Инбали Изерлес

Foxcraft. Книга 3

Снежная магия

Inbali Iserles

FOXCRAFT. BOOK THREE. THE MAGE

Серия «Foxcraft»

Published by Scholastic Press, an imprint of Scholastic Inc.

Text and illustrations copyright © 2017 by Inbali Iserles

The moral right of the author has been asserted

Cover illustration © Johannes Wiebel | punchdesign, Munich

Map © by Scholastic Inc.

All rights reserved

© Т. Голубева, перевод, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа ”Азбука-Аттикус“», 2017

Издательство АЗБУКА®

* * *

Питеру Фрейзеру – от Серых земель до Диких земель, через Снежные земли и обратно

1

Безумная лисица, дурная лисица, просто еще одна дохлая лисица!

Я не могла выбросить эти слова из головы. Я всегда их повторяла вместе с Пайри, когда мы жили в Серых землях. Казалось, это было очень давно, в другом веке. До того, как пришли Зачарованные и мой брат исчез. Когда жизнь была проще, когда дни были короткими, а сумерки вели к приключениям.

Когда мама, папа и бабушка были еще живы.

До того, как все изменилось.

Мои лапы погружались в глубокий снег. Над тундрой визжала буря. Серые тучи паутиной затягивали звезды, и ночь наполнялась зловещим свечением. Холодные хлопья сыпались с неба, метались и вертелись, как перепуганные мыши. Над Снежными землями начинала кружить метель.

Шум Бурной реки стал не слышен за воем ветра. Следы моих лап тянулись за мной, как некая тень. Я прищурилась, всматриваясь в мрачное пространство. Я смогла различить хвойный лес. Высокие стволы вырисовывались на фоне гор с ледяными шапками. Под ветвями я найду укрытие от бури.

Раздался пронзительный крик, и я резко повернула голову в одну сторону, в другую… а сердце ударилось о ребра. Был ли это только ветер или что-то еще?

Или кто-то еще?

Вокруг раскинулись Снежные земли – враждебный мир мечущихся снежинок и леденящего воздуха.

Мир снежных волков.

Завывание бури заглушало их зов. Кружащийся снег покрывал землю мерцающей шкурой. Бродят ли волки днем, как собаки? Или, как лисы, могут охотиться по ночам? Я почти ничего не знала об этих наших диких дальних родственниках.

Я с силой моргнула. Если волки и подкрадываются ко мне, я не сумею их разглядеть.

Мне почти ничего не было видно сквозь метель. Я с трудом могла различить деревья, они превратились в далекую темную полосу толстых коричневых стволов.

Я напряглась, пытаясь уловить запах Пайри. В ледяном воздухе – ни намека на чье-то присутствие. Я была одна в этой дикой пустоте. Я склонила голову набок, уши повернулись вперед. Птицы… Кролики… Жуки. Они должны были быть где-то близко. Даже в Серых землях всегда ощущался запах голубей и мышей, жуков и мух. И там было множество разных звуков. Голоса бесшерстных, рев дороги смерти…

Снежинки замерзали на моих ресницах и тяжело налипали на мех. Какому существу захотелось бы бродить под таким снегопадом?

Я встряхнулась. Подушечки моих лап онемели от холода. О чем только я думала? Что я доберусь сюда и сразу каким-то образом определю, куда мне направиться? Сиффрин был прав, мне не нужно было сюда идти. Я инстинктивно оглянулась. Сиффрин теперь был невероятно далеко от меня, позади, на другом берегу реки. Он затерялся в Диких землях, в Лесу Старейшин. Я надеялась лишь на то, что он сбежал от Зачарованных.

«Все будет хорошо. Сиффрин владеет лисьим искусством», – уговаривала я себя. Но меня грызли сомнения. Зачарованных было так много! И куда хуже были Нарралы, которых я уже видела, – наемные убийцы. Они, в отличие от Зачарованных, добровольно служили Мэйгу. Нарралы мастерски владели лисьим искусством, а потому могли разгадать уловки Сиффрина.

Я глубоко вздохнула. Нужно верить, что он спасся.

Снова держа нос по ветру, я прибавила шагу, твердо решив добраться до деревьев. Ледяные порывы вздували мой мех, добираясь до кожи. Долго ли я смогу выносить страшный холод этих просторов? Маа Старейшин понемногу таяла. Я растратила слишком много этой серебряной силы, когда превращалась в большую птицу. И в те несколько мгновений, когда плыла над Дикими землями, став крылатым и пернатым существом. У меня закружилась голова при воспоминании об остром волнении, испытанном в полете, о том, как воздух подхватил мое тело и поднял высоко над миром…

А потом сила ва-аккира иссякла, и я упала.

Стремительно полетела вниз и очутилась глубоко в ледяной воде.

В страшном смятении я выбралась на берег. В край, где царил резкий ветер, в места, куда не дотягивалась малинта.

Моя лапа скользнула по льду. Скрипнул снег, и я, качнувшись вперед, ударилась носом о замерзшую землю. Белизна, кругом белизна. Я закрыла глаза.

Безумная лисица, дурная лисица…

Безумием было отправляться в Снежные земли в одиночку. Мне не пришло это в голову… Я вообще ни о чем не подумала. Вообразила, что я вот так просто найду своего брата в бесконечной тундре. Я, совсем не привыкшая к движущимся льдам…

И потом, с моей стороны нехорошо было оставлять лисиц в Диких землях в тот момент, когда на них напали. Сила Старейшин угасала, границы Темных земель ширились… Но чем я могла помочь? Как бы то ни было, мой хвост задрожал от чувства вины. Я предоставила им самим сражаться с Мэйгом.

Тихонько скуля, я поднялась на лапы. Тело дрожало от холода. Порывы ветра трепали мой мех, буря визжала в ушах. Я боролась с ней, хотя теперь моя голова едва поднималась над глубоким снегом. У меня упало сердце: я больше не видела никаких деревьев. Все исчезло в густом снегопаде. Даже горы с ледяными шапками пропали, растаяли в темно-сером небе.

В растерянности я оглянулась. Снег стирал мои следы, и дорожка, проложенная мной от берега реки, стала неразличима.

Скоро и сама я исчезну…

Я едва успела добраться до Снежных земель, и этот жестокий край уже победил меня.

«Нет!» – подумала я, и во мне вспыхнул гнев. Он прокатился по моему телу, согревая лапы. Я снова пошла сквозь снег. Но теперь я не знала, в какую сторону двигаться.

Ветер завывал, как плачущая лисица.

Сюда!

Мои уши встали торчком. Кто-то подсказал мне это? Я двинулась на зов. И через несколько шагов натолкнулась на снежную стену. Снег осыпался, открывая низкую пещеру. Облегченно вздыхая, я заползла внутрь и обернула хвост вокруг тела. Снаружи холод был просто невыносимым. Мне следовало подождать, пока буря не истощит свои силы. А потом я отправлюсь на поиски брата. Неизвестно, куда надо идти, как искать. Но я что-нибудь придумаю.

Я крепко заснула, и во сне буря подняла меня в воздух и понесла за облака. Я, как огромная птица, оказалась высоко в небе, я смотрела на Дикие земли сверху, я парила над Серыми землями. Потом ветер отнес меня на тихий луг. На деревьях прыгали и щебетали птицы. В высокой траве жужжали насекомые. Солнце щекотало мой нос и поблескивало на усах. У меня возникло странное ощущение, что мне уже доводилось бывать здесь прежде, но это был совсем не тот луг в Диких землях, который я знала… Где-то поблизости, за безмятежной высокой травой, я слышала гул дороги смерти. Вдалеке поднимались логова бесшерстных, серые, внушительные.

– Это было так давно, Айла…

Из травы вышла бабушка.

Мое сердце подпрыгнуло, я бросилась к ней.

Она прижалась своим пятнистым носом к моему.

– Как мне хочется, чтобы ты никогда не исчезала, бабушка!

– Мне тоже хочется. Но иногда все идет не так, как задумано.

– Ты всегда говорила, что все будет хорошо, если мы не уйдем далеко от норы. Ты так говорила нам, мне и Пайри. Ты обещала!

– Но ведь вы никогда не играли рядом с норой, верно, Айла? – Бабушка отступила и пристально взглянула на меня.

Кончик моего хвоста дернулся.

– Но я ушла всего лишь на зеленую полосу. И не собиралась там задерживаться. Я не думала, что ты будешь меня искать…

– А Пайри?

Я недоуменно моргнула:

– Его со мной не было.

– Но он тоже не вернулся в нору. Он исчез, как и ты.

Я опустила голову.

– Ох, мне так жаль, – проскулила я. – Мы оставили тебя в беде, подвели. Ты столько раз предупреждала, а мы не слушали. И отправились бродить без тебя.

– Я этому только рада.

Я уставилась на бабушку.

– Конечно, я рада, – повторила она. – Это спасло тебе жизнь.

Я снова уткнулась носом в землю. Я должна была быть там, когда пришли Зачарованные. Я должна была что-то сделать, как-то помочь родным…

– Ты ни в чем не виновата, – заговорила бабушка, словно прочитав мои мысли. – Это ведь не ты привела Зачарованных.

– Но зачем кому-то было нужно приводить их? – растерянно спросила я.

И вдруг я осознала, что наступила глубокая тишина. Гул дороги смерти исчез. Все звуки луга пропали. Я вытянула лапы, будто могла силой удержать сон.

– Бабуля?..

Холод пробрал меня до костей. Глаза резко открылись, я содрогнулась. Все мои мышцы болели, оттого что я лежала на твердой земле в пещере. Я огляделась, пытаясь вспомнить, как очутилась здесь. Потом с трудом поднялась на лапы. Подошла к отверстию пещеры. Метель утихла. Золотистый свет разливался над темным горизонтом. Ни малейшего движения не было снаружи, ни единая снежинка не порхала в воздухе.

Я насторожила уши и всмотрелась в тундру.

Здесь у молчания был цвет. Бесконечно и безупречно-белый. Он сползал с далеких гор, набрасывал свою шкуру на хвойный лес… Я ощущала его укусы влажной шкурой, укусы резкие и молчаливые.

Лучи рассвета ослепляли, отражаясь от снега. В холодном воздухе висели кристаллы. Мое дыхание уплывало туманом, и это было единственным, что двигалось в раскинувшемся передо мной просторе, насколько хватало глаз. Что ж, хотя бы метель кончилась. И ветер утих.

Послышался скрип лап по снегу. Тяжелые шаги. Я осторожно выглянула из пещеры. Поначалу я лишь почуяла запах. А вскоре увидела их – трех гигантских волков со злобными мордами, бежавших по тундре. Я в страхе смотрела на их лохматые шкуры, перекаты мощных мышц на задних лапах… Вид этих великанов ошеломил меня. Неужели тот волк в Логовах зверей тоже был таким огромным? Помнится, он отличался худобой, его длинный мех облез… А эти трое выглядели мощными и плотными, их светлые глаза горели, морды были чистыми.

Я заползла обратно в пещеру.

Они не должны меня заметить!

По крайней мере, снегопад скрыл мои следы. Я с трепещущим сердцем вспомнила тот туннель, что вел сквозь горы в Диких землях. Наверное, и здесь должен быть другой выход? Но, обнюхав пещеру, я не нашла его – передо мной была сплошная каменная стена. Я вытянула черную переднюю лапу. Камень поблескивал льдом, и подушечки, коснувшись его, сразу закоченели.

Я не могла рисковать и идти через тундру, во всяком случае сейчас, когда волки были так близко. Мой коричневато-рыжий мех сделал бы меня слишком заметной на фоне бесконечной белизны. А здесь у меня есть укрытие. И мне следовало выждать, прислушиваясь, не подойдут ли волки слишком близко. Такие огромные твари не могут двигаться совершенно бесшумно.

Наблюдать! Выжидать! Прислушиваться!

Я насторожилась, все мои чувства напряглись.

Скрип лап по снегу… Тень, упавшая на камни…

Я резко обернулась.

Волки стояли у входа в пещеру. Я присела на задние лапы и начала читать заклинание:

– Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым. Что было костью, сгибается; что было мехом, стало воздухом.

Но ничего не произошло. Я испытующе посмотрела на свои лапы. Такие же черные, как и раньше, они были отчетливо видны на полу пещеры.

У меня не осталось маа!

Я прижалась к леденящей стене, моя шерсть встала дыбом. Волки перекрывали выход. Бежать было слишком поздно.

Тот, что стоял в центре, был белым как снег.

– Что это такое?

Другие волки шагнули ближе, опустив головы и прижав уши. От их движения на пол пещеры легли темные тени.

У одного из гигантов была пушистая серо-белая шкура. Он сверкнул на меня глазами:

– Нарушительница границы!

Белый волк в центре наморщил нос:

– И как же она посмела сюда явиться? В наши владения?

– Я не хотела ничего плохого, – выдохнула я. – Я не знала, что оказалась на вашей территории, я ведь не из Снежных земель.

– Ты смеешь говорить со мной, жалкая самка? – прорычал белый волк, щелкнув огромными челюстями. – Ты не умеешь склоняться перед господином? – Уголки его губ скривились от отвращения. – Это не просто Снежные земли, это владения бишара из Кло, величайшего бишара ледяных пространств. Наши законы запечатлены в воздухе и на земле. – Его холодный взгляд изучал меня. – А ты – чужачка. И для тех, кто нарушает границы наших владений, наказание только одно.

Самка, стоявшая чуть сзади, сделала шаг ко мне. Лишь серебристые кончики ушей и хвоста нарушали чистую белизну ее меха. А глаза были небесно-голубого цвета.

– Мне убить ее, лорд Мирракло? – Она оскалила огромные клыки.

Белый волк отвернулся, словно ему стало скучно.

– Вытащи ее на снег, – прорычал он. – Пусть ее кровь станет предостережением для других.

2

Волчица с небесно-голубыми глазами схватила меня за загривок и выволокла наружу. Я бросилась в сторону, но налетела на серо-белого волка.

– А эта козявка шустрая, – проворчал он. – Лорд Мирракло, может, мы немножко позабавимся, прежде чем отдадим ее воронам?

Он хлопнул здоровенной лапой по моему боку, и я кубарем покатилась по снегу.

Голубоглазая волчица поймала меня, прижав лапой мою шею. Я задохнулась, все мое тело застыло.

– Ну, она не боец. Посмотри на ее тощие лапки. Даже щенкам нет смысла за ней гоняться.

Серо-белый самец подошел к самке. Он навис надо мной, обнажив зубы.

– Вообще, плохо представляю, кто она такая, – проворчал он. – Похоже, нечто вроде гигантской крысы. Леди Кэттискло, ты не знаешь?

Волчица сильнее нажала лапой на мое горло.

– Нет, это не крыса, – сказала она. – Может, какая-то странная бескрылая сова? Или длинноногий заяц?

Белый волк – тот, кого называли лордом Мирракло, – просунул между ними свою широкую морду. Он всмотрелся в меня, и его пасть скривилась от отвращения.

– Болваны, – рыкнул он. – Она понимает, что мы говорим. Должно быть, это одна из детей королевы Канисты. Какая-нибудь низшая ветвь, которую следует уничтожить в борьбе за превосходство. Посмотрите только, как она дрожит за свою жалкую жизнь! – Он наклонил голову ниже, его губы оттянулись назад, приоткрыв неровные зубы. – Эй, ты ведь напугана, недоразумение? Ты здесь одна, без друзей, да? – Когда белый волк подошел ближе, двое других слегка попятились. – Ты разве не умоляешь нас пощадить тебя?

Я в этот миг была свободна, но окружена. Мое сердце колотилось о ребра.

Бандиты! Да никогда им не услышать моей мольбы!

Я уставилась на белого волка… на Мирракло. И несмотря на ужас, мой голос прозвучал ровно:

– Я не боюсь. У меня нет друзей. Я – лиса.

– А она не труслива… – Серебристый кончик хвоста волчицы весело качнулся в воздухе. – Она мне нравится. Что скажешь, Норралкло?

Серо-белый прыгнул вперед, чтобы достать меня лапой, и толкнул в грудь. Я покатилась по снегу, задыхаясь. Но в тот миг, когда я вскочила, волчица пихнула меня. Я взлетела в воздух, перевернулась в белизне и стукнулась обо что-то твердое… о толстую лапу белого волка.

Мирракло смотрел на меня сверху вниз.

– Довольно! – заявил он. – Пора нам возвращаться к бишару из Кло. Надо избавиться от этой лис-ки.

Волчица двинулась вперед, приподняв губы, так что стали видны ее розовые десны.

Я похолодела от ужаса.

Бишар из Кло…

Я лихорадочно вспоминала имя волка из Логов зверей. Как же его звали?..

– Фарракло! – взвизгнула я.

Волки замерли, их глаза расширились. Я увидела, как они переглянулись.

– Что ты сказала? – прошипел Мирракло.

«Они его знают», – догадалась я.

– Я сюда пришла, чтобы увидеть Фарракло, – выпалила я, стремительно соображая. – У меня для него сообщение.

– От кого? – спросила волчица.

Мне пришлось собрать все свое мужество, чтобы ответить:

– Мне не велено говорить.

– Что за сообщение? – рыкнул белый волк.

В его холодных желтоватых глазах горело желание убить меня.

– Тайное сообщение… я могу передать его только самому Фарракло.

Я ожидала, что Мирракло бросится на меня, но он замер. Одно белое ухо повернулось. Мгновение-другое все молчали.

Осмелев, я откашлялась и произнесла:

– Я должна увидеть Фарракло. Это вопрос жизни и смерти.

Мирракло сверлил меня взглядом. Над Снежными землями поднималось солнце, бросая ослепительный свет на широкую спину волка. Он словно стоял в кольце холодного пламени. Наконец Мирракло повернулся, шерсть на его загривке вздыбилась.

– Нам туда, – прорычал он. – Леди Кэттискло, заставь ее поспешить.

Волчица погнала меня перед собой. Волки бежали без усилий. Но для меня это было куда как трудно. Мне приходилось перепрыгивать через комья снега, и каждый раз я весьма неловко приземлялась. Несмотря на толчки, я не успевала за волками. В конце концов Кэттискло схватила меня зубами за загривок и понесла, как щенка. Держала она меня не слишком нежно. Я чувствовала, как ее зубы впиваются в мое тело, ощущала каждый ее шаг по земле.

Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не закрывать глаза. Я была полна решимости видеть, куда мы направляемся. И между тряскими прыжками волчицы я успевала замечать, что меня окружает. Мирракло возглавлял стаю, прокладывая путь через холмистую тундру. Второй самец бежал рядом с Кэттискло. Впереди показались заснеженные хвойные деревья. Это был тот самый лес, который я заметила прошлой ночью, но потеряла в пурге. Волкам не понадобилось много времени, чтобы достичь его кромки. Они продолжали мчаться без устали, лавируя между стволами. Птицы с пронзительными криками разлетались во все стороны. Какое-то существо вскинуло пушистую голову и тут же нырнуло в снег.

Волки не остановились.

Они неслись вверх по склону. Я видела теперь замерзшие озера и скалы. Вдали над горами клубились облака, но прямо над нами небо было голубым. Солнце поднялось, его лучи сверкали на снегу, но теплее не стало.

А волки все бежали и бежали. Волчица держала меня в зубах. У меня болела шея, но я молча терпела, изо всех сил стараясь поджимать хвост. Я должна была сосредоточиться, придумать какой-то план. Неужели я действительно увижу Фарракло? Помнит ли он меня? Тот волк, запертый в клетке, ничем не походил на этих трех мускулистых зверей. У него не было ни их уверенности, ни их силы. Я вспомнила его ребра, выпиравшие под облезлой шкурой, почти облысевшую морду… Если даже он решит помочь мне, что он может сделать против могучих слуг бишара?

Но вот наконец волки замедлили шаг, и теперь я лучше видела окружающий мир. Скалы кольцом выступали из сугробов – будто огромные челюсти смыкались вокруг нас. Впереди откуда-то поднимался пар. Я извернулась, чтобы посмотреть в ту сторону. Ярко блеснула голубая вода, и я с изумлением ощутила, что от нее исходит тепло. Как это пруд может оставаться теплым, если вокруг лежит снег? Почему эта вода не замерзает?

Из пруда вытекал ручей. По мере того как он убегал вдоль скал-клыков, вода в нем остывала, и я это почувствовала. Мирракло опустил голову, что-то пробормотал и стал с жадностью пить. Кэттискло бросила меня на плотный снег. Я нервно вздохнула; от такого путешествия я просто ошалела.

– Лорд Мирракло, – заговорила Кэттискло, – можно разрешить лисице напиться?

– Из священного потока? – Волк словно выплюнул эти слова, не соизволив даже оглянуться. – Конечно нет. Эта лис-ка очутилась здесь непонятно как. И по мне, так она может сдохнуть от жажды.

Я подумала, что такое едва ли возможно, учитывая то, сколько снега было вокруг. Но когда я посмотрела на чистый голубой ручей, мне захотелось попробовать его сладкую воду.

Вскоре волки снова двинулись в путь, но теперь они шли медленно, их лапы ступали осторожно. Кэттискло подгоняла меня вперед. Я семенила между ней и серо-белым самцом, а Мирракло по-прежнему был впереди. И вдруг что-то ослепительно засверкало. Я увидела золотой камень.

Мирракло подошел к золотому камню и склонил голову. Двое других волков замерли.

Я повернула уши вперед.

Мирракло торжественно заговорил:

– Благородный король Серрен, охраняющий эти просторы и стерегущий наш покой… Наши цели благородны, сердца чисты, позволь нам пройти.

Он поднял голову и пошел дальше. Серо-белый двинулся за ним, также остановившись у камня и повторив те же слова.

Я оглянулась на Кэттискло.

– Ты должна просить разрешения войти в Ледяной форт, – сказала она.

Шерсть на моей шее шевельнулась. Ледяной форт? Что-то мне не слишком хотелось туда идти.

– Чьего разрешения?

Кэттискло в упор взглянула на меня голубыми глазами и процедила:

– Разрешения древнего духа, охраняющего вход.

Я посмотрела на золотой камень. Мирракло и серо-белый волк уже ушли далеко вперед. Я облизнула губы, снова повернулась к волчице:

– Я не знаю, что говорить.

Кэттискло вздохнула.

– Отойди в сторону, лисица. – Она встала перед камнем и бросила на меня сердитый взгляд. – Наклони голову.

Я сделала, как было велено.

Кэттискло повторила слова Мирракло:

– Благородный король Серрен, охраняющий эти просторы и стерегущий наш покой… Наши цели благородны, сердца чисты, позволь нам пройти. – Потом она нагнулась ко мне. – Идем теперь дальше, лисица.

Я заметила, что она не зовет меня лис-кой, как Мирракло. И потрусила впереди Кэттискло между двумя скалами-клыками, обогнув золотой камень.

Снег был истоптан множеством лап. Мои усы напружинились. Сколько снежных волков жило здесь? Я чуяла в холодном воздухе запах семи, восьми… и сбилась со счета. Их было куда больше, чем бывает лис в обычной семье. Неужели в этой стае я встречу Фарракло?

Острые ледяные зубья высились вдоль пути, который уводил нас все дальше на территорию снежных волков. На льду танцевали солнечные блики, жемчужные, яркие. Пласты льда нависали и над моей головой в узком проходе – замерзшей пещере. Осколки отражений мелькали вокруг. Я заметила искаженную светлую спину Мирракло в зеркале потолка. И оглянулась. У золотого камня уже стояла другая волчица. Она наблюдала за нами, насторожив уши.

– Поторопись, лис-ка!

Мирракло и серо-белый самец остановились впереди. Белый волк опустил голову и сердито зашептал:

– Склонись и постоянно держи голову опущенной! Обращайся к придворным с уважением. И помалкивай, если тебе не велят говорить.

Мой хвост сам собой прижался к боку.

– Сюда, – буркнул Мирракло и шагнул вперед.

Кэттискло подтолкнула меня:

– Ты слышала, что сказал лорд Мирракло?

Я в отчаянии посмотрела на нее:

– Ох, пожалуйста, я ведь только хочу увидеть Фарракло. Зачем вы ведете меня туда?

– Ты должна поклониться принцу и придворным Кло, – сказала она. – Нам сюда. А говорить будешь потом.

– Потом ты меня убьешь, – мрачно напомнила я ей.

– Возможно, – откликнулась волчица, и ее голубые глаза сверкнули.

Запах волков становился все гуще по мере того, как я шла по проходу за Мирракло. Вскоре тропа передо мной расширилась, потолок пещеры поднялся, коридор превратился в огромное ледяное помещение. Солнечные лучи били в ледяной купол. Лед искрился светом: зеленым и голубым, фиолетовым и красным. Я посмотрела вверх, и у меня закружилась голова от обилия красок.

Я нервно сглотнула, хотя в горле у меня было сухо, как в песчаной яме.

Затем представила себе чистую голубую воду ручья. И тут же отогнала эту мысль.

«Сосредоточься, Айла!»

Может ли мне помочь лисье искусство? Должна ли я истаять? Или воспользоваться караккой? Да и ва-аккир всегда пригодится… Старейшины научили меня менять свой облик, но я была измождена после путешествия. Хватит ли мне маа, чтобы перевоплотиться?

Следовало придержать ту маа, что у меня осталась, необходимо было сохранить ее на крайний случай.

Я глянула вперед и задохнулась. Ясно, что волков здесь должно быть много, я ведь чуяла их мощный запах. Но при виде такого количества гигантов я чуть не потеряла сознание от ужаса. Они сидели рядами. А в середине оставался проход, по которому шел Мирракло, сверкая глазами и скаля зубы. Когда белый волк проходил мимо кого-то из собратьев, те застывали. И посматривали на меня, принюхиваясь к воздуху.

Меня била дрожь. Я пробиралась между волками, избегая их диких взоров. Я старалась не смотреть и на их когтистые лапы. А также не думать о волчьих огромных клыках.

– Не останавливайся, – прошипела Кэттискло. – Делай то, что велит лорд Мирракло.

Она отстала и уселась в первом ряду. Серо-белый занял место позади нее. А мне пришлось идти за белым волком.

Мирракло не оборачивался, чтобы взглянуть на меня. Он шествовал между волками, пока не очутился в дальнем конце пещеры. О, как он демонстрировал свое превосходство – хвост был поднят, брюхо подтянуто! Волки отшатывались, почтительно уступая ему дорогу. Я всматривалась в них, ища то ободранное существо, которое встретила в Серых землях. Но почти не отличала одного от другого. Бишар казался сплошной массой напряженных мышц, широких спин и волнующегося меха. Все волки выглядели куда лучше, чем Фарракло.

Мирракло приблизился к ледяной стене и повернулся к собратьям.

– Приветствуем принца! – рявкнул он.

– Приветствуем принца! – взвыли волки.

Их голоса загремели, эхом отдаваясь от стен, и я прижала уши. Волки все как один простерлись на полу пещеры и склонили головы. Даже Мирракло упал на живот.

Воцарилась тишина. Волки застыли, словно камни. И между ними на пол легла чья-то тень.

– Склонись, лис-ка! – прорычал Мирракло.

Он хлопнул меня по спине огромной лапой, и я распласталась на земле. Но не наклонила голову. Если ко мне приближалась смерть, я предпочитала смотреть ей в глаза.

Я изогнула шею. Над загривками волков бишара я увидела их господина. Он двигался между ними легко и свободно. Его шею окутывал белый пышный мех, в нем виднелись серебристо-серые волоски. Мощные лапы, прямой хвост… От этого волка пахло красотой и силой.

Он опустил взгляд. Глаза у него были как луны. Я видела в них огонь, видела красные вспышки жестокости…

– Все возносим хвалу принцу Фарракло Отважному Клыку! – пролаял Мирракло.

– Возносим хвалу! – эхом откликнулись волки.

– Фарракло? – выдохнула я.

Вместо грязных, свалявшихся комьев шерсти я видела гладкий светлый мех. Спину, некогда клочковатую и драную, покрывала блестящая грива. И весь он гудел от наполнявшей его маа.

Уши волка повернулись, он уставился на меня. Челюсти его расслабились.

– Айла из Серых земель? – произнес принц.

– Ты знаешь эту лисицу? – в изумлении выпалил Мирракло.

Взгляд Фарракло не отрывался от меня.

– Да разве я мог ее забыть? Она вызволила меня из клетки бесшерстных. Я обязан ей своей свободой. – Он склонил голову набок и махнул хвостом. – Что ж, Айла… Ты проделала долгий путь сюда из Серых земель. Пришла потребовать долг?

3

Свет лился с потолка ледяной пещеры. Волки все так же прижимались животами к земле. Но они подняли головы и удивленно наблюдали за нами.

Фарракло сел передо мной. Я изумилась его величине. Если бы я встала на задние лапы, то не дотянулась бы до его загривка.

– Айла из Серых земель! Ты решилась на дальнюю дорогу. – Голос у него был низким. – Где ты ее нашел, лорд Мирракло?

– Я обходил с дозором Штормовую долину вместе с леди Кэттискло Яростной Раа и воином Норралкло Раа, – ответил Мирракло. – Лисий детеныш прятался в пещере Ниррабар. Мы чуть не убили эту лис-ку за такую наглость.

Фарракло смотрел не на белого волка, а на меня.

– Это так? – спросил он.

От страха у меня похолодел загривок. Я ведь надеялась на защиту Фарракло, он обещал мне ее там, в Серых землях, но это было очень давно. И я тогда ничего не знала о его положении. Как он поступит сейчас, перед своим бишаром?

Мирракло низко поклонился:

– Мы пощадили ее, когда она назвала твое имя, принц Фарракло. И сказала, что у нее для тебя сообщение.

– В самом деле? – Фарракло все так же смотрел на меня.

– Я… – Мой голос прозвучал слишком пронзительно в затихшей пещере. Я чувствовала, как снежные волки вытянули шеи, чтобы лучше меня расслышать. – Я просто ищу своего брата.

– А, того, который пропал… – Фарракло наморщил нос. – Ты его так и не нашла?

Я нервно облизнулась.

– Я его искала в Диких землях. Ходила к Старейшинам; говорят, они мудрейшие из всех лисиц. Живущая там лисья семья помогла мне, но на нее напали. Один из Старейшин встал на дурной путь, он порабощает лисиц, натравливает их на свою родню… – Слова вырывались из моей пасти торопливо, путано, хвост опустился.

Мирракло фыркнул:

– Какие-то проблемы у лисиц. Да, звучит серьезно! – И он оскалился.

– Тихо! – рявкнул Фарракло, застав меня врасплох.

Я отпрыгнула назад, шерсть моя встала дыбом. Но гнев принца был обращен не на меня. Фарракло яростно уставился на белого волка. Мирракло распластался на земле, прижав уши. От напряжения, охватившего волков, холодный воздух словно вибрировал. Никто не шелохнулся.

– Айла, так ты говорила… – Голос Фарракло теперь звучал мягко, почти как мурлыканье.

Я нервно покосилась на Мирракло. Голова белого волка прижималась к земле, глаза были опущены.

– Я не смогла найти Пайри. Старейшины мне посоветовали поискать его в Снежных землях. – Я посмотрела в глаза Фарракло. – Он может прикидываться волком. Среди детей Канисты нет никого крупнее!

Принц изумленно смотрел на меня:

– И ты пришла сюда одна?

– Я просто не знала, что еще делать, – тихо ответила я. – Сиффрин хотел пойти со мной, но не смог перебраться через Бурную реку.

Снежный волк весело фыркнул и опустил огромную морду. Я отпрянула. Но он не сделал мне ничего плохого, наоборот, весьма дружелюбно ткнул меня носом. Я почуяла его мускусный запах.

– А ты довольно храбрая, да, Айла? – Фарракло слегка взмахнул хвостом. – Не знаю, чем я смогу тебе помочь, но если сумею – помогу. Снежные волки всегда платят долги. – Он поднял голову и обратился к бишару. – Вставайте! – приказал он.

Волки поднялись, внимательно наблюдая. Краем глаза я видела, как Мирракло встал на лапы и встряхнулся.

Фарракло легонько подтолкнул меня:

– Эту юную лисицу зовут Айла. Она наша гостья, друг бишара земли Кло. Как все вы знаете, бесшерстные поймали меня и заперли в своих мерзких логовах. Им нравилось приходить и таращиться на меня. В глубине сердца я много раз умирал там, оказавшись так далеко от Снежных земель. И долго я бы там не протянул.

Волки бишара сочувственно заворчали и заскулили.

– Но Айла освободила меня, рискнув ради моей свободы собственной жизнью. И я дарую ей величайшее уважение. Она может ходить где угодно в наших землях, она может ловить нашу добычу. Будьте ей друзьями и защищайте ее, как свою родню. – Фарракло поднял морду вверх. – Как любого из волков бишара, которые едины под светом королевы Канисты. Ради дружбы. Ради чести. Навеки.

– Ради дружбы. Ради чести. Навеки! – повторили волки.

Их голоса так загремели в ледяной пещере, что я поморщилась.

Фарракло встряхнул своей гривой с серыми пятнышками.

– Поприветствуем нашу гостью! – воскликнул он.

Строгий порядок рухнул. Снежные волки ринулись к нам. Я задержала дыхание. При виде такого множества гигантских зверей у меня все сжалось внутри. Но они махали хвостом, выражая дружеские чувства, и столпились вокруг меня, повизгивая, принюхиваясь, вертя ушами.

– Добро пожаловать, Айла! – тявкали они.

Кэттискло протиснулась между ними.

– Друг принца Фарракло – наш общий друг! – заявила она.

– Надеюсь, теперь ты не собираешься меня убить? – Я робко взмахнула хвостом.

Кэттискло весело взвизгнула.

– Не сегодня! – сообщила она, подмигивая.

Волки придвинулись ближе, крутя хвостом, склоняя голову набок. Над моей головой колыхалась сплошная масса светлого меха.

– Эй, дайте бедной лисице дышать! – сказал Фарракло. – У вас всех еще будет возможность познакомиться с ней поближе.

Волки попятились, продолжая всячески выражать дружелюбные намерения. Фарракло наклонил ко мне голову:

– Ты пока останешься здесь, да, Айла?

– Ну, если можно… – Я с надеждой взмахнула хвостом.

– Давай я тебе покажу все вокруг, чтобы ты знала, где живут члены бишара, а ты мне расскажешь подробнее о твоих поисках.

Он резво двинулся к выходу из пещеры, и волки расступились, чтобы дать ему дорогу.

– Увидимся потом, Айла, – сказала Кэттискло и дружески ткнула меня влажным носом.

Я поспешила за волчьим принцем, стараясь не отставать. Свет над пещерой менялся. Сияющий желтый стал зеленым. Я смотрела на снежных волков, а те повизгивали и тихонько рычали, приветствуя меня. Весь бишар пришел в движение. Они не только виляли хвостом, а прыгали, толкали друг друга, облизывали, тыкались лбом.

Их щенячье веселье оказалось заразительным. Я воспряла духом. Да, Снежные земли были жестокими, но теперь, рядом с Фарракло, мне ничто не угрожало. Может быть, волки даже помогут мне найти Пайри.

Но когда я поворачивалась, чтобы побежать за принцем, мне на глаза попался Мирракло. Он стоял в глубине пещеры, его желтые глаза горели отраженным светом. Уши были насторожены, хвост замер. Нос сморщился, а длинные белые клыки были обнажены.

Фарракло остановился у выхода из пещеры, чтобы я его догнала. Он посмотрел на меня сверху вниз. Его золотистые глаза больше не казались злобными – в них я увидела тепло.

– Ну-ну, – тихо сказал он, когда убедился, что другие волки нас не слышат. – Ты такая крошечная, едва ли с наших щенков ростом. Маленькая, но сильная…

По тону его голоса я поняла, что Фарракло меня поддразнивает, но не только. Он был восхищен.

– А в бишаре сейчас есть волчата? – спросила я.

– О да! – ответил Фарракло. – Четыре прекрасных малыша. – Его хвост горделиво взметнулся вверх. – Хочешь с ними познакомиться?

Я не была уверена, что мне нравится мысль о знакомстве с гигантскими детенышами. Они ведь могли не слишком прислушиваться к приказам принца, как это делали взрослые. Но отказаться было бы невежливо.

– Конечно, – пробормотала я. – А твоя подруга тоже здесь?

– Моя подруга? – Фарракло покосился на меня. Потом понял и завилял хвостом. – А, это не мои дети!

– Не твои?

– Конечно нет! Только король и королева имеют малышей. Хотя все мы восхищаемся маленькими так, словно они наши собственные.

Фарракло пошел дальше. Я поспешила за ним. Он повел меня по ледяному проходу, потом повернул в боковой коридор, которого я прежде не заметила. Я почуяла густой запах снежных волков на этом пути, но его заглушал мускусный запах Фарракло. Его превосходство было будто впечатано и в землю под нашими лапами, и в холодные молчаливые стены. Я не ощущала вокруг более могучего волка, более сильной маа.

– Я думала… – Вспоминая, как Фарракло командует бишаром, я нахмурилась. – Разве не ты их вожак?

Челюсти Фарракло напряглись, он посерьезнел. Некоторое время он молчал. Наконец мы вышли на открытое место к осиновому лесу. Снова начался снегопад, стволы поблескивали серебром. Принц остановился у опушки и наклонился, пробормотав что-то неразборчиво. Потом бросился бежать между деревьями, энергично принюхиваясь. Я услышала его голос:

– Это Лес Кло. Он тянется вдоль северной границы нашей территории.

Раздался высокий писк – тревожный сигнал какого-то маленького существа. Всмотревшись в ветви, я заметила мех и маленькие темные глаза. Зверек прятался за ствол дерева и пищал.

У меня заурчало в животе.

– Вы здесь охотитесь? – спросила я.

– Здесь? – Фарракло нахмурился. – Нет… Наша добыча ни за что не осмелится подойти так близко. Нам приходится уходить далеко, чтобы найти что-нибудь получше.

– Но и здесь есть добыча, – смущенно сказала я.

Снежный волк проследил за моим взглядом, увидел пискливое существо на осине. Он фыркнул, и из его черных ноздрей вырвались две струи пара.

– Мы не гоняемся за древесными крысами! – Он снова вильнул хвостом. – Ох, лисица, какие же мы разные!

Я припомнила, как он насмехался надо мной в Серых землях. И важно выпятила грудь:

– В крысах нет ничего плохого!

– Ну да, наверное, это лучше, чем жевать то, что бросают тебе бесшерстные, – кивнул Фарракло. Но, увидев, как я скуксилась, он стал немного серьезнее. – Не принимай мои слова близко к сердцу, лисенок. Волки бишара умерли бы с голоду, если бы пытались набить животы такой вот мелочью. В нашем прекрасном мире просто недостаточно много крыс.

Он ткнул меня носом, и я, успокоившись, ответила ему тем же.

Мне нужно было еще очень многое узнать о волках. Я помнила небольшую зеленую полосу рядом с моей старой норой – там мама, папа и бабушка находили почти всю нашу еду.

– А где вы охотитесь?

– Там, где можно найти добычу. – Фарракло немного помолчал. – Такую, которой достаточно для бишара из Кло. Иди за мной, я объясню.

Он побежал по тропе между осинами, и его лапы оставляли огромные следы на снегу. Через некоторое время деревья расступились. Мы поднялись по склону и вышли к большим черным камням.

– Отсюда я могу приглядывать за бишаром. Я прихожу сюда, чтобы подумать.

– Один? – спросила я.

– Обычно один. Другие волки могут присоединиться ко мне только по моему приказу или по велению короля или королевы.

Я остановилась.

– А король и королева были там, в Ледяном форте?

Фарракло посмотрел мимо меня на блеклые осины и ответил:

– Нет.

И тут же повернулся и начал подниматься вверх по каменистому склону.

Я последовала за ним, перебираясь через валуны. Они были покрыты сверкающей ледяной коркой, и мои лапы то и дело скользили.

Волк уже добрался до гребня холма и смотрел на меня оттуда. Стоя в одиночестве на темных камнях, он выглядел еще более царственным, его мех блестел на фоне неба.

– Тебе помочь? – рявкнул он.

– Нет, все в порядке, – быстро ответила я, полная решимости самостоятельно одолеть преграду.

Снежный волк проявил добросердечие и отвернулся, чтобы не видеть, как я барахтаюсь на скользких камнях. Но наконец я достигла гребня и остановилась рядом с Фарракло. Отсюда были видны границы Леса Кло, Ледяной форт и золотой камень, возле которого волки просили разрешения пройти в королевские владения. Вокруг простирались белые просторы тундры.

Фарракло смотрел вдаль, позволяя мне отдышаться.

– Ты ищешь брата. Мне знакома боль потери. Бесшерстные оторвали меня от этих земель, бросили в клетку ради собственной забавы. Я мог бы умереть там. – Он повернулся ко мне; его глаза горели. – Но одна храбрая лисичка меня спасла. Айла, знай, нет ничего такого, чего я не сделал бы, чтобы тебе помочь.

Я поежилась под его огненным взглядом.

– Помнишь, что я говорила там, в Серых землях? «Лис, потерянный для Старейшин за шкурой и сухожилиями величайшего из детей Канисты». Это единственный намек, который я могу сделать.

– И что это значит? – Уши Фарракло дернулись.

Мой хвост прижался к боку.

– Самой хотелось бы знать.

Ну почему я не попросила Старейшин объяснить это, когда была такая возможность?

– Ты упоминала о какой-то семье из Диких земель. Но сюда ты пришла одна.

– Они были добры ко мне, – вздохнула я и сильнее поджала хвост. – Они приняли меня вместе с Сиффрином и Хайки.

– Это другие лисицы? – уточнил Фарракло.

Я опустила голову в знак подтверждения.

– Я встретилась с Сиффрином в Серых землях. Он был посланцем Старейшин. Я сначала не доверяла ему… но я ошибалась.

Фарракло повернул голову и в упор посмотрел на меня:

– И что с ним случилось?

– Он все еще в Диких землях. В безопасности… я надеюсь. Там так много Зачарованных…

– Зачарованных? – Уши Фарракло повернулись вперед.

– Лисиц с мертвыми глазами, рабов Мэйга, одного из Старейшин, который откололся от остальных и стал использовать лисье искусство ради зла. Он создал целую армию лисиц, подавив их волю. Он высасывает из них маа.

– Это то же самое, что маха? – Волк нахмурился.

– О чем это ты? – спросила я.

– Я имею в виду сущность всего. Это вода, которая бежит в Бурной реке, это сила, которая заставляет метель бушевать, траву – расти, дождь – падать с неба. Это свет, который льется со звезд. Маха переполняет великих воинов. Когда уходит он или она, маха рассеивается, становится частью мира, снова сливается с землей и воздухом.

– Да, похоже на маа, – сказала я, хотя никогда не задумывалась над тем, откуда берется маа и где исчезает, когда кто-то умрет.

Фарракло наклонился ко мне:

– Ты говорила о двух лисицах. Сиффрин и еще кто-то. Друг?

– Хайки. – Мои уши невольно дернулись: в свободной манере Фарракло было нечто такое, что требовало ответной откровенности. – Я думала – друг, но он меня обманул. Он шпионил за мной для Мэйга, использовал меня, чтобы добраться до Старейшин.

Моя шерсть встала дыбом, я резко встряхнулась. Тень набежала на мои мысли, и я уставилась на тундру, хотя ничего не видела вокруг. Я не хотела говорить о Хайки.

Похоже, Фарракло это понял. Он окинул взором даль.

– Почти все то, что ты сейчас видишь, – земли бишара из Кло, – произнес он. – Волки имеют свои территории. Для нас это дело семейное – ведь что такое бишар, как не братья и сестры, кузены и кузины, старики и малыши?

Его хрипловатый голос успокаивал. Я расслабилась и стала слушать.

– Жизнь в ледяных просторах нелегка. Мы отданы на милость ветра и льда и на волю наших предков. Мы заботимся друг о друге.

Я вытянула шею, пытаясь уловить блеск вод Бурной реки. Но видела только размытую синеву.

– А в Снежных землях есть другие семьи? Другие бишары?

– О да, – мрачно ответил Фарракло. – Иди на восход, и ты доберешься до Рычащего леса. Там наши земли кончаются и начинается власть бишара из Гроула. Им правит королева Равенгроул. Ее земли бедны, но есть в них и польза. Они выходят к морю, так что щенки этого бишара могут научиться охотиться на морских птиц и каждый день лакомиться яйцами. Наши дети не так избалованы. – Он повернул голову. – Теперь посмотри вон туда. – Фарракло насторожил уши, усы его напружинились. – За теми невысокими деревьями лежат земли бишара из Фанга. Это наши старые враги. Если кто-то из них встретится с нашим волком, то лишь один остается в живых.

У меня на загривке мех встал дыбом.

А Фарракло продолжал:

– На тех землях много чистых озер и прудов, там проходят стада бизонов в поисках пастбищ. Но большая часть Фанга сурова и опасна. Даже снежный волк подумает дважды, прежде чем забираться в Белые горы или приблизиться к Ледяным Ножам далеко на западе. Деревьев на территории бишара из Фанга мало, и мало мест, где можно спрятаться или затаиться. И охота там куда труднее. Разве можно застать добычу врасплох, если она видит, как ты подкрадываешься?

Я посмотрела вдаль, за низкорослые деревья. Там спиралью взвивались в небо голубые облачка.

– А что это за дым?

– Земля трескается, и из ее ран исходит тепло.

Я моргнула, уставившись на Фарракло. Я никогда ничего подобного не слышала. Потом я снова посмотрела на широкий горизонт. Солнце стояло высоко над головой, пульсируя оранжевым светом.

Я попыталась представить, как выглядит вблизи треснувшая горячая земля.

– А ты там бывал когда-нибудь?

– Мы не заходим на территорию врагов, да и они не нарушают границ. Бишар из Кло – сильнейший в Снежных землях. Мы уважаем своих предков и древние законы, которыми руководствуются волки. А проникнуть в Фанг без причины или как-то еще спровоцировать вражеский бишар было бы вызовом. И почти наверняка привело бы к кровопролитию. Могло бы даже кончиться войной.

Меня испугала мысль о том, что так много снежных волков противостоят друг другу.

– Но вы бы их победили, да, Фарракло?

Я просто не могла вообразить волка более могучего, чем он.

– Черника не рассказывает о собственной сладости, – ответил Фарракло, удивительным образом изогнув усы. – И ко мне это тоже относится.

– Разве волки из Кло – не самые сильные?

– Кое-что изменилось, пока я сидел в клетке у бесшерстных. Король Бирронкло заболел… – Голос Фарракло упал. – И весть об этом не должна ни в коем случае достигнуть Фанга или Гроула. Король Орруфанг груб и жесток с виду, а на деле он трус. Он никогда не схватился бы со здоровым противником. Но если Орруфанг узнает о нашем короле… Нам принадлежат лучшие охотничьи угодья, и волки из Фанга давно уже смотрят на нас с завистью. По древним законам бишаров король может заявить право на вражеские земли, потребовать схватки с соседним королем. И если он победит или его противник не сможет сражаться, бишар этих земель падет. – Фарракло наморщил нос. – А ты знаешь, что враги сделают в первую очередь, захватив наши владения? – Он повернулся ко мне, его глаза пылали. – Они убьют малышей. Чтобы прервать кровную линию, род.

У меня похолодело в животе. Это казалось такой дикостью…

– Но ты ведь не пошел бы на такое, Фарракло? Не поступил бы с врагами так жестоко?

Он на мгновение заглянул мне в глаза.

– Я делаю то, что должен. – Его уши вдруг встали торчком. – Видишь темное пятно вон там? Это бизон.

Я никогда не слыхала о бизонах и не совсем поняла, куда мне нужно смотреть. Потом заметила вдали множество животных, бежавших по снегу к зарослям кустарника на краю Рычащего леса.

Фарракло поднялся на лапы.

– Идем. Я обещал показать тебе малышей. Потом я снова созову бишар. Бизоны перебираются на другое место. Амарог должна этой ночью посоветоваться со звездами.

Я не поняла, о чем он говорил.

– Ты разве не принял решения? – спросила я, спеша за Фарракло вниз по обледенелым камням.

– Я принял кое-какие решения, – осторожно ответил Фарракло.

Добравшись до основания каменистых нагромождений, я в последний раз посмотрела в сторону Фанга. Голубой дымок продолжал виться вдали.

– А что случилось, почему бишары из Кло и Фанга стали врагами? – спросила я.

Фарракло вздохнул.

– Наш король убил их предводителя, когда они были совсем молодыми, в схватке над трупом оленя. Говорят, дух короля Гарруфанга бродит по своим бывшим владениям, он проклял волков из Кло. – Фарракло опустил голову. – Пусть павшие обретут покой в лесном мире…

– А где король земли Кло? – спросила я. – И где его королева?

– Королева Саблекло – с детьми. Она всегда была нашей лучшей охотницей, но теперь ей это неинтересно. Ну а с королем произошли перемены… Для нее это нелегко.

Фарракло побежал по мягкому снегу, и я припустила за ним.

Я понимала, что это не мое дело, но любопытство дергало меня за усы.

– Но что с ним не так?

Фарракло приостановился.

– Король Бирронкло был величайшим волком в Снежных землях – огромным, могучим. Маха переполняла его. Самый крупный волк во всех замерзших землях. – Фарракло вздохнул. – Мне не хочется дурно отзываться о нашем вожаке; я уважаю и почитаю его. – На морде Фарракло отразилась тревога. – Но иногда маха тает даже в живых. Болезнь овладевает телом, ум становится слабым… Король теперь не тот, каким был прежде.

– И как это случилось? – спросила я, пытаясь понять, что имел в виду Фарракло.

Он не ответил мне прямо.

– Там, в клетках бесшерстных, меня терзало ужасное предчувствие. Я знал, что бишару грозит опасность.

– Но теперь ты здесь, – напомнила я. – И если ты станешь королем, на бишар никто не нападет.

Фарракло уставился на меня своими желтыми глазами. Кольца темной шерсти вокруг них придавали ему устрашающий вид. А когда принц заговорил, его голос звучал низко, он почти рычал.

– Не смей произносить подобных речей, никто не должен такого слышать. Каждый волк поклялся в верности королю Бирронкло. И пока он жив, я не восстану против него. Все приветствуют короля Бирронкло Отважного Волка, лорда-протектора бишара из Кло, величайшего в Снежных землях. – Он сжал зубы, глядя вдаль. – И так и будет, потому что бишар – первейший под луной и солнцем. Так будет ради дружбы. Ради чести. Навеки.

4

Мы возвращались молча, поворачивая на запад вслед за солнцем. Я слышала далеко впереди повизгивание волков, и мой хвост непроизвольно напрягся. Фарракло взглянул на меня:

– Тебе незачем бояться.

Он приказал волкам обращаться со мной как с другом. Неужели он действительно был так уверен, что они повинуются? Я посмотрела на его профиль, на сжатые челюсти. Да, вся фигура Фарракло излучала уверенность – она исходила даже от его шкуры.

Он не усомнился ни на миг!

Рык и повизгивание становились громче. Вскоре мы вышли на поляну. Два волка боролись на снегу, и их окружали зрители. Волки веселились. Их собралось восемь или девять, не так уж много. А я вдруг вспомнила столкновение Сиффрина и вожака койотов, там, в Диких землях. Волки, судя по всему, не так уж отличались от них… Этакие гигантские, величественные койоты. Их глаза горели, зубы щелкали.

Но на сей раз схватка была просто игрой.

Я узнала одного – это был Норралкло, серо-белый волк, который вместе с Мирракло и Кэттискло нашел меня. С ним боролся воин по имени Раттискло – его мех отливал коричневым на спине, а живот был сливочного оттенка.

– Ленивая крыса, тебе меня не поймать! – прорычал Норралкло, подскакивая к коричневому волку.

Противник прыгнул на него, и Норралкло откатился в сторону, расшвыривая снег.

– Слишком медленно, Крыска!

Он вытянулся на животе, поднял переднюю лапу. И принялся выкусывать что-то из шерсти, как будто отдыхал.

Раттискло присел на задние лапы.

– Ты заплатишь за оскорбление! – прорычал он.

Тут коричневый волк заметил меня и Фарракло. Он опустил голову в знак приветствия, но тут же напрягся и сосредоточился. Другие волки тоже коротко поклонились и снова повернулись к бойцам.

Фарракло прошел между ними и сел, чтобы понаблюдать за схваткой. Я устроилась в нескольких шагах позади. Раттискло уже нападал на Норралкло. Коричневый волк опрокинул серо-белого могучим толчком и сжал зубами его горло.

– Так кого ты называешь крысой?

Норралкло зажмурился, свернулся в тугой клубок – и резко ударил всеми лапами, отчего коричневый покатился кувырком.

Волки вокруг завывали, поддерживая кто одну сторону, кто другую, колотили хвостом.

– Врежь ему, Норралкло!

– Поддай ему, Раттискло!

Фарракло обернулся ко мне:

– Иди сюда, Айла.

Я неохотно подошла ближе.

– Смотри! Такие вот схватки-игры очень важны, они помогают нам поддерживать охотничье искусство. Когда наши малыши немножко подрастут, они каждый день будут смотреть на такие бои. А потом и сами начнут бороться друг с другом. – Уши принца повернулись вперед. – И на первый бой щенков соберется весь бишар. Такое нельзя пропустить.

Я подумала о Пайри. Там, в Серых землях, мы тоже соревновались, хотя чаще бегали наперегонки. Я наблюдала за волками, за их мощными столкновениями. Огромная сила таилась в их лапах, передних и задних, и в гигантских челюстях. И я понимала, что бойцы могут причинять друг другу нешуточную боль.

Норралкло прижал Раттискло к земле, тем самым выиграв бой. И оба растянулись рядом под вой и лай зрителей. Противники облизнули друг другу носы и добродушно потолкались боками. Потом оба повернулись к Фарракло и коротко поклонились ему. А после этого сменили позу и снова склонили голову. К собственному удивлению, я поняла, что кланяются они мне.

– Хорошая схватка! – с удовольствием произнес Фарракло и поднялся. – Идем, Айла. Нора щенков у ручья.

– Передай наши приветствия деткам! – сказал Норралкло. – Скажи, мы поймаем для них вкусненькое. Им достанется самое сочное мясо.

Мы пошли прочь, но тут я услышала, как Норралкло зарычал:

– Эй, Псина, подойди-ка на минутку!

Я обернулась. Серо-белый самец показывал клыки волку, которого я до сих пор не замечала. Он был снежно-белым, как Мирракло, но сходство на этом заканчивалось. Незнакомец отличался костлявыми лапами и тощим хвостом. К тому же он был мельче остальных и едва доставал до загривка Норралкло. Больше всего меня удивили его уши – они не торчали вверх, а болтались по сторонам.

– Может быть, в следующий раз я поборюсь с тобой, – бросил Норралкло, наблюдая за своим странным собратом.

Раттискло подошел к нему.

– Что скажешь, Псина? – Он царапнул снег когтями. – Разве тебе не хочется сразиться, как подобает настоящему воину?

Еще парочка волков приблизилась, негромко рыча.

– Дерись! – пролаял волк с черной мордой. – Ну же, Псина, дай нам посмотреть, как ты сражаешься!

– Дерись! – повторили другие.

Вислоухий волк прижался к земле.

– Боюсь, я не доставлю вам удовольствия. – Он вытянул переднюю лапу и насмешливо поклонился. – Может быть, сыграем в другую игру?

Он вдруг начал подпрыгивать, потом промчался вокруг волков. Они удивленно взвизгивали и подвывали.

– Ну что за дурак! – огрызнулся Раттискло, однако его хвост весело вилял.

– Там среди деревьев ягоды! – крикнул вислоухий волк. – Но вам до них не добраться раньше меня!

– Чушь! – рявкнул Норралкло. – Любой из нас без труда тебя обгонит!

Вислоухий волк снова принялся скакать, неуклюже скользя по снегу. Другие волки весело лаяли. А вислоухий вдруг помчался к осинам. Бежал он куда быстрее, чем я ожидала. Волки бросились в погоню. Я наблюдала за тем, как они зигзагами несутся между деревьями.

– Айла? – Фарракло остановился в нескольких шагах впереди меня. – Ты идешь?

Я замялась.

– А кто этот волк с висячими ушами?

– Ох… – И Фарракло, будто сразу заскучав, направился к ручью. – Это просто Лопка, то есть Лоп.

– А почему они зовут его Псиной?

– Из-за его уродливых, неправильных ушей.

– Они за ним гонятся.

– Это игра, – рассеянно ответил Фарракло. – Не беспокойся за Лопа. Он никто, недоволк.

– Недоволк?

Мои уши дернулись, я оглянулась на осины. Волков уже не было видно. И их повизгивание растаяло в холодном воздухе.

– Что это значит?

– Он не воин, – сказал Фарракло с оттенком отвращения в голосе.

Принц прибавил шагу, и мне пришлось припустить бегом. Стало ясно, что эта тема закрыта.

Фарракло мягкой рысцой бежал вдоль края высокого каменистого кряжа, что тянулся рядом с озером. Берег промерз, на воде образовалась твердая белая корка. Но дальше плескались волны, на которых качалось множество птиц с длинными шеями.

Час от часу становилось все холоднее. Снег покрылся настом.

– А здесь когда-нибудь бывает тепло? – спросила я.

– Что, для тебя холодновато? – Фарракло взмахнул хвостом. – К кануну махи снег кое-где растает. Земля покроется цветами, созреют ягоды, по крайней мере здесь, – но Штормовая долина непредсказуема. Мы, впрочем, предпочитаем снег. Когда бизоны голодны и утомлены, охотиться легче…

– Канун махи? – переспросила я, склонив голову набок.

Взгляд принца стал задумчивым.

– Это особое время, когда волки бишара размышляют о тех, кто уже ушел. О наших предках-воинах, о героях, о тех, кто пал в бою… – Голос принца зазвучал глухо. – Оно наступает в самый длинный день года, и сила махи нарастает до предела, когда свет угасает.

– А, так это сумерки – полусвет! – сообразила я. – Для лисиц это тоже важное время.

Я узнала об этом от Старейшин, хотя на самом деле толком не поняла, почему оно такое важное.

Мы увидели пару волков, стоявших на страже у края каменной гряды.

– Воин Бриаркло, воин Тистлекло… – приветствовал их принц.

Волки низко поклонились ему.

Когда мы прошли мимо стражей, мои уши повернулись вперед – оттуда несся какой-то пронзительный писк.

Фарракло тоже его услышал.

– Малыши! – Он взволнованно завилял хвостом.

Принц повел меня мимо камней в маленькую долину, заросшую невысокими деревьями. Я уже заметила мелькающие там пятна светлого меха… Фарракло повернулся ко мне с очень серьезным видом.

– Королева остается нашей предводительницей, даже если потеряла желание править. И ты должна выразить ей уважение.

Я не знала, что это означает. Должна ли я кланяться? Или стоять молча, пока Фарракло будет меня представлять? Но спрашивать было уже некогда – волк повернул к деревцам.

Волчата, должно быть, почуяли наш запах. Они вылетели из-под деревьев, визжа и тявкая.

– Принц Фарракло! Принц Фарракло! – завопили они, бросаясь на него.

Они повисли на его лапах, кусали его и толкали, пытались ухватить за хвост. Он облизал их нежные мордочки.

– А это кто, принц Фарракло? – И малыши уставились на меня темно-голубыми глазами.

– Это моя подруга Айла. Лисица из Серых земель.

Щенки изумленно оглядывали меня. Одна малышка с серой мордочкой смело подошла ко мне. Ростом она была почти с меня.

– Айла, а там, откуда ты пришла, есть снег? – спросила она.

Я подумала о том дне, когда с неба посыпались хлопья, а земля кое-где покрылась льдом.

– Немножко. – Я огляделась вокруг. Тундра раскинулась во все стороны, словно огромная белая шкура. – Не так, как здесь.

– Там жарко? – спросил другой щенок, отпустив хвост Фарракло.

– Нет, не жарко… ну, не было жарко, когда я уходила. Но теплее, чем здесь, хотя, полагаю, это мало что значит.

Фарракло кивнул на каждого из малышей по очереди:

– Это Галлин, Доррел, Лупин. – Потом повернулся к храброй особе с серой мордочкой. – А это Джаспин. Они еще слишком малы для полных титулов.

Джаспин ткнулась носом в мою морду и поинтересовалась:

– А что такое лисица?

– Она не кажется очень уж сильной, – тявкнула Доррел.

– Не такая сильная, как мы, – согласился Лупин, напрягая короткие лапки.

Фарракло поймал мой взгляд и ответил:

– У лисиц другая сила.

– Но для того, чтобы поймать добычу, нужны мышцы! – взвизгнул Галлин. – Как у меня!

Он мгновенно сбил Джаспин с ног, а она укусила его за заднюю лапу.

– Ай! – взвизгнул Галлин.

А ведь не так уж давно мы с Пайри тоже резвились в Серых землях… Я ощутила, как играет в моей крови маа. Наверное, я уже восстановила свои силы после путешествия.

– А я умею вот что, – ласково произнесла я. И забормотала: – Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым…

– Что она делает? – пискнула Джаспин, вскакивая.

– Не знаю, – сказал Фарракло. – Должно быть, это что-то лисье.

По его тону было ясно: он решил, что я играю. Я знала, что нравлюсь ему, я ведь утвердилась уже в его глазах. Но он не слишком уважительно относился к моему роду.

– Сейчас вы меня видите, – проговорила я. – А теперь…

Я глубоко вздохнула.

Щенки взвыли:

– Лисица… она исчезла!

Краем глаза я заметила, как напрягся Фарракло.

– Айла!

Мне было куда легче обычного видеть сквозь истаивание, легче удерживать невидимость. Я попятилась от Фарракло и волчат, бесшумная, словно воздух, и проскользнула между какими-то обтрепанными кустами.

– Трава шевелится! – выдохнула Доррел, вытягивая шею в мою сторону.

Выдохнув, я вернулась к видимости.

Фарракло вытаращил глаза.

– Ох, во имя королевы Канисты… – пробормотал он.

Щенки визжали и подпрыгивали от волнения.

– Она все время была здесь!

– Она была невидимой!

– А ты можешь нас такому научить, Айла? Можешь? Пожалуйста!!!

Их прекрасное настроение было заразительным.

– Может быть, – ответила я, глядя на них искоса.

Волчата столпились вокруг. Должно быть, они были совсем еще юными, несмотря на то что ростом почти сравнялись со мной. Джаспин, малышка с серой мордочкой, игриво хлопнула меня передней лапой, и я отлетела в сторону. Да, эти малыши были куда сильнее меня.

– Эй, осторожнее! – предостерег волчат Фарракло.

– Да все в порядке, – быстро сказала я, встряхиваясь.

Джаспин весело замахала коротким хвостом:

– Ой, извини! Я раньше никогда не видела лисиц. Ты просто чудо!

Щенки придвинулись ближе ко мне, все разом что-то болтали, их маленькие уши стояли торчком. Мою грудь сжало тоской, когда я подумала о Пайри. Я теперь чувствовала себя старше – возможно, оттого, что многое пережила с тех пор, как исчезли мои родные.

– А вы-то тут как? – спросил Фарракло. – Доррел, ты выглядишь немного худой. Тебе бы подкормиться!

– Да, верно! – взвизгнула Доррел, и другие щенки ее поддержали:

– Мы проголодались!

Я заметила какое-то движение за деревьями. Появилась худая волчица с желтовато-белой шкурой и круглыми глазами, обведенными темными кругами.

– Мой принц Фарракло! – мягко произнесла она и ткнула его носом.

Он низко поклонился:

– Я знакомил с малышами моего друга Айлу.

Фарракло кивнул в мою сторону, явно желая сказать что-то еще, но королева почти не смотрела на него. И совершенно не замечала меня. Ее внимание обратилось к Доррел.

– Пора в берлогу, дети, – проговорила волчица. – Отдыхать. Вы достаточно наигрались.

– Но ведь принц Фарракло пришел! – заскулила Джаспин, и другие тоже запищали. – Он привел Айлу, а она только что сделалась невидимой! Ты не думаешь, что она должна и нас научить?

– В берлогу, дети! – повторила королева. Голос ее звучал устало, она не командовала, как наша мама, и щенки словно не слышали приказа. – Здесь опасно. – Она выгнула шею, вглядываясь в тундру.

Я вспомнила, что говорил Фарракло. Если соседний бишар нападет, прежде всего убьют щенков.

– А ты долго здесь пробудешь, Айла? – спросила Джаспин.

Лупин вытаращил глаза:

– Ты собираешься присоединиться к бишару?

– Ты еще придешь нас навестить?

Вопросы сыпались один за другим.

– Вы слышали, что сказала королева? – перебил Фарракло и строго посмотрел на малышей.

Щенки неохотно потрусили прочь. Я видела, как они проскользнули между деревьями в нору, выкопанную под кустом. Королева следила за ними.

– Ты неплохо выглядишь – сказал Фарракло.

Это была откровенная лесть. Королева Саблекло сильно исхудала. Запавшие глаза на ее длинной морде тускло поблескивали.

– Ты, конечно, вправе приходить и уходить, когда тебе вздумается, волновать и утомлять их… – процедила она, и я в первый раз услышала, что кто-то говорит с Фарракло без уважения. – Но дети голодны. Моего молока им уже не хватает. Им нужно мясо.

– И они его получат, – мягко откликнулся Фарракло.

Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но королева уже повернулась и направилась к норе. Острые лопатки волчицы выпирали из-под меха.

Фарракло посмотрел на меня. В его золотистых глазах я увидела беспокойство.

– Я должен созвать бишар, – сказал он и пошел прочь от берлоги. – То, что ты недавно сделала… – начал он.

– Это вид лисьего искусства, – пояснила я. – Истаивание.

Фарракло ничего не ответил. Мы молча пробрались мимо камней. Потом поднялись на кряж. И тогда Фарракло закинул назад голову и завыл. От его могучего призыва зазвенела вся тундра.

К тому времени, когда мы достигли ледяного зала, солнце уже погружалось в снег. Густой оранжевый свет лег на западную стену. Зал заполнялся, и по моей спине пополз знакомый холодок страха. Однако волки держались дружелюбно, они приветствовали меня, помахивая хвостом, прежде чем занять свои места. Только Мирракло окинул меня холодным взглядом, когда я подошла к Фарракло.

– Принц Фарракло… – пробормотал Мирракло, кланяясь. А меня словно не заметил.

Фарракло ткнул меня огромным носом.

– Сядь рядом с леди Кэттискло, – сказал он. – Я должен обратиться к бишару.

Я отбежала и села рядом с Кэттискло в первом ряду волчьего собрания. Она добродушно лизнула меня в ухо. Принц небрежно кивнул Мирракло и повернулся к волкам:

– Друзья, я созвал вас потому, что бизоны начали переход. В земле Гроул воцарилась оттепель, но до наших мест она еще не добралась. Бизоны скоро пойдут на запад в поисках травы. Как только их стада пересекут границу Фанга, для нас они потеряны. Так что мы не должны мешкать.

Волки согласно заворчали:

– Снег уже не валит так сильно. Горы дают нам защиту от ветра, наш запах не улетит далеко. Условия отличные. Пора на охоту!

Пещеру наполнил рев.

Фарракло вскинул голову. И крикнул:

– Амарог Мудрая, ты что скажешь?

Волки разом умолкли, насторожив уши. Я слышала тихий шорох лап и напряженных хвостов. И ждала – сама не зная чего. А потом заскрипели по полу пещеры чьи-то неровные когти. Шерсть на моем хвосте встала дыбом, я оглянулась. Звук был все громче, все ближе.

И тут я увидела ее.

У Амарог был необычайно длинный мех. Взъерошенная грива синевато-серого цвета космами падала на морду прорицательницы. С этой гривы свисали сухие ягоды, маленькие зеленые листья, колючки – как будто волчица валялась где-то в кустах. Когти у нее были очень длинными, грязными, неухоженными. От меха исходил резкий запах травы и каких-то незнакомых лиан. Амарог вообще не походила на волка – как будто сам лес ожил, как будто он взял и явился в пещеру…

Я содрогнулась и попятилась ближе к Кэттискло, когда странная волчица приблизилась; мелкие листья и ягоды раскачивались в ее гриве.

– Принц Фарракло Отважный Клык! – с поклоном заговорила она. В ее хвосте мелькнули серебристые веточки. – Три дня и три ночи я бродила с умершими. Три дня и три ночи я провела без воды и пищи. – (Волки напряженно смотрели на нее. Молча. Почтительно.) – И предки говорили… – Тело волчицы слегка задрожало, как будто в лихорадке. – Духи кружат в облаках; они крадутся в ночи. Мы должны оставить духов в их печали. На рассвете я пойду к краю земли Таку. Я буду ждать ответа, но не стану умолять. Потому что все в жизни и смерти имеет свое время, и только сами духи знают, когда им говорить. И никакой крови нельзя требовать, пока луна не станет сосулькой в небесной реке!

Она вскинула голову, ее глаза на мгновение закатились так, что стали видны белки. Потом она опустила морду и, резко повернувшись, уставилась прямо на меня. Один ее глаз был ярко-зеленым, второй – карим.

– Кто ты такая? – Спутанная грива вздрагивала при каждом слове прорицательницы, ее дрожь заметно усилилась, то ли от возбуждения, то ли от страха, кто знает. – Я видела измученную тень, бежавшую через холмы. Не ты ли это была, смотревшая, как черноглазый поморник? Кто мог пронзить священную плоть?

Кровь в моем теле застыла, превратившись в лед.

Фарракло сделал шаг к Амарог и остановился на почтительном расстоянии.

– Амарог Мудрая, – заговорил он, – щенки голодны. Молока королевы им уже не хватает.

Странная волчица, не сводя глаз с моей морды, ответила:

– Наши предки сказали мне все. Помните, что они говорили о небесной реке! Сегодня не будет охоты.

5

Сон окутал меня своей шкурой. Воспоминания врывались в мои мысли. Я видел свою старую нору, там, в Серых землях. Яма в подлеске была накрыта ветками. Я с удовольствием потянулся и встал на лапы. Бабушка свернулась рядом со мной, она еще спала. Мама и папа ушли охотиться. Стараясь ступать как можно осторожнее, чтобы не разбудить бабушку, я выбрался из норы.

Воздух был сырым и темным. Я слышал квакающие голоса бесшерстных возле дороги смерти, бесконечный рев манглеров. Светящиеся шары не горели в берлоге бесшерстных, что высилась над нашей зеленой полосой. Рыжий кот устроился на деревянной изгороди, что окружала двор. Его глаза подозрительно блестели.

Я должен спешить. Если бабушка проснется или мама с папой вернутся домой, они рассердятся, обнаружив мое отсутствие.

Они уж слишком беспокоятся.

Я ведь не собирался куда-то идти. Не собирался даже покидать зеленую полосу.

Я оглянулся на нору, виновато вильнув хвостом. Вообще-то, предполагалось, что братья и сестры должны делить все на свете, и обычно мы так и поступали. Но это было только мое дело. По крайней мере, пока я не научусь как следует. Мне нужно было потренироваться, когда никто на меня не смотрит. А потом я буду готов поделиться своим умением.

Секрет был в том, чтобы не спешить. Если торопишься, ничего не выйдет – я уже знал это по опыту. Я медленно, глубоко вздохнул. Закрыл глаза. Манглеры, не умолкая, грохотали на дороге смерти. Доносились и мерные удары, характерные для песен бесшерстных. Я выдохнул – и звуки растаяли. Легкое биение, зародившееся в глубине земли, щекотало подушечки моих лап. Сердце забилось в том же ритме. И еще лились звуки, похожие на журчание воды в ручье.

Я открыл глаза – и мир изменился. Мои лапы стали прозрачными, как паутинка, их не было видно. Берлога бесшерстных превратилась в размытое пурпурное пятно. Двор стал кружащейся зеленой массой. А над моей головой возникло янтарное сияние.

Мой взгляд скользнул по изгороди, на которой все так же сидел кот. Теперь были видны только его глаза. Визг зародился в его горле, и кот спрыгнул с изгороди в соседний двор.

А меня омыла волна глубокого спокойствия. Небо над нашей полосой расчистилось. Звезды Канисты сияли белизной на черном фоне.

Секрет прятался внутри меня с самого начала. Он гудел в моих мышцах. Он щекотал мои усы, дергал меня за хвост.

Я был другим.

Краски, голоса. Биение пульса земли.

Сила.

– Ты что тут делаешь?

Я резко обернулся. Краски мгновенно исчезли. Биение под моими лапами затихло. На меня смотрела бабушка, и смотрела она напряженно. Потом она глянула мимо меня, в темную зелень. И я уловил в ее глазах нечто такое, чего никогда не видел прежде.

Страх.

– Вернись в нору! – приказала она.

Ее взгляд пугал.

– Я просто играл… – Я гадал, насколько можно быть с ней откровенным и что именно она заметила. – А я умею кое-что… – пробубнил я. – Становлюсь невидимым. Слышу, как говорит земля. Вижу, как двигается воздух.

Бабушка резко поджала хвост.

– Айла спит, и тебе тоже следует спать. – Бабушка подошла ко мне. – Пайри, – прошептала она, – я боюсь за тебя. Я боюсь за всех нас.

– Но почему?

Она уже начала меня пугать.

Бабушка покачала головой.

– Это все твоя маа, – пробормотала она.

Я оглянулся на нору. Представил, как спит Айла, положив голову на передние лапы, обернувшись хвостом. И вдруг мне захотелось только одного: вернуться в нору, свернуться калачиком рядом с сестрой и заснуть.

Я облизнул нос.

– О чем ты, бабушка? – нехотя буркнул я.

– Твой дар, – шепнула она. – Я боюсь твоего дара.

Я проснулась в сильной тревоге. Был ли это сон или что-то еще? Воспоминания… Воспоминания Пайри. Неужели у него действительно были тайны от меня? О мой единственный брат, умевший говорить со мной мысленно… Брат, чье сердце билось в том же ритме, что и мое.

Пытаясь рассмотреть лежавших рядом волков, я моргнула в темноте. Я предполагала, что у Фарракло есть собственное логово, как у вожака бишара. Но он спал в неглубокой канаве на окраине земли Кло. Вместе с другими волками.

Я свернулась у живота Фарракло, и мне было тепло и уютно. Его мех такой густой, он совсем не похож на легкие шерстинки Пайри – пятнистые, рыжие, белые и серые… У Пайри шкура была мягчайшей…

Когда я всмотрелась в спящих, у меня возникло ощущение, что передо мной не просто волчья стая. Они как будто были единым существом. Гигантским волком.

«Лис, потерянный для Старейшин за шкурой и сухожилиями величайшего из детей Канисты…»

Я вдруг прижала уши. Не это ли имели в виду Старейшины? Видела ли я сейчас действительно нечто большее, чем один волк?

Так, надо немного передвинуться, чтобы обзор стал лучше. Фарракло потянулся, не открывая глаз. Я снова оглядела спящих. Кэттискло лежала на расстоянии хвоста от нас. Мирракло улегся по другую сторону от принца. Норралкло и Раттискло устроились в стороне от центра, а Лоп притулился с самого краю – там, где защита от ветра была хуже всего. Белый мех трепетал на спине недоволка. Меня поразило то, что знатные волки собрались в середине, где теплее.

На черной шкуре неба светились бесчисленные звезды. Мне понадобилось немало времени, чтобы найти среди них огни Канисты. А когда я их отыскала, у меня почему-то все сжалось в груди. Мне отчаянно хотелось дотянуться до Пайри с помощью джерра-шарм. Ведь здесь наверняка мне ничто не грозит, я так далеко от Мэйга и его армии Зачарованных. И все же…

Ледяной холодок пополз по моей коже под мехом.

Я замерла, внимательно всматриваясь в волков. Амарог среди них не было. Помня, как Фарракло остановился возле нее так, чтобы случайно не задеть, я предположила, что эта странная самка спит где-то одна. При воспоминании о ее взгляде мое сердце забилось быстрее. Она говорила так, словно знала меня.

«Я видела измученную тень, бежавшую через холмы. Не ты ли это была, смотревшая, как черноглазый поморник?»

Она казалась безумной, но волки ее слушались.

И королевы здесь тоже не было. Ну да, она должна спать с детенышами в их логове. Волков тут собралось много, но я вдруг сообразила, кого еще не хватает.

Я невольно прижала уши. Где же король? Если он болен, разве стае не следует окружить его, защищать от ветра? В середине самое безопасное место…

Король был огромнейшим из волков на ледяных просторах – так говорил Фарракло.

Величайший из детей Канисты.

Я оглянулась – и увидела, что Фарракло наблюдает за мной одним желтым глазом.

– Что, не спится? – шепотом спросил он.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, – ответила я. – Это важно.

– Все, что угодно, – сказал принц земли Кло.

– Мне необходимо поговорить с королем. Ты меня отведешь к нему?

Фарракло от изумления разинул пасть. И посмотрел на других волков. В слабом свете звезд я увидела, как по его морде скользнула тень.

– Завтра, – сказал он наконец.

А потом опустил голову и снова заснул.

Снежинка упала мне на нос. Я открыла глаза. Серый туман вдали слегка посветлел перед утренней зарей. Волки просыпались и встряхивались.

У меня заурчало в животе – он был пуст с тех пор, как я ушла из Диких земель. Я гадала, когда в последний раз ели волки? И какие у них промежутки между едой? Никто из них не возразил Амарог, когда она запретила им охотиться. Даже Фарракло.

Волки молча потягивались и зевали.

– Ох, нет, опять снег! – прозвучал голос Лопа.

Волки склонили головы набок, весело глядя в его сторону. Вислоухий Лоп скакал вокруг своих собратьев, гоняясь за снежинками. Конечно, поймать их было невозможно, они падали слишком быстро, но прыжки Лопа выглядели смешно. Я наблюдала за тем, как он бросался из стороны в сторону, припадал к земле, валился на спину…

Другие волки начали рычать.

– А вот так! – рявкнула Кэттискло, вытянув длинные лапы и погнавшись за Лопом.

– Нет-нет, скорее вот так! – заявил Норралкло.

Он припал на задние лапы и поплелся по логову, качаясь из стороны в сторону, пока не налетел на Раттискло. Волк с коричневым мехом толкнул его, и они ненадолго схватились, а потом Норралкло положил голову на шею Раттискло, повернулся, лизнул его в нос.

Бишар наполнялся энергией – глаза сверкали, хвосты метались из стороны в сторону.

Фарракло радостно вздыхал. Настроение у всех поднималось.

Потом я услышала фырканье. Мирракло уставился на Лопа.

– Что за глупость! – рявкнул он.

И когда вислоухий волк проходил мимо, белый цапнул его за бок.

Лоп отпрыгнул назад, виляя хвостом.

– Извини, лорд Мирракло.

Тот поднял голову, возвышаясь над Лопом.

– Держись от меня подальше, Псина!

Я бросила взгляд на Фарракло. Он что-то выкусывал из лапы. Другие волки тоже были заняты какими-то делами. Никто не заступился за Лопа. Конечно, он же недоволк.

Фарракло кивнул какой-то серой волчице:

– Воин Лиринкло, смени воина Бриаркло у детской норы.

Волчица склонила голову:

– Хорошо, принц Фарракло.

Она тут же повернулась и быстро ушла.

– Лорд Мирракло, возьми воинов Бриаркло и Тистлекло, пройдите вдоль западной границы. Если бизоны вернутся в Гроул, я хочу знать об этом.

– Конечно, принц Фарракло, – с поклоном ответил Мирракло.

Кэттискло подошла к принцу, когда Мирракло направился прочь.

– Принц Фарракло, не пойти ли мне вдоль восточной границы? – спросила она.

– Да, – согласился он. – Возьми воина Норралкло. Следите, нет ли там посторонних. Я не доверяю бишару из Фанга и их завистливому королю.

– Сделаем, сир.

Кэттискло подняла голову и посмотрела в глаза Фарракло. И я заметила, что между ними будто что-то вспыхнуло… но она тут же отвела взгляд.

Остальные волки начали расходиться. Они бежали мимо Лопа, не глядя в его сторону.

– Сюда, Айла. – Фарракло сделал знак следовать за ним.

Когда мы подошли к Лопу, я увидела, что Мирракло укусил его довольно сильно. Из раны текла кровь.

Когда мы приблизились к детской норе, королева уже ждала нас. Глаза у нее покраснели, и мне показалось, что она совсем не спала.

– Щенки голодны, – сразу заявила Саблекло.

– Я знаю, – тихо ответил Фарракло. – Амарог говорила с предками…

– Доррел с трудом поднялась сегодня утром. – Королева нервно облизнула нос.

Я услышала в норе жалобный писк.

– Это принц Фарракло? – спросил кто-то из щенков. – И Айла с ним?

Джаспин, Галлин и Лупин выбрались из норы. Затем показалась Доррел, слабо помахивающая хвостом. Щенки запрыгали вокруг меня и Фарракло. Королева отступила назад, ее морда выражала суровость.

– Принц Фарракло, ты скоро отправишься на охоту?

– А Айла с тобой пойдет?

– А она может нас научить истаивать?

Волчата игриво налетали на меня, покусывали, облизывали. Они были сильнее лисиц, но казались неуклюжими. И все равно эти щенки напоминали мне Пайри.

– Айла, мы надеялись, что ты придешь. Ты нам покажешь свой фокус?

Я тоже тыкалась в них носом.

– Может быть, я сначала научу вас каракке.

– А это что такое?

– Это тоже лисье искусство?

– О да, – ответила я. – Хотите уметь каркать, как птица? Или… или лаять, как собака?

– Как собака? – взвизгнул один из волчат.

– У нас тут нет собак!

– Они злые?

– Они страшные?

Я припомнила жилистых псов, с которыми сталкивалась в Диких землях.

– С волками не сравнить. Хотя вы все очень страшные, на взгляд лисицы!

– Не мы, не мы! – завизжала Джаспин. – Ты ведь нас не боишься?

Я помахала хвостом. Он выглядел до смешного длинным в сравнении с их коротенькими тощими хвостиками.

– Конечно нет! Ну, пока вы не выросли!

Я попыталась представить волчат такими же огромными и злобными, как Мирракло. Эта мысль мне не понравилась. Джаспин, Галлин и Лупин прыгали вокруг меня, весьма взволнованные. Только Доррел держалась поодаль. Она съежилась на земле. Ее большие глаза ввалились. На спине выступали косточки.

Фарракло тоже наблюдал за ней.

Королева поднялась на лапы.

– Ты сам все видишь.

– Я делаю, что могу.

– И что ты можешь?

– Амарог сказала свое слово.

Королева вздохнула.

– Извини, – сказала она. – Ты прав. И если их отберут у меня, то такова воля предков. – Она повернула голову и посмотрела в глаза принцу. – Я уже так много потеряла… но это не важно. Я склоняюсь перед высшей волей.

Она медленно повернулась и побрела к норе. Ее хвост висел безвольно.

Мы не стали долго задерживаться у детской норы. Снова посыпался снег, его пелена скрыла тундру и большие ели.

Я старалась не отставать от Фарракло, пробиравшегося вдоль скал.

– И когда ты собираешься поохотиться?

– Я знаю, что ты думаешь… – Его взгляд скользнул по мне. – Ты это не одобряешь.

– Но щенки голодны. Им нужно мясо.

– Я прекрасно это понимаю. – В его голосе звучала горечь. – Но Амарог ходила в долину смерти. Говорила с предками.

Я содрогнулась при мысли о странной волчице с дикими глазами.

– А кто она такая?

– Наш шаман, знающий истину. В детстве Амарог болела лихорадкой в течение полного оборота луны. Она бродила с мертвыми и подружилась с ними. Она – наша связь с прошлым и наш путь в будущее. Мы можем охотиться только тогда, когда она говорит, что это безопасно.

Я никогда ничего подобного не слышала. Мой хвост нетерпеливо дернулся. Я не могла выбросить из головы Доррел, съежившуюся за спинами других щенков. Она была уже настолько слаба, что почти не могла подняться. Переживет ли Доррел следующую ночь?

– Но ты – принц. Разве ты не можешь просто…

– Нет, Айла. Как бы то ни было, не могу. Нельзя охотиться, пока на то не будет воли предков. – Он стиснул зубы. Снег налипал на его густую шкуру, смягчал острые линии его ушей. – Амарог не управляет нами, она лишь проводник. А вот предки видят и знают все. Делать что-то против их воли просто глупо. Мясо может оказаться про́клятым.

Фарракло ускорил шаг.

Я бежала за ним. Моя лапа скользнула по снегу, но мне удалось удержать равновесие.

– Я бы скорее съела про́клятое мясо, чем умерла от голода! – Выкрикнув это, я ненадолго задумалась. – Если запрет касается вашей охоты, то как насчет того, чтобы позволить мне что-нибудь поймать для волчат? Немножко… птицу или белку…

– Ты не понимаешь. Никто не может охотиться, пока того не пожелают предки.

Я прижала уши.

– Амарог сказала… – я нахмурилась, припоминая, – никакой крови нельзя брать… или требовать. Что-то вроде того. Но тебя это не побеспокоило, когда Мирракло до крови укусил Лопа.

– Лоп? – пробормотал Фарракло. – Мы говорим о будущем бишара, а не какого-то недоволка.

– Но он тоже член бишара, – напомнила я.

Хвост принца напрягся, голова опустилась.

– Это не относится к Лопу. Речь даже не о щенках. И не о каком-либо из волков.

Я понимала, что мне следует прикусить язык. В конце концов, я была гостьей Фарракло. Но в моем теле кипела и бешено неслась кровь.

– Тогда в чем дело? – крикнула я.

Принц резко остановился и уставился на меня:

– Речь о бишаре. Волки приходят и уходят. Мы просто снежинки в бесконечном небе. Снег растает, а небо останется. И только это имеет значение.

Вопреки своему желанию я попятилась под его взглядом. Нервно вздохнула. Но Фарракло меня не испугал.

– Ведь Доррел может умереть.

– Щенки и прежде умирали, – ответил Фарракло. – И будут умирать потом.

Я почти закричала:

– И тебе все равно?

Фарракло вперил взор в тундру.

– Конечно нет. – Теперь его хвост упал. И когда принц снова заговорил, его голос был не громче шепота: – У меня есть обязанности перед бишаром. И не важно, чего это стоит мне самому или королеве. Бишар прежде всего. Он всегда прежде всего.

Я чуть не лопалась от злости. Я не могла поверить тому, что слышала: волки были готовы пожертвовать собственными детенышами! Во имя чего? Ради чьей-то безумной прихоти?

Обуреваемая этими мыслями, я почти не замечала, куда мы шли. Когда же решила оглядеться, то увидела низкие кусты, торчавшие из-под снега. Здесь на страже стоял мрачный волк. Он склонил голову, когда мы приблизились.

Не говоря ни слова, мы углубились в какую-то пещеру. Над нашими головами висели сосульки, поблескивавшие отраженным светом. Остальная часть пещеры тонула в темноте. Огромный силуэт виднелся у стены. Когда мы подошли, он ожил. Широкая грудь, короткий хвост, два остроконечных уха…

По моей спине пробежал холодок страха.

Фарракло шел впереди. Его движения утратили обычную уверенность, он ступал осторожно, почти подкрадываясь к темной фигуре.

– Король Бирронкло Отважный Волк, – заговорил он, – лорд-протектор бишара из Кло, великий вожак Снежных земель! Великий воин, мудрый вождь, я возношу тебе хвалу.

– Пошел вон! – Голос оказался на удивление высоким для такого огромного зверя и эхом отдавался от стен пещеры. – Ты кто такой? Я должен быть один! Только коснись меня, волк, и я выдеру тебе глаза!

Принц лег на передние лапы и опустил морду к самой земле.

– Мой король, это я. Фарракло, твой сын.

6

Фарракло склонился еще ниже.

– Отец, прости мне мое вторжение… – Затем он поднялся и отступил назад.

Король шевельнулся. Я не могла рассмотреть его, в пещере царила темнота. Понятно было лишь то, что он высок, огромен.

– Убирайся! – рыкнул он.

– Но, отец…

Бирронкло без предупреждения метнулся вперед, сверкнули желтые зубы, влажные белки глаз… Может, старый король и страдал от какой-то болезни, но он все равно был самым огромным волком, какого я только видела. Он толкнул принца могучей грудью. Я едва успела отскочить, когда тот покатился кубарем.

Король тут же снова отступил в тень.

– Сказал же, оставь меня в покое. – Теперь его голос звучал едва слышно.

У Фарракло перехватило дыхание. Поморщившись, он перевернулся и встал на лапы. И бросил взгляд на меня, подняв уши.

Он изначально не хотел вести меня к королю. Он пытался отговорить меня от этого…

Если бы я знала, что король – его отец… Если бы я поняла, что Бирронкло поражен безумием… Я посмотрела на принца, мои усы дрогнули от жалости. Фарракло снова шагнул вперед, но остановился довольно далеко от короля.

– Прости, что тревожу, сир…

Король забормотал:

– Утром поют черные дрозды. Они пищат на деревьях, и я охочусь… Постоянно жужжат пчелы. Сумерки, вороны. Черные в небе. Крылья воронов, серебряный гром. Ночные твари ползают вокруг. Тишина, я должен найти тишину. Я – не я…

Мой хвост бессильно упал. Старый волк не мог мне помочь. Его разум был разрушен.

– Отец… Мой король… – Фарракло говорил мягко, будто желая утешить. – Скажи, что я могу сделать? Принести ли мне снега, чтобы утолить твою жажду?

Король не слушал его.

– Краснохвостые ястребы зовут. Разрывают мои мысли.

Фарракло обернулся ко мне:

– Он постоянно говорит о краснохвостых ястребах, но я никогда их не видел так далеко на севере.

Король замолчал. Я увидела, как он изогнул шею, и испугалась, что он снова бросится на Фарракло. Потом Бирронкло, волоча лапы, сделал шаг вперед, и это движение выглядело странным для такого огромного существа.

– Кто там? – рявкнул король. – Покажись!

Луч света упал на его морду. Нос короля, похоже, был когда-то белым, но теперь почернел от грязи. Его мутные глаза слезились. На свету черные зрачки превратились в крохотные щели. От меха исходил ядовитый запах, как от испорченного мяса.

Я попятилась, моя шерсть встала дыбом.

– Отец, я привел к тебе друга. Это Айла, лисица из Серых земель.

– Лисица?

Зубы короля щелкнули. Он вперил в меня помутневшие глаза. Его пасть приоткрылась, так что были видны кончики длинных клыков, но он не зарычал. Наоборот, на его морде промелькнуло выражение надежды.

– Так холодно, так далеко… Но ты пришла. Наконец-то ты здесь.

Я вытаращила глаза от удивления:

– Ты меня знаешь?

Король Бирронкло с силой моргнул и сказал:

– Я знавал таких, как ты.

«Король Бирронкло был величайшим волком в Снежных землях – огромным, могучим. Маха переполняла его. Самый крупный волк во всех замерзших землях…»

Мое сердце заколотилось.

– Лис, потерянный для Старейшин, – вслух произнесла я, – за шкурой и сухожилиями величайшего из детей Канисты. – Я окинула взглядом его грудь, мощные лапы… – Но ведь нет волка крупнее тебя.

Светлые глаза его расширились.

– Старейшины? – воскликнул он. – Что, уже почти наступил полусвет?

Мой хвост дернулся и взлетел вверх. Откуда он знает о Старейшинах?

«Я знавал таких, как ты».

Я пристально всматривалась в короля.

– А ты видел моего брата Пайри?

– Пайри… – Король повторил это имя, и по пещере прокатился скрежещущий рык: – Пайрррр-рриии…

Я подошла ближе к нему.

– Где он?

Бирронкло повернул голову назад, к темной дальней стене пещеры. Он плотно закрыл глаза, как будто изо всех сил пытался сосредоточиться.

– Будь осторожна, лисица, – проворчал он. – Ты не знаешь, на что я способен. Я не хочу причинить тебе вред. – И зарычал сквозь стиснутые зубы: – Болезнь грызет мой разум…

Принц наблюдал, потеряв дар речи.

Мое сердце забилось чаще.

– Но здесь моего брата Пайри нет, так ведь?

Король уронил массивную голову.

– Темные места толкают тебя к темным поступкам. – Он внезапно распахнул глаза. – Здесь только я. Но я никогда не бываю один. – Его взгляд скользнул по потолку пещеры. На сосульках дрожали искры света. – Ожидание, ожидание…

И он опять внезапно прыгнул вперед. Я с визгом отскочила, а Фарракло встал передо мной, перегораживая отцу дорогу. Но король был полон решимости, он не сводил с меня глаз.

– Слушай, лисица, слушай внимательно! – Он протянул лапу и схватил меня, словно не заметив Фарракло. – Я могу тебе помочь, но ты должна все сделать в точности, как я скажу.

– Ты мне поможешь найти Пайри? Ты знаешь, где он?

– Делай все точно, как я говорю, лисица! И не задавай вопросов. – Огромный волк поморщился от боли. – Моя джерра бунтует, я почти не могу думать. Днем он нападает на меня, рвет на части мою маа, терзает мое сердце…

– Отец, прошу тебя! – умоляюще произнес Фарракло.

А я рявкнула:

– Так говори, что мне делать!

Король снова закрыл глаза и затрясся всем телом. Похоже, говорить ему было очень трудно.

– Тайник… – проскулил он. – Он спрятан далеко, среди бурлящего огня, который воняет гнилью, он окружен замерзшими осколками, которые больше волков и острее зубов. Я сам его закопал. Мне больно доверяться чужаку, но что же остается? Найди мой клад, открой его, отмени заклятие. Умоляю, освободи меня!

– Какой клад? Что я там найду?

– Некогда объяснять. – В углу пасти Бирронкло скопилась слюна, ее нитка повисла на шерсти. – Выкопай это. Сделай то, что должно быть сделано. Тебя ведь послали Старейшины, да?

– Да, но…

Король затаил дыхание и шепнул:

– И не останавливайся, что бы там ни было.

Я шагнула еще ближе к нему.

– Осторожнее! – прошипел Фарракло. – От него можно ожидать чего угодно.

– Но мне нужно знать. – Я посмотрела в глаза королю. – Если я это сделаю… если найду твой тайник, ты отведешь меня к Пайри?

Бирронкло поднял огромную голову и спросил:

– Твой брат Пайри… У него такая же сильная маа, как у тебя?

– Так ты знаешь, где он? – Я была уже вне себя от волнения.

Волк медленно кивнул:

– Догадываюсь.

– И ты мне покажешь?

– Я отведу тебя сам, даже если меня это убьет. Даю слово. Но лишь после того, как ты найдешь тайник. Без этого я не могу помочь тебе. Просто не могу.

– Но где мой брат? Отведешь меня – куда? Прошу, скажи!

– Сначала тайник. Ты должна поспешить! У меня мало времени. Если я умру, то уже никому не сумею помочь. – Дернув головой, волк попятился назад, прочь от света. И заскулил: – Краснохвостые ястребы возвращаются. Зачем они преследуют меня? Чего им нужно? Я хочу только покоя…

– Отец, не хочешь ли ты выйти из пещеры? – Фарракло откашлялся. – Свежий воздух поможет тебе. Мы принесем жертву предкам. Амарог этим займется. Мы покончим с пыткой.

– Конец только один – дорога во тьму.

– Отец, прошу тебя! Не выйдешь ли ты наружу?

– Всегда жуки – днем жуки, ночью жуки. Вечный визг…

Старый волк свернулся тугим клубком и что-то забормотал себе под нос. Я уже не разбирала его слов.

– Отец?.. – подал голос Фарракло.

Он несколько мгновений постоял, молча наблюдая за королем. А потом повернулся и пошел прочь из пещеры.

Снег все еще сыпался. Крупные белые хлопья укрывали землю. Волк, охранявший пещеру, стоял на почтительном расстоянии.

Фарракло оглянулся на меня и произнес:

– Король Бирронкло раньше обладал невероятным умом. И такие перемены невозможно принять.

Он уставился на кружащие в воздухе снежинки.

– Мне так жаль… – прошептала я.

Я вспомнила о своем отце. И впервые подумала, не является ли смерть милостью… иногда.

Фарракло встряхнул головой.

– То, что говорил король, не имеет никакого смысла, – бросил он.

– Но он ожидал прихода какой-то лисицы. И сказал мне, что делать.

Фарракло сурово глянул на меня:

– Он бредит. Ты не должна принимать его слова всерьез.

– Но он знал о Старейшинах. И о Пайри.

– Он мог просто гадать насчет Пайри, говорить то, что, как ему казалось, ты хотела услышать.

– Но зачем? – Мой хвост дернулся. Неужели Фарракло вообще не слушал? – Король знал, что у Пайри сильная маа.

– Маха. Мы так это называем.

– Не важно, как вы это называете. Это одно и то же, – вспыхнула я. Мне было жаль Фарракло, но я не могла отказаться от своего брата. Старый волк отведет меня к Пайри, если я найду тайник… Король дал мне слово. – Мне просто нужно отыскать те бурлящие огни и замерзшие осколки… Хотелось бы знать, где они находятся.

– Я прекрасно знаю, где они. Эти огни – на самом деле горячие струи, часть Провала, там еще есть кольцо горячих озер. А осколки – это Ледяные Ножи.

Мой хвост заколотил по земле.

– Но это же прекрасно! Ты мне объясни, как туда добраться, и я найду тайник!

Фарракло помрачнел.

– Ты не понимаешь. Провал и Ледяные Ножи – опасные места. Даже волк едва ли решится туда пойти, а уж лисице там попросту не выжить. Но есть кое-что похуже. Эти места очень далеки от наших краев, путь туда долог и тяжел, он ведет через открытую тундру. Провал лежит в самой отдаленной части Снежных земель, в глубине территории бишара из Фанга.

– Принц Фарракло!

Кэттискло неслась по снегу нам навстречу. Я позавидовала ее силе и грации. Она с поклоном приблизилась.

– Сир, Амарог Мудрая вернулась из земли Таку.

– Надо идти, – кивнул Фарракло.

– Но тайник… – начала было я.

– Поговорим об этом позже.

Я заметила, как напрягся нос принца, и сочла за лучшее не продолжать.

Кэттискло привела нас к логову, где уже собралось большинство волков бишара. Они сбились в кучу и выглядели как единый лохматый ком. Амарог сидела поодаль. Ее глаза были открыты, она не шевелилась. Казалось, она смотрит поверх голов бишара куда-то в тундру.

Кэттискло заметила мой взгляд и сказала:

– Она в трансе.

Это мне ничего не объяснило. Я с беспокойством наблюдала за происходящим. Амарог, король Бирронкло… не многовато ли здесь странных волков?

Фарракло казался встревоженным.

– Оставь меня, – бросил он мне.

Кэттискло слегка подтолкнула меня. Я пошла за ней вокруг кустов, к логову, а Фарракло устроился в одиночестве под деревом.

Волки нас приветствовали; то один, то другой тыкал меня влажным носом, помахивая хвостом. Несколько гигантов затеяли догонялки, выскочив из логова под падавший снег.

Амарог сидела совершенно неподвижно, и вокруг нее танцевали снежинки.

– Она говорит с предками, – пояснила Кэттискло. – Прошлой ночью она спала на границе земли Таку и сегодня с рассвета слышит их.

– Таку?.. – Я прижала уши.

Кэттискло стала очень серьезной.

– Это запретные места. Священные земли, где отдыхают предки. Даже Амарог может дойти только до их границ. А проникнуть в землю Таку не может никто.

Подошел Норралкло.

– Ты как вообще, Айла? – Он легонько толкнул меня. – Должно быть, голодная?

У меня тут же заурчало в животе.

Норралкло посмотрел на Амарог и понизил голос:

– Мы все надеемся, что получим разрешение охотиться. Не ради себя – мы можем обходиться и без еды, если нужно. Но щенки уже чуть живы.

Я подумала о Доррел. День близился к концу. Продержится ли она? Меня вдруг поразила мысль, что эти волчата – младшие братья и сестры Фарракло. Ему наверняка тяжело видеть, как они страдают.

– Но разве… – Я изо всех сил старалась не задеть веру волков. – Разве ничего нельзя сделать? Ну может, поймать что-то мелкое?

Норралкло изумленно разинул пасть.

– Нет! – твердо ответила Кэттискло. – Конечно нельзя, если на то нет воли предков.

«Похоже, ваши предки не слишком заботливы…»

Я подумала именно так, хотя, конечно, ничего не сказала вслух.

Норралкло выпятил грудь.

– Когда придет час, мы выполним свой долг. Во имя бишара, во имя храбрости наших предков, – заявил он.

Я вспомнила, как в первый раз использовала истаивание, чтобы поймать мышь, – там, в Серых землях. Это было волнующе, и добыча была вкусной, но мне казалось странным говорить при этом о долге и храбрости.

– А на территории бишара охотятся все волки? – спросила я.

– Нет, только здоровые. – Кэттискло потянулась. – А королева слишком занята детьми… хотя раньше она была лучшей охотницей бишара.

– И конечно, Амарог не охотится, – добавил Норралкло, уважительно склонив голову. – Она поклялась никого не убивать.

– Но она ест мясо? – уточнила я.

Норралкло бросил на меня неодобрительный взгляд:

– Дело совсем не в этом.

Но мне казалось, что в этом.

– А вы всегда охотитесь вместе? – продолжала я расспросы.

Мне казалась странной такая традиция. Лисицы в семье делятся добычей с детенышами, но охотятся они всегда поодиночке.

Кэттискло фыркнула:

– Нам не добыть бизона без помощи остальных.

– А быстро ли бегают лисицы? – ворчливо спросила Лиринкло, серая волчица. – Как ты думаешь, тебе удастся меня обогнать?

Она запрыгала вокруг меня, Норралкло и Кэттискло, виляя хвостом.

Мой хвост тоже дернулся.

– Может быть, – ответила я, но с места не двинулась.

Лиринкло повернулась к Кэттискло и сказала:

– Похоже, правду говорят.

Я насторожила уши:

– О чем это ты?

– Говорят, что лисицы ленивы. – И глаза Лиринкло блеснули.

Я вскочила на лапы:

– Мы не ленивы!

– Докажи!

Она снова принялась прыгать вокруг меня, почти задевая хвостом мои усы.

Я подняла переднюю лапу и небрежно лизнула ее, как кошка.

– Мне незачем что-то доказывать.

Но когда Лиринкло описывала возле меня очередной круг, я резко прыгнула вперед и куснула ее за хвост, выдернув несколько волосков.

Лиринкло радостно взвизгнула и выскочила из логова. Я помчалась за ней, а вместе со мной Норралкло и Кэттискло. Серая волчица приостановилась на снегу, поджидая меня, а потом рванулась вперед. Другие волки наблюдали за нами. Некоторые даже подбадривали меня:

– Поймай ее, Айла! Ты сможешь!

Это было похоже на взрыв маа. Мои лапы обрели уверенность на снегу, я побежала быстрее, догоняя серую волчицу. Не было ни малейших сомнений, что в долгой погоне мне за ней не успеть, – я прекрасно помнила, как не знающие усталости лапы волков мерили тундру. Так что нужно было сосредоточиться, и быстро. Воспользоваться своими преимуществами.

«Лисье искусство, Айла!»

Я глубоко вдохнула и начала караккить, бросив свой голос впереди Лиринкло, крича, как разъяренная кошка. Лиринкло моментально остановилась, подняв облако снега, взъерошив шерсть…

Другие волки кричали:

– Айла! Айла!

– Что это было? – выдохнула Лиринкло.

Она снова двинулась вперед, но я рванулась к ней и вцепилась в ее хвост. Я держала его всего мгновение и тут же отпустила.

Волки взвыли и зарычали:

– Айла победила! Она поймала Лиринкло!

– Она меня обманула! – завизжала серая волчица, однако повернулась ко мне с поклоном. – Просто удивительно, лисица!

Волки столпились вокруг нас, тыча меня носом. Я лишь старалась удержаться на лапах. Но, должна признать, мне было приятно. Игривое веселье волков придало мне сил; я почти забыла о пустом животе. Когда они наконец расступились, я села на утоптанный снег.

– Не так быстро! – заявила Лиринкло. – Теперь моя очередь!

Волки заколотили хвостами и зарычали, соглашаясь с ней. Уши Лиринкло вопросительно поднялись. Могу ли я обогнать волка? Я сильно в этом сомневалась. Но я ведь умела кое-что такое, чего волку не дано. Я вытянула лапы, почувствовала, как мой хвост касается снега. Хотя я давно не ела, моя маа была сильна.

– Хорошо, – сказала я. – Давай-ка догони меня.

«Только сначала тебе придется меня найти», – и я глубоко вздохнула, следуя за своими тайными мыслями.

«Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым. Что было костью, сгибается; что было мехом, стало воздухом…»

Мои лапы словно растаяли. Я знала, как это выглядит со стороны: лисица исчезла у всех на глазах. Раздался общий изумленный вздох.

– Кто последним окажется в логове, тот крысиная лапа! – произнесла я.

Просто не смогла удержаться.

– Ах ты, безобразница! – воскликнула Лиринкло.

– Но где она? – спросила Кэттискло.

Норралкло обошел ее вокруг.

– Исчезла! – рявкнул он.

Я побежала по снегу как можно быстрее. Не жалея маа, я снова применила каракку и послала лисий крик к двум осинам поодаль. И сквозь дымку невидимости наблюдала, как волки повернулись в ту сторону. Лиринкло помчалась к деревьям, остальные бросились следом. И пока они были увлечены погоней, я по другой тропе со всех ног кинулась к зарослям кустов.

Волки лаяли, рычали, с силой втягивали в ноздри воздух.

– Ее там нет!

– Эй, не дай ей вернуться раньше тебя в логово, Лиринкло!

Я прибавила шагу, лавируя между кустами.

– Беги скорее! – посоветовала Кэттискло серой волчице. – Она не может быть быстрее тебя. Поспеши, пока она не добралась до места!

Краем глаза я видела, как Лиринкло повернула к логову. И меня охватило разочарование. Я ведь надеялась, что она попытается найти меня там, в стороне, но волчица не теряла времени зря.

– Сюда! – услышала я вдруг чей-то шепот.

Мои уши повернулись назад. Оставаясь невидимой, я вскинула голову и сквозь дымку различила фигуру какого-то волка. С висячими ушами.

– Я увидел твои следы на снегу. Беги за мной. Тут есть короткий путь.

Это был Лоп. Он ловко нырнул под куст, я побежала за ним. По другую сторону этого куста снег проваливался, образуя нечто вроде туннеля. Лоп припустил по нему, между двумя большими серебристыми валунами. И буквально через мгновение мы были уже возле логова.

– Ты невидима. Они тебя не могут заметить! – выдохнул Лоп.

Сбросив истаивание, я выпалила:

– Это одно из лисьих искусств. Но они и тебя не видели.

– Может, у меня есть собственное искусство. – Глаза Лопа сверкали.

Я поняла, что он имел в виду: никто не замечает недоволка.

Лиринкло ворвалась в логово – и увидела, как я спокойно лежу на боку и вылизываю переднюю лапу.

– Это невозможно! – взвизгнула она. – Как тебе это удалось?

Другие волки собрались вокруг нее, задыхаясь. Лоп держался позади, виляя хвостом.

– Объясни, Айла! – просили волки.

– Пожалуйста, расскажи, нам ужасно хочется знать!

Их голоса вдруг перебил низкий вой. Волки тут же умолкли, упали на животы, прижали головы к земле. Амарог на своем холме медленно поднималась на лапы. Солнце уже садилось, заливая горизонт розовым сиянием.

На его фоне Амарог казалась черной.

– Я взываю к бишару из Кло! Я взываю к принцу Фарракло Отважному Клыку!

Фарракло быстро пошел к ней, поднялся на пригорок. Амарог поклонилась ему, он поклонился ей. Остальные волки наблюдали за ними в молчании. Воздух словно кипел от напряжения. Как будто грозовые тучи поднимались от волчьих шкур.

Фарракло склонил голову:

– Что скажешь, Амарог Мудрая?

– Я ходила к земле Таку и общалась с предками. Я предложила им дар.

Амарог опустила морду. С такого расстояния нельзя было понять, куда именно смотрит прорицательница, но я ощущала на себе ее взгляд. И по моему телу пробежала дрожь.

– Ночь облизывает края тундры. И снег тает там, куда она приходит. Бизоны на Белой вершине.

Я подняла голову. Амарог была права: снег превращался в жижу. А я слишком увлеклась игрой с волками и ничего не заметила.

– Ты хочешь сказать… – Фарракло возвысил голос и осекся.

– Смотри на небо!

Мы все посмотрели на него. Хотя еще не стемнело, луна уже поднималась узкой белой полоской.

И никакой крови нельзя требовать, пока луна не станет сосулькой в небесной реке!

– Время пришло, – заявила Амарог. – Предки наблюдают за бишаром.

– Спасибо, почтенная Амарог, – с поклоном произнес Фарракло. Он расправил лапы и выдохнул: – Все волки бишара как один!

– Все как один! – эхом повторили волки.

Я заметила огонь в глазах Фарракло. А он продолжил:

– Вместе стоим, вместе падем! Бишар из Кло – сильнейший из всех!

Волки хором повторяли за ним, их голоса пугающе гудели.

– Пусть Снежные земли дрожат перед нами! Волки из Кло ничего не боятся! – Принц горделиво вскинул голову. – Ради дружбы. Ради чести. Навеки!

Бишар загремел, повторяя те же слова. Хвосты метались, уши повернулись вперед. Все взгляды были прикованы к Фарракло, который возвышался над всеми остальными.

Он откинул голову и оглушительно завыл. Волки сделали то же самое. Их голоса слились в единый могучий звук. Меня как будто ударило молнией – это был всплеск маа.

Волки не объяснили, почему они воют… да и не нужно было. Я уже видела достаточно, чтобы понять, что произошло.

Охота началась.

7

Громоподобный вой взлетел над тундрой.

Волки окружали меня, их головы были закинуты, морды подняты к восходящей луне. Я посмотрела на Фарракло. Он все так же стоял на холме, и его мех поблескивал золотом в свете закатного солнца. Но вот Фарракло умолк и помчался вниз, поворачивая к логову. Большинство волков закрыли пасти. Они напряженно наблюдали, готовые последовать за вожаком. Их хвосты поднялись, уши насторожились. Двое-трое продолжали выть, перемежая вой рычанием.

Фарракло пронесся мимо застывшего в ожидании бишара. Он обогнул нагромождение камней и вылетел на плавный склон горы. Мирракло и Кэттискло догнали его и побежали сзади. И после этого остальные волки ринулись за ними, занимая свои места в стае, которая готовилась к охоте.

Все волки охотятся вместе.

Даже Лоп бежал где-то в хвосте.

Отсутствовали только королева с детенышами да безумный король, засевший в пещере. Я видела, как волки бишара рассыпались полукругом по снегу. Ухающий лай гремел над тундрой, и время от времени кто-то из стаи подвывал.

От любопытства у меня зачесались усы. Я бросилась за волками.

У груды скальных обломков мне пришлось убавить свой пыл. Я кое о чем забыла. Амарог все еще стояла на пригорке, совершенно неподвижно, словно была высечена из камня.

Волки удалялись, они уже бежали между осинами, пока что не слишком быстро. Но я прекрасно видела, что мне за ними не угнаться. Однако почему-то их прерывистый вой подталкивал меня вперед; я тоже огибала деревья, поднимаясь по склону. С ветвей взлетели черные вороны, громко хлопая крыльями. Я вспомнила, как сама в облике огромной птицы парила над Бурной рекой. Удивительное волнение я испытала, глядя сверху на Дикие земли, на Мэйга в желтом тумане… А какой ужас охватил меня при мысли, что ва-аккир подведет и я рухну вниз…

Я не спешила снова испытать искусство ва-аккира.

Осиновый лес тянулся бесконечно. Не зря Фарракло говорил, что земля Кло куда больше, чем кажется. Светлые стволы разбегались во все стороны, насколько хватало глаз. Волки мчались между ними, направив уши вперед. Возглавлял их Фарракло. Его мощная фигура излучала решимость. А я впервые подумала о том, на кого же охотятся волки – какое существо они назвали бизоном? Я, правда, видела бизонов, но издали – их стадо напоминало темные капельки на снегу. Конечно, мне было известно, что это не белка и не мышь, а гораздо более крупное животное. Но кто мог быть настолько большим, что бишар должен был действовать сообща? Бишар… я только тут сообразила, что волки всегда говорят «бишар» в единственном числе. Так они называют всю свою стаю.

Наконец осины поредели. Вой и лай волков растаяли в ночной тишине. Я оглянулась. В холодном небе угасали красные полосы. Над тундрой замерцали звезды.

Теперь волки замедлили бег и двигались молча. Они легко перебирали лапами, низко опустив хвосты. Вдали от логова и веселых щенков я остро ощущала себя чужой, не похожей на волков. Я была лисицей, которую окружали опасные родственники. «Волки убивают лис для развлечения», – однажды сказал мне папа. И эта мысль заставила меня остановиться. Но тут Лоп, бежавший позади всех, подскочил ко мне, размахивая вислыми ушами. И лизнул меня в нос. Я благодарно посмотрела на него, и охвативший меня на мгновение страх рассеялся. Сейчас я была одной из стаи; мне ничто не грозило. Я видела, как волки то и дело царапают снег. Их ноздри раздувались. Они искали свою цель.

Фарракло обернулся, припал животом к земле и вдруг заметил меня. Он посмотрел мне в глаза, потом поднял голову.

– В эту сторону! – крикнул он.

Волки начали крадучись взбираться по склону, мимо острых скал, что торчали из-под снега. Угнаться за быстрыми охотниками было нелегко. Я не могла перепрыгнуть через камни, как это делали они, и Лоп отстал от других, чтобы помочь мне.

Мы поднялись на гору. Здесь, высоко над долиной, воздух был холодным и чистым. Я остановилась, чтобы перевести дыхание, а волки тем временем устремились к зарослям каких-то черных стеблей.

Лоп придвинулся ко мне.

– Полынь, – сообщил он. – Бизоны ее любят.

В стае ощущалась перемена. Волки начали слегка помахивать хвостом. Уши поворачивались назад и вперед, шерсть на загривках поднялась.

Я понюхала снег. В горах труднее было улавливать запахи, но я уже начала привыкать к новой для меня обстановке. Откуда-то спереди донесся незнакомый дух: острый, сочный, с земляным оттенком. В животе у меня громко забурчало, я облизнулась. Лоп понимающе глянул на меня.

– Все правильно, – прошептал он.

Фарракло остановился и раздвинул мордой толстые стебли. Другие волки выстроились рядом с ним, бесшумные, как тени. Я всмотрелась в заросли полыни, заметила нечто вроде огромных черных валунов и нахмурилась. Интересно, на что уставились волки?

И тут один из валунов шевельнулся.

Фарракло обернулся и посмотрел на меня.

– Держись подальше! – предупредил он.

Я склонила голову в знак того, что поняла.

Принц подался вперед, его лапы напряглись. И он стремительно метнулся в гущу зарослей. Остальные волки, не издав ни звука, последовали за ним. Раттискло, Бриаркло и Лиринкло рванулись в одну сторону, Тистлекло и еще несколько воинов – в другую, а Мирракло, Кэттискло и Норралкло бросились за принцем. Лоп топтался позади, ожидая своей очереди.

Приземистый белый волк, у которого одна лапа была серой, побежал за Лиринкло. Лоп направился за ним.

– Держись за нами, – шепнул он мне.

Волки зигзагами пробирались сквозь заросли, припадая к земле. Воздух кипел от возбуждения, исходившего от их шкур. Но двигались охотники осторожно. Я сообразила наконец, что они окружают бизонов. Огромные существа, которых я по ошибке приняла за валуны, топтались рядом друг с другом. Их было много, должно быть десятки… в общем, вдвое или втрое больше, чем волков.

Следуя за Лопом, я в конце концов сумела разглядеть бизонов. Столь огромных животных я не видела никогда! Эти великаны были покрыты лохматым мехом. Массивные головы выглядели такими тяжелыми, что непонятно было, как бизоны их вообще поднимают. Стадо лениво пережевывало полынь. Один бизон вдруг настороженно вскинул голову, увенчанную изогнутыми рогами. Их острые концы поблескивали. Блестели и темные глаза, широко расставленные, дикие. Изо рта исполина свисали длинные стебли.

Немыслимо свалить с ног подобного гиганта… Такое не под силу даже снежным волкам.

Но за добычей охотились не просто волки. Охотился бишар, единое целое.

Когда бизоны подняли головы и зафыркали, волки остановились. Они замерли, осторожно держась на расстоянии от жертв. Один из бизонов как будто собрался ринуться на Раттискло, но остановился, сделав полшага. Другой протяжно замычал, и из его носа вырвались струи пара. Бизоны попятились и образовали круг хвостами к центру. Наружу сплошной стеной были выставлены широкие лбы и острые рога.

Я держалась сзади, подальше, как и обещала. Фарракло же был ближе всех волков к стаду. Он стоял напротив одного из самых крупных бизонов, прижав уши к голове, выпрямив хвост. Но пока что никто не двигался. Волки и бизоны словно примерзли к покрытой снегом земле. Кэттискло едва заметно переступила с лапы на лапу, царапнув когтями по снегу. Дрожь страха охватила косматых великанов. Но они явно понимали, что должны держать совместную оборону, направив рога на волков.

Лапы Фарракло крепко упирались в землю. Я видела, что он пристально изучает стадо. Наконец взгляд принца остановился на одном из бизонов, и тот подался назад. Это был довольно мрачный тип, который нервно подергивал хвостом, бил копытом по снегу и сердито мычал.

Фарракло сделал шаг по направлению к нему. Губы волка оттянулись, из горла вырвался низкий рык.

Большинство исполинов продолжали стоять как вкопанные, но нервный бизон с дергавшимся хвостом начал переминаться с ноги на ногу и внезапно отпрыгнул назад, натолкнувшись на другого. Темная масса огромных тел передвинулась, и я ощутила, как напряглись волки. Фарракло сделал еще шаг вперед. Нервный бизон внезапно нарушил строй и бросился на Фарракло, низко опустив голову и выставив рога. Фарракло отпрыгнул с его пути. Мирракло и Кэттискло пристально смотрели на бизона, а тот растерянно повернулся, продолжая размахивать обтрепанным хвостом.

Стадо зашевелилось. Темные глаза бизонов метались, огромные копыта колотили по земле. Другой бизон атаковал Норралкло, но волк ускользнул от острых рогов.

Противостояние закончилось: бизоны бросились бежать.

Волки погнались за ними, с обеих сторон обходя стадо. Я держалась позади, за Лопом. Когда бизоны с грохотом неслись через заросли полыни, я увидела, что Фарракло, Мирракло и Кэттискло мечутся назад и вперед, кусая гигантов одного за другим. Мое дыхание участилось, уши быстро поворачивались в разные стороны. Что делают волки? Бизоны злились все сильнее. Кэттискло проскочила перед Лопом, подобралась к одному из темных великанов и куснула его за ногу. Бизон развернулся к ней, опустив рогатую голову. И замычал низко и яростно. Но я заметила, что он прихрамывает. Одна его нога была ранена.

И тут я поняла, что делали Фарракло и его благородные воины.

Они испытывали бизонов. Искали признаки слабости.

Стадо неслось все быстрее. Огромные размеры давали бизонам преимущество, когда они ломились через заросли. Волкам же приходилось увертываться от острых рогов и прилагать все силы, чтобы не отстать от добычи.

Я бежала вместе с бишаром. Над полынью яростно свистел ветер, снег летел в глаза. Я моргала, встряхивала головой. Оставаясь позади стаи, я все же заметила, что Кэттискло приблизилась к принцу. Мирракло и Норралкло не отставали от них. Их головы почти одновременно повернулись к хромому бизону. Тогда Мирракло и Норралкло прыгнули ему поперек дороги, напугав стадо и заставив его ускорить свой бег. Фарракло мчался рядом с хромым, а Кэттискло держалась на шаг позади.

Хромой бизон опустил голову и прибавил ходу, сокращая расстояние между собой и стадом. По его спине лился пот, поблескивая в лунном свете. На противоположном краю зарослей ожидали другие волки, обогнувшие полынь. Мирракло снова встал на пути у бизона, и великан, выставив рога, ринулся прямиком на белого волка… но тот в последний миг отскочил в сторону.

Когда стадо вырвалось из зарослей, волки метнулись вперед, а я упала на снег, судорожно хватая воздух пастью. Я не могла за ними угнаться. Я растянулась на животе, глядя им вслед.

В открытой тундре положение дел изменилось. Бизон с трудом пробивал дорогу в глубоком снегу. Это было тяжело даже для такого огромного существа. А волкам это давалось намного легче, они бежали по тропе, проложенной бизоном. И все равно они отставали. Бизон уходил.

Я подумала о щенках в норе. Доррел не протянет еще день без еды. Но разве волкам под силу поймать такого сильного зверя? Раненый бизон бежал быстро, не отставая от других. А обойти его острые рога не было никакой возможности.

Я вздохнула и поглядела вверх. Бесчисленные звезды мигали на бархате ночного неба. Среди них я видела свет Канисты. Ее звезды были ярче, крупнее, чем когда-либо. Пронзительный вой заставил меня снова посмотреть вслед погоне. Фарракло остановился, закинул назад голову, и я узнала его голос.

Остальные волки столпились вокруг него. Они тоже завыли, и их голоса слились воедино. Вой становился все громче, словно волков были сотни.

А потом они помчались вперед.

«Бежать как бишар – вот что значит настоящая охота». Так говорил Фарракло там, в Серых землях. «Нестись сквозь замерзшие просторы, когда сотня лап одновременно топчет снег, и ветер дует навстречу, и горло студит мороз, и духи твоих предков подгоняют тебя…»

Земля дрожала, как во время малинты. Хотя волки больше не выли, эхо их голосов все еще висело в морозном воздухе. Я видела, как бизоны сбились с шага, ошеломленные звучавшим вокруг воем. Как будто волки владели караккой… но нет, это было что-то другое.

Я прищурилась, встряхнулась.

На фоне ночной тьмы бизонов окружило легкое серебристое свечение. Силуэты бесчисленных волков… Это были предки бишара из Кло. Сквозь их лапы просвечивал снег, а вой призраков летел до самого горизонта.

«…Единое существо, единое сердце, а копыта твоей жертвы колотят по тропе, словно гром…»

Это голос самой земли: «Ка-тамп! Ка-тамп!..»

Я в изумлении наблюдала, как серебристые волки меняют облик. Они собрались вместе и присоединились к Фарракло, к бишару. Очертания лап, ушей, хвостов исчезли из виду. На краткий миг я увидела не живых волков стаи и не бесчисленные серебристые фигуры их предков. По тундре неслось некое единое существо.

Невероятно огромный бесстрашный волк.

Он догонял стадо.

Единое существо, единое сердце…

Бизонов охватила паника. Они теперь хаотично метались по тундре. Серебристый волк рассыпался на отдельных охотников. Хищники ринулись на раненого бизона. Тот, пошатываясь, развернулся между осинами и устремился к полынным зарослям. Потом он затряс головой, не понимая, в какую сторону бежать.

Ка-тамп, ка-тамп…

И тут Фарракло атаковал, вцепившись в бок бизона. Кэттискло вспрыгнула сзади ему на спину, а Мирракло стиснул челюсти, ухватив исполина за заднюю ногу. Бизон упал под победоносный вой волков. Бишар сомкнулся над жертвой. Ее смерть под светом звезд Канисты была быстрой и милосердной.

– Пусть павший найдет мир и покой в лесу, – пробормотал Фарракло.

К тому времени бизоны сумели перегруппироваться и спешили уйти подальше, лишь иногда меланхолично оглядываясь назад. Но теперь они уже не мчались как безумные. Им пока ничто не грозило.

Волки получили свою добычу.

8

Сочного мяса хватило всему бишару. Его было достаточно для того, чтобы накормить щенков, короля и королеву. Доля добычи досталась и Амарог, хотя она как будто вообще никогда не ела.

Останки были брошены на снегу, а вокруг уже собрались орлы и вороны. И еще одинокий койот топтался поодаль, выжидая, когда уйдут волки. Он мне напомнил о вожаке койотов из Диких земель, а вслед за этим я подумала о Сиффрине.

Жаль, что рыжий лис сейчас не со мной. Мне хотелось, чтобы он увидел эту охоту. Я бы никогда не сумела выразить всю ее красоту и мощь, описать превращение множества волков в единое целое, все усилия которого подчинены общей цели.

Я не знала толком, как долго продолжалась погоня и длился пир над павшим бизоном. Когда Фарракло выпрямился, вокруг все еще было темно, как в яме.

Бишар начал спускаться по замерзшей горе. Строгий порядок рассыпался, волки бежали легко, беспечно. Впереди Раттискло и Норралкло весело порыкивали друг на друга.

Кэттискло вприпрыжку труси́ла рядом со мной.

– Ну, что скажешь о своей первой охоте? – поинтересовалась она.

Я вспомнила тот день, когда поймала свою первую мышь. Пришлось применить истаивание, для того чтобы заманить ее в ловушку. Разумеется, мышь не шла ни в какое сравнение с бизоном.

– Потрясающе, – ответила я, и это было правдой: огромный серебристый волк все еще стоял у меня перед глазами. – Вы вели себя очень храбро.

– Это легко, когда стаю вдохновляет такой вожак, как Фарракло. – Во взгляде Кэттискло пылала искренняя преданность.

– Наверное, раньше охоту возглавлял король?

– Да. Прежде чем заболеть, король Бирронкло Отважный Волк был свирепым охотником. И под его властью бишар был силен. – Она оглянулась и приблизилась ко мне. – Но он был не таким, как Фарракло.

Я склонила голову набок:

– Не таким? Что это значит?

– Он не заботился о бишаре. Жестоко обходился с подданными. Сестра принца Хессакло должна была охотиться в первых рядах вместе с самыми знатными членами бишара. Для короля это было вопросом чести. А Хессакло была слишком мала для своего возраста и еще не готова к таким испытаниям.

– И что случилось? – спросила я.

– Она попала под копыта бежавших в панике бизонов. – Кэттискло отвела взгляд. – Бирронкло даже не остановился. Той ночью, когда охота закончилась, погибшую оплакивала Амарог… а должен бы король.

– Ужасно, – пробормотала я.

– Конечно, мы все желаем королю выздоровления. И все же…

Она умолкла. Потом резко встряхнулась. И вдруг заговорила другим, оживленным тоном:

– Ты охотилась с нами. Ты теперь почетный волк, Айла.

– Но я ничем не помогла… – Мой хвост опустился.

– Конечно помогла.

Это был Фарракло. Я не заметила, как он подбежал к нам сзади. И понадеялась, что принц не слышал, что Кэттискло говорила о его отце.

– Ты была с нами, ты поделилась своей махой. Это важно для всех.

Я снова подумала об огромном серебристом волке.

– Да, понимаю…

Когда мы добрались до осин, над Рычащим лесом уже играл легкий свет. Ликующие волки резвились на снегу. Многие повернули к норе щенков, горя желанием предложить мясо голодным малышам.

Фарракло держался позади. И, ткнув меня носом, повел под осины.

– Ты все еще хочешь отправиться на запад через земли бишара из Фанга? – Его лунно-желтые глаза уставились на меня.

– Я должна сделать это, – ответила я. – Если есть хоть малейший шанс найти моего брата…

Принц глубоко вздохнул:

– Тогда тебе предстоят долгие поиски.

– Поиски… – повторила я.

Ну да, именно это и говорили Старейшины, когда я отправлялась в Снежные земли. Мой хвост беспокойно дернулся. Я подумала о Джане и остальных загадочных хранителях лисьего искусства. Как же я завидовала их невероятному мастерству! Как бы мне все это пригодилось в поисках Пайри!

– Но ты не можешь идти одна, это слишком опасно. Я пойду с тобой.

– Я не могу просить тебя об этом. Ты вожак бишара!

– Тебе не нужно просить… я уже предложил сам. Ты подарила мне свободу, и я не могу оставить тебя в беде. Ведь я понимаю, что значит остаться без семьи.

Мне стало тепло, словно внутри загорелся огонь, и я прикоснулась головой к груди Фарракло. Мои уши погрузились в его мех.

– Мы уйдем с наступлением ночи. Сначала мы должны как следует отдохнуть. Охота утомляет, а то, что ждет нас на землях Фанга, может быть гораздо тяжелее. Мы возьмем с собой еще одного волка; втроем безопаснее. – Фарракло ласково ткнул меня носом. – Ты уже некоторое время находишься среди нас и немного узнала о нашей жизни. Так что можешь сама выбрать воина, который пойдет с нами.

Я отодвинулась от его густой гривы и задумалась. Посмотрела мимо Фарракло на осиновый лес, куда побежали остальные волки. Они почти пропали из виду.

– Я бы хотела взять Лопа.

– Лопа? Да он же недоволк! – Принц не сумел скрыть отвращения, прозвучавшего в его голосе.

– Я думала, каждый член стаи имеет значение?

– Да, но… Как Лоп сможет помочь, случись что? Он не боец. Он не сумеет быть вожаком.

Я взглянула принцу в глаза:

– Есть и другие качества.

Он мгновение-другое просто смотрел на меня, ничего не говоря. Потом согласно опустил голову:

– Когда солнце скроется за осинами, мы начнем наше путешествие. Оно будет долгим, и в особенности тяжелым для тебя. Идти придется быстро.

– Спасибо! – выдохнула я, снова бросаясь на грудь Фарракло.

В тот момент передо мной мелькнула мордочка Пайри. Его дыхание смешалось с моим.

Поиски не закончены. Они только еще начинались.

Спящие волки лежали вокруг меня, свернувшись клубком и мягко похрапывая. Небо укрылось темно-синей шкурой. Сумерки. Я моргнула, изогнув усы. Мы проспали весь день. Я помнила, как меня измотала маа-шарм в Диких землях. Да и Сиффрин долго спал после того, как спас мою жизнь. Должно быть, охота тоже вытягивала маа. В этом был смысл: напряжение противостояния, энергия погони… Тот единый гигантский волк танцевал перед моими глазами.

«Что ты ищешь?»

Я резко вскинула голову. Бишар по-прежнему спал. Кроме одной волчицы: Амарог сидела в сторонке, ее разноцветные глаза изучали меня. Я прижала уши… Она говорила без слов. Она залезла в мои мысли!

– Как ты это сделала? – запинаясь, спросила я, и шерсть на моей спине встала дыбом.

«Ты можешь меня слышать… Я так и думала». Амарог не шелохнулась, ее челюсти были сомкнуты.

Я побаивалась этой странной волчицы. Не знала, каковы ее силы. Но, глядя в разноцветные глаза, я неожиданно для себя сказала:

– Я ищу своего брата. Он исчез.

«Я чувствовала постороннего. Это лис».

– Пайри? – Мой голос прозвучал слишком громко, но никто из спящих не проснулся.

«Я не знаю его имени». Ветер коснулся спутанного меха пророчицы, мелкие листочки покачнулись и зашелестели. «Как далеко ты зайдешь в поисках?»

– Куда угодно пойду, – ответила я. – Хоть на край земли.

Хотя я говорила вслух, волки бишара из Кло даже не вздрогнули… будто сон окутал их невидимым покрывалом.

«И что ты готова сделать?»

– Я сделаю что угодно, лишь бы брат был рядом.

«Что угодно?»

Я вдруг с тошнотворным чувством вспомнила слова Хайки: «Делаю все возможное, чтобы вернуть родных».

Тень мелькнула в глазах шаманки.

«Не забывай, кому ты служишь. Твои поиски – не одинокое путешествие. Другие наблюдают за ним. Им тоже интересно, как все кончится».

– Что ты имеешь в виду? – У меня на загривке зашевелилась шерсть.

Амарог склонила голову набок.

«Ты обладаешь махой воина. Но таков ли твой дух? По силам ли тебе тяжесть крови мертвых?»

– Я не собираюсь никого убивать, – с вызовом произнесла я.

Амарог не откликнулась. Ее взгляд не отрывался от меня. Потом она поднялась и пошла прочь, пробираясь по снегу между осинами. И как только она исчезла, волки заворочались. Глубокое сонное дыхание перешло в другой ритм. Веки затрепетали, глаза открылись. Волки принялись зевать и потягиваться. Некоторые взволнованно обсуждали ночную охоту.

Фарракло вскочил на лапы, откашлялся.

– Волки бишара из Кло, я должен что-то вам сказать, – заявил он, и охотники один за другим повернулись к нему. – Айла должна покинуть нас и отправиться к Ледяным Ножам. Теперь она пойдет своим путем, чтобы найти брата Пайри. Я уважаю ее желание быть рядом со своими родными.

– Нет, ты не уйдешь, Айла! – тихонько заскулила Лиринкло, явно разочарованная.

– Боюсь, она должна сделать это, – сказал Фарракло. – И я пойду с ней.

Хвосты замерли.

– Ты нас бросаешь, сир? – взвизгнула Кэттискло.

Он склонил голову набок.

– Ненадолго. А пока меня не будет, я прошу лорда Мирракло Свирепого Раа возглавить бишар под наставничеством Амарог Мудрой.

Белый волк поклонился.

– Для меня такая служба – великая честь, – сказал он, и его холодный взгляд скользнул по мне.

Норралкло поднялся.

– Но Ледяные Ножи – в глубине королевства Фанг, – заметил он.

– Я знаю, где они находятся, – благодушно откликнулся Фарракло.

– Но это территория короля Орруфанга! – Кэттискло поджала хвост. – Зачем тебе идти туда?

Фарракло посмотрел на меня:

– Айла ищет нечто спрятанное там. Я понимаю, сейчас это кажется бессмысленным… Может быть, по возвращении я смогу объяснить все как следует.

– Но если они тебя поймают, сир… – Норралкло напрягся.

– Тогда придется воззвать к древнему Обычаю Серрена – договору, который заключили когда-то короли Серренкло и Файронфанг и который гласит о свободном проходе через чужие владения с благородными целями. Мы ведь пойдем туда не для того, чтобы что-то украсть или захватить власть, а ради помощи другу. Обычай Серрена это позволяет.

Слушая принца, я все гадала, куда подевалась шаманка, потому что меня продолжали тревожить ее слова.

– И когда ты уходишь? – спросила Бриаркло у Фарракло.

Уши принца повернулись вперед.

– Сейчас, – ответил он.

– И вы идете вдвоем? – уточнила Кэттискло. – А если вы наткнетесь на врагов из Фанга?

– Втроем. – Фарракло оглядел волков, выпрямив хвост. – С нами пойдет Лоп.

Вислоухий волк, сидевший с краю, удивленно уставился на принца:

– Я?

Остальные задохнулись от изумления и переглянулись.

– Но почему Лоп? – выпалил Раттискло.

– Его выбрала Айла. – Уши принца дернулись.

Лоп осторожно встал и подошел ко мне. Он почти крался, припадая к земле, и хвост волочился за ним. Лоп низко поклонился мне.

– Это большая честь – сопровождать вас. Если ты думаешь, что я достоин такой миссии… – Он посмотрел на Фарракло. – Сир, я чрезвычайно польщен.

– Тебя выбрала Айла, – резко повторил принц.

Волки столпились вокруг, прощаясь, – тыкались носом, облизывали наши морды.

– Будьте там поосторожнее! – твердили они. – И возвращайтесь поскорее.

– Возвращайся поскорее, – повторил и Мирракло.

Он стиснул зубы, его холодные глаза обратились к далеким вершинам Фанга. Он коснулся носом носа принца, но со мной попрощался намного сдержаннее. И на моем загривке шевельнулась шерсть.

Я повернулась к Кэттискло и попросила:

– Скажи щенкам, что я желаю им счастья.

Хотелось верить, что юные волки меня поймут.

– Передам, – кивнула Кэттискло. – Увидимся скоро, Айла.

– Бегите быстро, будьте в безопасности, оставайтесь свободными! – крикнула я всем, припомнив напутствие Старейшин, когда мы с ними расставались у Камня.

– Так говорят лисицы? – спросила Кэттискло.

Я немного помолчала и наконец ответила:

– Да. Мы так говорим.

И тогда она крикнула мне:

– Беги быстро, прячься надежно, живи свободно!

Волки завыли, замахали хвостами, повернули ко мне влажные носы. Я ощутила гудение их маа.

– Идем, Айла. Пора. – Фарракло поднял хвост. – Ради дружбы. Ради чести. Навеки.

– Ради дружбы. Ради чести. Навеки! – повторили волки.

Среди осин появилась Амарог. Она стояла молча, ее острые уши поворачивались в разные стороны. А разноцветные глаза были устремлены на меня.

Фарракло бежал через лес, показывая дорогу. Я следовала за ним, Лоп тащился позади. Когда я оглянулась, вислоухий волк ободряюще подмигнул мне.

Нет, я не ошиблась, предложив ему идти с нами.

В Снежных землях было так тихо – ничего похожего на звон и грохот Серых или щебетание Диких земель. Когда деревья расступились и впереди раскинулась открытая тундра, над нашими головами уже светила луна.

Фарракло остановился, поджидая меня.

– Мы перейдем границу к югу от земли Таку. Видишь вон там, на западе, темные деревья? Туда и направимся.

Странно, зачем делать такой большой крюк по территории бишара из Кло?

– А разве нельзя пройти прямо? – спросила я.

Я ощутила, как напрягся Лоп.

Глаза Фарракло вспыхнули желтым светом.

– Мы не станем оскорблять предков, пачкая своими лапами места их отдыха.

Я подумала о маме, папе, бабушке…

– Но они ушли, их уже нет. Какая разница? – Мои слова прозвучали резче, чем я хотела.

Фарракло не обиделся.

– Плоть может исчезнуть, но маха никогда не умирает. Она поднимается в воздух, она смешивается с почвой.

Я открыла рот и тут же закрыла. Фарракло отказался охотиться, когда Амарог сказала, что предки не готовы. Я понимала, что волчий принц тверд в своей вере.

Уже почти рассвело к тому времени, когда мы добрались до небольшого леса на границе. Мы немного отдохнули в тундре и напились воды из ледяного озера. Я гадала, не прикажет ли принц остаться здесь ненадолго, но Фарракло спешил.

– Солнце вот-вот взойдет. Мы пройдем как можно дальше под покровом леса. Жаль, что мы не можем дождаться оттепели. Твоя шкура, Айла, делает нас слишком заметными на снегу.

Мой хвост виновато поджался.

– Деревья тянутся до самой Бурной реки. Это уже кое-что, – продолжил Фарракло. – А потом нам придется поискать горящие лужи.

Я вспомнила голубой дымок, который заметила среди черных камней. И подумала о словах принца, обращенных к Норралкло.

– А что насчет Обычая Серрена? Неужели мы действительно должны прятаться? Разве волки Фанга не позволят нам пройти?

– Я не сомневаюсь, что этот обычай предков знаком бишару из Фанга. Но я никогда этого не проверял. – Фарракло склонил голову набок и быстро взмахнул хвостом. – И если ты не против, мне бы не хотелось проверять это сегодня. Король Орруфанг – сын убитого короля Гарруфанга. И он так и не простил моего отца. Я надеюсь, что он вполне разумен и рассудителен, однако…

Возражать и спорить я, конечно, не стала.

Когда мы пересекли границу и очутились среди невысоких темных деревьев, Фарракло оглянулся.

– Мне жаль, что я увожу тебя далеко от дома, – сказала я.

– Все в порядке, – мягко выдохнул принц. – Однажды бесшерстные уволокли меня далеко от земли Кло. А теперь я ухожу по собственной воле. И сердце говорит мне, что я вернусь.

Граница между территориями бишаров была невидимой. Там, где бесшерстные из Серых земель построили бы стены, волки оставляли запахи, которых я не понимала. Я только и видела что ряд ивовых деревьев. Но я заметила, как изменилось поведение Фарракло и Лопа. Они крались, прижимаясь к земле; их мышцы напряглись; уши постоянно поворачивались назад и вперед. Я не посмела искать объяснений их настороженности.

Мои мысли были поглощены странным сном, в котором я превратилась в своего брата Пайри, упражнявшегося в лисьем искусстве. Краски и звуки этого сновидения поразили меня, оставив впечатление куда более сильное, чем бывает в реальности. И это вселяло в меня неуверенность. Может, это был не просто сон? Казалось, все происходило на самом деле…

Мы шли все дальше через владения бишара из Фанга. Свет между деревьями становился ярче. На ветках зачирикали птицы. В траве проскочил заяц и тут же исчез в кустах. В холодном воздухе ощущался слабый, очень слабый запах лепестков. Но тепло малинты не достигло этих мест. Снежная шкурка висела на ветках деревьев, похрустывала под нашими лапами…

Потом я уловила другой запах. Ядовитый – словно что-то гнило. Мои усы ощетинились: он напомнил мне мерзкую вонь Зачарованных. Но нет, этот запах был другим, влажным… Через мгновение я увидела голубоватый дым, вившийся под деревьями.

Фарракло оглянулся на меня.

– Мы рядом с одной из горящих луж, – пояснил он. – Будь осторожна, они смертельно опасны. Их нельзя касаться.

Что-то блеснуло между деревьями. Лужа выглядела глубокой и была металлического синего цвета. Обожженная галька по краям отсвечивала ярко-оранжевым. Жар поднимался в воздух вместе с выбросами пара. Вода волновалась, бурлила.

Я как будто услышала слова короля Бирронкло: «Тайник спрятан далеко, среди бурлящего огня, который воняет гнилью, он окружен замерзшими осколками, которые больше волков и острее зубов».

От волнения мои усы дернулись. Мы уже подходили к нужному месту…

– Почему она горячая? – Я склонила голову и уставилась в лужу.

Вокруг лежал снег, нас окутывал морозный воздух… Как странно… Снежные земли обладали собственной магией, которая, похоже, бросала вызов земным законам.

– Просто не подходи близко, и все, – предупредил Фарракло.

Заговорил Лоп, тихо, словно боялся пробудить ярость воды:

– Там, под землей, горит неугасимый огонь. Поговаривают, что это такой же могучий источник нашей махи, как свет самой королевы Канисты. И когда этот огонь облизывает снизу ямы с водой, он заставляет ее вскипать.

Я сочла это очень интересным.

Фарракло нетерпеливо вздохнул.

– Мы уже недалеко от Бурной реки. Но прежде чем наступит ночь, мы выйдем на открытое пространство. Почему бы тебе не отдохнуть, Айла? А мы посторожим. – Он повернулся и сурово глянул на вислоухого волка. – Лоп, беги по тропе вперед, посмотри, где край леса.

– Да, сир. – Лоп склонил голову.

– А я проверю берег реки. Это недолго. Айла, останься вот у этого дерева. Здесь тебя ничто не потревожит. Но если что-то случится, позови меня.

Мои лапы отяжелели после целого дня бега на морозе. Я не могла двигаться так же долго, как волки. И я устроилась под деревом, укрывшись хвостом. Вскоре мои веки опустились, я задремала.

Проснулась я от карканья. Ворона что-то делала с веточкой прямо над моей головой. Потом птица расправила блестящие крылья и улетела. Я поднялась, с трудом выпрямляя лапы. Оказалось, ворона свила на дереве гнездо – сложное переплетение веток. Опершись передними лапами о ствол дерева, я почти могла дотянуться до него. И в нем что-то лежало… Я вытянула шею. И заметила бледно-зеленую скорлупу с коричневыми и серыми пятнышками.

Яйца!

Папа много рассказывал нам о них. В детстве, проведенном в Диких землях, он вместе с братьями и сестрой добывал яйца. Они были лучше всякой другой еды, питательные и вкусные.

Я облизнулась.

Протянув лапу к гнезду, я попыталась достать одно из яиц. Раздался пронзительный крик, я отшатнулась, потеряв равновесие, и рухнула на корни дерева. Ворона стремительно мчалась на меня. Ее острый клюв задел мою макушку. Я взвизгнула от удивления и спряталась за стволом.

Но ворона облетела его вокруг и снова напала на меня – это был настоящий вихрь ярости и перьев. Появилась еще одна ворона. Казалось, небо над мной почернело, когда птицы принялись колотить меня по голове крыльями, пытаясь выклевать глаза. Я попятилась, но они не отставали. Темная буря кружила возле меня. Птицы снова и снова бросались в атаку с грозным карканьем. Их клювы пробивали мой мех и ранили до крови.

Я строго сказала себе: «Без паники! Это всего лишь птицы!» Но как тут не бояться, ведь вороны разозлились не на шутку!

И я пустилась наутек. А они яростно орали и гнались за мной, продолжая клевать. Тут моя лапа подвернулась, ее пронзила острая боль. Я наступила на оранжевую гальку и, получив удар в ухо, завизжала и потеряла равновесие. И когда я попятилась, бурлящая вода лизнула мои лапы.

9

Белое облако метнулось между деревьями. Чьи-то зубы схватили меня за загривок, и я полетела на траву.

Это Фарракло подоспел ко мне на помощь. Его глаза светились, черные зрачки стали крохотными в ярком солнечном свете. И от этого принц выглядел еще более яростным. Лужа булькала за его спиной, плюясь кипящей водой.

– Что ты тут делала? – рявкнул Фарракло. – Или думала, что выживешь, если нырнешь туда?

Я прижала уши и пискнула:

– Извини…

Я оглянулась по сторонам, но вороны улетели подальше при виде волка. Потом заметила Лопа, бежавшего между деревьями.

Фарракло медленно выдохнул:

– Ладно, все в порядке. Просто несчастный случай.

Лоп подошел ко мне, обнюхал мои лапы.

– Айла, тебе больно?

Я осмотрела обожженные подушечки. Ладно, могло быть намного хуже.

– Все обойдется, – проворчала я и, поморщившись, встала.

– Могу я помочь? – спросил Лоп.

Он подполз ко мне на животе и облизнул мою переднюю лапу. Это было приятно. Лоп занялся каждой из моих лап по очереди, и я почувствовала себя намного лучше.

– Спасибо, – пробормотала я, сгибая и разгибая лапы.

Потом огляделась по сторонам. Фарракло мелькнул между деревьями.

И вдруг снова метнулся к нам.

– Думаю, неподалеку волки. Наверное, услышали нас, – шепнул он.

У меня шерсть встала дыбом. Я поспешила за Фарракло, Лоп бежал следом за мной. Мы осторожно скользили между стволами. Густой подлесок возник впереди, и мы его обогнули. И вдруг Фарракло замер у дерева. В следующий миг я услышала волчьи голоса.

– Уж очень опасный план, – сказал один из волков. – С королем или без него, это будет нелегко.

– Вполне легко, – фыркнул другой. – Ты же слышал, что он нам сказал: тот бишар слаб. Теперь это знает каждый волк, от наших границ до глубокого моря. Мы слишком долго осторожничали. Почему мы должны ждать, когда бизоны бродят по их землям? Почему наши щенки должны голодать?

– Лорд Рауфанг, – окликнул еще один голос.

Я поняла, что те двое волков здесь не одни. И между деревьями различила силуэты еще двоих.

– Не сейчас, Сниглефанг Храбрый, – прорычал первый волк. – Ты не видишь разве, что два лорда разговаривают?

– Прости, лорд Рауфанг, но мне показалось, я слышал…

– Я сказал – не сейчас. – Волк повернулся к своему спутнику. – Несправедливо, что наши волчата страдают.

Первый волк поспешил согласиться:

– За одно только это я убил бы их прямо во сне! Весь первый выводок короля Орруфанга погиб. Нам следует отомстить.

Я слышала, как волки скребут когтями землю. И тронула лапой Фарракло. Нам опасно было оставаться здесь. Я начала пятиться в сторону Лопа. Но Фарракло замер на месте.

– Верно, – сказал второй волк. – Тут уж не до милосердия.

Первый волк – тот, кого называли Рауфангом, – повернулся к тому, что подошел позднее.

– Ну, воин Сниглефанг, что ты хотел сказать?

Я видела, как тот лег на брюхо.

– Простите меня, лорд Рауфанг, леди Безилфанг. Я не хотел вам мешать. Но я слышал шорох за теми зарослями.

Мое сердце подскочило до самого горла.

– Фарракло, – настойчиво прошептала я. – Надо уходить! Их четверо, и они поднимут тревогу!

Волчий принц коротко кивнул, прижался к земле и пополз между деревьями. Потом мы тихо пробежали между камнями. Я уже не слышала голосов. Моего слуха коснулся шум воды, он звучал все громче и громче по мере того, как мы шли вперед, и вскоре превратился в гул. Вода мчалась стремительно…

Это гудела Бурная река.

И когда деревья расступились, мы ее увидели. При дневном свете она казалась еще более величественной. Течение взбивало белую пену на камнях, вода выплескивалась на гальку… А противоположный берег терялся в тумане.

Дикие земли, Старейшины… Спасся ли Сиффрин? Добрались ли Симми и Тао до Свободных земель? Я смотрела на запад, вспоминая Мэйга с его ехидными глазами. Не поднимался ли тот туман, что я видела, с Темных земель?

Оно, это существо, всегда страстно желало обрести подлинное тело… Оно разрасталось за счет того, что уничтожало и порабощало все живое. И мало-помалу начало обретать форму, некую призрачную форму, слепленную из светлого пепла и пыли… потому мы и зовем его Белым Лисом.

Я гадала, чем сейчас занимаются Джана и другие Старейшины. Может быть, готовятся к сражению с Мэйгом? Но как им победить Белого Лиса? Он ведь даже не живой. Не похож на настоящую лисицу.

Фарракло отвлек меня от этих мыслей:

– Те волки говорили о нас.

Я посмотрела на него. В его глазах светилась тревога.

– Но они не упоминали Кло, – сказала я.

– Это не важно. «С королем или без короля» – так они выразились. Они узнали о болезни моего отца. Короля ведь никто не видел уже много лун. Конечно, возникло подозрение… И еще они говорили о гневе короля Орруфанга. Так что речь могла идти только о Кло.

Пожалуй, принц был прав.

– Как ты думаешь, кто им сказал? – спросил Лоп.

Фарракло резко повернулся к нему:

– О чем это ты?

Лоп опустил глаза. И повторил:

– «Ты же слышал, что он нам сказал: тот бишар слаб». Это говорил один из них.

– Ты думаешь, среди нас есть шпион? – Глаза Фарракло вспыхнули. В его голосе послышалась угроза. – Не может быть!

Я попыталась его успокоить:

– Должно быть, это просто болтовня.

– Есть только один способ узнать правду, – заявил Фарракло, выпрямляясь во весь рост. – Я обращусь к Обычаю Серрена.

– Ты разве не слышал их разговор? – Мои уши прижались к голове. – Они не дадут нам спокойно пройти!

– У них нет выбора. Это традиция.

– И что?

Традиция ничего не значила. Она не была воздухом. Она не была землей или дождем. На нее можно не обращать внимания.

Фарракло от нетерпения куснул себя за хвост.

– Ты – лисица. Ты не понимаешь. Все волки уважают древние обычаи, это дело чести.

– Но ты сам говорил…

– Я просто осторожничал. – Принц не привык к тому, чтобы ему возражали, и повернулся в сторону врагов. – Я должен выяснить, что они задумали.

Глаза Лопа расширились.

– Но они могут тебя услышать. И что, если тебя захватят в плен? Ты нужен бишару!

Фарракло сердито посмотрел на него, и Лоп умолк.

Принц был готов позволить убить себя. Мой хвост слегка дернулся от раздражения.

– Делай что хочешь, – огрызнулась я. – А я направляюсь к Ледяным Ножам. Нужно идти вдоль берега?

И я побежала прочь, не обращая внимания на боль в подушечках лап.

Я услышала, как Фарракло шумно вздохнул.

– Отлично, – проворчал он. – Я не стану гоняться за лордами Фанга. Во всяком случае, не сейчас. Я обещал отвести тебя к Ледяным Ножам. А потом посмотрим.

Мой хвост сам собой завилял. Да, Фарракло храбр и силен, но мы ведь находились на вражеской территории. Ему не выстоять против целой стаи.

И как только эта мысль пришла мне в голову, над Бурной рекой разнесся вой, перекрывший шум воды:

– Враг близко!

Мы испуганно переглянулись. У меня отчаянно забилось сердце.

Фарракло помчался вдоль берега. Лоп метнулся за ним. Их длинные лапы будто летели над снегом. Вдали над тундрой виднелся хвойный лес, но нам пришлось бы миновать открытое пространство, чтобы добраться до деревьев.

«И волки Фанга нас увидят!» – в ужасе осознала я.

Лоп обернулся ко мне:

– Ты можешь бежать побыстрее?

– Скорее, Айла! – прошипел Фарракло, остановившись впереди.

Мне и самой хотелось, чтобы мои лапы двигались быстрее, да что толку? Вой становился громче. Волки, должно быть, уже подбегали к краю леса. И через несколько мгновений они нас увидят.

Я подумала об истаивании.

Но что будет с Фарракло и Лопом? Волки Фанга поднимут тревогу. И рано или поздно поймают чужаков.

Из-за деревьев снова послышался вой.

– Вы бегите! – крикнула я. – Увидимся в ельнике!

Лоп и Фарракло уставились на меня.

– Бегите же! – рявкнула я.

И тут же развернулась и направилась обратно к лесу. Когда я оглянулась, принц и Лоп неслись через тундру. «Отлично», – подумала я. По крайней мере, они прислушались. А мне нужно сделать вот что… Я прикинула возможности каракки. Раньше я недооценивала это искусство. Оно казалось мне простым фокусом, игрой – просто посылаешь в воздух воронье карканье.

Вороны… Разгневанные черные птицы едва не загнали меня в горящую лужу. Наверное, их тоже нельзя недооценивать.

Мои когти застучали по гальке. Я скользнула за ствол дерева на краю небольшого леска. Мне были отчетливо слышны голоса волков. Один взвыл так близко, что у меня поднялась вся шерсть. Инстинкт приказывал мне бежать, но куда?

Они увидят меня.

Лучше заставить бежать их.

Но как? Волка не напугаешь вороньим криком. Вообще ничем не напугаешь.

И тут я поняла свою ошибку. Я ведь надеялась отвести волков прочь. Но вместо того следовало попытаться чем-то их приманить. Я пробиралась вдоль опушки леса, стараясь глубоко дышать. И вспомнила о Коло, Старейшине, мастере каракки. Он заставлял деревья дрожать от силы своего голоса. Я не могла, конечно, соревноваться с ним, но кое-что у меня получалось.

Набрав полную грудь воздуха, я закинула голову, подобно Коло. Представив лохматого бизона, я послала свой голос через лес, как можно дальше. Это было негромкое мычание, поплывшее над безлиственными кронами.

До ужаса близко прозвучал голос волчицы.

– Бизон! – выдохнула она. – Уверена, это был бизон!

И я услышала шорох ее лап по сухим листьям. Она повернулась ко мне хвостом.

– Бизон? – переспросил волк. – Да не может быть! Мы зря тратим время! Я уже чую чужаков – они у реки!

Мое сердце стучало прямо в ребра! Я почти не осмеливалась дышать, когда волки были так близко. Но постаралась справиться со страхом, призвать силу звезд… Я их не видела в солнечном сиянии, но знала, что они там – огни Канисты. Каждый волосок, каждый мой ус дрожали от наполнявшей меня маа. Я снова втянула в легкие воздух, выпустила его, и за деревьями раздалось низкое вибрирующее мычание. Боевой клич бизона.

– Ты права, это был бизон! – воскликнул кто-то из волков.

И они бросились бежать. Я слышала, как трещали под их лапами сухие ветки, ощущала дрожь земли. Волки мчались прочь от меня, в глубину леса, гонясь за призрачным бизоном.

В удачу едва верилось. Я позволила своему хвосту несколько раз вильнуть и поспешила в противоположную сторону, вдоль реки, через тундру.

Я пересекла открытое пространство спокойно, зная, что волки из Фанга гоняются за невидимым бизоном. Лапы у меня уже основательно устали, но хвост не прекращал вилять.

Лоп и Фарракло прыгнули мне навстречу, они облизывали меня и ласково покусывали.

– Это ты так ревела? – спросил принц. – Как настоящий бизон!

– То была каракка, – пояснила я. – Лисье искусство.

– Для этого требуется очень много махи, – сказал Лоп.

Фарракло отступил назад, всмотрелся в меня желтыми глазами.

– Лисицы – удивительные существа. Я никогда не понимал…

Мой хвост завертелся еще энергичнее.

– Зато я не знаю дороги к Ледяным Ножам.

– Что ж, значит, и от нас есть какая-то польза, – усмехнулся Фарракло и направился по тропе через ельник.

Мы шли уже несколько дней. В основном – по ночам, когда покров темноты маскировал мою яркую шкуру. А светлое время в Снежных землях как будто тянулось бесконечно; сумерки не спешили наступать. Зато ночи были короткими, и у горизонта все равно виднелась светлая полоса.

Волки заставляли меня отдыхать, пока есть возможность, и по очереди стерегли мой сон. Да, это было долгое путешествие… Мы протискивались между скалами, брели через леса, пробирались вдоль берега Бурной реки. Фарракло постоянно готовился к схватке, но мы не встретили врагов и больше не видели ни одного волка. Нам удалось проскочить между булькающими лужами, откуда иногда взметывался столб воды, плюющейся горячими каплями. Мы пили растаявший лед на берегу реки. Чем дальше путь уводил нас на север, тем выше поднимались горы, чьи вершины исчезали в облаках.

Когда неторопливая ночь наконец смыкала свод у нас над головой, по всей тундре начинали танцевать в воздухе мерцающие зеленые огоньки.

– Что это такое? – в изумлении спросила я.

Фарракло и Лоп одновременно склонили головы.

– Эти вспышки предсказывают появление королевы Канисты, – торжественно ответил принц. – Они набирают силу с каждым днем, до кануна махи, когда наша древняя королева засияет прямо над нами.

Я вспомнила, что говорил Рупус: «Волки думают, что их свет представляет собой огромную волчицу, королеву, олицетворяющую воинственный дух предков. В легендах о бишарах королева Каниста живет в нашем мире».

– А когда наступит канун махи? – спросила я, всматриваясь в зеленые огоньки.

Они метались над тундрой, слегка окрашивая снег своим светом.

– В ту ночь, когда мы вспоминаем королеву всех волков. В ту ночь, когда мы подносим дары нашим предкам. – Фарракло задумчиво склонил голову. – Мы поем песни в их честь, благодарим ушедших. Лишь память о прошлом дает нам смелость сделать шаг в будущее. Все мы напитаны силой махи. Таков путь волков.

По моей спине пробежал холодок.

– Свет Канисты и для лисиц тоже важен. Может быть, и для собак, и для койотов… Мэйг властвует над лисицами Диких земель. Мало осталось таких, кто ему противостоит. Если бы мы могли использовать силу этих огоньков… Если бы нашли в себе силы сопротивляться…

Фарракло внимательно посмотрел на меня:

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю…

Я поглядела в сторону Бурной реки. Дымки Темных земель не было видно. Но память о Мэйге не давала мне покоя. Его мерзкие глаза преследовали меня…

Мои мрачные мысли перебил Лоп.

– Зайцы! – прошептал он.

Я моргнула и уставилась на снег. Зверьки были похожи на больших кроликов, только повыше. У них был белый мех, и лишь кончики ушей оставались темными. В лунном свете я заметила двух зайцев рядом с каменным гребнем, третий прыгал в сухой траве. Лоп уже подкрадывался к парочке. Фарракло стал обходить зайцев с другой стороны.

– Я думала, вы охотитесь только на больших животных вроде бизонов…

Фарракло бросил на меня слегка растерянный взгляд:

– Мы делаем, что должны.

Так могла ответить лисица. Я наблюдала за тем, как волки подбираются к гребню, все ближе и ближе к двум зайцам, что прыгали по снегу.

Третий заяц замер. Он будто почувствовал неладное. Ветер дул в его сторону от Лопа и Фарракло, заяц мог почуять их запах. Или он услышал шорох волчьих лап по снегу. Я прижалась к земле, когда заяц запрыгал в мою сторону.

«Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым. Что было костью, сгибается; что было мехом, стало воздухом».

Заяц превратился в размытое пятно света. Пятно росло, заполняя все поле зрения. Я удерживала невидимость. Ближе, ближе… Мой нос уловил вкусный запах. Не в силах сдерживаться, я прыгнула. Заяц испустил странный крик и подскочил высоко в воздух. Я бросилась за ним. Он двигался с огромной скоростью, но я успела его перехватить, ударила лапой по спине. И прижала к земле, задыхаясь. Заяц сопротивлялся – он был почти таким же сильным, как я. Я собрала свою маа, изогнула лапы, добираясь до горла жертвы. И укусила, быстро и сильно. Заяц еще раз дернулся и затих. Что-то зашипело в воздухе. Легкий свет поднялся от его тела и быстро растаял в темноте. Несколько капель крови окрасили снег.

Маа зайца угасла.

Я отпустила его, лизнула раз-другой. Глаза зайца стали похожи на льдинки. Подняв голову, я увидела Лопа и Фарракло, каждый из них нес в зубах добычу. Они приветствовали мою удачу, замахав хвостами.

– Вот видите, и лисицы кое-что умеют, – с гордостью произнесла я.

Мы вернулись под защиту темных камней, где нас никто бы не увидел, и там смогли как следует насытиться.

– Пусть павшие обретут покой в лесном мире, – сказал Фарракло, перед тем как разорвать мягкую плоть.

Я посмотрела на тундру. В лунном свете кровь на снегу казалась черной.

10

Мне не нравилось, как смотрит на меня бабушка, – ее вид выражал тревогу. Мне хотелось проскочить мимо нее в нору, где спала Айла. Но бабушка повела меня к плющу, что свисал с изгороди в дальней стороне нашей зеленой полосы. И кивком велела следовать за ней под густую листву.

Я сел, оглядываясь на нору.

– Я просто играл! – Мои слова прозвучали неубедительно.

Бабушка легла на живот рядом со мной.

– Не все игры хороши для юных лисиц. – Она облизнула нос. – И не все игры безопасны.

Мне не хотелось смотреть ей в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Бабушка вздохнула:

– Ты родился рано, до малинты. И ты, и Айла тоже. Если такое случается, иногда в сердце детеныша словно появляется плотный ком маа. И он разворачивается, когда они растут. Такие малыши редки, ты понимаешь. У них больше жизненных сил, чем у взрослых лисиц, и они могут делать то, чего не дано другим.

Мой хвост задергался, и я повернулся к бабушке, припоминая, как поток силы пронизал мое тело.

– И что они могут?

– У них разные таланты. Возможно, они бегают быстрее и забираются выше остальных. Некоторые могут похвастать крепкими мышцами. Другие находят свой дар в неведомых знаниях. И без обучения, инстинктивно, они овладевают лисьим искусством.

У меня на загривке шевельнулась шерсть.

– А это что такое?

Бабушка пристально посмотрела на меня:

– Думаю, ты уже понял.

– Но то, о чем ты говоришь… это же была просто игра. Я могу стать невидимым, если очень постараюсь. И ощущаю связь с землей и воздухом. Особую связь…

Я боялся, что бабушка отнесется к этому с неодобрением, но должен признать: мне стало легче, когда я поделился своими ощущениями. Однако больше всего я хотел рассказать об этом сестре. Не знаю даже, почему я этого не сделал. «Я ее удивлю, – говорил я себе. – Когда буду по-настоящему готов, я и ее научу». Но на самом деле это было не так. Я наслаждался тем, что у меня есть тайна.

– А почему Айла не такая, как я? Мы же в один день родились.

– Не надо недооценивать твою сестру, – сказала бабушка. – Ее маа сильна. Хотя и не такая, как твоя… У тебя в глазах свет Канисты. Я уже это видела… – Она осторожно выглянула из-под нависшего над нами плюща. – И другие тоже могут увидеть.

– Ну и что с того? Разве это опасно? Я просто становлюсь невидимым. Я заставляю краски танцевать в небе. Иногда мне кажется, что я слышу обрывки мыслей – мыслей Айлы, не моих.

Бабушка словно окаменела.

– Ты чувствуешь ее мысли? И говоришь, что это не опасно?

– Но я ведь не сделаю ничего дурного. Я не подслушиваю ее мысли, если ты об этом. – Я сел и обиженно выпрямился. – Я никогда такого не сделаю!

Бабушка молча смотрела на меня. Долго. Я выдержал этот взгляд. Потом наконец ее уши обмякли, разъехались в стороны. Она вытянула переднюю лапу – рыжую, серую и золотую, точно такую же, как моя собственная пестрая шкура.

– Да, ты не сделаешь такого. У тебя доброе сердце, Пайри. Но ты просто не понимаешь, каково может быть в других местах… ты думаешь, все такие же, как ты.

– О чем ты, бабушка?

– Ты не можешь знать, как другие отзовутся на твой дар. Что они могут подумать. Что они могут сделать. Тебе нужно научиться осторожности. Я не хочу больше видеть никакого лисьего искусства, никаких странных красок. – Ее голос стал резким. – Ты меня понимаешь, Пайри?

Ох, я понял. Понял, что бабушка отрицает мой дар. Она не хочет, чтобы я веселился.

– Ты не можешь мне запретить, – проскулил я. – Я должен это делать! Это часть меня самого. Как я могу быть другим?

– Я и не прошу тебя быть другим. Просто… будь осторожен. Ты хоть осознаешь, что над тобой повисает свет, когда ты играешь с лисьими искусствами? Странное янтарное свечение… И кто-нибудь может его увидеть, издали, даже из Серых земель. Ты ведь не знаешь, кто наблюдает за нами.

Ну как она могла запрещать мне…

– Я же просто детеныш! Никому нет дела до моих игр.

– Да, конечно, ты молод. Слишком молод для того, чтобы понять всю жестокость этого мира. А в нем есть те, кто посмотрит на твою маа с завистью. Ты должен прекратить свои игры, Пайри. Никакого лисьего искусства!

Я не на шутку рассердился. Пустил маа через свои мысли, путаницу янтарного и алого… Краски начали просачиваться сквозь плющ, освещая зеленые листья.

– Ты просто не понимаешь, что это значит – быть не таким, как все! Знать, что имеешь такую силу, и слышать запрет использовать ее?! Нет, ты ничего не понимаешь!

Глаза бабушки расширились:

– Ох, да разве я не понимаю, малыш?..

Странный свет загорелся в ее взгляде. Искры пробежали по пестрой шкуре бабушки, закружились вокруг моих янтарных мыслей. И ее голос зазвучал вокруг меня:

– Я была такой же, как ты, малыш. Была другой. Но я научилась скрывать это, чтобы защитить своих родных. Лисье искусство опасно – так мне говорила моя бабушка. Будь осторожен, Пайри. Я ведь даже не знаю, чем ты обладаешь. А ты не понимаешь, что из этого может выйти.

Я разинул пасть и попятился, упершись задом в путаницу плюща. Краски погасли. И свет в глазах бабушки потух. Она придвинулась ко мне и ткнула носом в шею. Я прижался к ней, расслабившись в тепле ее меха.

– Ты сама такая же… – пробормотал я.

– Да… – зашептала бабушка. – Я это скрывала долгое время. Я это делала, чтобы уберечь всех вас. Только вы важны для меня. Ты и Айла, твои папа и мама.

Она принялась нежно вылизывать мои уши.

А я вдруг почувствовал себя совершенно измученным. Мне хотелось только одного: заснуть рядом с сестрой. Бабушка повела меня назад к норе.

– Никто не должен знать о твоем даре, – настойчиво повторила она. – Даже мама с папой. И Айла тоже. Это будет только наша с тобой тайна.

Я сидела между Лопом и Фарракло в углублении под корнями осины. Отсюда мне была видна темная тундра.

Я опустила нос и задумалась. Сейчас я чувствовала себя ближе к брату – ближе, чем с тех пор, как он исчез, – и при этом меньше его понимала. Все это время он скрывал от меня свой дар, доверившись только бабушке… А я осталась в стороне. Я-то думала о нем как о моем двойнике, моей тени… Хорошо ли я на самом деле знала Пайри?

Прищурившись, я могла различить дымок, поднимавшийся над горящими лужами. Что говорил Лоп? Неугасимый огонь под землей? Для меня подобное разъяснение не имело смысла, тем более здесь, в леденящем холоде.

Я в разочаровании забарабанила лапами.

Слишком много вещей, не имеющих смысла.

Что я вообще здесь делала? Искала какой-то клад, закопанный безумным королем волков. Как я могу ему довериться, уверена ли я, что он может отвести меня к Пайри? Тот, кто некогда был величайшим среди волков, теперь бормотал что-то о жуках и воронах, о ястребах, которые не водятся в Снежных землях…

«Моя джерра бунтует, я почти не могу думать. Днем он нападает на меня, рвет на части мою маа, терзает мое сердце… Я – не я».

Но что именно случилось с королем? Он знал Старейшин, он говорил о малинте. Я согнула переднюю лапу. А еще в короле было что-то знакомое…

Но я никак не могла уловить, что именно.

Сделав над собой некоторое усилие, я снова стала думать о брате. Мне было известно, что он где-то в Снежных землях. Разве Старейшины не говорили этого?

Я представила, как хмурится Мика; одно ее длинное ухо повернуто вперед, а другое – назад. Ее усы дрожали, как трава на ветру. «Ветер говорил: он жив».

Пайри жив, но где искать его?

Король Бирронкло знал, что у моего брата сильная маа.

«Маха, – поправил меня тогда Фарракло. – Мы так это называем».

«Не важно, как вы это называете!» – огрызнулась я.

Но я ошибалась.

Это имело значение. Волк никогда не скажет «маа»…

Свет над темным горизонтом. Пайри, играющий с маа, исследовал силу, которую не понимал. Бабушка требовала, чтобы он прекратил. А если он не остановился? Как далеко он мог зайти?

На мгновение я вернулась в Дикие земли, в нору Каро и Флинта, перед тем как на них напали. Они говорили о Зачарованных, пытаясь понять, как живую лисицу можно лишить силы воли. Каро где-то слышала, что это должно быть пламя.

«Я в это не верю, – сказала одна из старых лисиц. – Лисицы не сжигают свой дар».

И это было правдой. Лисицы не сжигают ценные вещи. Мы их закапываем. Как тот клад короля, спрятанный за Ледяными Ножами.

Я вскочила. Серебристые искры играли на замерзшем снегу.

«Лис, потерянный для Старейшин за шкурой и сухожилиями величайшего из детей Канисты…»

Я вдруг заскулила.

– Айла, ты в порядке? – Фарракло смотрел на меня.

Его зрачки стали огромными в темноте. Совсем не такими, как при ярком свете солнца. Тогда они превращались в крохотные точки.

Я открыла рот, но не сумела выдавить ни звука. Внезапная догадка потрясла меня. Ведь у лисиц глаза, как у кошек. И при ярком свете зрачки превращаются в черные щели. Я нахмурилась, мое сердце забилось быстрее. Мне вспомнился момент, когда король бросился ко мне в пещере. Его глаза были мутными, слезящимися…

Но на свету его зрачки превратились в щели.

Лисьи глаза!

И еще я вспомнила, что говорила мне Амарог: «Не ты ли это была, смотревшая, как черноглазый поморник? Кто мог пронзить священную плоть?»

– Что такое поморник? – спросила я.

Фарракло бросил на меня странный взгляд.

– Это птица. – И, помолчав, добавил: – Она выхватывает еду у других птиц. А это бесчестно даже среди пернатых. Поморник – мошенник, вор.

Меня пробрал холод. Я подумала о том редком и опасном лисьем искусстве… Им владели Старейшины. Но Мэйг тоже умел применять его. И Нарралы, его преданные стражи. Что, если мой брат открыл ту же тайну? Что, если он захотел воспользоваться ею для себя?

«Неужели Пайри мог сделать нечто подобное?» – Устремив взор в тундру, я призналась себе, что мне не хочется этого знать.

– Ты выглядишь встревоженной. – Фарракло внимательно наблюдал за мной.

Я облизнула нос.

– Думаю, я знаю, что случилось с твоим отцом.

Я почувствовала, как Лоп шевельнулся с другой стороны от меня.

– Это болезнь, – грустно сказал Фарракло. – И она пришла внезапно.

– Нет, это не болезнь, – возразила я. – Это… – Я пыталась найти слова. – Это… несчастный случай… игра, которая пошла неправильно. Смешение джерра между волком и лисицей. Редкое и могучее лисье искусство, когда один ум сплетается с другим. Его можно использовать, чтобы завладеть чужой волей. Должно быть, противники боролись, желая одолеть друг друга, но ни один не победил, оба ослабели и растерялись. Конечно, ничего не могло получиться. Лисицы и волки слишком разные.

– О чем ты говоришь? – недоуменно воскликнул Фарракло.

Я тяжело сглотнула.

– Я думаю, король привязан.

Бирронкло ведь говорил об этом в пещере: «Здесь только я. Но я никогда не бываю один».

Фарракло как-то странно посмотрел на меня:

– Не понимаю, о чем ты.

Лоп вскинул голову и пояснил:

– Айла говорит, что какая-то лисица сплела свои мысли с мыслями короля Бирронкло. Они оба оказались привязанными друг к другу и по очереди берут верх.

– В самом деле, Айла? Разве такое может быть? – Фарракло прижал уши.

Бабушка предостерегала Пайри…

– Боюсь, что может, – признала я, глядя на свои лапы. – Твой отец заболел в то же самое время, когда исчез мой брат. Пайри был силен в лисьем искусстве, но он не знал истории, преданий… он не подозревал об опасностях.

Фарракло широко раскрыл глаза:

– Значит, мой отец и был волком из твоей загадки – величайший из детей Канисты?

– Думаю, да, – тихо ответила я. – Думаю, его ум попал в ловушку вместе с умом моего брата. Это Пайри отправил меня к Ледяным Ножам. Он использовал слова, которые могут сказать только лисицы, вроде маа и малинты. И он слышал о Старейшинах.

«Тишина, я должен найти тишину. Я – не я…»

Фарракло все так же прижимал уши.

– Король бормочет всякое, его речи бессвязны, – проворчал он. – Он как будто даже не знает, кто я такой. Но время от времени его ум становится ясен.

Я не в силах была посмотреть ему в глаза.

– Представь, что слышишь сразу два голоса и мысли сталкиваются между собой.

– Нечего и удивляться, что это доводит его до безумия, – пробормотал Фарракло.

Я не знала, что еще сказать. А что, если это и Пайри доводит до безумия? Мне невыносима была эта мысль. Наконец я медленно подняла голову и глянула на принца. Я боялась его гнева. Вдруг мое признание наполнит сердце принца отвращением и он откажется помочь, а может быть, даже станет искать способ навредить моему брату… Но в глазах Фарракло я увидела только глубокую печаль.

– Мой отец не слишком любимый король. Он всегда был… жестоким вожаком.

Я вспомнила, что рассказывала мне Кэттискло о сестре принца.

Фарракло бросил короткий взгляд на Лопа, и тот опустил голову.

– Но Бирронкло был сильным и храбрым. И был… И он мой отец.

– Мне очень жаль, – пробормотала я, потянувшись к Фарракло и лизнув его в нос. – Мой брат поступил глупо, и мне понадобилось много времени, чтобы понять, что случилось… Но теперь я рядом с ним, так что все будет хорошо. Я собираюсь раскрыть секрет привязывания лисицы и волка. И намерена освободить их.

11

– Там, впереди! – взвизгнул Фарракло, припуская бегом. – Думаю, это Ледяные Ножи!

Была поздняя ночь. Мы шли по тундре под прикрытием темноты, а в бархатном небе уже поднималась луна. Серебристый свет разлился над горизонтом. Ледяные Ножи сверкали, словно гигантские клыки, зазубренные, смертоносные. Они вытянулись впереди на фоне ночного неба. Фарракло приблизился к ним, подергивая хвостом.

– Выглядят острыми, – с опаской произнес Лоп.

Фарракло просунул лапу в щель между Ледяными Ножами. Она была слишком узкой для второй лапы. Прижав уши, принц обнюхал снег.

– Не понимаю. Мой отец сказал, что он закопал тайник здесь. Должно быть, нашел способ пробраться в эту лазейку.

Лоп заговорил тихо, мягко:

– Король никогда не покидал свои владения.

Фарракло открыл пасть, но заговорил не сразу. А потом обратился ко мне:

– Тот лис… твой брат… Это он сюда приходил, чтобы спрятать клад короля? Я просто не представляю, как волк мог бы сделать такое. И если так, то лис был в полной уверенности: ни один волк не отыщет тайник. – Фарракло топнул лапой по замерзшему снегу. – Вот почему отцу понадобилась ты!

– Пожалуй, в этом есть смысл.

И все равно это казалось какой-то крайностью. Неужели цель столь долгого путешествия заключалась в том, чтобы убедиться: то, что спрятано, находится в безопасности?

– Как ты думаешь, что там, в тайнике?

– Узнаю, когда увижу.

Я надеялась, что так и будет. И поставила передние лапы на лед.

– Осторожно, Айла! – воскликнул Лоп.

Чуть поднажав, я протиснулась между двумя ледяными столбами. А за ними снова увидела острые льдины. Много ли их впереди?

– Ну, выбирать не приходится, – тихо сказала я. – Придется идти одной.

Мне было страшно оставлять Лопа и Фарракло позади. Я уже привыкла к их обществу – к надежному, успокаивающему присутствию волков. Они обещали прятаться неподалеку, среди елей, и ждать сколько понадобится. По крайней мере, волки из Фанга не могли последовать за мной.

Я осторожно ступала по льду, стараясь не поскользнуться. Ледяные Ножи были достаточно острыми, чтобы разрезать кожу. Множество колонн образовывали ледяной лабиринт. Как найти здесь тайник?

И что именно спрятал Пайри?

Я все еще не могла отделаться от мыслей о его скрытности. А ведь мы были так близки…

Постепенно ледяные острия стали ниже. Некоторые были расколоты и походили на мертвые острые цветки, мигающие в звездном свете. Одни напоминали ступени, другие наклонились к земле… А она тут была похожей на песок. Без снега. Я лишь порадовалась тому, что здесь нет Ножей.

Я огляделась по сторонам. Пар поднимался, собираясь облачками, скрывая небо. Вокруг мерцали яркие оранжевые края горящих луж. Белая пена плавала на их поверхности, и порой они внезапно выплевывали огненную воду. Я наконец поняла, что это Кипящие гейзеры. Тайник должен быть где-то рядом. Я наморщила нос. Мне необходимо было двигаться очень осторожно, чтобы не провалиться в одну из этих пенных ловушек. Кругом шипел пар, булькала вода. Но когда бульканье затихало, воцарялась зловещая тишина. Ни одно живое существо не обитало в пустоши за Ледяными Ножами.

Я осторожно пробиралась через Провал. Под замерзшей землей ощущался жар, и я обходила такие места, огибала горящие лужи. Между ними возвышались блеклые камни. Я принюхалась к одному, боясь обжечь лапы, но камень оказался ледяным. Я забралась на него, чтобы оглядеться. Пар жег глаза. Прищурившись, я поняла, что камни и лужи здесь повсюду. И откуда начинать поиски тайника?

Почему Пайри выбрал такое злое пустынное место? Неужели он действительно преодолел дальний путь лишь для того, чтобы спрятать свой клад от волков?

Над Ледяными Ножами пронесся ветер. Он подхватил песок и разбросал его по земле. И на мгновение пар развеялся, открылось ночное небо. Под звездами Канисты я заметила одинокое дерево. Огромное, темное, оно словно ссутулилось на полянке между двумя горящими лужами. Его ветви свисали низко, как обессиленные лапы. Оно не было похоже ни на осину со светлой корой, ни на зеленые пушистые ели. Его ствол отливал красно-коричневым цветом.

Странно было видеть такое дерево на далеком севере, но я сразу его узнала.

Дерево с кровавой корой.

Легкий холодный свет окружал его. Гудящая маа. Так вот почему тайник находится здесь… Именно под ветвями дерева я и найду сокровище.

С сильно бьющимся сердцем я спрыгнула с камня. И побежала между горящими лужами, увертываясь от воды, что выплескивалась из них и обжигала землю.

Я иду, Пайри!

Под деревом с кровавой корой я резко остановилась. И принялась рыть, не переводя дыхания. Песчаная почва замерзла. Она не поддавалась моим когтям, копать было трудно.

Я ничего не обнаружила и перешла на другое место, потом на новое, без устали выкапывая ямки в замерзшем песке. А потом почувствовала, что земля меняется. Она стала мягче, податливее. И вдруг мои лапы коснулись пушистого комка.

Я задержала дыхание. Длинная белая шерсть. Лисий мех. С кончика хвоста.

Для лисиц нет ничего более ценного, чем их хвосты. Хвост помогает удерживать равновесие, согревает, успокаивает. Это самая сущность лисицы. Я видела, как концы хвостов Старейшин светились серебром, когда они объединяли свои мысли, когда говорили единым голосом… когда применяли лисье искусство.

И тогда я поняла, что Мэйг действительно отгрыз себе хвост или, по крайней мере, его кончик. Он не мог допустить, чтобы в его мысли кто-то проник. И, будучи мастером в искусстве овладевать волей других лисиц, он должен был бояться, что и его самого постигнет та же судьба.

Я принюхалась, но вонь горящих луж забивала другие запахи. Выкопав белые волоски, я осторожно сложила их на землю. Ну вот, я нашла тайник, открыла его, и король, по его словам, должен освободиться.

Я села, надеясь ощутить какие-то перемены. Движение воздуха, шорох земли… Я всматривалась в даль каменистого края. Где мой брат? Куда он мог пропасть? Как это могло случиться?

У меня зародилось мрачное подозрение. Если привязывание так ужасно повлияло на огромного волка, что оно сделало с молодым лисом?

Мой хвост легонько застучал по земле. Уши вертелись в разные стороны.

Ничего не происходило.

Над лужами все так же поднимался пар. Мороз сковывал землю. Комок белого меха слегка шевелился на ветерке. Но никаких звуков не слышалось, кроме бульканья.

Я хлопнула лапой по земле, выбив фонтанчик песчинок. Почему не действовала моя находка? Разочарование кипело во мне, как вонючая вода в лужах.

Я припала к земле и начала звать брата:

– Где ты, Пайри? Почему ты прячешься от меня? Ты мне лгал о своем даре! Ты заставил меня думать, что мы одинаковые! Но это неправда! Ты лучше меня, ты всегда был лучше! – Я прижала уши, мой голос стал пронзительным, как ветер. – Я тебе доверяла! У меня не было тайн от тебя! Но ты… ты и бабушка…

Я с силой помотала головой, как будто желая вытряхнуть из нее мысли об их заговоре. Мне, в общем, было ясно, что они не желали ничего дурного. Но от этого огонь внутри меня не утихал.

Я царапнула землю. Мне нужен был Пайри. Мне нужны были все они – мои родные.

С протяжным вздохом я выпустила свой гнев на волю. Но тут же ощутила в себе необъятную пустоту, что была хуже гнева, намного хуже. И я почти заскулила:

– Зачем тебе было привязывать свой ум к волчьему? Разве ты не понимал, что никогда не сможешь взять над ним власть? Мех одного зверя не всегда смешивается с мехом другого!

И тут я резко села и выпрямилась. Мой взгляд уперся в комок белой шерсти. Лисий мех. Но тогда где волчий? Для привязывания нужны оба.

Я вернулась к ямке, из которой выкопала белую шерсть. И снова принялась рыть, на этот раз осторожно, медленно, несмотря на бешеное биение сердца. Я отбрасывала в сторону песок, но не чуяла ничего, кроме земли. А потом что-то мягкое коснулось подушечки моей лапы. Отступив назад, я увидела это – комок серебристого меха. Шерстинки с хвоста короля волков.

Мне едва верилось, что я открыла тайну привязывания! Мой хвост отчаянно заколотился. Я огляделась в большом волнении. Мне было все равно, что сделал мой брат. Наплевать, что он скрывал от меня свои тайны. Я просто хотела снова его увидеть.

Шагнув под ветви дерева с кровавой корой, я пару раз выкрикнула имя Пайри. Всмотрелась в даль между лужами. Почему я не вижу брата?

Свет коснулся основания Ледяных Ножей, медленно пополз по столбам. Ночь подходила к концу.

Пайри не пришел.

Я устало потрусила обратно к яме. Обнюхала волчьи и лисьи шерстинки, но ничего не обнаружила. Снова топнула лапой по земле. Чего именно я не понимала?

Вспомнился Сиффрин. Он гораздо больше меня знал о лисьем искусстве. Но я думала не о том, что он научил меня ва-аккиру. А о том, что даже когда я усвоила заклинание, Сиффрин не слишком желал помогать мне. Мои уши встали торчком. Вот оно! Заклинание… должен быть какой-то наговор, слова! Это же часть высших искусств. Догадывались ли Старейшины, что Пайри привязал свой ум к волчьему? А что еще могла означать их загадка? Но почему они мне не сказали, что делать?

Я постаралась вспомнить все то, что знала о привязывании. Сиффрин говорил, что его можно распутать.

«Это нелегко, – сказал он. – Нужно высвободить украденное».

Я тогда спросила, имеет ли он в виду волю лисицы. А он, конечно, подразумевал мех – но ничего мне не сказал. А вместо того прошептал напутствие Старейшин. «Беги быстро, прячься надежно, живи свободно».

Если бы Сиффрин был здесь, если бы только он мог помочь… Прощание со Старейшинами было грустным. Какой смысл прятаться или быть свободным, если ты одинока? Я и так часто прощалась…

Моя спина напряглась. Я не отступлю. Я была близко к Пайри и чувствовала это.

Сиффрин выглядел таким виноватым, когда рассказывал о лисьем искусстве… Он разрывался между желанием помочь мне и преданностью Джане. Я закрыла глаза. Бульканье луж как будто стало громче…

Медленно всплыла некая догадка. Сиффрин знал, что не должен раскрывать секрет привязывания. Но он хотел помочь мне. И что, если он мне сказал все, но не прямо?

Когда я открыла глаза, свет, падавший на Ледяные Ножи, стал ярче. Розовые лучи скользили по песчаной почве. Я стояла над клочками лисьего и волчьего меха, глядя на дерево с кровавой корой. И хотя была одна, заговорила вслух:

– Беги быстро, прячься надежно, живи свободно…

Мои лапы ощутили дрожь почвы. Шипящие комья белой пены поднялись на поверхность луж. Розовый свет запульсировал красным. Что-то происходило! Я прижала хвост к боку.

Его белый кончик стал серебристым.

Сердце ударилось в ребра. Я помчалась между лужами к Ледяным Ножам. Огромные сияющие столбы меняли цвет. Мои когти скользили по льду, но я не могла замедлить шаг. Я задевала камни, с них падали куски льда… но мне было все равно. Я была уже близко.

Воздух ощутимо изменился. И когда я прорвалась между столбами в тундру, свет стал ослепительно-ярким, он бил в глаза. Я остановилась, моргая. Впрочем, мне было ясно, куда идти – к подножию холмов, где лучи восходящего солнца сверкали на острых обломках камней.

– Айла? – Ко мне по снегу бежал Лоп.

За ним спешил Фарракло.

– Ты вернулась! – Он остановился. – Но ты одна.

– Это ненадолго. – Я кивнула в сторону предгорий. – Волк и лис теперь свободны, – сказала я. – Узел привязывания распутан.

Я не стала ждать, что ответит на это принц, и помчалась вперед, щурясь на солнечный свет. Сейчас, сейчас кто-то появится…

Дыхание перехватило, я резко остановилась. Чей-то силуэт мелькнул против солнца – черная фигура с узкой мордой и длинным пушистым хвостом… Это была лисица.

– Пайри! – закричала я, снова пускаясь бегом.

Я неслась по тундре, отчаянно работая лапами, почти не касаясь земли. Когда солнце озарило замерзшую землю, я добралась до острых скал. И с силой заморгала, ослепленная светом.

– Пайри! Это в самом деле ты?

Голос, ответивший мне, был надтреснутым от старости:

– Ты ошибаешься. Меня зовут Митис. Еще меня называют Черным Лисом.

12

Передо мной стоял довольно мелкий лис. Приблизившись, я увидела, что он действительно стар. У него были тощие задние лапы и расплющенные передние. Белый кончик хвоста сиял в утреннем свете и словно плыл над землей. На лбу и загривке мех незнакомца отсвечивал серебром. А в остальном был таким же черным, как перья ворона.

Черный Лис.

Я застыла на месте.

– Я думала… – И умолкла, когда Фарракло и Лоп подошли ближе.

Митис отбежал подальше от волков. Серебристая шерсть на загривке встала дыбом.

– Еще шаг, и вы умрете, – прошипел он.

Фарракло, похоже, развеселился.

– Ты знаешь этого лиса? – спросил он меня.

Увы, это не Пайри. И никогда им не был… Я наконец открыла рот и выдавила:

– Он один из Старейшин.

– Я не просто какой-то там Старейшина, – возразил лис. – А вот ты кто такая? – И Митис неприятно наморщил нос, изучая меня.

Мне не понравился его тон.

– Меня зовут Айла. Я из Серых земель. – Я не сводила с него глаз, все еще пытаясь свести воедино разрозненные события. – А ты кого ожидал увидеть? Джану?

– Она послала тебя? – Черный Лис обжег меня взглядом, хотя то и дело нервно косился на Лопа и Фарракло. И сильно моргал, как будто не мог сосредоточиться.

Я обдумала его вопрос… Ну как я могла так ошибаться, ожидая, что найду здесь Пайри? Глупышка Айла… «Лис, потерянный для Старейшин…» Это не мой брат. Старейшины все это время искали Митиса. Я вспомнила неуверенность Брина, предостерегающие слова Шаи. Они были не согласны с планом Джаны. Но Джана сговорилась с другими Старейшинами насчет того, чтобы отправить меня сюда. На поиски лиса с привязанным сознанием, с целью освободить его. Она все это время знала, что я не найду брата в Снежных землях.

Под мехом по коже пробежал озноб.

Она просто использовала меня.

Наконец я заговорила, и мой голос был таким же холодным, как замерзшая земля:

– Меня послали Старейшины. Хотя до сих пор я этого не осознавала.

Фарракло нахмурился:

– Так где же твой брат, Айла?

Моя спина выгнулась.

– Я вообще сомневаюсь, что он мог забрести так далеко на север. Старейшины обманули меня. Они послали меня сюда, чтобы я освободила Митиса. – Я немного помолчала. – Хотя они могли и не знать, что именно Митис привязал свой ум к волчьему. Исчез ведь и еще один из Старейшин.

Митис посмотрел на меня:

– Кивени. – Он как будто даже не удивился.

На меня нахлынуло разочарование.

– А ты что-нибудь знаешь о моем брате Пайри? Он пропал в Серых землях. При этом присутствовали один из Нарралов и Зачарованные. Они поймали моих родных, но брат, я так думаю, убежал. Где он может быть?

– Твой брат? – Уши Митиса прижались к голове. – Лисий детеныш из Серых земель… Откуда мне знать?

У меня пересохло в горле. Ответа не было.

– А ты кто таков? – рявкнул Фарракло.

Митис попятился:

– Не подходи, волк! Я уже предупредил тебя.

– Предупредил меня? – фыркнул Фарракло и прыгнул к Митису.

Черный Лис отступил на шаг, бормоча:

– Почувствуй мою джерра, посмотри мне в глаза… успокой свой страх, замри в беспамятстве…

Фарракло оскалился, потом медленно закрыл пасть. Он опустил голову, чтобы встретиться взглядом с Черным Лисом. Мышцы волка расслабились. Он лег на живот, словно собираясь вздремнуть, а его пустые глаза уставились вперед.

– Что ты сделал с принцем Фарракло? – прорычал Лоп.

Митис развернулся и посмотрел на него. Я увидела, как кончик его хвоста вспыхнул серебром, потом погас. Митис призвал силу лисьего искусства, но ничего не вышло. Лис стиснул зубы. И, дрожа, опустился на снег.

– Что это с ним? – спросил Лоп.

Я подошла ближе к Митису и обнюхала его шкуру, чуя сильную слабость.

– Он ранен, – сказала я и оглянулась на Фарракло.

Тот по-прежнему лежал на животе. Дыхание принца было замедленным.

– Что бы ты ни сделал, исправь сейчас же! – крикнула я.

– Ну да, чтобы этот зверюга меня загрыз? – выдохнул Митис. – Он просто в состоянии паккара, в трансе. Это безвредно. Но если я его освобожу, он на меня набросится.

– Не набросится. – Я оглянулась на Лопа, и тот напряженно кивнул.

Митис со вздохом поднял морду, глядя на Фарракло.

– Когда ты почувствуешь мою мягкую лапу, ты очнешься. – И, осторожно вытянув переднюю лапу, он коснулся волчьего носа.

Фарракло моргнул, потом встал, пошатываясь.

– Что это ты сделал? – прорычал он.

– Ничего с тобой не случилось! – быстро ответил Митис.

Он попытался подняться, качнулся назад и снова упал. Лапы не держали его. Он задыхался.

Я осмотрела старого лиса.

– Ты привязал себя к королю Бирронкло. – Это было утверждение, не вопрос. – И оказался в ловушке.

Митис ответил, едва дыша:

– Я просто хотел проверить, что можно сделать с волчьей силой… – Его взгляд скользнул в сторону, к Белым горам. – Но не следовало этого делать. Волка не усмирить. – Он сердито потер глаза лапой. – Я действовал против правил лисьего искусства и лисьих преданий. Старейшины не должны подчинять ум других существ против их воли. Я нарушил древние законы, и теперь придется страдать от последствий.

И я почуяла это – измождение, которое грызло его изнутри.

– Твоя маа…

– Она иссякла, ее не восстановить. И джерра изорвана в клочья.

– Король Бирронкло Отважный Волк – мой отец, – прорычал Фарракло. – И он повредился в уме.

Я коснулась его лапой.

– Я обещала Митису, что ты его не тронешь.

Черный Лис посмотрел на Фарракло.

– Прости меня, – пробормотал он. – Я не хотел, чтобы на короля волков напала болезнь. Я собирался просто использовать силу его мышц для нашего дела. А потом я бы его освободил. Но затея была безрассудной. Я поступил так от отчаяния. – Лис судорожно втянул воздух. – Кивени становится все сильнее. Я думал… – Его голос понизился до шепота. – Я думал, если с нами будет сражаться волк, это принесет пользу…

Мои усы встали торчком.

– Так Кивени – это Мэйг?

Митис наклонил голову, подтверждая мою догадку. И, сморщившись от усилия, поднялся на лапы.

– Ах ты, хитрый злобный лис! Ты рисковал жизнью моего отца! Ты думал, что захватишь его силу своим… своим лисьим искусством! – Глаза Фарракло пылали гневом. – Да не волнуйся ты, – огрызнулся он, оглянувшись на меня. – Не трону я его. Я не унижусь до того, чтобы коснуться этой дрожащей твари.

Лоп опустил морду и произнес:

– Айла говорила, что Мэйг управляет лисицами в Диких землях. И что осталось немного таких, кто ему сопротивляется.

– Так и есть, – прошептал Митис. – А в злые времена приходится приносить жертвы. Мне жаль, что я причинил вред королю волков. Но вы должны знать, что я и своей жизнью рискнул с готовностью… – Он перевел взгляд с Лопа на Фарракло.

– Мой отец не поправится?.. – Принц понурился.

Я подошла ближе к нему и лизнула его в нос.

Митис, запинаясь от изумления, спросил:

– Эти волки… они что, твои друзья?

Я повернулась к старому лису.

– Без них я не добралась бы до Ледяных Ножей. Это Фарракло и Лоп, волки бишара из Кло.

Митис напрягся.

– Ты и других привела? – Его уши повернулись вперед.

Фарракло нахмурился.

– Другие члены бишара остались на своей территории. Почему ты спрашиваешь?

Я проследила за взглядом Черного Лиса. Между осинами вдали что-то мелькало. Мне не понадобилось много времени для того, чтобы понять, что именно я увидела.

– Волки из Фанга! – задохнулась я, и шерсть на моем загривке встала дыбом.

Недруги бежали в боевом строю, их белые хвосты подпрыгивали, когда они зигзагами скользили между высокими деревьями.

– Быстрее! – прошептал Митис. – Вот сюда…

Он с трудом потащился вокруг камней, что лежали у подножия холма. В глазах Фарракло вспыхнул гнев. Ему не нравилось, что им командует какой-то лис, которого он прежде в глаза не видел; да к тому же из-за этого наглеца повредился умом король. Я вытаращила на принца глаза и кивнула вслед Митису, подавая знак идти за ним. Стиснув зубы, принц побежал вдоль каменной россыпи вместе со мной. Лоп понял сигнал, и вовремя – белые волки из Фанга как раз выскочили на открытое пространство тундры.

Митис прижался к земле за серым валуном. Лоп подобрался ближе ко мне, а Фарракло выглянул из-за камней.

– Это сторожевой отряд, – прошептал он. – Леди, воины и какой-то недоволк.

Я не совсем понимала, как Фарракло мог все это разобрать с такого расстояния. Вероятно, существовали некие признаки внешнего облика и поведения, различаемые только волчьим глазом.

Фарракло прижал уши.

– Нам придется подождать, пока они уйдут, – шепнул он. – Солнце уже высоко. Мы не можем добраться до деревьев незамеченными.

Я придвинулась к нему, чтобы посмотреть на бежавших по снегу волков. Они приближались. Может, знали, что мы где-то здесь?

– Все в порядке, – сказал Фарракло. – Они сейчас остановятся.

Принц оказался прав. Волчица, возглавлявшая отряд, замедлила ход, остальные сделали то же самое. В хвосте группы я заметила мелкого волка, вполовину меньше самки. Он плелся за остальными, поджав хвост. Теперь я разглядела его как следует. Фарракло не ошибся: это явно был недоволк.

Самка посмотрела по сторонам. Остальные внимательно наблюдали за ней.

Мне удалось расслышать ее слова:

– … и Ледяные Ножи тоже надо осмотреть. По приказу короля Орруфанга Отважного Раа.

– Но туда никто не заходит, леди Безилфанг, – возразил белый самец с одной серой лапой.

Безилфанг? Кажется, так звали волчицу из тех, от кого мы ускользнули недавно.

– Знаю, – согласилась она. – Но вскоре начнется атака, нужно быть осторожными. – Она наморщила нос. – Раток, проверь-ка там.

Недоволк подскочил на месте, бросился к горе снега и принялся рыть в нем канаву. Остальные не обратили на него внимания.

– Это должно произойти накануне махи, – продолжила самка. – Предки этого бишара сильны. Он издавна владеет этой землей, много поколений наших врагов охотилось на тех территориях. Мы не сможем пересечь границу, когда их духи снова проснутся.

Волк с серой лапой встряхнулся и спросил:

– А правду говорят, что их король умер?

– Еще не умер… но очень болен, – ответила волчица. – Самое время напасть. Никто из вражеского бишара не посмеет действовать за спиной короля, пока тот жив, а он слишком слаб, чтобы сопротивляться нам.

Съежившись рядом со мной, Фарракло чуть слышно зарычал.

Я ткнула его носом и прошептала:

– Это просто болтовня.

– Нет. – Голос Фарракло звучал сдавленно. – Она права. Мы уязвимы. Они вольны напасть на нас.

Он говорил об этом в земле Кло. Но в тот момент я только добралась туда, и память будто заволокло туманом…

– Я думала… Разве волки из Кло не сильнее всех? Вы можете победить врага в битве.

– Тихо! – прошипел Митис. – Они нас услышат! – И прижался к камням.

Фарракло метнул на Черного Лиса испепеляющий взгляд. И тихо заговорил со мной:

– Похоже, ты не понимаешь. Вожак бишара может бросить вызов королю противника. И если тот откажется – по той причине, что слишком слаб, или слишком напуган, или вообще куда-то пропал, – его бишар считается проигравшим.

Теперь я вспомнила, о чем говорил Фарракло.

– Ты имеешь в виду…

– Я имею в виду… – Фарракло запнулся, пытаясь совладать с ужасом, звучавшим в его голосе, – я хочу сказать, что волки из Фанга узнали о болезни моего отца. И их король вызовет его на бой. А ты же видела, что сотворил с ним этот поганый лис… Бирронкло не сможет драться. Бишар из Фанга захватит наши земли, и никто не сумеет остановить вторжение.

Меня пробрал холод. Я подумала о щенках в норе…

А волчица тем временем обратилась к остальным волкам:

– Я была еще волчонком, когда король Бирронкло убил короля Гарруфанга.

– Ужасная история! – пробормотал волк с серой лапой, и остальные заворчали в знак согласия.

Недоволк перестал копать. Он боком подобрался к волчице, припадая животом к земле. И распластался перед ней.

– Леди Безилфанг, я приготовил место.

Волчица продолжала говорить над его головой, словно он был невидимкой.

– Наша месть зрела долгое время, – сказала она. – И если бы не полезный для нас перебежчик, нас могли бы одурачить. Вражеский король мог и умереть, его место занял бы принц, прежде чем мы напали бы на врагов. Но звезда удачи сияет над бишаром из Фанга!

Недоволк отполз назад. Волчица наконец направилась к неглубокой яме. И, проходя мимо него, рассеянно крикнула:

– Раток, осмотри все там.

Тот склонил голову и потащился к Ледяным Ножам; он сунул в щель голову, потом попятился.

Волчица удобно устроилась в лежбище, а волк с серой лапой, чисто-белый волк и еще одна волчица, с темной мордой, улеглись вокруг нее. Все четверо продолжали разговаривать, но я уже не слышала их.

Недоволк бродил вокруг ледяных столбов, но пролезть между ними не мог. Он повернул назад, к елям, и исчез из виду.

Во взгляде Фарракло бушевала гроза. Он начал подниматься.

– Сир, что ты делаешь? – прошептал Лоп.

– Полезный перебежчик! – Фарракло выплюнул эту фразу. – Ты был прав, Лоп. Кто-то из нашего бишара рассказал волкам Фанга о моем отце. Если бы я не услышал этого собственными ушами, я бы ни за что в такое не поверил! – Он покачал головой. – Следует узнать об их планах. Я должен выяснить, кто нас предал.

Он направился вокруг камней.

– Волк, ты с ума сошел? – рявкнул Митис. – Ты навлечешь смерть на всех нас!

Фарракло в бешенстве повернулся к нему:

– Для тебя я принц Фарракло Отважный Клык, старший сын королевы Саблекло Храбрейшей и короля Бирронкло Отважного Волка. Он потерял разум из-за твоих происков и теперь не может защитить свои земли. По твоей вине падет бишар из Кло.

Митис отпрянул, опустил взгляд. Его длинный хвост прижался к боку.

Фарракло шагнул дальше.

– Стой, это слишком опасно! – Я легонько куснула его за хвост, пытаясь потянуть назад.

Он стряхнул меня небрежным движением.

– Я буду осторожен.

Я прыгнула вперед, загораживая ему дорогу.

– Разреши мне самой пойти к ним, – попросила я. – Я могу растаять. Враги не сумеют меня увидеть! Позволь мне узнать, что они задумали.

– Еще одно лисье искусство? – Взгляд принца заставил меня похолодеть. – Не стоит.

Но кое-кто опередил Фарракло.

Лоп уже обежал камни, пробрался между острыми обломками. И, к моему изумлению, вышел прямиком на открытое место, на глаза сторожевого отряда. Уши он прижал, и случайный взгляд не обнаружил бы в них ничего необычного. Хвост же Лопа был сильно поджат.

Он приблизился к Ледяным Ножам, точно так же, как другой недоволк. Я увидела, как он приостановился, слегка склонив голову, а потом потрусил дальше, к ледяным столбам.

Глаза Фарракло не отрывались от Лопа; принц стоял рядом со мной за камнями.

Я едва дышала. Как долго продлится везение Лопа? Но волчица не обратила на него внимания, да и другие тоже, в то время как он будто бы исследовал Ледяные Ножи. А потом Лоп подобрался к вражескому лежбищу…

И правда, никто не замечает недоволка.

Лоп уже шел в нашу сторону. Оглянувшись, он пробежал вдоль каменного укрытия и через мгновение стоял рядом с нами.

Фарракло уставился на вислоухого волка.

– А ты храбрец, – прошептал он и посмотрел на Лопа с уважением.

– Я просто выполняю свой долг, сир. – Лоп глубоко вздохнул. – Вот только новости дурные. Эти, из Фанга, всерьез решили напасть. Все сразу. Они уверены, что внезапность на их стороне. Король Орруфанг бросит вызов твоему отцу. Враги знают, что он не сможет драться.

– Злодеи! – рыкнул Фарракло.

– И они нападут скоро. Но не говорили, когда именно.

– А откуда они подойдут?

– Я не знаю, – пробормотал Лоп.

– Они обмолвились о том, кто нас предал?

– Нет.

– Мне нужно знать больше. – Фарракло двинулся мимо меня.

– Сир, прошу, не ходи туда! – умоляющим голосом произнес Лоп. – Они тебя увидят.

– Я буду осторожен, – проворчал Фарракло.

Я пошла было за ним, но чья-то лапа прикоснулась к моему боку.

– Ты ничего не можешь сделать, – предостерег Митис. – Из-за этого дурака нас всех убьют.

Я беспомощно смотрела, как Фарракло уходит от нас к Ледяным Ножам. Если бы волки из Фанга повернули головы, они бы его увидели. Фарракло, с его гордой походкой и густой пышной гривой, совсем не походил на недоволка.

Я попятилась за камни, обменявшись тревожным взглядом с Лопом. Он лизнул меня, успокаивая. Я вытянула шею. Мне было видно, что волчица продолжает говорить. И даже уловила обрывок фразы: «Кло… уничтожить…»

Фарракло зашел недругам в тыл. Он был слишком близко от них. Но волки из Фанга не смотрели в его сторону. Я видела, как уши принца повернулись вперед, как он помрачнел. Видимо, услышал что-то еще насчет вражеских планов. Я надеялась, что этим он и ограничится.

А волки завыли, их резкие голоса донес утренний ветер. Может, они смеялись над бишаром из Кло? Или хвастали, как жестоко поступят со своими врагами?

К моему ужасу, Фарракло продолжал подбираться к ним, прячась за обломками льда. Мне хотелось крикнуть: «Не ходи туда! Тебе там не укрыться…»

Волчица вдруг зарычала и села. Волк с серой лапой поднял голову, замер… И его глаза метнулись в сторону Ледяных Ножей.

– Чужак! – визгливо пролаял он.

Волки разом уставились на Фарракло. Меня охватила паника. Бежать принцу было некуда.

Волки из Фанга бросились к нему, взъерошив шерсть, оскалившись так, что их огромные клыки обнажились до десен. Они окружили Фарракло, а мы с Лопом с ужасом наблюдали за этим.

– Ну-ну, – прорычала белая волчица, – нарушитель границ! Говори быстрее, если хочешь остаться в живых.

Фарракло стоял, гордо выпрямившись. Его поза не выдавала страха, который он должен был чувствовать.

– Я принц Фарракло Отважный Клык. Я прошу разрешения на мирный проход через ваши земли. Во имя духа благородного короля Серренкло я обращаюсь к Обычаю Серрена.

Снежные волки выглядели ошеломленными.

– Вы это слышали? – пролаял волк с серой лапой. – Сам принц Фарракло! И так далеко на нашей территории! Да как ему это удалось?

Волчица фыркнула:

– Мирный проход? Обычай Серрена? Ну, это вряд ли…

Она прыгнула вперед и укусила принца за заднюю ногу. Ее зубы глубоко впились в него, и я прижалась к Лопу. К моему удивлению, Фарракло не ответил на вызов.

Волк с серой лапой последовал примеру волчицы. Он подскочил к Фарракло и цапнул его за шею.

– Ты шпионил за нами, да? Ты за это ответишь!

– Мы должны ему помочь! – проскулила я.

Напряженная лапа легла на мою.

– Сейчас мы ничего не можем сделать, – проговорил Лоп.

Я наблюдала за тем, как волки из Фанга окружили Фарракло и мучили его, кусая, толкая, выкрикивая угрозы.

– Король Орруфанг будет рад тебя увидеть, – прорычала белая волчица. – И отблагодарит тех, кто тебя поймал. – Она огляделась по сторонам. – Тут есть еще кто-то? Вряд ли принц из Кло отправился в путь один?

– Я один, – громко и отчетливо ответил Фарракло. – Мне не нужна нянька.

– Не верьте ему! – рявкнула вторая волчица, тоже прыгая вперед и кусая Фарракло за ногу. – Где остальные?

– Я уже ответил. Я пришел один.

– Ложь!

Новый укус, и Фарракло отпрянул. Но не огрызнулся в ответ, вообще не издал ни звука.

– Где они? – зашипела белая самка.

– Ты же слышала: я один. И я воззвал к Обычаю Серрена. Больше мне сказать нечего.

Белая волчица налетела на него. Принц пошатнулся, но сразу выпрямился.

– Что ж, пеняй на себя, – рыкнула она. – Наглости и заносчивости у тебя хватает. Но тебе не выстоять против всех нас. А мне бы хотелось посмотреть, как ты будешь сопротивляться.

Прижав уши, она снова куснула Фарракло в бок. А волчица с темной мордой толкнула принца.

Затем волки с рычанием отступили. На шкуре Фарракло выступила кровь. Она выглядела ужасающе ярко на его снежно-белом меху. Принц окинул врагов взглядом:

– Вы нарушили древний обычай, который связывает нас как соседей и родню.

– Увы, он не будет драться, – сказала белая волчица, обращаясь к остальным. – Во всяком случае, сейчас. – Она облизнула окровавленные губы. – Король Орруфанг решит, что с ним делать. А он не склонен к милосердию.

– Я буду рад поговорить с вашим королем, – произнес Фарракло.

– Тогда окажи уважение его супруге! – проревел волк с серой лапой, снова нападая на принца и толкая его лбом в нос.

Волки с рычанием окружили Фарракло и погнали его к осинам. На миг я увидела его в профиль. Взгляд принца был устремлен на тундру. Он не вскрикнул, не попросил о помощи. Он вообще ни разу не оглянулся на камни, за которыми я дрожала в ужасе… Лоп поскуливал, а Митис наблюдал за происходящим молча.

Хотя над Фарракло издевались, мучили его и дразнили, он нас не выдал.

13

Потянувшись, Митис поднялся на лапы.

– Что ж, прощай, волк, – сказал он Лопу. – Пошли, детеныш. Нам нужно вернуться в Дикие земли. Я слишком долго там отсутствовал.

Я наморщила нос.

– Никуда я с тобой не пойду.

– Ты должна послушаться, – нахмурился старый лис. – У тебя сильная маа, и она нам понадобится. Как ты думаешь, почему Старейшины послали сюда тебя? – Он слегка встряхнул хвостом. – Детеныш… До сих пор не могу поверить, – пробормотал он себе под нос. – Они могли отправить в Снежные земли хотя бы Сиффрина.

У меня кольнуло сердце.

– Сиффрин вернулся в Дикие земли. Джана не разрешила ему идти, – сказала я.

Может быть, рыжий лис знал об обмане Джаны? Я задержала дыхание и попыталась сосредоточиться на своих мыслях. Ага, Сиффрин возражал против моего путешествия в Снежные земли, а потом предложил пойти со мной. Вряд ли он знал больше, чем я. Я медленно выпустила воздух из легких.

– Я не пойду с тобой. Надо найти Фарракло. Нельзя допустить, чтобы его убили!

Лоп смотрел на тундру, куда-то мимо меня.

– Мы должны следовать за врагами на расстоянии, – сказал он. – Мы ведь не знаем, куда они его ведут.

– Чушь! – рявкнул Митис. – До чего же глупы волки! Я точно знаю, куда они направились.

Он вытянул черную переднюю лапу. Похоже, когда-то мех на ней был блестящим, но теперь он торчал грязными клочьями.

Лоп повернулся к лису:

– О чем ты говоришь?

В его глазах сверкнул предостерегающий огонек, чего я прежде ни разу не видела. Хотя Лоп считался недоволком, по сравнению с Митисом он был огромен.

Черный Лис сглотнул. И опустил лапу.

– Главная волчица сказала, что они поведут вашего вожака к своему королю. Он живет в Ледяном дворце, что в самой середине Фанга. Дворец окружен горячим потоком. Под ним волки выкопали подземелье – ледяную пещеру, где мучают и убивают своих врагов. Вот туда они и погнали вашего принца.

Я шагнула вперед.

– Мы должны пойти туда.

– И сделать – что? – (В зеленых глазах Митиса я прочла осуждение и почувствовала всю его глубину.) – Подумай хоть немножко. Там соберутся все члены бишара. Твой принц из Кло – ценный пленник. За каждым его движением будут следить! – Длинные уши Черного Лиса повернулись вперед. – Ты не можешь спасти принца. Да и зачем тебе это? Разве ты до сих пор не поняла, с каким злом мы столкнулись в Диких землях? Или об этих волках ты заботишься больше, чем о себе подобных?

Морда Митиса скривилась, но глаза осторожно скосились на Лопа. Под внешней уверенностью лиса ощущался страх.

И я зарычала:

– Разве ты не понял, что они помогли мне пройти через Фанг? Если бы не Лоп с Фарракло, я бы не добралась до Ледяных Ножей. И не смогла бы освободить тебя!

Митис, чуть прихрамывая, подошел к камням.

– Считай, что я благодарен, – прошипел он совсем не по-лисьи.

Потом умолк. Его лапы дрожали. Морщась, он повернулся ко мне. Вид у него был изможденный.

– Дай мне маа, – внезапно попросил он.

Я моргнула, не понимая.

Лоп осторожно пробрался за камни.

– Волков уже почти не видно. Мы должны поспешить, – донесся его голос.

Митис не обратил на него внимания.

– Скорее, детеныш! Я должен добраться до дому. – Он оглянулся на Лопа. – Нет смысла тащиться за волками… Вас самих поймают, и все. Я же вам сказал, куда они повели вашего принца. Вы не можете его освободить, оставьте это!

– Мы его освободим, – возразила я. – Идем, Лоп.

Мы побежали, огибая камни.

– Стойте! – закричал Митис. – Мне нужна маа! Мне без нее не выжить! А они во мне нуждаются – те лисицы в Диких землях! Я не могу их предать!

Я застыла. Флинт и Каро были привязаны к врагу. Симми и Тао бежали в Свободные земли… Других, так же как Рупуса и Мокса, убили прислужники Мэйга.

– Я тебе помогу, – тихо добавил Митис. – Если ты дашь мне маа. Я помогу тебе освободить того волка.

Лоп уставился на него и хмыкнул:

– Да что ты можешь сделать?

– Лисье искусство. – Митис нервно сглотнул. – Если у меня будет достаточно маа.

Я колебалась. Черный Лис считался самым мудрым лисом всех времен. Фарракло был в беде. Мне не приходилось бывать у Ледяного дворца, но если он похож на Ледяной форт, то его отлично охраняют. И как нам проникнуть в него незамеченными? Как нам вывести Фарракло, чтобы не увидели стражи?

Встряхнув головой, я повернулась к Митису:

– Если я дам тебе маа, ты обещаешь помочь? Без обмана.

– Без обмана, – подтвердил он.

Лоп обернулся, его висячие уши болтались на ветру.

Митис моргнул зелеными глазами.

– И почему ты остановился, волк? – спросил он.

– Ты сказал… – Лоп внимательно осмотрел тундру в той стороне, где исчезли волки, которые увели с собой Фарракло. – Ты сказал, что спешить некуда, так как известно, куда направились наши враги.

– В Ледяной дворец. – Митис смотрел на Лопа как на последнего идиота. – Но вы туда не пойдете. Вы не сможете подобраться близко, вас поймают. – В глазах Митиса мелькнуло странное выражение. – Ты не королевской крови. Ты даже не воин. Кто ты, недоволк из Кло? – (Откуда Митис узнал?..) – Какую ценность ты представляешь для волков из Фанга? Они убьют тебя, ты даже взвыть не успеешь.

– Да что ты говоришь! – возмутилась я. – Лоп – самый умный и быстрый волк в Снежных землях!

Уши Лопа опустились еще ниже.

– Я не могу оставить моего принца на их милость, – прорычал он.

– Да ты и не должен, – устало произнес Митис. – Что, не понимаешь? Ты сейчас нужнее, чем когда-либо. Этот детеныш говорит, что ты быстр. Сумеешь ли ты предупредить свой бишар, прежде чем придут волки из Фанга? Ты абсолютно белый, а снег еще не тает. У тебя преимущество, ты замаскирован. Ты можешь пробежать вдоль подножия гор незаметно? – Митис говорил решительно, уверенно.

Я поневоле вытянулась и увидела, что Лоп сделал то же самое.

– Оставь детеныша, она только помешает тебе. Волки из Фанга не знают, что вы ожидаете нападения… они не станут терять время, подкрадываясь и петляя по вашим владениям. Они налетят прямиком на границе ваших территорий. И твой бишар должен быть готов к отпору. Ожидайте там, иначе волки из Фанга сочтут вас слабыми. Ты должен сообщить своему королю, чтобы он вышел на границу между Фангом и Кло. Если он потерпит неудачу, вы лишитесь своей земли.

Я была потрясена тем, что Митис высказал чистую правду.

Лоп медленно кивнул.

– Но ты освободишь принца Фарракло? – прошептал он.

– Мы освободим, – услышала я собственный голос, хотя не имела представления о том, как мы это сделаем.

Недоволк поднял голову и произнес:

– Все волки бишара едины под звездами Канисты. Ради дружбы. Ради чести. Навеки.

Он резко развернулся, даже не попрощавшись. И помчался по обледенелой земле, как белая молния.

Митис лег на живот.

– Маа… – выдохнул он, – поспеши.

Хотя я получила маа Старейшин, я делилась своей силой только с Сиффрином. Это было совсем другое дело… А Митиса я едва знала, и он мне не слишком нравился.

– У нас нет времени на сомнения, – резко бросил Митис, словно прочитав мои мысли. – Я не возьму много. Нам нужно, чтобы ты оставалась сильной. А мне лишь бы добраться до родных мест… Посмотри на меня.

Я повернулась к Черному Лису. Его зеленые глаза светились. Я начала наговаривать: «Касаясь, я ощущаю тебя; глядя, я исцеляю тебя. Силой света Канисты делюсь тем, что имею; мы связаны вместе, и ты невредим».

Меня рывком притянул взгляд Митиса. Я провалилась в эту переливчатую зелень. Земля разверзлась, я превратилась в каплю во тьме. Я падала, колотя лапами. Ветер раздувал мою шкуру. Хвост метался за спиной. Я упала на густой мох. Зеленые огни кружились надо мной. Я в растерянности огляделась по сторонам: вокруг был лес Старейшин. Древние деревья обступали меня, их ветви шелестели густой листвой. Над головой звучали птичьи трели. Мои усы ощутили тепло. Рядом журчал ручей, и я побежала вдоль него. Мощные стволы постепенно уступали место более тонким плодовым деревьям. На прогалинах росла ежевика, пестрел бело-зеленый плющ. Мое тело переполняла сила. Потом я почуяла какой-то острый запах и впереди увидела языки пламени, взлетавшие над кронами. Клубился дым, трещала горящая древесина. Я побежала в ту сторону, не чувствуя страха. Моя грудь наполнилась воздухом. Я мчалась по рыхлой земле, все быстрее, быстрее, я почти летела…

Митис моргнул.

… И я рухнула на снег в ожидании, что на меня навалится огромная усталость, как это было после маа-шарм с Сиффрином.

Но я чувствовала себя прекрасно, как прежде, хотя маа светилась на кончике моего хвоста. Я поднялась и встряхнулась.

Митис изучал собственные лапы. Он поднимал каждую по очереди, покусывал. Потом обнюхал свой хвост.

– Ты разве не идешь? – Я нетерпеливо потопала лапой. – Ты же видел, что они делают с Фарракло.

Шерсть на моей спине шевельнулась. Что, если он откажется? Митис посмотрел на меня. Его цепкие глаза стали еще внимательнее.

– Отлично. – Он окинул меня взглядом, задержал его на кончике моего хвоста. – Ты не истратила всю маа. Возможно, я тебя недооценил. Твоя сила понадобится для того, что мы должны сделать. Я доведу тебя до входа в Ледяной дворец. А потом ты будешь предоставлена самой себе. У меня не хватит энергии, чтобы помочь, – я тебе только помешаю.

Я ощутила приступ паники.

– Но как я освобожу Фарракло в одиночку?

– Ты ведь умеешь истаивать?

– Но Фарракло-то не умеет! – возразила я. – И даже если я тайно доберусь до подземелья, как я выведу принца?

Митис направился вокруг камней к открытой тундре. Солнце уже висело высоко над головой. Я представила, как Лоп несется сквозь снежный простор. Проскочит ли он мимо сторожевых отрядов волков? Доберется ли вовремя до своего бишара?

– Идем, Айла, – сказал Черный Лис. – Я дал тебе слово и не собираюсь его нарушать. Поспешим к Ледяному дворцу. Я все объясню по дороге.

Мы двигались слишком медленно. Даже получив мою маа, Митис с усилием переставлял лапы. Мы старались держаться в тени деревьев, попадавшихся по дороге, чтобы наши яркие шкуры не бросались в глаза посторонним. Митис часто останавливался. Пока он отдыхал, я сумела поймать еще одного зайца. Митис принялся за еду без особой радости. И в конце концов почти все мясо съела я сама.

Когда мы добрались до сосен, окружавших Ледяной дворец, наступили сумерки. Я увидела, как из клубов тумана на блестящей поверхности скал вырастает ледяная стена.

– Это глетчер, ледник, – пояснил Митис. – Сплошная масса льда.

– Он разве не тает от тепла?

В зеленых глазах лиса блеснула усмешка. Очевидно, я сморозила глупость.

– Так далеко на севере не бывает тепло, – сказал он.

Мы подобрались ближе к основанию ледника; от земли здесь поднимался пар. Вокруг ледника тек ручей, плевавшийся горячей водой. Между источниками пара вились узкие тропинки, по которым бродили белые волки.

Митис поднял голову, принюхался.

– Тебе придется проскользнуть мимо охраны, чтобы проникнуть в подземелье. Будь внимательна.

Я уставилась на него, понятия не имея, как это сделать.

– Я подожду здесь, – продолжил Митис. – Ты должна меня найти на обратном пути – я тебе понадоблюсь. Не забывай своего обещания. – Одно черное ухо повернулось вперед. – Я помогу тебе довести волка до его территории так, что никто нас не увидит. Но это будет нелегко.

Я торжественно кивнула. И подумала: «Да, если я вообще оттуда выйду».

– Доверяй своей маа. Не спеши, потому что тогда твое сердце начнет биться быстрее и лисье искусство не сработает. Но и не медли, потому что при задержке дыхания станешь видимой. – Зеленые глаза смотрели холодно, однако слова Черного Лиса прозвучали мягко: – Я ощущаю твою маа. Тебе по силам и это, и гораздо большее. Загляни глубоко в себя – услышь свою внутреннюю тишину.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но Черный Лис нетерпеливо фыркнул:

– Иди же! Ночь не станет ждать.

Я подошла к опушке. Волки вышагивали по тропинкам, охраняя входы в Ледяной дворец. Над заснеженной землей раздался вой, и моя шерсть встала дыбом. Я велела ей улечься. Следовало сохранять спокойствие – от этого зависело, останусь ли я в живых. Я закрыла глаза, представила бегущего по снегу Лопа, и у меня перехватило дыхание.

– Спокойно! – сказал Митис.

Я оглянулась на него. Откуда он узнал мои мысли?..

– Читай заклинание, это поможет, – напутствовал меня старый лис.

Я глубоко вздохнула.

– Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым. Что было костью, сгибается; что было мехом, стало воздухом…

У меня защекотало усы. Я зажмурилась. Мир моих мыслей стал зеленым. Пышный лес раскинулся в уме. Я открыла глаза. Дворец на леднике превратился в размытое сочетание холодных пятен и булькающей воды. Я посмотрела на свои лапы. Они исчезли.

Я вышла из-под деревьев. И мои лапы медленно-медленно стали ступать по снегу. Я шла к основанию огромного ледника, осторожно приближаясь к одному из входов.

Потом я оглянулась. А как же следы?.. Волки могли их обнаружить и поймать меня. Один из стражей шел по тропинке мне навстречу, его мощные лапы топали по земле. Меня охватил страх. И поднятая передняя лапа мелькнула в воздухе.

Я снова стала мысленно повторять: «Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым…»

Волк был все ближе и ближе ко мне. Его спина напряглась. Сквозь туман истаивания я видела, как он наморщил нос. Наверное, почуял мой запах. Огромная голова волка повернулась в одну сторону, в другую… Фыркнув, он пошел дальше, мимо меня, в тундру. Уже стемнело. Я понадеялась, что следы моих лап будут незаметны в ночи.

Приходилось ориентироваться с помощью чувств, и, хотя зрение притупилось, длинные волоски на передних лапах предупредили меня о приближении к горячей воде. Я миновала горящую лужу. Уши уловили звук движения. Длинный хвост качнулся, помогая удерживать равновесие. Жар источника стал слабее и пропал, впереди возникла арка – вход в ледяную пещеру. Продолжая начитывать, я вошла в отверзшуюся передо мной белую пасть.

«…что было мехом, стало воздухом…»

Очутившись внутри, я почуяла присутствие волков. Огромной стаи. Они были повсюду – так близко, что до них можно было дотронуться; их дыхание согревало воздух. Я слышала гул голосов. Вокруг разбегались в разные стороны туннели. И куда мне идти? Две светлые тени приблизились. Стражи!

Меня пробрала дрожь ужаса.

«Загляни глубоко в себя – услышь свою внутреннюю тишину…»

Я вслушалась в эти слова, ощутила, как они впитались в мои мысли…

«Что было видимым, теперь невидимо…»

Передо мной все покачнулось. Я снова увидела густой лес, как в момент маа-шарм. Чуяла смолу, мех, жирную почву… Слышала щебетание птиц. И пошла вперед. Ничего не различая вокруг и почти ни о чем не думая, я непостижимым образом проскользнула между волками. И вошла в центральный туннель. Мои невидимые лапы едва касались поверхности. Хотя я шла по твердому льду, я ощущала податливую мягкость травы. Удалось миновать еще одного волка – он казался белым пятном, висящим в воздухе. Легкое напряжение в лапах дало мне понять, что я куда-то спускаюсь. Тропа уходила глубоко под Ледяной дворец. Свет угасал.

Но темнота меня не пугала. Глаза тут не нужны. Чтобы исследовать тени, были другие чувства. Усы встали торчком, растопырились. Хвост задевал стены туннеля. Нос поднялся высоко. И среди запаха множества волков я нашла один знакомый.

«Сюда, Айла… Так, правильно. Не останавливайся. Ты почти пришла…»

Впереди замаячили две фигуры.

«Пройди мимо стражей. Ни на мгновение не задерживайся».

Я шла дальше. Мой хвост задел чей-то мех. Один из волков пошевелился. Его огромная голова повернулась в мою сторону.

«Иди, Айла. Не останавливайся!»

Я осторожно кралась вперед. Волки остались позади. Шаг за шагом я спускалась все ниже, в темноту. Но все это время мне казалось, что я иду по траве.

Лапы легко касались замерзшей почвы. Я двигалась по тропе, что ныряла под Ледяной дворец. Воздух становился затхлым, влажным. Только теперь я начала ощущать неудобство. Что-то скреблось в моем горле все настойчивее. Царап, царап… В глубокой темноте мне нечем стало дышать. Я давилась кашлем, зелень в моих мыслях поблекла. Я больше не могла удерживать невидимость! Ужас охватил меня. Я дышала с трудом. Почти задыхаясь, я упала. Отчаянно хватая воздух, я подняла голову и сквозь темноту различила мелькание. Надо мной стоял волк.

В моей голове бешеным вихрем пронеслись панические мысли. Невидимость нарушилась! Они меня поймали!

– Пошел прочь! – прорычала я.

Мой голос прозвучал пронзительно, эхом отлетая от стен… Где-то наверху на лед капала вода. Кап-кап-кап…

– Айла, это ты?

Мое сердце ударилось в ребра.

– Фарракло?!

Я бросилась к нему, зарылась в утешающее тепло его меха. Я доверилась своей маа – и нашла принца!

14

Фарракло облизывал мои уши, а я тыкалась носом в его пушистую шею. Потом резко отшатнулась. Я почуяла кровь.

– Ты ранен!

Я вспомнила, как волки кусали и мучили его.

– Это ерунда, – ответил Фарракло. – Я просто поверить не могу, что ты пробралась сюда и никто тебя не заметил. Это все лисье искусство?

– Да. Я истаяла. Митис научил меня новым приемам. Я теперь могу дольше задерживать дыхание и оставаться невидимой, если того требуют обстоятельства.

– Ну а я сделал большую глупость, решив подойти к лежбищу сторожевого отряда, – заговорил Фарракло. – Все обстоит именно так, как я и думал. Здешний бишар нападет на нашу западную границу. Король Орруфанг бросит вызов моему отцу. И когда тот не ответит… – Фарракло судорожно вздохнул. И после паузы произнес: – Я не умею истаивать, Айла. Сбежать не получится.

– Я тебе помогу.

– Понятно, что ты этого хочешь, – снова вздохнул Фарракло. – Но разве это в твоих силах?

– Я была свидетелем подобного случая в Серых землях. Сиффрин набросил на меня шкуру невидимости. И я собираюсь проделать то же самое с тобой.

Я не стала уточнять, что Сиффрин был куда опытнее меня в лисьем искусстве. И не призналась, что в тот момент мы с ним стояли на месте… А сейчас нужно было бежать отсюда, и следовало найти способ действовать на ходу.

Перед походом в Ледяной дворец Митис строго наставлял меня: «Держись рядом со своим волком. Вы должны двигаться как единое целое».

Я напомнила ему, что Фарракло очень крупный зверь и его шаг куда длиннее моего.

Черный Лис задумался. Потом произнес: «Мне не приходилось пользоваться невидимостью для кого-то, кроме лисиц. Я никогда никого не призывал… Но если хочешь остаться в живых, придется найти способ».

– Ты можешь это сделать? – медленно произнес Фарракло.

Я услышала неуверенность в его голосе. Нет, это было нечто большее – недоверие. Ему не нравилась сама идея лисьего искусства, в особенности потому, что он знал, как оно подействовало на его отца.

Ответить я не успела. В туннеле послышался шорох лап.

– С кем это ты разговариваешь, нарушитель границ?

Голос эхом отдавался от стен узкого прохода.

– Повторяю клятву своим предкам, – проворчал принц.

Страж фыркнул:

– Предки тебе не помогут. Так что умолкни!

Фарракло не ответил. Мы выждали некоторое время, чтобы страж ушел по туннелю подальше. Я была уверена, что он уже не сможет нас услышать, и снова повернулась к принцу.

– Лоп побежал обратно, – прошептала я. – Он предупредит бишар, так что твой отец должен быть на месте, чтобы отразить нападение.

Фарракло промолчал. Наверное, мы думали об одном и том же – представляли безумного короля и гадали, в состоянии ли он сражаться.

Но я отогнала эту мысль.

– Нам нужно идти. Мы пройдем мимо стражей. Шагай медленно. Не беги. Они не увидят тебя, но могут почуять. Чем спокойнее ты будешь, тем больше вероятность, что стражи ничего не заметят.

– А ты? – спросил Фарракло.

– Я буду мысленно наводить чары. – Мне вспомнились наставления Митиса. – Я раскину сеть истаивания, чтобы оно охватило тебя. Но это подействует лишь в том случае, если мы будем очень близко друг к другу. Что бы ни происходило, держись рядом со мной. Как только окажемся снаружи, нужно будет повернуть к соснам – там ждет Митис. Я изо всех сил постараюсь удержать невидимость.

Наверное, Фарракло не сразу все усвоил. Но он должен был понимать, что выбора у него нет. Рано или поздно здешние волки убьют его.

– Когда отправимся?

– Сейчас.

Сомнения вспыхнули вновь. «Ты сошла с ума? – говорила я себе. – Сама-то с трудом сохраняешь невидимость. Ты не мастер лисьих искусств… И не так сильна, как Пайри…»

Я слегка откашлялась и забормотала:

– Что было видимым, теперь невидимо; что ощущалось, становится неощутимым…

В подземелье было темно, и я не могла проверить, действует ли истаивание. Я вообще ничего не различала в этом мраке. Но ощутила изменения. Мои мысли прояснились, сомнения улетели прочь. Земля под моими лапами стала мягкой, как мох.

Я прислонилась к боку Фарракло. И представила, как смешивается волчий и лисий мех. Перед моим мысленным взором шкура невидимости расширялась. Она наползла на бок и шею Фарракло, но потом ненадолго замерла, оставив бледное сияние на его спине.

Я сделала шаг вперед и почувствовала, как Фарракло выскальзывает из-под прикрытия лисьего искусства. Принц передвинул переднюю лапу, тут же обогнал меня и неловко попятился. Бледное сияние могло оставить его на виду.

«Загляни глубоко в себя…»

Я одними губами снова и снова повторяла заклинание истаивания:

– Что было костью, сгибается; что было мехом, стало воздухом…

Сомнения вспыхнули опять, и я мысленно запнулась на полуслове. Невидимость ускользала.

«Услышь свою внутреннюю тишину…»

Я опустила голову и расслабилась, прислонившись к боку Фарракло. Я ощущала его тепло. Мир снова стал зеленым. Я словно нырнула в подлесок, в папоротники и мох, где царила тишина.

И даже в темноте я теперь не сомневалась в перемене. Тишина окутала нас обоих. Я медленно подняла переднюю лапу и почувствовала, как Фарракло сделал то же самое. Мы шагнули одновременно, в мягком спокойном ритме. И каким-то образом огромная разница в размере перестала иметь значение, словно мы слились воедино. И вместе начали путь по туннелю вверх, прочь из ледяной пещеры.

Подушечки моих лап почти ничего не ощущали, когда мы выбирались из туннеля. Когти легко находили крошечные ямки во льду, за которые сами собой цеплялись, чтобы не скользить. И хотя земля под нами была твердой, замерзшей, я снова видела себя в лесу. Между деревьями танцевали лучи света… Вдруг я заметила силуэты стражей, спускавшихся нам навстречу. Мы с Фарракло в едином порыве отшатнулись к стене туннеля, прильнули к ней. И проскользнули мимо волков. Вскоре еще один появился впереди. Я едва различала очертания его длинной морды. Фарракло легко повторял каждое мое движение, и мы прижались к другой стене.

«Что было видимым, теперь невидимо…»

Мы не шли по туннелю, а словно плыли, лавируя между стражами. Как будто становилось светлее, но мир оставался размытым, и зеленое, будто мох, сияние разливалось перед моими полузакрытыми глазами. И даже когда запах волков вгрызался в мои мысли, когда желтые глаза поворачивались в нашу сторону, а усатые морды морщились и раздавался рык, мой страх не просыпался. Глубинной частью своего разума я понимала, что волки просто рычат друг на друга. А мои мысли оставались зелеными. И я слышала собственный голос, снова и снова напевающий чары, в ровном ритме уверенного биения сердца.

Моего волчьего сердца.

Покинув Ледяной дворец, мы миновали ледяной мостик над бурлящим потоком. Краем глаза я уловила оранжевые краски. Смутно шипела вода. Двое волков шагали по тропе впереди нас. Я различала очертания их хвостов. Глубоко в груди прозвучало предупреждение: «Дыши! Не останавливайся. Вы почти добрались».

Я внутренне обратилась к словам заклинания: «Что ощущалось, становится неощутимым…»

Шум воды нарушил мое сосредоточение. Горячая вода брызнула мне на лапы, и я задохнулась, потеряв невидимость.

– Айла! – ахнул Фарракло.

Он внезапно стал видим. Стражи впереди уже оборачивались…

«Прыгай обратно! Скорее!»

Я глубоко вдохнула и мысленно бросилась назад в зеленый лес. Мы с Фарракло снова слились воедино в ритме заклинания и истаивания. Какая-то волчица бежала в нашу сторону, но она превратилась в пятно света. Мы легко обошли ее, проплыли по льду мимо другого стража. Вскоре под нашими лапами заскрипел снег, и мы растворились во тьме под надежным прикрытием сосен, где ждал нас Черный Лис.

Я без сил рухнула на землю, с трудом переводя дыхание.

– Айла, ты как? – шепотом спросил Фарракло.

– Она сейчас придет в себя. – Я посмотрела вверх и увидела, что зеленые глаза Митиса наблюдают за мной. – Детеныш, ты отлично справилась. Я боялся, что тебе не удастся.

У меня в горле все еще клокотало. Я дышала слишком тяжело, чтобы говорить. «Ты мне помог, – подумала я. – Пока мы были невидимы, я слышала чей-то голос, он меня подбадривал. Говорил, что делать. Это был ты. Ты привел меня в тот лес. Знакомые места, я видела их во время маа-шарм. Там твой дом…»

Митис оглянулся на Ледяной дворец. Если он и услышал мои мысли, то никак этого не показал.

– Теперь я понимаю, почему Джана выбрала тебя и послала за мной. Ты и правда нам нужна.

Мне хотелось попросить, чтобы он объяснил свои слова, но у меня не хватило сил.

– А теперь что? – бросил Фарракло.

Уши Митиса повернулись назад, вперед…

– Волки из Фанга в любой момент могут обнаружить, что ты сбежал, – сказал он. – Они не успокоятся до тех пор, пока не найдут тебя. Мы должны добраться до твоего бишара.

Фарракло застыл.

– Они собираются напасть на рассвете после полнолуния. – Принц повернулся к соснам в глубине леса. – Мы изо всех сил побежим к Бурной реке под прикрытием деревьев. Этот путь длиннее, но нас, по крайней мере, не увидят издали.

– Нет, – резко возразил Митис. – Враги догадаются об этом. Конечно, ты можешь прятаться за соснами, но преследователи обшарят каждый ствол, каждую тень и найдут тебя.

– А что еще нам остается? – Фарракло тихо зарычал.

Митис отпрянул, его уши прижались к голове. Но голос прозвучал властно:

– Пересечем открытую тундру в надежде, что они не нападут на наши следы. Только так мы можем добраться до границы вовремя.

– Ты с ума сошел? Они же нас увидят! – задохнулся от изумления Фарракло.

– Нет, если мы истаем. – Митис вперил в меня зеленые глаза. – Ну же, детеныш! Твоя работа не закончена. Мы должны вместе одолеть огромное расстояние, и этот неблагодарный волк побежит между нами. Теперь твоя маа понадобится куда сильнее, чем прежде.

Я с трудом поднялась на лапы.

– Тронь меня, волк, и тебе же будет хуже! – Митис осторожно обошел Фарракло и сел с другой стороны от него. – Айла, когда я дам знать, мы оба начнем читать заклинания. Мы сплетем наши мысли и окутаем волка невидимостью.

– Да я этого не умею! – выпалила я.

Митис будто ничего не слышал.

– Видишь вдали ельник? Там ты сможешь отдохнуть, но недолго, – сказал он. – Потом мы снова будем бежать и бежать, день и ночь. Ты хочешь помочь этому волку или нет?

Я посмотрела на Фарракло. Его полные тревоги глаза светились, словно две луны.

– Конечно хочу, – тихо ответила я.

– Вот и хорошо, – произнес Митис и глубоко вздохнул. – Что было видимым…

Я подхватила слова заклинания.

Три тела, слившиеся воедино, мы медленно плыли сквозь ночь, незримо пересекая самое сердце тундры. На краю моего сознания яростно выли поисковые отряды волков, пытавшихся найти Фарракло. И, пребывая глубоко в безопасности своего истаивания, я старалась не думать о том, что враги близко. Если же мое сосредоточение ослабевало, Митис тут же звал меня обратно, его голос звучал в моей голове, повторяя волшебные слова: «Что ощущалось, становится неощутимым…»

Мы останавливались для отдыха в густом кустарнике или в россыпях скальных обломков, и тогда дерзость нашего побега ошеломляла меня. Мы пробежали мимо двух волков, даже не делая попытки скрыться. Наша невидимость была той единственной маскировкой, в которой мы нуждались. Фарракло исчез под покровом, который мы соткали вокруг него.

В тумане истаивания виднелись белые точки. Звезды Канисты стояли над цветной картиной, освещая лес в моем уме.

Нет, неверно: это был не мой ум.

Митис сотворил безопасный мир – шкуру невидимости. Его собственный лес. А я шла сквозь него бок о бок с Фарракло. Мы скрывались среди деревьев, и враждебные нам волки не могли нас коснуться.

Но они продолжали выть.

Восход луны.

Закат луны.

Голоса смолкли вдали.

Хотя истаивание не забирало маа у Фарракло, путешествие все равно было нелегким для раненого волка. Он хромал между нами, припадая на переднюю лапу. Мы останавливались все реже и реже. И только когда у меня в горле застревал ком, когда я понимала, что мне уже не удержать невидимость, Митис разрешал нам отдохнуть.

Еще одна ночь прошла, тьма уступила место серому рассвету, и мы проскользнули в щель среди скальных нагромождений. Я тяжело хватала воздух, упав на бок. Мои лапы дрожали от утомления. Фарракло стоял надо мной, облизывая мой нос, а его взгляд блуждал вдалеке. Тонкая полоска зари блеснула над тундрой и осветила пятна крови на серебристой шкуре принца.

Митис молчал, восстанавливая дыхание.

Я сама с трудом отдышалась и смогла заговорить.

– Не уверена, что сумею выдержать еще, – призналась я.

– Тебе и не придется, – сказал Фарракло.

Я проследила за его взглядом, поднявшись на ослабевшие лапы. И увидела высокую иву, что отмечала границу владений бишара из Кло.

Хор волчьих голосов взлетел над тундрой. Я резко обернулась. Волки из Фанга были еще довольно далеко, но они стремительно приближались к земле Кло. Мы выскочили из укрытия и поспешили к иве. У границы нам навстречу бросились Кэттискло и Норралкло. А остальные волки бишара стояли в боевом строю, угрожающе наклонив головы, готовые к битве.

Кэттискло облизала морду принца.

– Эй, да ты ранен! – проскулила она. – Малышка Айла, что случилось? Лоп прибежал прошлой ночью, полумертвый от усталости. Он предупредил нас о нападении.

– Мы собрали весь бишар, принц Фарракло, – сообщил Норралкло. – Мы правильно поступили?

– Лоп молодец, – сказал Фарракло. – И вы тоже. – Принц гордо выпрямился, несмотря на раны. – Волки из Фанга узнали о болезни нашего короля. Они идут, чтобы захватить наши земли. Мне нужен Мирракло, и немедленно. Где он?

Я окинула взглядом ряды волков. Воины скалили зубы, выпрямив хвосты. Среди них я заметила Амарог, вид у нее был мрачный. Митис жался ко мне, но волки им не интересовались.

– Мирракло здесь нет, – пробормотала я.

Принц замер.

– Сир, я даже сказать боюсь, – заговорил Норралкло, опустив морду к земле. – Он исчез сразу, как только вы ушли. Мы надеялись, что он отправился вам на помощь, но Мирракло ничего никому не сообщил.

– Не может быть… – пробормотал вожак.

Бишар из Фанга уже приблизился, врагов было столько, что и не сосчитать. Фарракло тяжело сглотнул.

– Будьте готовы защищать наши земли! – рявкнул он.

Волки из Кло сделали шаг вперед. Лорды и леди возглавляли бишар, за ними следовали воины. Даже щенки были здесь, они со страхом и восхищением наблюдали за происходящим, выглядывая из-за спины королевы.

Вдали я заметила Лопа. Он спешил к нам.

Но еще один волк отсутствовал.

– Где мой отец? – резко пролаял Фарракло.

Лоп упал на живот перед принцем. Его бока тяжело вздымались.

– Сир, я вас подвел. Я не смог поднять короля Бирронкло. Я был в его пещере с восхода луны. Он почти не двигается и совсем не говорит.

– Лоп в этом не виноват, – заявила Амарог. Она подошла ближе. – Я поговорила с предками. Я ждала у входа в его пещеру. Короля не спасти. Он желает только покоя.

Фарракло повернулся к тундре. По снегу скользили тени. Впереди мчался огромный белый волк с черной полосой на носу. Он резко остановился, и его подданные выстроились у него за спиной.

– Я – король Орруфанг Отважный Раа, – провыл волк. – Сын благородного короля Гарруфанга, который пал в битве с королем Бирронкло Отважным Волком. От имени лордов Фанга, ушедших в поля теней, я пришел отомстить. Я буду сражаться с вашим королем или захвачу ваши территории.

Фарракло глубоко вздохнул. Я быстро огляделась. Конечно, короля Бирронкло здесь не было… но не было и Митиса.

15

Воцарилась тишина, все молчали. Волки из Фанга и волки из Кло стояли друг против друга на расстоянии одного хорошего броска. Леди Безилфанг, которая была в свите короля, уставилась на меня. Должно быть, пыталась понять, что делает какая-то лисица рядом с принцем.

А рядом с ней мы увидели Мирракло.

Он глядел прямо и сурово, и никакого раскаяния не было в его глазах. Я придвинулась к принцу и подумала о Хайки.

Фарракло встретил взгляд короля Орруфанга. Тот хитро сощурился.

– Вижу, ты сбежал, – прорычал он. – Что ж, молодой принц, это значения не имеет. Твой лорд оказал нам большую помощь… с этого момента ты можешь звать его лордом Миррафангом, потому что он отрекся от слабого бишара в пользу многих наград, обещанных нами. Его преданность Фангу не будет забыта.

Взгляд Фарракло метнулся к старому другу. Красивый белый волк дерзко вскинул голову.

– Я буду звать его Мирра Перебежчик, – рявкнул Фарракло. – Тундру зальет кровь предателя.

Он внезапно прыгнул вперед и, не обращая внимания на короля Фанга, устремился прямиком к Мирракло. Губы принца оттянулись назад, обнажив длинные клыки. Стоявшие ближе волки попятились, а Мирракло, застигнутый врасплох, разинул пасть, задыхаясь.

Фарракло налетел на белого волка и опрокинул его на землю перед королем Орруфангом. Но Мирракло быстро опомнился, извернулся и вскочил на лапы. Два огромных волка замерли друг против друга, грозно рыча.

Бишары завыли и залаяли. Воины окружили принца и лорда. Мне же хотелось умолять Фарракло не вступать в бой. Глубокие раны запятнали его мех кровью, они еще не зажили. К тому же принц был измотан долгой дорогой… но я знала, что он не остановится.

Фарракло снова подкрадывался к Мирракло, уши принца торчали в стороны, морда была искажена гневом.

– Предатель! – прорычал он. – Бесчестная крыса!

Он прыгнул вперед, но Мирракло ушел в сторону. Фарракло лишь задел лапой белый бок. Лорд развернулся и крепко укусил Фарракло за лапу. Взвыв от боли, принц всем весом налетел на Мирракло, они покатились по снегу, оставляя на нем красные пятна.

Волки с обеих сторон рычали и выли. Острый запах крови привел их в ярость.

Король Орруфанг в гордом одиночестве стоял неподалеку от места схватки и наблюдал за бойцами холодным взглядом. Видел ли он, что Фарракло истощен? Должно быть, король предполагал, что эта смертельная битва не затянется.

Ему было все равно, что случится с этими двумя. Он так или иначе заявит свои права…

Волки рычали все злее, как те койоты на каменистой равнине в Диких землях. Они также напомнили мне собак с глазами, полными ярости и ненависти.

– Убей его! – лаяли волки из Кло.

– Дерись! Заставь принца раскаяться! – взвизгивали волки из Фанга.

Я отошла в сторону. Мое сердце готово было выскочить из груди. Я не могла на это смотреть… и мои друзья тоже. Норралкло, Кэттискло… Их глаза горели жаждой крови.

– Стойте! – взвыла я. – Фарракло, прошу! Это не поможет, разве ты не видишь?

Но мои слова потерялись в яростном шуме.

Волки из Кло подобрались ближе к месту схватки, а я осталась рядом с Лопом. Отсюда мне было видно лишь мелькание меха и зубов. Мирракло нападал, норовя вцепиться в открытые раны на шее принца. Искал слабые точки, как бишар во время охоты на бизона. Белый волк дрался грубо, он кусал и рвал. И вот, к моему ужасу, он прижал принца к земле.

Что, если Мирракло убьет его?!

Если бы я могла поделиться с принцем своей маа… Если бы мне хоть что-то удалось сделать… С замирающим сердцем я протиснулась между волками из Кло.

– Ты вечно был таким высокомерным! – рычал Мирракло. – А погляди на себя сейчас! Ты ничуть не лучше других! Вообще полное ничтожество!

Белый волк ощерил клыки и нацелился в горло Фарракло. Я шагнула ближе к бойцам, но тут меня заметила Лиринкло и одним ударом лапы отбросила назад.

– Ты с ума сошла? Они тебя убьют просто потому, что ты лисица!

– Пожалуйста, – попросила я, – пусти меня!

Пронзительный вой заставил нас обеих обернуться к дравшимся волкам. Мирракло схватил было принца за горло, но Фарракло отшвырнул его. Он стремительно, как молния, вонзил зубы в блестящее белое ухо. И, зажмурив глаза, рванул его. Замелькали лапы, полетели клочья шерсти…

Раздался вопль боли.

Фарракло вскочил на лапы с победоносным рычанием.

Мирракло упал на землю, перевернувшись животом вверх. Я только теперь заметила, что у лорда нет правого уха.

– Пощады! – хрипел он. – Пощады, сир!

Глаза Фарракло пылали ненавистью. Он выплюнул длинное белое ухо.

Я отвела взгляд, у меня от ужаса кружилась голова. Волки из Кло завывали вокруг меня:

– Убей его, принц Фарракло! Убей! Убей!

«Нет, нет! – мысленно умоляла я. – Нет, не надо! Пожалуйста!»

Когда я осмелилась посмотреть туда, Фарракло стоял на прежнем месте, окровавленный, но гордый, окруженный волками. Мирракло отползал, бормоча в страхе:

– Прости меня, сир…

А потом он развернулся и удрал в тундру.

Кэттискло поспешила подойти к Фарракло.

– Принц, может быть, мы догоним этого труса?

Норралкло и Раттискло подбежали следом за ней, горя жаждой охоты, желая догнать и убить врага.

Принц едва заметно качнул головой.

– Пусть бежит. Оторванное ухо навсегда останется меткой его предательства. Мирра Перебежчик будет в одиночестве бродить по Снежным землям, отвергаемый и презираемый до конца своих дней.

Рычание и вой все еще стояли над тундрой.

– Хватит! – вдруг проревел король Орруфанг.

И его подданные мгновенно умолкли и собрались позади него.

Фарракло повернулся к королю.

Король Орруфанг сделал шаг в его сторону.

– Надеюсь, ваша битва немного развлекла волков из Кло. По крайней мере, они повеселились. А то, что натворил этот ваш Мирра, уже не важно. Он преследовал собственные цели.

Я отметила, что Орруфанг пропустил слог «фанг» в имени лорда. Зубы короля сверкали.

– Но ты не вправе спасти свой бишар. Лишь король может сразиться со мной, по древним законам, что приняты в наших землях. Эти законы написаны кровью предков.

– Вроде Обычая Серрена? – прорычал Фарракло.

– Обычай – не закон, – спокойно возразил Орруфанг. – Мы не обязаны ему следовать.

– Волки делали это много поколений.

– Все равно. – Губы короля Орруфанга вздернулись, обнажив клыки. – Мы не связаны обычаем. Наши пророки говорят именно о законах.

Краем глаза я заметила, как уши Амарог повернулись вперед. Но она ничего не сказала.

Волки из Фанга облизывались. Сражение между Фарракло и Мирракло пробудило в них жажду крови. Скулящие щенки теснее прижались к королеве.

Король Орруфанг излучал запах победы.

– Я спрашиваю тебя еще раз, последний раз: где ваш король? – В его голосе звучала насмешка.

Фарракло открыл рот, но ничего не ответил. Он оглянулся, его взгляд пробежал по рядам встревоженных волков из Кло. Я стояла неподалеку, рядом с Лиринкло, и услышала, как принц резко вздохнул.

Вдруг волки один за другим начали оборачиваться. И падать на животы. Огромная фигура появилась среди них.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать этого волка. Когда я видела его в последний раз, он был покрыт грязью, источал вонь разложения, бредил. Но тот, кто сейчас шествовал по тундре, сиял белизной. Его массивные лапы выбивали комья снега. Острые уши были насторожены.

Я никогда не видела волка такой величины и такой мощи.

Король Бирронкло прошел между мной и Лиринкло. Его мышцы были напряжены, налиты силой. Длинные клыки сверкали. Несмотря на мою дружбу с волками из Кло, страх перед их королем моментально охватил меня. И я попятилась, когда он проходил мимо.

Фарракло вскинул голову. Я заметила, как в его глазах на один миг мелькнула растерянность. Потом он прижался к земле, приветствуя отца.

Король Бирронкло остановился перед принцем, еще раз посмотрел на короля Фанга.

А король Орруфанг уже не казался высоким. Надменное выражение исчезло с его морды, а лапы едва заметно дрожали. Волки из Фанга нервно вздыхали.

– Король Орруфанг Отважный Раа, ты вызвал меня, и я пришел. Я король Бирронкло Отважный Волк, лорд-протектор бишара из Кло, великий вожак Снежных земель. Ты вторгся в наши владения и посмел бросить мне вызов…

Голос короля Бирронкло разносился над тундрой. Но казалось, он звучал странно. Он заставил меня подумать о воронах, об ударах грома, за которыми не приходит гроза…

Ну конечно, каракка!

Я вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть короля. Его тело было абсолютно неподвижным, когда он смотрел на противника, но его острые уши поворачивались то вперед, то назад. На миг он оглянулся на свой бишар. И в утреннем свете огромные глаза волка вспыхнули.

Вспыхнули зеленым, а не желтым…

А их зрачки превратились в щелки.

Митис!

Черный Лис видел короля до его разрушения. И он мог показать, каким был некогда великий волк.

Но король безнадежно болен…

Я вспомнила ту опасность, с которой столкнулся Сиффрин, когда изображал умирающего койота там, в Диких землях. И уставилась на Митиса в облике короля Бирронкло. Если настоящий король умрет, Митис умрет тоже. Черный Лис знал, чем рискует. И я была потрясена его храбростью.

Короли стояли друг против друга. Бишар из Фанга – напротив бишара из Кло.

Никто не шевелился.

Орруфанг наконец заговорил:

– Король Бирронкло Отважный Волк, я уважаю тебя. Лорд Мирра говорил нам о твоей близкой кончине. Злобные слухи… всего лишь ложь, и не более. – Он тяжело сглотнул. – Прошу, прости нас, благородный король. Мы пришли, чтобы защитить твоих подданных от гибели. Мы боялись, что без твоего мудрого руководства бизоны начнут бродить, где им заблагорассудится, вытаптывать траву и портить ручьи. Нам совсем не хотелось, чтобы столь прекрасные земли пришли в упадок.

Король Орруфанг прижался к земле, низко склоняясь перед Митисом в облике короля Бирронкло. Волки из Фанга сделали то же самое, припав на передние лапы и опустив головы.

– Пребывай в мире, милорд Кло, – продолжил король Фанга. – Пусть твое правление в прекрасных землях будет долгим.

Король Бирронкло любезно поклонился в ответ:

– Пребывай в мире и ты, милорд Фанга.

Волки из Фанга внимательно наблюдали за своим королем. А он поднял морду с черной полосой, отступил назад на несколько шагов, а потом развернулся и побежал обратно в тундру. Его подданные бросились за ним, поджав хвосты. И теперь уж они не выли победоносно, как тогда, когда приближались к земле Кло. Был слышен лишь их топот. Я смотрела, как светлые фигуры несутся по пятнистой от снега траве. Они обогнули холм и исчезли из виду.

Волки из Кло склонились перед своим королем. Даже Фарракло не поднимал головы. А я гадала, что он думает о происшедшем… и что именно он мог заподозрить.

А огромный белый волк сделал пару шагов вперед. Я слышала, как он тихонько забормотал:

– Я король Бирронкло. Я меняюсь. Я – Черный Лис.

А потом он опустился на живот, утратив последние силы.

Его крупные лапы съежились, короткий хвост стал серым. Голова, лежавшая на снегу, уже не была волчьей.

– Митис! – закричала я, бросаясь к нему. – Митис, ты меня слышишь?

Черный Лис едва заметно пошевелился. Его пасть открылась, но я не разобрала его слов. Я опустилась на землю рядом с ним, почти прижав ухо к его носу.

– Сумерки, – выдохнул Митис. – Полусвет – это ключ…

– Самый длинный день?

– Маа, – раздраженно шепнул он. Его глаза с трудом открылись. – Мы должны вернуться к Камню Старейшин к наступлению полусвета.

Волки наконец ожили. Нападение было предотвращено. Бишару ничто не грозило. Кэттискло бросилась к Фарракло и принялась облизывать его раны. Другие волки окружили Митиса.

– А куда подевался король Бирронкло? – проскулила Джаспин.

– Король не настоящий. Это было лисье искусство.

– Айла что-то сделала?

– Не Айла… вон тот лис с черной шкурой.

Я во все глаза смотрела на Митиса. А когда придет полусвет? Вроде бы скоро?

– Я не уверена, что мы сможем туда добраться вовремя, – сказала я.

Но слышал ли меня Черный Лис? Его глаза закрылись, он молчал.

Я мысленно обратилась к нему. «Не умирай! – умоляла я его. – Ты нужен Старейшинам!»

Удивительно, насколько это волновало меня. Я ведь помнила, что Джана меня обманула, что Митис привязал свой ум к волчьему… Но я не могла думать о них плохо, всерьез не могла. Лисьи семьи были покорены Мэйгом, свободных лисиц загоняли в армию Зачарованных… У меня болело сердце, когда я вспоминала маленького Мокса, убитого просто потому, что он оказался недостаточно силен для сражения за Мэйга. Если Митис может помочь лисицам Диких земель…

В небо взлетел вой. Амарог откинула назад голову. Все волки мгновенно замолчали.

– Амарог Мудрая, в чем дело? – спросил Фарракло.

Шаманка горестно заскулила:

– Я это чувствую своими усами. Я это чувствую своими костями. Король Бирронкло Отважный Волк ушел от нас с последним вздохом. Он отступает в тень, но он не один. Он направляется в землю наших предков, где будет вечно охотиться, бегать с другими волками…

– Значит, он наконец сможет отдохнуть. – Королева протяжно вздохнула.

Амарог опустила голову.

– Он пребывает в мире и покое, моя королева. – Амарог перевела взгляд на Фарракло. – Мой принц, ты вернулся из мира огня и льда. Ты встретился с опасностями и одолел их. Ты готов.

Уши Фарракло повернулись вперед.

– Я не сделал бы этого без Айлы, – сказал он. – И без Лопа, он постоянно давал хорошие советы и мчался быстрее всех, когда это было необходимо. Мы гордимся им. Лопкло, вот что я скажу. Если кто из волков и выказал настоящую преданность нашему бишару, так это ты.

Хвост Лопа завилял от этой редкой похвалы. А остальные волки посмотрели на него с уважением.

Амарог обратилась к волкам, слушавшим ее очень внимательно:

– Принц Фарракло – старший сын короля Бирронкло и королевы Саблекло, и он – истинный наследник власти над бишаром из Кло. Предки считают его подходящим для этого. – Она повернулась к Фарракло. – Ты согласен с их решением, мой принц?

Королева подошла к нему. И ободряюще кивнула. Ее хвост слегка вильнул.

– Сын, пришло твое время.

В движениях королевы ощущалась легкость. Возможно, смерть безумного короля принесла ей наконец некоторое облегчение.

Усы Фарракло дернулись. Он, похоже, не был готов к такому стремительному повороту событий, к смерти отца и к тому, что значила эта смерть для него самого… Но когда он заговорил, его голос звучал ровно и спокойно.

– Я с благодарностью принимаю власть. – Он посмотрел на шаманку, кивнул. – Я согласен с решением предков, Амарог Мудрая.

Волки испустили громовой рык.

Фарракло откинул назад голову.

– Король умер! – провыл он.

И бишар ответил:

– Да здравствует король! Да здравствует король Фарракло Отважный Клык!

16

Луна сжалась до узкой белой полоски и снова раздулась, превратившись в круглый глаз без век. После поражения Фанга бишар жил беспечно под властью короля Фарракло. А я так и осталась среди волков. Днем я играла со щенками, развлекала их, становясь невидимой или подражая голосам разных существ. Волчата уже переросли меня, хотя двигались еще неуклюже. А ночами я спала под боком Фарракло или наблюдала за тем, как охотятся волки.

Начало правления Фарракло совпало с первым цветением. На елях появились молоденькие шишки. Снег начал оседать и таять, открывая клочки влажной травы. Крошечные розовые цветочки усеяли тундру. Сладкие запахи витали в холодном воздухе, и появились новые звуки – жужжание и гудение насекомых.

Я бродила между волками, выкапывая земляных червей там, где из-под снега показалась земля. Это смешило моих новых друзей.

– Все еще голодная? – поддразнила меня Лиринкло, наблюдая за тем, как я проглатываю длинного розового червя. – Неужели тебе недостаточно недавно убитого бизона?

Лиринкло легонько хлопнула меня лапой, а я в ответ куснула ее. Она толкнула меня.

– Странные существа эти лисицы, – с нежностью произнесла она.

Митис выздоравливал очень медленно. По большей части старый лис спал в дупле дерева, поросшего мхом. Старик обычно хмурился, когда я подходила к нему, – должно быть, не желал меня видеть. Но я все равно каждый день навещала его, кормила мясом бизона, добытого волками. Митис неохотно позволял мне провожать его к ручью, где он медленно, не спеша пил воду.

Привязывание почти разрушило его маа. А когда ему и после этого пришлось применить лисье искусство, он окончательно ослабел. Я видела это по тому, как он едва переставлял лапы. Долго ли протянет Черный Лис? Однако его зеленые глаза сверкали… В отличие от волка, чья джерра развалилась, ум Митиса был остер.

Доковыляв до ручья, лис съежился у берега – маленький комок меха и костей. Взгляд его скользил по таявшему снегу.

– Приближается время полусвета, – сказал он наконец. – Нам нужно идти.

Я с сомнением посмотрела на него. Он и стоять-то едва мог…

– Нет, Митис, пока ты не наберешься сил, мы останемся здесь. Тебе не одолеть путь через тундру. Отсюда до Бурной реки далеко. А ты… Ты нездоров.

Он в бешенстве уставился на меня:

– Не смей рассуждать о моем здоровье!

Митис вскинул нос, как упрямый щенок. Видно, правда глаза колет. Поморщившись, он поднялся и потащился обратно к дуплу, бросив напоследок:

– Полусвет ждать не станет.

Я понимала, что он полон решимости добраться до Старейшин. Но было неясно, какую реальную помощь может оказать им этот старый лис.

– Дело не только во мне! – рыкнул он.

Я прижала уши. Митис обладал пугающей способностью угадывать мои мысли.

– Неужели тебя ничего не интересует, кроме собственного удобства? – безжалостно добавил он. – Ты уже так долго живешь среди волков, что забыла, кто ты на самом деле?

– Я обещала, что помогу тебе, и я не отказываюсь от своих слов, – напряженно ответила я. – Незачем меня оскорблять. Я тревожилась о тебе.

– Чушь! Ты уклоняешься от того, что следует сделать. – Митис обернул вокруг себя длинный хвост. – То, что случилось со Старейшинами, влияет на всех лисиц, – продолжил он, повторяя то, что говорил мне в Серых землях Сиффрин. – Первое восстание Белого Лиса было подавлено Старейшинами, а они, как ты знаешь, владеют исключительными навыками и чрезвычайно ловки. И Черный Лис стоял в их главе, как мастер всех искусств. Такова традиция, и она продолжается уже много поколений.

Я царапнула когтями тонкое снежное пятно, раскапывая траву.

– Джана говорила, что Белый Лис на самом деле не лисица, он вообще не из детей Канисты.

«Его нельзя назвать живым… в обычном смысле», – вспомнилось мне.

– Да, это так, – подтвердил Митис. – Белый Лис не может захватить наши леса. В одиночку.

Я насторожила уши:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, – процедил Митис сквозь стиснутые зубы, – что ему должен кто-то помогать. Некто, у кого жадности больше, чем разума.

И тут я вдруг поняла:

– Мэйг!

Митис наморщил нос.

– Да, теперь он так себя называет. Это Кивени из Западных Диких земель. Он наращивает свою маа в усилиях пробудить Белого Лиса, предлагая себя как звено связи с нашим миром. Он называет это скрии-маа, но на самом деле это ту-маа-шарм – переворачивание всего того, для чего предназначено лисье искусство, извращение всего доброго. Он думает, что может управлять этим как средством несказанной силы. Но он падет жертвой своих происков. Кивени всегда был дураком.

В моей памяти возник желтый туман, что поднимался над Темными землями. Я представила разгромленную и дымящуюся нору семейства из Диких земель после нападения Зачарованных. Они убили старых лисиц. Они убили Мокса.

Мои уши развернулись в разные стороны. Так много пролитой крови…

И еще один образ – Пайри. Только теперь я поняла, что запрятала его в закоулки памяти… Я старалась его забыть, выбросить из своего сердца. А теперь милая мордочка брата предстала перед моим мысленным взором.

Я уронила хвост. Митис был прав. В Снежных землях, вдали от Серых и Диких земель с их опасностями, я могла делать вид, что ничего дурного не происходит.

– Когда ты хочешь отправиться? – спросила я наконец.

Митис ответил без колебаний:

– Этой ночью.

Чтобы повидаться с Фарракло, мне пришлось пройти мимо группы воинов. Они сгрудились вокруг боровшихся Раттискло и Тистлекло.

– Айла, иди сюда, посмотри! – позвал меня Норралкло.

Я остановилась. Зрители взвизгивали, подбадривая кто одну сторону, кто другую. Лоп валялся на боку за их спинами, вылизывая передние лапы и наблюдая за происходящим издали.

Он был все тем же недоволком.

Я отчасти надеялась, что дальнее путешествие как-то его изменит. Ну, по крайней мере, остальные больше его не мучили – с тех пор как Фарракло поблагодарил его перед всем бишаром. Некоторые, следуя примеру Кэттискло, даже стали называть его Лопкло.

Вислоухий волк тепло поздоровался со мной, помахивая хвостом. Мы посмотрели на шуточную битву. Тистлекло как будто побеждал благодаря огромной силе и проворству. Бриаркло закричала громко, подстрекая его:

– Ну же, скорее! Цапни его за бок!

Через мгновение все кончилось. Тистлекло прыгнул на Раттискло и прижал его к земле.

– Что-то не так? – спросил Лоп, повернувшись и внимательно глядя на меня. – Разве тебе здесь плохо, Айла?

Я продолжала смотреть на Раттискло и Тистлекло. Они поклонились друг другу. Тистлекло описал круг победы перед зрителями, а те весело взвизгивали и рычали. Раттискло начал приводить в порядок свой мех.

– Мой брат все еще не нашелся.

– И здесь не твой родной дом. – Лоп вздохнул.

– Да…

Но где теперь мой дом? Детство в Серых землях прошло так давно, что казалось, с тех пор пролетела целая жизнь. Моих родных уже не было…

– Я должна вместе с Митисом вернуться к Старейшинам.

Лоп встал.

– Идешь к Фарракло? Я с тобой.

Я благодарно посмотрела на него. Вислоухий волк всегда знал, как лучше поступить.

Мы пошли дальше бок о бок, и я по пути в последний раз окидывала взглядом земли бишаяра. Вокруг все радовало глаз… Розовые цветы пестрели на каждом пятачке свежей травы, пробивавшейся между островками таявшего снега, хотя до Штормовой долины оттепель еще не добралась. Высоко над нами летели клином какие-то белые птицы.

Лоп и я молчали. Оба мы знали, где искать Фарракло. Сильный мускусный запах короля волков вел нас вверх по склону, к россыпи огромных черных камней.

У первого валуна Лоп остановился.

– Я подожду тебя здесь, – сказал он.

Я коснулась носом его носа, а потом начала пробираться между камнями.

Фарракло стоял на вершине, оглядывая свой бишар. Он вскинул голову и терпеливо ждал, пока я не окажусь рядом. Его серебристый мех раздувало ветром. Сила исходила от короля волнами янтарного света.

Фарракло прикрыл глаза и протяжно вздохнул.

– Ты уходишь. – Он увидел это по выражению моей морды.

– Нам нужно добраться до Камня Старейшин к кануну махи… мы это называем полусветом.

Король понимающе склонил голову.

– А у Митиса достаточно махи для такого путешествия? Ты знаешь, что нижние долины жестоки и холодны. Даже сейчас в горах бушуют метели. Сильные ветра свистят над Штормовой долиной. Нездоровой лисице там нечего делать.

– Я не знаю, – честно ответила я. – И не представляю, как мы переберемся через Бурную реку.

Фарракло заговорил очень серьезно:

– В подземелье Фанга я думал, что сбежать мне никогда не удастся. Меня окружали враги, я был слишком далеко от дома… и не в первый раз. – Он смотрел куда-то сквозь меня, а я вспомнила, как впервые увидела его, запертого в клетке бесшерстными. – Но я мысленно обратился к благородному королю Серренкло. И он велел мне не бояться темноты, сказал, что тени – мои друзья и помощь уже идет. – Фарракло наконец посмотрел на меня. – Те, кто ушел, никогда нас не забывают. Они присматривают за нами.

Я подошла ближе к нему, и он опустил голову на мой загривок.

– Посмотри через тундру. Видишь узкую тропу между березами?

Я проследила за его взглядом и увидела деревья с белой корой. Они стояли в тени кривого холма, еще покрытого снегом. И их почти не было видно на фоне белых склонов.

– Иди к реке по тропе между березами. Там, где деревья растут у самой воды, есть камни для перехода. Шагай по ним осторожно и доберешься до другого берега.

Я уставилась на Фарракло. Я не хотела просить, но слова вырвались сами собой:

– А ты не пойдешь с нами? Белый Лис пробуждается. Он поработил свободных лисиц и погубил наши земли.

В моем голосе зазвенела нота отчаяния. Я чувствовала, как мои уши развернулись в разные стороны.

– Ты говорил, что нет ничего такого, чего ты бы не сделал, чтобы помочь мне…

Фарракло вскинул голову. Он смотрел на тундру, не желая встречаться со мной взглядом.

– Я бы сделал для тебя все, ты это знаешь… И для Митиса тоже. Несмотря на его фокус с моим отцом, Митис спас бишар от кровавой расправы. Но не проси меня покинуть наши владения накануне махи. В эту ночь мы обращаемся к предкам. И ни один волк не может уйти в такое время. Когда наступит рассвет самого долгого дня, мы отправимся к границе земли Таку. А в сумерки начнем горестную песнь. Это мой долг перед сородичами. Таков обычай, укорененный в нашей земле… – Его голос звучал уже едва слышно. – Мне жаль…

Что тут поделаешь… Я вернулась вместе с Фарракло к черным камням, где ожидал Лоп. И мы втроем спустились с холма. День подходил к концу. Пора было прощаться.

17

Солнце садилось над землей Фанг. Я склонила голову, представляя Ледяные Ножи и далекий край горящих луж. Митис шел рядом со мной. Мы оба проделали долгий путь, чтобы добраться до Снежных земель. И теперь трудно было поверить, что мы их покидаем.

Все волки бишара пришли попрощаться с нами и пожелать удачи. Взволнованные, они столпились возле нас, виляя хвостами. Волки старались не прикасаться к Митису, не зная, чего ожидать от этого хмурого лиса. Но меня они лизали в нос и ласково подталкивали с гортанным рычанием. Даже Амарог явилась, хотя и стояла в стороне от остальных, глядя на закат.

Фарракло возвысил голос:

– Как вы уже знаете, Айла уходит вместе со Старейшиной Митисом. Появление лисиц в бишаре возвестило много перемен. – Он перевел взгляд с меня на Митиса. – И не все перемены были плохими.

Кэттискло чуть опустила голову и многозначительно посмотрела на Фарракло. Он мигнул в ответ. А я подумала, много ли времени пройдет до того, как она станет королевой.

– Конец и начало, – пробормотала Амарог. – Ты мудро рассуждаешь, сир. Перемен не нужно бояться. Есть тьма, есть и свет.

Кэттискло подтолкнула меня носом:

– Я буду скучать по тебе, Айла. Мы от тебя многое узнали о таких, как ты.

Щенки прыгали на меня, едва не сбивая с ног своими здоровенными лапами.

– Не уходи! – скулила Джаспин.

– Побудь еще у нас! – просила Доррел.

– Не могу, – грустно ответила я. – Я дала слово Митису и моему брату Пайри и должна сдержать его.

– Слышите? Это слово чести, – вмешался Раттискло, весело взмахнув хвостом. – Дети Канисты не слишком-то отличаются друг от друга.

А я подошла к Лопу и Фарракло. Вислоухий волк ласково облизал мои усы.

– Спасибо, – пробормотал он.

– За что?

Лоп так много сделал для меня и Митиса. Это я должна была благодарить его. Лоп чуть попятился, опустив хвост, и шепнул:

– Я буду по тебе скучать.

Фарракло коснулся моего носа своим широченным носом.

– Доброго пути, Айла, – произнес он. – Мысленно мы будем с тобой. Я буду смотреть на огни королевы Канисты и думать о тебе. Желаю тебе победить врагов и найти брата!

У меня пересохло во рту. Мне хотелось умолять короля пойти с нами.

Митис посмотрел на меня, потом повернулся к Фарракло.

– Я опрометчиво сплел свой ум с умом твоего отца, но ты меня простил. Надеюсь, я хотя бы частично исправил свою ошибку… – Митис склонил голову набок. – Ты прекрасный король, – добавил он обезоруживающе теплым тоном.

– Несмотря на то, что я волк? – весело прорычал Фарракло.

Мы с Митисом повернулись и направились в тундру. Влажная трава, появившаяся из-под снега, была мягкой. Волки завывали и повизгивали нам вслед. Я оглянулась. Лоп, качая головой, грустно смотрел на нас. А Фарракло учтиво поклонился.

Сердце сжалось в груди. Я никогда больше не увижу своих друзей…

Тут я заметила Амарог. В позе шаманки было нечто такое, что сильно меня насторожило. В то время как все волки продолжали смотреть нам вслед, Амарог не сводила глаз с Белых гор. Я проследила за ее взглядом. Над вершинами плыли низкие облака. Что бы это значило?

Меня пробрал холод.

– Детеныш, ты идешь или нет? – окликнул меня Митис.

Я удивилась тому, как далеко успел уйти прихрамывающий старый лис. Бросила последний взгляд на бишар и поспешила за Митисом. Волки продолжали скулить и повизгивать. Но я бежала по сырой траве, не оглядываясь.

Мы шли все дальше и дальше по неровной тропе, стараясь обходить большие кучи снега и ступать на еще не оттаявшую, поблескивающую почву.

– Березы дальше к югу, нам нужно туда. За ними – река.

Митис фыркнул. Дышал он тяжело и еле волочил лапы, с трудом приподнимая их над землей.

Солнце заходило в той стороне, где простирались владения бишара из Фанга. Волны розового света плыли над Снежными землями. Зеленые и голубые сполохи прорезали темнеющее небо, и сквозь их прозрачную пелену нам подмигивали бесчисленные звезды. Легкий гул поднимался от земли, напоминая мне биение малинты. Может быть, это звал нас полусвет… то, что волки называли кануном махи?

Митис остановился впереди. Его грудь тяжело вздымалась.

– Тебе нужна маа? – осторожно спросила я.

Мне не слишком хотелось делиться жизненными силами, но я сомневалась, что Митис самостоятельно сможет дойти до Диких земель.

– Оставь себе, – холодно ответил Черный Лис. – У тебя ее не так много, чтобы делиться. – Он лег на живот, обернувшись хвостом. – Мне просто нужно немного отдохнуть.

Я облизнула нос.

– Я обещала довести тебя до Диких земель.

Митис зарычал и с трудом поднялся.

– Сказал же – не нуждаюсь!

Упрямый старый лис!

Он окинул меня мрачным взглядом.

Я наблюдала за тем, как Митис петляет между грудами снега, и поневоле восхищалась его решительностью. И направилась следом, сделав несколько шагов по мокрой траве, которая хлюпала под моими лапами. А они уже устали от напряжения при спуске с холмов. Всмотревшись, я заметила далеко впереди деревья, похожие на березы. Я прибавила шагу, обогнала Митиса. Пока я не теряю березы из виду, все будет в порядке.

Но…

Я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы нас сопровождали волки – Фарракло или хотя бы Лоп… Там, где мы едва осмеливались красться, они бежали бы совершенно спокойно. Снежные волки были такими дерзкими, такими уверенными в своих силах.

Я энергично встряхнулась. Незачем так думать, пользы от этого никакой. У Фарракло долг перед бишаром. Волки, наверное, уже ушли на север, вверх по склонам, к границе земли Таку. Там они будут ждать рассвета, чтобы начать свой плач по ушедшим предкам.

Холодное дуновение коснулось моего носа. Я подняла голову. Пошел снег. Краски на небе померкли. Темно-серые облака затягивали звезды.

Вот что видела Амарог, когда смотрела на горы. Приближение снегопада. Что это могло значить для нашего путешествия?

Обернувшись, я увидела, что Митис упал. Я поспешила к нему. Он прижался к земле между двумя замерзшими буграми снега, и его нос морщился от напряжения.

– Сейчас встану, – рыкнул он, когда я приблизилась.

Он попытался подняться, но снова упал. И, скривив нос, посмотрел наконец мне в глаза:

– Ладно. Чуть-чуть маа, совсем немного. Я не хочу брать то, чего ты не в силах отдать.

– Я могу поделиться, – сказала я.

Митис прищурился и процедил:

– Не надо себя переоценивать.

Мои усы встопорщились, но я не отвела взгляд. И начала напевать:

– Касаясь, я ощущаю тебя; глядя, я исцеляю тебя. Силой света Канисты делюсь тем, что имею; мы связаны вместе, и ты невредим…

Я почти мгновенно провалилась в зелень. Какой-то лис бежал через лес. От него знакомо пахло смолой и мехом. Он остановился, насторожив уши. Треснула веточка. Затем до него донеслись приглушенные голоса. Он спрятался за стволом дерева, прислушиваясь.

– Сюда, – прошипела какая-то лиса.

Она вела через подлесок нескольких лисиц. Ее лапы с шорохом ступали по лесной почве. Она раздвигала сухие ветки сильной грудью. А маленькие уши быстро поворачивались в разные стороны.

Карка!

Она подошла к опушке леса, где росли большие старые деревья; их искривленные почерневшие стволы почти сгнили.

Сквозь бормотание Зачарованных пробился жалобный голос:

– Пожалуйста, отпусти меня! Мои родные будут тревожиться!

– Твоим родным повезло, что они остались в живых, – прорычала Карка. – Мэйг рад новым членам своей стаи.

Это заставило молодого лиса умолкнуть. Он склонил свою темно-коричневую голову, его длинный хвост волочился по земле.

Карка исчезла между деревьями, лисицы бросились за ней. В вышине закаркали вороны. Пара Зачарованных задержалась. Они смотрели вверх, опасливо наблюдая за черными птицами.

Захваченный в плен лис воспользовался моментом. Он повернулся к одному из Зачарованных с мольбой:

– Прошу, неужели ты не разрешишь мне передать словечко родным? У тебя ведь тоже есть семья? Меня зовут Лиро. И я ничего вам не сделал… Куда вы меня ведете?

Появилась Карка.

– Да неужели предатель осмеливается говорить? – рыкнула она. Проскочив сквозь подлесок, она подбежала к Зачарованному, который попятился от нее. – Злобная крыса, ты поймешь безумие пустых слов! – Ее губы оттянулись назад, блеснули клыки. Единственный серый глаз оглядел лес. – Старейшины! – внезапно пронзительно закричала она. – Я чувствую, один из них наблюдает за нами! Быстрее!

Лисицы, толкая и кусая пленника, погнали его к упавшим деревьям, чьи мертвые стволы были опутаны вьюном…

Я моргнула и рухнула на снег. Яркость видения пробудила во мне глубокий ужас.

Черный Лис наблюдал за мной.

– Ты в порядке, Айла? Я не сразу сумел оторваться, хотя пытался… Просто не мог этого сделать. – Он опустил голову. – Вот почему я отказывался от твоей маа. Я теперь просто шелуха. Я пуст, как пыльная земля, которую насыпают, чтобы перекрыть ручей. Ты можешь влить в меня всю свою маа и увидишь, как она просочится в сухую землю. Ее никогда не будет достаточно.

Я встряхнулась.

– Во время маа-шарм я видела лиса – того, что попал в плен… – Я нахмурилась, припоминая. – Его звали Лиро…

Мой голос дрогнул. Маа-шарм утомила меня. Снег теперь летел гуще, крупными хлопьями. Он налипал на мои усы.

– Этот молодой лис – из Диких земель. – Митис склонил голову. Кончик его хвоста дернулся и вспыхнул серебряным светом. – Ты его знала?

– Была знакома с его семьей. Родные Лиро говорили, что он пропал. – Мои уши прижались к голове. – Лиро в плену, но его ум пока свободен?

– У Мэйга насчет него другие планы. – Старый лис посмотрел на Штормовую долину. – Нам нужно двигаться дальше. Буря приближается. Нас накроет снегопадом.

Я зашагала вперед.

– У Лиро сильная маа. – Лапы у меня дрожали, голова слегка кружилась. – У моего брата тоже была сильная маа… – тихо добавила я.

– И что с того? – пробормотал Митис.

Он уже обогнал меня. Его черная шкура стала пестрой от снега.

Я тащилась за ним. Маа-шарм поменяла нас местами, как будто я вдруг состарилась, а он стал молодым лисом. Словно я бескорыстно отдала ему свою жизнь, ее источник. На моем загривке зашевелились волоски. А не может ли это происходить против моей воли, подобно привязыванию? Как это называется? Скрии-маа? Ту-маа-шарм. Меня обуял темный страх.

Любое лисье искусство может быть искажено и вывернуто. Разве ты еще не поняла? Почему ты думаешь, что Старейшины существуют? Потому что видела, как они действуют. Но искусством можно и злоупотребить.

Митис говорил со мной мысленно. Я сильно тряхнула головой. Я его не приглашала…

– Ты сказал, Мэйг наращивает маа.

– И что? – Митис шел дальше, не оглядываясь.

– Утром ты заговорил об этом. Что ты имел в виду? Откуда Мэйг берет маа?

Митис обернулся ко мне. Сквозь густой снег я увидела, как полыхнули его глаза. И вдруг поняла.

– Лисицы… – пробормотала я. – Лисицы с особенной маа. Они не зачарованы.

– Это было бы пустой тратой, – сказал Митис.

И снова побежал по тропе через тундру.

– Но это не Пайри! Его не убили вместе с моей семьей. И его нет среди Зачарованных. Он убежал!

– Откуда тебе знать, что он убежал?

Я прижала уши.

– С помощью джерра-шарм я чувствовала, как он бежит. Он пробирался сквозь Серые земли к крылатому бесшерстному.

– Твой брат был один?

Я напряглась и ощутила чье-то движение, будто в тумане. Лисицы гнались за кем-то. Пайри стремился к крылатой бесшерстной. Не там ли стая Карки поймала его, как и остальных?

– Может быть, нет… – медленно ответила я.

А потом вспомнила, как Карка продолжала выслеживать меня, даже когда я добралась до крылатой. Значит, Карке не удалось найти Пайри.

– Карка гналась за мной до самых Диких земель. Но искала она Пайри. Он точно убежал!

Именно на этом и держалась моя надежда – на мысли, что мой брат до сих пор свободен. Однако теперь, когда я все это высказала вслух, мои слова прозвучали неуверенно.

– А зачем еще ей было гоняться за мной? – пискнула я.

Митис остановился, тяжело дыша.

– Тебе действительно нужно об этом спрашивать?

Моя собственная маа…

– Полагаю, в том и состоял с самого начала их план – поймать тебя ради твоей маа. – Митис снова зашагал по скользкой земле. – Но когда ты оказалась в Диких землях да еще подружилась с Сиффрином, Кивени понадеялся, что ты приведешь Хайки к Камню Старейшин.

– Откуда тебе это известно? – с подозрением спросила я.

– Я говорил с другими Старейшинами. Ты ведь знаешь, что такое джерра-шарм, сама этим пользуешься. – Митис бросил на меня пристальный взгляд. – Конечно, Кивени – Старейшина. И искал он совсем не Камень.

Мой хвост волочился по земле. Я начала понимать, в чем дело…

– Ему нужны были Старейшины, чтобы ослабить шану. Он знал, что Джана позволит мне пройти через магическое кольцо, и отправил со мной Хайки. – Я злобно сплюнула. – Мне не надо было верить ему!

– Мэйг наверняка запугал Хайки. Должна быть какая-то причина, по которой тот поддался страху.

– Родные Хайки. – Я сжалась на снегу.

Митис кашлянул.

– Я все думал о тебе, Айла, и об исчезновении твоего брата. Я просто вообразить не могу, чтобы Мэйга интересовали какие-то детеныши из Серых земель. Но возможно, Нарралы расширили свои поиски, чтобы утолить жажду власти своего хозяина. И весьма вероятно, что маа твоего брата стоила таких усилий. – Митис немного помолчал, перевел дыхание и двинулся дальше. – Вставай, идем… Насколько я понимаю, Пайри – особенный?

– Да, – тихо ответила я.

Мое сердце болело за брата – за моего веселого, нежного брата. Мои лапы скользили по земле. Я отправилась в Снежные земли без долгих размышлений, а нашла там Митиса… И тут смутные догадки, кружившие в моей голове, обрели четкость.

– Эй, ты не должен использовать джерра-шарм, – предупредила я. – Мэйг может услышать. Он выследил меня таким образом. Каждый раз, когда я мысленно говорила с Пайри, появлялись Зачарованные.

Мне очень хотелось дотянуться мыслями до брата, но даже здесь, в Снежных землях, я не осмеливалась это сделать.

Митис резко остановился. В его зеленых глазах появилось странное выражение.

– Такое могло произойти, если один из вас попался в лапы Мэйгу. Сто́ит мысленно потянуться… – Он оборвал фразу.

И тогда все стало ясно… Теперь я знала точно.

Пайри находился в логовище Мэйга. Вот как Мэйг мог следить за нами.

У меня сдавило горло, я дышала с трудом.

– Так Пайри все это время был в Диких землях?

– Мы их больше так не называем… ту территорию, где, судя по всему, находится твой брат.

– Темные земли… – Я судорожно сглотнула.

Митис глубоко вздохнул. И сквозь густой снег я увидела, как беспокойно двигаются его уши, то назад, то вперед…

Во мне загорелся гнев.

– Так вот зачем ты показал мне, как захватили в плен Лиро! Ты хотел, чтобы я видела, что делают Нарралы. Почему ты просто не сказал мне, где находится Пайри? Я столько времени напрасно потратила в Снежных землях, ожидая, пока ты поправишься! Мне нужно было сразу уйти! – Я сорвалась на крик. – Наверное, и другим Старейшинам все известно? Почему бы тебе не ответить честно? Они знали, что Пайри в плену у Мэйга?!

– Нет, – резко бросил Митис. Он повернулся и посмотрел мне в глаза. – То, что ты видела во время маа-шарм, случилось перед последним полусветом. Я в тот момент был один дома, в еловом лесу. Темные земли подбирались все ближе и ближе. Дремучий лес терял листву и жизнь в их когтях. Я хотел схватиться с Каркой, но даже Черный Лис не может побороть такое множество Зачарованных, если им помогает один из Нарралов. Когда я понял, что они делают с детенышем, мне стало тошно до глубины души. Но где взять силы для борьбы? Я нуждался в чем-то таком, чего не было у Кивени… И тогда я отправился в Снежные земли, чтобы найти волков. Я не сказал об этом ни Джане, ни остальным. Они бы постарались удержать меня. – Митис покачал головой. – Нужно было оставить им сообщение. Они наверняка боялись за меня. Могли даже подозревать, что я и есть Мэйг… А когда я привязал свой ум к волчьему, то уже не мог дотянуться до Старейшин мыслями. Все мое лисье искусство пропало. – В голосе Митиса звучали раздражение и горечь. – Неужели ты не понимаешь? Я их подвел… – Он опустил голову и побрел дальше. – Я всех подвел…

Я во все глаза смотрела на Митиса. Да, действительно, Старейшины не знали, кто был Мэйгом – Митис или Кивени. А это значило, что он их в свои расчеты не включал.

Митис взмахнул хвостом. Его лапы скользнули по льду.

– До сих пор не знаю точно, что случилось с твоим братом. Я показал тебе свои воспоминания о Лиро, потому что мой ум просто слабеет от усталости. А твой ум быстр. Ты замечаешь то, чего не замечаю я…

Я была потрясена откровенностью гордого лиса и промолчала.

– Я думал о том, не Нарралы ли захватили твоего брата, – продолжил он. – Конечно, такую возможность я учитывал. Но что-то во всем этом меня тревожило. Кивени родом из Диких земель, как и все Нарралы. Вряд ли он мог вообразить, что лисица с могучей маа живет в Серых землях. Я просто не понимаю, что привело их к Пайри. – Он посмотрел в небо и моргнул. – Мы не должны медлить… иначе замерзнем здесь. Скорее, Айла!

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли у меня в горле. И я просто пошла за Митисом. Какое-то время мы двигались молча, борясь с ветром, который швырял снег нам навстречу. Серебро на кончике хвоста Митиса поблекло. Шаги его становились все тяжелее.

Усталость одолевала и меня. Лапы стали как будто каменными. Я сосредоточилась на том, чтобы переставлять их одну за другой. И не замечала, что Черный Лис остановился, пока не налетела на него.

– Что-то не так? – встревожилась я.

Он лег на живот.

– Я должен отдохнуть.

Я сморгнула снежинки с ресниц. Свежий снег укутал тундру. Деревья, кусты и камни исчезли под его белой шкуркой.

– Березы… – выдохнула я, обнаружив, что те пропали из виду. – Митис, я не вижу берез! Как же мы найдем переход через реку? – Я вытянула шею. – Митис?

Старый лис закрыл глаза. Он не ответил мне.

По моему телу прошла дрожь изнеможения.

– Митис! Не бросай меня, мне не выбраться отсюда одной!

Я поделилась маа со старым лисом, но этого оказалось недостаточно. И теперь мы оба не в силах были идти дальше. Я тоже легла на живот. Ледяной ветер трепал мой мех, снежинки кружили над головой, как осы. Бесконечные Снежные земли раскинулись во все стороны. Я напрасно пришла в эти суровые края. Теперь Митис мог умереть. Тогда Старейшины проиграют схватку с Мэйгом, а я больше не увижу Сиффрина.

И Белый Лис сможет пробудиться.

А Пайри никогда не станет свободным…

Буря гудела вокруг меня. И в ее бешеной ярости растаяла надежда…

Моя голова опустилась на снег. По спине пробежал озноб. Я тосковала по своим родным. Я попыталась представить маму и папу. Вспомнила бабушку с ее пестрым мехом, строгими и одновременно добрыми глазами. Она была мудрейшей из лис, каких я знала. Если бы только я могла ощутить тепло ее хвоста, обернувшегося вокруг меня…

Кажется, Фарракло говорил о своих предках: «Те, кто ушел, никогда нас не забывают. Они присматривают за нами».

Но это же просто слова. Бабушка ушла… как и все остальные.

Ветер свистел в моих ушах, ледяной холод запускал когти в мой мех. Сердце сжималось от ужаса и горя. Я закрыла глаза. Я засну… уплыву прочь и больше никогда не вернусь…

Удары ветра и снега. Стук моих зубов. Дрожь во всем теле.

Страх – твой друг, но никогда не позволяй ему становиться твоим хозяином. Иначе он подхлестнет тебя, как бесшерстные хлещут своих собак, и потащит навстречу мрачной судьбе…

Ветер утих. Меня охватило теплом. Я открыла глаза.

– Бабушка?..

Свежие следы на снегу. Я встала, сильно моргая. И заметила невдалеке ком темного меха. Снег почти совсем засыпал его.

– Митис! – закричала я. – Митис, очнись!

Я сильно толкнула его. Черный Лис со стоном открыл глаза.

Перед нами тянулась цепочка чьих-то следов, а снег все падал и падал. Вскоре они станут совсем неразличимы.

– Туда! – Я пошла сквозь снегопад, и Митис поплелся за мной.

Мы сражались с бурей. Я не отрывала взгляда от легких отпечатков чьих-то лап. Следы возникали словно из ниоткуда. Наконец я подняла голову и задохнулась, увидев серебристо-белые стволы.

– Березы!

С новыми силами я бросилась к деревьям. Вдали уже был слышен гул реки. Когда березы вывели меня к высокому берегу, я увидела у кромки воды большой плоский камень. В волнах чернели и другие камни, по которым можно было перебраться на другую сторону.

– За мной! – пролаяла я.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Митис доковылял до реки. Не было времени рассуждать об опасном течении. С глубоким вздохом я прыгнула на ближайший камень.

Митис последовал за мной, стиснув зубы.

Мы перескакивали с камня на камень. Берег остался позади. Снегопад начал утихать, небо слегка посветлело.

Я сосредотачивалась перед каждым прыжком. И, выскочив наконец на гальку, радостно завизжала. Мы были в Диких землях!

Митис рухнул на землю рядом со мной.

– Как тебе это удалось? – выдохнул он. – Как ты сумела найти дорогу к переправе?

Я повернулась к дальнему берегу. Тонкая фигура на мгновение возникла там – старая лисица с пятнистой шкурой. Она глядела на меня. Ее силуэт едва заметно выделялся на фоне снега.

«Бабушка! Я позвала тебя, и ты пришла!»

Я смотрела, как она тает среди белизны.

18

Над Бурной рекой стремительно неслись тучи. Сквозь летящий снег едва можно было различить тундру. Белые горы возвышались над тучами, острые, как лисьи уши.

Наш путь лежал к окраине Диких земель. Лес Старейшин скрывался в темноте, хотя на западе реяла бледно-желтая дымка. Белые витые полосы прорывались сквозь этот зловещий ореол.

Митис тяжело сел рядом со мной.

– Это продолжается… – проронил он.

Мое сердце упало.

– Нам нужно добраться до Камня Старейшин.

Я не знала толком, что буду делать после этого, с чего мне начать спасение брата. Но надежда еще теплилась во мне, даже в худшие моменты, и я знала, что уже никогда не откажусь от нее.

«Спасибо, бабушка…» – думала я.

Уши Митиса встали торчком, но он ничего не сказал, просто поднялся и побрел по гальке. Двигался он рывками. А его морда исказилась от боли.

Мои замерзшие лапы начали понемногу согреваться. Галька казалась приятной после ледяной тундры. И чем легче было идти, тем быстрее текли мои мысли. Что собирался делать Митис у Камня Старейшин? Чем он мог помочь в таком плачевном состоянии?

– Ты собираешься сразиться с Белым Лисом?

Зеленые глаза Митиса метнулись в мою сторону, потом он уставился себе под ноги. Перебираясь через кучку гальки, старый лис хмыкнул.

– Мэйг высасывает маа. Он собрал целую армию Зачарованных. И Старейшины могут противопоставить его силе лишь одно. – Он снова бросил на меня косой взгляд.

Митис явно прикидывал, что именно можно мне сказать.

Я мысленно попросила: «Скажи мне всю правду. Мне нужно ее знать».

Митис вздохнул и произнес:

– Надо соединить умы Старейшин.

У меня шерсть вздыбилась от ужаса.

– Но именно так Зачарованных лишили силы воли! Именно так ты поступил с королем волков! Ты же говорил: это плохо, неправильно, это против лисьих знаний! – От моих усов будто искры полетели. – Как ты мог подумать о повторении столь жестокой ошибки?! Ты разве ничему не научился?..

– Не то говоришь, – перебил меня Митис. – Детеныш, ты не понимаешь. Привязывание – опасное лисье искусство. И его применение ограничено и защищено Старейшинами. Но, как и любое другое лисье искусство, оно может послужить добру.

Я перепрыгнула через галечный холмик и вытряхнула камешек, застрявший между пальцами.

– Против воли другого существа?

– Нет. В том-то и разница. Привязывание в его настоящем виде происходит по обоюдному согласию. Старейшины соединяют свои умы по собственной воле.

Я не была уверена, что понимаю.

– Значит, вы все соединяете умы, и что происходит?

Беспокойные уши Митиса повернулись вперед.

– Наши умы сольются. Наши мысли и маа свободно поплывут между нами. Мы не поодиночке, когда привязаны. Представь, шестеро лисиц превратятся в одну. Сила ее будет огромной. – Он немного помолчал, лизнул пострадавшую переднюю лапу. – И тогда, получив силу всех Старейшин, я отправлюсь на поиски Кивени. Я его остановлю, чего бы то ни стоило.

Но слабый, больной лис едва ли мог уйти далеко. Появится у него маа Старейшин или нет, как он победит Мэйга?

– Я с этим справлюсь, – рявкнул Митис, словно я говорила вслух. – Дай только мне отдохнуть немножко.

Он тяжело сел на землю.

Свет растекался вдоль берега. Поднимался над рекой.

– Мэйг не станет ждать, пока ты переведешь дыхание, – напомнила я.

Митис попытался встать. Но его лапы дрожали, он снова упал.

– Ладно, ладно…

Он сделал новую попытку.

«Раньше я был не таким. Ты бы меня видела… Я был стремительным и сильным. Я был серебристым…» – услышала я словно издали.

Митис сильно встряхнул головой. И с мрачной решительностью встал на лапы. Но сделал всего несколько шагов, прежде чем снова упасть.

– Идем, Митис! Идем же! – умоляла я, наклоняясь над ним. Мой хвост дергался. – Мы наверняка уже недалеко от Камня Старейшин. Не сдавайся!

– Я и не сдаюсь, – огрызнулся он.

Но я видела, что даже это стоило ему усилий.

– Разреши, я дам тебе еще маа.

– Нет! – выдохнул Митис. И добавил мягче: – Не хочу. В прошлый раз я чуть тебя не убил. Я чуть не убил нас обоих.

Показалось солнце – верхушка оранжевого круга. Странный мерный гул звучал под галькой. Я прикидывала, не лучше ли будет мне оставить Митиса здесь и помчаться на поиски Старейшин. Но вдруг с ним что-то случится? Я же обещала довести его до Камня.

Я посмотрела на восходящее солнце. Но что это за шорох? Кто-то идет по гальке? Я увидела фигуру… Лис! И он нас заметил. Уже ведь было довольно светло. Это не мог быть один из Зачарованных. Но вдруг это Наррал?

– Митис! – прошептала я. – Кто-то идет к нам.

Незнакомец припустил бегом.

Черный Лис повернулся к берегу. Затем поднялся, оскалив зубы.

– Встань позади меня! – приказал он.

Я подчинилась, хотя что мог сделать старый лис? Напрягла лапы. «По крайней мере, нас двое», – напомнила я себе. Я не собиралась сдаваться без хорошей драки.

Чужак приближался. Он несся по гальке, стройный и сильный. Длинный хвост летел за ним. И было что-то знакомое в его плавных движениях. Яркая красная шкура сверкала в утреннем свете…

Мое сердце подпрыгнуло.

– Это Сиффрин!

Красный лис проскочил мимо Митиса и резко остановился.

– Айла! – выдохнул он. – Я думал, на этот раз потерял тебя навсегда!

Его огромные глаза сияли. Я никогда не видела никого прекраснее.

– Я каждый день приходил на этот берег! Каждую яму и корягу осматривал, все искал тебя. – Он потряс головой. – Ты только посмотри на нее! Как выросла!

Я подбежала к нему. Вдохнула сладкий, вкусный запах его меха.

– Я была в Снежных землях. Как я по тебе соскучилась! – вырвалось у меня. – Пайри там не оказалось. Он в Темных землях. Его захватил в плен Мэйг! А я встретила Митиса… там, в Снежных землях. Он привязал свой ум к волчьему, и его маа пострадала.

Сиффрин резко вздохнул и повернулся к Черному Лису:

– Митис… я тебя не узнал.

– Я сам себя не узнаю, – с горечью ответил Черный Лис. – Сиффрин, нам нужно добраться до Камня Старейшин. И обязательно до полусвета.

Сиффрин понимающе склонил голову.

– Маа-шарм? – предложил он.

Митис посмотрел на Сиффрина. Я чувствовала, что он оценивает молодого лиса: сияние глаз, густоту меха… Митис вздохнул:

– Я – высохший ручей, пустая шкура. Маа, даже если ее будет много, меня не спасет. Но, возможно, поддержит недолгое время… – Он коротко кивнул. – Да, маа-шарм. Ровно столько, чтобы я дошел до Камня.

Лес Старейшин изменился за то время, что я провела в Снежных землях. На зеленых ветвях повисли плоды. Птицы хлопотали в гнездах. Земля гудела под нашими лапами, и ее биение звучало куда сильнее, чем это слышалось сквозь гальку.

Янтарная шана танцевала вокруг Камня – магическое кольцо, сотканное Старейшинами для защиты от чужаков. Когда мы вошли в круг древних деревьев, ее цвет сгустился до алого.

Сиффрин шагнул вперед, откашлялся.

– Старейшины, это ваш посланец. Я пришел с Айлой и Черным Лисом.

Шана начала таять. Я двинулась было вперед, но Митис меня остановил, ткнув носом. Выражение его глаз удивило меня: он выглядел удрученным и будто пережившим потрясение. Даже казался моложе.

– Я хочу кое-что сказать, – прошептал он. – Я был с тобой суров. Поначалу я видел в тебе просто наивного детеныша из Серых земель. Я ошибался. Я хотел сказать… – Он опустил голову. – Ты – друг Старейшин. И ты была другом мне. Я не добрался бы сюда, если бы не ты.

Я не нашла слов в ответ. А Митис поднял морду, его зеленые глаза вспыхнули. Его острые уши двигались в разные стороны, настороженные, как всегда. Я сожалела, что не знала его раньше, когда его маа сияла, словно солнце.

Туман шаны развеялся.

Старейшины воскликнули в один голос:

– Митис!

Черный Лис встряхнул головой.

– Я подвел вас, – с горечью проскулил он. – Вы уже поняли, что я соединил свой ум с волчьим.

Я увидела на Камне Джану, а остальные сидели позади нее.

– Поначалу мы не были уверены, что это ты. Кивени – мастер привязывания, и его зачаровали возможности этого искусства. И теперь мы знаем, что Мэйг – это он.

– Я должен его победить, – заявил Митис.

– Поднимись на Камень. – Джана нахмурилась.

Митис заковылял вперед. Маа, отданная ему Сиффрином, уже угасала. Я помнила, что сказал старый лис: «Я – высохший ручей… Маа, даже если ее будет много, меня не спасет…»

Я последовала за Митисом, Сиффрин держался рядом со мной. Когда он ступил на Камень, Старейшины уже напевали:

– Соберитесь вместе, лучи света; успокойте меня в смертоносной ночи. Сотките стену густейшего тумана; каждого злодея и врага остановите…

Запевалой была Шая, строгая темно-рыжая лисица.

Старейшины оценивающе посмотрели на Митиса, потом на меня. Кроме серой лисицы Джаны, мастера ва-аккира, здесь была маленькая старая рыже-белая Мика, мастер пашанды. Брин, крупный поджарый лис, добродушно подмигнул мне.

Он и Шая не соглашались с Джаной. Они не хотели обманывать меня.

Коло склонил голову набок. Когда он пел, я заметила, что у него нет одного клыка. И вспомнила, как он караккил, посылая свой мощный голос в воздух, заставляя дрожать ветки древних деревьев.

На Камне были еще две лисицы. Они прыгнули ко мне, энергично замахали хвостами.

Я не верила собственным глазам.

– Симми! Тао! – Я подскочила к ним. – Я думала, вы в Свободных землях!

Симми нежно куснула меня за лапу.

– Мы там были. Учили семьи лисьему искусству.

– Но нам пришлось вернуться, – добавил Тао, касаясь носом моего носа, а потом повернулся к Сиффрину. – Мы увидели желтую пыль – она поднималась над Темными землями.

– Мы не могли оставаться в стороне, – зарычала Симми. – Мэйг убил наших родных, а тех, кого оставил в живых, зачаровал. Мы хотим драться с ним.

– Мэйг захватил в плен Пайри, – сообщила я. – Так что и я буду с ним драться.

Старейшины перестали напевать. Шана клубилась вокруг Камня густым оранжевым туманом. Джана в упор взглянула на нас и произнесла:

– Мы все должны сражаться, кто как сможет.

Я сердито посмотрела на нее:

– Вы меня обманули!

Краем глаза я заметила, как Брин переглянулся с Шаей.

– Да, – согласилась Джана. – Мы увидели в тебе надежду. Кто еще мог бы спасти нашего потерянного Старейшину? – Она не сочла нужным извиниться и повернулась к Митису. – Мы не знали, чего ожидать. Митис, старина, как я рада видеть тебя! Мне никогда по-настоящему не верилось, что ты можешь быть Мэйгом. Но ты не пришел во время малинты… – Между ушами Джаны собрались глубокие складки. – Ты изменился.

– Но это меня не остановит, – ответил Митис. – И нынешней ночью я отправлюсь в Дикие земли.

Старейшины надолго замолчали.

Наконец Шая обнюхала Митиса и отступила назад.

– Ты не сможешь этого сделать. Я чую твою маа. Она испорчена, ее уже не восстановить.

Меня потрясла жестокая откровенность ее слов.

Митис кивнул.

– Но я должен использовать последние силы, чтобы сразиться с Кивени.

– Я знаю, что ты очень этого хочешь, – сказала Джана, – но у тебя не получится. Оставайся-ка лучше у Камня. Мы объединим наши умы. У тебя несравненный дар к джерра-шарм. Однако твоя маа никуда не годится, и это все меняет. Поделись своим даром через наш круг крови, и ты все равно будешь участвовать в схватке.

– Этого мало! – возразил Митис.

Джана стиснула зубы.

– Послушай меня, Митис. Ты недостаточно силен, чтобы бросать вызов Мэйгу. Дело ведь не в старом соперничестве.

– Думаешь, я из-за этого? Считаешь, только поэтому я хочу победить Кивени? – К моему удивлению, Митис откинул голову и закричал: – Я не желаю, чтобы наша свобода была похищена! Все, что я знал и во что верил, – все это мы защищали как Старейшины! Это мое дело – сразиться с Мэйгом! Я Черный Лис, лис из легенд и преданий! Я один могу отразить то зло, что поднимает голову в Темных землях! – Он упал на серый камень. Взрыв тоски опустошил его. – Я Черный Лис, – повторил он надтреснутым голосом. – Я проиграл…

От сострадания у меня заболело сердце. Я подошла к Митису и облизала его длинные уши.

– Ты не проиграл, – сказала я ему. – Ты спас Фарракло. Защитил бишар. Ты сделал очень многое.

Митис поднял голову. Свет заиграл в его зеленых глазах.

– Но наш род погибнет.

– Нет. – Я тоже стиснула зубы. – Нет, пока есть лисицы, готовые противостоять злу и защищаться.

– Мы не позволим Белому Лису командовать нами, – поддержала меня Симми.

Хвост Сиффрина метался в воздухе.

– Мы все встанем против него, что бы ни случалось! – воскликнул он.

Джана наблюдала за нами. Я видела, как засиял кончик ее хвоста. И хвосты других Старейшин тоже засветились один за другим. Они говорили друг с другом с помощью джерра-шарм, делясь мыслями, которых мы не могли слышать.

– Это должен быть я! – выпалил Митис.

Джана многозначительно посмотрела на него. Ее хвост ярче запульсировал светом. Потом свет угас, Джана повернулась к Сиффрину.

– Вы отправитесь в Дикие земли. – Ее взгляд обратился ко мне, потом к Симми и Тао. – Вчетвером. Это опасный поход, кто-то может не вернуться. Но ничего другого не остается, потому что нас всего шестеро, и мы должны оставаться здесь, чтобы сплести умы воедино. Без мощи нашей маа и силы нашей джерра вы не доберетесь до логова Мэйга. – Она склонила голову набок, серые глаза снова уставились на меня. – Айла уже поняла, что ее брат там вместе с другими пленниками. Их маа – ключ к силе Кивени.

Заговорила Шая, очень тихо, хотя защитная стена шаны продолжала скрывать нас:

– Недостаточно просто освободить юных пленников. Один из вас должен будет убить Кивени. Он осуществляет связь Белого Лиса с нашим миром. Уничтожьте Кивени до того, как полусвет коснется темно-красных камней. Если вы потерпите неудачу, Белый Лис прорвется в наш мир.

Я нервно облизнула нос. Мысль о том, чтобы убить другую лисицу, привела меня в ужас. Но Мэйг вызвал в наш мир демона… Мэйг был тем, кого Зачарованные называли мастером, хозяином.

– Он ведь был нашим другом. – Брин понурился.

– Но очень, очень давно, – задумчиво откликнулась Джана.

Шая пристально смотрела на нас:

– Вы столкнетесь с множеством лисиц, чьи умы привязаны. Вы можете встретиться с Нарралами… их теперь одиннадцать, потому что Карка умерла в Серых землях. Но поверьте мне, и одиннадцати более чем достаточно. Они смотрят на каждого, кто сопротивляется Мэйгу, как на предателя. Так что старайтесь по мере сил избегать их. Не пытайтесь драться, победить не удастся. – Шая быстро облизнула нос. – Вам придется проникнуть в логово Кивени до того, как угаснет последний луч самого долгого дня. Ясное свечение сумерек насыщено маа. Ее мощь не поддается описанию. Слушайте внимательно, молодые лисицы, – свет не должен коснуться темно-красных камней. Этого достаточно, чтобы вдохнуть жизнь в Белого Лиса. А тогда его уже не остановить.

Голос Коло прозвучал спокойно:

– Убьете Кивени – и вы остановите Белого Лиса.

Это показалось совсем просто.

Внезапно заговорила маленькая Мика:

– Помощь приходит с неожиданной стороны. – Она подняла тонкую мордочку. – Используйте пашанду, где сможете. «Внутренний взор, джерры глаз, поделись секретами через транс».

Наклонив голову, я мысленно повторяла этот напев.

– Старейшины, пора. – Джана посмотрела на Митиса. – Ты не пойдешь в Темные земли, как собирался, но в привязывании непременно сыграешь свою роль.

– Я хотел совсем не этого, – вздохнул Митис.

Я подумала о маме, папе, бабушке… о нашей зеленой полосе, обо всем, что я потеряла.

– Что бы ни случилось, мы не отступим, – твердо произнесла я.

Брин посмотрел на Джану и сказал:

– Ты была права насчет нее.

Джана протяжно вздохнула.

– Ты будешь незаменима в этом походе, Айла. Но больше всего мы нуждаемся в Сиффрине. Он силен и опытен в лисьем искусстве. Он присоединится к нам в привязывании. Глубина нашей джерры и тепло нашего жизненного источника будут течь в его крови, пока держится наша связь. – Она посмотрела Сиффрину в глаза. – Ты готовился к этому моменту всю свою жизнь. Именно ты войдешь в логово. Ты должен убить Кивени ради нашего общего блага.

– Я это сделаю, если вы так хотите, – кивнул Сиффрин.

Он говорил совершенно спокойно. Только кончик хвоста чуть заметно дернулся, выдавая волнение. Митис пристально смотрел на него. Заметив его суровый взгляд, Сиффрин моргнул и обратился к Черному Лису:

– Но ты этого не хочешь?

Митис нахмурился. Его уши повернулись назад и вперед.

– То, что выбрали тебя, Сиффрин, – само собой разумеется, и для всех это очевидно. Но инстинкт твердит мне, что в данном случае произошла ошибка. – Он перевел глаза на меня. – Это должна сделать Айла.

Мои глаза расширились.

– Но я не знаю как! – вырвалось у меня.

– Никто не знает, – вздохнул Митис. – Хочешь, скажу честно? Будь готова услышать это. Когда ты была совсем маленьким детенышем, ты думала и верила, что взрослые знают ответы на все вопросы. А когда выросла, обнаружила, что ответов нет вообще.

В моем животе что-то зажужжало от растерянности, как будто пчела залетела.

– Но почему именно я?

– Да, Митис, – сказала Джана, и в ее голосе послышался гнев. – Почему Айла? Она слишком молода и неопытна.

– Я долго был рядом с ней. Слышал ее мысли. Делил с ней маа. – Митис поморщился, подтянул поближе раненую лапу. Вид у него был изможденный. – В общем, если не я, то она.

– Сиффрин, а ты что думаешь? – Джана сердито прижала уши.

Сиффрин поднял голову.

– Мне не хочется посылать ее навстречу такой судьбе… Но выбор должна сделать сама Айла. Я могу сказать одно: она справилась со всеми испытаниями в Серых землях. Она выжила в Снежных землях. Решительнее Айлы я не знаю никого. Если ее брат – в логове Мэйга, она должна получить шанс освободить его. – Сиффрин нежно посмотрел на меня. – Митис прав. Твоя маа ошеломляет.

«В глубине, озаряемой светом, я коснулся чего-то яростного и могучего, как… как вода, что несется в Бурной реке. Это твоя сила, Айла».

Я моргнула, глядя на Сиффрина, тронутая его признанием, которое он произнес про себя.

Внутри облака шаны воцарилось молчание, тишина столь глубокая, что даже на деревьях вокруг перестали чирикать птицы. Шана потемнела, наливаясь алым цветом. А потом свет снова стал янтарным, и я услышала птичьи песни.

Все Старейшины смотрели на меня.

Первой заговорила Джана:

– Митис полагает, что именно ты должна выполнить эту нелегкую задачу. Но хочешь ли ты сама войти в логово Мэйга? И сделать то, что потребуется, чтобы остановить Белого Лиса?

Я не могла даже думать о Мэйге, о его армии Зачарованных, о Нарралах… Не могла вообразить Белого Лиса. Но там, в логове, был Пайри. А с ним вместе – другие свободные лисицы, захваченные в плен, лисицы, чью маа высасывали…

Глубоко вздохнув, я произнесла:

– Да, я это сделаю.

19

В Диких землях наступили сумерки. Долгий день прошел в отдыхе и приготовлениях. Мы ели, разговаривали, спали… А теперь шана рассеялась, и мы направились по прохладным камням к лесу.

Старейшины собрались у дерева с кровавой корой. Митис рыл канавку в мягкой земле, невзирая на то что его лапы еле шевелились. Сиффрин положил морду мне на шею. В моем сердце трепетал страх, но близость Сиффрина меня успокаивала. Вскоре мы войдем в Темные земли… Скоро я увижу Пайри.

Если нам это удастся…

Я прижала уши.

– Мы это сделаем, – сказала я вслух.

Симми посмотрела на меня. Тао сосредоточил все внимание на Митисе. Когда тот закончил работу, Старейшины образовали круг у перекопанного клочка земли. Они по очереди поднимали хвосты и сжимали зубы на их белых кончиках. Закрыв глаза, лисы выдергивали по нескольку жестких белых волосков. Митис первым опустил шерстинки в канавку. Потом это сделала Джана, за ней – Шая и Брин. Коло уложил волоски поверх остальных. Последней была маленькая Мика. Она утрамбовала лапами кучку шерсти.

Митис повернулся ко мне и сказал:

– Твоя очередь, Айла.

Я протиснулась между ним и Джаной и встала в круг Старейшин. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, я тоже выдернула несколько волосков из кончика хвоста. По моему телу пробежала дрожь.

– Теперь положи их вместе с остальными, – велела Джана.

Я открыла глаза. Старейшины наблюдали за тем, как я добавляла свои шерстинки к маленькой кучке. Я отступила назад и присоединилась к кругу, а Митис осторожно засыпал шерстинки землей. Стоявшие невдалеке Сиффрин, Симми и Тао молча наблюдали за происходящим.

Засыпанная канавка лежала между нами, под ветвями дерева с кровавой корой.

Митис начал ритмично напевать:

– Твои мысли – мои, мои мысли – твои. Ты – мои глаза, я – твои лапы.

Другие Старейшины повторяли за ним.

Кончики их хвостов светились.

Дрожа, я присоединилась к ним:

– Твои мысли – мои…

Биение земли стало сильнее. Серебристое сияние разливалось над закопанным кладом. Он мигал, как звезды. Я наблюдала, очарованная. Меня охватила тоска. Будто вся красота и все желания мира оказались спрятанными в этом пульсирующем серебристом холмике. Круг света разрастался, плыл между Старейшинами, как серебряное солнце.

Митис повернулся ко мне.

– Айла, войди в круг, – приказал он. – Мы направим к тебе наши джерру и маа.

Остальные Старейшины продолжали напевать.

Меня пробрал озноб от страха. Что я делаю? Наверное, уже поздно поворачивать назад? Я краем глаза заметила Сиффрина. Он ободряюще кивнул мне. Я подумала о Пайри. И шагнула вперед.

Я вошла в круг Старейшин, в серебряный свет. На меня хлынуло тепло и согрело от лап до усов. Свет танцевал внутри меня. Краски сплетались в моем уме. Я как будто поплыла. На мгновение я превратилась в большую птицу, парящую высоко над Дикими землями. Они раскинулись подо мной. Я заметила очертания Леса Старейшин, границу зеленых верхушек деревьев. Увидела тропу под утесами, что вела прямиком в ту долину, где больше не росла трава. Отсюда, сверху, я увидела лес, насколько искривленный, что ветки сплетались, как прутья клетки. Глубже, глубже уходил каменный туннель, настоящий лабиринт темных углов и алых камней.

Напев умолк.

Я подняла голову и увидела яркие зеленые глаза.

– Ты видела дорогу, по которой должна пройти.

Я медленно кивнула. Позади Митиса раскачивались ветки дерева с кровавой корой. Красный сок стекал по узловатому стволу.

– Дерево плачет. Лисье искусство свершилось. – Старейшины заговорили в один голос. – Мы соединились. Мы – единое целое. Пока привязывание не нарушено, наша джерра течет свободно. Круг нашей маа не угаснет. И до конца полусвета наша маа будет течь в крови Айлы. Наши мысли будут слиты с твоими мыслями, Айла. И хотя ты отправишься в Темные земли, мы будем рядом.

– Она не одна, – сказал Сиффрин.

Джана мягко взглянула на него. Но голос, ответивший ему, был общим голосом Старейшин:

– Смелый Сиффрин, ты прав. Присматривай за ней и о себе не забывай. – Старейшины все вместе повернулись к Симми и Тао. Молодые лисицы украдкой наблюдали за ними, на их мордочках был написан восторг. – Каждый из вас теперь часть единого целого. Будьте хитры и проницательны. Не попадитесь на обман Мэйга. Защищайте друг друга.

– Обещаем, – застенчиво произнесла Симми.

Старейшины одновременно подняли головы. Этот жест мне напомнил о великолепной охоте в тундре, когда волки бишара из Кло слились в некое огромное существо.

– Почти стемнело, – заговорили Старейшины. – Зачарованные начнут бродить по Диким землям. Мы должны в последний раз поднять шану.

Мы смотрели, как Старейшины снова взошли на Камень. Брин, Коло, Джана и Шая. Потом Мика. Наконец на Камень забрался Митис. И янтарный свет поглотил его.

Дерево с кровавой корой все еще плакало, его темный сок стекал на лесную землю. И там, где он касался почвы, биение полусвета как будто становилось сильнее. Мои лапы дрожали от напряжения. И я с трудом сохраняла спокойствие.

Мое тело переполняла серебристая маа.

– Мы должны идти по тропе под утесами.

– Я знаю дорогу, – сказал Сиффрин.

Я повернулась к Симми и Тао:

– Вы готовы?

– Готовы, – пробормотали они.

– Хорошо, – кивнула я.

Нам предстоял долгий путь.

Я побежала вперед.

Свет просачивался между деревьями. Трещали цикады, проснувшись к ночи. Я бежала через лес на восток, мои лапы едва касались земли. Они словно двигались по собственной воле. И лишь с усилием я могла замедлить шаг, чтобы Сиффрин обогнал меня.

Мы следовали за красным лисом, поворачивая на юг, к утесам.

Сиффрин знал нехоженые тропки между склонившимися стволами, лазейки, скрытые в папоротнике. На зеленых ветках увядали цветки, уступая место плодам. На землю падали лепестки, шелковистым ковром расстилаясь под нашими лапами. Земля гудела биением полусвета.

В лесу стояла плотная жара, она была подобна дыханию Старейшин, толкающему нас в спину.

Мне пришлось уговаривать себя не вырываться вперед. Мои лапы словно неслись по воздуху. От усов до кончика хвоста мое тело стало гибким и сильным. Маа шипела в моем позвоночнике и щекотала уши. Краски мелькали перед глазами. Мир ослеплял яркостью, оглушал резкими звуками. Я слышала, как под землей ползают дождевые червяки, как трепещут крылышками мошки. Стоило чуть напрячь слух, и я улавливала далекий рев Бурной реки. Разве такое было возможно?

На краю Леса Старейшин мы проскользнули в туннель под листьями папоротника. Они покачивались, смыкаясь над нами. Земля здесь была жирной и влажной. Потом из зарослей папоротника мы выскочили к ручью, где жадно напились. А после этого переплыли на другой берег.

Сиффрин принялся приводить себя в порядок, приглаживать шерстинки на своем блестящем хвосте. Я хорошенько встряхнулась.

– А ты действительно познакомилась с волками? – спросил Тао, подбежавший ко мне.

– Да. Я и прежде знала Фарракло – вожака бишара в Снежных землях.

– Неужели тебе не было страшно?

– Поначалу очень. Но Фарракло мне помог. Он и другой волк по имени Лопкло пошли вместе со мной в дальние земли, чтобы освободить Митиса. Хотя в то время я думала, что мы ищем Пайри.

Сиффрин наконец оставил в покое свой хвост. В его янтарных глазах светилась тревога.

– Ты, должно быть, думаешь, что мне был известен план Джаны, но она мне ничего не говорила. Наверное, решила, что я не сумею сохранить это в тайне от тебя.

– Знаю. – Я слишком много времени потратила зря, сердясь на Сиффрина. – Но сейчас это совсем не важно. Я бы никуда не отправилась, если бы знала, что встречу не Пайри, а Митиса, но теперь рада тому, что случилось.

– Несмотря на то, что пришлось иметь дело с волками? – спросила Симми.

– Как раз поэтому! – Я завиляла хвостом при мысли о Фарракло и Лопе. – Между лисами и волками слишком много непонимания. Мы думаем только о различиях. Но у нас немало общего.

– Например? – поинтересовался Тао.

Сиффрин энергично встряхнулся и пошел к деревьям.

Я ткнула Тао носом:

– Расскажу попозже – когда закончится наш поход и мы будем валяться на лугу, греться на солнышке. Когда мир станет спокойным.

И я поспешила за Сиффрином.

– То есть никогда, – проворчал Тао.

На этом берегу рос другой лес. Вместо толстых стволов нас окружали тонкие, худосочные ели, стволы опутывал плющ. Дыхание Старейшин стало мягче, но я все равно ощущала их присутствие. Мы были слиты в одно существо, и это чувствовалось в каждом шаге моих лап, в каждом движении моих ушей.

Старейшины говорили все вместе, но один голос перекрывал остальные. Голос Митиса, Черного Лиса.

«Будь настороже. Вы уже близко».

«Это ведь твой дом. Здесь ты видел Лиро».

Я вовсе не собиралась произносить это вслух.

– Лиро? Из нашей семьи? – удивилась Симми.

Я покосилась на нее:

– Думаю, он сейчас в логове Мэйга, вместе с моим братом.

– Как он там оказался? – спросил Тао.

Резкий запах ворвался в мои ноздри. Я поспешила к Сиффрину. Он остановился, обнюхивая землю. Шерсть у него на спине вздыбилась. Я подошла ближе и заметила под деревьями множество желтых грибов с пурпурными крапинками.

Я похолодела.

Впереди виднелись другие вонючие шляпки, пробивавшиеся сквозь лесную почву.

– Но мы еще далеко от Дремучего леса, – прошептал Сиффрин.

Я глубоко вздохнула и запела:

– Внутренний взор, джерры глаз, поделись секретами через транс…

На краткий миг я увидела эту землю такой, какой она была прежде, – богатой и дикой, полной цветов и ягод. Картина растаяла, слившись с видением гниющих останков в Долине призрака.

Слова, которые я произнесла после этого, были на самом деле сказаны Митисом:

– Не так далеко, как ты думаешь. Владения нашего врага расширяются.

Дальше мы шли медленно, опустив носы к земле. Биение полусвета все еще поднималось от земли, но оно казалось искаженным, приглушенным липкой глинистой почвой. Я подошла к ближайшей ели. Коричневые грибы вгрызлись в ее гниющий ствол. Некоторые грибы были расплющены или сбиты, словно здесь пронеслась буря.

Эти ели вскоре должны были погибнуть. Впереди лежала долина, от которой воняло гнилью. Низкий туман стелился над россыпями ядовитых желтых шляпок.

– Долина призрака, – прошипел Тао. – Она теперь гораздо больше прежнего.

Я резко повернула голову. В самом ли деле моего слуха коснулся скрип когтей по земле – длинных когтей лисицы? Я всмотрелась в темные ели. Уже наступили сумерки. Зачарованные не побоятся забежать сюда. Я долго изучала ельник, а мои спутники тем временем шли все дальше, осторожно обходя грибные семейства. Наконец я побежала вдогонку.

Мертвая поросль молчала под нашими лапами. В мой хвост вцепился терн, и я вырвалась, оставив на колючках клочки шерсти.

– Осторожнее! – предупредил Сиффрин.

Мы приближались к сломанным черным деревьям Дремучего леса. Когда мы были совсем рядом, кривые стволы вдруг застонали. Во рту у меня стало горько. Грибы поворачивали свои желтые шляпки в нашу сторону.

Симми и Тао упали как подкошенные. Только Сиффрин продолжал идти вперед, но неровные шаги выдавали его растерянность.

– Что происходит? – пробормотал он.

Предчувствие заставило меня оглянуться на ельник. И через мгновение я услышала геканье и вой Зачарованных, несшихся по Диким землям. Судя по всему, они где-то недалеко – возможно, у ручья. И вот-вот нас настигнут.

«Беги, Айла! Ты не должна задерживаться в Долине призрака!»

Предупреждение Старейшин прозвучало в голове, но мысли путались. Я остановилась, принюхиваясь к воздуху. Мой нос ущипнуло запахом горячего пепла. Вокруг моей передней лапы медленно обвилась лиана. Я знала, что должна ее стряхнуть, но почему-то не могла, мысли окончательно смешались.

Геканье раздавалось в елях, совсем близко.

Передо мной все словно затянуло туманом. Повсюду пестрели желтые грибы. Я растерянно оглянулась. Что нужно делать? Я не могла ничего сообразить.

Из ельника выскочил какой-то лис. Я сразу поняла, что это не Зачарованный. Он мчался, наклонив голову, нервно шевеля ушами.

«Это может быть один из Нарралов, – предупредили Старейшины. – Убирайтесь оттуда, бегите скорее!»

Мои челюсти словно слиплись. Мне пришлось очень постараться, чтобы высвободить свой голос.

– Сиффрин! – крикнула я.

Незнакомый лис приближался. Я хотела попятиться, но лапы вросли в землю.

В моем сердце вспыхнула паника, но тело застыло.

– Моргни! – закричал лис, подбегая ближе. – Призови свою маа! Дыши глубоко и медленно! Это ловушка!

От неожиданности я отпрянула, и лиана оплела мою заднюю лапу. Это был Хайки! Он летел ко мне, его серый хвост подпрыгивал в воздухе. Я не видела Хайки с тех пор, как он исчез в лесу у Камня Старейшин… с тех пор, как он меня предал. И вдруг он рявкнул прямо мне в морду:

– Очнись, Айла! Зачарованные идут! Делай, что говорю, если хочешь выжить!

20

Я в изумлении уставилась на Хайки. Мне хотелось ударить его когтями, но я, при всем желании, не могла шевельнуться.

– Понимаю, что я – последний, кого ты хотела бы видеть, – быстро заговорил Хайки. – Но я пришел, чтобы помочь. То, что ты сейчас чувствуешь, – обман. Мэйг называет это киа-шарм. На самом деле это просто перевернутая маа-шарм, или ту-шана-шарм.

Сиффрин с трудом сумел повернуться, чтобы рассмотреть серого лиса.

– Уйди от меня! – Я попыталась замахнуться на Хайки лапой, но ее опутали прочные лианы.

Я запаниковала, стала дергать всеми четырьмя лапами. Лианы еще крепче вцепились в меня.

– Послушай, – умолял Хайки. – Дыши глубоко, медленно, как в истаивании. Постарайся успокоиться. Скажи себе, что это обман.

Старейшины, видимо, услышали его моими ушами. Их голоса стали громче.

«Серый прав. Это лисье искусство».

Сиффрин злобно рыкнул и стряхнул с себя лианы, державшие его за лапы. И рванулся к нам. Хайки отпрянул, прижав уши. Но Сиффрин не собирался нападать на серого лиса. Вместо того он принялся сдирать с моих лап стебли, дергая их изо всех сил.

– Ты не в ловушке! – крикнул он мне. – Тебе только кажется, что это так! Хайки прав – это своего рода лисье искусство!

– Дыши медленно, моргай часто! – советовал Хайки. – Помни, ловушка не настоящая!

– Делай, как он говорит, – проворчал Сиффрин сквозь стиснутые зубы. И потянул лиану.

– Но Хайки врет! – выдохнула я. – Он на стороне Мэйга!

– Замедли дыхание, Айла! – Сиффрин сильно толкнул меня.

Я покачнулась, мои лапы освободились. «Это лисье искусство. Это не настоящее. Это лисье искусство…» – повторяла я про себя.

Мое зрение прояснилось. Мысли успокоились. Я повернулась к Сиффрину – он уже бросился на помощь Симми и Тао.

Я посмотрела в глаза Хайки.

– Ты!.. – только и смогла произнести я.

Он прижал хвост к боку.

– Зачем ты здесь? – спросил Хайки. – Это же так опасно! Вот уж здесь тебе следует быть в последнюю очередь! – Он перешел на шепот: – Зачарованные идут сюда…

Я увидела белки его глаз…

Мне хотелось закричать: «Да что с тобой?!» Хотелось сказать ему, что он сам может сгнить. Но я услышала собственный голос:

– Мне нужно добраться до логова Мэйга.

Хайки в ужасе разинул пасть.

– Но оно же в самом сердце Дремучего леса!

Сиффрин возвращался, Симми и Тао тащились за ним. Геканье Зачарованных прорезало воздух. Желтая пыль с шипением поднялась над долиной, и я снова почувствовала растерянность.

– Я знаю дорогу к логову, – сказал вдруг Хайки. – Я там был. Могу вам показать. – Его глаза потемнели. – Я там был… – повторил он сдавленным голосом.

– Забудь! – огрызнулась я. – И оставь нас!

– Не спеши, Айла, – сказал Сиффрин.

Я изумленно уставилась на него:

– Но ты никогда не доверял Хайки!

Усы Сиффрина ощетинились.

– Он был прав насчет лисьего искусства.

– Невозможно! – воскликнул Тао. – Он привел Зачарованных к моей семье!

– Я не знал, что они нападут, – проскулил Хайки.

На мгновение все мы застыли, как будто лианы снова опутали нас. Я мучилась нерешительностью.

Пронзительное геканье опять пролетело над долиной.

– Без меня вам не найти логово, – быстро сказал Хайки. – Но вы уверены, что хотите туда пойти? Красные камни кишат Зачарованными, а Нарралы неусыпно несут стражу у логова. А еще там болота, и…

– Веди нас! – рявкнула я.

Хайки коротко кивнул. Он повернулся и рванул в Дремучий лес как раз в тот момент, когда лисицы с красными глазами добрались до долины. Мы помчались за серым лисом. Свод ветвей нависал над нашими головами, мрак поглотил небо. В воздухе сгустился туман, смешанный с желтой пылью. Илистая земля расползалась под лапами.

«Пайри тоже был здесь, – поняла я. – Зачарованные тащили его через этот лес по дороге к логову Мэйга».

Я бежала рядом с Сиффрином. На расстоянии нескольких хвостов все тонуло в темноте. И мне все время хотелось остановиться.

«Это не настоящее! Это не настоящее!..»

Мы спотыкались об упавшие ветки. Я слышала, как позади злобно тявкнул Тао, налетев на дерево. Только Хайки бежал уверенно, будто лисье искусство до него не дотягивалось.

Может, так оно и было.

Я вспомнила, как в первый раз оказалась в Долине призрака. Я тогда застыла в растерянности, а Хайки словно и не замечал действия долины. Он сам не умел истаивать, однако чужое лисье искусство чуял сразу.

Может, он использовал свое умение вынюхивать лисье искусство, чтобы привести нас к Мэйгу? Меня мучило воспоминание о предательстве серого лиса. Мысль о том, что я сама привела его к Камню Старейшин, заставила меня споткнуться.

– Не останавливаться! – подгонял Сиффрин. – Зачарованные позади нас!

Я прибавила ходу. Я уже ощущала их приближение, чувствовала, как дрожит земля от топота врагов.

– В эту сторону! – прошептал Хайки.

Он резко повернул к двум наклонившимся стволам. На нашем пути встали кусты терна. Хайки побежал вдоль них, принюхиваясь. Нашел проход, протиснулся в него. Мы нырнули туда следом за ним.

Мы прижимались к земле, почти ползли, задевая животом илистую почву. Терновые колючки цеплялись за хвост. Мои мысли метались, но я заставила себя дышать ровно. Хайки был прав: это ограждало от чар Мэйга.

Наконец мы вылезли из кустов, забрались в дупло огромного дерева и съежились в темноте и прохладе случайного убежища. Мои уши нервно поворачивались то назад, то вперед. Я все еще слышала Зачарованных, но их шаги теперь звучали тише.

Некоторое время мы молчали. Вдруг над лесом пронесся стон, промчался вихрь пыли. Ни одна птица не пела в ветвях, ни одно насекомое не шуршало у корней.

– Мертвое место, – тихо произнесла я.

Сиффрин придвинулся ближе ко мне. Мускусный аромат его меха как будто оградил меня от ядовитого запаха деревьев.

– Все Болотные земли сейчас такие. И такими же станут Дикие земли, если Мэйг победит.

– Верно… – Голос Хайки прозвучал мягко. – Я позволил себя использовать. Хотел вернуть родных… Но то, что я сделал…

– Надеюсь, оно того стоило, – прошипела я.

Глаза Хайки вспыхнули в темноте, потом он опустил морду.

– Нет, – горько выдохнул он. – Не стоило. Когда я согласился служить Мэйгу, мои родные были уже мертвы. Они даже не стали Зачарованными. Коч просто убил их.

Я задохнулась.

– Это один из тех, кто напал на мою семью, – резко бросил Тао.

Хайки лег на живот.

– Я не мог поверить в то, что он сделал… Мне не следовало поддаваться… – Он уткнулся носом в лапы. – Я струсил, только и всего… Слишком испугался, чтобы в одиночку противостоять им… – Хайки поднял голову, его глаза вспыхнули, но он тут же опустил их. – Айла, прошу, не нужно меня ненавидеть. Мэйг заставил меня шпионить за тобой. Обещал освободить моих родных. Он дал слово, что ничего плохого тебе не сделает. – Хайки закрыл глаза лапами. – Я знаю, что никто из вас никогда меня не простит. Я и сам себя не простил бы за то, что сотворил… – Голос Хайки звучал не громче, чем шорох перышек по стеблям травы. – Но я просто хотел быть снова со своей семьей.

Его печаль тронула меня. Я не знала, что сказать. Мои чувства были противоречивы. Очень трудно было сидеть тихо. Я думала о Зачарованных, обо всех пленниках Мэйга… Значит, лисицы ничуть не лучше бесшерстных с их клетками для зверей? Не лучше тех, кто ловил лисиц, чтобы убить их? Мою грудь стиснуло болью, когда я вспомнила несчастных, запертых в тесноте. Я-то сбежала, но они, мои сородичи, остались в клетках. «Я не могла им помочь, – твердила я себе. – Я просто ничего не могла сделать».

Эти мысли как будто повторяли слова Хайки.

Мое тело все еще вибрировало от маа. Я вскочила.

– Прежде чем мы столкнемся с Мэйгом, мы должны освободить Зачарованных!

– Освободить их? – недоверчиво пробормотал Хайки. И опустил лапы, открыв глаза. – Это невозможно! Да они и не хотят свободы. Они не такие, как мы.

– Когда-то были такими, – возразила я. – И могут стать снова.

Я почувствовала, как рядом со мной напрягся Сиффрин. Но слова продолжали вылетать как будто сами собой, и я знала, что они правильные.

– Мы должны найти дерево.

– Дерево? Мы, вообще-то, в лесу, – протянул Хайки.

Сиффрин резко дернулся. Его густой мех задел мою лапу.

– Красное дерево, – сказал он. – Огромное, древнее, с толстыми ветвями.

Я посмотрела на него, а он на меня. Его янтарные глаза сияли. А ведь он был привязан…

– Дерево, которое плачет, – вдруг произнес Хайки. – Как то, что растет рядом с Камнем Старейшин?

– Именно так. – Маа гудела во мне. – Дерево с кровавой корой. Я знаю, такое должно быть в Дремучем лесу.

– Зачем оно тебе нужно? – Тао склонил голову набок.

Я пристально посмотрела на Хайки:

– Ты знаешь, где оно?

Хайки облизнул нос и сказал:

– Идите за мной.

Мы пробрались мимо колючего вереска и углубились в лес. Зов полусвета пробивался сквозь удушающую пелену желтой пыли Мэйга. На меня нахлынула грусть. Мама, папа, бабушка… Рупус, Флинт, Каро, Мокс… Где-то над пылью и узловатыми кривыми ветвями по-прежнему сияли звезды. Над Дикими землями поднималась луна. Но здесь, в лесу, были только тени.

Несколько раз я останавливалась и бормотала заклинание пашанды, а остальные смотрели на меня.

– Ты слышишь Зачарованных? – спросил Сиффрин.

Я кивнула. Я слышала дальше, видела глубже других, потому что теперь меня наполняла маа Старейшин.

– Их слишком много, не сосчитать. – Мой хвост тревожно дернулся. – И большинство гонится за нами. Зачарованные знают, что мы в этом лесу, но пока они нас не почуяли.

– Ненавижу это место, – вздохнул Тао. – Вы чувствуете… не знаю даже, как сказать. Опустошение, что ли? Будто кто-то высасывает из вас силы. – Он опустил голову. – Мне никогда не было так тоскливо.

Симми повернулась к нему и прошептала:

– А я постоянно думаю о Моксе.

– Я понимаю, о чем вы… – Сиффрин склонил голову.

Взгляд Хайки уперся в промежуток между деревьями. Сквозь желтую пыль пробивались какие-то бледные усики.

– Это Белый Лис…

Было неприятно сознавать, что и я сама чувствую то же самое. Непонятная печаль заползала в мое сердце. «Тебе никогда не найти брата… – шептала она. – Ты не сможешь победить… Время свободных лисиц миновало…»

– Айла?.. – Хайки пристально смотрел на меня. Должно быть, заметил боль в моих глазах. – Не впускай это!

Это не настоящее.

Мы шли между темными деревьями. Желтые грибы выскакивали из гнилой земли. От их ядовитой вони щипало в горле.

Я наморщила нос, почуяв мелкие камешки и гнилую грязь.

– Там что-то впереди, – предупредила я.

Хайки оглянулся на меня.

– Мы подходим к Бездонной трясине, – пояснил он. – Она раньше была частью Болотных земель.

Я перевела взгляд на Сиффрина. Разве не здесь он когда-то жил? Но красный лис шел вперед и смотрел перед собой.

Хайки продолжил:

– Когда пойдем по болоту, шагайте медленно. Но и не останавливайтесь, иначе утонете. И ни в коем случае не бегите.

– А мы не можем его обойти? – спросила Симми.

– Единственный обход – через логово Нарралов. – Уши Хайки прижались к голове. – А вы и представить не можете лисиц более опасных или более опытных в лисьих искусствах.

– Старейшины… – Я вскинула голову.

Их голоса хором зазвучали во мне: «Однако же мы куда опаснее. Мы – мастера лисьих искусств…»

Вот только Старейшины остались далеко позади. Могут ли они действительно помочь с такого расстояния? Мех на моей спине зашевелился.

– А не лучше ли бегом миновать болото? Это было бы быстрее…

Хайки стремительно повернулся ко мне.

– Только не бежать! – умоляюще повторил он. – Когда вы бежите или сопротивляетесь, хватка Белого Лиса на вашей джерра становится сильнее. Он просто высосет вас. Это болото – нечто вроде брюха Белого Лиса. Оно жаждет вас, вашей маа… Прошу вас всех, поверьте мне!

– Как я могу тебе доверять? – почти проскулила я.

И подумала: «Я ведь считала тебя своим другом…»

Но мне ответили Старейшины:

«У тебя нет выбора».

Я неуверенно вильнула хвостом. Насторожила уши. Треск какой-то веточки, шорох когтей…

– Зачарованные! Они приближаются…

Я напряглась, прислушиваясь. Различила шаги шести лисиц… семи… восьми… и сбилась со счета.

– В ту сторону, – сказал Хайки.

Мы быстро пересекли лес. Деревья расступились. Местность впереди выглядела самой обыкновенной. Серые камешки покрывали землю. Серые облака ползли по небу. И только легкое колыхание почвы выдавало болото.

– Помните! – предостерег Хайки. – Двигаться медленно, но не останавливаться. И что бы ни случилось, вы не должны бежать!

Мы переглянулись.

Перейти болото значило остаться на виду.

– Идите за мной, – сказал Хайки.

И шагнул на рыхлый верхний слой. Его лапы тут же начали погружаться, но он продолжал идти, осторожно вытягивая каждую лапу и тут же снова опуская ее на хлюпающую почву. Хвост волочился за ним. Шаг за шагом Хайки одолевал трясину.

Сиффрин побрел за ним. Грязь налипала на его лапы, но красный лис стиснул зубы и продвигался вперед, прижав к голове длинные уши.

Симми и Тао стояли рядом со мной, принюхиваясь к мокрому перегною.

Сиффрин оглянулся и спросил:

– Вы идете?

Я насторожила уши. Топот Зачарованных приближался.

– Вперед! – прошипела я.

Симми и Тао вместе шагнули на зыбкую поверхность болота.

Хайки и Сиффрин были уже у дальнего края трясины. Я с облегчением увидела, как красный лис выбрался на сушу. И принялся энергично вылизывать лапы, освобождая их от липкого болотного перегноя.

Симми и Тао двинулись вперед. Я сделала первый осторожный шаг в грязь. Холодная жижа вцепилась в мои лапы. Я чувствовала, как она просачивается между пальцами. Ее прикосновение было едким, и вонь от нее исходила такая же. От нее кожа под мехом зудела.

Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не выскочить обратно. Стараясь дышать как можно медленнее, я потащилась к другому краю трясины вслед за Симми и Тао. Но не забывала мысленно следить за погоней. Было слышно, что Зачарованные все ближе и ближе, под их лапами хрустели мелкие ветки…

Между деревьями появилась лисица с красными глазами.

Мое сердце заколотилось. «Айла, не паникуй! Иди медленно!» – приказала я себе.

– Хватай их! – рявкнул один из Зачарованных.

Вся стая ринулась к нам – целое море лисиц.

«Только не бежать…»

Я заставила себя замедлить шаг, несмотря на то что Зачарованные прыгнули в трясину и чьи-то зубы щелкнули совсем близко от моего хвоста.

– Тао, спокойнее! – умоляюще воскликнула Симми.

Я посмотрела вперед и увидела, как молодой лис колотит передними лапами по грязи. К моему ужасу, он начал тонуть.

– Дыши медленно! – крикнула я.

И, сама с трудом сохраняя спокойствие, я направилась к нему. Молодой лис уже погружался в жижу. Симми беспомощно дергала его зубами за мех, а грязь уже обволакивала шею Тао. Еще мгновение – и он бы ушел в болото с головой.

– Смотри мне в глаза! – резко приказала я.

Тао устремил на меня полный ужаса взгляд. А я старалась заставить маа перетечь к нему. Потом я моргнула, а Тао задохнулся. Он поднял голову. И, дыша теперь медленно, по очереди выдернул из жижи передние лапы и умудрился зацепиться ими за твердую почву. Сиффрин схватил его зубами за загривок и потащил, как детеныша. Симми выбралась на сушу вслед за братом.

– Сюда, Айла! – позвал Хайки.

Он хотел помочь мне, но я оттолкнула его, однако из-за этого поскользнулась и потеряла равновесие. Холодная трясина схватила меня за хвост. Меня тут же начал душить страх. Я медленно выдохнула, сопротивляясь панике, и выползла из болота. Но прежде чем я высвободила хвост из смертельных объятий трясины, кто-то схватил за самый его кончик. Взвизгнув, я дернулась вперед и тут же повернулась к краю болота. Один из Зачарованных был на расстоянии усов от меня, его передние лапы били по грязи, когда он тянулся ко мне. Но трясина уже заглатывала его. Следом за ним пробиралась другая лисица с красными глазами.

– Не дайте им уйти! – рявкнула она.

Тонущий лис изо всех сил заколотил лапами. Он был уже близко к краю болота, но не настолько, чтобы найти точку опоры.

– Не сопротивляйся! – невольно выкрикнула я.

– Айла, мы должны идти! – позвал меня Хайки. – Иначе одни Зачарованные переберутся на эту сторону, а другие отрежут нам путь впереди. Сюда, быстрее!

Я услышала шорох лап. Хайки помчался между мертвыми деревьями, остальные побежали следом.

Но не все.

– Айла, ты им ничем не поможешь.

Это был Сиффрин. Болотная жижа налипла на его бока и живот. И даже под его глазами виднелись ошметки грязи. Но Сиффрин не обращал на это внимания, пристально глядя на Зачарованных в трясине. В его глазах я видела волнение. И вспомнила, как был потрясен Сиффрин, когда один из Зачарованных упал с крыши в Серых землях.

– Ты им не поможешь, – повторил он, скорее для себя самого.

– Айла! Сиффрин! – пролаял далеко впереди Хайки.

Мы повернулись и побежали на его зов. И не стали наблюдать за тем, как Бездонная трясина поглощает свои жертвы.

21

Деревья по другую сторону трясины росли гуще. Похожие на паутину ползучие растения свисали с веток, на которых не осталось листьев. Стоило чуть-чуть их задеть, и на мехе оставался резкий запах.

Хайки петлял между деревьями. Несмотря ни на что, он был сильным, гибким. Я пыталась представить, каким он был раньше – когда жил со своими родными в Нижних Диких землях. Конечно, веселым и энергичным. Былой задор еще не окончательно угас в Хайки, достаточно было посмотреть, как подпрыгивает его хвост.

– Как ты сбежал? – внезапно спросила я.

Хайки обернулся. Симми, Тао и Сиффрин остановились, наблюдая за нами.

Серый лис посмотрел на меня настороженно:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты шпионил для Мэйга. Что изменилось?

По моей спине прокатилась волна страха. Уши встали торчком. А что, если сейчас Зачарованные подбираются к нам? Вдруг это ловушка?

Хайки поморщился.

– Во время малинты, когда Зачарованные напали на Камень Старейшин… – он опустил голову, встряхивая ушами, – я просто не мог стоять там и смотреть. Я попытался сбежать, но Коч меня догнал. Он насмехался надо мной. Сказал, что мои родные давно мертвы. И я помчался со всех лап. Я не знал, что делать. Бежал куда глаза глядят.

Симми злобно взвизгнула и бросилась на него. Она толкнула Хайки в бок, опрокинув на землю.

– Трус! – выплюнула она и вцепилась зубами в его шею, но Хайки съежился, не пытаясь защищаться. – Ты сбежал и позволил Зачарованным напасть… Ты нас не предупредил!

– Я хотел, – проскулил Хайки. – Я подошел ближе…

Симми вонзила зубы глубже, и Хайки взвыл.

– Хватит! – вмешался Сиффрин.

Он прыгнул вперед, оттолкнул Симми от Хайки.

– Он это заслужил! – огрызнулась Симми. – И чего похуже!

– Может быть, – ответил Сиффрин. – Но сейчас он нам нужен целым и невредимым. Только он знает, как найти логово. – Он заглянул Хайки в глаза. – Однако вот чего я не понимаю… Ты убежал от Коча, но зачем вернулся сюда? Почему болтался на краю Темных земель, где тебя могли поймать?

– Ну? Почему ты здесь? – Я сверлила взглядом Хайки.

Тот прижал уши.

– Потому что я ужасно переживал из-за того, что сделал. И хотел помочь, чтобы хоть что-то исправить. – Он опустил нос к самой земле и добавил: – И мне просто некуда больше идти.

Мне стало жаль его.

– И это не часть ловушки?

– Нет! – ответил Хайки. – Я не хочу бросать вас. Только не сейчас… и вообще никогда… Я думал о том, чтобы где-нибудь спрятаться навсегда. Но везде торчат эти желтые грибы, и их все больше и больше с каждым днем. И я понял: не важно, хочешь ты сражаться или нет. Иногда просто не остается выбора. Потому что… потому что лисиц вроде Мэйга совсем не интересует твое мнение. – Он поднял голову. Его глаза расширились. – И я стал бродить у границы Темных земель, выжидая шанса.

– Какого именно шанса? – нахмурился Сиффрин.

– Поступить правильно, – тихо произнес Хайки.

Тао удивленно уставился на него:

– Так Мэйг не знает, что ты здесь?

– Ну теперь-то уже знает, не сомневаюсь, – зловеще бросила Симми.

– Наверное… – Хайки прижал хвост к боку. – Но я не ради него стараюсь. Вовсе не для него.

Я согнула и разогнула лапу. Если это было правдой, серый лис очень сильно рисковал.

– Мне больше ничего не оставалось, – тихо продолжил Хайки. – Моего дома больше нет, мои родные убиты. Я всех подвел…

Мои уши беспокойно пошевелились, повернулись назад, вперед и снова назад и вперед, как у Митиса. Я вроде бы что-то слышала? Мой хвост дернулся.

– Зачарованные близко!

– Быстрее! – воскликнул Хайки. – Через Каменный лес. Так будет чуть-чуть дальше до плачущего дерева.

– Что за Каменный лес? – спросил Тао.

Хайки слегка замялся, прежде чем ответить:

– Там растут такие древние деревья, что они застыли от времени и превратились в мрамор.

Сиффрин напрягся:

– Я слышал о каменных деревьях… Они старше, чем самые ранние поселения бесшерстных, и стояли здесь еще до того, как Белый Лис впервые пожелал захватить наш мир. Говорят, тени прошлого застряли в их ветвях, словно мухи в паутине. Рассказывают о разных видениях, призраках.

Хайки согласно кивнул.

– Я прошел между каменными деревьями без вреда для себя, похоже, их колдовство на меня не подействовало… – Он склонил голову набок. – Но если вы увидите что-то странное, помните: оно не настоящее.

– Что именно мы можем увидеть? – Я прижала уши.

– Вообще-то, точно не знаю… – протянул Хайки.

Мне хотелось услышать от него больше, но времени не было. Я уже слышала шаги Зачарованных. Они явно почуяли наш запах.

Мы помчались дальше, теперь вниз по склону. Зернистая сухая земля разлеталась из-под наших лап. Она забивала нос резким запахом гнили. Меня охватил страх, и я огляделась по сторонам. Куда мы несемся?..

Я представила Пайри, играющего на нашей зеленой полосе. Вспомнила, как мы с ним гонялись друг за другом; как он истаивал (впрочем, тогда я не знала названия этого лисьего искусства); как я училась кричать чужими голосами…

Пути назад не было.

Темнота все еще висела над нами, стекая с ветвей и ползучих растений, но когда мы спустились с холма ниже, я различила впереди какие-то большие серые предметы… И вот каменные деревья встали перед нами, неподвижные, как скалы. Когда мы приблизились, я рассмотрела синие вены на их темных стволах.

Шерсть на моем загривке поднялась. Я сразу ощутила нечто странное в этом месте. Потом увидела, как в нескольких шагах впереди резко остановился Сиффрин, подняв распушившийся хвост. Симми и Тао настороженно переглянулись.

– Думаю, нам лучше пойти другой дорогой, – проскулил Тао.

Но Хайки уже прыжками петлял между каменными деревьями.

– Слишком поздно! – крикнул он.

В нашу сторону плыло облако желтой пыли. Я услышала геканье Зачарованных.

И шагнула в Каменный лес.

Всюду торчали острые концы обломанных веток. Между древними стволами было душно, как будто воздух отсутствовал. Я глубоко вздохнула.

Потом принюхалась и посмотрела вверх. Над головой плыли серые облака. Мои друзья исчезли. Я была одна.

– Сиффрин?.. – позвала я: впереди мелькал силуэт лиса. – Хайки?.. – уже более настороженно окликнула я.

Блеснул неяркий серый свет. И я увидела серебристый с золотом, пятнистый хвост. Мой голос дрогнул.

– Бабушка?..

Но эта лиса была слишком маленькой, чтобы быть взрослой.

– Пайри?..

Он выглядывал из-за ствола каменного дерева, пронизанного венами. Его глаза были как два шарика света. А потом он метнулся прочь, в темноту.

– Пайри, подожди!

Я побежала за ним. Я слышала, как он огибает деревья, и повторяла его путь. Каждая из моих лап инстинктивно вставала туда, где в почве отпечатался след. Я уже задыхалась. Длинная трава цеплялась за мои лапы, а оглянувшись назад, я заметила, как мелькнул мой пятнистый хвост.

Хвост Пайри…

Я – Пайри.

Айла пряталась. Я слышал ее дыхание, когда она съежилась по другую сторону изгороди. Я принюхался, просунул под дерево лапу. Я чуял ее рыжую шкуру, ощущал ее радость. И представил, как она склоняет голову, как топорщатся ее усы.

Я знал эту лису, как собственную тень.

Я пролез сквозь изгородь – дождем посыпались щепки. Глубоко вздохнув и успокоив ум, я моментально исчез из виду. И стал бесшумно подбираться к Айле. Мой хвост весело вилял. Но в следующий миг мое сердце сильно забилось – над головой пронзительно крикнула ворона. Мой фокус не удался, я сбился с шага.

Карканье стихло. Я посмотрел вверх. И тут вдруг понял. Это была Айла!

Она уже отлично умела это делать! Я прибавил шагу и бросился на нее.

– Эй, хватит! – прошипела она.

– Нет, пока не попросишь пощады! – Я навалился на нее всем телом. – Говори!

– Ни за что! – фыркнула она.

– Говори, говори или…

– Или – что?

– Или – вот это!

И я облизал ее мордочку. Мы вертелись и покусывали друг друга, потом свернулись рядышком, а вскоре на зеленую полосу вышли мама, папа и бабушка. Когда родители отправились прятать добычу, бабушка посмотрела на меня. Она ничего не сказала, да ей и не нужно было.

«Больше никакого лисьего искусства» – вот что я прочел в ее темных глазах.

Пришлось изобразить полную невинность: «Лисье искусство? А я при чем?»

Айла убежала дальше на зеленую полосу. Я видел, как ее рыжий хвост плывет между стеблями травы. «Непослушный детеныш», – подумал я, виляя хвостом. Что ж, я не мог ее винить. Я и сам не собирался становиться прежним. Во всяком случае, не сейчас… Я побежал к сломанной изгороди. Конечно, я дал обещание бабушке, но немножко тренировки никому не повредит. Когда я был уверен, что остался один, я закрыл глаза. Глубоко вздохнул, заставил сердце биться медленно. Мой ум стал серебристым. Знакомое тепло потекло по лапам. Я открыл глаза и невольно разинул пасть. Над головой кружились краски. Я уже видел их прежде, но в прошлый раз было не так. А теперь золото сияло сквозь фиолетовый и зеленый. Неужели столь прекрасное зрелище возникло благодаря мне? Даже закат солнца не мог с ним сравниться.

Я вспомнил о предупреждении бабушки.

«Ты ведь не знаешь, кто наблюдает за нами…»

Я виновато выдохнул. Краски рассеялись, сначала превратившись в радугу, а потом в легкие облачка. Когда они исчезли совсем, я почувствовал, как что-то изменилось. И мне стало страшно.

Поднимался ветер. Он принес запахи реки и льда.

И чего-то горького и кислого. Послышался шорох лап за изгородью. Темные лисьи фигуры возникли на фоне заката. Их головы были опущены, челюсти сжаты. Впереди шла огромная лисица с мощными лапами. Вот она приблизилась к упавшей на тропинку ветке неподалеку от нашего дома.

– Краски его маа очень близко, – прорычала лисица. – Должно быть, его нора где-то здесь. Найдите этого детеныша!

Я в ужасе наблюдал за тем, как они идут к зеленой полосе. Там ли сейчас мама, папа, бабушка? Что собираются сделать эти лисицы? Я повернул к дальней части зеленой полосы. Я хотел предупредить Айлу. Но сколько ни бегал в траве, не нашел ее.

Резкий голос остановил меня:

– Вот он!

Я обернулся. Лис, который крикнул это, был на расстоянии одного прыжка от меня. Остальные стояли за ним. Их глаза горели красным огнем. А от меха исходил странный резкий запах.

– Что вам нужно? – пробормотал я.

Лисицы не ответили. Вместо того они оскалились, на их клыках повисла зеленая пена.

Меня охватил ужас. Я повернулся и помчался в ночь.

Я бежала, не чуя под собой лап, лавируя между стволами, пронизанными синими венами, пока те не сменились зарослями ползучих растений.

«К нашему дому пришли Карка и Зачарованные… и виноват в том Пайри!» – думала я.

И налетела на что-то твердое.

– Осторожнее! – вскрикнула Симми.

Быстро моргая, я огляделась. Желтая пыль плыла между деревьями, с шипением подбираясь к нам. Облака заволокли небо и полностью закрыли собой свет Канисты. Я судорожно вздохнула.

– Воспоминания… я видела воспоминания Пайри. Зачарованные пришли на нашу зеленую полосу. Он бежал… – Я встряхнула головой. – Но я знаю, что они его поймали и привели сюда.

– А я думала о том, как мы первый раз плавали в ручье, – сказала Симми. – Я, Тао и Мокс. Мокс был таким маленьким… Декса и Мипс не хотели, чтобы он лез в воду, но он настоял. Было так весело… – Она нервно прижала хвост к боку. – А я и забыла об этом.

К нам подошел Хайки.

– Ну как вы? – Он пристально оглядел нас. – Вспомнили о чем-то грустном?

– Тебе повезло, что на тебя это не действует, – тихо произнесла я.

Из-за каменных стволов выскочил Тао и подбежал к Симми.

– Мне вспомнился день, о котором я вообще забыл! – воскликнул он. – Мы плавали в ручье…

– Вода была холодной, а солнце освещало берег, – сказала Симми.

Тао изумленно уставился на нее:

– Мы об одном и том же вспомнили!

Я почти не слушала их, перебирая в уме воспоминания брата. Митис не понимал, как Нарралы узнали о таланте Пайри. А ведь бабушка его предупреждала, что нельзя играть с лисьим искусством…

– Ох, Пайри… – вздохнула я. – Ну почему ты ее не слушал?

«Он никому не хотел причинить вреда. Он не догадывался о последствиях. Да и как детенышу понять всю жестокость этого мира? Ему просто хотелось приключений».

Митис… его голос в моих мыслях прозвучал громче голосов других Старейшин.

«Не надо винить Пайри. Не он сотворил Зачарованных. Он ни в чем не виноват».

– Я не знаю, что делать, – опустив голову, прошептала я.

«Не медли, не останавливайся, Кивени только этого и ждет. Армия Зачарованных приближается. Разве ты их не чуешь? Очень скоро будет слишком поздно».

Я резко вскинула голову, зашевелила ушами. Митис прав! Зачарованные неслись к нам. Земля дрожала под их лапами и впереди, и сзади.

– Надо бежать. Где Сиффрин?

– Здесь! – откликнулся он.

Сиффрин выскочил из желтой пыли. В его глазах была боль.

– Что случилось?

– Ничего. – Он тряхнул головой.

Я дернула хвостом. Сиффрин выглядел странно.

– Что ты увидел?

– Ничего, – повторил он. – Я попытался вспомнить что-нибудь о маме, о братьях и сестрах. Но там была только темнота.

Как мне ни хотелось утешить его, времени на разговоры не было.

– Зачарованные близко, – произнесла я.

– Плачущее дерево впереди, – сказал Хайки. – Уже недалеко.

Но впереди были враги…

Я чувствовала ядовитый запах их меха. Я почти видела их мертвые глаза, устремленные на меня. Но что мы могли сделать? Зачарованные приближались со всех сторон.

– Мы должны добраться до дерева с кровавой корой раньше, чем они!

Маа Старейшин бурлила во мне. Я могла бежать быстрее Зачарованных, но как быть с остальными? Я вспомнила, как набросила шкуру невидимости на Фарракло. И когда я подумала о нем, мне стало легче.

Единое существо, единое сердце…

– Держитесь рядом со мной! – крикнула я.

Симми и Тао встали по обе стороны от меня, Хайки – впереди, а Сиффрин – сзади. Я развернула свою маа, и ее серебряный покров окутал моих друзей. Мы помчались по сломанным веткам, перепрыгивая через желтые грибы. Наши лапы двигались в одном ритме. Под землей гудел наступающий полусвет, пыль Мэйга шипела в Темных землях.

Двадцать лап, пять летящих по воздуху хвостов. Пять пар настороженных ушей…

Но мы стали и чем-то большим.

Мы обрели силу стаи, дыхание бишара. Я понимала всех, а они понимали меня. Я ощущала связь между Симми и Тао. Чувствовала сомнения под сильной волей Сиффрина. Дотянулась до отчаяния в уязвимом сердце Хайки.

Мне не нужно было спрашивать дорогу. Я ее видела отчетливо через мысли Хайки. Мы пробирались между ползучими растениями, под колючими кустами и плющом, через корни и репейники, пока изогнутые деревья не расступились и перед нами не появился гигантский ствол. Мы рванулись к нему так быстро, что ударились о его плачущую кору и бросились врассыпную, снова став пятью лисицами.

– Как ты это сделала? – выдохнул Тао.

Симми радостно колотила хвостом.

– Ты его нашла! – изумленно воскликнул Сиффрин.

Хайки восторженно поскуливал.

Но я не могла радоваться. Мои уши слышали дальше, я видела глубже. Я растянула свои ощущения силой пашанды и поймала ледяной ветер, пронесшийся через Темные земли. Зачарованные близко. Зачарованные подходят… Зачарованные уже здесь.

22

– Копайте! – низко прорычала я. – Скорее!

Симми и Тао уставились на меня. Хайки опустил хвост. Только Сиффрин сразу начал действовать, бросившись к корням дерева с кровавой корой. И начал отбрасывать землю лапами.

– Зачарованных тьма! – закричала я, присоединяясь к Сиффрину. – Мы должны найти тайник с шерстью! Привязанных лисиц очень много, значит он должен быть огромным!

Этого оказалось достаточно, чтобы Симми и Тао стряхнули с себя растерянность и кинулись на подмогу. Хайки все еще стоял неподвижно, наклонив голову и прижав уши.

– Ты что, не хочешь помочь? – рявкнула на него я. – Все еще не разобрался, на чьей ты стороне?

Я отбросила ком земли. На Хайки я не смотрела, но догадывалась, что в его глазах светится тоска. Я повернула голову, наши взгляды встретились.

– Чтобы освободить Зачарованных, надо выкопать их захороненную шерсть. Она должна быть под кучкой белых волосков из кончиков хвостов Нарралов.

– Так вот как он это делает? – Карие глаза Хайки вспыхнули. – Я на твоей стороне, – тихо добавил он.

Я моргнула и снова стала рыть землю под деревом с кровавой корой.

Хайки присоединился к нам.

Пронзительное геканье разнеслось в лесной тишине. Я вскинула голову. Между черными стволами появились силуэты. Длинные хвосты, острые уши…

Я подпрыгнула.

– Симми, Тао, не останавливайтесь! Помните, там должно быть два кома шерсти, тот, что больше, – внизу. Когда вы их найдете, прошепчите над ними: «Беги быстро, прячься надежно, живи свободно!» Поспешите, поспешите!

Я не желала думать о глубине и силе привязывания. Будут ли вознаграждены наши усилия?

И что нам делать, если ничего не поможет?

Симми и Тао изо всех сил заработали лапами. Они потеряли маму и папу, которые стали новобранцами отвратительной армии Мэйга… и я понимала, что это значит для молодых лисиц. А мой взгляд уже обшаривал темный лес. Желтая пыль сгущалась. Она поднималась в воздух, смешиваясь с туманом.

Зачарованные тоже не медлили. Они мелькали между деревьями, как тени. Я ни разу не видела их в таком количестве, даже у Камня Старейшин. Очертания бесчисленных острых ушей неясно вырисовывались в тумане, который дрожал и извивался, то собираясь в плотные клубы, то расходясь тошнотворными волнами.

Но под удушающим шипением пыли Мэйга я ощущала зов полусвета.

– Сиффрин, помоги мне удержать их!

Красный лис одним прыжком очутился рядом со мной. И я услышала, как он тихонько бормочет:

– Я – мех, что покрывает твою спину. Я – изгиб и движение твоего хвоста. Пусть я появлюсь в форме твоего тела: никто не сможет догадаться, кто я; другие испугаются; не смей подходить ближе!

Сиффрин высоко подпрыгнул. В воздухе он перевернулся, превратившись в вихрь меха и фиолетового света. А на лесную кочку опустился уже в облике злобного пса. Под гладкой пятнистой шкурой бугрились огромные мышцы. Нос его был широким, приплюснутым, влажным. Зарычав, он обнажил невероятно огромные клыки.

Первый из Зачарованных остановился и попятился. Еще парочка взвизгнула, поджав хвост.

– Собака! – тявкнул кто-то из них, отступая. – Здесь собака!

Сиффрин кинулся на них, и они бросились в разные стороны. А потом глаза их начали светиться. И через миг Зачарованные уже сбились в кучу. Но их дрожащие хвосты и прижатые уши говорили об ужасе.

– Ими управляет Мэйг, – прошипела я себе под нос. – Он не дает им разбежаться.

Я всегда подозревала, что Мэйг наблюдает за своими рабами, но теперь, в окружении привязанных лисиц, я увидела это предельно ясно. Мы были в его землях, как мыши, забредшие случайно в те места, где охотится кошка. И он ни за что не позволит нам скрыться.

Четверо Зачарованных атаковали Сиффрина. Я откинула голову и начала караккить, обрушив на Зачарованных пронзительный лай и вой койотов. Перепуганные рабы отступили, налетая друг на друга, а Сиффрин исчез. Он снова появился – уже под деревом, все еще в виде пятнистой собаки.

Но враги прибывали. Десятки лисиц с красными глазами надвигались на нас плотными рядами. Я развернулась и увидела, как привязанные подкрадываются к дереву с кровавой корой, у которого Симми и Тао яростно рыли землю. Опасность была велика.

Я не применяла искусство ва-аккира с тех пор, как мне удалось превратиться в большую птицу и преодолеть Бурную реку.

Сердце бешено заколотилось в груди. Я постаралась успокоиться.

– Я – мех, что покрывает твою спину. Я – изгиб и движение твоего хвоста. Пусть я появлюсь в форме твоего тела: никто не сможет догадаться, кто я; другие испугаются; не смей подходить ближе! – И мысленно добавила: «Я – Айла. Я меняюсь. Я – король Фарракло Отважный Клык».

Взрыв маа пронизал меня, я пошатнулась и чуть не упала. Мои лапы гудели и дрожали. Я посмотрела вниз – они стали огромными. В белой шкуре серебрились серые волоски. Мое тело налилось силой.

– Убирайтесь! – прорычала я и угрожающе подалась вперед.

Зачарованные бросились прочь, расталкивая друг друга. Но через мгновение уже снова крались к дереву, и их красные глаза не отрывались от Симми и Тао.

– Есть! – закричал Хайки. Он протиснулся между Симми и Тао, вытащил из земли комок белых шерстинок. – Айла, что делать?

Во мне вспыхнула надежда.

– Копайте дальше! – рыкнула я. – Нужно найти шерсть Зачарованных!

Одна из привязанных лисиц присела на задние лапы и прыгнула на Хайки. Но Симми была ближе. Она ударила лисицу в бок, и та покатилась по земле. Хайки повернулся к ямке и снова стал быстро рыть землю. К нему на помощь поспешил Тао, комья посыпались градом, и пыльная завеса скрыла фигуры обоих лисов. Тем временем Симми торопливо читала заклинание и уже начала истаивать. Я видела, как кончик ее лапы таял в воздухе, когда Симми изо всех сил толкнула ошеломленную лисицу, которой так и не удалось напасть. Зачарованные явно растерялись, но все равно напирали. Лисиц с красными глазами становилось все больше и больше. С другой стороны от плачущего дерева привязанные волной хлынули на Сиффрина. Он изворачивался и прыгал, превращаясь в разных собак, истаивая и подражая чужим голосам, но это была безнадежная битва. Зачарованных было слишком много.

Какой-то коричневатый лис повернулся и посмотрел на меня. В его красных глазах мерцал свет. И меня внезапно охватила мучительная тоска, это было похоже на удар из-за угла. Как будто голоса неведомых лисиц взлетели в страхе и растерянности и прорвались в мои мысли.

«Помоги нам! Освободи нас! Мы хотим стать прежними!»

А потом я увидела это – гигантский ком спутанных длинных волосков, который осторожно держал в зубах Хайки. Он пристроил его между передними лапами.

– Заклинание! – закричала я. – Прочтите его, повторяйте снова и снова!

– Бегите быстро, прячьтесь надежно, живите свободно! – почти провизжал Тао. Голос его дрожал.

Хайки повторил его слова, склонившись над меховым комом.

Ничего не произошло.

Я услышала вскрик Сиффрина, и у меня упало сердце. Я больше не видела красного лиса – его заслонили Зачарованные. Они с мрачной решимостью двигались к дереву с кровавой корой. Желтая пыль затянула весь лес. Прямо перед моим носом щелкнули чьи-то зубы. Одна из Зачарованных подобралась совсем близко и пыталась укусить меня за лапу. Другие встали с ней рядом, оскалив клыки. Целая стена лисиц с красными глазами окружила нас.

Я снова испустила пронзительный вопль койота. Зачарованные приостановились, но лишь на мгновение. Кольцо врагов сжималось.

«Не трать время на ва-аккир!» – раздался голос Митиса.

Старейшина был прав. Моя маскировка не отпугнула Зачарованных.

– Я – король Фарракло Отважный Клык. Я меняюсь. Я – Айла.

Судорожно дернувшись, я снова стала собой и шарахнулась от лисиц.

Симми и Тао твердили:

– Бегите быстро, прячьтесь надежно, живите свободно!

Я мысленно повторила эти слова.

Внезапно меня пронзила боль. Один из Зачарованных подскочил ко мне и цапнул за заднюю ногу. Другая лисица ударила когтями по спине. Я вовремя извернулась, чтобы не позволить желтым клыкам впиться мне в горло. И от ужаса закрыла глаза, когда Зачарованная схватила меня за загривок и приподняла над землей.

Вдруг она меня выпустила, и я хлопнулась на землю. Решившись приоткрыть глаза, я увидела, как Зачарованная покатилась в сторону. Тот лис, что кусал меня за заднюю лапу, быстро попятился. Я осторожно поднялась. Привязанные были повсюду – неисчислимое множество лисиц, – но с ними что-то происходило. Похоже, их глаза уже не были такими красными… Некоторые лисы тряслись и даже падали на землю. Другие стояли неподвижно, прижав уши. Они явно были чем-то потрясены.

– Айла, как ты? – Хайки подбежал ко мне.

За ним брел Тао. Он никак не мог отдышаться. А вот и Симми – она сбросила невидимость.

– Они меняются, – медленно произнесла я.

И посмотрела на ком шерсти под деревом.

Ком исчез.

И с самим деревом происходили удивительные перемены. Его кора дрожала, трескалась, и эти глубокие трещины образовывали знакомый рисунок – метку в виде смятой розы, что носили на своих лапах Зачарованные. Красный сок стекал по трещинам. А кора сдвинулась и поглотила все следы клейма. Последние капли красного сока высохли, исчезли.

– Они свободны! – в благоговейном изумлении произнесла я.

В сумрачном лесу были десятки бывших Зачарованных. Они моргали, осматривая собственные лапы, потрясенно таращились друг на друга. Старая лиса прищурилась, глядя на лиса, стоявшего рядом с ней:

– Арил?.. Арил, это ты?

Тот мигнул.

– Да, кажется, это мое имя… – Он сильно встряхнулся. – Что-то я запутался… – Он облизнул нос. – Нирап?

Лисицы коснулись друг друга носами. Их хвосты осторожно завиляли.

Вражеская армия превращалась в массу растерянных лисиц. Одни метались между деревьями, ничего не понимая. Другие жадно хватали пастью воздух.

– Что это за место? – Бело-коричневая лисица вертела головой.

– Это Темные земли, – сообщила я ей. – Дремучий лес. Мэйг держал вас в плену, сделал рабами. Он украл вашу волю, но теперь вы все свободны. И можете вернуться домой.

– Я могу вернуться домой… – восторженно пробормотала лисица.

Ее взгляд скользнул по метке, все еще темневшей на ее передней лапе, – вечное напоминание о том, через что она прошла.

– Мы можем пойти домой! – завизжал один из бывших Зачарованных.

Освобожденные лисицы заволновались. А потом начали разбегаться. Они скрывались в чаще, а я провожала их взглядом, надеясь, что им удастся без помех добраться домой… и встретить хоть кого-нибудь из родных. Тогда они смогут понемножку собрать вместе осколки своей прежней жизни.

– Ма! – вдруг выдохнула Симми.

Она рванулась мимо меня к одной из Зачарованных. Я узнала эту лисицу с острой мордой и тонким ярким хвостом. Симми и Тао радостно облизывали и покусывали ее, и Каро постепенно опомнилась. Казалось, она всплывает на поверхность из темной глубины.

– Мои детки, – пробормотала она. – Я думала, что никогда больше вас не увижу.

– Каро? – К ним уже спешил Флинт.

Все четверо жались друг к другу, радуясь воссоединению.

Я отвела взгляд. К чему смотреть на чужую радость?

Вспомнился Пайри… Однако Зачарованные освобождены, пора идти в логово Мэйга. Я ощущала, как полусвет тянется к моим лапам, пробиваясь сквозь удушающую желтую пыль.

– Сиффрин! – позвала я.

Он уже шел ко мне, прихрамывая на заднюю лапу. Я увидела пятна крови.

– Ты ранен!

Сиффрин оглянулся. Желтая пыль сгущалась в горчичные комья. Белый туман расползался, раскидывая вокруг длинные полосы, похожие на когти. Небо начало сереть.

– Уже почти сумерки, – проронил Сиффрин.

Я быстро кивнула.

– Тебе нужна маа-шарм?

Сиффрин отвернулся.

– Со мной все в порядке, – напряженно ответил он.

Хайки стоял рядом со мной. Он в молчаливом изумлении наблюдал за тем, как Зачарованные приходят в себя.

– Я и не знал, что такое может случиться, – пробормотал он наконец. – Не думал, что они могут вернуться в прежнее состояние.

– Я же вернулся, – негромко сказал Сиффрин, взглянув на свой старый шрам – метку на передней лапе.

– Нам нужно идти к тем деревьям? – спросила я. – Туда, где туман поднимается?

– Да, – подтвердил Хайки. – Если ты уверена, что хочешь пойти в логово. – Он зашептал: – Говорят, Мэйг непобедим. Он… – Слова замерли на языке Хайки.

И в тот же самый момент я уловила запах других лисиц. Их было около десятка.

Из тумана вышел Коч в окружении других Нарралов.

Свободные лисицы, которые все еще оставались у дерева с кровавой корой, шарахнулись от них в ужасе. Кто-то сразу исчез в зарослях, остальные скулили и дрожали.

Коч посмотрел на Сиффрина, стоявшего в стороне. Потом его маленькие глазки уставились на меня и Хайки.

– Как вы посмели освободить армию хозяина? Вы не имели права!

Нарралы за его спиной приняли облик койотов. Еще несколько бывших Зачарованных завизжали в ужасе и скрылись из глаз. Только Коч оставался в своем прежнем виде; его тупой нос принюхивался к воздуху, засаленный темный мех лоснился на спине. И почему-то от этого Коч выглядел еще более зловещим… Лис во главе стаи койотов.

У меня грудь сдавило от страха. Их было больше, и они превосходили нас в лисьем искусстве. Нарралы разгадали бы любую мою хитрость; они могли опередить меня, просчитав каждый мой шаг… Даже маа Старейшин не поможет мне победить, и я это понимала.

Коч резко подался вперед. Я открыла пасть, но слов не нашла.

«Пайри!» – в отчаянии позвала я.

Но на пути Коча встал Хайки.

– Ты убил моих родных! – закричал он. – Я не позволю тебе тронуть Айлу!

Глаза Коча вспыхнули зеленым огнем.

– О, да неужели?

Хайки дрожал, его маленькие уши прижались к голове. Но он не сдвинулся с места.

– Тебе придется сначала убить меня!

Коч внезапно прыгнул вперед, схватил Хайки зубами и грубо швырнул на землю. Желтая пыль поднялась столбом. Мелькание серых лап… Вихри пыли… Треск костей…

Наррал отступил. Его морда была испачкана кровью. Все произошло так быстро, никто и моргнуть не успел…

– Это я и собирался сделать, – фыркнул Коч.

Хайки бессильно лежал на боку в облаке удушающей пыли. Шипение утекающей маа… резкий запах… и он умер.

23

Взвыв, я подпрыгнула вверх.

– Я – мех, что покрывает твою спину. Я – изгиб и движение твоего хвоста…

Когда я толкнула Коча в бок, мои вытянутые вперед лапы уже были лапами черной собаки. Мы покатились по земле. Коч щелкнул зубами рядом с моим ухом.

– Детеныш, тебе со мной не справиться!

Во мне бушевала маа.

– Уверен?

Я с силой ударила его о землю, в тот же миг стала невидимой и прыгнула ему на грудь, вцепилась зубами в его горло, почувствовав кровь. Он яростно зарычал и отшвырнул меня. Через мгновение мы оба стояли друг против друга.

«Я могу это сделать. Я могу его победить».

Мой хвост выпрямился. Сиффрин бежал ко мне. Краем глаза я увидела, что один из Нарралов в облике койота преградил ему дорогу. Они сцепились. С двумя другими прислужниками Мэйга дрались Симми и Тао, которых поддерживали Флинт, Каро и несколько свободных лисиц.

Но на помощь Нарралам поспешили те, чьи умы были привязаны слишком долго. Их пустые глаза и перекошенные морды говорили о том, что эти лисы слишком сильно пострадали. Они бросились на Симми и Тао и на тех, кто старался их защитить. Под кривыми ветвями воцарился хаос, когда свободные лисицы накинулись друг на друга.

Койоты со сверкающими глазами Нарралов столпились вокруг меня.

– Ты ведь не ожидала, что драка будет честной? – нагло ухмыльнулся Коч.

Низкий рык пронесся по лесу. Желтая пыль разлетелась. И тут же эхом раздались другие рычащие голоса. Звучные, выразительные голоса волков. Неужели это один из трюков Мэйга? Или здесь действительно появились волки?

– Фарракло! – закричала я.

Послышался тяжелый топот – и вот они вырвались из тумана, снежные волки во главе с королем Фарракло. Он в одно мгновение оценил обстановку. Могучий и бесстрашный, он ринулся на Нарралов. Койоты снова превратились в лисиц, карликов по сравнению с высокими волками. Я увидела Норралкло и Раттискло, Бриаркло и Лиринкло.

– Не верьте этому лисьему искусству! – рявкнул Норралкло. – Обнюхайте их – и гоните!

Волки времени не теряли – они налетели на Нарралов раньше, чем те успели истаять или воспользоваться караккой; все слуги Мэйга моментально были повержены наземь. Свободные лисицы заметались в панике, сталкиваясь друг с другом или кружа на месте.

Фарракло схватил Коча. Лис задохнулся от ужаса, когда волк сомкнул огромные клыки на его горле. Фарракло всего раз сильно встряхнул Коча – и тот был мертв, его голова бессильно повисла на сломанной шее.

Через мгновение Фарракло оказался рядом со мной.

– Айла, ты ранена?

Я прижалась головой к его встрепанной гриве.

– Ты пришел! Но ведь уже канун махи…

– Я ошибался, – серьезно ответил снежный волк. – Я поставил обычай превыше дружбы. – Он ткнул меня носом. – Наши предки должны меня понять.

Я заглянула в его светлые глаза.

К нам подбежали Кэттискло и Лоп.

– Айла! Ты спасена! – Вислоухий волк отвесил мне глубокий поклон.

Прижимаясь к своим могучим друзьям, я впитывала их уверенность и силу.

А потом заметила между ветвями сереющее небо. Облака рассеивались.

– Полусвет уже почти на вершине! – в тревоге закричала я и вскочила. – Если Белый Лис прорвется в наш мир, нам никогда его не одолеть! Я должна добраться до логова Мэйга! Только смерть Мэйга остановит Белого Лиса!

– Сюда! – позвал Сиффрин и, прихрамывая, побежал в чащу.

Волки окружили Нарралов, загоняя их так же, как бизона, сбивая с ног. Тистлекло подбросил коричневого Наррала в воздух, и я отвернулась, содрогнувшись. Некоторые из свободных лисиц дрались между собой, катаясь в желтой пыли. Но прежняя армия Зачарованных в основном уже разбежалась.

Пробегая мимо мертвого Коча, я увидела тело Хайки, лежавшее неподвижно в луже крови. «Слишком поздно», – вспомнила я слова Мики.

«Помощь приходит с неожиданной стороны. Не забывай того, кто был к тебе добр».

Меня охватила печаль. Некоторые хорошие лисицы сделали неправильный выбор. Но в таком опасном мире любой может ошибиться.

Я тяжело сглотнула и окликнула Симми и Тао:

– Оставайтесь здесь, пока все не закончится.

Флинт и Каро погнались за лисицей, бившейся за Нарралов. Мои знакомые приняли свой прежний облик – никакой пены в уголках рта, ясные и яркие глаза. Но оба со страхом посмотрели на Кэттискло, которая легко разделалась с одним из прислужников Мэйга.

– Не бойтесь этих волков, – сказала я. – Они здесь, чтобы помочь нам. Позаботьтесь, чтобы свободные лисицы спаслись… покажите им, куда бежать через лес. Они не должны угодить в трясину. – Я пошевелила ушами и тихо добавила: – С возвращением!

Когда я мчалась через Дремучий лес, позади слышались предсмертные крики Нарралов и победный вой волков.

Но вот мы углубились в чащу, и вокруг воцарилась зловещая тишина вместе с вонючей желтой пылью да кольцами белого тумана. Отзвуки джерра-шарм всплыли в моем уме. Пайри пробегал через этот лес, и его сердце колотилось от страха.

«Я в беде, Айла. Здесь вокруг тени и деревья с ветвями, что хватают тебя, как когти…»

Сиффрин прихрамывал рядом со мной, скрипя зубами. Мне очень хотелось поделиться с ним маа, но я понимала, почему он отказывается. Кто знает, что ждет нас впереди… За нами легко бежали Фарракло, Лоп и Кэттискло. И хотя лес сгущался, я чувствовала себя спокойнее в их компании.

Пыль все сыпалась на тропу перед нами, я уже касалась ее животом. А когда ядовитые крупицы попадали в горло, у меня перехватывало дыхание.

«Уже недалеко», – сказала я себе.

Между почерневшими стволами деревьев я заметила заросли колючего кустарника, образовавшие подобие арки. Оттуда летела пыль. Отступив на несколько шагов, я закашлялась и посмотрела на Сиффрина.

– Вход в логово, – шепнул он.

За колючей аркой скрывались выстроившиеся спиралью огромные красные камни высотой с дерево. Лаз под колючками был чуть больше меня самой. Я проскочила туда, чихая и кашляя. Между камнями не было щелей. Высоко над ними поднялся белый туман. Его пелена расширялась, меняя очертания; в какой-то момент она казалась разорванной на узкие полосы. А затем я увидела огромные уши, морду, пышный хвост… Смутный свет лился на опушку леса. Биение полусвета ударяло в мои лапы.

Мы опаздывали.

Я бросилась назад к своим друзьям.

– Другого пути нет. – Я посмотрела в глаза Сиффрину. – Нам придется пойти одним.

– Тебе нельзя! – И Фарракло топнул огромной лапой.

Я потянулась к волкам, потерлась носом об их носы.

– Мы бы не прошли мимо Нарралов, если бы не ваша помощь. Скоро вернемся. – Я поспешила нырнуть под колючие ветки, пока Фарракло меня не остановил.

Сиффрин проталкивался в лаз позади меня. Желтая ядовитая пыль была повсюду, она забивала нос, жгла горло. Трудно было дышать. Сердце билось все чаще.

Ка-тамп, ка-тамп…

«Ты можешь истаять?» – прозвучал голос Митиса.

Он прав! Я совсем не обязана вдыхать эту пыль. Я заставила свое сердце замедлить удары и приостановилась, чтобы глубоко вдохнуть.

Каа-тамп, каа-тамп…

Мне не нужно было думать о том, насколько хватит этого вдоха, о том, какой яд может таиться в желтой пыли… Я слышала в своих мыслях другое.

«Стань частью чего-то большого, Айла, чего-то более великого, чем ты сама. Предложи свою маа на пользу своего рода. Грядет новый порядок. Склонись перед властью Белого Лиса…»

Я стиснула зубы. У лисиц нет правителей.

Именно этим мы отличаемся от желтоватых койотов и от собак из Серых земель, которые служат бесшерстным. Именно это отличает нас и от родственников-волков. Ни королей, ни рабов, ни недолисиц. Все равны под светом Канисты.

Красные камни сомкнулись над головой. Я шла под сводами низкого туннеля вслепую. От пыли щипало глаза. Биение полусвета не достигало теперь моих лап, но я чувствовала его через Старейшин, когда кровь мерно стучала в ушах. Полусвет был внутри меня.

«Хорошо, – сказал Митис. – Я знал, что не ошибся в тебе».

Это было не так уж важно, но прибавило мне сил. Волна ощущений накрыла меня. Я желала закончить то, что начал старый лис.

Сквозь пыль донесся стон, я запнулась, вспомнив об ужасах Долины призрака. Но затем почувствовала слабое притяжение. Как будто в призрачном желтом воздухе таилась часть меня самой. Давно потерянная часть.

За моей спиной послышался сдавленный вскрик.

– Сиффрин?

Его голос надломился:

– Я не могу дышать…

Я неловко развернулась в узком пространстве. Пыль стала такой густой, что Сиффрина было почти не видно. Я подошла близко, чтобы наши носы соприкоснулись, а его усы пощекотали мои. Сильно моргая, я наконец рассмотрела его янтарные глаза. И уловила его отчаяние.

Волна маа пронеслась между нами. Волна тепла.

– Спасибо… – прошептал Сиффрин.

Я двинулась дальше, думая о янтарном свечении неба.

Густая пыль приглушала ощущения. Но сквозь нее все равно пробился знакомый запах, он был дразняще близко. Рык Мэйга мешал сосредоточиться, но биение полусвета подталкивало вперед.

И вдруг желтая пыль осела в одно мгновение. Туннель вывел нас в пещеру из красных камней, с потолком-куполом. В центре купола зияла дыра, в которой виднелось небо. Наверху клубился белый туман.

А перед нами сидел лис с ядовито-синими глазами.

Я наморщила нос.

– Где мой брат?

Мэйг встал. Я заметила, что вместо хвоста у него обрубок – белый кончик отсутствовал. Лис, который мог сотворить такое с самим собой, конечно, не стал бы заботиться о других. Я подавила всплеск ужаса.

– Твой брат далеко отсюда.

У меня упало сердце. Желтая пыль зашевелилась, я покачнулась, у меня закружилась голова от ее темных чар.

– Он лжет, – рыкнул Сиффрин. – Посмотри вон туда!

Я прищурилась, вглядываясь в клубы тумана, и различила фигуры пяти молодых лисиц. Моя джерра рванулась к ним. «Пайри, ты здесь?»

Ответа не было.

– Далеко отсюда во всех смыслах, – добавил Мэйг.

Он сделал шаг вперед. Усик света танцевал в тумане, пробившись сквозь его завесу. Полусвет гудел у меня в ушах.

Сиффрин подался к Мэйгу:

– Твоя власть кончилась, Кивени. Зачарованные свободны, Нарралов убили волки. Некому больше сражаться за тебя.

Он назвал Мэйга его настоящим именем, напомнив мне, что передо мной – просто лис. Сиффрин высоко подпрыгнул, растопырив лапы, выпустив когти, обнажив клыки, и бросился на Мэйга. Тот встретил его ударом когтистой лапы. И хотя он едва задел красного лиса, Сиффрин перевернулся в воздухе, его лапы скрутило судорогой. Как будто натолкнувшись на огромную силу, он ударился о камни и сполз на землю.

– Сиффрин! – закричала я, кидаясь к нему.

Сиффрин часто дышал и кашлял кровью.

Я стремительно повернулась к Мэйгу. Он подошел еще на шаг. Его голова была низко опущена, в синих глазах сверкала угроза.

– Мне плевать и на рабов, и на Нарралов… Слишком поздно, нас не остановить.

Белый туман кружил над ним, размывая очертания его острых ушей.

Сиффрин с трудом поднялся на лапы. Он схлестнулся взглядом с Мэйгом, но то, что он сказал, предназначалось мне:

– Освободи Пайри… Вперед!

Я собрала всю маа Старейшин и помчалась со всех лап, держась поближе к стене. Сиффрин снова схватился с Мэйгом. Тому было не до меня, и я скользнула вдоль пелены тумана. Он шипел в моих ушах. Я слышала, как вскрикнул Сиффрин, но его голос донесся словно издали. А в углу пещеры я увидела четырех молодых лисиц, бессмысленно смотревших перед собой.

А в середине был тот, кого я видела в воспоминаниях. Мелькнули пятна золотого, серого, имбирного и белого…

Сердце чуть не выскочило у меня из груди.

– Пайри! – взвизгнула я, касаясь носом его носа.

Он смотрел прямо перед собой, но не видел меня. Он дышал, но его ум был где-то далеко. Я хлопнула его лапой:

– Эй, что с тобой?

Пайри не ответил. Его взгляд был пустым, как и у других молодых лисиц. Я обнюхала его пятнистую шкуру, но не обнаружила никаких повреждений.

Я ощущала, как Старейшины пробиваются сквозь туман. Он выталкивал их мысли из моего ума. Я сосредоточилась сильнее и уловила одно слово.

Паккара…

Ну конечно! Я же видела, как Митис применил лисье искусство против Фарракло. Мэйг ввел Пайри и других лисиц в транс. Это сделало их бессильными и безвольными, они не могли сопротивляться, когда он вытягивал из них жизненные силы с помощью ту-маа-шарм.

Заклинание обратного превращения готово было сорваться с моего языка…

Но тут сквозь туман долетел крик Сиффрина:

– Айла, оглянись!

Мэйг напал на меня. Я увернулась. Сиффрин прыгнул ему на спину, впившись когтями в его загривок.

Когти…

Конечно, вот оно! Я сосредоточилась на Пайри.

– Когда ты почувствуешь, как я легонько коснусь тебя когтем, ты очнешься.

И я прикоснулась к его носу.

Пайри вздрогнул, оживая. Его морда задрожала, он моргнул.

– Айла! Так это мне не приснилось?..

Мое сердце лопалось от радости.

– Ты живой!

Сиффрин закричал:

– Небо становится красным!

«Уничтожьте Кивени до того, как полусвет коснется темно-красных камней. Если вы потерпите неудачу, Белый Лис прорвется в наш мир», – вспомнила я.

Мне так много нужно было сказать брату, но время не позволяло. Я бросилась к другим лисицам, повторяя заклинание, касаясь каждой когтем. Когда в них пробудилась жизнь, я снова повернулась к Сиффрину. Мои опасения подтвердились, и хуже того – даже сквозь туман я могла рассмотреть, что он сильно пострадал. Из глубоких ран текла кровь. Сиффрин волочил заднюю лапу – похоже, она была сломана.

– Я не могу его достать! – кричал он.

Мэйг уже готовился к новому броску. Сиффрин пошатывался, и было ясно, что он не выдержит еще одного удара. Прорвавшись сквозь туман, я прыгнула на Мэйга. На миг я взлетела в воздух, свободная, как птица. А потом наткнулась на силу куда более мощную, чем моя собственная. Я ощутила ее желтое прикосновение, когда она швырнула меня на землю.

Я задохнулась.

«Встань, Айла! – в один голос заговорили Старейшины. – Полусвет приближается. Времени нет!»

Я посмотрела вверх, и в животе у меня стало пусто. Капли алого прорывались сквозь серую завесу. Солнце садилось после самого долгого дня в году.

– Убери отсюда этих лисиц! – рявкнула я. – Отведи их к Фарракло!

– Я тебя не оставлю, – возразил Сиффрин. – Мы должны убить Мэйга!

«Не сто́ит. Ты погибнешь напрасно».

Голос Пайри прозвучал в моей голове. Брат пробирался вдоль красных камней и вел за собой остальных лисиц.

– Пожалуйста, иди! – попросила я Сиффрина. Я слишком много потеряла, я не могла потерять еще и его. – Со мной Старейшины. Ты должен мне довериться. – Я поднялась на лапы, меня переполняла маа.

Когда-то Сиффрин просил меня о том же – довериться ему, когда я потеряла всякую веру.

Его янтарные глаза были устремлены на меня. Мгновение-другое он медлил в нерешительности. Потом повернулся и побрел прочь, волоча раненую лапу.

– Сюда! – закричал он, уводя ошарашенных лисиц в туннель.

Мне стало легче. Выберутся ли они? Если Белый Лис пробудится, смогут ли они спастись?

«Если он прорвется в наш мир, никто из нас не спасется, – пробился в мои мысли Митис. – Ты должна остановить Кивени. Я знаю, ты можешь».

Мэйг сделал еще шаг в мою сторону. Туман вился вокруг него, как шевелящаяся шкура. Я потянулась к мудрости Старейшин. Почему маа Мэйга так сильна? Как мне одолеть его непобедимую силу?

Ответивший мне голос не принадлежал Старейшинам:

«Они действуют вместе».

– Пайри? – Я повернула голову.

Он не ушел вместе с остальными. Он стоял позади меня, так близко, что можно было его коснуться. Но говорил он беззвучно, в моих мыслях. Выйдя из паккара, он стал собой.

Слова Пайри завертелись в моей голове:

«Они действуют вместе. Кивени и Белый Лис».

Я вспомнила то, что Джана сказала Митису у Камня Старейшин: «Кивени – мастер привязывания, и его зачаровали возможности этого искусства».

В этот момент я поняла, что имел в виду Пайри. Мэйг привязан к Белому Лису!

«Да, – откликнулся Митис. – Это должно быть так! Поэтому ты не можешь до него дотянуться. Ты должна разорвать связь между ними».

– Я не могу! – воскликнула я.

Как Мэйг мог объединиться с тем, что не имеет реального тела? Каким образом можно разрушить эти чары?

Я ощутила, как Пайри мысленно тянется ко мне:

«Используй свою маа!»

Алый свет скользил сквозь отверстие в потолке пещеры, подбираясь к красным камням. Белый туман ожил. К моему ужасу, Мэйг начал расти. Его тело сливалось с туманом. И они вместе разбухали, стремясь ко мне и одновременно выплескиваясь через дыру в потолке. В воздух поднимался некий гигантский лис.

«Скорее!» – выкрикнул чей-то голос.

Голос Пайри. Голос Митиса. Напев Старейшин, сплетенных воедино.

Я прыгнула на Мэйга – на реального лиса, скрытого в тумане. Сильным толчком я отбросила его от дорожки света. И всем своим телом перекрыла луч заката, коснувшийся холодной земли. Но я не могла его остановить или задержать… острый алый луч прорывался вниз. Стон в пещере перешел в пронзительный крик, биение полусвета оглушало мои чувства.

Белый Лис, этот уродливый призрак, разрастался.

Удар рядом со мной. Мягчайший мех. Свет перекрыт.

От земли поднимался грохот. Огромные красные камни задрожали. Я чувствовала силу Белого Лиса, глубину его воли, его неуемные стремления. Он давил на нас, но мы держались. Его визг яростно впивался в наши сердца. Земля под нами треснула, выбросив волну жара. Я накинула свою маа, словно шкуру, на себя и на Пайри, ощутила серебряную силу Старейшин, влившуюся в меня, защитившую меня и лиса рядом со мной. Объединившись, наши сердца забились как одно.

Ка-тамп, ка-тамп…

В пещере вспыхнули языки пламени. Они трещали и шипели, заглушая гул полусвета. Мэйг бежал, его мех горел, мелькали красные и черные сожженные пятна… Земля погрузилась в темноту, дым заполонил весь мир. Краски померкли перед моим мысленным взором. Стон Мэйга затих, и я теперь слышала только биение полусвета, и в его ритме стучали наши сердца.

Когда дым развеялся, пещера была пуста. Мэйг и Белый Лис пропали бесследно. Здесь были только мы двое, засыпанные пеплом.

Я и Пайри – наконец-то вместе.

24

Митис умер. Я это чувствовала, хотя моя маа уже отделилась от маа Старейшин… чувствовала угасание ослепительного света. Он продолжал бороться лишь благодаря своей могучей воле и отдал последние силы для победы над Белым Лисом. Митис сдержал свое обещание и привел меня к брату. Правда, он хотел сделать это иначе, и все же его помощь была неоценима. Я надеялась, что старый лис наконец узнал покой.

Мы собрались в Дремучем лесу, у дерева с кровавой корой. Фарракло, Лоп и Кэттискло ждали нас там вместе с остальными волками. А также Сиффрин, Симми, Тао, Флинт и Каро. И еще с ними остались несколько свободных лисиц. Они приветствовали тех, кто вышел из логова Мэйга. Лиро, Шри и Зилла. И Пайри – мой брат.

Белый Лис исчез. Я представила его, этот комок вещества, пучок несбывшихся фантазий, кружащий в пространстве где-то по другую сторону солнца.

И от Мэйга ничего не осталось. Огонь, ворвавшийся в логово, поглотил синеглазого лиса без следа. Удушающая пыль осела. Воздух в лесу стал чище. И я наконец почувствовала, что могу дышать без помех.

Мы проспали весь долгий день после полусвета, прижимаясь к земле, как детеныши к матери, ощущая ее пульс, который нес всем живым утешение. Волки устроились вокруг лисиц, охраняя их, хотя Белый Лис больше никому не грозил. Ну, в их присутствии все равно спалось намного спокойнее.

На следующее утро мы встали, снова полные сил. Потом вместе дошли до края Темных земель, где деревья еще осмеливались цвести. Жадно напились из ручья с извилистым руслом.

Пайри опустил голову мне на спину.

– Я знал, что ты должна прийти. Даже притом, что сам просил тебя не вмешиваться. Ты никогда не делала то, что тебе говорили.

Я ласково куснула его.

– Да и ты тоже.

Пайри посмотрел куда-то вдаль, его уши безвольно опустились. Я мгновенно пожалела о своих словах. Наверное, он подумал о днях, проведенных в Серых землях? Если бы он слушался бабушку, Карка не нашла бы нашу нору. Но он просто играл… он был детенышем. Не он создал Зачарованных. Не он привязал свой ум к Белому Лису. Митис был прав – Пайри ни в чем не был виноват.

Я ткнула брата носом.

– Я теперь умею истаивать, – весело сказала я.

Исчезла и тут же снова появилась.

– Хвастунья! – Он хлопнул меня лапой.

И в том, как брат взмахнул пестрым хвостом, я увидела того Пайри, которого знала прежде, – моего шаловливого, любящего брата.

Сиффрин еще прихрамывал, но его раны уже заживали. Я предложила ему маа-шарм, и на этот раз он не стал отказываться. Теперь это была только моя собственная маа – связь со Старейшинами уже прервалась, – но ее вполне хватило. Я никогда не чувствовала себя ближе к красному лису. Пока Пайри отдыхал рядом с Фарракло, я вылизывала мех Сиффрина, очищая его от засохшей крови. Метка в виде смятой розы все еще оставалась на его лапе, но ее почти не было видно под шерстью.

Я посмотрела на него:

– Я ошибалась насчет тебя, Сиффрин. Ты меня простишь?

– Тут нечего прощать. – Он склонил голову набок. – Надеюсь, теперь ты поняла, что я тебе друг.

Я коснулась носом его носа.

– А может, и чем-то большим станешь, – храбро ответила я.

Его янтарные глаза вспыхнули.

– Мне это нравится, Айла.

Он сплел свой хвост с моим, и мое сердце забилось быстрее.

Я всмотрелась в него:

– А что ты увидел под каменными деревьями?

Взгляд Сиффрина стал рассеянным. Какие воспоминания навеяли на красного лиса те древние деревья? Что так сильно его тревожило?

Сиффрин медленно качнул головой:

– Я будто вернулся в то время, когда был детенышем. Увидел Болотные земли такими, какими они были раньше, – пышный мох, траву, болотистые лужи… Я почуял острый аромат водяных цветов. Но потом… – Сиффрин встряхнулся. – Потом – ничего. Вот это меня и расстроило. Воспоминания исчезли. Мэйг украл их, когда лишил меня силы воли. – Сиффрин уставился на свои лапы. – Я теперь лис без прошлого.

Мне невыносимо было видеть его таким печальным.

– Красный цвет… – тихо пробормотала я. Потом сосредоточилась. – У тебя мех твоей мамы. Самый яркий красный, какой только я видела. Твоя мама была прекрасна.

«Как и ты сам», – мысленно добавила я.

Сиффрин поднял голову.

– И она очень тебя любила, – продолжила я. – Всех вас. Ты – один из шестерых! Вы были такими милыми малышами. Твой папа умер, и мама растила вас одна. И она справилась. Ведь она была великой охотницей.

Пасть Сиффрина медленно приоткрылась.

– Шестеро… – Его глаза изумленно расширились. – Я их чувствую. Я чувствую их тепло… – Он уставился на меня. – Она так о нас заботилась… Ловила сусликов… Я помню сусликов! – Хвост Сиффрина легонько завилял. – Айла, откуда ты знаешь?..

– Это случилось в Серых землях, во время маа-шарм. После драки с Зачарованными ты лечил меня. И мне что-то привиделось… Тогда я не все поняла, а теперь картина прояснилась. Я видела твои воспоминания – они все это время были скрыты глубоко в твоей памяти.

Сумерки опустились на берег ручья. Здесь нам предстояло расстаться с нашими друзьями. Симми и Тао возвращались на свой старый луг вместе с Каро, Флинтом и Лиро. Конечно, там сейчас все по-другому, но со временем их семья будет больше. Я представила цветущий луг, детенышей… Еще чуть-чуть – и я ощутила бы их нежный мех и увидела, как они играют в крапиве.

Некоторые из свободных лисиц собирались вернуться в свои брошенные норы в Темных землях. Те земли некогда были зелеными и полными жизни. И должны были снова стать такими. Мысль о Нижних Диких землях напомнила мне о Хайки, и я грустно опустила хвост. Я не сердилась на серого лиса, я теперь гораздо лучше его понимала.

Волки возвращались в Снежные земли. Фарракло подошел ко мне вместе с Кэттискло и Лопом. У меня потеплело на сердце.

– В землях нашего бишара для тебя всегда найдется дом, – сказал Фарракло.

– Пожалуйста, приходи, – попросил Лоп. – Даже Штормовая долина скоро расцветет, и везде будут прыгать горные зайцы. Тебе будет хорошо у нас.

Я потерлась носом о носы Фарракло и Лопа, зарылась на мгновение в густую волчью шерсть. Да, я буду очень по ним скучать.

– Нам пора заводить новые семьи, – сказала я. – Далеко отсюда и подальше от бесшерстных.

– Ты не хочешь возвращаться в Серые земли? – спросила Симми.

Я посмотрела на Пайри:

– Там у нас ничего не осталось.

Брат подошел ко мне.

– Мы пойдем в сторону восходящего солнца, – произнес он. – Папа нам рассказывал о землях у моря, там есть прекрасные долины, где водятся огромные кролики. Мы хотим сами все это увидеть.

– Я тоже пойду, – заявил Сиффрин. – И Шри, и Зилла. Мы найдем новые территории, создадим новые семьи.

Его красивый хвост вильнул, коснувшись меня.

Лоп понимающе посмотрел на Сиффрина, потом на меня. И так завилял хвостом, что я смутилась.

Фарракло вздохнул.

– Мы будем выть по вашим предкам, как по собственным. Будем петь о тех, кто ушел. – Он склонил голову. – Ради дружбы. Ради чести. Навеки.

Я благодарно посмотрела на него. И представила маму, папу, бабушку… их живые движения, блестящие глаза. У лисиц нет ритуалов, нет плача по ушедшим. Но мне стало приятно от того, что волки решили вспоминать наших погибших. Где-то в земле льда и пламени будет жить память о моих родных.

Солнце заходило в водовороте розовых и алых красок. В гаснущих лучах заката мы попрощались. Симми и Тао отправились на запад со своими мамой, папой и Лиро. Остальные свободные лисицы двинулись на юг. Величественные волки умчались на север. Когда они исчезли из виду, я услышала их вой. Сила их маа взлетела над деревьями. Я осмелилась понадеяться, что она вызовет к жизни зеленые ростки в Темных землях. Что на согнутых ветках могут появиться почки.

– Идем! – позвал меня Пайри. Его хвост весело вилял. – Нас ждет долгий путь, а те гигантские кролики, сами собой, не попадутся в когти!

Сиффрин бежал рядом, прихрамывая. Но все равно он был так грациозен! Шри и Зилла охотно последовали за ним. Мы все были еще молоды, почти детеныши, но успели повидать столько, что хватит на целую жизнь.

Мы собирались бежать всю ночь напролет. Наше путешествие могло завести нас далеко, но не слишком. Когда придет следующая малинта, я вернусь к Камню Старейшин. Теперь у меня было назначение, которое не зависело от возраста.

Ручей смыл пепел с меха Пайри, но моя шкура изменилась навсегда. Когда я вышла из развалин логова Мэйга, моя шерсть была черной.

Лисицы посмотрели на меня с изумлением. Волки переглянулись. А я извернулась, чтобы увидеть черный как вороново крыло мех на своей спине, и взмахнула хвостом. Только его кончик остался белым.

– Так ты теперь новый Черный Лис! – изумленно выдохнул Сиффрин. – Лисица, точнее. Легендарная героиня!

Странно, я была еще молода для столь важной роли, к тому же родилась в Серых землях. Вряд ли в этом был смысл… А вот Митис умел предвидеть будущее – он коснулся моей маа и добавил к ней свою…

Я немного отстала от остальных лисиц и прислушалась к музыке ночи, поворачивая уши вперед и назад. Я слышала веселый треск цикад. Уханье совы. Далекое бормотание земли.

Последние краски заката исчезли, набросив на небо черное покрывало. Свет Канисты засиял над Дикими землями. Волки и лисы, в Снежных землях и в Серых, все боролись за существование под одними и теми же звездами. Я подумала о Митисе, который так верил в меня, что отдал свою жизнь ради других.

– Прощай, старый друг, – прошептала я. – Беги быстро, прячься надежно, живи свободно…

Словарь

Ва-аккир – искусство принимать облик другого зверя. Неправильное использование ва-аккира может привести к увечью или смерти. Это искусство принадлежит к ритуалам и заклинаниям, которые строго охраняют Старейшины.

Джерра-шарм позволяет лисам делиться мыслями. Это редкое, забытое искусство, и им владеют только те лисицы, между которыми существует сильная интуитивная связь.

Истаивание – задержка дыхания и мыслей для создания иллюзии невидимости. Жертва и хищник временно вводятся в заблуждение. Используется для того, чтобы лисицу не заметили.

Каракка – подражание голосам других живых существ. Это искусство позволяет лисице подавать свой голос так, словно он звучит из какого-то другого места. Используется для привлечения добычи или для обмана преследователя.

Маа-шарм передает маа от одной лисицы к другой. Используется для лечения слабых или раненых лисиц.

Пашанда – состояние транса, в котором знание, собранное из ветра, используется для того, чтобы ощутить приближение друзей или врагов.

Привязывание – соединение ума (джерра) с умом другого существа. Для ума привязывание – то же самое, что ва-аккир для тела. Это очень опасное искусство, потому что существо с сильной волей может завладеть тем, у кого более слабый ум, и подчинить его.

Шана-шарм — слияние силы воли нескольких живых существ для создания шаны. Используется Старейшинами, чтобы охранять Камень Старейшин во время малинты и полусвета.

Перевернутые лисьи искусства

Киа-шарм – перевернутая маа-шарм. Мощное поле маа притягивает к себе жертву, ловит ее. Еще называется ту-шана-шарм

Паккара – перевернутая пашанда. Транс, в который вводят других, делая их беспомощными.

Ту-маа-шарм – перевернутая маа-шарм. Маа высасывается из тела жертвы, которая того не желает.

Термины

Бишар – таинственное слово, которое используют снежные волки для описания своих стай. Лисицы почти ничего не знают об этих существах и об их жизни.

Джерра – мыслящий центр всех живых существ, ум.

Дорога смерти – также называется рекой смерти. Это обычные дороги, которые лисицам кажутся смертельными ловушками, устроенными бесшерстными.

Каниста – созвездие, которое является основой лисьей маа.

Лисье искусство – искусство хитрости и обмана, известное только лисам. Они используют его для охоты или для того, чтобы ускользать от бесшерстных. Только особо талантливые лисы могут освоить высокие искусства, такие как ва-аккир.

Лисьи знания – древняя борьба лисиц с бесшерстными за выживание сохранилась в историях сопротивления лисьего рода всем попыткам приручить или уничтожить его. Эти знания выделяют лисиц из других детей Канисты. Лисицы видят в собаках и волках вероломных предателей. По одну сторону стоят собаки, рабы бесшерстных; по другую – волки, дикари, воем призывающие воинственных богов. Лисицы же находятся между ними, ни к кому не примыкая.

Маа – энергия и сущность всего живого.

Малинта – случается дважды в год, когда день и ночь равны друг другу. Время магии.

Полусвет – случается между сумерками и рассветом в самый длинный и в самый короткий дни года. Это время великой магии.

Старейшины – тайное общество лис, посвятивших себя сохранению лисьих знаний и поддержке лисьих искусств. Каждый из Старейшин является мастером одного вида лисьего искусства, а Черный Лис мастерски владеет всеми.

Черный Лис – наивысший мастер лисьего искусства. Это почетный титул, который даруется самой мудрой лисице; в каждом веке есть только один Черный Лис, и он или она традиционно принадлежит к Старейшинам.

География

Дикие земли – дальние места, где живет множество лисиц, включая и Старейшин. Отец Айлы родом оттуда.

Серые земли – город. Также его называют Большой Путаницей. Он полон манглеров, собак и прочих опасностей.

Снежные земли – ледяные северные области, в которых обитают снежные волки. Они охотятся стаями, известными как бишары.

Благодарности

Я провела с лисицами несколько невероятных лет и благодарна тем, кто разделил мое путешествие.

Прежде всего, мне хотелось бы поблагодарить моих редакторов Заккари Кларка, Эбигейл Мак-Аден и Саманту Смит из издательства «Сколастик» – за понимание, поддержку и лучшие лисьи дары, какие только может предложить Интернет.

Спасибо и лисьей команде из «Блейр партнершип», включая (но не ограничиваясь данным списком) Нейла Блейра, Джозефину Хайс, Джессику Маслен, Джорджи Меллора и моего знаменитого агента Зоэ Кинг.

Я искренне благодарна своим родным: сыну Амитаю Фрейзеру Изерлесу, свету нашей жизни, который разделил нашу страсть к сочинению с самого раннего возраста; моей второй половинке Питеру Фрейзеру, у которого всегда находилось для меня время; моей сестре Тали Изерлес, за то, что она всегда была самым увлеченным читателем, на какого только я могла надеяться; моей матери Дганит Изерлес, за терпение, поддержку и кулинарное искусство; и моему отцу Арье Изерлесу, моему оракулу и главному советчику по каждой написанной мной книге.

Спасибо и тебе, Присцилла Баррет, за твой острый взгляд и нестандартное понимание поведения семейства псовых; Наоми О’Хиггинс и Ричарду Манселлу – за то, что были со мной с самого начала; «Шарлотт-стрит-груп» за дух товарищества. И глубочайшая благодарность моим читателям, у которых нашлось время раскрыть мою книгу, оставить отзывы в Интернете и нарядиться лисицами в День книги, – ваша поддержка для меня важна.

Огромная благодарность Ли Уэзерли, моему другу, «двойнику» на протяжении всего того времени, пока я писала книги о «лисьем искусстве». Ли, спасибо за помощь в преодолении трудностей и поддержку в минуты сомнений. Благодарю тебя от всего сердца!

И наконец, мне бы хотелось поблагодарить лисиц с Миддлтон-сквер. Как-то раз в сумерки я вышла из своей старой квартиры в Лондоне – и меня приветствовала изумительная красная лисица. Она смотрела на меня янтарными глазами. «Идем, – говорил мне ее взгляд. – Идем, приключения ждут…» А потом она повернулась и побежала по улице.

И я пошла за ней.

Инбали Изерлес

Осень 2017 года

Об авторе

Инбали Изерлес очень любит животных и пишет о них. За свои произведения она получила множество наград. Писательница принадлежит к числу авторов популярной серии «Нью-Йорк таймс» «Выжившие» (под псевдонимом Эрин Хантер). В 2008 году британской ежегодной премии «Детская книга года в Калдердейле» удостоилась ее первая книга «Тигровый кот», которая вместе с продолжением «Тигровый кот. На бегу» вошла в список газеты «Индепендент» «50 книг, которые должен прочитать каждый ребенок».

Инбали училась в университетах Суссекса и Кембриджа. Много лет жила в центре Лондона, где была очарована городскими лисами, вдохновившими ее на трилогию Foxcraft. Затем переехала в Кембридж со своей семьей, полноправным членом которой является Мичи, главный писательский талисман Инбали. Он очень похож на арктическую лисицу, ведет себя как кошка, а на самом деле – пес.

Content

Инбали Изерлес
Foxcraft. Книга 3
Снежная магия

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Словарь

Благодарности

Об авторе