попыталась призвать себя к спокойствию, но едва женщины оказались рядом…

– Дафна, дорогая, позволь представить тебе…

– Новенькая? – перебила маркизу «вобла». Голос прозвучал строго. – Она поэтому без формы?

Хозяйка замка растерялась очень. Её лицо вытянулось, намекая – леди Элва подобного поворота никак не ждала. Увы, меня выпад Дафны тоже застал врасплох. Я, конечно, готовилась к какой-нибудь колкости, но не настолько наглой.

Ответом на мою оторопь стала ехидная ухмылка и подчёркнуто пренебрежительный взгляд. Зато реплика, адресованная леди Элве, буквально сочилась мёдом…

– О, в наше время подобрать достойную прислугу – такая проблема. Они вечно что-нибудь или воруют, или ломают, или…

– Кхе-кхе, – прозвучало поблизости.

Рыжая замолчала, а я вздрогнула. Вдобавок поймала себя на ощущении абсолютной дезориентации – наглость, продемонстрированная Дафной, полностью выбила из колеи. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее и обернуться. По лестнице, уводящей на жилые этажи, спускался Осберт.

Лестница располагалась неблизко, но Осб точно всё слышал. Он шел очень неспешно, а выражение лица… Клянусь, если бы не очередной щегольской камзол, я бы этого мужчину не узнала.

Никакого намёка на весёлый нрав и склонность к дурачествам. Перед нами предстал не оболтус, а самый настоящий судья.

Взгляд сине-серых глаз был прикован к леди Дафне, но поёжились вообще все, включая поджидавшую меня Тиссу. Последняя удостоилась едва уловимого жеста – Осб велел горничной удалиться.

Та исполнила приказ с радостью – тут же, едва ли не вприпрыжку, помчалась прочь. А блондин преодолел лестницу и, приблизившись, встал рядом со мной.

– Доброе утро, леди Дафна, – холодно сказал он.

Сильно побледневшая вобла попробовала улыбнуться, и у неё даже получилось. Правда, Осберта эта улыбка не впечатлила – ни взгляд, ни голос не потеплел.

– Позвольте внести ясность, – сказал судья. – Айрин – гостья нашего дома, причём очень желанная.

– Ой, – выдохнула Дафна. Смущение она изобразила вполне достоверно.

Повисла пауза. Я молчала просто потому, что молчала, Элва – оттого, что по-прежнему пребывала в шоке, а Осберт… как вскоре выяснилось, ждал.

– Как неудобно вышло, – не выдержав этой тишины, продолжила леди Дафна. – Простите.

Вот теперь судья всё же соизволил продолжить. Более того, решил соблюсти светский протокол:

– Айрин, позволь представить тебе леди Дафну, она – старинная подруга нашей матушки. Леди Дафна, позвольте представить вам Айрин. Она учится в Университете Искусств вместе с нашим Вирджином.

В следующий миг стало ясно – некоторых людей жизнь ничему не учит. Ведь отношение к оскорбительному выпаду в мой адрес Осберт обозначил довольно чётко, но…

– Ах, с Вирджином! Ну конечно! – воскликнула леди.

В её голосе прозвучала очень неоднозначная интонация. Такая, словно наш Университет Искусств – публичный дом имени Вирджина тес Вириона, а я…

Леди Элва, кажется, не поняла, зато Осб был слишком хорошо осведомлён о личной жизни «младшенького», чтобы не заметить намёка. Губы судьи дрогнули в настолько вежливой улыбке, что захотелось спрятаться ну хоть куда-нибудь!

Вернее, спрятаться захотелось мне, а леди Дафна не очень-то и испугалась. Вместо этого гостья послала тёплый взгляд маркизе, как бы напоминая всем, что является подругой и вообще.

– Какими судьбами в наши края? – прерывая эту игру взглядов, поинтересовался Осберт. Он был учтив, даже очень.

– О… – Леди моментально повеселела. – Я проездом, по пути в Лантшир.

– А что в Лантшире? – уточнил щёголь.

– Так кузина же, – счастливо сообщила леди. – Вы её даже видели. На одном из светских приёмов, в столице.

Этикет предполагал какой-то ответ, но Осб промолчал. Младший судья Верховного суда Империи просто стоял рядом со мной, смотрел на Дафну и улыбался.

Леди, столкнувшись с таким отношением, всё-таки растерялась, зато хозяйка замка, наоборот, собралась.

– Мы с Дафной идём пить чай, – улыбаясь, правда, совсем не так, как вначале, а весьма натянуто, сказала она. – Хотите с нами?

– Благодарю, но нет, – отозвался Осб. – У нас с Айрин свои планы.

Маркиза отнеслась к реплике спокойно, а рыжая Дафна глянула вопросительно. Только отчитываться перед «старинной подругой матери» Осберт не собирался – галантно протянул мне руку и сказал:

– Айрин, пойдём.

На жест я, разумеется, ответила, а присесть в положенном реверансе и не подумала. Перед кем угодно, только не перед ней, не перед рыжей стервозиной.

Женщины отступили и, развернувшись, зашагали прочь. Мы с Осбертом направились в противоположную сторону – к ведущей на верхние этажи лестнице.

Вопроса, куда идём, у меня не возникло, я была рада уже тому, что ужас закончился. Зато мой спутник…

– Кстати! – резко останавливаясь и поворачиваясь, воскликнул он.

Леди Элва и леди Дафна тоже остановились. А едва развернулись, в тишине, затопившей зал, прозвучало:

– Леди Дафна, пожалуйста, передайте своему мужу, что третья неявка на заседание суда всегда квалифицируется как неуважение к закону. В этом случае решение точно будет принято в пользу истца.

Опять тишина – лицо Дафны заметно вытянулось, в глазах отразилось непонимание.

– Какой истец? – помедлив, спросила она. – Какой суд?

Осберт тоже удивился, причём почти искренне.

– Как, вы разве не знаете? Разбирательство, связанное с взысканием долгов по векселям и распискам.

– Каким ещё распискам? – окончательно опешила вобла. – Каким векселям?

Младший судья беззаботно пожал плечами. Потом добавил:

– Подробностей не знаю. Дело веду не я, а коллега. Но сумма, кажется, значительная. То ли два миллиона, то ли три.

– Что?!

Визгливый вопль Дафны разлетелся по залу, только Осберт продолжать разговор не собирался. Вместо этого младший судья отвесил учтивый полупоклон и, повторив, что подробности ему неизвестны, вновь переключился на меня.

Он ненавязчиво потянул за руку, предлагая продолжить путь, и я, конечно, подчинилась. В груди вспыхнуло смешанное чувство – с одной стороны, мне было немного жаль Дафну, а с другой… Что ни говори, а справедливость всё-таки существует.

К моменту, когда леди покинули зал, мы успели добраться до середины лестничного пролёта. И вот тут я не выдержала – остановилась, чтобы спросить:

– Осб, твои слова про долги – правда?

– Ну разумеется. Зачем мне врать?

Я тряхнула головой, а собеседник задал встречный вопрос:

– Айрин, малышка, мне почудилось или вы с этой стервой знакомы?

О небо… Можно поговорить о чём-нибудь другом?

– Айрин, – точно раскусив желание улизнуть, позвал Осберт, и я всё-таки кивнула.

А через секунду услышала закономерное:

– Подробности хочу.

Взгляд на «щёголя», и стало понятно – нет, не отстанет. Впрочем, тема моих отношений с леди Дафной оказалась не самой провокационной.

– Кстати, Айрин, ты ведь куда-то шла, прежде чем с матушкой и её так называемой подругой столкнуться? А куда, если не секрет?

Я сделала новый глубокий вдох, и…

– Тисса должна была отнести чай лорду Джисперту, а потом проводить меня в зимний сад.

– В зимний сад? – удивился Осберт. – А почему кого-нибудь из нас не попросила?

Я скромно опустила ресницы и промолчала, давая «щёголю» возможность придумать мотив самостоятельно и одновременно радуясь, что он на эту ложь купился.

Да, признаваться в желании уехать я не собиралась. Более того, после столкновения с Дафной ситуация несколько изменилась. Просто, учитывая наш с ней конфликт, отъезд мог выглядеть как бегство именно от неё, от рыжеволосой воблы. А если человек бежит, значит, он виноват, а я виноватой точно не являлась.

– Эй! – выдёргивая из размышлений, воскликнул Осберт. Обращался не ко мне, а к вынырнувшей из хозяйственного коридора служанке. – Будь добра, передай Листе, что нужно подать чай в комнату леди Айрин.

Женщина в форменном платье сперва кивнула, затем сделала книксен и опять скрылась в коридоре. Ну а я не постеснялась напомнить:

– Осб, я не леди.

Блондин не растерялся. Сверкнул сине-серыми глазами и заявил:

– Учитывая отношение деда и бурную деятельность, которую развила мама, это вопрос времени. Так что привыкай.

Я сперва не поняла, а когда дошло, непроизвольно приоткрыла рот. Спустя ещё миг взвыла, потому что строгий судья исчез – на лестнице рядом со мной вновь стоял высокопоставленный, великовозрастный оболтус!

– Осб, я… прибью тебя когда-нибудь, – сказала искренне.

– За что? – делано возмутился щёголь.

Следом прозвучал ну о-очень веский аргумент:

– Айрин, меня убивать нельзя. Ты пока не разглядела, но поверь, я – замечательный. Возможно, самый лучший мужчина из всех. Самый добрый, умный, заботливый и милый.

– Угу, – поддакнула я. – И скромный.

– Ну куда ж без этого!

Судья развёл руками, но уголки губ… конечно, дрожали. Это стало поводом закатить глаза, а потом развернуться и продолжить подъём по лестнице.

Тот факт, что Осберт хочет пообщаться в комнате, не смущал – после вчерашних фокусов леди Элвы у меня точно иммунитет появился. К тому же, если не считать сомнительную шутку, прозвучавшую в первое утро, Осб всегда держался прилично.

– Кстати, а почему ты сказал, что леди Дафна – подруга так называемая?

– Хм… разве я такое говорил? – отозвался Осб.

Я кивнула, и собеседник смилостивился. Правда, для начала скривился, но эта гримаса точно посвящалась не мне.

– В детстве мама и Дафна жили по соседству и дружили, но с тех пор многое изменилось. Мама предпочитает уединённый образ жизни и намеренно ограничивает круг общения, а леди Дафна постоянно набивается в гости, лезет со своей дружбой, хотя её, в сущности, никто не приглашал.

Признание могло бы удивить, но, зная воблу…

– Тем не менее леди Элва держалась с ней вполне приветливо, – заметила я.

– И что? – парировал Осб. – Мама человек добрый и старается быть вежливой со всеми. Она просто не может вести себя иначе. Нужно очень постараться, чтобы мама проявила агрессию.

Я задумалась, сопоставляя слова Осберта с собственными наблюдениями, и тяжело вздохнула. А спустя ещё миг вздрогнула и споткнулась, да настолько сильно, что едва не упала.

Щёголь сориентировался быстро, подхватил под локоть, а меня в холодный пот бросило. Просто я сообразила, во что может вылиться столкновение с леди Дафной, и пришла в ужас.

– Айрин, всё хорошо? – обеспокоенно позвал Осб.

Хотелось кивнуть, но увы. Не вышло.

– Леди Дафна точно наговорит про меня гадостей.

– Наговорит? – переспросил спутник после паузы. – Как? Она же тщательно притворялась, будто вообще тебя не узнала.

Я послала Осберту хмурый взгляд и, собрав остатки сил, продолжила путь. Судья тоже отмер, и когда одолели несколько ступенек, я сказала:

– Притворилась, но, когда останутся вдвоём, наверняка «вспомнит».

– И что же она может рассказать? – уточнил Осб.

– Да откуда я знаю?

Собеседник глянул вопросительно, пришлось пояснить:

– Между нами произошел один-единственный инцидент, и ничего компрометирующего в нём нет. Но, учитывая характер Дафны, она может сочинить что угодно.

Вот теперь Осберт понял, только трагедией не проникся…

– Дафне сейчас не до тебя, – напомнил он. – У неё семейные проблемы, причём серьёзные.

– Не уверена, что это помешает, – выдохнула я.

Тут же вообразила, как Дафна вываливает на леди Элву смесь правды и лжи, и тихонечко взвыла.

– Мама подчас выглядит легкомысленной, – словно подглядев мысли, сказал Осб, – но она не дура.

– Угу. Ты просто не представляешь, на что способна уязвлённая аристократка.

Собеседник выразительно фыркнул и с доводом не согласился:

– Ну почему же не представляю? Я вообще-то судья, и за время службы навидался такого, что обычному человеку и не приснится.

Если Осб хотел утешить, то не вышло. Наоборот – мне ещё хуже сделалось.

Это было заметно и стало поводом для строгого:

– Айрин, прекрати.

Я… не прекратила, но честно сделала вид.

– Хватит паниковать, – добавил Осберт. – Разберёмся.

Прозвучало жестко. Вернее, очень жестко – маска оболтуса на миг соскочила, и передо мной вновь предстал наделённый нешуточной властью мужчина. Не скажу, что это успокоило, но теперь я действительно попыталась взять себя в руки.

– Вот и умница, – вновь проявил излишнюю проницательность спутник. И добавил мечтательно: – А сейчас ещё чаю попьём…

До чая мы действительно добрались, однако не сразу. И проблема заключалась вовсе не в горничной, которая появилась с запозданием, а кое в чём другом.

Просто, едва переступили порог, Осберт окинул пространство взглядом и застыл, а потом выпалил возмущённо:

– Вот жучара!

Я, вопреки всему, улыбнулась и даже хотела заступиться за Идгарда – ведь поводом для вопля стал накрытый стеклянным куполом азанарис, – но…

– Это вообще нечестно! – перебил мой порыв щёголь. – Это не по правилам!

Улыбнувшись шире, я направилась к столику для чаепитий. Думала, Осберт присоединится, только он пока не мог. Он стоял там же, в той же позе, и обиженно взирал на чудесные цветы.

Когда первые эмоции схлынули, резко повернулся и сказал:

– Айрин, ну ведь в самом деле жульничество. Использование магии нарушает принцип равенства. Это всё равно что напоить лошадь эликсиром выносливости перед скачками.

– И что? – парировала я.

Осб, столкнувшись с моим равнодушием, расстроился, причём настолько явно, что я рассмеялась.

– То есть если бы ты сам обладал магией, то никогда бы её не применил? – поинтересовалась я.

В ответ услышала, в общем-то, ожидаемое:

– Конечно, применил. Но так как магии у меня нет, Идгард… Впрочем, ладно, – щёголь впечатал кулак в раскрытую ладонь, – мы с ним ещё разберёмся.

– Уверен? – не удержалась от подколки я. – А если Идгард использует свою магию против вас?

Лицо Осберта сперва застыло, а через миг вытянулось – словно прежде мысль о возможности получить магический пендель в голову не приходила.

– Мм-м… – выдал собеседник. – Кстати-кстати… Это нужно будет учесть!

Сказано было настолько серьёзно, что я рассмеялась снова, а спустя несколько минут в комнату прошмыгнула горничная с подносом, и настроение резко вернулось на прежнюю отметку – к точке нуля.

Младший судья Верховного суда Империи к этому моменту уже сидел в соседнем кресле и ждал признаний. Делиться этой историей не очень-то хотелось, тем не менее, едва горничная исчезла, я поднялась на ноги и сказала со вздохом:

– В случае с леди Дафной проще показать.

Глава 10

Осберт не просто хохотал – он плакал! Сидел, хрюкал и размазывал слёзы по раскрасневшемуся лицу. Периодически из груди младшего судьи вырывались этакие всхлипы-стоны, и в какой-то момент я начала опасаться, что у него начинается припадок. Когда это подозрение усилилось, я спросила:

– В замке есть врач? Давай я его позову?

Собеседник активно замотал головой, но успокоиться даже не подумал. Более того, его накрыла новая волна хохота – закономерного, совершенно необидного и, честно говоря, заразительного.

Жаль, на меня эта «зараза» не распространялась, я оставалась серьёзна и почти печальна. Сидела, ждала, когда Осб успокоится, и старалась не смотреть на лежащий на краю стола рисунок.

Да, рисунок. А точнее, последний из дюжины набросков, сделанных мною для портрета этой рыжеволосой стервы. Набросок, который я всегда держала в рабочей папке в качестве напоминания о том, что может произойти.

Проблема этого наброска заключалась в том, что леди Дафна была очень похожа, но в целом никак не соответствовала тому образу, в котором хотела бы себя видеть. В том смысле, что будь на месте Дафны любая другая или я сама, тоже бы пришла в ярость.

Некоторые черты были изменены, в результате с альбомного листа взирало этакое женоподобное чудовище. Не вобла – от этого образа остались лишь глаза и худоба, – но и не красавица. И она действительно была очень-очень узнаваема. Невзирая на все изменения – одно и то же лицо.

Причём это был не шарж, а именно портретный набросок. Хотя… обыватель одно от другого вряд ли отличит.

– Как? – почти справившись с приступом, простонал Осб.

– А вот так, – милостиво «пояснила» я.

Судью ответ, разумеется, не устроил, и тогда я сказала, что это не первый, что до этого рисунка была целая дюжина «обыкновенных».

Потом спросила:

– Тебе известно, что леди Дафна – большая поклонница искусства?

– Да, что-то слышал, – отозвался Осб.

Он ещё не успокоился, но смело потянулся к чашке с чаем. Ну а я вздохнула и принялась объяснять:

– Впервые я увидела леди Дафну на тематической выставке в галерее при университете. А чуть позже она явилась к нашей преподавательнице, леди Евангелине, и сообщила, что очень хочет заказать портрет. Известные мастера Дафну не устраивали, она желала поработать с кем-нибудь из перспективных молодых художников. Леди Евангелина порекомендовала меня.

– А почему? – спросил Осб.

Я недоумённо приподняла брови, а судья пояснил:

– Ты же проучилась на портретистике всего полгода, то есть была совсем неопытной. Гораздо логичнее порекомендовать кого-нибудь из старшекурсников. Разве нет?

Собеседник был прав, и я пожала плечами.

– Так вышло, – призналась со вздохом.

– М-да?

Осберт не поверил, и я с неохотой объяснила. Призналась, что леди Евангелина души во мне не чаяла и действительно считала лучшей, даже невзирая на хромающую на обе ноги технику.

О том, что переход на пейзажистику стал для прежнего мастера глобальным шоком, тоже сказала, но это так, к слову… Смысл истории в том, что выполнить задание поручили мне, а я…

– Леди Дафна пришла в университетскую студию, и мы, сперва под присмотром леди Евангелины, а потом уже без неё, начали подбирать позу, свет и ракурс. Полагаться на наш вкус Дафна не пожелала и требовала каждый раз делать эскиз. Нарисовать эскиз не слишком сложно, – продолжала я, – гораздо легче, нежели картину. К тому же мне очень хотелось получить эту работу. Только представь: я – первокурсница, и это первый, да ещё оплачиваемый заказ в моей жизни.

– И много Дафна собиралась заплатить? – уточнил Осб.

Я махнула рукой.

Говорить о том, насколько была важна возможность заработать, тоже не стала. Ведь на тот момент на моей семье ещё висел долг, и причиной этого долга была я…

– Леди Дафна хотела заплатить, но требовала эскизы, – возвращаясь к рассказу, повторила я. – Вначале такая требовательность воспринималась нормально. Высокомерия леди и прочих мелких неприятностей я тоже не замечала. Но к концу второго дня Дафна довела меня до такого состояния, что я не выдержала.

– То есть этот рисунок…

Я кивнула и тут же озвучила:

– Не нарочно. Просто нервы сдали.

Осберт разулыбался так, что в и без того светлой комнате стало ещё светлее. Это опять-таки было заразительно, только меня и на сей раз не задело. Увы.

Просто смех смехом, но эскиз, при виде которого леди Дафна сперва обмерла, а затем впала в бешенство, действительно без участия разума создавался. Даже теперь, спустя год, вспоминать жутковато, а тогда…

Два дня общения с Дафной вымотали абсолютно, но я держалась. Злилась, почти ненавидела клиентку, но волю чувствам не давала. А на последнем эскизе разум словно уснул – я стояла за мольбертом, рисовала, видела, что именно рисую, но анализировать не могла. Сильного жжения на внутренней стороне левой руки тоже не замечала.

Зато позже, когда леди прооралась, осыпала тысячей бранных слов и пообещала добиться моего исключения, пришло чёткое понимание – я рисовала под действием крови Древних. Переносила на бумагу истинный образ леди Дафны. Писала не тело, а душу.

Этот всплеск, этот прорыв оказался страшнее, чем все угрозы рыжей, вместе взятые. После этого случая я поняла, что могу потерять контроль, и кто знает, к чему такая потеря приведёт? И вдруг спровоцирует проявление проклятого узора?

– Ты поэтому ушла с портретистики? – выдёргивая из мыслей, спросил щёголь, и я кивнула. А собеседник добавил, слегка помрачнев: – Погоди. Получается, Дафна тебя заставила? Как-то на руководство университета надавила?

– Нет. – Хотелось соврать, но я всё же не стала. – Я сама.

– Но зачем, Айрин?!

Я бессильно развела руками и выдала давно придуманную отговорку:

– Эмоции.

Удивительно, но судья понял. Снова взял в руки листок, окинул взглядом и заявил:

– А знаешь, в этом что-то есть.

Я невольно напряглась, а услышав следующие слова, облегчённо выдохнула.

– Самый тонкий и качественный шарж из всех, что я когда-либо видел, – заявил Осберт. – Шедевр! Достойный лучших музеев и галерей.

Мои губы всё-таки тронула улыбка. Оценка Осберта по-настоящему порадовала, только главной проблемы она не отменяла.

– Ты выдал Дафне неприятные новости, но мне эта стерва всё равно отомстит.

Судья фыркнул.

– Ну пусть попробует.

Прозвучало не то чтоб угрожающе, но угроза тут точно была, и я ощутила растерянность. Собеседник же вновь потянулся к чашке, а сделав глоток, окинул комнату новым взглядом.

– А что за книгу ты допоздна читала? – спросил он.

– Откуда ты знаешь? – немного удивилась я.

– Ну как… – даря улыбку, протянул Осб. – Ты сказала горничной, горничная – маме, а мама – нам.

Спустя ещё миг щёголь посерьёзнел и пояснил:

– Когда ты не пришла на завтрак, мама очень распереживалась. Решила, что это из-за вчерашнего. Что ты обиделась, испугалась её напора, и…

По законам вежливости, тут следовало мотнуть головой и заверить, что всё в порядке, однако я не смогла. Склонный к излишней наблюдательности Осберт, конечно, заметил и посерьёзнел ещё больше.

– Айрин, пожалуйста, не обижайся. Если матушка в чём-то и перегнула, то это не со зла. Ты ей очень нравишься. Вернее, ты нравишься слишком сильно, чтобы оставить тебя в покое.

Я послала судье долгий взгляд. Не то чтобы злилась на Элву, но вчерашний напор действительно «впечатлил», и обсуждать это не хотелось, потому что…

– Айрин, ну попробуй поставить себя на её место, – выдвинул новый аргумент Осб. – У неё пятеро… – он даже на пальцах показал, – пятеро сыновей. И пусть каждый из нас невероятно хорош, и даже прекрасен, особенно я, но мама от нашей компании немного устала. Думаю, окажись на её месте ты, тоже бы вцепилась в возможность заполучить девочку.

Увы, но мотивацию леди Элвы я понимала и именно поэтому не хотела ситуацию обсуждать. Было слишком много шансов переметнуться на другую сторону. Проникнуться сочувствием и дать слабину!

Впрочем, учитывая появление леди Дафны, побег всё равно откладывался.

– Айрин, мама не виновата, – так и не дождавшись какого-либо ответа, выдал Осб.

– А вы? – парировала я.

– А чего «мы»? – не понял судья.

– Досье, – я начала загибать пальцы, – вторжение в купе, выходка в Ширте, когда в мобили садились. Потом снежная крепость, ограбление зимнего сада, натюрморт…

– Малышка! – перебил щёголь. – Ну что ты… такая мелочная?

Я опешила и даже онемела слегка, а судья немотой воспользовался. Сказал с обезоруживающей искренностью:

– Айрин, мы не виноваты, что у Вирджина настолько хороший вкус.

– Что? – Нет, я реально не поняла.

– Когда наводили о тебе справки, – продолжил Осб, – и в срочном порядке отменяли все дела, чтобы приехать в Раваншир, строить крепости никто не собирался. Думали: подразним вас немного и отстанем. Но…

Судья развёл руками, как бы намекая, что обстоятельства оказались сильней. И это, безусловно, был комплимент, и настолько нетривиальный, что я даже разозлиться не сумела.

– А вообще, мы люди серьёзные и уравновешенные, – добавил собеседник. – И подчас ведём себя гораздо разумнее, чем следует.

– Вы поэтому не женаты? – почуяв двойной смысл, поинтересовалась я.

Губы Осберта тронула лёгкая улыбка.

– Хочется сказать, что нет, но какую-то роль это тоже играет.

Я удивилась снова, однако выспрашивать не стала. Вместо этого поднялась на ноги и отправилась к прикроватной тумбочке, чтобы вытащить из ящика припрятанную туда книгу. Глупо, наверное, но очень захотелось доказать блондину, что я не лгу. Что действительно читала, и с обидами неявка на завтрак не связана.

– Хм, – увидав увесистый томик, выдал Осберт.

Тут же подарил новую лёгкую улыбку и тоже встал.

– Пойду, – сказал он, – попрошу Селва проконтролировать отъезд леди Дафны. Хотя, – Осб на секунду задумался, – может, его помощь и не потребуется.

– Ты о чём? – Я нахмурилась. – И с чего решил, что леди Дафна…

Щёголь поправил расшитый серебром камзол и пояснил:

– Интуиция, малышка.

И после короткой паузы:

– Я же объяснял, наша матушка – женщина добрая и местами наивная, но она не дура. Кстати, спасибо тебе за повод избавиться от этой «подружки».

– Осберт, – попыталась возразить я.

Чему возражала? Да просто выводы были преждевременны, и вообще…

Только судья от оклика отмахнулся – отвесил церемонный поклон и направился к двери. Правда, проходя мимо туалетного столика, на котором стояли розы и азанарис, запнулся… Потом пробормотал:

– Совести у него нет. Но мы это учтём!

Осб ушел, а я осталась. Не сказать, что в недоумении, но около того. Тот факт, что один из представителей семейства тес Вирион прочно встал на мою сторону, конечно, радовал, но иллюзий я всё-таки не питала.

Просто кто Дафна и кто я? Ведь ясно, что аристократка и старинная подруга гораздо важнее какой-то художницы.

Впрочем, впадать в уныние я не спешила. Конечно, отношение обитателей замка было важно, и не хотелось, чтобы леди Элва и остальные подумали обо мне плохо, но…

Проводив судью взглядом, я вернулась к столику, чтобы опуститься в кресло и допить чай. В процессе съела ещё одно пирожное – нам с Осбом целую большую тарелку подали – и уставилась в окно, пытаясь сообразить, что делать.

Встреча с лордом Джиспертом точно откладывалась, как и отъезд, а сидеть в комнате было глупо. Гулять по замку – ещё глупее, по крайней мере, до тех пор, пока поблизости рыжеволосая вобла бродит.

В итоге я выбрала самый безопасный маршрут – покончив с чаем, отправилась в мастерскую. Браться за кисти и краски, разумеется, не собиралась. Хотела немного проветриться и, если сообщник вернулся из творческого состояния в адекватное, рассказать ему об инциденте.

Невероятно, но невзирая на тот факт, что работа над заготовкой по-прежнему была в разгаре, меня сразу заметили. Едва проскользнула в наполненную светом мастерскую и прикрыла дверь, Вирдж оторвался от фигуры шута и сказал:

– О! Привет.

Я сдержанно улыбнулась и присела в нарочито небрежном реверансе. Потом спросила:

– Ну как успехи?

Будущий великий скульптор тут же отступил, предоставляя возможность разглядеть творение получше. Затем отложил резец и отправился за ведром, которое в отдалении стояло.

Смысл данного маневра я, разумеется, поняла, но всё равно уточнила:

– Закрепитель?

– Ага, – ответил синеглазый красавчик. – Я тут подумал и решил, что это будет литьё. Бронза. – И после паузы: – Как тебе такая мысль?

Вот теперь я приблизилась, чтобы увидеть – глиняная заготовка преобразилась разительно. Раньше это был эскиз, черновик, а теперь грубые линии сгладились, добавились детали, штрихи.

То есть заготовка превращалась в полноценную статую, вполне пригодную для изготовления формы. Единственное, что вызывало сомнения, – размер.

– А она не маловата? – спросила я. – Может, лучше сделать в полный рост?

Вирджин красноречиво закатил глаза.

– Тут почти метр, – заявил он. Словно я сама не видела. – Этого достаточно.

Я не поняла, однако лезть с дополнительными вопросами не стала. В конце концов, творец в данном случае Вирдж, и ему видней.

Раньше, чем успела кивнуть и похвалить работу, будущий великий скульптор взял большую кисть и принялся наносить на глину алхимический раствор. Такая смесь позволяла придать хрупкому материалу прочность, а в случае с глиной – ещё и избежать трещин.

Сокурсник был увлечён, правда, не настолько, чтобы утратить связь с нашей бренной реальностью. Более того, он даже нашел в себе силы поинтересоваться:

– Как поживают мои братья?

Вопрос был логичен, но…

– А почему ты спрашиваешь у меня?

Вирдж замер на мгновение, подарил мимолётный взгляд, а потом улыбнулся, причём настолько хитро, что про намерение рассказать о Дафне я сразу забыла. Вместо этого насупилась и встречный вопрос задала:

– Что?

Улыбка сообщника стала шире и загадочней. Глядя на неё, жуть как захотелось схватить что-нибудь тяжелое – благо предметов в мастерской хватало – и ка-ак треснуть!

Следующая реплика Вирджа спокойствия тоже не прибавила:

– Айрин, ну что ты как маленькая? Ты ведь прекрасно понимаешь… – парень взял паузу, чтобы обмазать раствором важную деталь, один из украшающих шутовской колпак бубенчиков, – ты ведь понимаешь, что понравилась. И интерес, который к тебе проявляют, достаточно серьёзен.

– Да-а-а?

Вирдж отвлёкся от статуи и глянул удивлённо. Так, словно совершенно подобной реакции не ждал. И это его удивление – добило. В сердце вспыхнула не ярость, но почти.

– Милый мой, хороший, ласковый… – я перешла на шипение, – а ты ни о чём не забыл?

Будущий великий скульптор приподнял бровь, а через миг скривился и, хлопнув себя ладонью по лбу, выдохнул:

– Ах, ну конечно. У тебя же Древняя кровь.

– Конечно? – взвизгнула на весь Раваншир я.

Взвизгнула и замерла. Бессовестный синеглазый бабник, который втравил во все эти неприятности, – тоже. Причём на его физиономии проявилось очень виноватое выражение, словно он в самом деле запамятовал. Забыл, даже невзирая на шантаж.

Прошло не меньше минуты, прежде чем мы оба отмерли.

– Айрин, прости, я просто заработался, – попытался сгладить ситуацию зараза.

– Очень смешно, – парировала я. – Обхохочешься.

– Ну Айри-ин… – возвращаясь к привычной манере, проканючил Вирдж.

Я подарила сокурснику широкую улыбку и заозиралась в поисках будущего орудия убийства. Сообщник намерения, разумеется, разгадал и благоразумно попятился.

И попросил:

– Айрин, прекрати.

– Прекрати? – Я уже не шипела и не визжала, но суть от этого не менялась. – Вирдж, да ты хоть понимаешь, в каком я сейчас положении? И при всём при этом ты ещё смеешь говорить о том, что интерес со стороны твоих братьев вполне серьёзен?

– Прости, прости, прости!

В голосе будущего великого скульптора прозвучало раскаяние, но успокоилась я не поэтому. Причиной, по которой перестала оглядываться в поисках подходящего предмета, стало ощущение безысходности – оно накатило резко и накрыло с головой.

Да, для Вирджа всё шутки, а для меня… У меня же семьи, вероятнее всего, никогда не будет. А он… А они…

– Послушай, Айрин, – позвал сокурсник, когда молчание затянулось, – ты только не бей меня, но есть мысль.

– Какая? – хмуро спросила я.

– Может, тебе с Тунором роман закрутить?

Идея была слишком гениальной, и мой убогий разум её попросту не воспринял. Поэтому я не отреагировала, а синеглазый умник поставил на пол ведро с закрепителем и, уперев руки в бока, продолжил рассуждать:

– А почему нет, Айрин? Я понимаю, что с момента встречи Тунор ведёт себя несерьёзно, но поверь, он очень хороший адвокат. Если вдруг случится так, что твоя тайна вскроется, он обязательно найдёт выход. Он точно тебе поможет.

– Какой выход? – не выдержав, перебила я. – Есть закон, и моя вина очевидна.

– Айрин, Тунор сможет, – заявил сообщник убеждённо.

Я шумно вздохнула и оглянулась на дверь, желая удостовериться, что та закрыта. Потом напомнила вполголоса:

– Вирдж, в деле не только я замешана, родители тоже пострадают.

Будущий великий скульптор открыл рот в явном намерении возразить, но я опять перебила:

– Пока речь идёт только о сокрытии Древней крови, у нас есть хоть призрачные шансы на помилование. А если я выйду замуж и лишусь невинности, то всё, плаха гарантирована.

Сообщник заметно помрачнел – увы, но крыть тут было нечем.

Впрочем, через полминуты Вирджа посетила новая «гениальная» мысль:

– А ты скажешь, что Древняя кровь проснулась уже после брака. Мол, у всех в юности, а у тебя вот так.

Я глянула скептически, но «мастер стратегических решений» внимания не обратил и продолжил:

– Такое точно возможно. Разумеется, прецедентов ещё не было, но тут же замешана магия, а когда речь о ней, то всё может пойти наперекосяк.

М-да… До этого момента я была о сокурснике лучшего мнения. Раньше он производил впечатление вполне вменяемого молодого человека, а сейчас…

Я даже возражать не стала – просто махнула рукой и направилась к двери. Решила, что лучше вернуться в комнату и действительно посвятить время книге. Зря я, что ли, в Раваншир её тащила?

До двери добралась без проблем, опять-таки без проблем вышла в коридор, а сделав несколько шагов, остановилась и тихонечко взвыла. Просто там, впереди, рядом с аркой, через которую лежал выход на лестницу, нарисовался блондин с огромным таким букетом. И это был не абы кто, а тот, кого только что обсуждали. Тунор.

Кажется, ничего особенного и тем более криминального. Никаких поводов для недовольства, а совсем наоборот. Ведь адвокат точно направлялся ко мне, да ещё с цветами, вот только…

Я взвыла ещё раз и, развернувшись, помчалась обратно в студию. Где там моя любимая уборная?

– Айрин! – донеслось вслед.

Нет, я не среагировала. Приоткрыла дверь, прошмыгнула в обитель Вирджа, а вот дальше… всё-таки остановилась. Просто любопытство пробрало. Захотелось узнать, что за цветы и откуда Тунору известно, что я тут.

Каюсь, касательно второго почудился заговор. Я даже недобро покосилась на сокурсника, но тот и ухом не повёл. На признак невиновности такая реакция, конечно, не тянула, однако градус эмоций немного снизился. Спустя пару минут, дверь студии приоткрылась, а снаружи донеслось:

– Тяжелыми предметами кидаться будете?

– Нет, – помедлив, ответила я.

Тунор оказался индивидом недоверчивым – выждал ещё чуть-чуть. А потом дверь распахнулась и в студию вплыл даже не букет, а целая охапка нежных розовых тюльпанов.

На миг перехватило дыхание – просто это было по-настоящему красиво. Зато едва взгляд переместился на самого Тунора, восхищение поугасло, а с губ сорвалось ехидное:

– Что, розы в зимнем саду закончились? Настала очередь тюльпанов?

Адвокат реплику не оценил – насупился, глянул с прищуром.

– Малышка, ну что ты такая…

– Мелочная? – вспомнив недавний разговор с Осбом, поддела я.

Угадала. Тунор поджал губы, но через миг оттаял и, озарив мир широкой, подчёркнуто бодрой улыбкой, сказал:

– Так, малышка, давай сначала!

Я не поняла, а Тунор развернулся и вышел. Спустя пару секунд дверь вновь приоткрылась, а из коридора донеслось уже знакомое:

– Тяжелыми предметами кидаться будете?

Я прикрыла глаза и застонала.

– Ага! Тогда я вхожу! – радостно заявили из-за двери.

В студию вновь вплыла охапка красивых розовых тюльпанов, однако теперь возможности поехидничать мне не дали. Потенциальный жених на пороге не задержался – сразу устремился навстречу, чтобы прямо-таки впихнуть в руки букет.

– Дорогая Айрин, это тебе, – заявил он. – Держи крепче.

Так как иных вариантов не было, букет я действительно приняла, и…

– Мм-м… Слишком тяжелые? – увидев, как я покачнулась, догадался Тунор.

Короткая пауза, и подарок у меня отобрали. Сжалились, чтобы не надорвалась.

И тут же поинтересовались:

– Как поживаешь? Как книга? Интересная?

Я шумно вздохнула и задала встречный вопрос:

– Ты за мной следил?

Адвокат сперва замер, потом уставился в потолок. Выглядел при этом настолько шкодливо, что я вздохнула ещё раз и почти оттаяла. А Тунор вытянул шею, дабы взглянуть на колдующего над скульптурой брата, и вновь к моей скромной персоне вернулся.

– А ты почему не рисуешь?

– Угадай, – буркнула я.

Тунор, конечно, понял, но предпочёл изобразить недоумение. Пришлось одёрнуть:

– Хватит, – в моём голосе прозвучала усталость. – Прекрати.

Он, как ни странно, проникся и даже посерьёзнел немного…

– Ты куда шла? – поинтересовался он.

– В комнату. Книгу читать.

Блондин сперва не поверил, а не обнаружив признаков подвоха, предложил:

– Проводить?

Я подумала, и… да, кивнула. Одной идти, конечно, предпочтительней, но, учитывая присутствие в замке леди Дафны и вот эти действительно тяжелые тюльпаны, – пусть.

Первые несколько минут мы шагали молча. Тунор нёс букет, а я вертела головой, разглядывая люстры, светильники и некоторые элементы декора. За несколько дней в главной резиденции герцога Раванширского ко всей этой красоте так и не привыкла. Тут по-прежнему оставалось много интересного и захватывающего.

Когда добрались до лестницы, уводящей на жилые этажи, ситуация изменилась – мой спутник от тишины устал.

– Кхе-кхе, – сказал он. А через миг: – Айрин, мы тебя замучили, да?

– А сам как считаешь?

– А хочешь всё это прекратить? – неожиданно выдал Тунор.

Прозвучало странно, но заманчиво. Я даже шаг по такому поводу замедлила и, разумеется, спросила:

– Как?

Мой спутник хитро сверкнул глазами и, понизив голос почти до шепота, объяснил:

– Просто скажи Идгарду, Осберту и Селву, что… выбираешь меня.

Я не споткнулась, не застонала, и даже глаза не закатила. Видимо, «гениальные» идеи Вирджина сказались – они были на порядок интереснее, чем вот эта озвученная Тунором мысль.

Впрочем, вскоре выяснилось, что у предложения и вторая часть имеется.

– Ты скажешь, что выбираешь меня, а я… – Тунор замолчал, словно что-то прикидывая, – годовой запас шоколадных конфет тебе обеспечу. Или три дюжины шляпок. Или… в общем, что попросишь, то и дам.

Я остановилась, устало покачала головой. Вот уж не думала, что кто-то воспринимает это соревнование настолько серьёзно.

– Тунор, а как насчёт совести? – спросила я.

– Намекаешь, что обманывать братьев плохо? – уточнил проныра.

Я опять головой покачала.

– Нет, я насчёт себя.

– В каком смысле? – не понял адвокат.

Он тоже остановился и теперь смотрел пристально. Словно действительно не понимал такую простую, даже примитивную вещь…

– Для вас – веселье, а для меня? Вдруг я, учитывая все ваши старания, возьму и влюблюсь? Серьёзно влюблюсь, без шуток?

Выражение лица собеседника подсказало – он такую вероятность вообще не рассматривал. Зато теперь по-настоящему задумался, и спустя полминуты…

– Если в меня, то влюбляйся, – уверенно сказал Тунор. – Я согласен.

Как? Нет, ну как на такое реагировать? Лично у меня не нашлось ни слов, ни эмоций, ни сил. Единственное, чего хотелось, – сесть на ступеньку, закрыть глаза и зажать уши. Просто чтобы отгородиться от этого фарса!

– Айрин, ты не поняла, – продолжил адвокат. – Я совершенно не против жениться. Я буду очень рад, если ты влюбишься, и мы…

– А как же твои чувства? – перебила я. – Ведь любовь должна быть взаимной.

Тунор посмотрел с толикой снисхождения, как на ребёнка.

– Малышка, это не проблема. Влюбиться в такую девушку, как ты, очень легко.

Дальше точно предполагались комплименты, однако я слушать не желала. Развернулась и продолжила путь, причём не оглядываясь и не давая никакого шанса повесить на уши новую порцию лапши.

Мой спутник, кажется, немного обиделся, но спорить не стал, молча зашагал следом. Лишь когда добрались до комнаты, а я открыла дверь и отобрала у Тунора охапку цветов, тот осмелился сказать. Вернее, спросить, причём с некоторым смущением:

– Скоро подадут обед. Ты придёшь?

Я глубоко вдохнула и ответила:

– Нет.

Следующие полчаса я мерила шагами комнату и пыталась понять, как быть дальше. А потом, после того, как ко мне заглянула горничная, притащившая большую вазу под тюльпаны, поняла – всё, хватит. Плевать, как это будет выглядеть со стороны, но я из этого гостеприимного дома бегу!

С этой мыслью я вытащила чемодан и саквояж – благо убрали их недалеко, на нижнюю полку шкафа, – и принялась собирать вещи. Последних было, конечно, немного, но процесс всё равно затянулся. Увы, со сборами всегда так.

Впрочем, я не особо и торопилась – зимой темнеет рано, и разговор с лордом Джиспертом, как и сам отъезд, я намеревалась отложить до утра. Просто понятия не имела о расписании поездов, а ночевать на вокзале в Ширте категорически не хотелось. Мне и без того нервотрёпки хватало.

В итоге не запакованными остались лишь два платья – дорожное и то, что было на мне. Плюс ночная сорочка, шкатулка с лентами-шпильками, расчёска и та самая книга. Закончив с вещами, именно последней я и занялась.

Сосредоточиться на книжных страницах было сложно, но я справлялась. Одновременно радовалась тому, что нарушать моё одиночество никто не спешит, и морально готовилась к последнему испытанию – к ужину.

К моменту, когда за окном окончательно стемнело, а в дверь постучала очередная горничная, дабы сообщить, что ужин вот-вот подадут, желудок выводил неприличные рулады. Неудивительно, что я сразу отложила книгу и, потратив несколько минут на приведение себя в порядок, отправилась вниз.

А спустившись по лестнице и миновав первый зал, остановилась и восторженно вздохнула. Дело в том, что все следующие залы были уже оформлены к празднику, и выглядело это очень красиво. Лучше, чем я могла предположить.

Свежие еловые ветки, гирлянды и магические фонарики создавали ощущение самой настоящей сказки. На несколько секунд я даже позабыла о том, что не очень-то праздник Нового солнца люблю.

То есть раньше, в детстве, я его обожала, а после того, как во мне пробудилась Древняя кровь, вера в чудеса угасла. К тому же, согласно легендам, этот праздник был тесно связан с самими Древними – и как его в таком случае любить?

Правда или нет, но легенды утверждали, что момент, после которого день становится длиннее, а ночь, наоборот, укорачивается, чтили с самого начала времён. Более того, некоторые философы свято верили – рождение Нового солнца отмечают во всех без исключений мирах.

И хотя сам факт существования других миров до сих пор не доказан, что-то в этой мысли точно было. Ведь солнце – это тепло и жизнь, а его возрождение – залог того, что всё продолжается. Как такое не отметить?

Полюбовавшись декором первого зала, я отправилась дальше. Знакомым маршрутом, в столовую, где, как вскоре выяснилось, уже собралась вся семья. Не было только моего оседлавшего волну вдохновения сокурсника и… леди Дафны.

Последнее заставило насторожиться, но улыбка, подаренная Осбертом, намекнула – вобла резиденцию покинула.

Это стало поводом облегчённо выдохнуть. Затем проследовать к столу, позволить Селвину проявить галантность – выдвинуть для гостьи стул и подать накрахмаленную салфетку.

Следом прозвучало обеспокоенное, от Элвы:

– Айрин, всё хорошо?

Врать не хотелось, но я кивнула.

– Я прошу прощения за инцидент, – со вздохом сказала маркиза. – Я, признаться, никак не ожидала от Дафны подобного поведения и поначалу растерялась.

Леди опустила ресницы, она была заметно расстроена. Зато остальные, особенно лорд Джисперт, буквально сияли.

– Эй, игристого вина принесите! – разбивая повисшее молчание, воскликнул он.

Я глянула вопросительно, а осведомлённый о моих пессимистичных взглядах Осберт улыбнулся шире прежнего и пояснил:

– Будем праздновать избавление. Знала бы ты, как долго мы этого момента ждали.

Элва окончательно смутилась и шмыгнула носом. Только вступиться за «так называемую подругу» не попробовала.

И хотя тема была скользкой и обсуждать её не очень-то хотелось, я не выдержала:

– А… кто?

Вопрос адресовался судье, а слово «выгнал» я так и не произнесла. Однако проницательному блондину информации хватило – он исподтишка указал на маму.

Я удивилась безмерно, а леди Элва неожиданно взвилась:

– Ну а чего? – в голосе прозвучала смесь обиды и возмущения. – Почему я должна терпеть нападки на гостей в своём доме? Если Дафна не умеет себя вести, то это её трудности, и то, что я попросила леди немедленно удалиться… я была абсолютно права!

Повисла тишина. Недоумённая и недолгая.

– Мамуль, так о том и речь, – осторожно сказал Идгард.

– Дорогая, ты поступила совершенно правильно, – поддержал сына маркиз.

Леди ещё сильнее расстроилась, а я… вообще происходящее не поняла. Спустя миг, прочитала по губам Осберта:

– Не обращай внимания. Так бывает.

Потом к столу подошел слуга с бутылкой игристого. За ним второй – он тоже вино нёс, ибо одной бутылки на такую компанию точно не хватало. Раздался слаженный хлопок, и слуги начали наполнять бокалы. А едва ритуал закончился, престарелый герцог возвестил торжественно:

– За Айрин!

Настала моя очередь прятать глаза и теряться – я действительно не знала, как себя в подобной ситуации вести. Одно хорошо, муссировать тему Дафны не стали и очень скоро приступили к трапезе.

Вторая приятность – разговоры, которые начались за столом, отношения ко мне не имели. Леди Элва отмалчивалась, а мужчины обсуждали странное для зимнего сезона падение цен на уголь.

Зато позже, когда приступили уже к десерту, кое-что «интересное» всё-таки прозвучало…

– Кстати, стрелка предсказателя погоды третий день держится на отметке «сильные снегопады», – сказал маркиз. – Так что сегодня ночью начнётся.

– Да уже началось, – отозвался Ид.

Я застыла с поднесённой ко рту ложечкой, а герцог Раванширский заявил сокрушенно:

– Опять железнодорожные пути заметёт. Опять придётся чистить.

– Так каждый год чистим, – весело фыркнул Тунор.

Вот теперь я очнулась и… нет, не выдержала. Отложила ложечку и, некультурно водрузив локти на стол, закрыла ладонями лицо.

Столовая сразу погрузилась в молчание, а через несколько секунд…

– Айрин, девочка моя, что случилось? – позвала Элва. – Тебе плохо?

– Очень, – призналась я.

Опять молчание, но продлилось оно недолго.

– Мм-м… – протянул сидящий рядом Селвин. – Малышка, я правильно понимаю, что ты собиралась от нас сбежать?

Я не ответила, однако слов тут и не требовалось. Всё было предельно ясно.

– Всё-таки довели, – резюмировала маркиза со вздохом.

Когда я решилась поднять голову, вниманию предстала весьма своеобразная картина… Леди Элва вынырнула из своей неадекватной хандры и превратилась в этакого миниатюрного белокурого коршуна.

Она переводила взгляд с одного сына на другого и недвусмысленно поджимала губы. Если бы в этот миг прозвучало заявление о том, что «поросят» лишают всех титулов и наследства, я бы не удивилась – настроение маркизы было именно таким.

Однако лично я зацепилась за кое-что другое – за неожиданную и вместе с тем закономерную мысль. За догадку, которая должна была посетить ещё утром, в момент столкновения с рыжеволосой воблой…

Ведь Дафна – поклонница искусства и довольно часто наведывается не только в Ристаун, но и в наш университет… И вот вопрос: могла ли такая дама не поинтересоваться жизнью младшего сына своей подруги? А не поделиться добытыми сплетнями с Элвой могла?

Как итог я уставилась на маркизу с большим подозрением. Сидела и пыталась понять – знает про кобелизм «младшенького» или всё-таки нет?

Леди Элва интерес, конечно, заметила и, тут же утратив агрессию, позвала:

– Айрин?

Я подумала и промолчала. Вопрос был слишком провокационным, чтобы задавать вслух, да ещё при всех. А я, в отличие от жуликоватого семейства, о приличиях ещё не забыла. По крайней мере, очень старалась не забыть.

Глава 11

Спала я не просто плохо, а совершенно отвратительно, но виной тому не снегопад, который начался вечером, а жжение в левой руке. Кожа на внутренней стороне буквально горела, вызывая желание залезть на стену. Тем не менее я терпела и даже пыталась уснуть.

Причины? Они были очевидны – эмоции. Маг, который накладывал печать на Древнюю кровь, предупреждал, что такое возможно, и несколько раз я в правомерности его слов убеждалась.

Именно поэтому всегда старалась держать эмоции под контролем, но тут, в Раваншире, справляться было гораздо сложнее. А известие о том, что выбраться из замка пока не получится, добило.

Жжение затихло лишь к утру, однако провалиться в столь желанный сон не получилось. Наоборот – едва всё закончилось, остатки сонливости развеялись, а я с удивлением осознала, что уже несколько минут лежу и таращусь в потолок.

Пришлось встать. Потом посетить ванную и вытащить из шкафа вчерашнее платье. Одеться, причесаться, подвязать волосы лентой и…

Что делать дальше я не знала. По ощущениям, до завтрака оставалось не меньше двух часов, но сидеть всё это время в комнате не хотелось. В итоге после нескольких минут раздумий я выскользнула в абсолютно пустой коридор и направилась к лестнице. Помнится, его светлость лорд Стин упоминал о верхних галереях, с которых открывается великолепный вид и на которых я ещё не бывала. Сейчас я собиралась эти галереи найти.

Всё оказалось просто – подъём на три этажа, и я на месте. Взгляду предстал длинный переход, одна сторона которого полностью состояла из панорамных окон. Мой рот открылся в восхищении раньше, чем я к этим окнам приблизилась… Просто там, снаружи, творилось невероятное.

Белый мир и белое марево сильнейшего беспрерывного снегопада. Белое, белое и ещё раз белое. Хрупкое, пушистое, неземное… Снег не кружился, он просто сыпался – словно там, наверху, в обители богов, мешок с манной крупой прохудился. И во всём этом была такая непонятная, но такая чистая гармония…

Как завороженная, я двинулась вдоль окон. Смотрела, впитывала эту красоту и дышала через раз. И вынырнула из сказки случайно – отвлеклась на ощущение чужого присутствия, которое внезапно посетило.

Отлепилась от окна, окинула пространство взглядом и непроизвольно скривилась. О нет… Ну что же мне так не везёт?

В противоположном конце галереи возник… разумеется, «поросёнок». Точнее, блондин с распущенными волосами, серо-синими глазами и серьгой, подчёркивающей статус мага.

Причём повёл себя этот «поросёнок» предельно хитро – запнулся, как бы намекая, что встречи не ждал, только я в примитивное актёрство не поверила. Замерла и грозно сложила руки на груди.

Думала, поймёт. Верила, что сейчас развернётся и отправится обратно, откуда взялся. Однако Идгард повёл себя в лучших традициях их бессовестной «поросячьей» банды – растянул губы в сдержанной улыбке и неспешно направился ко мне.

Я подчёркнуто шумно вздохнула и вновь повернулась к окну. Воспитание шептало, что надо бы поздороваться, а ещё поблагодарить за азанарис, но сердце сопротивлялось.

Добавить сюда невозможность уехать из замка, все выходки благородного семейства тес Вирион, и… В общем, Идгарда хотелось прибить. Вернее, прибить хотелось всех, но так как в данный момент остальные были далеко, то вся «любовь» доставалась Иду.

– Хм, – заявил ищейка.

Я не ответила. Притворилась, будто меня вообще не существует. Просто стояла и надеялась, что маг пройдёт мимо, а я вновь останусь в одиночестве.

Жаль, наши желания не совпали.

– Почему такая злая? Да ещё с самого утра? – приблизившись и остановившись всего в шаге, вопросил Ид.

Я повернулась, чтобы окинуть будущего герцога Раванширского долгим взглядом и встречный вопрос задать:

– А вот эта слежка… она обязательна?

На лице весьма симпатичного и очень высокопоставленного «поросёнка» отразилось удивление, а спустя миг прозвучало:

– Какая ещё слежка? Ты о чём?

Я глянула с подозрением, а Идгард заметно насупился. Тоже сложил руки на груди и даже брови нахмурил.

Несколько секунд немого противостояния, и я уточнила:

– Хочешь сказать, что очутился в этой галерее совершенно случайно?

– Нет, не случайно, – ответил маг, но прежде, чем успела изобличающе ткнуть в него пальцем и сказать что-нибудь едкое, продолжил: – В конце этой галереи расположена лестница, которая ведёт в соколиную башню. И это единственный путь, другого нет.

Настала моя очередь хмуриться, и пусть не сразу, но я сообразила…

– То есть ты здесь не ради меня? Ты в башню ходил?

– Ну да, – ответил Ид.

Я не то чтоб не поверила, но сомнения всё равно остались, в результате родился новый вопрос:

– А зачем?

– Затем, чтобы проведать своего сокола, – недовольно пояснил Идгард. – Птица старая, я воспитывал её лично, ещё в юности, и, приезжая в замок, всегда проведываю. И ничего предосудительного или странного в этом нет.

Увы, но теперь мне стало немного стыдно – я утратила агрессию и даже покраснела слегка. Выдержала паузу и, утвердившись в мысли, что Ид не лжет, пробормотала:

– Извини. Просто вчера меня почти так же подкараулил Тунор, вот я и решила…

– О, ну если Тунор, то конечно, – то ли посочувствовал, то ли поддел Ид.

Я ответила полуулыбкой, потом окинула ищейку новым взглядом и расслабилась. Он тоже заметно повеселел и, указав на окно, спросил:

– Как тебе?

– Волшебно, – призналась я.

Идгард промолчал, а через пару секунд…

– Погоди, хочешь сказать, что ты здесь впервые? Экскурсоводы, – вот это слово прозвучало немного издевательски, – ограничились первым этажом?

– Да, ограничились. А после разорения зимнего сада и поедания натюрморта страсть к утренним прогулкам у них вообще пропала.

– Хм, – ответил Ид. – Хм…

И замолк, а я вновь на снег уставилась. Просто стояла и любовалась, и очень радовалась тому, что старший из «поросят» не отвлекает.

Впрочем, через несколько наполненных волшебством минут ищейка всё же не выдержал, но голос прозвучал тихо – так, словно Идгард очень не хотел мешать.

– О чём ты думаешь, Айрин?

Я ответила раньше, чем успела подумать:

– О том, что я немного завидую леди Элве.

– Чему именно? – уточнил Ид.

– Возможности жить в такой невероятной тишине, – призналась я.

Очень неохотно отлепилась от окна и вновь взглянула на мага. Пояснила:

– Я полтора года живу в общежитии, и тишины очень не хватает.

– Можно переехать в город, снять квартиру, – тут же перешел к конструктивным предложениям он.

Я улыбнулась и кивнула. Да, можно. Вот только…

– После того как начну зарабатывать, обязательно перееду.

Ид вскинул бровь и, кажется, лишь сейчас догадался, что для съёма жилья нужны деньги, которых не всегда хватает. Однако не смутился, сказал без тени какого-либо превосходства:

– Извини. Не сообразил.

Извинения я, разумеется, приняла и тут же собственный вопрос озвучила:

– А о чём думаешь ты?

Маг неожиданно вздохнул, но сказал сразу и искренне:

– О том, что наш Вирджин – ужасный прохвост. Он притащил в замок девушку, на которую сложно не обращать внимания.

Очень хотелось оставаться спокойной, но я всё-таки смутилась. Второй, куда более удивительный момент, Идгард отнёсся к подобной реакции абсолютно ровно – словно он не комплимент делал, а констатировал факт.

И с тем же спокойствием ищейка продолжил:

– Ты в чём-то похожа на девушек нашего круга, Айрин, а в чём-то – абсолютная противоположность. То снегом, – он кивнул на окно, – по полчаса любуешься, то цветами. То мечтаешь о тишине.

– А о чём нужно мечтать?

– Ну не знаю… – Ид хмыкнул. – О бриллиантах, платьях, приглашении на светский раут.

Я невольно улыбнулась. Бриллианты… Кто же о них не мечтает? Я, в общем-то, тоже не против заполучить в шкатулку какое-нибудь увесистое колье. Только практика показывает, что в жизни есть вещи куда более важные. Свобода выбора, например.

Однако озвучивать эти мысли я, конечно, не стала. Вместо этого позволила себе сунуть нос в дело, которое совершенно меня не касалось.

– Вирдж говорил, у тебя целая толпа поклонниц. И что, неужели ни одна из этих поклонниц не устраивает?

Маг задумался на мгновение и сделал неопределённый жест. Потом сказал:

– Проблема не в этом.

– А в чём? – вновь проявила бестактность я.

Как ни странно, ищейка отнёсся к вопросу очень спокойно. Даже ответил:

– Душа не лежит.

Вот тут точно следовало прикусить язык, тем не менее…

– Душа не лежит? Но разве у людей «вашего круга» так бывает?

Мне подарили долгий изучающий взгляд, но каких-то эмоций не проявили. Я же сообразила, что именно сморозила, и попыталась сгладить:

– Я пытаюсь сказать о том, что у аристократов другие ценности. Благосостояние семьи, влияние, долг, в конце концов. На этом фоне слова о душе выглядят немного странно.

– Знаю, – отозвался Ид. – И я бы рад поступить так, как полагается наследнику и аристократу, но не получается.

Ни страданий, ни горечи в голосе мага не прозвучало, что подсказывало – он воспринимает ситуацию как нечто обыденное. В этот миг невольно вспомнилась мечтающая о «девочке» леди Элва, и стало ясно, почему маркиза столь рьяно сватает мне своих сыновей.

Просто тот же Идгард к женитьбе точно не стремится, и остальные, судя по всему, тоже. В подобных обстоятельствах любая мама разнервничается. Будь на месте леди Элвы моя – тоже бы на уши встала.

– А о чём ты думаешь теперь? – вновь проявил любопытство Ид.

Хотела сказать, но не успела. В следующую секунду слуха достиг отдалённый гул голосов, и я, вздрогнув, повернулась к арке, через которую пришла.

Ещё секунда, и захотелось взвыть! «Поросята» – а это точно были они – до галереи ещё не добрались, но явно именно сюда направлялись.

Отдельная «приятность» – маг, глядя на мою панику, неуловимо улыбнулся. То есть никакого сочувствия к бедной гостье. Ни грамма!

Я судорожно огляделась и, бросив последний, крайне суровый взгляд на Идгарда, прошептала:

– Ты меня не видел!

После чего подобрала юбки и помчалась к другому выходу, тому, через который можно в соколиную башню уйти.

Только убежала недалеко – шагов через десять меня настигли и ухватили за локоть.

– Да погоди ты, туда всё равно не успеешь, – тем же шепотом сказал ищейка и, подобный локомотиву, потащил к одному из гобеленов, висящих на противоположной, лишенной окон стене.

Тот факт, что гобелен не простой, что за ним скрыта ниша, я осознала уже после того, как в этой самой нише оказалась. Понимание, что убежище ужасно тесное, тоже пришло не сразу – ровно тогда, когда в нишу втиснулся Ид.

Затем свет погас – это плотная ткань на место вернулась, а вдалеке прозвучало:

– Так. Ну что? Стол посередине установим? – Селвин.

– Не спеши. – Осберт. – Сейчас решим.

– Ой, ну что тут решать? Точно посередине, оттуда самый лучший вид! – Тунор.

Я прикрыла глаза и облегчённо вздохнула. Оставалась малость – унять сердце, которое стучало так сильно, словно я весь Раваншир по кругу обежала.

На фоне этого излишне сильного и точно громкого сердцебиения близкое присутствие Идгарда абсолютно не волновало. Даже с учётом того, что стояли мы буквально впритирку друг к другу.

Впрочем, в какой-то момент я всё-таки не выдержала – извернулась и инстинктивно упёрлась руками в мужскую грудь. Будущий герцог Раванширский ответил на этот жест несколько неадекватно – водрузил ладонь на мою талию.

Я сперва нахмурилась и даже хотела возмутиться, но возможности, увы, не представилось. Просто там, снаружи, отиралось незабвенное трио, причём голоса звучали уже очень и очень близко.

В конечном итоге братья остановились всего в нескольких шагах от нас.

– Да, всё-таки здесь, – заявил Осб.

– Ну я же говорил, – отозвался Селвин.

И после паузы:

– Вот тут стол поставим, вон туда прилепим воздушные шарики, а там будут цветы.

– А может, обойдёмся без цветов? – включился в разговор Тунор. – Ведь не поверит, что их ещё вчера утром доставили. Решит, что раз букеты из Ширта привезли, то и до вокзала добраться можно, и будет потом на этом вокзале куковать. Или, что ещё хуже, в поезде застрянет. Пути-то точно заметёт. Их каждый год заметает.

– Не решит, – отмахнулся Осберт. – В крайнем случае соврём, что опять зимний сад обобрали.

– Ага. Тогда нас точно пошлют, – проявил здравомыслие Селв. – Айрин предыдущий раз ещё не простила, а ты…

Кто-то вздохнул, кто-то крякнул. Затем прозвучало:

– Значит, скажем правду и будем надеяться, что малышка поверит. А если не поверит, привлечём к решению этой проблемы деда. Он точно уговорит.

– Да мы и сами уговорим, – неожиданно выдал Осб.

– Каким образом? – в голосе Селва прозвучал скепсис.

– А очень простым. Портрет у неё закажем. Поверьте, уж от чего, а от возможности поработать она не откажется.

«Поросята» действительно поверили, а я невольно поджала губы. Вот Осберт, вот зараза. Ведь в самом деле не откажусь. Подловил!

– Ну допустим. А чей портрет-то? Кто позировать будет? – спросил Селв кисло. Судя по тону, уж он-то в натурщики не рвался.

– Позировать? Разумеется, Ид, – продолжил строить планы судья. – Он же у нас самый терпеливый.

– Угу, – поддержал Тунор. – Заодно хоть насмотрится на неё.

Идгард, к которому была прижата, заметно вздрогнул, ну а я нахмурилась. Они вообще о чём? Кто насмотрится? На кого?

Там, снаружи, хихикнули, потом хохотнули, а кто-то из троицы вообще хрюкнул, будто подтверждая мысль о «поросячьей» натуре.

Спустя несколько секунд слово опять взял Осберт:

– Кстати, по поводу всего этого примирительного обеда… Лично мне идея нравится, и если сделаем всё как надо, то малышка нас точно простит. Но чует моя чуйка, что тут может возникнуть другая проблема – Идгард. Вы помните, как вчера, когда речь зашла об Айрин…

Где-то на середине этой фразы я затаила дыхание. Точно знала – сейчас прозвучит нечто крайне любопытное, и я прямо-таки жаждала это любопытное узнать.

Когда Осб назвал Идгарда проблемой, я вся подобралась и даже губу на всякий случай закусила, вот только продолжения не последовало. Звук исчез. Внезапно и полностью. И причиной тому была отнюдь не магия, блондин с серо-синими глазами поступил проще – он мои уши ладонями зажал.

Я от такого вероломства аж подпрыгнула. Тут же вцепилась в мужские запястья, ощутила прохладу широких кожаных браслетов и попыталась чужие руки от своих ушей убрать, но…

Ид был сильней. Просто сильней, и всё тут. А там, снаружи, по-прежнему кучковались три «поросёнка», встречаться с которыми совершенно не хотелось. И отдельно – жуть как не хотелось, чтобы троица застукала нас в этой нише, поэтому применить весь спектр сопротивления я не могла.

Как итог в какой-то момент пришлось сдаться. То есть отпустить запястья мага и позорно замереть.

Теперь я стояла, негодующе таращилась в кромешную тьму и ловила себя на ощущении, что Идгард в темноте всё-таки видит. Просто… уж слишком легко он мои ни в чём не повинные уши отыскал!

Сколько это длилось? Не знаю. Кажется, вечность. А когда всё закончилось, когда ищейка убрал руки – тут же водрузив одну из них на мою талию, кстати, – там, в галерее, уже царила тишина.

– Они ушли, – подтверждая догадку, прошептал Идгард.

Ах, ну раз так, то…

– Ид, это было нечестно! – возмутилась я шепотом.

Снова упёрлась ладонями в мужскую грудь в непроизвольной попытке увеличить разделявшую нас дистанцию.

– А подслушивать, значит, честно? – весело парировал маг.

Пользуясь тем, что мы одни, я выразительно засопела. От возмущения даже забыла, что рассказ, который желала услышать, касался именно его, Идгарда.

– Ты… – прошипела я.

Блондин тихо рассмеялся, переспросил:

– Что «я»?

– Ты был не прав!

– Точно? – поддел собеседник.

Умом я понимала, что нет. Что было бы очень странно, если бы Ид позволил мне подслушать. Но возмущаться это понимание не мешало – эмоции кипели и бурлили, норовили накрыть с головой.

А потом эмоции отступили, причём резко. Просто ищейка притянул меня ближе, а вторая его рука неожиданно коснулась щеки.

Несколько очень лёгких, невероятно ласковых касаний, и пальцы сжались на моём подбородке. Я почувствовала, как дрогнуло сердце, а через миг… будущий герцог Раванширский наклонился и поцеловал.

Его губы оказались обжигающе горячими, жесткими и не слишком уверенными. Словно он целовал, но до сих пор сомневался, стоит это делать или нет.

Я тоже сомневалась, и отдельно – понятия не имела, как реагировать на чужой язык, который то и дело в мой рот проскальзывал. Только отстраниться или оттолкнуть не могла, потому, что кроме сомнений было кое-что ещё…

Это напоминало взрыв крошечного, но очень мощного вулкана. Там, внутри, всё как будто переворачивалось, а душа словно пыталась вспороть грудную клетку и улететь.

Ощущение было двояким – с одной стороны, странно и даже немного болезненно, а с другой – как наркотик. Я не могла отстраниться. Вот не могла, и всё.

В итоге поцелуй прервал Идгард. Он замер, тяжело дыша, потом уткнулся лбом в мой лоб и прошептал:

– Прости, этого больше не повторится.

Нас окружала тьма, поэтому видеть его лицо я не могла, но в голосе звучала искренность. Правда, в данный момент меня эта искренность не трогала, я пыталась поймать за хвост ускользающие ощущения и понять – а что это вообще было?

Пара секунд, и Идгард отстранился. Повторил с неподдельным сожалением:

– Прости.

А я…

Ладони, которые всё так же упирались в мужскую грудь, скользнули вверх, руки обвились вокруг шеи. Ещё не понимая, что делаю, я привстала на цыпочки и поцеловала сама.

Как ни странно, но, невзирая на темноту, не промахнулась. Накрыла его губы губами, а едва начавший затухать вулкан взорвался с новой силой, проделала то же, что недавно делал Ид – проникла языком в его рот.

Было страшно. Не так, чтобы до дрожи, но очень. Я боялась, что маг не поддастся и оттолкнёт нахальную девчонку. Возмутится. Напомнит о приличиях.

Однако Идгард поступил иначе – он ответил. То есть да, он целовал в ответ и ничуть моему напору не сопротивлялся. В какой-то миг даже перехватил инициативу и сам в атаку пошел, и именно тогда я нашла в себе силы прервать это безобразие.

Отодвинулась, сделала несколько глубоких вдохов, а как только сумела совладать с голосом, сказала:

– Вот теперь точно не повторится.

Я не лгала. Я выяснила всё, что хотела. Ту бурю ощущений рождал именно поцелуй, и если в первый раз мне не хватило, то теперь я напиталась эмоциями сполна.

Насытилась, чтобы суметь приглушить инстинкты и обратиться к разуму, который буквально забился в припадке. Он кричал, что так делать нельзя. Никогда!

Идгард промолчал, а я отодвинула ткань гобелена и, выскользнув из ниши, застыла. Увы, но после кромешной тьмы свет ударил по глазам так сильно, что я даже ослепла на пару секунд. Зато, едва зрение вернулось, выпрямилась и поспешила прочь, к выходу. Ужасно хотела сорваться на бег, но всё-таки сдержалась. Не побежала, а именно пошла.

Когда одолела примерно половину отделяющего от арки расстояния, маг окликнул. Только я не остановилась – зачем? Ведь нам точно не о чем говорить!

Однако Идгард не согласился и позвал ещё раз:

– Айрин!

Понятия не имею почему, но теперь я послушалась. А едва обернулась…

– Айрин, ты же боишься темноты.

– Кто? Я?

Мой голос прозвучал громко, звонко и удивлённо. И ответила я раньше, чем успела осознать вопрос. Сказала и чудом сдержала красноречивое желание ударить себя ладонью по лбу. О небо! Как же я так?

Сотрудник Департамента магического правопорядка этот прокол, конечно, заметил. Пусть он стоял далеко, но я всё равно уловила – на благородном лице отразилось недоумение.

Вероятно, следовало как-то объяснить, придумать отговорку из серии – там, в поезде, темнота была внезапной, а тут я сама, совершенно осознанно во тьму ступила. И той, внезапной, я боюсь, а вот такой – нет. Но…

Это было слишком глупо. Настолько, что я предпочла сделать вид, будто ничего не случилось. Без всяких объяснений развернулась и продолжила путь к лестнице. В данный момент мечтала лишь об одном – оказаться подальше от Идгарда, вернуться в собственную комнату. Хотя бы ненадолго, пусть на несколько минут, окунуться в одиночество и тишину.

На завтрак я пришла в смешанных чувствах. С одной стороны, было неловко и боязно, с другой – я продолжала злиться на себя за прокол и одновременно испытывала желание прибить трио «поросят», появление которых всю ситуацию и спровоцировало.

Отдельным поводом для досады был тот факт, что прогулять завтрак и поесть, например, на кухне возможным не представлялось. Это было бы слишком невежливо по отношению к хозяевам. Особенно с учётом предыдущего прогула.

Как и опасалась, едва переступив порог, я наткнулась на взгляд серо-синих глаз. Идгард как раз усаживался за стол, но, увидав меня, замер и даже поднялся…

Зачем он это сделал? Не знаю и… вот даже думать об этом не хочу! В конце концов, поцелуй – не такое уж большое событие. Особенно если не вспоминать о том, что для меня он был первым.

Растянув губы в нарочито бодрой улыбке, я поздоровалась с семейством тес Вирион и проследовала к своему месту. Без всякого удивления отметила отсутствие Вирджина и спросила, обращаясь к леди Элве:

– Вирдж из студии вообще выходил?

– Ночевал точно у себя, – ответила маркиза, – а проснувшись, сразу ушел обратно.

Я понятливо кивнула и, опустившись на стул, потянулась к кувшину с соком. Обычно мой стакан наполнял сидящий по левую руку Селвин, однако сегодня он почему-то тормозил.

Опомнился блондин лишь после того, как на него кашлянул Осберт. Очень ловко перехватил у меня кувшин, налил сока и поинтересовался:

– Чего тебе положить?

Прозвучало вроде обычно, но как-то всё-таки не так. Это стало поводом глянуть на Селва с подозрением…

– Лично я творожную запеканку рекомендую, – продолжил тот. – Такую, как печёт наша Листа, никто не делает. Ты попробуй. Тебе понравится.

Я подумала и неуверенно согласилась. Спустя ещё секунду покосилась на Идгарда, чтобы узнать – ищейка сидит и смотрит на меня. Выражение лица было нейтральным, но во взгляде читалось что-то странное. Не такое, чтобы перепугаться, но…

– Приятного аппетита, – проскрипел герцог Раванширский, и я, как и остальные, благоразумно уткнулась в тарелку.

Через несколько минут за столом начался разговор о погоде, потом о чём-то ещё – я не слушала. Зато, вопреки всем желаниям, регулярно косилась на Идгарда, который сидел практически напротив, и… постоянно ловила его ответный взгляд.

Эти гляделки смущали и раздражали одновременно, однако призвать себя к порядку я так и не смогла. Призвать к порядку ищейку было тем более невозможно – кто я такая, чтобы поучать постороннего взрослого мужчину?

В какой-то момент вообще из реальности выпала, а вернулась в неё лишь после того, как Тунор неожиданно поднялся и заявил:

– Я бы хотел кое-что сказать.

В столовой сразу воцарилась тишина, а адвокат поправил шейный платок и продолжил:

– Айрин, прости, мы были не правы. – И после короткой паузы: – Малышка, мы вели себя как последние идиоты, но клянёмся, подобного не повторится. Можешь считать, что мы уже исправились. Больше никаких провокаций, никакой назойливости и подколок. Слово аристократов.

Мои брови плавно взлетели на середину лба, да так и застыли. Дополнительным поводом удивиться были предельно серьёзные лица остальных «поросят», исключая разве что Ида.

Тот по-прежнему держался нейтрально и… всё так же, как и в течение всего завтрака, смотрел на меня. В этот миг сознание посетила безумная мысль – а что, если вот это обещание исправиться именно с нашими гляделками связано?

– Айрин? – позвал на сей раз Осб. Причём голос прозвучал жалобно.

Я хлопнула ресницами, но что ответить, не знала. Была слишком растеряна, чтобы говорить.

– Айрин, – протянул уже Селв. – Ну, пожалуйста…

– Айрин, мы клянёмся, – повторил главный оратор в лице Тунора.

Я подхватила стакан с соком, сделала глоток, но… нет, всё-таки промолчала.

– Малышка вам не верит, – хмыкнул седовласый герцог.

– И правильно делает, – весело добавил маркиз.

Белокурая троица резко подобралась и насупилась. Переглянулась, дружно поджала губы, а потом Тунор сказал:

– Пап, мы вообще-то не шутим.

– Да?

Адвокат кивнул, Селвин с Осбертом тоже, а Идгард хмыкнул и улыбнулся. То есть он в клятве «не доставать» не участвовал? Или что? Или как это всё понимать?

Первые несколько секунд я честно пыталась осмыслить, а потом решила, что ломать голову не буду. И ответа братьям не дала – пусть сперва на деле докажут, а вот потом поговорим.

Едва завтрак закончился, я поднялась из-за стола и, присев в вежливом реверансе, сообщила, что пойду наведаюсь в студию.

– Опять рисовать будешь? – разочарованно спросил Осберт.

– Не знаю, – ответила честно. – Как пойдёт.

«Поросята» сразу скисли, однако остановить не попытались. Увязаться следом тоже не попробовали, и это однозначно был плюс.

Я благополучно миновала несколько залов, лестницу, коридор, а очутившись на личной территории «возлюбленного», услышала:

– О! Ну надо же, какие люди!

То есть да. Сообщник находился в адекватном состоянии, причём он не работал, а сидел на стуле и, попивая чай, разглядывал будущий шедевр. Всё того же танцующего в венке из еловых веток шута.

Я к процессу любования не присоединилась. Просто мазнула взглядом и проследовала к мольберту, на котором стоял начатый натюрморт.

– Погоди, – тут же встрепенулся Вирдж. – Ты же сказала, что до конца каникул с картинами покончено.

– Кажется, я передумала.

– Да? А чего так?

Я промолчала. Да и что могла сказать? Объяснить ему, что признала эту студию самым безопасным местом во всём замке? Или поведать, что мне срочно, вот прямо сейчас, необходимо отвлечься, ибо один из его братьев поступил так, как приличным людям поступать нельзя?

– Айрин, что опять случилось? – голос Вирджина прозвучал спокойно.

– Ничего особенного, – оглядываясь в поисках фартука, буркнула я. – Снегопад.

Будущий великий скульптор не понял, и я объяснила:

– Дороги замело, уехать не получается.

– Уехать? – У красавчика аж глаза округлились. – Куда? – И уже с возмущением: – Айрин, но ты обещала!

Я не выдержала, глянула злобно. Говорить о том, что он тоже обещал, не стала, и вообще повернулась к холсту. Окинула оценивающим взглядом набросок и пришла к выводу, что буду писать без всякой натуры.

– Какая ты всё-таки вредная, – так и не дождавшись реакции, пробормотал Вирдж.

Уже привычное желание подойти и треснуть по голове палитрой я в себе задушила. Да, я именно такая! Вредная, мелочная и… как там меня ещё называли?

Только сейчас смысл не в этом, а в том, что мне действительно очень-очень нужно отвлечься. Что угодно, лишь бы не думать о серо-синих глазах, украшенной сапфиром серёжке и губах, от которых плавится душа.

Именно поэтому я промолчала – взялась за тюбики, чтобы обновить краску на палитре, затем подхватила кисть и попыталась придать объём одному из обозначенных на холсте яблок.

Получилось так себе. Вернее, совсем не получилось.

Однако я сдаваться не собиралась – закусила губу и продолжила «творить». Спустя ещё два изуродованных яблока и три прямо-таки убитые ягодки винограда тряхнула головой и попробовала расслабиться. Отпустить себя, позволить эмоциям быть.

Вот после этого дело пошло…

Фрукты начали обретать и цвет, и объём, и реалистичность. Старинные кувшины – а они по-прежнему стояли на столике, и их, в отличие от остального, писала не по памяти, – тоже удавались.

Но в какой-то момент всё снова пошло наперекосяк – перед мысленным взором вспыхнул образ блондина с благородным лицом, и сердце буквально в пляс пустилось. Пришлось отступить от мольберта и зажмуриться в надежде, что ещё секунда, и приступ пройдёт.

А он не прошел. Более того, усилился! На меня нахлынули все те ощущения, что испытала стоя в нише за гобеленом, и разум буквально поплыл. И пусть прежде ничего подобного со мной не бывало, но о смысле догадалась сразу. Девчонки рассказывали. Правда, в их рассказах всё было проще, но смысл точно совпадал.

Это стало поводом для самой настоящей паники. Повинуясь инстинктам, я отступила ещё дальше и зажмурилась что было сил.

Нет! Нет и ещё раз нет! Ясно, что всё совпадает, но влюбиться в Идгарда после какого-то поцелуя я точно не могла!

Во-первых, он слишком взрослый. Во-вторых, не в моём вкусе. В-третьих… да мало ли какие там причины! То, что происходит сейчас, – это не влюблённость, а переизбыток эмоций, только и всего.

– Айрин? – окликнул заметивший неладное Вирдж, но я отмахнулась.

Открыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и вновь подступила к холсту.

Забыть. Просто забыть и не вспоминать ни в коем случае. Ничего не было. Вот не было, и всё.

Глава 12

Из студии мы с Вирджином вышли только вечером, после того как на пороге появилась горничная, возвестившая, что ужин практически подан. Будущий великий скульптор идти не хотел, сопротивлялся, мотивируя это тем, что практически закончил заготовку, но я была непреклонна – вцепилась в «возлюбленного», и всё.

О примирительном обеде, который так и не состоялся, вспомнила лишь очутившись в столовой и увидав незабвенное трио. Это стало поводом для лёгкого недоумения – интересно, почему они передумали? Решили, что утренних извинений достаточно? Или вообще мириться уже не хотят?

Как бы там ни было, спросить я не могла, поэтому просто поздоровалась со всеми и уселась за стол. А подхватив салфетку, всё-таки не выдержала, и… да, бросила взгляд на Идгарда.

Старший из «поросят» был абсолютно спокоен и совершенно невозмутим. Он, как и всегда, сидел напротив, рядом с родителями, Осбертом и Тунором. В том же, что касается взгляда, его я тоже поймала, причём на сей раз Ид глядел настолько пристально, что кто-то даже не выдержал и кашлянул.

И вот странность – это «кхе-кхе» было очень невесёлым, и ищейка на него среагировал. Сразу перестал изучать моё лицо и переключил внимание на стоящие на столе блюда.

Но Идгард – это ладно, истинный ужас ситуации заключался в том, как повела себя я. Неожиданно и абсолютно непроизвольно я залилась краской, даже кончики ушей запылали.

– М-да… – тихонечко прокомментировал кто-то. Кажется, Осберт.

Пришлось немедленно, сию секунду, собраться и вспомнить о том, что у меня как бы возлюбленный есть. И сказать, обращаясь к Вирджу:

– Милый, будь добр, положи мне во-он того салата.

Третий не менее ужасный прокол – великий скульптор не понял. То есть не сообразил, что обращение «милый» адресовано ему.

Как итог я легонечко пнула «возлюбленного» под столом и, хотя действовала предельно осторожно, от жуликоватого семейства манёвр не укрылся.

– Кхе-кхе, – выдал на сей раз… лорд Джисперт.

А через пару минут, когда втравивший во всю эту историю Вирдж изволил вспомнить о своём статусе и таки поухаживал за дамой, маркиз кашлянул ещё раз и спросил весело:

– Детишки, а вы ни о чём не хотите нам сказать?

«Детишки» дружно удивились, отчего улыбка маркиза сразу стала шире. Остальные, включая и леди Элву, и герцога Раванширского, тоже разулыбались. Только Ид остался как будто хмур и точно невозмутим.

– Ты о чём? – буркнул Вирдж.

Отец семейства мучить не стал, пояснил с готовностью:

– О том, что вы двое – сокурсники, и ничего больше. То есть никаких романтических отношений между вами не было и нет.

Синеглазый красавчик резко потупился, а в следующую секунду прозвучало:

– Что, так заметно?

– Угу, – отозвался маркиз.

Отец семейства веселился, а мне вообще не до смеха стало. Сразу вспомнился наш приезд в замок, с каким радушием нас приняли, а мы… Вернее, Вирдж-то ладно, он сын, и ему простительно, а я точно поступила некрасиво.

Впрочем, ложь всегда постыдна, с какой стороны ни взгляни.

– Это из-за скульптуры? – уточнил горе-возлюбленный. – Из-за того, что я завис в студии?

Ответ лорда Джисперта стал некоторой неожиданностью:

– Нет, Вирджик. Студия лишь подтвердила очевидное.

Мы с «Вирджиком» переглянулись, а отец семейства продолжил:

– Ты мой сын, и я тебя, разумеется, люблю, но не могу не признать, что ты, Вирджин, балбес редкостный. А такие девушки, как Айрин, в балбесов не влюбляются.

– С чего вы это взяли? – всё-таки попробовала отстоять «нашу любовь» я.

Маркиз тихо рассмеялся, престарелый герцог, как ни странно, тоже. И он же, то есть лорд Стин, добавил:

– Не влюбляются. Иначе, – кивок на остальных внуков, – ты бы точно влюбилась в кого-нибудь из них.

На лицах «поросят» проступило неподдельное возмущение, а маркиза…

– Лорд Стин, ну зачем вы так? Они вовсе не балбесы, а совсем наоборот. Добрые, хорошие, очень воспитанные мальчики.

– Ой, ну конечно, – не поддержал невестку герцог. – А ты на них без налёта материнской любви взгляни.

Леди Элва насупилась, бросила быстрый взгляд на меня и повторила с нажимом:

– Лорд Стин, они не балбесы. – И после короткой паузы: – Особенно Осберт и Тунор.

– Не понял, – хмуро вклинился в разговор старшенький. – А я?

– Ты тоже замечательный, – заверила маркиза. – Но…

Она осеклась и явно растерялась.

– Но для охмурения темноволосой девочки, – подхватил лорд Джисперт, – которая должна прийти в семью через Вирджа, по понятным причинам, не подходишь.

В голосе лорда Джисперта прозвучало ехидство, и леди Элва тут же встрепенулась. Она глянула на мужа укоризненно, а потом сказала строго:

– Давайте лучше есть!

Спорить никто не стал – все вооружились приборами и сосредоточились на кулинарных шедеврах Листы. Я тоже всё внимание трапезе уделила и, что действительно важно, за весь ужин ни разу не отвлеклась на Идгарда.

Зато позже, когда привычно перебрались в гостиную, где мужчины намеревались выпить чего-нибудь алкогольного, а нам с леди предлагался чай, не отвлекаться стало сложнее. Просто одно дело, когда сидишь под пристальными взорами всех домочадцев, и совсем другое, когда…

Впрочем, нет. Иллюзий насчёт внимательности семейства тес Вирион я не питала! Поэтому, позволив себе маленькую слабость в виде двух взглядов, повернулась к мужской компании практически спиной.

Леди Элва, которая сидела в противоположном кресле, жест, конечно, заметила, но не оценила. Подарив мне лёгкую улыбку, махнула рукой и почти пропела:

– Осберт… Можно тебя на пару минут?

Зная к чему это всё, я прикрыла глаза и страдальчески застонала. И тут же услышала:

– Айрин, милая, что не так?

Осб, спасибо ему огромное, притворился, будто не расслышал, ну а я поняла – если не хочу быть жертвой синеглазой интриганки, нужно брать инициативу в собственные руки. Повинуясь этой мысли, я наклонилась вперёд и спросила почти шепотом:

– Леди Элва, а можете прояснить один момент?

Глаза маркизы сверкнули любопытством, губы растянулись в улыбке.

– Конечно, – ответила собеседница, и тогда…

Я сделала глубокий вдох, призывая себя к спокойствию, а потом озвучила:

– Вы когда-нибудь подозревали Вирджина в нетрадиционных взглядах на любовь? В чрезмерном интересе к мужчинам?

Маркиза резко порозовела, опустила ресницы. Спустя мгновение подарила вороватый взгляд и сказала вполне ожидаемое:

– Вообще-то, нет.

И после паузы:

– Айрин, понимаешь… тут же такое дело… Вирджик так мило краснел, когда его этим вопросом поддевали, что я просто не могла остаться в стороне.

Ага. Ясно. Хоть в чём-то сообщник невиновен! Вот только… зная повадки своих родственников, неужели Вирдж не мог распознать, как его дурят, а?

– К тому же карты утверждали, что через Вирджика в нашу семью придёт девочка, а он совершенно в том направлении не шевелился, – продолжила то ли пояснять, то ли оправдываться Элва. – Вот я и подтолкнула немного. Совсем чуть-чуть.

Я повернулась, искоса взглянула на расположившихся поодаль мужчин, затем опять на леди. И в который раз убедилась в мысли – действительно жулики, все до одного.

– Леди Элва, – сказала тихо, но уверенно, – я не та девочка, которую вы себе нагадали.

Маркиза поджала губы и глянула серьёзно.

– Айрин, я понимаю, что для большинства образованных людей гадание на игральных картах – дикость, но мои карты никогда не лгут.

Это заявление стало поводом для нового стона. Зато, видя моё настроение, предпринимать новые попытки позвать Осберта или кого-нибудь ещё леди не стала. Вместо этого завела банальную светскую беседу обо всём на свете и предстоящем празднике заодно.

И пусть во времени я не терялась, но сообщение о том, что праздничная ночь уже завтра, застало врасплох. Как? Уже? А я-то думала…

Утро нового дня я намеревалась провести в одиночестве. Ещё с вечера решила – всё, никаких прогулок и никаких встреч! Даже невзирая на тот факт, что каникулы побили все рекорды по нарушению планов, свято верила – так оно и будет. Что касается стука в дверь, который раздался в момент, когда я только закончила одеваться… Нет, он мою убеждённость не отменил.

К двери я отправилась с единственным намерением – отделаться от нежеланного визитёра. А приоткрыв створку, замерла и растеряла большую часть слов.

Впрочем, если объективно, я вообще все слова растеряла – просто там, снаружи, стоял самый безопасный «поросёнок». Будущий хозяин этого замка и всех земель. Ид.

Сердце, вопреки всем желаниям, гулко ухнуло, а в глубине души вспыхнул огонёк неадекватной радости. Пришлось очень постараться, чтобы взять себя в руки и выдавить:

– Привет.

– Доброе утро, – отозвался молчавший до сего момента Идгард.

Ищейка был выбрит, причёсан и совершенно спокоен. В миг, когда я поздоровалась, уголки его губ дрогнули, а взгляд серо-синих глаз потеплел. А потом, когда я, проявляя вежливость, открыла дверь чуть пошире, прозвучало:

– Ну что, на экскурсию идём?

– Куда? – У меня даже глаза округлились. – Зачем?

Маг хмыкнул и слегка качнулся вперёд. Глупость, наверное, но в этом мимолётном жесте почудилась нервозность.

Зато голос ищейки прозвучал более чем уверенно…

– Что значит «зачем»? – Он опять улыбнулся. – Ты же видела только первые этажи. И так как продолжать знакомить тебя с замком братья не собираются, то эту миссию взял на себя я.

Логика в словах точно была, однако идеей я не прониклась. Разумно помотала головой и ответила:

– Нет, не надо.

Идгард глянул вопросительно, а потом сказал:

– Я не кусаюсь, Айрин.

– Ага. Я не кусаюсь, а целуюсь.

– Айрин…

В голосе мага прозвучал укор, и лишь теперь я сообразила, что сказала вслух…

Румянец? Не было такого! Я давно всё обдумала и взвесила, и пришла к выводу – смущаться нельзя. Более того, то, что случилось… в этом нет ничего особенного, ситуация абсолютно бытовая. Вот только попадать в подобное положение ещё раз всё-таки не следует. И раз так, то ответ один – нет.

– Айрин, прости, – продолжил Ид. – Того, что случилось вчера, не повторится.

Я смерила ищейку внимательным взглядом, парировала:

– Вирдж тоже уверял, что всё будет хорошо.

Идгард аргумент не оценил, пришлось добавить:

– Вообще все обитатели этого замка так или иначе убеждали меня, что всё будет нормально, а что в итоге? Сначала ваш квартет «поросят», потом леди Элва с её карточной колодой, затем снегопад, и…

– Айрин, я не Вирдж, – перебил эту сумбурную речь Идгард. – И я не лгу. Я вообще мириться пришел.

– Что? – Нет, моей выдержки не хватило. – Мириться? И ты тоже?

Маг глянул остро…

– Малышка, прекращай ёрничать. В конце концов, целовал не только я. Ты тоже хороша.

Вот теперь я всё-таки смутилась – почувствовала, как вспыхнули щёки и кончики ушей, а самое противное – Идгард заметил и, конечно, развеселился. Пришлось ткнуть в мага пальцем и заявить:

– Комментировать не смей!

– Только если на экскурсию со мной пойдёшь.

В этот миг стало ясно: шантаж, как и жуликоватость, – это у них семейное. Второй очевидный момент – на экскурсию действительно пойду, ведь иного выхода нет. Ведь в противном случае ищейка начнёт подкалывать, а я такого точно не выдержу и умру на месте. Нет, угроза в самом деле слишком серьёзна! А закрыть дверь и не слушать… ну разве это вариант?

Выждав ещё с полминуты, я насупилась и кивнула. Ид тут же отступил и замер, дожидаясь меня.

Едва вышла, он протянул руку, однако я от такой помощи отказалась. Слишком хорошо понимала, что это опасно. Причём опасность исходила не столько от мага, сколько от меня.

Увы, но спокойствия в моей душе не было – там по-прежнему жила какая-то неадекватная радость. А ещё, едва Идгард оказался ближе, а преграда в виде двери исчезла, возникло вопиющее желание подойти вплотную и, привстав на цыпочки, поцеловать ещё раз.

Именно поэтому я решила держаться как можно дальше и сосредоточить всё внимание на интерьерах замка. Последние были достаточно красивы и разнообразны, то есть шанс не сорваться на неадекватное поведение был.

Повинуясь указаниям Идгарда, мы миновали жилой коридор и спустились на второй этаж… Там тоже было несколько залов, один из которых – торжественный, для приёма подчинённой герцогу Раванширскому аристократии, – поразил в самое сердце.

Пусть не сразу, но о желании обвить шею мага руками я всё-таки забыла. Почти как в первый день – ходила, смотрела, радовалась и прямо-таки жаждала установить мольберт и попробовать запечатлеть всю эту красоту.

А Идгард рассказывал об архитекторах и исторических событиях… Не так рьяно, как когда-то Селв с Осбертом, но вполне информативно. Правда, в какой-то момент с темы он всё же соскочил, и я услышала:

– Айрин, касательно той поездки… Чего ты всё-таки испугалась? Тогда, в купе.

Я внутренне напряглась, но улыбку изобразила. Вдохнула, выдохнула, и…

– Твоей должности.

– А что в ней страшного? – моментально заинтересовался Ид.

– Ничего. Я и сама не поняла, почему так остро среагировала.

– А почему не сказала? Зачем солгала насчёт темноты?

Я сморщила нос и неопределённо пожала плечами.

– Не так уж я лгала, – пояснила, помедлив. – Свет действительно погас слишком внезапно.

– Айрин…

В голосе ищейки прозвучала странная интонация. Пришлось прекратить разглядывать колонну, украшенную ну очень красивой лепниной, и повернуться к нему.

– Идгард, я – девушка, – сказала мягко, почти ласково, – и у меня, как у любой девушки, есть секреты. Но… можно оставить эти секреты в покое? Не трогать? Не пытаться разгадать?

В серо-синих глазах мага отразилось лёгкое недоумение, а через миг мне напомнили, причём насмешливо:

– Я, вообще-то, ищейка, и разгадка секретов – моя работа.

– Но я же не преступница, – сказала уверенно, с нажимом, – а ты вообще в отпуске. – И после паузы: – Идгард, тебе не кажется, что это несколько неприлично? Сначала вы с братьями собираете на меня досье, потом леди Элва уделяет пристальное внимание моей генеалогии, а теперь… – Я запнулась, потупилась, однако закончила: – Ид, можно хотя бы мелкие секреты не трогать? Можно, хоть что-то останется при мне?

Идгард сперва застыл, а потом поджал губы и прищурился. Взгляд серо-синих глаз стал подозрительным, однако я не смутилась.

Стояла и смотрела на ищейку с таким видом, будто речь в самом деле шла о пустяках. О глупых маленьких секретиках, которые есть у каждой девушки.

Несколько секунд, и подозрительность, сквозившая во взгляде Идгарда, исчезла.

– Хорошо, – сказал он. – Допытываться не буду, но с тебя…

Он осёкся, а я подтолкнула:

– Что?

– Нет, – отозвался заметно посмурневший Идгард. – Ничего. – И совсем тихо, так, что я практически не имела шансов расслышать: – Что я, Селвин какой-нибудь – условия выставлять?

Маг выпрямился, тут же отступил на полшага и указал на колонну, которой я прежде любовалась. И принялся рассказывать о том, что изначально её тут не планировалось, но обстоятельства сложились таким образом, что задуматься о постановке колонны пришлось.

Я слушала и кивала, кивала и опять слушала. Одновременно пыталась не заморачиваться на целой гамме уже знакомых ощущений… На сердце, которое то и дело срывалось на бег, на регулярной нехватке воздуха и дрожащих коленях.

Только чем активнее я отмахивалась, тем сильнее становились эти крайне нежелательные ощущения. И тем чаще в сознании вспыхивала совершенно убийственная мысль – Айрин, ты, кажется, влюбилась. Чуть-чуть.

В какой-то момент эта мысль надоела настолько, что я резко остановилась и исполнилась негодования. Какое сердце? Какой воздух? С первого поцелуя никто и никогда не влюбляется! Любовь – явление куда более сложное, и для неё тоже основания нужны!

Ощущение духовной близости, чувство защищённости и комфорта, хотя бы подсознательное понимание, что человек тебе подходит, что ты готова прожить с ним всю жизнь. А между мной и Идгардом ничего подобного и в помине нет. Хотя…

Вспомнилась наша прогулка по лесу и то, с каким спокойствием меня вынимали из сугроба. С какой невозмутимостью ждали, пока налюбуюсь оранжевыми цветами. Как фыркали, узнав, что не испытываю пиетета к высокой должности и, более того, называю не иначе как «поросёнком»…

– Айрин? – позвал Ид.

Пришлось очнуться и, сделав сто первый глубокий вдох, запретить себе все эти размышления. И двинуться дальше с самым равнодушным видом.

Всё хорошо. А то, что дыхания не хватает и колени дрожат, – это я, видимо, простыла. Вчера. В студии Вирджина. Там же точно сквозняки!

Окончанию экскурсии я радовалась, как ценному подарку. Идгард, кажется, тоже. К финалу прогулки ищейка почти перестал рассказывать – он всё больше хмурился и молчал.

Когда очутились в столовой, в компании родственников, сотрудник Департамента магического правопорядка точно вздохнул с облегчением, а я внутренне поморщилась, обнаружив, с каким недоумением на нас смотрят.

Думала, сейчас Идгард прокомментирует, объяснит домочадцам, что к чему, однако он смолчал. Тогда я открыла рот, чтобы сказать, но потом тоже язык прикусила. А что тут, в конце концов, такого? Почему Осбу с Селвином и Тунором можно, а Иду нельзя?

Потом был непосредственно завтрак, разговоры о предстоящем праздновании и побег в студию в компании Вирджа. При этом, пока шли, сокурсник активно на меня косился, однако никаких вопросов так и не задал.

Искренне порадовавшись такой покладистости, я, едва переступили порог, помчалась к недописанному натюрморту. Даже успела взяться за кисть и поправить одно из испорченных вчера яблок, когда от двери донеслось:

– Нет, ну какие вы всё-таки зануды.

– А? – откликнулся Вирдж.

– Бэ! – ответил бесцеремонно ввалившийся в творческое пространство Осб.

А как только сообщник отвлёкся от многострадальной заготовки, продолжил:

– Сегодня праздник, время веселья и радости, а вы опять ведёте себя как две буки. Нет бы со всеми… выпить, поболтать, посмотреть на такой замечательный снегопад.

В последних словах прозвучала лёгкая подколка, и было совершенно понятно, кому эта подколка адресована. Я взвесила в руке палитру, а сообразив, что судья направляется прямиком ко мне, ещё и кисточку на манер шпаги перехватила. Если продолжит ехидничать, ткну в глаз! Вот клянусь!

«Поросёнок» мою воинственность, конечно, заметил и даже руки в защитном жесте выставил.

– Малышка, не злись. Я же ничего не сделал!

Угу. Конечно.

– Айрин, если ты забыла, то напоминаю, – продолжил Осб. – Я – замечательный. Возможно, лучший мужчина из всех.

Теперь в голосе судьи прозвучала ирония, и это подкупило. Я невольно улыбнулась, правда, оружие не убрала.

Но Осберт не испугался – всё равно приблизился, чтобы глянуть на полотно и удивиться. Через несколько секунд, которые потребовались на осознание, прозвучало:

– Хм… А мне нравится. Я бы в столовой что-нибудь подобное разместил.

Реплика, с одной стороны, польстила, а с другой – заставила напрячься. Просто вспомнился разговор в галерее и высказанная Осбертом мысль. Ведь это именно он, судья, предложил «гениальный» план по предотвращению моего побега. Именно он хотел заказать портрет, а в качестве объекта подсунуть «самого терпеливого из всех». Старшенького. Идгарда.

Стоило вспомнить о маге, и я напряглась сильней. Спросила с подозрением:

– Ты зачем пришел?

– А вариант «просто так» не рассматривается? – парировал Осб.

Я глянула с подозрением, а он неуловимо посерьёзнел и добавил практически шепотом:

– Поговорить надо.

– О чём?

– О жизни и творчестве одной юной леди.

Тут Осберт опять иронизировал, но в интонациях прозвучало нечто такое, что я всё-таки подчинилась. Отложила инструменты, вытерла руки и, кивнув «поросёнку», направилась в дальнюю часть студии – к тем самым окнам, за которыми сейчас буйствовал снегопад.

А когда отошли на достаточное расстояние, едва не упала, потому что Осб заявил:

– Айрин, малышка, ты чудесная девушка и очень всем нам нравишься, но умоляю, прекрати заигрывать с Идгардом. Он, разумеется, достоин твоего внимания, только ему и так паршиво.

– Что? – ошарашенно выдохнула я.

Собеседник взялся повторить:

– Не заигрывай с ним. Не надо. Я понимаю, что Ид нравится, но и ты пойми…

Вот тут судья осёкся – просто гримаса, исказившая моё лицо, поводов для сомнений не оставляла. Следом пришло возмущение, и настолько сильное, что я крепко сжала кулаки и топнула ногой.

Удивительно, но в этот миг кое-кто всё же изволил включить соображалку и даже смутился немного.

– Хм… Хочешь сказать, что я ошибся? – спросил Осб. И прежде, чем успела кивнуть: – Айрин, не злись, но со стороны всё выглядит именно так.

Не злись? Именно так?!

– Эй, Айрин… – Судья опять руки в защитном жесте выставил и даже отступил на полшага. Я же искренне пожалела о том, что оставила палитру и кисточку. Они бы сейчас ой как пригодились!

– Ты… – практически прошипела я.

– Айрин, прости, – попробовал сгладить свинтус.

Но через миг не выдержал, и…

– Со стороны действительно видней, и то, какие взгляды ты на него кидаешь, как хлопаешь ресницами, наводит на вполне логичные подозрения.

А спустя ещё мгновение…

– Кстати, малышка, а ты знаешь, что убийство судьи – это пожизненная каторга? Даже на амнистию рассчитывать не придётся.

– Да неужели! – взвизгнула я.

Жаль, но, услышав слово «каторга», всё-таки протрезвела. Перестала шипеть и застыла, грозно сложив руки на груди.

Осберт смену настроения, разумеется, заметил и лучисто улыбнулся. Выдержал приличествующую моменту паузу, а потом шагнул навстречу и предложил:

– Помиримся?

– Опять?

Представитель благородного семейства резко насторожился, а меня… немного занесло. Просто эмоции зашкаливали, били прямо-таки фонтаном.

– Кстати, а что с тем обедом? – спросила в итоге. – Где шарики? Где купленные в Ширте цветы и чудесные заснеженные пейзажи?

– Хм, – отозвался Осб. – А откуда ты знаешь?

Я усмехнулась и парировала:

– Думаешь, шпионские навыки есть только у вашей семьи?

Вывод, к которому пришел собеседник, был настолько вопиющим, что во мне снова жажда убийства проснулась…

– Нет, ну ты точно нам подходишь, – заявил зараза. – Давай прекращай вздыхать по Идгарду и выходи за меня.

– Что?!

Увы, но я снова завелась, причём в долю секунды, с полоборота. А Осберт опять рассмеялся и, выдержав новую паузу, сказал:

– Малышка, полегче, это всего лишь шутка. Но всё-таки откуда тебе известно про обед?

– Не скажу! – грозно рявкнула я.

Потом подумала и поступила самым разумным образом – круто развернулась на каблуках и направилась обратно к мольберту. А преодолев добрую половину пути, вздрогнула и застыла. Просто Осб ответил, и голос его прозвучал вполне серьёзно…

А сказал он следующее:

– Нам Идгард запретил.

Пара секунд на осознание, и я медленно повернулась, чтобы уставиться на судью в оба глаза. Мне ведь почудилось? Или…

– Ид потребовал, чтобы мы от тебя отстали, – приблизившись, пояснил щёголь. – Чтобы никаких обедов, экскурсий и встреч.

Я вытаращилась пуще прежнего и даже рот от удивления приоткрыла. Потом нашла в себе силы спросить:

– Шутишь?

Осберт отрицательно качнул головой и точно хотел что-то добавить. Но я сделала запрещающий жест – нет, не надо. Молчи. Не усугубляй.

Ведь всё и так ясно… Даже если отбросить запрет, который действует для меня, у нашей с Идгардом симпатии нет шансов. Он – будущий герцог Раванширский, а я – дочь простого юриста. К тому же учусь на художника и уже полтора года живу в городе с самой дурной репутацией. Мы не пара. Совсем.

– Осб, я понимаю, – сказала со вздохом. – Ты зря волнуешься, потому что я действительно не претендую. И замуж до окончания университета всё равно не пойду.

– Тебе правда так хочется получить этот диплом? – не поверил собеседник.

– Угу.

Буркнула и, выдохнув, шагнула к мольберту. Продолжать сомнительный разговор не желала категорически, и судья, нужно отдать ему должное, отстал.

Он направился к Вирджу и, окинув статую шута пристальным взглядом, заявил удовлетворённо:

– Красиво.

А прежде чем покинуть студию, напомнил:

– Детишки, ваши художества – это, конечно, прекрасно, но праздник не прогуливайте. Кстати, музыканты и трубадуры ввиду погоды до нас не доберутся, так что торжество будет скромным. И праздничный ужин начнётся раньше на пару часов.

При чём тут ужин, я не поняла, однако спрашивать не стала. Пыталась вновь сосредоточиться на натюрморте и подстёгивала в себе желание закончить его как можно скорей.

Вирдж завершил работу над скульптурой к полудню, а я корпела над натюрмортом до тех пор, пока за окнами не начал сгущаться мрак. Всё это время сообщник отирался поблизости и пытался отвлечь, но я не поддавалась. В результате исправила все вчерашние ошибки и почти разобралась с фоном с правой стороны.

А потом – всё, время ожидания вышло. Я была вынуждена подчиниться требованиям синеглазого красавчика, который настаивал на необходимости вернуться в комнату и привести себя в достойный вид.

Вернулась. Вытащила из чемодана второе из двух приличных платьев и отправилась в ванную, чтобы вымыть голову. Ну а возвратившись, обнаружила в спальне Тиссу – горничная явилась, дабы помочь с причёской и вообще.

Сперва я хотела отказаться, но потом подумала и кивнула. Отдалась в умелые руки, а через час, взглянув в зеркало, сильно растерялась и не сразу опознала в той хорошенькой темноволосой девушке себя.

Тисса сделала локоны, затем соорудила высокую причёску и вставила несколько нарядных шпилек. Ещё привела в порядок платье и помогла одеться – последнее было совсем уж непривычно, но никаких протестов не вызвало. Мне даже понравилось, почувствовала себя почти аристократкой.

Едва с приготовлениями было покончено, в дверь постучали. Я сразу напряглась – учитывая все предыдущие события, понятия не имела, чего ждать. Однако всё оказалось совсем не страшно, на пороге обнаружился Вирджин. Сокурсник явился, дабы проводить.

Когда мы уходили, Тисса окликнула – она просила разрешения распаковать вещи… Мысль о побеге я, в общем-то, не оставила, но согласие всё-таки дала.

Под руку с будущим великим скульптором добралась до лестницы и спустилась на первый этаж. Как вскоре выяснилось, направлялись мы не в столовую, а в один из торжественных залов, украшенных еловыми ветками и всевозможными гирляндами.

От красоты перехватило дух – основное освещение было выключено, пространство озаряли бесчисленные вереницы крошечных фонариков… Ещё тут обнаружилось чудо техники – патефон! Он стоял на отдельном столике, и Селв с Тунором как раз пытались приладить к патефону магический кристалл.

– Оу! Надо же! – отрываясь от важного занятия, воскликнул Тунор. – Вы сегодня не последние, а одни из первых?

Селв, что приятно, обратил внимание на другой момент.

– Айрин, – выдохнул он. – Ты очаровательна.

– Благодарю, – просияв и присев в кокетливом реверансе, откликнулась я.

В том же, что касается нашего с Вирджем появления, мы действительно пришли в числе первых. Уже после того, как сокурсник утащил с накрытого стола бокалы и вскрыл одну бутылку, в зал начали подтягиваться остальные – леди Элва с лордом Джиспертом, Идгард с Осбом и хозяин здешних земель – лорд Стин.

Последний пришел не сам – его кресло прикатил слуга в форменном камзоле. Но, что удивительно, старик из кресла всё-таки поднялся, и лишь теперь я сообразила – он не болен и не парализован, просто сил на обычные способы передвижения нет.

– О, Айрин! – словно почуяв, что думаю о нём, воскликнул герцог, и я вновь в реверансе присела.

– Тебе очень идут высокие причёски, – даря благодушную улыбку, сказала Элва.

– Это точно, – поддержал Осб.

Идгард ограничился улыбкой и сразу направился к парочке, которая уже доламывала работающую на магии машину. Через пару минут по залу поплыла музыка, разбавленная шипящими звуками – обычное дело, если речь о патефонах идёт.

Затем было приглашение за стол, радостные хлопки – это пробки из игристого вылетали – и первые тосты. Ид опять сидел напротив, а я старалась не коситься в его сторону и не паниковать…

Через полчаса, когда тосты закончились и начались шутки, стало легче. Настроение значительно улучшилось, а я всё же нашла в себе силы посмотреть на ищейку и лишь теперь отметила довольно примечательный момент.

Идгард к празднику по-настоящему готовился. Он пришел причёсанным, в идеально выглаженной рубашке и очень стильном камзоле. Выглядел сейчас лучше, чем замороченный на моде Осберт, и точно давал фору всем остальным «поросятам». Настоящий аристократ. Мужчина мечты!

Единственное, что портило образ, – слишком кислая физиономия. Создавалось чувство, что Идгарда прямо-таки воротит. В какой-то миг это выражение заметила леди Элва и сказала ласково:

– Милый, не грусти.

Ид выразительно сморщил нос и не менее выразительно осушил добрую половину бокала. Маркиза подобное поведение точно не одобряла, но голос её остался по-прежнему ласковым:

– Милый, в этот раз тебе точно повезёт.

Слушать их разговор я не хотела, обращать внимание на ищейку – тем более. Однако стоило вспомнить, какой сегодня день, и в голове что-то щёлкнуло. Погодите… вы же не хотите сказать, что Ид…

– Мама, не надо. – Старший из «поросят» отмахнулся, чтобы через секунду вытащить из внутреннего кармана часы, а потом нехотя подняться на ноги.

– Куда? – тут же встрепенулся Осберт. – Ведь ещё рано.

– Всего полчаса до начала. – Идгард поморщился сильней. – В этот раз лучше не опаздывать, чтобы снова не обвинили в нежелании решить вопрос.

В последних словах прозвучала неприязнь, однако зацепилась я не за это. Уже сознавая, но абсолютно не веря в происходящее, спросила:

– Что случилось? Вы вообще о чём?

Маг подарил короткий взгляд и очень невесёлую улыбку, а леди Элва горестно вздохнула. Она же и сказала:

– Нашему Идгарду выпало большое счастье – он отмечен Древней кровью. Только в любви, к сожалению, никак не везёт.

Я застыла и уставилась шокированно. Хлопнула ресницами, потом ещё раз, и ещё. Затем в памяти всплыли широкие кожаные браслеты, и головоломка почти сложилась. Тем не менее с губ сорвалось нелогичное:

– А узоры?

– Эти? – приподняв рукав камзола и манжет рубашки, уточнил Идгард.

Увы, но глаза не обманывали – на обнаженном запястье будущего герцога Раванширского пылало настоящее пламя. Оранжево-алые линии соединялись в нечто завораживающее и причудливое. Узор отдалённо напоминал тот, который видела на собственной руке несколько лет назад, только мой не алым, а серебристо-зелёным мерцал.

Минута на осознание, и я захлебнулась вздохом. А потом спросила:

– Зачем ты это прятал?

– Я? Прятал? – в голосе Ида прозвучала смесь удивления и возмущения.

И после паузы:

– Я ничего не прятал, Айрин. Просто предпочитаю не афишировать этот момент.

Нет, не поняла. Уставилась вопросительно, причём почему-то не на Идгарда, а на леди Элву. Маркиза сразу смутилась, отвела глаза, но действительно пояснила:

– Это обычное дело. Большинство отмеченных Древней кровью не выпячивает свой дар.

– Никогда о подобном не слышала.

– Айрин, сложно услышать о том, что не придаётся огласке, – сказал ищейка. Теперь он выглядел раздраженным.

– Идгард, не злись, – попыталась смягчить леди Элва. – Мы знаем, как тебя утомил этот поиск, но поверь…

– В этот раз мне точно повезёт, – процитировал слова той же Элвы Ид.

Прозвучало абсолютно безрадостно – уж кто-кто, а старший из «поросят» в прогнозы матери точно не верил. Не давая возможности сказать что-то ещё, он вынул из кармана небольшую жестяную коробочку, а через миг я увидела настоящую редкость – телепортационный кристалл.

Идгард отошел от стола, махнул рукой всем собравшимся и почти сразу исчез в серой дымке. Куда именно он переместился, я, разумеется, знала – в главный столичный Храм. Именно там проходил ежегодный приём, на который положено являться всем, кто наделён Древней кровью и свободен. Тот самый, где каждому обладателю проклятой магии подбирают пару.

– Айрин? – тихо позвал кто-то, а я вдруг поняла…

Да, с огромной задержкой, но осознала, какая я всё-таки дура! Ведь всегда, с самого начала знала, что Древняя кровь просыпается прежде всего у аристократов. Более того, Древняя кровь считается этаким символом родовитости, а семья тес Вирион…

О небо! Как же я могла так сглупить? Приехать сюда, к ним?

– Айрин, дорогая, – вот теперь голос я опознала, это звала леди Элва. – Тебе плохо?

– Да, – не стала лукавить я.

Маркиза глянула с удивлением, остальные тоже насторожились, и пусть я понимала, как это будет выглядеть со стороны, но…

– Простите, мне лучше вернуться в комнату. – И уже не всем, а главному бабнику нашего университета: – Милый, пожалуйста, проводи.

Вирджин нервно сглотнул и кивнул с бо-ольшим запозданием. Потом поднялся из-за стола и галантно протянул мне руку.

Я ее, конечно, приняла и, одарив вежливой улыбкой озадаченных аристократов, встала. Оставалась малость – дотерпеть до того момента, когда покинем торжественный зал и окажемся вне поля зрения семьи.

Глава 13

Вирджин шел медленней, чем хромая черепаха, но я не торопила. Во-первых, действительно чувствовала дурноту, а во-вторых – смысл торопить, если деться сообщнику всё равно некуда?

Глядя на вот такую мою покладистость, красавчик, видимо, решил, что всё не так плохо и в какой-то момент заметно расслабился. Переубеждать его я опять-таки не стала, даже наоборот – нацепила на лицо маску этакой невинности. Нежной, совсем неагрессивной простоты.

Когда вышли из зала, я извернулась и словно невзначай прикрыла дверь. И позволила синеглазому увлечь себя дальше – по направлению к следующему залу и уводящей на жилые этажи лестнице.

А где-то на середине второго зала сердце моё всё-таки не выдержало – я остановилась, повернулась к провожатому и, ухватив того за лацканы камзола, процедила:

– Как это понимать?

Вирдж скривился так, словно самый кислый лимон съел. И бровки домиком поставил! В глазах цвета летнего неба отразилась мольба, но я была непреклонна. Стояла и понимала – вот теперь он точно труп!

Убью! Разорву на мелкие кусочки и закопаю в том самом университетском сквере, где должны прикопать меня. Придушу! Изничтожу! Глаза бессовестные выцарапаю!

– Айрин, я…

– Привёз меня для того, чтобы свести с Идгардом, верно? – перебила я.

Красавчик отвёл взгляд, пробормотал:

– Ну почему сразу свести…

Я клацнула зубами и, кажется, зарычала. А сокурсник собрался с силами, отцепил мои руки от своей одежды и пояснил:

– Не свести, а познакомить.

И после короткой паузы:

– Кстати, я совершенно не понимаю, почему ты так взъелась. Ведь ничего криминального тут нет.

– Да что ты говоришь! – вновь перешла на шипение я.

Главный бабник нашего университета всё-таки не выдержал, потупился. Сделал судорожный вдох, глянул исподлобья, потом выпалил обиженно:

– Айрин, ну а что?

Мои руки непроизвольно потянулись к его шее, и Вирдж отскочил.

– Айрин, можешь злиться сколько угодно, но я поступил правильно. Идгард уже пятнадцать лет свою любовь ищет, знаешь как ему тяжело?

От переизбытка эмоций я аж подпрыгнула.

Тяжело? Очень Идгарду сочувствую! Вот только…

– А я-то тут при чём?

– При том, – припечатал Вирдж. – Может, ты единственная, в которую он способен влюбиться. И вообще, Айрин… – собеседник перестал смущаться и насупился, – ты ведёшь себя ненормально. Единственный, кто не прав в этой ситуации, – это ты.

– Что-о? – Нет, я в самом деле не поняла.

Вирдж, невзирая на мою агрессию, не дрогнул. Более того, сложил руки на груди и глянул строже, чем мэтр Шивье. И нотки, зазвучавшие в голосе сокурсника… в общем, меня банально отчитывали. Как какую-то малолетку. Как неразумное дитя.

– Айрин, ты хоть понимаешь, на что подписалась? Ты практически разрушила собственную жизнь. Свобода – это, конечно, прекрасно, но тебе не кажется, что платишь за неё слишком дорого? И я сейчас не о сумме, которую твоя семья выложила магу-нелегалу. Я о будущем, которого у тебя нет!

Это был удар, но не слишком болезненный. Вирдж не сказал ничего нового – я и без всяких умников знала.

Хотела парировать, а заодно объяснить, куда этот гадёныш может запихнуть свои нравоучения, однако Вирджин возможности не дал…

– Айрин, ты лишила себя всего, – продолжил он, – спокойствия, собственной семьи, возможности любить и быть любимой. Вероятно, сейчас тебе кажется, что это не слишком ужасно, но что будет через десять, через двадцать лет? Ты собираешься прятаться от храмовников и закона до конца дней? Такого ни один человек не выдержит! И ради чего?

Я вновь открыла рот, но сокурсник совсем разошелся – он даже раскраснелся и кулаки до побелевших костяшек сжал…

– Ах, замуж её не по собственной воле выдадут! – едко передразнил Вирдж. – Запрут в каком-нибудь поместье и принудят вышивать крестиком!

И уже не издевательски, а со злостью:

– Да что ты вообще о Древней крови знаешь? Напридумывала себе всякой… ерунды.

Вирджин наконец замолчал, а я оцепенела. Стояла и никак не могла понять – мне чудится или что? А когда оцепенение прошло, опять к его шее потянулась, но красавчик вновь отпрянул.

– Дура ты, Айрин, – сказал он тихо.

– Да?

Мой голос прозвучал спокойно и даже буднично. Эмоции, которые всего минуту назад застилали разум, схлынули, осталась лишь чистая, незамутнённая злость.

– То есть Идгард знает? – спросила я холодно.

Собеседник возмущённо фыркнул.

– Нет, конечно. Айрин, я ведь обещал.

– Да твоих обещаний набралось уже столько, что солить можно, – не выдержала я.

Вирдж глянул оскорблённо, потом пояснил:

– Айрин, на такую подлость я не способен. А то, что я привёз тебя в Раваншир… это из лучших побуждений, поверь. Я просто хотел, чтобы ты посмотрела на людей, наделённых Древней кровью, вблизи, чтобы задумалась о своих поступках и выводах.

– О чём тут думать, Вирдж? Для меня всё уже решено. Дороги назад нет.

Главный бабник нашего Университета Искусств скривился, непрозрачно намекая, что о моей убеждённости думает. Тут же вспомнился один из недавних разговоров – когда Вирдж сватал мне Тунора и рассуждал, будто все проблемы можно решить с полпинка.

Ну да, ну да… У них – у богатых и родовитых – всё действительно проще, и на жизнь они смотрят иначе. Только мне-то что в этой ситуации делать?

– На людей, наделённых Древней кровью? – переспросила я. – То есть их много?

Вирдж на мгновение отвёл взгляд и признался:

– Идгард и мои родители.

– Ах вот как.

Я резко развернулась и зашагала обратно. И тут же поймала растерянное:

– Айрин, куда?

– Что значит «куда»? – Я обернулась, чтобы окинуть Вирджа убийственным взглядом. – Общаться с теми, кто знает о Древней крови не понаслышке. Ведь я себе напридумывала, верно? Вот пусть они мои иллюзии и развеют.

Сообщник отнёсся к идее без энтузиазма, однако отговаривать не стал. Более того – выждал с пару минут и помчался следом. Догнал меня уже возле дверей и даже руку подать попытался, но я предложение отклонила. Просто вошла в зал и прежним бодрым шагом направилась к праздничному столу.

Семейство тес Вирион отреагировало на моё возвращение дружным недоумением, а леди Элва даже спросила:

– Айрин, тебе стало лучше?

– Ага, – растянув губы в неестественной улыбке, сообщила я.

Потом уселась, подтащила блюдо с салатом и кивнула Селвину на свой опустевший бокал. Ну а после того, как Селв долил, улыбнулась шире прежнего и сказала, обращаясь ко всем и сразу:

– Значит, у Идгарда Древняя кровь…

– Ну да, – ответил Осб. В голосе прозвучало неприкрытое сочувствие, и посвящалось это сочувствие мне.

Обсуждать было, разумеется, нечего – я знала о Древней крови достаточно и поднимать эту тему совершенно не хотела. Однако слова Вирджина задели, поэтому молчать я уже не могла.

Сделав ещё один глоток и подарив аристократам очередную улыбку, я принялась… нет, не допрашивать, но интересоваться. И первым, о чём спросила, стало:

– И всё-таки зачем скрывать наличие Древней крови?

– Не скрывать, – поправила леди Элва. – Просто…

Маркиза замолчала, не найдя слов, а лорд Джисперт подхватил:

– Древняя кровь – это как большие деньги. Кто-то готов кичиться богатством, а кто-то убеждён, что деньги любят тишину.

– То есть скрывают не все? – уточнила я.

– Не скрывают, – вновь поправили меня. На сей раз Джисперт. – Просто не афишируют. Чтобы не вызывать лишней зависти и лишнего интереса.

– Интерес? А какой тут может быть интерес? – не поняла я.

Отец семейства пожал плечами, ответил после короткой паузы:

– По-разному. Кто-то просто таращится, кто-то пытается выспросить, что к чему. Кто-то стремится узнать об особенностях дара, а некоторые пробуют укусить или унизить.

Я попыталась вообразить попытку «укусить или унизить» лорда Джисперта – потомственного аристократа и единственного прямого наследника лорда Стина. Не получилось. Совсем. Нужно быть самоубийцей, чтобы нападать на такого человека.

– Насчёт унижения ты преувеличиваешь, – вмешалась леди Элва.

– Ну да, конечно, – не поддержал маркиз.

И уже не нам, а исключительно жене:

– Вспомни, как реагировали твои подружки, когда стало известно о твоём даре? Та же леди Дафна. Как она себя вела?

Элва внезапно смутилась и даже глаза опустила, но решила поспорить:

– Это были эмоции, Джисп. Она не стремилась…

– Разумеется, не стремилась, – перебил лорд. В голосе прозвучала ирония. – И нападка на Айрин – чистая случайность. Дафна вообще святая.

Маркиза поджала губы и не ответила, а я в полное недоумение впала.

Дафна пыталась уязвить леди Элву? То есть позавидовала? Но чему?

– Чему тут завидовать? – спросила я.

– Ну как… Люди с Древней кровью – негласная элита, – озвучил и без того очевидное Джисперт.

– Точнее, элита из элит, – встрял Осберт. – Лучшие из лучших.

Я непроизвольно поморщилась – увы, но мне такая «элитарность» была непонятна. Ведь высокий статус должен давать какие-то привилегии, а у обладателей Древней крови привилегий нет.

Эту мысль я тоже озвучила и тут же поймала снисходительную улыбку…

– Да, ощутимых привилегий нет, – подтвердил маркиз. – Но обладание Древней кровью всё-таки несёт в себе некоторые плюсы.

– Вы говорите о магии? – спросила я.

– О магической составляющей дара, – поправил лорд Джисперт.

Я кивнула. Всё верно, приравнивать Древнюю кровь к магическому дару – неправильно. Это не магия, но некоторые элементы магии она в себе всё-таки несёт. О том, какую «сверхспособность» получила я сама, судить было сложно – кровь запечатали раньше, чем она вошла в полную силу, однако тот случай с портретом леди Дафны давал некоторое представление…

Впрочем, речь не обо мне. У меня Древней крови как бы нет.

– Это Древняя кровь наделила Идгарда огромным резервом? – уточнила я.

– Да, – ответил Джисперт. – И способность Элвы заглядывать в будущее с помощью игральных карт тоже не с потолка взялась.

Я невольно потянулась к бокалу с вином. Это что же получается, слова про темноволосую девушку – правда? Хотя… какая разница? То предсказание точно не обо мне. Вот не обо мне, и всё.

На несколько минут за столом воцарилась тишина – представители благородного семейства, и я вместе с ними, отвлеклись на остывающие праздничные блюда. Рядом скрипуче пел патефон, вокруг всё так же мерцали бесчисленные магические фонарики, а в воздухе разливался аромат хвои.

Атмосфера была по-настоящему праздничной, и портить её глупыми разговорами совершенно не хотелось. Тем не менее, едва выдалась возможность, я спросила:

– И всё-таки почему Идгард до сих пор не женат?

Ответом стало дружное молчаливое сочувствие… Мол, Айрин, малышка, тебя же предупреждали, что старшенький «поросёнок» в женихи совершенно не годится, а ты…

Я невольно скрипнула зубами и испытала новый прилив желания убить Вирджа! Однако вместо того, чтобы повернуться и вонзить в этого заразу хотя бы вилку, собралась с силами и взялась пояснять:

– Древняя кровь пробуждается в период с одиннадцати до пятнадцати лет, а Идгарду уже тридцать один. Неужели за все эти годы Храм так и не смог навязать ему невесту? Ведь обладатели Древней крови обязаны…

– Погоди, – перебил Джиспер. – Что значит «навязать»?

Я сделала круглые глаза, потом сказала:

– Разве пары не Храм подбирает? Разве не храмовники говорят, какие союзы возможны, а какие нет?

– Мм-м… – протянул мой высокопоставленный собеседник. – По сути, выбор пары действительно в ведении Храма, но тут же такое дело…

Джисперт взял паузу, явно подбирая слова, а леди Элва моментом воспользовалась.

– Айрин, а ты вообще знаешь, как это происходит? – спросила она.

– Все знают.

– Ой, ну конечно! – в голосе маркизы прозвучало внезапное веселье, и это насторожило. Я даже бокал с вином отодвинула и немного, совсем чуть-чуть, подалась вперёд.

А леди поправила широкие кружевные манжеты, украшавшие рукава элегантного тёмно-зелёного платья, и вздохнула. Её взгляд стал мечтательным, словно речь шла не об ужасах, а об очень приятных вещах.

– Каждый год, в ночь праздника Нового солнца, в главном столичном Храме происходит приём, на который обязаны явиться все обладатели Древней крови, не состоящие в паре. На таких приёмах можно познакомиться, пообщаться и, собственно, найти того, с кем проживёшь жизнь. Есть два варианта такого выбора, первый – отклик узора, а второй – выбор разума. Считается, что именно отклик узора является главным критерием, но…

– Погодите, – не выдержав, перебила я. – При чём тут узор? Он разве что-то решает?

Элва тихо рассмеялась.

– А говорила, что всё знаешь, – беззлобно поддел герцог, лорд Стин.

Я не смутилась и вообще нахмурилась. Нет, ну действительно, какое отношение символ наличия Древней крови может иметь к брачному выбору?

– Узор способен указать на человека, который максимально подходит, – пояснил Джисперт. – Вот, смотри…

С этими словами маркиз поддёрнул рукав камзола и расстегнул манжет рубашки. Моему взгляду предстало мерцающее переплетение алых и золотых линий, расположенное на внутренней стороне его левой руки.

Леди Элва тоже рукав сдвинула, и я смогла увидеть второй узор, в котором смешались едва ли не все цвета радуги. Это было настолько красиво, что у меня дыхание перехватило, только главное действо было ещё впереди.

Всё произошло в тот момент, когда эти двое соединили руки. Я даже не догадывалась, что подобное возможно, но узоры ожили и потянулись друг к другу. Часть узора, украшавшего руку лорда Джисперта, перебралась на руку леди Элвы, и разноцветные линии самой Элвы манёвр повторили. Два узора слились в один, образовав нечто совершенно безумное. Немыслимое и невероятно гармоничное.

Я, кажется, ахнула… А спустя ещё мгновение застыла в оцепенении.

Понятия не имею почему, но представилось вдруг, как Идгард прикасается к напомаженной, разодетой по последней моде девице, и его огненно-оранжевый узор тянется, чтобы перескочить…

Это непрошеное видение вызвало прилив дурноты и желание разбить пару фарфоровых сервизов, только выхода собственной неадекватности я не дала – стиснула зубы и заставила себя вернуться в настоящее. Очнуться, чтобы услышать:

– Когда люди друг другу подходят, узоры сливаются. Это первый и самый правильный способ выбора.

Я мотнула головой и глянула непонимающе. Попутно подумала о том, что Ид сейчас хватает за руки посторонних девиц, чтобы проверить, как реагирует узор, и испытала новый прилив дурноты.

– Это слияние узоров является основанием для заключения брака.

– Основание непререкаемое? – уточнила я.

– Ну почему же, – отозвался лорд Джисперт, – при желании его можно оспорить. Только смысла в таких спорах нет, история доказывает, что вот такой выбор – самый лучший.

– А выбор… он всегда один? В смысле, узор всегда выбирает в пару только одного человека?

– Нет, – ответил собеседник, – бывали случаи, когда Древняя кровь указывала на нескольких. Только степень слияния рисунков была разной.

Я задумалась, отпила на сей раз не вина, а сока и новый вопрос озвучила:

– То есть человек, на которого указывает Древняя кровь, не является каким-то предназначением? Это не суженый или суженая, а просто подходящая личность?

– Ну да, – улыбнулся маркиз.

Вопреки всему, я вздохнула с облегчением. Хорошо, что так. Пусть я никогда не отличалась какой-то особой романтичностью, но знать, что упустила того единственного, кто предназначен самой Судьбой, – это больно. А подходящих индивидов… их, по логике, всегда больше, чем один.

Сделав новый глоток сока и пользуясь тем, что отвечают мне вполне охотно, я подтолкнула к следующему моменту:

– А что с разумом?

– Узор, то есть магическая составляющая, срабатывает не всегда, – сказал лорд Джисперт. – В этих случаях приходится идти другим путём.

Лишь теперь он отпустил руку супруги, и все собравшиеся смогли пронаблюдать, как узоры возвращают себе прежнюю форму. Они восстанавливались медленно и неохотно, так, словно друг без друга этим магическим линиям было тоскливо и тяжело.

– Те, чьи узоры молчат, – продолжил собеседник, – могут выбрать пару обычным способом. Они могут заключить брачный союз с любым обладателем Древней крови, чей узор также не откликается на чужое прикосновение. По факту это самый обыкновенный брак, и подобных союзов заключается ничуть не меньше.

– А храмовники? – не выдержала я. – Если верить вашим словам, то всё почти добровольно, но всем известно, что…

– Что всем известно? – лорд Джисперт тоже не выдержал, усмехнулся. – Разумеется, храмовники имеют некоторое влияние. Они могут настаивать на каких-то союзах, приводить свои доводы, но по факту выбор делают не они.

– Но все знают, – попробовала вернуться к прежнему аргументу я и была перебита…

– Все, – маркиз фыркнул. – Айрин, ну сама подумай, что может быть известно «всем», если мы даже наличие Древней крови не афишируем. Вот ты, например, знаешь, кто из нынешней светской элиты является обладателем дара?

Я ответила сразу и без запинки:

– Лорд Тиар тес Норр. Глава Департамента магического правопорядка.

– А ещё?

В голосе Джисперта прозвучало нескрываемое веселье, и я, увы, осеклась. Просто на этом мои познания действительно заканчивались, и это при том, что вопросом пусть не рьяно, но всё-таки интересовалась.

Списки обладателей Древней крови в газетах и справочниках, увы, не печатали, и знали мы действительно немного. Но…

– Айрин, людям свойственно сочинять небылицы, – снова заговорил Джисперт. – И чем меньше у них информации, тем охотнее они это делают. Нам известно, какие слухи ходят о Древней крови, и мы могли бы эти слухи развеять, но зачем? Наделённые Древней кровью рождаются в семьях аристократов, где все и так знают правду. А если вдруг внезапно произойдёт тот единственный случай из ста, когда дар проснётся в простолюдине, то существует Храм, где всё объяснят.

Я откинулась на спинку стула и уставилась на собеседника невидящим взглядом. Какая-то логика в его рассуждениях точно имелась, но мне как тому самому «внезапному случаю из ста» легче не стало.

– А если простолюдин в Храм не пойдёт? – К счастью, мой голос не дрогнул, прозвучал совершенно спокойно.

– Да куда он денется? – встрял Осберт. – Ведь законы, в отличие от сведений о Древней крови, полностью прозрачны.

Меня едва не передёрнуло. Прозрачны, ага. Вот только…

– Это всё неправильно, – сказала я. – Нечестно.

Лорд Джисперт сделал недоумённое лицо, а Осберт поинтересовался:

– Что именно? В чём неправильность и нечестность?

Я хотела объяснить, но не смогла, а в разговор вступил герцог Раванширский.

– Айрин, Древняя кровь – дар достаточно ценный, и привлекать к нему лишнее внимание глупо, – сказал он. – А все эти развенчания мифов, вся пропаганда и есть то самое привлечение внимания, которое совершенно ни к чему. Добавить сюда тот момент, что Древняя кровь проявляется в среде аристократии, и становится очевидно – простому народу знать подноготную незачем. Смысла нет, понимаешь?

Я подумала, и… да, поняла.

Старик был прав, только легче от этого опять-таки не стало. Впрочем, какого-то глобального сожаления по поводу того, что не пошла в Храм, где могли всё объяснить, я тоже не испытала. Выбор сделан, причём не вчера, а шесть лет назад.

Как итог я глубоко вздохнула и сказала:

– Хорошо, предположим, что всё не так ужасно, как может показаться со стороны. Но ведь после брака женщина с Древней кровью полностью переходит во власть мужа…

– Да, – подтвердил лорд Джисперт. – И что тут страшного?

Я почувствовала прилив возмущения и невольно покосилась на леди Элву. Маркиза, в отличие от меня, осталась абсолютно спокойна – уж кого-кого, а её этот момент точно не волновал.

Разумеется, вспомнилось всё увиденное в замке, и спокойствие леди обрело некоторый смысл. Маркизу в правах и желаниях точно не ущемляли, но ведь известны и другие случаи.

– Про баронессу Пейре слышали? – спросила я.

– Мм-м… – Отец семейства нахмурился, словно припоминая.

– Это про ту, которая яд приняла? – уточнила леди Элва. И после того, как я кивнула: – Ох, Айрин…

Элва всплеснула руками и сделала самое жалостливое личико. Потом сказала:

– Айрин, не хочу показаться чёрствой, но подобное могло случиться с каждой. Неудачный брак – это не новшество, и то, что барон и баронесса Пейре являлись носителями Древней крови, ничего не значит.

– Как это «не значит»? – возмутилась я. – Баронесса была собственностью мужа, если бы не это, она бы смогла обратиться за помощью.

– Айрин, это лишь предположение, – вмешался Тунор. – Ежегодно в Империи совершается около сотни самоубийств среди женщин. Вернее, среди тех женщин, которые имеют право на защиту…

– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла я.

– Право на защиту не есть гарантия, – пояснил адвокат. – Утверждать, будто в смерти баронессы виновата именно Древняя кровь, – глупо. Там, скорее всего, был целый букет причин, и тот факт, что баронесса находилась вне правового поля…

– Хорошо, – перебила я. – А графиня Караорская? Она в пропасть бросилась.

Тунор шумно вздохнул.

– Если отодвинуть эмоции и взглянуть на цифры статистики, – сказал он, – то совершенно ясно, что количество происшествий среди обычных людей несравнимо выше. Причём по всем показателям, включая жестокость.

И уже не мне, а брату:

– Осб, подтверди.

Младший судья Верховного суда Империи с готовностью кивнул и тоже заговорил:

– Малышка, я отдалённо понимаю твоё возмущение, но и ты пойми – в обычной жизни гарантий тоже нет. Вспомни свой Демстаун. Неужели никто из соседей или знакомых не занимался рукоприкладством? Неужели никто не перегибал с алкоголем? Никогда не было семейных драм и ссор?

Я насупилась и поджала губы – увы, но драмы, конечно, были. Даже парочка по-настоящему жутких случаев, но…

– То, что происходит рядом, с понятными тебе людьми, – продолжил Осб, – всегда воспринимается проще. А когда речь о чём-то далёком, все склонны драматизировать, сгущать краски. У аристократов, да ещё наделённых Древней кровью, жизнь всегда ярче, а трагедии, разумеется, «ужасней». И быть бесправной женой какого-нибудь барона, конечно, стократ опаснее, чем выйти замуж за сильно пьющего сапожника, который любит помахать топором.

Осберт замолчал, а я… новый довод выдвинула:

– От сапожника можно сбежать, а женщин, обладающих Древней кровью, держат взаперти. Они не выходят в свет, постоянно сидят дома.

Тут я снова на леди Элву покосилась и лишь сейчас догадалась, с чем именно её стремление к уединённости связано…

– Знаешь, малышка, – судья шумно вздохнул, – у тебя очень хорошая профессия. Она достаточно далека от реальной жизни, и это, без шуток, чудесно. Лучше так, чем…

Осб осёкся и заметно помрачнел, а я глянула недоумённо. Через пару секунд всё же дождалась пояснений:

– В моей судебной практике было много разных случаев, Айрин. И поверь – не от каждого «сапожника» можно сбежать. Повторюсь, отсутствие Древней крови не гарантирует ни безопасности, ни счастья.

Вот теперь я тоже промолчала, потому что с ответом не нашлась. Осберт говорил слишком искренне, и слова звучали действительно разумно. Признавать не хотелось, но судья был всё-таки прав.

Я взяла паузу, пытаясь сопоставить услышанное и привести в равновесие чувства. Когда сердце перестало колотиться слишком сильно, вновь повернулась к маркизе.

– Леди Элва, простите моё любопытство, но вы хоть иногда покидаете этот замок?

– Меня не заперли, если ты об этом. – Леди лучисто улыбнулась. – Это заточение абсолютно добровольное.

– Но зачем?

В этот раз ответила не Элва, а лорд Джисперт:

– Женщины с Древней кровью более уязвимы, им сложнее сопротивляться агрессии внешнего мира. А в некоторые моменты они, – Джисперт посмотрел на жену с нежностью, – совсем ненормальные… Словно с другой планеты, с Луны.

И опять – поспорить не получилось. Просто иногда леди Элва действительно вела себя странно. Взять хотя бы отношение ко мне – даже с учётом страстного желания «заполучить девочку» оно было неоправданно хорошим.

А ещё собственное поведение вспомнилось. Конечно, Древнюю кровь во мне запечатали раньше, чем та успела войти в полную силу, но отклонения в поведении точно были. В тот период многое воспринималось слишком радостно, даже дельцы теневого сообщества вызвали неподдельную симпатию.

Только думать об этом совершенно не хотелось. Не надо. Что угодно, только не вспоминать.

– А Идгард, он… Его узор не откликается, верно? – спросила не столько из любопытства, сколько для того, чтобы сменить тему. Точнее, увести её в иное, более безопасное русло.

– Нет, – после паузы, со вздохом, сказала Элва.

– А жениться по велению разума он не желает?

Маркиза и лорд Джисперт обменялись печальными взглядами.

– Нет, – сказал отец семейства. – Идгарду этого мало. Он хочет с откликом. Как у нас.

За столом вновь воцарилась тишина, и на сей раз семейство точно сочувствовало не мне, а старшенькому «поросёнку». Правда, продлилась эта грусть недолго – через несколько секунд леди Элва, видимо, вспомнила о собственных предсказаниях и просияла.

– Но в этот раз ему точно повезёт! – бодро заявила она.

От улыбки, озарившей лицо маркизы, стало и тепло, и очень-очень нервно.

Однако следующая реплика, принадлежавшая Тунору, оказалась гораздо неприятней…

– Если найдёт, то в замок не вернётся.

– Ну ещё бы, – поддержал адвоката молчавший доселе Селв.

Воображение тут же активизировалось и подбросило гадкую картинку – Идгарда, который сжимает в объятиях юную вертихвостку.

Потом представилось, как маг наклоняется и целует эту девицу в губы, а она трепещет, плавится, как недавно плавилась я.

Пришлось очень постараться, чтобы отринуть этот образ и переключить внимание на порядком остывшие блюда. И у меня даже получилось, однако сила воли закончилась быстрее, чем хотелось, – не прошло и минуты, как я вновь соскочила на неприятную тему.

– Идгарду сейчас тридцать один, – напомнила тихо, – а Древняя кровь просыпается в юности. И если среди девушек, которых Идгард уже видел, той единственной нет, значит, нужно ждать леди из нового… – Хм. Чуть не сказала «помёта».

Элва улыбнулась и беззаботно пожала плечами – её возраст будущей невестки точно не волновал.

– А если узор не откликнется и в этот раз? – Нет, молчать я действительно не могла! – Что тогда? Может, Идгарду попробовать поискать за пределами Империи?

– За пределами он тоже уже искал, – неожиданно выдал герцог, и я глянула удивлённо.

Однако проникнуться моментом не успела, отвлеклась на лорда Джисперта, который сказал:

– Значит, будем твёрдо настаивать на обычном договорном браке.

Элва сморщила носик и фыркнула, а маркиз поинтересовался:

– Что тебе не нравится? Ему необходимо жениться, он – наш главный наследник.

– Ты знаешь нашего сына не хуже меня, – ответила леди. – Если он не захочет, то продолжать династию придётся кому-нибудь другому. Осбу, например.

Младший судья Верховного суда Империи несильно, но подавился. Спустя ещё секунду собрался с силами и подчёркнуто оптимистично подмигнул мне.

Дурачился. Нет, ну точно дурачился! А я не выдержала и, проигнорировав сок, опять к бокалу с вином потянулась. И поняла – если сейчас начнётся очередной акт сватовства, мне снова «сделается дурно», и на сей раз я точно в комнату сбегу!

– Жена необязательно будет слишком молодой, – выдёргивая из панических настроений, сказал герцог Раванширский. – Идгард не единственный, кто не стремится немедленно обзавестись семьёй, и девушки более подходящего возраста там есть.

– Подходящего – это какого? – не постеснялась уточнить я.

– Твоего.

Сразу вспомнился один из первых разговоров, и…

– Разве я не старовата? – Да, во мне тоже живёт ехидна.

Герцог не смутился – подарил насмешливый взгляд и заявил:

– Женщины с Древней кровью обладают лучшим здоровьем, так что нет, не старовата. По мне, так в самый раз.

Если бы эта фраза прозвучала несколько часов назад, я бы смутилась безмерно. А так осталась почти спокойна, даже отсалютовала бокалом этому вредному, но очень обаятельному старику.

И вот теперь всё-таки нашла в себе силы прикусить язык и закончить изображать следователя. Я сосредоточилась на льющейся из патефона музыке, на аромате хвои и удивительном разнообразии блюд.

Чуть позже, когда Селв принялся развлекать собравшихся шутками, не думать о случившемся стало ещё проще. Единственное, что по-прежнему не давало покоя, – это поведение моего приятеля, Вирджа.

В последней версии синеглазый красавчик утверждал, будто привёз меня в Раваншир именно для того, чтобы пообщалась с носителями Древней крови и смогла выслушать другую версию, но… Что мешало Вирджину развеять мои иллюзии самостоятельно? Там, в университете?

Вместо этого он целый год выжидал? А после прибег к шантажу и подкупу? Не-ет, простите, но лично я в такую чушь не верю. Не сходится. Совсем!

Как итог, когда празднование закончилось, я обратилась к будущему великому скульптору с прежней просьбой – попросила проводить до комнаты. А когда очутились одни, в жилом коридоре, у нужной двери, вновь ухватила Вирджина за лацканы камзола и озвучила этому лгуну все нестыковки.

Сокурсник сперва отбрыкивался, пробовал убеждать, будто выводы неверны, но я была непреклонна. В конце концов услышала надутое:

– Айрин, ты хоть представляешь, каково быть младшим в пятёрке совершенно неженатых братьев? Людей, у которых, невзирая на высокие должности, столько свободного времени и сил, что некуда девать! И ведь пока Ид не женится, остальные даже не почешутся. Просто из солидарности! Ты даже вообразить не можешь, как трудно жить в подобной атмосфере.

– Ах, вот как! – возмущённо прошептала я.

Признание Вирджа будило лишь одно желание – прикопать «гения» прямо тут. Только возможности – увы и ах – всё-таки не имелось, зато…

Зато парень стоял очень близко и даже не пробовал вырваться, что навело на одну важную мысль. Точнее, вернуло к мысли, которая уже посещала.

Тот поцелуй с Идгардом… почему я так реагировала? Из-за самого мага или из-за того, что поцелуй был первым? А может есть какая-то иная причина? Может, я при каждом поцелуе подобный шкал эмоций испытываю? Просто сама об этом не знаю, ибо… ни с кем, кроме ищейки, не целовалась?

– Ви-ирдж, – в итоге позвала я, и сокурсник сильно напрягся.

Он точно готовился к новому витку скандала, однако собеседница в моём лице была милостива, как никогда.

– Вирдж, в искупление грехов окажи одну услугу, а?

– Какую? – осторожно уточнил парень.

Я быстро огляделась и, убедившись, что коридор пуст, прошептала:

– Поцелуй меня.

– Тебя?!

Прозвучало так, будто я жаба болотная. Это стало поводом отпустить главного бабника нашего Университета Искусств и, сложив руки на груди, грозно прищурить глаза.

– Айрин, ты не поняла, я не про это, – быстро осознал ошибку Вирдж. – Я о том, что ты мне как сестра. Я не могу с тобой целоваться.

– Ого. Ну надо же, – не выдержала я. – Надо же, какие подробности всплывают!

– Айрин, я…

Будущий великий скульптор точно пытался подобрать новые аргументы, но через миг решил, что этот путь слишком сложен. Он прекратил отнекиваться – тоже окинул взглядом пространство и, наклонившись, прильнул к губам.

Он действовал с каким-то невероятным, заметным даже дилетанту мастерством, только никакого удовольствия я не испытала. Более того, отчаянно захотелось отскочить и воскликнуть: «Фу-у-у!»

Но отскакивать не пришлось – сообщник отстранился раньше, тут же окинул новым взглядом и поинтересовался:

– Ну как?

– Мм-м… – проявила вежливость я. Но через миг не выдержала, сказала как есть: – Спасибо, больше не надо.

Удивительно, но Вирдж не обиделся – просто кивнул и, развернувшись, направился прочь. Я тоже развернулась, дабы войти в свою комнату, только прежде чем дёрнула за ручку, заметила в дальней части коридора – той, где коридор совмещался с лестницей и где в данный момент царил полумрак, – какое-то движение.

Или не заметила? Или только показалось?

Впрочем, какая разница? Я – девушка свободная, а сегодня праздник, и вряд ли кто-то из домочадцев осудит моё поведение. С этой мыслью я вытерла губы тыльной стороной ладони и вошла в спальню. Время давно перевалило за полночь, и единственное, чего хотелось, – просто лечь спать.

Глава 14

Стук в дверь застал врасплох, выдернул из полудрёмы, в которую успела провалиться. В глухой тишине, окутавшей жилой этаж, этот стук прозвучал излишне громко, но совершенно не испугал.

Ещё не до конца сознавая, что делаю, я выбралась из-под одеяла, активировала тусклые настенные бра и, накинув лежавший на спинке кровати халат, направилась к двери. И недоумённо моргнула, обнаружив на пороге Идгарда…

– Можно? – спросил старший из «поросят».

Я хлопнула ресницами ещё раз и отступила, впуская мага в комнату. Одновременно поймала себя на очень нелогичном и даже неприличном чувстве облегчения – он пришел, вернулся в Раваншир, а раз так…

– Леди Элва ошиблась, да? – полушепотом спросила я.

Идгард сперва не понял, а потом догадался:

– Ты про мамино гадание?

– Ну да, – сказала осторожно.

– Карты довольно часто дают верные прогнозы, но в этот раз… Полагаю, они были необъективны. Думаю, им было проще ответить положительно, чем убеждать маму, что всё не так радужно. Она, знаешь ли, бывает ужасно упрямой.

Я… да, знала, поэтому благоразумно кивнула. И лишь теперь обратила внимание на внешний вид Идгарда – ищейка выглядел чуть более потрёпанно, чем несколько часов назад.

Шейный платок уже отсутствовал, а ворот рубашки был расстёгнут, струящиеся по плечам светлые волосы тоже в некотором беспорядке пребывали. А ещё в руках у Ида обнаружилась бутылка вина и два бокала. Мм-м… то есть он не на пару минут?

Не спрашивая разрешения, маг проследовал к столику для чаепитий и опустился в кресло. Спорить или одёргивать я, конечно, не стала – просто прикрыла дверь и последовала за ним.

Когда же разместилась напротив и увидела, как Ид достаёт из кармана штопор, поняла – нет, мне алкоголя на сегодня достаточно. А то, чего доброго, получится как в прошлый раз, на вечеринке, с Вирджем.

– Я воду буду, – сказала тихо и потянулась к стоящему на том же столике кувшину.

Идгард решению не противился, более того – перехватил кувшин и лично наполнил мой бокал. Себе, как и планировал, налил вина, затем предложил чокнуться. Хрустальный звон наполнил пространство и сразу растаял.

Спустя ещё секунду прозвучало:

– Ну как тебе праздник? – Это он, Идгард спросил.

Я пожала плечами и, отпив воды, непроизвольно скосила взгляд на мужские запястья. Оранжево-алые узоры украшали обе руки и это было как-то удивительно. То есть я знала, что узор может проявляться на обеих руках, но всё равно.

– Это всё снегопад, – со вздохом сказал маг. – Обычно праздники проходят более интересно. В замок приезжают трубадуры, артисты, всевозможные фокусники. На сегодняшнюю ночь артистов тоже приглашали, но видишь, что с дорогами…

– Да, вижу, – не стала отрицать я.

Идгард улыбнулся и пригубил вино, а я встречный, дико глупый вопрос задала:

– Как столица?

– Как… – Ид фыркнул. – Столица на месте. Что с ней будет?

Я тоже улыбнулась и вновь зацепилась взглядом за украшавшие его запястья узоры. Они мерцали, переливались и завораживали…

– Нравится? – заметив интерес, спросил Идгард.

Я совершенно искренне кивнула и тут же услышала:

– А мне не очень. Меня этот дар порядком утомил.

– Но ведь именно он даёт тебе огромный магический резерв, – напомнила я, чтобы сразу поймать удивлённый взгляд и услышать:

– Откуда знаешь?

Волна смущения была не то чтоб сильной, но ощутимой. Я даже потупилась слегка, и щёки, кажется, порозовели.

– Погоди, – позвал Ид, – тебе родители рассказали, верно? – И после короткой паузы, с толикой хмурого возмущения: – Вы обсуждали меня?

– Ну да. А что такого?

Маг нахохлился, а отпив ещё вина, пробормотал:

– Делать вам больше нечего.

Я не выдержала, тихо рассмеялась.

– Вообще не смешно, – заявил ищейка. – Даже представить боюсь, чего тебе наплели.

Наверное, следовало оставаться серьёзной, но я не сумела – призвав на помощь весь актёрский талант, нацепила на лицо маску предельной загадочности.

– Та-ак, – напряженно протянул Идгард.

Я опять не выдержала, снова рассмеялась и с запозданием отметила – а ведь ищейку всерьёз волнует, что именно могли рассказать его родные. Выходит, моё мнение не безразлично?

Увы, но в этот момент веселье отступило, а по внутренней стороне левой руки змейкой пробежала боль. Только этого мне сейчас не хватало. Нужно немедленно успокоиться. Взять эмоции под контроль.

Следуя этим мыслям, я сделала глубокий вдох и откинулась на спинку кресла. Спустя ещё секунду внутренне сжалась от тихого и искреннего:

– Прости.

– За что? – после короткой паузы уточнила я.

– За поцелуй и то… – Ид осёкся и замолчал, но вскоре продолжил: – Айрин, ты очень мне нравишься, но я носитель Древней крови и вынужден подчиняться правилам. Если бы не это…

– Если бы не это, мы бы сейчас не разговаривали, – парировала я. – Ты бы сидел сейчас в компании своей жены, в собственном поместье.

– В замке, – поправил ищейка. – У меня замок.

Я печально улыбнулась и, хотя отношения к делу это не имело, спросила:

– Красивый?

Идгард неопределённо пожал плечами.

– Не знаю. Я не пытался оценивать его с этой точки зрения. Да и какая разница, если живу в столице и в ближайшее время переезжать не собираюсь?

Он замолчал и окинул меня очень пристальным взглядом, а я мысленно поблагодарила Вирджина – сокурсник мой секрет действительно не выдал, теперь это было очевидно.

– Когда ты женишься, переехать придётся, – сказала я. – Ведь женщина с Древней кровью в агрессивной столичной среде вряд ли выживет.

Маг задумался и неохотно кивнул, а я…

– Ты тоже мне нравишься, Идгард, – понятия не имею, зачем призналась. – Но у нас бы всё равно ничего не вышло. Слишком большая разница в социальном положении.

– Может быть, – отозвался собеседник. – Хотя мне на эту разницу…

Он снова замолчал и потянулся к бокалу. Допил, потом долил ещё вина и откинулся на спинку кресла, чтобы подарить новый, очень пристальный взгляд. В серо-синих глазах бушевал настоящий шторм, но лицо мага оставалось спокойным. Глядя на всё это, я жутко смутилась, а спустя несколько секунд захотелось провалиться под землю. Просто Идгард заговорил вновь, и то, что он сказал…

– Это очень странное ощущение, когда тебе нравится девушка, а ты даже на свидание пригласить не можешь. Ведь любые ухаживания – обман. Ведь никакого продолжения не будет.

Я потупилась и, хотя ситуация диктовала, что следует промолчать, задала очень некорректный вопрос:

– И часто у тебя так?

Будущий герцог Раванширский признаваться точно не хотел, его даже передёрнуло немного. Однако потом всё-таки сказал:

– К счастью, в первый раз.

Теперь меня накрыло недоумением. В первый? Он шутит?

– Я серьёзно, – словно подглядев мысли, сказал маг. – И это объяснимо.

– Да?

– Древняя кровь отчасти блокирует эмоции и значительно снижает уровень интереса к противоположному полу. Это естественный предохранитель, который позволяет не сорваться и не натворить глупостей.

До сего момента я была убеждена, что узнала о Древней крови всё, а теперь едва рот от изумления не приоткрыла.

Ну а Идгард словно добить решил:

– Ты первая, перед кем этот барьер оказался бессилен. Не могу сказать, что это неприятно, но по нервам бьёт.

Собеседник вновь потянулся к бокалу, а я прикрыла глаза и испытала сильное желание удариться в истерику. Древняя кровь блокирует эмоции? Снижает уровень интереса? Так вот почему…

И в родном Демстауне, и в Университете Искусств меня считали ледышкой, но мнение окружающих – это ладно, оно не так важно. Смысл в том, что я сама была полностью с этим мнением согласна, только объяснить собственную холодность не могла.

В моём окружении было много симпатичных парней, включая откровенного красавчика Вирджа, однако тёплых чувств я никогда не испытывала. Нет, ясно, что я сама запретила себе влюбляться, но когда это душа столь беспрекословно слушалась разума?

– О чём ты думаешь, Айрин? – позвал маг, и я… нет, не ответила.

Вместо этого шумно вздохнула и спросила:

– Ид, а можно задать тебе ещё один очень некорректный вопрос?

– Ну, попробуй.

Собирать в кулак храбрость не пришлось – любопытство оказалось настолько сильным, что я даже не покраснела, когда озвучивала.

– Я знаю, что девушки, наделённые Древней кровью, обязаны хранить невинность до брака, и потеря невинности – самое страшное из всех возможных преступлений, за него на плаху отправляют. А мужчины с Древней кровью… у вас ведь всё иначе, правда? Вам можно? Или вы…

Уж чего-чего, а такого мой высокопоставленный собеседник точно не ждал. Он даже вином поперхнулся и посмотрел с укором.

Через миг предложил:

– Айрин, а давай какой-нибудь другой вопрос?

Я отрицательно качнула головой, и тогда Идгард признался:

– Да, мы тоже обязаны. И нас тоже отправляют на плаху.

Я сначала не поверила, зато когда дошло… Но ведь старшему «поросёнку» тридцать один! А он…

– Как ты это выдерживаешь? – выдохнула я. А поймав ну очень неоднозначный взгляд, пояснила: – Я слышала, что для вас, для мужчин, это важнее, и сдерживаться вам физиологически сложно.

– Блокировка, – напомнил Ид хмуро. – Мне сдерживаться почти легко.

Меня вновь накрыло изумление, но продлилось оно недолго. Просто был ещё один вопрос, и любопытство буквально выло.

– А как определять? То есть с девушками всё понятно, а у вас? Вас же не проверишь. Это невозможно технически.

Идгард опять глянул укоризненно и признаваться точно не хотел, но…

– В случае преждевременной связи или измены законному супругу Древняя кровь умирает, а узор гаснет и становится неподвижным, – после очень долгой паузы сказал маг. – И это правило действует для всех, независимо от пола.

Мой взгляд опять устремился к его запястьям, и в наполнившей спальню тишине прозвучало ровное, с тенью иронии:

– Айрин, прекрати.

Вот теперь я смутилась, причём жутко, до пылающих ушей. Пробормотала:

– Прости. Я не хотела обидеть, просто это очень интересно.

– Да, я понимаю, – ирония в голосе Идгарда стала отчётливой. – А теперь давай поговорим о чём-нибудь другом? О чём-нибудь нейтральном?

– Давай, – согласилась я покорно.

– Как поживаешь? – сделав новый глоток из бокала, спросил Ид.

Увы, но ответить было нечего. Ищейка и сам знал, поэтому я пожала плечами.

– Я тоже поживаю неплохо, – заявил Ид, чем вызвал лёгкую улыбку. – Только снегопад этот бесконечный утомил.

– Да, и меня.

Новый «нейтральный вопрос», новый «ответ», и стало ясно, что говорить нам, считай, не о чем. В смысле, эти нейтральные темы совершенно неинтересны – не только мне, но и самому Иду.

Говорить хотелось о другом. О том, о чём нельзя. О симпатиях и чувствах, о том, что случилось за гобеленом. Думаю, именно поэтому разговор в какой-то момент сошел на нет, комнату вновь окутала тишина.

Теперь мы молча сидели друг напротив друга, в тусклом свете немногочисленных светильников, и пили. Я – воду, Идгард – то самое вино.

Он смотрел в пространство, а я исподволь изучала черты лица, и чем дальше, тем сильнее убеждалась в мысли – забыть этого мужчину будет очень трудно.

В какой-то миг возникло жгучее желание выпалить: Ид, я такая же, как ты! У меня тоже проклятая кровь, но… Я ведь не одна закон нарушала. Более того, мне было пятнадцать, и главными преступниками выступают мои родители. Предать их я не могла. Что угодно, только не это.

А потом Идгард поднялся на ноги. Он подарил тёплую улыбку и очень вежливый поклон. Я тоже улыбкой ответила, и тут же услышала:

– Не волнуйся, малышка, всё наладится.

– Ты о чём? – не поняла я, однако маг пояснять не стал – сделал неопределённый жест и снова улыбнулся. И, как это ни печально, направился к двери…

Останавливать его я, конечно, не стала. Очень хотела, но сил в себе не нашла.

Когда же ночной визитёр ушел, заперла дверь и вернулась в постель. Я надеялась отрешиться от этой реальности, уплыть в страну снов, но…

Нет, это оказалось невозможно. Добрых полчаса я ворочалась с боку на бок, а потом не выдержала и встала. Вновь активировала светильники, раскрыла папку с эскизами и извлекла из неё чистый лист.

Затем вытащила из специального кармашка карандаш и, освободив столик для чаепитий, принялась рисовать потрет, который никто и никогда не увидит. Я рисовала его, Идгарда, – светловолосого, невероятно притягательного и абсолютно недоступного мужчину.

Проснулась я только к обеду, но, когда спустилась в столовую, узнала – проспала не я одна. Все, исключая лишь его светлость, выглядели сонно, а леди Элва так и вовсе зевала, прикрывая ладошкой рот.

Широко улыбнувшись представителям благородного семейства, я проследовала к своему месту, а присев на стул, поинтересовалась:

– Вирджин опять в студии?

– Не знаю, – подавив очередной зевок, сказала Элва. – Наверное.

А через пару минут, когда все уже принялись наполнять тарелки, оказалось – нет, будущий великий скульптор в творческий процесс ещё не погрузился. Он по-прежнему с нами, просто спал дольше всех.

Впрочем, опоздание Вирджина значения не имело, в явлении младшенького «поросёнка» был другой, куда более примечательный момент. Такой, что все мы дружно замерли и приоткрыли рты, а маркиза даже подпрыгнула на стуле.

– Вирджик, милый… – шокированно позвала она. – Это что? Откуда?

– Упал, – добравшись до своего места, пробормотал красавчик.

– Что? Вот прямо так? Глазом?

– Угу.

Парень уселся, гордо заправил за ворот салфетку, а потом всё-таки объяснил:

– Поскользнулся, когда шел к кровати, и упал прямо на набалдашник – тот, который на спинке. Причём имел все шансы упасть и вторым глазом, но в последний момент повезло… Боги миловали!

Прозвучало ворчливо, а в последних словах и вовсе ехидство послышалось, и это вызвало не самую адекватную реакцию – я почему-то на Ида покосилась.

Ищейка мой взгляд поймал, и это внезапно смутило. Да чего это я… Фингал Вирджину мог поставить кто угодно… Почему сразу об Иде подумала? Отчего?

А спустя час, когда мы с сообщником пообедали и всё-таки переместились в студию, я попробовала вопрос прояснить, но вместо желанной исповеди услышала:

– Айрин, я же сказал. Упал. Да, прямо глазом и прямо на набалдашник. А он такой круглый… как раз в форме кулака.

Я выдохнула и кивнула, а потом шагнула к Вирджу со словами:

– Дай посмотрю.

Парень отскочил как ужаленный.

– Нет! – воскликнул он. – Не подходи!

Я сразу замерла, а сообщник…

– Айрин, давай обойдёмся без двусмысленных ситуаций? А то я до конца каникул точно не доживу.

Вот теперь я сложила руки на груди и уставилась пристально. Спустя полминуты Вирдж сдался:

– Идгард видел, как мы целовались, и попросил, чтобы я с моей репутацией и привычками держался от тебя подальше.

Я разучилась дышать, а потом кивнула. Чувствуя, как начинают алеть щёки, повернулась и направилась к мольберту, на котором стоял недописанный натюрморт.

– А ещё Ид сказал, – продолжил Вирдж, – что оторвёт голову любому, кто попробует вмешаться в твою работу, так что съеденной натуры и внезапно выросших посреди пейзажа крепостей можешь не бояться.

Поверила я сразу, однако…

– Ну да, конечно.

– Абсолютно точно, – не поддержал мой скепсис Вирдж. – Идгард слов на ветер не бросает, а дураков, желающих с ним поссориться, нет.

Тут я в очередной раз не выдержала и, плавно развернувшись, ткнула в сторону сообщника пальцем. И сказала изобличающе:

– Сводник!

– Да я и сам уже не рад, – потирая подбитый глаз, буркнул Вирдж.

Удивительно, но прогноз сообщника оказался правильным – от меня отстали. Первые два дня я в это счастье упорно не верила и ждала подвоха, а потом поняла – всё именно так, как кажется, и подвохов нет.

Осберт, Тунор и Селвин в мастерскую даже не заглядывали, а в редкие моменты встреч вели себя настолько прилично, что хоть в учебник хороших манер в качестве примера вписывай. Идгард на горизонте тоже практически не появлялся, и даже неугомонная леди Элва остепенилась.

Маркиза уже не пыталась давить, навязывая мне своих сыновей, хотя надежду на моё вхождение в семью точно не оставила. Однако я не печалилась, ибо знала: если что, противостоять одной леди гораздо проще, нежели противостоять и леди, и целой банде наглющих, изобретательных «поросят».

Герцог Раванширский также успокоился – по крайней мере, допросов больше не устраивал. И он, кстати, пару раз посещал студию, чтобы оценить уровень наших с Вирджином работ…

Впрочем, первые дни после праздника Нового солнца работала только я. Будущий великий скульптор находился в состоянии «отходняка» и занимался исключительно созерцанием… Он смотрел то на шута, то на снежную крепость, то просто в бокал с вином таращился.

Ожил Вирджин примерно через неделю – после того, как закончились снегопады, а слуга, отправленный в литейную мастерскую, расположенную в Ширте, привёз весточку о том, что за статую в этой мастерской возьмутся.

Вот тут началась ужасная суматоха… Вирджин сперва паковал свою заготовку, потом руководил спуском скульптуры на первый этаж и погрузкой её на сани. Затем бегал вокруг саней, проверял крепления и истерил по любому поводу.

Когда «гений» и его «шедевр» покинули замковое подворье, все вздохнули с облегчением, и только меня весь этот кошмар практически не коснулся – я была слишком занята, писала новый пейзаж.

Не то чтоб мне сильно хотелось, но работа стала идеальным выходом из сложного положения. Она позволяла не думать, не погружаться в проблемы, а наоборот, отрешиться от неприятной реальности.

Ввиду того, что «поросята» больше не мешались, я сумела дописать и натюрморт, и то, первое полотно… Затем взялась за другую картину, после которой переключилась уже на эскизы – к сожалению, запечатлеть в масле всё, что хотелось, я банально не успевала.

Герцог Раванширский, ознакомившись с первыми двумя полотнами, удовлетворённо крякнул и заявил, что нечто интересное в моих «художествах» определённо есть.

– Из тебя действительно может получиться толк, – важно нахмурив брови, сказал он. – Но выбирать искусство в качестве профессии…

Я поулыбалась этому скепсису и решила оставить в замке одно из полотен. Да, подарок не такой уж ценный, но всё равно.

И лишь теперь, фактически расставшись с одной из работ, вспомнила о засаде, которая поджидает в университете. Ламея и остальные поклонницы Вирджина… они же меня на кусочки порвут.

После этого воспоминания работа пошла быстрей, но в линиях и образах появилась нервозность. Тот факт, что сообщник теперь пропадал в Ширте, в литейной мастерской, спокойствия также не добавлял – ведь даже поделиться печалью не с кем!

В какой-то момент, под действием нахлынувшей паники, я взялась пересчитывать готовые эскизы в попытке понять – хватит на достойное алиби или не нет? А спустившись в тот вечер в столовую, сразу удостоилась вопроса:

– Айрин, что произошло?

Спрашивала леди Элва – в подобных вещах она всегда была чуточку внимательней, нежели остальные. И хотя признаваться не хотелось, я всё-таки сказала:

– Когда мы с Вирджем садились в поезд, чтобы ехать в Раваншир, нас видели знакомые из университета…

– А это проблема? – удивился лорд Джисперт.

– Вирджин – лакомый кусочек для наших девушек, – да-да, про репутацию бабника я вслух не сказала, решила смягчить, – поэтому да, это проблема.

Отец семейства то ли не понял, то ли сделал вид… Зато братья догадались сразу.

– И чем тебе это грозит? – поинтересовался Осберт.

Вот тут я лукавить не стала, повторила жест видевшей нас Ламеи. В смысле, большим пальцем по собственному горлу провела.

– Какие интересные в вашем университете нравы, – тут же прокомментировал Идгард.

– Хм… – включился в разговор лорд Стин. – Так, может, кто-нибудь проводит нашу малышню?

Я сперва не поняла, а потом и смутилась и разулыбалась одновременно. Понизили! Из разряда детишек перевели в разряд малышни! И это, интересно, что – подколка или своеобразный комплимент?

– Я не могу, – сказал Селв. – У меня важная сделка в ближайшее время.

– А у меня заседание. – Осберт скис, словно в самом деле проводить хотел, но…

– И у меня заседание, – поддержал судью Тунор.

– Зато у меня ни заседаний, ни сделок, – внезапно заявил Идгард. Сердце сразу предательски споткнулось, а мне захотелось то ли в обморок упасть, то ли станцевать. – Я провожу. Это не сложно.

Разум взвыл, сообщая, что это категорически неправильно. Что несколько часов в одном купе с Идгардом пользы моей психике не принесут! Как итог я даже попыталась возразить и заверить, что никакой помощи не нужно, но ищейка сверкнул серо-синими глазами и заявил иронично:

– Айрин, не ёрзай.

К слову, заёрзала в этот миг не одна я – представители семейства тес Вирион идеей тоже не очень-то прониклись. Однако спорить со старшим «поросёнком» никто не решился. Даже престарелый герцог и тот промолчал.

Впрочем, молчал лорд Стин своеобразно. Сперва, как и все, напрягся, а потом озарил мир настолько хитрючей улыбкой…

– Что? – тут же отреагировал на эту улыбку Идгард.

– Нет-нет, – заверил старый лис. – Всё в порядке.

Леди Элва тоже не выдержала, выдохнула практически с мольбой:

– Вы только закон не нарушайте.

Лорд Джисперт от столь бестактного намёка аж подавился, а маркиза сразу потупилась и притворилась, будто вообще ничего не говорила.

Через пару дней трио в составе Осберта, Селвина и Тунора благополучно нас покинуло. Все трое сослались на то, что их рабочие будни начнутся раньше окончания каникул, но было очевидно – главная причина в другом.

Ведь развлекаться за счёт парочки фиктивных возлюбленных уже не получалось, а подтрунивать лично над гостьей запретили. Неудивительно, что великовозрастные оболтусы изнывали от скуки. Ну и как тут не сбежать?

Зато Идгард, как и обещал, остался. Он по-прежнему не пытался искать встреч и в мою комнату в ночи уже не заваливался. Я такому положению очень радовалась и одновременно злилась на себя за то, что сердце замирало от одной только мысли о нем.

Вторым поводом злиться были многочисленные эскизы его портретов. Я не хотела рисовать Идгарда! Но каждый вечер, очутившись в комнате, раскрывала папку и…

Идгард анфас, Идгард в профиль, Идгард вполоборота… Идгард хмурится, Идгард улыбается, Идгард ехидничает… Идгард…

В общем, лучше бы потратила это время на интерьеры! Или на зарисовку старинных узоров, отраженных в лепнине. Их, в отличие от карандашных портретов мага, можно приобщить к моему «алиби» и продемонстрировать Ламее.

Нет, понятно, что Ид обязательно спасёт от излишне агрессивных коллег, то есть алиби теперь вряд ли понадобится, но всё равно.

Оставшиеся две недели каникул пролетели, словно миг, а отъезд получился довольно слезливым. Первой расклеилась леди Элва, до которой наконец дошло, что «девочка не останется», а за ней уже я…

Я сама не плакала, но носом шмыгала весьма активно – оказалось, за это время очень привыкла к семейству тес Вирион и расставаться было действительно сложно. Ещё большую печаль вызывало понимание – это было в первый и последний раз. Впредь мы не увидимся, разве что мельком.

Мужчины, включая лорда Джисперта и лорда Стина, реагировали гораздо спокойней, а его светлость даже сказал на прощание:

– Айрин, приезжай просто так, без Вирджика. Мы будем рады.

Я ответила на вежливость герцога не менее вежливым кивком и направилась к мобилю. Весь багаж был уже загружен, а единственный предмет, который не пожелала упаковать и несла в руках, – помещённый под стеклянный купол азанарис.

Затем была поездка на вокзал, стоящий под парами поезд и купе первого класса. Поданный проводником чай и попытка сделать хорошую мину при плохой игре. Я с самого вечера морально готовилась к этой ситуации и, едва расселись по диванчикам, нацепила на лицо фальшивую улыбку. Так было проще. Вернее, это было единственное, что я могла.

Я готовилась к ужасу. А как иначе? Ведь восемь часов в тесном пространстве – не шутка. Однако, как вскоре выяснилось, паниковала зря… Всё сложилось нормально, без перегибов и лишних разговоров. Наша поездка состояла из трёх элементов: моей нарочито беспечной улыбки, тотального спокойствия Идгарда и пресквернейшего настроения Вирджа.

Сперва синеглазый сообщник держался более-менее нормально, а через пару часов поездки начал мрачнеть, причём стремительно. Ид попытался выспросить причину такой перемены, но будущий великий скульптор огрызнулся и не ответил. А потом вообще обиделся! На нас. На Идгарда и на меня.

Я о смысле обиды, разумеется, догадалась, а сотрудник Департамента магического правопорядка – нет. В итоге он покрутил пальцем у виска, демонстрируя, что именно думает о младшем брате.

Вирджин этим вообще не впечатлился и даже нехорошее слово в адрес старшенького сказал.

Вот после этого был уже подзатыльник, причём настолько мощный, что пришлось вмешаться…

– Прекратите! – строго потребовала я.

Очень неохотно Идгард отодвинулся от Вирджа и, сложив руки на груди, уставился на мою скромную персону. А я… повернулась к окошку и принялась любоваться заснеженными пейзажами. Просто сидела и старалась не думать. Ни о чём! Вообще!

И у меня действительно получалось, однако, когда проехали столицу и до Ристауна остался час, всё усложнилось… Сердце разнылось, душа – тоже, а ра-зум застелила самая настоящая паника.

Прибытие в Ристаун эмоциональным спокойствием тоже не отличалось. Более того, паника вышла на новый уровень, а я впала в состояние крайней неадекватности. Нет, ничего странного не говорила и не делала, но чувствовала себя так, словно нахожусь при смерти. Теперь все силы уходили на то, чтобы это самочувствие скрывать.

Зато когда наёмный экипаж подвёз к воротам Университета Искусств, о поджидающих там неприятностях я даже не вспомнила. И безмерно удивилась, увидав встречавшую возле корпуса общежития делегацию…

К этому времени уже стемнело, мир озарял лишь желтый свет многочисленных фонарей. В этом свете внушительная компания девчонок во главе с Ламеей выглядела довольно зловеще – меня действительно собирались бить, причём прямо сейчас, не откладывая.

– Ну давай, – обращаясь к Вирджу, сказал оценивший ситуацию Ид, и младшенький с великой неохотой выбрался из экипажа.

Девчонки моментально приободрились, расправили плечи и даже подались вперёд, но…

Следующим на засыпанную снегом площадку спрыгнул Идгард, и именно он протянул мне руку. В миг, когда приняла помощь ищейки, мир закружился, и из экипажа я практически выпала. Хорошо, что маг не растерялся – ловко моё падающее тельце подхватил. Это было очень кстати, в противном случае я имела все шансы разбить драгоценный азанарис.

Теперь компания агрессоров застыла в явном недоумении, однако главное ожидало впереди.

– С багажом разберись, – тихо скомандовал будущему великому скульптору Идгард, и тот… да, подчинился.

Меня же приобняли за талию и отвели в сторонку, чтобы процессу разгрузки и перетаскивания чемоданов не мешала. А через несколько секунд, когда остались фактически наедине, наклонились и спросили:

– Ты как?

Вот… лучше бы меня поклонницы нашего главного бабника на кусочки порвали! Клянусь, это было бы менее болезненно, чем услышать такой вопрос. Но самое отвратительное – вопреки твёрдому намерению выдержать испытание, из глаз покатились слёзы.

– Айрин, – сокрушенно позвал Ид.

В следующую секунду меня попытались обнять по-настоящему, но это оказалось сложно – укрытый стеклянным куполом азанарис мешался. И этот момент с цветами внезапно отрезвил, помог сказать:

– Идгард, нет.

Маг застыл, а я собралась с силами и сделала несколько глубоких вдохов. Холодный зимний воздух стал каким-никаким, а лекарством.

Ещё несколько минут, наблюдение за Вирджином, который лично перетаскивал и собственные, и мои вещи в общагу, и с эмоциями я всё-таки справилась. А потом заметила лица девчонок и вообще разулыбалась – это был самый незамутнённый шок. Удивительное, совершенно уникальное зрелище.

– Всё будет хорошо, – шепнул ищейка, и я с готовностью кивнула.

В следующую секунду отстранилась, чтобы сделать ещё один глубокий вдох и вытащить из внутреннего кармана плаща свёрнутый в трубочку лист. Подарочной ленты у меня не имелось, поэтому перетянула его отглаженной лентой для волос… Бант получился нарядным.

– Вот, – сказала почти шепотом. – Это тебе.

– Письмо? – уточнил Ид.

Я отрицательно качнула головой.

– Нет. Рисунок.

Маг подарок принял, но разворачивать не стал. Это порадовало – видеть реакцию Ида на его собственный портрет не очень-то хотелось.

А слышать следующие слова не хотелось ещё больше…

– Мне жаль, что всё заканчивается вот так, Айрин.

Да, мне тоже очень жаль, но…

– Ты обязательно встретишь свою единственную, – убеждённо и совершенно искренне сказала я.

Идгард замер на пару мгновений и раньше, чем успела сообразить, наклонился, чтобы поцеловать в щёку.

– Прощай, Айрин, – сказал он.

Я кивнула и ответила:

– Прощай.

Шаг назад, поворот, и я, не оглядываясь, зашагала к дверям корпуса. Под желтым светом фонарей, мимо глубоко шокированных происходящим девчонок.

Лишь когда очутилась в небольшом холле, меня настигла Ламея и, ухватив за рукав, выпалила:

– Айрин, ты что… Ты с Идгардом тес Вирионом встречаешься?

Оу… Ну надо же, Ламее известно его имя? Или не только ей? Или я вообще единственная во всём университете, кто ничего о семье нашего Вирджа не знал?

– Нет, – выдохнула я.

– Тогда что это сейчас было? – не поверила старшекурсница.

– Ничего. – Посвящать кого-либо в подробности я, конечно, не собиралась. – Просто…

Увы, но договорить не смогла – горло сдавил спазм, а из глаз вновь покатились слёзы.

– Ламея, отстань, – вмешался появившийся невесть откуда Вирдж.

– Я? Да я…

Дальше я уже не слышала, вырвавшись из некрепкого захвата девушки, шагала к собственной комнате. Хотелось одного – умыться, выпить чашку горячего чаю и забраться в постель. И провалиться в сон, ведь он, как известно, все болезни лечит. Так, может, сумеет прогнать и ту, что поразила меня? Может, исцелит от этой ужасной тоски?

Глава 15

В ту ночь мне повезло, я в самом деле уснула, и довольно быстро. Зато со следующей жизнь начала меняться, превращаясь в истинный кошмар…

Это было закономерно, и первые несколько дней я значения не придавала. Молча сносила ноющую боль в левой руке, объясняя это тем, что прощание с Идом побило все рекорды по эмоциям.

Пусть прежде столь долгих приступов не случалось, я свято верила – боль отступит. Я была убеждена – ещё чуть-чуть, и всё точно пройдёт.

Только оно не прошло. Хуже того, в какой-то момент на коже проявились тонкие мерцающие полоски. Означать это могло лишь одно – действие блокирующего Древнюю кровь заклинания заканчивается. Причём заканчивается гораздо раньше, чем я могла ожидать.

Когда первый шок отступил, а я сумела взглянуть на вопрос здраво, стало ясно – причина в тех же эмоциях. Меня ведь предупреждали, что чрезмерные переживания ослабляют защиту, и вот…

И ещё одна, пожалуй, самая неприятная деталь: времени на страдания и рефлексию не имелось, я была вынуждена набрать в грудь побольше воздуха и начать действовать. Первый шаг – самый простой и логичный. Я срочное письмо родителям написала.

Писала не «в лоб», а завуалированно, и без упоминания причин, почему всё случилось. Буквально на следующий день получила столь же завуалированный ответ, из которого следовало, что необходимо срочно ехать в столицу – туда, к уже знакомым дельцам.

Новый банковский счёт под это дело, как выяснилось, уже завели и даже успели накопить часть суммы. В течение трёх дней на тот счёт должен был поступить заём, который мама брала прямо сейчас.

Так как я была включена в число лиц, допущенных к управлению счётом, мне было достаточно прийти в любое отделение банка и предъявить документы, удостоверяющие личность.

Это из приятного… А из того, что заставило нервно поёжиться, папа участвовал в архисложном процессе и приехать на сделку никак не мог. Мне предлагалось ехать в столицу самой. Но не прямо сейчас, а через три дня, когда на счету будет достаточная сумма денег.

В момент получения письма мысль о том, что поеду на встречу с теневым сообществом сама, без папы, привела в ужас. Однако спустя сутки ожидания стало ясно – это меньшее из зол!

Куда хуже было другое – мир начал меняться. Вернее, не сам мир, а моё восприятие.

В прошлый раз подобного не происходило. В прошлый раз Древняя кровь ещё не успела войти в полную силу, и единственной настоящей странностью был мой резко возросший оптимизм. Тогда присутствовало ощущение некой сказочности и розовых очков – я даже на мага-нелегала, который колдовал над моей рукой, с симпатией смотрела. А теперь…

Кроме ненормального оптимизма, начали происходить какие-то смещения в зрении. Самые обычные предметы приобретали дополнительный объём, а краски стали ярче, вокруг появились дополнительные цвета.

Заключённый в магический холод азанарис, например, теперь мерцал гораздо сильнее, а к оранжевому цвету добавились алый и фиолетовый. Комната, которую я уже полтора года делила с двумя соседками, тоже выглядела несколько иначе. Вполне узнаваемо, но всё равно.

С окружающими людьми то же самое. Это напоминало случай с портретом леди Дафны – вроде всё обычно, но начали проявляться иные, дополнительные черты.

Кто-то из товарищей по учёбе сразу похорошел, а кто-то подурнел, причём значительно. Главный бабник нашего университета, что занятно, стал ещё симпатичнее. Просто бери и влюбляйся, если нервная система недорога.

Кстати, он был единственным, кто заметил, что со мной что-то не в порядке. За день до отъезда, отловил в коридоре и, зажав в уголке, спросил:

– Айрин, с тобой всё хорошо?

Прежде чем кивнуть, я вытаращилась на сокурсника в оба глаза и испытала бешеное желание протянуть руку, чтобы прикоснуться к его таким ровным, таким правильным чертам. Вирдж был по-настоящему красив, не только внешне, но и внутренне.

К моменту отъезда в столицу я напоминала этакого очарованного зомби. Эффект изменённого зрения усилился в разы, и теперь всё выглядело совсем необычно.

Мне стоило огромных усилий не замирать при ходьбе и держать приличное выражение лица. Это из минусов. Из плюсов – ректор отпустил сразу и без лишних вопросов. Билет на поезд тоже без проблем купила.

Два часа, которые отделяли от столицы, пролетели словно миг. Мне удалось занять место у окна, и тот факт, что теперь путешествую не первым классом, а в общем сидячем вагоне, остался почти незамеченным.

Всё это время я, словно впервые в жизни, смотрела на небо, на искрящийся снег, на такие странные островки деревьев… Окружающий мир завораживал. Будил желание погрузиться в него полностью. Раствориться. Стать частью этого природного величия и красоты.

А потом, когда природный пейзаж сменился городскими видами, очарование развеялось. Нет, город тоже был красив, но я вспомнила о предстоящем мероприятии и впала в закономерную нервозность.

Я боялась. Боялась всего: похода в банк, новой встречи с тем неухоженным стариком-нелегалом, обмана и ограбления… В момент, когда вышла из вагона и вдохнула пропитанный суетой столичный воздух, главным моим страхом была встреча с посредником. Я опасалась, что, невзирая на подробное описание, составленное папой, попросту не узнаю дельца.

Но небо было милостиво – уж в чём, в чём, а в этом обошлось. Делец опознал меня сам, встретил на выходе из расположенного на привокзальной площади банка.

– Милая моя Айрин, – сияя не самой приятной улыбкой, прошептал он. – Какая встреча! Вы так изменились за эти годы. Так похорошели!

Комплименты были дежурными, радость – тоже. Невысокий полноватый человек, господин Норс, смотрел остро и тратить время на болтовню точно не желал.

Словно в подтверждение этому, через миг я услышала:

– Деньги при вас?

– Половина суммы, – с натянутой улыбкой и тем же шепотом ответила я. – Как договаривались.

Посредник деловито кивнул.

– Вторую часть передадите завтра. Нам необходимо дождаться эффекта от заклинания, старик Льюис говорит, что эффект проявится не сразу.

Я покорно кивнула. Об этом папа тоже писал.

– Сейчас едем, – продолжил Норс строго, – вносим первую часть денег, ставим блок, а потом я отвожу вас в гостиницу. Дальше – по результатам. Но Льюис знает своё дело, так что всё будет хорошо.

– Очень на это надеюсь, – выдохнула я.

Дальше был неприметный, довольно убогий экипаж и очень продолжительная поездка по городу. Мы катались по столице дольше, чем я из Ристауна ехала! Мы… словно заметали следы.

– Департамент магического правопорядка зверствует, – поясняя эту странность, сказал Норс. – Там кому-то вожжа под мантию попала, и такое ощущение, что решили переловить всех.

Я от таких откровений, конечно, задрожала…

– Да не волнуйтесь, – весело отмахнулся посредник. – Мы люди опытные, нас так просто не возьмёшь!

Легче от этих уверений, конечно, не стало, но деваться было всё равно некуда. Узор проступил уже полностью, и с этим нужно было что-то делать, причём сейчас.

Это понимание стало поводом для нескольких судорожных вздохов, которые вызвали на лице Норса очередную улыбку.

– Не трусьте, Айрин, – сказал он. – Вы не первая и не последняя.

– В каком смысле? – не поняла я. – Это вы про Древнюю кровь?

Теперь собеседник отрицательно качнул головой…

– Нет, скрывать такой дар никто не стремится. Тут вы одна. Уникум, если можно так выразиться. Но ведь это не единственная услуга, которую мы оказываем…

Делец многозначительно замолчал, и развивать эту тему я, разумеется, не стала. Понятно, что услуг много, на одной только Древней крови теневой бизнес не построишь.

Тот же Льюис упоминал, что заклинание, с помощью которого запечатали мой дар, применяется для множества вещей. Собственно, заклинание было разработано для совершенно других нужд, мой первый визит был неким экспериментом. Мы до последнего сомневались, что всё сработает, но теория и практика всё-таки совпали. Оставалось надеяться, что в этот раз процесс тоже пройдёт хорошо.

Экипаж остановился у ворот крупного рынка магических товаров, и я напряглась снова. В прошлый раз мастер Льюис принимал нас в обычном жилом квартале, в частном доме, а теперь…

– Дальше ножками, – скомандовал Норс, первым выбираясь из экипажа, и я подчинилась.

А очутившись на плохо расчищенной от снега брусчатке, заметила уже вслух:

– В прошлый раз место было другим.

– Разумеется, – отозвался Норс. – Мастера периодически переезжают.

Новый виток нервозности, ручка саквояжа, сжатая с такой силой, что что-то, кажется, треснуло. И недолгая, но наполненная неподдельным страхом прогулка до неприметного обшарпанного павильона.

Дверь, галантно распахнутая скользким Норсом, и узнаваемая физиономия того самого мага-нелегала…

– Ну наконец-то! – поправив очки с круглыми стёклами, буркнул старик. – Я уж начал подозревать, что всё отменяется, что вы слились.

Мы очутились в лавке магических товаров. Ассортимент богатством не поражал, словно намекая – хозяин зарабатывает отнюдь не этим.

Сам Льюис, который в момент нашего появления стоял за прилавком, выглядел под стать своему бизнесу – неухоженный, в сильно потрёпанном камзоле, не менее потрёпанных штанах и истоптанных длинноносых тапках. Зато с улыбкой! Немного зловещей, но отдалённо похожей на радушную.

Когда мы переступили порог, старик вышел из-за прилавка и, заперев входную дверь, указал на другую – скрытую в глубине помещения. Через пару минут мы с Норсом вошли в очень просторный и куда более приятный кабинет.

– Присаживайтесь, – кивнув на два гостевых стула, проскрипел мастер.

Мы, разумеется, подчинились, а хозяин кабинета вооружился увеличительным стеклом и, приблизившись ко мне, скомандовал:

– Показывай.

Пришлось отставить на пол саквояж, где, кроме пары сменного белья, лежали полученные в банке деньги, и заняться рукавом платья. Затем размотать шелковый шарфик, ставший дополнительной маскировкой, и протянуть Льюису обнаженную руку.

– Ага, – заявил старик.

Он наклонился, поднёс увеличительное стекло и прицокнул языком. Спустя ещё секунду прозвучало почти восторженное:

– Как красиво.

Я непроизвольно поморщилась, но возразить не смогла – узор и в самом деле выглядел впечатляюще. Он тянулся по внутренней стороне, от запястья и до самого локтя. Линии переплетались и мерцали, и это мерцание завораживало.

Только в данный момент красота значения не имела. Куда больше волновал вопрос – сумеет маг скрыть линии или нет. То есть, по идее, это возможно, но вдруг Льюис сошлётся на то, что Древняя кровь уже вошла в полную силу, и раз так, то запечатать не получится?

Но всё, к счастью, обошлось…

– Смогу, – резюмировал нелегал, после чего бросил вопросительный взгляд на посредника.

Тот кивнул, а я с запозданием сообразила, что невысказанный вопрос касался денег. Это было несколько глупо – я ведь не самоубийца, чтобы пытаться обмануть представителя теневого сообщества.

Крякнув ещё раз, старик направился к массивному письменному столу. Наклонился и точно нажал на какой-то рычаг – сразу послышался щелчок, а картина, висевшая над расположенным у противоположной стены камином, поднялась вверх, обнажая небольшой потайной стеллаж, заставленный многочисленными пузырьками.

– Сейчас сделаю алхимический состав, – пояснил старик. – Обработаем узор и тогда начнём. – И добавил: – Верхнюю одежду можете пока снять. Дело не быстрое. Понадобится около получаса.

О том, что дело не минутное, я помнила ещё с прошлого раза, но всё равно поёжилась. Затем расстегнула застёжку и встала, чтобы перевесить плащ на стул. Посредник поступил так же, и кабинет окутала тишина. Потянулись долгие, мучительные минуты ожидания.

А потом, когда расположившийся за письменным столом Льюис начал вливать в большую рабочую колбу очередной ингредиент, случилось странное… Глаза миниатюрной мраморной горгульи, стоявшей на краешке каминной полки, полыхнули алым, причём так, что свет на мгновение весь кабинет затопил.

– Ой, – выдохнула я.

Норс подскочил и витиевато выругался, а Льюис подхватил практически готовый состав и метнул колбу в камин.

Спустя ещё секунду прозвучало жуткое:

– Облава.

– Что? – переспросила я шокированно.

– Облава, – «милостиво» пояснили мне.

Потайной стеллаж был закрыт сразу, а извлечённые из него пузырьки полетели в камин вслед за основной колбой. Пространство сразу наполнилось невыносимой вонью – пришлось прижать к носу тот самый шелковый шарфик, чтобы хоть как-то смягчить.

Ещё миг, и послышался далёкий грохот…

– Дверь в лавку ломают, – нервно прокомментировал Норс, и я захлебнулась паникой.

Несколько ударов сердца, и грохот повторился. Однако на этот раз ломали уже не внешнюю дверь, а другую – ту, что вела в кабинет.

Действовали настолько быстро и уверенно, что я даже опомниться не успела. Зато паника не помешала услышать жесткие слова посредника:

– Не дрожи! Улики уничтожены, нас не возьмут.

После этого я одёрнула давно застёгнутый рукав платья и… задрожала ещё сильнее. Просто уже знала, что ничем хорошим дело не закончится.

Очередной удар, и дверь не выдержала, слетела с петель. В просторном кабинете сразу стало тесно – четверо плечистых мужчин в одинаковых серых плащах двигались быстро и решительно.

– Всем оставаться на местах, – приказал один из них, и я оцепенела. Зато Норс и Льюис отреагировали гораздо проще.

Посредник выпучил глаза, изображая полное недоумение, а хозяин кабинета прокашлялся и спросил самым невинным голоском:

– Господа, что происходит?

Тот, который отдавал приказ, скорчил неприятную гримасу – он в актёрскую игру старика не поверил. Однако ответил предельно вежливо:

– Сейчас разберёмся.

– О-о… – протянул нелегал.

И жесты, и мимика Льюиса чётко свидетельствовали – он в подобной передряге не впервые и по-настоящему уверен в благополучном исходе проверки. Вот и нового звука шагов ничуть не испугался. А потом даже обрадовался…

– О! Лорд особо уполномоченный! – оптимистично воскликнул старик. – Какими судьбами?

Я на упомянутого лорда вообще не взглянула. Более того, едва сообразила, что в кабинет направляется кто-то ещё, отвернулась, желая скрыть лицо.

И внутренне дрогнула, услышав до боли знакомый бархатистый голос…

– Да всё теми же, мастер Льюис, – ответил Идгард. – По-прежнему мечтаю поймать вас на горячем.

Теперь в интонациях старика прозвучала смесь невинности и возмущения:

– Меня? – И после паузы: – Лорд Идгард, мы ведь уже обсуждали. Я простой законопослушный маг и ничем запрещённым не промышляю.

– Ну да, конечно, – иронично хмыкнул ищейка.

Короткая пауза, затем новое:

– Какие интересные тут запахи…

– Это издержки общей вытяжки, – бодро солгал старик. – Сюда постоянно чем-нибудь из других павильонов тянет. Сколько раз просил арендодателей исправить, а они никак. Может, вы на них повлияете?

– Я? – насмешливо переспросил Идгард.

Льюис благоразумно не ответил, а в разговор Норс вмешался. И он, судя по проявленной наглости, с особо уполномоченным помощником главы Департамента магического правопорядка прежде не пересекался.

– Господа, я бы хотел пояснить. Моя милая племянница возжелала амулет удачи, и я привёл её к мастеру. Мы как раз обсуждали форму амулета, и…

Посредник говорил что-то ещё, но я не вслушивалась. Зато возникло чёткое ощущение – шанс на спасение всё-таки был. Алхимические средства уничтожены, а остатки запахов достойным доказательством не являются. Что касается расположенных в кабинете тайников – их представителям Департамента, видимо, не открыть.

А если настоящих улик нет, то задерживать нас не имеют права. Нас обязаны отпустить, и, судя по всему, так бы оно и случилось, если бы не одно «но».

Норс может заливаться соловьём сколько угодно, только Идгард сразу поймёт, насколько эта легенда про племянницу фальшива. И раз так, то продолжать цирк не имеет смысла. Нужно просто собраться с силами, повернуться к ищейке и сказать…

– Идгард, я всё объясню.

Маг узнал моментально, но не дрогнул. Очень медленно, с этаким истинным мужским величием, он расправил плечи и сложил руки на груди. Затем был пристальный взгляд и тихое:

– Та-ак…

Захотелось взвыть и забиться в какой-нибудь угол.

– Вы знакомы? – удивлённо выдохнул посредник. И уже со страданием, на грани слышимости: – О нет…

Пауза. Долгая, нервная, пронзительная. Лица Льюиса и Норса заметно побледнели, я же вновь испытала желание забиться в угол, а лучше исчезнуть вообще.

Только шанса на побег не было, возможности избежать разговора – тоже. Оставалось лишь одно – уповать на удачу и богов.

– Идгард, я всё объясню, – сглотнув, повторила я. Голос прозвучал жалко.

Вот теперь ищейка отмер…

– Конечно, объяснишь, – ровно сказал он.

Затем бросил взгляд на того из подчинённых, кто прежде командовал, и, указав на представителей теневого сообщества, отдал приказ:

– Выведите их отсюда. Сами тоже…

Ид не договорил, но все и так поняли. Льюис и Норс оказались в крепких объятиях сотрудников Департамента магического правопорядка, и спустя пару минут мы с Идгардом остались одни.

Ищейка молчал. Стоял там же, в той же позе и точно ждал объяснений. Но я не могла. Вот не могла, и всё!

– Айрин? – не выдержав, позвал он, и я мотнула головой.

Идгард таким ответом, конечно, не удовлетворился.

– Айрин, просто скажи, что происходит, – спокойно, без тени каких-либо эмоций попросил маг.

Я опять замотала головой, да ещё зажмурилась в придачу. Как итог ищейка отмер. Приблизился и протянул руку, предлагая встать.

В этот миг сердце, которое и так стучало, как шальное, совсем с ума сошло, а воздух в лёгких закончился. Тем не менее я сумела выдавить:

– Идгард…

А вот договорить не смогла.

Магу надоело ждать. Поощрять мою оторопь он тоже не собирался. Пока пыталась сформулировать мысль и справиться с дыханием, наклонился и сам за руку ухватил.

И застыл! Я, увы, тоже замерла, с ужасом сознавая: вот это яркое ощущение точно взаимно. В смысле, его испытываю не я одна, но и Идгард.

Ну а самое неприятное – суть данного ощущения была очевидна. Не требовалось ни учебников, ни справочников, чтобы понять: это – эффект узнавания, который… даёт Древняя кровь.

– Та-ак, – повторил маг.

Я напряглась безумно. Втянула голову в плечи и даже уши, кажется, прижала. Однако самое жуткое ожидало впереди…

Идгард без ошибки определил руку с узором и вздёрнул рукав платья. Спустя ещё секунду расстегнул один из своих кожаных браслетов, и в тишине кабинета прозвучало очередное:

– Та-ак…

Теперь в голосе ищейки слышалось не удивление, а самая настоящая угроза. Эта интонация стала поводом открыть глаза и… очутиться на грани обморока. Просто мой узор ожил и тянулся к узору Идгарда, как к родному. Оранжево-алые линии, украшавшие запястье мага, не отставали, тянулись к моим.

Когда линии переплелись, я нашла в себе силы перевести взгляд на лицо Идгарда и поймать ответный острый взгляд серо-синих глаз. И прошептать единственное, на что хватало сил, смелости и фантазии:

– Я всё объясню.

– Да, – Ид поджал губы, – конечно.

Из лавки мастера Льюиса я не выходила – меня фактически вывели. Одной рукой крепко прижимая за талию, во второй неся саквояж.

Но никакой романтики – просто в результате всех потрясений стоять на ногах было категорически сложно. К тому же Идгард… он, кажется, перестраховывался. Держал не только для того, чтобы помочь, но и для того, чтобы не сбежала.

У входа в лавку ждали четверо сотрудников управления, а также Льюис с Норсом. Парочка нелегалов была уже в наручниках и оптимизмом не пылала.

– Этими займусь позже, – кивнув на арестантов, сообщил подчинённым Идгард. – Пока в камеры предварительного заключения их определите и мастерскую обыщите как следует.

– А этот обыск… – попытался уточнить один из сотрудников.

– Можете хоть стены ломать, – перебил Ид. – Но чтобы улики были!

Мужчина удовлетворённо кивнул и тут же покосился на меня. Впрочем, с момента выхода на меня вообще все, включая зевак и сотрудников, проверявших соседние павильоны, косились.

Смотрели и ждали пояснений, однако лорд тес Вирион отчитываться не собирался. Окинув пространство цепким взглядом, он махнул припаркованному в отдалении мобилю – мобили, в отличие от экипажей, на рынок пускали, – затем жестом подозвал человека, которого я прежде за зеваку приняла.

– Ты за старшего, – заявил Идгард.

Мужчина с готовностью кивнул и всё-таки поинтересовался:

– А вы?

– Нужно доставить в управление особо опасную.

Человек не поверил, уставился удивленно, а я стыдливо опустила ресницы. Особо опасная. Я! Всё, это конец. Идгард, он… он…

– Я всё…

– Объяснишь-объяснишь, – уже зная, чего именно от меня ждать, перебил маг. Голос прозвучал настолько спокойно, что по спине мурашки побежали.

Дальше был мобиль, галантно распахнутая перед девушкой дверца и брошенное водителю:

– В департамент. К четвёртому подъезду.

Водитель глянул недоумённо, а потом даже рот от изумления приоткрыл. Ну а я задрожала пуще прежнего. С самого начала понимала, что ждать поблажек от Идгарда бесполезно, но теперь ситуация встала в полный рост.

Меня везут в Департамент магического правопорядка. Меня станут допрашивать. Меня… в тюрьму посадят. Но это всё мелочи в сравнении с тем, что посадят не только меня, но и маму с папой!

Когда мобиль тронулся, я воспользовалась тем, что остались фактически наедине и сидим на одном диванчике. Потянулась, вцепилась в рукав мужского плаща и прошептала:

– Идгард.

Ищейка медленно повернул голову, одарил взглядом, а я в настоящую панику впала.

– Идгард, умоляю, родителей моих спаси.

– А за сестру с братом просить не будешь? – поинтересовался он.

– Они не виноваты. – Я замотала головой. – Они вообще ничего не знают.

Маг хмыкнул и… промолчал.

Он сидел на том же диванчике, смотрел на меня и не выражал никаких эмоций. Спокойствию Идгарда могли бы позавидовать все столь любимые Вирджем мраморные бюсты, вместе взятые, и все скалы в придачу. Только меня это спокойствие никак не удовлетворяло.

– Идгард, – позвала тихо и снова потянулась, чтобы коснуться уже не плаща, а его руки.

Знакомое ощущение узнавания, принадлежащее Древней крови, и руку мою крепко сжали. Потом медленно, но неотвратимо потянули к губам – только это не нежность была, практически агрессия.

– Почему ты скрывала? – спросил Ид.

– Я ошиблась, – выдохнула искренне. – Я… совершила глупость.

– А тогда, в Раваншире? Ты ведь могла сказать, – продолжил напирать он.

Сразу вспомнился гобелен и ночь на праздник Нового солнца. Идгард пришел ко мне из храма, где ему снова не повезло, а я…

– Прости, – прошептала, потупив взгляд. – Я готова принять любое наказание и даже сопротивляться не буду. Только умоляю, спаси моих родителей. Они не виноваты. Они…

Я осеклась и замолчала, а Идгард не ответил. Так и не выпустив мою руку, откинулся на спинку диванчика и прикрыл глаза.

Несколько долгих минут я рассматривала его лицо – в свете нового зрения оно тоже изменилось, стало умопомрачительно красивым. Потом заставила себя отвернуться и уставиться в окно.

Весь окружающий мир выглядел необычно, и если в процессе поездки с Норсом я была слишком напряжена, чтобы обращать внимание на пейзажи столицы, то теперь, вопреки всякой логике, расслабилась. Вскоре из груди вырвался восторженный вздох, а за ним – ещё.

Вот теперь Идгард отмер, спросил:

– Что?

– После того как слетела блокировка, всё стало ярче и объёмнее, – шепотом призналась я.

– Ах это… – в голосе Ида послышалось ворчание. – Да, бывает.

Я повернулась, чтобы расспросить подробнее, и тут же о своей инициативе пожалела.

– Значит, маленькие девичьи секретики, – припоминая один из прежних разговоров, сказал маг. – Совершенно безобидные и обычные. – И после паузы: – А ведь я, как последний дурак, поверил.

– Прости, – выдохнула пристыженно. – Я…

– Всё объяснишь, – не скрываясь, поддел Идгард. Не то чтобы сердито, но почти.

Теперь я устыдилась окончательно и предпочла прикусить язык. Ещё попробовала освободить руку из захвата, только её не выпустили, более того – сжали настолько крепко, что я едва не вскрикнула.

Потом Ид и вовсе притянул меня ближе и наклонился к губам.

– Что ты делаешь? – пробормотала я.

– Собираюсь поцеловать особо опасную преступницу, – сообщил Идгард.

И действительно поцеловал. И в этот раз всё было отнюдь не так, как в предыдущий…

Нежность, конечно, присутствовала, но главной темой стала агрессия. Ищейка злился, а его губы… они не успокаивали, а терзали. Наказывали, вызывая целый фейерверк чувств.

А я даже не пыталась освободиться, не пробовала оттолкнуть потерявшего всякую совесть блондина. Опомнилась только тогда, когда Ид за губу меня укусил.

– Ай, – сообщила растерянно.

– Ой, – не без ехидства передразнил он.

Дальше ехали молча и без всяких поцелуев. Ищейка всё так же жестко держал за руку, а я не вырывалась – сидела и смотрела в окно. Вопреки логике, на сердце было относительно спокойно, и даже легкая улыбка на губах появилась.

Всё изменилось в тот момент, когда мобиль свернул на примечательную площадь…

Прежде я на этой площади не бывала, зато тысячу раз видела её на праздничных открытках и в буклетах. Разумеется, центром композиции всегда являлся главный Храм, а соседствующие с ним строения – так, но… Старинное здание, в котором располагался Департамент магического правопорядка, я узнала сразу и вздрогнула всем телом.

Ну а едва подкатили к упомянутому четвёртому подъезду, душа и вовсе в пятки ушла. Просто над дверью висела крупная яркая табличка с надписью «Морг».

Погодите. Морг? Но зачем нам туда? Ведь пойманная преступница очень даже живая!

Пребывая в настоящем шоке, я повернулась к магу, однако, вместо пояснений встречный вопрос услышала:

– В саквояже что?

– Бельё и… – я потупилась, – деньги на оплату заклинания блокировки.

Идгард картинно закатил глаза, а через миг всё же раскрыл саквояж и присвистнул. Потом резонно поинтересовался:

– Откуда?

– Кредит взяли, – признала я нехотя.

Теперь представитель семейства тес Вирион посмотрел, как на дурочку, и открыл дверцу мобиля. Выбрался наружу, причём вместе с саквояжем, и галантно протянул руку мне.

Как только очутилась на брусчатке тротуара, Ид передал саквояж водителю со словами:

– Присмотри за этим.

Водитель с готовностью кивнул, потом спросил:

– Мне ждать или ехать в гараж?

– Жди, – приказал ищейка.

После этого меня довольно грубо ухватили за локоть и повели, только не к подъезду с табличкой «Морг», а дальше. И это стало поводом поинтересоваться:

– Идгард, а мы куда?

– Сама-то как думаешь?

Я нахмурилась и честно попыталась проанализировать происходящее. Только мозг пребывал в ступоре, и было совершенно очевидно, что вариант развития событий один – арест и тюрьма.

На фоне этих мыслей я даже глазам верить не спешила, поэтому маршрут оставался где-то за гранью. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сообразить.

– Мы идём в Храм?

– Ну да, – ответил Идгард.

– То есть сначала сдашь храмовникам, и только потом в Департамент?

Ищейка ответил после короткой паузы, а в голосе прозвучало ехидство:

– Да. Примерно так и поступлю.

Новый виток паники, но эмоции я всё-таки победила. Какой смысл трястись, если это ничего не решит?

В итоге сделала несколько глубоких вдохов, расправила плечи и в главный столичный храм вошла не дрожащей мышью, а воспитанной девушкой, студенткой престижного университета.

Правда, примерно через минуту из этого образа выпала и превратилась в неотёсанную селянку. Просто тут, в главном храме, было красиво до безумия. Высоченные потолки, удивительная роспись, невероятные светильники, золото и серебро.

Я застыла и изумлённо приоткрыла рот, а спутник хмыкнул и решительно потащил дальше. Добавил:

– Айрин, не зевай.

Я покорно кивнула и продолжила любоваться внутренним убранством. И даже не повернулась, услышав:

– Лорд Идгард? Какая неожиданность… Вы что-то хотели?

– Да, – ответил ищейка. – Отец Силтон здесь? – И после короткой паузы: – Будьте добры, позовите его.

Лишь теперь я смогла отвлечься от роскошных интерьеров, чтобы увидеть убегающего послушника в тёмной рясе.

По коже сразу помчались мурашки, сердце споткнулось, а я… Нет, попросить Идгарда не выдавать меня храмовникам не смогла. Да и зачем? Ведь ясно, что слушать не будет.

Несколько наполненных молчанием и нервной дрожью минут, и в огромном светлом зале появился статный старик в богатом одеянии. Он приблизился, церемонно поклонился представителю семейства тес Вирион и спросил глубоким басистым голосом:

– Лорд Идгард? Чем могу помочь?

– Мне нужен обряд, – ответил ищейка спокойно.

– Какой именно?

Вместо ответа сотрудник Департамента магического правопорядка повернулся, подхватил мою руку и ловко задрал рукав.

Серебристо-зелёные линии собственного узора сразу потянулись к оранжево-алым линиям Идгарда. Зрелище было, конечно, не новым, но настолько красивым, что я вновь замерла и даже дыхание затаила. И вздрогнула, когда высокопоставленный храмовник произнёс:

– Ну надо же… Лорд Идгард, я поздравляю! Только… где вы отыскали эту девушку?

– Все вопросы позже, – мягко перебил Ид. – А сейчас…

– Да-да, как скажете, – радостно откликнулся Силтон. И уже не магу, а замершему в нескольких шагах послушнику: – Свидетелей в зал церемоний пригласи!

Что? Мне чудится? Или…

Глава 16

Очень быстро, раньше, чем я успела опомниться, мы оказались в одном из крошечных боковых залов, перед массивным, украшенным сложным орнаментом алтарём.

Идгард ловко стянул с меня плащ, затем и сам от верхней одежды избавился. После чего лично закатал рукав моего платья и взял за руку. Крепко! Словно я действительно могла сбежать.

К этому моменту в зале стало довольно людно – сюда, кажется, добрая половина всех обитателей храма явилась. И лишь теперь, глядя на озадаченные и одухотворённые лица служителей, я окончательно утвердилась в мысли, что происходящее – не мираж.

Убедилась и тут же шагнула к Идгарду, чтобы вцепиться свободной рукой в лацкан его камзола и выдохнуть:

– Ты что творишь?

– А что я творю? – парировал ищейка.

Пришлось пояснить:

– Я же преступница! Ты не можешь. Ты обязан отвести меня в Департамент.

– Ой, ну конечно, – отмахнулся Ид.

Меня ответ, разумеется, не устроил. Я даже на цыпочки привстала, чтобы в серо-синие глаза заглянуть. И вот теперь, благодаря этой настойчивости, всё-таки удостоилась серьёзного ответа:

– После консумации брака обладательница Древней крови выпадает из правового поля и полностью переходит во власть мужа. Тебя не достанут, малышка. Отвечать за все проступки будешь передо мной.

На последних словах по коже вновь побежали мурашки, но они были какими-то не такими, не обычными. Правда, я от ощущения тут же абстрагировалась, напомнила нервно:

– Но твоя репутация…

– А что с ней?

– Не притворяйся, – я злиться начала, – ты прекрасно понял. Ты должен привлечь меня к ответственности, а вместо этого сам идёшь на преступление.

Высокопоставленный сотрудник Департамента магического правопорядка шумно втянул воздух и, наклонившись, шепнул:

– Не волнуйся. Со своей репутацией я как-нибудь разберусь.

Теперь были не мурашки, а какой-то совершенно неадекватный румянец. И продолжение от Идгарда:

– Айрин, я искал свою пару пятнадцать лет, и мне сейчас любые, даже самые необдуманные поступки простительны. Но то, как рьяно ты сопротивляешься… Каторга милей?

Я вздрогнула и отрицательно качнула головой.

– Тогда прекращай спорить, – чуть смягчившись, сказал ищейка.

И я действительно прекратила, но от последнего вопроса всё-таки не удержалась.

– А этот обряд… Разве его не нужно как-то согласовывать?

– Нет. Отклик узоров является главным основанием, храм не имеет права отказать. Они обязаны провести обряд и зарегистрировать брак.

Брак. О небо! Я действительно выхожу замуж?

Наверное, с исчезновением блока в голове что-то повредилось. Мысли стали какими-то медленными, а часть происходящего не воспринималась вообще. Вот и начало церемонии я благополучно пропустила, а после того, как ответила «да» на вопрос, является ли моё желание добровольным, окончательно связь с реальностью потеряла.

Очнулась лишь после того, как Идгард сделал полшага навстречу и, наклонившись, накрыл мои губы поцелуем. Увы, но в это мгновение мир сошел с ума…

Я сознавала, что мы в храме, что вокруг свидетели и, значит, нужно вести себя прилично. Только прилично не получилось – язык сам проскользнул в приоткрытый мужской рот.

Ид тут же застонал и прижал меня настолько крепко, что рёбра затрещали. Его руки заскользили по моей спине, а губы… О небо! Я точно схожу с ума.

Там, внутри, вновь просыпался вулкан, а тут, снаружи, что-то неудержимо сияло. Это сияние я видела даже сквозь прикрытые веки, а когда всё-таки сумела оторваться от пьянящих, слишком сладких губ, поняла – это наши узоры светятся.

Вместе с рисунками сияли лица собравшихся храмовников, а отец Силтон и вовсе едва ли не приплясывал.

– Что происходит? – выдохнула я ошарашенно.

– Ничего особенного, – ответил Идгард. Слишком довольный, почти ликующий. – Обряд прошел успешно. Брачные клятвы вступили в силу.

– Да?

Я растерялась. Знала, ради чего все делается, но всё равно в недоумение впала. А спустя ещё секунду залилась самым жгучим румянцем. Просто сообразила, что обряд завершен и теперь… нам консумация предстоит.

Из главного столичного храма я вышла на дрожащих ногах, со взглядом, устремлённым в пол. В голове было пусто, а сердце по-прежнему стучало как шальное. Зато мой спутник, мой муж, который шагал рядом и держал за руку, был абсолютно спокоен.

Когда добрались до припаркованного возле соседнего здания мобиля, Идгард распахнул дверцу и сказал с шутливым поклоном:

– Леди тес Вирион. Прошу.

Увы, но тут я снова залилась краской, а водитель, который стоял возле открытой кабины, некультурно присвистнул.

Потом мужчина сообразил, выпалил:

– О! Лорд Идгард! Вас можно поздравить?

– Можно, – ответил ищейка. И тут же протянул руку, чтобы забрать вверенный заботам водителя саквояж.

К этому времени над городом уже начал сгущаться сумрак, но уличные фонари ещё не зажглись, и одна из красивейших столичных площадей словно тонула в серости. Не сказать, что этот пейзаж был созвучен моему настроению, но кое-что общее всё-таки было.

Едва Идгард оказался рядом и уверенно приобнял за талию, я спросила:

– Куда теперь?

– Домой. В мой особняк.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с новой волной эмоций, а заодно переварить сказанное. Домой. О небо!

– Ты против? – видя моё замешательство, спросил новоявленный муж. – Хочешь в гостиницу?

Подумав, я отрицательно качнула головой и попробовала расслабиться, но, увы, не вышло. В итоге, когда мобиль тронулся, повернулась и сказала:

– Спасибо тебе.

– За что? – Ид не удивился, но почти.

– За спасение, разумеется.

Ищейка кивнул, а я…

– Со мной понятно, а родители? Ты сможешь…

– Смогу, – перебили меня. – Пока не знаю как, но разберусь, обещаю. Только предлагаю решать проблемы последовательно, для начала нужно закончить с тобой.

Его ладонь накрыла мои сцепленные в замок руки, и я непроизвольно вздрогнула. Жаль, но Идгард оценил произошедшее не очень правильно.

– Я всё-таки тебе неприятен, да?

Я вспыхнула возмущением, а через пару секунд, когда сообразила, что скрывать больше нечего, сделала глубокий вдох и сказала:

– Заклинание, блокировавшее Древнюю кровь, разрушилось на год раньше, чем предполагалось. И это произошло из-за тебя.

– Да?

Голос мага прозвучал заинтересованно и чуточку польщённо. И Идгарду, в силу профессии, никаких пояснений не требовалось – сам сообразил.

– Слишком много эмоций? – уточнил он.

– Когда прощались возле университета, у меня вообще мир рухнул, – призналась… зачем-то. – А ты ещё в щёку поцеловал… И азанарис твой…

– Айрин…

Я не хотела. Не планировала и не желала! Только слёзы разрешения не спрашивали, покатились из глаз, и всё.

– Малышка, – вновь позвал Ид и притянул близко-близко. Потом извернулся и поцеловал в кончик носа. А спустя ещё секунду нахмурился. – То есть признаваться ты не собиралась?

– Я бы не призналась ни за что!

После этих слов меня опять укусили за губу, причём весьма болезненно, только я не противилась. Теперь, когда история с прятками закончилась, я позволила себе осознать всё, что со мною произошло. Вернее, весь тот ужас, на который я себя обрекала.

А потом представилось, будто Идгард женился на другой, и слёзы резко высохли, а меня словно лавиной накрыло. Стало совершенно ясно – если бы это произошло, я бы не сдержалась, плюнула на всю конспирацию и примчалась, чтобы выцарапать ищейке глаза.

Муж эмоции, видимо, почувствовал, и в тишине салона прозвучало обеспокоенное:

– Айрин?

– Нет, ничего, – ответила я и пришла к выводу, что подумаю об этом позже. Лет этак через десять, а лучше через сто.

Сделав новый глубокий вдох, я уставилась в окно, пытаясь сосредоточиться на городском пейзаже. На красивых фасадах престижного района, на вспыхивающих уличных фонарях.

Потом поинтересовалась:

– А ехать долго?

– Нет, – ответил Ид. И, разрушая мои намерения: – Всего полквартала осталось.

Когда мобиль остановился у небольшого стильного особняка, коленки опять задрожали, и из салона я выбиралась с осторожностью пуганой кошки. Будущий герцог Раванширский отнёсся к подобному поведению с иронией:

– Правильно, малышка. Бойся. Ты на территорию самого матёрого хищника ступаешь.

– Нет, дорогой, – не сдержавшись, парировала я. – Я ступаю на территорию самого безопасного «поросёнка».

Идгард замер, а лицо изумлённо вытянулось, но только на секунду. Затем мне продемонстрировали весьма коварную ухмылку…

– Что? – спросила настороженно.

– Ничего. Просто если я – «поросёнок», то… кто моя жена?

Реплику я не оценила, заявила уверенно:

– У нас межвидовой брак!

– Чем докажешь? – поддел ищейка, а я сильно от такой наглости растерялась.

Растерянностью этой тут же воспользовались – впихнули в руки саквояж, чтобы подхватить меня саму и… да, понести. Прямо к крыльцу.

Стучать в дверь тоже выпало мне. Дальше было изумлённое лицо мажордома, небольшой холл и обращённый к слуге приказ:

– Всех пригласи.

Пока ждали прислугу, Идгард поставил меня на ноги, вновь отобрал увесистый саквояж и лично избавил от верхней одежды. Я не сопротивлялась – была занята разглядыванием интерьера, который особенными красками играл.

Логика подсказывала: дом обычный, и простой человек ничего выдающегося здесь не увидит, но моё изменённое зрение остаться равнодушной не позволяло. Вся атмосфера подсказывала – тут живёт кто-то очень хороший, очень светлый.

– Всё в порядке? – выдернул из этих мыслей Ид.

Я уверенно кивнула. И вот теперь переключилась на слуг, которые уже объявились в холле и выстроились в шеренгу.

– Позвольте представить вам леди Айрин тес Вирион, мою жену, – сказал Идгард, и лица изумлённо вытянулись.

Следом зазвучали дружные и вполне искренние поздравления. Я слушала и улыбалась, а Идгард… он по-настоящему сиял.

Когда поднялись на второй этаж и очутились в спальне мужа, отступившая было нервозность вернулась. Я окинула пространство взглядом, невольно задержалась на большой, застеленной светлым покрывалом кровати и ощутила лёгкий прилив дурноты.

Решила, что всё начнётся прямо сейчас, и… приготовилась просить отсрочку, однако Идгард торопить не собирался. Вместо того чтобы обнять и попробовать избавить от платья, маг подошел к шкафу и вытащил несколько вещей.

Потом оглянулся и спросил:

– Тебе какая-нибудь одежда понадобится?

О чём речь, я догадалась не сразу, а когда сообразила…

– Я собиралась ночевать в гостинице, так что сорочка и бельё у меня есть.

Ищейка кивнул и тут же указал на неприметную дверь. Там точно располагалась ванная.

– Я тебя оставлю, – сказал он. В голосе прозвучали неожиданные, едва различимые нотки волнения.

– А когда вернёшься?

– Когда позволишь, – точно сдерживая эмоции, ответили мне.

Я судорожно глотнула воздуха, кивнула. И так как смысла тянуть всё-таки не было, нашла в себе силы сказать:

– Приходи через час.

Ид ответ услышал…

– Горничную к тебе пришлю.

– Нет, не нужно.

– Кто-нибудь всё равно заглянет, – сказал Идгард после паузы. – Мы ведь будем ужинать, правда? – И после новой паузы: – Я с самого утра ничего не ел.

Теперь мой взгляд метнулся к небольшому столику, и я, конечно, согласилась. Собственный желудок отреагировал на мысль об ужине болезненным спазмом, непрозрачно намекая, что Ид в своих проблемах не одинок.

Впрочем, голод был проблемой второстепенной, и едва будущий герцог Раванширский вышел, я опять задрожала. Пришлось напомнить себе, что первая брачная ночь случается в жизни большинства женщин. И если они это пережили, то я тоже переживу.

Придя к этому выводу, я извлекла из саквояжа ночную сорочку и расчёску. После чего направилась в ванную в искренней надежде смыть эту выматывающую нервозность. И мне действительно полегчало, но лишь на время, а спустя час, когда я – чистая, причёсанная и облачённая в не самый пристойный наряд – вернулась в спальню, эмоции опять забурлили.

Просто, пока наслаждалась водными процедурами, тут ужин накрыли, а ещё… в спальне был Ид.

Он выглядел совершенно обычно – то есть прихорашиваться перед свиданием не пытался. Единственное принципиальное отличие – на муже были шелковые пижамные штаны и короткий, надетый на голое тело халат.

Сама спальня освещалась теперь обыкновенными свечами, которые являлись декорацией романтического ужина, и этот полумрак тоже заставил сердце подпрыгнуть.

По-настоящему полегчало лишь после того, как муж окинул мою ночную сорочку пристальным взглядом, неожиданно сглотнул и предложил:

– Вина?

– Да!

Первые полбокала выпили молча и без тоста, только чокнулись для приличия. Затем были лёгкие закуски, следующие полбокала и моя попытка начать не связанный с предстоящим действом разговор.

– Ид, а что будет с мастером Льюисом и Норсом?

– Полноценное расследование, суд и тюрьма.

Я немного растерялась.

– А… помиловать их нельзя?

– В каком смысле? – спросил ищейка недоумённо.

– В смысле отпустить. Они же из-за меня попались.

Я опустила глаза, понимая, что говорю глупость, но ведь действительно из-за меня. Если бы с ними была другая девушка, не знакомая с Идгардом, им бы, вероятнее всего, удалось заговорить законникам зубы.

– Айрин, они преступники, – всё же сообразив, о чём пытаюсь сказать, отозвался Ид. – Причём не такие, как ты, а настоящие. И то, что раньше Льюису удавалось избегать наказания, – случайность. Твоё чувство вины здесь неуместно.

Я непроизвольно поджала губы – увы, но всё равно виноватой себя чувствовала. А вот муж мнение точно не разделял, сидел и искренне над моими эмоциями потешался.

– Кстати, о других преступниках, о твоих родителях, – подкладывая мне кусочек печёной рыбы, сказал он, и я напряглась жутко. – Завтра утром придёт Осберт, проконсультируемся с ним, подумаем, что можно сделать.

– Как Осберт? – не поняла я.

Нахмурилась, подумала, а сообразив, выдохнула:

– Эта встреча с Осбертом была запланирована? Или…

– Или, – перебил Ид. – Я послал ему записку.

– Погоди. Хочешь сказать, что ты…

– Написал ему, что мы поженились, – подтвердил Ид, и я опять потянулась к бокалу. Увы, тот был уже пуст. Мужу пришлось проявить галантность и долить.

А после нового глотка я впала в настоящий ступор. О боги… Осберт знает! Я даже предположить боюсь, как он отреагировал на эту новость.

– Осб, наверное, в полном шоке, – сказала вслух.

– Может быть, – протянул Идгард. Невероятно довольный. – Может быть…

Мы вновь переключились на еду, хотя лично у меня никакого аппетита уже не было. Я пыталась представить себе реакцию Осберта и остального семейства, а ещё невольно вспоминалось устроенное братьями соревнование, и… получается, старший «поросёнок» всех обскакал?

– О чём ты думаешь? – задал ставший уже привычным вопрос Ид.

Я отрицательно качнула головой и, откинувшись на спинку стула, попыталась расслабиться. Удивительно, но в этот раз получилось. Теперь я просто сидела, смотрела на расположившегося напротив мужчину и чем дальше, тем яснее понимала – всё, пути назад нет.

Ид, кажется, тоже понимал и с едой закончил довольно быстро. Он вновь потянулся к бокалу и тоже принялся мерить меня взглядом. И уж что-что, а ночную сорочку средней прозрачности точно оценил.

Когда молчание стало невыносимым, он отставил бокал и, поманив пальцем, сказал:

– Иди сюда.

Я глубоко вздохнула, выдохнула и… подчинилась.

Соскользнув со стула, сделала несколько шагов и, повинуясь жесту Идгарда, присела к нему на колени.

Это было непривычно – в смысле, прежде в подобных ситуациях не оказывалась, но ведь это не посторонний человек, а законный муж, верно? Значит, стесняться нечего. Значит, всё хорошо.

Рука сама обвилась вокруг мужской шеи, а сердце забилось быстрей. Ладонь Идгарда скользнула по моему бедру, бессовестно смяв ткань сорочки, и замерла на талии.

Несколько секунд мы смотрели в глаза друг другу, а потом прозвучало:

– Как насчёт поцелуя? – это не я, это Идгард спрашивал. Его голос прозвучал неожиданно хрипло.

– Хочешь, чтобы я… – Да, вопрос глупый, но всё равно!

Идгард кивнул, а я слегка замешкалась. Просто всё происходящее и сама наша поза ужасную неловкость вызывали. Именно поэтому я сперва зажмурилась, а уже потом к мужским губам потянулась.

Не промахнулась. Или мне попросту не позволили промахнуться?

Едва наши губы встретились, язык Ида по-хозяйски скользнул в мой рот, а рука с талии опять на бедро опустилась. Через миг к этой руке присоединилась и вторая… Только она устремилась не вниз, а вверх. К груди.

Прикосновение оказалось слишком волнующим, чтобы остаться равнодушной, однако вместо логичного возмущения я почему-то застонала. В ответ на этот стон Ид выпустил мои губы и улыбнулся. Спустя ещё мгновение поцеловал ещё раз, но иначе. Гораздо, гораздо горячей!

Это было так, что я буквально захлебнулась эмоциями. Однако вместо того, чтобы испугаться и призвать нас обоих к порядку, подалась вперёд, плотнее прижимаясь к его телу, и пальцы в распущенные светлые волосы запустила.

Следующий стон принадлежал уже не мне, а Идгарду, и на этом выдержка мужа закончилась. Меня подхватили на руки и подняли, чтобы преодолеть несколько шагов, отделявших от ещё застеленной кровати.

Ид наклонился, мягко уронил на кровать, и я непроизвольно задрожала. Не думала, что он заметит, но…

– Кого боишься? – тихо, с улыбкой спросил. – Меня?

Я кивнула, потом пояснила:

– И тебя, и себя, и вообще всего.

Идгард подарил новую улыбку и выпрямился, чтобы избавиться от халата, а через миг тоже на кровать опустился. В тусклом свете мерцающих на столе свечей его обнаженный торс выглядел так, что дух перехватило. Не думала, что ищейка настолько мощный.

Ещё секунда, и он оказался сверху. Замер, удерживая вес на руках, и смерил настолько пристальным взглядом, что я опять засмущалась. Новый лёгкий поцелуй это смущение почти развеял, но потом рука Идгарда скользнула под мою сорочку, и…

Стало жарко. Жарко, и стыдно, и ужасно приятно.

– Не бойся, – прошептал Ид. – Больно только в первый раз.

Наверное, следовало промолчать, но я чувствовала себя настолько неловко, что слова сами с языка сорвались:

– Откуда знаешь? Ты же никогда…

Я всё-таки осеклась, а Идгард… нет, не обиделся. Более того, вновь улыбнулся и сказал, не скрывая иронии:

– Да, никогда. Но теоретической стороной вопроса интересовался.

– А вот это, – я извернулась, пытаясь перехватить его руку, ту, которая проникла под мою сорочку, – тоже из теории?

– А что? – парировал Ид. – Тебе не нравится?

Мне нравилось! И даже очень нравилось! Но…

– Айрин, расслабься, – то ли предложил, то ли приказал муж.

Я неожиданно подчинилась. Расслабилась, чтобы через миг застонать громче прежнего – просто его рука такие фокусы вытворяла… Пальцы поглаживали и ласкали, причём не где-нибудь, а там, в самом запрещённом месте, и это было так… так…

Через несколько упоительных минут я ощутила бешеный прилив жара. Это был огонь, замешенный на какой-то очень приятной слабости, абсолютно новое, совершенно незнакомое чувство.

Занятая этими переживаниями, я даже не запротестовала, когда Ид стянул с меня сорочку. Зато когда муж поднялся, дабы избавиться от последней детали одежды, от шелковых штанов, меня снова накрыл стыд.

Это действительно было стыдно! У меня даже кончики ушей запылали! Нет, в нашем Университете Искусств, конечно, были натурщики, и мы этих натурщиков, разумеется, рисовали, но они же всегда в спокойном, целомудренном состоянии находились, а Ид…

– Опять боишься? – последовал насмешливый вопрос.

Я не задумываясь кивнула. Просто он был…

– Слишком большой, – собравшись с силами, выдохнула я.

Муж тихо рассмеялся и раньше, чем успела опомниться, оказался сверху. Чутьё подсказывало, что прелюдия закончилась, и теперь…

– Тшшш… – прошептал маг.

Он поцеловал снова. А потом ещё и ещё. За миг до того, как нервозность попыталась трансформироваться в панику, раздвинул мои ноги и начал медленное, неотвратимое проникновение.

Действительно болезненное, и даже очень, но вместе с болью пришло и удовольствие. Вначале слабое, зато потом…

Я не кричала, но стонала довольно громко. И впивалась ногтями в мужскую спину, только Идгард не протестовал. Он двигался медленно и напористо, изредка целовал в губы и шею. Глупо, наверное, но мне нравилось то, что он делает. Нет, это действительно было хорошо.

Когда всё закончилось, когда муж замер и принялся дышать, словно загнанный зверь, случилось то, чего лично я не ожидала… Узор на моей руке вспыхнул, а боль начала медленно отступать. Но это не единственное – часть рисунка изменилась, став точной копией узора, который пылал на запястье Идгарда.

Ищейка изменение тоже заметил и удовлетворённо хмыкнул.

– Завтра предъявим узор в Храме как подтверждение консумации, – сказал он.

Я непроизвольно покраснела, а маг опять хмыкнул.

– Какая ты, оказывается, застенчивая, – выдал он. – А тогда, за гобеленом…

Теперь я не только вспыхнула, но и протестующе заёрзала, одновременно прислушиваясь к ощущениям и понимая, что боли действительно нет, она улетучилась, словно сон. А вот желание, совершенно для меня нехарактерное, но уже понятное, наоборот, осталось.

Это стало поводом глубоко вздохнуть и спросить:

– А следующий раз скоро?

Идгард нахмурился, ну а когда до будущего герцога Раванширского дошло…

– Что-что? – переспросил он ошарашенно, и я невинно улыбнулась.

Потом сказала:

– Прости, дорогой, но в первый раз как-то не распробовала, надо ещё.

Муж округлил глаза, но через миг ухмыльнулся и кивнул. И протянул хитро:

– Кстати, ты бегала от меня шесть лет…

Я подумала и притворилась, будто вообще намёка не поняла. Ловко выскользнула из-под Идгарда и отправилась к столу, за вином и бокалами. Наша первая ночь обещала быть долгой и… да, бурной.

Осберт появился позже, чем ожидалось, только к середине завтрака. О его приходе сообщил мажордом – слуга чинно вошел в столовую и возвестил:

– Лорд Осберт тес Вирион!

После этого мажордом шагнул в сторону, и нашим взглядам предстал огромнейший букет белоснежных роз. Из-за букета выглядывала светловолосая голова невероятно довольного, прямо-таки ликующего «поросёнка».

Я, увидав улыбку судьи, закусила губу и слегка покраснела, а Идгард отложил приборы и вознамерился встать, чтобы поприветствовать брата.

– Сиди-сиди, – перебил этот порыв Осб и, прошествовал в столовую, чтобы положить букет на пустующую, не занятую блюдами и посудой часть стола.

Тут же расплылся в новой ликующей улыбке и заявил, обращаясь ко мне:

– Покажи!

Я изобразила изумление, только интриги не вышло.

– Не прикидывайся, малышка. Ид не мог жениться вопреки правилам, он слишком дорожит твоей и своей жизнью. Раз вы женаты, значит, у тебя тоже Древняя кровь, вот и говорю – узор покажи!

Невольно улыбнувшись такой прозорливости, я поддёрнула рукав и действительно продемонстрировала судье магические линии. И сразу услышала:

– Какая прелесть. И зачем ты его скрывала?

Я пожала плечами и невольно покосилась на мужа. Он говорил, что никаких подробностей в отправленной Осберту записке не было, но всё равно.

Судья тем временем уселся на приготовленный для него стул, но еду проигнорировал.

– Уже позавтракал, – радостно сообщил он. – Только чаю с вами попью.

И после паузы:

– Кстати, поздравляю! Живите долго и счастливо!

– Попробуем, – даря ответную улыбку, отозвался Идгард. И уже менее оптимистично: – Но тут такое дело…

– Да брось! – отмахнулся Осб весело. – Нет таких дел, которые невозможно решить.

Я закатила глаза – ох уж мне этот семейный оптимизм, а Идгард глянул на Осба с подозрением.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил ищейка.

Осберт снова отмахнулся и всё-таки потянулся за бутербродом.

А прожевав первый кусок, подарил мне новый ликующий взгляд и сказал с фальшивым сожалением:

– Эх, Айрин… Как же ты так… Ведь могла выбрать получше, а сама…

Шутил. Да, шутил и намекал на себя, любимого. Только Иду шутка не понравилась – он ну о-очень опасно сощурил глаза.

Осберт предупреждению внял и поспешно сменил тему. Спросил, обращаясь опять-таки ко мне:

– Твои родители знают? А что с университетом? Ты же доучиться теперь точно не сможешь?

Я хотела ответить, но тут зевота напала – пришлось бороться.

– О-о… Кто-то сегодня не выспался, – прокомментировал судья.

– Осб, – одёрнул Идгард.

Новоявленный родственник поднял руки, поясняя, что переходить границы дозволенного больше не будет. Ровно в этот момент в столовой появилась горничная, которая несла поднос с чаем, и «поросёнок» отвлёкся.

Мы же с Идгардом постарались побыстрее покончить с едой, а когда тоже перешли к чаю, услышали:

– Кстати, у меня для вас подарок.

Ид недоверчиво прищурился, а Осб опять засиял, словно новенькая монетка. Потом запустил руку во внутренний карман камзола и извлёк довольно подозрительный конверт. Сперва хотел передать его ищейке, но в итоге встал и, перегнувшись через стол, протянул подарок мне.

Я конверт, разумеется, приняла, но распечатывала с некоторой опаской. С ещё большим опасением извлекала на свет украшенную несколькими гербовым печатями бумагу, а когда начала читать, просто не поверила глазам.

Один раз, второй, третий… только заголовок я перечитала четырежды! А вписанные в этот лист имена…

– Айрин, что это? – не выдержал Ид. Голос прозвучал напряженно.

Словно во сне, я передала бумагу мужу и уставилась на Осберта круглыми глазами. И спросила:

– Мне мерещится?

Осб отрицательно качнул головой.

– Если скажешь, что это шутка, я тебя придушу, – заявил Идгард. Он не перечитывал! Ему и одного раза хватило.

– За кого ты меня принимаешь? – Осб мгновенно посерьёзнел. – Бумага подлинная. Номер распоряжения даже в государственный реестр внесён.

– Но как? – выдохнула я.

Осберт явно хотел отшутиться, но я смотрела остро, и он сдался. Принялся объяснять, причём без шуток, по-человечески.

– Я обратился к одному из старших судей, Айрин. Мы всё обсудили и пришли к выводу, что ситуация не настолько ужасна. То есть по закону твоим родителям, разумеется, полагалось наказание, но, учитывая все обстоятельства, у суда имелась масса оснований вынести решение о помиловании. Более того, было бы странно выносить обвинительный приговор, учитывая, что в основе всего лежала глупая дезинформация.

Разумеется, твой отец юрист, – продолжал Осб, – и у него есть какие-никакие, но связи. Однако получить полную достоверную информацию по Древней крови он всё равно не мог. Во-первых, с источниками действительно туго, во-вторых, подобное расследование выглядело бы слишком подозрительно, учитывая, что у него есть дочь подходящего возраста. То есть вина относительна, а ты, насколько нам было известно, соблюдала все правила, и это стало основанием для решения о помиловании. Мы инициировали дело, провели три закрытых заседания, и вот. – Осберт указал на зажатый в руке Идгарда лист. – Решение абсолютно законное. Твои родители помилованы. Заочно.

Мир перед глазами поплыл, но лишь на секунду.

– Никогда не слышала, чтобы судебные дела решались без самих обвиняемых, – выдохнула я.

– Поверь, – Осб ухмыльнулся, – в судебной практике и не такое бывает. К тому же я ходатайствовал, а я, знаешь ли, не последний человек в системе. Пришлось постараться, но мне всё же удалось убедить коллег оставить всё как есть. То есть не оповещать твою семью ни о чём, ни о заведении дела, ни о принятом решении. Собственно, я взял вопрос оповещения на себя.

Я застыла, пытаясь осознать ответ, а потом опять за бумагой потянулась. А отобрав листок у Ида, с запозданием сообразила…

– То есть ты знал?

– Это Вирджин, – сразу сдал будущего великого скульптора судья. – Именно он рассказал и очень просил помочь в решении этого вопроса.

Мир опять поплыл…

– И как давно это случилось? – задала новый вопрос я.

Ответ Осберта прямо-таки убил:

– Сразу после того, как ты проболталась. Год назад.

Шок! Он был сильным и необъятным!

– Вирджин? – выдохнула я. – Но он…

– Обещал? – подсказал вновь повеселевший Осб. – Айрин, не злись, Вирдж действовал из лучших побуждений и рассказал не всем, а только мне. А мне рассказать можно. Ведь я, как ты помнишь, замечательный!

Очень не вовремя перед мысленным взором вспыхнул эпизод явления Осберта с букетом, а следом другой, когда спрашивала Вирджа, не выдал ли он мой секрет Идгарду, и тот уверял, что на подлость не способен.

Впрочем, с Вирджем – ладно, он сейчас далеко, в Ристауне. Зато Осб…

– Ты же ухаживать пытался, – возмутилась я.

– Ну да. Чтобы от других не отставать!

Я прикрыла глаза, припоминая сам момент нашего знакомства, все эти улыбки, подначки, неприличные шуточки… и пришла к выводу – он даже не свинтус, он хуже! Только озвучивать эту мысль всё-таки не стала. Прикусила язык и вновь уткнулась в документ.

Взгляд скользил по строчкам, но написанное по-прежнему воспринималось плохо. Из того, что было доподлинно ясно – родители и вправду помилованы, ни каторга, ни даже штраф им уже не грозит.

А потом, добравшись до конца листа, я зацепилась за три гербовые печати. Я и в первый раз их заметила, но теперь… Я пригляделась и вновь приоткрыла рот, абсолютно глазам не веря. Печать Верховного суда – это ладно, это понятно. Но две другие… это ведь не…

– Это что? – повернув распоряжение к Осбу и ткнув в одну из печатей, спросила я.

– Печать Храма, – ответил судья.

– А это? – я ткнула во вторую.

– Личная печать императора.

Я застыла, не в силах совладать с эмоциями, а Осб лукаво улыбнулся и объяснил:

– Айрин, дело касалось Древней крови, и решить вопрос без Храма было невозможно. Печать императора была не так критична, но мы подстраховались. Чтоб уж точно. Чтобы наверняка.

Слова закончились, эмоции тоже. Впрочем, ещё один вопрос всё-таки родился:

– Но ведь согласовать что-то с самим императором очень сложно.

Собеседник промолчал, пришлось перейти от просьб к требованиям:

– Осберт!

Судья выдал очередную улыбку, а я… Вот лучше бы не спрашивала!

– С Храмом общался папа, – заявил высокопоставленный «поросёнок. – У него, как у обладателя Древней крови, есть некоторые привилегии, и вообще. А за императорской печатью уже дед ездил. Он в приятельских отношениях с правителем, так что всё прошло относительно легко.

В этот миг я сильно пожалела, что вина к завтраку не подали. Я бы сейчас выпила! И много!

– То есть лорд Джисперт и лорд Стин… – начала я.

– Ага, – перебил Осб радостно. – Знали, конечно. – И, видимо спасая младшенького: – Только им уже не Вирджин сказал, а я.

Как отнестись к подобной информации, я пока не понимала, поэтому повернулась и уставилась на мужа.

И опять – лучше бы не поворачивалась! Просто Идгард… он тучу напоминал.

Сидел, грозно сложив руки на груди, и крайне неприветливо взирал на нас. Когда замолчали, Ид перевёл всё внимание на брата и принялся перечислять, загибая пальцы:

– Ты, Вирджин, отец и дед… Кто ещё знал о том, что Айрин – носительница Древней крови?

– Только мы четверо, – спешно заверил Осб. – Больше никто.

– То есть мама… – продолжил ищейка.

– Нет, – ответил судья. – Ей мы не сказали.

Идгард подчёркнуто глубоко вздохнул и сверкнул глазищами так, что страшно сделалось. Интонации, прозвучавшие в голосе, к спокойствию также не располагали:

– А почему не сказали мне?

Судья чуть-чуть, самую малость, смутился.

– Ты слишком упрям и мог понять ситуацию неправильно. Решить, что мы намеренно подстраиваем твоё знакомство с Айрин, и встать в позу.

– А вы не намеренно? – теперь в интонациях Ида неприкрытое ехидство прозвучало.

– Мм-м… – отозвался Осб. – А разве это важно? Главное, чем всё закончилось. Ведь все счастливы. Правда?

Только Идгард разделять оптимизм брата не спешил…

– Ты хоть понимаешь, что бы было, не устрой я этот рейд? Из-за вашего молчания всё могло закончиться совсем иначе!

– Не могло. – Осберт фыркнул и небрежно махнул рукой. – Вы с Айрин слишком гармоничная пара. Вы бы всё равно сошлись, так или иначе. Вас сводила сама судьба.

Идгард скрипнул зубами, но промолчал, я же вновь вернулась к документу. Сама не знаю зачем. Словно повинуясь какому-то чутью.

Опять посмотрела на печати, а потом… обратила внимание на дату. Осень этого года! То есть решение вступило в силу несколько месяцев назад, и к моменту начала каникул моей семье уже ничего не угрожало. А Осберт… А они все…

– Семейка аферистов! – не выдержав, выпалила я.

Идгард неожиданно кивнул и, протянув руку, сжал мои пальчики, а младший судья Верховного суда Империи рассмеялся.

– Да, малышка, – заявил он, – и ты теперь одна из нас. И, учитывая все твои махинации, ты идеально в нашу семью вписываешься. Неудивительно, что ваши с Идгардом узоры… – тут Осб осёкся, нахмурился. – Кстати, а отклик-то был? Или вы просто…

– Был, – процедил Идгард.

– Покажите, а? – сделав большие глаза, попросил Осб.

– Угу, щас. – Ид действительно сердился и, к счастью, не на меня. – Лучше придумай, как рассказать обо всём маме, и желательно так, чтобы она нас не прибила. – Ищейка замолчал, задумавшись, а потом: – Хотя… а я-то чего переживаю? Я же в афере не участвовал, значит, все «лавры» достанутся вам.

Вот теперь маг расслабился, а судья, наоборот, напрягся. Но быстро сообразил:

– Вирджа к ней отправим. Он младший и любимчик!

– Ну попробуй. – Ид весело хмыкнул.

– А может, всё-таки вы? – помедлив, с надеждой, предложил Осб.

– Извини, брат, но у нас не получится. Мне ещё в Департаменте объясняться и везти жену в Демстаун, к её родителям. Потом нужно будет решать вопросы с переводом Айрин из Университета Искусств на домашнее обучение, готовиться к переезду в Раваншир… В общем, во всём, что касается мамы, это точно без нас.

– М-да… – Судья скорчил ну очень жалобную физиономию. – А как хорошо начинался день…

Шутил. Действительно шутил! А Идгард, глядя на актёрскую игру брата, хитро щурился. Я же сидела и чувствовала себя самой счастливой. Да, дел предстояло много, и верить в то, что Древняя кровь сделает нашу с Идом жизнь безоблачной, не приходилось, но я точно знала – мы справимся.

Ну а в том, что касается Вирджина… зацелую его при случае. За то, что вмешался. За то, что убедил поехать в Раваншир. За то, что, невзирая на все мои протесты, помог обрести новую судьбу и настоящую свободу.

Эпилог

Это утро началось совершенно обычно: леди Элва проснулась, потянулась и села на постели… Затем окинула взглядом комнату и вздохнула – увы, но лорда Джисперта рядом не наблюдалось. Он опять проснулся раньше и спустился в кабинет, дабы почитать утренние газеты и разобрать корреспонденцию.

Привычка Джисперта была давнишней, и Элва всегда относилась к ней с пониманием, однако сегодня поступок мужа вызвал волну неподдельного раздражения.

Впрочем, в последние две недели леди раздражало буквально всё – от излишне румяного пирога и криво висящего светильника до затянувшихся снегопадов и нового сорта роз, распустившихся в зимнем саду.

Отдельным поводом морщиться и кривить губы была потрёпанная колода игральных карт. Сейчас колода была спрятана в резную шкатулку – подальше с глаз долой, – но забыть о допущенной ошибке не получалось.

Да, карты подвели впервые, один-единственный раз, но как сильно! Ведь на протяжении нескольких месяцев пророчили появление в семье темноволосой девочки, а предсказание… не сбылось. Девочка ускользнула. Сбежала.

Представить, будто произошла ошибка и сокурсница младшего сына, Айрин, никакого отношения к предсказанию не имеет, не получалось. Леди Элва точно знала, что речь именно об этой хорошенькой пейзажистке.

Вот и сыновья, все как один, при виде этой девчонки перья распушили, а она… никого не выбрала, предпочла покинуть резиденцию герцога Раванширского и вернуться в Ристаун. Это было неправильно. Но что тут сделаешь?

Неохотно выбравшись из постели, леди расправила плечи и опять поморщилась. Пихнула ноги в тапочки и отправилась в примыкающую к спальне ванную. По пути, как и каждый день с момента отъезда детей, прикидывала – а всё ли она сделала, чтобы Айрин осталась?

Конечно, Элва немного перегнула. Вероятно, ей следовало действовать мягче, исподтишка, но желание заполучить девочку было слишком сильным. Ну а как иначе? Когда у тебя пятеро не очень-то стремящихся к браку сыновей, проявлять мягкость вообще вредно. Будешь мягкой – никогда внуков не увидишь!

В ванную комнату маркиза вошла чуть не плача. Прав был герцог, который предлагал… стукнуть девчонку по голове, отвести в Храм и выдать за кого-нибудь.

Нет, лорд Стин, разумеется, шутил, но… всё равно был прав! А она, Элва, упустила такую чудесную партию.

И что теперь делать? Собирать чемоданы и ехать в Ристаунский Университет Искусств? Или договориться с родителями Айрин, выкрасть её и…

В общем, планов и вариантов было много. Проблема заключалась лишь в том, что у маркизы никак не получалось выбрать. Предоставлять такой выбор мужу со свёкром Элва тоже не желала. Более того, решила не делиться собственными соображениями до тех пор, пока к какому-то решению не придёт.

Вот эта сложность выбора являлась ещё одной причиной для очень хмурого настроения. Она выматывала, заставляла кусать губы и нервничать.

Пребывая в том же нервозном состоянии, леди приступила к утренним процедурам. Не торопилась, ибо точно знала, что времени достаточно, к завтраку она не опоздает. Ну а если и задержится, без неё всё равно не начнут.

По возращении в спальню Элва ожидаемо обнаружила горничную. Девушка сразу присела в книксене, сказала:

– Доброе утро, ваша светлость. Какое платье подать?

– Бордовое, – буркнула маркиза. – С чёрными кружевами.

Лицо девушки сразу вытянулось…

– Но это так мрачно, – попыталась возразить она.

Леди от возражений отмахнулась. Одевшись, позволила горничной привести в порядок волосы и, в который раз вздохнув, спальню покинула. Отправилась вниз, в большой обеденный зал.

В процессе прогулки думала всё о том же – о сбежавшей из замка невесте. А ещё о сыновьях… Идгард – ладно, ему простительно, но остальные… они же в самом деле жениться не желают. И если раньше такая солидарность со старшеньким вызывала улыбку, то теперь плавно перерастала в глобальную проблему.

Как итог настроение маркизы ухудшилось окончательно, и в столовую она вошла без улыбки. Степенная и решительная, преодолела оставшееся расстояние и немного удивилась, когда Джисперт поднялся, чтобы лично отодвинуть для жены стул.

Герцог Раванширский обнаружился здесь же – сидел в кресле-каталке во главе стола и, в отличие от леди, выглядел очень даже радостно.

– Что-то случилось? – поинтересовалась у свёкра Элва.

– Нет, – ответил тот. – С чего ты взяла?

Маркиза, конечно, поверила. Заняла отведённое ей место, взяла салфетку и вновь удивилась, услышав:

– А может, игристого? – предложение выдвинул Джисперт.

Элва подарила мужу недоумённый взгляд, уточнила:

– Что? Прямо с утра?

– А почему нет? Что нам мешает?

Помех в самом деле не имелось, но… Впрочем, ладно.

– Хорошо, – сказала маркиза. – Давайте.

Тихий хлопок, и слуга принялся наполнять бокалы. Маркиз в это время перекладывал на тарелку Элвы столь любимые женою фаршированные блинчики. И хотя Джисперт всегда был достаточно обходителен, такое поведение заставило насторожиться.

Но ухаживания – это ладно. А вот то, что случилось дальше…

– Милая, знаешь… Я так тебя люблю! – внезапно сказал маркиз.

Элва выпрямилась и глянула остро. Спросила после недолгой паузы:

– Что ты натворил?

– Кто? – мгновенно пошел в отказ Джисперт. – Я?

Леди, невзирая на всю свою сообразительность, решила поверить, но тут в разговор герцог вмешался…

– Элва, а я уже говорил, что ты лучшая невестка в мире? Я даже предположить не мог, что мне в дочери достанется такая замечательная женщина. Я так счастлив. Каждый день богов благодарю!

Всё, кусочки мозаики сложились. Элва отодвинула тарелку, скептически глянула на наполненный игристым вином бокал и процедила:

– Перефразирую вопрос. Что натворили вы?

– Мы? – дружно, но не слишком искренне возмутились отец с сыном. Потом инициатива к старшему поколению перешла: – Милая Элва, уверяю, мы абсолютно невинны.

– Да? – маркиза прищурилась. – А к чему тогда эти признания?

– Да просто любим тебя, – заявил Джисперт.

– Очень, – поддержал Стин.

– Ага, конечно, – проявила благоразумие женщина. Окинула лордов пристальным взглядом и потребовала: – Выкладывайте.

– Нечего выкладывать, – отозвался герцог Раванширский. – Всё хорошо!

Несколько секунд молчаливого противостояния, и леди почти отступила. Но потом заметила, как Джисперт, словно невзначай, отрицательно качнул головой – жест адресовался слуге.

– А ну стой, – обратилась к тому же слуге она. – Ну-ка, объясни, что это всё значит?

– Что «всё»? – побледнев, переспросил прислужник.

В воздухе вспыхнул отчётливый запах заговора, и…

– Я, между прочим, твоя хозяйка, – напомнила леди с нажимом.

– Я тоже хозяин, – встрял лорд Стин. Добавил лукаво: – И жалованье тебе плачу именно я.

На лице слуги отразилась паника – что делать, кому подчиняться… нет, он не знал! Элва сперва хотела настоять, но что возьмёшь с подневольного человека?

Взгляд маркизы вновь метнулся к свёкру, в голосе прозвучали стальные нотки:

– Рассказывайте!

Стин с Джиспертом переглянулись и дружно вздохнули.

– Хорошо, расскажем, – сдался Джисперт. – Но сначала игристое!

Леди сморщила носик. Понимала, что кое-кто желает подпоить, дабы задобрить, но всё-таки согласилась.

Пара небольших глотков, и Джисперт действительно сказал.

– Милая, к нам Осберт приехал.

Элва застыла в недоумении.

– Что? – переспросила она. – Сейчас?

Это было странно. Ведь у Осберта работа, а поводов для визита вроде бы нет.

– И Вирджин с ним, – добавил герцог Раванширский, чем окончательно вогнал леди в растерянность.

Пара минут молчания, и Элва поинтересовалась:

– А почему они не здесь? Почему не за столом?

Вот теперь Джисперт кивнул слуге, и тот радостно умчался, дабы оповестить Осба с Вирджем. Ну а лорд Стин…

– Элва, ты только не ругай их, ладно? Они не виноваты и хотели как лучше.

Маркиза судорожно потянулась к бокалу, сделала большой нервный глоток и лишь после этого спросила, причём вполне ровным тоном:

– Что натворили мои мальчики?

– Да ничего особенного, – отмахнулся герцог.

– А что все-таки натворили вы двое? – прищурившись, поинтересовалась она.

– Мы? Точно ничего! – заявил Джисперт. – Мы чисты, как лежащий за окном снег.

Леди не поверила, однако давить не стала. Повернулась к входной двери, чтобы почти сразу увидеть входящих в столовую сыновей.

Осберт и Вирдж выглядели обыкновенно, зато двигались не так, как всегда. Вроде бы шли, но возникло чувство, что крадутся. И головы в плечи втягивают, и уши как будто прижимают.

Едва парочка великовозрастных оболтусов уселась за стол, а слуги подали дополнительные тарелки и приборы, Элва потребовала:

– Говорите.

– Доброе утро, мамулечка, – попытался напомнить о вежливости Осберт, и леди поняла – ещё миг, и она начнёт убивать!

Мужчины семейства тес Вирион опасность, разумеется, учуяли. Однако прежде чем сказать, Осб отослал слуг и подхватил откупоренную бутылку игристого.

– Это для храбрости? – не выдержав, съязвила леди.

Младший судья Верховного суда Империи отпираться не стал, кивнул.

Будущий великий скульптор тоже закивал, и когда брат наполнил его бокал, осушил залпом. И именно он, младшенький, сказал:

– Мамуль, тут такое дело… Идгард женился.

– Как? – выдохнула Элва ошарашенно. – Когда?

Повисла пауза. Недолгая и не слишком нервная. Мужчины молчали, давая маркизе возможность как следует осознать сказанное.

Потом заговорил уже Осб…

– На днях. Идгард проводил рейд по выявлению и задержанию нелегалов и в процессе поймал одну девушку… Несколько лет назад глупышка прибегла к помощи магов, чтобы заблокировать и скрыть Древнюю кровь, но блокировка слетела, и она пришла, чтобы обновить заклинание.

Глаза Элвы сильно округлились, с губ сорвалось растерянное:

– Что?

Нет, смысл сказанного она поняла, но… Блокировать Древнюю кровь? Разве такое возможно? И… кому это надо?

– Девушка была убеждена, что Древняя кровь не принесёт ей счастья, – верно оценив реакцию матери, подхватил Вирдж. – Мол, свадьба по указанию Храма, все эти ограничения, полное подчинение мужу…

Вот теперь ситуация стала яснее, и леди жестом попросила Вирджа замолчать. Хорошо. С мотивами новоявленной невестки она разберётся позже. А сейчас…

– Что было дальше? После того, как Ид её обнаружил?

– У них случился отклик узоров, – пояснил Осб, – и Идгард… В общем, ты же понимаешь, что за сокрытие Древней крови ей грозило наказание? Вот Идгард и отвёл девушку в Храм. Женился, чтобы вывести глупышку из правового поля.

Элва опять застыла и снова впала в растерянность.

– Что? Только ради этого? – спросила она недоверчиво.

– Нет, конечно, – вздохнул Вирдж. – Девчонка Идгарду понравилась. Вернее, очень понравилась. Я бы даже сказал, что Ид втюрился в неё по уши.

Маркиза подалась вперёд и буквально впилась в младшенького взглядом. Просто эти подробности… они были так прекрасны! Так упоительны!

А самым чудесным являлось то, что у неё, у Элвы, всё-таки появилась девочка!

Вот только…

– А она темноволосая? – спросила маркиза. – И темноглазая?

– Ага, – внезапно развеселился Осб.

Леди отодвинулась и улыбнулась. Правда, улыбка получилась несколько вымученной. То есть это замечательно, что жена Идгарда вот такая, но…

– А ещё у неё очень красивое имя, – продолжил младший судья.

– И характер именно такой, как деду нравится, – подхватил Вирджин.

Упомянутый дед фыркнул и, выхватив из ведёрка со льдом следующую бутылку игристого, принялся воевать с пробкой.

Элва, проследив за реакцией герцога, вновь сощурила глаза и выдохнула, обращаясь к свёкру и мужу:

– Я не поняла, а почему эту новость от меня скрывали? И почему я должна «не ругать» мальчиков?

– Мм-м… – отозвался Джисперт. – Мм-м…

А лорд Стин бабахнул пробкой и всё-таки объяснил:

– Да просто девушка, на которой женился Идгард… ты её знаешь.

– Знаю? – удивилась леди. – Но откуда?

Мужчины семейства тес Вирион переглянулись, и…

– Милая, – наконец, сказал маркиз. – Идгард женился на Айрин.

Элва замерла и хлопнула ресницами. Затем потянулась к бокалу с вином, осушила до дна. Ошарашенно посмотрела на сыновей, на мужа и прямо-таки сияющего герцога и переспросила:

– Айрин? Наша Айрин?

– Ну да, – отозвался Осб.

Леди выдохнула и бессильно откинулась на спинку стула. Мысли закружились калейдоскопом, Элве потребовалось несколько минут, чтобы осознать новость и сопоставить с тем, что было сказано ранее.

Блокировка. Страх перед навязанным браком. Убеждённость в том, что магия ничего хорошего не принесёт…

– Так вот почему Айрин так подробно расспрашивала о Древней крови, – простонала женщина. – А я-то думала, что это обычное любопытство!

Сидящие за столом мужчины заулыбались и дружно исполнились надежды, что буря миновала, но…

– Но на вопрос, почему я не должна ругаться, вы не ответили! – сказала маркиза жестко. – И почему о свадьбе сообщают Осберт с Вирджем? Где Идгард и Айрин? И почему вы… – она строго посмотрела на мужа, затем на седовласого герцога, – так рьяно признавались мне в любви? А?

– Мм-м… – сказал на сей раз Вирджин.

А лорд Стин…

– Элва, милая, вот мы с Джиспертом вообще не виноваты.

– Ага! Как же! – не поверила леди.

Мужчины переглянулись снова.

– Нужно было начинать с другого, – поморщился Осб. – С самого начала.

– С какого такого «начала»? – вопросила Элва требовательно, и теперь уши прижали все, включая престарелого хозяина здешних земель.

– Айрин и Идгард поехали в Демстаун, – попытался увести тему будущий великий скульптор. – А потом и до Раваншира доберутся.

– Не юли! – выпалила маркиза. – С какого «начала»?

– Ну…

Вирдж судорожно вздохнул и поднялся, чтобы отобрать бутылку у деда. Лично наполнил опустевшие бокалы, а вернувшись на место, признался:

– Понимаешь, мамуль… Полтора года назад мы с Айрин были на одной вечеринке, и после лишнего бокала вина она проболталась. То есть призналась мне, что является обладательницей Древней крови.

– Та-ак. – Леди прищурилась. – Что дальше?

Вирдж пристыженно опустил глаза, но всё же продолжил:

– Дальше я сказал Осберту, и…

Они успели! Добрались до библиотеки и заперли дверь на засов! Причём слабое звено в лице престарелого герцога Раванширского, оказалось самым шустрым – лорд Стин крутил колёса кресла-каталки с такой скоростью, что за ним пыль стояла!

Остальные улепётывали не менее активно, однако сравниться с герцогом всё-таки не могли. Медленнее всех бежала леди Элва – длинная юбка вкупе с каблуками и несколькими бокалами игристого в этом деле ужасно мешали.

Когда маркиза добралась до библиотеки, дверь уже закрылась. Леди упёрлась в неё ладошками и, невзирая на нехватку дыхания, взревела:

– А ну откройте!

Только ни лорд Стин, ни лорд Джисперт, ни Осберт с Вирджем подчиняться требованию не собирались. Мужчинами владело вполне естественное желание – им очень хотелось жить!

Осб и Вирдж прибыли первым поездом. Очутившись в замке, попросили разбудить отца и деда и предупредили старших родственников о произошедшем. Реакция Элвы была очевидна всем, и план сложился в считаные минуты. Мужчины семейства тес Вирион точно знали, как поступать!

Побег в библиотеку тоже был спланирован и, более того, подготовлен – ещё до завтрака сюда доставили тарелки с закусками и несколько видов алкоголя.

Уборная тут тоже имелась, так что выдерживать осаду можно было без всяких проблем. Тем не менее мужчины надеялись, что добровольное заточение продлится недолго, и отдельно уповали на слуг…

Последним было велено подливать леди Элве вина, чтобы маркиза подобрела и устала, а в идеале – захмелела и ушла спать. Ну а после того, как первые эмоции схлынут, леди точно станет неопасна, и в данный момент оставалась малость – дожить до этого чуда.

Логика шептала, что всё наладится, что сильная половина семейства обязательно выживет, но пока там, за массивными дверьми, бушевал настоящий монстр!

– Вы! – вопила леди Элва. – Да как вы посмели? Как могли не предупредить меня? Я тут… извелась вся, а вы… Жулики! Прощелыги! Аферисты!

Мужчины слушали и кивали, а Осберт в какой-то момент не выдержал, признался:

– Когда я показал Айрин распоряжение о помиловании, она то же самое сказала.

– Сообразительная, – весело фыркнул маркиз.

А лорд Стин откатился от двери и взял курс на низкий, заставленный бутылками столик. Остальные переглянулись и последовали за герцогом – просто в ближайшее время снятия осады не предвиделось, а если так, то чего на пороге стоять?

Спустя пару минут в тишине библиотеки прозвучал первый из целой череды радостных тостов.

– За то, что у нашей замечательной Элвы всё-таки появилась девочка! – провозгласил хозяин Раваншира.

– За Айрин! – поддержали Джисперт с Осбом.

– За Айрин! – подхватил Вирдж.

Content

Анна Сергеевна Гаврилова
Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог