Я в любовь нашу верю...(СИ)

====== Пролог ======

If only night

can hold you where I can see you, my love

Then let me never ever wake again

And maybe tonight, weʼll fly so far away

Weʼll be lost before the dawn…

Evanescence_Before The Dawn

Луна переменчива. Она то висит на небосклоне озорным рогатым полумесяцем, то льет ровный свет серебряной монетой. Едва солнце скрывается за горизонтом, уходя на покой, она становится полноправной хозяйкой небосклона. Как посеребренная пуговица на темном бархате ночи, красуется она среди россыпи звезд, и каждый, кто вздымает глаза к небу, вздыхает от неведомой тоски, сжимающей сердце каменными тисками. Меланхолия и ностальгия — вечные спутники королевы ночи, и всякий раз, глядя на ее бледный лик, невольно задумываешься: а сколько еще людей до меня испытывали это таинственное чувство влечения? А сколько еще попадет под воздействие магии лунного света?

Мало кто обращает свои взоры на Венеру, утреннюю звезду — далекую спутницу Луны, что в летние месяцы неотступно следует за ночным светилом. Это яркая звездочка держится всегда рядом, словно верная служанка у сиятельной королевы; рядом, но в то же время чуть в стороне, чтобы не отвлекать взгляд мечтателя от изменчивой и капризной Селены.

Венера не меняется никогда. Она лишь может ненадолго покинуть свою королеву, переместившись чуть дальше, на восток — и тогда она сама становится принцессой, — конечно, если Луна не занимает вторую половину небосвода. Ее золотистый свет не колеблется, переливаясь и подмигивая, а светит тепло и ровно.

Утренняя звезда, планета любви, укрытая плотным одеялом облаков. Родина Сейлор Венеры, одной из четырех воинов, защищающих Серебряное Тысячелетие — великое Королевство Луны. Именно к утренней звезде был сейчас прикован полный тоски взгляд девушки в оранжевой форме. Как же ей, принцессе Венеры, хотелось вернуться домой, в Магеллановый замок, где не нужно было день ото дня опасаться нападения темных сил с Земли… Но она принесла клятву верности Серебряному Тысячелетию, и должна была служить королеве Селене и ее дочери, принцессе Серенити, верой и правдой.

Сейлор Венера перевела взгляд на зеленовато-голубой диск Земли, укрытый белыми завихрениями облаков. Вроде бы все спокойно, ничто не предвещает беды, хотя там, на соседней планете, силы зла давно уже лелеют коварные замыслы о захвате Серебряного Тысячелетия. Нужно быть начеку и не отвлекаться на звуки музыки, что доносятся из дворца.

Сегодня в Королевстве давали бал-маскарад, были приглашены все высокие гости, в том числе и с Земли — малая доля тех, кто остался чист и не поддался тьме короля Металии и королевы Погибели. Как же Венере хотелось оказаться там! Надеть шелковое желтое платье и атласные туфельки, пойти танцевать… Но, как назло, сегодня ей, Меркурию, Марсу и Юпитеру выпала очередь нести вахту вокруг дворца — охранять беззаботность и веселье гостей.

Заиграла новая мелодия, и девушка-воин, прикрыв глаза, закружилась в ритме вальса, представив, как ее ведет сильный и уверенный партнер, как ее рука покоится на его крепкой груди. А ровно в полночь маски падут, и…

Теплая волна поднялась в душе Сейлор Венеры, и она открыла глаза. Как бы ей хотелось, чтобы под маской был Он, герой ее грез. Как бы хотелось запечатлеть на его устах поцелуй, прижаться щекой к тому месту, где бьется сердце. Услышать его голос…

— Будьте осторожны!

Девушка замерла прижав ладонь к губам и повернулась всем телом в сторону, откуда доносился голос. Показалось или вправду было? Неужели она слышала голос принца Эндимиона?

Стараясь ступать как можно тише, чтобы лунный гравий не хрустел под ногами, Сейлор Венера медленно двинулась ко дворцу. Повернув за угол, она оказалась у белоснежной террасы, которую венчал широкой балкон с резной балюстрадой. Там, на балконе, замерли два силуэта: тонкий, девичий принцессы Серенити и высокий, статный, земного принца Эндимиона. Опасаясь быть обнаруженной, Венера скрылась в тени, во все глаза наблюдая за происходящим на балконе.

Принц взял руки Серенити в свои и произнес, не сводя взгляда с бледного личика принцессы:

— Зло не дремлет. Металия и Берилл вот-вот нападут на Серебряное Тысячелетие. Они подчинили себе всех земных королей. Возможно, даже я теперь враг вам, принцесса.

— Нет, я не верю! — воскликнула Серенити, подаваясь вперед, но Эндимион приложил палец к ее губам:

— Тише, умоляю. Никто не должен знать, что я здесь. Я должен был предупредить. Между нами разверзлась пропасть, наше будущее шатко и ненадежно. Я должен немедленно покинуть Луну, чтобы обезопасить вас. Я буду сражаться что есть сил, нельзя, чтобы тьма Металии захватила Серебряное Тысячелетие.

— Но… — принцесса со всем отчаянием вцепилась в мундир Эндимиона что есть сил, не желая отпускать его. — Останься. Серебряный Кристалл защитит и Королевство, и тебя. Останься со мной, прошу.

Голос Серенити дрожал от непролитых слез, и принц порывисто прижал девушку к себе.

— Хорошо. Я буду с вами до конца, моя принцесса…

Сердце Сейлор Венеры, что все видела и слышала каждое слово, болезненно вздрогнуло. Когда Эндимион и Серенити потянулись друг к другу, чтобы соединиться в поцелуе любви, девушка-воин, отвернувшись, тихо сползла по гладкой каменной стене. Из нее словно выкачали весь воздух, ноги стали мягче ваты. Боль и жгучая ревность теснились в душе, слезы обиды брызнули из глаз.

Принцесса Венеры была влюблена в синеглазого земного принца давно и безответно. Да, она знала, что сердце Эндимиона принадлежит Серенити — принцесса Луны рассказывала подругам, что они с ним обменялись клятвами любить друг друга вечно, несмотря ни на что. Так отчего же боль не утихает? Чего она ожидала, подслушивая разговор влюбленных? Только ранила свое сердце еще сильней.

Так, терзаясь от душевной боли, что приносила ей безответная любовь, Сейлор Венера не сразу заметила, как с Земли поднялось черное облако и ринулось к Луне, грозя накрыть ее черным покрывалом. Другие воины несли стражу с других трех сторон дворца и не могли увидеть приближающуюся со стороны соседней планеты угрозу.

— О, боги! — послышалось восклицание Эндимиона, и Венера встрепенулась. — Началось…

Моментально вскочив на ноги, девушка-воин с ужасом посмотрела на увеличивающееся в размерах облако. Нужно было действовать, и действовать немедленно, а для этого нужно было выдать себя.

— Бегите отсюда! — крикнула Сейлор Венера, выскакивая из своего укрытия. — Спасайтесь, я задержу их!

Но Серенити словно сковало цепью страха, и Эндимион, кивнув девушке-воину, потащил возлюбленную прочь с балкона.

Венера же, не теряя времени даром, вызвала других воинов и что есть силы бросилась ко входу в дворец. Часы на башне били полночь, и этот звук набатом звучал в ушах девушки.

«Хоть бы не было поздно… Хоть бы успеть…» — тревожные мысли, словно птицы в клетке, бились в голове принцессы Венеры, пока она неслась быстрее ветра к месту назначения. Но было, увы, поздно: Сейлор воины хоть и прибыли на место в срок, но все же войско Металии накрыло Луну прежде, чем защитницы успели проявить свои силы.

Безграничное темное войско возглавляли четыре лорда, четыре недавних союзника — Джедайт, Зойсайт, Кунсайт и Нефрит. Еще совсем недавно они по-джентльменски ухаживали за девушками-воинами, говорили им комплименты и сгорали от любви. Теперь же их сердца были отравлены тьмой, и причина этого стояла чуть поодаль, злобно усмехаясь.

— Королева Берилл… — одними губами прошептала воин-Меркурий.

— Быть этого не может! — воскликнула Сейлор Марс, в гневе сжимая кулаки.

— Предательство! — с горечью вторила ей Юпитер.

И лишь воин Венеры промолчала, казня себя за невнимательность. Если им удастся выжить, то она будет вечно корить себя за этот проступок. Ее даже могут отстранить от несения службы, и поделом! Это справедливая кара.

— Это вы, жалкие воины в матросках? — надменно проговорила Берилл, делая шаг вперед. Лорды предупредительно окружили ее, чтобы, в случае чего, отразить нападение Сейлор воинов. — Не думала, что могущественная армия Серебряного Тысячелетия — это всего лишь четыре девицы.

— Наших сил будет вполне достаточно, чтобы поставить тебя на место! — запальчиво воскликнула Сейлор Марс.

— Это мы еще посмотрим. Уничтожить их!

Демоны двинулись навстречу девушкам-воинам, скаля зубы в хищной улыбке — Лорды решили послать в бой сначала своих пешек, прежде чем самим вступить в сражение. Но они недооценили силу своих недавних подруг по оружию — Сейлор воины всегда действовали четко и слаженно.

— Мыльный дождь! В бой!..

Сейлор Меркурий выпустила в сторону врагов густой непроглядный туман, и демоны остановились, потирая глаза и невразумительно мыча. Они слепо вертелись по сторонам, натыкаясь друг на друга. Некоторые даже начали драться с собратьями по оружию, не видя перед собой ничего.

Берилл рассвирепела:

— Тупицы! Низкие создания!

— Позвольте мне заняться воинами, моя королева, — преклонил колени перед королевой Тьмы Кунсайт. Получив царственный кивок, он поднялся и взмахнул плащом. Туман рассеялся в мгновение ока, словно и не бывало.

Джедайт, сделав знак демонам отойти, встал по левую сторону от длинноволосого лорда, сложив руки на груди. К ним присоединились Зойсайт и Нефрит. Теперь они стояли лицом к лицу с бывшими возлюбленными и подругами, готовые в любой момент убить их и растоптать.

— Дух огня! В бой!.. — Марс выпустила в Темных Лордов поток огня, но те лишь расступились, и пламя, пролетев мимо, превратило в пепел нескольких замешкавшихся демонов.

— Ха! — хмыкнул Зойсайт и только открыл рот, чтобы выдать заклинание, как послышалось звонкое:

— Дух грома! В бой!..

Сверкнула молния — и волосы на голове лордов оказались чуть подпаленными — благо для них Джедайт вовремя увел в сторону электрическую вспышку. Правда, запахло паленым, но четверка мужчин по-прежнему была цела.

— Да как вы посмели?! — взвился Зойсайт. — Вы чуть не испортили наши волосы! Мои волосы! Зойд!

— Луч полумесяца! В бой!..

Ослепительная вспышка, вырвавшаяся из кончика пальца Сейлор Венеры, встретилась с темным лучом магии самого младшего из воинов, нейтрализовав ее губительную силу.

Зойсайт заскрежетал зубами и вновь выпустил несколько лучей, не намечая цели. Он был горяч, этот мальчишка. Впрочем, один из лучей поразил Сейлор Меркурия, и она упала на землю, скривившись от дикой боли, пронзившей ее тело.

Девушки кинулись к ней, но она отмахнулась:

— Я в порядке, не отвлекайтесь на меня!

Затем, поднявшись на дрожащие мелкой дрожью ноги, она вновь выпустила во врагов мыльный дождь.

Завязалась битва, исход которой было трудно предугадать. Силы Лордов и Сейлор воительниц были равны, и бой шел с попеременным успехом.

— Довольно игр! — пророкотал голос Короля Металии. — Берилл, убей их!

— Слушаю, мой повелитель, — кивнула она и направила на воинов в матросках свой жезл. Ей удалось застать воинов врасплох, и мощь чистой энергии зла, оторвав хрупкие девичьи тела от земли, швырнула их в стену.

Перед глазами принцессы Венеры все поплыло и, прежде чем ее взор помутнел, она увидела отблеск меча и услышала голос земного принца:

— Прежде чем расправиться с девушками, вам придется сразиться со мной!

— Эндимион… — прохрипела воин Венеры и сделала усилие подняться. Но полученный сокрушительный удар ослабил ее физическую силу, да и магия была почти на исходе после изнурительной и безрезультатной битвы.

— Ах, это ты, — скучающе произнесла королева Берилл, — жаль, что ты, Эндимион, не на нашей стороне. Мы бы одержали безоговорочную победу.

— Никогда! — воскликнул принц и бросился в бой.

— Нет! Остановись! — казалось, вопль отчаяния принцессы Серенити пронзил все существо Сейлор воинов и Эндимиона. Девушка в белом платье выбежала из дворца и бросилась к любимому, закрывая его собой.

— Вернись во дворец! — принц встряхнул Серенити за плечи. Он был зол и немного растерян внезапным появлением принцессы. Страх за ее жизнь сковал его.

— Нет, — она рыдала и билась в его руках. — Я не позволю тебе умереть, слышишь?! Не позволю!

— Как трогательно! — с сарказмом протянула Берилл. — Так умрите же оба!

Она занесла над головой жезл, и в этот момент воины в матросках стали плотной стеной перед Серенити и Эндимионом.

— Пока мы живы… — начала Сейлор Юпитер, — … будет жить и Серебряное Тысячелетие! — хором закончили воины.

— Отлично, убьем двух зайцев одним махом, — самоуверенно подытожила Берилл. Лорды тоже приготовились к битве. Улыбки не сходили с их лиц, точно они уже предчувствовали победу.

— Вы понимаете, что это наша последняя битва, девочки? — тихо спросила Меркурий.

Юпитер грустно кивнула:

— Тяжело уходить молодой, но мы знали, на что шли.

— За королеву Селену!

— За принцессу Серенити!

— За Серебряное Тысячелетие!

— За принца Эндимиона… — тише, чем остальные, произнесла Сейлор Венера, тряхнув головой, и эти слова достигли слуха принца и Серенити.

— Что?.. Почему?.. — но эти вопросы так и остались без ответа.

— Сила Меркурия!

— Сила Марса!

— Сила Юпитера!

— Сила Венеры!

— ДАЙТЕ НАМ СИЛУ! — пронесся над Королевством клич воинов. Так они звали смерть — без слез и страха. Они были готовы умереть ради высшей цели, ради тех, кого любили.

Последнее, что принцесса Венеры увидела, прежде чем вся сила утекла из ее избитого тела — это четыре цветных луча. Вспышка, крики боли, корчащиеся в муках демоны — все это прошло сквозь сознание.

Мрак, пустота, невесомость.

Комментарий к Пролог Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Если ночь сможет удержать тебя там,

где я тебя увижу,

тогда я больше не захочу просыпаться.

И может быть, этой ночью,

мы с тобой улетим далеко.

Мы исчезнем перед самым рассветом.

Обложка от Сумеречного Эльфа к прологу: https://pp.vk.me/c625728/v625728996/359d0/-9Td7EpLMZ8.jpg

====== 1. Безоблачное настоящее ======

I said love me more

The king of clouds

I give you all

Oh, can you hear my heartbeat?

Can you hear my heartbeat?

Blue System_Love Me More

Минако разбудил ее собственный стон, наполненный такой болью и мукой, что она даже испугалась. Оттого, с трудом открыв глаза, девушка села на кровати, с трудом переводя дыхание. Дрожащей рукой проведя ладонью по лбу, Айно уставилась на чуть светящийся голубоватым светом циферблат часов, стоящих на прикроватном столике. Два часа четырнадцать минут после полуночи. Темнота окутывала Минако теплым одеялом, но девушке казалось, что она задыхается от таких удушающих объятий. Щелкнув выключателем, она зажгла ночник и устало откинулась на подушки, вздохнув.

Какой странный сон… Луна, воины в матросках… Зло, что хочет захватить планету. Все это было таким реальным, что мне показалось, что я и впрямь умерла, пожертвовав собой. И еще это ощущение, что эта принцесса Венеры — это я и не я одновременно. Возможно ли это? Вот что еще странно: почему там были мои подруги и Мамору? И еще эта лунная принцесса, что никак не могла оторваться от него. Да еще и называла его таким странным именем — Эндимион. Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Что хочет сказать мне мое подсознание? Наверное, то, что мне не стоит смотреть мультики на ночь.

Айно улыбнулась последней мысли, но ее лицо вновь приняло серьезное выражение.

Этот сон был таким ярким… Он точно должен что-то значить. Только вот я сомневаюсь, что его толкование можно найти в соннике. Но точно могу сказать, что я понимаю Венеру — если бы какая-то тонкослезая принцесса цеплялась в моего Мамору, я бы тоже сошла с ума от ревности, но не стала бы рыдать, а вмешалась бы. Хорошо, что это всего лишь сон, и моему счастью ничто не угрожает.

На такой позитивной ноте размышлений Минако выключила свет и, свернувшись клубочком на постели и обняв подушку, закрыла глаза, надеясь вернуть утраченный сон и твердо решив не придавать значение тому, чему проблематично найти объяснение. Особенно снам. И особенно тем, где Мамору-Эндимион принадлежит не ей, а какой-то там принцессе Серенити.

…И Принцессе той лунной

Надежду не отдам…

Девушка широко распахнула глаза, уставившись в темноту. Неужели?

…Знаю точно, и это немало

Поможет нам сила Кристалла…

В груди разлилось приятное, тягучее напряжение, и в голове, одна за одной стали рождаться поэтические строчки. Сомнений быть не могло: Минако посетила муза, и девушка не намеревалась ее отпускать просто так, тем более что уже несколько дней подряд у Айно вдохновение напрочь отсутствовало. Быстро подскочив на постели и вновь включив свет, девушка схватила со стола блокнот и ручку и, усевшись на кровати, сложив ноги по-турецки, принялась лихорадочно записывать все, что рождалось под вдохновением. Волосы светлой волной то и дело рассыпались, закрывая лицо, но Минако нетерпеливо откидывала их назад.

Наконец, задумчиво покусав колпачок ручки и критически посмотрев на составленные стихи как бы со стороны, посторонним взглядом, Айно засияла:

— Если еще написать хорошую музыку, то эта песня наверняка станет хитом. Надо позвонить Рей.

Спрыгнув с кровати, девушка подошла к телефону и, набрав не глядя знакомый со школьной скамьи номер, принялась нетерпеливо ждать, постукивая босой ногой по полу. Гудки тянулись невероятно долго, пока трубку, наконец, не сняли, и на том конце провода не послышался сонный и недовольный голос подруги:

— Алло?.. Кто это?

— Рей, это я, — начала было Айно, но ее восторг был несколько грубо перебит разбуженной собеседницей:

— Минако, ты совсем с ума сошла? Почему ты звонишь мне посреди ночи?

— Не сердись, пожалуйста, но мне нужна твоя помощь. Дело срочное, — затараторила девушка, прижимая трубку к уху так крепко, словно от этого зависел ответ мисс Хино.

— Дай догадаюсь — это что-то не может потерпеть до утра, так?

— Да, — закивала головой Минако. — Приезжай ко мне, Рей, ну пожалуйста!

На том конце провода замолчали, и Айно напряглась, размышляя о том, что могло бы значить это молчание.

— Ладно, — наконец, последовал ответ, и блондинка вздохнула с облегчением. — Через полчаса буду у тебя.

— Спасибо! — почти прокричала в трубку Минако, но Хино уже не разделяла восторг по этому поводу — эфир наполнили короткие гудки, и Айно положила трубку.

Итак, Рей уже в пути. Надеюсь, она не убьет меня за то, что я подняла ее с постели среди ночи, и поможет мне с музыкой. Как все-таки здорово, что она пошла учиться на композитора! Мы с ней составляем неплохую команду.

Поняв, что сон на сегодня отменяется, Минако заправила постель, убрала волосы, завязав сзади пышный бант из шелковой красной ленты и поставила чайник — надо же как-то задобрить Хино, когда та доберется к ней с другого конца города.

Сделав себе чашку чая с жасмином, Айно вышла на балкон. В лицо ей тут же ударил свежий ночной ветер, и девушка поежилась, стягивая поплотнее на груди верх шелковой пижамы. Это мало помогло, и Минако вся, от макушки до пят, покрылась гусиной кожей. Лето еще только-только вступало в свои права, и ночи еще не были такими теплыми, как дни, и всем любителям ночной романтики приходилось накидывать себе что-нибудь на плечи, чтобы не озябнуть. Айно же обхватила руками чашку и оперлась локтями о широкие балконные перила — ей не хотелось пока что возвращаться в комнату. Тепло от чашки поднималось от кончиков пальцев и выше, а когда блондинка сделала первый глоток горячего ароматного напитка, упоительное тепло разлилось и по всему телу, прогоняя остатки сонливости и делая голову легче и светлей.

Глядя на огни ночного Токио, Минако ноготками выстукивала на чашке мотив новой песни, чуть улыбаясь.

Все-таки я рада, что мне приснился этот сон. И чего я, дурочка, испугалась? Это был знак, что пришло время творить, и подсознание само подсунуло мне подходящую картинку. Кроме того, это еще один способ показать Мамору, как я его люблю…

При мысли о возлюбленном сладкая истома разлилась по телу Айно, и она представила его рядом с собой. Представила, как он обнимает ее за плечи и прижимает к груди, защищая от ночной прохлады, как нежно целует в висок, поглаживая кончиками пальцев озябшие предплечья…

Минако нервно облизнула губы и, встряхнув головой, подняла взгляд на небо, где золотистым персиком висела Луна, а рядом с ней, ярко выделяясь средь россыпи звезд, одна яркая звездочка. Айно нравилось смотреть именно на нее — она считала именно ее своей звездой-хранителем, талисманом. Порой ей даже казалось, что она, Минако — открыла эту звезду. Или фантазировала, что только она может видеть ее. Но в любом случае сердце девушки сжималось в необъяснимой тоске, словно эта звезда знала какую-то тайну, о которой сама Айно давно позабыла. Словно это было в прошлой жизни, много-много веков назад.

Созерцание ночного неба было прервано звонком в дверь. На пороге стояла Рей, и вопреки опасениям Минако, она не выглядела злой или недовольной, скорее, наоборот — ее лицо выражало некую тревогу.

— Что-то случилось? — спросила она, делая шаг вперед.

Лицо Айно вытянулось от удивления:

— С чего ты взяла?

— Из-за мелких проблем по ночам не звонят, знаешь ли, — хмыкнула Хино, снимая кожаную ветровку и вешая ее на вешалку в прихожей. - Ну, выкладывай, по какой причине я мчалась сюда с другого конца города?

— Знаешь, — замялась Минако, — не ругайся, но мне понадобился твой талант композитора.

Рей тяжко вздохнула и села в кресло.

— Когда-нибудь я задам тебе трепку, но я до сих пор слишком сонная, чтобы начинать это прямо сейчас.

— Прости, — Айно виновато опустила голову и протянула подруге исписанный мелким бисерным почерком блокнот. - Вот, посмотри, что я написала. Мне приснился один сон, и он так вдохновил меня, что я не смогла больше заснуть. Вот я и подумала…

— Что Рей не спит в три часа ночи и с радостью прискачет на помощь? — с наигранной услужливостью подсказала брюнетка, закидывая ногу на ногу и принимая из рук Минако блокнот.

— Не бурчи, тебе это не идет, — миролюбиво протянула девушка. — Я перед тобой и так в долгу, не заставляй меня чувствовать себя виноватой еще больше.

— Ладно, — махнула рукой Хино, — посмотрим, что тут у тебя.

Она быстро пробежала взглядом исписанные строчки, и лоб ее прорезала тонкая морщинка. Айно, что стояла перед ней, сцепив руки за спиной, заволновалась:

— Что-то не так?

— Да нет, — задумчиво отозвалась Рей, потеребив нижнюю губу. — Это довольно-таки неплохие стихи. Вопрос в том, что я не могу подобрать мотив.

— С этим вообще проблем нет, — оживилась Минако. — Все здесь, в голове. Просто я не могу выложить это все в нотный стан.

— Тогда неси сюда нотную тетрадь, карандаш и пойдем к синтезатору. Да, и не забудь кофе — нам придется немало повозиться.

— Рей, я тебя обожаю! — Айно в порыве радости обняла подругу, а та со смехом произнесла:

— Ну-ну, будешь благодарить, когда все будет готово. За дело!

Неделю спустя

В клубе «Moonlight Paradise» царила атмосфера неги и томного уюта. Посетители, что пришли в клуб задолго до начала развлекательной программы, вальяжно расположились на мягких диванах и в креслах, и теперь потягивали легкие алкогольные коктейли. Вместо грохочущей клубной музыки играли легкие инструментальные мелодии, располагая к отдыху. Цветомузыка и диско-шар отбрасывали на выкрашенные в пастельные тона стены серебряные и золотые блики. Сцена была еще закрыта занавесом из плотного материала металлического цвета, расшитого узорами полумесяцев и звезд. Посреди занавеса было вытеснено золотым название клуба, и когда он раскрывался, слова «Moonlight» и «Paradise» словно отступали в сторону, являя посетителям очередное зрелище.

На полукруглом диванчике, недалеко от сцены, расположились три студентки — стройные, длинноногие девушки в платьях чуть выше колена. Одной из них была Рей Хино, брюнетка с волосами цвета спелый баклажан и темными, чуть раскосыми глазами. Она держала в руках бокал с мартини, время от времени отпивая совсем чуть-чуть, смачивая губы.

— Наверное, Минако не появится здесь до выступления, — сообщила Хино, обводя наманикюренным ноготком край бокала.

— Я знаю это точно, — отозвалась ее соседка слева, высокая миловидная девушка с каштановыми волосами, стянутыми в высокую прическу «конский хвост». — Она вчера звонила мне и говорила, что жутко нервничает.

— Неудивительно, Мако. Любой на ее месте сходил бы с ума от неизвестности, — хмыкнула Ами Мицуно, сидевшая по другую сторону от Рей. — Я всякий раз чувствую себя неуверенно, когда собираюсь на экзамен.

Макото и Хино вздохнули в унисон:

— Ами, сделай одолжение: хоть сейчас не думай об учебе! Надо же хоть когда-нибудь отдыхать!

— А разве я не отдыхаю? — Мицуно выглядела искренне удивленной, но все же незаметно убрала планшет в сумочку. Ее едва не застали за повторением материалов по высшей математике.

— Со стороны кажется, что нет. Ах, Ами, нам бы хоть немного твоего усердия — и мы бы заработали себе на повышенную стипендию, — мечтательно протянула Кино и поблагодарила официанта за принесенный мохито. — Как у тебя получается учиться и развлекаться с нами одновременно?

— Не спрашивай ее, — усмехнулась Хино. — Она даже танцует с учебником, у тебя так не выйдет.

Щеки Мицуно заалели:

— Рей, ну что ты, в самом деле, — укоризненно покачала она головой. — Не преувеличивай. Тот раз не считается, я готовилась к вступительным экзаменам, а ты все равно потащила меня на тот фестиваль. У меня не было выбора.

Все засмеялись.

— Кстати, — Макото повернулась к Рей, — расскажи нам, чем же нас собирается удивить наше Дитя Любви?

— Не скажу, — хмыкнула брюнетка. — Если я проговорюсь, наша Минако мне голову открутит.

— Да ладно, — беззаботно махнула рукой Кино. — Ничего такого с тобой не случится, а вот мы с Ами просто умираем от любопытства. Правда, Ами?

— Не совсем… — начала было девушка, но Макото, не дав ей договорить, замахала руками: — Ну же, расскажи нам, Рей! Мы не выдадим себя.

— Ну, раз так, могу сказать только, что ради этой песни она подняла меня с постели и заставила приехать к себе. К тому моменту у нее уже был текст — оставалось только музыку написать. Чем мы и занимались до самого утра. Похоже на бред, но когда она рассказала мне о своем сне, многое стало понятно. В общем, наша блондиночка вдохновилась сновидением, и теперь хочет выступить с этой песней.

— А о чем песня? — Мицуно тоже заинтересовалась рассказом Хино.

— Все, вы не вытянете из меня больше ни слова, и не просите, — строго одернула любопытствующих Рей. — Выступление начнется с минуты на минуту, вот тогда все и увидите.

Мако вздохнула, так и не сумев утолить свое любопытство.

— Кстати, а где же Мамору? — спохватилась Ами. — Неужели он не придет?

— Быть такого не может, — Рей пожала плечами. — Но мало ли, что случилось. Не будем загадывать, в конце концов, он всегда приходил на концерты Минако.

К тому времени клуб заполнился людьми, и музыка стихла. На сцену вышел ведущий вечера, и все обратили свои взоры на него. После короткого, но цветистого приветствия, он объявил:

— Первым номером сегодняшнего вечера я хочу объявить выступление Минако Айно — студентки, красавицы и нашей знаменитости. Только для вас она приготовила свою новую песню! Встречайте Минако и ее новую песню «Я в любовь нашу верю»!

В зале раздалось несколько хлопков, а подруги исполнительницы устроились поудобнее на своих диванах, чтобы не пропустить ничего из выступления.

Погас свет, и клуб погрузился в кромешную темноту. Заиграли первые аккорды музыки и где-то внизу сцены загорелся слабенький прожектор, что мог едва-едва осветить тоненькую фигуру с пышной копной волос.

На Венере планете,

Самой лучшей на свете,

Появилась принцесса.

Красавицей была,

Лучше меня.

— пропела Минако, а Рей шепнула на ухо Макото:

— Я еле-еле уговорила заменить последнюю строчку, а то наша скромница пропела бы: «Красавицей была, прямо как я».

Кино хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и вновь обратила взор на сцену.

Все прожекторы разом вспыхнули, освещая Айно в коротеньком обтягивающем черном платье чуть выше колена. Она стояла на импровизированном возвышении, напоминающем пирамиду, и когда заиграл проигрыш, стала спускаться вниз, под гром аплодисментов. Ее приветствовали поклонники и подруги.

— А она любит всевозможные спецэффекты, — проговорила Ами, аплодируя вместе со всеми. Рей согласно кивнула.

Только зло не дремлет,

И принцессе той

Все равно

Пришлось Луне, добру служить.

И она влюбилась

В земного принца, но

Тот влюблен, увы, уж был,

И не в нее…

Но я верю

Бог судьбы мне подарит

ценный дар надежды

И тогда,

Этот сувенир

Другой я

не отдам

— И правда странная песня, — сказала Мако, прослушав первый куплет. Девушки поддержали ее дружными кивками. — Но есть в ней что-то очень романтичное.

— Слушай дальше, — прошипела Хино, и Кино послушно посмотрела на сцену, где Минако изящно пританцовывала под музыку.

Засияет как прежде планета,

Прогонит все тени навеки

И принцессе той лунной

Тебя я не отдам.

Знаю точно — это немало,

Поможет нам сила Кристалла,

Я в любовь нашу верю,

Я верю все равно

В нашу любовь.

— Что еще за Кристалл? — захлопала ресницами Макото.

— Это из ее сна — самый сильный амулет Лунного Королевства, — пояснила Рей.

Ами закатила глаза:

— Какая же Минако непрактичная — прямо как ребенок.

— Но именно поэтому она находит со всеми нами общий язык, — резонно напомнила Кино.

— И то верно, — вынуждена была согласиться Мицуно. Айно была приятной во всех отношениях девушкой, доброй и очень романтичной.

А тем временем блондинка пела, выискивая глазами в разноцветной толпе того, кому она посвящала следующие строки:

Словно незабудки,

Глаза твои цвели.

Ты мой принц,

Любовь моя,

Эндимион,

Мой защитник.

Просто знай:

Мы все вернемся к жизни,

Солнце встанет,

И тогда,

Засияет вновь

Венеры звездочка.

Но тщетно. Мамору Чиба не было видно нигде, и Минако сильно расстроилась. Но, чтобы зрители не заподозрили ничего дурного, она, встряхнув головой, запела еще громче и большей эмоциональностью:

Я в приметы плохие не верю

И не нужны мне советы!

И принцессе той лунной

Надежду не отдам.

Я открою тебе свою тайну:

Поможет нам сила Кристалла

Я в любовь нашу верю,

Я верю все равно

В нашу любовь

С потолка спустились маленькие качельки, увитые гирляндой цветов. Певица села на них и стала легонько раскачиваться, очень тихо, но с душой напевая:

Я верю вновь… А ты

Открой мне к сердцу дверь!

Знаю точно — это немало,

Поможет нам сила Кристалла,

Я в любовь нашу верю,

Я верю все равно!

Он был в зале. Теперь Минако отчётливо чувствовала это. Как и прежде, стоило Мамору быть поблизости, как все ее существо трепетало, а по телу разливалось блаженное тепло. Она верила — и он пришел. Ее Мамору. Ее любовь.

Девушка встала с качелей и стала спускаться в зал. Луч прожектора следовал за ней, этот луч света в царстве тьмы. Словно свет звезды любви, что вела сейчас Минако к высокой фигуре, застывшей у барной стойки.

И богиня любви мне свидетель —

Она соединит наши руки

Я в любовь нашу верю

Я верю все равно

В нашу любовь…

Айно протянула руки и скользнула в объятия любимого. Прожектор вспыхнул над ними бело-розовым светом и погас. И только два силуэта, что сплелись в один, можно было увидеть в искусственном свете неона. Грянул гром аплодисментов, раздались крики «Браво!», но Минако ничего этого не слышала. Прикрыв глаза, она потерлась лбом о плечо Мамору, закинув руки ему на шею, а тот нежно гладил ее по волосам, в которые был вплетен черный бант.

— Я люблю тебя… — прошептала девушка, глядя в его глубокие синие глаза. Айно хотелось вечно тонуть в этих глубинах, которые она сравнила с цветом незабудки.

Мамору потерся носом о ее нос, затем, улыбнувшись, мягко отстранился и взял с барной стойки шикарный букет алых роз.

— С годовщиной, любовь моя, — произнес он.

Минако ахнула и взяла букет, прижав к груди и зарывшись в него лицом. Цветы источали упоительный медовый аромат, что так кружил голову.

— Спасибо, — наконец, ответила Айно и погладила парня по щеке.

— Может, пойдем, присоединимся к твоим подругам? А то они так вытягивают шеи, чтобы посмотреть, чем мы занимаемся.

Эти слова вернули Минако на землю, и она, раскрасневшись, кивнула и, взяв Мамору за руку, направилась к диванчику, где разместились Ами, Мако и Рей.

Остаток вечера прошел в теплой дружеской обстановке. Девушки обсуждали выступление подруги, хвалили ее и Рей, горячо поздравляли Минако и Мамору с годовщиной их первой встречи.

— Я даже сейчас помню этот момент, — мечтательно глядя на брюнета, произнесла Айно. — Это было мое первое выступление, я жутко нервничала — это не идет ни в какое сравнение с моим сегодняшним состоянием — тогда я была на грани срыва. А Мамору, тогда еще незнакомый мне, поддержал меня теплым словом. Весь его вид внушал мне доверие. И ту песню я спела только ему — потому что видела в зале только его глаза. Тогда я и влюбилась.

— А я чувствовал твой взгляд на себе, и мне было немного неловко, — признался Мамору, приобнимая девушку за плечи.

— Везет же вам, ребята, — вздохнула Мако, помешивая шоколадный коктейль соломинкой. — Это надо же было так влюбиться с первого взгляда и обоим сразу. Почему у меня все не так?

— Возможно, твоя судьба еще не нашла тебя, — успокоила расстроившуюся Кино Ами. — Не отчаивайся, все обязательно будет хорошо.

Девушка тепло улыбнулась:

— Спасибо тебе, Ами. Ты умеешь поддержать, за это я тебя и ценю.

Уже после полуночи Мамору вызвал два такси: одно для Рей, Ами и Мако, а другое — для себя и Минако. Они ехали молча по играющему огнями Токио. Белое такси неслось в ночи, словно комета, и неоновые огни вывесок, светящиеся окна домов сливались в цветной калейдоскоп света. Айно наблюдала за сказочной картиной из-под полуприкрытых век. Голова ее покоилась на плече Мамору, и девушке было хорошо, как никогда ранее.

Над огнями города лениво проплывал полумесяц с острыми рожками, а рядом с ним висела золотистой капелькой звезда Минако.

— Видишь вон ту звездочку? — произнесла она, привлекая внимание брюнета и указывая пальцем на спутницу Луны.

— Вижу, и что?

— Они как ты и я — неразлучны. Только вот с одним условием: они дарили свет Земле еще до нас, и будут светить и после. Сможем ли мы похвастаться тем же?

— Наверное, ты пьяна, Минако, — покачал головой Мамору, поглаживая девушку по плечу, — раз тебе в голову приходят такие бредовые мысли.

— Почему ты считаешь это бредом? — спросила девушка, приподнимая голову и пристально вглядываясь в глубокую синеву глаз любимого.

- Потому что скорее Луна сойдет с орбиты, чем я оставлю тебя.

Именно это Минако и хотела услышать, но все же уточнила:

— Ты можешь поклясться этим?

— «Любовь, клянусь луной благословенной,

Что верхний край деревьев серебрит…» — начал Чиба, положив руку на грудь.

— «О, не клянись луной непостоянной,

Что каждый месяц свой меняет круг,

А то любовь твоя изменной будет…» — вторила ему девушка. — А вообще я серьезно, Мамору. Мне приснилось, что у тебя была другая, и для меня это был сущий кошмар.

Тот покачал головой:

— Клянусь, что не оставлю тебя. Что всегда буду твоим защитником и опорой… Ну что, я прошел этот экзамен?

— Да.

Минако хотела ему верить, точнее, она почти поверила ему, но тот сон уже успел посеять в ней зерно сомнений. Впрочем, когда за ними закрылась дверь квартиры и их губы слились в долгом, томительном поцелуе, все сомнения растаяли, словно утренний туман, и девушка полностью вверила себя крепким рукам своего защитника, Мамору.

Комментарий к 1. Безоблачное настоящее Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Я говорю: “Люби меня сильней,

Чтобы разогнать облака”

Я отдам тебе все...

О, слышишь ли ты биение моего сердца?

Слышишь ли биение моего сердца?

====== 2. Второй сон Минако ======

Now I can’t keep you mama

But I know you’re always there

You listen, you teach me mama

And I know inside you care

So get down, down here beside me

Oh you ain’t going nowhere

No I won’t hurt you mama

But its getting so hard

Genesis_Mama

Магелланов замок, вершина мастерства зодчих Венеры, находился не на самой планете Любви, а на ее орбите. Зачарованное золотистое облако удерживало белоснежный дворец при помощи магии, и это причудливое сооружение, заключенное в прозрачную сферу, висело на небе планеты искусственным спутником. Это было завораживающее зрелище: создавалось впечатление, что какой-то великан подбросил вверх прозрачный хрустальный шар с заключенным внутри дворцом, а тот так и остался висеть на небосводе. На вопросы детей, почему Магелланов замок находится не на самой планете, а на небе, взрослые отвечали:

— Нашей королеве Астарте приходится тратить немало сил, чтобы защитить Венеру от зла. Оттого и перебралась она за ее пределы, чтобы предотвратить возможные нападения. Там, за пеленой облаков, она и несет службу во благо всего народа планеты.

Королеву чтили, ею восхищались, и ни у кого не возникало сомнений, что их правительница — самая прекрасная и самая мудрая. Не было семьи, в чьем доме не стоял бы портрет защитницы планеты. И не было человека, который не хотел бы увидеть дочь Астарты, принцессу Минорию. Поговаривали, что малышка похожа на мать как две капли воды, хотя некому было подтвердить или опровергнуть эти слухи — ведь королева перенесла замок за пределы планеты вскоре после рождения дочери. Так что только приближенные, оставшиеся с королевой, да верные воины Венеры, охранявшие замок, знали, как на самом деле выглядит будущая правительница планеты любви.

Это была девочка лет четырех: маленькая, резвая, с волосами, похожими на мифическое золотое руно. Длинные, шелковистые и вьющиеся мелкими колечками, они всегда были присобраны пышным бантом под цвет платья. Глаза — чистые и синие, словно утреннее небо в погожую погоду. А улыбка была такой искренней и ясной, что все невольно поддавались чарам принцессы, улыбаясь ей в ответ.

— Такая улыбка разобьет не одно сердце, — говорили придворные, стоило Минории пройти мимо них, расточая вокруг себя свет и любовь.

Принцесса жила в своей башне, чьи решетчатые окна были обращены на далекую Родину — Венеру, окутанную золотыми облаками, словно восточная красавица чалмой. С самого рождения дочь Астарты была словно узницей в Магеллановом замке. Конечно, дворец был в полном ее распоряжении, и Минория могла ходить повсюду, где ей заблагорассудится, но как же ей хотелось, чтобы ее золотая атласная туфелька ступила на твердь неведомой, но такой дорогой сердцу планеты! Планеты, которой ей придется когда-нибудь править, но Астарта была непреклонна:

— В замке ты в безопасности, и пока зло, коим населена Терра, не покинет Солнечную систему, мы не сможем вернуться на Венеру.

И Минория отступала, однако ничто и никто не мог запретить ей мечтать. В своих грезах она покидала опостылевший замок с кручеными башенками и возвращалась на планету, проникая под завесу облаков. Принцесса представляла, как приветствуют ее жители Венеры, как они подносят ей цветы и детей для благословения… Впрочем, она сама была еще ребенком, зависящим от матери, а потому все ее фантазии оставались фантазиями, и не более того.

И вот, однажды утром, королева Астарта вошла в покои принцессы. Минория еще сладко спала; свет Венеры проникал сквозь окошко, отражаясь медовыми бликами от волос девочки. Богиня, присев на краешек постели, грустно улыбнулась и провела рукой по этому золотому руну. Ей так не хотелось будить своего единственного ребенка, но она должна была сделать это ради ее же блага. Сейчас или никогда.

— Просыпайся, Минория, принцесса моя. Дела не ждут, время не терпит.

Девочка открыла глаза и сонно поморгала, непонимающе глядя на мать:

— Что случилось?

Астарта отвела взгляд. Стало вдруг невыносимо грустно и тоскливо от того, что ей предстояло рассказать маленькой принцессе, но, как и было сказано ранее, иного выхода у королевы не было.

— Ты должна сегодня же покинуть Магелланов замок.

К такой новости Минория не была готова. Широко распахнув глаза и в мгновение растеряв остатки сна, она села на постели и вцепилась в материнский плащ:

— Я возвращаюсь на Венеру?

Астарта к глубокому огорчению ребенка грустно покачала головой и провела тыльной стороной ладони по личику принцессы.

— Нет. Я отправляю тебя на Луну, к моей сестре — королеве Селене.

У Минории от такой новости даже дыхание перехватило, а в голове с бешеной скоростью вспыхивали и гасли вопросы: «Почему?», «Как?», «За что?», «Почему именно Луна?». Именно этот вопрос она и озвучила дрожащим от слез голосом.

— Королевство Серебряное Тысячелетие, которым правит Селена, обладает сильнейшим артефактом — Серебряным Кристаллом, — начала рассказ королева. — Только благодаря его мощи зло Терры и Король Металия до сих пор не могут захватить Луну. Королева и ее дочь, принцесса Серенити — единственная надежда не только народа Венеры, но и всех планет Солнечной системы, ведь Кристаллом могут управлять только они.

— А как же ты, мама? — девочка уже не могла сдержать слез, и они ручьями потекли по щекам. У Астарты болезненно сжалось сердце — как и любая мать, она не могла спокойно смотреть на слезы своего ребенка, а потому порывисто привлекла Минорию к себе, успокаивая маленькую принцессу поглаживанием по волосам.

— Я останусь здесь. В последнее время до меня доходят неутешительные новости насчет планов Темного Королевства. Боюсь, Венера не устоит.

Принцесса отстранилась и замотала головой, не веря в слова королевы-матери:

— А как же наш Кристалл? У нас ведь есть такой?

— Его силы недостаточно. Я буду использовать Великий Желтый Топаз лишь в крайнем случае.

Минория отодвинулась на противоположный край кровати, обхватив руками худенькие коленки и уткнувшись в них лицом. Астарта решила дать ей немного времени, чтобы обдумать услышанное. Не каждый же день получаешь весть, что все, что ты любила, скоро перестанет существовать, а сама ты отправишься на совершенно чужую, холодную планету к незнакомой королеве на содержание.

Богиня молилась о том, чтобы дочь правильно поняла ее благие намерения и согласилась в целях безопасности покинуть Магелланов замок, в котором она жила с рождения. Время утекало сквозь пальцы, как песок, и Темное Королевство могло нанести удар по планете в любой момент. Каждый миг был наполнен смертельной опасностью.

— Ну же, дитя мое, вытри слезы. Будь сильной ради тех, кто верит в тебя. Ты — моя преемница, и на кого еще надеяться народу Венеры, как не на свою будущую королеву?

Эти слова оказали на Минорию свое воздействие, и слезы ее мгновенно высохли. Она вспомнила о своих мечтах стать достойной правительницей этих земель, о своих будущих подданных, о миллионах судеб тех, кто верил в нее. Она не могла подвести их.

— Я согласна, — твердо ответила девочка, и Астарта, вздохнув, заключила ее в свои объятия:

— Я верю: ты будешь настоящим воином и будешь нести добро во имя Венеры, дитя мое. А теперь давай собираться.

На сборы ушло совсем немного времени. Королева решила не пользоваться услугами прислуги, чтобы собрать вещи дочери. Ей просто хотелось подольше побыть со своим единственным ребенком, посмотреть на нее в последний раз. Астарта чувствовала, что жить ей осталось недолго — Танатос уже занес над ней свою костлявую руку. А сколько еще надо было успеть сделать!

Богиня Венеры в последний раз заплела волосы Минории, с грустью поправив пышный красный бант, и посмотрела на принцессу через зеркало:

— Пора.

Девочка кивнула и соскочила со стула. Сделав пару шагов к двери, она остановилась посреди комнаты и оглянулась. В горле тут же образовался ком, а глаза наполнились слезами — как же тяжело было покидать комнату, где так резко оборвались дни счастливого детства! Каждый предмет здесь казался родным и любимым, каждая мелочь навевала воспоминания. Почему она раньше не ценила все это?

Но, вспомнив о своей великой миссии, Минория отвернулась и, зажмурив для верности глаза, вышла из комнаты. А через час и Венера, и Магелланов замок остались далеко позади.

Королевство Серебряное Тысячелетие поразило принцессу Венеры своим блеском и красотой. Она думала об этом не без ревности, когда шла рука об руку с матерью по широкой аллее, умощенной лунным камнем вместо гравия. Лунный замок возвышался над гостями планеты, упираясь в темно-синее небо белоснежными башнями, увенчанными серебряными куполами. Он был с трех сторон окружен замерзшей гладью озера, гладкой и блестящей, словно стекло. И замок отражался в этом природном зеркале, словно гордая красавица.

Но больше всего Минорию поразила картина восхода Терры над куполами Лунного дворца. Зеленовато-голубой диск медленно, но важно поднимался в небе, украшая собой ночную панораму королевства. Впрочем, тут, на Луне, не было ни рассветов, ни закатов, ни дней. Тут царили король Вечер и королева Ночь, здесь правили бал сумерки, и принцесса невольно подумала о том, как же тоскливо живется жителям Луны без солнечного света.

Терра заполнила собой весь небосвод, и Лунный замок оказался в самом ее центре, когда Астарта с дочерью вошли в прохладные своды замка, наполненные гулким эхом.

Навстречу им вышла сама королева Селена — высокая, статная женщина в легком белом платье, что складками ниспадало на хрустальный пол. Во лбу ее мерцал золотой полумесяц — символ принадлежности к королевскому роду. Рука Минории так и потянулась ко лбу, где в особо эмоциональные моменты проявлялся символ ее планеты, именуемый Зеркалом Венеры.

Две королевы кивнули друг другу в знак приветствия и сердечно улыбнулись.

— Рада видеть тебя на Луне, сестра, — молвила Селена, глядя на Астарту. — Жаль только, что не дружеский визит тебя привел сюда, а надвигающаяся опасность.

— Ты как всегда права, повелительница Луны, — склонила голову королева Венеры. — На этот раз я прошу тебя о помощи. Минория, подойди сюда.

Богиня поманила дочь, и та, сделав шаг вперед, в нерешительности застыла перед ликом королевы Луны, не зная, что ожидать от этого знакомства. Но все ее страхи развеялись вмиг, когда Селена тепло улыбнулась и присела так, что их лица оказались на одном уровне:

— Добро пожаловать на Луну, принцесса Минория! Надеюсь, вы с моей дочерью поладите — она ведь такого же возраста, как и ты.

— Дочерью? Принцессой Серенити? — переспросила девочка, невольно удивляясь спокойствию и беззаботности своего голоса.

— Ты слышала о ней? Отлично, — вновь улыбнулась Селена и поднялась. — Серенити! Выходи уже, не прячься, я знаю, что ты здесь, — произнесла она куда-то в сторону, и эхо раздробило голос богини Луны, рассыпавшись осколками по длинной колонаде коридора.

Раздался шорох, и из-за ближайшей колонны показалась девочка — ровесница Минории. Она была одета в такое же платье, что и ее мать, только чуть покороче, чтобы подол не мешал детским забавам. Волосы ее, что по цвету напомнили дочери Астарты два лунных луча, были собраны в два высоких хвоста и увиты ниткой мелкого жемчуга. Голубые глаза смотрели на Минорию с неувядаемым любопытством и какой-то теплотой, и принцессе Венеры стало сразу так тепло на душе, словно она встретила лучшего друга.

— Ну же, познакомьтесь, девочки! — подбодрила Селена, переглянувшись с Астартой.

Серенити нерешительно двинулась вперед, и Минория последовала ее примеру. Когда между ними оставалось не больше метра, дочь Селены протянула руку и негромко проговорила, робко при этом улыбаясь:

— Я — принцесса Серенити. А как зовут тебя?

— Принцесса Минория, — ответила девочка и протянула руку в ответ. Их ладони соприкоснулись, и девочки тут же отдернули их, явно смутившись.

Первой опомнилась дочь королевы Луны и на правах хозяйки предложила, указывая на колоннаду, где у подножия каждой колонны светился кварц:

— Пойдем, поиграем?

Принцесса Венеры кивнула, и когда она повернулась, чтобы спросить у матери разрешения, то с удивлением и неким ужасом обнаружила, что ни Астарты, ни Селены поблизости нет. Острое осознание того, что она больше не увидит маму, и того, что она не успела попрощаться с ней, накрыло ее с головой. И маленькой девочке, лишившейся в один миг матери, стало безумно страшно. Минория осталась одна на чужой планете, где она не знала никого, кроме королевы Луны и маленькой Серенити, где не было никого из народа Венеры, кто мог бы понять ее боль и терзания…

…Когда страх и горечь достигли своего апогея, Минако Айно проснулась в своей кровати, с облегчением вздохнув от того, что это был сон. Всего лишь странный сон…

Комментарий к 2. Второй сон Минако Астарта – одно из имен богини любви Афродиты, покровительницы любви. Другие имена – Киприда, Венера.

Терра – древнее название планеты Земля.

Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Теперь я не могу удержать тебя, мама,

Но я знаю, что ты всегда там.

Ты слушаешь, ты учишь меня, мама,

И я знаю, что ты заботишься.

Так садись же, садись рядом со мной,

Тебе не нужно никуда идти.

Я не обижу тебя, мама,

Но становится все тяжелей.

====== 3. Привет, Усаги! ======

Before you came the days just passed

but now I am soakin’ up each second

Within me a thousand suns arise

and I’m prayin’ for them never to disappear

Tell me what have I done to deserve somethin’ this beautiful

LaFee_Tell Me Why

По квартире разносился соблазнительный запах яичницы с беконом. Он был настолько аппетитным, что Мамору, несмотря на приятную сонливость, сковавшую тело, потянул носом и привстал на кровати, потирая глаза. Немного придя в себя, парень скосил глаза на прикроватную тумбочку, где мягко светился циферблат электронных часов. Он, мигая от нехватки заряда, показывал два часа пополудни. Сквозь тонкие кисейные занавески на окне, колышущиеся от легкого сквозняка, просачивался дневной свет и доносились далекие гудки автомобильных клаксонов. Рабочий день был в самом разгаре.

Неслыханно! Такое время — а он до сих пор в постели! Впрочем, Минако сама недавно проснулась — постель все еще хранила тепло ее тела. Вечер в клубе и последующая бурная ночь настолько утомили влюбленных, что они оба бессовестно проспали лекции. Впрочем, Айно никогда особо не заморачивалась на этот счет, а вот Мамору грызла досада.

Негромко выругавшись, Чиба поднялся и, найдя в куче одежды на полу джинсы, натянул их, после чего двинулся на кухню, ведомый восхитительным ароматом готовящегося завтрака.

Минако, босая и в одной рубашке, стояла у плиты и деревянной лопаткой переворачивала шипящий бекон. Две яичницы-глазуньи уже были разложены по тарелкам и приправлены мелко нарезанным укропом, и от этого зрелища желудок Мамору напомнил о себе требовательным урчанием.

Парень как можно тише подкрался к блондинке и обнял ее за талию, положив голову на плечо. Айно вздрогнула от легкого испуга и неожиданности, но, придя в себя, улыбнулась:

— Проснулся? С добрым утром.

— С добрым… Как аппетитно выглядит, — Мамору, шутя, легонько укусил Минако за плечо. Та довольно засмеялась:

— Завтрак или я?

— Еще не решил.

— Хмм, подлиза, — Айно легонько стукнула парня лопаткой и, отстранившись, направилась вместе со сковородкой к столу, по пути включив кофеварку. Она аккуратно разложила по тарелкам подрумяненный бекон и сделала приглашающий жест: — Прошу к столу.

— С удовольствием.

Чиба взялся за палочки и с аппетитом принялся за еду. Минако внимательно следила, как он ест, не притрагиваясь к своему завтраку. Мамору это удивило:

— Что такое?

— Ничего, — беззаботно махнула рукой девушка, тоже беря в руки палочки, — просто проверяла, съедобно ли то, что я разложила по тарелкам. Повар из меня никакой. То ли дело Мако, — с легкой завистью протянула Айно и тоже принялась за завтрак.

Когда с ним было покончено, Чиба в благодарность вызвался вымыть тарелки, а Минако, попивая кофе, бороздила просторы Интернета, меланхолично просматривая страницу за страницей. От просмотра картинок с котиками ее отвлек звук СМС-сообщения. Легонько проведя пальцем по экрану, девушка прочла следующее:

От кого: Makoto_Kino

Тема: Встреча

«Привет, Минако. Сегодня последний день перед началом сессии, так что я снова предлагаю всем вместе встретиться в клубе. Даже не думай отказываться — Рей едва уговорила Ами составить нам компанию. И еще: ты не против, я приведу с собой мою старую школьную подругу? Думаю, она тебе понравится».

Брови Айно поползли вверх от удивления: с чего бы Мако спрашивать у нее разрешения? Она, Минако, никогда не была против новых знакомств, да и идея встретиться в клубе сегодняшним вечером исходила от Кино, а не от нее. Так почему же она должна быть против?

Потерев в задумчивости висок, Айно быстро набрала ответ:

От кого: Minako_Aino

Тема: Re: Встреча

«Конечно: ) Почему бы и нет? До встречи вечером».

— Что там такое? — Мамору тихо подошел к девушке и навис над ней, заглядывая через плечо в телефон.

— Мако снова предлагает встретиться, — ответила Минако, запрокидывая голову так, чтобы видеть любимого.

— В честь чего?

— Хочет отметить последний день перед началом экзаменов.

— Хм, — Чиба неопределенно хмыкнул и, взяв кухонный табурет, подсел поближе к девушке. — В том-то и дело, что у нас скоро экзамены, а мы спим до обеда и прогуливаем занятия.

Минако повернулась к нему и провела ладонью по щеке, улыбаясь уголком рта:

— Милый, в такие моменты ты начинаешь мне жутко напоминать Ами. Она тоже раз за разом твердит нам, что надо заниматься.

— Между прочим, Мицуно дело говорит, — позволил себе заметить Мамору, не обращая внимания на то, как Айно надула губки. — Учеба — это большая ответственность.

— Прекрати занудничать, мистер Мамору Чиба, иначе я выставлю тебя за дверь, — пригрозила Минако, но тут же обвила руками его шею, опровергая свои слова.

— Как скажешь… — только и успел покориться неизбежности брюнет, сдаваясь в плен объятий и поцелуев возлюбленной.

Ближе к вечеру небо затянуло свинцовыми тучами. Нещадно парило, воздух был тяжелым и влажным, как обычно перед грозой. Стояла тишина, даже легкий ветерок не колыхал листвы. Люди с тревогой поглядывали на небо, прикидывая, успеют ли они добраться до своих домов к тому времени, как разразится непогода.

Минако не любила дождь — однажды, будучи еще школьницей, она попала под проливной дождь и вымокла до нитки. А потом полмесяца провалялась в больнице с высокой температурой и подозрением на воспаление легких. С тех пор девушка предпочитала не выходить из дома, когда собиралась гроза. Она не понимала людей, которые видели особую романтику в этих мрачных, косматых тучах, и уж тем более в ливневых потоках. Айно любила солнце, даже на жару никогда не жаловалась. Но вот дождь казался ей жутким наказанием.

Вот и теперь Минако казалось, что надвигающаяся гроза может испортить ей все удовольствие от отдыха — даром, что все они будут сидеть в это время в клубе. Мамору, уходя домой, сообщил, что заедет за ней к девяти; сейчас же было пятнадцать минут девятого, и только небесная канцелярия знала, когда разразится ливень.

Девушка снова стояла на балконе, барабаня пальцами по ограде и вглядываясь в призрачную линию горизонта. Где-то там клубилась серая, сырая мгла, исчерченная едва заметными косыми штрихами — тугими струями дождя, пока еще далекого. Минако, глядя на малоприятную картину, вздохнула. Она разрывалась между желанием набрать номер Мамору и попросить его приехать пораньше, и трезвым голосом рассудка, что твердил ей подождать еще немного.

И в тот момент, когда Айно, смалодушничав, потянулась к телефону, он сам пришел к ней на выручку, зазвонив прежде, чем она прикоснулась к позолоченному корпусу. На экране высветилось имя менеджера клуба, в котором она выступала вчера и куда собиралась сегодня.

— Мисс Айно, — грубовато, без предисловий, начал мистер Ямамото, стоило Минако принять вызов, — вы не могли бы выручить нас сегодня вечером?

— М-м-м… Что? — напористость менеджера слегка сбила ее с толку. Обычно этот представительный мужчина вел себя спокойней.

— Вы не могли бы выступить у нас с двумя песнями? Видите ли, нам пришлось столкнуться с непредвиденными обстоятельствами…

— Хорошо, — Минако согласилась, не колеблясь. Пение было ее страстью, ее стихией.

— Замечательно, — собеседник выдохнул это слово почти что с облегчением. — Все детали на месте, мисс Айно, только, прошу, приезжайте как можно быстрее.

— Хорошо… — уже совсем сбитая с толку, произнесла девушка, но ответом ей послужили лишь короткие гудки. Минако с недоумением посмотрела на экран телефона, словно он мог дать ей какие-либо пояснения, но тот, мигнув, погас. А на потемневший экран с небольшим налетом пудры тотчас же упала первая капля дождя.

Смахнув ее одним движением, Айно решительно набрала номер Мамору и ушла с балкона, немного досадуя, что стихия все же взяла свое.

Когда красный автомобиль Мамору подъехал к клубу, дождь уже лил вовсю. Минако за все время поездки не вымолвила и слова, покусывая губы и глядя в окно на серые и размытые городские пейзажи. Ливневые потоки воды, казалось, обрушились на Токио со всей своей яростью, и дворники машины едва справлялись с ними.

Чиба ехал медленно, опасаясь заносов или непредвиденных ситуаций — движение по городу, несмотря на непогоду и ранние сумерки, было плотным, хоть и без пробок. Однако к развлекательному заведению они подъехали вовремя, и Мамору, предусмотрительно открыв над головой спутницы черный зонт, проводил ее ко входу, то и дело приговаривая:

— Смотри под ноги — я не хочу, чтобы ты промочила ноги.

Его заботливость была вознаграждена в холле клуба нежной улыбкой и быстрым поцелуем. Влюбленные отпрянули друг от друга, когда заметили, что к Минако со всех ног спешит мистер Ямамото.

— Хорошо, что вы уже здесь, мисс Айно, — проговорил он и, взяв под локоть, отвел ее от остолбеневшего Мамору.

— Может, вы, наконец, объясните, что происходит? — не выдержала девушка.

— Да, конечно. Все просто: двое участников нашей развлекательной программы отказались участвовать в самый последний момент, и я подумал…

— Правильно подумали! — засияла Минако, покачавшись с носков на пятки. — Я, конечно же, рада вас выручить.

Мистер Ямамото широко улыбнулся:

— Надеюсь, вы продумали свой репертуар на сегодня?

Девушка с готовностью кивнула:

— Я хотела бы исполнить свою новую песню и «C’est La Vie».

— Как скажете, как скажете… — засуетился менеджер и стал подталкивать Минако в сторону гримерки. — Эй, Йоко, поработай немного над мисс Айно. Кстати, ваш выход — после первого номера Леди Маден. О, я должен бежать. За гонораром заскочите завтра.

Не успела девушка опомниться, как мужчина уже метеором выскочил из гримерки и понесся куда-то по своим делам. «Как курица с отрубленной головой», — подумала блондинка и хихикнула. Пожав плечами, Минако села в кресло и с удовольствием предоставила свое лицо гримерше.

А тем временем Мамору прошел в зал и без труда нашел столик, где уже расположились Рей и Ами. Больше никого, в том числе Кино с таинственной подружкой, не было.

— Это что еще за новости? — возмутилась Хино после обмена приветствиями. — Минако готовится к выступлению, Мако опаздывает — что, собственно, совсем не в ее духе… Мы можем хоть раз собраться и отдохнуть по-человечески, не ожидая кого-то?

Чиба пожал плечами:

— Признаться, Минако не ожидала этого звонка — все было внезапно как для меня, так и для нее. Что касается Мако, то я знаю не больше вашего. Кстати, вы заказали что-нибудь?

Ами покачала головой:

— Мы думали, что сделаем заказ только тогда, когда соберутся все.

— Как всегда разумное решение, даже, я бы сказал, практичное, но все же можно выпить по коктейлю. Я угощаю, — Мамору сделал знак официанту и заказал три слабоалкогольных напитка.

Тем временем весь верхний свет погас, зато зажглись прожекторы и цветные огоньки на сцене. Последовало открытие воскресного вечера, а затем выступление дивы в облегающем радужном платье, что пела так сладко и самозабвенно, что Рей не смогла удержаться, чтобы не пустить шпильку в ее адрес:

— У меня сейчас все слипнется от ее голоса. Ей бы сиропом мороженое в кафе поливать, а не в клубе выступать.

— Ты слишком строга к окружающим, — сделала попытку остудить подругу Ами. — Каждый талантлив в меру своих возможностей.

— Да, но от пения Минако меня не тошнит, — с серьезным лицом заявила Хино и тут же прыснула со смеху. Мицуно скромно улыбнулась и сделала еще глоток коктейля.

— Она была бы рада услышать это, — раздался над головой Рей чей-то голос, и все обернулись. У дивана, положив руки на спинку, стояла Макото, а рядом с ней невысокого роста блондинка с оданго и двумя хвостиками, напоминающими свисающие кроличьи уши.

— Привет, — произнесли вновь прибывшие, а блондинка приветственно помахала рукой: — Меня зовут Усаги Цукино.

— Привет, Усаги! Привет, Мако. Вы немного опоздали, — ответила Хино за всех, не забыв пожурить девушек за столь поздний приход.

— Ну… тут такое дело… — Цукино смущенно почесала затылок. — В общем, это из-за меня.

— Слишком долго собиралась, — раскрыла все карты Кино и изящно приземлилась рядом с Ами, сделав Усаги приглашающий жест. Та, в свою очередь, покраснела, но в полумраке этого никто не заметил. Присев на свободное место рядом с Мамору, она, сложив руки домиком, с интересом посмотрела на всех присутствующих.

— А как вас зовут? — поинтересовалась Цукино, мило улыбнувшись.

— Ох, извини, — спохватилась Ами и протянула ей руку с другого конца стола. — Ами Мицуно.

— Рей Хино, — кивнула брюнетка.

— А… — девушка повернулась к соседу и замерла с открытым ртом.

— Мамору Чиба, — отрекомендовался парень, словно не замечая, что новенькая смотрит на него так, словно он только что с неба спустился. Мако, заметив всю неловкость ситуации, легонько шлепнула Усаги по подбородку, закрывая ей рот.

— Это неприлично, — прошипела Кино, когда девушка, хлопая глазами, повернулась к ней за объяснениями.

— А что тут такого? — тем же свистящим шепотом ответила Цукино, сверля Мако глазами. — Я просто хотела познакомиться!

— Он занят, — едва слышно процедила девушка, и Усаги тут же показала ей язык. Заметив этот ребячливый жест, Рей вопросительно вздернула бровь, но ничего не ответила. Эта новенькая с первого взгляда показалась ей ветреной и непосредственной. Похоже, она еще не совсем распрощалась с детством, и это становилось причиной тех немногих казусов, что уже произошли за этим столиком.

Дива в радужном допела и покинула сцену. Ведущий же, изображая неописуемый восторг, объявил номер Минако.

— Минако Айно! — воскликнула Цукино, подаваясь вперед. — Обожаю ее песни!

— Правда? — переспросила Ами.

— А больше всего мне нравится С‘est La Vie и… о-о-о!

Усаги была просто в неописуемом восторге, когда Айно, выйдя на сцену, запела вышеупомянутую песню. Девушка хлопала в ладоши в такт песне, подпевая исполнительнице и не попадая при этом в ноты.

Минако же нашла взглядом место, где расположились ее друзья, благо находилось оно недалеко от сцены. В неверном свете цветомузыки она различила лица Ами, Рей, Мако, Мамору и…

Девушку словно накрыло горячей волной, и слова песни тотчас же вылетели у нее из головы. Словно калейдоскопом замелькали перед ней обрывки снов и видений, где фигурировала хрупкая длинноволосая блондинка в белом платье. Серенити… Принцесса Луны. Отчаянно замотав головой, Минако прогнала видение и, закрыв глаза и собравшись, допела песню. Только когда заиграли последние аккорды, она решилась открыть глаза и посмотреть еще раз загадочную незнакомку. Та была ни капельки не похожа на меланхоличную деву из снов, и Айно облегченно вздохнула — надо же, померещилось. И, чтобы убедиться в тщетности своих фантазий, снова пристальней вгляделась в светлый овал лица блондинки с оданго. И тут из полумрака, за плечом незнакомки, появилось лицо Мамору.

И снова то ощущение, сравнимое с нежданным ударом. Все поплыло перед глазами, клуб исчез, зато появилась другая картинка, так похожая на сказку из ее ночных видений. Ночь. Зеленоватый диск Земли над горизонтом. Сад, залитый неверным светом кварцевых кристаллов. Фонтан из белого мрамора, журчащая вода, что кажется серебряной. На краю фонтана сидит принцесса Серенити, а чуть позади — Мамору… Нет, принц Эндимион, и обнимает ее за плечи. Его губы двигаются, но слов не разобрать. И еще эта дикая, разрывающая изнутри боль у сердца… Потеря.

Картинка потеряла четкость и рассыпалась на тысячу кусков. Микрофон выскользнул из внезапно ослабевших пальцев Минако и упал на бетонную сцену, наполнив зал противным скрежетом и звуком удара, словно взрывом разорвавшим перепонки зрителей. Айно почувствовала, что слабеет, ее глаза закатились, и последнее, что запечатлелось в ее памяти, прежде чем она беззвучно осела на холодный пол, лишившись сознания — это огромные синие глаза незнакомки, в которых плескался неподдельный испуг.

Комментарий к 3. Привет, Усаги! Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

До твоего появления дни просто проходили

А теперь я просто впитываю в себя каждую секунду с тобой

Без меня солнце вставало тысячи раз

И я молю тебя никогда не уходи

Так скажи же мне, почему я достойна такой красоты

====== 4. Родственные души ======

Save me now

before my world falls

Save me now

from myself

before the dawn

Sirenia_Save Me From Myself

Обморок — это маленькая смерть, тяжелый сон без сновидений, где со всех сторон душит тьма. И человек словно парализован, связан по рукам и ногам, не в силах двинуться или попытаться пробиться к свету и реальности. И только те, кто оказался по ту сторону — сторону жизни — могут помочь ему вырваться из омута забвения.

Минако словно плыла по тяжелым волнам подземной реки. Дышать было тяжело; воздух напоминал густой кисель, и сделать вдох было просто нереально. Но она боролась. Боролась с коконом, опутавшим ее; боролась с сухой удушливой тьмой, что словно подушкой закрывала лицо; боролась с видениями, что преследовали ее. Синие глаза принцессы Серенити гипнотизировали холодным блеском; два хвостика-оданго то и дело норовили оплести и раздавить ее, словно лягушку. Хотелось кричать, вырываться, но не было сил. Все тело было налито свинцовой тяжестью, оттого и мучилась внутри этой клетки мятежная душа.

— Ну же, очнись… — раздалось откуда-то сверху.

Очнуться?.. Открыть глаза?.. Поднять веки?.. Невозможно…

Снова покачивание на безмолвных темных водах и гипнотическое воздействие сапфировой синевы глаз принцессы.

— Неужели ты и вправду думаешь, что сможешь противостоять мне? — голос не был злым, совсем напротив — ласковым, с поучительными интонациями. Так обычно втолковывают неразумным деткам, что кушать суп очень полезно, что в нем витамины.

— Судьба решает все…

Как же хочется возразить, но даже мысли отказывают повиноваться. Темные воды уже не плещутся лениво, волны колышутся быстрее, приближая Минако к огромной воронке, откуда уж не будет возврата. И маленькая смерть станет большой…

Резкий запах врывается в сознание, и за одно мгновение пропадают темные волны. Открываются сотни окошек в огромном здании без этажей, и свет льется отовсюду, ослепляя и отгоняя морок. Все нутро девушки переворачивается, настаивая на том, что самое время открыть глаза. Силы возвращаются, кровь быстрее бежит по жилам. Пали оковы забвения!

Минако открыла глаза и отвернула голову от пропитанного нашатырем ватного диска. Сквозь мутную пелену на глазах ей удалось рассмотреть минималистскую обстановку кабинета менеджера клуба: стол на металлических ножках, офисный стул с высокой спинкой, шкаф с цветными папками… А она сама, по-видимому, лежала на невысоком кожаном диванчике черного цвета, на котором обычно располагались посетители.

— Ты очнулась? Слава небу!

Мамору тут же оказался рядом, не очень-то вежливо отпихнув Ами с ваткой и бутылочкой нашатыря в руках, и проведя рукой по лбу Минако, прерывающимся голосом произнес:

— Как ты себя чувствуешь?

Айно, сделав попытку приподняться на локте, тут же с легким стоном легла на место: голова раскалывалась, все вокруг плыло и кружилось, но в целом она чувствовала себя вполне сносно.

— Никогда не думала, что упаду в обморок словно кисейная барышня, — слабо улыбнулась девушка, и все выдохнули с явным облегчением. Уж если Минако пытается шутить — значит, опасность и впрямь миновала.

— Мисс Айно? — мистер Ямамото нарисовался у изголовья дивана. — Вы нас так напугали! У вас проблемы со здоровьем? Может, вас стоит отвезти в больницу? — он так и сыпал вопросами, и от обилия информации Минако поморщилась.

— Все в порядке. Мне просто необходимо отлежаться дома, — как можно беспечнее заявила девушка, стараясь игнорировать непрекращающийся звон в ушах.

— Я отвезу ее, — заверил Мамору и погладил любимую по щеке. Его-то она могла и не пытаться обмануть — Чиба видел Айно насквозь. Вот и сейчас он видел, что Минако еще не совсем пришла в себя и довольно слаба. Ей и впрямь нужен был покой.

— Вот и хорошо, — энергично закивал головой менеджер. — Кстати, вот ваш гонорар, мисс. В связи с форс-мажорной ситуацией, я решил вам выдать его сейчас.

— Благодарю.

Девушку искренне тронула забота мистера Ямамото, и она не замедлила подарить ему искреннюю улыбку. Он что-то пробубнил под нос и направился к шкафчику с документацией — создавать видимость работы.

— Эй, подруга, — Рей, мягко отстранив Мамору, присела на краешек дивана, с тревогой вглядываясь в бледные черты Минако. — Что же с тобой произошло? Перед тем, как упасть, ты выглядела потрясенной.

— Да, словно призрака увидела, — вставила Мако, выглянув из-за плеча Хино.

— Поверь, ты близка к истине, как никогда.

Айно все же приподнялась на диване и села, прикрыв глаза — от сильного головокружения пол кабинета качался так же, как и на корабле в шторм, и от этого становилось дурно.

— Может, у тебя сотрясение мозга? Тебе нужно в больницу, Минако, даже не спорь, — Мицуно, стоя в изножье, решительно скрестила руки на груди.

— Ами…

— Я же сказала: не спорь! Это серьезно.

— Давай утром? — решила пойти на компромисс блондинка. — Я устала и хочу спать.

Мицуно поджала губы и покачала головой:

— Ты так упряма, что порой мне даже страшно становится.

— Я сама хозяйка своей жизни, и последнее слово всегда должно оставаться за мной. Не обижайся, Ами, я бесконечно благодарна тебе за то, что ты вытащила меня, но сейчас больница — не самый лучший вариант, — Минако серьезно посмотрела на подругу. Она понимала, что та желает ей только добра, что беспокоится, но все же предпочла сама поставить точку в этом разговоре. — Простите, что испортила вам отдых, — обратилась она ко всем присутствующим и обвела их взглядом.

Она не сразу заметила тоненькую фигуру, застывшую у двери. Свет от включенной настольной лампы не освещал тот участок стены, и сердце Айно ушло в пятки, когда сгусток тени сделал шаг вперед и произнес:

— Не страшно. Такое может случиться с каждым.

Кровь вновь отлила от лица Минако, когда она, не отрывая взгляда, смотрела на свой оживший кошмар — виновницу всех ее сегодняшних бед — блондинку с оданго. Внутри девушки что-то тренькнуло и оборвалось, язык словно прилип к небу, когда видение, прижав руки к груди, встало рядом с Ами и сочувственно посмотрело на Айно, что сидела ни жива ни мертва.

— Ты кто? — отрывисто спросила Минако, настороженно вглядываясь на ожившую копию принцессы Серенити из ее снов.

— Меня зовут Усаги Цукино. Я сегодня пришла вместе с Макото в клуб.

— Та самая школьная подруга? — спросив, Айно уже знала, каков будет ответ.

— Да.

— Странно, — пробормотала Минако, пододвигаясь поближе к Мамору, словно заявляя на него свои права, — ты мне напомнила одного человека…

— Да? Кого же? — Усаги явно выглядела заинтересованной.

— Принцессу Серенити, — вырвалось у девушки как-то само собой, в запале. Поняв, что она сморозила что-то не то, Минако прикрыла рот ладонью, но потом все же медленно убрала ее.

В кабинете повисло напряженное молчание. Даже мистер Ямамото — и тот перестал шуршать бумагами и во все глаза уставился на Айно. Лицо же самой Цукино вытянулось и чуть порозовело — девушка явно опешила. Рей, Ами и Мако переводили взгляды с Минако на Усаги и обратно, ожидая развязки истории. Да и сама девушка хотела раз и навсегда узнать, что не так с ее снами и почему они напрямую связаны с реальностью.

К ее изумлению, Цукино рассмеялась — громко, заразительно, совершенно не стесняясь малознакомых людей:

— Мне, конечно, очень приятно было это слышать — но нет. Если я и принцесса, то точно не Серенити.

Айно выдохнула, не скрывая мимолетного облегчения:

— Значит, обозналась.

— Эх, Минако-Минако, — Рей похлопала подругу по руке, лукаво улыбаясь, — ты совсем тронулась на почве своего творчества. Твоя лунная принцесса тебе по всем углам мерещится.

— Да, Рей права, — вставил свои пять копеек Мамору, взлохмачивая макушку любимой. — Что дальше? Пришельцы? Мишки Гамми в мундирах?

— Ха-ха-ха, как остроумно, — состроила рожицу Айно, но тут же снова посерьезнела: — В самом деле, мне пора домой.

— Да, и нам тоже, — спохватилась Ами, глянув на часы. — Завтра у меня первый экзамен.

Все засуетились, стали собираться, поправлять одежду и волосы. Чиба помог Минако встать, и она оперлась о его плечо, практически на нем повиснув. Но Мамору только крепче обнял девушку за талию, принимая на себя весь ее вес. Теперь даже высокие каблуки не создавали блондинке ненужных неудобств.

Уже возле машины девушка распрощалась со своими подругами, несколько раз подряд выслушав пожелания скорейшего выздоровления. Усаги скромно стояла чуть в сторонке, с любопытством рассматривая автомобиль Мамору, и Минако украдкой бросала на нее цепкие взгляды. Ее интуиция твердила, что все не так просто, как кажется, что школьная подруга Макото еще не раз возникнет на горизонте. А будут ли ее появления связаны с проблемами — время покажет. Но все же Айно предпочла бы больше никогда не встречать эту довольно-таки милую девушку.

— С тобой остаться? Только скажи.

Мамору проводил Минако до квартиры и теперь выжидающе и с тревогой смотрел на возлюбленную, но та покачала головой:

— Нет. Я в полном порядке, правда. Возвращайся домой, отдохни… На тебе лица нет.

— В этом ты вся, — Чиба медленно улыбнулся, — беспокоиться о других, когда тебе самой плохо. За это я тебя и люблю.

В другое время Айно спросила бы игриво: «Только ли за это?» Но сейчас ее хватило лишь на то, чтобы обнять брюнета, трогательно прижавшись к его груди. Мамору нравилось, когда Минако утыкалась лбом в его плечо, вдыхая аромат парфюма и комкая тоненькими пальцами футболку. Он сразу чувствовал себя ответственным за ее жизнь, был готов защищать любимую до последнего вздоха, если понадобится. Принести любые дары к ее ногам, лишь бы она всегда была рядом и просила защиты на его груди.

— Все, что мне надо — это выспаться. Завтра не пойду на занятия и посвящу весь день себе. А как только восстановлю силы — сразу же засяду за учебники и конспекты.

— Ну, раз ты уверена в этом, — Мамору приподнял подбородок Минако двумя пальцами, заглядывая в бездонные синие очи любимой, — тогда, до свидания.

— Пока, — шепнула ему в ответ Айно и, потянувшись, легонько коснулась губами его губ. После чего отстранилась и, самостоятельно открыв дверь, помахала Чибе рукой и скрылась в квартире.

Кое-как раздевшись, Минако упала на не расстеленную кровать и, завернувшись в покрывало наподобие кокона, провалилась в сон без сновидений. И только мягкие игрушки, средь которых она заснула, были ее молчаливыми стражами.

А в это время на другом конце Токио, в родительском доме, Усаги в нежно-розовой пижаме по-турецки сидела на постели и занималась своими ногтями. Сна не было ни в одном глазу и, несмотря на позднее время, девушка между делом делилась новостями прошедшего вечера с двумя внимательными, хоть и несколько необычными слушателями — белым котом и черной кошкой, у которых на лбах красовались желтые полумесяцы.

Они были не простые животными, а посланниками погибшего королевства Серебряное Тысячелетие, и на Земле выполняли важную миссию — поиска тех самых воинов в матросках, что некогда отдали свои жизни за Серебряный Кристалл и королеву с принцессой. И пока что их поиски нельзя было назвать успешными.

— Неужели так и сказала: «Похожа на принцессу Серенити?» — мурча и мяукая, поинтересовалась кошка. Усаги до сих пор с содроганием вспоминала, как Луна впервые с ней заговорила. Чуть сердце из груди от страха выпрыгнуло!

— Как-то так, я не запомнила слово в слово. Правда, смешно? — Цукино захихикала.

— Мда, и впрямь комичная ситуация, — многозначительно заметил кот, повиливая хвостом. — Какая из тебя принцесса?

Глаза Усаги угрожающе сузились:

— На что это ты намекаешь, Артемис?

— Да хотя бы на то, что ты не обладаешь качествами и достоинствами настоящей принцессы. Более того, даже не стремишься к тому, чтобы стать достойным воином в матроске.

Цукино это пришлось не по нраву, и она показала коту язык, после чего вновь занялась ногтями, бурча себе под нос:

— Не больно-то и хотелось быть этой вашей принцессой. Жила ведь спокойно двадцать лет — так нет же, ко мне заявляются два облезлых кота и заявляют, что я Сейлор Мун — борец за добро и справедливость. И что я должна искать какую-то неведомую принцессу Серенити, что жила на Луне тысячи и тысячи лет назад. Бред какой-то. До сих пор удивляюсь, как я вообще попалась на эту удочку…

— А все потому, что ты любишь выделяться, — сказала Луна, вымывая лапку.

— Что ты сказала?! — взвилась в мгновение ока Усаги.

— Она сказала правду, — тотчас же встал на защиту подруги по несчастью Артемис. — Ты ведь любишь читать комиксы, применять на себя личины супергероев… Вот теперь ты одна из них.

Цукино задумчиво прикусила ноготь на указательном пальце и уставилась на животных:

— Пожалуй, это единственная положительная сторона во всей этой неразберихе. Эх, побыстрее бы найти других воинов и эту принцессу-потеряшку!

— Кстати, о воинах, — напомнила Луна. — Мне кажется, эта певица из клуба…

— Минако Айно, — услужливо подсказала Цукино, сделав первый мазок лаком.

— Вот-вот, Минако. Так вот, мне кажется, что она — одна из воинов.

— Почему же? — заинтересованно спросила Усаги, сменив позу и с удовольствием вытянув ноги.

— По всей видимости, ей снятся сны из прошлой жизни. Душа Сейлор воина пробуждается в ней, воспоминания мелькают подобно старой кинопленке. Ее душа узнала твою.

Девушка яростно замотала головой и горячо заспорила:

— Нет, Луна, ты что-то путаешь. Она назвала меня Серенити, а я уж никак не могу ею быть, так ведь?

— Это еще неизвестно, — вставил довольно-таки туманное замечание Артемис. — Но, в любом случае, я должен найти ее и выведать, что да как. А ну-ка, Усаги, где тот справочник с адресами? Время заняться делом!

Комментарий к 4. Родственные души Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Спаси меня

пока не рухнул мой мир.

Спаси меня

от меня самой

до наступления рассвета.

====== 5. Просто одинокий день ======

Such a lonely day

And it’s mine

The most loneliest day of my life

System Of a Down_Lonely Day

Как хорошо проснуться утром и осознать, что можно никуда не спешить. И уж тем более, когда за окном первый день лета.

Минако легко поднялась с кровати, но тут же слегка пошатнулась — головокружение еще не совсем прошло. Подойдя к окну и раздвинув занавески, она впустила в комнату свежесть утра, умытого ночным дождем. В воздухе витал аромат влажной земли, переплетенный с острыми нотками озона, и Айно вдохнула его полной грудью. Головокружение и тяжесть в голове постепенно проходили, таяли, словно сахар в стакане чая, оставляя после себя лишь легкость и умиротворение.

Айно прикрыла глаза, подставляя лицо ласковым солнечным лучам. Где-то пели птицы, и сердце красавицы-блондинки пело вместе с ними, предчувствуя хороший день. И Минако решила провести его с пользой.

Для начала она отключила телефон. Только когда экран, мигнув, погас, девушка запоздало вспомнила о Мамору и подругах — они ведь будут переживать, если наткнутся на голос робота-автоответчика, но после махнула на все предубеждения рукой: она посвятила их обществу целых два дня. Хоть один можно посвятить себе, чтобы привести в порядок душу и тело.

Затем заправила кровать и слегка прибралась в комнате, проигнорировав бардак в шкафу с одеждой — монотонная работа наводила на Минако тоску и зевоту, а разбор завалов в недрах гардероба как раз входил в их число.

Наскоро перекусив мюслями с йогуртом — завтраком чемпионов — Айно вышла на прогулку. Слабость все еще ощущалась в теле, но неспешная прогулка в ближайшем к дому парке наполнила красавицу новыми силами. Порой она жалела, что нечасто выбиралась на природу с подругами и Мамору, и сейчас, сидя на лавочке в тенистой аллее, Минако твердо решила устроить пикник в честь завершения летней сессии в университете.

Айно была студенткой факультета физического воспитания и спорта — сказывалась любовь к школьным урокам физкультуры. Она получала знания в области реабилитации и восстановления. Минако любила и спорт, и людей вокруг себя, а особенно красивых, стройных парней, которым нужна была помощь. Будучи кокеткой, она наслаждалась вниманием противоположного пола, и не одна надежда спортивного Олимпа утонула в бездонной синеве глаз юной студентки. Так было до тех пор, пока Айно не встретила Мамору, и в этом ей помогло другое ее хобби — пение. И если с учебой у Минако то и дело возникали проблемы, то на творческом горизонте все было безоблачно.

Девушка не только была голосом университета (этим, кстати, гордился родной факультет Айно) — весь Токио слышал ее звонкое пение. Однажды один из поклонников Минако отправил на радио запись с ее песней C’est La Vie. Там выступление девушки оценили, и песня попала в эфир. Айно потом долго не могла прийти в себя от такого сюрприза, зато потом к ней стали один за другим поступать предложения о платных выступлениях на всевозможных концертах и в ночных клубах, и Минако стала в некотором роде знаменитостью. Девушка вкладывала в это занятие всю душу, забывая под вдохновением о всяких житейских мелочах — скажем, о мытье посуды или горе стирки в бельевой корзине.

Рей была ее «личным композитором» — как порой, смеясь, замечала Айно. А Минако для Хино — «лабораторной крысой». Иными словами, в их слаженном тандеме роли расположились таким образом: будущий великий композитор в лице жгучей брюнетки тренировался писать музыку на стихи подруги, а сама Айно выступала с уже готовыми композициями, не забывая благодарить со сцены польщенную Рей.

Поглощенная мыслями, девушка вздрогнула от неожиданности, когда ее ног коснулось что-то мягкое, теплое и пушистое.

— Мррррр, мяу… Мрррррр…

— М-м-м? — Минако опустила взгляд и увидела милого белого котика, что самозабвенно терся о ее ноги, держа хвост трубой. — Ой, какая прелесть! — восхитилась блондинка и протянула руку, чтобы погладить животное. Кот тут же с готовностью подставил лобик, на котором красовался золотой полумесяц.

— О, а это еще что? — такого Минако еще не видела. Поколебавшись с мгновение, она похлопала по коленям: — Иди сюда, кис-кис!

Артемис (а это был он), тут же прыгнул на колени к девушке и стал тереться, выпрашивая новую порцию ласки.

— Ну-ка, дай я на тебя посмотрю… — Айно чуть приподняла кота, придерживая его за передние лапы. — Какой милый котик! Чей ты? И что это за полумесяц у тебя?

— Мрррр! — последовал ответ.

— Ах, ну ясное дело, ты мне не скажешь, — улыбнулась Минако и потрепала Артемиса за ухом. Тот от удовольствия выгнулся дугой и стал ластиться с большим усердием.

Девушка обвела взглядом парк, пытаясь найти потенциальных хозяев кота, но безуспешно. Все либо спешили куда-то, либо не производили впечатление любителя животных. К тому же, любой нормальный хозяин обратил бы внимание на то, что его любимец сидит на коленях у постороннего человека. А бродячим он ну никак не мог быть — уж слишком белоснежной была его шерстка, да и болячек или паразитов, как Айно еще раз убедилась, у него не было.

— Так чей же ты? — еще раз спросила Минако, поглаживая кота. К ее удивлению, головная боль стала проходить, словно животное излечивало ее одним своим присутствием. Девушка слышала что-то о кототерапии, а теперь и убедилась на собственном опыте, что этот метод нетрадиционной медицины все же действует.

— Так, мне нужно идти, — сообщила Айно, продолжая гладить котика. Но тот и не собирался покидать ее колени — более того, свернулся удобным клубочком и закрыл глаза. — Эй, это уже наглость. Вставай давай! Брысь!

Но Артемис и усом не повел — только замурлыкал громче: мол, глянь, какой я красивый и ласковый, чего же ты меня гонишь?

— Ладно, сам напросился.

Минако переложила кота на скамейку и поднялась с места, отряхивая юбку от кошачьей шерсти, а затем, не оглядываясь, двинулась той дорогой, которой и пришла, к себе домой.

Она принадлежала к той категории людей, которые хотели бы обнять весь мир, и любовь к животным была одной из составляющих этой добродетели. Айно было жаль щенков и котят, что жалобно взирали на нее из клеток зоомагазина или из-под лавочек в парке. Ей хотелось забрать их всех домой, накормить, выходить — иными словами, создать себе верного друга. А новости о сбитых машинами животных расстраивали ее сильнее, чем гибель людей. Такова уж была ее натура. Но обвинять Минако в черствости по отношению к людям было все-таки неправильно — она всегда была добра и справедлива по отношению к окружающим, частенько пускала скупую слезу, услышав трогательную историю из жизни тех, кому повезло меньше, чем ей, и нередко отстегивала деньги на благотворительные нужды в разнообразные фонды. В общем, вела активную социальную жизнь, не особо при этом выделяясь и не хвастаясь своими поступками.

Вот и сейчас ей хотелось взять этого кота с собой, но предубеждения, вбитые в голову страдающей аллергией матерью, оказались все же сильнее, и Айно, вжав голову в плечи, побежала домой, снедаемая муками совести.

Уже на ступеньках перед домом она снова услышала то самое игривое мурлыканье, что так тронуло ее в парке. Оглянувшись, Минако с удивлением обнаружила, что кот стоит перед ней, и как ни в чем не бывало, смотрит прямо ей в глаза.

— Ах ты, разбойник! — делано возмутилась Айно, когда кот снова принялся тереться о ее ноги.

— Муррр, муррр…

«Пускай так, только возьми меня, пожалуйста, на ручки» — по-своему перевела девушка кошачьи нежности.

— Ладно, иди сюда…

Минако подхватила кота и, почесывая его за ушком, понесла в дом. Все-таки ее сердце дрогнуло, не устояло перед кошачьим обаянием. А Артемису только этого и надо было.

Вечер опустился на Токио мягко и медленно, сначала захватив город в ласковый плен сумерек, а затем заковав его в кроваво-алые кандалы заката. Небо на западе горело огнем, словно там, за горизонтом, разбушевался грандиозный пожар. Сердце сладостно замирало при одном только взгляде на буйство красок, душа трепетала и просила романтики.

Любимое время суток Минако, оно дарило ей гармонию и успокоение, очищало голову от дурных и тревожных мыслей. А сегодняшний вечер был просто отличным завершением «одинокого дня» — девушка полностью пришла в себя и вернулась в прежнее расположение духа.

Устроившись на диване с любимым дамским романом и прикрывшись теплым пледом, она поставила рядом большую чашку с чаем и, поправив подушку за спиной, включила телефон. Тут же запищали эсемэски о непринятых вызовах от Мамору, Рей и, как ни странно, матери. Причем последняя звонила — ни много ни мало — десять раз. Айно округлила губы буквой «о» и покачала головой — ничего хорошего это не сулило. Наверняка, это Мамору рассказал ей о вчерашнем происшествии, и теперь Минако ждет неописуемый скандал.

«Надо перезвонить, пока не разразилась настоящая буря», — подумала девушка и, вздохнув, нажала на кнопку вызова. Артемис, накормленный и причесанный, запрыгнул к ней на колени — чтобы морально поддержать — и негромко замурлыкал. Айно улыбнулась уголком губ и, пока шел вызов, запустила пальцы в кошачью шерсть, ероша и перебирая ее.

— Алло? — раздался в трубке раздраженный женский голос.

— Мама, это я.

— Ах, это ты?! — послышалось на том конце громкое восклицание, и Минако убрала телефон подальше от уха. — Почему у тебя отключен телефон, потрудись объяснить? И почему я узнаю о том, что ты упала в обморок, от постороннего человека и совершенно случайно?

— Мам, перестать называть Мамору посторонним, — как можно терпеливей попросила девушка, но миссис Айно уже села на своего любимого конька:

— Это не играет особой роли, деточка моя! Так почему я обо всем узнаю последней? Можешь себе представить, как я себя чувствовала, когда узнала о твоем обмороке? Да еще от этого Чибы! Но когда я раз за разом натыкалась на выключенный телефон… — на том конце провода замолчали, по-видимому задохнувшись от возмущения, но все же продолжили: — Совсем не думаешь о матери!

В душе у Минако зашевелилась совесть, и она попыталась загладить вину:

— Но ведь со мной все в порядке! Завтра пойду в университет…

— Так ты сегодня на учебу не ходила? — послышался разъяренный вопль, и Айно мысленно отругала себя за то, что сболтнула лишнего. — У тебя же экзамены на носу, а ты все поешь и занятия пропускаешь! Нет бы, как все нормальные девушки, посвящать время учебе — так нет, ты все по кабакам выступаешь, как последняя… — и тут мать Минако загнула такое слово, что девушка вся покраснела от возмущения. Ее накрыло горячей адреналиновой волной, и сразу захотелось вступить в перепалку, начать спорить и что-то доказывать. Но вместо этого она молча, закрыв глаза, сосчитала от десяти до одного, и только после этого вновь заговорила:

— Во-первых, прекрати кричать на меня. Во-вторых, прекрати делать вид, что тебе не все равно, мама, — на последнем слове Айно сделала ударение, как бы показывая, что в это слово она вкладывает совершенно другой смысл, нежели миллиарды других людей на земле. — Мне уже не десять лет, я уже взрослая, поэтому могу дать отчет своим действиям.

Пауза.

— Ты меня совсем не любишь, — всхлипнула миссис Айно, и девушка закатила глаза. Истерика матери перешла в следующую стадию — слезы. — Тебе наплевать на мать! Ты равнодушная, черствая особа, я воспитала эгоистку…

На том конце провода было слышно, как женщина театрально сморкается в платок, делая воистину мучительную паузу. Минако терпеливо ждала последней, третьей стадии — полного успокоения матери и нормального с ней разговора.

— В больницу хоть обращалась?

Девушка вздохнула с облегчением — миссис Айно, наконец, выпустила пар, и от оскорблений и истерики перешла, наконец, к продуктивному диалогу — пусть даже женщина порой всхлипывала и говорила трагическим голосом.

— Нет. Мне уже хорошо, даже голова не кружится.

— Я всегда говорила: ни к чему хорошему твои песенки не приведут — как в воду глядела!

— Мам, ну не начинай опять, — взмолилась Минако, чувствуя, как снова закипает. — За эти, как ты говоришь, песенки, мне прилично платят.

Вуаля! Кодовая фраза достигла нужного эффекта, и миссис Айно в мгновение ока вновь стала белой и пушистой:

— Надеюсь, тебе заплатили за то выступление, когда ты сознание потеряла? Это должно говорить о том, насколько серьезно ты относишься к своей работе. Но впредь постарайся не перенапрягаться, ребенок.

— Да, конечно, — с готовностью ответила девушка на вопрос и дельный совет.

— Чем занимаешься? — пришло время будничных и насущных вопросов, а исходя из многолетнего опыта это означало, что мать скоро завершит разговор.

— Пью чай, читаю книгу, глажу кота, — шутя отрапортовала Минако, но тут же поняла, что снова сболтнула лишнего и прикусила язык.

— Кота?! Какого еще кота?! — заверещала миссис Айно. — Ты притащила с помойки очередную блохастую скотину?!

— Ма-ам! — протянула девушка со стоном отчаяния в голосе. — Хватит уже кричать! Я в курсе, что у тебя аллергия на все, что только существует в природе, но ведь я живу отдельно от тебя, и могу в кои-то веки позволить себе завести питомца!

— Тебе, наверное, некуда деньги девать. Ты же у нас великая певица, — послышались язвительные замечания, и это отчего-то задело Минако. Она изо всех сил старалась быть вежливой и тактичной в разговоре с матерью, но это была последняя капля в чаше ее терпения. И именно она вызвала первую слезу, что скатилась по щеке и упала на ухо Артемису. Кот недовольно повел головой, но, увидев, что новая хозяйка плачет, принялся успокаивать Айно, взявшись «месить тесто» — перебирать лапками по животу Минако.

А девушка тем временем думала, что же будет лучше: сбросить вызов первой и потом мучиться угрызениями совести, или вытерпеть очередную материнскую истерику и дождаться, когда миссис Айно сама прервет разговор. Наконец, осторожно подбирая слова, Минако произнесла:

— Мы уже разговаривали об этом. И вообще, что плохого в том, чтобы держать дома животное? Если бы ты его увидела, она бы тебе понравился…

— Это вряд ли, — хмыкнула женщина. — Ну да ладно, это на твоей совести. Но дома чтобы не смела появляться вся в шерсти, поняла?

— Поняла… — уныло протянула Айно, вытирая выступившие слезы.

— Ну, в таком случае, пора закругляться. В общем, ты поняла меня, Минако: я, как твоя мать, должна знать о тебе все, и желательно правду.

— Ага, — без особого энтузиазма согласилась девушка, мечтая снова отключить телефон.

— Все, до свидания!

Наконец-то вызов завершен! Облегченно вздохнув и буквально отшвырнув от себя телефон, Минако обессилено откинулась на подушку и прикрыла глаза.

— Мда, моя мать воистину феноменальная женщина — за каких-то десять минут разговора она довела меня сначала до белого каления, потом до слез, — поделилась девушка с котом. — В такие моменты я безумно завидую Мако, хоть это и неправильно — завидовать круглой сироте. Но в такие моменты… — Айно покачала головой и грустно улыбнулась.

Вечер был безнадежно испорчен. Минако теперь не радовали ни любимый чай, что сиротливо остывал на журнальном столике, ни любимая книга. В душе было пусто и тоскливо, словно оттуда всю радость выкачали. Аккуратно переложив кота на диван, Айно медленно побрела в сторону балкона.

Все краски природы исчезли, сменившись глубокой темнотой летней ночи. Луны не было видно, лишь мерцал на небосводе звездный бисер. И среди них, словно полноправная королева, сверкала золотистая звездочка Минако. Девушка, как и всегда, устремила свой взор на нее, словно ища заботы и поддержки у далекого светила. И, как ни странно, ей становилось легче, словно ее душа наполнялась чистой и упругой энергией. Может, это вера в счастливую звезду помогала печальной красавице, может, Айно сама успокаивалась, но теперь она могла свободно и даже как-то отстраненно подумать о своих проблемах с матерью.

У миссис Айно уже давно были проблемы с психикой — ее нервная система находилась в расшатанном состоянии, оттого и бросало ее из крайности в крайность: то она льет слезы из-за пустяков, то рвет и мечет, создавая скандалы на ровном месте. И горе тому, кто попадется на ее пути. А попадалась преимущественно Минако, так как ее отец-дипломат был постоянно в разъездах. Вот и приходилось ей частенько попадать под материнские вспышки гнева, порой неконтролируемые. Найдя причину для недовольства, миссис Айно начинала сначала «пилить» дочь — скажем, принесла Минако со школы тройку, а мать уже с порога начинает:

— Троечница несчастная! Лентяйка! Тупица! Бери пример с Ами — она постоянно занимается, не тратя время даром. Пока не сделает уроки — из-за стола не встанет. А ты что?!

А потом начинались гневные тирады, угрозы, запреты… Швыряния предметов и даже рукоприкладство.

В подростковом возрасте лимит терпения Минако был исчерпан, и она стала сбегать из дому. Так у нее, помимо проблем с матерью, появилась проблема с полицией — мятежную Айно находили и возвращали домой, где ее ждала очередная порция разборок, слез и пощечин. Она пыталась прятаться у подруг, но через день-два ей приходилось возвращаться домой.

Все изменилось в лучшую сторону, когда Минако поступила в университет, и отец в честь ее восемнадцатилетия подарил ей небольшую квартирку в тихом районе Токио. Пускай до университета было проблематично добираться, зато девушка смогла наконец вдохнуть полной грудью и расправить плечи, не ожидая нотаций из-за пустяков. Конечно, миссис Айно могла испортить ей настроение и по телефону, но все-таки это было не так часто, как в школьные годы. К тому же, ее верные подруги были всегда рядом, да и от Мамору она получала всю ту любовь, которой ей не хватало. Это был парадокс: Минако Айно, «Дитя Любви», дарила свои любовь и свет всем вокруг, но только единицы отдавали ее взамен, полагая, что от нее не убудет. Но любовь в этом мире нужна всем. Даже тем, кто бежит от нее. Даже тем, кто ее дарит.

Вспоминая о своих проблемах, девушка не могла не думать о еще одном странном случае, произошедшем с ней в раннем детстве. Возможно, это была одна из предпосылок негативного отношения матери к ней, но Айно не была уверена на все сто процентов. Пока маленькой Минако не исполнилось два годика, она была спокойным ребенком. Но потом она стала кричать и плакать всякий раз, когда мать брала ее на руки. Девочка утверждала, что «эта тётя — не ее мама», и ничто не могло разубедить малышку. Минако закатывала грандиозные истерики всякий раз, когда миссис Айно приближалась к ней, даже размахивала кулачками. Семья Айно столкнулась с серьезными проблемами, не зная, что и думать — ведь раньше все было нормально. И только после нескольких походов к психотерапевту девочка успокоилась и перестала воспринимать родную мать как личного врага. Но начало было положено.

Девушку так и пробрала дрожь, когда она вспомнила о своем детстве и отрочестве. Поежившись, она устало потерла лоб и побрела прочь с балкона. Но от воспоминаний не легко уйти так просто, и эту ночь Минако преследовали кошмары из ее недавнего прошлого.

Комментарий к 5. Просто одинокий день Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Такой одинокий день...

И он мой,

Самый одинокий день в моей жизни.

====== 6. Третий сон Минако ======

Днём здесь аромат страсти,

Ночью – сияние любви,

Но об этом не знает никто.

Сплетая утреннюю зарю,

Медленно кружит руками;

В ожидании сладкого поцелуя,

Здесь живёт принцесса...

Hashimoto Ushio_Princess Moon

Зло не дремлет. Никогда. Даже если есть уверенность, что оно побеждено, не стоит радоваться и трубить о победе. Скорей всего, оно сидит в очень глубокой норе и вынашивает очередной коварный план. Добро и зло — это чаши весов, что удерживают баланс Вселенной. Инь и Янь. Черное и белое. Извечный баланс. Стоит его нарушить, как мир скатится в тартарары, и не важно, где прибудет — к добру или злу. Но когда зло все же берет верх, добру следует сделать все возможное и невозможное, чтобы выровнять чашу весов.

Когда Металия уничтожил все живое на всех планетах Солнечной Системы, включая многострадальный Немезис, одна лишь Луна и ее Серебряное Тысячелетие оставались на плаву, на светлой чаше весов. Но заговор уже зрел, строились далеко идущие планы, и королевство нуждалось в серьезной защите. Нужны были воины, которые могли бы дать отпор силам зла и сохранить жизни хранительницы Кристалла и ее дочери. А кто справится с задачей лучше, чем принцессы-беглянки из свиты Серенити?

Минория, принцесса Венеры, была первой в этом списке. Прибыв на Луну раньше всех, она стала близкой подругой наследницы престола, и с тех пор девочки были неразлучны. Порой Селена хваталась за голову — столько казусов случалось с дочерью и племянницей. Будучи от природы меланхоличной и нерешительной, Серенити беспрекословно подчинялась активной и вездесущей Минории, и это приводило к непредсказуемым последствиям. К примеру, девочки решили подшутить над гостями с Сатурна, поменявшись местами — это был их излюбленный розыгрыш. Благодаря внешнему сходству, все прошло как по маслу: Минория в длинном белом платье и с длинными хвостиками вышла к гостям и, отвесив изящный реверанс, стала рядом с Селеной, скромно потупив взор. Ее, конечно, так и разрывало от едва сдерживаемого смеха, но принцесса Венеры держала себя в руках. Сама же Серенити стояла чуть поодаль, у колонны, увитой серебристым плющом, облаченная в лимонно-желтое одеяние Минории. В распущенных волосах красовался пышный бант — все как полагается, не придерешься. Но материнское сердце не обманешь! Селена сразу заметила подвох, но перед гостями и виду не подала. Прием прошел как полагается, все присутствующие остались довольны, и, как и задумывали озорницы, величали Минорию Серенити, а Серенити — Минорией.

А после торжества, когда ворота дворца закрылись, Селена устроила девочкам грандиозную королевскую взбучку и развела по разным покоям, запретив видеть друг дружку на целую неделю. Принцессы усвоили урок и в следующий раз вели себя осторожнее — соблазн разыграть еще кого-нибудь был слишком велик.

Спустя некоторое время к детским забавам двух принцесс присоединилась и третья — Амелия с Меркурия. Тихая, незаметная девочка, серая мышка в компании непосредственных малышек-блондинок, но зато очень умная и начитанная, она могла заткнуть за пояс любого, кто осмелился бы посостязаться с ней в умственном сражении. Синевласка предпочитала любой компании хороший манускрипт или древние рукописи, которые она могла бы изучить. Порой сама Селена, общаясь с Амелией, попадала впросак — интеллектуальный уровень пятилетней малышки был выше, чем у любого взрослого Лунного Королевства.

Рейана, принцесса Марса, стала представительницей следующей планеты, попросившей пристанища на Луне. Ей пришлось покинуть замок Фобос-и-Деймос в возрасте восьми лет от роду, но, несмотря на столь нежный возраст, девочка уже умела довольно сносно владеть оружием и заклинать огонь — основную стихию красной планеты. Горячая и смелая, она сразу же вступила в конфликт с ранимой и женственной Серенити. Они, словно два полюса магнита, отталкивались друг от друга, стараясь соприкасаться как можно меньше — ведь порой между брюнеткой и блондинкой вспыхивали ссоры и даже затевались драки. Минории же удавалось ладить с обеими конфликтующими сторонами — она была словно толстым слоем масла между двумя шероховатыми и колючими поверхностями, и вскоре Рейана и Серенити, благодаря дочери Астарты, нашли между собой общий язык.

Последней в свиту принцессы Луны вошла Литавра — принцесса Юпитера. На тот момент она была нескладным двенадцатилетним подростком, выше всех остальных девочек на голову, и иногда казалось, что принцесса старше их по возрасту, хотя на самом деле она была самой младшей из девочек-одногодок. Но на Юпитере все люди отличались высоким ростом, и Литавра не была исключением. Помимо этого, принцесса обладала недюжинной силой и могла с легкостью положить на лопатки лучших борцов Серебряного Тысячелетия. Был даже курьезный случай: Минория, любительница подшутить над подругами, решила поиграть с Литаврой в угадайку. Последняя как раз сидела на балконных перилах, любуясь лунными пейзажами, и Венера, на носочках подкравшись к подруге, закрыла ей глаза ладошками. Но, не успев спросить: «Угадай, кто?», легким движением была переброшена через плечо потревоженной принцессы Юпитера. Падение было, конечно же, не столько эффектным, сколько болезненным, и Минория с тех пор зареклась подходить к Литавре ближе, чем на метр. А уж о том, чтобы снова попытаться разыграть ее, даже речи не шло.

Вот так в свите лунной принцессы появились четыре спутницы, разные, как стороны света, но прекрасные, как свет утренней зари. Пока они были детьми, Селена с грустной улыбкой наблюдала за их забавами, с интересом слушала их девичьи сплетни, думая о том, как же зыбка почва под их ногами, и о том, что не сегодня-завтра им придется повзрослеть и встать на защиту последнего оплота добра в Солнечной системе.

Меркурий был высушен солнечными лучами — Металия уничтожил все живое, разрушив защитный купол над поверхностью планеты. Тотчас же Солнце выжгло растительный покров и убило животных и людей. Оплот разума и торговли за считаные часы превратился в раскаленный каменный шар.

Атмосфера Венеры была отравлена ядовитыми газами, и все живое на ней задохнулось. Облака над планетой сгустились еще больше, увеличив температуру поверхности, и удушающие испарения завершили свое дело. Планета любви умерла ужаснейшей из смертей.

Огонь Марса был обращен против его же жителей и, несмотря на все усилия, распространился по всей планете, обращая все в пепел и пыль. И только знойный ветер теперь гулял по кроваво-красным марсианским равнинам. И планете войны не удалось применить свое мастерство — все произошло неожиданно.

Юпитер… Некогда твердый и несокрушимый оплот пал, когда под действием мощи Металии надежная почва превратилась в жидкую магму. И не осталось ничего надежного, не стало опоры. Самая большая планета Солнечной системы, символ исполинской силы, не вынесла предательского удара.

Селена знала об этом, но не рассказывала принцессам. Она ждала, и время было на ее стороне. В душе королевы теплилась надежда, что юные девы, достигнув своего четырнадцатилетия, станут достойными защитницами Серебряного Тысячелетия и Серенити. За себя она не боялась — ее братья и сестры, правители других планет, пожертвовали своими жизнями, чтобы отправить дочерей на Луну и защитить родные земли, а значит, придет и ее черед. Все они, не выдержав яростной атаки зла, канули в небытие. Об этом Селена тоже умалчивала, но принцессы, увы, догадывались обо всем, и в душах их крылась глубокая скорбь.

С наступлением четырнадцатилетия для принцесс закончилось детство. Был положен конец играм, развлечениям и беззаботности. Из угловатых девочек выросли прекрасные, уверенные в себе девушки. Пришла пора стать не только воинами, но и достойными невестами. Теперь, когда юные принцессы оказались под опекой Селены, на нее свалился целый груз проблем: нужно было не только обучить красавиц военному делу, но и найти им подходящих женихов, что, собственно, было довольно проблематично в сложившихся обстоятельствах.

Впрочем, первая проблема решалась на удивление просто: юных воительниц было поручено обучать Луне и Артемису — жрецам храма Серебряного Кристалла, и те взялись за дело с огромнейшим воодушевлением. Вместе с королевой, используя Кристалл, они создали четыре жезла — четыре могущественных артефакта, содержащих в себе силу планет принцесс-воительниц. Были созданы специальные формы — каждая в своей цветовой гамме — с учетом предпочтений принцесс. Коротенькие юбочки, матроски, белоснежные трико, обувь — все детали одежды были призваны обеспечить не только удобство при выполнении заданий, но и выполнять эстетическую функцию, не скрывая девичьих прелестей — а вдруг это сыграет на руку в матримониальных планах, которые строила предусмотрительная Селена? К тому же, памятуя о том, что каждая из принцесс — это яркая индивидуальность, королева и жрецы дополнили форму нежных воительниц аксессуарами, что делало образ каждой из наследниц отличным друг от друга. Это касалось обуви и украшений в виде бантиков, ленточек-бархоток, драгоценных диадем и сережек.

Одна только Серенити осталась не у дел. Она с тоской слушала, как подруги детства с жаром обсуждают подготовку к грядущему посвящению в воины, и мечтала разделить вместе с ними их воодушевление. Девушке тоже хотелось иметь свою форму и волшебный жезл, она мечтала обучаться военному мастерству вместе с Минорией, Рейаной, Амелией и Литаврой. Но перед ней открывались безрадостные перспективы — в то время как другие принцессы будут тренироваться и творить боевую магию, Серенити будет скучать у окна, листая очередной манускрипт или повторяя заученные до оскомины правила дворцового этикета. Мир тотчас стал для нее серым и унылым, и лунная принцесса вздыхала и печалилась, с завистью выслушивая восторги подруг.

Наконец, наступил знаковый для принцесс день — час посвящения в воины. Им предстояло получить из рук королевы свои магические жезлы и начать практиковаться в их использовании под руководством Луны и Артемиса. Девушки стояли на площадке у стен дворца, взволнованные до предела предстоящей церемонией. Вокруг собралась толпа из придворных и свиты принцесс, и все переговаривались, предчувствуя невиданное ранее зрелище. Переливались неверным мерцающим светом кварцевые кристаллы, сладко пахли эдельвейсы на клумбах, опьяняя и дурманя. Впоследствии для Минории их запах будет неразрывно ассоциироваться с тем волнением и нервной дрожью, что она испытала на церемонии посвящения.

Зашуршал гравий, и принцессы встрепенулись, устремив взгляды на Селену, что медленно двигалась к ним навстречу в сопровождении Луны и Артемиса. Жрецы выглядели на редкость торжественно и даже напыщенно. Выпятив грудь, жрец в белоснежных одеждах нес на вытянутых руках инкрустированный лунным камнем ларец, стараясь шагать в ногу с королевой.

Наконец, маленькая процессия остановилась, и Селена начала свою торжественную речь, обращаясь, прежде всего, к юным принцессам:

— Вот и наступил тот знаменательный для всего Серебряного Тысячелетия день, когда в ряды защитников нашего королевства вступают четыре прекрасные девушки. Вам предстоит доказать верность Луне и добру, защищая королевство ценой своей доблести. Ваша задача — нести возмездие во имя Луны и служить Серебряному Кристаллу, ведь зло не дремлет, оно совсем рядом, — королева при этих словах воздела глаза к небу, где в чернильном мраке голубовато-зеленым диском висела Терра. — Вы — достойные дочери своих планет. Каждая из вас является символом своей родины: Ум, Красота, Храбрость и Сила. Вместе вы непобедимы. Помните: ваш успех — в единстве, и…

— А как же я?

Последние слова замерли у Селены на губах. Остолбенела и толпа, разинув рты от удивления и немого восхищения — такое не каждый день увидишь. Серенити появилась словно из ниоткуда, и в ее облике не было ничего, что бы выдавало в ней изнеженную лунную принцессу — разве что неизменные хвостики-оданго, напоминающие уши кролика. Девушка стояла на вершине одной из колон, выстроенных в два ряда по бокам аллеи. Скрестив руки, она наблюдала за церемонией. Когда внимание было к ней привлечено, она легко и грациозно спрыгнула на землю и подошла к матери.

Серенити была облачена в ту же форму, что и ее подруги. Такое же белоснежное трико, как и у остальных, отличались только диадема с красным рубином, темно-синяя юбка и два алых банта — на груди и за спиной. Высокие красные сапожки с белой каймой и броши-фонарики на оданго завершали образ новоиспеченного воина.

— Серенити, что это за маскарад? — проговорила сквозь зубы Селена, чувствуя себя неловко из-за непредвиденной ситуации.

— Я — Сейлор Мун! — провозгласила принцесса, повернувшись к зрителям. В толпе пронеслись восторженные возгласы и перешептывания. — И я хочу стать одной из воинов в матросках, чтобы бороться со злом вместе с моими подругами!

Принцессы, услышав такое, отреагировали по-разному: Минория восторженно захлопала в ладоши, пораженная невиданной храбростью Серенити; Литавра застыла на месте, лишь хлопая ресницами — у нее не нашлось слов, чтобы выразить бурю эмоций, вызванную поступком тихони-принцессы; Рейана лишь хмыкнула, но в душе одобрила действие Серенити; ну, а Амелия задумчиво рассматривала Сейлор Мун с головы до ног, прикидывая вероятность вхождения новоиспеченного воина в их команду. Она от всего сердца хотела, чтобы лунная принцесса присоединилась к ним, но, увы, фортуна была не на ее стороне.

— Но это невозможно! — воскликнула королева, всплеснув руками.

— Почему? — недоумевала Серенити. — У нас ведь нет воина Луны.

— Твои подруги будут нести возмездие в честь ее имени. У тебя же, дочь моя, будет иная миссия.

Принцесса нервно повела плечиками:

— Какая же?

— Ты — будущая хранительница Серебряного Кристалла, — терпеливо напомнила ей Селена.

— Неужели я не могу быть воином и хранителем одновременно? — воскликнула девушка, и в ее глазах заблестели первые слезы.

— Нет, нет и еще раз нет! — властно провозгласила королева, взмахом руки отметая все возражения, готовые сорваться с уст Серенити. — Ты не будешь воином в матроске — и точка! Если будет угодно, это мой королевский приказ. А сейчас иди. А с вами, — Селена повернулась к замершим Луне и Артемису, — я поговорю позже.

Принцессы с неподдельным сочувствием посмотрели на лунную принцессу, что стояла, понурив плечи и закрыв лицо руками. Они могли представить, как же она чувствовала себя — униженной, растоптанной, ненужной. Девушки хотели бы возразить, попросить у непреклонной королевы-матери заступничества перед подругой, но их языки словно прилипли к небу. Каждая из них чувствовала себя неловко, словно это они в чем-то провинились, а не юная наследница престола.

До воинов в матросках донеслись приглушенные всхлипывания, и Серенити, сорвавшись с места, бросилась бежать ко дворцу. Толпа расступалась перед ней, словно волны перед носом челна, и вновь смыкалась. Все молча смотрели на Селену, которая, гордо держа голову, смотрела прямо перед собой, на посвящающихся. Под ее строгим взглядом все девушки, кроме Рейаны, сжались и опустили головы, не смея даже вздохнуть.

— Пришел ваш час, — вновь заговорила Селена, — выполнить свой долг перед планетой, которая некогда приютила вас. Так будьте же сильными, девочки мои! — тут ее голос дрогнул, в горле словно ком застрял. — Артемис! Подойди!

Переборов себя, королева сделала знак жрецу, и тот подошел к ней с ларцом. Открыв его, Селена вытащила оттуда белую подушечку с четырьмя жезлами. Принцессы вытянули шеи, чтобы посмотреть на них, но Селена вновь заговорила:

— Минория, принцесса Венеры! Подойди.

Девушка подчинилась.

— Нарекаю тебя Сейлор Венерой. Пусть же твоя божественная красота послужит во благо лунного королевства! Отныне ты глава воинов в матросках, и это право дано тебе мной, королевой Селеной.

— Клянусь нести возмездие во имя Луны, — твердо произнесла девушка, преклонив колени перед королевой. Та вручила ей жезл и дала знак, что можно подниматься.

Той же участи удостоились и другие девушки, принеся клятву верности Луне и Серебряному Кристаллу. Отныне их звали Сейлор Меркурий, Сейлор Марс, Сейлор Юпитер. Четыре стража, четыре принцессы. Четыре красавицы, которым придется положить свои жизни на алтарь победы во имя добра.

А не состоявшаяся Сейлор Мун сидела на подоконнике, положив голову на согнутые колени. Форма, созданная Луной и Артемисом втайне от королевы, сиротливо лежала на ложе принцессы, а сверху чуть поблескивали в неверном свете кварцевых кристаллов диадема и пятый артефакт — брошь лунной призмы. Серенити избегала смотреть в ту сторону, понимая, что ее мечта никогда не осуществится. Ей никогда не стать воином в матроске.

====== 7. Темные планы Темного Королевства ======

And I canʼt get round the way you left me out in the open

To leave me to die!

So how can I, forget the way

You lead me through the path into Heaven

To leave me behind!

Disturbed_Hell

Нет на свете такой силы, что могла бы победить зло. Ничто, даже добро. Иначе почему война добра со злом длится так долго? Если добро настолько сильное, почему конец всем горестям не был положен раз и навсегда? Потому что испокон веков все должно находиться в балансе. Какой бы темной ни была противоборствующая сторона, светлой она не уступает ни в коей мере. Силы равны, а судьба не выбирает любимчиков. Глупо надеяться на справедливость или уповать на Фортуну: они слепы, отдавая предпочтение любой из сторон.

Король Металия не погиб. Он ослаб настолько, что появилась возможность заточить его в самом холодном месте на планете — на Северном полюсе. Тысячелетиями, веками он томился в своей клетке. Некогда могущественный повелитель тьмы и целой армии демонов, он теперь был слаб и уязвим, как никогда. Но некому было воспользоваться шансом и стереть его с лица земли окончательно — у Судьбы появились новые фавориты с обеих сторон, новые герои и новые злодеи. О Металии, как и о воинах Серебряного Тысячелетия, забыли. Уничтоженные королем планеты официально считались изначально непригодными для жизни, и только остатки древнего королевства Марса, чудом уцелевшие от испепелившего планету грандиозного пожара, служили пищей для скептиков и противников теории, что жизнь существовала только на Земле.

Металия ждал. Ждал и думал, прорабатывая новый план действий. Он верил, что найдутся те, кто сможет осуществить все его планы и поможет ему захватить мир. И вот тогда он своего не упустит. И никакой Кристалл на этой планете не сможет помешать ему.

В последнем тысячелетии его ожидания были оправданы. Появились верные слуги, что не побоялись лютых холодов и без сожалений спустились под землю, отказавшись навек от солнечного света. То, что дарило жизнь, вызывало у них отвращение. Смерть, раздоры, разрушения — вот что несли в мир демоны. С каждым днем их становилось все больше больше, Темное Королевство увеличивалось в размерах, занимая все больше и больше места. А вскоре появились и те, кто возглавил их — королева Берилл и четыре генерала. У гидры выросли новые головы.

Берилл восседала на троне, обводя холодным взглядом тронный зал, погруженный в сырой полумрак. По углам шевелились неясные тени, со свисающих с потолка сталактитов раздражающе равномерно капала вода, собираясь в лужице на полу. Фиолетовые растения — то немногое, что могло произрастать в данных условиях, слабо флюоресцировали, наполняя окружающее их пространство рассеянным, неглубоким свечением.

Королева уже привыкла к холоду и вечной сырости, но этот спертый воздух и тяжелый полумогильный дух… Запах плесени, казалось, навеки въелся не только в каменные стены пещеры, но и в ее волосы и кожу, не говоря уж об одном-единственном платье, которое необходимо было поддерживать в приличном состоянии, используя магию. А там, наверху, люди радовались теплу и солнцу, веселились, вели себя беззаботно, не думая о плохом. А вот следовало. Берилл завидовала им черной завистью. Вместо того, чтобы сидеть в сыром холодном подземелье и быть королевой кучки демонов, она хотела править всем миром, опутать цепями зла всю эту цветущую и жизнерадостную планету. Но, увы и ах, сил у Темного Королевства было недостаточно.

Подперев голову ладонью, королева вздохнула. Этот звук рассеялся по каменному залу, отразившись от стен и потолка, и вернулся к ней более зловещим и мрачным.

— Берилл!.. — раздался звучный, призрачный голос. Точно определить источник звука не представлялось возможным. Казалось, он исходил отовсюду: от каменных стен, сталактитов, что грозились вот-вот оторваться и упасть на голову невнимательным жителям подземелья… Голос, казалось, был даже растворен в тяжелом воздухе.

— Да, мой повелитель? — встрепенулась красноволосая женщина и вновь приняла королевскую осанку.

— Когда будут приведены в исполнение мои планы? — пророкотал Металия. От этого зловещего голоса по спине королевы поползли неприятные холодные мурашки.

— Скоро, повелитель. В ближайшее время, — Берилл склонила голову, подтверждая свои слова.

— Ты должна понимать, Берилл, что стоит на кону. Надеюсь, ты знаешь, кому поручить нашу миссию.

— Да, мой король. Кто справится с ней, как не наши доблестные генералы?

Воцарилась тишина. Несмотря на царившую в тронном зале сырую прохладу, по спине Берилл вдоль позвоночника пробежала капля пота. Молчание Металии зловеще давило на нее, и королева лихорадочно размышляла над тем, что она сказала не так.

- Хороший выбор, — наконец, проговорил Металия, и Берилл облегченно выдохнула. — Следи за ними в оба, иначе все, что я так тщательно обдумывал тысячелетиями, рухнет в один миг.

— Не извольте беспокоиться. Все пройдет как нельзя лучше, — заверила Берилл. — Все четверо вскоре будут здесь.

— Я полностью полагаюсь на тебя, моя королева.

Когда последнее эхо слов короля растаяло вдали, до острого слуха Берилл донесся звук приближающихся шагов. Густая тьма подземелья еще не явила королеве лиц посетителей, но она уже знала, кто пожаловал. Она сама недавно послала за ними.

Наконец, когда мрак немного расступился, перед самым троном замерли четверо мужчин в строгих серых мундирах. Лорд Кунсайт, высокий тридцатилетний мужчина с волосами цвета звезды, стоял во главе явившихся. Он же первый и преклонил колени перед троном Берилл.

— Моя королева?.. Вы хотели видеть нас?

— Встань, лорд Кунсайт, — властно произнесла женщина, цепким взглядом осмотрев остальных мужчин, что стояли, скрестив руки на груди. Чувствовалась неприязнь, грозовым облаком нависшая над тремя головами. Тоненький женоподобный юноша с волосами цвета красного золота, собранными в хвост, бросал косые презрительные взгляды на статного молодого мужчину с волнистыми русыми волосами, а тот, в свою очередь, презрительно ухмылялся, глядя на своего соседа справа, изящного блондина, что со скучающим видом оценивал окружающую обстановку. Он, Джедайт, терпеть не мог это мрачное подземелье, хватаясь за любое задание, лишь бы оказаться на поверхности. — Пришло время заняться действительно стоящим делом, что под силу тебе и другим генералам.

— Весь внимание, — поклонился мужчина, а все остальные устремили взгляды на королеву, позабыв о собственных междоусобицах.

— Мы не глупые кролики, что прячутся по норам, опасаясь охотника. Мы — хитрые лисы, которые действуют молниеносно и успешно. Самое время вам четверым подняться на поверхность и заняться полезным для Темного Королевства делом. Это приказ лично короля Металии, а я буду следить за выполнением всех заданий. Слушайте меня внимательно, лорды и генералы. Вам предстоит выполнить две важных миссии. Первая заключается в сборе энергии, достаточной для того, чтобы наш король обрел свое могущество. И ее выполнением займутся лорд Джедайт и лорд Нефрит.

Мужчины переглянулись, окатив друг друга презрением.

— Отставьте вашу грызню в сторону, генералы! — грубо одернула Берилл генералов, заметив их взгляды. — Будете ссориться — провалите все дело. И я жестоко покараю вас. Меня не интересует, как вы будете собирать человеческую энергию и какими способами будете передавать ее сюда. Главное — результат. Не будет результата — канете в небытие и вы. Приказ ясен?

— Да, королева, — поклонились лорды.

— Второе задание сложнее, поэтому я поручаю его вам, Кунсайт и Зойсайт. Ваша связь нерушима, оттого мой выбор пал на вас. Вам нужно найти тот самый Серебряный Кристалл.

— Я не ослышался? — сделал шаг вперед юноша. — Кристалл, что почти что погубил нас и ослабил мощь короля?

— Да, ты не ослышался, — царственно кивнула Берилл. — После той памятной битвы Кристалл был поделен на семь радужных кристаллов, и в каждый были заключены души сильнейших демонов нашего королевства — Семи Смертных Грехов. Демоны эти переродились и стали людьми; кристаллы внутри их сердец удерживают зло внутри их. Извлеките кристаллы, и вы не только найдете главный, Серебряный Кристалл, но и вернете нам наших лучших слуг. Опять же, мне безразлично, как вы будете выполнять приказ. Можете привлекать любых демонов Королевства. Мне и Металии нужен результат. Не справитесь — пеняйте на себя.

— Будет исполнено, моя королева, — поклонился Кунсайт. — У меня уже есть кое-какие идеи на этот счет. Положитесь на нас.

— Можете быть свободны, — взмахнула рукой Берилл, отпуская мужчин.

Поклонившись еще раз, они вышли из тронного зала. У каждого в голове вертелись сотни идей для реализации поставленных задач, и каждый лелеял надежду на успех, полагаясь на собственную уникальность. Не доходя до конца коридора, дьявольский квартет, щелкнув пальцами, растворился в воздухе, словно и не было его. И царство тьмы вновь погрузилось в сонное и тягучее безмолвие.

Комментарий к 7. Темные планы Темного Королевства Эта глава короче остальных, так как описывать практически нечего. В следующей главе вы обязательно встретитесь с Минако, Усаги, Мамору и другими девочками. Шоу только начинается!

====== 8. Злодейка-Луна ======

Затихает мир ночной,

Напоенный красотой,

В полуночной тишине спит любимая

и мне улыбается во сне.

Но едва покажется Луна,

Станет милая бледна,

И, охваченная сном,

Покидает спящий дом,

Исчезая за окном.

Владимир Шурочкин_Злодейка-Луна

И снова клуб. Снова те же кремовые стены и диско-шар на потолке. Те же люди у барной стойки и на диванчиках у сцены. Только вот атмосфера уже несколько иная — задорная, безудержная, призывающая оставить скованность на пороге и войти в эту обитель развлечений другим, обновленным человеком. Теперь, когда гранит науки не давил непосильным грузом на плечи, студенты развлекались как могли, стараясь раствориться в царящем здесь веселье.

Целых две недели все те, кто находился здесь, зубрили, заучивали, повторяли — в общем, наверстывали упущенное или подзабытое. На некоторое время книги стали их лучшими друзьями, а кофе — жизненно необходимым напитком. Сессия напоминала неумолимого чабана, который погонял своих нерадивых овец. Кто двигался — избегал ударов палицы; кто стоял на месте, беспомощно вертясь по сторонам — тот получал заслуженный удар.

В клубе же собрались счастливчики — все те, что с достоинством вынесли удары судьбы. Они имели полное право наслаждаться заслуженным отдыхом. До начала следующего учебного сезона. Книги заброшены — да здравствуют развлечения и заводная музыка! А те, кому повезло меньше, продолжали сидеть и зубрить, дабы использовать свой последний шанс и вскочить на подножку уходящего в туманные дали нового учебного года поезда знаний.

На прежнем месте, на диванчике у самой сцены, культурно отдыхали четыре девушки и парень. Даже Ами Мицуно не взяла с собой свой планшет с электронными учебниками. Она, Минако и Мако с достоинством закончили третий курс, Мамору и Рей вообще были выпускниками, и теперь они вместе с безудержным весельем и интересом наблюдали за тем, как живо и активно двигается по сцене Айно, вкладывая весь свой восторг в песню и танец.

Люблю тебя так сильно,

Схожу с ума, поверь!

Милый, милый, я жду, скорее!

Милый, милый,

Романтика навеки!

Милый, милый свой взгляд не отводи,

Милый, милый, лечу к тебе я,

Милый, милый, признай, что тоже любишь.

Тогда расправлю свои крылья,

Тогда все станет сразу милым,

Когда мы вместе будем.*

Минако пела, игриво поводя бедрами и поворачиваясь в такт музыке. Она то мелко перебирала ногами, легонько притоптывая, то поводила плечами, вскидывая голову так, что золотые волосы взлетали шелковистым каскадом. Ее взгляд неумолимо притягивал тот самый диванчик, где вольготно расположились ее подруги и Мамору. Айно вновь одолевало тягостное беспокойство, ведь Усаги Цукино тоже была здесь. Пусть даже она сидела на противоположном от Чибы конце дивана и практически не смотрела в его сторону (вернее, пыталась не смотреть), легче от этого певице не становилось.

Ситуация, в которой причудливо смешались сон и явь, занимала Минако гораздо сильнее, чем минувшая пора экзаменов. Порой, засидевшись за учебником, девушка задумывалась о своих видениях и о роли школьной подруги Макото в них. Стоит ли доверять снам или же прислушаться к голосу разума, убедительно заверявшего в тщетности переживаний? Время шло, Цукино на горизонте не появлялась, и Айно успокоилась.

Но вот сессия кончилась, Минако с близкими ей людьми собралась в клуб, и Усаги тут как тут — появилась, словно чертик из табакерки. Девушка не ожидала, что Цукино присоединится к их компании, но все были, в общем-то, не против. Айно стиснула зубы до скрежета и еще раз напомнила себе, что лучше всего в подобной ситуации — объективность. Пусть все внутри буквально вопит о том, что отдых безнадежно испорчен, нужно держать себя в руках и петь, как ни в чем не бывало.

Наконец, песня закончилась, и Минако, грациозно поклонившись, спустилась со сцены и направилась прямиком к друзьям, скользнув в успокаивающие объятия Мамору.

— Ну, как вам? — поинтересовалась блондинка, изящно убирая выбившуюся прядь за ухо.

— Я просто в восторге, — воскликнула Усаги, похлопав от переполняющих ее чувств в ладоши. Айно замерла и с подозрением посмотрела на Цукино. — Никогда не думала, что увижу живое выступление Минако Айно, и уж тем более, что буду сидеть с ней в одной компании. Это непередаваемо!

— Я польщена, — улыбнулась певица и уже теплее посмотрела на девушку с оданго. Та создавала впечатление искреннего и непоседливого ребенка, а такой тип людей вызывал у Минако затаенную симпатию. Молнией пронеслась мысль, что Усаги не может представлять для нее или Мамору какой-либо угрозы — уж больно непосредственно она выглядела.

— Слушай, а можно попросить у тебя автограф? — смущенно опустив глаза, поинтересовалась Цукино.

— Ой, что это? Ты покраснела, Усаги? — поддела подругу Макото, лукаво подмигнув.

— Вовсе нет! — замахала руками девушка, словно стараясь таким образом развеять слова Кино. — Тебе кажется. Ну так что? Можно?

Айно беспечно пожала плечами:

— Конечно.

Засияв, Цукино полезла к себе в сумочку за блокнотом и ручкой.

— Ай! — воскликнула она, наткнувшись, видимо, на что-то острое в своей сумочке и инстинктивно дернула рукой. Локтем она задела стоящий рядом бокал с мохито.

— Осторожно! — взвизгнула Рей, но было уже поздно. Бокал опрокинулся, и все его содержимое вылилось на стол. Все тут же отстранились, чтобы напиток не попал на одежду. Но все равно, тонкая светло-зеленая струйка, достигнув края столика, пролилась прямо на песочного цвета брюки Мамору.

— Неуклюжая дура! — в сердцах вырвалось у него, и парень, вскочив, принялся растирать салфеткой уже расплывшееся зеленой кляксой пятно. Минако пыталась помочь ему, но он мягко отстранил ее, и девушка, чтобы хоть чем-нибудь занять себя, принялась помогать Ами и Рей вытирать стол от липкой сладкой жидкости.

Усаги хотелось провалиться сквозь землю. Прижав руки к груди, она пролепетала, едва сдерживая слезы:

— Прости, я не хотела… Правда…

— Все в порядке, — попыталась заверить ее Мако, но Мамору грубо прервал ее.

— Ты хоть можешь представить, сколько это будет мне стоить, булочки-косички? — взвился он, нависая над Усаги, но та, вместо того, чтобы вновь рассыпаться в извинениях, воспользовалась иной тактикой.

— Я же не нарочно! И вообще, чего ты разоделся, как пижон? Оделся бы попроще, и проблем бы не возникло!

Взгляды парня и девушки скрестились, словно две шпаги. Минако с тревогой переводила взгляд с Мамору на Цукино, не зная, во что выльется этот конфликт, но вмешиваться не торопилась. Подобное было для нее в новинку — в их компании никогда не было ссор. Так, Рей могла кого-нибудь беззлобно подколоть — не более. Сжав в ладони мокрый комок, в который превратилась салфетка, она застыла на месте, прикусив губу. Айно сама не понимала, чем вызван этот ее столбняк.

На помощь пришла неконфликтная Ами:

— Ребята, давайте не будем ссориться. Такое могло бы случиться с каждым. Мамору, — сказав это, Мицуно повернулась к парню и, строго посмотрев на него, покачала головой: — Не ожидала от тебя такого. Чтобы ты повысил голос на девушку…

Минако, выйдя из ступора, мягко положила свободную ладонь на плечо любимого, успокаивая его и предлагая сесть.

— Я дома все застираю, только успокойся и присядь. Смотри, у бедной Усаги уже глаза на мокром месте.

И правда, на щеках блондинки уже блестели две влажные дорожки.

— Плакса, — презрительно бросил Мамору, отворачиваясь.

— Пижон, — не осталась в долгу Цукино и, всхлипнув, присела на место.

В воздухе повисло напряжение, пробравшее всех присутствующих до костей. Конфликт вроде бы был исчерпан, но неприятный осадок остался, и как бы Мако и Рей ни пытались разрядить обстановку, Чиба и Усаги по-прежнему хмурились и избегали смотреть друг на друга. Айно ласково поглаживала парня по плечу, трогательно прижимаясь к нему, как котенок, и постепенно морщинка, что залегла у него между бровей, разгладилась. Да и Цукино под конец вечера вновь стала веселой и беззаботной.

Из-за недавнего инцидента Айно вовсе не посчитала вечер испорченным, наоборот — она прониклась симпатией к непоседливой Усаги, хоть и не могла себе в этом признаться. За дружескими разговорами время пролетело незаметно, и только когда Рей заметила, что Ами клюет носом, высказала предложение отправиться по домам. Кто-то поддержал ее предложение с энтузиазмом, как Мицуно, кто-то с неохотой, как Мако, но в итоге все поднялись из-за стола и, оплатив счета, двинулись прочь из клуба.

Уже на улице Минако, памятуя о своем желании устроить пикник в парке, окликнула подружек, что направлялись к одному из белых такси:

— Девочки! Постойте… — подойдя поближе, она, улыбаясь, предложила: — Давайте завтра утром сходим на природу в честь окончания учебного года. Как идея?

— Я только «за», — высказалась Рей. — Если честно, надоели постоянные походы в клуб.

— Я тоже не против, — промямлила Ами, потирая слипающиеся глаза.

Согласилась и Мако. Одна только Усаги стояла в стороне, нервно потирая предплечья. Айно задумчиво посмотрела на нее, взвешивая все «за» и «против». Приглашать или нет? Все же глубоко внутри дремали предубеждения по поводу персоны Цукино. Но ведь сегодня не произошло ничего из рук вон выходящего… И Минако, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила:

— А ты, Усаги, пойдешь?

— Ох, с удовольствием! — девушка подпрыгнула, и ее хвостики тоже. — Обязательно приду!

Удовлетворенно кивнув, Айно развернулась на каблуках и, помахав подругам на прощание, вернулась к автомобилю Мамору. Если предчувствия ее не обманывали, день грядущий будет полон приятных сюрпризов. По крайней мере, Минако надеялась на это.

Опустилась глубокая ночь. Уже давно горели огоньки далеких звезд, и среди них на своем челне плыла богиня ночного неба — круглоликая Луна. Воздух был вязок и душен — раскаленный за день асфальт теперь отдавал свой жар более прохладному воздуху, нагревая его. Сквозь приоткрытое окно в спальне Минако легкий ветерок доносил призрачные ароматы ночных фиалок, окутывая спящих легким цветочным дурманом.

Девушке было жарко. Она металась по постели, словно в горячечном бреду, пытаясь найти удобное положение, в котором бы ей не было так дискомфортно. Кожа покрылась испариной, дыхание было глубоким, жадным. Простынь сбилась в изножье бесформенным комком, а сама Минако раскинулась на постели настолько, насколько это было возможно. Лежащий рядом Мамору казался горячей печкой — от него тоже исходил жар. Тонкая ночная сорочка Айно пропиталась потом, неприятно прилипнув к телу, но девушка словно не могла проснуться от этого горячечного забытья, чтобы хотя бы встать и попить холодной воды или включить вентилятор. В поисках очередного удобного положения Минако перекатилась на бок и замерла на самом краю кровати. Там было попрохладней, и блондинка затихла, подложив под щеку ладонь.

Лунный свет проникал в комнату сквозь тонкие кисейные занавески, заливая кровать своим бледным заревом. Мамору лежал на спине, подложив руку под затылок, дыша ровно и спокойно. Его смуглая грудь медленно вздымалась и опадала, лицо было спокойным и безмятежным — Чибу явно не беспокоили кошмары или духота.

Но все же что-то было не так. Глазные яблоки вдруг задергались под закрытыми веками, и Мамору, судорожно застонав, рывком поднялся с постели, не открывая глаз. Его окутала вязкая тревога, она дергала его, словно кукловод за нити, и парень ощутил сквозь сон неконтролируемое желание встать и идти. Что он и сделал. Нет, это не был приступ лунатизма — Чиба уже открыл глаза и вполне осознанно двигался к окну в одних плавках. Уже на балконе он, упав на колени, перевел дыхание. Внезапно, рядом с его головой что-то засветилось, и Мамору, мученически подняв глаза на неведомый предмет, едва сдержал возглас удивления. Это была алая роза, светившаяся нежным розовым светом. Поколебавшись, парень протянул к ней руку и, схватив, крепко сжал…

Айно проснулась от шороха над головой. В первое мгновение ей показалось, что в квартиру проникли воры, но вспомнив, что квартира находится на пятом этаже, успокоилась. Но движение на балконе не прекращалось, и Минако, подскочив на постели, судорожно оглянулась. Парня рядом не было — лишь смятая постель.

— Мамору? — спросила она в темноту и поднялась с кровати, шагая на ощупь к балкону.

Тишина.

— Любимый, это ты?

На этот раз раздался звук, как будто что-то перепрыгнуло через перила. Минако бросило в пот. Она, моментально проснувшись, опрометью выскочила на балкон.

— Мамору! — крикнула она, перегнувшись через перила, с ужасом наблюдая за тем, как парень внизу, отчего-то облаченный с черный плащ, без труда поднимается на ноги и пытается бежать. — О Боже, что же делать?!

Схватившись за голову, Айно, на бегу схватив халат, выскочила из квартиры.

Она не помнила, как преодолела пять пролетов, как мчалась по темной лестнице, грозя сломать себе шею. Ею овладел животный ужас, перед глазами стояла картина: Чиба в плаще, спрыгнувший с балкона, сам момент прыжка… Не дай бог он что-то сломал!

Под окнами никого не было. Только примятая трава там, где приземлился Мамору, да вывороченные кусты фиалок. Лихорадочно оглядевшись, Минако перескочила через ограду и выскочила на пустынную улицу. Парня нигде не было видно.

— Мамору!!! — отчаянно закричала не своим голосом Айно, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги. Упав на колени, она зарыдала, закрыв лицо руками. — Где же ты…

А за два квартала от места, где страдала Минако, разворачивался самый настоящий кошмар, достойный фильмов ужасов. По пустынной спортплощадке, размахивая руками, бежала молодая девушка. За ней крупными прыжками следовало нечто клыкастое и когтистое, норовя схватить и растерзать несчастную жертву. Споткнувшись, девушка полетела на землю, больно ободрав колени и ладони. Пискнув, она отползла к ограждению и сжалась в комочек, надеясь, что ее там не найдут. Но… нет.

Демон плотоядно улыбался, подходя к жертве все ближе и ближе. Несчастная девушка, прижавшись спиной к забору из сетки-рабицы, была парализована ужасом и, не в силах смотреть на ухмыляющуюся клыкастую рожу, которую не увидишь и в страшном сне, закрыла лицо руками, отчаянно визжа. Схватив ее когтистой лапой за волосы, демон рывком поднял ее на ноги и подтянул к своему лицу. Несчастная, вновь затравленно пискнув, лишилась сознания, и тварь, открыв рот, принялась впитывать в себя потоки ее чистой энергии.

На крыше ближайшего к месту происшествия здания стоял человек, хладнокровно наблюдающий за актом насилия. Он удовлетворенно усмехался, а кольцо из прозрачного зеленого хрусталя на указательном пальце его левой руки засветилось призрачным зеленоватым светом. Энергия, что покидала несчастную жертву, теперь концентрировалась в этом кольце. Пускай для Металии это были сущие крохи, но, как говорится, с миру по нитке — голому рубашка.

Ночную тишину внезапно разрезал звонкий девичий голосок:

— Остановись!

— Х-м-м-м? — промямлил демон, выпуская жертву из лап, и та безвольно осела на землю. Взгляд его сконцентрировался на тоненькой фигурке девушки, что стояла, скрестив руки, прямо на бетонном столбе, к которому крепилась сетка. Луна светила ей в спину, и ни демон, ни его хозяин-генерал не могли увидеть ее лица.

— Да как ты смеешь забирать чистую энергию души одинокой девушки, нападая со спины? Я просто так этого не оставлю.

— Так-так, — Нефрит (а это был он, человек с перстнем) подался чуть вперед, пристально глядя на внезапно нарисовавшуюся проблему. — И кто же ты такая?

Не видя мужчины, девушка продолжила:

— Я — борец за добро и справедливость, Сейлор Мун! И я несу возмездие во имя Луны!

— Вот как? — лорда позабавила эта ситуация, и он легко, как кот, спрыгнул с крыши и с ленцой двинулся прямо к месту происшествия. — Сейлор Мун, значит. Пигалица, возомнившая себя великом воином. Скажи-ка, красавица, а тебе не мешают твои хвостики?

— А ты еще кто? — строго спросила воин в матроске, хотя ее сердце уже давно ушло в пятки.

— Мое имя слишком известно, чтобы его называть. Хотя, скажу. Ведь все равно ты унесешь его в могилу. Демон!

— Да? .. — прорычало существо, повернув клыкастую морду к генералу.

— Уничтожь Сейлор Мун. Покажи, на что способен лорд Нефрит. И, в идеале, можешь и из нее высосать энергию, — с этими словами мужчина исчез, щелкнув пальцами.

— Нефрит? — переспросила воин в матроске уже у пустоты. Однако девушка не успела заострить на этом внимание — выставив когти и утробно рыча, демон направился к Сейлор Мун.

— Ва-а-й! — взвизгнула она и спрыгнула на землю, встав в боевую позицию.

Тварь ринулась в атаку настолько молниеносно, что девушка-воин не успела вовремя среагировать. Кто же знал, что вроде бы неповоротливый демон окажется настолько ловким? В результате Сейлор Мун была подброшена на пару метров вверх и вперед, словно пинком, отчего она, пролетев несколько метров, пребольно приземлилась на спину. Мелкие камешки впились в тонкую ткань трико, и девушке показалось, что у нее вся спина содрана. С трудом приподнявшись на локтях, воин в матроске сделала попытку подняться, но ей только и удалось, что живо перекатиться на другой бок, так как монстр вновь принялся атаковать, надеясь вышибить кулаками дух из блондинки с фонариками-оданго.

Но та не сдавалась, хоть ей и захотелось заистерить на всю округу. С силой отталкиваясь каблуками красных сапожек, она отползала все дальше и дальше, откровенно завидуя героям телеэкрана, что могли эффектно врезать врагам ногой в нос и подняться. Сейлор Мун всерьез опасалась, что шавка Нефрита сможет запросто откусить ей ногу, поэтому попридержала себя в плане экспериментов, продолжая отползать.

По-настоящему страшно стало тогда, когда воин спиной уперлась в шершавую каменную кладку внешнего ограждения спортплощадки. Отступать было уже некуда, оставалось лишь уповать на мнимое геройство или чудесную помощь со стороны. Но, увы. Первая жертва демона по-прежнему лежала там, где ее и оставили, а тварь, схватив Сейлор Мун за шею, притянула ее к себе. Захрипев, девушка предприняла последнюю отчаянную попытку освободиться, принявшись бить сжатыми кулачками по лицу демона, но тому все было нипочем. Открыв рот, он принялся всасывать с себя чистую энергию воина в матроске. Сейлор Мун, закрыв глаза, уже попрощалась было с жизнью, как вдруг перед ее носом что-то просвистело. Раздался рев твари, и хватка демона разжалась. Упав на землю, как куль с мукой, девушка поспешила отползти, держась рукой за шею и жадно хватая воздух.

— Ты, существо, пришедшее из мрака! Тебе никогда не понять, что такое жажда жизни и вера в справедливость! На каждое действие всегда есть противодействие!

Проморгавшись от пляшущих перед глазами цветных пятен, Сейлор Мун с изумлением уставилась на мужчину в темном плаще с красной подкладкой. Это первое бросилось в глаза девушке-воину. Потом она в доли секунды оценила черный фрак с белой манишкой, цилиндр и белую маску, скрывавшую лицо незнакомца.

— Ты еще кто такой? — одними губами прошептала она, но тот, игнорируя ее немой вопрос, взмахнул рукой:

— Действуй, Сейлор Мун!

— Да! — твердо кивнула девушка и, пользуясь замешательством демона, с трудом поднялась на ноги, снимая со лба диадему.

— Лунная диадема! В бой! — выкрикнула воин.

Засветившись ярким желтым светом, диадема в мгновение ока превратилась в сияющий метательный диск, который Сейлор Мун послала в демона с удивительной точностью. Тот даже пискнуть не успел — желтое пламя окутало его от макушки до пят. Миг — и от косматого слуги Нефрита осталась лишь кучка золы. Да и ту уже развеивал ветер.

Диадема, как послушный бумеранг, вернулась в руки воина в матроске. Надев ее дрожащими руками — шок никак не мог отпустить Сейлор Мун — девушка повернулась к нежданному спасителю.

— Кто ты?

— Мое имя — Такседо Маск, — представился незнакомец. — Это все, что пока тебе следует знать, красавица-воин. Адью!

Взмахнув плащом, таинственный Такседо Маск скрылся в ночи, оставив Сейлор Мун одну.

Прижав ладонь к груди, где неистово билось сердце, девушка нежно посмотрела ему вслед.

— Надеюсь на скорую встречу… — прошептала она и, развернувшись, ушла в противоположную сторону. Ей предстояло еще перевоплотиться назад, позвонить в больницу и вызвать машину «Скорой помощи» для жертвы козней Нефрита и его ручного демона. Ведь жизнь борца за справедливость порой состоит из вполне обыденных вещей…

Комментарий к 8. Злодейка-Луна *Имеется ввиду песня Minako Aino (исполнитель Komatsu Ayaka)_Romance.

====== 9. Недоверие ======

Break this bittersweet spell on me

Lost in the arms of destiny

Break this bittersweet spell on me

Lost in the arms of destiny

HIM_Rasmus_Apocalyptica_Bittersweet

— Как же здорово хоть раз выбраться отдохнуть не в клуб, а на природу! Признаться, тусовки немного меня утомили, — Мако аккуратно села на краешек покрывала и поставила свою корзинку для пикника в центр импровизированной скатерти.

— Да ну? — Рей скептически изогнула бровь. — Насколько я помню, раньше ты не жаловалась.

— Я и сейчас не жалуюсь, — возразила Кино. — Просто уже не помню, когда мы в последний раз собирались на природу.

— И собирались ли вообще, — поддакнула Минако, подбрасывая в воздух крупный апельсин. — Я просто генератор стоящих идей, девочки.

— И великая скромница, — Хино не упустила шанса пустить шпильку в адрес Айно, что в данный момент почивала на лаврах, крайне довольная своей затеей. Махнув рукой на подкол подруги, девушка бросила апельсин Рей и растянулась прямо на траве, вглядываясь в серое небо, затянутое тучами.

Грозная армада тяжелых свинцовых облаков медленно двигалась по небу. Кое-где сквозь них пробивались блеклые солнечные лучи, но они исчезали, так и не достигая поверхности земли. Было тихо, даже озорной ветерок не играл с изумрудной листвой деревьев. В воздухе расплывалась упоительная свежесть, дышать ею было легко и приятно. Предгрозовой духоты не было и в помине — а значит, у них еще был шанс спокойно провести время на природе, не опасаясь дождя. Хотя Минако никак не могла отделаться от глухого чувства тревоги, что что-то обязательно пойдет наперекосяк.

— Главное, чтобы погода не внесла в наши планы свои коррективы, — вздохнула она и покосилась на Мамору. Тот, как ни в чем не бывало, аккуратно нарезал фрукты. Со стороны показалось бы, что у пары все в порядке, и только очень внимательный наблюдатель заметил бы, что Чиба избегает смотреть на девушку, словно чувствуя перед собой вину. Парень уделял своему занятию столько внимания, словно от этого зависела его жизнь — ни больше, ни меньше.

Макото была как раз таким наблюдателем. От ее проницательных зеленых глаз укрыться было практически невозможно, особенноесли дело касалось любовных дел. И особенно, если эти дела были частью жизни ее подруг.

Решив во что бы то ни стало выяснить, в чем же дело, Кино поднялась с места и подошла к Минако, тихонько шепнув ей на ухо:

— Надо поговорить.

Заинтригованная Айно поднялась с места, и они вместе с Макото ушли чуть глубже в парк, подальше от посторонних глаз и ушей.

— Что случилось? — первой задала вопрос Минако, полагая, что Кино, как и всегда, захочет посплетничать о своем новом кавалере, но девушка покачала головой:

— Это я хочу у тебя спросить. На тебе лица нет, да и Мамору ведет себя словно нашкодивший щенок. Надеюсь, ничего серьезного?

Айно вздохнула и прислонилась спиной к шершавой поверхности дерева:

— Все нормально, — соврала она, но Макото упрямо качнула головой:

— А вот твои круги под глазами и бледность говорят совсем о другом. Выкладывай.

Минако опустила голову, изучая носки своих мокасин и размышляя, стоит ли рассказать подруге о ночном происшествии. Все это было так странно и неправдоподобно, что если бы не нервное перенапряжение, испытанное четверть суток назад, она бы вполне приняла свои ночные «приключения» за дурной сон.

— Знаешь, Мако, — медленно начала она, — это все так странно. Этой ночью я чуть с ума не сошла… — Айно коротко рассказала подруге о том, как Мамору спрыгнул с балкона пятого этажа и побежал дальше, как за его спиной при этом развевался черный плащ, взявшийся невесть откуда. О том, как она буквально рвала на себе волосы от беспокойства, переживая о сохранности его жизни. Как оббегала пол-улицы, пытаясь найти хоть какие-то следы, но увы. Чиба как в воду канул. — А потом я вернулась в квартиру. Мыслить четко не получалось, от шока тряслись руки и ноги, сердце колотилось, как бешеное. Клянусь, я думала, что поседею от переживаний. Но зато додумалась позвонить в полицию. Не успела я взять телефон в руки, как он сам зазвонил. Номер был незнаком, но я, не глядя, приняла вызов.

— И что же? — Кино была поражена рассказом подруги.

— Звонил Мамору из какой-то круглосуточной кафешки. Он был растерян, немного напуган, и просил меня принести его одежду, так как сейчас он стоит за барной стойкой в одних плавках.

Минако вздрогнула, вспомнив переживания прошлой ночи и, протерев глаза, продолжила:

— Естественно, я схватила все, что он просил, кроме брюк — они отмокали с пятновыводителем. Зато нашла его старые пижамные штаны и взяла их… Ладно, не важно. В общем, я примчалась в то кафе — оно находилось в трех кварталах от дома, передала одежду и потребовала рассказать, что произошло, во всех подробностях, — Айно запнулась на этих словах, намерено умолчав о том, с какой жадностью она ощупала тело парня на предмет переломов и как покрывала его лицо поцелуями, бесконечно радуясь тому, что ее Мамору цел и невредим. И ей было плевать на работников того самого кафе — главное, что Чиба был рядом с ней. — Но ничего конкретного я узнать не смогла. Он клятвенно утверждал, что не помнит ровным счетом ничего. Где был, что делал… А когда я второпях рассказала о том, как он прыгнул с балкона, Мамору посмотрел на меня, как на круглую дуру. Насчет плаща я умолчала — мало ли, вдруг померещилось… Домой ко мне он не вернулся — вызвал такси и уехал к себе. А сейчас он ведет себя так… как ведет, — вздохнула Минако и сползла вниз по стволу, запустив пальцы в волосы. — Вот что мне теперь делать? Я рада, что он жив-здоров, но все же что-то не договаривает.

Она почувствовала, как Мако ласково прикоснулась к ее плечу. Вздрогнув, Айно подняла голову и встретилась с понимающим взглядом подруги:

— Вам определенно стоит поговорить еще раз, наедине.

— Да, но… — открыла было рот Минако, но Кино легонько сжала ее плечо:

— Дай ему остыть, обдумать ситуацию. Он же гордый, твой Мамору. Черт возьми, все парни такие! — воскликнув, девушка оглянулась — не услышали ли их, и продолжила, уже тише: — А сейчас просто будь собой — словно и не было бессонной ночи. Он заметит это и тоже раскроется. Просто наслаждайся пикником, ты заслужила это!

Айно улыбнулась и мотнула головой:

— Как же я люблю твои советы, Мако! Честное слово! Ты замечательная подруга. С Рей так не поговоришь, — с этими словами она обняла чуть порозовевшую Кино, поддавшись мимолетному порыву.

С Макото блондинка познакомилась три года назад, на одном из традиционных японских фестивалей. Неугомонная Хино была одним из его организаторов, оттого и нашла для Минако занятие: продавать маленькие деревца бонсай всем желающим их приобрести. И при этом не забывая заманивать покупателей, расхваливая товар. Палатка Мако стояла напротив, и в ней девушка продавала сладости собственного приготовления. Кино даже не пыталась привлекать гостей фестиваля — они сами слетались к палатке, как мухи на мед. Пирожные и домашние леденцы выглядели настолько аппетитно, что даже Айно захотелось бросить свои деревца и купить что-нибудь у той высокой девушки с хвостиком. Но Минако честно отстояла положенное время, и когда начало смеркаться, стала заносить ящики с бонсай в фургон, игнорируя протесты голодного желудка. Мако же, заметив, какими глазами Айно смотрела на пирожные, принесла ей одно.

Слово за слово — и девчонки нашли общий язык. Они могли часами болтать о парнях, обсуждая их достоинства и недостатки, мечтать о героях экрана или комиксов. Но все разговоры без исключения сводились к одному — к первой и единственной любви Макото. Кино вздыхала и, глядя на фото киноактера из глянцевого журнала, изрекала:

— У него нос, как у моего первого парня.

А еще о неверном возлюбленном Мако напоминали продавец из магазина техники (у него была такая же форма губ), симпатичный официант из ближайшего суши-бара (волосы — точь-в-точь!), и даже преподаватель Минако по валеологии — Кино считала, что у него такой же цвет глаз, как и у «лучшего-из-парней-которого-ей-доводилось-встречать».

А после того, как Айно познакомила Макото с подругами, те тоже стали в курсе, что любой мужчина, попавший в поле зрения Кино, автоматически становился обладателем любой части тела «как у ее бывшего парня». Рей неоднократно отпускала на сей счет острые шуточки, порой неприличные, но вечно влюбленная Мако пропускала все мимо ушей. Ведь стоило появиться на ее горизонте парню, похожему на ее идеал, как Кино с головой бросалась в омут любви, частенько терпя поражение на этом фронте. Но она никогда не хандрила. Расправив потрепанные крылья своей мечты, она вновь отправлялась на поиски новой любви.

И только один человек не имел ни одной черты бывшего возлюбленного Мако — Мамору Чиба. Как бы Кино ни пыталась найти в парне Минако хоть что-то, что напомнило бы ей о былой любви — бесполезно. В конце концов, Макото махнула рукой, признав, что Мамору — полная противоположность ее идеала, и Айно вздохнула с облегчением. Слава Богу.

— Ладно-ладно, проехали, — Кино похлопала Минако по спине и отстранилась. — Так ты поняла меня? Будь собой.

— Хорошо…

Раздался шорох, и средь изумрудной листвы пышного куста появилось любопытное личико Усаги Цукино.

— Эй, а что это вы тут делаете? Все уже вас заждались.

Подруги вздрогнули от неожиданности — звонкий голос девушки с оданго показался им чересчур громким.

— Мы идем, — ответила Минако, лукаво подмигнув. Усаги, ответив ей тем же, исчезла в кустах.

Пикник удался на славу. Погода, несмотря на опасения Айно, не помешала друзьям насладиться кулинарными изысками Мако и отдохнуть от городской суеты. Девушки удобно расположились в тени деревьев, переговариваясь между собой и закусывая многочисленными канапе и роллами.

Усаги на радостях принесла для пикника целый плетеный чемодан с закусками, накормить которыми можно было целую армию голодных. Впрочем, Кино высказала опасение, что половина всего этого, скорей всего, несъедобна. Цукино, бросив на нее уничтожающий взгляд, разложила по тарелкам чуть подгоревшее печенье, сандвичи, кривоватые роллы с тунцом и авокадо и махнула рукой:

— Угощайтесь!

— Пожалуй, я воздержусь, — буднично заметил Мамору, бросив насмешливый взгляд на Усаги и ее закуски. — А то мало ли что… Макото ведь предупреждала.

— Ну и ладно, не больно-то и хотелось, чтобы всякие пижоны вроде тебя ели мои сандвичи.

Услышав это, Минако закашлялась — от смеха сухое печенье Усаги встало ей поперек горла. Ами протянула ей бутылку с водой, и Айно, приведя свое дыхание в порядок, произнесла:

— Да что вы оба, в самом деле? Вполне сносное печенье, — девушка улыбнулась Цукино и взяла еще одну штучку. — Спасибо.

Усаги так и засияла, услышав ее слова, и, показав язык Чибе - мол, правда на моей стороне, потянулась за сандвичем с икрой. Парень же, презрительно фыркнув, отвернулся.

Несмотря на все советы Мако, Минако было невероятно тяжело вести себя как ни в чем не бывало. Мамору был с ней подчеркнуто вежлив, не пытался обнять или заговорить первым. В общей беседе они перебрасывались репликами, но не более того. И то, Айно выглядела настороженным зверьком, обращаясь к любимому. Она ловила каждое его движение, жест, мимику, пыталась в каждом слове, обращенном к ней, выловить хоть немного сердечности или нежности. Но Чиба, сидящий слева от нее, казался настоящим незнакомцем, случайным прохожим, зашедшим на огонек.

Минако сжала в руке краешек скатерти. Она всегда боялась того момента, когда в их с Мамору отношениях наметится прохлада. И Усаги Цукино тут была ни при чем. Несмотря на все сны, эта девушка с хвостиками оданго не отбивала у нее парня, более того, она с ним ссорилась из-за пустяков. О каких чувствах, кроме неприязни, тут может идти речь?

«Надо поговорить с Мамору с глазу на глаз, и как можно быстрее», — решила Айно, чувствуя, что отчаяние вот-вот захлестнет ее с головой, если она хоть немного потянет время.

— Что-то мне нехорошо… — прибегнула к излюбленному обману всех девушек Минако, опустив голову. Все взгляды тут же устремились к ней.

Ами, как будущий врач, заботливо поинтересовалась:

— Что-то болит?

— Какая-то слабость… Все тело ломит… — продолжала врать Айно, тайком поглядывая на Мамору. Он тоже был взволнован, и это отчасти успокоило Минако. — Мне лучше отлежаться дома.

— Да, ты и впрямь сегодня какая-то бледная, — заметила Рей, потирая подбородок.

— Мамору, отвезешь меня домой? — слабо произнесла Айно, положив ладонь на лоб.

— Конечно.

Чиба помог Минако встать, и она крепко вцепилась в его плечо. Не для того, чтобы не упасть, а для того, чтобы убедиться, что он никуда от нее не денется.

— Извините, что испортила вам отдых, — виновато произнесла она. — Опять.

— Ничего страшного, — уверила подругу Макото, заговорщически подмигнув. — На твоем месте мог бы оказаться каждый.

Айно поймала это подмигивание и чуть улыбнулась. Кино не проведешь. Да и, к тому же, она в курсе происходящего, так что…

— Пока! — помахала рукой напоследок Минако, и Мамору, осторожно придерживая, повел девушку к машине.

Всю дорогу до дома Айно лихорадочно обдумывала, что бы сказать Мамору, едва за ними закроется дверь квартиры. Девушка заметно нервничала, покусывая ноготь на большом пальце — совершенно дурная привычка, от которой девушка никак не могла избавиться. Вообще, могло случиться так, что все нужные слова в самый ответственный момент исчезнут из головы, и она будет с глупым видом стоять перед Мамору, требуя пояснений, как ревнивая жена. Но действовать определенно стоило.

Когда автомобиль подъехал к дому, Минако самостоятельно вышла из него и решительно, без тени напускной слабости, бросилась вверх по лестнице, игнорируя лифт.

— Минако! — Чиба бежал следом, нагоняя мнимую больную, но та не уступала ему, вкладывая все силы в бег. — Стой, черт побери!

Айно за минуту добежала до своего этажа и остановилась у двери, прислонившись лбом к холодному металлу двери, пытаясь восстановить дыхание. Девушка уже успела пожалеть о своей горячности и теперь мучительно размышляла, что же будет дальше.

— Минако… — ладони Мамору легли на ее плечи, горячее дыхание коснулось золотых волос, и Айно пронзила дрожь. Нет, надо довести дело до конца, иначе она растает прямо здесь, и разговора не получится.

Девушка вытащила из кармана шорт ключ и открыла дверь. Когда Чиба вошел вслед за ней, Минако, как разъяренная кошка, бросилась к нему и, прижав Мамору к стенке прихожей, проговорила, стараясь не заплакать:

— Что с тобой такое, Мамору? Как следует понимать твое поведение на пикнике? — нервы Айно от недопонимания и внезапно выросшей стены между ней и любимым были на пределе. — Ты же обещал, что между нами не будет секретов, и вот…

Чиба твердо сжал губы и отвернулся, стараясь не смотреть в умоляющие глаза Минако.

— Я не в силах дать пояснение тому, чему сам не могу найти ответа, — процедил он.

— Но почему ты отдаляешься? — воскликнула девушка, молотя кулачками по крепкой груди Мамору. — Я готова пойти за тобой и в огонь, и в воду, мое сердце принадлежит только тебе. И я не требую ничего взамен! Я всего лишь хотела узнать, что с тобой произошло, почему ты выскочил из постели среди ночи. Как ты вообще перепрыгнул через балкон, не сломав себе шею? И где был вообще?! Неужели мое беспокойство вызывает у тебя раздражение?

Парень устало вздохнул и перехватил кисти рук Минако, крепко сжав их:

— Поверь, я сам напуган не меньше твоего, но не имею права показывать это тебе. Это все гораздо сложнее наших отношений, — Чиба пристально посмотрел в блестящие от слез глаза Айно. — Я помню только как вышел на балкон. И чувство, будто я должен идти, спасать кого-то. Это как зов Ктулху. А дальше — провал. Ты даже представить себе не можешь, каково это — стоять в одном исподнем посреди улицы, не понимая, что происходит… Если бы я мог рассказать больше… Или хотя бы понять, в чем дело…

Минако порывисто обняла его, прижавшись щекой к груди. Потом, отстранившись, и положив ладони на его плечи, твердо произнесла:

— Никогда больше ничего не скрывай от меня. Что бы ни случилось, просто знай, что я никогда не осужу тебя.

— Обещаю, — последовал ответ, и Айно, вздохнув с облегчением, вновь забыла себя в объятьях любимого мужчины.

====== 10. История Усаги, или воспоминания о том, как плакса стала воином ======

Come on you’re the one to win the fight

All the fear has gone into the light

You’ll beat every single demon now

Come on, Sailor Moon

Sailor Moon!

Super Moonies_Come on, Sailor Moon!

Усаги шла по улице, беспечно размахивая изрядно опустевшей корзинкой. Несмотря на нелестные высказывания Мако и Мамору о ее стряпне, почти все приготовленное было съедено за милую душу, да еще и под дружескую беседу. Остатки девушка сложила обратно по контейнерам — дома братец Шинго доест, когда прибежит голодный из колледжа. Побурчит, поиздевается, бросит свой дурацкий комментарий по поводу качества приготовленного, совсем как тот несносный пижон Чиба, и все равно съест.

Ох уж этот Мамору!

От негодования девушка даже остановилась. Гневная волна поднялась в душе, заливая лицо нежным румянцем, и тут же опала. На смену ей пришло ноющее чувство раздражения. Усаги покачала головой, вздохнула и двинулась дальше, размышляя о прошедшем дне.

После того, как Минако, сославшись на внезапную слабость, вместе со своим парнем покинула пикник, он продолжался недолго, но уже в несколько ином русле. Ами углубилась в чтение какого-то учебника по физиологии, Рей и Мако болтали о чем-то своем, поглощая на автомате сухое печенье Цукино. Усаги пыталась хоть как-то расшевелить честную компанию: то заглядывала через плечо Мицуно, интересуясь содержанием книги, то перебивала девчонок, рассказывая случаи из своей жизни, схожие с теми, что обсуждали Кино и Хино… Гордячка Рей, как про себя окрестила брюнетку Усаги, то и дело бросала на девушку косой снисходительный взгляд, как на невоспитанного соседского ребенка. Мол, жаль, что чужой, иначе устроила бы ему сеанс воспитательной терапии. Ами, напротив, была рада, что кто-то интересуется ее чтивом, а потому принялась кратко пересказывать содержание прочитанного. Через минуту у Цукино уши свернулись в трубочку, а еще через минуту она едва сдерживала зевоту. Хорошо, что Мако выручила, задав ей и Мицуно какой-то незатейливый вопрос.

Заметно заскучав спустя еще несколько минут, девушки, собрав закуски и распрощавшись, разошлись по домам.

Жаль, что Минако ушла, — подумала Усаги, заходя домой. Почему-то с ее уходом пикник сошел на «нет», словно Айно своим присутствием поддерживала дружелюбную атмосферу. Неплотно прикрытая дверь противно заскрипела, и девушка, не оборачиваясь, закрыла ее ногой, оставляя на белоснежной поверхности пыльный след от балетки.

Бросив чемодан на кухне и не потрудившись разобрать его, Цукино двинулась прямиком в свою спальню, выполненную исключительно в розовом цвете. Луна спала в корзинке, свернувшись темным клубочком, и Усаги едва удержалась, чтобы не погладить ее. Лунная кошка не любила, когда ее трогали. То ли дело Артемис! Белый котик был еще тем подлизой и просто обожал, когда его гладили. Как же его сейчас не хватало… Но девушка знала почти наверняка, что он сейчас у Минако, ведет свое расследование.

Цукино буквально доползла до кровати и упала на нее, не раздеваясь. Глядя широко распахнутыми глазами в потолок, она в меру своих возможностей анализировала прошедший день. В голове то и дело мелькали сюжеты с пикника, но почему-то именно Минако Айно и Мамору Чиба занимали в них главенствующую роль. Именно их лица сейчас стояли перед ее мысленным взором.

Во время отдыха Усаги порой ловила на себе изучающие взгляды блондинки. Васильковые глаза Минако в такие моменты были словно подернуты туманной дымкой, и тогда по коже Цукино ползли мурашки. Создавалось впечатление, что Айно заглядывала ей прямо в душу, читая по глазам, как по открытой книге. Неужели Минако знает о ее маленьком секрете? Нет, это невозможно, она не могла видеть Сейлор Мун. А может, Минако уже стала одним из воинов? Но тогда бы Артемис сообщил бы об этом. Но кот уже давненько не выходил на связь с Луной, так что этот вариант отпадал.

Калейдоскопом пронеслись картинки из прошлого: потрясенный взгляд девушки там, на сцене, за секунду до потери сознания; полный страха и ненависти в кабинете менеджера; настороженный и подозрительный вчера, в клубе. Айно однозначно что-то знала. Иначе откуда такой спектр эмоций?

А может, все дело в тех снах?

Усаги закусила губу. Как утверждали Луна и Артемис, такие сны должны были сниться всем Сейлор воинам. Как и ей, воину Луны. Именно они изменили спокойную и размеренную жизнь Цукино, перевернув ее вверх тормашками. Картинки из прошлого и сейчас являлись ей в сновидениях. Они были неизменными: кварцевый полумрак, лучи лунного света, тихое дыхание ночи. Принцесса в белом платье, похожая на нее, и прекрасный принц. Каждую ночь Усаги следила за тем, как распускается их любовь. Ее сердце замирало в романтическом экстазе, когда она становилась свидетельницей их клятв в вечной любви и тайных свиданий. Каждый сон начинался одинаково: принцесса спускалась на Землю, словно сотканная из бледных лунных лучей, к тосковавшему вдали от любимой земному принцу. А дальше — сладкие поцелуи и нежные объятия. Клятвы и признания. Но конец… он был воистину ужасен. Вихрь, что нес хрупкие тела влюбленных, их сомкнутые руки… Дикая боль, пронзающая тело сотней раскаленных игл… И темнота.

Девушка всякий раз просыпалась в холодном поту — такие сны словно вынимали из нее всю душу своей контрастностью. Самое время тронуться умом. Ночь за ночью одно и то же, словно послание из далекого прошлого хотело что-то ей раскрыть. Но что бы это значило?

Неужели Минако Айно видит такие же сны? И нежную принцессу, и мужественного принца? Или ее ночами мучает нечто иное?

Вздохнув, Усаги поднялась с кровати и направилась в ванную. Открыла кран, вылила в воду несколько колпачков пены с ароматом роз и принялась вяло раздеваться. С тех пор, как она стала Сейлор Мун, блондинка перестала высыпаться, и это сказалось на ее былой активности. К концу дня Цукино была похожа на сонную муху и мечтала только об одном — о нормальном сне. Но ночные кошмары не давали ей впасть в желанное забытье, и Усаги не высыпалась даже тогда, когда не надо было стоять на страже добра и справедливости.

Обкрутив хвостики вокруг оданго и зафиксировав их шпильками, девушка шагнула в горячую воду и, удовлетворенно вздохнув, расслабилась, положив на лоб пропитанное водой полотенце. Из крана равномерно капала вода, в воздухе витали сладкие ароматы роз. Пар легкими облачками витал по ванной комнате, оставляя на кафеле и зеркале влажные дорожки конденсата.

Расслабление, уют, гармония…

Перед мысленным взором девушки вновь возник Мамору Чиба, и Усаги вяло поморщилась. Этот тип отчего-то вызывал у нее слабое раздражение, хотя она не могла не отметить, что одна из струн души начинала сладостно дрожать, стоило ему появиться на горизонте. Конечно, он был парнем Минако, но разве у нее был патент на взгляды в сторону Мамору? То-то и оно, что нет. Впервые встретив Чибу в клубе, Цукино увидела в его лице черты принца из снов. Только с тем условием, что черты Мамору были несколько тверже и грубее, чем у влюбленного Эндимиона. И вообще, он был язвительным пижоном, в то время как принц был нежен по отношению к своей любимой. Глупо было их вообще сравнивать. Вот кто и был похож на прекрасного земного принца, так это таинственный незнакомец в плаще и маске, что спас ее прошлой ночью.

Мысли Усаги тут же потекли в другом направлении.

Такседо Маск… Как сладко сжимается сердце, когда повторяешь раз за разом это имя. Такседо Маск, Такседо Маск… Каждая буква словно тает на языке, как изысканное пирожное. Перехватывает дыхание, душа замирает… Это ли называют влюбленностью? Если да, то сомнений нет — я влюблена! Как же хочется проникнуть за эту маску, раскрыть тайну, что хранит этот таинственный герой. Мой личный ангел-хранитель. Кто же ты? .. Кто?

С этой мыслью Цукино задремала в ванной. И снился ей уже не принц Эндимион, а Такседо Маск, что нес ее, Усаги, на руках, словно самое ценное сокровище…

…Пробуждение было внезапным.

— Усаги! Ты там утонула что ли? — раздался недовольный голос матери. — Выходи оттуда, ты живешь не одна.

Девушка испуганно села, всколыхнув вокруг себя изрядно остывшую воду с редкими ошметками пены.

— Уже иду! — дрожащим голосом крикнула Цукино и провела ладонью по лицу, прогоняя наваждение и томную полудрему.

— Давай быстрее, — послышалось из-за двери, и звук удаляющихся шагов подсказал Усаги, что мама ушла.

Закутавшись в нежно-розовое полотенце, девушка вышла из ванны и, протерев ладонью стекло от конденсата, вгляделась в свое порозовевшее лицо. Изучила глубокие синие глаза, обрамленные густыми черными ресницами, чуть подмокшую светлую челку, чуть вздернутый нос… После чего скинула полотенце и рассмотрела тонкую фигуру с осиной талией, длинные стройные ноги, высокую грудь…

— Эх, где же в реальной жизни набраться принцев… — вздохнула Цукино и потянулась за халатом. — Неужели все это пропадет или достанется какому-нибудь зануде?

Легкая меланхолия и недавний пикник никоим образом не повлияли на аппетит блондинки, и она с огромным удовольствием прикончила свою порцию салата с оливками и рис карри. Поблагодарив родителей за ужин и выслушав материнские нравоучения по поводу собственной халатности (мол, не убрала закуски с пикника в холодильник, пропадут ведь!), Усаги вернулась к себе в комнату.

Луна уже не спала, и теперь сидела на подоконнике, вымывая лапку.

— Привет, Усаги, — промурлыкала кошка, спрыгивая на кровать. — Как день прошел?

— Замечательно.

Девушка упала на кровать, чуть не придавив Луну, и та, зашипев, отпрыгнула в сторону. Она никак не могла смириться с тем, что один из найденных воинов в матросках — девчонка с упрямством осла, ленью пчелиного трутня и полным отсутствием каких-либо манер.

— Осторожнее! — прошипела кошка, но Цукино пропустила это мимо ушей.

— От Артемиса есть новости?

— Нет. С тех пор, как он ушел, от него нет никаких вестей. Странно.

Усаги вздохнула:

— Это плохо. Мне не помешала бы помощь. Или компания, на худой конец. Не очень-то легко уничтожать демонов в одиночку.

— Тут я тебя поддерживаю, — Луна рискнула подойти поближе и положить голову на плечо девушки. — Нам нужно найти принцессу и ее воинов как можно скорее.

— Кстати, а как ты нашла меня? — Усаги приподнялась на постели и, подложив под спину подушку, выжидающе уставилась на кошку.

— Я просто услышала твой телефонный разговор с твоей подругой.

— Точно… — глухо произнесла Цукино, прикрывая глаза. — Как раз в тот день, когда мне накануне приснился тот сон… Как же все хорошо начиналось!

- Алло, Нару? Привет. Не отвлекаю?

Усаги шла по улице, разговаривая со своей лучшей подругой. Ее хвостики подпрыгивали вместе с ней, точно живые. Настроение у девушки было просто отличным — и окружающий ее мир, казалось, поддерживал ее. Яркое солнце, безоблачное небо, ветерок, что нежно обдувал лицо, перебирая пряди волос. Девушка представляла себя героиней кино — все в лучших традициях: красавица, что идет спасать мир, а ей вслед смотрят восхищенные мужчины. Ветер развевал тонкое платье, небрежные пряди обрамляли нежное личико. Весь мир у ее ног.

— Все нормально, Усаги. Ты что-то хотела?

— Я просто хотела поделиться с тобой одним своим сном. Думаю, тебе понравится. Ты же любишь всякие душещипательные истории любви? — девушка села на скамейку возле одного торгового центра и изящно закинула ногу на ногу и встряхнула головой.

— Я заинтригована.

Цукино, захлебываясь от восторга и перескакивая с события на событие, во всех подробностях пересказала свой сон, не забыв упомянуть и то, что лунная принцесса была похожа на нее, как две капли воды. Нару слушала очень внимательно, не перебивая или возражая. Но Усаги не знала, что у нее есть еще один слушатель — черная кошка с полумесяцем на лбу. Она сидела аккурат под той скамейкой, на которой разлагольствовала Усаги, и держала ушки на макушке, впитывая каждое слово блондинки с оданго.

— Ну, как тебе?

— Очень романтично, — ответила Нару. — Жаль, что мне такие сны не снятся.

Девушки одновременно вздохнули. Они были очень романтичными натурами и до сих пор мечтали встретить того самого, единственного и неповторимого героя своих грез.

Они болтали и болтали, пока телефон Усаги полностью не разрядился. Бросив бесполезный девайс в сумочку, она поднялась с места. Раздался тихий треск, и девушка ощутила легкое натяжение под коленом. Посмотрев туда, она не сдержала возгласа: тонкие капроновые колготки зацепились за шероховатую шляпку чуть выпирающего гвоздя, и теперь от того места и до самой щиколотки шла тонкая «стрелка».

— Ну, блииииин, — простонала Цукино, высвобождая колготки и сквозь слезы рассматривая нанесенный ущерб. Представив на мгновение, как она будет идти по улице в таком виде, Усаги не смогла сдержать слез. Ее взяла такая злость, что она в сердцах пнула скамейку, вымещая на ней свое раздражение. Но сделала себе только хуже, больно ударившись мизинцем. — О-о-о!!! Больно!!!

— Вот дурочка! — тихонько вздохнула Луна и отползла поглубже в траву — на всякий случай.

Слезами горю не поможешь, и девушка, пару раз всхлипнув, бочком двинулась к торговому центру. В примерочной кабинке или в туалете можно было незаметно снять испорченную вещь, да и, при желании, купить новую. Луна тенью проскользнула за ней, следя в оба за охранниками. Животным ход был воспрещен — доказывай потом, что ты жрица храма погибшего королевства Серебряное Тысячелетие и работаешь под прикрытием.

Усаги чуть ли не бегом двинулась к дамской комнате, нервно оглядываясь — не заметил ли кто ее драные колготки? И только когда белая пластиковая дверь захлопнулась за ее спиной, она вздохнула с облегчением. Луне едва не прищемило хвост, но она ловко юркнула за корзину с мусором и затаилась, пока Цукино приводила себя в порядок.

Она выбросила колготки в мусор и достала пудреницу, чтобы скрыть следы от слез. Еще немного — и мир снова обретет яркие краски.

Внезапно раздался дикий грохот. Взвизгнув, Усаги отскочила к стене и выронила пудреницу, уставившись во все глаза на чудовище, что вынесло дверь в одной из кабинок. Это была двухметровая красноглазая женщина с литыми мускулами, как у атлета тяжеловеса. Волосы ее были стянуты на затылке в один большой пучок, сквозь губы отчетливо выступали клыки.

Увидев окаменевшую от ужаса Цукино, демон двинулась прямо к ней, тяжело ступая до дрожи в стеклах.

— Я ждала тебя… Отдай мне свою душу… — прохрипело чудовище, и девушка в ужасе закричала. Усаги обдало смрадом дыхания чудовища, и ей на мгновение показалось, что это все, конец. Лучше бы она вообще сюда не заходила!

— Возьми это! — раздался рядом чей-то голос и девушка, опасливо покосившись, увидела черную кошку с полумесяцем на лбу, а на полу, рядом у ее лап, лежала круглая брошь.

— Иди сюда… — протянула демонша, сделав еще шаг к Усаги, но та, извернувшись, бросилась к броши. Упав на колени и больно ударившись о кафельный пол, она подумала, что это, возможно, самая последняя безумная выходка в ее жизни. В голове пролетела еще сотня мыслей: «Эта кошка разговаривает!», «Хоть бы еще раз увидеть родителей…», «Я еще так молода…» Более того, перед глазами пролетела вся жизнь, когда чудище, нависнув над ней, протянуло когтистую лапу.

— Скажи: «Лунная призма, дай мне силу!» — вновь заговорила кошка, и Усаги, вытянув руку с брошью вверх, прокричала эти слова…

Остальное было как в тумане: превращение, бой… Пользуясь подсказками говорящего животного, девушка активировала лунную диадему и поразила чудовище, обратив демона в пепел. А после им пришлось спасаться бегством через окно, ведь охрана, хоть и запоздало, бежала к женскому туалету. А им ни к чему было видеть последствия битвы с демоном и ее саму.

Усаги лежала в кустах лицом вниз, мелко дрожа всем телом. Волшебная униформа исчезла, и теперь на ней снова было желтое платье в полоску. У Цукино был шок, она никак не могла успокоиться. Ее лихорадило, перед глазами все плыло, растворяясь в радужных пятнах. Подташнивало.

— Усаги, — раздалось над ее головой. Приложив все усилия, чтобы подняться, девушка уставилась во все глаза на кошку, что так невозмутимо смотрела на нее. — Ты в порядке?

— Нет, не в порядке, — в глазах Цукино вновь заблестели слезы. Нервно потирая грязные ладони, она отрывисто спросила: — Что ты такое? Кошки не говорят!

— Меня зовут Луна. И пока что тебе следует знать, что ты одна из пяти воинов в матроске, борец за добро и справедливость.

— Что? Я не хочу быть каким-то там воином! Я простая девушка, и у меня вполне простые желания. Я хочу встретить свою любовь, выйти замуж и создать семью, — истерично прокричала блондинка, но кошка в ужасе прикрыла ей лапой рот.

— Не кричи, нас могут услышать! К сожалению, ты не в силах что-либо теперь изменить…

Комментарий к 10. История Усаги, или воспоминания о том, как плакса стала воином Ваш автор создал собственную группу, в котором делится с читателями со своими планами и раскрывает некоторые секреты работы над этим фанфиком. Добро пожаловать!

https://vk.com/selia_meddocs_group

====== 11. Благотворительный бал ======

It’s a magic symphony,

Baby, when you’re lying next to me.

I hear violins, you know what it means

Just for tonight.

I hear a symphony of love.

I see the stars, the Moon above.

I hear your heart, I feel your touch

Deep down inside.

Blue System_Magic Symphony

Рассвет. Комната наполняется утренними оттенками. Она ещё по-прежнему серая, но уже кое-где скользят по простыни розоватые пятнышки света, прикосновения богини рассвета Эос. Полумрак потихоньку утекает обратно в мир теней, чтобы этим вечером вновь затопить своими темно-серыми волнами город. Циферблат на часах уже не светится — батарейка давным-давно села, а Минако до этого не было никакого дела. Счастливые часов не наблюдают. А сейчас она была счастлива.

Минако открыла глаза и повернула голову, чтобы убедиться, рядом ли Мамору. Он был на месте, как и всю ночь до того — уж она с него глаз не спускала. Айно бы точно заметила, если бы что-то пошло не так. Дитя Любви использовала для этого старый и действенный способ: свои объятия и поцелуи. Да, прошлой ночью было жарко. Очень жарко. Парень пытался доказать свою любовь, а Минако все требовала и требовала еще, расточая взамен медовые ласки. И только когда небо подернулось сероватой дымкой, влюбленные заснули на влажных и скомканных простынях.

Девушка сладко потянулась. Тело приятно ныло, как после занятий спортом. Мда, спортом, конечно же… Все-таки не зря ночные марафоны с ним сравнивают! Айно перевернулась на бок и пододвинулась поближе к любимому, чтобы полюбоваться им в неверном свете зарождающегося дня.

Его темные волосы спадали на подушку, открывая вид на идеальный профиль лица. А во сне он всё тот же, что и два года назад — заносчивый, самолюбивый, но все равно надежный и любимый до головокружения. Мамору, почувствовав, что за ним наблюдают, чуть приоткрыл глаза, взгляд которых менял полное представление об этом образе. Они излучали мужественность и тепло, а решительность читалась даже сквозь слегка опущенные сонные веки.

— Почему не спишь? — сонно проговорил он, поворачиваясь к влюбленной по уши Минако.

Та покачала головой.

— Просто. Не спится.

— Иди сюда… — Чиба протянул руку и подтянул девушку поближе к себе, прижав к своей груди. Айно положила ему на грудь ладошки и вздохнула, удобнее устраиваясь рядом. Она была окружена его мужским ароматом, пьянившим не хуже вина. Было уютно, хоть и жарко, но Минако предпочла оставаться на месте, чем перелечь в более прохладное место на кровати. Так она и заснула, в полной уверенности, что ничего дурного уже не произойдет. Мамору рядом, и это главное.

Нефрит сидел в глубоком кресле посреди пустынного зала своего особняка, впавшего в уныние и запустение. С хрустальных подвесок огромной люстры седыми космами свисала паутина; мохнатый черный паук на ней деловито сучил кривыми лапками, свивая все новые и новые нити. В грязное окно напротив стучался рассвет, бросая первые блики света на каменный пол, и от этого контраст между мрачным залом и зарождающимся днем был особенно разительным.

С тех пор, как единственный наследник рода Сенджойнов оставил современный Токио ради служения Темному Королевству, величественный особняк опустел. Но теперь, когда Масадо, возрожденный лорд Нефрит, вернулся для выполнения возложенной на него миссии, дом наполнился дыханием жизни. Не весь, конечно, как этот зал, но лорд приказал приготовить для себя спальню в западном крыле. Сейчас она пустовала, так как Нефрит всю ночь просидел в кресле, в кромешной тьме, глядя на слабое мерцание звезд. Он думал о том, как можно выполнить поручение Погибели, не прибегая к услугам Джедайта.

— Звезды знают все… — шептал он одними губами. — Как же мне избавиться от общества этого напыщенного болвана?

— Надеюсь, ты это не обо мне, Нефрит.

Джедайт вышел из тьмы и стал напротив хозяина дома, надменно скрестив руки на груди. Как всегда аккуратный и подтянутый, блондин, казалось, излучал особую энергию, выражающую готовность действовать. Эта напускная бравада бывшего союзника всегда раздражала лорда-звездочета. Пускай тысячу лет назад они сражались бок о бок, сейчас не то время и не та ситуация, чтобы находить компромиссы. Если даже Погибель пригрозит смертью — все равно. Нефрит привык работать один, он не собирался уступать своим принципам и на этот раз.

— Что ты здесь делаешь? — грубо поинтересовался демон, закидывая ногу на ногу.

— Не очень-то учтиво с твой стороны говорить такое на правах хозяина дома, — вздернул бровь Джедайт. — Вообще-то, я по делу. Королева требует результат.

— Я в курсе, — огрызнулся шатен. — Я работаю над этим…

— Как и в тот раз, когда тебе помешала девчонка в мини-юбке? — насмешливо протянул генерал.

Нефрит чуть приподнялся в своем кресле, крепко вцепившись в подлокотники кресла и вперив горящий взгляд в противника:

— Откуда тебе это известно?

Блондин беспечно махнул рукой:

— По Темному Королевству сплетни распространяются быстро. Королева негодует, но это пока что мелкие барашки пены на спокойном море. Время еще терпит — у Зойсайта и Кунсайта тоже пока нет результата.

— Зой… Противный мальчишка… — заскрипел зубами Нефрит, сжимая кулаки. Вот кого он ненавидел сильнее Джедайта, так это того паршивого рыжего, что вечно крутился вокруг генерала Кунсайта.

— Ну так что? У тебя есть план, чтобы реабилитировать себя и меня заодно в глазах королевы? — нетерпеливо переспросил Джедайт, постукивая ногой по полу.

— Есть, — нехотя признался мужчина. — Благотворительный бал в «Хилтон Токио Бэй». Уже сегодня. Соберется немало людей — есть откуда собирать энергию. Ты ведь любитель массовости, не так ли?

— Верно, — кивнул Джедайт. — Думаю, мы договорились. Я ухожу готовиться. И тебе советую. До скорого!

Взмахнув рукой, лорд-блондин удалился, а Нефрит вздохнул:

— На что только не приходится идти, когда твоя голова в миллиметре от плахи…

— Благотворительный бал? Ты серьезно? — вскричала Минако, подпрыгивая на месте. В руках она сжимала пригласительный билет, который ей только что вручила Ами. Находясь в неописуемом восторге, Айно перечитала написанное на билете еще и еще раз. — Поверить не могу! Как, как тебе удалось добыть билеты на это мероприятие?

Мицуно скромно улыбнулась и выудила из своей сумочки еще пачку билетов, заставив подругу округлить глаза в немом изумлении:

— Вообще-то, я являюсь одним из волонтеров этого проекта. Медицинское учреждение, в котором я прохожу практику, выбрало меня и еще пару практикантов для помощи в организации этого бала. Я вот, например, распространяю билеты.

— Круто! — призналась Минако, сжимая в ладони заветную карточку. — Кто еще будет?

— Все, включая Усаги. Я встретила ее по дороге сюда.

Айно с сомнением покачала головой:

— А ей по силам благотворительность? Непохоже, чтобы ее интересовали благие цели.

— И тем не менее, — Ами лучезарно улыбнулась, — она восприняла приглашение с огромной радостью. Совсем как ты сейчас.

— Должно быть, она не заметила слово «благотворительный», прочтя сразу «бал». Ладно, не важно… Скажи, а для Мамору есть билет? — Минако с надеждой посмотрела на подругу, словно на волшебницу, что творит чудеса.

— Ну конечно! — улыбка вновь расцвела на бледном личике Мицуно. — Я же говорила, что будут все. Держи, — синевласка сунула Айно еще один билет и, подтянув сумочку повыше на плечо, двинулась обратно к двери.

— Спасибо, Ами! Ты лучшая…

Слова эти шли из самого сердца Минако, и она, вновь повинуясь мимолетному порыву, обняла школьную подругу.

С Ами Айно дружила с самого первого класса школы. Всегда неприметная во время перемен и активная на уроке, Мицуно испытывала определенные проблемы со сверстниками. Ей вслед вечно летели неодобрительные и язвительные возгласы одноклассников. Ее дразнили «заучкой», «зубрилой», «книжным червем», а иногда даже «гордячкой», хотя Ами вовсе не была таковой. Все нападки она терпела, делая вид, что ничего не слышит, и лишь неестественно напряженная спина говорила об обратном — о том, что девочке на самом деле очень обидно получать такие слова в свой адрес.

У Минако таких проблем не возникало никогда. Она с самого первого года обучения входила в так называемую элиту класса и имела много друзей как в школе, так и за его пределами. Айно была тем светлым человеком, к которому тянулись все, желая впитать в себя частичку солнца и тепла. С учебой у нее порой возникали проблемы — в основном из-за редких приступов лени, оттого она по-хорошему завидовала Ами, когда та в очередной раз рассказывала на уроке выученный назубок домашний материал.

Сердце маленькой Минако сжималось от чувства несправедливости, когда одноклассники вновь начинали пускать шпильки в адрес Мицуно, и тогда, устав смотреть на вечные придирки и насмешки друзей по отношению к Ами, открыто встала на ее сторону. Для многих это стало сюрпризом, но Айно упрямо гнула свою линию, требуя от одноклассников нормального отношения к лучшей ученице класса. Постепенно подковырки и оскорбления сошли на «нет», и Мицуно могла с облегчением вздохнуть. Но нить, что связала двух непохожих девчонок, со временем стала только крепче, и эту дружбу Минако и Ами пронесли сквозь школьные и университетские годы.

Единственной ложкой дегтя в их дружбе была постоянная придирка миссис Айно к собственной дочери. Вечно недовольная успехами Минако в учебе, она ставила ей в пример более прилежную Мицуно, и это доводило непоседливую блондинку до зубного скрежета. Ей никак не удавалось достучаться до матери, чтобы пояснить, что она лучшая из лучших в той сфере, где не надо ничего зубрить. А Ами — наоборот. Но безрезультатно. Минако хотелось зажать уши руками, когда мать начинала свои сравнения: «Мицуно — отличница, Мицуно — старательная, а ты — лентяйка и жалкая троечница. Мне стыдно за тебя!» После таких моментов Айно не хотелось иметь с подругой никаких дел, но потом все же со стыдом понимала, что Ами не имеет никакого отношения к материнским придиркам.

— Это что, прилив нежности? — поинтересовалась девушка, чуть покраснев. Минако любила высказывать свою привязанность или благодарность через объятия, а Мицуно это всегда отчего-то смущало.

— Очередной, — подмигнула Айно. — Настроение просто замечательное! Ты сделала мой день, Ами.

— Рада слышать, — отозвалась синевласка уже на пороге.

— Куда ты сейчас пойдешь?

— К Мако. Уверена, она оценит.

Лицо Минако мигом помрачнело.

— Я не считаю это хорошей идеей, Ами.

Девушка обернулась и с удивлением посмотрела на блондинку:

— Отчего же?

— Она живет совсем одна, без родителей. Откуда у нее лишние деньги на благотворительность?

Мицуно передернула плечами и вздохнула, принявшись пояснять Айно простые истины:

— Суть благотворительного бала состоит не в том, чтобы содрать со спонсоров как можно больше денег. Каждый может помочь в меру своей возможности. Можно принести старые игрушки, одежду, книги. Или же символическую сумму денег. Организаторы будут рады любой помощи.

Услышав это, Минако на мгновение представила, как будет выглядеть в шикарном вечернем платье и со старым плюшевым зайцем в обнимку — тем самым пожертвованием — и невольно улыбнулась.

— Довольно предусмотрительно, — заметила она, признавая свои доводы несколько предвзятыми.

Распрощавшись до самого вечера с Ами, Айно вернулась в спальню, где все еще нежился в постели Мамору и, поджав под себя ногу, села на кровати.

— Вставай, соня! Сегодня у нас бал, высокий бал!

— Благотворительный бал? — переспросил Чиба, читая протянутый девушкой пригласительный билет. — Вы приглашаете меня на бал, принцесса? — лукаво осведомился он, за что и получил едва ощутимый тычок в бок.

— Нет, глупый, это я тонко намекаю, что тебе пора бы домой, готовиться, — счастливо рассмеялась Минако.

— А если я не хочу? Может быть, я хочу пойти в чем есть? — Мамору решил поддержать игру возлюбленной.

— Пожалуй, тебя не поймут. К тому же, я не хочу, чтобы на тебя в таком виде смотрел кто-нибудь, кроме меня.

Брюнет вздернул брови:

— Ах, так ты мелкая собственница, да?

— М-м-м… Да. Очень мелкая и вредная, — скорчила рожицу Айно, и тут же оказалась поваленной на спину хохочущим Чибой.

— А это мы сейчас проверим…

«Хилтон Токио Бэй», внушающее благовейный трепет здание, в вечернем свете выглядело просто фантастически. Сотни окон гостиницы сияли теплым желтым светом, приглашая войти, играла приятная живая музыка, создавая праздничную атмосферу. Казалось, что даже в воздухе витало воодушевление, предвкушение чего-то непривычного, грандиозного. Люди, прибывшие на бал раньше, медленно и с поистине королевским достоинством поднимались по широкой каменной лестнице, а те, кому не досталось билета, жадно смотрели им вслед.

На стоянке яблоку негде было упасть, и Мамору с трудом припарковал свой автомобиль между серебристым Порше и черным кадиллаком.

— Просто невероятно, какому количеству людей не терпится распрощаться со своими деньгами, — произнес парень, помогая Минако выйти из машины.

Айно пожала плечами и оправила складки своего шифонового платья цвета кремовой розы:

— В этом вся суть благотворительности. Ничего удивительного.

— Позвольте вашу руку, — галантно предложил Мамору, и Минако с удовольствием приняла ее, попутно замечая:

— А тебе идет фрак. Он как будто дополнительно подчеркивает все твои джентльменские качества.

— Рад слышать, — отозвался Чиба, кивнув.

Вместе они поднялись по лестнице, ослепляемые торжественными огнями иллюминации. Айно шла рядом со своим кавалером, гордо расправив грудь и вскинув голову. Она знала, что ее провожают мужские восхищенные взгляды, и была этим очень довольна, хотя больше всего на свете она ценила восхищение всего одного человека. Того, на чье крепкое плечо она опиралась.

Отдав свои пригласительные начищенному до блеска швейцару, Минако и Мамору пошли в прохладный холл гостиницы, где уже горели тысячи свечей. Девушка знала, что они искусственные, но это нисколько не разрушала царящую здесь ауру волшебства и изысканности.

Всю стену напротив занимала огромная вывеска, призывающая принять участие в благотворительной акции, а под ней — несколько урн с пожертвованиями. Пара пожертвовала по нескольку сотен йен в охраняемый прозрачный бокс с деньгами, и могли теперь со спокойной душой отдыхать на балу: танцевать, развлекаться, участвовать в фуршете или вести неспешные разговоры с бокалом шампанского.

Айно не преминула взять один такой с подноса проходящего мимо официанта и немного пригубить. Острые пузырьки приятно защекотали в носу, и Минако улыбнулась, посмотрев на золотистую жидкость на свету.

— Ты не возражаешь, если я подойду к той компании? — Мамору кивнул в сторону одетых с иголочки мужчин в возрасте. — Это мои преподаватели, а один даже руководитель моей научной работы.

— Почему бы и нет? — пожала плечами блондинка, вскидывая голову и улыбаясь. — Я тоже пойду поищу своих девчонок.

— Не скучай.

Чиба запечатлел на руке своей спутницы галантный поцелуй и скрылся в толпе. Минако же глубоко вдохнула напоенный ароматами роз воздух и медленно двинулась по залу, кивая на каждое приветствие.

— Минако! Эй! — раздалось откуда-то слева и, обернувшись, Айно с удивлением узнала в хрупкой блондинке, что сидела в нише на белой оттоманке, Усаги Цукино. Минако замерла, всматриваясь в ее черты. У недавней знакомой не было привычных оданго. Вместо этого волосы были распущены и присобраны на затылке сверкающей заколкой — точь-в-точь, как у нее самой.

«Если бы не платье, — заворожено подумала Айно, — нас легко можно было бы спутать».

От этой мысли по ее спине табуном пробежали колючие мурашки, и Минако, двигаясь, словно во сне, подошла к Усаги, искусственно улыбаясь.

— Милое платье, — выдавила она из себя.

— Спасибо, — широко улыбнулась Цукино, расправив пышную розовую юбку. — Сядь, пожалуйста, со мной. Я чувствую себя не в своей тарелке среди всех этих людей, а ты первое знакомое лицо, что я увидела.

Айно села, чувствуя себя неудобно вместе со своим некстати объявившимся близнецом.

— Где твои оданго? — прервала она жалобы Усаги, многозначительно посмотрев на новую прическу блондинки.

— Для вечеринки решила сделать что-то из ряда вон выходящее, — заговорщически подмигнув соседке, проговорила Цукино. — Да так увлеклась, что чуть не опоздала. Кстати, тут классный фуршет. Была возле стола?

Минако покачала головой.

— Зря. Там подают обалденные тартинки. Пойдем, ты обязана их попробовать!

— Но… — попыталась было воспротивиться Айно, но Усаги уже дернула ее за руку, силком поднимая с дивана.

— Пошли, ну же!

Пришлось подчиниться, иначе ее неугомонный клон не угомонился бы.

— Я — Луна, мой код — 008, пароль — «Лунный кролик печет рисовый пудинг», — Луна сидела в темной комнате, освещаемой лишь светом планшета Цукино, что девушка небрежно оставила на кровати. По изображению шла рябь помех, но все же это не помешало кошке услышать строгий голос из хрипящего динамика:

— И как, получается?

— Не очень хорошо, но Усаги справляется, — отрапортовала лунная кошка.

Воцарилась пауза, разбавляемая лишь помехами в динамике.

— А что там у Артемиса? — таинственный Голос продолжал задавать вопросы, словно начальник подчиненному.

— У него есть подозрения насчет одной девушки. Мы считаем, что она одна из наших воинов.

— Хорошо. Продолжайте свои наблюдения. А где сейчас Сейлор Мун?

— На благотворительном балу.

— Почему вы оставили ее без присмотра? — Голос приобрел стальные нотки. — Связывайся с Артемисом и отправляйтесь туда. Разрешаю принять вам человеческие формы.

— Будет выполнено, — пообещала напоследок Луна, и связь прервалась, экран стал гаснуть. Но кошка тут же набрала кодовый номер своего соратника и кратко пересказала ему свой диалог с Голосом.

— Буду у тебя через полчаса, — отрапортовал белый кот, и на этот раз экран погас окончательно — Усаги постоянно забывала заряжать свой модный девайс.

А кошка ловко выпрыгнула в открытое окно и исчезла в сгущающейся темноте летней ночи.

Комментарий к 11. Благотворительный бал Изначально я планировала сделать одну большую главу, но событий оказалось так много, что пришлось разбить на две поменьше. Тут, конечно, не так много действия, самый сок перенесен на следующий раз.

Теперь объявление.

Сообщаю, что проды не будет две недели – я буду создавать запас глав, чтобы в будущем не было проблем с написанием проды и выкладыванием оной точно в срок. Думаю, вы поймете.

Ну а с результатами своего творческого отпуска буду делиться с вами вот здесь: https://vk.com/selia_meddocs_group

Заходите, смотрите, участвуйте в опросах. До скорого!)

====== 12. Возрождение Сейлор воинов ======

Так вперед, уходим в ночь, позабыв о всех мечтах,

В битве тяжелой сражен будет враг, если мы спрячем свой страх.

Это так! Мы устоим, этот мир мы защитим,

Так возродитесь вновь, воины любви!

Ishida Yoko – Ai no Senshi

Рей, Ами и Мако нашли Усаги и Минако спустя несколько минут после того, как блондинка в розовом потащила Айно к столу с закусками. Цукино уписывала за обе щеки все, что ей нравилось, не обращая внимания на неодобрительные взгляды других гостей бала. Минако стояла рядом, и ей отчего-то было стыдно, словно это она объедалась закусками, а не Усаги.

— Не спеши, подавишься!

— Так и знала, что найдем вас у стола.

— И вам добрый вечер, девочки, — ответила Айно, пропустив мимо ушей высказывания Рей и Мако. — Вы сегодня пришли поздно.

— Нет, не поздно. Просто они мне сегодня помогали, — Ами щелкнула по бейджику волонтера мероприятия, закрепленному на вырезе синего платья без бретелек, и не без гордости улыбнулась. — Вижу, веселье в самом разгаре, — многозначительно добавила она, посмотрев на Усаги.

— Угу, — проговорила та с набитым ртом и махнула рукой.

Хино картинно вздохнула:

— Ну-ну. Кто-то пришел благотворительностью заняться, а кто-то пожрать.

— Фу, как грубо! — возмутилась Цукино, наконец, прожевав. — Какая ты злюка, Рей.

— Может, я и злюка, а ты — инфантильная обжора, — парировала брюнетка. В своем фиолетовом бархатном платье она выглядела внушительней и солидней кипящей Усаги, что стояла напротив.

— Так-так, стоп, — вмешалась Мако, помахав рукой перед лицами девушек, готовых вцепиться друг другу в волосы прямо здесь и сейчас. — Успокойтесь. Неужели вы забыли, где находитесь?

— И в самом деле, — поддержала подругу Айно. — Из-за чего шум подняли? Смотрите: народ собирается у той сцены. Может, что-то должны сказать? Пойдем туда, отвлечемся…

Девушки кивнули и, ведомые толпой, остановились у дальней стены, где оставалось еще немного места. Сцену оттуда было видно гораздо лучше, чем возле столов с закусками, и подруги, вытянув шеи и привстав на носочки, обратили все свое внимание на высокого молодого мужчину в черном фраке и волнистыми каштановыми волосами.

— Кто это? — спросила Цукино. — Его лицо кажется мне смутно знакомым.

— Масадо Санджойн, — шепнула ей на ухо Ами. — Молодой миллионер, главный спонсор сегодняшнего вечера. И, к тому же, аристократ.

— А он симпатичный, — отметила Мако, оценивающе вздернув бровь, на что Рей, услышав это, лишь ухмыльнулась.

— Дамы и господа, — начал речь Нефрит, постучав предварительно ногтем по микрофону. — Я рад, что вы сегодня посетили наш благотворительный бал. Всех нас соединила единая, благородная цель — помощь тем, кому повезло меньше… — демон проследил взглядом за белокурой шевелюрой Джедайта, который ходил по залу, отдавая распоряжения закрыть все окна и двери, и удовлетворенно усмехнулся. — Прямо сейчас идет подсчет денег, собранных сегодня общими усилиями. Отдельно хочется поблагодарить тех, кто поделился с нашим фондом игрушками, книгами и одеждой. Уже завтра ваши пожертвования будут переданы в детские дома и больницы.

Масадо сделал паузу, и все зааплодировали, поддерживая его слова.

— А сейчас… Да будет бал! — мужчина сделал широкий, театральный взмах рукой и, еще раз убедившись, что Джедайт держит все входы и выходы в гостиницу под контролем, сошел со сцены и направился в небольшую комнатку, где его уже с повинным видом дожидалась юма Серена — девушка с такой же густой копной русых волос, как и у него.

— Давай, ставь диск, что тебе дал Джедайт. Быстрее, — бросил мужчина, опираясь на пульт управления.

— Я не могу, — юма виновато понурила голову.

— Что значит — не могу? — недобро сузил глаза Нефрит. — Твой хозяин уверял, что ты весьма исполнительная. Да и в чем проблема?

— Пока не могу, — оборвала Серена, возвращая себе прежнюю решительность. — Я потеряла диск, пока устраняла музыкантов оркестра. Но он здесь, среди сотен других.

— Поверить не могу! — выдохнул Санджойн. — Да я тебя в клочья за такое разорву! Ты же нам весь план испортила!

— Если я и буду отвечать перед кем-то, то только перед моим хозяином, лорд Нефрит, — холодно обронила юма. — Я сделаю все, что в моих силах. А пока, пусть потанцуют под вот это.

Демонесса сунула в дисковод первый попавшийся сборник песен и принялась перебирать футляры с дисками. Масадо, сцепив зубы, вышел из подсобного помещения, громко хлопнув дверью.

А в большом зале вовсю гремела клубная музыка. Сказать, что все обомлели — это ничего не сказать. Чего-чего, а на благотворительном балу такой музыки быть не должно. Люди возмущенно переговаривались, стараясь донести растущее недовольство до своих собеседников. Кое-кто даже пытался перекричать музыку, но это было подобно гласу вопиющего в пустыне.

Блондин резко развернулся на каблуках и нахмурился. Клубняк бил по барабанным перепонкам.

— Я же лично записывал вальсы! — прорычал Джедайт и двинулся к юме в музыкальную комнату, чтобы задать ей грандиозную трепку. Он застал Серену как раз в тот момент, когда она с торжествующим видом выудила необходимый диск.

— Ты что творишь?! — вскинулся демон, нависая над обомлевшей подчиненной. — Что за бедлам в зале?! Это бал, а не третьесортная дискотека!

— Простите меня, хозяин, — виновато склонила голову юма. — Сейчас все будет поправлено…

Джедайт бросил на Серену короткий холодный взгляд и направился к двери.

— Ну-ну, — бросил он, повернувшись. — Если у тебя ничего не выйдет, за твою жизнь я не дам и ломаного гроша.

Юма посмотрела вслед хозяину и, вспомнив о его мстительном и беспощадном нраве, передернула плечами. Затем, словно величайшую драгоценность, взяла диск и вставила его в дисковод. Нажатие кнопки — и зал наполнился звуками убийственного вальса.

— Теперь хозяин может мной гордиться, — удовлетворенно произнесла Серена и рассмеялась.

Луна и Артемис успели заскочить в гостиницу через вход для техперсонала и притаиться в темном углу еще до того, как двери стали закрывать.

— Тебе не кажется это подозрительным? — спросил Артемис, дождавшись, пока все посторонние уйдут.

— Не знаю, но мне отчего-то тревожно, — призналась Луна. — Давай перевоплотимся. Если мы будем выглядеть как люди, то вызовем меньше подозрений.

Белый кот кивнул, и животные, выйдя из своего укрытия, подпрыгнули как можно выше, чтобы попасть под слабый лунный луч, падающий из высокого окна. Их тела замерцали разноцветными искрами и растворились, явив вместо этого совершенные человеческие тела — голубоглазой брюнетки в пышном желтом платье и высокого зеленоглазого юноши с длинными белыми волосами.

— Кажется, я отвык ходить на двух ногах, — поделился Артемис, делая два неуверенных шага и путаясь в длинных белых одеждах.

Луна закатила глаза:

— Ой, только давай без этих шуточек о нашей двойной природе. Считай, что у нас нет на это времени. Я… — девушка совершенно по-кошачьи втянула воздух, — чувствую что-то недоброе. Нам надо спешить.

— В таком случае, идем.

Как только оглушающий клубняк сменился медленной и плавной мелодией вальса, все девушки и женщины выстроились вдоль стены, робко опустив глаза. Последовали их примеру и наши старые знакомые. Чинно сложив руки, каждая из них бросала изучающие взгляды на проходящих мимо мужчин и парней, пытаясь угадать, кого они пригласят в тот или иной момент.

Минако нетерпеливо постукивала туфелькой в такт мелодии, высматривая в толпе Мамору. Она не видела его с тех пор, как он отошел к своим университетским знакомым, и теперь сердце Айно неприятно и тоскливо ныло. С кем, как не с ним, ей танцевать на балу? Она ведь давно мечтала об этом!

Какой-то мужчина средних лет пригласил Мако, и она, краснея от удовольствия, пошла в танец. Ее темно-зеленое, под цвет глаз, муслиновое платье кружилось легким облачком вместе со своей хозяйкой, открывая взгляду стройные ноги в изящных босоножках на невысоком каблуке. Кино и так была самой высокой в их компании, оттого и старалась подобрать себе обувь на каблуке пониже, чтобы не выделяться еще больше. Вообще, увидеть Макото в платье — большая редкость. Девушка предпочитала так называемый уличный стиль одежды: потертые джинсы, кеды, толстовки «с чужого плеча», кепки с козырьком. Удобство для нее было важнее всего, в отличие от Рей и Айно, что покупали одежду из каждой новой коллекции.

Мамору аккуратно пробирался по залу, стараясь не задеть танцующих. Он бросал беглый взгляд на развлекающихся людей, пытаясь разглядеть в толпе точеный профиль Минако, но никак не мог найти ее. Парень чуть нахмурился и продолжил поиски. Отчего-то Чиба чувствовал себя неспокойно, он ощущал какую-то странную угрозу. Он не мог найти этому пояснения, казалось, что беда нависла над всеми этими людьми плотным грозовым облаком. Мамору так же заметил, что люди двигаются как-то вяло, едва переставляя ноги, и с каждым разом все медленнее и медленнее, словно засыпая на ходу. Размеренная, мрачноватая мелодия вальса туманила голову, веки словно наливались жидким свинцом, и парню внезапно захотелось прилечь прямо на пол и уснуть…

Но нет! Надо найти Минако как можно скорее!

Чиба встряхнул головой и ущипнул себя за кисть. Боль придала ему ощущение реальности, но эффект, как он чувствовал, не обещал быть долгим. Надо было торопиться, ведь с каждой минутой положение осложнялось. И если поначалу Мамору искал свою возлюбленную для того, чтобы пригласить на танец, то теперь он страстно желал найти ее, чтобы спасти, увести отсюда.

Голова кружилась, перед глазами все расплывалось цветным калейдоскопом пятен, и Чиба был вынужден схватиться за стену. Остановившись, он глубоко вдохнул и приказал себе внимательно осмотреть зал. Парень ужаснулся: многие из танцующих пар уже упали на пол без сил, и теперь лежали, словно в легкой полудреме.

Среди лежащих Мамору заметил знакомое лицо и тут же, превозмогая слабость, бросился к девушке:

— Мако! Как ты? Цела?

Девушка приоткрыла тяжелые веки и еле выдавила:

— Ага…

— Где Минако? — задал Чиба интересующий его вопрос.

— Там… — вяло махнула рукой Кино и попробовала было закрыть глаза, но Мамору насколько мог сильно встряхнул ее за плечи:

— Не спи! Давай я лучше помогу тебе…

Он взял ее под руки и подтащил поближе к стене, посадив так, чтобы Макото смогла прислониться спиной.

— Я найду остальных, — пообещал Чиба и двинулся дальше, едва не падая.

А в это время, стоя в отдаленной нише, Джедайт и Нефрит поглощали энергию гостей бала. Их кольца светились призрачным светом, принимая в себя все новые и новые потоки жизненных сил.

— Королева будет довольна, — ухмыльнулся блондин, удовлетворенно рассматривая свое кольцо. — Все-таки не зря все это было задумано.

Масадо пожал плечами:

— Это временная победа. Для Металлии понадобится гораздо больше энергии, чем мы можем собрать здесь.

— Все равно, — упрямо качнул головой Джедайт, — сегодня Фортуна на нашей стороне.

Нефрит был вынужден согласиться с его доводами. Все-таки их тандем принес свои плоды.

Луна и Артемис вошли в зал как раз в тот момент, когда практически все присутствующие лежали на полу, будто находясь в гипнотическом трансе.

— Неужели мы опоздали?! — ужаснулся жрец, потрясенно осматривая зал.

— Не думаю, — твердо ответила Луна, оценивая ситуацию. — Нужно как можно быстрее найти Усаги, пока не стало слишком поздно.

Служители погибшего древнего королевства решительно двинулись вперед, рискуя попасть в поле зрения отвлекшихся генералов. Но, к счастью, те были слишком увлечены наблюдением за кольцами; хотя, даже если они и увидели Луну и Артемиса, все равно решили бы, что мелодия смерти убьет их прежде, чем они успеют что-либо понять.

Темный вальс все играл и играл. Однообразный гибельный мотив гулким эхом разносился по помещению, не перекрываемый ни разговорами, ни звоном бокалов. Мелодия смерти дарила покой и умиротворение, хотелось спать вечно. Вечно…

Минако распласталась на полу, положив голову на мягкое бедро Рей. Тяжелая нега взяла в плен ее тело, даже мысли текли как-то вяло. Девушка лишь смутно фиксировала происходящее, но была бессильна что-либо сделать. А даже если бы она не была похожей на сонную муху, многое ли изменилось бы?

— Минако… — раздалось где-то рядом, и Айно сделала колоссальное усилие, чтобы повернуть голову в ту сторону.

— Мамору. О… — только и смогла выдавить девушка, увидев рядом родное лицо. За спиной парня маячила Мако. Сцепив зубы, она медленно, на четвереньках, двигалась к подругам и, достигнув своей цели, без сил рухнула рядом с Минако.

— Нам пора уходить. Тут что-то не так, — произнес Чиба, собираясь с силами.

— Я не могу… — прошептала она. — Тяжело…

— Мы погибнем! — отчаянно выкрикнул Мамору, и на этот вскрик ушло слишком много сил. Он рухнул на пол и, закрыв лицо руками, затрясся мелкой дрожью.

Этот крик и привлек внимание Луны и Артемиса.

— Вот она! — шепнула девушка и мелко засеменила, подбегая к Усаги. Та, казалось, уже спала, подложив ладошки под щеку.

— Очнись, Сейлор Мун! Времени мало! — прошипела Луна, опускаясь на колени перед блондинкой. Ноль реакции. - О, нет! Усаги! Очнись! — отчаявшись, девушка-кошка начала легонько бить Цукино по щекам. Та лишь застонала и чуть приоткрыла глаза.

А Луна уже начала поднимать ее, тянуть вверх:

— Ну же, Артемис, помоги мне!

Но тот стоял на месте, застыв, словно статуя.

— Поверить не могу! Взгляни сюда, быстрее! ..

Жрица посмотрела в указанном соратником направлении и пораженно ахнула:

— Быть того не может!

Зал гостиницы словно растворился перед ее взором, явив увитую серебристыми листьями плюща веранду, где юные принцессы коротали послеобеденное время. Изящные кушетки, на которых почивали красавицы, журчание фонтана, ленивые перебрасывания фразами, легкие смешки… Полуприкрытые веки, расслабление, нега… Но видение рассеялось, разбившись миллионами разрозненных фрагментов, и реальность предстала перед жрицей не в самых нежных и трогательных красках: возрожденные воины были обессилены. Однако это не помешало девушке-кошке поддаться эмоциям.

— Это они! Наши принцессы! Мы нашли их, Артемис, наконец-то нашли! — Луна едва не хлопала в ладоши от радости, но соратник прервал ее восторг:

— Пришла их пора перевоплощаться. Возможно, все вместе они найдут причину всего происходящего. Нужно поторопиться.

Юноша взмахнул руками, и в каждой из них материализовалось по жезлу — зеленому и оранжевому. То же самое проделала и Луна — тотчас же голубой и красный жезлы возникли словно из воздуха. Жрецы аккуратно вложили в безвольные пальцы обессиленных девушек соответствующие их планете-хранителю жезлы, после чего Луна вернулась к лежащей ничком Усаги — время было на исходе, а Сейлор Мун была необходима, как никогда — уже и посланники Серебряного Тысячелетия ощутили на себя губительную силу темной музыки.

Артемис же задержался рядом с Минако, с трепетом разглядывая каждую черточку ее лица. Да, это была Минория, принцесса Венеры — в этом он уже не сомневался. Когда лоск современности в облике девушки временно помутнел, белый жрец со всей ясностью увидел в Айно лукавую проказницу и подругу, что порой подбивала внешне серьезного Артемиса на необдуманные поступки. Порой ему даже казалось, что он влюблен в нее. Минорию невозможно было не любить. Но все-таки…

— Послушай меня, Венера, и вы, воины в матросках, — прошептал жрец, сжимая в ладонях холодные пальцы Минако. — Вспомните свои сны. Вспомните, кто вы такие. Вспомните и призовите силу своей планеты-хранителя.

Айно вздохнула, приоткрывая глаза. Какой-то незнакомец с длинными белыми волосами держал ее за правую руку, а пальцы левой в то же время ощущали полированную гладкость какого-то предмета, похожего на шариковую ручку. Пальцы чуть дрогнули, прикасаясь к нему. От предмета исходило какое-то тепло, искорками поднимающееся по онемевшей руке до самого плеча, в то время как остальное тело, казалось, превратилось в холодный камень.

«Сны? Планеты-хранители?»

— Прошу тебя, Минория! Восстань! Я в тебя верю… — вновь заговорил незнакомец, и в его голосе проскальзывали нотки неприкрытой мольбы.

В голове что-то щелкнуло, и разум словно наполнился солнечным светом. Далекие образы из сновидений вспыхивали и гасли, сменяя друг друга все чаще и чаще, проносясь пред мысленным взором со скоростью света.

Минория… Принцесса Венеры, служившая королевству Серебряное Тысячелетие, воин в матроске, что отдала свою жизнь, защищая его. Неужели это я? Но… Как? Как я могу быть Сейлор Венерой, это ведь невозможно! Это шутка, бред. Все это нереально…

Минако поморщилась, и ее лицо вновь превратилось в бесстрастную маску.

«Я должна игнорировать этот бред…»

Луна и Артемис, тщетно пытавшие пробудить Сейлор воинов и Сейлор Мун, не заметили, как перестала играть музыка и воцарилась тишина. Их возгласы и монологи гулко отражались от стен бального зала, возвращаясь назад раздробленными бусинками эхо. Естественно, это не укрылось от демонов, что уже давно выкачали всю необходимую энергию из присутствующих в зале людей.

— Это еще кто? — дернулся Нефрит, выглядывая из укрытия, но Джедайт успел вовремя схватить его за рукав.

— Стой! Не стоит показываться, нас могут заподозрить.

— Не смей меня трогать, Джед! — не очень-то любезно произнес демон, вырывая свою руку из захвата соратника. — Что же теперь? Бояться свидетелей вместо того, чтобы устранить их? К чему такие осторожности? Я разберусь с этим.

— Поступай, как знаешь, — пожал плечами как всегда осторожный блондин. — А я тем временем доложу обо всем королеве.

Демон щелкнул пальцами и растворился в воздухе, оставив Нефрита самого решать возникшие проблемы.

— Так-так, кто тут у нас? Что это за глупые птички влетели в клетку, м-м-м?

Жрецы замерли, словно громом пораженные, мысленно выругав себя за неосторожность. Поднявшись с пола и повернувшись к врагу лицом, они бесстрашно посмотрели на приближающуюся угрозу в лице демона-звездочета. Он шел прямо к ним, не торопясь, переступая через обессиленные тела жертв благотворительного бала с таким видом, будто он мог замараться малейшим прикосновением к ним.

— Нам следовало бы догадаться, что за этим стоишь ты, лорд Нефрит, — следя за тем, чтобы голос не дрогнул ни на мгновение, произнес Артемис, гордо держа голову.

Услышав свое настоящее, демонское имя, Масато Санджойн опешил, но, совладав с собой, криво ухмыльнулся:

— Вы знаете мое имя? Что ж, похвально. Пусть вам воздастся за это по ту сторону… — с этими словами генерал сформировал на ладони энергетический шар и швырнул его в жрецов. Те бросились в разные стороны, на ходу принимая кошачий облик, и атака Нефрита прошла впустую — шар ударился о стену, рассыпавшись бетонной крошкой и темными искрами.

Рей почувствовала, как что-то больно впилось ей в щеку, царапая нежную кожу лица. Пошевелившись и приоткрыв глаза, она увидела, как миллионер, выступавший со сцены совсем недавно, формирует темные шары и бросает их то в белого кота, то черную кошку. Животные оказывались ловчее, и шары не достигали своих целей.

«Зло… Темные силы проникли в это место», — подумала Хино, делая над собой невероятное усилие. Как хранительница огня часовни Хикава, она не могла позволить злым делам вершиться на этом празднике жизни. Привычно потянувшись к карману кимоно, где брюнетка обычно хранила свои заклинания от темных сил, Рей наткнулась лишь на красную палочку с копьем Марса на верхушке. Хино запоздало вспомнила, что находится на балу, а белое кимоно и верные заклинания остались дома.

«…Вспомните свои сны. Вспомните, кто вы такие. Вспомните и призовите силу своей планеты-хранителя…»

— Марс? — сама у себя спросила девушка, припоминая растаявшие в воздухе слова и чье-то бережное движение, сунувшее ей в руку этот артефакт. — Значит, мои сны — это не просто фантазия, а пророчество из прошлого.

Взрыв очередного темного шара раздался совсем близко, и Рей, решившись, подняла руку с жезлом и громко, отчетливо произнесла по наитию:

- Марс, дай мне силу!

Энергия тугой струей разлилась по ее телу, взметнулись языки пламени, и вот перед Нефритом уже стоит возрожденный воин в матроске — брюнетка в белом трико и красной юбке. Однако Нефрит был слишком занят преследованием Луны и Артемиса, чтобы увидеть противника, равному ему по силам. В его руках появлялись все новые и новые шары, и он без устали кидал их, получая от этого извращенное, темное удовольствие.

Черная кошка, молнией промчавшись у самых ног Сейлор Марса, крикнула:

— Вызывай дух огня!

— Ты говоришь? — Рей разинула было рот от удивления, но Луна, делая очередной вираж, воскликнула: — На это нет времени! Делай, что велено!

- Дух огня! В бой! — полностью положившись на свои инстинкты, воскликнула Сейлор Марс и, сложив два указательных пальца на манер пистолета, выстрелила тугой струей огня в демона. Он не успел вовремя увернуться, и теперь языки пламени жадно лизали его новый фрак.

— О черт! — сквозь зубы прошипел Нефрит и, сбросив горящий верх парадной одежды, создал еще один шар, целясь в девушку. Марс растерялась: после первой атаки она почувствовала, как часть ее магической силы иссякла, и теперь она не могла вновь вызвать дух огня, чтобы защититься. Оставалось лишь одно — уклоняться, как и мельтешащим туда-сюда животным.

Ловко перекатившись в сторону, Рей избежала атаки демона, и это разозлило его еще больше:

— Ах ты, мерзость! — проговорил он, сверля девушку глазами и запустил в нее еще один шар.

— Вызывай дух грома, Юпитер! — на этот раз крикнул белый кот и Хино отвлеклась на него.

«Какой еще Юпитер?» — подумала запоздало воин Марса за мгновение до того, как черный шар поразил ее левую руку чуть выше плеча. Вскрикнув, она прикрыла рукой обугленную плоть и побледнела от дикой боли. На лице выступили мелкие капельки пота, и Рей едва не отключилась.

- Дух грома! В бой!

Краем глаза она заметила, как Макото, в такой же форме, что и у нее, только зеленой, выпустила во врага электрический заряд. Уровень статического электричества в воздухе возрос в разы, и от этого волосы и шерсть присутствующих буквально встали дыбом. Хотя, не только атака Кино была тому причиной.

«Неужели и Мако тоже?» — поразилась Марс, поднимаясь на ноги. — «Сейлор Юпитер. Воин грома».

Боль в плече начала стихать и Хино, удивленная этим фактом, осторожно и с некоторой опаской убрала ладонь с пораженного места. И — о чудо! — от ужасной обугленной раны осталось лишь небольшое покраснение. Да и оно исчезло в мгновение ока.

Тем временем заряд Макото достиг своей цели, и Нефрит был отброшен сильным ударом электричества к противоположной стене. От удара затылком из его глаз брызнули звезды, тело словно окоченело — в ударе воина Юпитера напряжения, видимо, было не меньше, чем в линии электропередач.

— Серена… Серена… — слабо позвал он верную юму Джедайта. До этого момента она находилась в комнате с музыкальной техникой, не показывая и носа. Когда же демон вызвал ее, вышла, покорно замерев возле демона-звездочета.

— Хоть я и не твой хозяин, — начал он издалека, — но мне необходимо твое участие в сражении с этими… — Нефрит махнул рукой в сторону, где перевоплощенные Сейлор воины стояли над еще другими девушками. — Сможешь разобраться с ними?

Серена кивнула.

— Вот и отлично. Приступай. Убей их всех.

Щелчок — и демон исчез, оставив юму наедине с возродившимися воинами.

— Ну что, попляшем? — коварно ухмыльнулась Серена, встряхнув каштановой гривой. Из-за ее спины вылетело несколько летучих мышей, потом еще и еще, пока они не закрыли юму своими мохнатыми тельцами и кожистыми крыльями.

Искристое тепло, излучаемое палочкой-жезлом наполнило все тело Минако, и она, глубоко вздохнув, теперь уже без особых усилий открыла глаза. Ее голова покоилась на коленях Ами, а все остальные стояли рядом, с тревогой глядя на Айно.

— И снова ты, как принцесса, приходишь в себя последней, — беззлобно заметила Рей, скрестив руки на груди. Блондинка выпучила глаза и села, уставившись на костюм Сейлор Марса.

— Значит… — пробормотала она, — и ты тоже, да? И Мако? — Минако перевела взгляд на Кино.

Та кивнула.

— И я.

Мицуно продемонстрировала Айно свой жезл, лежащий на раскрытой ладони, и Айно, словно зачарованная, перевела взгляд на свой, оранжевый. Множество мыслей роились у нее в голове, словно рой потревоженных пчел, но лишь одна ужалила ее настолько сильно, что по телу пробежали мурашки:

— А где… где Мамору?

Все оглянулись, но парня не было поблизости, хоть Мако точно знала, что до ее превращения он был поблизости. Как и Усаги, о которой как-то позабыли в пылу борьбы.

— О нет! — воскликнула Луна, и все, кто еще не знал о секрете ее и Артемиса, выпучили глаза, не в силах дать этому явлению членораздельный комментарий. — Без Сейлор Мун у вас практически нет шансов. Ее и Мамору нужно найти и как можно скорее!

— А разве я не смогу помочь вам? — над сводами зала пронесся холодный высокомерный голос, и все повернули голову туда, где еще несколько минут назад упал пораженный ударом электричества Нефрит. Там стояла, закутавшись в кожистые крылья, огромная летучая мышь — перевоплощенная юма Серена. Со своими клыками и мертвецки бледным лицом она выглядела она на редкость устрашающе, словно кровопийца из европейских фильмов.

Минако, позабыв обо все на свете, в том числе и о собственных страхах, резко встала на ноги.

— Это ты похитила моего парня? — крикнула она.

— Что-о-о? — издевательски протянула юма.

— Где он? Что ты с ним сделала? — продолжала гнуть свою линию Минако, чувствуя, как адреналин придает ей силы.

— Ничего не знаю, а если бы и знала, то не стала бы отчитываться перед такой букашкой, как ты!

А вот этого хамства Айно уже стерпеть не смогла. Уж слишком многое навалилось на нее сегодня, и пасовать перед неведомой тварью она не собиралась.

- Венера, дай мне силу! — воскликнула Минако, взметнув руку вверх, и в то же время поднялась в воздух, окутанная сиянием золотых звезд. На землю она опустилась уже в сейлор фуку, полная решимости стереть с лица земли это уродливое пятно.

— Еще раз спрашиваю: где Мамору? — нахмурив брови и чуть подавшись вперед, произнесла девушка.

— И Усаги. Спроси, где Усаги, — тихонько подсказал Артемис.

— И где блондинка? — добавила Минако, послушавшись пушистого помощника.

Юма, перед лицом которой развернулась настоящая феерия с превращением, опешила:

— Не знаю я никого! Отправляйтесь в ад!

Широко расправив крылья, гигантская летучая мышь начала издавать высокочастотные сигналы. Там, где звук достигал стен, они разрушались, образовывались огромные кольца. Сыпалась бетонная крошка, люстры на потолке угрожающе дрожали.

— Осторожно! — воскликнула Луна. — Если вы попадете под звуковую волну, то неминуемо погибнете. Атакуйте их немедленно!

- Мыльный дождь! В бой! — послышалось восклицание, и в то же время вокруг образовалась густая белая мгла. Луна, Артемис и воины могли видеть и друг друга, а вот Серена их - нет.

— Где вы?! Что это?! — бесновалась в белесом тумане юма, и ее ярость не могла найти выхода.

— Ами! .. — Мако и другие девушки повернулись к воину в голубом сейлор фуку. — Когда ты успела перевоплотиться? Мы и не заметили.

— Одновременно с Минако. Чтобы времени не терять, — скромно улыбаясь, пояснила Мицуно. — Я ведь Сейлор Меркурий, воин воды.

— Ловко ты! — восхитилась Венера, схватив Ами за руку и сжав ее.

— А как ты знала, какая твоя атака? Ведь нам с Мако подсказывали, — изнывала от любопытства Рей.

— Я просто вспомнила, что мне снилось. Как они и советовали, — пожала плечами девушка.

Сны. Сейлор Венера напрягла свою память, чтобы вспомнить наверняка, какой атакой она может обладать. Она знала это, и знала точно. Такие вещи забыть трудно, особенно, если с этим была связана прошлая жизнь. Потерев виски, Минако заглянула внутрь себя.

— Девочки, ваша битва еще не окончена. Нужно поторопиться, — предупредила Луна, и воин любви еще методичней затрясла головой. На ум так ничего не приходило.

— Осторожно!!! — раздался чей-то отчаянный вопль, и на головы воительниц с потолка посыпалась известковая крошка. — Она вновь атакует!

И впрямь, Юма, судя по характеру разрушений, кружилась на месте, круша все, что попадало под действие звуковых волн. Одна из таких волн провибрировала над головами девушек и Сейлор Юпитер, не успев уклониться, упала, не успев издать и звука.

— Мако!!! — не своим голосом закричала Сейлор Венера, кинувшись к ней, но Ами преградила ей путь.

— Я позабочусь о ней, — пообещала Меркурий и склонилась над раненой подругой.

И Минако вспомнила. Перед глазами пронеслась ночь, демоны, четыре генерала с мечами наголо, и битву с одним из них. Словно в замедленном действии подняла она руку и, указывая пальцем прямо в рассеивающийся туман крикнула так, что в ушах зазвенело:

- Луч полумесяца! В бой!!!

- Лунная диадема! В бой!!!

Обе атаки прозвучали в унисон, мелькнули две ослепительные вспышки, и юма, взревев раненым зверем, обратилась в горстку пепла. Воцарилась долгожданная тишина. Наконец-то все было кончено.

Айно упала на колени, и магия волшебного жезла воина рассеялась. Мгновение — и от костюмов сейлор воинов не осталось и следа. Снова бальные платья, все измятые и в пыли, и вычурные прически. Все вернулось на свои места, словно и не было ничего. Только полуразрушенные стены да люди, что потихоньку начинали приходить в себя достаточно красноречиво свидетельствовали о том, что здесь произошло.

Минако тяжело и рвано дышала, словно только что пробежала двухкилометровый кросс спринтерским бегом. Действие адреналина сошло на нет, и теперь ее колотила нервная дрожь. Краем глаза посмотрев на остальных, она не без удивления заметила, что с ними все в порядке. Как ни странно. Словно в игрушки играть. Мако тоже была в порядке, хоть и выглядела не лучшим образом.

— Ну, здорово я, правда?

Сейлор Мун спрыгнула прямо перед ошеломленной публикой и довольно посмотрела на подружек. Магия ее лунной броши тоже развеялась, костюм превратился в розовые ленты, а те — вновь в платье.

— Ты — воин Луны? — переспросила Рей, снисходительно глядя на блондинку.

Та с готовностью кивнула.

— Она — ваша предводительница, воины, — важно сообщила Луна, становясь перед девушками. — Вам предстоит важная миссия: найти принцессу Серенити и помочь ей, в свою очередь, отыскать Серебряный Кристалл.

Пауза.

— Это что, шутка такая? — осторожно осведомилась Мако.

Артемис покачал головой:

— Нисколечко. Разве то, что произошло с вами, можно назвать шуткой? Вы — реинкарнация великих воинов в матросках, прекрасные принцессы планет Меркурия, Венеры, Марса и Юпитера, — кот поочередно посмотрел на девушек. — И ваша миссия заключалась в том, чтобы охранять наследницу престола Лунного королевства — принцессу Серенити.

— Как все запутано, — вздохнула Ами. — И в самом деле выглядит несерьезно.

— А зачем искать Серенити? — нарочито громко осведомилась Минако, глядя прямо на Усаги. — Если вот она, прямо здесь.

— Как? — поразилась Луна. — И кто же?

Айно в изумлении округлила глаза и кивнула в сторону нервно переминающейся с ноги на ногу Цукино:

— Да вот же!

— Не может быть, — авторитетно заявил Артемис.

— Почему же? Я уже довольно давно провела параллель между Усаги и Серенити из моих снов с тех самых пор, как начала видеть их. А вы, как помощники, неужели не смогли узнать ее? — удивлению Минако и впрямь не было границ. — Вы же узнали в нас тех далеких принцесс, так почему же не смогли увидеть ту, на чьи поиски потратили столько времени? — Минако остановилась, переводя дыхание. Ее волнению не было границ. — Ладно, — сдалась она, наконец, встретившись с недоуменными взглядами Усаги и остальных. — В конце концов время покажет, кто из нас был прав. А теперь…

Воспоминания о Мамору вновь кольнули ее ядовитым жалом, отравляя душу жгучим чувством беспокойства. Айно бросало то в жар, то в холод от одной только мысли, что он исчез.

— Где Мамору? Ты не видела его? — обратилась она к Усаги, с мольбой глядя в ее глаза, презрев свои былые домыслы. — Вы пропали примерно в одно и то же время.

Цукино задумалась, накручивая прядь волос на палец и рассеяно хлопая ресницами.

«Стоит ли мне рассказать ей о таинственном Такседо Маске, что спас меня?»

Девушка вспомнила, как незнакомец в маске вынес ее на руках с поля боя, безвольную и вялую, за секунду до того, как в нее попал темный энергетический шар. Такседо перенес Усаги на неширокий балкон, что шел вдоль одной из стен и напоминал партер в театре и, похлопывая рукой по щекам, привел в чувство. Странно, но то, что не удалось Луне, удалось ему. А потом… потом он исчез, коснувшись напоследок пальцами ее щеки и прошептав «Адью!»

А дальше… Дальше она вновь перевоплотилась в Сейлор Мун и одновременно с Сейлор Венерой уничтожила юму. Но есть ли связь между Мамору и Такседо Маском? Ответ напрашивался сам собой — конечно нет!

«Кем бы ни был Такседо, он мой, и только мой! Вот мой ответ!»

— Нет, — наконец, произнесла она, избегая смотреть на Айно. — Но я могу помочь тебе в его поисках.

Минако не колебалась ни секунды:

— Хорошо.

Мамору стоял у своего автомобиля, засунув руки в карманы и опустив голову. Снова у него был тот самый приступ, как и за две ночи до того. Последнее, что помнил Мамору, так это то, как он добрался до Минако, пытаясь увести ее с этого злополучного бала, но не смог. Он вновь вспомнил розоватое свечение алой розы, крупную дрожь, пробивающую его тело электрическим разрядом… А потом — только свист ветра в ушах и ощущение полета. Как и в тот, первый раз. Потом — звон разбитого стекла, и вот он уже стоит на автомобильной стоянке на свободном пятачке заасфальтированной площадки. А Минако и остальные остались там, в неизвестности. Что с ними?

Если что-нибудь случится с Минако, я никогда себе этого не прощу…

Сквозь разбитое окно он слышал чьи-то крики, взрывы и звуки борьбы. Чиба метался от двери к двери, но не мог открыть их — все они были заперты изнутри. Он даже едва не вывихнул плечо, пытаясь выбить дверь. Дрожащими от волнения пальцами он набрал номер полицейского отделения и коротко сообщил о своей проблеме.

С того момента прошло не больше минуты, но Мамору она показалась вечностью. Уже стихли крики и воцарилась мертвая тишина, ледяными пальцами сжавшая сердце парня. Его лихорадило, трясло; бледный лоб покрылся крупными каплями пота. Воображение рисовало картины, одну хуже другой, в основном разрушительные кровавые мотивы.

— Мамору!!! — вопль, призыв, крик души сорвался с уст Минако, когда они вместе с Усаги, с трудом отперев парадный вход, появились на пороге. Ночь покорно поглотила его, сделав своей тайной. Своей и того, кому он предназначался.

Чиба медленно поднял голову и непонимающе уставился на две абсолютно идентичные фигуры, застывшие в дверном проеме. Яркий свет бил им в спину, полностью скрывая в темноте лица. Но, черт возьми! — они были до одури похожи. До мельчайших деталей, которые только могла позволить увидеть тень. А сердце выбрать не могло, словно любило не одну.

«Кто же из них Минако?» — ошеломленно подумал парень. Радость и непонимание теснились в его душе, мешая мыслить трезво. Причину происходящему Чиба найти не мог, и Мамору, ощущая, как сердце бьется где-то в горле, сделал шаг вперед.

— Минако? — хрипло позвал он.

Одна из фигур повернула голову к другой, и та, вторая, сорвалась с порога быстрокрылой ласточкой и помчалась к нему, грозясь упасть, сломав каблук или, того хуже, шею. Вот, наконец, уличный фонарь зажег золотые искры в волосах возлюбленной, развевающихся за спиной, и Айно, путаясь в складках платья, бросилась к Мамору на шею, обнимая и плача от радости и облегчения.

Чиба тоже жадно обнимал возлюбленную, зарываясь лицом в ее волосы. Облегчение затопило его с головой, он покрывал поцелуями заплаканное лицо Минако… Потом, успокоившись, прижал ее к своему сердцу, вознося благодарность всем известным ему богам за то, что вернули ему любимую целой и невредимой.

А когда он, вспомнив о таинственном двойнике, поднял голову и посмотрел на порог, там уже никого не было.

А вдалеке уже пронзительно выли сирены полицейских машин…

Комментарий к 12. Возрождение Сейлор воинов Вступайте в мою группу, участвуйте в опросах и следите за спойлерами и обновлениями: https://vk.com/selia_meddocs_group

====== 13. Четвертый сон Минако ======

And there’s no remedy for memory

Your face is like a melody

It won’t leave my head

Your soul is haunting me and telling me

That everything is fine

But I wish I was dead

Lana Del Rey_Dark Paradise

Венера — планета-близнец Терры. Они соседи по Солнечной системе, да и размеры у них одинаковые — разве что планета Любви чуть меньше. Словно брат и сестра, затерявшиеся в безвоздушном пространстве среди миллиарда бездушных звезд. Но все же Венера не отпускает своего братца далеко, зажигаясь на его небосклоне яркой звездочкой, будто желая Терре доброй ночи или возвещая о наступлении нового дня.

Луна же — словно Ева, сотворенная из ребра Адама, плоть от плоти Терры. Давние дела, далекие дела. Словно великий Космос создал для одинокой сине-зеленой планеты спутницу жизни, что обречена следовать за ней остаток вечности. Может, оттого лик Луны печален? Может, ей хочется разорвать невидимые оковы, приковавшие ее навек к Терре, и уйти туда, в таящие неизвестность космические дали? Кто знает… Разве что сам великий Космос, породивший жизнь из тотального Ничто.

Но и тут веселая звездочка Венеры играет свою партию. Своим золотистым светом она, кажется, поддерживает печальную королеву ночного неба, что задумчиво смотрит с небес на покрытую воздушными облаками Терру. «Не тоскуй!» — беззаботно твердит утренняя звезда. — «Все не так уж плохо. Но, если что, я всегда буду с вами. Всегда буду дарить вам свой яркий, но далекий свет».

Минория, великая выдумщица и кокетка, с ходу придумала эту сказку и рассказала ее полушепотом задремавшему Артемису. Белый котик лежал у нее на коленях, мурлыкая всякий раз, когда холеные ноготки принцессы лениво почесывали его за ушком или лобик вокруг золотого полумесяца.

Умолкнув, дочь Астарты повернула голову в том направлении, где золотой капелькой висела ее родная планета, и сердце красавицы ёкнуло. Минория покинула ее двенадцать лет назад, и с тех пор оттуда не поступало никаких вестей. Девушка чувствовала, что случилось нечто непоправимое, но никто не давал ей пояснений на сей счет — ни Селена, ни сами жрецы, что почивали сейчас после утомительных тренировок с принцессами, приняв кошачий облик.

Артемис всегда предпочитал общество наследницы Венеры, сворачиваясь клубочком рядом с ней на обитой белым шелком кушетке. Минория не была против — совсем наоборот, ей было приятно отдохнуть вместе с пушистым наставником даже несмотря на то, что в своем человеческом обличии он за неповиновение сдирал с воинов в матросках по три шкуры и гонял их на учениях до седьмого пота.

Луна, еще одна наставница, сейчас лежала на груди у Амелии. Даже несмотря на то, что слабая физически принцесса Меркурия еле-еле приползла с тренировки, это не помешало ей открыть очередной талмуд и погрузиться в чтение. Правда, ненадолго: усталость все-таки взяла свое, и вскоре Амелия задремала. Раскрытая ровно середине книга лежала рядом, у кушетки, выскользнувшая из ослабевших пальцев.

Послеполуденный час, когда беспощадно палило Солнце, на Терре был законным временем отдыха. Пусть на Луне не знали, что такое солнечный зной, но эту земную традицию соблюдали безукоризненно. Особенно в ней нуждались юные шестнадцатилетние девы, что первую половину дня посвящали изнурительным занятиям боевой магией. Вот и сейчас они лежали на изящных кушетках, нежась в призрачном серебряном свете. Рейана и Литавра уснули, стоило им только опуститься на свои места, и мелодичное журчание небольшого фонтанчика посреди увитой плющом беседки служило им колыбельной. Тихонько сопела Амелия, и Луна, свернувшаяся клубочком, поднималась и опускалась на груди принцессы в такт ее дыханию. Да и саму Минорию разморило — попробуй не уснуть, когда вокруг самое настоящее сонное царство! Вот так она и задремала, убаюканная легким дуновением ветерка и сонным дыханием подруг.

Отдыхали все. Не было только самой наследницы Серебряного Тысячелетия — ее кушетка сиротливо пустовала, в то время как Серенити металась из угла в угол в своей опочивальне, не зная, что и делать. Совсем недавно мать вызвала ее к себе и, ласково приглаживая мягкие волосы дочери, поведала воистину ошеломляющую новость, разбившую вдребезги покой юной принцессы. Девушке казалось, что весть эта навеки разрушит былую безмятежность ее девичества.

Застыв у окна, Серенити сложила руки на груди и невидящим взглядом уставилась на неизменный диск Терры, заслоняющий половину темнеющего небосклона. Да, планета, на которую она так любила смотреть, теперь вызывала в принцессе смутное опасение за свою судьбу. Новость, принесенная королевой Луны, всколыхнула душу, заставив грудь взволнованно вздыматься. Беспокойство сквозило в тонких чертах Серенити, заставляя девушку вопреки запретам нервно покусывать губы.

Когда лунную принцессу что-то беспокоило, она могла полностью положиться лишь на двух людей: на родную мать и на Минорию. Но обсуждать с Селеной ее же решение было бы не совсем логично; значит, оставался разговор с подругой. Но та, как полагала Серенити, сейчас отдыхала вместе с другими Сейлор воинами, и беспокоить ее было бы настоящим свинством. Принцесса сама видела, как на тренировке Минория, размахивая мечом, ловко отбивала огненные кольца Рейаны. Принцессу Венеры учили владеть этим далеко не женским и тяжелым оружием, и пока что она справлялась. Пот градом катился по ее лицу, когда она размахивала мечом направо и налево. Впрочем, под конец она, устав, пропустила одно кольцо, и оно, пролетев в критической близости от левой руки, прожгло перчатку и оставило на коже красноватый след ожога.

Еще бы после такого не быть изнуренной! Но Серенити все никак не могла успокоиться, а потому, поколебавшись с мгновение, все же решила рискнуть. На цыпочках выбравшись из комнаты и оглянувшись — не следит ли кто? — принцесса тихо заскользила вдоль хрустального коридора, ведущему из дворца. Пройдя еще немного, она вошла в беседку и склонилась над безмятежно спящей Минорией. Совесть вновь колючим ежом заскреблась в груди, но Серенити не могла поступить иначе. Только дочь Астарты, богини любви, могла дать ей совет. Ни Амелия, что увязла в книгах по уши; ни темпераментная Рейана, что наверняка подняла бы ее на смех; ни даже прямолинейная Литавра, что предложила бы лунной принцессе принять все, как есть. Только подруга, с которой она делилась секретами уже больше десяти лет, могла ее понять.

— Минория! Мина!.. — тихонько прошептала Серенити, робко коснувшись оголенного плеча девушки.

Сердце принцессы Венеры, бившееся до того тихо и размеренно, громко ухнуло, и сладкая дремота рассеялась, как утренний туман под летним солнцем.

Широко распахнув глаза, она с непониманием уставилась на лунную принцессу и собралась было уже открыть рот, чтобы поинтересоваться причиной такого пробуждения, но Серенити, робко улыбаясь, прижала палец к губам и кивнула в сторону других спящих - мол, все вопросы потом, не стоит будить остальных. Затем ее улыбка угасла, и девушка поманила Минорию пальцем, приглашая следовать за собой.

Осторожно отодвинув Артемиса, принцесса Венеры поднялась с места и, ничего не понимая, двинулась вслед за белым силуэтом подруги, словно сотканного из лунных лучей. С каждым шагом недоумение Минории все росло, и когда принцессы, наконец, оказались в опочивальне наследницы лунного престола, дева-воительница выпалила:

— Да что такое?! Серенити, что произошло? Меня немного пугает твое поведение!

Луноликая принцесса опустилась на свою кровать и, обратив на подругу кроткий взгляд, произнесла:

— Произошло кое-что, о чем не стоит кричать на каждом углу.

— И что же? — Минория села напротив и выжидающе уставилась на Серенити.

Вздохнув, та опустила голову, собираясь с мыслями и, наконец, начала говорить:

— Сегодня я разговаривала с матерью, и она сообщила, что нашла мне подходящего жениха для заключения династического брака…

— Жениха? — пораженно ахнула принцесса Венеры и заерзала на месте от нетерпения. — И кто же он?

— Наследный принц Эндимион. С Терры.

— Хмм… — Минория призадумалась, потерев пальцами подбородок. — В принципе, все сходится. Где же еще искать потенциальных женихов, как не на соседней планете?

— Да, но… — Серенити вновь замялась, опустив голову и рассеяно выводя ногтем замысловатые узоры на покрывале.

— Что «но»? — похоже, дочь Астарты этот факт весьма обрадовал. — Неужели ты не рада?

— Если честно, то… — тут лунная принцесса запнулась, подбирая нужное слово, — я боюсь.

Минория вытаращила глаза, подумав, что ослышалась.

— Боишься? — переспросила она. — Позволь узнать, чего именно?

— Я его совсем не знаю, — Серенити подняла голову и умоляюще посмотрела на более бойкую подругу. — И оттого мне не по себе. А вдруг он находится под властью тьмы?

— Ерунда, — фыркнула принцесса Венеры, взмахнув рукой. — Иначе королева Селена не выбрала бы его тебе в мужья. Знаешь, я бы на твоем месте переживала бы за его внешние данные. А вдруг он уже не первой свежести? Или весь в бородавках? Или, того хуже, жуткий пьяница?

Дочь королевы Луны хихикнула в кулачок, но вновь посерьезнела:

— Возможно, ты права. Я жутко переживаю, — призналась она, — потому что завтра он явится в Серебряное Тысячелетие с официальным визитом.

— Но ведь это не значит, что ты сразу пойдешь с ним под венец, — запротестовала Минория. — Вам ведь дадут шанс увидеться… м-м-м… неофициально?

Серенити отбросила один из хвостиков назад:

— Возможно.

— Тогда, — Венера коварно прищурилась, — я смогу тебе помочь. Опять.

Она многозначительно посмотрела на застывшую принцессу Луны, в глазах которой постепенно расцветало понимание.

— Обмен? — прошептала Серенити, наклоняясь к Минории.

Та кивнула и заговорщически подмигнула:

— Именно. Кстати… — девушка резко поднялась со своего места, чуть не столкнувшись с подругой лбами, и победно взглянула на нее. — Подожди немного, я сейчас вернусь.

Юная воительница выскользнула сквозь приоткрытые двери покоев лунной принцессы и вернулась обратно через минуту, держа в руках губную помаду в причудливом золотом тюбике и инкрустированную драгоценностями пудреницу в форме полумесяца.

— Вот, держи, это секретный подарок от Артемиса, — сообщила она, выкладывая сокровища на колени Серенити.

— Косметика? — удивилась та. — Зачем?

Минория помахала пальцем:

— Но-но! Не нужно скептицизма. Это только внешняя видимость, чтобы обмануть твою маму, если она вдруг обнаружит их у нас. На самом деле, эти предметы обладают довольно сильной магией, и они позволят нам быстро и без особых усилий перевоплотиться друг в друга. Да так, что сама королева не узнает!

— Правда? — восхитилась Серенити, взяв в руки помаду и поднеся ее к глазам. — Просто невероятно…

— Ты просто не знаешь, чего мне стоило заполучить их! Артемис увиливал, как мог, но я все-таки уговорила его создать такие вот артефакты. Правда, на учениях он меня загонял чуть ли не до смерти. Но оно того стоит, — принцесса Венеры подбросила на ладони пудреницу и продолжила: — Правда, у них есть один недостаток. Им необходима подзарядка, и сделать ее можно только в часовне Серебряного Кристалла. А уж там, если мы нарвемся на Луну, нотаций не избежать.

— Со жрицей я как-нибудь договорюсь, — махнула рукой наследница престола, — это не проблема. Самое главное, чтобы действие артефактов продлилось ровно настолько, чтобы ты смогла выяснить, каков этот Эндимион на самом деле.

— Это пустячное дело для принцессы планеты Любви, — с авторитетным видом заявила никогда не влюблявшаяся Минория и коварно улыбнулась. Серенити ответила ей легким подмигиванием. Уж теперь она была спокойна, как никогда.

— Наследный принц Эндимион!

Голос церемониймейстера звонким эхом прокатился от одного конца зала до другого, чтобы тут же утонуть в стройном звуке приближающихся шагов. Принцессы, все вместе сидевшие на ступеньках трона в компании Луны и Артемиса, тут же вытянули шеи, чтобы рассмотреть принца, но это не представлялось возможным до тех пор, пока он и его четыре спутника не остановились неподалеку и не склонили головы в почтительном поклоне, приветствуя королеву.

Селена, царственно восседавшая на троне, кивнула им в ответ и произнесла:

— Дорога к нам не показалась вам затруднительной, принц?

— Отнюдь, — Эндимион вежливо улыбнулся и бросил взгляд в сторону принцесс, чинно восседающих в складках пышных разноцветных платьев. — Благодарю за беспокойство.

Каждая из принцесс посчитала своим долгом улыбнуться этому высокому стройному брюнету — кто робко, кто более открыто, но, тем не менее, искренне. Они заинтересованно, несмотря на поучения Луны, глазели на первого в их жизни принца. Верховная жрица считала, что юные девы не должны проявлять видимый интерес к представителю противоположного пола, но кому были нужны эти наставления, если земной принц и впрямь был хорош собой?

Особенное облегчение испытала, конечно же, Серенити. Она даже не предполагала, что мать позволит ей и другим принцессам присутствовать на королевской аудиенции, а потому они с Минорией долго спорили: стоит ли вообще прибегать к перевоплощению, если они и так увидят Эндимиона до свидания с глазу на глаз? А вдруг Селена догадается, что они вновь поменялись? Принцесса Венеры упрямо гнула свою линию, желая испытать поскорее действие магической пудреницы, а Серенити колебалась, взвешивая все «за» и «против». Но, как это случалось ранее, Минории удалось уговорить подругу поменяться до аудиенции.

Результат превзошел все их ожидания — Артемис действительно создал великолепные магические предметы. Единственное, с чем не справились помада и пудреница — это объем волос. Оттого хвостики-оданго у лже-Серенити вышли несколько гуще, в то время как тонкие пряди «Минории» не могли составить достойную конкуренцию оригиналу. Но, тем не менее, юным авантюристкам удалось обвести вокруг пальца Амелию. Полдела было сделано.

Однако незадолго до церемонии все чуть было не пошло наперекосяк. Когда девушки шли к залу для приемов, им навстречу, мягко ступая по мраморным плитам, шла Луна. Увидев тех, за кем ее послала королева, верховная жрица тут же включила свой поучительный тон:

— Девочки, почему вы так долго? Вас давно ждут в зале.

— А что, разве принц уже прибыл? — захлопала ресницами «Серенити».

Брюнетка хотела было ответить, но запнулась, пристально вглядываясь в черты принцесс. От подобного проявления внимания щеки девушек зарделись, и это выдало их с головой.

— Вы что, опять за свое?! — тихо прошипела жрица, яростно стреляя глазами. — Вы с ума сошли!

— Прошу тебя, Луна, не выдавай нас! — взмолилась настоящая Серенити, сложив руки в молитвенном жесте. — Честное слово, это в последний раз!

— Слышать ничего не желаю! — замотала головой верховная хранительница Кристалла. — Это ведь не шутки… Это Артемис вам что-то дал, да? Минория?

Принцессы виновато опустили головы, что еще больше укрепило Луну в своих догадках.

— Я с него шкуру спущу!

— Не надо! — теперь пришла очередь наследницы Венеры просить за своего друга. — Это все мои идеи. Я и так получила сполна за шанс воспользоваться этими магическими артефактами.

— Просто позволь нам всего один раз воспользоваться ними. Ну пожалуйста, Луна!

Перед просьбами своей любимицы, Серенити, жрица не могла устоять.

— Ладно, — проявила она милость, — но если королева узнает о ваших проделках, я за нее не отвечаю.

— Спасибо! — засияли девушки и по очереди обняли отходчивую брюнетку.

И вот теперь, сидя на ступеньках бок о бок, милые обманщицы изо всех сил старались вести себя соответственно своим ролям: «Серенити» — скромничать и робко опускать взгляд, «Минория» — выглядеть мило и заинтересованно.

— Похоже, ты зря переживала, — шепнула дочь Астарты подруге.

Та едва заметно кивнула и ответила:

— Да, но отступать уже поздно.

А тем временем Эндимион и Селена, обменявшись еще парой вежливых фраз, удалились в комнату для ведения переговоров. Что там должно было обсуждаться — брак ли с Серенити или просто союз против короля Металии — неизвестно, но заговорщицы ждали того, что последует за этим: торжественного пира и долгожданного рандеву.

За столом «принцесса Луны» следила в оба за тем, относится ли потенциальный жених к, как она ранее выразилась, «жутким пьяницей». Как оказалось — нет. Земной принц лишь пригубил немного вина из хрустального кубка, в то время как один из его спутников, приятного вида молодой мужчина с каштановой копной волос, вовсю наслаждался продуктом лунных виноделов и к концу вечера изрядно захмелел.

Место Эндимиона было как раз напротив лже-Серенити, по левую руку от королевы. Минории казалось, что она застряла меж двух огней: строгой Селены, которая ничего не подозревала, и земного принца, который, пользуясь удобным случаем, изучал свою визави. Замаскированная Серенити сидела чуть дальше, и дочь Астарты не могла лишний раз посмотреть на нее, чтобы не навлечь на себя подозрений. Сиденье стула под ней казалось листом раскаленного железа, однако принцесса Венеры проявляла недюжинное самообладание, постоянно напоминая себе о том, что настоящая воительница должна быть готовой ко всему. Тем более, что она сама предложила подруге поменяться местами.

Наконец, ужин был окончен, и «Серенити» смогла вздохнуть с облегчением. Это была временная передышка, ведь впереди предстояло самое главное — первый разговор с принцем.

Обведя глазами зал, девушка нашла другую себя и направилась прямиком к ней, стараясь выглядеть как можно непринужденней. Воистину, это был самый тяжелый случай обмена за все время, и Минория зареклась когда-либо еще практиковать подобные вещи. Детство кончилось, игрушки тоже. Теперь все вполне серьезно.

— Как ты? — шепотом поинтересовалась Серенити, когда подруга подошла к ней.

— Пока справляюсь. Самое интересное остается напоследок.

— Мне жаль, что тебе приходится это делать, — сочувственно произнесла лунная принцесса, и Венера округлила глаза в немом удивлении.

— Жаль? Но ведь это была моя идея, Се… Кхм, — поняв, что чуть не сдала себя, Минория нарочито громко откашлялась. — В общем, я сама разберусь и перескажу все со всеми подробностями.

Мило улыбнувшись напоследок, дочь Астарты направилась к выходу на широкий балкон, где всего пару минут назад скрылся наследный принц Эндимион. Набрав полную грудь воздуха, она сделала шаг вперед и застыла, глядя на широкую спину гостя.

Парень, положив ладони на перила балкона, смотрел на свою родную планету, которая, как и всегда, почти полностью закрывала лунный небосклон. Минория не могла разглядеть его лица, но отчего-то ей подумалось, что на нем застыло точно такое же выражение, как и у настоящей Серенити, что частенько обращала взор на сине-зеленую планету.

Принц, скорее почувствовав, чем услышав приближение девушки, негромко заговорил, не меняя позы:

— Моя родная планета… Странно смотреть на нее вот так и понимать, что под этими белыми облаками вершится зло, уничтожившее все живое в пределах Солнечной Системы.

Принцесса подавила вздох и тихонько подошла к Эндимиону, встав рядом с ним. Некоторое время она молчала, а затем произнесла, тщательно подбирая слова:

— Все мои подруги лишились дома из-за злодеяний Металии. Теперь они служат Луне, чтобы не допустить подобного в дальнейшем.

Принц повернулся к ней, внимательно изучая точеный профиль «Серенити»:

— Вы, наверное, очень близки с ними?

— Полагаю, что слово «подруги» предполагает это, — ответила девушка, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. Близость Эндимиона действовала на нее гипнотически, заставляя ноги подкашиваться от внезапной слабости.

— Понимаю.

Эндимион усмехнулся каким-то своим мыслям, а затем, поразмыслив над чем-то, вновь заговорил:

— Знаете, принцесса, на Терре многие восхваляют красоту принцесс-воительниц и наследницы престола. Говорят, что особенно из них выделяется принцесса Венеры…

Сердце Минории громко застучало, и кровь предательски прилила к щекам.

«Неужели он обо всем догадался?» — лихорадочно подумала «Серенити», прикусывая губу, но следующие слова принца несколько успокоили ее:

— …но все же я считаю, что они преувеличивают. Вы действительно самая прекрасная из всех девушек, что я когда-либо встречал. Вы — Луна среди россыпи безликих звезд.

Минория не знала, смеяться ей или плакать. Это было так запутанно! С одной стороны, он похвалил именно ее красоту; с другой — только что опровергнул свои слова, отдав титул первой красавицы Серенити. Но ведь именно она сейчас играла роль лунной принцессы. Значило ли это, что Эндимион наградил ее двойным комплиментом?

— Благодарю вас.

Что еще ей оставалось ответить? Только поблагодарить. Держать себя в строго определенных рамках становилось все труднее, хотелось закончить весь этот глупый маскарад и со смехом рассказать, что все это было шуткой и она на самом деле Минория, а не потенциальная невеста Серенити. Но она сама виновата. Только она сама. И она не имеет права подводить подругу.

Наследный принц вдруг упал на одно колено и, взяв руку своей визави, запечатлел на ней легкий поцелуй. Дочь Астарты залилась краской пуще прежнего, когда Эндимион, поднявшись, навис над ней так, что ей пришлось запрокинуть голову.

— Это вам.

Алая роза, которую принц вытащил из петлицы, коснулась девы-воительницы сладким медовым ароматом, и она взяла цветок чуть дрожащими пальцами, забыв даже поблагодарить Эндимиона за подарок. Ее язык словно прилип к нёбу, мысли стали путаными, в ушах звенело.

— Надеюсь на скорую встречу с вами, Серенити…

Это его последнее предложение резко спустило Минорию с небес на землю, и когда она, словно очнувшись, рассеяно кивнула, наследный принц Терры, отвесив поклон, широким шагом уже покинул балкон.

Уже направляясь к своим покоям, принцесса Венеры, крепко сжимая благоухающий цветок в руке, приняла решение. Она, несомненно, перескажет Серенити во всех подробностях беседу с Эндимионом, но ни за что на свете не отдаст ей этот дорогой сердцу подарок — алую розу, эмблему любви…

Комментарий к 13. Четвертый сон Минако Чтобы не быть голословной: Венера и Луна (http://img-fotki.yandex.ru/get/9488/35972587.3f/0_8c770_3c0e6ed7_XXL.jpg).

Не забывайте заглядывать в группу: https://vk.com/selia_meddocs_group

====== 14. Желтый кристалл: Алчность ======

И силы на исходе,

И кровоточат раны,

Мне жить еще не поздно,

А умирать так рано...

Корни_Я теряю корни

Пробуждение, несмотря на пережитый накануне вечером стресс, выдалось на редкость приятным. Из-за окна доносился веселый птичий гомон, прохладный, несмотря на довольно-таки жаркое лето, ветерок колыхал занавески, надувая их парусом. Легкий озноб пробежал по обнаженной коже, и Минако, чтобы не замерзнуть, укуталась в покрывало, словно в кокон, и перекатилась на другую половину кровати, поздно сообразив, что Мамору в постели уже нет.

Вместо этого на прикроватном столике лежала написанная наспех записка с пожеланием доброго утра и извинениями за столь ранний уход, а рядом — пышная алая роза, точно такая же, что и во сне. Айно аккуратно взяла цветок за темно-зеленый стебель, словно опасаясь, что он не более чем мираж, и поднесла его к лицу, наслаждаясь сладким ароматом.

Минако воскресила в памяти сегодняшний сон, не без удивления осознав, что на этот раз в этом не было ничего неприятного. Разве что, открыв глаза, девушка ощутила горьковатый привкус разочарования и легкое покалывание там, где принц Эндимион коснулся губами руки Минории.

Поудобнее устроившись на подушке, еще хранившей запах Мамору, Айно принялась не без удовольствия вспоминать подробности сновидения, пытаясь попутно разобраться, в чем же состоит его связь с настоящим. Было ведь вполне очевидно, что это не просто игры разума, а реальные картинки из далекого прошлого. Ведь еще вчера коты призывали вспомнить их и принять как руководство к действию. Во сне ее звали Минорией, принцессой и воином Венеры. И, вот уж точно, Усаги Цукино была той самой Серенити. Но вчера ей никто не поверил. И почему другие девочки молчали? Ведь они, если верить Артемису, видели точно такие же сны из далекого прошлого. Почему не поддержали ее?

Минако кончиками пальцев потерла виски, чуть нахмурившись. Там ведь был и Мамору. Эндимион. Но во вчерашних событиях он не принимал ровно никакого участия, каким-то чудом оказавшись на парковке. Вдвоем с Усаги они оббегали весь первый этаж гостиницы, пока не нашли парня на улице. А ведь парадный вход было не так-то просто открыть! Так каким образом Мамору оказался вне стен бального зала? Тут одно из двух: либо Цукино что-то недоговаривает, либо Чиба — Супермен под прикрытием.

Вот во сне все было по-другому. Небольшая шалость грозила обернуться самой настоящей катастрофой для затейницы Минории, что, желая помочь подруге, сама того не ведая, влюбилась в ее жениха. Айно помнила свой первый сон — гибель Серебряного Тысячелетия. Как раз незадолго до начала смертельной битвы воин Венеры рыдала в тени дворца, изнывая от ревности, и тем самым навлекла беду на королевство. Вот как порой, шаг за шагом, небольшой обман может разрушить целую эпоху!

Девушка поежилась. Стало как-то холодно, но причина была вовсе не в проказах ветерка, выстудившего комнату. Как странно, что все возвращается на круги своя! За все прегрешения душу Минории, ее душу, могли уничтожить, а не переродить. А тут пока что, именно для нее, Минако Айно, все складывалось на редкость удачно. Перевоплощенный Эндимион (даже думать об этом как-то странно) достался ей, значит, хоть на этом поприще пока сражаться не придется. Судя по всему, Усаги его отчего-то недолюбливает, что, по крайней мере, странно. Она ведь тоже должна видеть сны из Серебряного Тысячелетия!

Но как сладко осознавать, что прекрасный принц из страны сновидений влюбился именно в принцессу Венеры! Пусть даже она была в обличии лунной принцессы. Значило ли это, что Эндимион полюбил Минорию в Серенити?

Последний вопрос, сама того не замечая, она произнесла в слух. И едва не подпрыгнула до потолка, услышав ответ:

— Философские размышления никогда не были коньком Сейлор Венеры. Оставь их воину Меркурия, Минако.

— Артемис! Черт возьми, как же ты меня напугал! — воскликнула Айно, укутываясь поплотнее в покрывало и бросая уничтожающий взгляд на белого кота, что непринужденно запрыгнул к ней на постель. — Никак не привыкну, что ты умеешь говорить.

— Бывает, — будничным тоном заметил кот.

— Как ты вошел? Мы же с Мамору уехали прежде, чем я догадалась забрать тебя домой, — Минако села на кровати, обняв руками колени и положив на них подбородок.

— Вот как раз он меня и впустил, когда выходил из квартиры. Считай, полночи я провел за дверью.

Кот посмотрел на Айно так укоризненно, что девушка покраснела от стыда.

— Извини, — начала оправдываться она, — после вчерашнего я была не в себе…

— Не ты одна. Но, тем не менее, девочки нашли в себе силы помочь людям до приезда «Скорой» и дать показания полиции.

По спине Минако поползли мурашки.

— Полиции? — переспросила она дрожащим голосом. — Вовремя же меня Мамору увез домой. Я бы не выдержала.

Артемис удивленно уставился на собеседницу:

— А что в этом такого? Ты же не виновата в произошедшем!

— Да, — начала говорить Айно, но запнулась, словно не желая признаваться, — но у меня проблемы с законом еще со школы.

— Звучит устрашающе. Чем же ты таким занималась?

Минако не без удовольствия понаблюдала за реакцией кота. Казалось, каждый волосок на его шерсти встал дыбом, и Артемис предусмотрительно сел подальше. Мало ли что.

— Да успокойся ты, — захохотала девушка, вволю насладившись увиденным. — Я просто сбегала из дома пару раз. Всего-то.

— А-а-а. Это в корне меняет дело, — кошачий взгляд смягчился, и Артемис рискнул подобраться поближе к теплому боку Айно. Как в старые добрые времена.

Кстати…

— У меня к тебе море вопросов, — начала Минако, мысленно потирая руки. — Раз уж так получилось, что мои сны — не просто какие-то там физиологические процессы, происходящие в мозгу, то…

— Не обещаю, что смогу ответить на все, — с серьезным видом произнес белый кот, — но постараюсь.

— Ага.

Айно села поудобнее и, не выпуская розу из рук, начала такой себе допрос:

— Почему мы так ослабели на благотворительном балу? Последнее, что я помню — это вальс.

— Это все проделки демонов Темного Королевства.

— Того самого, что уничтожило Серебряное Тысячелетие? — уточнила Минако, вспомнив свой первый сон.

— Именно, — Артемис подтвердил ее догадки.

— Вот как… А, вот еще. Когда я лежала без сил там, на полу, вместе со всеми остальными, мне показалось, что рядом со мной сидел какой-то парень в белом. Кто это был?

Кот довольно покрутил хвостом:

— Симпатичный?

— Не знаю, не рассмотрела, — чуть раздраженно ответила девушка. — Я была слаба, забыл? Так кто это?

— Это был я, — без ложной скромности ответил Артемис, и Минако пришла в полный восторг.

— Правда? Здорово! А ты не можешь сейчас превратиться?

— Нет, к сожалению, — покачал головой белый жрец. — Чтобы принять свой первозданный облик, я должен получить разрешение.

— От кого? — удивилась Айно. — Разве ты сам не хозяин своего тела?

— Я не могу открыть тебе эту тайну. Придется довольствоваться тем, что есть.

Артемис напустил на себя важный вид и чуть прикрыл глаза, задирая нос.

— Ладно, — махнула рукой Минако. — Все равно когда-нибудь я об этом узнаю. Вот что еще интересно. Одно мгновение я и мои подруги не могли и пальцем шевельнуть, а потом - раз! — и мы уже сражаемся с демонами. Как такое возможно?

— Это проще простого, — кот встал, потянулся и снова сел, придавая таким образом своим словам больше значимости. — Ваши магические жезлы излучают силу ваших планет-хранителей даже тогда, когда вы не вызываете их полную мощь, достаточную для трансформации. Это похоже на фоновое излучение. Оно слабое, но его достаточно, чтобы все же напитать вас необходимой энергией.

— Круто, но путано, — потерла лоб Айно. — Справлюсь ли я с этими заморочками?..

— Еще бы тебе не справиться! — если бы Артемис мог, он бы упер руки в бока. — В Серебряном Тысячелетии ты была главной среди воинов в матросках, самой умелой и хладнокровной на поле боя. Это на балах ты блистала, как подобает принцессе, но стоило тебе обратиться, как все кокетство и бесшабашность улетучивались в один миг. И только ты могла вить из меня веревки, Венера.

— Да… — эхом отозвалась Минако, погрузившись в свой внутренний мир. Рассказ белого кота пробудил в ней какие-то смутные воспоминания. Отчасти они основывались на обрывках сновидений, отчасти — на неясных образах, что запечатлелись еще в памяти Минории. — И только один человек не обращал на меня внимания. Самый важный человек.

— Это кто? — удивился Артемис. — Я помню, по крайней мере, двоих, не считая себя, что были готовы на все, лишь бы ты дала им шанс.

— Так ты не в курсе? — легкая догадка осветила лицо Айно. — Это хорошо. Меньше знаешь — крепче спишь.

Не успел кот открыть рот, чтобы уже в свою очередь завалить Минако вопросами, как у дверей спальни раздались легкие шаги, и Мамору, заглянув в комнату, поинтересовался:

— С кем это ты разговариваешь?

Девушка ойкнула и брякнула первое, что пришло в голову — правду.

— С котом.

— Вот как? — парень изогнул бровь в немом удивлении. — Всегда приятно пообщаться с интересным собеседником. Тем более, мне показалось, что он вроде как отвечал.

— Артемис? Отвечал? — Минако состроила невинное личико и хихикнула, бросив взгляд на притворившегося спящим котика. — Мамору, ты в своем репертуаре… Кстати, ты что, уже вернулся? — завернувшись в покрывало наподобие тоги, девушка встала с кровати, чтобы подойти и поцеловать любимого.

— Да, я ненадолго выходил… Кстати, ты свободна сегодня вечером?

— Конечно. А что? — кокетливо промурлыкала Айно, проводя пальчиком по груди Чибы.

— Вчера я не успел сказать. Помнишь, в начале вечера я подходил к своим университетским знакомым?

— Ну и?

— Одним из этих мужчин был Кичиро Номура — известный в Токио банкир. И мой куратор представил меня как перспективного молодого человека с недюжинными способностями в сфере экономики.

— Звучит здорово, — отметила девушка, улыбаясь.

— Не менее здорово было то, что Номура пригласил меня на корпоративную вечеринку, посвященную открытию очередного банковского филиала. Полагаю, туда надо прийти со спутницей. Вот я и подумал… — парень, глядя в глаза Айно, наматывал на палец густую прядь волос цвета чистого золота, улыбаясь так, как умел улыбаться только он.

— Мамору… — проговорила девушка, чувствуя, как сердце безо всякой на то причины начинает гулко биться о грудную клетку. Нежность затопила Минако с головой. — Я за тобой последую даже в ад.

С этими словами она прижалась к его груди, словно ища защиты. Словно позволяя Минории где-то глубоко внутри себя ощутить близость Эндимиона.

У каждого королевства есть своя гордость. У одних это высокие, неприступные горы; у других — бескрайнее море, меняющее свой цвет в зависимости от погоды. У третьих — пустыня, по которой с бархана на бархан переваливаются богатые караваны со специями и золотом. Кто-то может похвастаться непроходимым лесом, охраняющим королевство с одной стороны лучше любой стены.

Темному Королевству похвастаться было нечем. Разве что сталактитами и сталагмитами, что напоминали причудливо разинутую пасть чудища; разве что непроглядным мраком и сыростью, монотонно-раздражающей капелью талой воды. Или же огромными пещерами, которые вмещали все это разом. Но ни один дворец не мог похвастаться такими просторными покоями, как в королевстве тьмы и мрака.

— Лорд Кунсайт? Вы не заняты?

Стройный юноша появился словно из ниоткуда, остановившись у трона старшего из генералов. Нога его в узком сапожке шлепнула по луже, и младший из демонов с отвращением отряхнул ее, скривив тонко очерченные губы, но вновь замер, вопросительно глядя на Кунсайта. Когда мужчина впадал в задумчивость, Зойсайт не рисковал его беспокоить, оттого и ждал, пока лорд обратит на него внимание. Конечно, повелитель льда вряд ли бы выместил свое раздражение на своем любимце, но лучше лишний раз убедиться, что все идет как надо.

— А, это ты, Зой. Подходи ближе, чего так далеко стал? — генерал чуть улыбнулся уголками губ и благосклонно кивнул.

Златовласый паренек быстро преодолел расстояние, что отделяло его от трона, и сел на подлокотник, закинув ногу на ногу.

— У меня хорошие новости, лорд Кунсайт. Я нашел один из семи радужных кристаллов.

— Похвально, — одобрительно прогудел мужчина. — Расскажи поподробнее.

Довольный собой, Зойсайт заговорил немного по-деловому, словно это могло дать ему высшую оценку в глазах собеседника.

— Носитель — Кичиро Номура, банкир. Известен среди ему подобных особой, акульей хваткой. Благосостояние его растет из года в год, новые филиалы открываются не только в Токио, но и других городах. Поговаривают, что Номура со своим делом вполне может выйти и за пределы Японии.

Кунсайт довольно улыбнулся:

— Ты толковый парень, Зойсайт. Ты действительно нашел нужного нам человека. Как думаешь, какой грех таится за этим банкиром?

Юноша поправил волосы и, поведя плечами, заметил:

— Мне кажется, это Алчность.

— Верно, — протянул первый лорд. — Страсть к стяжательству ведет к скупости и желанию получить больше материальных ценностей любой ценой.

— Сегодня у нас есть шанс попасть на один из приемов Кичиро Номуры и освободить демона, заточенного в кристалле, — Зойсайт был чрезвычайно доволен тем, что его похвалили. Рядом с генералом Кунсайтом он вообще чувствовал себя особенным, несмотря на то, что был ему ровней. — Вот только как?..

— Это не проблема. Смотри, — старший лорд сжал кулак, а когда разжал, на раскрытой ладони уже лежал Черный Кристалл.

Зой протянул было к нему руку но, не рискнув прикоснуться, вопросительно взглянул на Кунсайта. Получив его утвердительный кивок, юноша аккуратно, двумя пальцами, взял продолговатый предмет в руки и поднес к глазам.

— Но… Как вы его нашли?

— Берилл дала мне его, — будничным тоном заметил мужчина, махнув рукой.

— Это же древнейший артефакт, созданный первым воплощением Нефрита! — воскликнул Зойсайт.

— И ты бы предпочел, чтобы королева Погибель передала его прежнему хозяину? — хладнокровно поинтересовался первый лорд, выжидающе приподняв брови.

— Нет! Конечно нет!

Юноша крепко сжал в ладони кристалл и с преданностью заглянул в ледяные глаза Кунсайта:

— Королева будет довольна, — с легкой полуулыбкой заключил он, с кошачьей грацией поднимаясь с места. — Пришла наша очередь действовать!

Первый лорд лишь хмыкнул. Мальчишка, что с него взять!

На постели Минако, казалось, уместился весь ее гардероб, что до этого момента сиротливо ждал своего времени. Девушка, наполовину скрывшись в шкафу, методично опустошала вешалки, придирчиво рассматривая каждый предмет одежды, а затем, не глядя, швыряла его на кровать. Артемис, что до этого момента безуспешно пытался посмотреть телевизор, не выдержал после того, как на его голову спланировал пышный подъюбник из голубого газа.

— Чего ты так мечешься? — недовольно пробурчал кот, выпутываясь из-под невесомого облака. — Попробуй сказать только, что тебе нечего надеть.

— Так оно и есть, — со вздохом заключила девушка, повернув голову.

Артемис едва не упал с постели:

— Нечего? Нечего?!

— Ну не пойду же я на прием вот в этом!

Минако показала на вытянутых руках красное платье с узором и кокетливым белым бантиком на поясе, а затем с горестным вздохом бросила его к куче других вещей.

— Нет, мне нужно что-то более солидное и в то же время изысканное. Это не клуб и не благотворительный бал, а серьезное мероприятие, где будет немало таких же серьезных людей. Я должна соответствовать Мамору хотя бы внешне.

Кот почесал себя за ухом и встряхнулся, после чего, аккуратно ступая по сваленной одежде, подошел к одному из платьев и легонько поддел его когтем за тонкую бретельку.

— Попробуй это, — сказал он, и Айно, глядя на Артемиса с недоверием, взяла платье.

— А не сильно ли оно открытое? — с сомнением покачала головой девушка, придирчиво рассматривая вещь. В свое время на это платье из лимонной органзы с открытой спиной она потратила почти все заработанные за месяц выступлений деньги.

— Накинь что-нибудь сверху — и дело в шляпе, — с авторитетным видом заявил кот и сел, гордо выпятив грудь.

— Ну-ну, — с хитрым видом протянула девушка, покосившись на Артемиса. — И откуда у тебя такие познания в области женской моды? Неужто Коко Шанель тоже была одним из воинов в матросках?

— Все шутишь? — обиженно пробурчал белый котик. — Нет. Уж слишком живы в памяти воспоминания о том, как я помогал Минории подбирать туалеты к очередному балу. Уж на этом я собаку съел.

— Видишь? Все возвращается на круги своя, — хихикнула Айно. — Все-таки есть в этом какая-то польза… А теперь — отвернись! Хоть ты сейчас и кот, но и в мужчину превращаться можешь. В идеале я могла бы выставить тебя в коридор, но не стану этого делать — ты ведь помог мне.

Артемис закатил глаза и повернулся к телевизору, нажимая лапой на регулятор громкости.

— Не переживай, я посмотрю телевизор.

В этот момент на экране появилась заставка программы новостей, и ведущая начала выпуск.После стандартного приветствия она перешла непосредственно к происшествию в гостинице Hilton Tokio Bay.

— О, посмотри, Минако, мы попали в новости, — беспечно произнес кот.

Девушка, что только и успела просунуть голову в вырез платья, замерла, уставившись на экран. Журналистка вела репортаж прямо с места происшествия, а за ее спиной мелькали медики с носилками да лениво ходили полицейские, записывая показания. Какие-то люди фотографировали поврежденные энергетическими шарами стены, другие делали замеры этих выбоин.

Ами с Артемисом на руках, Рей, Мако и Усаги с Луной стояли чуть поодаль, бледные и взволнованные. Какой-то сотрудник полиции задавал им вопросы, и девушки отвечали. Что именно — неизвестно, так как услышать это не представлялось возможным, а прочесть по губам было просто нереально.

— А сейчас мы поговорим с очевидцами этого террористического акта… — начала журналистка, подходя к подругам Минако.

— Терракт? Они назвали это террактом? — переспросила Айно, не веря своим ушам.

— А как еще? Нападением демона? Они слишком недальновидны, чтобы объяснить произошедшее. Только атака террористов по их меркам и предполагает это, — терпеливо пояснил Артемис.

А тем временем навязчивая журналистка уже совала микрофон под нос Рей:

— Скажите, пожалуйста, мисс Хино, вы видели лица нападавших?

— Нет, — лихо соврала брюнетка даже глазом не моргнув. Это она умела.

— Мы чудом уцелели, все это время сидя в дамской комнате, — влезла Усаги, и Минако, услышав ее пояснение, закатила глаза.

— Цирк какой-то, — фыркнула девушка и, забрав у кота пульт, выключила телевизор. — Один обман. Кругом один обман. Надеюсь, никто не проговорился о воинах в матросках?

— Эй, я же смотрел! — возмутился Артемис, но Айно была непреклонна. — Ну да, мы ничего не сказали. Даже Усаги хватило ума промолчать. Уж что-что, а секреты она хранить умеет.

— Это я заметила, — сообщила Минако, поправляя платье. — Она явно чего-то не договаривает, и мне от этого отчего-то не по себе.

Артемис потянулся:

— Я бы не придавал этому такого значения. Усаги очень милая девушка и порой отважна, хоть ей и не достает сдержанности или манер… О, кстати! Я чуть было не забыл… Вот, возьми.

Кот подпрыгнул и, сделав в воздухе сальто, приземлился на кровать вместе с изящными золотыми часиками, ограненными мелкими желтыми топазами.

— Ой, какая прелесть! — восхитилась Айно, тут же примеряя их.

— Это не просто украшение, Минако, — предупредил Артемис, — это средство связи. Если ты попадешь в беду, сообщи об этом остальным воинам. Они обязательно придут тебе на выручку.

— Значит, у остальных девочек тоже такие же часы?

— Да, только огранка другая и металл. У Усаги, например, они из серебра с жемчугом и лунным камнем.

— Здорово!

Подождав, пока восторги Айно по поводу часов утихнут, белый жрец продолжил:

— Все очень серьезно, Минако. Ты даже представить себе не можешь, насколько. Так что всегда будь начеку и никогда, — слышишь? — никогда не расставайся с часами и жезлом воина Венеры. Ты меня поняла?

— Конечно, — отозвалась девушка, хотя вряд ли имела это в виду. Сейчас только прием занимал ее мысли, а об опасности или вчерашних неприятностях и вовсе думать не хотелось.

Прием уже был в самом разгаре, когда Кунсайт и Зойсайт вошли в главное здание банка Кичиро Номуры, облаченные в деловые костюмы вместо привычных генеральских мундиров. Юноша чувствовал себя в нем немного неудобно, то и дело поправляя туго повязанный зеленый галстук, в то время как старший лорд, казалось, не испытывал стеснения вообще. Как восхищенно отметил про себя Зой, Кунсайту шло абсолютно все, словно в его случае не одежда красила человека, а человек одежду. Костюм темно-серого цвета, белоснежная рубашка с голубым галстуком, ботинки, начищенные до зеркального блеска — ни единого пятнышка, ни одной пылинки. Все гармонично и мужественно, вплоть до крепкого запаха одеколона.

— Где он? — негромко спросил мужчина у Зойсайта, и тот, обведя взглядом зал, указал на коренастого коротышку, больше похожего на пивной бочонок в костюме-тройке, чем на человека.

Кунсайт удовлетворенно кивнул и направился прямо к нему, по пути лениво взяв бокал шампанского с подноса одного шустрого официанта.

Прием был устроен на самом высшем уровне. Повсюду гирлянды из белых цветов, баннер с восторженным «+1 в нашу пользу! Новый филиал Bank of Nomura открыл свои двери для клиентов!». Представительные мужчины, их спутницы, облаченные в самые дорогие наряды. Все смотрят друг на друга свысока и с легким презрением, хоть и скрывают это под масками холодной учтивости и лицемерия.

«Словно заводь с акулами», — подумал мужчина и хмыкнул, глядя на кичливых гостей. Номура, которого он держал в поле своего зрения, отошел в сторону, дабы поприветствовать еще одного высокого гостя — депутата из партии «Комэйто», и Кунсайту пришлось чуть изменить свой курс.

Проходя мимо группы гостей, он случайно задел кого-то плечом, и тут произошло невероятное. Сердце, которое, казалось бы, навсегда покрылось толстым слоем льда, подпрыгнуло и ударилось о грудную клетку, да так, что стук его, казалось, услышал весь зал. Необычное ощущение, давно забытое.

— Ой…

Кунсайт уставился на хрупкую блондинку, что сжимала в руке полупустой бокал с шампанским, растерянно улыбаясь. Отчего-то ее лицо показалось ему знакомым, словно он знал ее когда-то давно. Сильнейшее дежавю.

«Что это было?» — спросил лорд сам у себя и, отведя взгляд, прошел дальше. Зойсайт следовал за ним по пятам, но он не заметил секундного замешательства генерала-наставника, ведь все, что произошло после случайного столкновения, заняло всего секунды две, не больше.

Старший лорд не привык к эмоциям. Это была прерогатива златовласого юноши; его же статус главы генералов не позволял открыто выражать свои чувства. Или вообще каким-либо образом выражать их. А теперь какая-то девушка из толпы, имя которой он не знал, словно коснулась потаенной струны в его давно зачерствевшей душе, заставляя сердце биться. Это была загадка для Кунсайта, но он не хотел думать о ней. Для этого не было времени, ведь они, наконец, нашли банкира Кичиро Номуру.

— Добрый вечер, — поприветствовал хозяина вечера лорд, протягивая руку. — Мое имя Кун Сайто, а это мой племянник, Зой Сайто. Мы владеем рядом недвижимости в Токио.

— Очень приятно познакомиться, — банкир пожал крепкую ладонь старшего генерала, затем — по-девичьи хрупкую Зойсайта. — Признаться, я слышу о семье Сайто впервые.

— Мы совсем недавно в городе, — продолжил за своего наставника юноша, — и дядя постепенно вводит меня в мир большого бизнеса. Я вступил в наследство.

— Тогда, все понятно, — Номуру по очереди посмотрел на новых знакомых и, решив, что им можно доверять, завел разговор о ценах биржевого товара.

— С кем это беседует банкир? — поинтересовалась Минако у Мамору, взглядом указывая на Зойсайта и Кунсайта. — У меня такое чувство, будто бы я их где-то видела…

Айно нарочно умолчала о том, что, когда она столкнулась с высоким беловолосым мужчиной, у нее перехватило дыхание, словно ее бросили в ледяные воды стремнины. Не очень приятное ощущение, даже пугающее. Душа словно трепещет от страха. Но чего бояться?

— Не знаю, — Чиба нахмурился, сжимая бокал в руках и наблюдая, как незнакомцы ведут беседу с мистером Кичиро. Как будто бы не дела обсуждают, а зубы заговаривают, усыпляют бдительность. Ему это не нравилось.

В девушке отчего-то проснулось нездоровое любопытство. А некстати возникшее ощущение дежавю словно подогревало ее, вызывая некую нервозность. То ли страсть к приключениям, то ли скучный вечер со скучными людьми (Мамору, естественно, не входил в их число) повлиял на решение Минако, но она решила проследить за этими двумя. Тем более, что они вместе с благодушно улыбающимся Номурой поднимались вверх по лестнице, где на третьем этаже располагался офис главного банкира.

— Милый, мне надо попудрить носик, — шепнула Айно парню, незаметно для других чмокнув его в пахнущую ментоловым лосьоном щеку, и на нервно подрагивающих ногах зашагала к лестнице.

Убедившись, что Мамору не смотрит в ее сторону, Минако, насколько ей позволяли тонкие шпильки босоножек, быстро поднялась вверх по лестнице, стараясь не цокать каблуками. Дальше пролет был покрыт ковровой дорожкой с достаточно толстым ворсом, что значительно облегчало продвижение начинающей шпионки.

Приглушенные голоса раздавались за дверью с золотистой табличкой. Айно скорее догадалась, чем прочла, что это — кабинет банкира и на цыпочках подошла ближе, стараясь все равно держаться в тени — на всякий случай.

«Что я тут делаю?» — сама себе удивилась Минако, стараясь восстановить дыхание. У нее нервно вспотели ладони, и девушка потерла их, надеясь успокоиться. Сердце частыми толчками гоняло кровь по телу, насыщая каждую его клеточку адреналином. От этого даже стало как-то жарко, и у девушки пот мелким бисером выступил и на лбу.

— Вы знаете, — глухо донеслось из-за двери, — мы к вам пришли немного по другому вопросу, мистер Номура. Просто нам хотелось поговорить с вами с глазу на глаз.

Айно не могла видеть лица говорившего, но ей казалось, что это тот самый мужчина, что толкнул ее тогда, в зале.

«Прямо как в шпионском боевике», — ухмыльнулась девушка и напрягла слух. По законам жанра, плохие люди должны были достать свои большие пистолеты и направить их зияющие дула на перепуганного банкира; но мимо охранников, стоящих на входе, пронести даже шариковую ручку было невозможно. Они даже осмотрели ее волшебный жезл Венеры, приняв артефакт за бестолковый сувенир, не несущий опасности. Уж пистолеты они бы заметили — это точно.

— И о чем же?

— Нам нужен ваш кристалл.

— Какой еще кристалл?

— Кристалл Алчности, что находится прямо у вас в сердце, — раздался тонкий, ехидный голос того, другого незнакомца.

— Простите? — банкир был явно ошарашен.

— Если будете стоять смирно, сами все увидите… Сила Темного Кристалла!

Волны вибрации ударили в уши Минако одновременно с криком Кичиро, и сердце блондинки ушло в пятки. Она грохнулась наземь, больно ударившись пятой точкой и задрожала.

«Неужели демоны?! О нет! Только не сейчас…»

Часы!

Вспомнив о своем хитро замаскированном коммуникаторе, Айно поднесла к губам часы и громким шепотом проговорила:

— Нужна помощь! Демоны напали на человека. Я в центральном офисе банка Bank of Nomura. И поторопитесь, девочки.

И тут же, не дожидаясь ответа, нащупала в сумочке жезл Венеры…

…Волны, излучаемые Темным Кристаллом, пробивали грудь толстяка-банкира, словно таран мятежников укрепленные двери осажденного замка. Кичиро Номуру истошно вопил, но дикая боль, разрывающая его грудную клетку, не позволила ему даже шевельнуться, чтобы хоть как-то спастись. Вскоре он потерял сознание от болевого шока и умолк к облегчению демонов. Если бы сюда ворвалась толпа народа — проблем было бы не избежать. А так сам прием и уединенный офис на третьем этаже сделали эту задачу более выполнимой.

Наконец, кристалл появился из отверстия в груди и медленно выплыл на середину комнаты. Он был ослепительно желтого цвета; его грани переливались всеми оттенками — от золотого до светло-лимонного.

— Хватай его, Зой! — приказал Кунсайт, но стоило тому сделать шаг вперед и протянуть руку, как дверь порывисто распахнулась, и нечто, показавшееся ошеломленным демонам порывом ветра, метнулось к середине комнаты и схватило кристалл.

— Так вот чем вы тут занимаетесь! Такого лицемерия и жестокости мир бизнеса и банковского дела не видел никогда! — темная фигура, в кулаке которой был зажат Желтый кристалл Алчности, буквально излучала волны яростного негодования. Судя по стройным ногам и тонкому стану, неизвестный свидетель был девушкой, и Зойсайт, дернувшись в ее сторону, прошипел:

— Ты еще кто такая?!

Щелкнул выключатель, и яркий свет залил комнату, заставляя лордов прикрыть глаза и зашипеть от дикой рези в глазах.

— Я — Сейлор Венера, воин Любви и красоты. И вам не сойдет с рук ваше преступление.

— Это мы еще посмотрим… — Кунсайт, несмотря на то, что все еще не мог нормально видеть, вернул себе былое самообладание. — Кристалл извлечен, а это значит… Освободись, демон!

Безвольное тело Номуры окуталось золотистым сиянием, словно коконом, а когда оно рассеялось, ужасный демон предстал перед тремя взорами.

Он весь, от кончиков когтей на ногах до маленьких рожек, торчащих из смоляной шевелюры, был словно покрыт тонким слоем золота. Даже глаза с черными вертикальными зрачками были цвета растопленного драгоценного металла. Тело было покрыто толстой панцирной коростой, состоящей из прилаженных друг к другу монет с гравировкой в виде пентаграммы.

— Больше… дайте мне больше… — прохрипел Алчность.

— Демон! Можешь забрать ее жизнь! — приказал мужчина, ткнув пальцем в сторону Сейлор Венеры. — А как закончишь, мы заберем этот кристалл.

Девушка бросила в его сторону горящий взгляд и с вызовом произнесла:

— Это мы еще посмотрим!

— Мой лорд, позвольте мне забрать это кристалл! — запальчиво воскликнул Зойсайт, бросаясь к Кунсайту. — Если понадобится, я вырву ей сердце!

— Не стоит, друг мой, — спокойно возразил генерал. — Давай лучше полюбуемся на один из семи грехов в действии.

Лорды отступили в тень, оставив Венеру один на один с Алчностью.

Да, ей было страшно вступать в бой с демоном один на один, ведь в прошлый раз она сражалась не одна. Но Минако подпитывала уверенность, что другие воины спешат ей на помощь, а потому, приняв боевую стойку и чуть наклонившись вперед, она превратилась в сплошной комок нервов, готовая атаковать при малейшем движении противника.

- Луч полумесяца! В бой!!! — Венера атаковала первой. Она видела свои действия словно со стороны, в замедленном движении. Вот она направила указательный палец на демона и из него вырвалась ослепительная вспышка белого света. Но к ее ужасу, луч, что должен был точно лазером разрезать противника пополам, достигнув золотого панциря Алчности рассеялся белыми искрами, не причинив ему вреда.

Воин поняла, что это конец. Мало того, что сила, потраченная на атаку, не успела восстановиться, так еще и не действовала так, как этого хотелось! Все-таки она переоценила свои возможности. Что ж, теперь оставалось только уворачиваться, и Венера мысленно приготовилась к этому. Только бы помощь подоспела вовремя.

Но Алчность отчего-то медлил. Он скользнул оценивающим взглядом по девушке и ухмыльнулся:

— Можно попробовать, — протянул он и, крутанувшись, засиял ослепительным желтым светом. Он резал глаза не хуже ножа, и Сейлор воин была вынуждена заслониться рукой, чтобы не ослепнуть. Лучи, испускаемые Алчностью, холодными щупальцами касались ее тела; они были осязаемыми и упругими, и это пугало. Но вскоре это закончилось, и демон, хищно ухмыльнувшись, заметил:

— Тебе повезло, что сердце твое закрыто для моих соблазнов. Но это ненадолго…

— Хватит играть, убей ее! — Зойсайт, до сих пор тихо стоявший в углу, выскочил на свет, сжав кулаки. И тут же поплатился за это. Луч полумесяца, хоть и слабый, вырвался из пальца Венеры и ударил юного генерала в грудь.

Сила удара подбросила не ожидавшего нападения юношу в воздух, и тот, пролетев пару метров, ударился об стену и упал, закатив глаза.

— Зойсайт! — старший лорд бросился к парню, но тут же повернулся и, глядя на Сейлор Венеру налитыми кровью глазами, процедил: — Ты заплатишь за это! Алчность! — повернулся к демону. — Действуй!

Кунсайт, оттащив юношу чуть в сторону, тоже встал напротив тяжело дышащей Минако. Преждевременная атака не то что бы ослабила воина — она изнурила Венеру. И она была одна против двоих. А помощи все не было.

«Если я умру, то, клянусь, я буду являться им всем в ночи. В том числе и котам», — пообещала себе Айно и вновь приняла боевую стойку.

Кунсайт атаковал первым. Он материализовал раскаленный бумеранг, по которому пробегали электрические разряды и метнул его в Сейлор Венеру с потрясающей точностью. Девушка едва успела пригнуться, и оружие пролетело в опасной близости от ее головы, а затем, не достигнув цели, вернулось к хозяину.

Тогда вступил Алчность. Своим оружием он избрал золотые монеты, что были скорее похожи на отточенные до остроты бритвы диски. Демон метал их в Айно, при этом приговаривая:

— Ах, какая расточительность! До чего же жаль!

В другое время Минако бы посмеялась над этим, но не сейчас. Офис главного банкира был недостаточно просторным для сражения, оттого Венера, уворачиваясь от золотых дисков и от бумерангов Кунсайта, рисковала получить по голове небольшой бронзовой статуэткой, задев при падении изящный столик, на котором и стояло произведение искусства. Но вместо этого Айно схватила ее и швырнула что есть сил в старшего генерала, целясь тому в грудь. Естественно, до цели статуэтка не долетела, но упала врагу на ноги.

Кунсайт, издав приглушенный стон и осыпав Сейлор Венеру проклятиями, отпихнул не пострадавшей ногой бронзовое изваяние и, подобно раненому зверю, швырнул в девушку последний бумеранг, вложив в бросок всю свою отчаянную точность.

Удар пришелся прямо в солнечное сплетение, и Минако, задохнувшись от боли, осела на землю, нелепо взмахнув руками. В глазах потемнело, живот разрывало от боли, и когда она, рискнув распахнуть глаза, обнаружила все еще торчащий из ее тела бумеранг, ее едва не накрыло волной безумия. Оружие Кунсайта потрескивало, опаливая края раны; едкий запах собственной подгорающей плоти едва не вывернул Венеру наизнанку. Но она все же вытащила его и, отбросив в сторону, клубочком сжалась на полу, зажимая руками рану, дрожа всем телом. Во рту ощущался металлический привкус крови, сознание ускользало от нее, но она по-прежнему держалась за него, отчаянно веря в подмогу, что вот-вот придет.

Кунсайт взмахом руки остановил Алчность и медленно подошел к Венере. Остановившись, он, поколебавшись с мгновение, одним рывком поднял безвольное тело Минако и встряхнул его, сжав шею воина в матроске. Его холодный, горящий ненавистью взгляд встретился с угасающей сапфировой синевой Айно, и мужчина тут же узнал ту самую незнакомку, из-за которой его сердце вновь забилось.

— Кто ты такая? Что ты сделала со мной? ..

Венера даже застонать не могла. Демон душил ее, а сил хватало только на то, чтобы попытаться достать носочками туфелек пола. Но нет. Лорд держал ее так, словно она была никчемной тряпичной куклой, и ноги лишь безрезультатно болтались в воздухе. И то, скоро не стало сил и для этого. Похоже, он задушит ее скорее, чем губительная рана заживет. Минако чувствовала, как восстанавливается ее брюшная полость, как срастаются разорванные мышцы, но толку? Все равно смерть.

- Дух грома! В бой!!!

Кунсайт вздрогнул всем телом, когда электрический разряд прошиб его насквозь и он, выпустив жертву, сам едва не упал. Венера при падении сильно ударилась головой, но это были пустяки. Она вновь могла дышать! Жадно глотая воздух и едва не плача от облегчения, что помощь все-таки пришла, она судорожно вцепилась пальцами в ворс ковролина, коим был устелен пол, и прикрыла глаза, позволяя себе наконец-то уйти от реальности.

— Вот черт! — выругался генерал. Победа была так близко, но сражаться против других воинов в матросках он уже не мог. Они застали его врасплох. И как он не услышал шум бьющегося стекла? Или же окно уже было открыто? Пора уносить ноги!

Уже поднимаясь, Кунсайт заметил в руках лежащей Сейлор Венеры желтый кристалл и потянулся было, чтобы схватить его, но в тот же миг алая роза рассекла воздух и вонзилась прямо в сплетение вен на загорелой кисти лорда.

— Она дралась слишком отчаянно, чтобы просто так отдать тебе символ своей победы, демон! Я не позволю тебе завладеть истинным трофеем храброго воина!

Генерал, услышав голос, поднялся, уставившись на четверых воинов в матросках и мужчину, что кутался в черный плащ и скрывал свое лицо под белой маской. Последние слова принадлежали явно ему, но отвечать что-либо гордый лорд явно не собирался. Одним рывком бросившись к Зойсайту и коснувшись его он, щелкнув пальцами, исчез, оставив после себя лишь острую морозную свежесть.

— Вот и минус один, — удовлетворенно заметила Рей.

— Да, но…

— А-ах, какая досада! Придется и на вас потратиться! — Алчность горестно закатил глаза. — Но ничего, ваши жизни станут мне наградой.

Он снова стал бросать золотые диски в Сейлор воинов, и все бросились врассыпную. Теперь, не имея конкретной цели, попасть в кого-либо демон не мог.

— Действуй, Сейлор Мун! Скорее! — Ами поморщилась, потирая раненную лодыжку.

Усаги потянулась к Лунной диадеме, но Луна, прыгнув перед ней, протестующе закричала:

— Ты что? Это же человек, его убивать нельзя!

— А что тогда? — возразила Сейлор Мун. — У меня нет выхода… Ай!..

Девушка отпрыгнула в сторону, когда острый диск, ловко отрикошетивший от банкирского сейфа, едва не отсек ей руку.

— Выход есть всегда! — Такседо Маск, подхватив Усаги за талию, перенес ее в более безопасное место. От его горячего и заботливого прикосновения она едва не растаяла, но вселяющие надежду слова незнакомца в маске вернули ей прежний боевой настрой.

Луна, подпрыгнув в воздухе и сделав тройной кульбит, материализовала из воздуха розовую палочку с полумесяцем на конце. Она бы упала на пол, если бы Такседо вовремя не подхватил ее и не вручил ее девушке.

— Просто скажи: «Исцеляющая сила Луны, помоги!» — и дело будет сделано! Быстрее, не тяни, у девочек проблемы!

И правда — все Сейлор Воины использовали свои атаки, чтобы хоть как-то остановить Алчность. Огонь Марса не причинял демону никакого вреда — золотой панцирь надежно закрывал его; атака Меркурия тоже пропала зря — мыльный дождь не помешал первородному греху метать свои диски вслепую. Теперь им только и оставалось, что уповать на собственную ловкость и способность к быстрой регенерации.

Взгляд Сейлор Мун упал на распростертое тело Венеры, и слепая ярость затопила ее.

— Он убил ее?!

— Нет, — поспешно ответил Такседо Маск и, добравшись к Минако, поднял ее на руки, одним прыжком возвращаясь к воину Луны. — Всего лишь ранена, но ее рана зарастает.

Сейлор Мун кивнула. Теперь, убедившись, что все воины относительно целы, она вытянула руку с жезлом и прокричала:

- Исцеляющая сила Луны, помоги!!!

Комната наполнилась белым светом. Он не ослеплял, наоборот - все, кто попадал под его целительные лучи, чувствовали прилив сил. Мелкие ссадины заживали, даже рана Сейлор Венеры затянулась к тому моменту, когда действие лунного жезла, достигнув своего апогея, разрушило оболочку демона, явив измученного банкира Номуру.

— Очищение! — прокричал он прежде, чем повалиться на пол без сознания.

Минако открыла глаза и уставилась на того, кто держал ее на руках. Несмотря на то, что молодой мужчина был в маске, она узнала его сразу.

— Мамору? — прошептала она. — Ты… что здесь делаешь?

— Вы обознались, леди, — поняв, что девушка уже может стоять на своих двоих, Такседо Маск поставил ее на землю. Чуть пошатнувшись, но, тем не менее, устояв, она непонимающе захлопала ресницами. Впрочем, как и стоящая рядом Сейлор Мун.

— Ты спятил?! — воскликнула Минако. — Как я могу не узнать тебя? Мамору!

— Пардон, но я не знаю, о чем вы. Мое имя — Такседо Маск. Адью! — козырнув, защитник в плаще вновь выскочил в открытое окно и исчез в чернильном мраке.

Венера, не понимая, что происходит, решительно двинулась следом и, взобравшись на подоконник, прыгнула вниз. Приземлившись мягко даже несмотря на легкое головокружение, она оглянулась. Было пусто, и только на корпоративе, где люди по-прежнему вели свои бессмысленные разговоры, играла инструментальная музыка. Они даже не заметили сражения, что шло двумя этажами выше, и это задело воина в матроске. Она едва не погибла, а они…

— Где же он? — прошептала она одними губами.

— Кто? — что-то белое мелькнуло у ее ног, и Минако узнала Артемиса.

— Мамору! Но он назвал себя Такседо Маск.

— Странно, — протянул кот, — но я ничего об этом не знаю. Я дежурил вот под этим окном…

— Плохо, значит, дежурил! — накинулась на него девушка, и в этом момент магия жезла Венеры завершила свое действие. Оранжевые туфли на удобном каблучке исчезли, и Айно едва не упала, когда им на смену вернулись жутко неудобные босоножки.

Это окончательно вывело Минако из себя. Круто развернувшись на каблуках, она быстрым шагом двинулась в сторону стоянки, где можно было поймать такси и уехать домой. И чем скорее — тем лучше. В каждое свое движение, в каждый свой шаг она вкладывала накопившееся раздражение, и теперь была готова выплеснуть его на первого встречного.

Артемис едва поспевал за ней.

— Куда ты так торопишься? — спросил он, переходя на бег.

— Подальше отсюда. И желательно подальше от этой всей кутерьмы, — бросила она через плечо.

— Я не понимаю, о чем ты!

— О чем я?! — Минако затормозила так резко, что кот по инерции пробежал еще немного вперед. — Знаешь, меня все это достало!

— Что — «всё»? — белый жрец явно опешил.

— Все! Меня достали эти босоножки, меня достал ты… А еще больше меня достал мой чертов дар! Я не хотела его принимать, это не мое, понимаешь? — высказав это и задохнувшись от нехватки воздуха, Айно наклонилась, сняла босоножки и, размахивая ими, продолжила высказывать Артемису все, что накипело: — Да я чуть не погибла там! У меня в животе была такая дыра, что любой нормальный человек давно бы уже сыграл в ящик!

— Но ты ведь не простой человек, — мягко напомнил Артемис.

— Я к этому и веду! Вместо того, чтобы дать мне спокойно умереть, какой-то урод едва не задушил меня, держа за шею, еще при этом что-то молол! А потом, после всего этого, Мамору мне заявляет, что он — это не он, и выходит в окно! Как ты думаешь, это нормально?

— Ты — воин в матроске, Минако! Борец за добро и справедливость! — кот уже не знал, как успокоить Айно, а потому начал выдвигать аргументы. — Тебе и не такое увидеть придется!

Девушка уперла руки в бока:

— Вот уж нет! Я отказываюсь сражаться. Это не мое. Я не готова к этому… Жизнь меня к этому не готовила!

— Вот только не уподобляйся Усаги!

— О, классно! Значит, у нее все же есть мозги, раз ей тоже не по душе ваши космические делишки. В общем так, я ухожу. Никаких воинов в матроске, никаких демонов. Все! Баста!

Артемис едва успел побежать следом, ибо Минако, резко сорвавшись с местом, босиком припустила по тротуару.

— Подожди! Как же ты можешь бросить остальных? Это же твоя миссия, твое предназначение! Ты родилась только ради того, чтобы защищать Серенити и бороться со злом!

От подобного заявления Айно застыла, как вкопанная, задохнувшись от возмущения:

— Что-о-о?!

— Послушай меня, это не так-то просто изменить! — кот решил воспользоваться заминкой и принялся доказывать девушке ее неправоту. — Думаешь, ты встретилась со своими подругами случайно? Что Мако, Рей, Ами и даже Мамору вошли в твою жизнь случайно? Ха! Как бы не так! Все предопределено судьбой, а от нее не убежишь, хочешь ты того или нет. Ты обязана защищать принцессу, чего бы тебе это ни стоило!

— Ну, раз уж на то пошло, то ваша принцесса сама может защитить себя. И, к тому же, разве я тоже не принцесса? — Айно насмешливо скрестила руки на груди. — Венера побольше Луны будет. Так-то. Я не вернусь к ним, Артемис. Забудьте, что у вас есть воин Любви и оставьте меня в покое. Я еще хочу пожить на этом свете. Помнится, принцесса Венеры плохо кончила и умерла в расцвете сил. А я — не Минория. Ясно?

Девушка прошла еще немного, а затем, будто что-то вспомнив, остановилась и повернулась к Артемису.

— Послушай, ты хороший парень, я прикипела к тебе душой. Но решать тебе. Хочешь — иди со мной. Хочешь — возвращайся к ним, я тебя держать не стану.

Кот остановился и посмотрел на девушку. Он уже давно принял решение.

— С тобой, несмотря ни на что, — проговорил он и подошел к Минако. Та, слабо улыбнувшись, взяла его на руки и подошла к такси, сияющему синим неоном.

Домой, домой…

И только сидя в машине Айно решилась разжать сведенные судорогой пальцы на левой руке. На ладони ее в неверном свете городских огней мерцал желтый радужный кристалл...

Комментарий к 14. Желтый кристалл: Алчность Заходим в группу, участвуем в опросах, следим за спойлерами и обновлениями: https://vk.com/selia_meddocs_group

====== 15. Идеал Макото Кино ======

You say goodbye in the pouring rain

And I break down as you walk away.

Stay, stay.

‘Cause all my life I felt this way

But I could never find the words

to say

Stay, stay.

Hurts_Stay

Скучно быть королевой. Сидеть днями и ночами на троне, контролировать ход работы генералов и при этом совершенно не касаться великих дел, что творят судьбу королевства. Со скуки помереть можно. Хочется действовать, руководствуясь принципом: „Хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам“, ощущать всем телом упругую энергию, идущую во зло… Но правила, слагавшиеся тысячелетиями, непреклонны. Королева не должна, как какая-то простолюдинка, выполнять всю черную работу. Она лишь дает поручения, контролирует процесс и, если что-то идет не по плану, распинает нерадивых подчиненных, периодически угрожая им смертной карой.

Вот и сейчас, когда четверо генералов явились по ее приказу с докладом, она была готова погрузить Кунсайта и Зойсайта в вечный сон оттого, что те упустили первый же кристалл. Но она сдерживала растущее в душе раздражение как только могла, уверяя скорее себя, чем провинившихся лордов в том, что первый блин всегда выходит комом.

— Что еще плохого вы мне сообщите? — вздернув подбородок, поинтересовалась Погибель, поглаживая кончиками кроваво-красных ногтей хрустальный шар.

— Если бы не воины в матросках, мы бы выполнили задачу, — взял слово Кунсайт, стараясь не обращать внимания на презрительные гримасы Нефрита и Джедайта, что стояли чуть поодаль. — Они застали нас врасплох — кристалл почти был у нас в руках!

— Ключевое слово — „почти“, — с легким нажимом на последнее слово произнесла королева. — Неужели вы настолько слабее их? Что это за воины?

— Она была настоящей фурией! — сделал шаг вперед Зойсайт, не обращая внимания на предупреждающие знаки наставника. — Она атаковала меня раньше, чем я успел что-либо предпринять.

Погибель изумленно вздернула брови, при этом недобро улыбнувшись:

— Она? Хочешь сказать, что спасовал перед одной-единственной девчонкой?

— Ваше величество, Зойсайт пропустил половину сражения. Он не помнит, как другие Сейлор воины поспешили на помощь своей подруге, — Кунсайт попытался загладить последствия эмоционального выступления паренька. — Мы не ожидали встретить сопротивление, но потом… Мы будем готовы, королева Погибель.

— Лорд Кунсайт, — Берилл заговорила чуть громче, пытаясь придать важности своим словам. — Вы понимаете, что больше поражений я не потерплю? Еще и от каких-то девчонок.

Нефрит поджал губы и опустил взгляд. Королева не знала, что он тоже едва не проиграл, сражаясь с Сейлор воинами, и, к тому же, загубил юму Джедайта. Блондин вполне мог рассказать об этом королеве, донести о слабости компаньона, чтобы отомстить за павшую Серену, но отчего-то не сделал этого. Теперь Нефрит чувствовал себя его должником, а это было не лучшее из ощущений.

— Это не какие-то там девчонки, — пророкотал Металия, став невольным свидетелем генеральского отчета. — Они — воины Серебряного Тысячелетия, лучшие из лучших. Но и у них есть слабости, ведь они прежде всего люди. Сыграйте на них — и победа останется за вами.

— Воины Лунного Королевства? — рискнул переспросить Джедайт. — Но я думал, что они погибли…

- Ты прав, однако воины переродились. Так же, как и вы в свое время. Но у вас есть одно существенное преимущество: вы уже давно стали демонами; а воины в матросках только ступили на стезю борьбы со злом. Опыта у них еще нет, зато у вас его должно было накопиться предостаточно.

— Вы все услышали? Все поняли? — Погибель холодно посмотрела на каждого из генералов, словно надеясь таким образом поставить в их сознании тавро: „Победа или смерть“.

Лорды чуть поклонились, выражая таким образом свое согласие.

— Можете идти. Помните: мне нужен результат.

— Мы не подведем вас, королева, — ответил за всех Кунсайт. Он давно привык нести ответственность за себя и других генералов, нравилось ли им это или нет. Но вот что он точно знал: Зойсайт принял бы любое его решение, ни разу не усомнившись в его надежности. Чем не залог успеха?

Еще раз кивнув, лорды скрылись в чернильном мраке подземелья, откуда они и пришли, а Берилл осталась на месте — скучать и ерзать на месте до следующего отчета.

Остаток ночи Минако не сомкнула глаз, размышляя о прошлой битве. Рука ее раз за разом опускалась к животу, словно проверяя, остались ли там какие-нибудь следы или шрамы от ранения бумерангом, но ничего — кожа была гладкой и упругой, как и раньше. Чудеса, да и только. А что могло случиться, если бы Сейлор Юпитер не поразила того мужчину своим ударом? Даже представить страшно! Хорошо, что она отказалась от выполнения этой миссии, возложенной невесть кем и контролируемой котом и кошкой. Она слишком долго выстраивала свою свободную жизнь, чтобы бросить ее в жернова судьбы.

А остальные? Смогут ли остальные понять, в какой переплет они попали? Судя по всему, нет. Они слишком серьезно воспринимают стоящую перед ними задачу, не всегда понимая, на какой риск идут, перевоплощаясь в Сейлор воинов.

На кого она могла положиться? Кто мог бы понять ее? Ами? Нет. Она похожа на покорную маленькую овечку, что видит в людях только хорошее. Альтруист, оптимист и гений в одном флаконе. Скорее, она будет разрываться между ней и Усаги. Так что надежды мало. Мако? Не вариант. Она ведь школьная подруга Цукино, и скорее примет ее сторону. Как говорится: „Старый друг лучше новых двух“. Лучше Усаги со всеми недостатками, чем она, Минако, со своими заморочками. Рей? Скорее всего. Ни от кого не укрылось, что Хино на дух не переносит блондинку с оданго. На ее фоне она сама относилась к Цукино как ангел небесный. Она обязательно поговорит с ней. Уверена, Рей выслушает и поймет…

Стоило ей в блаженстве принятого решения прикрыть глаза, как вновь острая колючка тревоги впилась в ее сердце, заставляя его болезненно сжиматься. И имя той колючке было Мамору.

Пока Минако ехала в такси, она не прекращала набирать заветный номер, но гудки, похожие на тяжелые смоляные капли, монотонно разбивали и без того раскалывающуюся голову. Парень не брал трубку. Где он? Что с ним? Почему он не отвечает? Или он наводит страх на всех злодеев Токио, появляясь перед ними в своем черном плаще с красным подбоем? Айно сделала еще пару вызовов уже дома — и снова безуспешно. Чиба будто бы исчез.

Прокрутив воспоминания, словно старую кинопленку, Минако сделала неутешительный для себя вывод. Сейлор Мун не была удивлена, видя рядом с собой Такседо Маска (или как там Мамору себя назвал?). Значило ли это, что это не первое их совместное сражение?

Ревность ледяной иглой кольнула душу, и девушка вздрогнула. А какое равнодушие скользило в его взгляде и словах! Словно они были никем друг другу. Незнакомцами, которых столкнул Его Величество Случай. Мамору, как ты мог!

Айно ощутила такую тоску в душе, что захотелось выть в голос. Свернувшись калачиком в кровати и обняв подушку, на которой еще сутки назад покоилась голова любимого, она забылась коротким, тревожным сном, прервавшимся с наступлением рассвета.

А утром Минако покормила Артемиса и показала ему вчерашний кристалл, из-за которого она едва не погибла. А взамен услышала историю о семи смертных грехах, которых королева Селена заключила в осколки Серебряного Кристалла и отправила на Землю для перерождения.

Минако сидела за столом, положив голов на руки. Ее задумчивый взгляд был сосредоточен на лежащем рядом мерцающем желтом кристалле. Артемис сидел рядом, нетерпеливо помахивая хвостом, ожидая, когда же Айно обратит на него внимание. Всего пару минут назад он рассказал ей, что за кристалл находится у нее в руках, и теперь ожидал вердикта. Одно из двух: либо Минако оставит его себе, либо отдаст воинам в матроске. В любом из случаев девушка оказывалась втянута в историю со сбором радужных кристаллов, и кот втайне надеялся, что Сейлор Венера сменит гнев на милость и вернется к своей миссии.

— Ну так что? Что скажешь? — Артемис решил подтолкнуть Айно к ответу.

Девушка медленно подняла голову и, выпрямившись, поджала губы:

— Знаю только одно: они не должны попасть в руки демонов. А вот насчет того, чтобы отдать его воинам в матросках — я еще подумаю.

— А я-то думал, что ты к утру изменишь свое мнение, — сокрушался Артемис.

Минако протянула руку и погладила его по голове:

— Я вчера говорила вполне серьезно. Эта жизнь не для меня.

— А как же… — начал было кот, но Айно прижала палец к его пышным усам, вынуждая умолкнуть.

— Мне кажется, это ненадолго. Если уж я смогла сказать „Нет!“, смогут и другие.

С этими словами блондинка решительно поднялась из-за стола и, схватив кристалл, спрятала его в надежном месте, подальше от любопытных глаз. Даже кот не был в курсе, где — Минако вполне справедливо посчитала, что Артемис может передать трофей Сейлор Мун, а это не входило в ее планы. Хотя… какой там план, Айно даже не знала, какую подножку подставит ей жизнь в следующий раз.

В этот момент ее телефон завибрировал, известив хозяйку о новом входящем сообщении. Минако провела пальцем по экрану и прочла следующее:

От кого: Rei_Hino

Тема: Встреча

«Привет! Встречаемся сегодня у меня, в часовне Хикава, ровно в полдень. Надеюсь, ты не забыла дорогу туда;) На повестке дня — борьба за добро и справедливость. Ну, ты понимаешь, о чем я. Жду!

Айно вздохнула и решительно удалила сообщение. Никаких воинов в матроске, никаких встреч. Все, что угодно — но без нее. Подумав еще немного, Минако сняла с запястья часы-коммуникатор и вышла из спальни, хлопнув дверью.

Дом Джедайта был ни капли не похож на „скромную“ обитель Санджойна. Небольшая квартира в тихом районе Токио, в которой было все необходимое для жизни, однако сказать, что блондин жил там, было нельзя. Большую часть своего времени демон-трудоголик проводил либо в пенатах Темного Королевства, либо в погоне за энергией, иногда встряхивая тяжелого на подъем Нефрита. Он не ленился сам, и другим не давал. А особенно своим юмам, которых он держал в строгости, порой даже чрезмерной, заставляя заниматься не только темными делами, но и более приземленными. Такими, например, как уборка той самой квартиры. Занятие хоть и не пыльное (местами), но держало демонш в узде.

Вот и сейчас, вернувшись с королевской аудиенции, Джедайт направился в свою квартиру, где вовсю хозяйничала юма Фурау — одна из его самых исполнительных и понятливых подчиненных. Приняв облик среднестатистической домохозяйки, она деловито смахивала пыль, слушая радио и что-то напевая себе под нос.

Демон вернулся мрачнее тучи. Несмотря на то, что они с Нефритом были гораздо успешнее в своем деле, чем Кунсайт и Зойсайт, выволочка от королевы всем генералам сразу дала ему понять, что усилий все же приложено недостаточно. А работать вполсилы Джедайт не любил.

Сбросив обувь у входа, молодой мужчина прошествовал к дивану и сел, подперев голову рукой. Нужно было срочно придумать, как собрать энергию. Много энергии. И при этом обойтись без компании Нефрита. В последнее время демон-звездочет своими глупыми выходками действовал ему на нервы. Как, например, на благотворительном балу. А ведь он предупреждал его, предложил просто отступить! Так нет, Нефриту ну позарез нужно было вступить в бой с воинами в матросках, чтобы показать, какой он крутой и как ловко он обращается с энергетическими сферами. И теперь они знают его в лицо. Вдобавок еще и Серену угробил. Хотя… за это можно было ему и спасибо сказать — она была на редкость нерадивой и ленивой юмой, и когда-нибудь он бы и сам ее наказал по всей строгости. Но все равно, она погибла, исполняя приказ Нефрита. Своих юм ему что ли мало?

Джедайт нервно потер подбородок и взъерошил свои волнистые платиновые кудри, вздохнув. Это не укрылось от проницательной Фурау. Она, прикрутив радио, подошла к хозяину и заботливо поинтересовалась:

— Что-то произошло? Вы сегодня не в себе.

Мужчина скривил тонко очерченные губы:

— Королева Погибель нами недовольна.

— Такого быть не может! — заявила юма, уперев руки в бока. — Я своими ушами слышала, как она отзывалась о ваших делах. Да и король Металия доволен количеством собранной энергии.

Джедайт повернул голову к Фурау, и сережка в его левом ухе сверкнула в лучах полуденного солнца.

— Это похвально, что ты пытаешься вернуть меня в прежнее расположение духа, но, увы, только дельный совет, как собрать побольше энергии и при этом обойтись без Нефрита сможет мне помочь.

Юма загадочно усмехнулась, бросив многозначительный взгляд на радио:

— А если я скажу, что это не проблема?

— Что ж, готов выслушать твои идеи, — мужчина выдавил из себя елейную улыбочку, практически не надеясь, что Фурау предложит что-то дельное. Однако после того, как юма посвятила его в свой план и высказала парочку соображений, легкое презрение Джедайта растаяло, точно кусочек льда в теплой воде. Наморщив лоб, он внимал подчиненной, добавляя от себя кое-какие детали и мысленно составляя пометки относительно того, какие меры следует предпринять. И только после этого он заметил: — Это ты здорово придумала!

Для Фурау не было похвалы лучше этой.

Воины в матросках удобно расположились на крыльце одноэтажного дома Рей, что находился позади храма Хикава, где Хино жила и работала вместе с дедушкой — маленьким, но шустрым старичком, падким на симпатичных девушек. Вот и сейчас брюнетка, отчаянно краснея за своего дедулю, пыталась убедить его, что они все пришли сюда к ней в гости, а не для того, чтобы поработать в храме. Или, того лучше, остаться в нем.

Шел второй час, несмотря на то, что встреча была назначена к двенадцати. Сначала ждали Усаги, что примчалась к храму только спустя полчаса, дико извиняясь; теперь тратили бесценное время, ожидая Минако. Но той отчего-то не было. Как и Артемиса. Это настораживало, особенно если учесть, что вчера Сейлор Венера выпрыгнула в окно за Такседо Маском и больше не вернулась. Это немного обидело воинов, а Мако — в особенности. Это она ведь послала Дух грома в спину душившего подругу демона.

— Да где же ее духи носят? — в сердцах воскликнула Рей, скрестив руки на груди и вглядываясь в знойное марево.

Ами оторвалась от книжки и, отметив пальцем место, где остановилась, ответила:

— Вероятно, на это есть веские причины.

— Да, но обычно Минако ставила нас в известность, что у нее назрели неотложные дела, — вздохнула брюнетка, откинув волосы назад и встряхнув головой. — А она даже на СМС не ответила.

— А вы звонили ей? — поинтересовалась Луна, сидящая на коленях Усаги.

— Несколько раз. Только голосовая почта.

— Попробую набрать ее еще, — отозвалась Мако, доставая из сумочки телефон. Нужный номер, кнопка вызова… Все напряглись, глядя на застывшую Кино. Гудок, другой…

„Привет, это Минако. Оставьте сообщение, и я обязательно вам перезвоню“.

— Ноль, — объявила девушка, сбрасывая вызов и задумчиво похлопывая телефоном по ладони.

— Странно, — Ами отложила книгу и с тревогой посмотрела на всех присутствующих, — это не в стиле Минако. Наверное, что-то случилось.

— Если не с ней, так с Мамору, — подала голос Усаги.

Рей вскинула голову:

— Да, кстати! Неужели Такседо Маск — это и есть парень Мины? Тогда почему он опровергнул ее слова?

— Мне бы тоже хотелось это знать, — проворчала Цукино. В ее груди теснилось неприятное чувство раздражения, словно осколки несбывшихся надежд больно царапали душу. Она-то думала, что Такседо принадлежит ей и только ей, а на деле оказалось, что это пижон Мамору Чиба, парень Айно. И вот теперь Усаги разрывалась на части, не зная, как теперь относиться к человеку под маской защитника в черном плаще. В некотором смысле она чувствовала себя третьей лишней в тандеме Минако-Мамору, но ведь влюблена она была вовсе не в него, а в Такседо Маска! Милого, заботливого, рыцарственного Такседо Маска, что всегда поддерживал в ней огонь на поле боя, не давая сдаться или угаснуть, затопив искорку храбрости слезами жалости к себе.

— Но если и так, — Ами ударилась в размышления, — то Минако могла бы поделиться с нами своими переживаниями. Мы ведь ее подруги, разве нет? Худшее, что я могу предположить — это то, что с Мамору или с ней что-то случилось и они сейчас в больнице.

От этих слов у всех присутствующих волосы стали дыбом. Даже у Усаги, казалось, оданго подпрыгнули.

— Не смей говорить такое в храме! — резко одернула Мицуно Рей.

— И правда, девчонки, не надо сгущать краски, — Мако рассеяно улыбнулась. — Так или иначе, мы узнаем обо всем. Время. На все нужно время.

В это время вдали мелькнуло белое пятно. Все напрягли зрение, всматриваясь.

— Да это же Артемис! — воскликнула Луна, поднимаясь на лапы.

И правда — кот мчался по весь опор, вздымая облака серой пыли. Сердца присутствующих забились учащенней - вот, сейчас хоть кто-то объяснит, в чем дело, развеет тревоги или, наоборот, внесет смятение в их мысли.

Артемис затормозил у порога, тяжело и рвано дыша после долгого бега.

— Где Минако?

— Почему ты один?

— С ней что-то случилось?

— Почему она не отвечает на звонки?

Град вопросов посыпался на белого кота, но все они сводились к одному — к его строптивой хозяйке.

— Она не придет, — произнес он. Воцарилась тишина.

— То есть как, не придет? — вкрадчиво поинтересовалась Рей, и белый жрец невольно сжался.

— Она не хочет больше быть воином в матроске.

— Что значит „не хочет“? — возмутилась Луна. — Это нельзя так просто взять и выключить. И это не одежда из магазина, которую можно просто вернуть.

— Я знаю, — с горечью заметил Артемис, крайне недовольный тем, что ему приходится теперь расхлебывать эту кашу. — Но у нее проблемы. Стресс. И множество других причин, побудивших ее отказаться от своей миссии.

— Но ведь и мы не железные! — воскликнула Усаги. — Почему она должна быть исключением?

Кот ничего не ответил, лишь головой покачал.

— Она дома? — резко спросила Рей.

— Да.

— Я поеду к ней.

Едва Хино развернулась, чтобы скрыться в доме, Мако перехватила ее руку:

— Стой! Ты сейчас не в себе, и вполне можешь наговорить Минако грубостей, даже не разобравшись, в чем ее проблема. Я поеду к ней.

— А как же собрание? — разочарованно протянула Цукино, поднимаясь с места.

— Без пятого воина его проводить бесполезно, — сделала неутешительное заключение Луна. — Так что… извините, что оторвала вас от дел. Мако, я искренне надеюсь, что ты заставишь Венеру передумать.

— И… вот что еще я забыл сказать, — как и всегда, Артемис самое интересное оставил напоследок. — Я не могу найти ее жезл и коммуникатор. Похоже, она спрятала их вместе с кристаллом.

Карие глаза жрицы Луны едва не вылезли из орбит:

— Что?! Кристалл? Один из семи радужных?

— Э… Разве меня одну волнует, что она спрятала часы и жезл? — робко заметила Ами, но черная кошка уже истерила вовсю.

— Как же это безответственно! Она подвергает свою жизнь опасности! Ты сказал Минако, что демоны наверняка будут охотиться за кристаллом?

— Естественно! Только кто меня слушает? Уперлась, как баран, и дальше своего носа ничего не видит.

Все дружно покосились в сторону Усаги, которая тоже подходила под описание упрямой и недальновидной девчонки.

— Что? — возмутилась она. — Не обо мне речь идет!

— Так, стоп! — Юпитер повысила голос, выставив руки вперед. — Я попытаюсь во всем разобраться. Успокойтесь. Если что, — она постучала пальцем по часам-коммуникатору, — я на связи. Пойдем, Артемис. Всем пока!

И Мако, прежде чем ей хоть кто-то что-то сказал, взяла кота на руки и быстрым шагом двинулась прочь от храма Хикава. Ее тоже терзала тревога за подругу, но она знала, что сможет во всем разобраться. И бутылка красного вина с черным шоколадом ей в этом поможет. Уж в этом Кино была уверена.

Близилась полночь. За окном давно стихли звуки большого города, коими был полон современный Токио, и теперь лишь далекий гул напоминал о том, что где-то там, в центре мегаполиса, по-прежнему кипит жизнь. Полуночники заседали в барах и клубах, потягивая коктейли и затягиваясь крепкими сигаретами. Запретные развлечения, раскрывающие любому желающему темные желания их души, манили к себе цветными неоновыми огнями. Ночь, дарующая свободу, ждала своих детей, игриво подмигивая вывесками, словно знойная южная красотка ярко подведенными глазами.

Минако и Мако укрылись от манящего шепота ночи в квартире. Закрыли окно, задернули занавески, включили инструментальное радио. Из динамиков его лилась дурманящая саксофонная музыка, заставляя и без того тяжелые веки подруг тяжелеть еще больше. На журнальном столике в гостиной стояли два бокала с недопитым вином и пустая коробка, в которой некогда были шоколадные конфеты. Рядом в хрустальной вазе лежали полуощипанные виноградные гроздья. Мягкий свет свечей колебался от легкого, невесть откуда взявшегося сквозняка, искрами отражаясь от рубиновой поверхности алкогольного напитка.

Айно лежала на животе, подняв ноги вверх и подложив под щеку сложенные руки. Ей удалось первой оккупировать диван, и теперь она победно взирала сверху вниз на Мако, что расположилась на мягком ворсе белого ковра. Та лежала на спине, заложив руки за спину, и от этого ее впечатляющая грудь казалась еще больше.

— Хи-хи, — издала вдруг Минако легкий смешок. Ее что-то позабавило.

— Что такое? — полусонно произнесла Кино.

— Я вот тут подумала, что у меня давненько не было романтики при свечах.

— Ну, это не романтика, — девушка с ленивой грацией потянулась. — Скорее, это девичник на двоих.

— Или же что-то более корыстное, — подозрительно протянула Айно. — Я вот жду, когда ты заговоришь о воинах в матроске.

Макото прикусила язык.

„Хм. Догадалась все-таки. Значит, пойдем другим путем“.

— А вот и нет, не угадала, — в глазах Кино засверкали лукавые огоньки. — Просто почувствовала, что у тебя проблемы. И дело не в том, что ты отказалась приходить на собрание.

— А в чем же тогда? — Минако лениво перевернулась на спину, вытягивая ноги, которые из-за коротких джинсовых шорт казались длиннее.

— Мы уже, помнится, говорили об этом. О Мамору.

Айно тяжело вздохнула. Слово „говорили“ предполагает равную беседу или обсуждение. А на самом же деле, чуть захмелев от вина, девушка начала вываливать на Мако все то, что скопилось в душе. Так сказать, перекладывала с больной головы на здоровую. Но подруга не жаловалась. Она лишь кивала головой в знак согласия, и в ответ Минако начинала все по новой.

Когда Мако появилась на ее пороге с Артемисом и пакетом из супермаркета в руках, девушка была близка к тому, чтобы сослаться на несуществующую головную боль и выпроводить экс-принцессу Юпитер восвояси. И потом устроить взбучку белому коту который, поджав хвост, скрылся на кухне и с тех пор не показывался оттуда. Знает, что напортачил.

Но Кино с хозяйственным видом вошла в квартиру, заперла дверь и заявила:

— Начинаем сеанс бесплатной психотерапии, — и достала из пакета бутылку сливового вина, которое так любила Минако. Тут уже Айно не смогла устоять, втайне признавшись, что вот таких вот моментов ей здорово не хватало. — Поболтаем?

Они пили вино в гостиной, закусывая шоколадными конфетами и виноградом. Мина выплеснула все свои переживания за Мамору: о том, что не может никак ему дозвониться — даже домашний телефон выключен; о том, что в образе Такседо Маска он поступил с ней не очень-то вежливо…

И теперь они вновь вернулись к этой животрепещущей теме.

— И почему, почему он утверждал обратное? — сокрушалась Айно. — Неужели он и впрямь думал, что этот маскарад сможет меня обмануть?

— Мы тоже не можем этого понять, — отозвалась Мако и потянулась за бокалом. — Но почему-то больше всего бесится Усаги.

— Мда? — приятная слабость, вызванная качественным алкоголем, разлилась по телу Минако. — Это еще почему?

— Потому что Такседо Маск уже не в первый раз приходит к ней на помощь.

Айно показалось, что она вмиг протрезвела. Резко поднявшись с дивана, Минако уставилась на Мако широко распахнутыми глазами:

— То есть как?

— Ну, — Кино выглядела по-прежнему беззаботно, — она говорила, что как только у нее возникает серьезная ситуация, связанная с атакой демона, Такседо Маск приходит к ней на помощь.

Минако вновь обессилено рухнула на диван и облизнула внезапно ставшие сухими губы. Выходит, ее самые потаенные страхи, связанные с Мамору, выходят наружу и воплощаются самым фантастическим образом. Как во сне, Эндимион защищал Серенити, так и теперь Чиба, приняв облик Такседо Маска, защищает Сейлор Мун.

Айно вся задрожала, словно в приступе лихорадки, ее внезапно затошнило. Кровь отлила от лица, стало как-то душно. Это открытие потрясло Минако до глубины души, и она почувствовала, как в душе закипает дикая смесь из ярости, непонимания, и обиды. Тугой комок застрял в горле, на глазах выступили слезы.

— Эй, ты чего? — от Макото не укрылась перемена в настроении подруги.

— Мамору скоро меня бросит, — всхлипнула она и разрыдалась.

— О Господи, Минако! Нечего плакать над тем, что еще не произошло и… — тут Кино набрала побольше воздуха в грудь, — вряд ли произойдет. Он ведь любит тебя, а с Усаги они только ссорятся.

— Тогда почему он спасает ее? А ко мне относится наплевательски? — слезы сверкнули в уголках глаз Айно, словно драгоценные каменья.

— Вот этого мне не понять. Мы и сами не до конца знаем, в чем секрет нашего предназначения. В любом случае, не стоит плакать понапрасну. Уверена, Мамору в скором времени объявится и все тебе расскажет… Ну же, вытри слезы! Все будет хорошо! Ты же наше солнышко и мы тебя все очень-очень любим, ты не одинока, — Кино улыбалась так чисто и искренне, что Минако не смогла не ответить ей тем же. Мако зажгла в ней светлый лучик надежды, и теперь девушка цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг.

„Он ведь клялся мне“, — вспомнила она, вытирая слезы. — „Посмотрим теперь, чего стоят его клятвы“.

В это время часы показали полночь, и в эфире радио появились непонятные помехи. Они раздражали нервы своим скрипом и шорохом, и Минако показалось, будто в ее голове кто-то трет стекло наждаком. Поморщившись, она поднялась с дивана, игнорируя тупую боль в висках:

— Я пойду умоюсь, а ты поймай какую-нибудь другую волну. Эти помехи жутко раздражают.

Мако кивнула, с облегчением улыбнувшись, и когда подруга скрылась в ванной комнате, потянулась к небольшому приемнику. Несмотря на то, что большинство таких девайсов уже изжило себя, Минако очень им дорожила и слушала всегда только инструментальную или классическую японскую музыку, как объясняла она сама „для гармонии и вдохновения“. Чтож, наверное, это и вправду действовало — у Айно никогда не было проблем с вдохновением. И ее песни были тому доказательством.

Кино наудачу крутанула колесико поиска и тут же наткнулась на какую-то ночную передачу. Она могла бы переключить ее и поискать что-нибудь другое, но голос ведущего ласкал слух бархатными нотками и некой игривостью, с которой обычно герои-любовники нашептывают комплименты дамам сердца. Он словно гипнотизировал, завлекал… Мако даже в жар кинуло от этого голоса, и она зачарованно уставилась на радиоприемник, внимая каждому слову ведущего.

— Здравствуйте, прелестные дамы! Это снова я, Полуночный Диджей, и этой бархатной ночью мы вновь поговорим о любви…

Девушка дрожащими пальцами заправила прядь за ухо, почувствовав, как розовеют ее щеки.

— Всего несколько минут назад мне пришло письмо от мисс Томоё Сакигава. Признаюсь: оно затронуло меня настолько сильно, что я не могу не зачитать из него хотя бы пару строк. Прочувствуйте его вместе со мной!

„…Пусть ты и не со мной, но я всегда буду помнить каждое мгновение, проведенное вместе. До тебя я не знала, что такое любовь, но когда поняла, было уже слишком поздно…“ — с трепетом зачитал Полуночный Диджей, и сердце Макото сладко сжалось. Создавалось впечатление, будто бы она сама написала эти строки. Хотя… Мысли девушек, любящих безответно, схожи. Национальность или цвет кожи значения не имеют — сердце и душа одинаковы у всех.

Кино растеклась сладкой лужицей у приемника, глупо и по-идиотски улыбаясь голосу Полуночного Диджея.

— У него голос, как у моего первого парня… — мечтательно протянула она, прикрыв глаза.

— Что? — Минако вышла из ванной комнаты заметно посвежев и успокоившись.

— Ш-ш-ш! — приложила пальчик к губам Мако. — Я слушаю.

Айно, заинтересовавшись, присела на диван и вслушалась в то, что заинтересовало ее подругу. Через минуту она молча взметнула брови вверх, удивляясь, как голос Полуночного Диджея с мурлыкающими нотками мартовского кота мог заинтересовать Кино.

— Милые девушки! Если вы хотите, чтобы в следующем эфире я зачитал отрывки из ваших любовных писем, присылайте их на мою электронную почту: midnight_dj@dk.jp*. Автора самого проникновенного письма я приглашу к себе… У вас есть реальный шанс попасть в эфир, помните об этом. С любовью к вам, Полуночный Диджей.

— А-ах, — вздохнула Макото, лениво потягиваясь. — Какой у него го-о-олос… Такой возбуждающий…

— Мако!

— М-м-м?

— Ты серьезно? — Айно откровенно забавлялась, глядя на подругу. — Неужели ты влюбилась в голос по радио?

— А что? — Кино чуть покраснела. — Очень даже красивый голос… Кстати, — она подскочила на месте и повернулась к Минако, загадочно улыбаясь. — Давай напишем письмо!

— Нет-нет, — замахала руками блондинка. — Это без меня. Я не настолько в отчаянии, чтобы мои признания в любви по радио услышал весь Токио. Если хочешь, бери ноутбук и пиши. А я, — Айно выразительно зевнула, прикрыв рот ладошкой, — пойду спать. А тебе постелю на диване. Не засиживайся до утра, хорошо?

— Оке-е-ей, — протянула Мако, уже хватая ноутбук, и ее ловкие пальцы забарабанили по клавиатуре, рождая самое проникновенное признание в любви, которое она когда-либо составляла. Несмотря на данное Минако обещание, она просидела за компьютером до пяти часов утра, потирая красные глаза, вновь и вновь перечитывая послание далекому и вероломному возлюбленному.

А уже утром Айно нашла подругу сладко спящей за тем же столом, а на экране ноутбука высвечивалось сообщение электронной почты: „Ваше письмо успешно отправлено!“

„Здравствуй!

Не знаю, зачем я вообще пишу это письмо. Видимо, три бокала микадо делают меня достаточно храброй для этого. Но, так или иначе, это мое первое послание тебе.

Ты ушел из моей жизни шесть лет назад. И все эти годы я не могу найти себе покоя. Средь миллионов чужих лиц я ищу одно твое, что заставляло мое сердце биться чаще. Меня преследуют неудачи, и начало им положил именно ты. Но я не виню тебя. Я искренне надеюсь, что ты нашел свое счастье; у меня же все впереди, хоть и нет уверенности в том, что я найду свой идеал среди этой серой и безликой массы.

Ты приходишь ко мне во сне. Улыбаешься, касаешься моей щеки ладонью, а потом таешь в промозглой дымке. А я бегу за тобой, мои легкие горят от нехватки воздуха, а сердце кровоточит, вновь потеряв надежду. Ты всегда был жесток ко мне, но я не замечала этого. Я любила, и мне казалось, что этой любви хватит на двоих. Как же я ошибалась! А ты и не думал разубеждать меня. Было бы ли мне больнее, если бы ты бросил меня раньше? Нет.

Мое сердце все еще бьется. Оно все еще любит, считая, что тот прощальный холодный поцелуй под дождем был обещанием чего-то большего. Я все равно верю. Надеюсь. Люблю.

Ты — мой идеал. А я, как Пигмалион, пытаюсь вылепить из других тебя, но терплю оглушительное фиаско. Я лишаюсь крыльев, но вновь обретаю их, едва в груди зажигается светлый огонек надежды. Мне повезет! Когда-нибудь, — слышишь? — когда-нибудь я вновь повстречаю тебя на своем пути. И тогда уже не отпущу…

Любящая тебя

Макото Кино“

— Бла-бла-бла… — Джедайт щелкнул мышкой, закрывая вкладку в браузере, и презрительно скривил губы. — Очередные сопли от очередной безмозглой девчонки.

— Не забывайте, господин, что они — наши потенциальные жертвы, — Фурау тихонько подошла сзади и положила руки на спинку кресла, в котором сидел демон иллюзий.

— Ты права, — согласился лорд и вновь щелкнул по значку браузера. — Но я уже столько их перечитал, что моему терпению приходит конец. Знаешь что, Фурау? Займись-ка ты этим, я подышу воздухом.

— Будет сделано, — кивнула юма и села в освободившееся кресло.

Сам же Джедайт, переступив через бездыханные тела работников ночного радиоэфира, вышел на улицу, попутно доставая из кармана своего мундира пачку сигарет. Оказавшись на улице, он закурил, устремив взгляд льдисто-синих глаза на серп убывающей луны. Несмотря на то, что прошедший день был теплым, ночь выдалась довольно прохладной и далеко не летней. Казалось, что от этого даже звезды сияли ярче, словно кто-то начистил их до блеска.

Мужчина выпустил облачко дыма и снова сделал затяжку. Огонек на конце сигареты вспыхнул, словно чей-то зловещий взгляд, а затем вновь потускнел, слабо потрескивая. Джедайт задержал во рту дым, чтобы почувствовать горький табачный вкус, а затем медленно выдохнул. Никотиновое облачко растворилось в пропахшем жасмином воздухе.

Макото Кино.

Почему ему знакомо это имя? Прямо до тревоги. Словно он, Джедайт, что-то упустил, какой-то фрагмент мозаики, без которого нельзя составить целостную картинку. Нужно одно-единственное воспоминание, чтобы все стало на свои места, а не выходит. Демоны, да что же это такое?!

Разозлившись на самого себя, молодой мужчина швырнул окурок на землю и яростно растер его носком сапога, словно это могло восстановить пробел в его памяти, а затем метнулся назад в студию.

— Фурау! — крикнул он с порога. — Ты поотвечала на письма?

— Да, лорд, — юма повернулась к нему.

— Ты ответила на последнее? От Макото Кино?

Фурау покачала головой:

— Нет. Ее письмо не так уж и хорошо написано.

— Позволь мне самому решать, какое письмо достойно ответа, а какое - нет! — взорвался Джейдат, в два шага пересекая помещение и останавливаясь у стола. — Будь добра, отправляйся за пульт, скоро будем выходить в эфир.

Юма молча повиновалась, скрывшись за стеклянной перегородкой, где находился вышеупомянутый пульт. Было видно, что она обижена на хозяина — Фурау не привыкла к крикам в свой адрес. Она была не только способной и исполнительной, но и очень мнительной.

Демон иллюзий открыл письмо Макото, пробежал его глазами еще раз и написал ей ответ:

«Дражайшая мисс Кино,

Спасибо за то, что рискнули и все же прислали свое любовное письмо по этому адресу. Оно тронуло меня до глубины души, и я с удовольствием зачитаю его завтра. А это значит, что вы выиграли шанс попасть ко мне на радиостанцию и ответить на мои вопросы в прямом эфире. Жду вас завтра в полночь на втором этаже радиостанции „10 FM“.

C нетерпением жду дальнейшей встречи.

Полуночный Диджей»

Отослав сообщение, демон откинулся на спинку кресла и улыбнулся уголком рта. Усмешка вышла коварной и жесткой.

— Да, до встречи, Макото. Надеюсь, ты откроешь мне свои секреты, прежде чем я высосу твою энергию, — побарабанив пальцами по столу, Джедайт обернулся и крикнул Фурау: — Все, готово! Выходим в эфир!

Мужчина надел наушники, пододвинул микрофон и заговорил, делая свой голос максимально соблазнительным и медовым. Как раз таким, от которого у девушек коленки дрожат.

Мако полила утку медово-горчичным соусом и отправила ее в духовку, выставив необходимое для запекания время, и со вздохом приземлилась на высокий барный стул, вытирая тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину. Когда дело касалось готовки, Кино забывала обо всем, отдавая всю себя любимому занятию. Результат зачастую оправдывал ожидания, и Мако по-детски радовалась всякий раз, когда подруги хвалили ее стряпню. Конечно, она не показывала этого, принимая комплименты как должное и тепло улыбаясь, но в душе ликовала.

Убедившись, что в духовке все печется как надо, девушка вытерла руки полотенцем и прошла в гостиную, где на почетном месте посреди рабочего стола стоял старый компьютер, купленный родителями незадолго до гибели. Всякий раз, когда Мако вспоминала об этом, ее сердце наполняла горькая скорбь. Она слишком рано стала самостоятельной, слишком рано пришлось повзрослеть. А так хотелось побыть такой же беззаботной девчонкой, как Усаги!

Вздохнув, Кино открыла почту, и сердце ее едва не выпрыгнуло из груди при виде входящего сообщения от Полуночного Диджея. Дрожащими от возбуждения руками Мако открыла письмо и прочла его. Потом еще и еще. И так до тех пор, пока не заучила его наизусть. Внутри все вибрировало от сладкой дрожи восторга и вкуса победы. Значит, из множества писем Полуночный Диджей выбрал именно ее!

Уиии!

Макото от радости подскочила с места и затанцевала по комнате, кружась и выделывая различные финты до тех пор, пока не запыхалась и не упала в изнеможении обратно на стул. Вспышка эйфории прошла, теперь надо было мыслить трезво. К примеру, нужно продумать, что говорить в эфире. И обязательно потренироваться перед зеркалом! Чтобы не заикаться потом и не опозориться.

За этими тренировками и последующими приготовлениями кулинарных изысков скорее для души, чем для тела, Кино совсем позабыла о том, что должна была серьезно поговорить с Минако насчет их миссии. Вчера она сознательно ушла от этой темы, позволив подруге выговориться, а сегодня ее занимала совсем другая задача — не ударить в грязь лицом перед Полуночным Диджеем и, что немаловажно, взять его номер телефона. Приятно будет услышать его голос вне радиоэфира.

А вот насчет реакции Луны Мако не подумала. А зря. Наверняка кошка устроит ей знатную головомойку, как только узнает, что она не удосужилась поговорить с Сейлор Венерой и убедить ее вернуться в команду. Но кого это будет волновать, если в перспективе — свидание с сексапильным ведущим ночного радиоэфира?

Мако добралась до студии за полчаса до полуночи. Неуверенно продвигаясь вперед, она отчего-то запоздало задумалась, как будет объяснять ночному сторожу свое позднее появление. Может, сам Полуночный Диджей выйдет ей навстречу?

Кого она обманывает, конечно же нет!

Фыркнув и передернув плечами, Кино решительно двинулась к посту охраны. К ее удивлению, охранник спал, сладко похрапывая. Невиданная удача!

Девушка тихо прокралась ко входу в студию и повернула дверную ручку. Дверь бесшумно распахнулась, и Мако скользнула вовнутрь, тихонько прикрыв за собой дверь. Потом, расправив плечи и чуть оттянув вырез на платье, чтобы подчеркнуть пышную грудь, двинулась вперед.

Поднявшись на второй этаж, Кино растерянно завертела головой, сжимая в руках небольшой клатч, собственноручно вышитый бисером. Перед ней был длинный коридор, и по обеим его сторонам находились абсолютно идентичные двери. Куда идти? Или проверить наобум?

К счастью, отворилась третья дверь слева, и к Мако навстречу вышла строгого вида женщина с короткой стрижкой.

— Вы к Полуночному Диджею? — поинтересовалась она.

— Да, — Мако сделала шаг вперед и улыбнулась.

— Прошу. Он ждет.

„Ждет? М-м-м, приятно слышать“, — подумала девушка и, подавив в груди растущее волнение, вошла в святая святых.

Он уже был там. Кино могла видеть его спину и волнистые платиновые волосы. Сердце ее забилось чаще, словно в предвкушении чего-то необычного. Как во сне, она сделала еще пару шагов и застыла в дверном проеме:

— Здравствуйте… — проблеяла она. Отчего-то вся ее решимость испарилась вмиг. Мако почувствовала себя вновь четырнадцатилетней школьницей, этакой нескладной неумехой. Полуночный Диджей был шикарным мужчиной, под стать своему голосу — это было видно еще до того, как он обернулся. Но когда она все же увидела его лицо…

Сердце ее остановилось. Оно просто застыло, вместе со временем. Вокруг все перестало существовать на какой-то миг, а потом опять потекло, ускорившись на то же время, что и замерло. Буйный водоворот эмоций обрушился на Кино, когда она, глядя квадратными глазами на мужчину, проговорила, с трудом ворочая языком:

— Ты?!

Джедайт, все так же глядя в зеленые глаза Мако, медленно встал и двинулся к девушке. Она стояла, как громом пораженная, комкая в побелевших пальцах бисерный клатч. На лице — ни кровинки, даже губы посинели. И это несмотря на то, что стук ее сердца был слышен даже ему. Вот-вот оно пробьет клетку и вырвется наружу.

— Ты… — повторила она, шевеля одними губами.

Мужчина молчал, рассматривая Кино так, словно она была редким насекомым, а он — коллекционером бабочек. Он вспоминал. Медленно, мучительно, но вспоминал. И все стало на свои места. Правда, ненадолго.

— Ну, я, — холодно ответил Джедайт, пожав плечами. — Спасибо, что явилась. Я Полуночный Диджей, как ты уже, наверное, поняла. Только вот никакой радиопередачи на этот раз не будет!

Макото не успела и рта раскрыть, как демон схватил ее за тонкую нежную шею и сжал, что есть сил. Кольцо из жадеита на указательном пальце его правой руки замерцало, впитывая в себя потоки жизненной энергии девушки. От нехватки воздуха глаза Кино вылезли из орбит, кожа лица приняла легкий синюшный оттенок.

В одно мгновение жизнь пролетела перед мысленным взором Мако. Взлеты и падения, радости и неудачи, ссоры и примирения. Подруги, родители…

Мама, папа, я скоро присоединюсь к вам…

Но эту траурную мысль перебила другая, взорвавшаяся в голове изумрудной вспышкой. И она увидела себя словно со стороны — слабую, беспомощную, медленно умирающую от нехватки воздуха в руках злодея. И в то же время в ее ушах раздался голос. Он был похож на ее собственный, только более мелодичный и с властными нотками.

„Крепись, Сейлор Юпитер! Ты достаточно сильна для того, чтобы дать этому демону отпор. Именем принцессы Литавры, воспрянь!“

— Я смогу… — прохрипела Мако и, собрав все свои силы, вцепилась ногтями в руку Джедайта, резко оторвав ее от своей шеи. И тут же кубарем откатилась назад, к двери, пользуясь заминкой не ожидавшего сопротивления демона и судорожно кашляя.

Кино поднесла к губам часы коммуникатор и просипела, едва дыша:

— Нужна помощь. Демон в студии “10 FM”…

Горло вновь сдавило спазмом, но Кино, собравшись и зажмурившись, скользнула рукой в сумочку и сжала длинными худыми пальцами жезл Юпитера за секунду до того, как демон иллюзий вновь протянул к ней свои руки.

- Юпитер, дай мне силу!!! — прохрипела Мако, пихнув Джедайта ногой в грудь, и вскинула руку вверх.

В тот же миг вспыхнула молния, грянул гром, комната наполнилась острым ароматом озона, и вихрь словно пронесся по помещению, взметнув белые листы бумаги. Свет замигал, но не погас, и когда все улеглось, демон с удивлением обнаружил перед собой не полумертвую от удушья девушку, а одного из воинов в матроске. Она смотрела на него с нескрываемым презрением, уперев затянутые в перчатки руки в бока.

— О, какой неприятный сюрприз! — мужчина подскочил на ноги и уставился куда-то поверх плеча Сейлор Юпитер, а затем вновь их взгляды скрестились, точно две шпаги. — А у страдалицы Макото есть, оказывается, секрет. Кто же ты такая?

— Не время обмениваться любезностями, — процедила воин, наклоняясь чуть вперед.

Из ее диадемы появилась тонкая антенна с металлическим шариком на конце, и воздух вокруг затрещал и накалился, концентрируясь на шарике антенны.

- Дух грома! В бой!!!

Шаровая молния вырвалась из магического проводника, и в тот же миг Сейлор Юпитер услышала звон разбитого стекла, почувствовала, как некоторые осколки больно впиваются в ее спину; в тот же миг страшный удар сбил ее с ног, и Кино больно приложилась лбом о кафельный пол студии. Мако даже не успела увидеть, куда попала ее молния, но почувствовала вибрацию силового поля, и дикий крик юмы звоном отозвался в ушах.

С трудом приподнявшись на руках, девушка сквозь шум в голове и кровь, заливающую глаза успела отметить, как исказилось в ярости лицо Джедайта. Сейлор Юпитер перевела взгляд на дымящуюся кучу пепла позади себя и сразу все поняла.

Когда она атаковала демона Духом Грома, мужчина создал одним взмахом руки вокруг себя силовое поле. Шаровая молния, выпущенная воином в матроске, по задумке Джедайта должна была ударить по девушке рикошетом. Однако все испортила Фурау, которая бросилась хозяину на подмогу, разбив стекло между смежными комнатами. Юма напала на Макото сзади и девушка, не ожидая такого маневра, упала от удара Фурау на пол. Просвистев над головой поверженной Сейлор Юпитер, многовольтный заряд попал прямо в грудь юмы, обращая ту в безжизненный серый пепел.

— Ты заплатишь за это! — прорычал демон и угрожающе двинулся в сторону только что поднявшейся на ноги девушки в зеленом сейлор фуку.

— Посмотрим! — непокорно тряхнула головой Мако, вытирая кончиками пальцев подсохшую кровь со лба и бровей.

Пришла пора сразиться один на один.

Что Мамору и нравилось в этом кабинете, так это стойких запах сандалового дерева. Его ноздри трепетали, когда он раз за разом вдыхал этот богатый благородный аромат. С каждым вдохом его голова приятно кружилась, а тело становилось легким и невесомым, словно перышко. Уходили все тревоги. Кроме той, что привела его в этот кабинет психоаналитика.

В этом небольшом уютном помещении, выкрашенном в цвет папоротника, даже мысли текли легче. Казалось, что ты находишься в кабинете доброго волшебника, что обязательно сможет тебе помочь. Каждая деталь интерьера была подобрана в соответствии с цветовой гаммой стен — кушетка, кресла, ковер на полу, даже ваза с цветами — все было успокаивающего зеленого оттенка. Более мелкие детали были белыми, но даже в сочетании с окружающей зеленью этот холодный цвет выглядел теплее. Над кушеткой, заваленной мягкими подушками с растительным орнаментом висели аккуратные рамочки с засушенными листьями разнообразных растений. Каждый экземпляр был подписан на латыни чьей-то педантичной рукой. И даже это создавало какую-то свою, особую атмосферу. Словно здесь навеки застыл в своем травяном разнообразии кусочек леса.

Последний раз он был здесь больше десяти лет назад, когда проходил курс лечения после смерти родителей. С тех пор здесь ничего не изменилось, и Мамору было приятно это осознавать. Хоть где-то была стабильность. Хоть здесь время не бежало вперед, а застывало подобно водам искусственного пруда в цветочном саду. Даже психоаналитик, невысокий, но подтянутый седовласый мужчина с пышными усами, казалось, остался таким же, не постарев за все эти годы.

— Ты готов говорить? — раздался его мягкий голос.

Чиба вздрогнул и приоткрыл глаза. Да, мистеру Санада он мог доверять. Все, что он некогда рассказывал здесь, так и осталось в этих стенах. Значит, психоаналитик сможет помочь ему и на этот раз. Все тайны он унесет с собой, ни одна живая душа не узнает о его странной исповеди.

Мамору вздохнул и начал свое повествование. Заскрипело перо — мистер Санада предпочитал действовать по старинке, используя в работе пожелтевшие листы бумаги и перья. Это был его метод, и он несомненно действовал.

— В последнее время я замечаю за собой странные вещи. Во мне словно уживаются два разных человека. Знаете фильм „Доктор Джекилл и мистер Хайд“? Так вот, моя ситуация очень похожа. Я не могу сказать, что вторая моя половина действует во зло — скорее, наоборот. Но происходит вот что… В одно мгновение я нахожусь в постели или на каком-то мероприятии, среди толпы, а в другой момент меня начинает колотить нервная дрожь, голова раскалывается на части от невыносимой боли, и после этого мое сознание словно отключается. А когда я прихожу в себя, то оказываюсь далеко от того места, где был в последний раз. То посреди ночной улицы, то на парковке возле гостиницы… А в последний раз я оказался на стоянке заброшенных автомобилей. О том, что я делал в тот отрезок времени — никаких предположений. Просто выпадал из жизни и все. Даже на одежде никаких следов не оставалось. Я боюсь, что это повторится снова.

— Кгм, — откашлялся психоаналитик, — а был ли кто свидетелем ваших исчезновений?

— Первый раз я исчез из постели своей девушки. Но, судя по ее словам, она видела лишь то, как я перепрыгивал через балконное ограждение и спрыгивал вниз. При этом я был в плаще, как она утверждает. Хотя потом я очнулся на улице, в одном исподнем. Мне страшно, доктор Санада, — Мамору поднялся с места и посмотрел на мужчину. — Я боюсь навредить ей своими выходками. Прошу, помогите мне! Я не знаю, что происходит.

— Вы рассказывали своей девушке о ваших превращениях? — психоаналитик взглянул на Чибу поверх очков.

— Да. По крайней мере, самый первый случай. И то, она вынудила меня рассказать.

Мамору сжал пальцы в замок, задумчиво уставившись в пол.

— А все последующие разы? Сколько приступов у вас было?

Парень задумался, а затем неуверенно ответил:

— Около трех. Самое время, чтобы бить тревогу, верно?

— Все верно.

Доктор Санада покусал кончик пера и, сделав еще пометку на своих листах, поинтересовался:

— Может, вы хотите еще что-нибудь рассказать? Что-то, что вы, возможно, упустили?

— Нет, — решительно качнул головой Мамору. — Если бы знал, то смог бы самостоятельно решить эту загадку. Но нет. Это пугающе сложно. Оттого я и обратился к вам. Вы однажды помогли мне, и я надеюсь, что сможете помочь еще.

Психоаналитик отложил свои записи в сторону и по-доброму посмотрел на Чибу:

— Я вам дам совет не как психолог, а как ваш друг. Мамору, вам следует больше доверять людям. Особенно тем, кто любит вас. Вы говорите, что избегаете откровенного разговора с девушкой из-за того, что боитесь ей навредить? Это глупости. Если ваша любовь крепка и чиста, она примет вас таким, каким вы есть. А если не примет, то это не любовь. К тому же, зная о вашем секрете, она сможет помочь вам.

— Но я опасаюсь, что моя обратная сторона сможет напугать ее! Или причинить Минако вред, а я этого не вынесу! — воскликнул парень, подаваясь вперед.

— Не кричите, — осадил его доктор Санада. — Рядом с вами должен быть человек, который поможет вам узнать больше о себе самом. К тому же, вы сами говорили, что не чувствуете в себе зла. Значит, опасаться нечего. Просто попробуйте быть откровенным. Если вы смогли рассказать о моем секрете сейчас, то почему не сможете поделиться с вашей Минако?

— Хорошо, — Чиба кивнул. — Спасибо вам за совет.

— Мои двери всегда открыты для вас, мой мальчик, — сердечно улыбнулся психоаналитик и похлопал Мамору по плечу.

Уже выйдя из кабинета, парень почувствовал знакомый озноб, волнами пробегающий по телу. Дыхание перехватило, в ушах зазвенели сотни колокольчиков. Выдохнув, Чиба упал на колени и часто задышал, схватившись за голову.

— Опять… — простонал он.

Перед глазами словно взорвался пульсар и сознание Мамору померкло. Последнее, что он увидел — это сияющий бутон алой розы. И уже другая его ипостась схватила цветок за стебель.

Если бы доктор Санада выглянул из кабинета как раз в этот момент, он бы увидел, как за поворотом на лестничную площадку мелькнул черный плащ с красной подкладкой. Такседо Маск вновь спешил на помощь.

Теплая зелень глаз Макото встретилась с ледяной голубизной взгляда демона иллюзий. Ощущения были не из приятных — девушку словно окунули в стылую полынью с головой, выбивая дух. Но Сейлор Юпитер держалась. Она знала, что подмога уже в пути, и что ее силы потихоньку восстанавливаются. Раны от осколков стекла уже зажили, и Кино почувствовала себя гораздо уверенней. Главное — тянуть время любой ценой.

Воин в матроске и Джедайт передвигались по кабинету кругами, не спуская друг с друга напряженных взглядов. Они оба были начеку, готовые атаковать или защищаться в любое мгновение, но пока что никто из них не решался напасть первым.

— Не думала, что наша встреча произойдет при таких обстоятельствах, — ровно произнесла Мако, разбивая тишину. Ее былые эмоции, испытанные всего несколько минут назад, поблекли подобно старому фото под солнечными лучами.

— Я надеялся, что это вообще никогда не произойдет, — процедил Джейд.

— Грубо, но ожидаемо, — качнула головой девушка. — Глупо было надеяться на изменения…

— Ты убила мою лучшую юму!

— Поправочка! — девушка подняла указательный палец. — Ты убил ее. У тебя был выбор: либо ты, либо она. И, как первостатейный эгоист, ты сделал выбор в свою пользу.

— Я убью тебя! — пригрозил Джедайт, делая пассы руками и создавая энергетический шар.

— А если сначала убить, а потом голосить? — издевательски протянула Мако и тут же пригнулась, когда шар полетел в ее сторону. Бахнул взрыв, и на стене за спиной Сейлор Юпитера образовалось углубление с подпалинами по краям. Но девушка не торопилась атаковать в ответ.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли три остальные воительницы и Такседо Маск. Без предисловий, последний метнул розу в Джедайта, отвлекая его внимание на себя. Но блондин ловко перехватил цветок и отшвырнул его прочь.

— Проклятие! — прошипел он. Демон не был готов к сражению с остальными, да и рисковать зазря не хотелось. Щелкнув пальцами, он активировал портал и прыгнул в него, резво ретировавшись в поле боя. Такседо метнулся было за ним, но Сейлор Мун схватила его за рукав, останавливая.

— Пускай идет, — проговорила она. — Нам не нужны лишние проблемы… Юпитер, как ты?

Девушки как по команде повернулись к Макото, что стояла, уставившись невидящим взглядом туда, где несколько секунд назад исчез Джедайт. Губи ее дрожали, словно она вот-вот заплачет.

— Помните, я рассказывала вам о моем первом парне? — дрожащим голосом спросила Юпитер, игнорируя вопрос о своем самочувствии. Ее знобило, и Кино обхватила себя за плечи. Действие адреналина сходило на нет, и пережитый стресс начинал брать свое.

— Конечно, — пожала плечами Рей. — Мы все знаем эту твою историю. Лучше его на свете ты не встречала никогда… Твоя первая и единственная любовь… Так что с ним? Почему ты заговорила о нем?

— Этот демон… Полуночный диджей… И есть мой идеал. Мой любимый… Дж-жей Д-дайто… — выдавив это из себя, самая сильная и стойкая из воинов упала на колени и разрыдалась, закрыв лицо руками. Она и не знала, что это будет настолько тяжело. Кто-то обнял Мако за плечи, и Кино, почувствовав поддержку, разрыдалась еще сильней, выплескивая всю свою боль и неверие. А Усаги лишь поглаживала ее по голове и спине, позволяя Юпитер выплакаться.

Даже сильные телом и духом порой плачут. Они знают, что такое страх, но сцепив зубы идут вперед, несмотря на град несчастий. Но всему приходит свой конец, и когда такие люди преодолевают свой рубикон, плотина эмоций прорывается и накрывает страдальца с головой. И самое главное в этот момент — иметь рядом с собой настоящего и верного друга.

Комментарий к 15. Идеал Макото Кино Попыталась списать кабинет психоаналитика с вот этой картинки: http://unsait.ru/attachments/Image/cpk-vzglyad.jpg

*Для тех, кто не понял скрытый смысл адреса электронной почты: полуночный_диджей@темное королевство.япония

====== 16. Одна против всех ======

И вновь один остался

И разбежались люди

Все кто когда-то клялся

Что долго не забудет.

Корни_Я теряю корни

Небо — вечно. Под ним произошло много событий — как великих, так и ужасных; как светлых, так и темных, что преследуют человека в ночных кошмарах, заставляя подскакивать на постели с бешено бьющимся сердцем. Оно беспристрастно, словно неподкупный судья, и нередко те, кто в отчаянии бросают свой взор на небесный купол, восклицают: „О небо!“, словно надеясь на помощь. Но она не придет, ведь только своими силами можно решить проблему. И каждый делает это в меру своих способностей.

Утро выдалось свежим и пригожим. На небе — ни облачка, призрачная голубизна его радовала глаз своей чистотой и некой торжественностью, что волей-неволей заставляло Минако чувствовать себя лучше. Природа излучала позитив, наполняя свое дитя упругой энергией и заставляя верить в себя. Ей это действительно было необходимо, чтобы выбраться из своей квартиры, давящей на Айно своей минорной атмосферой.

Девушка торопилась. Быстро проверив, на месте ли телефон и кошелек, она, на ходу завязывая в волосах красный бант, подошла к зеркалу в холле, придирчиво оценивая результат. Подведя губы малиновым блеском и подмигнув себе, Минако открыла дверь и… столкнулась нос к носу со стоящим на пороге Мамору. Тот застыл с самым глупым видом, занеся руку над дверным звонком.

Айно некоторое время просто рассматривала его, словно размышляя; парень тоже молчал, глядя на Минако так, словно одно лишь ее слово сможет решить дальнейшую его судьбу. Отчасти так и было, когда Чиба представил на мгновение, как его девушка болезненно воспринимала его исчезновение. Он и впрямь выпал из жизни на три дня. Мамору убеждал сам себя, что поступает так во благо, но теперь, глядя в хрустальную синеву глаз возлюбленной, чувствовал себя самой настоящей скотиной. И даже более.

— Привет, — сказал Чиба и тут же себя выругал за банальность. Глупо здороваться, как ни в чем не бывало, когда не давал о себе знать почти половину недели.

— Я вот думаю, — медленно произнесла Минако, горько улыбнувшись и обхватив себя руками, — что мне следует сделать в первую очередь: напуститься на тебя, как жена на непутевого мужа, или же порадоваться, что ты наконец объявился, целый и невредимый?

— Приму любую кару. Каюсь, — Мамору с повинным видом опустил голову, но тут же сверкнул глазами, в которых плясали озорные чертенята.

Несмотря на то, что Айно себе места не находила все это время, мучаясь, заламывая руки и умываясь слезами, еще и передумав всякое, она не смогла удержаться и хихикнула. Конечно, Минако пыталась сдержать рвущийся наружу истерический смешок, сжав губы в тонкую бледную линию, но не смогла.

„Ну почему он действует на меня гипнотически? Всего одна улыбка — и я готова простить ему все!“

— А, ладно, — махнула рукой девушка и, схватив Мамору за футболку, затащила парня в квартиру, не потрудившись даже закрыть за собой дверь. Там, в прохладном полумраке, она впилась в его губы требовательным поцелуем, словно намереваясь что-то доказать. Руки Айно гладили его плечи, шею, грудь, зарывались в густые темные волосы, притягивая ближе к себе. Когда же губы Чибы спустились ниже, к нежной выемке на шее, Минако резко отодвинула его от себя, и произнесла, дыша бурно и часто: — Но все равно, я хочу выслушать твою версию произошедшего. Не думай, что я такая отходчивая.

— А я-то надеялся, — деланно сокрушался Мамору, но, увидев в глазах любимой гневные молнии, вновь стал серьезен: — Все-все, никаких секретов!

— Ты и раньше мне обещал, — напомнила ему Айно, — что будешь говорить правду и только правду. А потом просто исчез.

Чиба обнял ее рукой за талию и прижал к себе:

— На этот раз никаких тайн. Полная откровенность.

Минако вздохнула и отвела взгляд, глухо проговорив:

— Я не хочу тебя терять. Боюсь, что в один прекрасный момент все эти тайны разобьют наши отношения. Как их вообще можно строить, если партнеры не доверяют друг другу? Я всегда была откровенна с тобой, Мамору. И это не повод для шуток. Неужели я требую многого? Помнится, совсем недавно мы обсуждали это на этом самом месте, и ты пообещал мне кое-что. Помнишь?

— Помню, — взгляд Мамору помрачнел. Видимо, отповедь девушки задела его за живое. Но он понимал, что и впрямь заслужил это.

— В последний раз, — в голосе Айно чувствовались металлические нотки, — я прощаю тебя в последний раз. И если между нами вновь встанет ложь, то я… Я…

«Что — „я“? Брошу его? Нет. Я не смогу, у меня не хватит на это сил…»

К ее облегчению, Чиба не дал ей договорить, просто крепко обняв. Минако потерлась лбом о его плечо, вдыхая знакомый до боли аромат одеколона Мамору, по которому она подсознательно скучала. Его запах. Беспокойство, поднятое неприятным разговором, постепенно утихало, и Айно, мягко отстранившись, произнесла, доверчиво заглянув в глаза парня:

— Поговорим?

— Да, пожалуй! — внезапно донеслось из-за порога. Кто-то решительно распахнул дверь, и тут же тонкая полоска света, падающая на пол из приоткрытой двери, стала шире и затопила коридор.

Минако в недоумении уставилась на незваных гостей и пожалела, что не закрыла дверь. Или что вообще не ушла туда, куда собиралась. В груди неприятно заворочалась потревоженная совесть, когда девушка произнесла, глядя поочередно на каждую из Сейлор воительниц:

— А вот и тяжелая артиллерия. Ну что ж, проходите. Поговорим.

Рей сделала первый шаг и смерила Минако недобрым взглядом. Айно встретила его с холодным равнодушием, хотя сердце ее уже давно ушло в пятки, а сознание нарисовало в самых мрачных красках пренеприятнейший разговор, что сейчас предстоял им всем. Это должно было случиться, рано или поздно. Но все равно, девушка решила испить эту чашу до дна. Благо, она сама заварила все это. И нисколько не жалела об этом.

Дождавшись, когда в квартиру зайдет последняя из воинов - Ами, Минако закрыла дверь и сделала глубокий вдох, чтобы скрыть подступающее удушливой волной волнение.

— Что-то не так? — шепотом поинтересовался Мамору, от которого не укрылось ощутимое каждым фибром души напряжение между недавними подругами. — Может, мне стоит уйти?

— Нет, — ответ прозвучал гораздо резче, чем предполагала Минако, но она тут же вцепилась холодными пальцами в руку Чибы, как бы ища поддержки, — тебя это тоже касается.

Парень сжал ее ладонь в ответ:

— Хорошо. Я буду с тобой.

Айно сглотнула и, расправив плечи, пошла в гостиную, где на диванах и креслах, помимо Рей и Ами, уже расположились Мако и Усаги с Луной. Похоже, черная кошка сопровождала Цукино повсюду. Тут же, на диванном валике, сидел и Артемис. Скорей всего, его разбудили незваные гости.

Минако села на диван напротив и, дождавшись, пока Мамору займет место рядом с ней, заговорила:

— Кажется, я знаю, о чем вы хотите поговорить, — сказала — и удивилась бодрости своего голоса. Будто бы внутри не клокотало отчаяние, что хотело найти выход в слезах. Но Чиба был рядом, и Айно это придавало сил.

— Эммм… Может, поговорим без посторонних ушей? — тонко намекнула Рей, но Минако упрямо качнула головой.

— Вы и сами прекрасно знаете, что Мамору тоже в этом замешан.

— В чем? — напрягся парень, но девушка успокаивающе сжала его ладонь.

— Скоро сам узнаешь. Надеюсь.

— Но… — подала голос Усаги, глядя на Луну. В одном этом слове крылись растерянность и конфуз — и Минако поняла, почему. Главной скрипкой в этом квинтете играла именно кошка, раздающая указания, и устраивать нагоняй должна была именно она. Присутствие непосвященного Чибы усложняло ситуацию.

— Говорите уже, — устало махнула рукой Айно. — Уже поздно шифроваться, раз мы по уши в грязи.

— Как скажешь, Минако, — проговорила Луна, с подозрением косясь на Мамору. Тот выглядел так, словно проглотил что-то большое, не жуя.

В другое время девушка посмеялась бы над его выпученными глазами и отвисшей челюстью, но время было совсем не то. И ситуация неподходящая. Она успокаивающе погладила его по руке - мол, все в порядке. Относительном. Привыкнуть можно.

— К-к-кошка г-г-говорит?

— Да, — пожала плечами Айно, посмотрев на реакцию остальных. Все были на удивление спокойны, только Мако была чуть бледнее обычного. Отчего бы? - И, кстати, тебе не показалось, что я разговаривала с котом. В то самое утро, перед корпоративом.

— Мда, все-таки он отвечал тебе… — протянул Мамору, сверля взглядом белого кота.

— Дело не в том, что мы с Артемисом разговаривать умеем, — перебила Луна. — Вообще, мы тут по другому вопросу. Венера, — напрямую обратилась кошка к Минако, — что ты творишь? Почему ты избегаешь других воинов?

— Каких еще воинов? Минако, что тут происходит? — Чиба был не на шутку встревожен.

Но Айно лишь крепче сжала его руку, парируя твердо:

— На то есть свои причины. Я отказываюсь быть частью вашей команды.

Она говорила насколько могла твердо, но в душе глубоко сожалела о своих словах. Было тяжело смотреть в глаза Ами, Мако и Рей и говорить, что она с этого момента разрывает с ними всякие отношения. Но назад не повернуть. Надо идти до конца. До победного конца.

— Ты не можешь отказаться! — гневно выкрикнула кошка. — Ты — воин Венеры, твой долг — защищать принцессу Серенити!

— Принцесса Серенити умерла, причем очень давно, — в тон ей возразила Минако, взмахнув рукой. — И я ничего и никому не должна!

Луна умолкла, глядя на Айно огромными карими глазищами, словно читая ее мысли.

— Я чуть не погибла там, на корпоративе, сражаясь с Алчностью и лордом Темного Королевства, — полуоправдываясь, продолжила девушка, по очереди глядя на каждую из подруг, но избегая смотреть на Усаги. — Я не готова к этой миссии, и…

— Мы поняли все твои доводы, — холодно прервала сбивчивые оправдания Рей. — Ты просто слаба и эгоистична.

— Рей… — мягкая по натуре Ами попыталась урезонить вспыльчивую подругу, но ту уже было не остановить. Несомненно, Хино долго думала о сложившейся ситуации, и теперь выплескивала все свои мучительные мысли прямо в лицо побледневшей Минако: — Неженка! Один раз набили шишку, и теперь ты убегаешь и прячешься! Знаешь ли, дорогая моя, есть такое понятие, как чувство долга. И у тебя оно отсутствует напрочь!

У Минако задрожали губы, когда она услышала гневную отповедь брюнетки. Мамору приобнял ее, но это нисколько не утешило дрожащую мелкой дрожью блондинку. Она еще держалась, но была близка к истерике.

Усаги с сочувствием посмотрела на Айно, покусав пухлые розовые губы. Она понимала отчаяние девушки, и даже втайне восхищалась тем, с каким упорством та говорила „Нет!“ всем им в лицо. А с другой стороны, Цукино была возмущена не меньше сложившейся ситуацией. Все это было так запутано…

Она перевела взгляд на Мамору. Пожалуй, брюнет был тут единственным, кто не понимал, что происходит. Поначалу Чиба пытался принять участие в разговоре, но все же оставил это гиблое дело, стараясь логическом путем понять, в чем же проблема. Лицо его было серьезно, хоть и отмечено печатью тревоги и какой-то трагической усталости. У Мамору были свои тайны, и Усаги не могла проникнуть в них.

Где-то в глубине своей романтической натуры она пыталась найти живой и чувственный отклик, который ощущала находясь рядом с Такседо Маском, но увы, глядя на Чибу, она по-прежнему ощущала глухое раздражение. Вспоминались подколы и оскорбления, которыми он ее „награждал“, но никак не заботливые джентльменские жесты, свойственные дорогому Такседо. У Цукино не было причин не доверять словам Минако, что она и есть Серенити, а Мамору — ее извечный защитник в плаще и маске. Это было просто невероятно, и, к тому же, накладывало на нее определенные обязательства.

Усаги боялась ответственности. Всю свою сознательную жизнь она старалась избегать поручений и дел подобного рода, а теперь Цукино должна была не только быть сильной и ответственной, но и быть образцом для подражания тем, кто шел за ней. Она чувствовала ответственность за жизни и судьбы остальных Сейлор воинов, и ее сердце боязливо сжималось. А вдруг я не справлюсь? А вдруг что-то пойдет не так? И еще множество разных „вдруг“ теснились в ее бедной голове. Она и сама была готова, подобно воину Венеры, послать все к чертям собачьим, но что-то удерживало ее от такого опрометчивого шага. Какой-то внутренний стержень. Или же это нерешительность?

Задумавшись, Усаги, не моргая, уставилась на Мамору. Она словно смотрела сквозь него. Создавалось впечатление, что Цукино заснула на месте. Прямо с открытыми глазами. От Чибы не укрылся ее стеклянный взгляд, и он усмехнулся. Но что-то в ней его настораживало, и парень думал, что именно, отвлекаясь от разговора на повышенных тонах. Что-то в Усаги изменилось с того момента, когда они виделись в последний раз. А когда все-таки понял, его словно холодом обдало. Круглолицая носила точно такую же прическу, что и Минако. Разве что вместо банта была заколка в форме розовой стрекозки. Так Усаги выглядела даже милее обычного, но вот схожесть с Минако вызывала в нем смутное беспокойство.

„Почему она перестала заплетать оданго?“ — недоумевал Чиба.

Словно почувствовав, что за ней наблюдают, Цукино, моргнув пару раз, мило улыбнулась. Их взгляды — васильковый и небесно-голубой — встретились, и девушку отчего-то бросило сначала в жар, потом в холод. Почувствовав неловкость, она заерзала на месте и отвела взгляд.

Минако стала невольным свидетелем их бессловесного диалога и от этого ее эмоциональное состояние только ухудшилось. Раньше она не замечала у себя приступов истерики, оттого и испугалась, что отсутствие душевного равновесия передалось ей от матери-неврастенички.

„Надо взять себя в руки. Это все не может продолжаться вечно“.

Пара глубоких вдохов помогла Айно почувствовать себя лучше. Она, пользуясь случаем, пододвинулась поближе к Мамору, обхватив его руку и прижавшись к ней. Так было спокойнее.

С каждой фразой обстановка в уютной гостиной накалялась. Воины не могли пробиться сквозь броню Минако, стоящей на своем несмотря ни на что. Кипятилась Рей, отчаянно жестикулируя; с отрешенным выражением лица молчала Мако, удрученная грандиозным скандалом; с немой мольбой смотрела на Айно Ами. Она тоже предпочитала молчать, ведь ее тихий голосок с легкостью перекрывал высокий голос Хино. Даже Усаги пыталась по-хорошему убедить Минако изменить свое решение.

Мамору чувствовал себя лишним в этой компании. Они разговаривали о странных вещах: планетах, воинах, борьбе с демонами… И вся эта карусель крутилась вокруг его девушки, что едва сдерживала слезы. Одна против всех. Бедная девочка! Чиба решил сам для себя, что самое время вмешаться в ситуацию, а не прикидываться предметом мебели. Так он переключит внимание девушек с Минако на него, а так же получит шанс узнать побольше из первых уст.

И вот, когда гнев Рей достиг своего апогея и она сорвалась на крик, Мамору поднялся с места и, возвышаясь над женским коллективом, громко и четко произнес, вкладывая в каждое свое слово лед:

— Мне кто-нибудь, наконец, объяснит, что за дурдом здесь происходит? Из-за чего все это? Я требую пояснений.

Все утихли, повернувшись к Чибе.

— Не валяй дурака, Мамору, — фыркнула Рей, отбрасывая привычным движением волосы за спину. — Ты и так в курсе.

— В курсе чего? — остатки его хладнокровия грозились испариться о жгучий взгляд Хино, но тут на помощь неожиданно пришла Мако.

— Я так и думала, что ты не в курсе происходящего, — ровно произнесла она, вздохнув. — Что ж, тогда я просвещу тебя. В этом скандале отчасти виноват ты, и Рей отрывается на Минако из-за тебя.

— Но что я такого сделал? — спросил Мамору, но подозрение уже холодной скользкой змей скользнуло в его душу.

„Неужели Кино говорит о моей второй ипостаси?“

Девушка коротко пересказала историю о том, как Минако вызвала их по коммуникатору, а затем перешла к самой интересной части своего повествования.

— Ты появился одновременно с Сейлор Мун, то есть Усаги, — Мако кивнула в сторону Цукино. — И в течении всего сражения вертелся в своем плаще и маске вокруг нее. А на Минако обратил внимание лишь тогда, когда Сейлор Мун попросила тебя позаботиться о ней. А потом…

— А потом ты заявил мне, что ты — не ты, и ушел, так ничего и не объяснив, — глухо проговорила Айно, вцепившись ногтями в мягкую обивку дивана. — Так и сказал: „Я не Мамору. Адью“.

— И вышел в окно, — закончила Мако.

Воцарилась тишина. Все наблюдали за реакцией Чибы на эту откровенность, и результат оправдал их ожидания.

Парень был потрясен. Впервые он узнал о том, что же происходит, когда его второе „Я“ берет верх над телом и сознанием. Поначалу Мамору испытал облегчение от того, что никому не навредил, даже наоборот — помогал. Но то, что он так по-свински поступил с Минако, не желало укладываться в его голове.

— Вы еще что-то знаете? — уточнил он, с трудом сдерживая волнение. — Расскажите мне. Это ведь не первый раз, когда вы видите меня… таким?

— Не первый, — подтвердила Усаги, мучительно покраснев. — Не хотелось бы признаваться, но ты несколько раз спасал меня.

Чиба полуобернулся и пристально посмотрел на Цукино. Ничего этого он не помнил.

— Повторите еще раз, как я себя назвал?

— Такседо Маск! — хором произнесли девушки.

Парень плюхнулся на диван и зажал голову меж ладоней:

— Ничего не помню. Совсем ничего.

Минако ласково коснулась его плеча. Мамору выглядел подавленным, и ей захотелось его утешить. Хоть девушку и терзало такое же чувство, она не могла видеть, как любимый мучается или чем-то расстроен.

— Мы справимся с этим, — пообещала она.

— Мы? — издевательски протянула Рей. — Или ты одна, как и хотела?

— Так, хватит, девочки! — Луна соскочила с коленей Усаги на пол и уставилась на Айно. — Мы не за этим сюда пришли. Минако, за тобой последнее слово. Ты с нами или нет?

Девушка сглотнула горькую слюну. На этот раз слезы все-таки брызнули из ее глаз — тяжело рвать нить.

— Нет.

Для многих в этой комнате отказ Минако прозвучал ударом похоронного колокола. Плечи девушек, даже воинственно настроенной Рей, поникли. Этот бой они проиграли. Айно одержала победу в нелегком сражении. Одна против всех. Но выиграла ли она от этого?

— Поймите… Я не могу… — губы ее дрожали, а слезы лились ручьями из широко раскрытых в немом отчаянии глаз.

— Прости. Не знаю, за что, но… Просто прости, — Ами сама едва сдерживала слезы. — Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе.

— Прощай, — Макото тоже была подавлена. — С этого момента наши пути расходятся, — девушка пулей выскочила в коридор, и оттуда донесся сдавленный всхлип.

Ами скользнула вслед за ней, и Минако осталась с Рей и Усаги. Ее всю трясло, в душе было как-то пусто, словно оттуда выкачали всю радость. Что теперь будет?

Хино медленно и с достоинством поднялась с места и молча, не говоря ни слова, покинула комнату, даже не посмотрев на лучшую подругу. Для Айно это был удар под дых. Она поняла, что Рей обижена на нее настолько, что готова вычеркнуть из собственной жизни. Импульсивная брюнетка считала ее предательницей, эгоисткой и бог знает кем еще, и это ранило Минако еще сильней. Она ведь так надеялась именно на поддержку Рей! Но все пошло прахом.

Осталась одна Усаги. Но и она не планировала оставаться здесь надолго. Когда уже все, в том числе и Мамору с котами, вышли в коридор, она поднялась с места и, подойдя ближе к расстроенной Айно, тихо проговорила, словно побаиваясь, что ее подслушивают:

— Ты молодец.

Минако, громко всхлипнув, потрясенно воззрилась на Цукино. Эти два слова огорошили ее не хуже, чем ведро ледяной воды, вылитое на голову.

— Что?

— Если бы я в свое время сказала это Луне, все могло бы пойти иначе. Но, если честно, я не жалею. Ни о чем. Совершенно. Хотя, все же мне грустно, что ты не хочешь присоединиться к нам, — Усаги громко вздохнула и выпрямилась, разведя руками. Увидев на кофейном столике вазу с фруктами, девушка взяла самое красное яблоко и впилась в него крепкими белыми зубами. Прожевав, она добавила: — Ты действительно замечательная девушка, Минако. Я была бы рада подружиться с тобой.

Подмигнув, она развернулась было, чтобы уйти, но Айно, подскочив, вцепилась в ее предплечье:

— Стой!

— Ай, больно! — вскрикнула Усаги, и Минако тут же ослабила хватку, но руку не убрала.

— Послушай меня, — Айно показалось, что ее голос звучит как-то по-иному — грубее и тверже, хоть и сдавленно, — как бы себя ни вел Мамору под маской, как бы он себя ни называл — он мой. Поняла?

— Да на черта он мне вообще сдался?! — воскликнула Цукино, вырываясь. — Терпеть не могу пижонов. Не претендую я на него, успокойся!

Минако не могла сказать, что ей от этого полегчало, но когда Усаги широким шагом вышла в коридор, рассерженно сопя, и присоединилась к остальным, Айно немного попустило. Закрылась дверь, тихо щелкнул замок, и Мамору, ероша волосы, появился на пороге.

— Ушли? — спросила девушка, уже зная ответ.

Чиба кивнул.

— Ты как?

Криво улыбнувшись, Минако вытерла тыльной стороной ладони слезы и шмыгнула:

— Я только что потеряла своих подруг. Как ты думаешь, как я?

Ни говоря ни слова, Мамору сел рядом и притянул девушку к себе. Та удобно устроилась в его объятиях, мирно посапывая. Было так тепло и уютно, а размеренное биение его сердца успокаивало, опутывая паутиной полудремы. Пальцы Чибы перебирали золотистые пряди Айно.

— Как бы то ни было, — нарушил он сонное молчание, — я тебя не оставлю. Не имеет значения, как я себя веду в образе Такседо Маска — просто положись на меня.

Минако ничего не ответила, лишь вздохнула, рассеяно проводя кончиками пальцев по промокшей от слез футболке Мамору.

„Да, ты пока у меня есть“, — вяло подумала она и только крепче прижалась к нему, чуть ли не свернувшись в клубочек.

— Кстати, ты куда-то собиралась идти? — Мамору погладил Айно по бедру, и в этом жесте не было ничего чувственного или возбуждающего.

Минако чуть отодвинулась от парня, глядя в его лицо широко распахнутыми глазами:

— Точно! — воскликнула она. — С этим скандалом я совсем уже позабыла, что собиралась к родителям в гости. И если всего час назад планировался визит вежливости, то сейчас мне жизненно необходимо попасть туда.

— Понимаю, — кивнул Чиба. — Родные стены лечат.

— Поехали со мной! — внезапно предложила Айно, встрепенувшись.

— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно заметил Мамору, положив ей руки на талию.

Минако удивленно вздернула брови:

— Почему? Из-за моей матери?

Парень кивнул:

— Она явно меня недолюбливает.

— Значит, у тебя будет шанс убедить ее в обратном, — улыбка вновь расцвела на губах блондинки. — Ну же, Мамору!..

Айно игриво провела ладонями по его груди и просяще заглянула в его глаза:

— Пожалуйста!..

„Ну как ей можно сопротивляться?“

— Хорошо, — скрепя сердце, согласился парень.

— Ура! — засияла Минако и, чмокнув Чибу в губы, слезла с его колен и направилась в ванную. — Я сейчас!..

Там, включив светильник на зеркале, она бросила взгляд на опухшее от слез лицо и потекшую тушь, и улыбка ее вновь увяла. Вспомнился напряженный разговор с подругами, и на сердце вновь лег тяжелый камень, душу защемило до боли.

На автомате Айно плеснула в лицо холодной водой, смыла размазанный макияж и наложила новый, добавив побольше пудры и румян, чтобы скрыть бледную кожу и покрывшееся красными пятнами лицо. Натянув на лицо вымученную улыбку, девушка вышла из ванной и позвала Мамору.

Впервые в жизни ей отчаянно хотелось домой, к маме.

Несмотря на опасения Мамору, обед прошел на редкость спокойно и миролюбиво. Мать Минако не бросала на него косых взглядов, а вполне дружелюбно интересовалась, как у него обстоят дела с учебой и поиском работы, чем он интересуется по жизни и так далее. Девушка, потягивая чай с жасмином, переводила взгляд с любимого на мать, крайне довольная сложившейся семейной атмосферой. Минако даже представила, что когда-нибудь они будут сидеть на этих же местах, только уже как муж и жена, и точно так же пить чай со сладостями.

Отца, к огорчению девушки, дома не оказалось — и его, и его заместителя отправили в очередную командировку в Соединенные Штаты, и вернуться они должны были не раньше следующего вторника.

Минако лишь вздохнула. Как бы ей хотелось побыть наедине с отцом, как в детстве, когда он не был таким занятым человеком и частенько проводил вечера с дочкой на коленях. Каждый вечер он брал книгу сказок, сажал ребенка на колени и читал сказки про ивовый росток, дурака Ётару и трех силачей. Для девочки не было моментов счастливей этих, и Минако до сих пор вспоминала их с теплом в душе. Она всегда была и останется папиной дочкой.

Допив чай и поставив чашку на столик, Айно задумчиво уставилась на мать. Ицуми Айно была отчаянной домохозяйкой, всю себя посвятившей сохранению семейного очага. Вместе со своим супругом она прошла сквозь огонь и воду, пережив нелегкий жизненный период с вечной нехваткой денег и безработицей. Но после рождения Минако дела молодой семьи пошли на лад, и мистер Айно твердым и уверенным шагом поднимался по карьерной лестнице, пока не стал успешным дипломатом. А его жена так и осталась хранительницей очага, хоть в молодости и была тусовщицей похлеще дочери. Она была ярким экстравертом, но когда жизненные обстоятельства загнали ее в четыре стены, Ицуми стала нервной и резкой. Ей, как птице, хотелось вырваться на волю, отдохнуть, развеяться. Но, увы, поздно. Раннее замужество не пошло ей на пользу.

Она была еще привлекательной сорокалетней женщиной с прямыми каштановыми волосами, присобранными широкой повязкой. Синие глаза, доставшиеся дочери в наследство, были живыми, хоть порой в них загорался огонек настороженности. В каждом человеке, в каждой ситуации Ицуми чувствовала подвох, о чем сразу же извещала всех, кто мог ее слушать.

Дочь она, несомненно, любила, хоть и по-своему. Она выражала свою заботу о будущем Минако в несколько ином русле, словно стараясь сделать так, чтобы та не повторила ошибок ее прошлого. Это Айно поняла уже позже, переосмыслив взбалмошное поведение матери по отношению к ее персоне. В школе девочка училась средне, а миссис Айно ругала ее за каждую плохую отметку в дневнике, хотя и сама училась совсем не блестяще. Тщательному материнскому контролю подвергались все ухажеры Минако, вплоть до совместимости по знаку зодиака. Девушку это изрядно раздражало, но она терпела. Правда, иногда материнские придирки доводили ее до слез. Но Минако не зацикливалась на этом, прощая мать всякий раз, тем самым ставя себя выше глупых обид.

К Мамору Ицуми Айно относилась предвзято с самого начала. Проведя свои астрологические исследования, она объявила, что они совершенно несовместимы по гороскопу древних майя; а вот о том, что по астрологическому гороскопу очень даже — умолчала. Но Минако лишь с улыбкой выслушивала материнские исследования и все равно поступала по-своему. Впрочем, так девушка поступала практически всегда, и миссис Айно это не всегда нравилось. Она ведь хотела как лучше!

Ближе к вечеру Мамору поспешил откланяться. Поцеловав смущенной Ицуми ручку, он повернулся к ее дочери:

— Ты как? Домой?

Минако покачала головой, безмятежно улыбнувшись:

— Нет. На этот раз я останусь здесь, на денек. Я провожу тебя.

Кивнув хозяйке дома еще раз, Чиба направился к двери. Блондинка плелась следом, нервно поправляя челку. Она знала, что мать сейчас держит ухо востро и наверняка слышит каждое их слово, и именно это придавало прощанию особую пикантность. Минако чувствовала себя школьницей, чей бойфренд уходит домой после чаепития со строгими родителями пригласившей его девчонки. Все было примерно так, если не брать во внимание возраст влюбленных.

Выйдя за дверь и чуть прикрыв ее за собой, Айно обвила руками шею Мамору и торопливо поцеловала, как и полагается на пороге родительской квартиры. Будто бы украла поцелуй, а не подарила один из многих. Отстранившись, улыбнулась и отчего-то покраснела.

— Чувствую себя четырнадцатилетним подростком, — призналась она.

— Хорошо иметь родительский дом, — заметил Чиба и погрустнел. Он слишком рано потерял родителей, и такая сторона жизни была ему практически незнакома.

Минако уловила его настроение и провела ладонью по щеке визави, успокаивая.

— Хорошо, что у меня есть ты. Спасибо за сегодняшний день, — прошептала она, вкладывая всю свою любовь в эти слова и нежное прикосновение.

— Спасибо за доверие, — в тон ей ответил Мамору и поцеловал ее в лоб, после чего спустился с лестницы.

И только когда его шаги стихли, Айно, прижав ладони к горящим щекам, вернулась в квартиру. Она и сама не могла понять, почему чувствует себя безумно влюбленной, словно в первый раз. Даже мать, казалось, загадочно сверкнула глазами и отвернулась, пряча улыбку, заметив блуждающий взгляд дочери.

Как давно она уже не была в своей старой комнате! Множество разномастных мягких игрушек, старые выцветшие обои, которые она выбирала еще будучи подростком; плакаты знаменитостей над кроватью и на дверцах шкафа, кое-где с жирными отпечатками губ в помаде; кровать, застеленная пледом ручной вязки — подарком матери на десятилетие; старый светильник в форме белой лилии, чуть оплавившийся по краям… Минако показалось, что она вернулась в детство, когда многие проблемы таковыми не являлись, а мама и папа казались самыми мудрыми людьми. Хоть и не всегда понимающими.

Девушка открыла стенной шкаф и поцокала языком, выбирая, что бы надеть из комплекта старых пижам. Все они, как она подозревала, были ей чудовищно малы. И почему мать не отдаст их в какой-нибудь благотворительный фонд? Но потом сама ответила на невысказанный вопрос — потому что это память. Вытянув наугад пижаму в бело-синюю полоску, Айно прикинула ее на себя. Должно сойти, благо этот комплект раньше был ей великоват.

Облачившись и улыбнувшись голым лодыжкам, выглядывающих на добрых пятнадцать сантиметров из-под коротких штанов, Минако сняла бант и принялась расчесывать густые локоны.

Вновь вспомнились события прошедшего дня, вернее, первая его половина. Ссора с подругами из-за нежелания кардинально менять свою жизнь, упреки, обвинения… Девушка почувствовала, как вновь закипает, как на глаза наворачиваются слезы обиды. Как же легко было разорвать узы дружбы, и как теперь нелегко собирать их в обрывки воспоминаний! Это все, что у нее осталось — воспоминания. Вечера в клубе, девичники, посиделки в кафе… Тогда казалось, что их дружба будет жить вечно, а теперь судьба отняла у нее подруг. Что дальше? Мамору?

Минако вздрогнула. Нет, не стоит думать об этом. Пока что он рядом, с ней, хоть и прыгает из окон в обличии Такседо Маска. Да… Перст судьбы коснулся даже ее парня. Неизвестность пугает.

„Мой выбор верен. Верен!“ — убеждала себя Айно, расстилая кровать и забираясь под одеяло. Постельное белье не было слежавшимся и пахло цветочным кондиционером, которым обычно пользовалась ее мать. Минако прижала к лицу краешек одеяла и вдохнула знакомый с детства аромат и чуть не прослезилась от распирающего чувства ностальгии. Ей было так хорошо сейчас… Если бы не камень на душе, связанный с уходом подруг, этот момент был бы одним из лучших в ее жизни.

Скрипнула дверь, и в спальню вошла миссис Айно. Девушка села на кровати по-турецки и несмело улыбнулась матери.

— Я ненадолго, — сообщила та и присела на краешек кровати. — Что произошло, Минако? Ты какая-то расстроенная.

— А что, разве заметно? — удивленно заморгала девушка, прикусив губу. Она-то бросила все свои актерские способности, чтобы мать ничего не заметила, а тут вот такой поворот.

— Заметно, — подтвердила женщина. — Проблемы с Мамору?

Минако покачала головой:

— Нет. С подругами. Мы… м-м-м… серьезно поругались.

— Со всеми? Даже с Мицуно? — переспросила миссис Айно.

— Даже с ней.

— А ну-ка расскажи!

— Мам!.. — девушка посмотрела полными мольбы глазами на мать. — Я устала. А это слишком тяжело рассказывать. Давай потом.

— Что, что-то такое, о чем мне знать не стоит? — моментально напряглась женщина.

— Нет, просто… потом. Ладно?

— Ну-ну… — миссис Айно с подозрением уставилась на дочь. — Ладно.

— Кстати, ты изменила свое мнение о Мамору? — поинтересовалась девушка, ловко сменяя тему разговора.

Ицуми покачала головой:

— Не совсем. Вроде бы он приятный молодой человек, но все же что-то меня в нем настораживает. А порой даже отталкивает. Я не могу понять причину этого, но мне он как-то не нравится.

Минако понурила голову и вздохнула:

— Странно. Почему же так? Что он сделал плохого тебе или мне?

— Я просто ему не доверяю, — отрезала женщина. — Считай это материнским предчувствием. Мне кажется, ты еще натерпишься с ним… Ладно, отдыхай. Спокойной ночи!

Миссис Айно провела рукой по макушке дочери и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, оставляя Минако наедине с головной болью и размышлениями о материнском предчувствии.

Комментарий к 16. Одна против всех Не знаю, что-то я этой частью недовольна. В ней нет особого действа, зато хреново мне наравне с Минако. Ни один персонаж еще так на меня не влиял, как Дитя Любви. Все-таки есть у нас что-то общее)

Кстати, упомянутые в главе сказки и в самом деле являются частью японского фольклора. Если интересно, погуглите :)

https://vk.com/selia_meddocs_group – заходим в группу, участвуем в опросе недели) Интересно узнать ваше мнение)

====== 17. C’est La Vie – Минако стала Сейлор V ======

Euphoria

An everlasting piece of art

A beating love within my heart

We’re going up…

Euphoria… euphoria…

Loreen_Euphoria

С того момента, как Джедайт потерпел поражение на станции «10 FM», о нем не было ни слуху ни духу. Демон словно исчез, растворился в воздухе, как одна из его иллюзий. Не то что бы Нефрит сильно переживал по этому поводу — совсем даже наоборот, он был бы только рад, если бы надоедливый компаньон сгинул навсегда. Но по Темному Королевству стали расползаться слухи, что генералы отлынивают от своих прямых обязанностей, и если сплетни эти достигнут ушей королевы, то им обоим несдобровать.

Пока Джедайт воплощал в жизнь свой коварный план по сбору чистой человеческой энергии, он, Нефрит, продумывал другое дело. Более рискованное, это да, но невероятно эффективное. И, так уж и быть, он поделится идеей с Джедайтом. Самому ему не потянуть это мероприятие. Только вот где его демоны носят? В Темном Королевстве его давно уже никто не видел, а это значило, что Джедайт наверняка сидит в своей дыре, которая гордо именуется квартирой на окраине Токио.

Лорд нахмурился, и его лоб прорезала неглубокая складка. Делать нечего, придется ехать к незадачливому компаньону. В самом деле, не одному ведь ему появляться без предупреждения в чужом доме?

Схватив со столика у входа ключи, Нефрит вышел из особняка и, резво спустившись по ступенькам, щелкнул пальцами. Тотчас же к нему подъехал красный кабриолет, просигналив и сверкнув фарами, точно приглашая хозяина поскорее отправиться в поездку. Удовлетворенно улыбнувшись, молодой мужчина сел за руль и завел мотор.

На Токио как раз опускался теплый летний вечер. Небо над головой еще сохраняло свой чистый голубой цвет, но ближе к западу приобретало розовый, оранжевый и малиновый оттенки. А у самого края горизонта, где раскаленной золотой монетой в море опускалось солнце, небо переливалось множеством цветов — от палевого до бордового. А там, где оно не полыхало огнем, а нежно розовело, словно смущенная красавица, словно великан-художник сделал уверенные мазки кистью, рисуя тонкие перистые облака.

Нефрит уверенно вел автомобиль по практически свободному загородному шоссе, намеренно делая крюк, чтобы не застрять в городской пробке. Погода его радовала, и лорд, откинув голову, наслаждался летним теплом и безмятежностью, не забывая, впрочем, смотреть на дорогу. Когда-то давно Масадо Санджойн обожал проводить свободное время на природе, играя в теннис или отправляясь на пикники с друзьями. Когда же раскрылась его истинная сущность, о развлечениях пришлось забыть. И сила демона-звездочета стала тому заменой.

На нужном повороте Нефрит выкрутил руль до упора и, переключив скорость, двинулся по дороге с односторонним движением. Замелькали частные дома с пышно цветущими клумбами и стрижеными газонами. По тротуарам прогуливались рядовые жители Токио, бросая жадные взгляды вслед шикарному кабриолету. Группа каких-то девчонок восторженно завопила, когда лорд просигналил им и, поддав газу, скрылся за поворотом.

Вскоре показались первые многоэтажки, и Нефрит напряг зрение, стараясь выискать тот самый дом, в котором проживал генерал Темного Королевства. Конечно, демон-звездочет мог бы просто перенестись в нужное место, но кто даст гарантию, что Джедайт не наложил чары на свое жилище? Или что он вообще там? Надежнее было действовать по старинке; к тому же, время еще терпело.

Возле нужного дома Нефрит затормозил и, заглушив мотор, вылез из автомобиля и застыл, уперев руки в бока. Запрокинув голову, он попытался сконцентрироваться, чтобы магия точно указала ему на месторасположение квартиры демона иллюзий. Сосредоточившись, он прикрыл глаза и прислушался к своей интуиции.

— Звезды знают все… — пробормотал он, и в голове его, словно картинка из паззлов, стала складываться информация. Да, Джедайт был тут. Второй этаж, квартира…

Неожиданный толчок разрушил все усилия Нефрита, и он открыл глаза, едва сдерживая себя, чтобы не уничтожить того, кто посмел ему помешать.

— Прошу прощения.

— Что? — переспросил он и повернул голову.

Перед ним, смущенная донельзя, стояла невысокая девушка с волосами цвета красного дерева, одетая по последней моде. В руках она держала новенький и, судя по всему, дорогой смартфон, динамик которого издавал кошачье мяуканье. Быстро проведя пальцем по экрану, девушка сунула девайс в плетеную сумочку и робко улыбнулась, пожав плечами:

— Я не заметила вас и потому случайно врезалась.

Нефрит окинул незнакомку оценивающим взглядом и ухмыльнулся, ничего не ответив. Та, смущенно что-то пробормотав, двинулась дальше, старательно пряча пунцовое от смущения лицо.

«Девчонка», — презрительно подумал демон и направился к дому. Теперь можно было и самому догадаться, где находится Джедайт, не прибегая к магии. Неловкий случай у дома уже полностью выветрился из его памяти, когда генерал поднялся на второй этаж. На площадке было всего три двери, и только из-за одной исходила едва ощутимая аура тьмы.

Вот оно!

Дверь в нужную квартиру оказалась незапертой, и Нефрит, уверенно открыв ее, шагнул внутрь. С порога в нос ударил специфический запах алкоголя, достойный, пожалуй, хорошего бара, а не среднестатистической квартиры. Пусть даже в этой квартире проживал один из четверых верховных демонов Темного Королевства. С каждым шагом демон-звездочет все больше и больше сомневался в том, что попал в нужную квартиру. Пустые бутылки из-под саке и вина небрежно валялись под ногами, и Нефрит едва не наступил на одну, негромко выругавшись.

«Разве Джедайт злоупотребляет выпивкой?» — недоумевал лорд. — «Он курит, это да, но пить?.. Что-то тут не так».

Мужчина вышел из полутемного коридора в небольшую светлую гостиную. Из-за того, что окно было закрыто, в воздухе витал сизоватый туман от сигаретного дыма вперемешку с парами алкоголя. Нефриту едва не стало дурно, и он поспешил открыть окно, чтобы это безобразие поскорее выдуло.

Удивлению его не было конца, когда он увидел лежащего на диване хозяина дома — тот развалился прямо в мундире и начищенных до блеска сапогах и курил, глядя бесцельным взглядом в потолок. Завидев незваного гостя, он даже не сделал попытки подняться и лишь ухмыльнулся, делая очередную затяжку:

— О, какие нелюди пожаловали! Зачем пришел?

Нефрит удивленно вздернул брови, игнорируя вопрос Джедайта:

— Как ты можешь объяснить все это? — спросил он, обводя рукой замусоренную обстановку.

— А-а-а… — протянул демон иллюзий, все-таки вставая. К удивлению гостя, тот вовсе не был пьян. — Да вот… Провалил очередную задачу. Оказывается, моя бывшая девушка — одна из этих воинов в матросках. Представляешь?

— Нет, Джедайт, не представляю. Разве это достаточная причина для того, чтобы вести себя вот так? — темный генерал убрал с кресла непочатую бутылку вина и сел, закинув ногу на ногу. — Не вовремя же в тебе взыграла человечность!

— Согласен, — кивнул блондин и щелкнул пальцами. Бутылки исчезли. — Я же вдобавок ко всему уничтожил Фурау. Вот этими руками, — Джедайт посмотрел на свои ладони и усмехнулся. — Столько провалов в один день! Для меня это слишком.

— И из-за этого ты забился в нору? — ехидно поинтересовался Нефрит. — Между прочим, Погибель еще чудом не узнала о твоем затворничестве и недавнем фиаско. Но ходят слухи. Надо срочно что-то делать. Мне как-то не хочется обратиться в камень из-за твоих… причуд, — с трудом подобрал последнее слово мужчина. — Неожиданно видеть тебя таким.

— Зачем пришел? — еще раз спросил Джедайт, скрестив руки на груди.

— Много причин. Я хотел предложить тебе осуществить один план по сбору энергии, пока нас не настигла кара королевы, но ты, видимо, уже начал готовиться к казни, — Нефрит откровенно издевался над генералом, и тот, почувствовав подкол, надменно подбоченился:

— Я в деле. Рассказывай!

Демон-звездочет коварно улыбнулся:

— Вот это уже совсем другой вопрос!

Минако вышла из душа, на ходу распутывая влажные волосы. Облаченная в одно полотенце, она села на кровать и принялась листать купленный на днях журнал, задумчиво покусывая губу. Артемис сидел тут же, что-то просматривая в ноутбуке. Белый кот очень любил сидеть в Интернете, чем порой раздражал свою хозяйку, и между ними велись ожесточенные споры, победу в которых обычно одерживала Минако, просто-напросто отнимая по праву сильнейшей у питомца предмет дискуссии. Пока что Айно ноутбук не был нужен, и Артемис вовсю пользовался этим.

Вот уже неделю Минако была в ссоре с подругами. И ни она, ни кто-либо из них не желал сделать первый шаг навстречу — все девушки были либо очень гордыми, либо уважали чужой выбор, каким бы он ни был. На душе несостоявшейся сенши скребли кошки, когда она вспоминала, что потеряла дружбу трех замечательных девчонок. Порой Айно жалела, что была столь категоричной в своем отказе, но в тот же момент твердо убеждала себя в том, что выбрала единственно верный путь. Но все равно тоненький голосок никогда не дремавшей совести твердил: «Ты хотела, чтобы твоя жизнь была прежней? Но ты наоборот разрушила ее до основания! И это еще не конец…» Это доводило Минако до отчаяния, но она еще держалась. В конце-концов, она жива, и не приходится всякий раз рисковать жизнью в борьбе со злом. Пока у нее есть Мамору и семья, она выстоит.

Мамору. Да, он пока был. Но все же что-то в их отношениях шло не так, как прежде. Уже не та горела страсть, в которой они забывали себя, и Айно этого не хватало. Но парень был по-прежнему нежен с ней, и она купалась в этой неге и заботе, забывая на несколько минут о тупой боли, терзающей ее душу. Чиба стал для нее и другом, и любимым, но все-таки другом в большей степени. Это тоже слегка напрягало, но Минако отмахивалась от этой мысли. Ей так не хватало человека, с которым можно было поговорить, и Мамору заменил ей и начитанную Ами, и эмоциональную Рей, и смешливую оптимистку Мако.

Сегодня Чиба был дома — к нему должны были прийти друзья из университета, и у них намечался небольшой мальчишник. Он зазывал с собой и Айно, но та отказалась, представив ситуацию, в которую она попадет, оказавшись одной среди практически незнакомых парней. Итак, Мамору получил свободу действий, а сама Минако подумывала о том, чтобы сходить куда-нибудь, развеяться.

Мысли ее были далеки от содержания модного журнала и девушка захлопнула его. Повернувшись, она легла на кровать вниз животом и подперла голову кулачками.

— Артемис! — позвала она.

Ноль реакции. Видимо, кот основательно влип во Всемирную Паутину.

— Алло, Артемис! Венера вызывает! — чуть громче произнесла Минако.

— А? Что? — заморгал белый кот, в недоумении уставившись на хозяйку-подопечную.

— Мне скучно, — надула губки Айно и улыбнулась.

— А что я? Похож на дежурного клоуна?

— Будешь дерзить — «Вискаса» не дам, — пригрозила девушка.

Видимо, это все же привело Артемиса в чувство, и тот с явной неохотой закрыл лапой ноутбук. Минако удовлетворенно улыбнулась.

— Это что, шантаж? — недовольно пробормотал белый жрец.

— Нет, просто так. Поговорить хочу. Помнишь, ты обещал рассказать мне больше о моей первой ипостаси?

— О Минории?

Айно кивнула, а кот почесал за ухом.

— Тебе лучше задавать конкретные вопросы, Минако. Иначе наш разговор затянется надолго.

— Хмм… Хорошо. Такой вопрос: что стало с моей матерью? Я имею ввиду мою первую мать… Настоящую мать… Тьфу, запуталась. Короче, что случилось с королевой Венеры, Астартой? — девушка перевернулась на спину, удерживая полотенце. Ее влажные волосы разметались по покрывалу, и Артемис отчего-то смутился. Отвернувшись и устремив взгляд на приоткрытый шкаф с одеждой, кот заговорил:

— Насколько я знаю, она не выжила. Она и другие правители планет.

— Другие? — переспросила Минако.

— Да, родители других принцесс. Гермес, король Меркурия, Арес, король Марса, и Геракл, король Юпитера — воплощение других богов и героев Терры. На каждой планете Солнечной Системы некогда жили самые великие из небожителей, и зачастую планеты назывались их именами…

— Подожди, — перебила Айно. — Насколько я знаю, Юпитер — это Зевс, так? Тогда почему Геракл был королем Юпитера?

— Зевс и был королем Юпитера в свое время. Но когда земляне стали почитать его больше иных богов, он перебрался на Терру, оставив наместником одного из своих сыновей, героя Геракла, — терпеливо пояснял Артемис, припоминая дела далеких дней. — Теперь все это легенды, перекрученные каждым земным народом на свой манер. Так вот. Когда Металия задался целью уничтожить некогда процветающие цивилизации других планет, он начал выискивать слабые стороны в каждом из них…

Минако села и, заболтав в возбуждении ногами в воздухе, вновь перебила кота:

— А Металия? Откуда взялся он? Это был тоже один из богов?

— Нет, — ответил белый жрец, — Металия — это чистая энергия зла. Каждый злой поступок выделяет негативную, темную энергию, которая никуда не девается. И вот, в один не очень прекрасный день эта энергия сконцентрировалась при помощи чьего-то преднамеренного колдовства. Мы до сих пор считаем, что это проделки Гекаты, сестры богинь Селены и Астарты.

— Вот это да… — выдохнула Айно, ошеломленно покачав головой.

— Да. Вся энергия зла обрела форму, что могла самостоятельно мыслить и принимать решения, и она сама нарекла себя Металией, присовокупив к своему имени королевский титул. Самопровозглашенный король создал свою армию — юм и прочих демонов, после чего принялся переманивать на свою сторону прочих земных правителей. Человеческие сердца падки на соблазны, и те короли и королевы, что оказались подвержены им, породили семерых верховных демонов — смертных грехов. Лишь только одна королевская династия выстояла — семья Эндимиона.

— Его родители тоже были богами?

— Да, мать принца — милостивая богиня Деметра.

— То есть, — уточнила Минако, — все наши прежние воплощения — дети богов?

— В точку!

— А как обстоят дела с отцами, Артемис? Кто был отцом Минории? Или Серенити? Не могли же мы родиться, как Афина, из головы?

Кот серьезно задумался, и девушке на мгновение даже показалось, что он наморщил лоб. Хотя, под шерстью этого не было видно.

— Если честно, я не знаю. То, что я рассказал тебе — это общеизвестные факты. Хотя, некоторые злые языки утверждали, что у вас один отец. По-иному ваше феноменальное сходство никак нельзя было объяснить.

— При этом они забывали, что Астарта и Селена — сестры, — добавила Минако, довольная собой.

— А это тебе откуда известно? — ошеломленно переспросил Артемис.

Айно коварно улыбнулась, и на ее щеках заиграли ямочки:

— Мне же снятся сны о прошлом. Забыл? Плюс ко всему, ты уже упоминал об этом. Насколько я помню, королева Астарта отправила свою дочь на Луну к своей сестре, чтобы спасти.

— Вообще, так или иначе, все боги состоят в некотором родстве. Вот у принцессы Меркурия, кстати, была кузина Милена, принцесса планеты Нептун.

Девушка даже присвистнула, приподнимаясь:

— Неужто и за пределами Юпитера кипела жизнь?

Белый жрец кивнул и открыл было рот, чтобы рассказать об этим факте биографии Амелии поподробнее, но тут у Минако заиграл телефон. Музыка грянула так, что от неожиданности кот подпрыгнул на месте, и каждый волосок на его шерсти стал дыбом. Минако так и прыснула со смеху, но все же поспешила принять вызов, чтобы не травмировать тонкую душевную организацию Артемиса еще больше.

Звонил мистер Ямамото, менеджер ночного клуба «Moonlight Paradise». Его голос звучал взволнованно.

— Добрый вечер, Минако! Скажи, ты можешь приехать прямо сейчас в клуб?

«Ну вот, как всегда».

— Что-то произошло? — невольно напряглась девушка.

— Вообще-то да. Извини, что не предупредил тебя раньше, но у нас возникли форс-мажорные обстоятельства. Сегодня у нас проходит конкурс талантов — своего рода баттл между лучшими исполнительницами клубов Токио. От нас должна была участвовать Леди Маден, но она отказалась в самый последний момент. Вся надежда на тебя.

Айно вздохнула. Внутри ее боролись два чувства: с одной стороны, она была рада, что именно ей предлагают представлять клуб в этом конкурсе; с другой, негодовала, что должна выступать в качестве замены. И чем это Леди Маден была лучше нее?

«Вот откажусь — и посмотрю, как попляшет мистер Ямамото!» — невольно позлорадствовала девушка, но все же первое чувство победило и она произнесла: — Хорошо, скоро буду.

— Отлично! — менеджер был безумно рад согласию Минако. — И вот еще что. Не наряжайся сильно, для тебя приготовлен костюм.

Это заставило девушку насторожиться. Она никогда раньше не переодевалась в то, что ей предлагал клуб. В основном костюмы эти выглядели вульгарно, вызывающе и кричаще безвкусно.

— Хорошо.

Минако сбросила вызов и задумчиво повертела телефон в руках. Но вскоре ее лицо озарила озорная улыбка. Девушка уже предвкушала скорое выступление, а потому ее настроение достигло высшей отметки. Позабылась на время и ссора с подругами.

«Интересно, стоит ли позвонить Мамору?» — подумала Айно, но тут же отбросила эту мысль. Она хотела сделать ему сюрприз в случае своей победы. Глаза Минако мечтательно заблестели, когда девушка представила реакцию парня на свои слова. Он несомненно обрадуется!

Подскочив и схватившись за фен, блондинка принялась приводить себя в порядок, а Артемис, пользуясь тем, что его подопечная занята своей внешностью, вновь полез в Интернет.

Облачившись в свободную белую блузку и морковного цвета слаксы, Минако заплела в волосы красный бант и сделала легкий макияж — все равно в клубе ей нанесут боевой раскрас, который с легкостью можно разглядеть в другом конце зала. И только когда она, подобрав туфли, принялась обуваться, кот подал голос:

— Возьми меня с собой.

— Это еще зачем? — удивилась Айно, выпрямившись.

— Не хочу оставлять тебя без присмотра. Ты беззащитна без жезла Венеры и коммуникатора, а так как убедить тебя взять их с собой себе дороже, то вполне реальней сопровождать тебя везде и всюду.

— И как ты себе это представляешь? — поинтересовалась Минако, уперев руки в бока. — В клуб с животными не пускают, ты в курсе?

— Да. Именно поэтому тебе лучше взять сумочку побольше.

— Слушай, а не легче ли тебе принять человеческий облик?

Артемис покачал головой и спрыгнул на пол:

— Мне не давали на это разрешения.

— А самовольно?

Кот так серьезно посмотрел на Айно, что та тут же передумала препираться.

— Ладно, сдаюсь, — пробурчала девушка, вынимая из шкафа большую кожаную сумку верблюжьего цвета. — Прошу, — сделала она приглашающий жест, и Артемис, не заставляя себя долго ждать, запрыгнул внутрь.

Подняв сумку и закинув ее на плечо, Минако натужно вздохнула:

— Нет, все-таки тебе нужно сократить дневную норму «Вискаса». Ты весишь, наверное, целую тонну.

— Совершенно авторитетно заявляю, что это самый уродливый костюм, который я когда-либо видела.

Минако покрутилась у зеркала и, вздохнув, села на диванчик, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не завыть в голос. Когда она увидела нечто, напоминающую нежно-голубую бальную пачку в пайетках, ей тут же захотелось сбежать на другой конец света, лишь бы не видеть этот кошмар. Но искусство требует жертв, и Айно пришлось надеть не только костюм, но и белые колготки, голубые туфли на плоской подошве и крылышки феи за спину. Через несколько минут от прежней Минако не осталось ничего, кроме распущенных волос — даже ее неизменный бант заменили на безвкусный цветок-заколку.

— Не понимаю, они хотят меня прославить или опозорить? — недоумевала девушка.

Артемис, наполовину выбравшись из сумки, сочувственно посмотрел на нее:

— Делать нечего, терпи. Думай о чем-нибудь хорошем. О возможной победе, например.

— Или о Мамору… — мечтательно протянула она, и ее глаза заблестели.

— Можно и о нем, — кивнул кот. — Кстати, когда твое выступление?

— Сказали, начнется с минуты на минуту. В любом случае, мне сообщат.

Минако встала с места и зашагала из угла в угол, напевая под нос песенку. Концертный костюм шуршал в такт ее шагам, словно девушка была обернута в фольгу. Остановившись, она высказала еще одно возмущение:

— Они даже не дали мне возможности выбрать песню для выступления, — Айно всплеснула руками. — Вот и как это называется?

— Наверное, они выбрали самую известную твою композицию, — терпеливо заметил Артемис. — Слушай, сядь! У меня уже в глазах рябит.

Послушно плюхнувшись рядом, Минако откинулась на потертую спинку диванчика и сделала пару глубоких вдохов. А потом снова начала негромко напевать песенку. Сердце ее взволнованно билось, словно перед экзаменом. Руки вспотели, ноги тряслись.

— Это обычный концерт. Обычный концерт, — уверяла она себя. — У меня же никогда не было страха сцены, почему же я так нервничаю? — воскликнула Айно.

— Не волнуйся, я буду рядом, — уверил ее кот, касаясь девушки пушистой лапкой. Он понимал, отчего так волнуется Минако, но говорить об этом не решался.

Все дело было в том, что она привыкла чувствовать поддержку подруг и Мамору, что были в зале. Это придавало ей уверенности. А теперь Айно казалась скелетом без мышц и сухожилий: малейший толчок — и она обратится в сухую груду костей. Как тело не может двигаться без соединительной и мышечной ткани, так и человек без поддержки друзей и близких не чувствует себя в уверенности.

— Спасибо! — девушка с душой пожала белую лапку, и в тот же момент раздался стук в двери:

— Ваш выход, мисс Айно!

— Да-да, сейчас! — крикнула она и на автомате поднялась с места. Уже возле дверей Минако повернулась к Артемису и подмигнула ему. В ее глазах больше не было страха или неуверенности, она вновь стала прежней кокеткой и соблазнительницей даже в этом нелепом костюме.

Айно не слышала, как объявляли ее номер. Она вышла на сцену под гром аплодисментов и, услышав знакомые аккорды, сняла микрофон со стойки и запела:

Эта любовь, эти импульсы внутри,

И рассудку дрожи не унять.

Это началось десять месяцев назад,

От близости твоей все в огне горит.

Словно в мелодраме, книгах и кино,

Я легко сюжет предугадаю.

Только не судьба, несчастливая любовь.

Но я верю время придет, счастье вернет!

Крутнувшись на носочках и щелкнув пальцами, девушка перешла к припеву:

Судьба мне тихо шепчет:

«Се ля ви!»

Радости секреты от рассудка далеки.

«Се ля ви!»

Хочу держать любовь как пса на привязи.

Хочу любить я снова,

И к сердцу прижиматься…

Но жизнь жестокая ко мне одной.

Минако с легкостью вошла в роль, хотя песня не совсем была актуальной по отношению к сложившейся ситуации, но Айно с легкостью вспомнила о былом. Чуть пританцовывая и качая головой в такт мелодии с легким вплетением японских мотивов, она продолжала уже с чуть легким нажимом:

Кто вам право дал говорить мне глупости?

Кто вам право дал лезть в мою судьбу?

Выбрала сама я тернистую тропу,

Хоть и знала, что туфельки сотру.

В сердце снова боль,

Я сама того ждала.

Я сама себя леплю из глины,

Только почему не хватает мне тепла?

Жар свой сердца я отдаю,

Чтоб греть любовь!

Вот оно! Девушка, допев второй куплет, заметила жюри, сидящее за столиками в паре метров от сцены. Вот, значит, как! Все вполне серьезно. Надо поднажать, сразить их наповал!

Судьба мне тихо шепчет:

«Се ля ви!»

Радости секреты от рассудка далеки.

«Се ля ви!»

Хочу держать любовь как пса на привязи.

Хочу любить я снова,

И к сердцу прижиматься…

Но жизнь жестокая ко мне одной.

Проигрыш. Минако закружилась, раскинув руки в стороны. Сейчас она даже была рада своей балетной пачке — вращение, как она думала, от этого выглядело только лучше. Мир закрутился вокруг блондинки сияющим калейдоскопом огней, создавая атмосферу волшебства. Наконец, остановившись и глубоко вдохнув пару раз, Айно продолжила:

Словно в мелодраме, книгах и кино,

Я легко сюжет предугадаю.

Вот и конец, несчастливая любовь.

Но я верю время придет, счастье вернет!

«И раз, и два и три!» — скомандовала сама себе Минако и запела звонче последний, полный куплет, что некогда давался ей с трудом:

Судьба мне тихо шепчет:

«Се ля ви!»

Радости секреты от рассудка далеки.

«Се ля ви!»

Я хочу держать любовь как пса на привязи.

«Се ля ви!»

Просто потому что в тебя я влюблена!

«Се ля ви!»

Знаешь, больше никогда не буду я одна…

Хочу любить я снова,

И к сердцу прижиматься…

Но жизнь жестокая ко мне одной.

Решив почувствовать себя суперстар, Айно протянула микрофон в сторону зала, и зрители, рады стараться, дружным хором пропели:

Ко! Мне! Од-ной!

Довольная собой, Минако допевала последние слова песни, купаясь в лучах зрительского обожания. Девушка чувствовала это всей кожей и думала, что ей этого достаточно. Неважно, победит она или нет — пережитые только что мгновения были бесценны. Ее знают. Ее любят. Возможно, это даст ей дополнительный стимул двигаться дальше. Она пела:

«Се ля ви!»

«Се ля ви!»

«Се ля ви!»

Зал взорвался громом аплодисментов. Подмигнув и отсалютовав, Минако, пятясь назад, скрылась за кулисами. И едва не наступила на Артемиса. Он сдержал слово и не пропустил ни одной минуты пребывания Айно на сцене. Вне себя от возбуждения, девушка схватила кота и расцеловала его от души. У него, казалось, от смущения даже шерсть чуть порозовела. Но это ему явно нравилось.

Зааплодировав вместе со всеми остальными, девушка в темных солнечных очках и клетчатом кепи, под который были убраны волосы, поднялась со своего места и широким шагом двинулась к противоположной стороне зала, где, как она заметила, сидели еще две конспираторши.

— Так-так… Если у меня не обман зрения, это те самые мадам, что собрались весь вечер провести дома.

Те замерли, словно их поймали с поличным.

— А что такого? — возмутилась одна из них. — Между прочим, я очень и очень люблю творчество Минако и не собираюсь отказываться от ее концертов!

— Ну, с тобой все ясно. А ты? — повернулась обвиняющая сторона к другой девушке.

— А меня Усаги уговорила, — тихо, словно съежившись, произнесла та.

— Ага, еще скажи, что ты не хотела идти. Вот Мако принципиально осталась дома, — сняв кепи и очки, девушка поправила свои шикарные темные волосы, что волной легли на спину.

— Ты уверена в этом? — рассмеялась Цукино. — Да ее за километр видно. Хотя тоже, смотри, парик нацепила.

Ами прыснула со смеху, когда Усаги указала на сидящую практически у входа Макото в рыжем парике и с кокетливой мушкой на щеке.

— Замаскировалась… — схватившись за живот от смеха, произнесла Рей. — Пойдемте к ней. Надо популярно ей объяснить, что маскарад не удался.

— И все-таки странно, что мы все пришли сюда, — протянула Ами, оправляя платье. — Несмотря на ссору с Минако.

Улыбка Хино тотчас же увяла, сменившись холодной решимостью:

— Это к делу не относится. Она предательница, и точка. Пойдемте, а то, похоже, Мако нас тоже заметила.

— Я вот думаю... — медленно произнесла Ами, потирая переносицу. — Откуда ты, Рей, узнала о том, что сегодня выступает Минако? Вроде бы другая певица должна была принять участие.

— Ну... Скажем так: птичка на хвосте принесла, — схитрила Хино. — У меня тут свои связи. Не забывайте, что я начинающий композитор, так что... Слово тут, слово там — и наше Дитя Любви перед нами, как на ладони. А потом решила вас, негодниц, проверить на вшивость. Никто не прошел проверку.

— Страшная ты девушка, Рей, — с опаской протянула Усаги. — В такие моменты я тебя боюсь.

— Все дело в природном обаянии, — напустив на себя важность, ответила ей Хино. — Нужно просто правильно подать себя.

Нефрит и Джедайт сидели в жюри конкурса певческих талантов, отчаянно сдерживая зевоту. Это была часть безумного плана демона-звездочета — выбрать вместе с другими двумя судьями победительницу и с ее помощью выкачать из посетителей увеселительного заведения всю энергию. Задумка была слегка подкорректирована Джедайтом, ведь изначально Нефрит хотел выкачать энергию только из победительницы, когда ее эйфория достигнет своего пика. Все-таки демону иллюзий удалось убедить своего компаньона в обратном — массовость всегда лучше.

Им не составило никакого труда занять место в жюри — старые связи Масадо Санджойна знатно помогли им в этом. И вот теперь началась самая скучная часть их плана — выбор победительницы. Перед ними уже выступило столько девушек в кричащих одеждах, что даже в глазах рябило. Все они смешались в одно цветное поющее пятно, и генералы, уже не различая лиц, делали пометки в турнирной таблице напротив имен выступающих участниц.

Джедайт терпел все, сцепив зубы. Он не впервой занимался муторной работой. А вот Нефрит был близок к тому, чтобы бросить все и начать выкачивать энергию просто так. И только внешне невозмутимый демон иллюзий служил ему примером для подражания.

Наконец, ведущий конкурса объявил:

— Наш песенный конкурс подходит к концу, и у нас осталась последняя участница. Вы все прекрасно ее знаете, оттого мы и припасли ее выступление под самый конец. Не догадываетесь, кто это? Итак, встречайте! Неповторимая Микан Ширатори!

Зал взорвался громом аплодисментов, и это несколько взбодрило заскучавших лордов. Мысленно встряхнувшись, они устремили свои взгляды на сцену, точнее, на следующую участницу. Возможно, весь Токио знал о Ширатори, но в Темном Королевстве среди демонов и юм вряд ли встречались ее фанаты.

Микан была миловидной зеленоглазой шатенкой с красным обручем в виде банта на голове. Одета она была в стиле а-ля «Алиса в стране чудес» — пышное оранжевое платье до колен, с шелковым зеленым поясом и ворохом оборок и кружев.

Нефрит был разочарован, но одно «но», что заставило его мрачную натуру поставить мысленную галочку в пользу исполнительницы. Хоть пение Ширатори ничем не отличалось от других, у нее все же было одно большое преимущество: Микан любили зрители. Несмотря на то, что она пока не поднималась выше выступлений в клубах Токио, ее однозначно ждало светлое будущее.

Переглянувшись с Джедайтом, лорд-звездочет прочел в его глазах ту же самую мысль, и мужчины, не сговариваясь, поставили певичке высший балл из всех возможных. Остальное — дело техники. Главное, чтобы юма не подвела, а в этом демон иллюзий был уверен — Дерера была одной из сильнейших ведьм в его изрядно поредевшем арсенале.

Когда адреналиновый бум сошел на «нет», Минако обессиленно растянулась на диване в своей гримерке. Артемис лежал рядом, мелодично мурлыкая. Эйфория, испытанная на сцене, была такой же, как и в былые времена, когда подруги приходили поддержать ее. Они словно подпитывали ее своими силами, придавая уверенности, а она возмещала им эту энергию сторицей.

«Может, они были сегодня в зале?» — мелькнула шальная мысль, но Айно отмахнулась от нее, когда вновь вспомнила о ссоре. Это неприятное воспоминание скользнуло наждаком по сердцу и девушка почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

Внезапно дверь в гримерку распахнулась, и Минако подскочила с места, одним движением пряча Артемиса за спину. Если Ямамото или кто-нибудь другой из администрации клуба увидит кота, ей не сдобровать. Но ее опасения оказались напрасными, ведь на пороге стояла девушка в оранжевом платьице и с зеленым поясом — судя по всему, одна из выступающих.

— Ой, извините, я ошиблась дверью, — смущенно пробормотала нарушительница спокойствия и собралась было закрыть дверь с той стороны, как была остановлена восторженным окликом Айно:

— Вы Микан Ширатори, верно? — от возбуждения зрачки Минако расширились, и она, затаив дыхание и прижав кулачки к груди, неотрывно смотрела на «ту самую Микан», что однажды снялась в рекламе яблочного сока. Ее имя гремело на весь ночной Токио — не было такого завсегдатая клубов, кто не слышал бы о певице.

— Да.

Ширатори уже привыкла к подобному вниманию к своей персоне, хоть это порой смущало ее. Вот как сейчас, например.

Айно была в восторге. Она увидела знаменитость! Не такую, например, как Кёко Фукада*, но все-таки. Возбуждение огнем пробежало по венам, когда она, сделав шаг навстречу «той-самой-Микан», поклонилась в приветствии и представилась:

— А я — Минако Айно. Очень приятно познакомиться с вами.

К восторгу блондинки, девушка тоже улыбнулась и поприветствовала ее, добавив:

— И мне тоже.

— Э-э-э… — Минако замялась, не зная, что делать дальше. Ей хотелось нервно подпрыгивать на месте, как незрелой девчонке, но она сдерживала себя. — Можно ваш автограф? — наконец, выпалила она, с надеждой глядя на Ширатори.

— Почему бы и нет, — пожала плечами Микан. — Один момент, я только зайду к себе в гримерную. Подходите туда, хорошо? Это соседняя комната. Извините еще раз, что влетела к вам.

Айно замахала руками:

— Ничего-ничего! Я мигом!

По-доброму подмигнув, Ширатори все-таки ушла, а Минако заметалась по гримерной в поисках блокнота и ручки. У Артемиса, что едва успел нырнуть в сумку, вновь зарябило в глазах, и он покачал головой, словно взрослый, что смотрит на потехи своего неразумного ребенка.

— Не скучай, я скоро, — пообещала Айно и выскочила за дверь. Остановившись на полпути, она развернулась в обратную сторону и бегом спустилась по запасной лестнице, где, насколько она знала, в комнате для дежурного персонала стоял автомат с освежающими напитками. Ей хотелось сделать приятное новой знакомой.

В темном углу коридора что-то закопошилось, и сердце Минако ушло в пятки — уж больно это что-то напоминало скрежет когтей по полу. Богатое воображение тотчас нарисовало девушке страшную картинку. Не рискнув проверить, что же кроется во мраке, Айно припустила вниз по лестнице, и шаги ее отбивали по ступенькам тот же мотив, что и сердце.

А в это самое время Микан прихорашивалась перед зеркалом у себя в гримерной. Конфуз с проникновением в чужую комнату сошел на «нет», и она успокоилась. Впереди еще было объявление результатов конкурса, и девушка хотела выглядеть как можно лучше. Да и нервы ей еще пригодятся, когда ведущий начнет тянуть кота за хвост, создавая интригу.

В дверь постучали, и Ширатори отвернулась от зеркала:

— Входите!

То, что воспользовалось ее приглашением, совсем не было похоже на недавнюю знакомую, и Микан в ужасе закричала, судорожно прижав ладони ко рту. Глаза ее, казалось, были готовы вылезти из орбит, а саму девушку словно парализовало.

Существо с серо-зеленой кожей, гаденько ухмыляясь, заперло дверь изнутри и теперь надвигалось на парализованную страхом певицу, позволяя той невольно фиксировать внешность монстра: коротенькое розовое платье, больше похожее на банное полотенце… Лысый череп, с затылка которого, впрочем, росли засаленные белые пряди волос… Заостренные уши и черные глаза, похожие на перезрелые оливки… А еще когти и клыки, каких даже в кошмарном сне не увидишь.

Все это пронеслось перед девушкой отдельными кадрами. Внутри нее все переворачивалось от страха, травмированное сознание так и норовило отключиться, но нет — Ширатори по-прежнему держалась, хоть и сжалась вся под холодным взглядом порождения тьмы.

— Мика-а-а-а-н!.. — протянула юма Дерера, глядя на жертву, гипнотизируя, и тут же открыла пасть. Вместе с гнилостным дыханием вырвалась прозрачная желеобразная субстанция, залившая певицу с головы до ног. Девушка хотела бы вскрикнуть, но не смогла — субстанция попала к ней в рот и тут же застыла, и уже через пару секунд несчастная Микан оказалась заточенной в прозрачное стекло, словно муха в каплю янтаря.

Последнее, что увидела Ширатори, погрузившись во тьму — это чудовище, уменьшающееся в размерах и принимающее ее облик. Глаза Микан закатились, и она лишилась сознания от нехватки воздуха.

Дерера же быстро перетащила остекленевшую певицу в угол и прикрыла снятым с диванчика покрывалом. Отряхнув руки, она повернулась обратно к двери. Пока что все шло по плану. Дело оставалось за хозяином Джедайтом и лордом Нефритом, что должными были подтасовать результаты. Она же, до того как обратиться в Микан, позаботилась об охранниках и камерах видеонаблюдения. Охранная система была выведена из строя, крепкие на вид парни были ненадолго парализованы тем же способом, что и Ширатори. Дело оставалось за малым — выкачать энергию из посетителей клуба. Вот-вот должны были объявить результаты, и Дерера двинулась к двери.

В коридоре ее остановил возглас:

— Микан! Ты куда?

Скривившись словно от зубной боли, лже-Ширатори медленно повернулась и смерила взглядом блондинку с двумя баночками лимонада в руках и блокнотом.

— Подожди, — произнесла та и, мило улыбаясь, протянула ей одну баночку и блокнот с ручкой.

— Чего тебе надо? — грубо ответила Дерера, но, вовремя спохватившись, сладко улыбнулась: — Что-то срочное?

Минако опешила, поражаясь метаморфозам, произошедшим с Микан, что изначально произвела на нее благоприятное впечатление, и пару раз моргнула.

— Ты обещала дать мне автограф. Ты разве не помнишь? — удивленно протянула она, чувствуя, как начинают гореть ее щеки.

— Ах, да, автограф… — юма снисходительно посмотрела на Айно и, взяв ручку и блокнот, что-то пару раз черкнула там. Затем, вернув и блокнот, и ручку, пошла по направлению к сцене, проигнорировав протянутый лимонад.

Минако была озадачена.

— Какая муха ее укусила? — пробормотала она и вернулась к себе.

Навстречу ей выскочил встревоженный Артемис.

— Минако! У нас беда!

— Что? — переполошилась девушка, и сердце ее сжалось от недоброго предчувствия.

— Я слышал, как кричала Микан. Даже не кричала — вопила от ужаса!

— Но я только что видела ее в коридоре и разговаривала с ней! — ответила Айно, потирая лоб.

— И она не показалась тебе странной? — уточнил кот.

Минако нахмурилась:

— Вообще-то, да. Она показалась мне отмороженной. Или какой-то не такой.

— Это не хорошо, — покачал головой Артемис. — Надо бы проверить, что не так.

— Предлагаешь вломиться к ней в гримерку? — недоверчиво протянула девушка, прикусив губу и скрестив руки на груди.

— А у нас нет выхода. Пойдем, — и кот, задрав хвост кверху, выскользнул в приоткрытую дверь. Минако не оставалось ничего другого, кроме как проследовать за ним.

Коридор был пуст, что не помешало заговорщикам, скользя вдоль стенки, пробраться в соседнюю комнатушку. Как и предполагала Минако, она была пуста.

— И что? Ладно, пошли отсюда, Артемис, я не хочу, чтобы Микан застала нас здесь, — занервничала девушка. Что-то здесь напрягало ее, вызывая необъяснимую дрожь.

— Подожди, — резко отозвался кот и прошествовал к трельяжу. — Что это? — поинтересовался он, пытаясь ковырнуть когтем пласт застывшего стекла.

— И правда, — Минако коснулась кончиками пальцев бугристой прозрачной массы. - Ох, не нравится мне это…

Скользнув внимательным взглядом по чуть запыленной гримерной, Айно остановилась на чем-то бесформенном, стоявшим в углу и небрежно прикрытым желтым плотным покрывалом. Нехорошее предчувствие ударило по нервам еще сильнее, когда она протянув руку, одним движением сорвала покрывало. Глухой вопль вырвался из уст Минако, когда она встретилась с неподвижным, полным ужаса взглядом настоящей Микан. Девушка, замершая в позе эмбриона, была заключена в стекло.

Айно рискнула протянуть руку и постучала по стеклу. Безуспешно. Затем Минако ударила сильнее, а потом еще и еще, до боли в сжатых кулаках. Артемис, что был рядом все это время, произнес:

— Так ты не сможешь ей помочь. Это не обычное стекло.

Запыхавшись от отчаяния, с которым Айно пыталась пробить прозрачный материал, девушка повернулась к коту:

— Снова демоны?

— Думаю, да.

— Этого еще не хватало. Ладно, — смирившись с неизбежным, произнесла Минако. — Ты можешь как-нибудь это убрать?

— Нет, — честно признался белый жрец. — Только не в этом облике…

— Ну и зачем ты тогда напросился со мной? — набросилась на него девушка, но кот продолжил:

— …зато ты можешь.

— Я? — удивилась девушка. — Я ведь не взяла с собой жезл Венеры и коммуникатор.

— Именно поэтому у меня остался запасной вариант, — с этими словами кот подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе три раза и приземлился на пол уже с розовой шариковой ручкой и пудреницей в форме полумесяца, которую Минако видела во сне. Протянув руку, она взяла ее и рассмотрела внимательней:

— Я видела ее! Это же пудреница, что позволяла Минории и Серенити менять свою внешность.

— Именно! — поддакнул кот. — У Сейлор Мун тоже есть такой предмет — тюбик с помадой. С помощью этих предметов вы можете превращаться в кого угодно и атаковать врагов.

— А это что? — Айно взяла ручку и самокритично покрутила ее в руках, но кот не успел ей ответить, так как дверь гримерки распахнулась, и Минако, пойманная с поличным, резко поднялась на ноги.

— Микан? — произнесла она, чувствуя, как сердце готово вот-вот вырваться из груди.

Дерере хватило одного беглого взгляда, чтобы понять, что произошло, и она сузила глаза:

— Ты же уже поняла, что нет, козявка! — произнесла юма и, сделав шаг, захлопнула за собой дверь, отрезая Минако последний путь для отступления. — К счастью, ты унесешь этот секрет с собой в могилу.

Разинув рот, лже-Ширатори плюнула стекловидной субстанцией и Айно, показав чудеса хорошей реакции, отпрыгнула в сторону.

— Превращайся, Минако! — крикнул кот откуда-то из-под дивана.

— Как? — ответила она, запрыгнув на этот предмет мебели, уворачиваясь от еще одного плевка юмы и проклиная все на свете.

— Просто скажи: «Лунная Сила, перевоплоти!»

— Как ска-а-а-жешь! — в очередной раз увернувшись, Айно скатилась под ноги Дерере, сбив ее с ног. Пользуясь заминкой, девушка выкрикнула требуемое, подняв ручку вверх.

Вновь золотое сияние окутало ее с головы до ног, и когда спало, вместо привычной глазу оранжевой формы Минако увидела нечто, напоминающее школьную одежду: белую блузу с красным бантом, синюю юбку с красной каймой… А еще у нее что-то было на лице. Айно коснулась предмета кончиками пальцев. Маска? Но рассматривать новое фуку ей было некогда и, поднявшись на ноги, девушка сделала колесо, остановившись у противоположной стены.

«Снова теснота!» — подумалось ей.

Юма опешила, глядя на то, как вроде бы беззащитная жертва обратилась в достойного противника.

— Ты еще кто такая? — прошипела Дерера.

— Сама еще не знаю, — дерзко отозвалась Минако. — Но узнаю. Потом, когда с тобой расправлюсь.

— Используй Луч Полумесяца! Используй пудреницу! — подсказал Артемис, все еще не решая выбраться из-под дивана.

— Луч Полумесяца! В бой!!!

Скомандовав уже знакомую атаку, Айно раскрыла драгоценный полумесяц, и из него вырвалась ослепляющая вспышка — точь-в-точь такая же, что использовалась ею в ипостаси Сейлор Венеры. Ударив юму прямо в грудь, луч прожег в ней дыру. Взревев, Дерера сбросила облик Микан и в последний раз, на последнем издыхании, выпустила желеобразную струю под ноги Минако.

Подпрыгнув вверх, девушка избежала попадания стекловидной массы. Она почувствовала, как ее тело стало легким и невесомым, словно перышко. Казалось, что сила притяжения стала слабее, позволяя Айно некоторое время парить в воздухе. И воительница воспользовалась этим в своих интересах.

— Пинок! Сейлор! Ви! — воскликнула она, подпрыгнув еще раз и в полете ударив Дереру в лицо ногой. Минако услышала, как под каблуком ее синей туфли захрустели ломающиеся кости, и тут же приземлилась. Юма, коротко взвыв, схватилась за раздробленный нос и бухнулась на колени.

— Луч Полумесяца! В бой!!! — донеслось до ее слуха. Вспышка — и порождение тьмы перестало существовать, обратившись в кучку золы.

Айно, быстро выдохнув, уперла руки в бока и осмотрелась.

— Мда… — невольно вырвалось у нее, когда девушка увидела последствия сражения в гримерной. Разбитое зеркало, повсюду застывшее стекло, похожее на чистейший лед… Минако пнула носком одну из таких прозрачных наледей, и та, к ее удивлению, рассыпалась кучей сверкающих осколков. — Артемис! Где ты там? Вылезай. Похоже, я смогу освободить Микан.

Кот послушно выбрался из-под дивана и осторожно заметил:

— А ты неплохо держишься! Как для той, что решила завязать с демонами.

— Я и сама не знаю, — пожала плечами Айно. — Но в этом костюме я чувствую себя уверенней и сильнее, чем в ипостаси Сейлор Венеры. Сражения не отнимают у меня массу энергии, мне не нужно восстанавливаться после каждой атаки… Пожалуй, быть Сейлор Ви мне очень даже нравится.

— Сейлор Ви? — переспросил Артемис.

— Да, — улыбнулась девушка. — Я сама придумала это прозвище. Вроде бы я Венера, а вроде бы и нет. Пускай это будет моим кодовым именем.

Подмигнув ошарашенному коту, Минако подошла к застывшей в стекле Ширатори и, что есть силы, пнула ненавистную наледь. Осколки взметнулись фонтаном и опали на пол серебристым дождем. Микан, освобожденная из плена, обессилено свалилась на руки Сейлор Ви и, судорожно вдохнув, выплюнула кусок стекла, часто хватая воздух ртом.

— Все в порядке? — поинтересовалась ее спасительница, и певица пораженно уставилась на нее. Сквозь прорези красной маски на нее добродушно смотрели глубокие синие глаза. Воспоминания о пережитом ужасе под этим теплым взглядом стирались, уходили в небытие.

— Я… — прохрипела Микан, — спасибо…

— Вот и хорошо, — пропела незнакомка и помогла Ширатори стать. Подвела к дивану, усадила и произнесла: — Ты же понимаешь, что говорить об этом не стоит. Верно?

Певица лишь кивнула, сжав в кулаки дрожащие руки.

— Прощай! — махнула рукой незнакомка и вышла за дверь, оставив Микан наедине со своими сумбурными мыслями и воспоминаниями. И, вот уж точно, той показалось, что за спасительницей метнулась юркая белая тень.

— Пришло время объявить нашу победительницу - ту, что получит титул Звезды Ночного Токио! — похоже энтузиазм ведущего не испарился за те несколько часов, что шел концерт, и это порядком раздражало.

Минако стояла вместе с остальными исполнительницами на сцене. Места там было мало, и девушки стояли вплотную друг к другу, касаясь друг друга обнаженными плечами. Рядом стояла Микан Ширатори, успевшая привести себя в порядок перед церемонией награждения за оставшиеся пять минут. Айно в прямом смысле кожей чувствовала нервозность, исходившую от певицы. Она прекрасно понимала ее, хоть и не тряслась от пережитого волнения. Наоборот, она была на удивление спокойна. Выиграет она или нет — не важно. Сегодня она сделала доброе дело, переступив через свои принципы. И это было здорово, все равно, что дважды войти в одну и ту же реку. Вот что имело значение.

— Итак, титул Звезды Ночного Токио получает… — ведущий сделал паузу, вызывая у всех стоящих на сцене нервную чесотку, — …Микан Ширатори!

Зал восторженно взревел, грянули аплодисменты, с потолка посыпались мишура и конфетти, застревая в волосах тех, кому не повезло получить титул. Певица, широко, хоть и нервно улыбнувшись, подошла к распорядителям и судьям, принимая награду.

Джедайт бросил на нее выразительный взгляд. Он полагал, что это была Дерера, успевшая перевоплотиться в Микан, оттого и давал ей понять, что самое время заняться сбором энергии. Но непонятливая победительница лишь хлопала ресницами, не понимая, почему этот привлекательный блондин строит ей глазки. Послав ему на всякий случай воздушный поцелуй, она повернулась к зрителям и поклонилась им, прежде чем сказать слово победительницы.

Демон иллюзий замер. Нефрит, судя по всему, тоже был в недоумении.

— Что она творит? — процедил он сквозь зубы, не прекращая обворожительно улыбаться.

— Одно из двух: либо Дерера прониклась ролью Ширатори, либо это вовсе не юма, — в тон ему ответил Джедайт, помрачнев.

— Скорее, второе…

Санджойн сделал такой вывод по тому, как сладко чирикала Микан:

— … На самом деле, меня здесь и сейчас не могло бы быть. Всего несколько минут назад я была на грани жизни и смерти, а сейчас стою здесь, перед вами и держу вот эту награду. Большое спасибо незнакомке, что спасла мне жизнь. И вам спасибо за поддержку, зрители и уважаемое жюри! — поклонившись еще раз, Ширатори вернулась на место, а Джедайт и Нефрит истуканами застыли на сцене, поняв, что Дерера, скорей всего, мертва.

— Снова воины в матросках! — вспылил демон иллюзий и, развернувшись на каблуках, покинул сцену. А другой лорд остался, чтобы наградить певицу, получившую приз зрительских симпатий — Минако Айно.

— Моя королева… Есть новости, которые наверняка придутся вам по душе.

Погибель гордо выпрямилась на троне, не без удовольствия взирая на статную фигуру молодого демона, что всего пару минут назад попросил у нее аудиенции. Она слышала о нем, но никогда прежде он не являлся перед ней, и теперь королева оценивающе смотрела на него, прикидывая, какую пользу может принести этот новый слуга.

— Я слушаю, — Берилл по привычке погладила кончиками кроваво-красных ногтей хрустальный шар, в котором уже слишком давно не появлялось новых энергетических завихрений. Это обозначало лишь одно: Нефрит и Джедайт вновь проигрывают. Это выводило королеву из себя, но она ждала, что вести от новоприбывшего демона отвлекут ее от мыслей об убийстве незадачливых лордов.

— Среди Сейлор воинов произошел раскол. Одна из них, Венера, отказалась быть сенши наравне со всеми остальными.

— Вот как? — как можно равнодушнее отозвалась Погибель, хотя в душе ее зародилось мрачное ликование. — И как же тебе об этом стало известно?

— Прошу простить, Ваше Величество, но я не открываю своих секретов, — демон упал на одно колено и склонил голову, словно раскаиваясь в собственной дерзости.

В ответ на это Берилл лишь усмехнулась:

— Полагаю, это не все новости, верно? У тебя есть какой-то план?

— Верно, Ваше Величество. Пришло самое время действовать. Возможно, нам удастся переманить Венеру на сторону тьмы. Ее умения окажутся весьма кстати. Сейлор воины без нее слабее, ведь впятером они образуют великую силу. Вы ведь знакомы с эффектом пентаграммы?

Королева издала короткий смешок, что птицей пролетел над сырыми сводами дворца:

— Мальчик, ты забываешь, с кем разговариваешь! Я не безмозглая девчонка и смыслю в магии.

— Прошу простить… Я просто имел ввиду, что отсутствие одного из лучей звезды делает магию воинов неполноценной, и многие свои умения они не могут раскрыть порознь. Только вместе они по-настоящему сильны.

— Что ж… — Погибель сделала вид, что слова демона заставили ее призадуматься, хотя она уже решила принять его содействие. Лорды не справляются, остается лишь надеяться на нового помощника. — Можешь попробовать.

— Я не подведу вас, — кивнул парень и, сверкнув зелеными очами, скрылся в липком мраке подземелья. А вслед ему донеслось раскатистое:

— Очень на это надеюсь!..

Комментарий к 17. C'est La Vie – Минако стала Сейлор V Перевод эпиграфа:

Эйфория!

Бессмертное произведение искусства!

Пульсирующая любовь в моем сердце!

Мы взлетаем!

Эйфория... эйфория...

====== 18. Пятый сон Минако ======

Все слова по смыслу, все тела по паре –

Это главный принцип Мата Хари.

Ты меня находишь, я тебя теряю.

Знаешь, я тебя не понимаю.

Ассия Ахат_Принцип Мата Хари

Магия… Без нее жизнь на Луне не была бы возможна. Она окутывала спутницу Терры плотным, невидимым слоем, и была так же необходима, как и воздух, которым дышали живущие в Серебряном Тысячелетии люди. Фактически, все живое на Луне дышало магией, не задумываясь об этом. Мощь королевы Селены делала это возможным.

Когда-то, давным-давно, еще до того, как белая туфелька светлоокой богини коснулась безжизненной поверхности Луны, пейзажи планеты были унылы. Не было ничего, кроме бескрайнего черного неба с бисерной россыпью звезд да серого грунта. Гости космических просторов, сияющие метеоры, падали на Луну, оставляя после себя лишь кратеры. Большие ли, маленькие ли, но они портили рельеф планеты, словно оспины лицо человека.

И вот Селена возродила планету и основала великое королевство, славившееся на всю Солнечную Систему своей особой, воистину уникальной культурой. А помогал ей в этом древнейший артефакт — Серебряный Кристалл. Много, очень много великих дел сотворил он, управляемый твердой рукой королевы. Теперь, в период расцвета Серебряного Тысячелетия, он занимал особое место в храме, названном в его честь. И миссия его заключалась отныне лишь в одном: не дать злу проникнуть на планету. Легкой серебристой дымкой была окутана Луна — так действовала защита Кристалла. И жрецы храма должны были неустанно следить за ним, чтобы чистое сияние не затмили зловещие тени слуг Металии.

Именно о Металии и его темных делах говорили королева Селена и принц Эндимион, сидя в увитой серебристым плющом беседке. Попивая ароматный чай, они вели неспешную беседу, наслаждаясь атмосферой тихого летнего вечера. Богиня создала над беседкой особый магический купол, позволяющий гостю чувствовать себя как дома. И правда — королеве словно удалось перенести на Луну кусочек Эдема с поющими диковинными птицами, сладким благоуханием цветов и поражающим великолепием уходящего на покой Солнца.

Обсудив планы относительно совместной борьбы против Металии и его войска, Селена плавно повернула разговор в интересующее ее русло:

— Надеюсь, после заключения династического брака многие наши проблемы канут в небытие. Врагам не стоит недооценивать союз Луны и Терры. В единстве наша сила.

— Вы как всегда правы, королева, — отозвался Эндимион, делая глоток чая. — К тому же, — тут его лицо просветлело, — наш с Серенити грядущий брак тяжело будет назвать политическим. Наши чувства искренни и взаимны.

— Очень рада за вас, — улыбнулась королева. — Взаимопонимание — основа любого крепкого супружества. Но разговор сейчас пойдет совсем не об этом, принц. Право, мне неловко говорить с вами о таких вещах, но это необходимо.

Эндимион вскинул брови в искреннем удивлении:

— О чем вы?

— Вы конечно же знаете, что под моей опекой находятся четыре прелестных принцессы, — начала Селена издалека. — И мне не безразлично их будущее, их дальнейшая судьба. К сожалению, в моем распоряжении не так уж много принцев, чтобы с таким же успехом выдать замуж и свиту моей дочери.

— Да, — произнес принц, и его лица словно коснулась легкая тень, — тут вы правы. На Терре да и во всей Солнечной системе практически не осталось достойных персон благородных кровей. Они либо поражены злом Металии, либо…

— Либо входят в вашу свиту, — закончила королева и улыбнулась.

Такого поворота событий Эндимион не ожидал:

— В мою свиту? Вы имеете ввиду четырех первых лордов Терры? Но, позвольте, они ведь не относятся к королевским династиям! Они благородны, богаты и храбры, но они значительно ниже по статусу, чем принцессы!

— Это не играет особой роли, — заявила не терпящим возражений тоном Селена. — Без своих королевств они всего лишь простые бесприданницы, так что ваши генералы, я считаю, являются достойными кандидатами на их руку и сердце.

Принц был ошарашен словами матери своей невесты, но виду не подал, лишь попытался возразить:

— Но даже если так, возможно ли, что все они придутся друг другу по вкусу? Нельзя ведь распределить их попарно! Не всем ведь повезет так, как нам с Серенити…

— Попытаться стоит, — упорно стояла на своем королева. — Поговорите со своими спутниками, принц. Думаю, они послушают вас. А там уже посмотрим, как карты лягут.

Эндимион предпочел оставить эти слова Селены без ответа. Что ж, он поговорит со своими лордами. Но послушают ли они его? Задача перед наследником престола стояла не из легких. Тем более, что в таких тонких делах как сводничество он был совсем несведущ. Но все бывает в первый раз. Возможно, что-нибудь да выгорит из этого предприятия.

Покои Эндимиона и его спутников были воистину огромными и поражающими воображение своим великолепием. Повсюду только изящные и дорогие вещи, все предметы были отлиты из серебра или инкрустированы им; на полу — шкуры животных и персидские ковры, доставленные из Терры. Широкие ложа из редких пород дерева, украшенные затейливой резьбой и покрытые бархатом и парчой, так и манили прилечь, обещая незабываемый отдых. Было сразу видно, что это королевские покои, достойные наследного принца и первых лиц его необъятного королевства.

Когда Эндимион вернулся, его спутники вовсю играли в карты — только и было слышно, как шлепают на полированную поверхность стола лощеные прямоугольнички. Кто-то кряхтел от досады, проиграв, а кто-то, наоборот, удовлетворенно хохотал, сгребая выигрыш себе. Играли на золото, найденное в карманах мундиров, висевших тут же, на высоких спинках стульев, или же на драгоценные перстни-печатки, в которых были вставлены камни-хранители генералов.

Пока что фортуна улыбалась младшему из лордов — Зойсайту. Шестнадцатилетний юноша, повадками напоминающий лису, обладал острым умом и отличным вниманием, что позволяло ему если не просчитывать все ходы до мельчайших деталей, то хотя бы ловко жульничать в игре.

Судя по мрачному виду Джедайта, удача, наоборот, отвернулась от него. Скинув в пылу азарта свой китель и оставшись в одних штанах, он упорно пытался перетащить успех на свою сторону, но безуспешно. Как заметил Эндимион, рядом с Зойсайтом уже лежали драгоценные бриллиантовые серьги проигравшего генерала и его же печатка.

— Я хочу отыграться! — прорычал Джедайт, не обращая внимания на скептицизм Кунсайта и покатывающегося со смеху Нефрита.

— Пожалуйста! — юноша был беспристрастен, хоть ехидная улыбочка то и дело касалась его губ. — Только вот на что играть будешь? У тебя ведь больше нет ничего ценного.

— Я. Хочу. Отыграться! — повторил блондин, словно выплевывая каждое слово. — Давай на пуговицы на кителе! — мелькнула в его голове идеальная мысль, и от возбуждения он чуть не перегнулся через весь стол.

— Зачем ему твои пуговицы? — отозвался Нефрит, почти что рыдая от смеха. Его лицо сделалось пунцовым, прямо как балдахин на кровати Эндимиона.

— Про запас, — высказался, наконец, принц, который до того времени с интересом наблюдал за увлеченными игрой лордами.

Те тут же подскочили с мест, чтобы вытянуться по стойке «Смирно!», но Эндимион лишь махнул рукой и сел на свободный стул. Ему было интересно, как же закончится это карточное сражение. Это был последний шанс для Джедайта вернуть себе лавры победителя и свои вещи — ведь наследный принц не даст им еще поиграть в карты. По крайней мере, сегодня.

— Раздавай, — коротко бросил Зойсайт, а сам лениво потянулся и похрустел пальцами, словно готовясь не к карточной игре, а к, как минимум, горячему сражению.

Лорд тщательно перетасовал карты под пристальными взглядами Кунсайта, Нефрита и Эндимиона, а затем раздал их поровну — себе и рыжеволосому юноше.

Игра закипела.

Джедайт играл с таким азартом, что на его лбу выступили капли пота — от усердия и напряжения. Зойсайт, наоборот, был убийственно спокоен, что совершенно не было на него похоже. Он был словно уверен в своей победе. Это насторожило наследного принца, и он решил понаблюдать за поведением молодого генерала.

Шлепки карт, вздохи, кряхтение, нервное сопение… И вот — момент истины! На стол легли две последние карты, и комната наполнилась двумя возгласами, перекрывавшими дуг друга — эмоциональный вопль победителя и протяжный стон побежденного. Ликование Зойсайта и убийственный взгляд Джедайта, брошенный в сторону юного лорда.

— Все, я победил. Срезай пуговицы, — откинувшись на стуле, парень самодовольно взглянул на старшего товарища и ухмыльнулся.

— Стой! — Эндимион, до сих пор молчавший, махнул рукой поверженному в карточном бою генералу, приказывая опустить лезвие бритвы. — Зойсайт, покажи-ка мне свои рукава.

— А что? Зачем? — лицо юноши залила краска, и он инстинктивно спрятал руки под стол.

— Оттого, что ты один из присутствующих сидишь в кителе, — ответил принц. — Если тебе нечего бояться, то закатай рукава и покажи, что у тебя там. Если ничего — честь тебе и хвала, Джедайт отдаст тебе свои пуговицы, хоть я и против порчи мундира. Мы не скоро вернемся на Терру, чтобы обзавестись новыми, так что… Давай, показывай!

Что-то пробормотав про себя, Зойсайт отвернул обшлаг, и из-под него выскользнули две козырные карты, которые, насколько помнили присутствующие, вышли в отбой где-то в середине игры.

— Ага! — торжествующе вскричал Джедайт. — Ты смошенничал! Отдавай тогда все, что выиграл.

— Не отдам! — встал в позу юноша. — Об этом речи не шло. Принц говорил лишь о пуговицах!

— Отдай, Зойсайт, — раздался мягкий баритон Кунсайта. — Ты их выиграл не совсем честно. Я все видел.

Юный генерал вспыхнул, как мак. Да, неловко вышло. Но ослушаться старшего наставника он не мог.

— Разбирайте свой хлам, — пробурчал он, и Джедайт с Нефритом тотчас же забрали свои вещи. Впрочем, лорд-звездочет оставил Зойсайту выигранное золото — так, в качестве морального ущерба.

Когда все золото и драгоценности были обратно распиханы по карманам, Эндимион приступил к разговору.

— Я как раз разговаривал с королевой Селеной, — начал он, все еще размышляя, как бы поделикатнее преподнести идею матери невесты своим спутникам. — И ей в голову пришла кое-какая мысль. И, честно сказать, я не знаю, как вы к ней отнесетесь.

— Мы слушаем, — ответил за всех Кунсайт, приняв серьезный и сосредоточенный вид.

— Она предлагает закрепить дипломатические связи с Террой последствием заключения еще четырех браков.

Воцарилась тишина. Лорды переглянулись между собой и вновь воззрились на Эндимиона. Им не составило труда сложить два и два.

— То есть, — осторожно уточнил Нефрит, — королева хочет, чтобы мы женились на каких-то девушках из лунного королевства?

— Именно, — кивнул наследный принц. — Я уже обручен с принцессой Серенити, а вам предлагается взять в жены оставшихся четверых принцесс, спутниц моей невесты.

Снова пауза. Мужчины и еще совсем зеленый Зойсайт обдумывали сложившуюся ситуацию: кто отрешенно, как Кунсайт; кто с испугом, как младший генерал; а два главных сердцееда Терры, Джедайт и Нефрит, и вовсе с таким видом, будто им на шею накинули два пеньковых галстука, не оставив выбора. Эндимиону оставалось лишь посочувствовать им, так как Серена и впрямь дала ему понять, что выбор невелик.

— Но ведь, — осторожно начал генерал дальневосточной армии, — мы ни разу не видели этих принцесс!

— Точно, — поддержал его Зойсайт, забыв мигом о позоре с картами, — не слишком ли поспешно это решение — жениться? Мне еще рано.

— Тебе-то да, — потер подбородок пышноволосый шатен, — а нам уж никак не отвертеться.

Кунсайт, до того мрачно размышлявший, вставил и свои пять копеек:

— То есть, наше мнение, как и мнение девушек, никого не волнует? — его ледяной взгляд, казалось, прожег Эндимиона до основания, но тот выдержал:

— Королева Луны попросила меня донести это до вашего сведения. Под венец вас силой никто не потащит. Вы уже взрослые мужчины, закаленные в боях, так чего же вы опасаетесь?

— Да хотя бы того, что мы ни разу не видели принцесс. Все только издали. А вдруг они внешне не лучше крокодила?..

— Лорд Нефрит! — прикрикнул на распоясавшегося генерала наследный принц. Судя по запаху, исходившего от звездочета, тот уже пригубил бокал-другой вина. — Следите за своими речами! Не о прачках речь ведем, а о наследных принцессах планет Меркурия, Марса, Венеры и Юпитера! И если у вас возникают подозрения насчет внешних качеств этих юных леди, спешу вас обрадовать: они и впрямь прелестны.

— Я был бы счастлив убедиться в этом лично, — сказал Джедайт. — Но их фрейлина, словно заботливая наседка, всякий раз уводит их подальше, стоит кому-либо из нас появиться на горизонте.

Эндимиона позабавило подобное сравнение — Луна и впрямь была строга, когда дело касалось ее подопечных.

— Как бы вас убедить? — принц взъерошил волосы и задумался. — Вот что, — решил он, — мы завтра утром прокрадемся на тренировочную площадку, где жрец Артемис учит принцесс магическим атакам, и понаблюдаем за ними. А там вы сами решите, кто из леди вам больше по душе.

— А если вообще никто? — вызывающе произнес Зойсайт.

Эндимион развел руками:

— Этого я уже не знаю. В любом случае, тут власти у меня нет. Но разве будущего Терры вы не согласны рискнуть?

— Да, риск — благородное дело. Но будет ли он оправдан? — задумчиво произнес Кунсайт, глядя прямо перед собой. Лорд всегда принимал четкие и взвешенные решения и никогда не действовал наобум. И принц знал наверняка, что этот генерал свяжет себя узами брака только в том случае, если почувствует в этом острую необходимость.

На том и порешили. Четверым лордам и Эндимиону предстояло утром тайком пробраться к месту тренировок, и принц решил привлечь к этому свою возлюбленную Серенити. А пока… утро вечера мудренее.

Едва на лунном небосклоне взошла Терра, Артемис и Луна разбудили принцесс, приказав им переодеться в форму Сейлор воинов. Наскоро перекусив, девушки в сопровождении жрецов направились к огражденной тренировочной площадке.

Это был квадратный участок, достаточно просторный для того, чтобы все сенши могли тренироваться как вместе, так и по отдельности. Серый грунт был вытоптан до пыли, хотя вокруг в изобилии росли кусты и деревья, закрывавшие принцесс от любопытных глаз. Этакий клочок пустыни среди магического серебристо-зеленого оазиса. В дальнем конце площадки стояли деревянные манекены и мишени для стрельбы из лука; за оградой стоял ящик с боевым оружием — жрецы считали, что Сейлор воины должны были уметь обращаться и с обыкновенным, немагическим оружием.

Тренировка начиналась с обыкновенной разминки: принцессы демонстрировали Луне и Артемису свои гибкость и грацию, делая несложные акробатические трюки: колесо, шпагат, кувырки… В такие моменты девушки особенно радовались зеленому заграждению, так как во время исполнения этих кульбитов коротенькие юбочки сейлор-фуку задирались, показывая непозволительно много. Жрецов стесняться было нечего — они были, в первую очередь, строгими тренерами, да и самим сенши было не до скромности. Артемис порой так нагружал их, что в самую пору ползком в покои возвращаться.

Как раз во время разминки Серенити, ведя за руку Эндимиона, кралась меж кустарников и низкорослых деревьев, согнувшись чуть ли не пополам. Следом двигались четыре лорда, чувствуя себя чудовищно глупо. Еще вчера идея принца казалась им дельной, а сегодня, когда им приходилось глядеть в оба, чтобы не выдать свое присутствие, генералы чувствовали себя неловко. И это еще мягко говоря. Каждый громкий хруст сучка или веточки под ногами, каждый неловкий жест — все могло выдать их с головой. Принцесса же, на зависть им, двигалась практически бесшумно.

И вот, остановившись, она поднесла палец к губам и прошептала:

— Дальше не пойдем — мое платье легко нас выдаст. И отсюда можно увидеть, как тренируются девочки. Я частенько сюда прихожу. Удачи! — с этими словами Серенити легонько коснулась губами щеки любимого и так же бесшумно исчезла, оставив пятерых мужчин сидеть в засаде.

— Чувствую себя идиотом, — одними губами проговорил Нефрит, раздвигая кусты и высовывая голову в образовавшийся просвет.

— Ты недалек от истины, — прошипел Кунсайт, вытягивая его за край кителя. — Не лезь туда! Нас могут увидеть.

— Тише вы оба! — шикнул Эндимион. — Жаль, что мы не додумались о дополнительных средствах маскировки.

— А что вы тут делаете, принц? — осведомился Джедайт, выглядывая из-за широкого плеча наследника престола.

— Ну, вас сопровождаю. На правах главного, — пожал плечами Эндимион и тут же снова дал знак молчать: — Не отвлекайтесь!

Все последовали приказу и сосредоточились, пытаясь рассмотреть через просветы в кустах хоть что-нибудь. А смотреть было на что.

Вот брюнетка в красном сейлор фуку делает колесо через всю площадку - так, словно это ей ничего не стоит, даже не запыхалась ни разу. Вот девушка с короткими синими волосами садится на шпагат, демонстрируя великолепную гибкость. Вот шатенка делает впечатляющий кульбит, ровно приземляясь на ноги. А вот блондинка с положения стоя стала в мостик, постояла немного и вернулась в прежнее положение.

Кто-то из мужчин неровно задышал, но никто не сделал замечание — так все были увлечены созерцанием тренировки.

Началась магическая часть занятий. Артемис коротко скомандовал принцессам разбиться по парам и дал задание: отразить атаки друг друга. На ближайшие полчаса на площадке стало жарко: летели искры и брызги воды, раздавались вопли и трещали электрические разряды; что-то кричал белый жрец и возмущалась Луна. Атмосфера ощутимо накалилась, и это почувствовали и сидящие в засаде мужчины. Что было тому причиной — выдающаяся красота принцесс или их магические таланты — неизвестно. Но Эндимиону показалось, что лорды уже не прочь познакомиться поближе с юными сенши. Даже Кунсайт — и тот с нескрываемым интересом следил за Минорией, что в данный момент отражала атаку Сейлор Юпитер. Короткие вспышки вылетали из ее указательного пальца, нейтрализуя разряды, испускаемые диадемой Литавры, рождая миллионы сияющих искр.

Принц едва заметно улыбнулся. Немудрено, что внимание ледяного лорда привлекла именно принцесса Венеры. Как Кунсайт был главным среди четырех генералов, так и Минория была лидером среди прочих сенши, хоть лидерские качества у нее были не такими яркими, как у Рейаны. Но ввиду того, что принцесса Марса была слишком импульсивной и не могла в критических ситуациях принимать взвешенные решения, дочь Астарты идеально подходила на роль главы Сейлор воинов. В бою она была хладнокровна и расчетлива, давала резкие и четкие команды, что было немаловажно. К тому же, она была ближайшей подругой Серенити — а это еще один плюс в копилку принцессы.

Следующим пунктом тренировки стало владение оружием. Рейана и Литавра тут же схватили луки, колчаны и отошли поближе к тому краю площадки, где в кустах прятались лорды. Главные сердцееды Терры напряглись, вглядываясь в то, какими точными и уверенными движениями две темноволосые леди натягивают тетиву и посылают стрелы практически в яблочко. Точнее, принцесса Марса попала, а вот Литавра, услышав, как за ее спиной хрустнул сучок, отвлеклась, и ее рука дрогнула. Стрела вонзилась в восьмерку, а сама Литавра обернулась, вперив напряженный взгляд в кусты.

Генералы с Эндимионом во главе замерли, пригнув головы. Нефрит, виновник шума, и вовсе застыл, как каменное изваяние. Но все обошлось, и принцесса, недоуменно пожав плечами, вернулась к своему занятию. Все беззвучно выдохнули и вытерли выступивший на лбах пот. Они уже было принялись судорожно придумывать объяснения на случай, если бы их присутствие обнаружили, но все обошлось.

— Давайте вернемся во дворец, — шевеля одними губами предложил Зойсайт, мотнув головой.

Кунсайт кивнул и посмотрел на остальных.

— У нас еще будет шанс поговорить с принцессами? — шепотом поинтересовался он у Эндимиона.

Тот кивнул.

— Тогда, пора и в самом деле вернуться.

Остальные поддержали это решение и настолько тихо, насколько были способны, покинули засаду. А принц, прикрывая отступление, обернулся и несколько секунд посмотрел в сторону площадки, где Минория тренировалась с мечом, нанося удары деревянному манекену. Длинные золотистые волосы, перехваченные алым бантом, растрепались; влажные пряди прилипли к влажному лицу и шее. Это выглядело так искушающе, что Эндимион поспешил отвернуться и покинул пределы тренировочной площадки. От греха подальше.

Близился лунный вечер. Жители королевства, привыкшие жить по распорядку Терры, отдыхали от дневной рутины, занимаясь делами для души. Это время суток на Луне обычно считалось часом творчества, культуры и самосовершенствования. Постановка любительского театра, катание на коньках, рисование, чтение — да что угодно, лишь бы занятие приносило удовольствие.

Юные принцессы облюбовали себе для подобных занятий живописный уголок сада с журчащими фонтанами и витыми белоснежными колонами, оплетенными плющом и диким виноградом. Повсюду стояли скульптуры, высеченные из белого мрамора, и резные скамейки. Щебетали райские птицы, прогуливались неспешным шагом павлины, распустив свои шикарные хвосты.

Вот и сейчас девушки, выбрав себе удобные места, занимались делом для души. Они уже успели сменить форму на красивые платья из тонких и дорогих тканей, и сейчас, расправив складки, восседали кто на скамейках, кто на ступеньках, ведущих в уединенную беседку. Каждая погрузилась в свое дело с головой, не замечая, как у входа в сад завязался разговор между Луной и пятью молодыми людьми.

— Вот как? — нахмурилась жрица, надменно встряхнув головой. — Неужели королева дала добро?

— Разве вы не верите мне, Луна? — поинтересовался Эндимион, бросив быстрый взгляд в сторону Серенити, сидящую неподалеку, на краю весело журчащего фонтана.

— Вам — верю, а вот вашим спутникам — нет, — сказала, как отрезала.

— Беру их под свою ответственность, — улыбнулся принц, и жрица заколебалась.

— Я обязательно уточню это у королевы, — пригрозила она, но взгляд ее заметно смягчился. — Только так — без глупостей. Я слежу. Не зря ведь светлоокая богиня Селена поручила мне следить за этими юными девами, блюсти их нравственную и… м-м-м… физическую чистоту.

Эндимион не сдержался и засмеялся, глядя на возмущенные лица своих спутников и Луны:

— Так далеко мои лорды не зайдут, даю слово чести, — коротко кивнул принц, и жрице не оставалось ничего иного, как посторониться и проводить испепеляющим взглядом каждого из генералов. Совсем скоро ей предстояло идти в храм — сменять Артемиса. А оставлять белого жреца в такой ситуации — все равно, что пускать козла в огород. Это он на тренировках строгий, а когда дело касалось быта, Артемис частенько развлекался вместе с принцессами, потакая их прихотям. Особенно капризам Минории. Но ничего поделать с этим Луна не могла — королевские приказы, если таковые вообще имели место быть, не обсуждались.

Когда белый жрец появился на горизонте, его компаньонка направилась ему навстречу, нервно теребя кулон в форме полумесяца.

— Луна? Что такое? — поинтересовался Артемис, с улыбкой глядя на строптивую, хоть и строгую брюнетку.

— Спутники Эндимиона в саду с нашими принцессами — вот что! — выпалила она, но тут же совладала с собой. — Прошу тебя, проследи за ними! Именем Луны заклинаю, не спускай с них глаз. Я не доверяю этим лордам.

— Ох, Луна, чего ты так переживаешь? — коротко хохотнул жрец, положив ладонь на ее плечо, словно невзначай. — Это всего лишь мужчины, а не людоеды.

Но девушка не оценила его шутку и, нервно поведя плечом, скинула руку Артемиса:

— Я прекрасно все это понимаю, но на душе не спокойно. И давай без глупостей, а то стоит Минории похлопать глазками, как ты в мгновение ока исполняешь любые ее прихоти.

Белый жрец лукаво сощурился:

— Никак ты ревнуешь, Луна?

— Мне пора идти, — ушла от ответа служительница храма Серебряного Кристалла и, гордо вскинув голову, прошла мимо Артемиса. Тот, посмотрев ей вслед, улыбнулся уголками губ и медленно двинулся в сторону сада.

— Добрый вечер! — поприветствовал Нефрит принцессу в прелестном зеленом платье из струящегося шелка. Та, оторвавшись от книги в потрепанном кожаном переплете, приветливо улыбнулась мужчине, про себя отмечая его стройный стан и пышную копну волос, в которую так и хотелось запустить пальцы.

Генерал и сам не понял, как ноги понесли его в дальний конец сада, где, подобрав под себя одну ногу, на качелях сидела девушка и увлеченно изучала старый фолиант. Возможно, причиной тому была его утренняя невнимательность, когда Нефрит, устраиваясь поудобнее после долгих минут сидения в неудобной позе, едва не выдал юным сенши засаду. Теперь его волновал вопрос: на самом ли деле девушка не увидела их среди кустов? Или же заметила, но проигнорировала?

— Позвольте представиться — лорд Нефрит, — мужчина взял руку принцессы и запечатлел на ее пальцах легкий поцелуй вежливости. Девушка зарделась и ответила:

— Принцесса Юпитера Литавра, — и склонила голову в легком поклоне. А когда подняла взгляд на нового знакомого, ее уст коснулась светлая улыбка.

— Могу ли я поинтересоваться, чем занята юная леди? И не потревожило ли вас мое появление?

— Нет, — покачала головой девушка. — Я как раз изучала книгу кулинарных рецептов… — и тут, заметив, что она сидит не так, как полагается принцессе, быстро выпрямила ноги и расправила складки платья, смущенно улыбнувшись. Если бы Луна увидела ее в таком виде, то наверняка оторвала бы Литавре голову. Но, к счастью, их наставница покинула сад, и ее место занял Артемис.

— О, признаться, не ожидал, что вас интересует столь тонкое искусство приготовления пищи, — вздернул бровь Нефрит.

— О, да! — оживилась принцесса. На эту тему она была готова говорить вечно. — Когда мне удается улизнуть от Луны, я прихожу на королевскую кухню и собственноручно готовлю какое-нибудь блюдо. К счастью, никто не догадывается об этом. Ой, — спохватилась она, — вы же никому не расскажете, верно?

— Клянусь честью, — торжественно заявил лорд и ослепительно улыбнулся. Литавра подхватила его игру и, в свою очередь, поинтересовалась:

— А что интересует вас, лорд Нефрит? Если не брать во внимание войну?

— О, уверяю вас, принцесса — круг моих увлечений широк, — генерал пристально посмотрел в зеленые глаза принцессы, размышляя, как бы преподнести правду так, чтобы она не была шокирована. Вряд ли она оценит победы на его любовном фронте. — Скажем… я неплохо разбираюсь в винах. Возле моего дворца разбиты великолепные виноградники, а мои погреба полны диковинных нектаров и вин. Среди них встречаются и редкие образцы винодельческого искусства.

— Вот как? — отозвалась Литавра. — Очень интересно.

— Еще я очень люблю лошадей, — продолжил перечислять Нефрит. — Вы когда-нибудь катались на лошади?

— Не доводилось, — покачала головой принцесса, но тут в ее голову пришла мысль, и она улыбнулась: — Зато я умею кататься на коньках. Меня считают лучшей в этом искусстве. Не желаете ли убедиться?

— К стыду сказать, я ни разу не примерял коньки, — признался было генерал, но Литавра перебила его, махнув рукой:

— Самое время научиться, не считаете?

Она мягко схватила лорда за руку и, озираясь, потащила прочь из сада. К счастью, их ухода никто не заметил.

Над замерзшей гладью лунного моря уже не было зачарованного купола, оттого пораженному Нефриту показалось, что они с принцессой переместились во времени, и вечер быстро перетек в ночь. Мрак разгонялся сияющими кварцевыми кристаллами, расставленных по периметру катка, да призрачным сиянием Терры. Сквозь белые завихрения облаков лорд разглядел свою родину — размытые контуры Северной Америки, и его сердце защемила пьянящая ностальгия.

Но Литавра не дала ему шанса потосковать — она потянула его к небольшой полукруглой беседке, где в стоящих на полу ящичках лежали коньки разных размеров.

— Вот, выбирайте подходящие, — махнула рукой принцесса, выудила из ближайшего ящика свои и присела на скамейку, обуваясь.

Нефрит последовал ее примеру и тоже надел причудливые белые сапоги с острым лезвием на подошве.

— Жаль, что я в платье, но переодевание заняло бы время, — сокрушалась девушка и, подобрав подол одеяния одной рукой, другой она поманила генерала, и вместе они двинулись к блестящему, словно стекло, катку. Литавра первая уверенно вступила на лед и, покрепче перехватив подол платья, заскользила по гладкой поверхности, уверенно отталкиваясь сильными и стройными ногами. Сделав круг, она, раскрасневшаяся от удовольствия, вернулась к мужчине. Тот не решался сделать первый шаг — катание на коньках казалось ему особым таинством, практически искусством.

— Ну же, вперед! Дайте мне руку, лорд Нефрит. Или вы боитесь? — лукаво подмигнув, поинтересовалась принцесса.

— Нет! — тут же покачал головой генерал и, крепко сжав хрупкую на вид ладонь Литавры, сделал первый шаг.

— Согните колени, — скомандовала принцесса, — и делайте ногами движения, будто елку рисуете — вперед и в стороны. Вперед и в стороны. Вот так.

Она еще раз продемонстрировала основные шаги, и лорд повторил. Но ему, как новичку в этом деле, сразу же не повезло. Правая нога его поехала в сторону и он, не сумев сдержать равновесие, начал было падать, но принцесса, несмотря на внешнюю хрупкость, одним рывком вернула его в прежнее положение.

— О-о-о… — протянул мужчина, поражаясь силе, таящейся в Литавре.

— Осторожнее, лорд Нефрит, — предупредила его девушка, смеясь. — Иначе костей не соберете.

— Хорошо, если рядом есть та, что может в любой момент подхватить, — отшутился генерал, но тут же поймал на себе гневный взгляд принцессы.

— Разве девушкам не полагается быть нежными и ранимыми? — сухо спросила она его, отнимая руку. — Незачем было заострять на моей силе внимание, лорд Нефрит.

Мужчина не сразу понял, чем обидел принцессу, а когда все же догадался, она уже ускользнула от него на середину катка.

— Леди Литавра! Простите, я не хотел вас обидеть, — крикнул он и, памятуя о правилах поведения на льду, продиктованных девушкой, двинулся к ней, следя за своими ногами. К его вящему удивлению, генералу удалось развить хорошую скорость. И уже скользя на полной скорости по направлению к принцессе он понял, что не умеет тормозить.

Предупреждающий возглас сорвался с его уст, и Литавра выставила вперед руки, чтобы смягчить удар. Она поймала несущегося на нее Нефрита и они вдвоем кубарем покатились по льду, не разжимая объятий. Небо, лед, Терра на небосклоне — все смешалось в водовороте падения. И когда они, наконец, остановились, оказалось, что Литавра лежит сверху, прижавшись грудью к его груди. У самого лорда перед глазами плясали цветные пятна от удара головой и он не сразу понял, в какой щекотливой ситуации оказались он и его спутница.

— Ох… Прошу прощения, принцесса, — пробормотал он, проморгавшись.

— Неплохо для первого раза, лорд Нефрит, — ответила девушка, не торопясь, впрочем, подниматься. — Вы быстро учитесь.

— Да. Помимо прочих достоинств вы, леди Литавра, еще и хороший учитель, — генерал во все глаза уставился на еще одно выдающееся достоинство принцессы, что взволнованно вздымалось и опадало, так и норовя вырваться из тугого темно-зеленого лифа.

Заметив это, девушка густо покраснела и поспешила встать. Поднялся и Нефрит. Только сейчас он обратил внимание, что они с Литаврой практически одного роста и теперь смотрели прямо друг другу в глаза, словно ведя мысленный разговор. В изумрудных глазах принцессы Юпитера плескались смятение и заинтересованность мужчиной; в кобальтовых глазах генерала — легкая насмешка и восхищение одновременно. Его пленила сила и ранимость этой девушки, она смогла привлечь его внимание. Желание узнать ее поближе захлестнуло лорда горячей волной, и он едва сдержался, чтобы не коснуться пальцами ее щеки…

— Нам пора возвращаться, — прервала волшебство момента Литавра и, вновь взяв генерала под руку, направилась по направлению к берегу. Они скользили бок о бок, крепко держась за руки.

«Вечер определенно удался», — сделал заключение Нефрит и улыбнулся своим мыслям. Принцесса была такого же мнения.

Зойсайт, едва войдя в сад, скучающе оглянулся. Другие мужчины уже направились к принцессам, а он не торопился. Как юноша уже упоминал ранее, скорая женитьба не входила в его планы, оттого он и тянул до последнего. Нефрит уже вовсю болтал с девушкой в зеленом платье, наставник Кунсайт стоял рядом с красивой длинноволосой блондинкой, заглядывая той через плечо, а Джедайт, судя по всему, был малость обескуражен, общаясь с яркой брюнеткой, что насмешливо смотрела на него — точь-в-точь, как взрослый на неразумное дитя. Да и Эндимион за его спиной о чем-то шептался со своей невестой.

«Каждой твари по паре», — заметил Зойсайт, отходя подальше от будущих молодоженов.

Тут его взгляд упал на еще одну принцессу, которую он сразу и не заметил. Лорд вспомнил, что видел ее на тренировке — тихую и неприметную по сравнению с более яркими подругами. Она ничем особенным не запомнилась, зато сейчас привлекла его внимание тем, что пыталась самостоятельно разобраться в его любимой игре — шахматах.

Девушка, прикусив губу, передвигала фигуры то со своей стороны, то со стороны отсутствующего противника, критическим взглядом глядя на доску. Наморщив лоб, она словно решала задачу, просчитывая наперед возможные тактические ходы, и только потом делала ход.

У Зойсайта даже руки зачесались показать ей свое мастерство и посоревноваться, оттого он, решившись, в несколько широких шагов преодолел расстояние до принцессы.

— Позвольте представиться — генерал Зойсайт, — элегантно поклонившись и заправски щелкнув каблуками, представился юноша.

Девушка подняла на него взгляд кротких голубых глаз и ответила:

— Принцесса Меркурия Амелия. Очень рада знакомству.

Ее лицо, в противовес словам, было спокойным и безмятежным, и эмоциональный юный лорд никак не мог увидеть радости, о которой она говорила.

Прочистив горло, Зойсайт спросил:

— Могу ли я присесть?

— Конечно, — последовал ответ.

Быстро воспользовавшись приглашением, молодой генерал сел и, скрестив ноги, поинтересовался:

— Вижу, вы играете в шахматы. Почему же никто не составит вам компанию?

Амелия искренне удивилась:

— Никто ведь не владеет искусством игры. Только я.

— Но ведь кто-то же должен был научить вас!

— Я сама научилась, — ответила принцесса таким тоном, будто бы это само собой подразумевалось.

Зойсайт едва не поперхнулся, услышав такой ответ.

— Сами?! Как это возможно?

— Почерпнула эти знания из книг. Я ведь очень люблю читать.

— Весьма любопытно, — задумчиво потер переносицу юноша. — Кстати говоря, я неплохо умею играть в шахматы. Может, сразимся?

От этих слов на кротком личике Амелии и впрямь проступила искренняя радость:

— С удовольствием!

Наскоро расставив фигурки из оникса и лунного камня, принцесса взглянула на соперника, втайне ликуя, что может проявить свои способности в шахматном туре.

И игра закипела. Несмотря на то, что Амелия никогда не играла в шахматы с реальным противником, принцесса Меркурия, как оказалось, неплохо знала стратегию игры. Зойсайт был доволен, что обнаружил такого же достойного игрока, как и он сам. На стороне девушки была теория; на стороне юного лорда — месяцы практики.

— Шах! — внезапно объявила принцесса, поставив коня в опасной близости от черного короля европейского генерала.

Парень заскрипел зубами и тут же исправил ситуацию. Он понял, что, играя с Амелией, надо смотреть в оба. Но Зойсайт только раз за разом потерял двух пешек и офицера, что не слишком пришлось ему по душе. Он ведь привык выигрывать! И тогда он решился на маленький обман. Словно невзначай спихнув локтем выбывшую фигуру, парень попросил Амелию поднять ее, пока он, якобы, обдумывал ход. Всего пары мгновений хватило ему, чтобы немного изменить позицию двух фигур на доске. Еще два хода и…

— Шах и мат! — торжествующе вскричал юный лорд, подскакивая на месте. Принцесса вздрогнула от его возгласа, и Зойсайт поумерил свой пыл.

— Поздравляю, — искренне улыбнулась Амелия.

Юноша кивнул в знак благодарности и, подмигнув, предложил:

— Может, сыграем еще? Тренировка — путь к успеху, — сказал он, воздев палец к небу.

Принцесса горячо поддержала его в этом, довольная тем, что нашла себе такого смышленого и приятного друга.

— Добрый вечер, прелестная леди, — начал беседу Джедайт, подойдя к жгучей брюнетке, облаченной в платье из алого шелка. — Чем занимаетесь?

Та вскинула голову и насмешливо посмотрела на генерала:

— Неужели не видите? Раскладываю пасьянс, — и продолжила начатое, не обращая более внимания на опешившего мужчину.

Конечно, он мог бы попытать счастья с какой-нибудь другой принцессой, но Джедайт не привык сдаваться, столкнувшись с первыми трудностями. Всегда и везде он шел до конца — будь то поле боя или покорение неприступной девушки. Впрочем, таких были единицы, но все они так или иначе сдавались под его мощным обаянием.

«И не таких видели — плавали, знаем», — подумал лорд и, не спросив разрешения, присел рядом. Девушка метнула на него недовольный взгляд жгучих черных глаз, но ничего не сказала.

— Должно быть, вы принцесса Марса, Рейана, — произнес Джедайт как бы невзначай.

Положив карту в нужный столбик, девушка полуобернулась к мужчине, смерив его оценивающим взглядом.

— И как же вы об этом догадались? Неужели о моей красоте на Терре слагают легенды?

— Само собой, — подхватил игру генерал, глядя нарочито скучающим взглядом на фонтан напротив. — Но также говорят, что принцесса совершенно несносна — вспыльчива, импульсивна. И уверяют, что ее горячий нрав опасен даже для самого Металии.

Рейана даже позабыла о своем занятии и, повернувшись к лорду, испепелила его своим взглядом. Но тот даже и бровью не повел, глядя на красавицу с легкой насмешливой полуулыбкой.

— Похоже, вы пытаетесь оскорбить меня.

— Нисколько. Лишь утверждаю очевидное.

Их обмен любезностями скорее напоминал битву на мечах — каждое слово казалось стальным клинком. Кто-то нападал, а кто-то парировал атаки, но в этом поединке характеров победителей не наблюдалось.

— А еще говорят, что дочь Ареса обладает воистину ослиным упрямством и хваткой нильского крокодила, — продолжал Джедайт, видя, как закипает Рейана. Он был на верном пути.

— Вы заговариваетесь, — прошипела она, словно разъяренная кошка.

— Отчего же? — возразил мужчина. — Моей целью изначально было привлечь ваше внимание, и я достиг ее.

— Таким варварским способом? — принцесса выразительно изогнула бровь. — Кстати, я забыла, как вас зовут.

— А я и не говорил, — усмехнулся Джедайт. — Неужели я все-таки добился своего и заинтересовал вас?

Рейана пригладила волосы и съязвила:

— Нет, хочу знать, кому будет посвящаться составленная мной эпитафия.

— Вы угрожаете мне?

— Нет, просто предупреждаю.

— О, горячая и смелая… Люблю таких, — лорд, казалось, вошел во вкус. Ему нравилось смотреть, как от гнева у его собеседницы заалели щеки и в вишневых глазах заполыхало пламя. — Еще увидимся, принцесса! — Джедайт махнул рукой на прощание и пошел прочь. Лишь у выхода из сада он обернулся.

Да! Строптивая Рейана не без интереса смотрела ему вслед. Это была победа. Оставалось лишь закрепить успех. А за этим дело не постоит.

Кунсайт не думал, что кто-нибудь из женщин сможет заинтересовать его. Лорда переполнял скептицизм, но ослушаться принца он не мог. Брак по расчету — далеко не самая плохая вещь, что могла произойти в его жизни; в конце концов ему все равно пришлось бы жениться на какой-нибудь женщине, чтобы завести наследника. А потом можно полностью погрузиться в военную жизнь и месяцами не появляться дома. Жениться сейчас или через пару лет — какая разница? Зачем оттягивать неизбежное? Генерал не мог представить себя в роли примерного семьянина. Он был военным до мозга костей, птицей свободного полета. А узы брака только связывали бы его по рукам и ногам.

Тогда, утром, он и предположить не мог, что его уверенность может треснуть по швам. Но Кунсайт увидел ее, и сердце его дрогнуло. Красивая, нежная, утонченная, хрупкая, но… опасная. Словно глоток сладкого яда, медленно разрушающего организм. Это было первое сравнение, которое пришло в голову лорда, когда он увидел принцессу Венеры. Как и он, она была главой над другими девушками, и это заставляло генерала невольно проводить параллель, сравнивая себя и ее.

И вот сейчас, в саду, Кунсайт нашел принцессу взглядом и двинулся к ней со всей решимостью, на которую был способен — чтобы никто не успел опередить его или хотя бы попытаться это сделать. Тем самым он словно поставил на Минории клеймо — моя.

Дочь богини любви сидела под деревом, а перед ней лежал холст, натянутый на деревянный каркас. Вооружившись иголкой и шелковыми нитками, она вышивала картину. Генерал некоторое время стоял неподалеку, любуясь ее точеным профилем, а затем подошел сзади, молча созерцая работу принцессы.

— Ну и долго вы будете так стоять? — негромко поинтересовалась девушка, и сердце Кунсайта от неожиданности подпрыгнуло.

— Прошу прощения, — мужчина поклонился и отрекомендовался: — Генерал Кунсайт, первый лорд Терры.

— О-о-о! Чем обязана подобной честью? — спросила девушка.

Лорд предпочел не отвечать на этот вопрос, решив, что мотивы его действий чересчур трудно объяснить, и вместо этого сам задал вопрос, присаживаясь рядом:

— Как вы заметили мое присутствие? Я старался вести себя тихо.

Минория мило улыбнулась:

— Я ведь воин, лорд Кунсайт. От того, насколько вовремя я замечу врага за своей спиной, зависит моя жизнь.

— Считаете, что я могу стать вам врагом? — уточнил генерал.

Девушка взглянула в его суровое, обветренное лицо и покачала головой:

— Не думаю. Просто к слову пришлось, — сказала и продолжила вышивку.

— Никогда бы не подумал, глядя на вас, что вы — воин, — попытался вновь завязать разговор Кунсайт, положив руку на спинку скамейки.

— Такова жизнь, лорд Кунсайт… Добро должно быть с кулаками, и вам это хорошо известно, — отозвалась Минория, делая еще один стежок.

— Знаете, я прекрасно понимаю вас. Потерять родной дом, лишиться матери… Что может быть ужаснее?

Улыбка на лице дочери Астарты тут же увяла. Помедлив с мгновение, она тихо поинтересовалась:

— Вы тоже кого-то теряли?

Генерал сглотнул:

— Потери сопровождают меня всю сознательную жизнь. Но я смог вернуть все, кроме близких мне людей…

Воцарилась тишина. И Минория, и Кунсайт не могли понять, почему откровенничают друг с другом. Они ведь практически чужие друг другу.

Девушка бросила взгляд в дальний конец сада, где у мраморного фонтана, обнявшись, сидели Эндимион и Серенити. Они держались за руки и выглядели счастливыми. Сердце принцессы болезненно сжалось.

«Я тоже хочу быть счастливой. Тоже хочу греться в надежных объятиях, любить и быть любимой. Как же это горько и обидно — смотреть, как тот, к которому тянется твоя душа и ради кого бьется сердце, предназначен судьбой твоей самой лучшей и близкой подруге, почти что сестре! Почему я просто не могу пожелать им счастья и успокоиться? Сердцу не прикажешь, даже с кровью не вырвать те сладкие мгновения первого знакомства… Я ведь до сих пор храню ту розу. Хоть и сухая, она по-прежнему дарит мне свой сладкий медовый аромат. Когда мне плохо, мне достаточно вновь вдохнуть этот волшебный запах, чтобы и душа и тело пришли в порядок…»

— Леди Минория! С вами все в порядке? Вы здоровы? — тревожный голос Кунсайта ворвался в ее смятенные мысли, и девушка вздрогнула. От неожиданности она уколола палец иголкой и едва слышно вскрикнула. Капелька крови окрасила белоснежный холст в пурпур, безвозвратно испортив вышивку принцессы.

Лорд тут же взял ее за руку и, перевернув ладонью кверху, посмотрел, как очередная бусинка крови собирается на указательном пальце. А затем склонил голову и убрал ее легким поцелуем. Этот жест был настолько интимным и трогательным, что Минория испуганно отдернула руку и спрятала ее в складках платья, потрясенно уставившись на первого лорда. Тот так и замер, только что осознав, какому порыву он только что поддался.

«Знаю! У меня есть шанс! Я еще могу полюбить кого-нибудь другого, пусть даже лорда Кунсайта. Он кажется достаточно надежным, и этот его поступок… Он выбил меня из колеи. Может, что-нибудь и получится? Если этому мужчине удастся прогнать Эндимиона из моего сердца, я подарю ему всю себя без остатка…»

— Прошу простить меня, — генерал надел на лицо прежнюю каменную маску, и в груди Минории неприятно ёкнуло. — Мой поступок был глупым и недопустимым. Приношу свои извинения, если напугал вас своим необдуманным жестом.

Поколебавшись с мгновение, принцесса накрыла своей ладонью его руку и едва заметно сжала:

— Не берите в голову, лорд Кунсайт. Прежде такого со мной не случалось… Может, прогуляемся? — предложила она внезапно и ее глаза загадочно сверкнули.

Мужчина не заставил себя долго уговаривать, и они неспешно двинулись по саду, негромко беседуя о всяких пустяках. Пусть на душе у Минории по-прежнему было тяжело, но в сердце ее поселилась надежда на лучшее. И она держалась за нее, словно за хвост призрачной синей птицы.

Серенити сидела на краю фонтана, опустив ноги в прохладную воду. Подол платья от этого намок и облепил стройные ноги, но лунной принцессе нравилось смотреть, как пенится вода, щекоча обнаженные ступни и щиколотки. Ей было так хорошо и спокойно, что хотелось, чтобы этот миг длился вечно.

Эндимион незаметно подошел сзади и нежно поцеловал свою любимую в шею. Мягкие завитки волос защекотали его нос. Серенити едва заметно вздрогнула от неожиданности и довольно зажмурилась, почувствовав, как сотни мурашек пробежали по спине от этой желанной и простой ласки.

Повернув к нему голову, она едва заметно коснулась его губ — словно бабочка крыльями.

— Не здесь и не сейчас, — выдохнула она. — Вокруг слишком много людей.

Эндимион послушно отстранился и встал неподалеку, прислонившись спиной к витой колоне.

— Хорошо. А то Артемис и впрямь как-то странно на нас поглядывает.

Серенити повернула голову в ту сторону, где сидел белый жрец, и улыбнулась:

— Скорей всего, он уже увиделся с Луной. Не переживай — это он поначалу будет смотреть за всеми, как мать за детьми, но потом махнет рукой. Он ведь тоже молод, понимает все. Это Луна пытается выглядеть солидней и взрослей своих лет. А Артемис… он свой.

И правда — через некоторое время белый жрец заскучал. Наблюдать за парами в оба, как это делала бы его компаньонка, он не мог, оттого и расслабился. Махнув рукой, он прикрыл глаза и задремал.

— Вот видишь! — лунная принцесса вылезла из фонтана и, отжав подол платья, подвинулась, приглашая принца сесть рядом с собой. Тот тут же воспользовался приглашением и крепко обнял возлюбленную. Серенити положила голову ему на плечо, и Эндимион нежно поцеловал ее в макушку. Они не разговаривали, ведь с тем, кого любишь, даже молчать комфортно. Вместо этого они наблюдали за парочками, что расположились в саду. В один момент Нефрит и Литавра покинули сад, держась за руки, и принц с принцессой переглянулись. Во взглядах обоих читалось удовлетворение и неприкрытая радость. Тут же Джедайт, ухмыляясь, покинул сад, сопровождаемый долгим и пристальным взглядом Рейаны.

Это немного расстроило Серенити, но Эндимион сжал ее ладонь в своей, успокаивая: мол, столкновение таких характеров не может изначально пройти гладко.

— Как же все-таки хорошо, что они все нашли общий язык, — протянула принцесса, с теплотой глядя на Зойсайта с Ами и на Кунсайта с Минорией. Особенно она была рада за принцессу Венеры. Серенити так хотелось, чтобы ее подруга нашла свое счастье, как она нашла свою судьбу в лице Эндимиона. Она уже совсем забыла о маленьком обмане, с которого началось знакомство с земным принцем, наслаждаясь теплым чувством, разливающимся в груди. — Скажи, пожалуйста, что за человек лорд Кунсайт?

Принц призадумался:

— Он очень хороший военачальник, надежный человек. Непробиваемый, как скала, твердый, как кремень. Недаром он первый из лордов.

— Будет ли Минория счастлива с ним? — высказала терзающую ее мысль Серенити.

— Пока еще рано говорить об этом. Но, думаю, они могут поладить.

Эндимион проследил за взглядом невесты и поймал задумчивый взор принцессы Венеры, устремленный на него. В мозгу его словно взорвалась звезда, и он прикрыл глаза, недоумевая, что это с ним было. Серенити зашевелилась в его объятиях, и это привело принца в чувство. Он нежно пригладил ее тонкие волосы и запечатлел на лбу заботливый поцелуй.

— Я буду любить тебя вечно… — пробормотала лунная принцесса, пряча свое лицо на его груди.

— И я тебя, любовь моя. Млечный Путь тому свидетель.

Так было положено начало великой истории, что нашла продолжение в далеком будущем. А пока что в этом саду царили мир и безмятежность, и никто не думал о том, что ждет лордов и принцесс в дальнейшем.

Минория лежала в своей постели, задумчиво глядя в окно. Как и обычно, в ночном лунном небе безраздельно царила Терра, заливая неярким сиянием покои принцессы Венеры. Сине-зеленая планета. Чужая, но отчего-то близкая сердцу. Может, оттого что на ней жил один земной принц, к которому рвалось сердце?

Девушке не спалось. Она думала о дне минувшем, пытаясь разобраться в себе и своих чувствах. Вечером она решила дать шанс Кунсайту завоевать ее. А если ничего не выйдет? Она сделает больно этому человеку. Пусть он и скрывал свои эмоции под ледяной маской, Минории все же удалось проникнуть под нее и разглядеть чуткую душу закаленного в боях воина. Перед ее мысленным взором встало его смуглое лицо в обрамлении длинных белых волос.

«Он красив. Умен. Храбр. И, судя по всему, я ему нравлюсь. Что еще нужно?»

Но дочь богини любви смущало другое. Она боялась в моменты близости с первым лордом увидеть лицо Эндимиона. От этих мыслей даже мурашки побежали по коже, а на душе стало как-то гадко. Минория сглотнула тугой ком, вставший поперек горла и прерывисто вздохнула.

«Во что я ввязалась?»

Едва слышно скрипнула входная дверь, и прохладный сквозняк коснулся кожи принцессы Венеры, взметнув тонкие кисейные занавески. Девушка приподнялась на локтях и с недоумением уставилась на тонкую фигурку в ночной сорочке, застывшую у порога.

— Можно к тебе?

— Серенити? Что… Проходи, — Минория заерзала на постели, освобождая место рядом с собой, и лунная принцесса, как в детстве, забралась в кровать к подруге и прикрыла их обеих одеялом.

Когда они были маленькими, то частенько бегали друг к другу по ночам — делиться секретами. Да так и засыпали; а утром, не досчитавшись одной из принцесс, взрослые били тревогу. Впрочем, найдя девочек в одной кровати, успокаивались. Теперь принцессам сравнялось шестнадцать лет, а секретов меньше не стало. Наоборот, их число увеличилось. Вот только делиться ими Минория уже не спешила. Она слишком дорожила дружбой Серенити, чтобы позволить этим секретам разрушить их сестринские отношения.

Лунная принцесса повернулась лицом к подруге и доверительно прошептала:

— Сегодня мы с Эндимионом поклялись друг другу в вечной любви.

Сердце Минории провалилось куда-то вниз, но она сумела совладать с собой и улыбнуться, несмотря на то, что все тело словно свело судорогой:

— Поздравляю. Расскажи, как это произошло…

Серенити что-то увлеченно шептала, доверяя подруге самое сокровенное, а дочь Астарты едва ли ее слушала, поглощенная чувством жгучего стыда. Боги! Да как можно теперь мечтать об Эндимионе, когда они с Серенити обмениваются такими клятвами! Ведь это значит, что после смерти души их, переродясь, обязательно найдут друг друга. И так еще много-много раз, пока существует это мироздание. А что останется ей? Пшик, пустота!

Минория сжала зубы. Отныне она обязана попытаться пустить Кунсайта в свое сердце и по возможности избегать Эндимиона. Бежать в противоположную сторону, едва завидев его. Да, она его любит. Но она любит и Серенити! Любит, как родную сестру! И только ради нее она попробует бороться с тем, что сильнее предрассудков.

— Как же я счастлива за тебя… — прохрипела она, не сдержав слезы, и те хлынули на подушку.

Лунная принцесса испугалась, увидев в призрачном свете Терры серебристые капли, стекающие по щекам Минории:

— Что с тобой? Ты плачешь!

— Это слезы счастья… — выдавила девушка и улыбнулась дрожащими губами. — Я так рада за тебя…

— Это разрывает мне сердце. И счастье мое не кажется мне полным, когда ты плачешь. Прошу тебя, не надо! — Серенити коснулась тонкими пальчиками влажных щек подруги и доверительно прижалась к ней. — Ты такая чуткая и эмоциональная…

Всхлипнув, Минория вытерла слезы и улыбнулась куда-то в плечо лунной принцессы. В этом была вся дочь Селены — утешать, не зная истинных причин. Ах, какой же гадкой принцесса Венеры казалась сама себе, обманывая подругу!

— Ты знаешь, — Серенити отстранилась, — я так хочу, чтобы мы все вышли замуж и никогда не расставались! Чтобы Металия исчез, а мы собирались все вместе в саду, как сегодня. По парам… Скажи, каким ты находишь лорда Кунсайта?

Дочь Астарты не ожидала такого вопроса.

— Я? Ну… Он хороший человек.

— Ты смогла бы полюбить его? — поинтересовалась лунная принцесса, подложив ладошку под голову.

— Я уже люблю… — призналась Минория, и Серенити возликовала:

— Правда? О-о-о! .. Как же я рада! И зачем тогда плакать? Я, например, чувствую только бесконечную радость за тебя.

«Но ведь ты не знаешь, в кого именно! Тогда бы ты так не радовалась…»

Лунная принцесса нашла ее ладонь и некрепко сжала, положив голову на плечо Минории и глубоко вздохнула.

— Как же это здорово!.. — сонно пробормотала она, и вскоре девушка услышала ее сонное дыхание.

— Серенити… — одними губами прошептала принцесса Венеры. — Ты думаешь обо мне лучше, чем я есть на самом деле. За это я и люблю тебя.

Сказала — и тоже провалилась в сон.

Комментарий к 18. Пятый сон Минако Видите? Тут практически символ на символе. Легко провести аналогию с грядущими событиями, что отображены в прологе.

А еще мне очень нравится эта глава)

Все спойлеры, интересная информация и дневник работы над фанфиком – здесь: https://vk.com/selia_meddocs_group

Добро пожаловать!

====== 19. Зеленый кристалл: Зависть ======

Before I turn in envy,

I learn through sorrow,

I turn in envy

And go to the wall.

Chevelle_Envy

В большой полупустой комнате, обставленной по-холостяцки просто, царил непроглядный мрак. Темно-зеленые шторы были плотно задвинуты, не пропуская ни одного лучика лунного света в спальню, где не было ничего, кроме широкой кровати, двух прикроватных столиков со светильниками, да небольшого гардероба. Царила сонная тишина, не разбавляемая ничем, кроме ровного дыхания молодого парня, отдыхавшего здесь после дневных забот. Было душно. Хозяин дома закрыл окна, прежде чем лечь спать, и дело было вовсе не в том, чтобы уберечь себя от коварной ночной прохлады, а оттого, что он опасался очередного проявления своего второго «Я», предпочитающего пользоваться окнами, а не дверьми.

Сон Мамору был спокойным до того момента, пока его что-то не потревожило. Это было странное ощущение — словно рядом кто-то был, но увидеть, кто именно, не представлялось возможным. При этом не возникало чувство страха, словно так и должно было быть. Незримое присутствие заставляло парня беспокойно заворочаться, но наваждение не исчезало. Наоборот, оно стало более осязаемым. Прохладный ветерок коснулся его обнаженной кожи, а до слуха донесся призрачный шепот:

— Проснись…

Чья-то мягкая ладонь коснулась его лба, и Чиба буквально подскочил на постели, ошарашено оглядываясь. Но вокруг было по-прежнему тихо. Даже слишком. Выдохнув, Мамору вновь откинулся на подушки и закрыл глаза, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Когда его испуг сошел на «нет», он вновь услышал этот шепот, на этот раз совсем близко:

— Мой защитник… Помоги…

Парень распахнул глаза и резко сел. Душа его ушла в пятки, когда он заметил, что кто-то сидит на краю кровати. Он не мог увидеть, кто это был — в кромешной тьме силуэт выделялся лишь нечеткими контурами.

— Кто… Ты?.. — через силу произнес Мамору, вперив взгляд в ночного посетителя.

— Помоги… Тогда узнаешь… — донесся слабый отголосок шепота, и Чиба едва расслышал его.

Скрипнула кровать, и силуэт, неслышно ступая по полу, приблизился к окну.

— Помочь? В чем? — голова Чибы кружилась — настолько нереальным казалось все происходящее.

— Найди… Семь… Кристаллов…

— Каких кристаллов? И для чего?

Ответа не последовало. Вместо этого таинственный ночной гость распахнул одним резким движением шторы, и лунный свет хлынул в комнату подобно водам сквозь прорванную плотину, освещая тонкую девичью фигуру в длинном белом платье.

— Кто ты? — едва слышно повторил Мамору, напряженно вглядываясь в спину незнакомки. Лунный свет словно обтекал девушку, создавая вокруг нее светящийся ореол.

— Ты узнаешь это только тогда, когда добудешь радужные кристаллы. Помоги мне…

— Но… Как? Откуда я узнаю, где их искать? — недоумевал Чиба. Он попытался было подняться и подойти к незнакомке, но его тело словно сковали невидимые цепи. Парень так и остался сидеть на постели, не в силах заставить свое тело слушаться.

Мамору поднял глаза к окну, где в небе серебряной монетой висела Луна. Полнолуние! Но ведь, отходя ко сну, он четко видел сияющий полумесяц!.. Значит, это…

— Я сплю? — поинтересовался он вполголоса.

Девушка кивнула и вновь заговорила:

— Найди меня… Тогда ты поймешь, кем являешься на самом деле… Твое истинное предназначение…

В голове Мамору была лишь путаница мыслей, состоящая в основном из вопросов, на которые не было ответа. Он был готов засыпать ними ночную незнакомку, но отчего-то медлил. Словно ждал.

— Я тоже могу тебе помочь… Развеять некоторые твои страхи… — вдруг произнесла девушка и повернулась к нему лицом. Сердце Чибы на мгновение сделало кульбит и тут же разочарование коснулось его холодной рукой. Вопреки ожиданиям, он не увидел лица гостьи, лишь в лунном свете поблескивали ее серьги да символ полумесяца сиял на лбу, словно редкая драгоценность.

Приблизившись к Мамору, девушка пристально посмотрела на него, а затем из полумесяца, приковавшего взгляд парня, вырвался тонкий луч света. На мгновение он ослепил Чибу, и тот, прикрыв глаза, повалился обратно на кровать, ощущая легкое жжение во лбу. Но вскоре оно исчезло. Как и сама незнакомка. Но появилось другое чувство, необычное, щемящее душу, и в то же время освобождающее от оков разума и предрассудков. Словно в голове его рушились стены, за которыми скрывалось нечто, до чего он не мог пробиться ранее. Как будто перед ним открылся занавес, скрывающий тайну мироздания. Хотелось воспарить к небу, ликовать. Но все равно оставалась одна не разрушенная преграда, и за ней находилось нечто, что хранило, пожалуй, самый важный секрет.

«Найди меня… Тогда ты поймешь, кем являешься на самом деле… Твое истинное предназначение…» — эти слова девушки в белом крепко врезались Мамору в память и еще долгое время эхом звучали в ушах Чибы, когда он открыл глаза. Сон ушел вслед за рогатым полумесяцем, растаяв в утреней дымке. Точно так же растаяли и тревоги молодого брюнета, и теперь он был, как никогда уверен в себе и своих силах. Он найдет эти кристаллы, чего бы это ему ни стоило.

— У нас хорошие новости, Зойсайт!

Кунсайт появился словно из ниоткуда. Он вышел из тьмы, что породила его, дав новообращенному демону власть надо льдом и наделив многими силами, которые он пока не торопился проявлять. Он внушал благовейный трепет рыжеволосому юноше, что до появления темного лорда в подземелье развлекался тем, что бросал огненные шары в пропитанные сыростью и плесенью стены. Они разбивались мириадами искр, издавая тихое шипение. Извечное противостояние воды и огня, льда и пара. Вечное, как и борьба добра со злом.

Зойсайт быстро погасил новый огненный шар и, спрятав руку за спину, вытянулся по стойке «Смирно!», словно ожидая, что его пожурят за недостойные развлечения. Но Кунсайт не обратил на это ровно никакого внимания, проследовав мимо застывшего паренька к своему трону. Усевшись, он поманил пальцем Зойсайта, и тот тотчас же подошел к старшему лорду, по привычке присев на подлокотник каменного кресла.

— Нефрит и Джедайт снова потерпели поражение? — попытался угадать юноша, теребя хвост, в который были собраны его рыжие волосы.

— Лучше. Гораздо лучше, мой юный друг. Хотя я понимаю, что ты больше радовался бы тому, что королева обратила их в камень. Но нет. Погибель терпит, но всякому терпению рано или поздно придет конец.

— Тогда… — юноша потер подбородок, — остается одно. Вы нашли очередной кристалл?

— Верно, — кивнул Кунсайт и вытащил Темный Кристалл. — И он в сердце вот этого человека.

Демон разжал пальцы, и артефакт завис в воздухе, крутясь вокруг своей оси. Тусклое флюоресцентное свечение пещер отражалось слабыми бликами на его гранях; но с каждым оборотом сияние становилось все ярче, кристалл вращался быстрее, и вот широкая полоса света вырвалась из верхушки темного артефакта, являя генералам Королевства Металии лицо их новой жертвы. Это был лысеющий японец лет сорока-сорока пяти; круглое лицо, очки с толстыми стеклами, одежда не самого лучшего покроя.

— Нибори Ямада, — объявил Кунсайт, указывая на мужчину. — Послушай, что я скажу, Зой, и попытайся отгадать, какой смертный грех таится в сердце этого человечишки, — увидев, что юноша уверенно кивнул, лорд продолжил: — Ямада — среднестатистический офисный работник, что всеми силами стремится взобраться повыше по карьерной лестнице, но ему не всегда это удается. Всегда находятся те, кто обгоняют его. Он не относится к числу перспективных сотрудников, оттого его игнорируют. И вспоминают лишь тогда, когда нужно выполнить нудную и муторную работу. За это Нибори получает сущие крохи, но не перестает надеяться, что когда-нибудь ему окажут должное внимание.

— Хм-м-м, — лениво протянул Зойсайт, потягиваясь. — Мне кажется, что вы нарочно не упомянули о том, что этот человек завидует своим более удачливым коллегам.

— Именно! Молодец, — и снова похвала от старшего наставника заставила щеки юного генерала налиться краской. — Ты совершенно прав. В его сердце живет зависть, заточенная в зеленый кристалл. Она, как подколодная змея, сидит под сердцем каждого человека. Завидуют все — кто-то тайно, а кто-то громко сетуя на судьбу. Некоторые прикрываются — мол, моя зависть белая, я завидую по-доброму. Запомни, мой юный друг: не бывает зависти белой или черной. Она одного цвета — зеленого. Она душит, словно змея. Большая зеленая змея.

Зойсайта даже передернуло от отвращения.

— Какие же эти люди низкие создания!

— Но мы не лучше, — урезонил его Кунсайт. — Мы — вместилище зла и пороков. Хоть смертные грехи и отравляют человеческие сердца низменными страстями, порой и мы не застрахованы от их влияния.

Юноша кивнул:

— Согласен с вами, мой лорд, — затем, помолчав, добавил: — Мне не терпится приступить к делу. В прошлый раз нам не повезло, но теперь… — Зойсайт даже задохнулся от амбиций, накативших на него. — Теперь нужно провернуть все так, чтобы воины в матросках не смогли испортить наш план.

Ледяной лорд самодовольно выслушал пламенную речь младшего из генералов и едва заметно кивнул:

— Почему бы тебе самому не заняться этим?

Юноша поклонился и скрылся во мраке. Кунсайт еще некоторое время слышал его торопливые шаги, а когда они стихли, вновь вернулся к насущному вопросу.

— Почему рядом с этой девчонкой мое сердце вновь забилось?

Вопрос, поглощенный тьмой, так и остался без ответа, и старший генерал, подперев подбородок рукой, застыл каменным изваянием, слушая, как разбиваются талые капли о каменные плиты пола.

«Я найду ответ любой ценой».

Как и обычно, Макото Кино проснулась задолго до звонка будильника. Потянулась, взяла с прикроватного столика блокнот с расписанием дел на день грядущий и, пролистнув его, внимательно изучила, покусывая нижнюю губу. Затем, отложив, пошла в душ, где сразу же встала под холодные струи. Охнув от обжигающего холода, Мако резко вдохнула и зажмурилась. Вскоре вода перестала причинять ей дискомфорт, и девушка, щедро намылив губку, от души растерла кожу, пока та не покраснела, и смыла ароматную пену.

Кино уже давно закаливалась холодной водой, чтобы укрепить и без того здоровый и сильный организм. Чего-чего, а сила воли позволяла ей делать это. Конечно, зимние погружения в воду по-прежнему вызывали у нее мурашки — и это при том, что Мако просто смотрела видеотрансляции, а не практиковалась сама, но в скором времени девушка хотела повторить подвиг, на который не решались даже здоровые взрослые мужчины.

Из душа девушка вышла уже бодрой и заметно посвежевшей, на ходу завязывая блестящие каштановые волосы в привычный хвост. Перекусила наспех приготовленными роллами и принялась за уборку. Смахнула пыль, полила цветы, пропылесосила ковры… А когда, наконец, закончила, то с удивлением обнаружила, что вся уборка заняла два часа. Время пролетело на удивление быстро.

Мако любила заниматься домашним хозяйством. Это была ее стихия. Уборка, готовка, стирка — все, что вызывало у среднестатистической домохозяйки лишь нервный вздох и чувство безысходности, было Кино истинным удовольствием. Вооружившись поговоркой «Убирать не стыдно, стыдно жить в грязи», она принималась наводить порядок с воистину маниакальной усердностью, не оставляя пыли ни малейшего шанса. В доме Мако у каждой вещи было свое место, кухонная утварь блестела, начищенная до блеска, в доме стоял приятный аромат мяты.

То же самое касалось и приготовления пищи. Для девушки это было настоящим искусством, сродни живописи или изящному рукоделию. Любое, даже самое простое блюдо, она могла сделать уникальным — знать бы, что добавить. Казалось, что Мако умеет готовить все, от бутербродов до выпечки. Оттого Усаги и другие девушки любили приходить к ней в гости. У Кино всегда находилось чем угостить их.

Она была крайне противоречивой персоной. В Макото словно удивительным образом уживались две личности: храбрая и сильная девушка, что может в любой момент положить противника на лопатки, как бы он ни превосходил ее, и настоящая леди, идеальная жена, что умела абсолютно все. Спортсменка и хранительница домашнего очага — гремучая смесь.

Несмотря на все свои достоинства, у Мако не ладилась личная жизнь. Причины этого были ясны. Когда она увидела, во что превратилась ее первая любовь, взлелеянная в сердце и пронесенная сквозь века, все прежние нежные воспоминания, пусть омраченные уходом коварного Джея, увяли и превратились в пепел. Оковы, связывающие Кино с прошлым, наконец-то пали, но легче от этого не стало. Все эти годы она любила демона, в котором не осталось ничего человеческого. Только оболочка. Только безупречная внешность.

Она говорила себе, что все изменится, когда она повстречает такого человека, который оценит ее по достоинству. Того, кто искренне полюбит ее, несмотря на все противоречия характера. Пусть Мако не была такой романтичной натурой, как Минако, она тоже умела мечтать. А если чего-то очень сильно хотеть, это обязательно сбудется. Рано или поздно. И Кино верила в это.

Плюхнувшись в кресло и включив телевизор, Мако положила ноги на стоящий напротив столик и взяла в руки телефон. От нечего делать щелкнула кнопками и залезла в контакты. Пролистнула список номеров и остановилась на одном номере. У него, как и у прочих важных для Кино номеров, стоял особый звонок и картинка-идентификатор — блондинка в соломенной шляпе с фруктами. Она помнила, как сделала это фото на прошлогоднем Фестивале Танабата, и как Минако просила удалить его. Но, естественно, Мако пошла против желаний подруги и поставила ее как картинку входящего вызова.

Сердца девушки коснулись грусть и сожаление о канувших в прошлое веселых деньках. Только и осталось от былой дружбы, что воспоминания. Кино не раз ловила себя на мысли, что, не стань они воинами, все могло бы быть по-прежнему. По-прежнему она бы страдала по Джею Дайто и искала свой идеал средь миллиона чужих лиц. Она все еще дружила бы с Минако и устраивала девичники на двоих — ведь никто не понимал ее лучше, чем Айно.

Палец сам потянулся к кнопке вызова. Одно нажатие — и пойдут гудки, абонент снимет трубку… И что она скажет? «Привет, Минако, как жизнь?» Ох, глупо! Она ведь четко дала понять, что эта сторона жизни, где ведется борьба со злом, ее не интересует; Мако же ее уверенность не разделяла, оттого и осталась, чтобы помогать Усаги.

Кино резко нажала на кнопку сброса и бережно положила телефон рядом с собой. Как говорила Рей: «Жаль, но она сделала свой выбор». И Макото в очередной раз согласилась с этим.

В это время по телевизору показывали очередную передачу из жизни звезд. Богатые и знаменитые вертелись перед камерами, ослепительно улыбаясь в объективы и приобнимая своих спутников или спутниц, а возбужденный голос за кадром что-то тараторил о достижениях селебритиз.

— Мда, хорошо им живется, — вслух произнесла Кино, поджав тонкие губы. — Неплохо, наверное, когда все само в руки плывет.

Так она бы еще долго размышляла о различиях между мирами знаменитостей и простых смертных, к которому относила себя Мако, если бы не раздался звонок. Девушка, недоумевая, кто бы это мог быть, направилась к дверям.

На пороге стояла Усаги.

— Приве-е-ет! — протянула она и задорно улыбнулась. — А я вот в гости к тебе решила зайти. С печеньем. Правда, оно немного подгорело… — девушка покосилась на розовый узелок, который держала в руках и смущенно взглянула Кино.

Мако посторонилась, приглашая школьную подругу войти:

— Посмотрим, что с ним можно сделать. Может, удастся обойтись теркой.

Уже спустя пару минут девушки реанимировали подгоревшие сердечки из песочного теста, посмеиваясь над причинами, которые отвлекли Усаги от готовки.

— Я очень долго искала эту мангу. Ты же знаешь, какой у меня бардак в шкафах! Знаешь, я даже в ящик с носками залезла — и ничего! — взахлеб делилась новостями Цукино, как можно аккуратней счищая подгорелое. — Я уже думала, что это Шинго взял ее без спроса — а я ведь не люблю, когда он без разрешения заходит ко мне в комнату и берет мои вещи. Мы даже поругались. И в итоге знаешь, что?

— Что? — на автомате переспросила Мако, отправив в вазочку пятое сердечко.

— Я нашла ее на кухонном шкафчике! На самом верху! — выпалила Усаги и рассмеялась. Кино не могла не улыбнуться в ответ. Да, с подругой не было скучно. — Когда-то давно положила ее туда, чтобы спрятать от брата, и забыла. Ну и вот, пока читала, забыла, что поставила печенье в духовку, — Цукино обиженно, словно ребенок, выпятила нижнюю губу, и с еще большим усердием принялась отчищать выпечку. — А потом мы опять поругались с Шинго.

— Почему? — искренне удивилась Макото.

— Когда он позлорадствовал. Мол, сама рассеянная, а меня обвинила. Еще и посмеялся над тем, что печенье подгорело. Ух, порой он так меня раздражает! — вздохнув, Усаги закатила глаза и положила последнее печенье в вазочку.

— Эх, хотела бы я такую же семью, как у тебя… — протянула Мако, включая чайник и насыпая чай в чашки.

— Вряд ли. Такого братца, как Шинго, даже врагу не пожелаешь.

— Извини, но мне не с чем сравнивать, — поджала губы девушка и отвернулась, сделав вид, что достает что-то из холодильника. Сразу вспомнились погибшие много лет назад родители и сердце болезненно сжалось.

— Ой… Я опять сказала глупость, да?

Повернувшись, Мако встретилась взглядом с искренними голубыми глазами Усаги, и на душе у нее сразу потеплело.

— Не бери в голову! — Кино подмигнула Цукино и улыбнулась. — Пойдем лучше в гостиную, попробуем, что ты испекла.

Неприятная ситуация была забыта, вина — заглажена, но отчего-то у Макото на душе остался неприятный осадок.

«Ей вообще грех жаловаться», — думала девушка. — «У нее есть семья, но она постоянно жалуется то на мать, то на Шинго. Я бы никогда не поступила так».

Усаги недолго пробыла в гостях, и вскоре засобиралась домой, сославшись на то, что ее ждут неотложные дела. Проводив ее, Мако закрыла дверь и задумалась. Что еще она не выполнила по списку дел?

Вновь сверившись с блокнотом и вычеркнув оттуда выполненное, она увидела сделанную второпях пометку: «Сходить за продуктами».

Ближайший супермаркет располагался в двух кварталах от того места, где жила Кино, и она, надев любимые джинсовые шорты и майку на бретельках — уже узкую в груди, но все равно любимую — вышла из дома, размахивая сумочкой.

Время было обеденным, и многие люди, пользуясь перерывом, торопились перекусить в каких-нибудь кафешках. Мако с интересом смотрела на них, сравнивая этих занятых и сосредоточенных людей с муравьями-тружениками. Сама же она никак не могла найти работу себе по душе. Да и свалившаяся на нее как снег на голову миссия не позволила бы Кино заниматься любимым делом. Было бы необычайно трудно, скажем, работать помощником шеф-повара и параллельно с этим разбираться с демонами. Она только и жила, что временными заработками.

Девушка остановилась напротив игрового центра, привлеченная рекламой новой компьютерной игры, вышедшей совсем недавно. На яркой обложке DVD диска в полный рост красовалась Сейлор Мун. Мако даже протерла глаза, чтобы убедиться, что все это ей не мерещится. И все-таки да, это была Усаги в своем образе воина. Два хвостика-оданго, синяя юбочка и красный бант на груди… Ошибки быть не могло. Словно зачарованная, Кино толкнула дверь игрового центра и вошла в это прохладное помещение, в котором царил аромат какой-то новизны. Такой аромат у только что купленных вещей и их упаковки. Непередаваемо!

— Добрый день! — поприветствовал ее кто-то. — Могу ли я помочь вам?

Мако, поглощенная мыслями о новой игре со школьной подругой в главной роли, не сразу расслышала вопрос и подняла было глаза, чтобы переспросить, чего от нее хотят, и все ее слова тут же замерли на языке. Девушка отчаянно раскраснелась, сердце сделало очередной кульбит… Все, как и всегда, когда она влюблялась.

— С вами все в порядке? — встревоженно поинтересовался высокий зеленоглазый блондин в фирменной одежде, пристально глядя на растерянное лицо Макото.

— Э-э-э… Да, в полном, — с готовностью кивнула девушка и перевела взгляд на бейджик парня. — Мотоки, — констатировала она.

«Так вот как его зовут! Красивое имя…» — подумала Кино и, совладав со своим смущением, улыбнулась.

— Могу ли я чем-нибудь помочь вам? — повторил Мотоки с нажимом.

— Да, конечно, — вспомнила, наконец, Мако о том, за чем вообще зашла в игровой центр. — Ваша новая игра… Я хотела бы узнать о ней побольше.

— Прекрасный воин Сейлор Мун? — переспросил он. — О, это компьютерная игра жанра экшн и городского фэнтези… — он начал описывать все характеристики игры, о которых Кино едва ли имела представление. Но она терпеливо выслушала все, что Мотоки вывалил на ее голову и задала интересующий ее вопрос.

— А эта героиня, Сейлор Мун… Откуда взят прототип? Она кажется мне знакомой. Или это выдумка разработчиков?

— Признаться, она и мне напоминает одну старую знакомую, — Мотоки коротко рассмеялся, но, пригладив волосы, вновь продолжил с былой услужливой серьезностью: — Неужели вы не слышали ничего о воительнице в матроске, что защищает Токио от сил зла? Даже в газетах писали свидетельства очевидцев. Возможно, половина из них вранье, но те, кого Сейлор Мун спасла от неминуемой гибели, наперебой твердят одно и то же, да и описывают ее одинаково. Словно сговорились. Вот и придумали эту игру, пока легенда о воительнице в матроске находится на пике популярности.

— Интересный способ заработать деньги на чужом имени, — задумчиво произнесла вслух Мако, потерев переносицу.

— Простите? — переспросил парень, но Кино махнула рукой и обворожительно улыбнулась:

— Я хочу купить один экземпляр.

— Как насчет протестировать новинку у нас? — Мотоки сделал приглашающий жест, но Макото покачала головой.

— Нет, благодарю. Только диск.

Оплатив покупку, девушка покинула игровой центр, напоследок обернувшись и послав парню самую чарующую улыбку из своего арсенала. У нее в сумочке, рядом с изрядно опустевшим кошельком, лежал диск с игрой, главной героиней которого была ее школьная подруга. Невероятно! А почему игра только о Сейлор Мун? Она и другие девчонки воины вот уже месяц, а все лавры уходят отчего-то Цукино…

Мако резко остановилась.

«Не о том думаешь», — строго сказала она она сама себе. — «На самом деле, это проблема. Большая и трудноразрешимая. Но я все равно подарю Усаги этот диск. У нее ведь скоро День рождения. Двадцать один год, надо же!»

Вот так, думая о том, каким будет лицо подруги, когда она, Макото, преподнесет ей этот подарок и торт собственного приготовления, девушка на автомате купила все, что ей требовалось, и двинулась назад. Обратную дорогу она решила проделать через парк, несмотря на то, что домой она вернется, лишь сделав солидный крюк.

Парк был, наверное, одним из старейших в городе. Только здесь можно было увидеть мощные дубы в два обхвата, пышные клены, гордые кипарисы и туи… И еще много-много цветов, за которыми ухаживал старый садовник, чье лицо было покрыто сетью морщин. Пожалуй, только он мог не заблудиться в этом вечнозеленом царстве. Для Мако же парк казался кусочком дремучего леса — вот-вот из-под дерева выпрыгнет заяц или прошмыгнет в высоких кронах рыжая белка.

Сейчас в парке никого не было. Обычно сюда приходили ближе к вечеру, когда солнце начинало клониться к горизонту. Тогда на деревянных скамейках появлялись и старики, убеленные сединами, и мамочки с колясками, и влюбленные парочки. Девушка мечтала, что когда-нибудь она приведет своего будущего мужа. Не очередного парня, а человека, который будет готов связать с ней свою жизнь.

Мако прошла уже половину пути, как вдруг почувствовала, что в парке происходит что-то неладное. Воздух словно накалился и потрескивал от напряжения. В душе Кино поселилось неясное беспокойство, и с каждым шагом, отдаляющим ее от того места, оно только усиливалось, пока не переросло в острую тревогу. Макото остановилась и прислушалась. Тихо, даже птицы не поют.

Это был недобрый знак, и девушка нахмурилась. Свернув с основной аллеи, она двинулась по боковой тропинке вглубь парка. Кроны деревьев смыкались над головой так плотно, что лишь редкие лучи солнца могли пробиться через них. Сердце Мако бешено колотилось, от напряжения на лбу выступила испарина. Глубоко внутри зародился страх перед неизвестным, но Кино усилием воли изгнала его.

Где-то слева от Макото раздался пронзительный крик, и нервы девушки окончательно сдали. Она бросила пакеты и рванула со всех ног в ту сторону, откуда он доносился. Сила потекла по ее венам вместе с адреналином, зеленые глаза были полны непоколебимой решимости немедленно разобраться с возникнувшей проблемой.

Девушка выбежала на небольшую поляну, где у раскидистого клена находились трое: лежащий на земле мужчина средних лет, рыжий парень, стоящий над недвижимым телом, и еще один мужчина с серебристыми волосами, проводящий над грудью жертвы каким-то кристаллом. Она уже видела его! Давно, когда еще Сейлор Венера была с ними. Демон! А тот рыжий, видимо, был его подельником, если судить по их абсолютно идентичным мундирам.

Юркнув за дерево, пока ее не заметили, Макото поднесла к губам коммуникатор и четко произнесла:

— Девочки! Тревога! Демоны в парке, что рядом с моим домом. Я постараюсь задержать их, а вы поторопитесь… — и она решительно сжала в руке жезл Юпитера.

Черный кристалл сделал свое дело на «Ура!». Демонам не составило никакого труда перехватить в парке спешащего на обед офисного сотрудника, оглушить его и переместить подальше от любопытных глаз. И только когда сила кристалла разорвала грудь Ямады, он закричал от боли и шока и дернулся всем телом. Зеленый кристалл выплыл из груди несчастного, переливаясь на свету, словно редкий изумруд.

Не теряя времени, Зойсайт схватил его и крепко сжал в кулаке.

— Пора уходить! В любой момент здесь может кто-нибудь появится. Этот смертный очень громко кричал.

— Не торопись, — холодно одернул его Кунсайт, поднимаясь на ноги. — Нам нужно освободить демона, заточенного в этом человека. Восстань, демон! — приказал он, и тут же Нибори Ямаду поглотил густой зеленый туман. А когда он рассеялся, лорды увидели высокого демона с бледно-зеленой кожей, плавно переходящую от груди и живота в темную чешую. Короткие, всклокоченные волосы, зеленые глаза с вертикальными зрачками, и две узкие ноздри без носа — как у змеи. И если бы не ноги, тоже покрытые чешуей, Зависть сошел бы за нага — получеловека-полузмея. Руки олицетворенного греха были покрыты чешуйками только до кистей; вместо ногтей были устрашающей длины когти, похожие на узкие листья осоки как по длине, так и по цвету. Только вот остроту их никто не захотел примерять к себе.

Зависть высунул из пасти раздвоенный язык и шумно втянул носом воздух:

— Чую… Чую зависть. Лучший запах на свете.

Зойсайт и Кунсайт переглянулись. Они точно знали, что не завидовали друг другу. В таком случае, кого почувствовал демон?

— Здесь кто-то есть… — процедил Зойсайт, и в то же мгновение что-то, сверкнув красной молнией, вонзилось в землю перед ним. Роза. Юноша повернулся и с ненавистью уставился на человека в черно-красном плаще.

— Парк не создан для того, чтобы под его деревьями вершилось зло над мирными людьми! Я не оставлю этого просто так!

Юпитер, вышедшая было из-за дерева, увидела благородного помощника Сейлор воинов и с облегчением улыбнулась. Тот, поймав ее взгляд, подмигнул и спрыгнул на замешкавшегося Зойсайта.

Юноша, не успев и руки поднять, упал. Он только и успел услышать предупреждающий крик наставника, но было поздно. Такседо прижал молодого генерала к земле, не давая тому вырваться. Кунсайт рванулся вперед, чтобы вмешаться в завязавшуюся борьбу, но в то же время где-то за его спиной раздался звонкий девичий голос:

— Мое предчувствие не обмануло меня! Здесь и вправду демоны. Но… где же человек, что был здесь? Что вы сделали с ним?

Кунсайт отвлекся на нее, скрипя зубами от плохо сдерживаемого раздражения:

— Исчез! Считай, ты проиграла этот бой, воин в матроске. Это ничтожество сгинуло, явив одного из лучших наших демонов.

Юпитер лишь хмыкнула:

— Это мы посмотрим! — взгляд ее метнулся к Такседо Маску, что боролся с рыжим парнем, а сама она изо всех сил пыталась переключить внимание другого надменного лорда на себя, пока нежданный помощник пытался отнять второй кристалл.

— Зависть? Займись-ка ею. Кажется, ты был прав. Вот он — твой неиссякаемый источник порока.

— Черт, двое на одного! — выругалась сквозь зубы воительница. — Ладно, будь по-вашему! Дух грома! В бой!!!

Затрещало статическое электричество, волосы всех присутствующих стали дыбом, и с антенны Сейлор Юпитер сорвалась шаровая молния. Она ударила в Зависть, и демона подбросило на пару метров вверх. Обмякнув, тот упал на землю, пропахав по инерции впечатляющую траншею.

— Один есть! — сказала Мако и довольно отряхнула руки.

Тем временем Такседо боролся с Зойсайтом, пытаясь добраться до зажатого в кулаке демона кристалла. Парню удалось вывернуться и ударить нападающего в живот обеими ногами. Мамору отлетел в сторону, скорчившись от боли, но вновь набросился на поднявшегося на ноги юного лорда. Не теряя времени, тот выпустил в сторону Такседо Маска поток пламени, и ему едва удалось увернуться от него, прикрывшись полой плаща. Но при этом Зойд упустил кристалл, и Мамору, сделав кувырок, схватил его.

— Адью! — отсалютовал он по привычке и, оттолкнувшись от земли, высоко подпрыгнул и оказался на толстой ветви ближайшего дерева.

Кунсайт, заметив его маневр, едва не задохнулся от ярости. Видеть, как очередной радужный кристалл ускользает от них, было невыносимо. А ведь он уже был в руках! Вне себя, он швырнул вслед удаляющемуся Такседо Маску сверкающий бумеранг. И тот достиг цели, ударив защитника в плаще чуть повыше локтя. Скривившись от боли, Мамору сделал последний рывок и скрылся из зоны поражения.

Оказавшись достаточно далеко от злополучной поляны, он спрыгнул с дерева на землю, обращаясь обратно в человека. Силы покинули его, и Чиба кубарем покатился по земле, зажимая рану. Рукав рубашки быстро промок, и Мамору, отняв руку застонал от боли: красное пятно только увеличивалось в размерах. Поднявшись на дрожащие ноги, он разжал ладонь поврежденной руки и с удовлетворением посмотрел на переливающийся всеми оттенками зеленого кристалл. Спрятав его в карман брюк, Чиба двинулся к больнице, покидая злополучный парк. Он сдержал обещание, и теперь был на шаг ближе к разгадке своего прошлого.

Когда Такседо Маск скрылся из виду, Мако слегка растерялась. Что это значит? Их помощник, защитник Сейлор Мун взял кристалл и убежал? Что-то тут не то… Но она тут же воспряла духом, решив, что Такседо все равно передаст кристаллы их лидеру. А как иначе? За все это время ему удалось убедить Сейлор воинов в своей честности и доблести. Он был их союзником, а значит, думать о нем плохо Юпитер не могла. Это вопрос времени.

Она пока что не успела восстановить свои силы после атаки, и поэтому, не теряя времени даром, бросилась на Кунсайта в рукопашную. Тот не ожидал, что Сейлор воин пойдет в атаку, оттого и сделал шаг в сторону, не применяя оружие. Но та, разбежавшись, подпрыгнула и нанесла лорду сокрушительный удар в лицо. У генерала голова откинулась назад, словно у тряпичной куклы, но его тело не двинулось с места, словно выточенное из камня. Реакция у Кунсайта быстрая — и Мако этого не учла. Едва ее ботинок оторвался от лица врага, лорд тут же цепко схватил ногу сенши, и Юпитер, потеряв равновесие, упала, приложившись головой о землю. Перед глазами заплясали черно-белые точки, во рту появился металлический привкус крови.

Для верности ударив Мако пару раз, он швырнул девушку в сторону, туда, где как раз поднимался поверженный демон.

— Займись ею, — рявкнул Кунсайт, вытирая выступившую в расквашенном носу кровь, — и уходим.

— Я бы так не торопилась! Дух огня! В бой!!!

На это раз лорд не дал застать себя врасплох и заслонился плащом от струи огня, выпущенной Сейлор Марс. Этот его жест отвел пламя в сторону, словно одежда его была зачарована от жара. Это было не мудрено: Кунсайт был ведь повелителем льда. Атака Рей прошла даром, но она не отчаивалась. Были еще способы остановить демона.

— Опять вы?! — ухмыльнулся темный генерал, покачав головой. Он почувствовал, как к нему подошел Зойсайт и вцепился в предплечье.

— Надо уходить, — произнес он. — Оставь здесь зависть.

Не успел лорд внять разумному предложению младшего демона, как раздалась команда. Голос, хоть и мелодичный, дрожал от гневного напряжения:

— Мыльный дождь! В бой!!!

Кунсайт взмахнул плащом, укрывая себя и Зойсайта, и к тому моменту, как густой мыльный туман окутал всю поляну, демоны ретировались.

Тем временем Зависть крепко держал в своих холодных объятиях ошеломленную и полуживую Юпитер. Когтистые пальцы, словно каменные тиски, сжали девушку за плечи, и Мако, словно загипнотизированная, смотрела в змеиные глаза с вертикальными зрачками. Первородный грех, приблизив к Юпитер свою уродливую голову, лизнул раздвоенным скользким языком щеку девушки, и Кино передернуло от отвращения. Несмотря на то, что регенерация действовала быстро и силы возвращались к самой сильной воительнице в пятерке сенши, она не могла заставить себя вырваться. Или даже пошевелиться.

— М-м-м, как много зависти в твоем сердце! Оно пропитано ею до основания… Я хочу получить его, вонзить в него когти, но я все же поступлю лучше!

Зависть дохнул на Юпитер, выпустив той в лицо облачко едкого ядовито-зеленого пара, и девушка едва не задохнулась от удушающих испарений. Щупальцами яд зависти проникал в легкие Мако, разносясь по крови и пропитывая весь организм, каждую клеточку тела.

— Исцеляющая сила Луны, помоги!!! — донесся до первородного греха возглас, и Зависть испуганно отбросил задыхающуюся и кашляющую Юпитер в сторону, глядя на Сейлор Мун и ее лунную палочку, из которой уже ровным потоком лились серебряные лучи исцеляющего света. Касаясь сжавшегося греха, они словно растворяли чешую, когти и нечеловеческое лицо, являя миру измученного Ямаду.

— Очищение! .. — выкрикнул освобожденный от оков греха мужчина и рухнул на землю.

Воины бросились к нему и, убедившись, что он цел и невредим, только без сознания, обратили внимание на судорожно кашляющую и хрипящую Мако. Она, припав к земле, задыхалась от кашля, едва не касаясь лбом сочной травы. Меркурий бросилась к ней и, поддерживая за плечи, похлопала по спине, приговаривая:

— Дыши… Дыши. Дыши! Не ртом, носом, Мако! — приказывала Ами, поддерживая подругу. Та сдавленно хрипела, а Рей и Усаги встревоженно переглядывались. Оставалось надеяться на профессионализм Мицуно.

Кино с трудом подчинилась и втянула воздух через ноздри. Легкие, что, казалось, слиплись, от нехватки воздуха и судорожного кашля, наполнились воздухом, словно резиновый шарик. Девушка закашлялась, но уже не так судорожно. С наслаждением повалившись на спину, она глубоко задышала.

— Никогда не думала, что дышать так здорово, — прохрипела она, и в то же время магия жезла перестала действовать. Исчезли сейлор фуку и у других воинов. Макото приподнялась на локтях и посмотрела в сторону Нибори Ямады, что приходил в себя.

— О, а он легче меня отделался, — сказала она, убедившись, что мужчина не ранен.

— Ты в порядке? — уточнила Усаги, касаясь ее плеча.

— В полном. Спасибо нашему маленькому доктору, — Кино подмигнула Ами, и так порозовела от смущения.

— Спасибо.

Рей протянула Макото руку и помогла ей встать. Девушка выглядела уже гораздо лучше, хоть и была бледна, но все были уверены, что она справится. Кино была сильной телом, но не духом. Особенно сейчас, когда ее сердце сжала зависть.

Ямада как раз пришел в себя, и девушки вызвались помочь ему. Мужчина не мог сказать, что с ним произошло и недоумевал, как он оказался в этом месте и что произошло. Он не помнил ничего с того момента, как шел обедать и кто-то ударил его по голове. Проверив все вещи, Нибори убедился, что нападение было совершено не с целью ограбления. А зачем?

Девушки загадочно промолчали и развели руками. Мол, мы нашли вас чисто случайно, а что было до того — не знаем. В любом случае, Ямада убедился в их искреннем желании помочь и поблагодарил каждую из них. И только одну девушку не обрадовала его благодарность. И это была Мако, которую отчего-то душила желчь. Она была недовольна, что офисный сотрудник благодарил их всех, а не ее, что ради него рисковала жизнью. И это разрывало сердце от затаенной злобы.

Процесс был запущен. Кино быстро двигалась по пути самоуничтожения, а в конце пути ее ждала гибель. Ее и всех тех, кто встанет у нее на пути. Но Макото не подозревала об этом, а время работало против нее. Зависть медленно, но верно уничтожала все хорошее, что было в ней.

Всю ночь Мако думала о том, что ей повезло меньше всего в жизни. Она осиротела, всего в жизни она пыталась добиться сама. Сама вела хозяйство, сама поступила учиться на повара, сама искала места для подработки. Ей никто не помогал, в отличие от остальных. На пути Кино было больше ухабов и камней, чем у других ее подруг.

Вот, скажем, Рей. Какие у нее проблемы? Она живет с дедушкой, отец у Хино дипломат. И хоть она не переваривает его, у Рей нет недостатка в деньгах. Одежда у нее всегда стильная и порой вызывающе открытая. Учится на композитора. Вроде бы сомнительная профессия, но с таким-то отцом Хино легко устроится на работу в какую-нибудь звукозаписывающую студию. Да и в храме работа не пыльная, тем более, что всем управляет ее дедушка. Все достается ей легко! К тому же, Рей не из робкого десятка, и уже если что пришлось ей по душе, то она уж не отцепится. Ах, ей бы такой характер! И жизнь была бы легче.

Или Ами. Вроде бы простая девушка, без каких-либо амбиций, коих полна Рей, но сколько у нее знаний! И при этом скромница Мицуно постоянно совершенствуется. Вот бы ей обладать хотя бы малой толикой ее ума, уж она-то, Мако, вылезла из этой безнадеги! Да и будущая профессия у Ами позволит ей сделать блестящую карьеру. Да ее любая больница возьмет в интернатуру, а потом и на постоянное место работы. Неплохой карьерный рост обеспечен. И место прибыльное. А вот ее никто не хочет брать. Нужен опыт, видите ли! Есть ли в этой жизни справедливость?!

Минако. Это вообще золотая девочка, что любит потакать любым своим прихотям и жить в свое удовольствие. У нее и ноутбук мощный, и новый смартфон… А ей, Мако, приходится довольствоваться этим громоздким монстром под названием «компьютер» и старым кирпичом с кнопками, именуемым телефоном. Большая квартира, богатенький папенька, куча модной одежды, популярность в конце концов! И парня себе лучшего из лучших отхватила. Умный, красивый, преданный, на руках готов ее носить! А она его не ценит. Это точно. Как можно быть такой дурой? Уж Мако бы по-иному вела себя!

И правда. Ей бы жизнь Минако, пробивной характер Рей, ум Ами и семью, как у Усаги — и ее жизнь была совсем иной.

Семья.

Кино заворочалась в постели, как уж на сковородке, и на сердце у нее стало пусто и тоскливо, хоть волком вой. У нее всегда на душе скребли кошки, когда Мако вспоминала о родителях — как своих, погибших давным-давно, так и о семье Цукино.

Усаги — вот кто на самом деле не ценит семейные ценности. У нее одной, по меркам Макото, была полная и благополучная семья. Фактически, то же самое можно было бы сказать и о близких Айно, но Кино немного побаивалась матери Минако. А мать ее школьной подруги, Икуко Цукино, была довольно-таки приятной женщиной, хоть Усаги и жаловалась, что та слишком строга к ней. У блондинки с оданго еще были отец и даже младший брат — счастливая и полная семья. Она даже не представляла, как ей повезло, что ее близкие живы-здоровы и всегда рядом! Вот бы Цукино прочувствовать, что такое гибель родителей! Когда ты остаешься в этом мире совсем одна и помощи ждать неоткуда, начинаешь ценить то, что раньше казалось обыденным. А она, знай, на Шинго жалуется. И все из-за какой-то чепухи.

«Я из более прочного теста, я хочу занять ее место!» — мелькнула в голове шальная мысль, и Мако коротко улыбнулась.

А их предназначение? Еще один повод позавидовать Усаги. Сейлор Мун, Серенити — кто она вообще такая? Дочь третьесортной богини. А она, если верить снам, дочь героя Геракла и внучка Зевса Громовержца! Внучка главнейшего из богов. От него она получила силу управлять громом и молниями, а от отца — силу тела. Она, и только она достойна быть лидером Сейлор сенши, а не эта выскочка! Отчего у нее столько предметов для атаки? Диадема, Лунная Палочка? По какому праву она владеет этими артефактами? Она слабое, безвольное существо, ничтожество. А лидером должна быть сильнейшая из них всех. Она, принцесса Юпитера — самой большой планеты Солнечной системы, а не эта трусиха с оданго! ..

Много мыслей передумала Мако за эту ночь, терзаемая завистью. Яд ее отравил ее сердце и душу, высвобождая дремавшую глубоко внутри злобу на тех, кому, по ее мнению, повезло больше, чем ей. Это чувство скапливалось в ее чаше терпения постепенно, по капле, убивая человечность.

И вот, когда рассвет заглянул в спальню Кино, чаша эта переполнилась, и девушка твердо решила разобраться со всеми проблемами сразу. Все или ничего — решила она и, взяв в руки телефон, отправила всем, в том числе и Минако, сообщение:

«Приходите сегодня к десяти часам дня к храму Хикава.»

Щелчок кнопки — и сообщение отправлено всем лже-подругам, что всячески демонстрировали менее удачливой Мако свое явное превосходство. «Вот теперь-то они попляшут!» — мрачно заключила Кино и ухмыльнулась. Ее глаза заволокло зеленоватой туманной дымкой, отравляющей сознание и убивающей все, что некогда делало Макото особенной. Сейчас она была лишь оружием безвозвратно исчезнувшего демона. Оружием, что Сейлор Мун и команда упустили из виду.

Утро выдалось пригожим. Начищенной золотой монетой в небе сияло солнце, щедро раздавая свои лучи тем, кто в них нуждался — растениям, животным, людям, что торопились насладиться каждым мгновением, каждым деньком. Стояла середина лета; промелькнет — не заметишь. Деревья, растущие на территории храма, лениво шелестели темно-зелеными кронами, словно переговариваясь между собой. Чуть пахло дымом и благовониями, где-то в листве каркали, словно переговариваясь, два ворона Рей — Фобос и Деймос. А над всем этим раскинулось бескрайнее небо, глубокое и загадочное. Мудрое и всезнающее.

Мако шла прямо по центру мощеной белым булыжником дорожки, и ее шаги глухим эхом отражались в полусонной тишине храма. В такое время посетители появлялись редко, и девушка решила этим воспользоваться в своих интересах. Дорожка, по которой она шла, была уже чисто выметена — а это значило, что Рей уже давно не спит. Впрочем, если они все получили сообщения о назначенной встрече, то наверняка уже должны сидеть на ведущих к храму ступеньках, как и обычно, а не нежиться в постелях. Главное, чтобы Усаги пришла вовремя. Не хочется, чтобы она пропустила все шоу.

Кино ухмыльнулась своим мрачным мыслям и сжала кулаки. Что ж, сегодня все девочки, а особенно Сейлор Мун, узнают, как легко им жилось до этого момента. А то уж больно они беспечно живут.

— О, привет, Мако! — как только девушка появилась в поле зрения, Усаги подскочила с места и бросилась к подруге, чтобы поприветствовать ее. Но, стоило ей подойти к Кино ближе чем на метр, как та что есть сил толкнула Цукино. Та, не ожидая внезапного нападения, упала на землю и больно ушиблась копчиком. На глазах ее тут же заблестели слезы обиды, и Усаги ошарашено посмотрела на возвышающуюся Макото, что в презрительном жесте сложила руки на груди.

Ами и Рей, увидев разыгравшуюся сцену, тоже быстро поднялись со своих мест и кинулись к Цукино, помогая ей подняться на ноги. Но блондинка была выбита из колеи, не понимая, что произошло.

— За что?! — всхлипнула она, потирая ушибленное место.

— Совсем чокнулась? — прошипела Хино, глядя исподлобья на Мако.

— Что на тебя нашло? — Ами непонимающе посмотрела на Кино, успокаивающе поглаживая Усаги по плечам.

— За дело, — прокомментировала свой поступок Кино, делая шаг вперед. Усаги инстинктивно дернулась назад, не зная, чего ожидать от старой подруги.

Луна, став свидетельницей этой неприятной ситуации, подскочила к Мако и со всей строгостью спросила, едва ли не прожигая в задире дырку:

— Юпитер, что с тобой? Как ты себя ведешь?!

— Уйди, Луна, — рыкнула на нее Кино. — Не твое дело. Это только между мной и другими. Кстати, а где Минако? — перевела она тему. — Или эта блонда и в самом деле настолько ненавидит нас, что даже на СМСки не реагирует?

— Мако! Да что происходит?! — выпалила Усаги, решительно вытирая слезы. — Чем я могла обидеть тебя, что ты так зла на меня?

— Зла? Нет, не верное утверждение. Я завидую. Просто зверски завидую, и это гложет меня, мешает мне жить своей жизнью. Духи, да я вам всем завидую! — выкрикнула Кино, топнув ногой.

— Но… Что именно вызвало у тебя этот приступ? — Ами попыталась разобраться в ситуации, впрочем, опасаясь подходить поближе к Макото.

Та тряхнула головой и заявила, выплевывая каждое полное желчи слово:

— О, много чего! Слишком хорошо вам живется, слишком легко вам достается все. То ли дело я — несчастная сирота, которую в грош никто не ставит!

— Ты что? Мы же твои подруги, Мако! Мы же за тебя жизнь готовы отдать, а ты обвиняешь нас невесть в чем! — Усаги пыталась достучаться до нее, но безуспешно. Казалось, любое ее возражение делает Кино только злее.

— Вам хорошо! Ами умная, и это помогает ей по жизни. Ты, Рей, по головам идешь, чтобы достичь цели… А ты, — она повернулась к Цукино и уставилась на нее полным ненависти взглядом, что ту даже пот прошиб, — ты бесишь меня еще больше!

— Но… но… — Усаги заикалась от неожиданности, глотая слезы обиды. — Почему?!

— Почему ты главная? По каким заслугам у тебя больше сил, чем у меня?

Все присутствующие, в том числе и Луна, вытаращили на Мако глаза, словно та сказала несусветную чушь.

— По какому праву ты получила все: семью, свои силы, подруг? Почему так несправедливо устроена жизнь?! — Кино уже кричала в голос. — Почему у тебя есть все, у меня же — ничего? Это несправедливо! Несправедливо!!! — Кино истерила вовсю, топая ногами и тряся головой. Это было ужасное зрелище, и троим девушкам, стоящим напротив, стало очень страшно. Они боялись что-либо говорить, чтобы не провоцировать Макото.

Луна же, пристально посмотрев на воина Юпитера, попятилась обратно к Ами, Рей и Усаги.

— Девочки, — начала она, — вы с каким грехом вчера боролись?

— С Завистью. А что? — спросила Рей, опасливо косясь на Мако.

— Полагаю, он заразил Сейлор Юпитер.

— Заразил? Это как? — переспросила Ами.

— Если человек склонен к какому-то греху, встреча и контакт с одним из таких демонов может усугубить ситуацию. Достаточно прикосновения или же вдоха испарений, источаемых первородным грехом — и человек погибает от собственных слабостей. Видимо, Зависть нашел в нашей Мако хороший способ осуществить свои планы. Она заражена, и я уверена в этом на сто процентов!

— Ерунда! — возразила Кино, взмахнув рукой, напрочь отметая все догадки Луны. — Я в жизни не чувствовала себя так… У меня словно глаза открылись! Вы все лицемерки! И ты, Сейлор Мун — первая из них!

С этими словами Макото выхватила жезл Юпитера и вскинула руку вверх.

— Ты что? Остановись! — закричала кошка, кидаясь девушке наперерез, но было уже поздно.

— Юпитер, дай мне силу! — воскликнула она, и в то же время сверкнула молния и грянул гром.

— Черт! — выругалась Рей. — Пора и нам перевоплощаться, иначе дело может плохо кончиться!

Усаги и Ами поддержали ее слова, и спустя минуту они стояли друг напротив друга: Сейлор Юпитер, полная неприкрытой ненависти и зависти к Меркурий, Марс и Сейлор Мун.

— Что ж, посмотрим, чего ты все стоишь, жалкое ничтожество, избранная, воин Луны! Только в битве мы узнаем, кто чего стоит, и кто на самом деле достоин быть лидером сенши. Отойдите, вы, двое! — обратилась она к Ами и Рей, что заслонили собой Сейлор Мун. — С вами я потом разберусь.

— Мако, опомнись! — попыталась в последний раз воззвать к совести завистливой подруги Сейлор Меркурий. — Позволь ей просто очистить тебя!

— Очистить? Меня?! Как какого-то паршивого демона? Ну, берегись, ты разозлила меня! Дух грома! В бой!!!

Мгновение — и многовольтный заряд электричества полетел в сторону Ами. Рей едва успела оттолкнуть ее и Сейлор Мун, и заряд пролетел мимо. Образовалась куча мала, но сенши быстро пришли в себя и встали на ноги.

— Ну, все! Мое терпение лопнуло! Дух огня… — начала было Марс, но тут же была остановлена воином Луны.

— Стой! Она ведь этого и добивается! Юпитер специально провоцирует нас атаковать ее! А вдруг что-то пойдет не так, и мы ее потеряем? — взволнованно проговорила она. — Не забывай, она по-прежнему наша подруга, мы не можем причинить ей вред!

— Зато она очень даже может, — возразила Марс.

— Прошу… Не стоит. Я разберусь, — лицо Сейлор Мун приняло серьезное и сосредоточенное выражение. — Она хочет получить меня — и она получит. Тем более, ее силы еще не восстановились после прошлой атаки.

— Мы будем рядом, — кивнула Меркурий, и Усаги, благодарно посмотрев на девушек, сделала шаг вперед.

— Ну вот я, Юпитер. Чего ты хочешь? Извинений? Прости, если я чем-то тебя обидела, — девушка выставила руки вперед, словно показывая свою искренность.

— Мне плевать на твои извинения! — рявкнула Макото, и Сейлор Мун на мгновение показалось, что глаза Юпитер сверкнули фосфорической зеленью. — Давай сразимся! Только ты и я. Победительница и станет главой воинов в матросках. А побежденная… Что ж, мир ее праху!

— Э-э-э! А без этого никак? — испуганно протянула Усаги. Судя по всему, Мако собиралась драться с ней врукопашную. Она уже разминала руки и надвигалась на подругу, недобро улыбаясь.

Усаги уже было приготовилась к худшему, как услышала за спиной Юпитер звонкий и задорный голос:

— Эй! А почему бы тебе не сразиться с той, кто тебе подходит по силам? Нехорошо демонстрировать свое превосходство на тех, кто физически слабей тебя.

Макото обернулась и встретилась взглядом с сапфировыми глазами, сверкающими из-под красной маски.

— Минако? — переспросила она, осмотрев знакомую фигуру с длинными золотыми волосами, но в иной форме, отличной от сейлор фуку сенши.

— Сей! лор! Ви! — по слогам отчеканила неожиданная оппонентка. — Ну так что? Как смотришь на то, чтобы сразиться со мной?

— А что? Я не против! — Юпитер повернулась лицом к Айно, и та подмигнула Усаги - мол, действуй, пока есть возможность.

— Она сошла с ума… — одними губами прошептала Меркурий, глядя на неожиданную помощницу с плохо скрываемым восхищением. Марс поддержала ее сухим кивком.

Сейлор Мун совершенно верно поняла жест Сейлор Ви и материализовала в руках Лунную Палочку. Она выжидала подходящий для исцеления момент, наблюдая за тем, как медленно ходят по кругу Юпитер и Венера, выжидающе глядя друг на друга. Минако терпеливо ждала, пока взбесившаяся подруга нападет.

Айно все-таки явилась на встречу, получив то СМС от Макото. Но она пришла позже остальных и как раз застала момент, когда Мако толкнула Цукино. Минако спряталась за деревом и выслушала все обвинения, выдвигаемые Кино в адрес Рей, Усаги и Ами. Она заподозрила, что с ней что-то не так, а слова Луны только утвердили ее в своих догадках. Перевоплотившись вместе со всеми, Сейлор Ви вышла на сцену в самый напряженный момент драмы, и теперь переключила внимание зараженной завистью Юпитер на себя, искренне надеясь, что Сейлор Мун правильно расценит этот ее жест и воспользуется Очищающей Силой Луны.

Пока что они выискивали слабые места друг друга, но, в отличие от Мако, Минако была убийственно спокойна, будто бы ей было не впервой драться один на один с подругой. Она вспомнила, как они совсем недавно вместе пили вино и расслаблялись под хорошую музыку, как Кино выслушивала ее нытье и рассеивала ее потаенные страхи. Айно знала, что была обязана помочь Мако. Любой ценой.

Юпитер рванулась вперед, сорвавшись с места с вытянутым кулаком. Сейлор Ви поймала ее руку и завернула за спину Юпитер, да так, что рука соперницы подозрительно громко хрустнула. Но реинкарнация внучки Зевса Громовержца тоже не была проста — кроме того, что она была сильнейшей из сенши и ее сила после заражения Завистью только возросла, Мако еще и боевые искусства практиковала. Резко наклонившись вперед, она перебросила Венеру через плечо, и та упала на каменную брусчатку, сильно приложившись головой. Но, не став медлить, перекатилась в сторону, пока Юпитер не пнула ее, и подскочила на ноги.

— Крутящий Винтом Удар Сейлор Ви! — выкрикнула Минако и, закружившись, подпрыгнула, нанеся Макото сильнейший удар в лицо кулаком. Приземлившись, она вновь стала в боевую стойку, но сражение уже сошло на «нет». Кино, мотнув головой, упала наземь и судорожно выдохнула. Весь запал ее куда-то делся, и теперь она представляла собой идеальную мишень для очищения.

Венера отряхнула руки и обратилась к Усаги, что стояла, прижав руки с Лунной Палочкой к груди:

— Действуй, Сейлор Мун! — сказав это, она сделала кульбит и исчезла за деревом. Она сделала все, что могла. Теперь пришла очередь настоящей магии. И тут уже, как понимала сама Сейлор Ви, она не могла ничего сделать и уступила сцену лунной принцессе.

— Очищающая Сила Луны! Помоги!!! — Усаги описала ровный круг Лунной Палочкой, и та засияла ровным серебристым светом, касаясь лучами поверженного тела Юпитер. Оно приподнялось над землей и буквально взорвалось вспышкой света, да так, что все прикрыли глаза. А когда открыли, увидели, что Мако лежит на земле лицом вниз, уже без сейлор фуку, в майке и леггинсах.

Девушки переминались с ноги на ногу, не рискуя приблизиться к ней.

— Как вы думаете, получилось? — отчего-то шепотом поинтересовалась Марс.

— Если Лунная Палочка может очистить и одержимого демоном человека, то и Мако сможет, — ответила Меркурий.

Сейлор Мун, поколебавшись немного, приблизилась к Макото и осторожно перевернула ее на спину. Кино распахнула глаза и пристально уставилась на Усаги, не моргая. Девушки смотрели друг на друга, не зная, чего ожидать друг от друга, пока, наконец, Мако первая не нарушила молчание:

— Прости… — прохрипела она. — Я говорила ужасные вещи… — Кино попыталась сесть, чтобы продолжить оправдываться. На глазах ее заблестели слезы. — Девчонки, — она бросила взгляд на Ами и Рей, стоящих неподалеку со скрещенными на груди руками. — Я пойму, если после такого вы не захотите общаться со мной. Да, я завидовала вам. Но никогда не думала, что это обернется против меня. Я бы ни за что не простила бы себя, если бы причинила кому-либо из вас вред. Так что…

Договорить она не успела, так как Усаги порывисто обняла ее, крепко сжав в объятиях. И тут же зарыдала белугой от облегчения. Мако, которая никогда не плакала, тоже разрыдалась, положив растрепанную голову на плечо Сейлор Мун.

Поколебавшись с мгновение, к ним присоединилась Ами, а затем и Рей. Макото, обнятая со всех сторон, чувствовала себя в кои веки свободной от своих страхов и от своих темных желаний. Завидовать еще раз кому-нибудь? Да никогда в жизни! Лучше идти своей дорогой и строить собственную жизнь, чем задыхаться от зависти и опускать руки от мнимого бессилия. У каждого своя судьба; и даже если порой ниточки сестер Норн переплетаются, образуя причудливое кружево, нужно держаться верного пути. А друзья… Друзья помогут всегда, если они настоящие. И их успехам следует радоваться — чисто, искренне, и от души. Тогда и к тебе в дом постучится счастье.

Вот какой урок Макото Кино запомнила на всю свою жизнь.

Мамору держал в руках кристалл, любуясь причудливой игрой света и тени на его гранях. Он был доволен собой. Незнакомка из сна хоть и сделала его жизнь сложнее, но она открыла ему новый мир, новое воплощение его сущности. Впервые за все это время он четко осознавал свое перевоплощение в Такседо Маска, и ему это нравилось. Отныне не будет провалов в памяти и отсутствия контроля над своим разумом.

Ощущение было упоительным. Сила, наполняющая каждую клеточку тела, желание достичь цели любой ценой и защитить воина Сейлор Мун. Только ее одну. Словно вокруг блондинки с оданго вращался его мир, будто он жил ради нее одной. Но на этот раз Такседо действовал во имя ночной гостьи.

Один кристалл есть. Осталось еще шесть. Где искать их, Чиба понятия не имел. Но память постепенно возвращалась к Мамору, и он вспомнил одну деталь. Мелкую, но немаловажную. Тогда, на приеме у банкира, его Минако, обратившись в Сейлор Венеру, захватила один кристалл. Он точно не знал, как она провернула в одиночку это дело, но был уверен, что он все еще у нее. Осталось только выведать, где именно, и попросить отдать. Мамору расскажет ей, для чего он ему нужен, и Минако, вне всяких сомнений, поможет ему. Он знал это наверняка. Они ведь пообещали доверять друг другу, не так ли?

Комментарий к 19. Зеленый кристалл: Зависть Перевод эпиграфа:

Прежде чем я познал зависть

Я прошел сквозь горе

Я отдаюсь зависти

И иду в тупик

Chevelle_Envy

====== 20. Нару Осака – раба любви ======

Ты из тех самых-самых опасных причин

Ты из тех самых-самых желанных мужчин

Ты из тех самых-самых красивых одежд

Ты из тех самых-самых остывших надежд

Ты из тех самых-самых...

Не Ангелы_Ты из тех самых-самых

На Токио опустилась бархатная ночь. Посреди сахарной россыпи звезд сиял желтый полумесяц, похожий на дольку лимона. Затих ночной мир, напоенный красотой и сонной негой. Казалось, что даже ветер заснул в ветвях деревьев, убаюканный монотонной песнью сверчка. Сладкой патокой разливался в воздухе аромат ночных фиалок, бесшумно порхали над ними полупрозрачные ночные мотыльки, собирая хоботками сладкий нектар. Остальные цветы, свернувшись в тугие бутоны, терпеливо дожидались утра, чтобы с первым лучом солнца раскрыться и умыться выпавшей росой.

В летней ночи дом Масадо Санджойна казался большим куском сахара-рафинада. Его очертания казались призрачно-белыми, нереальными и даже немного сказочными. Это был старый особняк, в котором жили многие поколения Санджойнов. Каждый из них добавлял в дом что-то свое или же перестраивал на свой вкус, и только последний из них, Масадо, не делал ничего, довольствуясь тем, что есть. Его демонская сущность мало интересовалась наследием предков, и дом потихоньку приходил в запустение. Облицованные камнем стены начинали разрушаться; то тут, то там не хватало отделочных плиток. Кое-где стены были оплетены плющом ядовито-зеленого цвета, и в некоторых местах растение достигало синей черепичной крыши. Высокие окна от пола до потолка помутнели от грязи и пыли, кое-где по стеклам рваными молниями пробежали трещины. Фундамент покрылся мхом и лишайником, некогда ухоженные клумбы разрослись и вышли из отведенных им границ, смешиваясь с высокими сорняками. Розы здесь соседствовали с колючим пыреем, нежные лилии — с амброзией. Иными словами, печальное было зрелище. Особняк давно не знал хозяйской руки и, казалось, застыл в ожидании чуда, пока последний из рода Санджойнов расхаживал по центральному залу, устремив полный задумчивости взгляд на ночное небо.

Нефрит вспоминал фиаско сегодняшнего дня, когда он вновь пытался собрать энергию при помощи одного из демонов низшего уровня. Это не было запланировано заранее — лорду-звездочету просто было скучно, и он решил таким образом развеяться. Но, как на зло, поблизости оказалась двое из этих назойливых воинов в матросках, одна из которых и была Сейлор Мун. Завязалась битва.

Нефрит открыто развлекался, глядя, как девчонки пытаются атаковать то его, то демона, похожего на огромную собаку. Впрочем, Сейлор Юпитер с легкостью одним ударом своей шаровой молнии уничтожила клыкастого пса Темного Королевства, и генерал остался один на один с Сейлор Мун, так как силы воина в зеленом сейлор фуку не успели восстановиться. Сформировав энергетический шар, Нефрит швырнул его сначала в Юпитер, травмировав той ногу, а затем, создав еще один, примерился и к воину Луны. Впрочем, та успела послать в него Лунную Диадему, выбив шар из рук, но все же она не могла делать это вечно. Когда Сейлор Мун в очередной раз атаковала его диадемой, Нефрит ловко отбил ее, швырнув-таки свой шар в светящийся диск. Оружие тут же погасло и упало на асфальт с таким звуком, словно падал не древний артефакт, а банальная жестянка. Лорд не упустил шанса позлорадствовать на сей счет. Сейлор Мун, лишившись оружия, растерялась. Но Юпитер, не успевшая исцелиться полностью, посоветовала ей воспользоваться Лунной Палочкой. Однако, прежде чем девушка вняла этому дельному совету, Нефрит сформировал очередной шар и швырнул его в воина Луны. Победа могла бы быть быстрой, если бы не посторонняя помощь, оказанная незадачливой Сейлор Мун в самый последний момент. Мелькнула красно-черная молния, и шар пролетел мимо, не достигнув цели. Мгновение — и девушка стоит на верхушке фонарного столба вместе с неизвестным в маске, плаще и щегольском цилиндре. Произнеся напыщенную речь (Нефрит не запомнил, о чем именно в ней говорилось), защитник Сейлор Мун осыпал его целым градом из алых роз. Колючие стебли цветов впивались в незащищенную кожу лица, шеи и рук лорда-звездочета, и ему не оставалось ничего иного, кроме как ретироваться с поля боя, скрипя зубами от плохо скрываемого раздражения.

— Звезды знают все, — проговорил Нефрит, обращаясь к звездному небу за помощью. — Так дайте же мне совет, как одержать победу без потерь.

Звезды мерцали на темном небосклоне, нашептывая повелителю советы. Он, казалось, различал их далекие голоса — тонкие, звонкие, манящие… Но ничего нового они не могли ему поведать. Нефрит отвернулся от окна и, пройдя к противоположному концу зала, сел в каменное кресло, подперев голову рукой.

Погибель не терпела проволочек. Иллюзионист и звездочет вызывали у Берилл глухое раздражение, и, если верить словам Джедайта, прощупывавшего почву частыми аудиенциями, уже начинала терять терпение. Зойсайт и Кунсайт тоже вернулись ни с чем, и это окончательно вывело королеву из себя. Она угрожала им всем расправой, если лорды в ближайшее время не исправят ситуацию. Нефрит переживал, в первую очередь, за сохранность своей нежной шкурки, оттого и мучительно размышлял, как бы выровнять ситуацию и ублажить злую Берилл.

Они — воины Серебряного Тысячелетия, лучшие из лучших. Но и у них есть слабости, ведь они прежде всего люди. Сыграйте на них — и победа останется за вами.

Эти слова короля Металии как нельзя кстати всплыли в памяти генерала, и в голове его словно зажглась яркая лампочка. Слабости! Как он сразу не вспомнил этот дельный совет! Они ведь простые девушки, у каждой из них есть свои мечты и желания. Почему бы не использовать их для достижения свой цели?

Полный возбуждения, Нефрит вскочил с кресла и принялся мерить зал широкими шагами. В голове теснилось множество мыслей, одна идея сменяла другую с бешеной скоростью, но все же лорд выбрал из них одну, самую дельную и правильную — уничтожить Сейлор Мун. Лишите тело головы — и оно не протянет и минуты. Эта заноза с оданго была лидером ненавистных сенши, и если ее вывести из игры (если повезет, то навсегда), остальные воины в матросках либо будут обречены на неминуемую гибель, либо ослабнут и не смогут более противостоять Темному Королевству.

Итак, какой козырь нужно держать в рукаве, чтобы план по устранению Сейлор Мун сработал? Этого Нефрит не знал. Он встречался с ней только на поле боя, а это не позволяло узнать воительницу ближе. Но ведь должно же быть хоть что-то! Хоть какая-то немаловажная деталь, которую он может обратить против сенши, что сорвала не один его план!

И он мысленно возвратился к вчерашней битве, к тому самому моменту, когда Такседо Маск выхватил Сейлор Мун прямо у него из-под носа. Хлыщ в плаще, фраке и маске, настоящий образчик благородного рыцаря. И тем нелепей смотрелась рядом с ним хрупкая блондинка в легкомысленном сейлор фуку с бантиками и в сапожках. Нефрит вспомнил, как трепетно прижималась к нему девушка, с какой преданностью и безграничной любовью она смотрела в его глаза. Наверняка Сейлор Мун неровно к нему дышит. Вот и ее слабость — любовь к этому Такседо. Ха-ха!

Нефрит щелкнул пальцами и ухмыльнулся. Вот и зацепка! Достаточно будет притвориться этим Дон Кихотом в плаще и маске, а остальное — дело техники. Наверняка Сейлор Мун, увидев его на горизонте, сама бросится к нему навстречу, прямо в объятия своей смерти. Но вот еще одна проблема: как найти воительницу Луны среди миллиона токийских девчонок?

Но и над этим вопросом Нефрит недолго думал. Решение пришло само собой, и лорд возблагодарил всех духов за то, что современный мир изобилует такими прелестями жизни, как компьютеры, Интернет и сайты знакомств. Что может быть легче, чем завести себе аккаунт на популярнейшей в Японии социальной сети и разослать всем подходящим под описание внешности Сейлор Мун сообщения от имени Такседо Маска? Да, рискованный шаг, но как иначе найти одну-единственную девчонку? Это все равно что искать иголку в стоге сена. Попробовать стоит. На худой конец, можно придумать план Б и выманить воина Луны, захватив заложника или заложницу. Она всегда мчится спасать невинных, и в этот раз это выйдет ей боком. Но у него еще будет время подумать об этом. А пока, ему, Нефриту, предстоит тяжелая работа. Давненько лорд не испытывал на себе прелести человеческой жизни.

О Джедайте он вспомнил в самый последний момент, и тут же отмахнулся от этих мыслей. Блондину не было места в его плане. К тому же, демон иллюзий словно залег на дно — видимо, тоже строил свои планы по массовому сбору энергии. Только вот догадаться сыграть на слабостях главной из воинов Джедайт так и не догадался. Может, это и к лучшему. Если эта затея выгорит — а в этом он не сомневался — ему, Нефриту, достанутся лавры победителя. А другому лорду либо ничего, либо быстрая смерть от рук Берилл. Королева обладала крутым нравом, и генералу-звездочету не хотелось испытать его на себе.

Уверенность в своих силах подстегнула Нефрита, и он, щелкнув пальцами, испарился, чтобы подготовить все необходимое для осуществления своего плана.

В их отношениях наметилась прохлада. Наверное, это начало конца…

Эта мысль не давала покоя Минако, заставляя голову раскалываться от пульсирующей боли. Она засела в голове ржавым гвоздем, отравляя былой оптимизм Айно тревогой и беспокойством за их с Мамору совместное будущее. Как же сильно изменились их отношения с тех самых пор, как в их жизнь метеором ворвалась реинкарнация лунной принцессы со своей миссией! Все изменилось: подруги, Мамору, она сама… Вся жизнь перевернулась с ног на голову, и как бы Минако ни хотела вычеркнуть из нее свалившуюся ответственность, выходило это из рук вон плохо. Не Сейлор Венера — так Сейлор Ви! У судьбы явно есть чувство юмора, только вот смеяться над этой иронией Айно не хотелось.

Куда ушла былая страсть? Мамору теперь предпочитал проводить ночи в собственной постели, прикрываясь тем, что ему надо рано вставать на работу. Раньше его это никоим образом не смущало. Чиба поднимался тихо, так же неслышно собирался и, едва заметно коснувшись поцелуем ее щеки, уходил по своим делам задолго до пробуждения возлюбленной.

Поцелуи стали не такими горячими — или это ей казалось? По крайней мере, забота его была прежней, объятия — такими же надежными, а встречи — частыми и долгими. С одной стороны, они любили друг друга так же, как и раньше; с другой — Мамору отдалялся от нее. Минако не могла найти этому ответа. Она была в растерянности. Айно вспоминала, как его взор скрывался за туманом мыслей, проникнуть в которые она была не в силах. Когда же девушка напрямую, не без лукавой кокетливой нотки, спрашивала его об этом, Мамору либо отшучивался, либо менял тему разговора.

Она утешала себя тем, что подобные периоды есть у каждой пары, сталкивающейся с проблемами в жизни. Сейчас у них был именно такой период, время перемен. Они больше не принадлежали сами себе, они были выше серой обыденности, окружавшей их. Минако продолжала верить, что все обязательно наладится, что это всего лишь временные трудности. Девушка цеплялась за эту веру, словно утопающий за соломинку, внушая себе, что новизна их отношений уже давно себя исчерпала, и что они с Мамору просто-напросто переходят на следующий этап, когда все будоражащее душу становится привычным.

Самое главное — верить. С этим девизом Минако, улыбаясь, шла по жизни, с ним же она и пойдет дальше, что бы ни сулило будущее.

Мамору пришел к своей девушке уже на следующий вечер после получения зеленого кристалла. Минако как раз вернулась из храма, где она немного помогла Сейлор Мун справиться с потерявшей контроль Мако, и теперь занималась ногтями, сидя на подоконнике. Пододвинув кресло поближе к окну, Чиба завел неспешный разговор, не решаясь сразу перейти к интересующей его теме.

В вечернем свете Минако была прекрасна. Догорающие лучи уходящего на покой светила играли в волосах Айно, превращая их в расплавленное золото. Кожа ее, казалось, тоже сияла изнутри. Магия заката благотворно влияла на девушку, делая ее настоящей чаровницей, неземным созданием. Недаром Минако любила это время суток — это было ее время, час ее расцвета.

Парень открыто любовался ею, ее женственностью и внутренним светом, что грел не хуже солнца, и на душе становилось теплее. Сердце сладостно сжималось от осознания, что эта богиня принадлежит ему одному. Мамору сразу захотелось заключить ее в свои объятия, целовать эти алые губы и зарываться пальцами в эти дивные волосы…

Найди… Семь… Кристаллов…

Эти слова прозвучали в его мыслях настолько внезапно, что Чибе показалось, будто его ударили по голове. Наваждение тотчас же развеялось, и парень поморщился.

— Что-то не так? — настороженно поинтересовалась Минако, заметив смену настроения парня и игру эмоций на его лице.

— Нет, все в порядке. Просто есть одна вещь, что беспокоит меня, — признался Мамору, делая первый шаг к своей цели. — Мне нужна твоя помощь, — добавил он со вздохом.

Айно отложила маникюрный набор в сторону и, повернувшись к нему, поинтересовалась:

— Вот как? Слушаю.

Чиба, внутренне подобравшись, рассказал возлюбленной о своем сне — о незнакомке, о ее просьбе, о радужных кристаллах. Ничего не утаил. Даже то, что вчера он заполучил один из них. Минако же слушала его очень внимательно, прикусив губу и слегка нахмурившись. Мамору не знал, как трактовать эту ее реакцию — беспокойством или недоверием. В любом случае, он завершил свою исповедь такими словами:

— Она сказала, что так и только так я узнаю свое истинное предназначение. Не знаю, для чего этой девушке нужны радужные кристаллы, и почему она просит именно меня, но ее слова не дают мне покоя. Минако, — обратился он к Айно, глядя в ее глаза с немой просьбой, — я знаю, что у тебя есть один из этих кристаллов.

Девушка вздрогнула, и кровь отхлынула от ее щек:

— Откуда? — едва слышно проговорила она.

— Незнакомка вернула мне память и контроль над перевоплощением, — пояснил Мамору. — И я вспомнил тот вечер у банкира Номуры.

Дальше он не стал ничего рассказывать, давая Минако шанс самой развить эту мысль. И ей это удалось, хоть решать логические задачки было явно не ее хобби. Айно помогло то, что она узнала от Артемиса гораздо больше деталей этого запутанного дела. Теперь все элементы мозаики складывались воедино, заставляя виски девушки пульсировать тупой болью.

Итак, Мамору вспомнил, что произошло на приеме у Кичиро Номуры, и сделал вывод, что демон, живший в сердце банкира — один из смертных грехов. А это значило, что Алчность был заточен в один из радужных кристаллов. И Такседо видел его в руках Венеры, когда отгонял от нее одного из темных генералов. И так как Минако отказалась войти в команду сенши под предводительством Сейлор Мун, было логичным предположить, что кристалл все еще у Айно. Что ж, разумный вывод. Не без оснований.

— Хорошо, — вдруг сказала Минако, вскинув голову и посмотрев Мамору прямо в глаза. — Я отдам тебе кристалл. Пошли со мной.

Девушка спрыгнула с подоконника и пошла в спальню, где на ее подушке бессовестно дрых Артемис. Это ему строго-настрого запрещалось, но сейчас Айно было не до этого. Она направилась к ящику с бельем и, открыв его, стала судорожно шарить рукой среди кружев и тонких лямок.

Мамору ничего не сказал на сей счет, лишь глумливо вздернул бровь. Девушки были удивительными существами, каждая со своими причудами, и Минако была такой же затейницей. Классика жанра — прятать нечто важное среди белья, словно злодей в поисках необходимого засмущается запустить туда свои крючковатые пальцы.

Но Айно, казалось, была встревожена не на шутку. Она перерыла все содержимое ящика на глазах у Мамору и только после этого повернулась к нему, едва не плача от отчаяния:

— Его нет! Кристалл исчез!

— Может, он в другом месте? — рискнул высказать предположение Чиба, не отрывая взгляда от свисающего с ручки ящика особо озорного комплекта из черного кружева. Поймав его взгляд, Минако закинула белье обратно и ответила, потирая лоб:

— Нет! Я точно знаю, что положила кристалл туда. О, нет! Куда же он мог деться? Неужели его кто-то похитил, пока меня не было дома?!

Айно заломила руки от отчаяния. Она дрожала всем телом от нервного напряжения, а парень не знал что и думать. Он привлек ее к себе, утешающе обнимая, и Минако, всхлипнув, уткнулась лбом в его грудь. Она неосознанно провела рукой по плечу Мамору, задев его рану, и Чиба не смог сдержать болезненного стона. Айно тут же отстранилась, с недоумением и тревогой глядя на парня.

— Что такое?

— Ничего, — отмахнулся Мамору, но Минако явно так не считала.

— Сними пиджак, — потребовала она, — и дай мне посмотреть на это твое «ничего».

Чиба подчинился и показал девушке повязку с выступившими пятнами крови, наложенную чуть выше локтя — там, где она по неосторожности провела рукой. Айно слегка побледнела и задержала дыхание, прикусив губу. В душе ее эмпатическим пульсированием отдалась боль, которую чувствовал Мамору, и Минако отвела глаза.

— Ты был ранен в битве? — догадалась она.

Чиба кивнул:

— Пустяки, заживет.

Но Айно была настроена решительно. Обхватив его лицо руками, она твердо посмотрела в глаза Мамору и тихо произнесла, стараясь сдержать внутреннюю дрожь:

— Пообещай мне, что станешь осторожнее и не будешь рисковать собой всякий раз, как того потребует твое призвание. Я знаю, что с этим нельзя ничего поделать и ты все равно будешь приходить на помощь Сейлор Мун, — тут она запнулась и сглотнула ком в горле, мешающий говорить, — но умоляю: береги себя!

— Обещаю… — пообещал Мамору и прижал к себе девушку, поцеловав ее в макушку.

Простояв так некоторое время, они, наконец, высвободились из объятий друг друга, и Чиба, чтобы отвлечь девушку, предложил:

— Как ты смотришь на то, чтобы сходить в парк аттракционов и развлечься?

Минако пришла от этой идеи в полный восторг:

— Положительно! — она лукаво подмигнула. — Это как раз то, что нам нужно. Подожди, я переоденусь и пойдем. Может, потом еще поищу кристалл, — добавила Айно, немного подумав. — Возможно, я его переложила и только зря беспокоюсь.

Мамору кивнул и вышел из спальни, оставляя Минако одну в спальне.

— Зачем ты его обманула? — спросил Артемис, приоткрыв один глаз.

— Ш-ш-ш!.. — шикнула на него девушка, приложив палец к губам, и подошла к гардеробу. Там, на верхней полке, где Айно хранила постельное белье, у самой дальней стенки, в коробке из-под духов, и лежал искомый кристалл, а также жезл Венеры и коммуникатор. Минако с задумчивостью повертела предметы в руках и снова вернула их на место. Артемис смотрел на нее с укоризной, и Айно вернула ему взгляд, в котором читался вызов.

— Расскажешь кому-нибудь — сделаю из тебя Котлету Сейлор Ви. Понял?

Шерсть на загривке кота встала дыбом и он поспешил согласиться — мало ли что. Минако хоть и была милейшей девушкой, но в те моменты, когда она гнула свою линию, Артемис ее побаивался.

Девушка, убедившись в том, что белый жрец правильно ее понял, вытащила из шкафа красное мини-платье и натянула его, напевая:

— …И принцессе той лунной надежду не отдам!

И вот только тогда Артемис понял, почему Минако обвела Мамору вокруг пальца.

Этот день Усаги еще давным-давно нарекла любимым праздником всех и вся. Пожалуй, в семье Цукино ни один праздник не отмечался с такой пышностью и торжественностью, как День рождения старшей дочери. С каждым годом новизна ощущений не притуплялась, хотя обычно, дойдя до определенного возраста, люди уже не считают этот особый день лучшим праздником в мире. Но, похоже, Усаги сохранила в себе ту искорку детской непосредственности, что позволяла ей искренне радоваться каждому мгновению жизни. Что уж говорить о Дне рождения?

Половину ночи Цукино не могла уснуть, думая о предстоящем празднестве. Все было продумано до мельчайших деталей — за исключением, пожалуй, подарков. Несмотря на терзающее блондинку любопытство, она все же решила потерпеть и не искать по шкафам презенты от родителей, как некогда в детстве. Сначала, да, интересно взглянуть на подарки раньше срока, но в день икс надо изображать неподдельное удивление, а это уже не то. Лучше уж сразу испытать всю гамму эмоций в положенный срок, а не выдавливать из себя лицемерные восторги.

Но самый большой сюрприз ей преподнесла вчера Нару — специально, чтобы Усаги смогла предупредить родителей и подруг о том, что празднество состоится не в доме Цукино, а в другом, более приятном месте. Это был воистину королевский подарок, и именинница уже и не надеялась получить что-нибудь круче внезапного презента Осака.

Нару позвонила ей вчера вечером, как раз тогда, когда Усаги вышла из ванной с пушистым розовым полотенцем на голове, повязанным на манер чалмы. Усевшись на постель по-турецки, девушка приняла вызов:

— Алло?

— Усаги, привет, — послышался на том конце провода хитрый голосок Осака. — Если ты еще не села, то лучше сядь.

— Уже, — нетерпеливо перебила Цукино, сгорая от нетерпения, — говори, не томи!

— Моя. Мама… — тут Нару сделала такую длинную паузу, что Усаги чуть не взвыла.

— Нару!

— …разрешила отметить твой День рождения в нашем загородном особняке! — торжественно и какой-то скороговоркой закончила Осака, и будущая именинница едва не свалилась с постели от восторга.

— Ты шутишь?! — завопила она в трубку, так что подруга едва не оглохла.

— Нет, вполне серьезно. Так что предупреждай всех, кого хочешь пригласить, что все переносится за город. И родителям не забудь сообщить, а то я тебя знаю.

— Ха-ха, Нару, — скептически произнесла Усаги, но вновь принялась щебетать от восторга: — Как же так тебе это удалось?

— Просто я умею убеждать, — авторитетно заявила Нару и хихикнула. Цукино ответила ей тем же и в эйфории повалилась на кровать. Полотенце на голове размоталось, и влажные волосы в беспорядке рассыпались по покрывалу. — В общем, завтра в девять за тобой и твоими подругами заедет машина. Смотри, не проспи! — дала напоследок указание девушка и, попрощавшись, отключилась.

Естественно, после такой новости Усаги находилась в приятном возбуждении, оттого и проворочалась полночи, уснув только под утро. Девушка предусмотрительно завела будильник, чтобы подняться за час до поездки, но Цукино, накрывшись с головой, игнорировала его до того момента, пока Луна не стала зубами и когтями стаскивать с нее одеяло. Вот-вот должны были придти Ами, Рей и Мако, а именинница все еще спала.

— Уйди, — пробурчала Усаги, вновь натягивая на себя практически отнятое кошкой одеяло.

— Вставай! Сегодня ведь твой День Рождения! Скоро девочки придут!

Это напоминание подействовало на Цукино получше любого будильника. Распахнув глаза и подскочив с постели, она сонно вытаращилась на будильник. До девяти часов оставалось сорок пять минут.

— Ты почему раньше не разбудила меня, Луна? — строго поинтересовалась Усаги, скидывая с себя пижаму и на ходу надевая белое платье в розовый цветочек. — Знала ведь, что мне очень надо было встать пораньше.

— Ты неисправима, — пробурчала кошка, укоризненно взглянув на именинницу, что второпях заплетала себе оданго, завязывая на них шелковые ленточки на манер бантика. И только после этого вышла из комнаты, весело подпрыгивая.

В гостиной ее уже ждали светящиеся от счастья родители и Шинго. Комната была украшена розовыми шариками, на люстре висел серпантин, на стенах — гирлянды из слов: «С Днем рождения, Усаги!». Девушка восторженно ахнула и захлопала в ладоши, точно маленькая.

— Поздравляем, доченька! — родители по очереди поцеловали именинницу в щеки и вручили подарки — набор бижутерии, новое платье и сверху еще том новой манги от брата. Шинго ломался, словно девушка на первом свидании, не зная, как бы преподнести сестрице подарок и при этом не выглядеть глупо, и в итоге сунул комикс ей в руки со словами:

— Поздравляю. Всего тебе самого хорошего!

— Спасибо, — Усаги была слишком счастлива, чтобы обращать внимание на бормотание младшего брата. Она зашуршала обертками и на некоторое время выпала из жизни, рассматривая и примеряя свои подарки. Девушка громко восхищалась и не уставала благодарить родителей и Шинго до тех пор, пока в дверь не позвонили.

На пороге стояли ее подруги: Мако с многослойным тортом и свечами, Ами со связкой гелиевых шаров, что рвались ввысь, и Рей с пакетом, на котором был оттеснен логотип известного в Токио магазина одежды.

— Проходите, скорее! — нетерпеливо поманила девушек Усаги и замерла посреди гостиной с важным видом, раскрасневшись от комплиментов и пожеланий, коими ее завалили подруги.

— Так, Цукино, сколько тебе лет исполнилось? — с хитрым видом спросила Рей, делая шаг к имениннице.

— Двадцать один, — без задней мысли ответила та, засунув нос в пакет с подарком Хино. Она не заметила, как брюнетка подошла к ней сзади и принялась дергать за уши вверх, принявшись считать:

— Один!.. Два!.. Три!..

— Четыре!.. Пять!.. Шесть!.. — вторили ей Ами и Мако, покатываясь со смеху, пока Усаги, выронив подарок, орала благим матом со слезами на глазах.

— Семь!.. Восемь!.. Девять!.. — поддержал традицию Шинго, подпрыгивая на месте.

Цукино с трудом вытерпела двадцать два дергания, и когда Рей, наконец, отпустила ее, заревела в голос, накрыв ладонями пылающие адским пламенем уши, которые казались ей на данный момент не меньше слоновьих.

— А-а-а-а!!! Зачем ты это сделала, Рей?! Бо-о-о-ольно! — протянула она, продолжая хныкать.

— Ну-ну, такая большая, а все плачет, — наиграно покачала головой Хино, переглянувшись с другими. — Традицию надо соблюдать беспрекословно. Ты еще скажи спасибо, что не Мако дергала.

— А когда твой День рождения, Рей? — поинтересовалась в свою очередь Усаги и, убедившись, что уши уже точно не отвалятся, убрала руки.

— Семнадцатого апреля. А что?

— Ничего. Я запомню, — мстительно пообещала блондинка, а в следующий момент, вытерев слезы, пригласила девушек в свою комнату — подарки рассматривать.

И тут снова отличилась Хино.

— Что это?! — Цукино держала на вытянутых руках нечто миниатюрное, бело-розовое, кружевное, с кучей лямок.

— Ну, ты же уже взрослая девочка, должна догадаться! — хитро заметила Рей, и Усаги под ее взглядом покраснела, как помидор. Ами, кстати, тоже.

— Нет, не должна! — потребовала ответа именинница, и брюнетка, бросив на нее снисходительный взгляд, сказала:

— Это ажурный пояс для чулков. Вот так надеваешь его, а на вот эти резинки пристегиваешь чулки. Очень красиво и чувственно и, зуб даю, такой вещи в твоем гардеробе явно нет.

— Э-э-э… — протянула Усаги, заливаясь краской пуще прежнего и мысленно желая надеть это адскую конструкцию Рей на голову. — Спасибо.

Цукино поспешила отложить этот подарок в сторону и взялась за подарок Ами. Как и следовало ожидать, это была книга. Но, к облегчению именинницы, не какое-нибудь заумное чтиво, а роман о любви в красивой обложке, где в страстных объятиях сплелись загорелый брюнет и хрупкая блондинка. Усаги тут же усмотрела в этом тонкий намек на себя и Такседо Маска и даже представила их обоих на месте месте этих героев. Парень представлялся, но вот вместо себя любимой на изображение упрямо накладывалась Минако. Тьфу!

Поблагодарив Мицуно за подарок, Усаги переключилась на торт Мако, что выглядел весьма аппетитно и так и манил попробовать кусочек. Цукино даже потянулась к нему, но услышала тихий голос Ами:

— Может, потерпишь до пикника?

Девушка скосила взгляд в сторону подруги и недовольно поинтересовалась:

— Что, даже попробовать нельзя?

— Вот задуем свечи, тогда и и попробуешь. Не переживай, я отрежу тебе самый большой кусок, — по-матерински наставительно сказала Макото, и Усаги пришлось усмирить свои желания получить все и сразу.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, заглянули.

— Привет!

Заметив рыжевато-каштановую копну волос, Цукино несказанно обрадовалась:

— Ты уже приехала, Нару? Проходи, я хочу познакомить тебя Рей и Ами.

Когда все, наконец, были представлены друг другу, и Нару рассмотрела все подарки, полученные Усаги, Осака подарила школьной подруге серебряное колечко, покрытое иероглифами.

— Я купила его в храме, — пояснила девушка. — Оно заговорено на любовь. У меня тоже такое есть, — она потрясла перед Цукино своей левой рукой, на которой красовалось точно такое украшение, только с небольшим ограненным цирконием. — Ведь это так важно — найти человека, которого ты полюбишь всем сердцем.

И снова Усаги вспомнила о своем дорогом Такседо. Ей казалось, что влюбленность в него крепла в ее сердце с каждым днем, с каждым недолгим мгновением, проведенным вместе. Цукино безумно хотелось, чтобы Такседо Маск или Мамору, кем бы он ни был, принял участие в ее празднике жизни, но, увы, нельзя получить все и сразу.

«В любом случае, всему свое время», — решила девушка и вслух произнесла, обращаясь к подругам: — Может, уже поедем? Я проголодалась.

Все горячо поддержали ее инициативу и направились в кухню, чтобы уложить все в корзинки для пикника. Мать Усаги уже приготовила много вкусностей, и Цукино к стыду услышала, как громко заурчал ее пустой желудок, реагируя на ароматные блюда в лоточках. К счастью, никто это никак не прокомментировал, и именинница, пользуясь небольшой суматохой на кухне, шмыгнула в коридор, чтобы проверить, не поступили ли какие-нибудь сообщения на ее аккаунт в Mixie*.

Пролистав цветистые поздравления, Усаги наткнулась на сообщение, оставленное вчера ночью. Сердце у нее сделало кульбит и подкатилось к горлу. Это было послание от Такседо.

Дрожащими пальцами Цукино провела по экрану, открывая сообщение, и прочла следующее:

«Дорогая моя Сейлор Мун!

Я не могу перестать думать о тебе. Ты осветила мой путь во мраке, словно Луна на ночном небосклоне. Моя роза без шипов, дай мне шанс увидеть тебя еще раз. Буду ждать тебя завтра вечером на причале. Дай надежду моему истосковавшемуся по тебе сердцу!

Навеки твой, Такседо Маск»

Усаги заалела, как та самая роза, о которой шла речь в сообщении и взволнованно задышала. Руки затряслись мелкой дрожью, над губой выступила испарина. Вот это да! Такседо послал ей любовное послание в Интернете! Цукино перечитала его еще и еще, а затем вошла на профиль отправителя. Да, это был точно он, только вот лица Усаги никак не могла разглядеть, как бы ни пыталась.

— Что ты там делаешь? — раздался за спиной голос Нару.

— Да так… Ничего. Какой-то Такседо Маск прислал мне сообщение, — как можно безразличнее протянула Цукино, махнув рукой.

— О, вот как? — произнесла Осака. — А мне он тоже вчера прислал сообщение.

— Что? — Усаги показалось, что она ослышалась и резко повернулась к подруге, задев ее хвостиками.

— Ну вот, смотри, — Нару что-то ткнула в своем смартфоне и показала Цукино.

Сообщение было идентичным. Блондинке даже сравнивать не надо было. С того же аккаунта отправлено, тот же текст. В душе Усаги взыграли недоумение и ревность — что это значит? Почему ее Такседо Маск рассылает сообщения всем подряд? Нет, конечно, Нару не всякая там, но все равно обидно. Он ведь знает ее имя, не так ли? Тогда почему не отправил послание от имени Мамору? Конечно, Чиба все еще раздражает ее своей манерой поведения, но он ведь все равно остается ее дорогим Такседо! Значит, это обман, и письмо отправлено не ее возлюбленным!

— Ах, а не все ли равно? Кто-то балуется, — раздраженно бросила Усаги и, с трудом совладав со своими эмоциями, улыбнулась: — Уже все готово? Можно идти? А то я таааак проголодалась, — она многозначительно похлопала рукой по животу и тут же направилась к выходу, где стоял автомобиль матери Нару с личным водителем.

Осака проводила подругу взглядом и пожала плечами:

— Тебе, может, и все равно, а для меня все серьезно, — с этими словами она открыла окошко нового сообщения и набрала следующий текст:

«Дорогой Такседо!

Я, твоя Сейлор Мун, буду ждать тебя в загородном поселке в окрестностях Токио. Вот адрес: … Мечтаю о встрече.

СМ».

Отправив сообщение, Нару прижала телефон к сердцу и счастливо улыбнулась. Впервые в жизни она оказалась втянута в любовную авантюру и, черт возьми, это непередаваемые ощущения!

— Посмотрим, к чему это приведет, — улыбнулась девушка и вышла из дома Цукино.

Загородный домик семьи Осака находился в живописном местечке на окраине Токио. Расположенный на берегу небольшого озера и окруженный высокими пихтами и белыми соснами, он был уютным и закрытым от посторонних глаз — самое оно для тех, кто предпочитает уединенный отдых. Здесь приятно пахло лесными травами и хвоей, воздух был свеж и чист, и им было приятно дышать.

Сам коттедж был построен из дерева, и в нем до сих пор пахло свежими опилками и лаком. Большие окна пропускали достаточно солнечного света, создавая внутри атмосферу тепла и уюта. На натертых до блеска полах лежали самодельные коврики и циновки, на окнах висели веселенькие занавески в цветочек. В домике было всего несколько маленьких комнат: кухня, душевая, одна спальня и гостиная, что выполняла еще и функции столовой. Был еще чердак, где держали много старых вещей и даже садовые инструменты. Остальные удобства были во дворе, но это нисколько не мешало.

Девушки отдыхали на берегу озера, разложив скатерть для пикника в тени огромной пихты, пустившей узловатые корни глубоко в песок. Вода в озере была теплая, и они сокрушались, что не додумались взять с собой купальники. Впрочем, им и без этого было весело. Наевшись до отвала вкусностей, приготовленных матерью Усаги, подруги сначала поиграли в фанты, потом порезвились у кромки воды, играя в догонялки. Ами даже чуть было не свалилась в воду от того, что Нару чересчур сильно толкнула ее. А потом Рей обрызгала Цукино водой из озера с ног до головы. Хвостики-оданго совсем растрепались, и Усаги распустила их, после чего отплатила Хино той же монетой, облив ее из пригоршни.

Время пролетело незаметно, и девчонки не заметили, как солнце, очертив полукруг по небосводу, спряталось за горизонт. На землю опустились сумерки, окрасив небо на западе в темно-фиолетовый и грязно-розовый цвета. Где-то в густой траве на склоне завел свою нудную песню сверчок, повеяло дымом.

Рей вызвалась разжечь костер, и когда сухие ветки и пучки травы были уложены в подобие небольшой пирамиды, она разожгла пламя, что, весело потрескивая, стало тянуть свои огненные языки к небу, на котором засияли первые звезды.

— Может, еще во что-нибудь поиграем? — предложила Мако, потянувшись.

— А давайте в бутылочку! На желания! — в вишневых глазах Рей, казалось, зажглись озорные огоньки. Или это так всполохи пламени отражались?

— Может, не стоит? — попробовала отговорить ее Ами, что не любила подобные игры.

— Да ладно, не будь занудой, — махнула рукой Усаги, подаваясь вперед. — Мы девчонки или кто? Можно и на секреты, — хихикнула она, прикрывшись ладошкой.

— О, класс! Ты еще не все разболтала? Не думала, что у тебя еще что-то осталось в запасе…

— Рей!

— Молчу-молчу, — засмеялась Хино. — Все-таки лучше играть на желания. Нару, — обратилась она к хозяйке коттеджа, — может, найдешь какую-нибудь бутылку в доме?

Та кивнула и поднялась на ноги, разминая затекшие конечности:

— Без проблем. Сейчас, — отряхнув юбочку, она продолжила: — Если не вернусь через пять минут, вызывайте полицию с собаками и вертолет.

Все так и покатились со смеху, и Нару, довольная собой, пошла к дому, улыбаясь про себя.

Зайдя в дом впотьмах, она чуть было не упала, споткнувшись об что-то. Отпихнув предмет в сторону, она слепо нашарила на стене выключатель и нажала на него. Свет озарил гостиную и незнакомца, что стоял прямо посередине комнаты. Нару вскрикнула, судорожно зажав рот рукой, и прижалась спиной к стене, не сводя полных испуга глаз с незнакомца.

— Здравствуй, дорогая! — проговорил он бархатным голосом, изучая девушку из-под маски. Смотрела на него и Осака, отмечая стройную фигуру мужчины, облаченного во фрак, плащ, цилиндр…

— Вы кто? — отрывисто поинтересовалась она, с трудом ворочая языком.

— Я — Такседо Маск, — последовал ответ и мужчина откинул плащ назад, и Нару зачарованно уставилась на него во все глаза. Рассудок вопил, что она должна бежать как можно скорее отсюда, вызывать полицию — но не стоять, словно соляной столп и смотреть на человека в странной одежде посреди гостиной. Но ноги отказывались ее слушаться.

— Ты не похожа на Сейлор Мун, — наконец, сказал незнакомец.

Нару сглотнула.

— Я ищу девушку с оданго и длинными хвостами. Блондинку, — с нажимом уточнил он.

— Она… она здесь, — торопливо проговорила Осака, прижав кулачки к груди. — А… зачем она вам? И почему вы называете ее Сейлор Мун?

— Это тайна, дорогая леди, — Нефрит (а это был он) пытался держаться в образе изо всех сил. Похоже, это неплохо ему удавалось — эта наивная дурочка не могла оторвать от него взгляд.

— Вы… ваше лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались раньше? — вновь заговорила Нару, делая шаг вперед. Лорд напрягся и пристальней вгляделся в девушку. И правда! Где он мог встретить ее? И при каких обстоятельствах? Может, он запомнил ее лицо из тысяч других, когда отправлял сообщение? Впрочем, именно Нару Осака он отправил послание только оттого, что на аватарке стояло фото с двумя девушками. Одной из них, судя по всему, и была Сейлор Мун. А это всего лишь ее подруга. Но нет, должно быть что-то еще. А, к черту! Не все ли равно?

— Снимите маску, — попросила Нару, приблизившись к нему еще немного. Нефрит был поражен ее бесстрашием и хотел было возразить, но тут в его голову пришла еще идея. — Пожалуйста, я хочу видеть ваше лицо, Такседо Маск! — с нажимом повторила девушка, летя словно мотылек на пламя свечи. Сердце ее билось отчаянно быстро, словно стремясь вырваться из груди, а по телу растекалась какая-то сладостная истома.

— Если того желает леди…

Лорд снял одним движением маску, и Нару сдавленно охнула, бросившись к нему навстречу:

— Я знаю вас! Я видела вас на улице, я… я наткнулась на вас, когда засмотрелась в телефон!

Нефрит вспомнил что-то подобное, но это было таким тусклым и незначащим для него воспоминанием, что он, если бы мог, стер бы его из своих мыслей.

— Ох, — выдохнула Осака, — мне кажется… что я люблю вас.

Это было удивительное открытие. Как ведь можно не верить в любовь с первого взгляда, если это было именно то, что она чувствовала сейчас, в этот конкретный момент? Этот мужчина напротив казался ей ее ожившей мечтой — красивый, обаятельный, и такой близкий… Нару хотелось прикоснуться к нему, упасть в его объятия, как в романах, которых она немало перечитала.

Так она и поступила, опрометчиво бросившись к нему, напрочь забыв об осторожности и инстинкте самосохранения. Нефрит вытянул руку и коснулся ее лба. Ноги девушки тут же подкосились, и она без сознания повалилась в его объятия. Откинув ее на локоть, демон вновь коснулся ее лба, и тут же тугие потоки чистой энергии высвободились из ее тела, перетекая в нефритовое кольцо темного лорда.

— О, какой потенциал… — восторженно проговорил он, собирая драгоценную субстанцию до последней капли. А ее было немало. Наконец, когда не осталось ничего, Нефрит просто бросил Нару на пол.

— Дурочка, — презрительно прокомментировал он и тут услышал звук шагов. Быстро надев маску, он склонился над телом жертвы, вновь приготовившись играть.

— Ну, я подумала, что вызывать полицию — чересчур, поэтому пришла сама… Ты что там, провалилась?.. — звонкий и шутливый голосок оборвался, когда кто-то вошел в дом. Генерал не видел, кто именно, только слышал, как незнакомка запнулась и продолжила уже несколько настороженно. — Такседо… Маск?

Лорд повернулся к девушке, что стояла на пороге, глядя на него во все глаза. Вот она как раз подходила под описание Сейлор Мун, только вот оданго не было. Но если представить их — то было очень даже похоже.

— Сейлор Мун, — театрально начал Нефрит, — злодей напал на твою подругу, и я спугнул его!

— Нару! О Боже! — Усаги кинулась было к ней, но резко затормозила, едва увидела лицо «защитника».

— Ты не Такседо! — твердо заявила она, нахмурившись.

— Ты что, любовь моя? — патетически воззвал лорд, протягивая к ней руку, но Цукино отступила назад. — Это ведь я!

— Нет! — воскликнула она. — Когда я вижу его, мое сердце замирает. И я знаю его истинный облик. Кто ты, самозванец? Я выведу тебя на чистую воду!

— Опомнись! — в последний раз решил настоять на своем Нефрит, уже чувствуя досаду. — Это ведь я постоянно прихожу к тебе на помощь!

— Не ты, не ври! — закричала Усаги, топнув ногой. — Я узнаю своего Такседо из тысячи!

— А, гори оно все огнем!

Демон-звездочет скинул с себя плащ, маску и цилиндр одним движением, явив свою истинную сущность.

— Нефрит! — ахнула девушка, прижав ладонь к губам.

— Верно. Жаль, что ты вообще узнала это. Звезды, дайте мне силу! — воскликнул, взметнув руку вверх.

Тут же коттедж окутала тьма, стены растворились в пространстве, и Усаги осталась стоять посреди безграничного звездного пространства, растерянно озираясь. Генерал хохотал над видом девушки, что была явно напугана. Ну ничего, скоро ей придет конец.

— Дух созвездия Льва! Явись на мой зов! — звездочет воздел руки к небу, обращаясь к мириадам сияющих огоньков, его советников.

«Кажется, пора перевоплощаться», — подумала Цукино, глядя на то, как звезды созвездия, концентрируясь и сияя еще ярче, образовывают фигуру льва, вскинула руку и громко, отчетливо произнесла:

— Лунная Призма, дай мне силу!

Пространство вокруг нее осветилось серебристо-розовым светом, и вот перед Нефритом уже стоит воин Луны и правосудия, Сейлор Мун. Но вот только лорд уже был не один, а с огромным зеленым львом с розоватой гривой. Его рубиновые глаза кровожадно следили за каждым движением сенши, чье сердце ушло в пятки в тот самый момент, когда она увидела громадную космическую кису.

— Это не хорошо, — пролепетала она и бросилась бежать. Да, это было позорно, но что она могла сделать с порождением звезд? Да и девочки вряд ли смогут пробиться в параллельный мир, где она сейчас бежала невесть куда. Сейлор Мун могла бы долго бежать, но куда? Это было абсолютно пустое пространство. Лев уже дышал ей в спину, и тут воин Луны, споткнувшись, потеряла равновесие и упала, пропахав носом. Перевернувшись на спину, она увидела, что звездный фантом возвышается над ней, примеряясь, что бы откусить ей первым.

— А-а-а!!! — закричала Усаги, закрываясь руками от клацающих клыков льва. Когти и зубы, как ощутили ее разодранные в кровь руки, были у него вполне настоящими. Нефрит смеялся, предвкушая скорую победу, и сквозь его адский хохот и пелену боли она услышала голос, эхом разносящийся по пространству. Голос Рей.

Все. Что. Движется. Ко мне. Пусть. Движется. Обратно. Ко мне! Обратно! Ко мне! Обратно!

Прогремел взрыв, и параллельная реальность, созданная демоном, распалась на части, вновь явив гостиную загородного коттеджа. В дверях стояла Рей, размахивая заклинанием для изгнания злых духов. Она ловко метнула его в Нефрита, но тот успел увернуться в последний момент. Впрочем, лев все еще не исчез, и Усаги, нервно дергаясь, завопила:

— Да сделайте уже что-нибудь с этим!

— Дух грома! В бой!!! — раздалась команда Юпитер, и шаровая молния полетела прямо в морду льву.

Но, к изумлению всех, звездный фантом после удара электричеством остался цел и невредим. Только и сделал, что к вящему облегчению Усаги отступил, позволив ей вскочить на ноги и броситься к другим сенши, трясясь от пережитого стресса. Боль от ран на руках постепенно стихала, разорванная плоть заживала.

Нефрит перестал смеяться. Он не ожидал, что кроме Сейлор Мун и глупой девчонки, из которой он выкачал энергию, в коттедже есть есть еще двое воинов в матросках.

— Мыльный Дождь! В бой!!!

Трое.

Все вокруг заволокло непроглядным туманом. Глаза защипало, словно лорда опустили в чан с мыльной водой, и теперь эта вода выедала ему глаза.

— Демоны! Я ничего не вижу! — прорычал Нефрит и, щелкнув пальцами, испарился, пока не стало совсем худо.

А лев остался, и Мыльный Дождь был ему нипочем. Он ведь был сотворен не из плоти и крови, и даже не из темной энергии зла, а из сияния звезд созвездия Льва. И теперь он приближался, пронизывая взглядом рубиновых глаз четырех сенши, замерших у порога.

Сейлор Мун, оправившись от шока, сняла диадему и раскрутила ее, пока та не превратилась в раскаленный диск, и метнула ее со словами:

— Лунная Диадема! В бой!!!

Одновременно с ней прозвучала команда от Сейлор Марс:

— Дух Огня! В бой!!!

Струя огня вырвалась из кончиков указательных пальцев, сложенных на манер пистолета, и слилась с Диадемой Сейлор Мун, раскаляя диск еще больше, добела. Усиленный огнем Марса, он ударил в морду звездному льву, и на этот раз успех был очевиден: фантом вспыхнул и разорвался на сотню искрящихся кусков. С легким шипением они превратились в золотисто-белый дым и устремились ввысь, к звездам, из которых и появились.

Девушки с облегчением вздохнули.

— Неужели мы можем объединять атаки? — спросила Рей у Сейлор Мун, но та была удивлена не меньше. Победа была неожиданной, можно сказать, сравнительно легкой, если учесть, что Дух Грома Сейлор Юпитер не помог.

— Комбинированные атаки всегда сильнее, так как в этом случае слабые стороны одной атаки замещаются плюсами другой, и наоборот. Плюс, многократно усиливается и боевой урон комбинации, — заметила Ами, и от такого обилия умных слов у Усаги заболела голова. Она с облегчением потерла лоб и виски, пытаясь сосредоточиться и хоть как-то облегчить пульсирующую головную боль. Внутри словно стучала сотня молоточков.

— Ты в порядке? — мягко поинтересовалась Юпитер, положив руки на плечи Сейлор Мун и заглянув той в лицо.

— Голова болит, — пояснила девушка, и тут же вспомнила о Нару, что все еще лежала на полу, раскинув руки. — О нет! Нару!!!

Цукино бросилась к подруге и, упав на колени рядом с ее телом, разрыдалась:

— Она мертва, мертва!.. Она не дышит и такая холодная!

Кто-то подошел к ней Усаги сквозь слезы увидела голубые сапоги Сейлор Меркурий.

— Позволь мне осмотреть ее.

Девушка покорно подвинулась, глотая слезы. Она наблюдала, как Ами с видом профессионала попробовала пульс на шее Осака, приподняла той веки, послушала дыхание, а потом, посмотрев на Цукино, сделала тревожное заключение:

— Нару жива, но очень слаба. Ее нужно срочно отвезти в больницу.

— Я вызову «Скорую помощь», — тут же вызвалась Рей и тут же набрала на телефоне 911.

Усаги, не сдерживая слез, обхватила голову руками, сжавшись в комочек на полу:

— Ну почему ни один день не может закончиться нормально?!

Дорога к больнице казалась Усаги вечностью. Она сидела в карете «Скорой помощи», держа на коленях голову Нару. Та металась, словно в жару и бредила, едва шевеля спекшимися и искусанными губами:

— Такседо… Такседо… Не уходи, любимый! Позволь мне быть с тобой!.. — каждое упоминание ее защитника в плаще из уст бредящей подруги было сравнимо с ударом в грудь, и Усаги с трудом сдержала вздох. — Нет! Нет!.. Неееет!

Девушка рванулась всем телом, и Цукино едва смогла удержать ее, ласково гладя спутанные рыжевато-каштановые волосы с синим бантиком на макушке. Подняв глаза на Ами, Рей и Мако, что сидели чуть поодаль, сложив руки на коленях, Усаги взглянула на них с такой болью, что девушек продрал мороз по коже, и они поспешили опустить глаза.

«Неужели она успела влюбиться в Нефрита?» — спросила сама себя Цукино, но ответ был очевиден. Всю жизнь Нару искала того самого мужчину, которому она отдала бы всю себя без остатка, вручила бы свое сердце в подарочной упаковке. И она нашла его. Только вот он оказался злейшим врагом ее подруги, бездушным и беспощадным демоном, что даже не пожалел влюбленную него девушку, выкачав из нее всю энергию до капли.

Нефрит искал ее, Сейлор Мун. Это предположение высказала Ами, когда они ждали прибытия помощи. А почему именно Нару получила злополучное сообщение, объяснялось довольно-таки просто: на фотографии профиля Осака были запечатлены они с Усаги. Лорд оправил сообщение наудачу, и неожиданно преуспел. А все из-за недальновидности подруги Цукино.

Как Нару могла так слепо и безотчетно влюбиться, не зная его сущности, его истории? Усаги знала по собственному опыту, что значит любовь с первого взгляда, но чтобы вот так броситься в объятия незнакомца?.. Нет. Она хоть и делает глупости, но не такие. Ох, Нару-Нару, что же ты наделала!

Усаги провела в больничном коридоре всю ночь, не сомкнув глаз. Рей и Мако сидели внизу, у автомата с кофе, поглощая напиток литрами и напрочь отказываясь вернуться домой, чтобы лечь спать. Ами о чем-то негромко разговаривала с женщиной у регистраторской стойки, и их тихие, монотонные голоса вызывали у вымотанной Цукино желание спать. Она клевала носом, но всякий раз подрывалась, когда чувствовала, что отяжелевшие веки смежаются.

Приехав в больницу, они тотчас же позвонили матери Нару и сообщили, что ее дочь сейчас находится в больнице. Миссис Осака сейчас была в палате, вместе с дочерью. Саму же Усаги не пустили туда, заявив, что пострадавшей нужен покой. Вот она и осталась сидеть в коридоре, надеясь не упустить момент, когда можно будет поговорить с подругой.

Цукино ненавидела больницы. Это запах медикаментов, въевшийся в стены, всегда вызывал у нее стойкие ассоциации с болью и простудой. К горлу подкатывал тугой ком, но Усаги, вздыхая, проглатывала его, прислоняясь спиной к стене. Лампы дневного света раздражали покрасневшие от недосыпа глаза, и девушка потерла их.

Наконец, мать Нару вышла из палаты, промокая глаза бумажной салфеткой, и Цукино поняла: это ее шанс попасть в палату к подруге. Убедившись, что никто не смотрит, она шмыгнула за дверь и остановилась на пороге, глядя на неподвижную хрупкую фигурку Осака на кровати. Лицо ее было бледнее мела, но все же девушка дышала ровно, и ее больше не лихорадило, как в карете «Скорой помощи».

Усаги подошла к ее кровати и присела на краешек стула, на котором еще совсем недавно сидела миссис Осака, и коснулась холодной руки Нару. Та открыла глаза и повернула голову к подруге:

— Привет…

— Как ты? — с тревогой спросила Цукино, хотя и сама видела, что не очень.

— Нормально… — прошелестела девушка, вздохнув.

— Послушай меня, Нару, это очень важно, — перешла сразу к делу Усаги. — Я хочу предупредить тебя: никогда и ни за что не ищи встречи с тем человеком, что выдал себя за Такседо. Он обманщик и злодей, и очень опасен. Этот негодяй не имеет ничего общего с настоящим Такседо Маском, уж я-то знаю. Любая встреча с ним сулит тебе беду. Послушай моего совета, Нару, как подругу прошу! Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Осака отстраненно выслушала подругу и кивнула:

— Конечно. Как скажешь.

У Цукино отлегло от души, и она, сжав ладонь Нару, встала со стула. Наклонившись, она поцеловала ее в лоб и тихо проговорила:

— Отдыхай. Ты потеряла много энергии и тебе нужно больше спать. Я зайду попозже.

Усаги так же тихо вышла из комнаты, как и вошла, и Нару, посмотрев ей вслед, устало прикрыла глаза.

Да, она пообещала, что будет держаться от него подальше, но ведь подруга не видела, как она скрестила пальцы на другой руке. Как можно отказаться от своей мечты, если стоит ей закрыть глаза — и он вновь стоит перед ней? Судьба свела ее с мечтой всей жизни еще раз — не знак ли это?

«Я обязательно найду его…» — устало подумала Нару, и слабая улыбка коснулась ее губ.

Любой ценой. Любыми средствами.

Девушка погрузилась в сон, где не было тревог или боли, а был лишь он, улыбающийся и идеальный. Лучший на свете…

Первый солнечный луч скользнул по подушке розовым пятном и двинулся дальше по мере того, как поднималось солнце, возвещая о наступлении нового дня.

Так начался июль.

Комментарий к 20. Нару Осака – раба любви Mixie – крупнейшая социальная сеть Японии, аналог ВКонтакте и Facebook.

С Днем рождения и меня!) Вот как-то так подгадала)

====== 21. Коварство Нефрита ======

Я к нему поднимусь в небо,

Я за ним упаду в пропасть,

Я за ним, извини, гордость…

Я за ним одним, я к нему одному!

Ирина Дубцова_О нем

Нефрит был пьян. Всего одной бутылки старого вина ему хватило, чтобы алкоголь ударил в голову и заставил горечь поражения отступить. А еще ему было немного страшно, как человеку. Но ведь демоны не должны чувствовать страха или угрызений совести. Они вообще не должны чувствовать ничего, кроме ненависти, что течет по венам вместе с кровью. Но умирать не хочется никому, даже самому жестокому и бессердечному демону Темного Королевства.

Допив из бутыли последние капли вина, Нефрит отбросил ее в сторону. Послышался звон разбитого стекла, но демону было наплевать на то, что убрать осколки будет некому. Ему вообще сейчас было на все наплевать. Именно этого лорд и добивался от хмельного напитка. Он в очередной раз проиграл, и это разрывало его на части острыми когтями бессильной ярости. Ну почему, почему эти девчонки вечно портят его планы?! Почему они постоянно заставляют бежать его с поля боя?

Его план был идеален. Эта дура Нару Осака купилась на цветистое признание лже-Такседо и вывела его на Сейлор Мун. Все шло как по маслу ровно до тех пор, пока не появилась еще одна Сейлор сенши с заклинанием от злых духов. Этого он не предусмотрел, и все пошло прахом. Едва ноги успел унести. А глаза еще долго потом щипало от атаки Сейлор Меркурий.

Черт! Ну почему он не может раз и навсегда расправиться с этими сенши, что и на воинов-то не похожи? Стыдно и позорно проигрывать девчонкам в мини-юбках. Ему, одному из четырех величайших демонов Темного Королевства. Видимо, права была Берилл, когда ставила его в пару с Джедайтом. Хотя, они и вдвоем не могли уничтожить воинов в матросках раз и навсегда. Оно и понятно: их цель была иной — собрать как можно больше живой энергии. Похоже, пришла пора сменить приоритеты, если, конечно, к тому моменту он еще будет жив и королева не обратит его в камень.

Будь она проклята, эта человечность! Он что-то говорил Джедайту об этом, укорял его, насмехался над его временной слабостью. А сам-то чем лучше? Когда-нибудь это убьет его, в этом он был уверен. Но пока…

Нефрит взял со стола подсвечник с оплывающей свечой и стал медленно подниматься по лестнице, ступенька за ступенькой. Все, чего он сейчас хотел — это лечь и уснуть, расслабиться, пока мысли об очередном поражении вновь не начали донимать его.

На одном из лестничных пролетов он остановился, прижав ладонь к виску, в котором тупым молоточком пульсировала боль. На мгновение лорд прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться и унять подступающую тошноту. Неяркий дрожащий свет осветил портрет, висящий на стене напротив, и Нефрит равнодушно скользнул по нему взглядом. Подобными изображениями давно почивших предков были увешаны любые дома с историей, и род Санджойнов не был исключением. Многие портреты были нещадно подпорчены сыростью, въевшейся в стены, и старинные холсты не были исключением. Но этот, казалось, оставался нетронутым ни разрушительной влагой, ни временем. И было в нем что-то, что заставило Нефрита еще раз обратить к нему свой взгляд.

Покрепче перехватив подсвечник, Масадо Санджойн подошел ближе к заинтересовавшему его портрету. На нем была изображена молодая рыжеволосая дама с ниткой жемчуга на шее. Вьющиеся волосы волнами спадали на полуобнаженные плечи, алые губы растянуты в обворожительной, манящей улыбке. В тонких пальцах был зажат еще не раскрывшийся бутон алой розы. Нефрит коснулся кончиками пальцев потрескавшейся краски в нижнем правом углу портрета, где было написано: «Кумико Сайджойн, урожденная Хантоу, 1842 год». Итак, его прародительница. Но что именно привлекло его внимание?

Она похожа на Нару Осака.

Сознание сразу же подкинуло лорду ответ на его невысказанный вопрос, и Санджойн пристальней всмотрелся в черты лица девушки на портрете. И правда! Если бы волосы у Кумико были покороче, а губы не так сильно подведены кармином, то Нефрит готов был поклясться, что на него свысока смотрит дурочка Нару. Впрочем, взгляд у прародительницы Санджойн был дерзким и несколько лукавым, в то время как Осака смотрела на него с немым обожанием, словно преданная собака на хозяина. Отчего-то это врезалось ему в память, и от этого появилось ощущение брезгливости и презрения. Отсутствие гордости — что может быть хуже? Дура. Слепая дура.

Нефрит еще некоторое время постоял у портрета, размышляя о чем-то своем, а затем продолжил свой путь наверх, не зная, что все это время за ним следила пара по-кошачьи зеленых глаз. Едва лорд скрылся из виду, Зойсайт сделал шаг вперед и ухмыльнулся.

— Теряешь хватку, Нефрит! — пропел юноша, сверкнув глазами. — Пожалуй, Погибель должна узнать о твоих слабостях. И чем скорее, тем лучше.

С этими словами Зойсайт, щелкнув пальцами, растворился в воздухе, ведомый желанием насолить старому неприятелю.

Нару, едва оправившись от потрясения, вызванного резкой потерей энергии, тут же взялась за поиски Нефрита. Еще лежа в больнице, она перебрала массу вариантов для розыска человека, похитившего ее сердце, пока, наконец, не остановилась на самом верном и приемлемом, хоть и недешевом, способе — найме частного детектива. И вот, освободившись, наконец, от опеки матери и подруг, Нару направилась прямиком в частное детективное агентство «Комацу и партнеры».

Она записалась на прием заранее и теперь, придя в агентство на двадцать минут раньше назначенного времени, сидела на диване в приемной. Из-за двери, ведущей в кабинет детектива Сена Комацу, раздавались приглушенные голоса, и услужливая секретарша то и дело бегала туда-сюда, деловито цокая каблучками.

Потягивая апельсиновый сок, предложенный секретаршей, Нару с интересом осматривала интерьер приемной, отмечая про себя довольно-таки богатую обстановку. Видимо, у агентства дела шли неплохо, раз у мистера Комацу хватало денег на ламинат, мебель из дорогих сортов дерева и авторские картины, украшающие стены. Приглушенный жалюзи свет тусклыми бликами падал на пол и выкрашенные бежевой краской стены, создавая слабую конкуренцию лампам дневного света. В углу стояла кадка с разлапистым папоротником, вдоль стен — два бежевых кожаных диванчика. Напротив располагалась небольшая стойка, за которой у компьютера сидела секретарша, а за стойкой, вдоль стены, стояли два шкафа, заставленные до отказа разноцветными папками разных размеров. Напротив окна, на ворсистом белом ковре, располагался небольшой журнальный столик, отполированный до блеска.

Наконец, голоса за дверью обрели несколько иную тональность — время приема подходило к концу, и посетители прощались с детективом, рассыпаясь в благодарностях. Нару сжала в пальцах сумочку. Она уже давно продумала, что скажет мистеру Комацу, не углубляясь в детали. В самом деле, не говорить же ему о том, как незнакомец в обличии некого Такседо Маска высосал из нее всю энергию!

Посетители вышли, и Осака, по-прежнему нервно сжимая сумочку, нерешительно покосилась на секретаршу. Та ободряюще улыбнулась и сделала приглашающий жест в сторону кабинета Сена Комацу. Нару переступила порог кабинета и огляделась. Здесь обстановка была более строгой: массивный антикварный стол из дуба, сейф, бюро красного дерева. Тяжелые портьеры из темно-зеленого бархата практически не пропускали в кабинет солнечный свет, и девушке показалось, что ей не хватает воздуха.

— Мисс Осака? Проходите, садитесь. Что привело вас ко мне?

От созерцания кабинета Нару отвлек хозяин агентства — тридцатилетний мужчина в самом расцвете сил, подтянутый, серьезный и очень аккуратный, судя по образцовому порядку на его рабочем столе и в одежде. Волосы его были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Серые глаза смотрели на девушку серьезно и в то же время добродушно, словно негласно призывая ее довериться его опыту.

Нару примостилась на самом краешке стула с высокой спинкой и, положив многострадальную сумочку на колени, начала заготовленную заранее речь.

— Мистер Комацу, мне нужна ваша помощь в поисках одного человека. Я не знаю ни его имени, ни фамилии — ничего, кроме внешности. Мы встретились на маскараде, и мне посчастливилось увидеть его лицо, когда он снял маску… И это все. Возможно ли найти человека, опираясь лишь на описание его внешности?

— Естественно, — улыбнулся детектив, глядя на Осака, словно на неразумное дитя. — Можно составить фоторобот, а затем пробить его по базе данных. Вы достаточно хорошо запомнили его?

— Да его лицо словно сейчас стоит перед моими глазами! — воскликнула Нару, а затем, наклонившись через стол к мистеру Комацу, быстро проговорила: — Я заплачу столько, сколько вы скажете, только помогите мне найти этого мужчину!

Детектив усмехнулся нетерпеливости молодой клиентки и, сложив пальцы домиком, посмотрел на нее:

— Для начала давайте составим фоторобот и словесный портрет, чтобы я знал, на что ориентироваться. А уже потом договоримся о цене.

— Вы… правда можете мне помочь? — в глазах Нару плескалась такая надежда, что Комацу поспешил ее подбодрить.

— И не такие дела распутывали, девочка. Найдем мы твоего кавалера, будь спокойна!

Но Осака не могла успокоиться ни во время составления фоторобота, ни после, когда уже заплатила детективу задаток. Три дня она провела словно в тумане, ни с кем не общаясь и не созваниваясь, остро реагируя на каждый входящий звонок. Ее мать списывала это на последствия нервного срыва и переутомления — такой диагноз Нару поставили в больнице, и не приставала к дочери с расспросами. А девушка днями и ночами грезила о своем идеале, представляя их следующую встречу. Она рисовала в тетрадках и на листах бумаги его лицо и пышные волосы, особое внимание уделяла глазам, пытаясь изобразить их глубокую кобальтовую синеву. Особо удачный портрет Нару спрятала под подушку, чтобы любоваться на него по ночам, в плену бессонницы.

Девушка была одержима этим человеком. Она просыпалась и засыпала с мыслями о нем. Никакого интереса, помимо одного-единственного. Все три дня Осака не выходила из комнаты — либо рисуя, либо составляя любовные послания Такседо Маску — так она окрестила про себя своего незнакомца.

И вот, утром четвертого дня раздался телефонный звонок от Сена Комацу:

— Мисс Осака? Не могли бы вы подъехать ко мне в офис? Я нашел вашего загадочного принца.

Думаю, не стоит говорить, что после этих слов Нару сломя голову примчалась в агентство и, обменяв тоненькую папку с информацией о ее возлюбленном на солидную сумму денег, вернулась домой, прижимая к груди несколько драгоценных листков. Любопытство разрывало ее на части — так хотелось ознакомиться с результатами изысканий детектива, но все же Осака дотерпела до дома, и уже в комнате, не переодеваясь, уселась на незаправленную кровать и открыла папку. И словно выпала из жизни, перечитывая по нескольку раз факты из жизни Масадо Санджойна — так звали ее мужчину. Комацу удалось узнать о нем все: его адрес, факты биографии и даже номер медицинской страховки. Работа детектива стоила потраченных на то денег, и Нару была готова петь и танцевать от радости, что покров тайны, наконец, упал.

Но потом, прервав свое кружение по комнате, остановилась, еще раз пробежавшись глазами по строкам, где был отпечатан адрес дома Масадо Санджойна. Осака в нервном возбуждении бросилась к шкафу и перерыла почти все его содержимое, пока не вытащила легкое аквамариновое платье без бретелек — в ее фантазиях именно в нем Нару приходила к нему. Этот цвет удивительно шел ей, подчеркивая кожу цвета сливок и каштановые с рыжеватым отливом волосы. Затем надела на шею кокетливую бархотку, в уши — серьги с голубыми камнями, чуть присобрала волосы, открывая взгляду плавную линию шеи и плеч, нанесла легкий макияж, подчеркивая все, чем наградила ее природа. Нару не считала себя красавицей, но она умела при случае подать себя.

Вздохнув, она повертелась у зеркала, надушилась своим любимым парфюмом и, захватив в собой серебристый клатч, вышла из дома. Осака не захотела брать машину матери, предпочтя вызвать такси — и конспирация, и отчитываться не надо. Назвав водителю адрес, Нару откинулась на мягкое сиденье, прикрыв глаза и слушая учащенное биение сердца. С каждым метром она была все ближе и ближе к исполнению своей мечты. О том, что что-то может пойти не так, девушка даже не думала.

Когда такси остановилось напротив особняка Санджойнов, в душе Нару шевельнулось сомнение — уж очень заброшенным выглядел этот дом. Но, взяв себя в руки и подбодрив, девушка двинулась вперед по усыпанной гравием дорожке. Чем ближе она подходила к нему, тем отчаянней колотилось ее сердце. Ладони вспотели, и Осака автоматически потерла их.

— Спокойно, — приговаривала она, — спокойно. Ты же сама ввязалась в это, потому что так захотела. Отступать поздно.

Но вторая ее половина, более благоразумная, вопила о том, что надо бежать отсюда со всех ног. С опозданием сработал инстинкт самосохранения. Нару нервно оглянулась через плечо. Может, такси еще не успело уехать? Но ноги ее уже сами несли к крыльцу особняка, и вот она уже поднимается по каменным ступеням и дергает за дверной звонок. Раз, другой, третий. Сердце дикой птицей рвалось из груди, дыхание прерывалось. Девушка аккуратно вытерла бумажной салфеткой выступивший над верхней губой пот и выдохнула, приказывая себе успокоиться.

Нефрит уже позабыл, как звучит дверной звонок, оттого и не сразу сообразил, что за настойчивый звон эхом проносится по пустому особняку. Из посетителей здесь появлялся разве что Джедайт, но дверьми он не пользовался, материализуясь без предупреждения прямо перед хозяином дома. Кто бы это мог быть?

Заинтригованный, лорд двинулся к дверям, на ходу застегивая рубашку. В холле стоял прохладный полумрак, оттого, открыв дверь, он прикрылся рукой от света, бьющего в лицо, и не сразу разглядел, кто к нему пожаловал.

— Здравствуйте, мистер Санджойн, — раздался нежный голосок, и Нефрит, опустив руку, в неподдельном изумлении уставился на нежданную гостью.

— Нару Осака? — выдавил он из себя. — Зачем ты здесь? И почему?

Да, в фантазиях все было по-другому, но отступать было поздно. Нервно передернув плечиками, девушка ответила:

— Я вас искала.

— И зря, очень зря, — грубо ответил Нефрит. — Потому что я не ищу чьего-либо общества.

Нару побледнела, но осталась стоять на месте.

— Ты оглохла? — нахмурился лорд. — Уходи отсюда, пока не поздно!

Но Осака, тряхнув рыжеватой гривой, наоборот, сделала шаг вперед, выпятив подбородок:

— Нет, мистер Санджойн! Я не для того искала вас, чтобы отступить перед первым же грубым словом. Я здесь, потому что ранее призналась вам в любви. И все это время я думала о вас.

— Очень глупо с твоей стороны, — недобро усмехнулся он. — Даю тебе последний шанс убраться восвояси, иначе ты пожалеешь о своей дерзости.

Сердце Нару ушло в пятки, но она, превозмогая свой страх, покачала головой:

— Нет.

— Очень зря. А теперь не говори, что я тебя предупреждал, — с этими словами он дернул ее за руку, прижимая к себе. Девушка сдавленно охнула, завороженно уставившись на Нефрита, словно глупый кролик на удава. Темный генерал вновь коснулся ее лба двумя пальцами, и поток энергии хлынул. Он был слабее, чем в прошлый раз, но все же мужчине удалось выжать из девушки практически все, что можно. Голова Нару откинулась, словно увядший цветок, и Нефрит разжал руки, позволяя безвольному телу девушки рухнуть на каменный порог. А сам лорд вернулся обратно в дом, даже не взглянув на жертвенную овечку любви.

Город и его предместья накрыли сумерки, раскрасив небо дивными оттенками фиолетового, сиреневого и лилового. Бледным пятном висела на небосводе растущая Луна. Потянуло легкой ночной прохладой — это был верный признак меняющейся погоды. Робко зажглись первые звезды, едва заметно мерцая сквозь тонкую пелену серебристых облаков.

Нефрит метался по залу из угла в угол, нервно потирая подбородок и бросая взгляд в сторону парадного входа, где за дверью лежала дурочка Нару. В его мозгу, словно стоп-кадр, запечатлелся момент, когда девушка рухнула наземь. Тонкое платье едва прикрывало половину бедра, волосы упали на лицо…

«Она там, на холодном камне, а я здесь. О нет! Это что, муки совести?! Она ведь поплатилась за свою глупость, так чего мне переживать? Одной дурой больше, другой меньше — какая разница?»

Тогда в голове вспыхнуло другое воспоминание — девушка с портрета, Кумико Санджойн, двойник Нару. Обаятельная, притягательная. Нефрит представил, что это она лежит на крыльце, холодная и недвижимая, словно камень, и отчего-то табун холодных мурашек пробежал по коже. Тоже давно забытое ощущение.

Выругавшись сквозь зубы, лорд помчался обратно к порогу. Осака все еще была там, в том же положении. Мужчина проверил ее пульс. Сердце билось, но слабо. Еще бы! После того, как он во второй раз выкачал из ее тела всю энергию, она могла бы и погибнуть.

— А ты, смотрю, никак не умрешь… — проворчал Нефрит, поднимая Нару на руки. Она была хрупкой и худой, точно девочка-подросток, и держать ее на руках было очень легко.

Открыв дверь с ноги, он пронес девушку внутрь и понес наверх, в спальню — единственное место в особняке, которое выглядело жилым. Там лорд уложил Осака на смятую постель и прикрыл одеялом почти до носа, не потрудившись даже разуть незваную гостью, а сам присел в изножье кровати, с усталым раздражением глядя на Нару.

«Дура, дура, дура!..» — вертелось у него в голове, словно там завели заевшую пластинку. Но по-другому Нефрит не мог думать. Какая еще девушка, в первый раз увидев мужчину, признается ему в любви и бросается в объятия? Верно, только влюбленная глупышка. Конечно, ему это слегка польстило, но зло и без этого притягательно, так как таит в себе немало загадок. А эти попытки наставить злодея на путь истинный, как диктуют дешевые мелодрамы — вообще смех.

Почему он до сих пор не убил ее? Не свернул шею, как хилому цыпленку? Не потому, что был тронут ее признаниями и опрометчивыми поступками, а потому, что втайне надеялся использовать ее в своих коварных планах. Любовь слепа; так почему же не использовать это для достижения своих целей? Нару — подруга Сейлор Мун, и последняя готова горы свернуть, лишь бы выручить ее.

Нефрит задумчиво посмотрел на Осака. Мертвенная бледность ее кожи постепенно уступала место привычной матовости, дыхание стало глубже. Энергия вновь наполняла ее тело, и демон не мог не удивляться этой скорости. Словно у Нару внутри работал маленький генератор, поддерживая жизнь в этом бестолковом теле. Вот-вот она очнется. И что он ей скажет? Генерал разрывался противоречиями, хоть и знал одно: эта девушка нужна ему, чтобы уничтожить Сейлор Мун. А как ему удастся провернуть это, покажет время. Все-таки и из неприятных сторон жизни можно извлечь выгоду.

Нару очнулась спустя два часа, когда ночь уже вступила в свои права. Хмурый Нефрит все так же сидел в изножье кровати, о чем-то размышляя. Девушка не сразу поняла, где находится, оттого широко распахнула глаза и завертела головой из стороны в сторону. Свинцовая тяжесть наполняла ее тело, и Осака не могла пошевелиться, не то что бы встать. В полумраке комнаты, освещенной одной-единственной чадящей свечой, она смогла рассмотреть смутные очертания массивной мебели и несколько панно, прикрывающих стены. Взгляд Нару остановился на Санджойне, и тот, словно физически ощутив его на себе, повернул к ней голову.

«Боги, как же он красив!..» — в очередной раз подумала девушка, восторженно глядя на Нефрита в колеблющемся пламени свечи. Игра света и тени делала его лицо похожим на маску древнего божества, а волосы в неровном освещении, казалось, сияли золотисто-медовым ореолом.

— Очнулась?

Нару кивнула, не сводя взгляда с лорда.

— Не смотри на меня так, — пробурчал он, отворачиваясь.

— Не могу, — последовал ответ. — Я готова смотреть на вас вечно, мистер Санджойн.

Нефрит раздраженно выдохнул:

— Почему ты навязываешься? Где твоя гордость, девочка?

— В сердце, где горит пламя любви, нет места для гордости, — патетически произнесла девушка, но мужчина злорадно рассмеялся:

— Избавь меня от этих романтических бредней, Нару Осака. Какого черта ты пришла сюда? Чего ты хотела? Я не люблю тебя, я никогда никого не любил, понимаешь или нет? Ты мне не нужна, дешевая дура! — все это он выпалил на одном дыхании, словно давая девушке один единственный шанс осознать глупость своего положения и оставить этот дом навсегда.

Но Нару, сделав усилие над собой, поднялась повыше и откинулась на подушки, дыша тяжело, словно после долгого забега.

— Мне хватит того, что я вас люблю. Люблю настолько сильно, что готова отдать вам всю себя без остатка, — прошелестела Нару, бесцветно улыбаясь. — Мои чувства искренни, мистер Санджойн, и их хватит на двоих.

Нефрит застонал, поражаясь беспросветной глупости этой чудачки, но все же решил немного изменить тактику. Да, она раздражала его этой приторностью признаний до тошноты, но раз птичка сама лезет в западню, самое время захлопнуть дверцу.

— Ты ведь совсем меня не знаешь. Я плохой человек. Вернее, даже не человек, я демон. Один из четырех темных генералов. И я два раза выкачал из тебя энергию в своих целях. Неужели ты настолько глупа, что после всего этого не боишься меня? — лорд пододвинулся поближе к девушке, словно ожидая, что Осака отпрянет и забьется в истерике от его откровений, но она и бровью не повела.

— Да будь вы самим повелителем преисподней, ничего бы не изменилось. Вы ведь могли сотни раз убить меня, пока я была без сознания, но все же не сделали это. Вы не такой бессердечный, каким пытаетесь казаться. Я чувствую это… Нет, знаю! — тихо и твердо произнесла Нару. Ее серо-голубые глаза сверкнули. Или это была игра света? — Я не отступлюсь. Можете бить меня, терзать, выкачивать из меня энергию, сколько вздумается. Но я не уйду. Я не отступлюсь, ведь вы моя мечта, ставшая реальностью. Вы являлись мне во снах еще с того момента, как я была ребенком. И я искала вас в миллионах лиц. Очень долго искала. Так с чего же вы решили, что я легко отпущу свою синюю птицу счастья?

— Счастья? — зло хохотнул Нефрит. — Я не способен дарить счастье!

— Вы рядом — и я уже счастлива, — парировала Осака, улыбаясь ему. И это была не наивная мечтательная улыбочка дурочки, это была соблазнительная полуулыбка — точь-в-точь, как на портрете. — Так что все это ерунда. Я научу вас любить, обещаю.

Нару протянула руку и коснулась его пышных волос. Лорд дернулся в сторону, словно от удара электричеством, но девушка не убрала руку, с упоением перебирая пальцами мягкие вьющиеся пряди. Нефрит перехватил ее руку и опустил:

— Ты ведешь себя, как коварная соблазнительница.

— Возможно, — туманно ответила Осака, пожимая плечами. — Но не могу ничего с собой поделать. Меня словно тянет к вам, мистер Санджойн.

— Даже если это так, и ты действительно меня любишь… Согласна ли ты отказаться от всего, что тебе дорого, лишь бы быть рядом со мной? Оставить семью, друзей? Привычную жизнь? Если ты скажешь «да», дороги назад уже не будет, учти, — Нефрит намеренно поставил вопрос ребром. Ситуация и так катилась по наклонной с бешеной скоростью, увеличивая ее с каждым оборотом.

Нару задумалась. Это был и в самом деле рискованный шаг. В ней сейчас словно боролись две половины, пытаясь переспорить друг друга. Одна половина, Нару-реалистка, настоятельно советовала самой себе одуматься и не приносить свою жизнь в жертву на алтарь любви. Самый лучший выход — вернуться домой и попытаться жить дальше, как и до встречи с Масадо Санджойном. Другая половина, Нару-мечтательница, возмущенно вопила о том, что эта скучная серая обыденность — не для нее. Пора вырваться из рутины существования и оправиться на поиски приключений вместе с Нефритом. Не вечно же сидеть под маменькиным крылом!

И уж так вышло, что вопли Нару-мечтательницы приглушили шепот разума, и Осака кивнула, делая шаг в пропасть:

— Я согласна.

Нефрит осклабился и наклонился к ней:

— Да будет так! — грубо взяв ее за подбородок, он впился губами в ее чуть приоткрытые губы, и тут же девушка упала на подушки, вновь лишившись сознания. Демон словно выпил последние капли ее энергии.

— Ну что, Нару? Ты выбрала свой путь, — лорд вновь поднял ее на руки и переместился в недра Темного Королевства.

Он возник прямо перед троном Погибели, что привычно коротала время, глядя в энергетический шар. В нем серебристыми волнами перекатывалась собранная энергия, и львиной долей ее была жизненная сила Осака.

Королева подняла глаза и недовольно нахмурилась:

— Нефрит? Изволь объяснить, зачем ты приволок сюда эту девчонку!

— Моя королева, и вы, король Металия, прошу, выслушайте меня! — начал темный лорд, покорно опустив голову. — Это не простая девчонка. Это — лучшая подруга нашего врага, Сейлор Мун. Она добровольно перешла на нашу сторону и я прошу, чтобы вы сделали из нее демона. Как и из меня в свое время.

— Ты в своем уме? — прогрохотала Погибель, ударив посохом о влажные каменные плиты. — Какой от этого толк? Ох, Нефрит, не выводи меня из себя! Ты и так исчерпал свой кредит доверия, и я уже давно должна была бы обратить тебя в камень!

— Разумное решение, моя королева, — Зойсайт материализовался рядом с лордом-звездочетом, зависнув в воздухе так, словно сидел в уютном кресле. — Нефрит совсем потерял хватку.

— Закрой свой рот! — выкрикнул генерал, чувствуя, как в нем вновь просыпается ненависть к этому лебезящему женоподобному демону. Но рыжеволосый лорд лишь презрительно выгнул бровь и язвительно ухмыльнулся.

— О, эмоции? Не первый ли признак человечности? Не так ли, моя королева?

— Молчите вы, оба! — подала голос Берилл, бросая испепеляющий взор на каждого из генералов. — Во-первых, Цоизит, я сама способна принять решение о том, кого и как наказать. Смотри, как бы я не обратила свой гнев против твоего болтливого языка.

Зойсайт стушевался и как-то сник, и Нефрит восторжествовал.

— С другой же стороны, он прав. Ты, генерал Нефрит, допускаешь одни и те же ошибки раз за разом, и я уже было приняла решение уничтожить тебя, но… — она щелкнула пальцами, — твой план обернуть эту девчонку против Сейлор Мун и ее воинов кажется довольно-таки интересным. Живи еще. Тем более, ты собрал за последнее время много энергии, и это плюс.

— Спасибо за оказанное доверие, моя королева, — генерал вновь кивнул

— Отдай ее мне… — пророкотал Металия. — Я согласен обратить девчонку. Новые слуги нам не помешают.

Нефрит вздрогнул и, поудобнее перехватив тело Нару, положил его на каменный алтарь перед королем тьмы, поправив на девушке платье. И отступил, наблюдая за тем, как темные языки энергии зла касаются девушки, словно ощупывая ее, а затем обернулись плотным мерцающим коконом.

Лорд, прикрыв глаза, вспомнил и о своем обращении. Поначалу было больно — словно все добро выжигалось по-живому каленым железом. А потом… стало как-то все равно. Интересно, а что чувствует Нару?

Зойсайт наблюдал за игрой эмоций на лице лорда-звездочета и недобро улыбался, думая о том, что рано или поздно Нефриту придет конец. И убьют его некстати проснувшиеся человеческие чувства.

А волны темной энергии все окутывали девушку, проникая той под кожу, в самое сердце…

Так Нару стала на путь тьмы.

====== 22. Ты мой, Такседо Маск! ======

I’ve been believing in something so distant

As if I was human

And I’ve been denying this feeling of hopelessness

In me, in me

As much as I’d like the past not to exist

It still does

And as much as I’d like to feel like I belong here

I’m just as scared as you

Evanescense_Lost In Paradise

Никогда не говори никогда. Слово это звучит громко и пафосно, подкрепляемое жаром сердца и уверенностью в сегодняшнем дне. Но есть кто-то, кто всегда будет выше нас, и этот кто-то — судьба, провидение, Бог — выбирайте любое из множества имен — поставит точку в вашем решении. Или же запятую. Все зависит от ситуации.

«Я никогда не убью человека». «Я никогда не опущусь до его уровня». «Я никогда тебя не оставлю». Но что, если в следующий момент кто-то будет угрожать тебе или твоему близкому человеку, и из-за этого придется — случайно или нарочно — пролить кровь? Что, если предательство или грубая ошибка выбросит вас на обочину жизни, и вы будете вынуждены влачить жалкое существование последнего нищего, сидя с протянутой рукой в ожидании милостыни? Что, если кровь забурлит подобно кипящей лаве, и вы навсегда забудете прежде дорогой сердцу лик и соедините судьбу с другим человеком?

«Я никогда не буду иметь дел с этим пижоном Чибой», — некогда говорила себе Усаги, но в итоге влюбилась в него по уши. Вернее, в Такседо Маска, верного защитника. Но тот, кто прятался за белой маской, по иронии судьбы и оказался тем самым несносным человеком, что поддразнивал ее при встрече. Но это уже не имело значения. Любовь стерла все негативные воспоминания, и Усаги была готова примириться с любыми его недостатками, лишь бы Мамору был рядом. Даже ценой счастья Минако. Но Цукино старалась не думать об этом, так как совесть начинала точить ее, как вода камень.

На демонском фронте было затишье, и в кои-то веки девушка могла расслабиться и отдохнуть от борьбы за добро и справедливость. Она сидела у окна, жуя пончик в шоколадной глазури, и наблюдала за тем, как на небо поднимается Луна — ее планета-хранитель, родина ее первого воплощения — принцессы Серенити. Мысли ее улетели куда-то далеко, к серо-голубым сумеречным небесам и первым звездам. Кошка сидела рядом, дремав, и Усаги была ей благодарна за молчание.

Цукино представляла, что Мамору сейчас тоже, возможно, смотрит на Луну, и мысли его тоже летают вокруг ее печального лика. А вдруг он сейчас думает о ней? От этих мыслей в груди Усаги сладко защемило, и она с мечтательной безмятежностью улыбнулась. Как было бы здорово любоваться на ночное небо вместе, лежа на траве бок-о-бок и переплетя пальцы!

Девушка вздохнула и кинула в рот последний кусочек пончика. Тут же зазвонил телефон, и Усаги невольно вздрогнула. Вытерев кончиком мизинца следы от шоколада, оставшиеся в уголке рта, она взяла телефон в руки. Звонила мать Нару, и Цукино резко вернулась с небес на землю.

Ее подруга пропала четыре дня назад, и миссис Осака не могла найти себе места, пытаясь разыскать дочь. Каждый день она звонила Усаги, спрашивая, известно ли ей что-нибудь из того, что Нару могла открыть только подруге, но не матери. Но Цукино отнекивалась, так как понимала, что рассказывать о нападении демона Нефрита и о том, что Осака попала в больницу именно из-за него, не вариант. Усаги подозревала, что причина исчезновения Нару кроется именно в этом, и это терзало ее еще больше. Она очень сильно волновалась за подругу, переживала за нее, а уж то, что влюбленная в демона девушка могла направиться к Нефриту, и вовсе убивало Цукино. Как бы ей хотелось рассказать все миссис Осака! Но были вещи, о которых стоило молчать. Ох, Нару-Нару! Сколько еще боли придется принести Усаги твоей матери, прежде чем все раскроется?

— Никаких вестей от Нару? Или от следствия? — задала мучающий ее весь день вопрос девушка.

Миссис Осака всхлипнула:

— Нет. От нее ничего, но удалось выяснить, что перед исчезновением Нару ходила в детективное агентство. Завтра следователь направится туда.

— Но… зачем ей это было нужно? — недоумевала Цукино.

— Ох, Усаги… Ты точно ничего не знаешь? — в дрожащем от слез голосе женщины сквозила надежда, но девушка, сжав руку в кулак так, что ногти впились в ладонь, ответила как можно беспечнее:

— Вы же знаете, что нет, миссис Осака. Дайте мне знать, если узнаете что-нибудь еще.

— Хорошо, — тихо ответили на том конце линии, и звонок прервался.

Цукино отложила телефон и, положив голову на колени, вновь уставилась в окно. Да, беда никогда не приходит одна… Рано или поздно ее тайна должна была так или иначе затронуть ее родных и близких, и так уж вышло, что под удар попала Нару. Хорошо так попала, раз умудрилась влюбиться в генерала Темного Королевства. И это при том, что она предупреждала подругу об опасности такой связи! Но разве Нару можно в чем-то убедить, если она уже что-то вбила себе в голову?

Вскоре Усаги, вздохнув, спустила ноги на пол и, обув мягкие розовые тапочки в виде кроликов, направилась в кухню, за очередным пончиком — заесть беспокойство. Слабое, конечно, утешение, но все равно приятное.

Уже около недели Джедайт находился в Темном королевстве, пытаясь разработать очередной план по сбору энергии. Ничего нового, а главное продуктивного, в голову не приходило, и это выводило лорда-иллюзиониста из себя. Самые толковые юмы, которые могли бы снабдить его советом, уже давно превратились в прах, да и Нефрит, которого Погибель поставила ему в пару, был невесть где. Никто не мог дать генералу четкого ответа, где находится лорд-звездочет. Придворные демоны Темного Королевства либо прятали взгляд, уходя от ответа, либо отнекивались, пожимая плечами.

В конце концов, Джедайт решил наведаться в дом Масадо Санджойна — человеческой ипостаси Нефрита. Честно говоря, лорд иллюзий не очень любил появляться там — генерал-звездочет при появлении компаньона корчил такие недовольные гримасы, словно Джедайт был ему что-то должен, и в этом их точки зрения расходились. Создавалось впечатление, словно он ходит к Нефриту на поклон, приглашая поучаствовать в общем деле, хотя все они были равны.

Сходив в очередной раз на аудиенцию к королеве и выслушав очередную порцию угроз и нареканий, повелитель иллюзий столкнулся с Зойсайтом на выходе из тронного зала. Переборов свою давнюю неприязнь к этому пареньку, напоминающего лису-проныру, Джедайт поинтересовался, не видел ли он Нефрита.

Младший генерал как-то странно ухмыльнулся и ответил весьма неоднозначно:

— Он у себя, вместе со своей новообращенной. Напыщенный индюк! — и, не дождавшись ответной реакции собеседника, развернулся и прошел в тронный зал.

— Новообращенной? — спросил сам у себя лорд и, пожав плечами, щелкнул пальцами, пожелав оказаться в особняке Санджойнов.

Как и обычно, он оказался в большом зале, но с момента последнего его визита помещение существенно преобразилось, причем в лучшую сторону. Исчез сантиметровый слой пыли с каменных плит пола, все вокруг блестело чистотой и дышало порядком. В канделябрах горели свечи, освещая некогда сумрачную комнату. Даже потрескавшиеся стекла в окнах были заменены на новые.

Джедайт удивленно оглянулся, не понимая, куда он попал и что тут произошло, но тут ему определенно нравилось. Будучи перфекционистом до мозга костей, генерал с удовольствием фиксировал взглядом перемены, изменившие облик старой развалины, доставшейся в наследство Нефриту. Но кто приложил ко всему этому руку? Вряд ли сам звездочет — он обитал тут довольно давно, слуг у него не было, а сам бы он черта с два поднял бы руку, чтобы стереть хотя бы пылинку. Что-то тут нечисто, несмотря на обстановку вокруг.

— Что ты тут делаешь? — раздался голос со стороны лестницы, и Джедайт, сложив руки за спиной, повернулся в ту сторону. Нефрит медленно спускался с лестницы, положив руку с перстнем на перила.

— Сначала скажи, где ты себе завел фею чистоты, — генерал проигнорировал не слишком вежливую реплику хозяина дома. — Все так и блестит.

Лорд-звездочет, спустившись вниз, ухмыльнулся безо всякого выражения.

— Это дело рук моей жены.

— Жены? — чуть не поперхнулся Джедайт. — Какой еще жены? Когда?..

— Это не важно. Меньше знаешь — крепче спишь, — обрезал все вопросы на корню Нефрит. — Так я услышу, наконец, с какой целью ты сюда пожаловал?

— Цель у меня всегда одна, — подобрался лорд иллюзий, приняв прежний беспристрастный вид, — сбор энергии. Не хочешь помочь?

Генерал покачал головой:

— Нет, не в этот раз. У меня сейчас дела поважнее. Но я могу подкинуть тебе идею, если ты явился именно за ней.

— С чего ты взял, что я не могу сам придумать план? — Джедайт воспринял в штыки слова Нефрита, осознавая, что тот все же прав.

— Ну, ты здесь — это раз, — звездочет принялся лениво загибать пальцы. — Ты не ушел, услышав мой отказ посотрудничать — это два. И, наконец, в-третьих, ты бы вполне справился один, не прибегая к моим услугам, если бы все шло как по маслу. Пока все верно?

— Верно, — кивнул иллюзионист. — Все же прошу тебя не забывать, что мы делаем одно дело, Нефрит. Берилл гневается.

— Я знаю, — раздраженно перебил его лорд, проходя к своему креслу и усаживаясь. — Но у меня есть одна идея. Выслушаешь?

Джедайт как можно равнодушней пожал плечами:

— Почему бы и нет?

Хозяин дома усмехнулся:

— Я знал, что ты согласишься. Итак, вот в чем суть дела. У моей дорогой женушки, — Нефрит проговорил это с таким видом, словно лимон съел, — осталась мать, которая не знает, что случилось с ее дражайшей дочерью. Она в расстройстве, и это сыграет нам на руку.

— Предлагаешь выкачать энергию из одной-единственной беззащитной женщины? Маловато будет.

— Кстати говоря, это была идея моей мистресс. Почему бы и нет? Миссис Осака держит ювелирный салон, и этим можно воспользоваться. Думай, Джедайт, думай. Наверняка ты сможешь придумать хоть что-то.

Лорд потер подбородок и уставился на собеседника:

— Могу. Есть кое-какие идеи. Но… ты точно не хочешь поучаствовать?

Нефрит отрицательно покачал головой:

— Я уже поучаствовал, предложив тебе идею.

— Хорошо.

Не прощаясь, Джедайт щелкнул пальцами и исчез, переместившись в свою токийскую квартиру. В ней было по-прежнему педантично чисто и уютно — этого ему так не хватало в мрачных подземельях Темного Королевства. Походив некоторое время по комнатам, разрабатывая план, он, наконец, остановился и, уперев руки в бока, крикнул:

— Морга! Явись!

Перед лордом явилась одна из его юм — высокая женщина с коричневой кожей и черными глазами. Желтые вертикальные зрачки, похожие на кошачьи, невольно внушали страх. Казалось, что пряди темных волос шевелятся, придавая сходство со змеями.

— Слушаю, лорд Джедайт, — Морга поклонилась и замерла в ожидании указаний. Юма не ожидала, что хозяин призовет ее, так как когда-то давно, когда лорд только-только вступил на темную тропу, она не оправдала его ожиданий и провалила одно дело. С тех пор генерал избегал нерадивую юму и не давал ей никаких поручений.

— Морга, — голос Джедайта звучал твердо, — я хочу дать тебе шанс исправить свои былые оплошности. Если справишься с тем, чего не смогли сделать до тебя Серена, Дерера и Фурау, я забуду обо всем.

— Я сделаю все, что прикажете, — с жаром кивнула юма.

— Отправляйся в ювелирный магазин «Osa P» и прими облик его хозяйки, миссис Осака. Думаю, не стоит объяснять, что сама она должна кануть в небытие, пока ты будешь выполнять план. Наложи заклятие на все драгоценности, что продаются в этом салоне, и замани туда людей. Выкачай из них энергию и постарайся не попасться на глаза. Все ясно?

— Да, лорд Джедайт, — Морга вновь послушно кивнула. — Я вас не подведу.

— Очень на это надеюсь, — прокомментировал генерал и взмахнул рукой, отпуская ее. Юма тут же испарилась, а лорд устало сел на диван, прикрыв глаза. Маловато же у него осталось помощниц, раз приходится просить Моргу. Но что делать… План Нефрита и впрямь был хорош.

В ювелирном салоне, которым владела мать Нару Осака, царило небывалое оживление. В этом небольшом светлом помещении не было где яблоку упасть — столько народу туда набилось. Хозяйка магазина ловко лавировала между покупателями, мило улыбаясь и отвечая на любые их вопросы. Она упреждала любые капризы, демонстрируя любую драгоценность, которую только хотели видеть привередливые клиенты.

А ажиотаж этот был вызван рекламным объявлением, появившимся на штендере рядом с салоном накануне вечером. Оно гласило, что каждый желающий может прийти в магазин и не только приобрести любую понравившуюся драгоценность по сумасшедшей скидке, но и примерить их столько, сколько вздумается. Ловкий рекламный трюк — ведь то, что уже побывало на теле, тянет купить гораздо сильнее. Да и заветное слово «скидка» делало свое дело.

Усаги не знала обо всем этом ровно до тех пор, пока не подошла к салону. Вообще, она направлялась туда совсем с иной целью — поддержать миссис Осака и между делом узнать, как обстоят дела с поисками Нару. Может, появились еще какие-то новости?

Когда девушка прочла рекламу, глаза ее загорелись. Скидки, примерки — мечта! Решив, что обязательно займется этим всем после разговора с миссис Осака, Усаги протиснулась в магазин, стараясь никого не задеть или толкнуть. Но это было весьма проблематично. К тому же, мать Нару не стояла на одном месте, перебегая от клиента к клиенту, и у Цукино зарябило в глазах от ее перемещений.

Едва не отдавив ногу одной пожилой даме, девушка бросилась наперерез к хозяйке магазина и, шумно выдохнув, поклонилась, приветствуя миссис Осака:

— Добрый день!

Женщина повернулась к ней и широко улыбнулась:

— Чем могу вам помочь?

Дежурная фраза, выданная матерью подруги, застала Усаги врасплох.

— Ну… Я пришла узнать, как вы, — промямлила Цукино, переминаясь с ноги на ногу. Отчего-то ей стало не по себе, как-то неуютно, хотя такого ощущения прежде не возникало. — И что там с поисками Нару…

— Вернулась уже, гулена! — отмахнулась миссис Осака, глядя куда-то поверх головы девушки и проигнорировав первый вопрос. — Извини, солнышко, но у меня сейчас полнейшая катастрофа — столько людей! Кстати, держи, тебе должно понравиться...

С этими словами женщина, всучив девушке обитую бархатом коробочку, двинулась дальше, не дождавшись растерянного кивка Усаги.

«Странно, — подумала девушка, — еще вчера из-за ее рыданий нельзя было и слова разобрать, а сегодня миссис Осака улыбается и проводит распродажи, будто бы ничего не произошло. Хм. На ее месте я бы теперь от Нару ни на шаг не отходила».

Повертев коробочку в руках, не в силах отделаться от щемящего чувства беспокойства в груди, что, правда, было вызвано уже отнюдь не исчезновением Нару, Цукино бросила быстрый взгляд на ценник, свисающий на цепочке-подвеске, и тут же издала полный боли и разочарования стон. Кольцо в этой коробочке было по стоимости равно доходу семьи Цукино за месяц. Месяц! И это еще при том, что в магазине был день скидок.

— Зато померяю, — подумала вслух Усаги, и пальцы ее сами достали золотое кольцо с огромным розовым камнем, ограненным в форме сердца. — Рубеллит, — прочла на этикетке девушка и надела кольцо на безымянный палец, представляя, что это коленопреклоненный Такседо Маск надевает ей это украшение и, трепетно сжимая ее руку в своей, просит стать его женой. Прикрыв глаза, Цукино даже зарделась от удовольствия — настолько ей понравилась эта картина.

Пока Усаги любовалась на кольцо, рассматривая его со всех сторон, Морга в обличии миссис Осака отошла в сторону и словно невзначай поправила в ушах серьги из горного хрусталя. Это невинное на первый взгляд действие тут же активировало зачарованные драгоценности, которые посетители примерили на себя. Первые ниточки энергии потянулись к серьгам юмы, и та коварно оскалилась. Потери энергии пока были незначительными, и люди не ощущали слабости. Такой была тактика Джедайта — от малого к большому. Начало было положено, пришла пора приступать к следующему шагу.

Морга щелкнула пальцами и сжала руку в кулак, и в тот же момент все зачарованные украшения намертво вцепились в тела покупателей: браслеты туго, словно наручниками, обхватили запястья; кольца сжались вокруг пальцев; цепочки, как удавки, врезались в шеи жертв; а серьги, казалось, стали настолько тяжелыми, что оттягивали посиневшие мочки. Люди в панике вцепились в драгоценности, не понимая, что происходит, и пытались снять их. Но тщетно.

Юма щелкнула пальцами еще раз, и замки на дверях защелкнулись, отрезая отчаявшимся людям путь к отступлению. Еще щелчок — и все жалюзи опустились, закрывая происходящее в магазине от любопытных глаз. Все, кто купился на бесплатный сыр в виде скидок и акций с примеркой, оказались в мышеловке. Потоки энергии усилились, и вот уже люди, ослабев, попадали на пол.

Усаги почувствовала слабость одной из первых — еще до того, как Морга захлопнула двери и прикрыла окна. Она пошатнулась и, прикрыв рот ладонью, зевнула:

— Ой, что-то я не выспалась… Устала… Ладно, пойду домой.

Цукино потянула кольцо, пытаясь снять его, но не тут-то было — украшение сидело на пальце, словно влитое и ни в какую не желало стягиваться. Усаги дернула его раз, два — безуспешно. В третий раз она потянула драгоценность со слезами на глазах, приложив все усилия — но тщетно. Палец опух и посинел, и девушка, взглянув на его плачевное состояние, едва не разревелась в голос.

Тут раздались слабые вскрики, и Усаги, повернувшись, увидела, как покупатели, теряя силы, падают на пол. Тут же в голове яркой вспышкой пронеслись воспоминания о благотворительном балу. Все, как и тогда — слабость, проделки демонов, что лишали невинных людей энергии ради своих темных дел…

— Демоны!.. — выдохнула она, и ее сердце сжали оковы страха. Нужно было срочно что-то предпринять!

Позабыв о своем пальце и о кольце, Цукино потянулась к броши, но ее рука словно стала свинцовой. В голове словно набатом забил колокол, кровь отлила от лица, ноги подкосились, и Усаги осела на пол.

— Кто-нибудь… На помощь… — прошептала она, прежде чем потерять сознание. Последнее, что девушка увидела — это неестественно искривившееся лицо миссис Осака, склонившееся над ней. Но поделать уже ничего не могла.

Минако сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и сосредоточенно грызла ручку, пытаясь подобрать рифму к очередной строчке песни. Вдохновение, как и всегда, пришло внезапно, и девушка тут же отложила свои дела, чтобы набросать хотя бы то, что уже пришло в голову. Но творчество засосало Айно в свою трясину и никак не желало отпускать; Минако даже позабыла о недопитом стакане грейпфрутового сока, что стоял перед ней.

Артемис запрыгнул на стол и уселся напротив девушки, чем немедленно привлек ее внимание.

— Кажется, я говорила тебе о том, что на стол залезать нельзя, — с напускной строгостью проговорила Минако, зачеркивая очередную строчку и откидываясь на спинку кресла. Она потянулась, сцепив пальцы в замок, и расслабилась, уставившись на кота.

Артемис ответил, подмигнув:

— Мне показалось, что тебе пора передохнуть.

— Когда дело касается творчества, об отдыхе можно смело забыть, — Айно потянулась к стакану и отпила маленький глоточек, поморщившись. — В кои веки выдалось время, когда вокруг не бегают демоны, что так и норовят выкачать из людей энергию или

вырвать из их сердец кристаллы. Почему бы не использовать его с пользой?

— Да, тут ты меня подловила, — был вынужден согласиться кот. — Главное, чтобы это затишье продлилось максимально долго. Кстати, раз уж пошел разговор о кристаллах… Где Мамору?

— Уехал из города на два дня, — Минако приложила стакан ко лбу, стараясь таким образом получить немного прохлады. — Хочет разузнать побольше об этих радужных кристаллах из архивных источников Киотского университета. Там находится обширная библиотека, посвященная мифологии всех народов и стран мира.

— Сомневаюсь, что он что-то там найдет, — хмыкнул белый жрец. — Мифы, составленные простыми смертными, сильно расходятся с истиной.

Айно пожала плечами, допивая сок:

— Тебе виднее.

— Кстати, — Артемис аккуратно подобрался к теме, которая его интересовала вот уже несколько дней, — что ты думаешь делать с желтым кристаллом? Все-таки отдашь его Мамору?

— Конечно, нет! — вскинулась Минако. — Пока что он будет у меня, — девушка сделала акцент на первых двух словах, и это не укрылось от кота.

— Признайся, ты что-то задумала!

— Не то что бы задумала, — замялась Айно, — но… Я подумываю над тем, чтобы вернуться в команду.

— Да ты что? — не смог скрыть своего восторга Артемис, подскочив на все четыре лапы. — А как же твои принципы?

— Понимаешь, — Минако забарабанила пальцами по столу и отвела взгляд, — я соскучилась по ним. Мне катастрофически не хватает моих друзей — Рей, Ами, Мако… Без них я как цветок без воды — вяну. Они нужны мне. В момент, когда я отказалась от их общества, я не думала, что пожалею об этом. Видишь, не справилась, — девушка развела руками и безрадостно рассмеялась. — Ты даже представить не можешь, как мне не хватает моих девочек. Да я готова даже смириться с тем, что надо мной будет стоять Усаги Цукино, лишь бы снова быть с ними!

— Это не может не радовать, — отозвался Артемис, состроив довольную рожицу. — И когда же ты вновь готова стать Сейлор Венерой?

— Как только представится удобный случай, — туманно заметила Айно, лукаво улыбнувшись.

В этот момент колпачок ручки, которая лежала на исчерканном листе бумаги, замигал, словно там включился сигнал тревоги, и из нее донесся Голос — тот самый, что некогда давал указания Луне и Артемису:

— Минако! Ми-на-ко! Ты меня слышишь?

Девушка чуть не упала со стула, отпрянув от внезапно заговорившего предмета. Глаза ее едва не вылезли из орбит, когда она со смешанным чувством страха и потрясения уставилась на ручку. Кот же был на удивление спокоен:

— Чего медлишь? Отвечай!

Сглотнув, Айно взяла ручку двумя пальцами, словно ядовитое насекомое, и поднесла к губам:

— Алло? — неуверенно проговорила она.

— Отлично, ты отозвалась, — донеслось из невидимого динамика. Колпачок все так же продолжал мигать. — Возникли проблемы ранга Сейлор Венеры.

— Сейлор Ви, — поправила Минако.

— Не имеет значения. Демоны взяли заложников в здании ювелирного салона «Osa P», и среди них одна из Сейлор воинов. Отправляйся туда.

— Есть, Босс! — брякнула Айно, и вещание тут же прекратилось.

— Артемис? Что это было? — девушка перевела взгляд с ручки на белого жреца, что довольно помахивал хвостом.

— Ты только что имела честь разговаривать с нашим непосредственным руководителем.

— И кто же он? Ваш Босс? Я не смогла разобрать, мужской это был голос или женский.

— Женский, Минако, женский, — ответил кот. — С тобой говорила королева Селена.

— Селена?! — вскричала Айно, подскочив с места. — Но разве она не умерла много тысячелетий назад?

— Она богиня, Минако, — терпеливо ответил Артемис. — Она только потеряла телесную оболочку, сохранив возможность контактировать с нами через средства связи. Видимо, королева нашла способ связаться с тобой через ручку… Стоп, — взгляд кота метнулся от листа бумаги со стихами к ручке и обратно. — Ты что, писала стихи ручкой для трансформаций?!

— А что тут такого? — беспечно пожала плечами блондинка, вынимая из ящика пудреницу-полумесяц. — Во-первых, когда я ей пользуюсь, в письме нет помарок и ошибок, а во-вторых, должно же быть у нее и практическое применение!

— Ты неисправима, — покачал головой кот. — И ты еще что-то говоришь об умственных способностях Усаги!

— Но-но! — Минако пригрозила Артемису пальцем. — Как говорит Ами: «Одно исключение не делает правила». Это не смертельно. Кстати, ты что-то спрашивал о том, когда именно я вернусь в команду Сейлоров?

— Да, — белый жрец спрыгнул со стола и потерся о ноги Айно, — ты говорила об удобном случае.

— Считай, что это самый удобный случай из всех удобных случаев… Лунная Сила, перевоплоти!

— Минако определенно сегодня в ударе, — прокомментировал Артемис, глядя на перевоплощение своей хозяйки. — Надеюсь, ей сегодня повезет!

Поиски радужных кристаллов не двигались с мертвой точки. Не помогла даже поездка Мамору в Киото. Он просидел в университетском архиве все два дня — с открытия до закрытия. Ночная незнакомка больше не являлась ему во снах, а у него ведь возникло столько вопросов! Единственное, что немного помогло Мамору приподнять завесу тайны — это миф о семи смертных грехах и ящике Пандоры.

Пандора была первой смертной женщиной, созданной богами. Каждый внес в ее создание частичку себя, сделав Пандору совершеннейшим существом на всей Земле. В нее влюбился брат бога Меркурия — Эпимет, хоть Гермес и предупреждал его об опасности подобной связи. И не спроста. Был у прелестной девы всего один недостаток — неукротимое любопытство, и это, по мнению бога, могло сыграть и с ней, и с Эпиметом злую шутку.

Однажды, когда Эпимет и Пандора гуляли в саду, перед ними явился Гермес. На своих плечах он нес тяжелую ношу — резной ящик из темного дерева, окованный золотой цепью. Тотчас же жгучее любопытство пробудилось в женщине — что же было в нем? Попросив возлюбленного отвлечь Меркурия, она осталась наедине с загадочным ящиком и попыталась ослабить цепь, чтобы заглянуть под крышку. Но вот незадача — цепь не желала поддаваться. И вот, когда Пандора совсем было отчаялась увидеть, что же находится в сундуке, оковы пали из-за одного поврежденного звена.

Женщина коснулась крышки и открыла ее. И тотчас же на волю вырвались семь смертных грехов, а также все болезни, беды, пороки и преступления, что только были на Земле. А на дне сундука осталась лишь одна Надежда. И именно она была панацеей от всех страданий.

Так, согласно верованиям древних, в мире появилось зло, принеся с собой невыносимые страдания, но за ним по пятам всегда шла надежда, помогая страждущим людям и суля им счастливое будущее.

Бесспорно, это было познавательно, но все же происхождение радужных кристаллов не было освещено в этой древней легенде. Мамору встречал еще немало мифов о семи смертных грехах, но ни слова о кристаллах, в которые они были бы заключены. Тогда парень, полный досады, решил вернуться домой и действовать, исходя из ситуации.

Центральная улица Токио, по которой он ехал, была запружена машинами, и Мамору решил сократить путь, свернув на мало оживленные проспекты. На светофоре повернув направо, Чиба переключил скорость и нажал на газ, ускоряясь. Тут уже было больше места для маневренности, но когда он в очередной раз на перекрестке свернул направо, то снова оказался в дорожной пробке. Сдержав раздраженный стон, Мамору откинулся на сиденье, ожидая, когда тронется впереди стоящий транспорт.

Оглядывая скучающим взглядом городской пейзаж, Чиба краем глаза заметил нечто необычное. Сначала он подумал, что ему это почудилось — будто кто-то бежал по крышам, с легкостью перепрыгивая с дома на дом. В этой части города не было небоскребов или многоэтажек, да и расстояние между зданиями было относительно небольшим — в среднем от двух до четырех метров, так что теоретически перемещение было возможным.

«Если ты Сейлор воин», — добавил про себя Мамору и еще раз пригляделся к фигурке в синей юбочке, что двигалась вперед, удаляясь от него. Золотой волной взметнулись волосы, алым пятном мелькнул бантик в волосах — и силуэт растворился вдали; парня же прошиб холодный пот.

— Минако?! — прохрипел он и тут же вывернул руль к ближайшей стоянке, что, к счастью, находилась неподалеку.

Выскочив из автомобиля, Мамору включил сигнализацию и бросился в ближайший переулок. Он вполне справедливо рассуждал, что где-то произошла из ряда вон выходящая ситуация демонического характера, и Минако оправилась на место происшествия. И Сейлор Мун ничего об этом не знала — обычно перевоплощение в Такседо Маска, как заметил Чиба, происходило одновременно с ней.

«А вдруг это дело связано с кристаллом?» — подумал он, и рука Мамору потянулась к внутреннему карману джинсовой куртки, где лежала алая роза. Всего одно прикосновение к ней — и переулок озарился розоватым свечением, перевоплощая парня в Такседо Маска. В этом облике у него было гораздо больше возможностей.

Закутавшись в плащ и собрав все свои силы, Мамору подпрыгнул и оказался на крыше здания. Отсюда открывался отличный вид на Токио, но Чибе некогда было любоваться на него. Вдали он заметил фигурку Минако, что казалась не больше муравья, и двинулся вслед за ней.

Вскоре девушка исчезла из виду, и Такседо Маск отметил это место, вскоре приземлившись у входа в ювелирный магазин «Osa P». От него исходила негативная, темная энергия. Минако нигде не было видно, дверь была заперта. Видимо, Айно попыталась проникнуть в магазин, но, наткнувшись на препятствие в виде запертой двери, решила попытать счастья с запасного выхода. Сам же Такседо, оглянувшись по сторонам и не найдя посторонних свидетелей, весь подобрался и, прикрыв лицо и руки плащом, разбежался и прыгнул прямо в окно.

Раздался звон разбитого стекла, и защитник кубарем вкатился в магазин прямо под ноги опешившей Морги.

— Ты кто такой?! — прошипела она.

Такседо тут же вскочил на ноги и произнес:

— Ты решила использовать блеск золота и драгоценностей, чтобы заманить этих людей в западню! Я не позволю этому случиться!

— Да ладно? — издевательски протянула юма, хватая парня за грудки и поднимая в воздух. Ее облик начал меняться: миловидные черты миссис Осака растаяли, явив ужасное чудовище с неестественными пропорциями и кривыми когтями. Платье хозяйки магазина лопнуло и теперь свисало лохмотьями, едва прикрывая коричневое тело Морги.

— Луч Полумесяца! В Бой!!!

Вспышка, выпущенная пудреницей Сейлор Ви, ослепила юму, и та, взревев, на мгновение прикрыла лицо руками, выпустив Такседо Маска. Тот откатился в сторону и подскочил было к Минако, но та покачала головой, указав в сторону лежащих на полу людей:

— Помоги Усаги, а я попробую потянуть время!

Мамору кивнул и подхватил на руки безвольное тело Цукино, лежавшее неподалеку, и выскочил обратно через окно. Стараясь не привлекать внимания, Такседо Маск отнес Усаги в переулок у магазина и прислонил к стене. Проверив пульс и послушав дыхание, он с облегчением выдохнул — девушка была жива. Взгляд его упал на правую руку Усаги, на безымянный палец. Он посинел, и Такседо попытался снять кольцо. Украшение поддалось, так как Морга не могла больше контролировать драгоценность, и парень отбросил его прочь. Усаги постепенно приходила в норму — дыхание становилось глубже, на щеках появлялся румянец. Этому способствовала ее брошь, с которой она не расставалась — она наполняла Цукино силой Луны, восстанавливая потерянную энергию.

Мамору терпеливо ждал, держа ее в своих руках, и вот, наконец, веки Усаги дрогнули, и она открыла глаза.

— Такседо Маск! — воскликнула девушка, порывисто обнимая его, но парень отстранился, прижав палец к губам:

— Нет времени, Сейлор Мун. Твоя помощь нужна Венере.

Усаги непонимающе воззрилась на него, но затем, словно обдумав что-то, решительно кивнула и, поднявшись на ноги, вскинула руку вверх и произнесла:

— Лунная Призма, дай мне силу!!!

Тем временем Сейлор Ви осталась один на один с разозленной Моргой. Девушка встала в боевую стойку, приготовившись атаковать юму в любой момент, но та, похоже, не спешила вступать в бой. Она придумала нечто иное, более изощренное для этой пигалицы в маске, что посмела ей помешать.

— Ты вообще кто такая? — елейным голоском, не предвещающим ничего хорошего, произнесла Морга.

«Хочешь поиграть? — пронеслось в голове Минако. — Хорошо. Потянуть время не помешает. Подмога в лице Сейлор Мун лишней не будет».

— Мое имя — Сей! Лор! Ви! — представилась Айно, легонько щелкнув по маске. — Я воин планеты любви, одна из пяти борцов за добро и справедливость.

— Отлично, так и запишем на твоем надгробии, — коварно рассмеялась Морга и тут же резко оборвала смех, хлопнув в ладони и звучно произнеся: — Восстаньте, дети мои! Именем лорда Джедайта и короля Металии заклинаю: убейте девчонку!

Клиенты магазина, словно послушные марионетки, поднялись с мест и, повинуясь пассам рук Морги, двинулись в сторону Сейлор Ви, окружая ее. Девушка выругалась на саму себя — она знала, что обмен любезностями с демонами чреват последствиями, и сама же попалась на эту удочку. Последний шанс спастись — послать Луч Полумесяца в Моргу — был безвозвратно утерян, так как загипнотизированные люди окружили Минако плотным кольцом, закрывая собой юму-заклинательницу. Теперь Сейлор Ви могла положиться лишь на силу собственных рук и ног. Она брыкалась и отбивалась всеми силами, ведь для фирменных ударов было слишком мало места.

— Я борец за добро и справедливость — Сейлор Мун! И я несу возмездие во имя Луны! — донеслось до ее слуха, и Венера с облегчением выдохнула.

— Наконец-то! — произнесла она и стала с большим энтузиазмом прорываться обратно к запасному выходу, через который и вошла, активно работая коленками и локтями.

Морга, столкнувшись лицом к лицу с еще одним воином в матроске, пришла в ярость и без разговоров бросилась к Сейлор Мун наперерез, едва та договорила свою неизменную речь. В свете ламп сверкнули когти, и юма оставила на лице девушки четыре кровавые полосы. Воин Луны вскрикнула и схватилась за лицо. Царапины словно горели огнем, а слезы, брызнувшие из глаз, причиняли еще большую боль — соль разъедала свежую рану.

— А-а-а-а-а-а-а!!! — заорала Сейлор Мун, падая на колени.

— Как вы мне надоели! — прошипела Морга, хватая девушку за хвостики и рывком ставя на ноги. Та разревелась пуще прежнего. — Сдохните, наконец! — юма выпустила когти, намереваясь проткнуть ими горло несчастной сенши.

Алой молнией мелькнула роза, разрезав воздух тихим свистом и пронзив руку Морги.

— Опять ты?! — в сердцах демонша отбросила Сейлор Мун в сторону и кинулась на Такседо Маска, намереваясь лично разорвать его в клочки.

— Брось реветь, Сейлор Мун! — выкрикнул он, ловко уходя в сторону. — Действуй! Покончи с этим!

Всхлипнув и сцепив зубы, Усаги поднялась на дрожащие мелкой дрожью ноги и, сняв диадему, прицелилась в обидчицу. Вспыхнув, украшение превратилось в сияющий эллипс:

— Лунная диадема! В бой!!! — крикнула девушка, ловким движением запуская диск в спину Морги. Издав дикий предсмертный крик, та упала на колени и рассыпалась в прах.

Такседо Маск остановился, вытирая выступившую испарину и перевел дыхание. В подсобной части магазина донеслось непонятное движение — видимо, Сейлор Ви отвела туда посетителей, и теперь те приходили в себя, недоумевая, что с ними произошло. Но его внимание тут же было привлечено громкими всхлипами Сейлор Мун, что сидела на полу, размазывая по лицу слезы и кровь. Царапины на лице уже зажили, но шок, по всей видимости остался.

— Иди ко мне, — Мамору протянул руку девушке, помогая ей подняться. — Давай выйдем, тебе нужен свежий воздух.

Усаги приняла руку и прижалась к его плечу, пряча на груди заплаканное лицо. Поддерживая ее одной рукой, Такседо Маск другой открыл дверь и вывел девушку на улицу. Достав из нагрудного кармашка накрахмаленный платок, он аккуратно вытер слезы и кровь с лица Сейлор Мун. Та смотрела на него с немой доверчивостью, шмыгая носом.

— Держи. Высморкайся, — тихо произнес Мамору, протягивая платок. Усаги послушно выполнила требования парня и протянула истерзанный платок назад, но Такседо покачал головой, сжимая пальцы на руке девушки.

— Оставь себе.

— Спасибо.

Цукино сжала тонкий батист в руке и вновь подняла голову на своего хранителя. Ее вновь накрыло сладкой волной, сердце сжалось и провалилось вниз, и она, дрожа от предвкушения, протянула затянутую в перчатку ладонь и провела ею по щеке Такседо.

— Сними маску, — тихо попросила Сейлор Мун.

— В этом нет необходимости.

— Напротив, — горячо возразила Усаги, беря его лицо в ладони. — Ты мой, Такседо Маск! И я хочу видеть твое лицо… Я люблю тебя всяким!

Сказав это, она, набравшись храбрости, подалась вперед и, прикрыв глаза, коснулась губами его губ. Парень, не ожидая такого напора, на поцелуй ответил не сразу. Но и Сейлор Мун не была настойчива. Отстранившись, она вновь попросила:

— Сними маску.

Мамору сжал ее плечи:

— Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом.

Усаги покачала головой и погладила Такседо Маска по плечам:

— Назад пути нет. Если ты не хочешь, я сама сделаю это, — с этими словами она потянулась к белой маске и сняла ее, отбрасывая в сторону, и вновь прижалась к груди Мамору. Парень поднял двумя пальцами ее подбородок, пристально глядя в небесно-голубые глаза и наклонился к ней, обдавая своим горячим дыханием. Усаги приподнялась на носочки, и их губы встретились во взаимном поцелуе.

Тут же в их головах зажглись сотни фейерверков, взорвались тысячи звезд, и рухнули последние преграды, скрывающие их истинные сущности. Мамору и Усаги вспомнили все, о чем клялись их предшественники, вспомнили все сладкие поцелуи и тайные свидания; все объятия и мечты о совместном счастье. Они вспомнили себя и свою вечную любовь, рожденную средь звезд где-то меж небом и землей. Их тела словно стали легче перышка, когда возлюбленные, нашедшие друг друга сквозь тысячелетия, углубили свой поцелуй, сжимая друг друга в объятиях.

Картинки из прошлого калейдоскопом проносились перед их глазами, но все же одно было неизменным — земной принц и лунная принцесса, что любили тогда, нашли друг друга сейчас, и будут вечность вместе. Небо и земля перевернулись несколько раз, прежде чем они оторвались друг от друга, чтобы рассмотреть дорогие сердцу лица.

— Вот почему меня всегда тянуло к тебе, моя принцесса, — прошептал Такседо Маск, поглаживая большим пальцем порозовевшую щеку Усаги. А та лишь крепче прижалась к нему, словно не желая отпускать. Она нашла свою любовь средь звезд. А остальное не было важно.

Сейлор Ви с трудом пришла в себя в проулке за магазином. Все тело немилосердно болело, словно ее пинали ногами — и это было недалеко от истины. Поморщившись, Минако приподнялась на локтях и огляделась. Маска съехала на бок, и девушка, встряхнув головой, сняла ее. Существенно стемнело — близился вечер, и в просвете между зданиями был виден кусочек неба, затянутый сизыми тучами, готовыми в любой момент разразиться проливным дождем.

Айно вспомнила, сколько сил и ловкости ей потребовалось для того, чтобы выбраться из взбесившейся толпы, контролируемой демоншей. Минако пинали, царапали и даже кусали; ей отвешивали увесистые тумаки и били по лицу. Как бы легко ни расправлялась с демонами Сейлор Ви, против толпы загипнотизированных людей она была бессильна. Воительница могла ударить нескольких человек, но на их место тут же пришли бы другие. Айно была всего лишь хрупкой девушкой, а не накачанным героем боевиков. Пусть у нее и были магические способности, но применять их против людей категорически запрещалось — это могло убить их. Человеческие тела ведь так хрупки и бренны…

Сейлор Ви поднялась на ноги и со стоном потянулась. От побоев, казалось, болела каждая клеточка тела. Несмотря на то, что регенерация постепенно заживляла ушибы и ссадину, легче не становилось. Минако вспомнила, как одна женщина в порыве неконтролируемой ярости наступила ей каблуком-шпилькой на кисть. Это было адски больно. Послышался треск ломающихся костей, и девушка не смогла сдержать крика; но, благо, в тот момент в магазин ворвалась Сейлор Мун, и демонша, управляющая толпой своих марионеток, отвлеклась на нее. Сейлор Ви ударила ногами в живот одного из нападавших, сбила другого с ног, и таким образом оказалась у запасного входа. К счастью, дверь удалось открыть почти сразу, но и за эти несколько секунд на голову и спину Минако посыпался град ударов. Один, особо чувствительный, пришелся по почкам как раз в тот момент, когда она буквально вывалилась наружу. Приложив все свои силы, Сейлор Ви захлопнула дверь. Щелкнул автоматический замок — и нападающие остались по ту сторону, молотя в дверь. Минако же в изнеможении повалилась на землю и тут же отключилась.

Ей казалось, что пролежала она недолго — минут пять-десять. В противном случае ее побои успели бы уже затянуться. Сейлор Ви подошла к двери и прислушалась. Тишина. Это не могло не обрадовать девушку — она не сомневалась, что Сейлор Мун уже успела расправиться с демоншей и тем самым снять контроль над людьми. Трюк Минако сработал, и ради этого стоило стерпеть пару-тройку тумаков. Ну, а теперь ей предстояло найти Усаги и сообщить о своем возвращении. Их сегодняшний тандем был просто великолепен!

Морщась от боли и держась за стену, Айно медленно двинулась в сторону улицы — где, как ей казалось, она различала чьи-то голоса. Повернув за угол и пройдя еще немного, Минако увидела две фигуры — мужскую и женскую. Она без проблем узнала в них Такседо Маска и Сейлор Мун, но уже в следующий момент застыла как громом пораженная, судорожно прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать. Слезы хлынули из глаз Сейлор Ви, и девушка с немой болью потрясенно уставилась на целующуюся парочку.

Сейлор Мун закинула руки на шею Такседо, в то время как его руки покоились у нее на талии, крепко прижимая податливое девичье тело к своему. Они и не думали отрываться друг от друга. Поцелуй захватил их настолько, что пара не замечала ничего вокруг себя, не говоря уже о наблюдающей за ними Венеры. Девушка зарылась пальцами в волосы Такседо Маска, а тот что-то пробормотал, игриво прикусив нижнюю губу Сейлор Мун, после чего вновь требовательным поцелуем впился в ее чувственно приоткрытые уста.

В один миг телесную боль Минако затмила душевная. Она взорвалась яркой, ослепительной вспышкой, заставив девушку опуститься на землю и сжаться в комочек, трясясь мелкой дрожью от шока. Айно, словно пытаясь стереть из памяти произошедшее, зажмурилась настолько сильно, что перед глазами заплясали белые круги, но все равно перед глазами стояла картина предательства — предательства настолько очевидного, что ее рассудок не желал мириться с ним. Сухие губы беззвучно двигались, повторяя, словно мантру: «Этого не может быть… Не может быть… Не может…» Но, увы, это не помогало.

Резко поднявшись на дрожащие ноги, словно подброшенная пружиной, Минако бросилась прочь — подальше от того места, где ее сердце разбилось на множество осколков. Слезы застилали ей глаза, но девушка продолжала бежать что есть сил. Легкие разрывались от нехватки воздуха, сердце грозилось вырваться из груди, но Айно лишь ускоряла бег. Прохожие расступались перед ней, недовольно ворча что-то о городских сумасшедших, но Минако было на это наплевать. Все, что она хотела — это оказаться дома, подальше от мира, где только что связали свои судьбы Усаги и Мамору. Подальше от мира, где она осталась совсем одна.

Минако лежала на кровати, сжавшись в комочек. На ней все еще была форма Сейлор Ви — девушке было не до мыслей о том, что ее следовало бы снять. Маску она потеряла где-то в переулке, когда в отчаянии убегала подальше от злополучного места, но это ее не беспокоило. Айно не знала, как попала домой — в одно мгновение она мчалась по улицам Токио, не разбирая дороги, а в другое уже лежала на кровати, задыхаясь от рыданий.

Когда первый порыв отчаяния схлынул, подобно волне, обрушившейся на песчаный берег, пришла пора отрицания. Минако пыталась убедить себя, что увиденное у ювелирного магазина — всего лишь плод ее воображения, но память услужливо подбрасывала ей мучительную картинку. Это не был обман зрения, и Такседо Маск действительно целовался с Сейлор Мун. Мамору целовался с Усаги!

Итак, произошло то, чего она так панически боялась. Судьба все равно взяла свое, оставив взамен лишь боль в груди, бессилие и слезы. Ее былое счастье оказалось импровизацией в спектакле жизни, и теперь пришло время для настоящей постановки, где ей, как дублерше, не было места.

Минако спрятала лицо в подушку и всхлипнула. Пальцы ее судорожно впились в тонкую ткань наволочки, сминая ее. Слезы текли сами собой, и она уже не пыталась остановить их. На рыдания уже не оставалось сил. Все, чего сейчас хотела Айно — лечь и забыться, чтобы хотя бы во сне обрести покой.

Пошатываясь, словно в лихорадке, девушка побрела в ванную, плеснула на лицо холодной водой, стараясь не смотреть в зеркало, и наконец сменила форму на повседневную одежду. Переодевшись в халат, Минако полезла на верхнюю полку настенного шкафчика и вытащила оттуда пачку снотворного. Пока она брела в кухню, в голове мелькнула шальная мысль — а не принять ли все таблетки разом? Но здравый смысл гневно отмел эту чудовищную мысль, и Айно, налив в стакан воды, покорно проглотила три капсулы и вернулась в спальню. Сдернула с постели покрывало, бросила его на пол и завернулась в одеяло, словно в кокон. Снова сжавшись в комочек, девушка прерывисто вздохнула. От рыданий у нее отчаянно заболела голова, а мысли о поцелуе Мамору и Усаги только усиливали ее. Да и душевная боль разъедала все внутри, словно кислотой.

Наконец, таблетки подействовали, и Минако устало прикрыла глаза, глубоко вздохнув. Две слезинки вновь скатились из-под ресниц и, прежде чем они успели застыть, девушка погрузилась в желанный сон без сновидений.

Артемис запрыгнул к ней на кровать и подошел поближе, вглядываясь в распухшее от рыданий лицо и искусанные губы. В его зеленых глазах читалось неприкрытое сочувствие. Протянув лапку, он аккуратно стер соленые капли с щек Минако и тихо произнес:

— История повторяется. Бедная моя принцесса!

А затем лег рядом, прижимаясь теплым и пушистым боком к ее груди. Айно во сне притянула кота поближе, обхватив его рукой. Артемису было неудобно лежать в таком положении, но он смирился, лишь немного пошевелившись. Зевнув, кот тоже прикрыл глаза, и не заметил, как уснул под аккомпанемент первых капель июльского дождя.

Комментарий к 22. Ты мой, Такседо Маск! Перевод эпиграфа:

Я долго верила во что-то далекое,

Словно я человек.

И я отрицала это чувство безысходности

Внутри себя, внутри себя.

Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы прошлое не существовало,

Оно все равно существует.

И как бы сильно я ни желала чувствовать себя здесь на своем месте,

Я напугана не меньше тебя.

https://vk.com/selia_meddocs_group – заходите в группу и участвуйте в конкурсе!

====== 23. Разрыв ======

Я так привыкла жить одним тобой,

Одним тобой,

Встречать рассвет и слышать как проснёшься не со мной,

Мне стало так легко дышать в открытое окно,

И повторять, ей лишь одно…

МАКSИМ — Знаешь Ли Ты

На следующее утро Минако проснулась с легкой головой и тяжелым сердцем. Она некоторое время сидела на постели, спустив ноги на пол и уставившись немигающим взглядом в одну точку. Артемис лежал за ее спиной, боясь даже пошевелиться, чтобы не потревожить девушку. Но вскоре Айно встала с кровати и пошла в душ, потом приготовила завтрак, залив хлопья холодным молоком. Так же молча проглотила эту неудобоваримую пищу и заплела волосы, завязав на затылке пышный красный бант. И все это с непроницаемым выражением лица, на котором нельзя было прочесть ни одной эмоции.

Кот молча ходил за Минако по пятам, не решаясь заговорить с ней. И только когда Айно, вновь сев за свою недописанную песню, впервые подала голос, Артемис немного расслабился.

— Почему ты ходишь за мной по пятам, словно я — бомба замедленного действия, что вот-вот взорвется? — поинтересовалась девушка бесцветным голосом, доставая из бежевого клеенчатого пенала черный маркер.

Кот не нашел, что ответить и, потоптавшись на месте, произнес банальнейший из вопросов:

— Как ты себя чувствуешь?

Минако вздохнула и аккуратно перечеркнула все написанное ранее:

— А как ты думаешь? Если брать во внимание, что мой парень целовался с моей потенциальной соперницей? — Айно нервно хихикнула, но, взяв себя в руки, продолжила, аккуратно сгибая лист в несколько сложений: — Кого, спрашивается, я хотела обмануть? Судьбу? В итоге меня саму обвели вокруг пальца. Так кого винить в этом?

— Но ты не виновата! — вскричал Артемис, запрыгивая к девушке на колени.

— Никто не виноват, это верно, — ответила Минако, не меняясь в лице. — Просто случилось то, что уже давно должно было произойти. Я получила достаточно предупреждений в своих снах, но по-прежнему не смогла ничего с этим поделать. Есть обстоятельства, что во много раз сильнее нас, — с этими словами девушка сняла кота с колен, встала и, пройдя к мусорному ведру, выбросила лист с песней в мусорное ведро.

— Зачем ты это сделала? — воскликнул Артемис, подскакивая на месте. — Ты же вчера так много времени потратила на написание новой песни!

Минако лишь пожала плечами:

— Мне ни к чему еще одно признание в любви к Мамору, — она прошла в гостиную и растянулась на диване.

— Ты пугаешь меня, — встревоженно признался кот.

— Слушай, чего ты пристал? — пробурчала девушка и отвернулась от пушистого друга, свернувшись в комочек и прижав к груди мягкую диванную подушку. Артемис обиженно фыркнул и сел у Минако в ногах. Он долго молчал, но, не выдержав, через некоторое время все-таки произнес:

— Может, тебе стоит поговорить с Мамору? Эта апатия тебя убивает. Он может и не сказать о том, что произошло у магазина между ним и Усаги, а ты будешь мучиться.

Айно глухо произнесла:

— Не переживай, он скажет. Мамору ведь любит играть в благородство, не так ли, — грустно усмехнулась она и вздохнула. — Но ты прав. Чем быстрее мы расставим все точки над «i», тем лучше.

Минако замолчала и прикрыла глаза, сосредоточившись на не стихающей острой боли, что огнем выжигала всю ее сущность. Слезы жгли глаза, но девушка мужественно сдерживала их. Ей хотелось закатить истерику, рыдать, жалеть себя, но Айно упорствовала, убеждая себя, что жизнь на этом не кончается. Минако предчувствовала подобный конец, но не думала, что будет настолько больно. Но ничего, живут и с разбитым сердцем.

Глубоко внутри ее израненной души теплилась надежда, что все наладится и вернется на круги своя. Но сможет ли она смириться со столь очевидной изменой? Рассудок настойчиво шептал, что судьба выиграла в этом турнире любви, и Айно только и остается, что покорно отойти в сторону.

Самой себе девушка напоминала вазу, испещренную глубокими трещинами. Ей не хватало одного толчка, чтобы разбиться на множество осколков. Таким толчком должен стать для нее разговор с Мамору: расставание либо испепелит ее любовь окончательно, либо она все же восстанет, как птица Феникс. Айно и боялась, и хотела этого разговора одновременно. Закончить все одним махом, чтобы кровавая сердечная нить больше не тянулась из веретена ее сердца.

Словно в ответ на ее последнюю высказанную фразу раздался звонок в дверь. Сердце Минако болезненно сжалось и подпрыгнуло к горлу, отчаянно трепыхаясь. Айно резко села и прислушалась. Позвонили еще раз, и еще. Но девушка не двигалась с места, застыв, словно статуя.

— Так ты пойдешь открывать или так и будешь сидеть? — недовольно проговорил Артемис.

Девушка бросила на него испепеляющий взгляд и, перекинув волосы через спину, поднялась и медленно прошла к двери.

На пороге, как она и полагала, стоял Мамору. В груди Минако ёкнуло, сердце сделало пару гулких ударов и затрепетало, причиняя еще большую боль. Как всегда красив и аккуратен, даже взгляду зацепиться не за что. Такой близкий — стоит только руку протянуть и коснуться — и такой же бесконечно далекий.

— Здравствуй, — ровно начал он, — нам надо поговорить…

— Не здесь, — резко ответила Айно, отводя взгляд в сторону. — Давай куда-нибудь выйдем.

Чиба кивнул, и Минако, схватив с вешалки в прихожей красную джинсовую куртку, вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

Выбор места для тяжелого разговора девушка оставила за Мамору. Пока он вел автомобиль, они не обменялись и парой слов. Парень, сжав руль, с преувеличенным вниманием следил за дорогой, в то время как Айно, отвернувшись, невидящим взглядом смотрела в окно, покусывая ноготь на большом пальце. Она лихорадочно думала о том, что ей предстоит сказать бывшему возлюбленному, но нужные слова разбегались, словно тараканы. Наконец, Минако просто смирилась, но на смену беспорядочным мыслям пришло нервное напряжение, вызванное близостью Мамору. Казалось, оно достигло высшей точки — воздух так и звенел от атмосферы неловкости, отчаяния и легкого неприятия.

Наконец, Чиба вывернул руль влево, и автомобиль выехал на стоянку перед причалом. Айно на негнущихся ногах вышла из машины и стремительно зашагала в сторону небольшого моста, чувствуя каждой клеточкой кожи следующего по пятам Мамору. Этот место было одним из ее любимых — Минако нравилось смотреть оттуда на бескрайнюю морскую гладь, искрящуюся золотом в лучах полуденного солнца, или же на серебристую лунную дорожку — символ мечты и романтики. Но теперь она точно знала, что теперь никогда в жизни не придет сюда, так как воспоминания о событиях, что вот-вот здесь произойдут, будут отнюдь не самыми радужными.

Девушка подошла к поручню и, положив на него руки, уставилась вдаль, вдохнув полной грудью свежий морской бриз. Где-то к краю горизонта, словно по расплавленному золоту, торжественно медленно плыл теплоход, издавая густые, долгие гудки. Ветер взметнул ее волосы, спутывая пряди, и Айно нетерпеливо убрала их с лица.

— Минако, — раздался позади голос Мамору, и девушка сглотнула застрявший в горле тугой ком. Собравшись с силами и постаравшись придать своему лицу нейтральное выражение, она повернулась к парню, облокотившись о парапет

Чиба выглядел не лучше — ведь это ему предстояло начать разговор и сказать роковые слова расставания. Он был готов сквозь землю провалиться, лишь бы этой ситуации никогда не возникало. Мамору знал, что все, что он сейчас скажет Минако, нанесет ей глубокие душевные раны, но иначе было нельзя. Они втроем прошли точку невозврата.

Айно выжидающе смотрела на парня, смиренно ожидая его исповеди. Что же он скажет? Как начнет оправдываться? И какую роль в этом сыграет его благородство?

— Я знаю, что ты вчера все видела, и мне очень жаль, — наконец, произнес Мамору и умолк, глядя на реакцию девушки. Уголки ее губ дрогнули, и Минако отвела взгляд, уходя от ответа. Затянувшееся молчание стало тягостным для них обоих, и Айно все же решила ответить.

— Тебе жаль? Звучит как-то цинично, не находишь? — произнесла она, и голос ее звучал на удивление ровно.

— Ты должна понимать, что все это выше нас, это сценарий, написанный судьбой, — продолжил Чиба, услышав, наконец, долгожданный ответ.

— Не надо только этого, пожалуйста! — Айно выставила ладони вперед, словно отгораживаясь от парня. — Я все знала с самого начала, но так отчаянно верила, что все будет по-другому!.. Что наши жизни принадлежат нам и только нам, что мы сами пишем свою историю… Но ты… — Минако запнулась, и тут ее внутренний стержень дал трещину, и девушка закрыла лицо ладонями, пытаясь унять свое отчаяние.

— Так ты знала… — донесся до нее холодный голос Мамору. — И ничего мне не рассказала.

— А что ты хотел услышать? — Минако отняла ладони от лица и, сжав кулаки, сделала шаг к нему навстречу. — «Милый, берегись! В любой момент ты рискуешь открыть в себе чувство к Усаги Цукино, что некогда была лунной принцессой Серенити. О, кстати, а ты был земным принцем Эндимионом, и вы любили друг друга настолько сильно, что это наложило свой отпечаток на наше настоящее». Так что ли?

— Ты же сама говорила, что мы должны быть откровенны друг с другом, — упрямо гнул свою линию Чиба.

Айно сделала глубокий вдох и приказала себе успокоиться, после чего вновь продолжила гнетущую беседу:

— Я всего лишь оберегала то, что ценила больше всего. А ты ведь клялся, что никогда не бросишь меня, что наша любовь будет вечной… А что ты теперь скажешь, любимый? — последнее слово она произнесла с язвительным нажимом, и это задело Мамору.

— Я не отрицаю своих чувств. Но по сравнению с тем, что я чувствую к Усаги, это просто…

— Симпатия? Влюбленность? Ох, избавь меня от этого! — воскликнула Минако, в отчаянии всплеснув руками. — Зачем ты меня мучаешь, скажи? Пусть твои чувства ко мне изменились, но я-то по-прежнему продолжаю тебя любить, пусть это теперь лежит на душе тяжким грузом. Это предательство, Мамору. Самое настоящее предательство, если не сказать более грубо. Ты предал меня, предал наши чувства. Что тебе мешало проявить силу воли и выдержку и не поцеловать Сейлор Мун? И это при том, что ты знал, что я где-то поблизости!

— Да, я был не прав, и я чувствую себя не самым лучшим человеком. Но ни ты, ни я не могли бы жить с этим обманом. Рано или поздно ложь разбила бы нас, и хорошо, что мы сейчас расставляем все по местам, — Мамору засунул руки в карманы джинсов и хмуро взглянул на бывшую девушку.

Та кивнула, едва сдерживая дрожь:

— Пора все прекратить. У меня больше нет сил держать хорошую мину при плохой игре. Все зашло слишком далеко.

— Мы могли бы остаться друзьями… — предложил он, но Минако горько расхохоталась. На глазах блеснули слезы, которые она сдерживала, как могла.

— Милый, все, что я сейчас хочу — это не видеть тебя и не слышать твой голос. Даже упоминания о тебе мне будут в тягость. Просто уходи и постарайся больше не напоминать о своей персоне. Просто уходи, — девушка отвернулась от него, показывая, что разговор окончен. Ей так отчаянно хотелось разрыдаться, но Айно кусала губы до крови, лишь бы не сделать это в его присутствии.

— Тебя отвезти домой? — сделал он робкую попытку сократить разверзнувшуюся между ними пропасть, но Минако покачала головой, не оборачиваясь.

Мамору, поколебавшись пару мгновений, все же ушел. Разговор этот не принес ему облегчения — наоборот, стало тяжелее, даже несмотря на то, что оковы связи с Айно пали.

Когда его шаги замерли вдали, девушка дала волю слезам. Неужели она еще вчера не выплакала все глаза? Как же больно! Мучительно, адски! Несравнимо с телесной. Много, много в мире лекарств от телесных недугов, но когда речь заходит о душевной боли, все врачи разводят руками. Ничем не излечить разбитое сердце. Только время может превратить его окровавленные ошметки в уродливые зарубцевавшиеся шрамы…

Минако стояла на пятачке, обдуваемом всеми ветрами. Равнодушные потоки воздуха давно уже выстудили горькие слезы, и щеки неприятно стянуло от высохших мокрых дорожек. Ветер трепал юбку, надувая ее, словно парус, так и норовя задрать до неприличной высоты, но Минако было абсолютно наплевать на все это.

Горечь потери разрывала и без того кровоточащее сердце, в котором, казалось, не хватало куска от постоянных тревог и ревности. А сейчас девушке хотелось просто умереть, раствориться в этом воздухе, развеяться мириадами золотистых искр.

Всхлипывая, Минако дрожащими руками потянулась к банту на затылке и дернула за конец ленты. Присобранные волосы золотым каскадом заструились по плечам, а сама лента алым стягом затрепетала в безвольных пальцах. Айно безучастным взглядом посмотрела на извивающийся легкий шелк, а затем разжала пальцы. Лента красной змеей ринулась ввысь, вместе с ветром, исчезая в пронзительно-синей вышине.

— А тебе идет этот бант, носи его постоянно!.. Мне нравится!

Это были слова Мамору на рассвете их любви. Теперь пришла пора проститься и с этой частью жизни.

Теплоход скрылся за горизонтом, и над морем теперь раздавались лишь полные тоски крики чаек да ленивый шум прибоя. Ветер донес до девушки напоенный йодом запах водорослей и рыбы, и Минако вдохнула его, пытаясь успокоиться. Шмыгнув носом, она решительно вытерла вновь выступившие слезы и, понурив голову, медленно пошла прочь. В кармане куртки она нащупала деньги — достаточно для того, чтобы вызвать такси до дома.

«Теперь у меня никого не осталось. Ни друзей, ни любимого…», — отстраненно подумала Минако, уже сидя в машине. — «Воин любви. Одинокий воин».

Но жребий брошен. И раз судьба уже внесла свои коррективы в ее жизнь, то почему бы теперь целиком и полностью не положиться на жестокое провидение?

— Да где же носит эту Усаги! — в сердцах воскликнула Мако, бросив взгляд на часы. Остальные девушки пожали плечами.

— Ты же знаешь, что она никогда не отличается пунктуальностью, — заметила Ами, изучая, наверное, в сотый раз карту коктейлей.

— А как насчет позвонить? Она ведь обещала предупредить, если будет вдруг задерживаться, — проворчала Кино, откидываясь на высокую спинку красного кожаного дивана.

— И памятью, — внесла свои пять копеек Рей, улыбаясь уголком рта.

Все трое уже битый час сидели в кафе, довольствуясь заказанным кофе и дожидаясь Усаги. Обычно сдержанная и не ворчливая Макото уже начинала терять терпение, чего нельзя было сказать о Хино, что спокойно листала Интернет страницы на своем смартфоне. Ами так и вовсе успела прочесть все, что попало в поле ее зрения, в том числе и книгу на планшете.

— Не судите ее строго, девочки, — проговорила она, заглядывая через плечо Рей, — возможно, ее отвлекли какие-то новости о Нару.

— Вообще, ради этого мы здесь и собрались, — возразила Кино, затягивая потуже свои волосы в хвост. — Усаги наверняка захотелось попробовать себя в роли детектива, и это не удивительно. Когда все сыщики раз за разом остаются ни с чем, самое время взять все в свои руки.

Рей покачала головой:

— Нет, скорее, в руки Ами. У нее есть ведь этот маленький карманный компьютер.

— О да, наша Мицуно просто гений в юбке, — поддакнула Мако, улыбаясь и задорно подмигивая подруге.

— Прекратите разговаривать так, словно меня здесь нет, — отозвалась девушка, чуть порозовев. Ей было лестно услышать отзывы подруг о своих умственных способностях.

В этот момент подошел официант, в очередной раз интересуясь, как обстоят дела с заказом, и снова Хино отослала его прочь.

— Такими темпами нас попросят покинуть кафе, — проворчала она подобно Мако и отложила телефон, скрестив руки на груди.

И тут, словно в ответ на ее слова, запиликал телефон Ами, извещая хозяйку о новом сообщении. Она поспешила открыть послание и прочесть вслух его содержание:

— «Мы скоро будем. Целую».

— Мы? Кто это - мы? — изогнула бровь Мако.

— Давайте надеяться на лучшее и думать, что это она о себе и Нару, — предложила Мицуно, и все остальные единогласно поддержали ее оптимизм.

Вскоре над входной дверью зазвенели колокольчики музыки ветра, извещая о новых посетителях, и девушки вытянули шеи, чтобы увидеть, кто же там пришел. И тут же их глаза распахнулись в немом изумлении. К ним, лавируя между столиками и держась за руки, шли Усаги и Мамору. Девушка так и сияла от счастья, безмятежно улыбаясь всем вокруг. Она была готова делиться своей радостью со всеми вокруг. Настроение Чибы же было не столь радужным — он хоть и улыбался, но на лбу его залегла горестная складка.

— Привет! — поприветствовала подруг Цукино, присаживаясь к Мако. Та подвинулась к окну, освобождая место для Усаги и Мамору, и уставилась на них с плохо скрываемым интересом. Чиба тоже кивнул головой в знак приветствия, стараясь игнорировать полные любопытства и изумления взгляды Ами и Рей. Девушки смотрели на него во все глаза, и отчего-то Мамору почувствовал легкий укол вины.

— Привет, а… где Минако? — вырвалось у Мицуно.

Она тут же поняла, что сказала что-то не то, когда парень вдруг закашлялся, а Усаги опустила глаза, теребя край скатерти. Цукино, несмотря на то, что получила то, что полагалось ей по праву, чувствовала себя неловко по отношению к Минако. Былая уверенность в себе как-то сошла на нет, и Усаги стушевалась, инстинктивно подвинувшись ближе к Чибе, словно прося у него помощи.

Возникла крайне неловкая ситуация, что, впрочем, кое-что прояснила для сидящих за столом подруг.

— Я так поняла, она не придет, — то ли спросила, то ли утвердила Мако, сцепив пальцы в замок.

— Да, — торопливо сказал Чиба, сжав ладонь Усаги в своей.

— Я думала… точнее, мы все думали, — поправилась Ами, стараясь разрулить возникшее за столом недоразумение, — что ты придешь с Нару.

— О, нет. Я бы хотела этого, но… — Цукино вздохнула, вспомнив о подруге, — увы. Наши планы все еще в силе. Кстати, я намеренно не уточнила, с кем конкретно я приду, — глаза ее лукаво засияли, и Усаги переплела свои пальцы с пальцами парня. — Теперь мы с Мамору вместе… — они обменялись влюбленными взглядами, оставив остальных с раскрытыми ртами.

— Что? — переспросила Рей, нарушив идиллию. — Когда вы успели?! — выпалила она, не сумев сдержав эмоции.

Ответ дал Мамору, и голос его был тверд, как и обращенный на брюнетку взгляд:

— Мы вместе со вчерашнего дня.

Девушки растерялись еще больше, и Усаги поспешила вкратце рассказать им историю с магазином «Osa P», намеренно опустив некоторые моменты. Чиба дополнял ее рассказ деталями, известными только ему, и в целом картина получилась довольно-таки полной и красочной. А закончила свое повествование Усаги такими словами:

— Вам же снились сны о прошлом, правда? Вы должны были видеть не только свои прошлые воплощения, но и нашу любовь, любовь Эндимиона и Серенити.

— Ха! — отозвалась Хино, что все и всегда подвергала сомнению. — Я никогда не принимала эти сны всерьез — там ведь я была обручена с Джедайтом. Это ведь не значит, что я должна соединить себя с ним узами брака!

— Рей… — мягко одернула ее Ами, а Мако, видя такое дело, поспешила поздравить пару и добавить от себя:

— Как бы я хотела полюбить так же — на века!.. Это так романтично… — тут же ее глаза затянуло мечтательной дымкой, и Кино вновь улетела в страну грез, мечтая о Мотоки из игрового центра. Ей хотелось бы вновь увидеть этого обаятельного блондина, но девушка отчего-то оттягивала момент встречи.

Вновь подошел уже слегка раздраженный официант, и Мамору заказал всем по порции клубничного мороженого. Усаги пришла от лакомства в неописуемый восторг, принявшись уплетать его за обе щеки. Атмосфера, нависшая над столом грозовым облаком, постепенно прояснилась, хотя основной вопрос так и остался без ответа. Точнее, два вопроса: где Минако и что теперь с ней? Но Ами и Мако тактично молчали об этом, разговаривая на совершенно нейтральные темы.

Рей же, ковыряясь десертной ложечкой в подтаявшем мороженом, переводила хмурый взгляд с Усаги и Мамору на Мицуно и Кино, недоумевая, как же ловко и быстро все вышло. Под ложечкой неприятно засосало, стало как-то трудно дышать, но Рей держалась — тем более, что разговор коснулся Нару и ее поисков.

— Посмотрите, что я нашла у нее в комнате, — Усаги вытащила свернутую в трубочку папку-скоросшиватель и положила на стол. — Нару спрятала его в своем тайнике — только я знала, где он находится. Ну, девичьи секреты, все дела… — улыбнувшись своим мыслям, Цукино продолжила: — Теперь мы наверняка знаем, что она искала Нефрита, точнее, Масадо Санджойна. Вот здесь — она многозначительно хлопнула ладонью по папке, — вся информация о нем, включая и адрес.

— И это хорошо, что папка не попала в руки полиции, — сказал Мамору. — Для них стычка с демоном ничем хорошим не закончилась бы.

— Верно, — подтвердила Ами. — Но, насколько я помню, Усаги говорила, что полиция нашла детектива, что занимался поисками Нефрита по заказу Нару. Какова вероятность того, что этот человек не предоставит свои материалы, полученные в процессе розыска, следствию?

— А я не подумала об этом, — смущенно почесала переносицу Цукино. — Значит, нам стоит опередить полицию.

— Конечно… — закивали все, решительно поджав губы.

— Извините, мне пора, — раздался голос доселе молчавшей Рей. — Дела.

Поправив сумочку и бросив на Мамору уничижительный взгляд, словно наглядно демонстрируя, что она думает о нем, вышла из кафе. Непонимающе пожав плечами, девочки вернулись к теме обсуждения. Усаги же, слегка расстроившись внезапным уходом Хино, опустила голову, вновь начав теребить краешек скатерти.

Чиба приобнял ее за плечи, прижимая к себе. Он словно почувствовал ее расстройство, и теперь всеми силами попытался подбодрить и успокоить девушку. И Цукино и впрямь заметно повеселела. Волна нежности накрыла ее с головой, и Усаги положила голову ему на плечо, прикрыв глаза. Как же хорошо. И спокойно.

Минако, едва вернувшись домой, заварила себе ромашкового чая и, отключив телефон, устроилась на балконе, обложив себя мягкими диванными подушками. Положив ноги на перила, она пила чай маленькими глоточками и смотрела, как солнце медленно плывет по небосводу, неумолимо приближаясь к западу. Закат всегда дарил ей успокоение — именно его Айно сейчас жаждала больше всего. Спокойствия и желания жить дальше, какого-то стимула или, наоборот, прыжка в бездну.

Артемис был где-то в квартире. Когда Минако вернулась, едва передвигая ноги и страдая от головной боли, он набросился на нее с вопросами. Но в ответ получил лишь беглое ласковое прикосновение к голове и молчание. Айно была спокойна, переживая свою трагедию глубоко в душе, однако она не хотела рассказывать что-либо белому жрецу, и тот решил оставить ее наедине со своими мыслями. Но он не ушел далеко, наблюдая за Минако — как бы она чего не натворила. Так, на всякий случай.

Самокопание девушки было прервано очередным звонком в дверь. Айно вздрогнула, но не повернулась. О том, чтобы встать и открыть, она вообще не подумала. Несмотря на свою любовь к общению и новым знакомствам, в этот самый момент Минако хотела, чтобы никто не нарушал ее уединения.

Звонок заливался на всю квартиру, терзая уши девушки, но она не двигалась с места. Артемис хотел было снова подтолкнуть Минако к действию, но вовремя прикусил язык, вспомнив утреннее событие. Айно, вжавшись в пластиковое кресло, зажмурилась, опустив голову. Она изо всех сил надеялась, что незваный гость успокоится и уйдет, но чуда не произошло. К трелям звонка присоединился громкий, настойчивый стук и, судя по всему, стучали и руками, и ногами.

— Минако! Минако, открой! Это я, Рей!!! — донеслось из-за двери.

— Рей? — тихим, надтреснутым голосом переспросила девушка, открывая глаза.

— Пожалуйста! Я знаю, что ты там! — умоляюще вещала Хино из-за двери. — Открой! И не смей делать глупости, слышишь?! Я тебя потом с того света достану, дурочка!.. Ну же…

Брюнетка, задохнувшись от отчаяния, прислонилась лбом к стене и хлопнула ладонью по двери, закусив губу до крови. Пока она ехала сюда, то, наверное, раз сто пыталась дозвониться до подруги, но неизменно натыкалась на голосовую почту. С каждым оставшимся без ответа звонком уровень ее волнения повышался на градус; а когда Минако не открыла дверь, страх за жизнь Айно сжал ее сердце холодными когтями. Отчаяние накрыло ее горячей лавиной, и Хино была близка к тому, чтобы обратиться в Сейлор Марс и сжечь дотла дверь, лишь бы попасть в квартиру подруги.

Но тут, к ее неописуемому облегчению, щелкнул замок, и дверь с легким скрипом отворилась, являя взору Рей измученную блондинку.

— О, боги! — выдохнула Хино и сжала Минако в объятиях так сильно, что та даже вздохнуть не смогла.

— Рей… Ты мне сейчас кости переломаешь… — просипела Айно, и Хино чуть ослабила свои объятия, но все же не выпустила ее.

— Ты понимаешь, что я успела передумать, пока ты сидела и молчала?! — накинулась она на незадачливую Айно. — Ты что там, оглохла?! Ну все, теперь тебе от меня не скрыться! Теперь я тебе не оставлю без присмотра, дрянная ты девчонка!

— Рей… — Минако вновь прослезилась, на этот раз от радости, что ее лучшая подруга сейчас с ней, и вновь разревелась, уткнувшись в плечо Хино. Та лишь похлопывала Айно по плечу, приговаривая:

— Ну-ну, успокаивайся! Ты же не хочешь затопить весь дом своими слезами?

— Да я в последнее время только и делаю, что плачу, — вытирая глаза, произнесла Минако и улыбнулась. — Даже самой противно.

Брюнетка хмыкнула:

— Это нормально. Такое могло произойти с любой из нас, и неизвестно, как бы мы еще реагировали, если бы кого-нибудь бросил парень…

Айно во все глаза уставилась на Рей:

— Ты все знаешь? Откуда?

— Из уст Усаги и этой тряпки, что гордо именуется «Мамору Чиба», — презрительно фыркнула Хино.

Минако покосилась в сторону соседней двери и кивнула Рей, приглашая ту войти, дабы не давать повода для сплетен любопытным соседям.

— Они теперь пара, — сообщила Хино, входя в квартиру и скрещивая руки на груди. — Как же так?

— Просто я проиграла, — развела руками Айно, опустив глаза. — В противостоянии против судьбы непросто выиграть, знаешь ли.

— А как же слова из твоей песни? «Я принцессе той лунной надежду не отдам»? — выгнула бровь Рей.

Минако прошла к дивану и устало плюхнулась на него:

— А я отдала. Точнее, мне пришлось… Прошу тебя, — взмолилась девушка, — не начинай этот разговор! Я совсем недавно успокоилась в себя и не хочу вновь мучиться.

— Извини, — быстро ответила Рей, сложив руки на коленях. — И еще… Я просто не смогла не прийти к тебе, несмотря на собственные принципы. Да, о долге воина забывать не стоит, но ты ведь моя подруга! У тебя беда, и…

— Спасибо… — улыбнулась Минако. — И, прошу, не называй Мамору тряпкой. Он ни в чем не виноват.

— Но ведь он бросил тебя! — взорвалась от негодования Хино. — Бросил, едва открылась эта тайна с его вечной любовью! И девочки хороши — остались там, вместо того, чтобы демонстративно оставить их одних! У-у-у! Предательницы!

— Почему же? Усаги для них такая же подруга, как и я. Они сделали свой выбор, ты — свой, — спокойно ответила Айно, хотя внутри все буквально кипело от горечи. — Было бы некрасиво оставить Цукино в момент ее личного счастья… — голос девушки дрогнул, и она замолчала, лишь бы вновь не показать свою слабость.

Повисло молчание.

— В любом случае, что бы ты там себе ни думала, — твердо произнесла Рей, — как бы ни оправдывала поступок Мамору — ты обязана быть счастливой и любимой. Всем назло. Слышишь меня?

Айно невесело улыбнулась:

— Это уже во второй раз. Снова я оказываюсь заключенной в любовный треугольник, и снова выбирают не меня.

Фыркнув, Рей, подсела поближе к удрученной подруге и, сжав ее холодную руку, заговорила мягко и доверительно:

— Это ты о той истории с Аланом и Катариной? Брось! Это было давно, ты еще училась в школе. Всего лишь увлечение.

— А я до сих пор его помню, — глухо ответила Минако, покачав головой. — Все повторилось точь-в-точь: стычка со злом, слезы, объятия…

— Но ведь они думали, что ты погибла! — воскликнула Рей.

— А мне от этого не легче! Я просто хочу все забыть и все. Довольно с меня любви и страданий! Хватит! Лучше уж вообще закрыть свое сердце и не любить, чем терпеть такое! — вырвала свою руку Айно, срываясь на крик.

— Дурочка ты, — вздохнула Хино, потрепав Минако по плечу. — Ты ведь дочь богини любви, и Венера питает тебя ее силой. Любовь течет по твоим венам так же, как по моим — жидкое пламя. Если ты не будешь любить, ты задохнешься от отчаяния и увянешь. Ты должна впустить в свое сердце надежду. Ты еще всем докажешь, чего стоишь! И в первую очередь Мамору!

— Я еще не готова никому ничего доказывать, — покачала головой Айно.

Рей поднялась с места и потянула подругу за руку, принуждая ту встать. Та, не понимая, чего от нее хотят, подчинилась. Хино подвела Минако к открытому окну и указала на мерцающую в сумеречном небе золотую звездочку:

— Посмотри на нее. Это твоя родная планета, и если ты будешь чаще обращать к ней свои взоры, думая лишь о хорошем и жаждая любви всем сердцем, она тебе обязательно поможет. Верь мне, Минако!

Взгляд Айно прояснился, и она протянула руки навстречу планете любви, словно желая стать ближе к ней. Девушке и впрямь стало легче, словно душа ее скинула груз переживаний и грусти.

— Кто знает, Рей? — со светлой надеждой улыбнулась Минако, сжав руку подруги. — Быть может, я и в самом деле смогу найти любовь, глядя на Венеру.

— Вот это другое дело, — удовлетворенно прошептала Хино, тоже устремив свой взор на одинокую звездочку, мерцающую над ночным Токио.

Комментарий к 23. Разрыв Заходим в группу – https://vk.com/selia_meddocs_group и участвуем в главном опросе группы. Голосование анонимное.

====== 24. Победитель получает все, проигравший довольствуется малым ======

But tell me does she kiss

Like I used to kiss you?

Does it feel the same

When she calls your name?

Somewhere deep inside

You must know I miss you

But what can I say

Rules must be obeyed.

ABBA_The Winners Takes It All

В сумерках, серой пеленой накрывших город, по мощенной булыжником аллее шла странная процессия — четыре длинноногие девушки в цветных мини-юбках и парень в плаще, со старомодным цилиндром на голове. В это время суток улица была пуста, иначе случайные свидетели немало удивились бы, увидев, как странные одеяния девушек, превращаясь в ленты, исчезают, являя повседневную одежду. Исчезли также плащ, фрак и цилиндр парня. Мгновение — и вот перед зрителями обыкновенная токийская молодежь, что вышла на улицу прогуляться с наступлением темноты, когда и дышалось свободнее, и опьяняло безграничное ощущение свободы.

Так бы оно и было, да только не смахивала их компания на мирно прогуливающихся по городу друзей. Шаги их были широкими, движения — резкими и размашистыми; все выдавало их досаду и раздражение. На лицах их словно была написана причудливая смесь из непонимания и растерянности. Поджатые губы и морщинки, прорезавшие гладкие лбы, были явными признаками неудовольствия. А в блестящих от слез глазах блондинки с оданго и вовсе читалось отчаяние. Парень приобнимал ее за плечи, нашептывая слова ободрения, в то время как остальные три девушки негромким шепотом переговаривались между собой, отчаянно жестикулируя.

Их можно было понять, ведь план по спасению Нару Осака, составленный умницей Ами, потерпел сокрушительное фиаско, не успев даже начаться. А состоял он в следующем: Такседо Маск, Марс, Меркурий и Юпитер должны были окружить дом Масадо Санджойна с четырех сторон, как бы отрезая для демона и Нару все пути к отступлению. Пока они, каждый на свой лад, привлекали бы к себе внимание, Сейлор Мун проникла бы в дом через черный ход. За ней следом — Такседо в качестве прикрытия. А дальше легче — в случае обнаружения Нефрита или Нару, следовало вызывать других воительниц и вступать в бой.

Но вся эта блестящая затея провалилась еще на этапе проникновения в дом. Хотя, сказать по правде, в особняк Сейлор Мун все же попала. Однако, оббежав с возлюбленным весь дом, они не обнаружили ни единого следа пребывания Осака и ее возлюбленного демона-звездочета. Сейлор Мун и Такседо Маск провели контрольный осмотр вместе с остальными Сейлор сенши, уделяя особое, почти благовейное внимание действиям Ами. При помощи своего суперкомпьютера она отсканировала весь дом от потолочных балок до основания, после чего сделала неутешительное заключение:

— Они покинули дом еще вчерашним утром.

— Как?! — пораженно воскликнула Усаги, до конца надеясь на чудо.

Мицуно развела руками:

— Понятия не имею. Но факт есть факт. Полагаю, они переместились в Темное Королевство.

Губы Сейлор Мун задрожали, на глаза навернулись слезы.

— О, нет, только не это! — картинно закатила глаза Хино. — Снова реветь вздумала?

— Какая ты злая, Рей, — всхлипнула Цукино, вытирая глаза.

— Она права, Сейлор Мун, — твердо произнес Такседо Маск, взмахивая плащом, — ты должна быть сильной.

— Нужен еще план, — вставила свое слово Юпитер.

Усаги решительно вытерла глаза и, шмыгнув носом, проговорила:

— Единственное, что пришло мне в голову — это остаться здесь и подождать, когда они вернутся.

Рей фыркнула:

— Да уж, лучше не придумаешь.

Ами, бросив на брюнетку укоризненный взгляд, мягко произнесла, потрепав Сейлор Мун по плечу:

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. Обещаю. Но все-таки оставаться здесь неразумно.

— Да, пойдемте отсюда, от этого места мне не по себе, — призналась Мако, и все, поддержав ее дружными кивками, покинули пустой особняк.

Усаги и Мамору шли впереди, держась за руки, в то время как Ами, Рей и Мако чуть отставали, рассуждая о причинах сегодняшней неудачи.

— Поверить не могу, что мы упустили единственную ниточку, ведущую к Нару, — сказала Кино, пнув камешек, попавшийся у нее на пути.

— Я тоже не ожидала этого, — призналась Рей. — Остается лишь одно: ждать, пока эта сладкая парочка проявит себя.

— Но мы не знаем, жива ли Нару вообще! — поддавшись эмоциям, воскликнула Макото, но Ами в ужасе прикрыла ей рот, бросив испуганный взгляд на Усаги.

— Ты что? — горячо прошептала она. — Даже думать не смей о таком! Все обязательно будет хорошо.

Кино прикусила язык, вняв доводам Мицуно, и дальше троица не произнесла ни слова о том, что касалось бы пропавшей подруги Усаги. Зато Мако решилась затронуть другую, не менее волнующую ее тему.

— Как там Минако? — спросила она Рей.

Та, бросив на подругу быстрый взгляд, ответила:

— А ты как думаешь? — она бросила полный неприязни взгляд в сторону Мамору и поджала губы. — Много плакала, винила во всем себя… Что же вы, подруги, не навестили ее? — вскинулась Хино, и Ами с Макото смущенно опустили глаза.

— Усаги тоже наша подруга, — тихо произнесла Ами, бесстрашно встретившись с горящим взглядом миндалевидных глаз Рей.

Та хмыкнула:

— То же самое сказала и Минако. Кстати, она снова вспомнила Алана и Катарину, так что к мукам настоящего она добавила еще горечь прошлого опыта.

Мицуно ахнула:

— Неужели? Я-то думала, что она отпустила эти воспоминания!

— Как оказалось, нет, — развела руками Рей. — Я так думаю, что эта… кхм… выходка нашего общего… кхе-кхе… друга, — Хино заменила готовые сорваться с языка неприличные слова на тактично-язвительные покашливания, — разбередила старые раны.

— Эй, алло! — Мако помахала руками перед Ами и Хино. — Я как бы здесь. О чем вы вообще говорите? Кто такие эти Алан и Катарина, и почему связанная с ними история так влияет на Минако?

— Ах, точно! Ты не в курсе, — хлопнула себя ладонью по лбу Рей. — Я не помню всех деталей, но если вкратце, то дело обстояло так. Наша Минако в четырнадцать лет попала в команду учеников по обмену благодаря блестящему знанию английского языка. Так она оказалась в Великобритании, где целый год ходила в английскую школу. Жила она в семье, у которых был сын — Алан, старше Айно на шесть лет. Я, кстати, видела фотографию в ее альбоме — он чем-то похож на Мамору. Так вот, этот Алан стал первой любовью нашей подруги…

— Как романтично… — мечтательно протянула Мако, но Рей оборвала ее, так как не любила, когда ее перебивали:

— Ни капельки! Чувства ее были безответны, хотя порой Минако казалось, что Алан смотрит на нее как-то иначе. Но я полагаю, что она всегда была для него японской школьницей, приехавшей в Лондон по программе обмена и поселившейся на год в его семье. Не более. Она — подросток, он — взрослый парень. Но эта история о неразделенной любви не превратилась бы в историю большого разочарования, если бы не объявившийся в городе маньяк, что насиловал и убивал светловолосых и синеглазых школьниц. И Минако стала его потенциальной жертвой.

— Ого! — не сдержалась Кино.

— Да-да, — кивнула Хино. — И после того, как она едва не стала следующей в списке жестоко убитых школьниц, к ней приставили молодую практикантку из полиции — Катарину. Минако, Алан и Катарина проводили вместе очень много времени, и Айно искренне считала практикантку своей подругой. Но это продлилось недолго. Маньяк все же добрался до Минако…

Все ахнули, в том числе и Ами, что слышала эту историю уже не в первый раз. Даже Усаги заинтересованно прислушивалась, то и дело оборачиваясь к идущим позади.

— Нет, он не убил ее, как других. Уж слишком долго он выслеживал нашу подругу, чтобы просто лишить ее жизни. Нет. Маньяк запер ее и еще двух девушек в старом заброшенном здании и начал выдвигать свои требования властям и полиции. В противном случае он обещал убить всех в том здании. Алан и Катарина были там, среди полицейских. Они не уследили за Айно, и та стала легкой мишенью. Пока похититель отвлекся на ведение переговоров, Минако удалось высвободиться и развязать двух других пленниц. Они сбежали через окно туалета. И вот как раз в тот момент, когда наша подруга вылазила последней, прогремел взрыв, и ее выбросило взрывной волной. К счастью, она отделалась лишь ссадинами и легкими ожогами. А потом Минако, приходя в себя, услышала, как Алан утешает рыдающую Катарину. Они думали, что Айно погибла при взрыве, который устроил сам маньяк. Кстати, он не собирался выдавать своих жертв, оттого и решил подорвать себя и троих блондинок. Из диалога Алана и Катарины Минако поняла, что они встречались у нее за спиной. А последовавшие поцелуи и вовсе укрепили ее в своем мнении. Ну а потом Айно нашли, отправили в больницу… А после, подлечившись, она и вовсе отправилась домой с разбитым сердцем.

— А что же Алан и Катарина? — спросила Мако.

— Их радости не было предела, когда они узнали, что Минако жива. А она сама отказывалась разговаривать с ними. Попросила лишь людей из посольства забрать из дома Алана ее личные вещи, — пояснила Рей.

— Эти двое так и остались вместе?

— Думаю, да, — поколебавшись, ответила Хино. — Минако не касалась этой темы.

— Мда… — протянула Мако, вновь пнув камешек. На этот раз он, отскочив от резиновой подошвы кроссовок, ударил по ноге Усаги, и Кино смущенно извинилась, когда Цукино рассерженно повернулась к ней. — Есть в этом какая-то некрасивая симметрия.

— Или же, как говорили древние, все повторяется с каждым витком истории, — многозначительно произнесла Ами.

— Увы, с нами повторяются лишь самые плохие вещи, — подхватила Рей мысль Мицуно. — Такое происходит, если мы не усваиваем уроки судьбы.

— А вот мне кажется, что судьба должна нам, — качнула головой Мако. — Если бы мы все пустили на самотек или сложили руки, отказываясь сражаться за добро и справедливость, судьбе не кому бы стало давать свои уроки.

— И то верно, — согласилась Хино, и этой темы они больше не затрагивали, хоть она и заставила их крепко задуматься.

Мамору читал газету, когда к нему на диван с разбегу запрыгнула Усаги и ласково, словно котенок, потерлась щекой о его плечо. Затем, чмокнув парня в щеку, переплела его пальцы со своими и уставилась в газету, пытаясь принять заинтересованный вид.

— Что читаешь? — спросила она, лениво растягивая гласные.

Чиба скосил глаза в ее сторону и едва не поперхнулся заготовленным ответом — на мгновение ему показалось, что рядом с ним сидит Минако и смотрит на него полными любви и искренности глазами. Но, моргнув, Мамору разогнал морок и, с трудом вернув контроль над своей речью, произнес:

— Зачем ты распустила волосы?

— Тебе не нравится? — надула губки Усаги, отстраняясь и перекидывая длинные, пшеничного цвета волосы через плечо.

Мамору улыбнулся уголком рта и притянул ее к себе, поглаживая большим пальцем порозовевшую от удовольствия щеку девушки:

— Я люблю тебя любую, Усаги Цукино.

— Я хотела как лучше. Тебе ведь не нравились мои оданго… — продолжала бубнить она, прикрыв глаза от удовольствия.

— Не припомню, чтобы когда-то говорил об этом, — произнес Чиба, притягивая девушку к себе. Та положила голову ему на плечо.

— Говорил, — пробормотала она. — Ты называл мою прическу «булочки-косички».

Мамору расхохотался, и Усаги недоуменно воззрилась на него.

— Ну что? Правда ведь! Еще скажи, что не говорил! — воскликнула она.

— А ты вполне упрямо твердила, что это твоя фишка, — проговорил он сквозь смех. — Что тебя легко узнать именно по этим длинным хвостикам. Так почему же ты не носила их мне назло?

— Дурак ты! — щелкнула Цукино его по лбу и сама рассмеялась. — Тебя хотела впечатлить, вот почему. Мало кто может похвастаться волосами длиной до колен, верно?

— Ох, сама ты дурочка, — Чиба запечатлел на ее губах легкий поцелуй. — Просто будь собой, ладно? Не старайся подражать кому-либо, чтобы обратить на себя внимание.

— Хорошо, — протянула Усаги и вновь положила голову на его плечо.

Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь обществом друг друга, пока девушка не встрепенулась и не дернула любимого за рукав рубашки:

— Мамору!

Тот повернул голову к ней:

— Что? Какая очередная безумная идея пришла в твою голову?

— А давай сегодня сходим в «Moonlight Paradise»! — глаза Усаги сияли воодушевлением, как у ребенка, который предлагает родителям сходить в парк аттракционов.

Чиба нахмурился и отвел взгляд:

— Это не лучшая идея.

— Но почему? — тут же накуксилась Цукино.

— Из-за Минако, вот почему! — резче, чем он рассчитывал, ответил Мамору.

Усаги вздохнула.

— И что? Вы ведь уже не вместе, так ведь?

— Да, но…

— Ну пожа-а-а-а-луйста! — словно маленький ребенок, заканючила Цукино и принялась ластиться к возлюбленному. — Я хочу развеяться и отдохнуть, чтобы потом с новыми силами взяться за поиски Нару.

— Усаги! .. — вновь попытался возразить Чиба, но все слова буквально утонули в лихорадочных поцелуях девушки, которыми та покрывала его лицо. Этому он сопротивляться не мог, и его оборона пала, когда Мамору, обхватив Усаги за талию, посадил ее к себе на колени и прошептал в пахнущие сладкой вишней губы:

— Будь по-твоему, любовь моя!..

И снова клуб, снова работа, как способ отвлечься. Или же развлечения были ее работой? В любом случае, выступления перед публикой были панацеей для Минако, и она выжимала максимум из своего хобби, чтобы хотя бы на время выбросить из головы проблемы на личном фронте.

Девушка приходила в клуб вот уже три дня подряд, выступая перед разогретыми от алкоголя и развлечений посетителями, хотя раньше она делала это от случая к случаю — когда менеджер звонил. Теперь Минако не ожидала звонков, а шла ва-банк, действуя в своих интересах. Но Ямамото не возражал, даже наоборот — поощрял энтузиазм девушки.

Айно сидела перед тройным зеркалом в своей гримерке. Она готовилась к выступлению, то проводя пуховкой по лицу, накладывая легкий слой мерцающей пудры, то подкручивая щипцами кончики волос. Минако могла бы воспользоваться услугами гримерши, что ей настойчиво предлагал менеджер клуба, но девушка категорически отказывалась. Ей сейчас ни к чему был посторонний человек поблизости.

В последнее время Айно много думала, занимаясь самокопанием и самобичеванием. Она отпустила Мамору, решила начать новую жизнь, но все равно ее не покидало ощущение, что чего-то не хватает. Словно не все еще превратилось в руины, и Минако не могла понять, что именно, словно произошедшее было лишь кошмарным сном.

Отложив щипцы в сторону, девушка уставилась в зеркало, словно надеясь найти там свои ответы. Она видела три своих отражения — три печальных образа в разных ракурсах. Подумав немного, Минако потянулась к коробочке с румянами и легкими движениями кисти добавила розового цвета своей бледной коже.

Тут дверь без стука распахнулась, и в комнату влетел мистер Ямамото:

— Ты готова? Ведущий вот-вот объявит твой номер.

Айно растянула губы в улыбке:

— Конечно.

Менеджер подошел к девушке и критически осмотрел ее отражение в зеркале. Поцокав языком, он перекинул несколько подкрученных локонов через плечо Минако и только тогда угомонился.

— Значит, выходи, раз готова, — произнес он напоследок, покидая гримерную, и в тот же момент напускная улыбка Айно увяла.

Вздохнув, девушка поднялась с места и вышла в полутемный коридор. У самого края кулис она остановилась, скромно ожидая, когда же ведущий объявит ее выступление.

— А сейчас я хочу представить вам нашу яркую звездочку, нашу самую талантливую и романтичную певицу, что недавно получила приз зрительских симпатий в конкурсе «Песни ночного Токио». Встречайте прекрасную и неповторимую Минако Айно!

«Цветисто и вычурно, но мне нравится», — подумала девушка, и это ненадолго подняло ее настроение.

Оправив платье перед выходом на сцену, Минако нервно передернула плечами. По спине пробежал холодок, и недоброе предчувствие закралось ей в душу. Создавалось ощущение, словно кто-то следил за ней. Но кто? И с какой целью? Айно намеревалась выяснить это сразу же после выступления.

Набрав в легкие побольше воздуха и встряхнув головой, девушка вышла на сцену под гром аплодисментов. Огни рампы ненадолго ослепили ее и тут же погасли, сменившись радугой цветомузыки. Перед глазами заплясали пятна, и Айно машинально прикрылась рукой, поморщившись. А когда отняла ее от лица, то замерла, точно каменная статуя, увидев, кто сидит в месте для VIP персон.

Мамору. С Усаги. Здесь.

Она забыла, что значит дышать, вглядываясь в две фигуры на диване у самой сцены. Наваждение длилось недолго, и Минако, сглотнув тугой ком, все же оторвала взгляд от пары. Впрочем, девушка успела заметить, что эти двое тоже напряглись, но не ушли. Усаги потягивала коктейль, теребя трубочку, а Мамору, откинувшись на спинку дивана, крепко сжал свой стакан в руках. Айно была готова поклясться, что рассмотрела, как побелели костяшки его пальцев.

Всего лишь пара мгновений, а в душе Минако пронеслась целая буря, сметая все преграды, так заботливо воздвигаемые ей в течение этих нескольких дней. Невозможно, немыслимо! Как же все исправить?! Что они вообще забыли здесь?!

Девушка была близка к тому, чтобы позорно сбежать со сцены и умчаться на своих двоих куда глаза глядят, но ее внутреннее «Я» запретило даже думать об этом.

«Гордость, Минако. Гордость прежде всего», — сказала она себе и, бросив еще один взгляд в сторону дивана, решительно направилась к диджею и шепнула ему пару слов. Тот, почесав макушку, кивнул и полез в музыкальную базу данных клуба. Сама же Айно сняла микрофон со стойки и подошла к краю сцены.

Мистер Ямамото делал ей из-за кулис знаки, явно недовольный тем, что певица занимается самоуправством и выходит за рамки запланированной программы, но Минако было все равно. Ей нужно было раз и навсегда расставить все точки над «i», чтобы жить дальше. Одно дело отпустить возлюбленного в объятия другой; совсем иное — увидеть их вместе. Айно не была готова к этому испытанию — для нее оно было ударом под дых. Но она сможет справиться и с этой бедой. Рано или поздно пришлось бы, так что хорошо, что Минако сделает это так, как и некогда признавалась в любви — через песню.

Айно стояла так близко к краю сцены, что носки босоножек выступали за ее край; и Мамору с Усаги были совсем рядом — стоит руку протянуть. Но в то же время между ними была бездонная пропасть, и Минако как никогда была полна решимости сделать ее и шире, и глубже.

Заиграла мелодия проигрыша — печальные звуки пианино, и посетители клуба переглянулись: такой песни в репертуаре не было. Кто-то возмущенно зашумел, а менеджера и вовсе бросило в холодный пот. Он понял, что его активная жестикуляция по-прежнему остается незамеченной, и отошел в сторону, нервно притоптывая ногой и прикидывая, как бы наказать строптивую певицу, когда та уйдет со сцены.

Минако стояла неподвижно, сжав обеими руками микрофон и глядя на сидящую на диване парочку. Взгляд ее пробирал до дрожи; казалось, Айно заглядывает прямо в душу. Но едва пришла пора петь, сапфировые глаза девушки устремились лишь на Мамору, и тот непроизвольно выпрямился, чуть подавшись вперед. Усаги тоже напряглась и отставила свой стакан с коктейлем на столик.

Вдохнув поглубже, Минако запела:

Нет смысла говорить

О том, что с нами было.

Это ранит нас,

Прошло, и нет сейчас.

Всё я отдала,

Ты не скупился тоже.

Нечего сказать,

Так зачем играть?

— пела девушка, стараясь избежать дрожи в голосе. Но слова старой песни, написанные задолго до ее рождения, словно шли из души. Горечь от сходства ситуаций вновь мутной волной поднялась в ее сердце, но она не могла иначе. Ей было это нужно.

Всё выигравший возьмёт,

Кто проиграл — уйдёт,

Победы не познав —

Жизненный устав.

Усаги опустила глаза. То, что пела Минако, было для нее немым укором. Да, она победительница. Но подумала ли она хоть на миг о той, что осталась ни с чем? Как могла Усаги, что всегда и всем помогала и сочувствовала, остаться равнодушной чужому горю? Пусть так судилось трижды, но не в характере Цукино забывать о других. Этот собственный эгоизм был противен ей самой. И в разы хуже принимать это, хоть девушка и не считала себя виновной в чем-либо. И не любила признавать свою неправоту.

Я твоя была,

Думала любила.

Словно бы во сне,

Верила тебе.

Дом наш берегла,

Но не в этом сила.

Глупы и смешны

Правила игры.

Мамору сжал зубы так, что заходили желваки. Он раз за разом спрашивал себя: зачем она это делает? Зачем бередит и свои, и его раны? И смотрит так проникновенно, будто выворачивает душу на изнанку. Да, Минако так отпускает его. Но делает лишь хуже им обоим.

Пусть Боги всё решат,

Они ведь не грешат.

А мы внизу родных

Теряем, дорогих.

Всё выигравший возьмёт,

Кто проиграл — уйдёт.

Всё просто и легко.

Так где же мой покой?

Сосредоточившись только на песне и на бывшем возлюбленном, чей взгляд по-прежнему заставлял ее сердце биться чаще, Айно почувствовала, как горечь начинает потихоньку покидать ее душу. Очищение. Катарсис. Да, это уйдет, но останется память, и то чувство, что не оказалось запятнанным — искренность. Это еще у нее было.

Может поцелуй

Мой с ее сравниться?

Может ли она

Знать тебя, как я?

Глубоко в душе

Я по тебе скучаю,

Но правила игры

Не в силах изменить.

Усаги вонзила ногти в ладони и прикусила губу, чтобы не заистерить прямо здесь. Как бы она ни любила творчество соперницы, это был уже перебор. Пусть песня эта и не принадлежала Айно, но это было для Цукино фактическим принижением ее самой в глазах любимого человека. Она посмотрела на Мамору, что с трудом держал себя в руках. В полумраке тяжело было понять, какие эмоции он испытывает. Коснувшись ладонью его спины, Усаги почувствовала напряжение парня.

Пусть судьи всё решат,

Их равнодушный взгляд.

Пусть такова судьба,

Я с ней борюсь одна.

Сомнений полный круг,

Любимый или друг?

Огонь или метал?

Один лишь всё забрал.

Рей вошла в зал как раз в тот момент, когда Минако, выложившись на полную, пропела последний куплет перед понижением голоса, вложив в него все свое отчаяние и боль потери. Хино, облокотившись на барную стойку, нахмурилась. Она считала, что подобные движения души делают лишь хуже; но разве Айно можно убедить в этом? Ее драматичная натура требовала выражения, эмоционального всплеска. Рей все понимала, но все равно полагала, что это проявление слабости. Но пение Минако и впрямь было сильным.

Я не расскажу

То, что с нами было,

Про мысли о тебе,

Про дрожь в моей руке.

Хочу сказать, прости,

Если было больно,

Но в свои слова

Не верю я сама.

Но знаю лишь одно:

— тихо пропела Айно, слабо улыбнувшись, словно и впрямь извиняясь.

«Любовник или друг? Ни тот, ни другой. Прощай же!» — подумала она и, набрав полную грудь воздуха, пропела последние строки, старательно вытягивая гласные:

Всё выигравший возьмёт…

Всё выигравший возьмёт…

На шее Усаги нервно билась жилка. Девушка с тревогой посмотрела на Мамору и, протянув руку, сжала его ладонь, но парень будто бы не заметил ее жеста. Все его внимание было приковано к сцене, к Минако, к ее блестящим от слез сапфировым глазам. Как же давно звучала клятва, что эти очи никогда не узнают слез! Словно не он это говорил…

А песня подходила к концу. Приближался момент, когда Айно должна была окончательно отпустить чувства к Мамору, словно рвущийся ввысь гелиевый шарик на длинной нити. И вот он настал. Еще пара слов — и их история любви станет всего лишь грустной сказкой.

The winner… takes it… all…

— пропела дрожащим голосом Минако, и тут же две слезинки прочертили влажные дорожки на ее припудренных щеках. Она сделала шаг назад, по-прежнему судорожно, до онемения в пальцах, сжимая микрофон в руках.

— Минако!!! — рванулся к ней всем телом Мамору, словно пытаясь схватить девушку, словно ускользающую мечту, но тут же обмяк, обессиленно опустившись обратно на диван и обхватив голову руками.

Айно же буквально убежала за кулисы, желая оказаться как можно дальше от этого места и этих людей. В полумраке она налетела на мистера Ямамото, который что-то возмущенно причитал и, отмахнувшись от него, побежала дальше, не разбирая дороги.

— Стой! — окликнул ее кто-то, и девушка покорно затормозила, бросив измученный взгляд через плечо.

К Айно торопливым шагом приближалась Рей, и весь вид ее не предвещал ничего хорошего.

— И что это было? — строго поинтересовалась Хино.

Минако разом обмякла и посмотрела на подругу безучастным взглядом:

— Я его отпустила.

— В который раз? — издевательски вздернула бровь Рей.

Айно упрямо вздернула подбородок:

— Надеюсь, что в последний. Извини, но мне нужно уйти…

— Снова побежала прятаться в норку? Малодушие — это не твой стиль. И вообще, сколько раз ты будешь наступать на одни и те же грабли?! — взорвалась импульсивная брюнетка. — Я думала, мы все обсудили, и ты приняла решение жить дальше!

— Да, это так! — парировала Минако. — Но это моя жизнь, Рей. Моя! Можешь не верить, но так мне стало немного легче. Я и правда отпустила Мамору. На этот раз навсегда. Хотя разлюбить его я все равно не в силах…

— Ох, ну и мазохистка же ты… — устало вздохнула Хино. — Ладно, дело твое. Только без глупостей.

Айно улыбнулась уголком губ:

— Конечно, — и, развернувшись, открыла дверь служебного входа и вышла в душную июльскую ночь.

На улице царило затишье, словно перед грозой. Не было слышно даже привычного пения сверчков и цикад. От земли поднимался невидимый человеческому глазу пар — явный признак приближающейся непогоды. Мрачные тучи, незаметные на темном покрывале ночи, укрывали небосвод, скрывая Луну и звезды. Но там, на западе, куда Минако по привычке обратила свой взор, по-прежнему сияла Венера. Маленькая храбрая звездочка, которой с Земли казалась планета любви, словно разгоняла мрак вокруг себя.

— Я тоже смогу так, — произнесла Айно едва слышно и, набрав полную грудь воздуха, двинулась к стоянке, где поджидало несколько полуночных такси.

Едва она удалилась на достаточное расстояние, от стены отделился едва различимый силуэт, выходя из мрака. В свете одного-единственного фонаря насмешливо, и в то же время холодно сверкнули светло-зеленые глаза незнакомца, и губы его изогнулись в многообещающей ухмылке.

— Ну, здравствуй, Дитя Любви, — произнес он, проводив хрупкую фигурку взглядом, после чего, щелкнув пальцами, исчез, оставив после себя удушающий запах серы.

Усаги щебетала без умолку, когда они с Мамору выходили из клуба. Девушка буквально повисла на руке парня, периодически дергая Чибу за рукав. За внешней беззаботностью Цукино прятала отчаяние и страх; всеми силами ей хотелось, чтобы парень обратил на нее внимание и поделился своими переживаниями. Но Мамору был мрачнее тучи и, казалось, совсем не замечал свою девушку. Его красивое, волевое лицо было похоже на маску, и от этого у Усаги сжималось сердце.

Чиба был поглощен мыслями о сегодняшнем выступлении Минако. Он знал, что сегодня не стоило приходить в клуб — знал, но все равно пошел на поводу у своей девушки. Мамору хотел отвлечь ее от тяжелых мыслей, связанных с очередным фиаско в поисках Нару, а в итоге сам попал в их тягостный плен, и от этого голова шла кругом.

Видеть Минако, слышать ее голос, ощущать аромат ее туалетной воды — это было так больно! В чем же причина? Они же разорвали связывающую их нить и отпустили друг друга. Оказалось, что это не так просто — просто взять и забыть все, что было раньше, несмотря даже на все прошлые воплощения и распоряжения судьбы.

— Мамору! Пожалуйста, посмотри на меня! — словно сквозь вату донесся до него дрожащий голос Усаги.

Парень повернулся к ней и встретился с полным тревоги взглядом девушки.

— Ты сам не свой после выступления Минако, и мне страшно, — призналась Цукино, опустив голову и смахивая с лацкана пиджака Чибы несуществующие пылинки. — Я не хочу, чтобы тебе было больно… Что я могу сделать? Скажи...

Что-то дрогнуло в его сердце, и волна любви и нежности накрыла парня с головой. Повинуясь внутреннему порыву, Мамору прижал Усаги к себе. Она, чуть успокоившись, потерлась щекой о его грудь.

— Все будет хорошо, — пообещал он, целуя девушку в макушку. — Я рядом, и я люблю тебя. Верь мне.

Цукино кивнула, шмыгнув носом.

— Всегда, — ответила она. — И навеки.

Чиба прикрыл глаза и мысленно приказал себе выбросить Айно из головы. Теперь она в прошлом. Отныне и вовеки. Пусть даже сердце не до конца согласно с этим.

Комментарий к 24. Победитель получает все, проигравший довольствуется малым Перевод песни взят отсюда: http://www.amalgama-lab.com/songs/a/abba/the_winner_takes_it_all.html

Последняя глава, где описываются страдания Минако. Потом ей будет легче. Не все ведь плакать и убиваться, верно?

Заходим в группу: https://vk.com/selia_meddocs_group

====== 25. Шестой сон Минако ======

Комментарий к 25. Шестой сон Минако По велению своей левой пятки пришлось разделить этот сон на две части, но объединить в будущем главы с Нару. Иначе это будет надолго. Здесь и так больше 20-ти страниц.

Приятного прочтения!

Fill me with rage

And bleed me dry

M.E.R.C.Y.

And feed me your hate

In the echoing silence I shiver each time

that you say

M.E.R.C.Y.

Hurts_Mercy

Лунная легенда умалчивает, что на следующий день после того, как богиня Астарта, великая правительница Венеры, оставила единственную и горячо любимую дочь на попечение своей сестры Селены, в Серебряное Тысячелетие прибыло тысячное войско венерианцев — личная армия маленькой принцессы. Согласно договору двух богинь, королева Луны должна была управлять ею по своему усмотрению ровно до тех пор, пока Минории не исполнится шестнадцать. Только достигнув этого возраста, дочь Астарты могла отдавать воинам приказы.

Селена честно исполняла свои обязанности, касаемые содержания венерианцев. Для них и их семей были были выстроены казармы, заполнены продовольственные склады, выделены ристалища для тренировок. Воинам исправно платилось жалование, да такое, что недовольных не было. Образовалось целое поселение, в шутку названное «Новой Венерой». Шутки шутками, но название прижилось.

Среди тысяч венерианцев, согласившихся ради службы перебраться на чужую планету, была еще молодая семья воина Феникса. Сын Феникса, Адонис, должен был пойти по стопам отца, и с самых ранних лет мальчику рассказывали о родной планете, о богине любви и красоты, что управляла ею, и, конечно же, о ее дочери, маленькой Минории, которой они поклялись служить верой и правдой. Адонис был ровесником принцессы, и ему было очень любопытно увидеть эту загадочную девочку своими глазами. Меж другими мальчишками он похвалялся, что с легкостью положит на лопатки принцессу Венеры, так как она, по словам маленького задиры, «всего лишь девчонка».

И вот однажды его любопытство было удовлетворено сполна. В день, когда он впервые увидел свою принцессу, Адонис повздорил с товарищами по играм и убежал от поселения, добравшись почти до дворцовых стен. Отец запрещал ему играть там, но, как говорится, запретный плод сладок. Правда, ничего интересного в высоких стенах из белого песчаника, окружавших дворец и его окрестности, Адонис не нашел, и это немного его разочаровало.

Усевшись прямо в пыль, мальчик принялся прямо пальцем выводить какие-то затейливые узоры, рисовать рожицы и фигурки, не зная, чем занять себя от скуки. Однако его уныние как рукой сняло, когда он услышал заливистый смех, доносившийся из-за стены. Смеялись две девочки, крича что-то друг другу и перемежая свои слова притворным визгом.

В душе Адониса зашевелилось любопытство — что за девчонки играют там, за стеной, куда ему и прочим ход заказан? Это чувство жгло его, раздражало, и мальчик все же решил удовлетворить его. Цепляясь за выступы и неровности стены, Адонис, ломая ногти, вскарабкался на стену и укрылся в ветвях растущей в саду оливы. Чуть раздвинув ветви, он увидел игру двух девочек. Обе были одеты в легкие белые платьица, обе были светловолосы. Только у одну принцессу отличали забавные хвостики на макушке, напоминающие кроличьи ушки, а другую — пышный алый бант на затылке, издалека немного напоминающий корону. Девочки гонялись друг за другом, смеясь и визжа, и Адонису на мгновение даже захотелось присоединиться к ним.

— Минория! — крикнула девочка с хвостиками. — Я сдаюсь.

— Устала? — выдохнула ее подруга и заливисто засмеялась, заправляя за уши выбившиеся пряди волос. — Жаль. Слушай, а давай наперегонки во-о-он до того дерева — и все? Надо будет хоть чуточку расшевелить Амелию. А то она сидит букой над своими книжками с того самого времени, как прибыла сюда. Ну же, Серенити!

Серенити, лунная принцесса, отдышавшись, кивнула и подошла к Минории. Поравнявшись, они побежали, сверкая босыми пятками, до серебристой ивы, опустившей свои ветви в небольшой пруд с белыми лилиями.

Адонис жадно наблюдал за девочками. Наконец-то он увидел принцесс — и дочь королевы Селены, и наследницу Венеры, однако все внимание мальчика занимала Минория. Немудрено — родители столько рассказывали о ней! Когда-то эта девочка станет его королевой, и он будет ей служить. Эти мысли уже не вызывали неудовольствия Адониса — уж больно пришлась ему по нраву златовласая и озорная принцесса.

На следующий день маленький воин вновь пришел к дворцовой стене. Ему отчаянно хотелось принять участие в забавах уже троих принцесс — к дуэту блондинок присоединилась еще одна девочка — кроткая малышка в голубом платьице, Амелия. Но он понимал, что не может этого сделать, так как гораздо ниже их по рангу. То ли наставления матери укоренились в его детском сознании, то ли Адонис сам это осознал, но он всегда наблюдал за Минорией издали.

И так из года в год, изо дня в день. Адонис вырос, и у него появились новые обязанности. На тренировочной площадке он проводил почти весь день, но едва появлялось свободное время, юноша тайком прокрадывался к стене из белого песчаника и наблюдал за хорошевшей из года в год принцессой Венеры и ее не менее прекрасными подругами. Укрываясь в густой листве оливкового дерева, Адонис с замирающим сердцем ловил каждое движение, слово или жест Минории.

Так к нему пришла любовь, а вместе с ней и желание быть рядом с принцессой, защищать ее любой ценой. Юноша жил этим, представляя, как когда-нибудь встретится с владычицей его души и тела, и Минория обратит на него внимание, прочтет в его глазах любовь. Но время шло, а мечты так и оставались мечтами.

Когда дочери Астарты сровнялось шестнадцать, она вместе с Селеной впервые навестила поселение венерианцев. Девушка выглядела немного смущенной, принимая управление войском. Минория познакомилась с военачальниками своей армии, о чем-то беседовала с ними над тактической картой, а под конец произнесла, запинаясь, торжественную речь перед толпой своих подданных. Она обещала стать хорошей правительницей, достойной своей матери и, что самое интересное, ей верили. Равно как и Адонис, что был среди них, с благоговением и восторгом глядя на прекрасную деву-воина, дочь самой богини любви и красоты. С каждым ее словом в сердце юноши все больше загорался пламень надежды, что он еще проявит себя, докажет Минории, что он достоин ее.

И скоро, очень скоро, Адонису предоставится такой шанс, хоть и не так, как он предполагал.

Зимний сад во дворце королевы Селены был воистину райским местом. В отличие от зачарованного сада, раскинувшегося за стенами дворца, этот уютный уголок находился на террасе у самого хрустального купола, венчающего этот шедевр архитектуры. Много диковинных цветов и декоративных кустарников, завезенных с Терры, росло в этом маленьком островке природы. Ветви фруктовых деревьев, росших здесь в изобилии, гнулись от сочных плодов, что так и просились в руки. Дорожки и небольшая открытая площадка, с которой открывался вид на сине-зеленую планету и лунный пейзаж, были посыпаны мельчайшим белым песком и выложены по бордюру переливающимся лунным камнем.

На балконе террасы, огражденном кованой решеткой, даже располагался позолоченный фонтан, наполняющий воздух прохладой и услаждающий слух мелодичным журчанием. С цветка на цветок порхали бабочки, собирая сладкий нектар; порой они садились на руки или оголенные плечи принцесс, вызывая бурное восхищение последних.

Это место за глаза называлось уголком влюбленных, и неспроста. Вот уже несколько месяцев принц и первые лорды Терры проводили здесь дни, встречаясь со своими принцессами. Они забывали о ходе времени, ведя неспешные разговоры за бокалом игристого вина. Говорили о поэзии, живописи и скульптуре; а иногда даже и о науке. Но все беседы неизменно сводились к цветистым и романтичным признаниям. Парочки терялись в зимнем саду, наслаждаясь обществом друг друга и абсолютно не рискуя пересечься друг с другом.

Вот и в тот день лорды и Эндимион расположились вокруг круглого стола из белого мрамора, разложив перед собой карты своих владений. Обычно они с принцессами собирались здесь, чтобы вкусить изысканных яств или выпить бокал-другой вина; но сейчас, когда Терра в очередной раз находилась на грани войны с Металией и его темным войском, удовольствия пришлось ненадолго отложить.

Пока мужчины решали военные дела, составляя тактику военных действий и продумывая стратегию защиты, принцессы бродили по саду, отдыхая после весьма напряженного дня тренировок. Амелия, к примеру, изучала весьма любопытный свиток, доставленный Зойсайтом с Терры по ее просьбе. Она уже предвкушала, как обсудит его содержание с юношей, чья острота ума не уступала ее собственной. Рейана, облокотившись о перила, устремила вдаль взгляд темных миндалевидных глаз. Она была серьезна и задумчива, словно размышляла о непростых вещах. Однако в компании Джедайта она была все той же лукавой и острой на язык, и их с лордом шутливые перепалки частенько служили поводом для незлобивых подколов со стороны остальных. Мол, милые бранятся — только тешатся. Все-таки блондину удалось укротить пламя строптивой Рейаны, и подруг принцессы Марса это не могло не радовать.

Литавра прогуливалась неспешным шагом по террасе, бросая игривые взгляды в сторону Нефрита. Да и сам лорд-звездочет, похоже, не особо вникал в рассуждения Эндимиона о построении линии обороны, глядя на возлюбленную и улыбаясь уголком губ. Со стороны казалось, что эти двое совсем не подходят друг другу — утонченный лорд и не по-женски сильная принцесса, дочь бессмертного героя. Но взгляды, которыми они обменивались, полные страсти, любви и ревности, говорили об обратном. Да, Нефрит был жутким ревнивцем. Ему все казалось, что Литавра порой по-иному смотрит на других лордов, и это жгло его каленым железом. Но он все же брал себя в руки, уверяя, что все это лишь предрассудки.

Минория и Серенити стояли у фонтана, похожего на большую чашу, прикармливая резвившихся там золотых рыбок. Они полушепотом вели неспешный разговор, стараясь не отвлекать своих мужчин от важного дела, и беседа эта шла, конечно же, о грядущем урагане войны.

— Даже не верится, что на Терре зреет война, — произнесла Серенити, бросив в воду щепотку хлебных крошек. — Все так спокойно, безмятежно… Словно кроме нашего уголка не существует другого мира.

— Я бы назвала это затишьем перед бурей, — нахмурилась Минория, наблюдая, как жадно рыбки бросаются на корм. — Так тревожно на душе…

Лунная принцесса кивнула:

— Ты тоже чувствуешь это? Словно на душе камень лежит? Неспокойно… Я так беспокоюсь за Эндимиона!

— Я тоже, — вырвалось у принцессы Венеры, но она, вовремя спохватившись, добавила: — Им всем придется несладко.

— Защитники, — вздохнула Серенити, отставляя в сторону чашу с крошками. — Вся их жизнь — это борьба со злом и Металией, что олицетворяет его.

Минория ничего не ответила на это — подруга словно прочла ее мысли по этому поводу. Задумчиво уставившись на сидящих к ним спиной Эндимиона и Кунсайта, девушка вновь невольно сравнила мужчин между собой. И вновь в смятении отвела глаза, вспомнив данное себе обещание избегать земного принца. Бороться с собой было непросто, и порой принцессе казалось, что она выдает себя взглядом или жестом, но, хвала богам, никто ничего не заподозрил. Легко давать обещания — тяжело их выполнять. Но ради Серенити Минория, казалось, готова была совершить невозможное.

Со стороны лордов донесся приглушенный смешок, и принцессы чуть успокоились, увидев в этом добрый знак. Принц и генералы как раз завершали тактические построения на карте, когда Эндимион, наконец, увидел, что мысли лорда-звездочета витают где-то далеко, и отнюдь не вокруг оборонительных стратегий королевства Иллюзион.

— Нефрит! Я, конечно, понимаю, что сейчас тебе было бы гораздо интереснее в обществе Литавры, но не мог бы ты хоть на минуту снизойти к нам, простым смертным? — произнес принц, нарочито строго нахмурив брови. На самом деле он не осуждал генерала, что смущенно откашлялся и пододвинул к себе карту, пытаясь с ходу понять, что уже решили без его участия. Напротив, принц понимал его, так как не меньше лорда хотел оказаться вместе с возлюбленной где-нибудь подальше от рутины и напряжения последних дней.

Зойсайт издал неопределенный смешок, прикрыв рот ладонью, за что получил от Нефрита в ответ предупреждающий, не сулящий ничего хорошего, взгляд. Кунсайт покачал головой, проследив за этим недвусмысленным обменом, а затем вновь углубился в изучение карт.

Наконец, с этим было покончено, и лорды с облегчением отодвинули все свитки в сторону. Джедайт с наслаждением потянулся, разминая затекшее тело, и бросил взгляд на одинокую фигуру Рейаны у перил балкона.

— Нехорошо, что мы заставляем наших принцесс скучать, — заметил он.

— Они все понимают, оттого и не вмешиваются в наши дела, — ответил Нефрит. — Не сегодня-завтра грянет война, сам знаешь. К тому же, неужели ты соскучился за очередной порцией острых, словно перец, шуточек дочери Ареса?

Джедайт хмыкнул:

— Порой я жажду ее перца, словно путник в пустыне — глотка воды.

— Надолго ли? — хмыкнул Зойсайт. — Как бы она не выжгла тебе все нутро.

— На твоем месте я бы сильно не волновался на сей счет, Зой, — незлобиво съязвил повелитель иллюзий. — Я тоже не лыком шит.

— Вижу, вы отвлеклись от своих дел? — к мужчинам неслышно подошла Литавра и обняла сзади Нефрита, нежно обвив руками его шею. Остальные принцессы, кроме Амелии, заметив это, тоже подошли к лордам. Впрочем, Зойсайт сам, щелкнув каблуками, направился к принцессе Меркурия, дабы в спокойной обстановке обсудить с подругой содержание свитка.

Кунсайт, чье непроницаемое выражение лица редко разбавляла улыбка, заметив Минорию, улыбнулся. Принцесса Венеры остановилась рядом с ним, не решаясь проявлять такие знаки расположения, как Литавра. Старший генерал считался кавалером дочери Астарты, но, увы, Минория чувствовала к нему лишь теплоту и признательность. Ни симпатии, ни влюбленности — только то, что характеризует дружелюбие. Сердце горело от запретного чувства к чужому жениху, на душе лежал камень оттого, что она чувствовала себя недостойной такого хорошего человека, как Кунсайт. Принцесса Венеры, несмотря на самоубеждение, не могла заставить себя полюбить, хоть и старалась не огорчать лорда.

Серенити, присев рядом с Эндимионом, спросила:

— Надеюсь, у вас все хорошо?

Принц, поцеловав ее в висок, ответил:

— Теперь, когда ты рядом — да.

Увидев это, Минория с шумом втянула воздух и отвернулась, стараясь скрыть свое смятение.

— Что случилось? — встревоженно, почти в один голос поинтересовались Серенити и Кунсайт.

— Что-то мне не хорошо… — соврала девушка, прижав пальцы к вискам и прикрыв глаза. — Видимо, сказывается усталость после тренировок.

— Позвольте проводить вас, принцесса, — тут же вызвался Кунсайт, подхватывая Минорию под локоть. — Небольшая прогулка по саду не повредит вам.

Девушка поспешила принять его помощь и, не глядя в сторону Эндимиона и Серенити, произнесла:

— Благодарю…

Однако не успели они сделать и шага в сторону, как перед ними появился бледный, уставший мужчина в крылатых сандалиях — гонец. Упав на колени перед Эндимионом и его потрясенным окружением, он протянул ему свиток с печатью Деметры. Принц выхватил послание из рук гонца и взмахом руки отослал его отдыхать после долгого пути.

Эндимион сломал печать и развернул свиток. Все напряглись. Даже Зойсайт и Амелия вернулись к друзьям, чтобы узнать последние вести, пришедшие с Терры. Принцессы сжали кулачки, спрятав их в шелках и шифоне платьев, молясь всем богам, чтобы все обошлось и чтобы все домыслы и страхи остались неподтвержденными.

Но увы.

Пробежав глазами наспех написанное послание, Эндимион нахмурился, и его лицо посерело.

— Война. Металия напал на Иллюзион.

По саду пронеслось сдавленное восклицание, вырвавшееся разом из уст принцесс. И тут же время замедлило свой бег. Не осталось ничего, кроме безграничного напряжения и одной-единственной мысли, что их счастью пришел конец. И только гулкое биение сердец, казалось, нарушало вязкую тишину, пропитанную страхом и горечью невысказанных слов.

— Нам пора, — глухо произнес Эндимион, и это несколько сняло оцепенение с окружающих. Лорды подхватили свое оружие, укрепив мечи на поясе, и затем повернулись к своим невестам, чьи горящие лихорадочным блеском глаза казались огромными на осунувшихся бледных лицах.

Серенити, не говоря ни слова, порывисто обняла своего принца, спрятав на его груди мокрое от слез лицо. Минория растерянно смотрела в их сторону, а в ее голове отчаянно билась мысль, что все не правильно, что все должно быть не так… Надежда умерла в ее сердце, когда Эндимион прочел в послании всего одно слово. Всего одно слово…

От тяжелых мыслей ее отвлек Кунсайт, взяв принцессу за руку и легонько сжав ее в своей шершавой ладони. Минория заморгала, отвлекаясь, и, сглотнув, уставилась в непроницаемое лицо генерала.

— Я вернусь, — хриплым голосом пообещал он, выдавая себя с головой. — С щитом или на щите…

Услышав это, по спине дочери Астарты пробежал холодок, и девушка, повинуясь порыву, протянула руку и легонько коснулась щеки ледяного лорда.

— Постарайтесь вернуться с победой, мой лорд. Я… — тут она запнулась, словно собираясь с силами и, подняв голову, произнесла: — Буду ждать.

Кунсайт коротко кивнул и отошел, двинувшись вслед за остальными генералами. Эндимион же успокаивал Серенити; но вот он ласково, и в то же время твердо, отстранил ее, коснувшись напоследок губами лба возлюбленной, и двинулся вслед за своими спутниками.

Принцесса Венеры, до тех пор стоящая неподвижно, словно соляной столб, рванулась вслед за принцем, догоняя его и хватая за руку:

— Постойте!

В тот момент она не думала ни о чем, кроме как о своей безумной, но воистину благородной идее. Холодные дрожащие пальцы Минории крепко, словно тисками, сжали кисть Эндимиона, словно девушка боялась, что он уйдет прежде, чем она сообщит нечто важное.

— Вы что-то хотели, Минория? — обернулся к ней принц, изо всех сил стараясь сохранить на своем лице участие.

— Нет, — дочь Астарты, нервно облизнув пересохшие губы, обернулась в сторону подруг, словно интересуясь их реакцией, — ой, то есть, да… Я дарю вам свою армию!

Эндимион опешил, услышав эти слова:

— Простите, я не ослышался?

— Мои венерианцы в полном вашем распоряжении, — пробормотала Минория, прикусив губу. — Вам нужна любая помощь, так не отталкивайте руку, дающую ее!

Принц, перехватив ослабевшую руку девушки, запечатлел на ней полный благодарности поцелуй, а затем произнес:

— Не могу описать свою признательность, принцесса. Знайте: я не забуду этот полный благородства жест, когда схлестнусь с врагом на поле боя… Прошу простить, — Эндимион коротко поклонился и, развернувшись, широкими шагом покинул зимний сад.

Минория некоторое время смотрела ему вслед, чувствуя лишь горячее клеймо от поцелуя на безвольно повисшей руке, а затем развернулась к своим подругам.

— Это был отчаянный шаг, Минория, — произнесла Рейана, делая шаг навстречу.

— Но я не могла поступить иначе, — словно оправдываясь, прерывисто ответила принцесса Венеры. В этот момент она не видела ничего, кроме бледного словно мел лица страдающей Серенити.

— Спасибо… — проговорила лунная принцесса, опускаясь на скамью.

Минория кивнула. В ее сердце снова зародилась надежда на то, что все обойдется. Звезда любви будет хранить Эндимиона и доблестных лордов. Главное верить в это. А за горячими мольбами дело не постоит — их будет в избытке.

Венерианцы собирались на войну в мрачном молчании. После того, как Минория отдала необходимые распоряжения, Феникс объявил всеобщий сбор, сообщив воинам о решении принцессы передать командование армией Венеры в руки принца Эндимиона с Терры. Воины усмотрели в этом некое предательство — мол, сбагрила их, словно безмозглую скотину на бойню. И лишь один человек усмотрел в этом путь к достижению своей цели. Адонис, насвистывая что-то под нос, собирал свои вещи, чем раздражал окружающих.

— Чему радуешься, глупец? Война — это не веселая пирушка, — резко произнес отец, — это боль, мор, грязь… Кровь и смерть. Далеко не все становятся героями. И не такие как ты, теряли головы.

Юноша же, прекратив насвистывать, закинул за плечи котомку и беззаботно ответил, попробовав пальцем остроту клинка:

— И все-таки это неплохой шанс показать себя. Разом вся шелуха слетит, и тогда станет ясно, кто трус, а кто — герой.

Феникс лишь головой покачал. А Адонис вовсю себе представлял, как он, уже будучи героем, получит шанс приблизиться к Минории и сообщить ей, что все его подвиги, все победы — в ее честь. Как она улыбнется и протянет ему свои руки… И во всех этих мечтах он упорно отказывался замечать очевидную истину — что путь к победе устлан далеко не розами, а горами окровавленных тел; что не звуки кифары будут услаждать его слух, а стоны калек и умирающих; и что не о сладком нектаре он будет мечтать, метаясь в горячечном бреду, а о глотке чистой воды…

Но это будет потом, а в тот момент в его горячем сердце жили тяга к приключениям и благоговейная любовь к дочери Астарты. И ради нее одной он был готов закрыть глаза на всю чудовищность положения, в котором он оказался. Но панацея Адониса — облик прекрасной дочери богини Венеры — будет являться ему в тяжелейшие дни, в часы безумия и минуты отчаяния; в мгновения, когда нить жизни будет рваться под пальцами мудрых, но бесчувственных Норн. И только в те моменты он вспомнит, для чего пришел в этот мир — чтобы любить. Оберегать. И преклоняться.

Огонь войны горел два года. Два долгих года, омытых потом, кровью и слезами. Каждый день казался вечностью в аду, где не было ничего, кроме магических вспышек и звона мечей, криков ярости и боли. Но все это было ради одного — горько-сладкого, опьяняющего вкуса победы. На этот раз она оказалась на стороне Эндимиона и его лордов. Войско Металии было повержено и отброшено в самую холодную точку земного шара, в царство вечного льда — на Северный полюс.

Целых два года принцессы жили, не зная ничего о своих друзьях и возлюбленных. Неизвестность терзала их, и девушки могли довольствоваться лишь разнообразными слухами, доходившими к ним с Терры с огромным опозданием. Они гласили, что Эндимион и его лорды живы-здоровы и ведут войска в различных направлениях, оттесняя Металию и его сторонников к Северному полюсу. Минория, что болела душой за своих венерианцев, тоже получала утешительные вести. Особенно много разговоров было о юноше с белыми, точно снег, волосами — солдате армии Венеры.

Этот венерианец пережил немало испытаний, включая тяжелое ранение в грудь. Условия, в которых проходило лечение, не способствовали скорейшему выздоровлению; но молодой воин отчаянно боролся со смертью, и горячка, в которой он провалялся неделю, постепенно отступила. И вскоре юноша вновь вступил в противостояние с тьмой, еще более бесстрастный и решительный, чем прежде.

За боевые заслуги, бесстрашие и отвагу принц Эндимион даровал молодому герою офицерское звание. Так простой солдат-венерианец стал вторым после лордов Терры, и весть об этом быстро распространилась среди оставшихся на Луне выходцев с Венеры. Имя героя не называлось, и каждая мать втайне надеялась, что это ее сын достиг невиданных высот в военном деле. Даже Минория гордилась тем, что один из ее подданных стал офицером, не догадываясь о причинах, сподвигших молодого воина на подвиги.

Итак, Металия потерпел поражение и лопался от ярости в снегах Антарктики; на Терре же вновь воцарился мир. Весть об этом в Серебряное Тысячелетие лично доставил гонец легендарной Деметры — королевы Иллюзиона и матери Эндимиона. Это был счастливейший момент не только для Селены и принцесс, но и для всего народа лунного королевства. От облегчения Серенити даже расплакалась, и острая на язык Рейана не посмела посмеяться над этим.

Вместе с тем пришло и приглашение на костюмированный бал-маскарад от Деметры и Эндимиона. Королева устраивала его в честь победы над Металией, выражая искреннее желание увидеть на празднестве Селену и ее подопечных. Принцессы, узнав об этом, пришли в полный восторг. Еще бы! Пока длилась война, в лунном королевстве не устраивалось ни одного бала, ни одного праздничного пира — так жители Серебряного Тысячелетия выражали свою солидарность с соседями. К тому же, веселиться и плясать, в то время как бушевала война, было бы верхом цинизма.

Девушки, устав от постоянных тревог, выражали крайне нетерпеливое желание в сию же минуту отправиться на Терру. Даже обычно спокойная и уравновешенная Амелия высказала благоразумной Селене все веские доводы в пользу посещения соседней планеты. Однако королева опасалась отправлять свою дочь и ее подруг в Иллюзион. Она вполне справедливо полагала, что Металия не повержен окончательно и все еще может сыграть с развлекающимися на балу людьми злую шутку. Но Серенити, уговаривая, смотрела на мать такими большими умоляющими глазами, что сердце Селены дрогнуло. Да и просьбы других девушек королева не могла оставить без внимания. Селена понимала, что все они истосковались по своим возлюбленным не меньше, чем по развлечениям, а потому, скрепив сердце, она дала согласие на это путешествие. Сама повелительница Луны отправиться на Терру отказалась, сославшись на неотложные дела королевской важности, но в качестве сопровождения решила отправить с принцессами Артемиса. Конечно, без королевско-материнских поучений, выслушанных девами вполуха, не обошлось; получил свою порцию наставлений и более лояльный, чем строгая Луна, белый жрец. Селена даже пригрозила Артемису, что, если подопечные каким-либо образом скомпрометируют себя или, еще хуже, попадут в серьезные неприятности по его вине, она превратит его в кота на веки вечные.

Итак, когда все были готовы к отправлению, девушки и серьезный донельзя Артемис собрались в помещении храма Серебряного Кристалла. Там, на каменном полу у алтаря, была выгравирована особая пентаграмма. Девушки, сгорая от нетерпения, разместились в каждом из пяти лучей звезды и взялись за руки. Белый жрец, обратившись в кота, взобрался на плечо Минории и крепко вцепился когтями в ее накидку из тонкой шерсти и кивнул, подавая Серенити сигнал. Без будущей хранительницы Кристалла перемещение, именуемое звездной телепортацией, было невозможно — заклинание строилось именно на этом.

Принцесса послушно прикрыла глаза и, крепко сжав ладони Амелии и Минории, прошептала коротенькое заклинание. То же самое проделали и остальные девушки, и помещение храма озарилось ровным разноцветным свечением, что плавно превращалось в ослепляющий белый свет. Когда он начал резать глаза даже через смеженные веки, принцессы почувствовали рывок, словно их резко оторвали от земли, а затем непередаваемое ощущение парения, от которого в животе ледяным узлом завязался страх. Но на смену ему пришла эйфория от полета и невесомости. Но все же принцессы боялись открывать глаза и сделали это только тогда, когда ноги их коснулись земли.

Они стояли на белокаменных плитах дороги, ведущей к великолепному дворцу. Он поражал воображение девушек причудливым переплетением колонн, галерей и башенок. Клумбы, разбитые по обе стороны аллеи, фонтаны, мраморные статуи — все было гармоничным и величественным, сказочным и неповторимым. Все, что мог охватить взор — все занимало принцесс. Пока они, разинув рты от удивления и восторга, вертели головами, пытаясь впитать в себя каждую картинку, из дворца на порог вышли принц и лорды, дабы встретить своих гостий. Они терпеливо дожидались, пока девушки прекратят глазеть по сторонам, уймут свое девичье любопытство и, наконец, обратят на них внимание.

Серенити, первой заметив группу на пороге, застыла, не отрывая взгляда от фигуры в темно-синем камзоле и плаще с подбоем. Минория же не сразу поняла, что случилось с подругой — та стояла, прижав ладонь к шее, словно ее что-то душило, и не реагировала на зов. А когда принцесса Венеры проследила за взглядом Серенити, то сама едва не уподобилась ей. Эндимион быстрым шагом шел к ним навстречу, раскрыв объятия, и лунная принцесса тут же сорвалась с места, летя по аллее, словно белая птица, раскинув руки-крылья.

Сердце Минории, подскочив к горлу, забилось в бешеном ритме, но девушка стояла, опустив взгляд в землю, не желая смотреть на воссоединение влюбленных. Слезы предательски подступили к глазам, но девушка сморгнула их, стараясь думать о положительной стороне происходящего. К примеру, что Серенити сейчас счастлива.

Кто-то коснулся ее плеча, и дочь Астарты вздрогнула, повернувшись. На нее участливо смотрел Артемис.

— Почему ты мешкаешь? — поинтересовался он. — Мне казалось, ты тоже хочешь поприветствовать Эндимиона.

— Вспомни, чей он жених, — глухо ответила Минория, освобождаясь от руки белого жреца. Ей не хотелось, чтобы ее жалели.

«Итак, снова игра…» — с тоской подумала Минория, стараясь не смотреть на объятия Серенити и Эндимиона. Она, сцепив зубы и гордо вздернув подбородок, медленно двинулась ко дворцу. Все остальные последовали ее примеру — тем более, лорды тоже спустились с крыльца и поспешили навстречу девушкам. Без особой радости Минория наблюдала за тем, как к ней приближается Кунсайт, но все же она через силу улыбнулась и протянула к нему руки.

— Я вернулся со щитом, как и обещал, — произнес он негромким гортанным голосом.

— Иначе и быть не могло, — кивнула Минория.

Во взгляде лорда, обращенном к ней, явно читалось глубокое чувство, что не угасло в горниле войны, и дочь Астарты, облизнув пересохшие губы, отчаянно захотела, чтобы любовь этого достойного мужчины нашла отклик в ее сердце. Но, как бы она ни пыталась ранее, не выходило.

«Но я должна! Должна!..» — отчаянно приказала себе принцесса и крепче сжала руки Кунсайта в своих, ласково посмотрев на генерала. Он поймал взгляд Минории и чуть наклонился, намереваясь поцеловать ее. Принцесса запаниковала и едва не отпрянула. К этому она не была готова; но ее спасением, как ни странно, стал сам Эндимион.

— Добро пожаловать в королевство Иллюзион, дорогие гости, — произнес он, вспомнив об обязанностях хозяина. Минория, воспользовавшись этим, повернулась к принцу, растянув губы в вежливой улыбке.

Руки Эндимиона по-хозяйски покоились на тонкой талии Серенити, что, собственно, было под запретом у Селены, и Артемис, вспомнив об этом, тактично кашлянул, тем самым привлекая внимание и других парочек. Правда, Зойсайт и Амелия не желали прекращать свой спор, но это уже были мелочи. Главное, что Литавра с Нефритом и Рейана с Джедайтом вспомнили, где находятся. Да и Минория вздохнула с облегчением, когда принц нехотя отстранился от лунной принцессы.

Когда радость первых встреч поутихла, лорды в сопровождении принцесс медленно поднялись по ступеням, где их уже встречал королевский двор Иллюзиона и сама королева Деметра — статная темноволосая женщина в бледно-лимонном платье. Она властно кивнула, когда принцессы и Артемис склонились перед ней в почтительном поклоне, позволяя встать, и произнесла:

— Рада приветствовать вас на Терре, юные принцессы, и вас, мудрый жрец и наставник…

Артемис, услышав подобное обращение, выпятил грудь колесом от гордости и почтительно поклонился. Он был крайне доволен подобными эпитетами, а потому почувствовал себя крайне важной персоной. Покосившись на девушек, он с удовлетворением отметил, что они тоже кивнули в знак признания и гордо выпрямились, как и полагается наследницам престолов планет Внутреннего Круга.

Цепкий взгляд синих глаз Деметры коснулся каждой девушки и задержался на Серенити и Минории. В недоумении королева некоторое время переводила взгляд с одной принцессы на другую, пока, наконец, не спросила:

— Кто же из вас, юные девы, нареченная моего сына?

Принцесса Венеры повернула голову к подруге, что слегка растерялась, не ожидав услышать подобный вопрос:

— Я, принцесса Серенити, дочь богини Луны Селены.

— Ах, да… — кивнула головой Деметра, как бы извиняясь за легкую бестактность, но тут же громко произнесла: — Добро пожаловать, юные принцессы! Искренне надеюсь, что ваше пребывание здесь оставит только хорошие воспоминания, — сказав это, королева, махнув рукой, удалилась вместе со своими придворными, оставив принцесс на попечение сына и его лордов.

— Позвольте я покажу вам дворец, — на правах хозяина предложил Эндимион, и девушки согласились, предвкушая увлекательное времяпрепровождение. Однако принц, сделав пару шагов по направлению к крытой галерее, опоясывающей дворец, остановился, воскликнув:

— Адонис! Почему ты там стоишь, словно нелюдимый? Подойди сюда, позволь представить тебя нашим гостьям!

Из-за массивной колонны тут же, повинуясь словам принца, вышел молодой парень в белоснежном мундире с золотыми эполетами. Он был высок, статен и широкоплеч. Светлые волосы, словно вытравленные солнцем добела, были зачесаны назад, открывая красивое, волевое лицо, не лишенное, впрочем, легкого ореола мечтательности. Его светло-зеленые глаза тут же выхватили из стоящих напротив людей ту единственную, перед чистым образом которой он восхищался, и Адонис тут же преклонил колени перед Минорией, приветствуя свою принцессу. А когда он поднялся, по-прежнему не сводя взора с возлюбленной, Эндимион, похлопав венерианца по плечу, представил его девушкам:

— Перед вами герой войны и доблестный воин армии Венеры — первый офицер Адонис.

Услышав это, Минория пришла в восторг, сделав шаг вперед:

— Неужели это вы? — воскликнула она. — Слухи о ваших подвигах достигли Серебряного Тысячелетия, и я, признаться, была рада тому, что солдат моей родной планеты достиг таких высот. Рада, наконец, воочию убедиться в этом!

— А я рад встретить вас, принцесса, — Адонис взял ее руку и запечатлел на ней легкий галантный поцелуй. — Я к вашим услугам.

Дочь Астарты улыбнулась ему чисто и открыто впервые за последнее время. Она была так рада увидеть человека с ее родной планеты — венерианца — что не сдерживала своих эмоций. А в душе офицера все пело, ведь все было в точности, как в его мечтах. Для него это был знак к сближению, и счастью Адониса не было предела.

— Нам пора, — нарушил момент Кунсайт, нахмурив тонкие брови. Ему не понравилось, как Минория смотрела на этого выскочку. Конечно, раньше лорд не считал венерианца таковым, но именно в тот момент ревность одержала победу над хладнокровием. Генерал взял принцессу за руку, словно предъявляя на нее свои права и отвел в сторону. Такого Адонис явно не ожидал. Он не понимал причину поступка Кунсайта, так как ничего не знал о матримониальных планах Селены, связывающих лордов и принцесс.

Однако, не растерявшись, Адонис предложил:

— Если ваше величество позволит, я составлю вам компанию.

Эндимион согласился, и компания двинулась дальше, вдоль галереи, а дальше и во внутренние залы и покои дворца.

Принц был хорошим рассказчиком. Он показывал принцессам дворец, с увлечением рассказывая о той или иной скульптуре, картине или образце искусства. Принцессы с интересом слушали, озираясь по сторонам. Лорды же, что видели все это не раз, с загадочными улыбками наблюдали за детскими восторгами красавиц.

Обойдя большую половину дворца, они вошли в одну из малых гостиных — небольшую уютную комнату, выполненную в голубовато-белых тонах. На небольшом изящном столике в центре комнаты стоял букет алых роз, источающий сладкий аромат. Сквозь тонкие занавеси пробивался рассеянный солнечный свет. Здесь было уютно и не так помпезно, как в других, богато обставленных гостиных.

Рядом со столиком, с рукоделием в руках, сидела молодая женщина с длинными волосами цвета красного дерева. Ее профиль был тонок и изящен — разве что нос малость длинноват, но это нисколько не портило природной привлекательности землянки. Светло-зеленое платье легкими складками ниспадало на пол, оттеняя светлую кожу и дивный оттенок волос придворной дамы.

Услышав шаги, она поднялась с места и поклонилась, приветствуя принца и его спутников.

— Не ожидал встретить тебя здесь, Берилл, — произнес он, когда та выпрямилась и замерла, сложив руки. — Полагаю, мы нарушили твое уединение?

Берилл покачала головой, и ее щеки затопил нежный румянец:

— Нет, ваше высочество, нисколько. Хотя, признаться, я не думала, что увижу вас сегодня, — улыбаясь и не сводя глаз с Эндимиона, ответила землянка.

— Хочу отрекомендовать вам Берилл — фрейлину моей матери. А это Серенити, принцесса Лунного королевства и моя невеста, а также ее свита…

Дальше женщина уже не слушала. Сердце ее замерло, а затем забилось чаще, кровь прилила к лицу, и Берилл инстинктивно прижала руку к груди, где уже кислотой разъедала душу ревность. Невидящим взором Берилл смотрела на Серенити, пока в голове билась мысль: «Невеста. Его невеста».

С чисто женским коварством, смешанным пополам с любопытством, она рассмотрела лунную принцессу и нахмурилась. Как бы она хотела найти в ней недостатки! Эту чистую, белоснежную кожу… Или голубые глаза, взирающие на Берилл с интересом и дружелюбием… Или эти волосы, заплетенные в два светлых хвостика, что почти достигали колен… Как же землянке хотелось схватить и выдрать их! Совершенная красота Серенити, ее изящность и непорочность заставляли Берилл чувствовать себя ущербной и несовершенной, хотя до серой посредственности молодой женщине было далеко. И чем дольше она рассматривала лунную принцессу, тем сильнее ненавидела девушку. Ведь Эндимион выбрал Серенити, а не ее. И это причиняло Берилл нестерпимую боль.

Пожалуй, Минория могла бы понять землянку — сердца их одинаково принадлежали Эндимиону. Только вот обе они не пришли бы в восторг от подобного сравнения. И если чувство принцессы Венеры, несмотря на нелегкое бремя, было светлым, то любовь Берилл была пропитана ядом ревности.

Берилл принадлежала к семье, что обладала лишь громким титулом, но не землями или золотом. Впрочем, именно имя отца послужило ей своеобразным пропуском в ряды придворных дам Иллюзиона. И именно там, во время своей первой аудиенции, тогда еще юная шестнадцатилетняя девушка увидела Эндимиона. Он стоял у трона матери с откровенно скучающим видом — еще мальчишка. Принцу и впрямь было еще четырнадцать, и Берилл тогда не обратила на него должного внимания. Но прошло два года, принц возмужал и стал хорош собой. И, не заметив как, фрейлина влюбилась в сына Деметры.

Где-то глубоко внутри она понимала, что Эндимион никогда не обратит на нее то внимание, которого она так жаждала, и уж тем более никогда не станет ее мужем. Но принц не желал выходить у нее из головы, и Берилл думала о нем дни и ночи напролет, потихоньку сходя с ума. Порой она предпринимала рискованные попытки намекнуть Эндимиону о своих чувствах, но тот либо не понимал ее знаков, либо вежливо игнорировал их. Впрочем, к молодой женщине он относился приветливо, и это зажигало крохотный огонек надежды в сердце земной красавицы.

Сейчас же она была сама не своя. Увидев нареченную Эндимиона, Берилл едва не тронулась умом от ревности. Одно дело знать, что принц отправился на Луну с особой миссией, совсем другое — увидеть воочию эту «причину». Сердце ее было похоже на клубок ядовитых гадюк, ядовитых и омерзительных. Но, подобно ящику Пандоры, в светлом уголке ее души, жила надежда. Невеста — не значит жена. Все еще может измениться.

— Берилл? Вам плохо? — обеспокоенно осведомился принц, заметив перемену в настроении и поведении придворной дамы.

Та покачала головой и выдавила из себя улыбку:

— Нет. Все хорошо, просто задумалась.

Эндимиона удовлетворил этот ответ и, кивнув напоследок, он вместе с гостями покинул гостиную.

Берилл же тяжело опустилась на стул и уронила голову на руки, беззвучно выдохнув. Появление невесты Эндимиона, казалось, лишило ее сил, но все же землянка понимала, что у нее еще есть шанс привлечь Фортуну на свою сторону. Впереди еще бал-маскарад, а где, как не на балу, можно сказать все, что угодно, скрываясь под маской?

Губы Берилл тронула улыбка. О да, это она может! Она пустит в ход все чары, а маска и особый костюм помогут ей в этом! Эндимион узнает о ее чувствах уже завтра… Ах, только бы время летело быстрее!

Ах, этот бал! Торжественное сияние тысячи свечей, натертые до блеска полы, сверкающая позолотой лепнина. Блеск, мишура, переливчатый смех и звон кубков. Шорох платьев, щелчки каблуков, звуки музыки. Все — и дамы, и кавалеры — в диковинных костюмах. Маскарад — это праздник, на котором таинственный незнакомец в маске может оказаться близким другом, а темная личность принять облик непорочного создания. Торжество веселья и обмана, тайн и неожиданных открытий.

Минория у самых дверей в зал надела красную маску и посмотрелась в зеркало-пудреницу, задорно улыбнувшись своему отражению. Ее все же можно было узнать — во-первых, маска не закрывала все лицо, а во-вторых принцесса предпочла оставить привычную прическу — алый бант-корону в распущенных волосах.

Толкнув дверь и сделав шаг вперед, дочь Астарты с непривычки зажмурилась — так ее поразил блеск и помпезность королевского маскарада. Вокруг сновало столько народу, что Минория грозилась затеряться в этом людском море. Подхватив кубок с вином, что разносили слуги, она медленно двинулась вперед, глазея по сторонам в поисках знакомых лиц.

В скором времени кто-то схватил ее за локоть, и принцесса, обернувшись, с удивлением уставилась на Серенити. Лунная принцесса — а это была она — была облачена в костюм воина Луны. Одеяние Сейлор Мун, что запрещенное Селеной — синяя юбочка, красные сапожки, белоснежное фуку с красными бантиками на груди и за спиной… Только маски не было.

— Серенити? — удивленно прошептала Минория, схватив подругу за руки. — Почему ты в этом костюме? Насколько я помню, у тебя было длинное белое платье с крыльями. Я думала, ты наденешь его…

— Я передумала в последний момент. Должна же я хотя бы на маскарад надеть этот костюм, — улыбнулась девушка и заговорщически подмигнула.

— И Луна, конечно же, об этом ничего не знает?

Серенити воскликнула:

— Естественно! — и чуть тише добавила: — Хорошо, что у нас есть Артемис, верно?

Принцесса Венеры рассмеялась, прикрыв рот ладошкой:

— Угадай, кто придумал мне костюм.

Лунная принцесса окинула беглым взглядом костюм подруги, немного похожий на ее собственный — синяя юбка с красной каймой, белая блуза с красным бантом и матроской такой же расцветки, что и юбка. На шее — белая бархотка с золотым полумесяцем, а на плечах — полупрозрачные белые наплечники. Синие туфельки с ремешком, обхватывающим щиколотку… И только одна деталь из костюма Сейлор Венеры была на Минории — перчатки с оранжевой каемкой.

— Да тут и думать не надо — Артемис, — ответила Серенити, отводя принцессу Венеры в сторону, чтобы не мешать парам, что уже готовились танцевать.

— Он сильно старался, — засмеялась Минория. — Правда, даже здесь он остался верен идее, связанной с твоей защитой. Мол, если произойдет нечто, что будет так или иначе угрожать твоей жизни, я буду тут как тут, и платье не помешает мне исполнить свой долг.

Лунная принцесса положила руку на плечо подруги и чуть сжала его:

— Думай о хорошем. Металия повержен, дворец охраняют… К тому же, я уверена, что Эндимион защитит меня… Нас, — поправилась Серенити, обведя рукой зал. — Давай будем просто отдыхать и не размышлять о чувстве долга.

— Согласен, — раздался за ее спиной голос. Эндимион подошел к девушкам и поклонился, приветствуя их.

Минория быстро склонила голову в приветственном жесте и, сделав вид, что увидела еще кого-то в толпе разряженных гостей, покинула влюбленную парочку. Щеки ее пылали — так было всегда, когда земной принц оказывался поблизости. Тело предательски реагировало на статного брюнета, и принцесса ненавидела себя за это.

Проводив Минорию взглядом, Эндимион обратил свой взор к Серенити, взяв ее ладони в свои и легонько сжав:

— До сих пор даюсь диву, насколько вы похожи, — покачал принц головой.

Лунная принцесса едва открыла рот, чтобы рассказать о детских шалостях, но вовремя вспомнила, что этот трюк был использован против самого Эндимиона; поэтому она, чтобы загладить неловкую ситуацию, трогательно прижалась к возлюбленному. Принц погладил Серенити по голове, а затем произнес:

— Может, вы чего-то хотите? Фруктов, вина? Пирожных?

Как и многие девушки, Серенити была падка на сладкое, поэтому она с готовностью кивнула, услышав предложение Эндимиона. Тот, поцеловав ее руку и попросив не скучать, отошел к столам, что ломились от всевозможных яств и напитков. Прикидывая, что же придется возлюбленной по вкусу, принц не сразу заметил, как к нему подошла Берилл в фиолетовом платье с высокой талией, расшитым драгоценными камнями.

— Не желаете ли потанцевать, Эндимион? Музыканты сегодня превзошли сами себя…

Принц полуобернулся к ней, удивленно вздернув брови:

— Вы первой приглашаете меня на танец? Это смелый шаг.

— И каков же будет ваш ответ? — с замирающим сердцем поинтересовалась молодая женщина, поигрывая расписным опахалом.

— Увы, нет, — отказал Эндимион, а Берилл почувствовала, как желудок ее завязывается узлом, а в душе нарастает отчаянный гнев.

— Я так понимаю, вы будете танцевать весь вечер только с лунной принцессой? — резко осведомилась она, сжав в руках многострадальный предмет.

— Мне кажется, вы забываетесь, Берилл, — сухо произнес Эндимион. — Она — моя невеста, и вполне естественно, что я хочу проводить больше времени именно с ней. Пусть даже это выглядит слишком эгоистично. В любом случае, я не обязан отчитываться перед вами о своих планах, благо в зале полно мужчин, что с радостью согласятся потанцевать с вами. Прошу простить.

Откланявшись и взяв с вазочки воздушное кремовое пирожное, принц направился к Серенити, оставив молодую женщину сгорать от злобы и разочарования.

«Ах, так?! — подумала она, стиснув зубы. — Ну, хорошо. Раз их высочество не хочет по-хорошему, придется действовать более радикальным способом. И чем быстрее, тем лучше…»

Сжав кулаки, Берилл быстрым шагом покинула зал, одержимая жаждой мести и сжигаемая пламенем безответной любви. В тот момент молодая женщина не могла мыслить трезво; она была в отчаянии, и все, о чем она могла думать — о последних словах принца, заронивших в ее раненную душу семена обиды. О, она добьется его внимания! Только вот Эндимиону этот способ вряд ли придется по душе…

Минория все же решила последовать совету Серенити и отдохнуть на балу. Правда, для этого у нее была еще одна мотивация — отвлечься от мыслей об Эндимионе. Как ни странно, ей это легко удавалось — принцесса Венеры получала от танцев и развлечений неописуемое удовольствие. Рейана и Литавра тоже были там, кокетничая и развлекаясь со своими кавалерами, но Минория решила не подходить к ним — самое время отдохнуть друг от друга и завести новые знакомства. Амелия же, пробыв на балу совсем ничего, ушла к себе в покои, сославшись на усталость.

«Наверняка сейчас читает очередную книгу», — пожала плечами Минория и вновь погрузилась в омут развлечений, что сменяли друг друга, подобно калейдоскопу.

Золотистые волосы принцессы растрепались, некоторые пряди выбились из прически и упали на лицо, прилипнув к сопревшему лбу, но Минория, раздраженно откидывая их назад и заправляя за уши, продолжала плясать и веселиться, не чувствуя усталости.

Церемониймейстер объявил очередной танец c частой сменой партнеров, и принцесса быстро встала в ряд, мысленно потирая руки. Бросив взгляд на партнера, с которым ей предстояло начать танец, она с удивлением обнаружила в нем Зойсайта. Грянула музыка и, улыбнувшись юному генералу, Минория протянула к нему руки. Сомкнув их, пара покружилась, а затем расцепила руки, переходя к следующему партнеру. Перебрав всех кавалеров, дочь Астарта вернулась к самому началу.

Зойсайт, положив руки ей на талию, ловко повел ее в танце, кружа и подпрыгивая. Он, несомненно, был ловок и гибок, словно вьюн. Каждое движение его выходило быстрым и немного резким, и порой Минория не успевала за ним. Но вот их ладони вновь разжались, и принцесса, закружившись, попала в руки Нефрита.

Лорд-звездочет обладал кошачьей грацией и артистизмом, и танцевать с ним было истинным удовольствием. Нефрит был внимательным кавалером, предупреждающим каждое движение девушки. Только вот делал он это как бы скучая, от нечего делать. Минория подумала, что лорд танцевал только ради Литавры, что тогда кружилась с каким-то бородатым мужчиной средних лет.

Джедайт стал следующим знакомым партнером после череды кавалеров, грозивших оттоптать Минории ноги. Увы, и генерал не был исключением. Он сыпал извинениями за каждое неловкое движение, между делом аргументируя свои ошибки полным неумением танцевать — дескать, этот пробел вызван предпочтением вести «танцы» с противником на поле боя, а не в бальных залах. Девушка вежливо кивала, терпеливо ожидая смены партнера.

Но вот музыка стала замедляться, и мажорные ритмы сменились плавными мелодиями — второй частью танца. Его начинали девушки. Вскинув руки, Минория, плавно кружась, устремилась к центру зала, к остальным красавицам, где они некоторое время танцевали, передвигаясь по кругу, кружась и изгибаясь всем телом.

Затем — легкая перебежка — и вот Минория в руках Кунсайта. Она давно заприметила его в рядах танцующих, и теперь не без удовольствия отдалась воле мужчины, позволяя вести себя в танце. Рука в руке, глаза в глаза. Лорд молчал, не отрывая взгляда от партнерши, а она улыбалась, кружась, едва касаясь пола. Для принцессы стал открытием тот факт, что Кунсайт чувствовал себя в танце не менее уверенно, чем на поле боя — движения его были четкими, выверенными и плавными.

Но вот очередная смена партнеров, и Минория, закружившись, перешла к следующему партнеру. От кружения ее волосы окончательно растрепались, упав на глаза, и когда принцесса Венеры одним жестом откинула их назад, то увидела очередного партнера.

Эндимион.

У Минории едва не подкосились ноги, и она, с трудом совладав с собой, продолжила танец, избегая смотреть на любимого человека. Она опустила глаза, глядя на алую розу в его петлице так, словно на свете нет ничего интереснее. Но в то же время она остро ощущала тепло его ладони на своей талии, и от этого принцессу бросило в жар. Она не знала, хочется ли ей, чтобы эти мгновения длились как можно дольше, или же чтобы эта сладкая мука, наконец, прекратилась.

Краем глаза Минория заметила, что Серенити с дежурной улыбкой танцует в паре с Джедайтом, и задумалась, а как выглядят они с Эндимионом со стороны? Заметно ли ее волнение? И каково выражение лица у принца? Наверняка подчеркнуто-вежливое, чуть отстраненное, словно при исполнении долга.

Но этого она уже не узнала, так как заиграли последние аккорды и пришла пора заканчивать танец. Принцесса, отстранившись, склонилась в глубоком поклоне, а когда выпрямилась, все же рискнула взглянуть на Эндимиона. Тот, щелкнув каблуками, прикоснулся губами к ее руке и произнес:

— Благодарю за танец, принцесса Минория.

Дочь Астарты рассеянно кивнула и, когда принц направился в противоположный конец зала, огляделась, не зная, на что бы еще отвлечься. Она была все еще взбудоражена, и девушка, сжав руки, пару раз глубоко вдохнула. Волосы вновь упали на лицо, и принцесса, отойдя в сторону, быстро привела прическу в порядок, закрепив покрепче бант-корону на затылке.

— Не подарите ли вы мне следующий танец? — раздался рядом чей-то голос, и принцесса подняла голову. Перед ней стоял Адонис, протягивая ладонь и улыбаясь.

— С удовольствием, — ответила Минория, принимая руку. В поле ее зрения вновь попали Эндимион с Серенити, и принцесса поспешила отвернуться, чтобы вновь не ощутить болезненный укол в сердце. Положив затянутую в перчатку ладонь на плечо венерианца, она перевела взгляд на Адониса и ласково улыбнулась ему. Тут же она почувствовала, как его рука на ее талии напряглась, а над губой выступили капельки пота.

— Что с вами, офицер? — поинтересовалась дочь Астарты, в удивлении выгнув бровь. — Выглядите вы неважно.

— Не извольте беспокоиться, принцесса, — на удивление спокойным голосом ответил юноша, продолжая вести принцессу в танце. Однако легкий румянец на щеках все же едва не выдал его с головой; к счастью, Минория не заметила этого. Волнение горячей дрожью пробегало по телу молодого офицера, и он пытался запомнить каждое мгновение танца с возлюбленной: ее тонкие пальцы в его ладони, гибкий девичий стан, руку на его плече… Впервые она была настолько близко наяву, а не в безумных мечтах.

— Скажите, Адонис… — начала вдруг Минория, подняв глаза. — Обращали ли вы когда-нибудь свой взор на родную планету? Думали ли вы о том, что оставили там кусочек своего сердца?

Офицер, поколебавшись, кивнул:

— Да, хотя я покинул Венеру еще несмышленым ребенком. И эту любовь не искоренить, даже несмотря на то, что Луна стала для меня вторым домом. И глядя на вас, Минория, я вспоминаю полузабытые картины из детства. Наш дом, небольшой пруд… Вы — символ прошлого, настоящего и будущего Венеры. И все, кто волей судьбы покинул нашу укрытую облаками планету, верят в вас так же свято, как и я.

— Ваши слова греют мне сердце, — призналась принцесса, грустно улыбнувшись. — Но иные обязанности отвлекают меня от долга перед Венерой…

— Долг перед королевой Селеной, приютившей вас?

— Не совсем так, Адонис, — ответила девушка. — Все гораздо сложнее, чем кажется. Серенити… Она мне как сестра, я люблю ее всем сердцем, оттого и поклялась защищать ее. Поэтому собственные соображения зачастую меркнут перед этим чувством.

Офицер чуть крепче сжал ладонь принцессы:

— Но ведь так не будет вечно!..

Минория удивленно воззрилась на него, а затем потупила взор, ответив:

— Когда Серенити станет женой Эндимиона, она больше не будет нуждаться в нашей защите. Принц Терры даст ей все, что необходимо — любовь, защиту… и даже больше. И тогда мы станем свободными и получим шанс распоряжаться своими жизнями по личному усмотрению.

«Только хочу ли я этого?» — добавила принцесса про себя, решив, что и так рассказала Адонису слишком много. Он же ничего не ответив, все так же продолжая вести Минорию в танце, наслаждаясь ее близостью. Сладким сном наяву, который не хотелось прерывать…

А в это время Берилл сидела в своей комнате, преклонив колени у небольшого алтаря. Перед ней стоял сосуд, наполненный травами, растертыми в порошок и смешанными с серой. Всего две свечи освещали помещение, отбрасывая тени на сосредоточенное бледное лицо молодой женщины. Немигающим взором она смотрела на каменный алтарь, размышляя над тем, стоит ли остановиться, пока еще не поздно, или же завершить ритуал. Внутри нее словно спорили свет и тьма. «Остановись!» — кричала ее светлая сторона. «Действуй…» — соблазняюще нашептывала тьма. И этот шепот был громче криков рассудка.

Перед внутренним взором Берилл встало волевое лицо Эндимиона, и сердце землянки болезненно сжалось. Вспомнив его слова, ранившие ее душу, вспомнив идеальную до оскомины Серенити, которую молодая женщина ненавидела всем своим существом в той же степени, что и любила принца, Берилл приняла окончательное решение.

Взяв с алтаря острый серебряный кинжал, она полоснула себя по ладони и, зашипев от боли, сжала раненную руку в кулак и занесла ее над сосудом с травами и серой. Зажмурившись, молодая женщина срывающимся голосом произнесла темное заклинание, некогда выменянное у темного странствующего мага в обмен на несколько золотых монет. Кровь рубиновыми каплями капала в сосуд, смешиваясь с его содержимым, а Берилл, как одержимая, повторяла темные слова раз за разом, качаясь, словно в трансе. Сначала хриплым шепотом, потом все громче и громче, пока не сорвалась на крик. Ей повезло, что в коридорах не было стражи — все либо стояли вокруг дворца, либо на входе в бальный зал, охраняя покой танцующих людей.

Порыв ветра, ворвавшегося в покои Берилл, распахнул со стуком окно и взметнул волосы молодой женщины. Это привело ее в чувство, и землянка резво вскочила на ноги, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Кровоточащую ладонь она спрятала в складках платья, сжав до боли тонкую ткань.

— Чего ты хочешь от меня, женщина? — раздался слабый, но от этого не менее устрашающий голос. Он исходил из сосуда, который теперь светился, переливаясь темно-синим и черным. И из этого колышущегося мрака на Берилл мрачно смотрели два глаза-уголька.

От страха сердце землянки ушло в пятки. Она полагала, что знает, кто именно явится на зов, но все равно была напугана. Но, тем не менее, взяв себя в руки, молодая женщина ответила:

— Мое имя Берилл, повелитель Металия. И я призвала тебя сюда, так как отчаянно жажду твоей помощи.

— Помощи? — пророкотал темный дух. — Не к тому обращаешься, женщина! Я — зло!

— Но у меня есть, что предложить тебе! — в отчаянии вскричала она, понимая, что Металия может ускользнуть. — Я отдаю всю себя — душу, тело, энергию — тебе, о повелитель!

— Себя? — пророкотал дух зла, и его глаза-угольки засветились еще ярче. — Щедрый дар, но все же недостаточно.

— Все, что пожелаешь! Я дам все! Даю клятву! — умоляюще произнесла Берилл, вновь падая на колени перед сосудом.

— Что же ты хочешь, женщина, раз идешь на такие жертвы?

— Я хочу, чтобы принц Эндимион полюбил меня! — выпалила землянка, судорожно прижав ладони к груди.

— Любовь… — недовольно протянул Металия. — Человеческая слабость, из-за которой гибнут империи и цивилизации. Как же предсказуемо!

— Прошу… — одними губами прошептала Берилл, вперив полный мольбы взор в сосуд с Металией.

— Да будет так, я помогу тебе! Но ты заплатишь слишком дорогую цену, женщина! — произнес дух зла. — Я слаб после войны, и ты знаешь об этом. Тебе предстоит вернуть мне былую мощь и собрать новую армию. Тогда — и только тогда — Эндимион будет в твоих руках. Готова ли ты к этому?

Берилл кивнула. Теперь в ее сердце не было ни капли сомнения.

— Да будет так!

Металия взвился над сосудом темным облачком и толчком проник в грудь землянки. Та, слабо вскрикнув, повалилась на пол, дергаясь в конвульсиях. Боль ослепила ее, лишив рассудка, нутро горело, словно охваченное пламенем. Это миазмы зла прорастали в ней, укореняя Металию в теле Берилл. Он впитывал в себя ее энергию, пожирал ее душу, отравляя все то добро, что оставалось в молодой женщине.

Вместе с тем неуловимо менялась ее внешность. Глаза, некогда карие, приобрели бордовый оттенок, уши заострились, как и клыки. Кожа стала мертвенно бледной, и в обрамлении темно-красных волос она казалась прозрачной, словно вылепленной из воска.

Но вот Берилл успокоилась, и ее тело обмякло. Впрочем, она тут же поднялась и медленным шагом прошествовала к зеркалу, глядя остекленевшим взглядом. На молодую женщину смотрело ее новое лицо, а когда она открыла рот, раздался голос Металии:

— Теперь ты мое земное воплощение, королева Берилл. Помни же, что обещала! Хоть ты отныне и королева, но все равно моя раба.

— Я выполню все, — ответила землянка чужим, холодным голосом.

— Не подведи, — последовал ответ.

От Берилл отделилось темное облако, значительно увеличившееся в размерах, и вылетело через окно, растворившись в ночи, оставив новоиспеченную темную королеву в одиночестве. Та долго глядела на свое отражение, а затем положила ладонь на гладкую поверхность. Посеребренное стекло тут же пошло трещинами, а затем и вовсе со звоном осыпалось к ногам женщины, многократно отразив в осколках бледное лицо женщины.

— Ты все равно будешь моим, Эндимион. Это вопрос времени, — произнесла в пустоту Берилл и рассмеялась — холодно, зло. И ночь поглотила ее, приняв в свои объятия. У темной королевы было немало планов на нее.

Минория не сразу поняла, что произошло. В одно мгновение она танцевала с Адонисом, а в другой момент услышала оглушающий звон, почувствовала пронизывающий холод. Венерианец повалил принцессу на пол, прикрыв ее своим телом, и она лежала, не имея возможности пошевелиться. Вокруг нее была суета, паника, люди кричали, раздавался топот ног. Кто-то пробежал совсем близко, наступив на ее волосы. Свистел ветер, вспыхивали какие-то огни, похожие на вспышки молний.

— Адонис? — проговорила она, уперевшись свободной рукой в плечо офицера, пытаясь хоть немного освободиться. Тот, открыв глаза, простонал:

— Вы целы, принцесса?

— Да, но… Что это было?

— Не знаю… Моя спина… — венерианец сморщился от боли и побледнел.

Дочь Астарты открыла было рот, чтобы засыпать Адониса вопросами, как услышала над собой бархатный баритон Кунсайта:

— Минория? Хвала небу, ты цела! — неприкрытое волнение сквозило в его голосе, и от этого генерал даже позволил себе перейти с принцессой на «ты».

— Помогите, лорд Кунсайт! Мы не можем подняться…

Но он уже и без этого помог принцессе Венеры подняться на ноги и буквально оттащил девушку в сторону, направляясь вместе с паникующими гостями к дверям. Взгляд Минории упал на Адониса, по-прежнему лежащего ничком на полу. Его белый мундир был обагрен кровью; особо крупные осколки стекла торчали из его спины.

— О, боги! Он ранен! — рванулась к нему принцесса, глядя на венерианца широко распахнутыми глазами, полными ужаса.

— Оставь его, Минория! — строго приказал Кунсайт, схватив ее за плечи. — Мы можем о нем позаботиться. Спасайся!

— В чем дело? Я так ничего и не поняла! — потребовала объяснений принцесса, вцепившись пальцами в мундир генерала.

— Металия, — коротко ответил ледяной лорд.

Девушка была настолько потрясена, что даже утратила дар речи, и Кунсайт воспользовался этим, продолжая тащить принцессу к двери. И только когда над ее головой просвистела молния, Минория обрела контроль над своим телом, вырвавшись из стальной хватки генерала. Яркой, ослепляющей вспышкой в мозгу пронеслась всего одна мысль: «Серенити». От этого принцессе Венеры даже жарко стало.

— Серенити! Где она?! — прокричала она, кинувшись обратно в зал.

— Дух огня! В бой!!! — раздалась совсем рядом команда Сейлор Марс, и Минория едва успела пригнуться, чтобы ее не опалил поток пламени, выпущенный Рейаной. Перекатившись в бок и пригнувшись, Сейлор Венера побежала дальше.

— Минория! — раздался за ее спиной голос Кунсайта, и девушка резко обернулась, понимая, что от лорда ей так просто не отделаться.

— Лорд Кунсайт, оставьте меня в покое! Выполняйте свой долг, а я буду выполнять свой! Найдите остальных лордов, защитите принца, выведите людей отсюда. Я в состоянии позаботиться о себе сама!

Ее слова прозвучали достаточно резко, и дочь Астарты успела пожалеть об этом, но на лице лорда не дрогнул ни один мускул. Коротко кивнув, он развернулся и бросился прочь, а Минория двинулась дальше, пытаясь найти Серенити.

От пыли, поднявшейся в воздух, было трудно что-то разглядеть, и принцесса Венеры, кашляя, звала Серенити, надеясь услышать ее ответ. Но сквозь шум от ударов темной энергии о стены бального зала что-либо услышать было невозможно. Наконец, добравшись до противоположного конца зала, девушка, наконец, нашла ту, которую искала. Серенити сидела в алькове, прижавшись к Эндимиону. Тот прикрывал ее собой, практически завернув лунную принцессу в плащ. Увидев это, Минория с облегчением выдохнула. Серенити была в безопасности. Теперь пришло время найти остальных воинов и вступить в бой.

Уже двигаясь назад, Минория наткнулась на Амелию. Принцесса Меркурия еще не успела обратиться в Сейлор воина — судя по ее потрепанному виду, она шла против паникующий толпы: рукава ее голубого платья были оборваны, волосы всклокочены, на скуле красовался синяк.

— Ты в порядке? — спросила дочь Астарты у подруги, и та кивнула. — Где остальные? Я видела Рейану в десяти шагах отсюда, но Литавра?..

— Юпитер за колонной неподалеку от входа, — поведала Амелия. — Я едва не испробовала на себе атаку Духа Грома, пробегая мимо.

— Отлично, — коротко кивнула Минория. — Надо собраться всем вместе… Часы при тебе? Собирай воинов здесь и перевоплощайся.

Пока принцесса Меркурия, поднеся запястье с часами к губам, вызывала Марс и Юпитер, Венера пыталась найти свой жезл для трансформаций, но не находила, хлопая себя по бедрам. Ее прошиб холодный пот, когда она осознала, что легкомысленно оставила его в своих покоях в Лунном Королевстве. Все, что она обнаружила — свою пудренницу в форме полумесяца.

— Артемис меня убьет, — пробормотала она, и словно в ответ на ее фразу рядом с ней оказался белый жрец.

— Вы в порядке? Как принцесса? — Артемис с тревогой посмотрел на девушек.

— Она с принцем. Я видела ее, с Серенити все в полном порядке.

Этот ответ немного успокоил жреца Серебрянного Кристалла. Вскоре подбежали Литавра и Рейана, и стали наперебой докладывать о том, что произошло: чья-то магическая атака, произведенная с улицы, выдавила все стекла в бальном зале. Многие гости оказались ранены осколками. Пользуясь замешательством, принцессы перевоплотились в Сейлор воинов и с трудом отразили атаку неизвестного, что швырял молнии из темной энергии, оставаясь снаружи. Воинам приходилось действовать практически вслепую.

Артемис внимательно выслушал их и, дав кое-какие команды, приказал Амелии и Минории перевоплощаться. И вовремя — атаки темными молниями вновь возобновились. Однако на этот раз останавливать их пытались земные лорды — их команды слышались из разных уголков зала. Снова в зале, где совсем недавно кружились пары, воцарился хаос.

Внезапно налетевший ветер задул оставшиеся свечи, которые еще не успел погасить сквозняк, тянущийся из разбитых окон. Бальный зал погрузился в мрак и тишину, только тонкие лучи лунного света падали на пол светлыми квадратами. Атаки прекратились, и стало настолько тихо, что можно было услышать биение сердца Амелии. Сейлор Меркурий как раз перевоплотилась, и теперь сидела рядом, напряженно вслушиваясь в тишину. Стало так тревожно, словно это далеко не конец.

И гром грянул. Точнее, во мраке зажглись огнями два рубиновых глаза и потянуло могильным холодом, от которого по телу Минории пробежали тысячи мурашек, и каждый волосок стал дыбом.

— Металия… — выдохнула она сжав кулаки.

— Мыльный дождь! В бой!!!

— Дух огня! В бой!!!

— Дух грома! В бой!!!

Три команды прозвучали практически в унисон, и тут же помещение окуталось непроницаемым туманом, сквозь который кометами прорывались вспышки молний Юпитер и огня Марс. С замирающим сердцем принцесса Венеры следила за исходом атаки. К ее ужасу и удивлению, атаки Литавры и Рейаны прошли зазря, и подтверждением этому стал холодный женский голос:

— Глупцы! Металия нематериален! Что ему ваш огонь! Что молнии! И, тем более, туман из мыльных пузырей!

Холодный смех отразился от каменных сводов замка и вернулся, многократно усиленным эхом, резанув по ушам.

Что-то кричали лорды, в свою очередь атакуя короля тьмы, но смех женщины не умолкал, заставляя все присутствующих скрежетать зубами от безысходности. Металия был неуязвим. Несмотря на слабость после войны, король тьмы не стал от этого менее опасен.

Облако темной энергии накрыло Сейлор воинов и лордов, подбросив их вверх и швырнув на землю. Темные электрические разряды молний, выпущенных незнакомкой, союзницей Металии, пронзили девушек и мужчин, заставив выгнуться от разрывающей их тела боли, а затем безвольно обмякнуть.

Раздался пронзительный крик, и словно во сне Минория увидела, как Серенити вырывается из рук Эндимиона и бежит к поверженным подругам. Это зрелище полоснуло Сейлор Венеру по сердцу, и она бросилась к ней наперерез, отчаянно вскрикнув:

— Стой!!!

— Это еще что? — голос темной женщины словно пригвоздил девушек к месту. Их сердца бешено колотились, слезы жгли глаза. Принцесса Венеры крепко держала Серенити за руки, заслоняя собой, чтобы та не натворила глупостей. Но вспышка безумного отчаяния уже прошла, и лунная принцесса обмякла. Вовремя подоспевший Эндимион подхватил ее на руки, не давая упасть. — Убей их, Металия! Всех, кроме Эндимиона.

От этих слов дрожь в ногах Минории прошла как по волшебству, уступив место неукротимому гневу. Бездыханные тела лордов и трех сенши на полу; Эндимион с бессознательной Серенити на руках; даже Артемис, неподвижно полулежавший у колонны. Принцесса-воин не знала, жив ли ее друг.

— Ни за что! — чеканя каждое слово, произнесла она, сжав до боли кулаки. Безумный смех стал ей ответом.

«Серебряный свет Луны обладает целительными свойствами… Он прогоняет тьму…»

Слова Луны, сказанные на одной из тренировок, внезапно всплыли в ее голове, и Минория, глядя, как горящие алым глаза приближаются к ней, достала из потайного кармана зеркало-пудреницу.

«Лунный свет! Конечно же!» — мелькнула на долю мгновения мысль, и Сейлор Венера раскрыла зеркальце.

Бледные лучи Луны отразились от гладкой поверхности зеркала, создав ослепительный Луч Полумесяца — точь-в-точь такой же, как и тот, что она вызывала при помощи Жезла Венеры. Рассеянный свет, пойманный посеребренным стеклышком, превратился в тонкий, ослепительно-белый луч и ударил меж глаз Металии, заставляя короля тьмы съежиться в размерах и взреветь от ярости. Ослепленный, он бросился на Минорию, намереваясь уничтожить воительницу и ее импровизированное оружие.

— Нет! — раздался вскрик, и кто-то словно из-под земли вырос, заслоняя собой принцессу. Этот человек едва держался на ногах, но все же он нашел силы встать на защиту той, что любил больше жизни.

— Адонис? — потрясенно прошептала девушка, прикрыв рукой приоткрытые в изумлении губы. Это и впрямь был офицер, но ответить он не успел, так как Металия обрушил весь свой гнев на него, буквально впечатав венерианца и его принцессу в стену. Минория приняла на себя двойной удар, ударившись спиной и затылком; вдобавок и Адонис, прикрывший ее собой и получивший колоссальный удар в грудь, придавил ее своей массой при падении.

Так они и упали вдвоем, лишившись сознания. Зеркальце выскользнуло из ослабевших пальцев Сейлор Венеры и с тихим звуком покатилось по полу.

— Нет… Нет! Нееееет!!! — закричала в отчаянии Серенити, ставшая свидетельницей последнего сражения Минории. Слезы брызнули из синих глаз, когда осознание, что ее друзья мертвы, захлестнуло ее горячей волной. Она упала на колени, протягивая к ним руки, и Эндимион с трудом помог ей подняться на ноги. Однако лунная принцесса продолжала биться в истерике. На лбу ее засветился символ полумесяца — знак принадлежности к королевскому роду, и его сияние становилось все ярче и ярче.

— Умри же, наконец, девчонка! — Берилл была вне себя. Металия ослаб после атаки одной из спутниц ненавистной Серенити и поспешил убраться в тень, и теперь все, что ей оставалось — завершить начатое собственными руками. Она выпустила в принцессу очередную молнию, но та растворилась в ослепительном белом свете, что исходил от Серенити. Он становился все ярче и ярче, и принцесса, источая его оторвалась от земли, раскинув руки. За спиной девушки выросли белые крылья, и она вознеслась практически под своды зала, под изумленный взгляд Эндимиона. Божественный свет дочери Селены не причинял ему никакого вреда, чего нельзя было сказать о Металии и Берилл. Они теряли силы от этого свечения, и Металия, наконец, с криком исчез, вернувшись в недра своего королевства — восстанавливать силы. Берилл же, закрыв лицо руками, чувствовала, как очищается. Ее лицо принимало прежние черты — исчезали клыки, глаза вновь принимали прежний оттенок… Но не спасения она хотела, нет. Ведь цель еще не была достигнута.

— Я еще вернусь! — пообещала темная королева и, развернувшись, скрылась во тьме.

С ее уходом исчерпалась и сила Серенити. Крылья ее исчезли, полумесяц во лбу погас и принцесса, закрыв глаза, рухнула вниз.

— Серенити! — вскричал Эндимион, бросаясь к девушке. Он вновь поймал ее, едва устояв на ногах. — Серенити… — взволнованно прошептал он, похлопывая ее по щекам. — Очнись… — простонал земной принц, прижавшись лбом к челу любимой. Легкое дыхание коснулось его щеки, и принц едва не заплакал от облегчения. Всего мгновение назад он думал, что потерял ее навсегда, но Серенити дышала. Ее дыхание было слабым, но оно было. Жизнь еще теплилась в этом хрупком теле…

После происшествия на Терре всех принцесс и Артемиса отправили обратно в Серебряное Тысячелетие. Причем Деметра и Эндимион лично сопровождали девушек, что находились в бессознательном состоянии после боя с Металией. К счастью, их жизни были вне опасности. Лучшие целители Иллюзиона поддержали жизненные силы принцесс настойками и заговорами, и единственное, что теперь оставалось юным девам — восстанавливать утраченную энергию. В лунном королевстве их всех погрузили в целебный сон, в котором они должны были провести все необходимое для исцеления время — примерно один лунный месяц.

Селена была вне себя от беспокойства. Она корила себя за то, что позволила дочери и ее подругам отправиться на Терру, несмотря на дурное предчувствие. Деметра успокаивала ее, беря всю вину на себя — мол, она сама не уследила за наследницами, понадеявшись на хрупкий мир, но лунной богине от этого не было легче.

Все это время к девушкам никого не допускали, даже Эндимиона. В последний раз он видел Серенити во время отправления на Луну, а потом принцесс поместили в закрытом крыле лунного замка, допуская туда только жрицу Луну, Селену и Минорию, что первой пришла в себя. В этом стоило благодарить Адониса, заслонившего принцессу Венеры своим телом. Сам же офицер остался в королевстве Иллюзион, где о нем и о лордах заботились лучшие лекари и целители Терры.

Земной принц подолгу сидел у дверей в южное крыло, где находились принцессы, надеясь хоть одним глазком взглянуть на любимую. Но Луна была непреклонна, Минория отмалчивалась, игнорируя все его расспросы, а Селену он не решался просить об этом, так как ощущал жуткую вину за случившееся. Однако вскоре Деметра с сыном вернулись обратно на Терру, но послания от принца приходили в Серебряное Тысячелетие каждый день.

Принцесса Венеры присматривала за подругами, часами просиживая у их постелей с рукоделием в руках. Она расчесывала их волосы, уделяя особое внимание Серенити. Ее длинные волосы запутывались, когда лунная принцесса вдруг начинала плакать, метаться и бредить, зовя во сне Эндимиона. У Минории болела душа за подруг, и все то время, что остальные принцессы провели в целебном сне, она напоминала тень самой себя. Бледная, тихая, осунувшаяся, девушка ничем не была похожа на прежнюю хохотушку и проказницу. Даже золото волос, казалось, поблекло.

Но вот прошел месяц, и Серенити открыла глаза одной из первых. Селена, ожидавшая этого момента, провела практически весь день рядом с дочерью, плача от облегчения. На душе у Минории тоже стало чуточку светлей. Окончательно она воспряла духом, когда очнулись и остальные принцессы. Девушка бегала от постели к постели, пытаясь уделить каждой подруге хоть немного внимания. Опасность отступила, хоть все они были слабы.

Лунная принцесса, лежа в постели, с грустью смотрела на Терру. Не было ни одного дня с момента пробуждения, чтобы она не спрашивала об Эндимионе. Селена зачитывала ей письма принца, и от этого Серенити впадала в большую меланхолию. Сердце королевы сжималось от боли за свое дитя, но она не могла ничего поделать. Принца на Терре держали дела политической важности, да и в любом случае Селена не допустила бы его к дочери до ее полнейшего выздоровления.

— Я хочу отправиться на Терру, — заявила она как-то раз, когда королева пришла навестить Серенити. Лунная принцесса сидела, утопая в подушках, а рядом с ней прикорнула уставшая Минория. Другие девушки дремали, но Серенити не желала спать, как бы ни настаивала ее мать, напротив — она утверждала, что оправилась в полной мере, чтобы отправиться в Иллюзион.

— Нет, Серенити, — строго ответила Селена. — На этот раз я не позволю тебе отправиться на Терру. Твои хранительницы еще слишком слабы, да и ты еще не окрепла в полной мере. Неужели ты забыла, что с тобой приключилось?

— Если не позволишь — я сбегу! — непокорно встряхнула головой девушка, и эта нотка протеста поразила королеву до глубины души.

— Что ты говоришь?! — ужаснулась королева. — Ты дерзишь матери?

— Я не могу без него, — тихо призналась Серенити, опустив голову. Две слезинки скатились по ее щекам. — Позволь мне отправиться к нему хоть на денек, мама. Прошу…

Селена промолчала. Поднявшись с постели, на которой сидела, она подошла к окну и задумчиво уставилась на диск сине-зеленой планеты. Сердце матери разрывалось от противоречий. С одной стороны, она хотела уберечь дочь от опасностей, которые таила в себе Терра, а с другой не хотела, чтобы ее Серенити страдала. Это был сложный выбор, и Селена должна была выбрать один из двух возможных путей. Третьего не дано.

— Ты понимаешь, на какой риск идешь? — тихо спросила королева, повернувшись.

Серенити кивнула:

— Я готова рискнуть ради любви.

— Видят боги, дочь моя, я не хочу отпускать тебя. Но если зовет сердце, я бессильна. Но ты отправишься на Терру в сопровождении Луны и Минории. Я напишу послание Деметре, чтобы она обеспечила вам дополнительную защиту. И только когда все условности будут соблюдены, вы отправитесь в Иллюзион.

— Спасибо… — Серенити слабо улыбнулась и положила свою голову на колени матери. Селена, вздохнув, стала перебирать тонкие пряди волос принцессы. Очередная разлука — и вновь во благо единственной дочери. Да, ее девочка выросла… Пришла пора принять это.

====== 26. Новый защитник ======

You’re the only one who matters, and the only one for me.

Now I’m lonelier than ever, only your love can save me.

I’ve wanted this forever, but I want you all for me.

You could put me back together, only your love can save me.

My Darkest Days_Save Me

С момента расставания Минако с Мамору прошло чуть больше месяца. Август вступил в свои права, принеся с собой прохладные ночи и первые желтые листочки в кронах деревьев. В воздухе витало едва ощутимое дыхание приближающейся осени; особенно остро оно ощущалось по утрам, когда солнце едва-едва поднималось над горизонтом, освещая город золотисто-розовым светом. Но ближе к обеду эта осенняя иллюзия растворялась в пронзительно-голубом, безоблачном небе, и люди забывали о том, что лето подходит к концу, готовясь передать ключи от царства природы златовласой сестрице Осени.

Для Минако этот месяц был отмечен бешеным водоворотом событий, в который ее затянуло сразу после памятного выступления в клубе. Словно само небо обрушилось на девушку, не давая ей ни одной спокойной минуты, и Айно ломала голову, что тому причиной. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала — повсюду по пятам следовали демоны. И так каждый день, на протяжении целого месяца. Создавалось впечатление, что у каждого демона была одна-единственная цель: уничтожить ее, стереть Сейлор Ви с лица земли. Костюм борца за добро и справедливость словно стал для нее второй кожей — так часто Минако приходилось перевоплощаться.

Айно перестала нормально высыпаться. Демоны, создания мрака, предпочитали вершить свои темные дела под покровом ночи, и Сейлор Ви порой возвращалась домой с рассветом, проклиная всех и вся. Вкус победы постепенно набил оскомину, и мечты Минако о любви и славе постепенно сошли на нет. На смену им пришли более низменные, банальные желания — скажем, просто выспаться. После сражений Айно была настолько измучена, что у нее едва хватало сил, чтобы переодеться и добраться до кровати, а на следующий день эта кабала повторялась. И снова. И снова. И снова.

А в одну из последних ночей, когда изнуренная Минако вернулась домой и повалилась в постель, ей вновь приснился сон о прошлой жизни. Серебряное Тысячелетие, балы, кавалеры, война, Металия… И Адонис. Все казалось таким реальным, словно во сне девушка вновь пережила все те далекие события, а потому, проснувшись поутру, Айно не почувствовала себя отдохнувшей. Да и сон таинственным образом таял, словно сахар в стакане чая. С каждой уходящей минутой, пока Минако лежала с закрытыми глазами, не решаясь покидать постель, образы меркли и выцветали, превращаясь в мираж. И как бы девушка ни силилась вспомнить внешность Адониса — тщетно. Он ускользал от нее, словно возвращаясь назад в страну грез.

Пошатываясь и отчаянно зевая, Минако поднялась с постели и направилась на кухню. По пути она пребольно ударилась плечом о дверной косяк, однако отреагировала на это довольно вяло, всего лишь потерев ушибленное место. Подойдя к кухонной стенке, она встала на цыпочки и наугад вытянула две коробки — одну с сухим завтраком, другую — с кошачьим кормом. Артемис тут же вбежал на кухню и запрыгнул на подоконник, усевшись там, словно примерный ученик в ожидании урока.

Айно, все еще продолжая спать на ходу, открыла коробки и рассыпала их содержимое по двум мискам — себе и коту. Тот даже облизнулся, предвкушая аппетитный завтрак. Минако поставила перед ним еду и уселась за стол. Взяв ложку, девушка, не мигая, уставилась прямо перед собой. Это оцепенение со стороны было больше похоже на сон с открытыми глазами. Невольно на ум приходило сравнение с лунатиками — настолько невыразительным было в тот момент лицо Айно. Мысли ее были путанными и обрывочными, картинки в голове Минако вспыхивали и гасли, собирая воедино осколки утекающего сквозь пальцы сна.

«Кто же этот Адонис? Странно, что я не могу удержать в памяти этот сон, обычно такого не было… Только и помню, что имя и зеленые глаза. Кто он? Почему он мне снится? Я вижу прошлое перед грядущими ключевыми моментами в жизни. Какую же роль должен сыграть Адонис?»

— Минако, э-э-э…

«И снова там был Эндимион и Кунсайт. И вот еще один мужчина… Еще один влюбленный. Адонис. Счастливая Минория, несчастная Минория… Какая ирония — снова треугольник. Еще один. Или это другая фигура? Надо посчитать участников…»

— Минако!

«И все-таки, почему я не могу вспомнить его лицо? Помню мельчайшие детали вплоть до золотых эполет, а лицо — нет… Ну мистика просто! Ничего, я все равно увижу его. Может, это моя новая любовь? Заманчиво, но…»

— Минако!!!

Девушка подпрыгнула на месте, от испуга выронив ложку. Прибор упал в миску, громко звякнув; этот резкий звук словно набатом ударил по вискам Айно.

— А? — спросила она, проморгавшись. — Что за крики?

— Что ты мне насыпала, соня? — пробурчал кот, демонстративно отодвинув лапой миску.

— Как что? Твои подушечки с паштетом, — непонимающе ответила девушка.

— Ты точно уверена в этом, умница? — если бы Артемис мог, он бы скорчил рожицу. Но вместо этого кот выразительно округлил глаза.

Недоумевая, Минако бросила взгляд в свою миску и выпучила глаза, мигом проснувшись. Оказалось, что вместо привычных шоколадных подушечек она насыпала себе Вискас. Хорошо еще, что в рот не отправила эту прелесть. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что в кошачьей миске был ее завтрак, и именно это вызвало шквал возмущений со стороны Артемиса.

— Да ладно, перепутала. С кем не бывает! — пожав плечами, хихикнула Айно. — Сейчас все поменяю.

— С тобой бывает все, Минако, — заметил Артемис. — В последнее время ты не в себе.

— Да ладно? — деланно удивилась Айно, высыпая шоколадные подушечки в мусорную корзину. — Даже не знаю, с чем это связано… Ах, да! — она хлопнула себя по лбу. — Я же каждый день сражаюсь с демонами! Да по ним можно мифологию изучать! Нарцисс, Пандора… Петит Пандора… Кто еще? ДеБринна со своим радужным шоколадом…

Пока Минако загибала пальцы, перечисляя своих противников, белый кот снисходительно смотрел на свою хозяйку, качая головой.

— Но я же беспокоюсь! — произнес кот, следя за тем, как Айно насыпает ему кошачий корм. — Ты работаешь на износ.

Девушка пожала плечами, пододвигая к Артемису его завтрак:

— От меня мало что зависит. Эта ручка для трансформаций — сущее наказание. Я всякий раз с содроганием жду, когда Селена сообщит мне об очередной угрозе… Но в этом есть свой плюс, — назидательно подняла палец вверх Минако, принимаясь за еду.

— Какой же? Стремительно растущая популярность прекрасной Сейлор Ви?

— И это тоже, — взмахнула ложкой девушка, прожевав. — Это неплохо тешит мое самолюбие. Но вообще-то я веду к тому, что я совершенно не думаю о том, что у меня напрочь отсутствует личная жизнь. Согласись: нереально думать о свиданиях и парнях, когда все демоны Темного Королевства точат на тебя зуб.

Кот оторвался от миски и, облизнувшись, заметил:

— И правда! Неплохой способ отвлечься от проблем…

Минако, доев и сложив руки на столе, бросила на Артемиса лукавый, оценивающий взгляд:

— Хм-м-м, Артемис! А ты неплохой парень. Я бы даже сказала, самый лучший — всегда выслушаешь, поддержишь, дашь совет. Даром только, что тебе больше тысячи лет. И в человеческой форме ты красавчик…

Кот с подозрением уставился на Айно:

— Это ты на что намекаешь? Если что, то я уже давно и безответно влюблен в другую, да-да!

Девушка притворно вздохнула, и в ее глазах блеснули озорные искорки:

— Не везет так не везет! Шучу! Не смотри на меня так! — воскликнула она, поймав настороженный взгляд Артемиса. — И все-таки, если не секрет, в кого же ты влюблен? Только, чур, не говори, что в Усаги! Это будет не оригинально.

— Усаги? Сейлор Мун? Ну ты и фантазерка! — покачал головой белый кот. — Нет, конечно. Луна. Мне давно нравится Луна.

Минако хитро сощурилась, поднимаясь с места:

— Ну конечно же! А она знает?

— Э-э-э… — Артемиса явно смутил этот вопрос. — Нет…

— Как? За все это время ты не удосужился ей сказать? — воскликнула девушка.

— Ну… Как-то возможности не было… — промямлил кот, смущенно переминаясь с лапы на лапу.

— Хм-м-м, — потерла подбородок Минако, покосившись на пушистого друга. — Предоставь это мне! Кто, как не я, лучше всех разбирается в любовных делах?

Артемис не удержался:

— Ну да, помню я твои муки по Мамору, — сказал — и тут же пожалел об этом, прикрыв в ужасе лапкой рот.

Былое игривое настроение Айно как рукой сняло, и она будто бы стала старше на несколько лет — взгляд потух, плечи опустились.

— Вот спасибо тебе, друг! — тихо произнесла девушка, сделав ударение на последнем слове и, встав из-за стола, вышла из кухни. Кот тут же помчался за ней следом.

— Прости, Минако! Ляпнул, не подумав! — торопливо извинялся белый жрец, семеня за хозяйкой и пытаясь заглянуть ей в глаза. Но Айно лишь ускорила шаг, пытаясь оторваться от Артемиса, что по глупости впервые за все время причинил ей боль одним лишь словом. Оно раскаленной иглой вонзилось в сердце и, пройдя насквозь, вышло, оставив тупую пульсирующую боль.

Девушка вдруг остановилась на полпути, но так и не повернулась к коту. Тот, уже не зная как высказать свое сожаление, принялся мурлыкать и тереться о ноги Минако.

— В самом деле, чего это я? — вдруг громко произнесла Айно, улыбнувшись. Артемис едва сдержал вздох облегчения, когда девушка наклонилась и взяла его на руки, принявшись почесывать пушистого подлизу за ушком. — Веду себя глупо.

Минако вернулась в спальню и, посадив кота на кровать, встала у зеркала, критически осмотрев свое отражение.

— Как ты думаешь, Артемис, — начала она, задумчиво покусав губу, — может, все мои неудачи в личной жизни из-за того, что я не достаточно красива? Может, я похожа на замарашку?

Кот едва с кровати не свалился от такого заявления:

— С ума сошла?! Откуда в твоей голове вообще взялись такие мысли?

А Айно тем временем пристально изучала свое лицо, едва не прижимаясь носом к зеркальной поверхности:

— Слушай, мне кажется, у меня появились первые морщины. Вот здесь…

— Ох, дайте мне сил! — вздохнул Артемис, закатив глаза. — Это мимическая морщинка, Мина, оттого, что ты часто улыбаешься. Такие есть у всех.

— Правда? — выгнула бровь девушка, с надеждой посмотрев на кота.

— Тебе двадцать лет, Минако. Какие, к черту, у тебя могут быть морщины?! — в сердцах воскликнул Артемис, и Айно, нахмурившись, пригрозила ему пальцем:

— Не ругайся!

— Ох, молчу… — сдался на милость пушистый жрец, свернувшись клубочком, но продолжая наблюдать за Минако.

— А волосы? — девушка перекинула на плечо свою роскошную золотистую гриву и пропустила и пряди через пальцы, любуясь. — Посеченные кончики! — воскликнула она. — С этим надо что-то делать… Как ты думаешь, Артемис, мне пойдет каре? Ну, где-то по плечи.

— Ты сошла с ума… — пробормотав кот, устав выслушивать глупости из уст хозяйки. — Я точно знаю, что тебе подойдет.

Минако полуобернулась к нему:

— Что же, что же?

— Проспаться, Мина. Проспаться!

— Но я серьезно! — надув губки, ответила Айно. — Ты знаешь, что смена прически может изменить и жизнь? Неплохо было бы попробовать это утверждение на собственном опыте…

— Вот теперь я точно знаю, что тебе подойдет! — воскликнул Артемис, подскакивая на месте. — Стрижка-вспышка! После нее твоя жизнь уж точно не станет преж… Эй! — кот едва успел увернуться от брошенной в него расчески.

— Пушистая сволочь! — воскликнула Минако и рассмеялась. Артемис хохотал вместе с ней, втайне радуясь тому, что ему все же удалось отвлечь подругу от тяжелых мыслей.

— Так больше продолжаться не может! — восклицание одной из сестер Фонда оторвало Данбурита от работы. Создатель Темного Агентства поднял голову и хмуро уставился на возмущенную холеную блондинку, что стояла напротив его стола, скрестив руки.

— Что именно, Ликвид? — спокойно поинтересовался он, откинувшись на спинку кресла, обтянутого темной кожей.

— Все! Сколько наших уже обратилось в прах после встречи с этой Сейлор Ви, а вы все продолжаете отправлять их на верную смерть! — кипятилась демонша. Несмотря на то, что лицо Данбурита было скрыто в тени, она каждой клеточкой тела ощущала его спокойствие. Словно это не касалось их главы никоим образом. И это только раззадоривало Ликвид Фонду.

— Чего же вы молчите? Разве это нормально — спускать все на тормозах? Результат практически нулевой! Эта выскочка постоянно выходит сухой из воды, в то время как лучшие из лучших гибнут, выполняя ваш приказ.

— И что же ты хочешь от меня?

Фонда слегка приободрилась. Этой репликой Данбурит подтвердил, что она все-таки пробилась к его рассудку. Осталось лишь закрепить результат, к чему она непосредственно и перешла:

— Более решительных действий с вашей стороны. Вы лишь даете указания, а сами не вникаете в ход дела.

Создатель Темного Агентства расхохотался:

— Тебе не кажется, Фонда, что ты переступаешь черту? Пытаешься командовать мной?

Ликвид пошла на попятную, поняв, что слегка перегнула палку:

— Нет, я лишь имела ввиду, что…

— Думаешь, я дни и ночи напролет протираю штаны в этом кресле? — Данбурит поднялся с места и обошел стол, остановившись напротив Фонды. Та слегка поежилась под его холодным взглядом. — Что я, как ты выразилась, только и могу, что отдавать приказы?

— Нет, но…

— Ликвид Фонда! — повысил голос глава Агенства. — Ты не имеешь никакого права командовать мной. Заруби себе это на носу, иначе я лично тебя уничтожу!

Данбурит навис над женщиной, словно удав над кроликом, и та затрепетала от страха, поспешно кивнув. Когда же создатель Агентства отошел, удовлетворившись ее ответом, Ликвид сглотнула тугой ком и перевела дыхание.

— Ты всегда была умнейшей в Агентстве, Фонда. Даже умнее своих сестер, — внезапно проговорил Данбурит, вновь вернувшись в кресло. — Догадываешься, к чему я веду?

Под выжидающим взглядом холодных зеленых глаз в животе Ликвид завязался узел.

— Да, — кивнула она, с трудов совладав с собой.

— Так как ты умна, то тебе не составит труда разработать свой собственный план по уничтожению Сейлор Ви. Верно? — голос Данбурита не терпел возражений, и Фонда вновь высказала свое согласие кивком. — Отлично. А я в этот раз не останусь в стороне. Ты ведь это ставила мне в вину?

— Я не подведу! — твердо пообещала Ликвид. — И сестры помогут мне в этом.

— Верю, — протянул Данбурит. — Охотно верю. Пойди и докажи это. Прояви все свои способности, задействуй любые ресурсы!.. Знаешь, совсем недавно на твоем месте стояла ДеБринна — полная надежд и решимости. И что с ней стало?

Лицо Фонды приняло оттенок брезгливости:

— Она была неудачницей. Я же — последняя козырная карта Темного Агентства. Но все же именно ее прием я возьму на вооружение — игру на девичьих слабостях. Стремление к сомнительному идеалу — прямой путь к падению. А чем Сейлор Ви отличается от других девушек? Только наличием магических способностей…

— Я понял твои доводы, Ликвид. Можешь приступать, — махнул рукой создатель Темного Агентства, и когда демонша скрылась за дверью, вновь пододвинул к себе папку с материалами, полную фотографий. На всех них была изображена Сейлор Ви, она же Минако Айно. Дитя любви. Капризное, глупое дитя.

Данбурит медленно перебирал снимки, задерживая взгляд на самых удачных кадрах.

«Это все из-за нее… Из-за нее…» — крутилось в его голове.

Сложив фотографии обратно в папку и отложив ее на край стола, Данбурит поднялся с места, разминая затекшие конечности, и прошел мимо заложенного кирпичами окна. В нем не было надобности, так как Темное Агенство располагалось глубоко под землей, в заброшенном бункере, куда не попадал ни один солнечный луч.

Агентство было его детищем. Данбурит создал его с нуля, сделав независимой частью древнего Темного Королевства. Демоны и юмы, созданные им, подчинялись только своему главе; сам же он был слугой Берилл и Металии. С четырьмя великими лордами он предпочитал не иметь никаких дел, и отнюдь не из-за страха. Данбурит считал себя равным им.

Данбурит дал жизнь многим юмам и демоншам, и каждая из них была столь же прекрасной внешне, что и прогнившей внутри. Но ни одна из них не могла сравниться с прекрасной воительницей Венеры, чей образ порой являлся ему во снах. О да, он знал свою историю, и от этого ненавидел Сейлор Ви. Все это — Агенство, юмы — все было создано с одной целью: уничтожить златовласую реинкарнацию принцессы. И вот час пробил.

Данбурит ходил из угла в угол, недобро усмехаясь, а затем, остановившись, подошел к столу и вытащил из колоды карт четыре туза. Перетасовав их с закрытыми глазами и разложив рубашками вверх, он, взмахнув рукой, выбрал одну из карт. В ее центре жарким пламенем горело красное сердце. Впервые за все время глава Темного Агентства вытащил не пиковый туз, символ смертельного фиаско, не карту бубен, символ удачи, а туз червей. Чепуха!

— Ты заплатишь за каждого загубленного агента, Сейлор Ви, — произнес он в пустоту, сминая карту в руках. — Теперь, когда ты слаба, я воспользуюсь этим. Будь уверена!

На следующий день весь Токио буквально пестрел рекламой нового модного салона сестер Фонда. Плакаты, листовки, визитки, баннеры, штендеры — все остальные объявления буквально терялись на фоне рекламных проспектов, оформленных в кричащих золотых и красных тонах. Все это стоило немалых денег, что тоже служило неплохой завлекаловкой. Любопытные горожанки, попавшись на удочку, так и стекались к четырехэтажному зданию, облицованному красным камнем.

В вестибюле их встречала хозяйка — ослепительно улыбающаяся блондинка в деловом полосатом костюме и кокетливой шляпке, мисс Фонда. Она радушно приветствовала клиенток, рассказывая им о своем салоне:

— Добро пожаловать в наш модный салон «Героиня», в котором каждая из вас сможет стать героиней сама по себе. Я — Ликвид Фонда, и я отвечаю за косметику, полный ассортимент которой вы найдете здесь, на первом этаже. На втором этаже вас встретит моя сестра — Уотер Фонда. Она покажет вам целый мир одежды — от туфелек до нижнего белья. В любом предмете одежды от сестер Фонда вы будете неотразимы! Если вам интересно, что же находится на третьем этаже, загляните к моей сестре Паудэр, что подберет вам прекрасную бижутерию и аксессуары. Помимо этого, на третьем этаже вы можете приобрести ювелирные украшения на любой вкус. Ну и в заключение — четвертый этаж и Солид Фонда — да-да, еще одна моя сестра. Мир оригинальных и милых причесок, что создадут ваш неповторимый образ. Найдите свой стиль! И еще, маленький бонус каждой посетительнице нашего салона — подарок на ваш выбор. Без него не уйдет никто! А теперь — милости просим, наш салон в вашем распоряжении.

После таких слов в глазах девушек и женщин всех возрастов загорались алчные искорки, и дамы, ведомые любопытством, рассеивались по салону. Кто-то тестировал косметику, кто-то крутился перед зеркалом, оценивая обновки… И каждая девушка, поднимаясь этажом выше, неизменно поражалась сходству сестер Фонда — как и Ликвид, они были на одно лицо. Солид, Паудэр и Уотер были неизменно вежливы с покупательницами, и никто не уходил без покупок и подарков.

Подарки, кстати говоря, тоже были разнообразные: кокетливые кружевные чулочки с поясом, диски с релаксирующей музыкой, фитнес-программами или видеоиграми, силиконовые формы для выпечки… Каждая клиентка брала себе то, что душа просила, и покидала модный салон «Героиня» с твердым намерением вернуться туда еще раз.

Именно на эти невинные презенты сестры Фонда и возлагали свои самые большие надежды. Подарочки оказывались с подвохом — каждую вещицу сестры зачаровывали таким образом, что, попав в руки девушек, они начинали влиять на них, заставляя считать себя самыми прекрасными и совершенными на свете. Но, подобно сказке о Белоснежке и ее завистливой мачехе, всегда было одно «но»: клиенток салона не покидало ощущение, что что-то не так — будто кто-то стоит на их пути к полному совершенству. Оно крепло от часа к часу, от минуты к минуте, превращаясь в твердую уверенность в одном: эта преграда — Сейлор Ви. И если уничтожить ее, то уже ничто не помешает стать им прекрасными и неотразимыми. Гипнотическое воздействие подарочков сестер Фонда лишало жительниц Токио последних крох рассудка, превращая в безвольных зазомбированных кукол, готовых на все — даже на убийство — ради достижения цели.

И Данбурит наблюдал за этим, одобряя план Ликвид Фонды. Оставалось ждать, когда же в силки попадет особенная птичка. Что-что, а ждать глава Темного Агентства умел.

Последние пять дней жизни Минако выдались на удивление спокойными. Демоны притихли, словно осознав, что встреча с воительницей Венеры может стать для них последней, и Айно наконец-то смогла вволю выспаться. Казалось, жизнь вошла в прежнее русло, но это была лишь иллюзия. Девушка чувствовала это на уровне подсознания, но глушила шепот интуиции, чтобы не нарушать душевный покой последних дней.

Объявления об открытии модного салона Фонда пестрели на каждом углу, и Минако, всякий раз проходя мимо подобной рекламы, все чаще задумывалась о том, что ей не помешало бы заглянуть туда. Обновить гардероб, прикупить немного декоративной косметики — да мало ли что! Но все чаще Айно все же подумывала над тем, чтобы обрезать свои шикарные волосы и обзавестись другой прической. После расставания с Мамору она перестала носить бант на затылке, предпочитая заплетать косу, и теперь ей хотелось избавиться вслед за ним и от своей пышной гривы. Она больше не говорила об этом Артемису, но эта идея стала настолько навязчивой, что Минако все же решила посетить салон «Героиня», где, согласно листовке, второпях прихваченной в супермаркете, на четвертом этаже предлагались парикмахерские услуги.

На следующий день, посадив Артемиса в сумку, Айно направилась в модный салон сестре Фонда. Ликвид, заметив новую клиентку, мрачно усмехнулась.

«Попалась!» — с удовлетворением констатировала она, мысленно потирая руки. Придав лицу дежурное выражение услужливого дружелюбия, Ликвид Фонда обратилась к Минако со вступительной речью об устройстве салона.

Айно выслушала ее вполуха, разглядывая с интересом богатое убранство салона и предлагаемый ассортимент. При виде цен у нее едва глаза на лоб не полезли, но девушка все же совладала с собой, решив, что же ей нужно в первую очередь.

— Я хотела бы подстричься, — сообщила она хозяйке салона. Та закивала головой, словно китайский болванчик:

— Конечно-конечно! Солид Фонда и наши мастера к вашим услугам! Пройдите на четвертый этаж.

Минако направилась к лифту, а Ликвид тут же сняв с себя маску лицемерия, поднесла ко рту золотой перстень с гравировкой «ТА» и произнесла:

— Сейлор Ви здесь! Это ваш шанс стать красивыми, дети мои…

Опустив руку, Фонда повернулась и с победной улыбкой посмотрела в сторону кожаного диванчика, на котором, закрывшись газетой, сидел Данбурит. Словно почувствовал ее взгляд, он опустил газету и, полуулыбаясь, произнес:

— Твоя хватка впечатляет. Иного я и не ожидал.

— Победа за нами, господин, — отчиталась Ликвид, но глава Агентства остановил ее движением руки:

— О победе стоит говорить лишь в том случае, когда она свершилась. Оценивать стоит лишь итог.

— Как скажете, создатель, — склонила голову Фонда.

А у дверей салона потихоньку собиралась толпа одержимых идеей растерзать Сейлор Ви, дабы стать красивыми. Ликвид с торжеством смотрела на них, а затем открыла двери, впуская зазомбированных внутрь.

— Она наверху! — сообщила она собравшимся. — Уничтожьте девчонку!

— Чтобы стать красивыми, мы должны уничтожить Сейлор Ви… Уничтожить Сейлор Ви!.. — словно мантру повторяли одержимые жаждой красоты девушки, поднимаясь по лестнице. Их глаза ничего не выражали — они были пусты и безжизненны, словно цветные стеклянные шарики.

Ликвид и Данбурит смешались с толпой, медленно двигаясь наверх. К ним с других этажей присоединились Уотер и Паудэр. Они не спешили — Минако была наверху, в западне. И бежать ей было некуда. А что может быть лучше, чем враг, попавший в безвыходную ситуацию? Только мертвый враг.

— Ты все-таки решила подстричься. Зачем? — спросил Артемис, высунувшись из сумки, едва за ними закрылась дверь лифта.

— Все по той же причине — хочу изменить свою жизнь, — равнодушно пожав плечами, ответила Минако.

— Ты думаешь, это выход? — воззвал к рассудку подруги белый жрец. — Ты ведь сама кузнец своей судьбы.

— Странно, — ответила она, поджав губы, — но когда судьба отняла у меня Мамору, это утверждение не работало.

— Так это все из-за него? — догадался Артемис. — Вот уж точно глупости! Обрезать такую красоту ради измены? Чушь!

— Не из-за Мамору, а из-за меня, — раздраженно ответила девушка. — И давай прекратим это бесполезный разговор, тем более, лифт вот-вот откроется.

Звякнул звоночек, и двери лифта разъехались в сторону, являя Айно просторное, полное света помещение. Вдоль стен шли ряды со столиками и зеркалами; за некоторыми из них уже трудились парикмахеры, создавая клиенткам новые образы. Шумел фен, играла приятная музыка, и Минако немного расслабилась.

— Добро пожаловать на четвертый этаж! Я — Солид Фонда, совладелица салона. Чем могу помочь?

Еще одна Фонда появилась словно из ниоткуда, и Айно опешила, уставившись во все глаза на блондинку в полосатом костюме:

— Вы же только что называли себя Ликвид!

— О, это моя сестра! — хихикнула копия старшей Фонды, и Минако тоже растянула губы в улыбке.

— Понятно. Я хотела бы сменить прическу. Что можете посоветовать? — произнесла девушка, и Солид потянула ее к свободному креслу:

— Присаживайтесь. Я лично обслужу вас.

Айно была польщена таким вниманием к собственной персоне. Поставив сумку с Артемисом на столик рядом с собой, она села в кресло и откинулась на спинку, пока Фонда завязывала ей передник.

— Что бы вы хотели увидеть? — услужливо поинтересовалась она.

— Э-э-э… — призадумалась Минако. — Наверное, каре. Да покороче, если можно, я…

— Чтобы стать красивыми, мы должны уничтожить Сейлор Ви… Уничтожить Сейлор Ви!..

Нестройный хор голосов, раздавшийся со стороны лестницы, привлек внимание Айно и всех присутствующих. Резко развернув кресло, она потрясенно уставилась на многоликую толпу девушек, что протягивали к ней свои руки, скандируя одно и то же:

— Чтобы стать красивыми, мы должны уничтожить Сейлор Ви… Уничтожить Сейлор Ви!..

— Что? — воскликнула Минако и вскочила с кресла, но Солид, намотав золото волос на кулак, резко дернула руку, вынуждая Айно сесть. Зашипев от боли, девушка подчинилась.

— Сядь, — холодно приказала Фонда. От ее былой услужливости не осталось и следа. — И постарайся не дергаться. Тебе здесь отведена иная роль, Сейлор Ви!

Минако похолодела внутри:

— Откуда вам известно, кто я? Кто вы такие?

— Все, что тебе следует знать — это то, что все это, — она обвела рукой помещение, — устроено ради того, чтобы заманить тебя в западню.

— Ха, как бы не так! — воскликнул Артемис, выпрыгивая из сумки. Эффект неожиданности сработал на «ура!», и когда Фонда отвлеклась на кота, Минако, рванувшись в сторону, вытащила ручку и скомандовала:

— Сила Луны! Преобрази!!!

Вспышка — и вот прекрасная воительница Венеры стоит перед толпой одержимых, возглавляемых сестрами Фонда. Солид предпочла присоединиться к ним, и теперь все они стояли напротив Сейлор Ви, горя ненавистью. Артемис спрыгнул к ногам хозяйки.

— Вот, значит, как? — произнесла она, гордо вскинув голову. — Вы играете желаниями девушек стать красивыми и модными и используете их в своих целях. Я — воин любви и красоты, Сейлор Ви, и я не могу игнорировать это!

— Мило! Очень мило! — произнесла одна из Фонда. От их числа у Минако зарябило в глазах. — Но все же тебе не устоять против числа тех, кто одержим жаждой красоты. Ради этого они пойдут на все! Вперед!

Толпа одержимых, выкрикивая угрозы, двинулась навстречу Айно, грозя смять и уничтожить девушку в маске.

— Мы будем красивыми... – бормотали они. — Стоит лишь уничтожить Сейлор Ви!..

— Все равно я красивее вас всех! — запальчиво воскликнула Сейлор Ви и бросилась в бой со всем пылом и отчаянием. Она была одна против всех, раздавая удары направо и налево. Но число безумных не уменьшалось, скорее, наоборот — росло в арифметической прогрессии. Айно уставала, теряла силы, но продолжала сражаться до конца. Отчаяние и вера придавали ей сил. Да и Артемис не оставался в стороне, царапая противниц и отвлекая их таким образом от Минако.

Данбурит наблюдал за всем этим со стороны, холодно оценивая исход сражения. Похоже, успех был на стороне Сейлор Ви, и по какой-то безумной причине ему это… нравилось. Он был доволен, нет, рад тому, что воительница берет верх над зазомбированными клиентками салона. Но до конца было еще далеко.

— Достаточно! — взмахнула рукой Ликвид, прекращая бойню. Одержимые послушно отступили, позволяя Фонде подойти ближе. Это был ее звездный час. Остановившись напротив тяжело дышащей и вспотевшей Сейлор Ви, она насмешливо произнесла:

— И вот эту букашку не могли победить лучшие темные агенты? Они были непроходимыми идиотами…

— У них не было вот этого! — Минако взметнула вверх руку с пудреницей-полумесяцем. Солнечные блики заиграли на его инкрустированной поверхности, на мгновение ослепив демоншу. — Луч Полумесяца! В бой!!! — воскликнула Айно, но зеркальце, слабо замерцав, потемнело.

— Эй! Что такое?! — Сейлор Ви потрясла пудреницей в воздухе, а затем постучала ею по ладони. — Луч Полумесяца, говорю!

— Мина?

— Что? — девушка с надеждой обернулась к Артемису.

— Ты заряжала пудреницу в лунном свете, как я тебя просил?

— О нет! — простонала она, и стон ее смешался с безумным смехом сестер Фонда.

Минако вспомнила, как около недели назад Артемис напомнил ей, что самое время зарядить пудреницу. Но она так устала после сражения с демоном, что напрочь забыла об этом, сонно угукнув и завернувшись в одеяло. Теперь же это легкомыслие выходило ей боком.

— Дура! — хохотнула одна из демонш, и все четверо сделали шаг вперед, протягивая к Сейлор Ви крючковатые пальцы. Девушка встала в боевую стойку, с отчаянием понимая, что проиграла это сражение.

— Восхитительный Выстрел четырьмя картами!!!

Все, что произошло после этого восклицания, было за гранью понимания Минако. Разрезав воздух свистом, мелькнули четыре карты, и сестры Фонда, не издав ни звука, оказались разрезанными на кусочки. Они обратились в прах, в четыре кучки пыли на полу, и Сейлор Ви во все глаза смотрела на то, как легкий сквозняк сдувает то, что осталось от еще недавно грозных соперниц. Одержимые же, лишившись магического воздействия, рухнули на пол без сознания. По опыту предыдущих сражений Сейлор Ви знала, что очнутся они уже нормальными людьми, не понимая, как оказались в этом месте.

— Кто здесь? — спросила она, но ответом была тишина. — Артемис, ты видел кого-нибудь?

— Нет… — последовал ответ.

Вдруг, над ее головой что-то просвистело, и она, изловчившись, схватила лощеный прямоугольничек.

— Червовый туз? — удивилась она, рассмотрев находку. — Карта? Но…

— Ничего не понимаю… — пробормотал Артемис.

— Ты и в самом деле прекрасна, Сейлор Ви. Как внешне, так и в сражении. Теперь я убедился в этом воочию, — голос доносился из-за двери, и Минако, не раздумывая, бросилась туда.

Артемис, пытаясь остановить ее, в отчаянии закричал:

— Стой! Это может быть опасно!

Но Айно уже распахнула дверь, с бешено колотящимся сердцем осматривая лестничную площадку.

— Кто ты? Покажись! — крикнула она в пустоту, никого не обнаружив. Какой-то шорох на ступенях привлек ее внимание, и Минако, перегнувшись через перила, увидела белый силуэт. Лица человека было не разглядеть, но эхо донесло до нее последние слова незнакомца:

— Не смей трогать свои волосы, Сейлор Ви!.. Я слежу за тобой… — отсалютовав ей, он скрылся из виду, оставив девушку дрожать от нервного перевозбуждения.

Минако перевела взгляд на лощеную карту, с трудом разжав стиснутые до боли пальцы.

— Символ любви… — прошептала она пересохшими губами и провела по ним языком. — Кто же ты?.. Кто? Все равно ведь узнаю, верь мне!

Данбурит в смятении убегал прочь от здания, где размещался салон убитых им же сестер Фонда. Это было похоже на помутнение рассудка, и иначе как сумасшествием это нельзя было назвать — убить своих же агентов, когда они достигли успеха! Звезды расположились так, что Сейлор Ви оказалась без своего магического оружия — осталось лишь закрепить успех и уничтожить ее.

Но в тот момент, когда Фонда подбирались к воительнице, в нем что-то дрогнуло, и мир вокруг утонул в ослепительном сиянии. Данбурит вдруг изменился, перевоплотившись в воина Адониса, облаченного во все белое — от ботинок до маски, скрывающей лицо. И все, что он чувствовал в тот момент — это желание защитить Сейлор Ви любой ценой. Им двигала любовь, настолько древняя и несокрушимая, что он без колебаний уничтожил своих агентов, спасая жизнь девушки в маске.

В себя он пришел столь же внезапно, как и обратился. Смущенный и раздавленный случившимся, Данбурит спешил вернуться к себе в Агентство, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и составить новый план действий. Сердце грозилось вырваться из груди не столько от быстрого бега, сколько от пережитых эмоций. Все минувшие годы он провел в эмоциональном анабиозе, не зная ничего, кроме холода, и теперь Данбурит задавал себе лишь один вопрос:

— Что со мной происходит?..

И не находил ответа.

Комментарий к 26. Новый защитник Перевод эпиграфа:

Ты единственная, кто имеет значение, и единственная для меня,

Теперь я остался один навсегда, лишь твоя любовь может спасти меня.

Я всегда хотел этого, я хочу, чтобы ты была целиком моя,

Ты можешь вернуть мне самого себя,

Лишь твоя любовь может спасти меня...

https://vk.com/selia_meddocs_group – заходим в группу за интересностями, связанными с работой над фиком.

Нарцисс, Пандора, Петит Пандора, сестры Фонда – персонажи манги Сейлор Ви.

====== 27. Красный кристалл: Гнев ======

And she won’t apologize

For the cheating and the lies

But she can’t stand being this way

You can see it in her eyes

She would kill them if they try

To send her back to her grave.

Hurts_Rolling Stone

Рассвет… Далеко не все люди могут оценить его прелесть и завораживающую красоту, предпочитая проводить лишние часы в сладких объятиях сна. Время, когда просыпается солнце, отмечено особой, умиротворяющей тишиной. Даже ветер, кажется, благоговеет перед восходом, притаившись в легких облачках у края неба. В отличие от ярких, экзотических красок заката, цвета зарождающегося дня нежны, словно стыдливый девичий румянец. Сердце невольно замирает, когда линия горизонта начинает понемногу светлеть, пока остальное небо остается темным. Постепенно эта светлая полоса алеет, словно где-то вдали пылает грандиозный пожар; но вот небо окрашивается в золотистый цвет, а над кромкой горизонта стыдливо показывается багряный диск заспанного светила. С каждой минутой солнце смелеет, теряя свои оттенки красного и облачаясь в привычные ослепительные золотые одежды. Там, где оно касается неба, розовые цвета выцветают, плавно переходя в привычный светло-голубой. Пробуждаются птицы, выводя задорные трели, словно выражая свою радость наступлению нового дня. Эта скромная прелесть наполняет душу тихой, светлой радостью, предвкушением чего-то особенного, и верой в то, что грядущий день принесет лишь счастье и удачу.

Каждое утро Рей просыпалась задолго до восхода солнца, чтобы управиться с делами храма по прихода первых посетителей. Несмотря на то, что рассвет был для нее привычным явлением, Хино не упускала шанса встретить новый день. Девушку в тот момент охватывала некая гордость — ей казалось, что она была единственной, кому провидение позволило проникнуть в таинство рождения нового солнца, что отныне она первый зритель в этом грандиозном театре под названием мироздание.

Тот день начался для нее вполне привычно. Рей поднялась с постели, едва только начало сереть, плеснула в лицо пару пригоршней холодной воды, чтобы прогнать сон и, надев рубаху с красной юбкой хакама, вышла из дома. Прихватив из угла метлу, девушка, зябко поежившись, вышла во двор, затянутый промозглой дымкой предрассветного тумана. Мико, отчаянно сдерживая зевок, принялась за ежедневную обязанность — выметание дорожек. Монотонная работа и размеренное шуршание метлы навевали воспоминания, что вспыхивали в голове подобно картинкам из старых фильмов, и Рей, методично выметая сор и первые опавшие листья, невольно сдалась в их плен.

Хино и ее дедушка жили в небольшом домике, что находился за остальными зданиями храма. Места там было не так уж много, но девушка не жаловалась. Она добровольно покинула комфортабельный загородный дом, где жила с отцом — видным политиком, и поселилась с дедушкой — священником-синтоистом. Несмотря на странности этого маленького, но моложавого человечка, Рей была искренне привязана к нему. Окружающие порой сомневались, кто же из этих двоих старше по уровню психологического развития — чудаковатый лысый старичок без определенного возраста или его строгая внучка. Казалось, дедушка Рей в душе так и остался подростком — игра гормонов, бесшабашность, задирание девчонок, эмоции через край… И если по отношению к четырнадцатилетнему прыщавому подростку это было еще нормальным явлением, то для дедушки, потерявшего от старости все волосы и зубы, подобное поведение казалось на редкость странным.

Поначалу Хино мучительно краснела, когда дедуля щипал посетительниц храма Хикава за мягкие места и, подмигивая, предлагал оставаться работать в должности мико. Но девушки, нервно посмеиваясь, качали головами и торопились как можно быстрей покинуть храм. Повзрослев, Рей стала прикрикивать на дедушку, чтобы он прекратил свои глупые выходки. Естественно, престарелый Казанова слушал внучку вполуха, продолжая приставать к молодым красавицам. Не обходил своим вниманием он и подруг Хино, обещая последним чуть ли не райское удовольствие от повседневных обязанностей служительниц храма. Но те лишь вежливо отмалчивались, улыбаясь, пока Рей раздраженно закатывала глаза.

Работа в храме была не из легких, ведь Хино приходилось совмещать и учебу, и обязанности мико. А уж когда раскрылась ее сущность Сейлор воина, так и вовсе дел стало невпроворот. Однако, несмотря на все это, Рей находила время и для развлечений, и для встреч с подругами. Повсюду ей сопутствовал успех, и только в личной жизни брюнетке не везло, и причиной тому был взрывной характер Хино. Импульсивная девушка не боялась говорить правду в глаза или напрямую высказывать свое отношение к тому или иному человеку. Это отпугивало потенциальных кавалеров, ведь далеко не всем нравилась горькая правда. А те, кто все же рискнул познакомиться с экзотической красотой Рей ближе, зачастую получали от ворот поворот, так как Хино была чересчур требовательна к тому, кто находился рядом с ней. Казалось, у знойной брюнетки уже давным-давно составлен список качеств, которыми должен обладать идеальный парень, и она примеряла его к каждому из кавалеров. Но, увы, таких не встречалось, и вскоре Рей махнула на это рукой. Ее разочарование было настолько велико, что количество отвергнутых воздыхателей превысило число счастливчиков. Постепенно с Хино перестали знакомиться вообще и говорили о ней не иначе, как о злюке, зазнайке и гордячке. Это ранило Рей, но она была слишком горда, чтобы показать это. И тогда девушка нашла для себя способ отвлечься — музыку.

Будучи школьницей, Рей разрывалась между желанием стать актрисой, певицей, моделью, композитором и Бог знает, кем еще. В итоге выбрала музыкальную стезю, ни разу не пожалев об этом. Ощущение, когда под пальцами рождается музыка, ложась нотами на чистые листы тетради, было непередаваемым. Перед Хино словно опускалась ширма, и девушка невольно становилась первооткрывательницей каждого звука, каждой нотки. Это было чудо. Рей могла творить ночи напролет, забывая о сне, но результат всегда превосходил все ее ожидания. Каждая песня была ее детищем, ее плотью и кровью; и Хино, подобно матери, выпускала свои творения в большой свет, на суд окружающих.

«А отец думал, что у меня ничего не выйдет!» — невольно подумала Рей и, покрепче перехватив древко метлы, приложила в два раза больше усилий на выполнение работы, вымещая свою злость и обиду на родителя, что никогда ее не понимал.

В детстве всем девочкам кажется, что лучшего отца, чем ее собственный, не найти. Поначалу и в глазах малышки Рей он был самым умным, самым красивым и чуть ли не всемогущим. Показать фокус с исчезновением пальца, приготовить клубничное парфе или почитать сказку на ночь — много ли надо дочери, чтобы отец выглядел в ее глазах героем? Однако эти моменты были единичными в жизни маленькой девочки, так как мистер Хино являлся видным политическим деятелем и мог подолгу задерживаться на работе. Он возвращался домой слишком поздно, когда Рей уже спала, а уходил рано, когда она еще спала. Бывало, мистер Хино днями не появлялся дома. Ходили слухи, что у него появилась другая, но мужчина оправдывался, что все это издержки жизни политика. Он предпочел карьеру семье и не скрывал этого.

Его жена, маленькая круглолицая женщина, изнывала от беспокойства за мужа. Рей помнила, как мать заламывала руки, подходя к окну в надежде, что у ворот она увидит темный силуэт вернувшегося супруга; как ее миндалевидные глаза цвета спелой сливы с тоской и тревогой смотрели вдаль… Как Риса Хино дрожащим голосом отвечала на вопросы дочери об отце, успокаивая маленькую непоседу…

Пальцы Рей непроизвольно, до боли, сжали метлу, а на глаза навернулись слезы. Она вспомнила еще один момент своей жизни, что в памяти Хино был неотрывно связан с предательством отца — смерть матери. У Рисы было слабое сердце, и постоянные переживания вымотали ее окончательно. Однажды миссис Хино просто прилегла отдохнуть в обеденный час и не проснулась… Шестилетняя Рей до вечера ждала пробуждения матери, но так и не дождалась. А когда прикоснулась к ней, пытаясь разбудить, то обнаружила, что ее рука холодна, как лед. Рей осталась одна в огромном доме с умершей матерью, не зная, что делать, кого просить о помощи, кому позвонить, на худой конец… От страха и осознания, что матери больше нет, девочка разрыдалась, уткнувшись в плечо Рисы. Он плакала так до тех пор, пока не заснула рядом, обессиленная, с опухшим от слез лицом.

Проснувшись поутру с отчаянной надеждой, что все произошедшее вчера не более чем сон, маленькая Хино вновь прикоснулась к матери, безуспешно пытаясь разбудить ее. Но восковое лицо покойницы и ее посиневшие губы говорили об обратном. Тонкий лучик надежды угас в сердце Рей, но она больше не плакала. Дрожа от пережитого стресса, девочка с большим трудом открыла дверь и, в чем была, помчалась к дедушке. Она понимала, что должна была додуматься до этого раньше, благо храм Хикава располагался неподалеку, всего в одном квартале от дома Рей, но неверие в произошедшее поддерживало ее до последнего.

Остальное она помнила смутно: как кинулась к дедушке, дергая его за одежду и умоляя помочь; как тянула его за собой бессвязно бормоча что-то о маме, что та не просыпается, о холодных руках и белом, как снег, лице… Известие о смерти дочери подкосило священника, он словно стал старше на несколько лет от гнета горя, свалившегося на его, но дедушка не мог показать этого Рей, что так отчаянно нуждалась в поддержке. Это еще сильнее укрепило узы между ними.

Мистер Хино не явился даже на похороны жены. Ему сообщили об этом как раз в тот момент, когда политик садился в частный самолет, направляясь в США на очередную политическую встречу. Но даже столь скорбное известие не заставило мужчину изменить свои планы, и когда Рей не увидела отца на похоронах, то возненавидела его настолько сильно, насколько было способно детское сердце. Его поступок она называла не иначе, чем предательством. И там же, на могиле матери, она поклялась сама себе, что никогда не будет плакать, ведь нет в мире ничего страшнее, чем смерть самого близкого человека. За эти пару дней Хино словно стала старше и мудрее, и яркие цвета беззаботного детства померкли.

В тот же день Рей перебралась к дедушке в храм Хикава. А когда отец девочки вернулся и обнаружил пустой дом, то сразу же отправился в дом свекра. Он долго спорил с отцом покойной жены, убеждая отдать ему дочь, но дедушка Рей упорно стоял на своем, не обращая внимания на угрозы мистера Хино подать в суд. В конце концов, устало махнув рукой, священник позвал девочку, что все это время сидела в другой комнате.

— Выбор за тобой, Рей, — сказал он. — Хочешь — оставайся здесь, хочешь — возвращайся домой, к отцу.

— Здесь мой дом, — не по-детски твердо ответила девочка, бросив гневный взгляд на мистера Хино. — Я никуда с ним не поеду!

Топнув ножкой, Рей гордо удалилась. Отец ее нахмурился, и на его скулах заходили желваки.

— Пусть будет так, — процедил он. — Но не думайте, что я просто так оставлю дочь.

Дедушка Рей ничего не ответил на это, и мистер Хино, развернувшись на каблуках, покинул новое прибежище маленькой Хино.

Время шло, а обида на отца не утихала. Утверждение о целебном свойстве времени не работало по отношению к Рей. Возможно, дело было в том, что мистер Хино появлялся в ее жизни с завидной частотой, подогревая ненависть в душе девушки своим ложным интересом к ее настоящему и будущему.

— Хочешь стать композитором? Глупость какая! Надо выбирать профессию, которая принесет тебе ощутимый доход и стабильность. А музыка — это несерьезно. Только неудачники занимаются подобной чепухой. А моя дочь — не неудачница!

— Тебе все еще не надоела жизнь в храме с этим полоумным стариком? Такая жизнь не для тебя, Рей. У тебя должно быть все самое лучшее. Ты же моя дочь!

— Ты так похожа на меня! И с каждым днем все больше, как бы ты ни отрицала. Мы семья…

Все, что когда-либо говорил отец, вызывало у Хино раздражение, разъедающее душу подобно соляной кислоте. Она ненавидела его за все: за смерть матери, за притворное участие, за каждое мнение или совет, что заставляли ее сомневаться; за каждое слово, сказанное ей… За один его вид. Но больше всего она ненавидела себя, так как, глядя в зеркало, она неизменно видела в себе его черты. От матери Рей унаследовала лишь глаза, в то время как все остальное было отцовским вкладом. И тут уже девушку грызли сомнения, а его ли она ненавидит или саму себя? И упорно, словно стараясь что-то доказать, шла против желаний мистера Хино, лишь бы уязвить его сильнее. Но едва ли она могла ранить самолюбие отца, этого каменного, бессердечного, расчетливого…

— Сукиного сына! — вслух выругалась брюнетка, и ей немного полегчало.

Встряхнув головой, Рей постаралась избавиться от докучающих мыслей, от которых в ее душе уродливым пятном начинало расползаться раздражение и, оперевшись на метлу, устремила свой взор на восток, где уже алым диском из-за горизонта поднималось солнце. Едва пурпурная капелька, постепенно светлеющая, поднялась над краем земли, Хино, вздохнув и перетянув потуже пояс на талии, двинулась дальше, к тории*. По опыту девушка знала, что там, на входе, грязнее всего.

Однако возле ворот ее ждал сюрприз — там, на земле, спал некий человек бомжеватого вида. Рядом с ним лежали потрепанный полупустой рюкзак и заляпанный термос. От неожиданности Рей остановилась, но потом решительно подошла, чтобы разглядеть раннего посетителя. Это был молодой мужчина, чье лицо не позволяли увидеть длинные, сальные волосы. Подбородок был неряшливо выбрит — об этом красноречиво свидетельствовали длинные торчащие волоски, выбивающиеся из темной щетины. Синие джинсы с грубой парусиновой курткой были покрыты странными жирными пятнами — то ли от каких-то технических жидкостей или масел вроде бензина, то ли оттого, что о них вытирали пальцы после еды.

Рей поморщилась, а затем, перехватив поудобнее метлу, замахнулась на спящего и ударила его по плечу:

— А ну-ка, подъем! Здесь не ночлежка! — гневно воскликнула она и подкрепила свои слова еще одним ощутимым толчком древком под ребра незнакомца.

От неожиданности мужчина едва не скатился со ступеней, но, к счастью, успел удержаться, уцепившись за ворота.

— Эй! — хриплым спросонья голосом воскликнул он, потирая глаза. — Полегче!

— Повторюсь: здесь не приют для бомжей, — строго произнесла Хино, вскинув голову.

— Я не… — начал было молодой мужчина, но тут же забыл обо всем, едва увидел стоящую над ним мико. В лучах восходящего солнца она напоминала богиню, и даже метла в ее руках казалась ему драгоценным скипетром. — О-о-о… — протянул он, не отрывая взгляда от лица красавицы.

— Вставай уже, — насмешливо бросила Рей, вновь принимаясь подметать дорожку, — нечего протирать двор своими джинсами. Тем более, они и так не особо чисты…

— Я хочу служить у вас в храме! — выпалил молодой человек, поднимаясь на ноги.

— Что?! — выпалила Хино, не сдержав презрительного смешка. — Нет, нет и еще раз нет, — отрезала она, принявшись усиленно выметать сор с дорожки.

— Но… почему? — недоумевал тот, разводя руками. — Я все смогу делать, правда! Я быстро учусь!

Вздохнув, Рей привычным жестом откинула волосы назад и, снисходительно посмотрев на лохматое недоразумение, спросила:

— Как тебя зовут, парень?

— Юичиро Кумада, — воспрял духом молодой человек. — А вас как?

— Так вот, Юичиро, — проигнорировав встречный вопрос, продолжила мико, — в этом храме ты служить не будешь.

— Это не тебе решать, внучка, — раздался за спиной Хино старческий дребезжащий голос. Рей послушно отошла в сторону, позволяя дедушке самому разбираться с навязчивым бродягой.

— Кто ты, непутевая молодость? — поинтересовался священник, и Юичиро ответил.

Глядя на этих двоих, Рей едва сдерживала смех. Дедушка был где-то по пояс новоявленному кандидату в ученики, а сам Кумада настолько благоговел перед маленьким человечком, что, казалось, готов был на колени перед синтоистом упасть, лишь бы попасть в храм. Это было настолько комично, что Хино все же хихикнула в кулачок. Это и поставило точку в решении священника.

— Хорошо, я возьму тебя в ученики, но ты должен доказать, что достоин этого призвания, — заявил дедушка Рей, сложив руки на груди, тем самым придавая своим словам солидности.

— Все, что угодно! — воскликнул Юичиро, бросив взгляд на Рей.

— Тогда, за мной!

Махнув рукой, дедушка Рей удалился, а Кумада, подхватив рюкзак с термосом, нелепо подпрыгивая и оглядываясь на красавицу мико, двинулся следом.

Девушка же, не спеша доделав работу, отправилась в хараидзё*, где располагался сакральный алтарь со священным огнем. Это было любимое место Рей — там она при помощи медитации могла расслабиться, сбросив с хрупких плеч бремя мелких забот, или же заглянуть в будущее, тем самым успокоив мятежную душу, терзаемую от смутных, неясных и мрачных предчувствий.

Как раз такое предчувствие и пробудило мико незадолго до рассвета. Оно багровой дымкой ворвалось в ее подсознание, нарушив безмятежность сна глухой тревогой, от которой Рей, беспокойно заворочавшись, застонала. Эта дымка мучила ее, пропитывая каждую клеточку тела гнетущим ощущением страха.

«Берегись…» — услышала Рей сквозь сон за секунду до пробуждения, и эти слова еще некоторое время эхом звенели в ушах. Суеверная Хино мигом поняла, что мрачное сновидение несет в себе какой-то тайный посыл; а какой именно, ей предстояло разобраться гораздо позже.

В этом небольшом полутемном помещении всегда пахло сандаловым деревом и травами. Огонь, весело потрескивая в специальном очаге, отбрасывал неясные тени на стены и потолок, создавая особую, таинственную атмосферу. Загадки, тайны, трепет перед неизведанным — все это привлекало Рей. Приходя в хараидзё, она словно становилась ближе к богам и к самой природе. Медитируя, мико растворялась в теплом сухом воздухе, получая ответы на свои вопросы.

Вдохнув полной грудью горьковатую смесь ароматов дерева, трав и дыма, Рей сняла деревянные сабо и, преклонив колени перед очагом, села, откинув за спину густую массу непослушных темных волос. Потянувшись к небольшой белой пиале, девушка взяла щепотку трав и бросила ее в огонь. Тот, приняв дар мико, на мгновение вспыхнул белым светом. Это был добрый знак, и Хино улыбнулась. Сложив руки у груди в молитвенном жесте и закрыв глаза, Рей два раза негромко хлопнула в ладоши, прислушиваясь к треску сухих поленьев в очаге. Потом еще и еще, но с каждым разом паузы между хлопками были все длиннее и длиннее. Мико медленно погружалась в транс.

Лицо ее было безмятежно-расслабленным; густые темные ресницы, словно два веера, ложились на нежные щеки. Дыхание — едва различимым, а голова на удивление легкой. Даже тело, казалось, становилось невесомым, словно беловатый дымок, вырывающийся наружу через отверстие в крыше.

— Все… Что… Движется… Ко… Мне… Пусть… Движется… Обратно… Обратно… Обратно… — едва слышно произнесла мико заветные слова и распахнула глаза. Не мигая, она уставилась на пляшущее перед ней пламя, вглядываясь в причудливый танец огня. Оно отражалось в глубоких темных глазах Рей двумя живыми искрами.

— Сон… Что он означает? — прошептала она, вновь прикрыв на мгновение глаза.

Над очагом словно пронесся порыв ветра, и на мгновение Хино почудилось, что она видит среди языков пламени женское лицо, незабвенные черты которого навеки жили в ее сердце. Мико вздрогнула, но не решилась прервать сеанс. Едва дыша, она смотрела на сотканный из огня лик, ожидая чего угодно и, наконец, услышала слова, сливавшиеся с треском обращающегося в пепел дерева:

— Берегись… Гнев.

И вновь порыв ветра пронесся над Рей, ударив в лицо горячим воздухом, и девушка, словно во сне, увидела бешено мелькающий калейдоскоп картин будущего: сражение, демонов, кристалл, похожий на алый рубин… И багровую пелену, застившую глаза и сковавшую тело невидимыми оковами. Всего на долю секунды на Хино накатил горячий гнев и схлынул, подобно волне, омывающей морской берег. Сердце Рей бешено заколотилось, и она, не ожидая подобного видения, едва не упала на спину.

Но тут дверная створка, оклеенная тонкой рисовой бумагой, отъехала в сторону, и солнечный свет вместе с пением птиц ворвался в помещение, разгоняя марево:

— Мисс… э-э-э… Рей, мне нужна ваша помощь. Ваш дедушка сказал, что у вас есть антисептик, ну и… — раздался заикающийся голос недотепы Юичиро, и Хино повернула голову, уставившись на замершего у порога молодого человека.

— Итак, если ты все же стал учеником в этом храме, запомни первое правило: никогда не заходи сюда во время моей медитации, — медленно произнесла девушка, все еще находясь во власти тревожных видений.

— Хорошо, — поспешно кивнул Кумада, и Рей не удержалась от удовлетворенной улыбки.

— Что там у тебя? — поднявшись с места, мико подошла к Юичиро, оттесняя молодого человека от порога и задвигая створку — подальше от любопытных глаз.

— Э-э-э… ну… Я разбил лоб, — смущенно разведя руками, ответил горе-ученик.

Рей вздохнула:

— Все ясно. Дедушка учил тебя прыгать с лианы на лиану, так? И одна из них не выдержала?

— О, да! Он сказал, что ученик священника должен уметь все, вот я и… Точнее, я врезался в дерево… А как вы догадались? — прервал торопливый рассказ Кумада, во все глаза уставившись на брюнетку.

— Ты не первый. И, надеюсь, последний. Дай взглянуть на твой лоб, — махнула рукой мико, ясно дав понять, что сейчас не время для пространных пояснений. Подняв руку и откинув челку Юичиро назад, она, нахмурившись, уставилась на налившуюся лиловым кровоточащую шишку.

«Симпатичный…» — пронеслось у Рей в голове, когда она, убирая руку, быстрым взглядом окинула бледное, скуластое лицо молодого человека. Его карие, словно у щенка, глаза смотрели на Хино с немым обожанием, и это не могло не затронуть тщеславие красотки.

Позже, когда Рей со сосредоточенным видом промывала ушиб Юичиро и обрабатывала его антисептиком, она мучительно размышляла о видении, посланном ей матерью. То, что к ней пришла сама Риса, не вызывало у мико никаких сомнений. И раз даже мать с того света предупредила ее об опасности, уж точно стоит держать ухо востро. Грядет очередная битва, связанная с добычей радужного кристалла, и следует поберечь себя, чтобы не произошло такого казуса, как с Макото. Кстати говоря, Рей собиралась встретиться с ней и Ами ближе к двенадцати.

Бросив взгляд на часы, Хино сунула в руки Юичиро ватный диск, пропитанный перекисью и, отряхнув руки, выпроводила горе-ученика прочь со словами:

— Мне пора собираться. Иди-ка к дедушке, скажи, чтобы дал тебе какую-нибудь работу. Ушиб не смертельный, так что сегодня ты на собственном опыте узнаешь, что такое работа в храме, — закрыв за ним дверь, негромко добавила, обращаясь, скорее, к себе: — Надеюсь, быстро передумаешь и… — и вдруг, хлопнув себя по лбу, вновь распахнула дверь и выкрикнула вслед удаляющемуся молодому человеку: — Не забудь привести себя в порядок!.. От тебя ужасно воняет, — пробубнила она, чуть поморщившись. Хлопнув дверью и пару раз повернув ключ в замке, девушка принялась собираться на встречу с подругами.

Спустя час Рей, Мако и Ами сидели за тем же столиком в кафе, что и в прошлый раз, отдавая должное фруктовым коктейлям и соблазнительному ванильному мороженому с шоколадной стружкой. Усаги по каким-то фантастическим причинам прийти не смогла, и девушки подшучивали, что она еще долго будет от досады рвать оданго. Зато у подружек появилась возможность вволю обсудить Айно и грустную историю с любовным треугольником.

— Как Минако? — поинтересовалась как бы невзначай Мако, отправляя в рот ложечку мороженого.

— Странный вопрос, — фыркнула Рей. — Отчего бы тебе самой у нее не спросить?

— Ну, — протянула Кино, смущенно почесав нос, — я, откровенно говоря, запуталась в подругах. С одной стороны, мне жаль Минако; с другой — я рада за Усаги. Она ведь тоже моя подруга, и знаю я ее гораздо дольше – еще со школьных времен.

— Ну, это понятно, — проворчала Хино. — Я догадывалась об этом. А ты, Ами? Ты же была подругой Айно еще с начальной школы?

Мицуно потупилась:

— Мне стыдно, но…

— Ясно, — протянула Рей. — Ты заняла ту же позицию, что и Мако. Понятно. Хороши подруги, ничего не скажешь.

— Но это не значит, что мы любим ее меньше! — воскликнула Ами, словно пытаясь реабилитировать себя в глазах Рей. — Пойми же: тяжело сделать однозначный выбор…

— К тому же, Минако уже сделала свой, как бы это ни было печально, — вставила Мако. — И уж не ты ли, Рей, была больше всех обижена на нее?

— Не отрицаю, — вскинула голову Рей. — Но у нее наступил тяжелый период жизни, Айно требовалась поддержка. Нет, я все же немного злюсь на Минако и на ее никому не нужные принципы, но отвернуться от подруги в критический момент ее жизни я была не в силах.

— А как обстоят дела на сегодняшний день? — Ами пыталась мягко подвести Хино к откровенности.

— Понятия не имею! — картинно развела руками девушка. — Вот уже второй день Минако не отвечает на звонки. Либо она игнорирует меня, либо занята настолько, что некогда и головы поднять…

— Странно, — многозначительно протянула Кино, помешивая в вазочке подтаявшее мороженое. — На нее это не похоже. Хотя… Ты вроде бы говорила, что она вовсю ударилась в творчество?

— Чуть ли не в клубе живет, — утвердительно кивнула Рей. — Но работает только со старыми мотивами. Вот уже месяц у нее нет ни одной новой песни.

Ами горько улыбнулась:

— Неудивительно. После такого стресса…

— И все-таки, — перебила подругу Макото, — Минако молодец, что нашла себе занятие по душе. Правда, странно, что она не связала свою будущую карьеру с пением.

Хино, пожав плечами, высказала свой аргумент:

— Каждый отвлекается как может. Выходит, выступления приносят Минако больше удовольствия, чем спорт. Все-таки она поспешила, приняв решение связать жизнь со спортивной карьерой. Ты же, к примеру, идеальный пример человека, совмещающего любовь к кулинарии с приобретенной профессией.

— Ты думаешь, что предел моих мечтаний — это выпечка и приготовление всяких экзотических блюд? — Мако взмахнула ложечкой, словно подкрепляя свои слова. — Нет-нет. Я хочу работать в собственной флористической лавке и создавать цветочные композиции для букетов. Я даже оформила подписку на один из журналов по данной тематике.

— Вот как? — вздернула бровь Рей, поигрывая соломинкой. — Никогда бы не не думала, что твой интерес направлен на что-то несъедобное.

— О съедобном часами можно говорить с Усаги, — терпеливо напомнила Кино. — Я же более возвышенный человек.

Девушки рассмеялись, и разговор плавно перетек в другое русло. Исчезла неловкость, витавшая меж ними во время беседы о Минако, и подруги не заметили, как прошел целый час и настало время уходить.

Уже на пороге Мако бросила взгляд вглубь зала и застыла. Там, за угловым столиком, попивая кофе и мирно беседуя друг с другом, сидели Мамору и Мотоки. Кино смущенно покраснела. Она никак не ожидала увидеть объект симпатий в этом месте, оттого и не знала, как поступить.

— Вы идите, а я задержусь, — махнула рукой Мако, отпуская подруг. — Я тут увидела одного своего знакомого, хочу поболтать немного…

Рей и Ами обменялись понимающими взглядами и, загадочно улыбаясь, вышли из кафе, оставив Кино охотиться за очередным кавалером.

Затянув потуже хвостик и приложив ладони к пылающим щекам, Мако оценила свой внешний вид в одном из зеркал и, набравшись смелости, небрежной походкой подошла к столику, приветствуя Мамору и его друга. Получив приглашение присоединиться к их маленькой компании, Кино настолько изящно, насколько могла, села на свободное место, заправив за ухо выбившуюся из «конского хвоста» прядь. Краем глаза она следила за поведением Фурухата. Ни один его взгляд или жест не остался без внимания Кино.

— Познакомься, Мако, это Мотоки — мой друг и однокурсник, — представил друга Чиба. — А это — Макото, одна из подруг Усаги.

— Ну, мы вообще-то знакомы, — смущенно произнесла Кино, улыбаясь уголком губ. — Виделись в компьютерном центре.

— Угу, — подтвердил Фурухата, скользнув взглядом по груди девушки, и Мако невольно выпрямилась.

Мамору, заметив это, едва заметно усмехнулся. Зная Кино, он предположил, что девушка положила глаз на Мотоки. Не видя в этом ничего зазорного, Чиба, сославшись на то, что ему нужно позвонить, поднялся с места со словами:

— Скоро вернусь. Надеюсь, скучать не будете!..

Подмигнув напоследок слегка стушевавшейся девушке, Мамору вышел. Это его «скоро» затянулось на целых двадцать минут. За это время Мако успела вытянуть из Мотоки все, что ее интересовало — от хобби до забавных происшествий в школьные годы. Даже деликатно коснулась личной жизни парня, пытаясь выведать, свободен ли он. И утвердительный ответ не заставил себя долго ждать. Фурухата с легкостью удовлетворял любопытство девушки, ведь Макото откровенно забавляла его, вызывая ответный интерес своей открытостью, непосредственностью и душевной чистотой.

И вот, когда большинство тем для разговора были исчерпаны и воцарилась неловкая пауза, парень решил перевести разговор в более привычное для него русло.

— Кстати, — произнес Мотоки, проглотив кусочек бисквита с малиновым сиропом, — раз уж ты интересуешься играми в стиле махо-сёдзе, то на днях у нас появилась новинка.

Мако, что интересовалась подобными играми всего один раз в своей жизни, и то в качестве подарка для Усаги, все же спросила:

— И какая же?

— «Кодовое имя — Сейлор Ви».

Кино, что как раз делала глоточек зеленого чая, едва не поперхнулась, во все глаза уставившись на парня:

— Ты шутишь?

— Нет, с чего ты взяла? — удивился Фурухата. — Еще один экшн на основе реальных событий. Многие считают ее калькой с Сейлор Мун, но я так не думаю. Пусть девчонки и похожи, но все же…

— Говоришь, Сейлор Ви — реально существующий персонаж? — Мако осторожно перебила Мотоки, прощупывая почву.

— Естественно! В последнее время о ней ходит множество слухов. Поговоривают, что это та же Сейлор Мун, только с другой прической и в другом костюме — настолько они похожи.

— Да, что-то есть, — пробормотала девушка.

— Что, прости?

— Да так, мысли вслух, продолжай, — хихикнула Кино.

Мотоки что-то еще рассказывал о новой игре, но Макото слушала вполуха, поражаясь тому, насколько быстро кто-то пустил в оборот имя и внешность Сейлор Ви, зарабатывая на этом немалые деньги без ведома Минако.

«Никто из нас не застрахован», — подумала Кино, не зная, стоит ли бить тревогу по этому поводу или нет. Но вот Фурухата сменил тему разговора, и все беспокойные мысли тут же выветрились из головы Мако, благо тема была довольно волнующей и символичной.

Когда Мамору, вволю наговорившись с Усаги, вернулся за столик, Кино уже успела получить трофей — номер телефона Мотоки. Блондин, в свою очередь, тоже стал обладателем заветных цифр, но именно по довольной мордашке зеленоглазой красавицы было ясно, кто же из них первым выйдет на связь.

«День определенно удался!» — подумала Мако, выходя через полчаса из кафе в сопровождении парней. Дело сдвинулось с мертвой точки, что не могло не радовать влюбленную девушку.

Яркие вспышки света молниями били в лицо, ослепляя взбудораженных зрителей. На трибунах яблоку негде было упасть, и возбужденная публика, захлебываясь в восторженных воплях, ликовала, предвкушая незабываемое зрелище. Их гротескно искаженные лица казались одним размытым пятном, а крики болельщиков сливались в сплошную какофонию, раздражая слух. Человеку, попавшему сюда впервые, вполне могло показаться, что он находится в преисподней — настолько ирреальным было все происходящее. Все эти люди, орущие во весь голос и брызжущие слюной, проныры, делающие ставки на победителя, вспышки прожекторов и фотокамер… Пол дрожал под ногами зрителей, и эта вибрация, казалось, порождала нетерпение и жажду удовольствия от того, что будет происходить на поединке суматори.

Каждую пятницу в этом старом здании на окраине Токио проходили бои сумо. Участвовали в нем в основном новички или те, кого на этом поприще некогда постигла неудача. В любом случае, многие тяжеловесы, чьи имена гремели на всю Японию, начинали свой путь именно здесь; но звезды-суматори отчего-то старались вычеркнуть из страниц своей биографии сей неудобный для них факт. Они считали начало пути сумоиста позорным пятном на репутации и, давая журналистам интервью, старались не упоминать о трамплине, коим стало для них происходящее в этом невзрачном здании с кричащей неоновой вывеской.

Как бы то ни было, эти полуофициальные бои оставались надеждой для тех, кто хотел попасть в высшие эшелоны борьбы сумо, так как порой среди этой многоликой толпы обретались серьезные люди, во все глаза наблюдающие за исходом каждой схватки — тренеры, спонсоры, и прочие заинтересованные в поисках перспективных суматори личности.

Но вот на арену вышел зазывала йобидаси в вишневом кимоно и, поклонившись зрителям, прочистил горло, приготовившись к неизменной речи. Зрители тут же притихли и чинно замерли на местах — словно это не они всего пару секунд назад вопили что есть мочи. Пока йобидаси произносил цветистые речи, приветствуя зрителей и рассказывая историю возникновения борьбы сумо, за пределами арены кипела активная деятельность. Борцы разминались, готовясь вступить в схватку, и поглядывали на потенциальных соперников маленькими мутными глазками, словно оценивая их силы и потенциал.

Но вот зазывала завершил свое неизменное приветствие и начал протяжно, нараспев, объявлять первых участников. Они по очереди поднялись на арену, и толпа в экстазе взвыла, тут же утихнув под властным взмахом руки. Два титана остановились друг напротив друга, каждый у своей линии, аккуратно подведенной мелом. При этом они не сводили друг с друга глаз, сверля противника яростным взглядом. Это был чисто психологический момент древнего ритуала, направленный на деморализацию противника. Топая так, что каждый зритель ощущал легкую вибрацию, сумоисты разводили руки в стороны и сводили их вновь, упираясь ладонями в колени.

Зрители напряглись. Бой должен был начаться в любое мгновение, и йобидаси, терпеливо наблюдая за суматори, замер в стороне. Сейчас от него ничего не зависело. Но вот первый борец коснулся кулаками земли, показывая тем самым свою готовность вступить в схватку; второй участник последовал его примеру, и сумоисты столкнулись, словно две глыбы льда, стараясь обхватить друг друга руками и повалить наземь. Схватка продлилась не более четырех секунд, когда один из участников, оступившись, упал, едва успев выставить руки вперед. Трибуны взревели, приветствуя победителя. Тот, блестя от пота, приветственно махнул им рукой и спустился с помоста. Ушел следом и поверженный боец.

Возбужденные зрители не сводили глаз с арены, где йобидаси вновь объявлял следующих участников поединка; глаза болельщиков возбужденно блестели на покрасневших от напряжения и сдерживаемых эмоций лицах. И только двое человек, сидевших на западной трибуне, оставались спокойными и равнодушными к происходящему — сероглазый блондин и рыжеволосый женоподобный юноша. Последний, закинув ногу на ногу, искривил тонкие губы в презрительной полуулыбке:

— Может, вы все же объясните, зачем мы здесь, лорд Кунсайт?

Мужчина повернулся к нему, выдавив подобие улыбки:

— Не эстетики ради, Зойсайт. Здесь, среди этих суматори, находится носитель третьего радужного кристалла.

Глаза юноши вспыхнули от мрачного удовлетворения:

— Что ж, пожалуй, только ради этого я еще немного поприсутствую на этом омерзительном зрелище.

— Тебе не по душе сумо, друг мой? — поинтересовался лорд. Его явно забавляла реакция Зойсайта на все происходящее.

— Нет, конечно! — фыркнул младший из генералов. — Мне было бы гораздо приятнее смотреть на подкачанные мужские тела, натертые маслом, чем на этих дряблых толстяков с бледной кожей! — сказав это, юноша демонстративно прикрыл глаза и поморщился.

Кунсайт не смог удержаться от смешка:

— Тебе следовало бы родиться женщиной, Зойсайт.

Ничего не ответив на это замечание, юный лорд со скучающим видом уставился на помост, где выступала уже третья пара борцов. Равнодушным взглядом он скользил по заплывшим жиром телам сумоистов, пытаясь понять, в котором из них сидит один из первородных грехов. Но инстинкты молчали, и тогда Зойсайт решил довериться Кунсайту — вдруг, тот своим поведением даст ответ на этот непростой вопрос.

— Восток представляет Каташи Хара; Запад представляет Джуро Сасагава! — нараспев произнес зазывала, взмахнув веером, и ледяной лорд чуть подался вперед, выражая интерес именно к этой паре соперников.

— Кто из них? — тут же поинтересовался Зойсайт, заерзав на сидении.

— Полагаю, ты сам догадаешься, — последовал туманный ответ, и юноша, сдержав раздраженный вздох, вытянул шею, чтобы получше увидеть происходящее на арене. В самом центре ее стояли двое соперников: крепыш с седеющей косицей на затылке и еще молодой японец, что по объемам не уступал суматори напротив. Назревала схватка между опытом и юностью, и даже женоподобному генералу стало интересно, кто же выйдет из нее победителем.

Но вот седоватый суматори коснулся кулаками пола, молодой — за ним, и вот они, поднявшись в одно мгновение, схлестнулись в поединке, вцепившись друг в друга. Каташи Хара, более опытный борец, могучими руками обхватил корпус соперника, пытаясь вытолкнуть молодого борца за пределы арены. Но не тут-то было. Сасагава, заняв выгодную позицию по отношению к стареющему сумоисту, вцепился в его пояс, едва не приподняв Каташи над землей. Но тот, напрягшись, все же выровнял положение тела и начал наступать. Впрочем, его соперник не давал шанса вытолкнуть себя за пределы арены. Они еще некоторое время кружились в пределах круга, немилосердно молотя друг друга по плечам и бокам; и вот Хара, зарычав от накала эмоций, схватился за ногу Джуро и дернул. Молодой суматори, потеряв равновесие, завалился на бок, увлекая за собой без пяти минут победителя. Но тут йобидаси взмахнул веером, присуждая победу Каташи, и трибуны вновь разразились приветственным ревом и свистом.

— Ничего другого я и не ожидал, — удовлетворенно произнес Кунсайт, поднимаясь с места. Зойсайт последовал его примеру, и они, аккуратно пробираясь между рядами, вышли из зала. Оказавшись в темном коридоре, где даже летом тянуло сыростью, словно из подвала, старший лорд произнес, обращаясь к подопечному: — Надеюсь, ты понял, кто наша следующая цель — сумоист Каташи Хара. Темный Кристалл четко указал на него. Теперь надо действовать быстро. Выйдем через черный ход, что используется только лишь участниками состязаний и служебным персоналом, получим кристалл — и тут же исчезнем, пока не появился кто-нибудь из Сейлор воинов.

Зойсайт поспешно кивнул:

— Пусть будет так. Но позвольте узнать, лорд Кунсайт: какой же грех живет в сердце этого мужчины?

— Что ж, постарайся найти ответ в очередной шараде, — ответил генерал, спускаясь по ступенькам. — В молодости он был молодым и перспективным суматори, со всеми шансами стать птицей высокого полета. Он свято чтил все ритуалы и традиции, связанные с борьбой. Однако стоило ему выйти на арену, как в Каташи словно демон вселялся. Редкий поединок заканчивался благополучно — противники нашего сумоиста попадали в больницу с переломом ребер или сотрясением мозга. Вступая в схватку, он забывал обо всем, кроме желания победить. Суматори словно вымещал свою ярость на соперниках, и тренеры быстро поняли это. Мистера Хара дисквалифицировали, и он вернулся к самому началу. Больно было падать с вершины; злость ослепила его, и он выместил ее на своем спонсоре, когда тот возвращался домой. Мужчина чудом остался жив, а нашего суматори заключили в тюрьму. Совсем недавно он отсидел свой срок, и теперь его удел — вот такие поединки мелкого пошиба. Так что же за грех заключен в сердце Каташи Хара?

Зойсайт, щелкнув пальцами, ответил:

— Гнев.

— О да, — кивнул Кунсайт, неспешно прогуливаясь по внутреннему дворику. В свете полной луны его волосы казались серебряными. — Самый непредсказуемый и страшный из грехов. Освободив этого демона, мы обретем невиданную мощь и грубую силу.

Юноша промолчал, с обожанием глядя на своего наставника. Лорд сделал вид, что не заметил его взгляда, и негромко сказал, сжимая в руке Темный Кристалл:

— Ждать осталось недолго, и на этот раз радужный кристалл будет в наших руках…

Распахнулась дверь, и генералы словно по команде повернулись в ту сторону. Напевая себе что-то под нос, Каташи Хара вышел на улицу и прошествовал мимо лордов, не подозревая о поджидающей его опасности.

— Зой! — воскликнул юноша, и сильный поток воздуха, вырвавшийся из ладони Зойсайта, пригвоздил сумоиста к стене. Непонимающе хлопая глазами, Каташи дернулся всем телом, но тщетно.

— Что происходит? — процедил он, сверля взглядом две фигуры, вышедшие из тени. — Что вам нужно?

— О, самую мелочь, — сладко пропел младший из генералов, не опуская руки, — всего лишь кристалл твоего сердца.

Услышав это, Хара дернулся еще раз, но его грузное тело словно приросло к кирпичной стене, еще не успевшей отдать накопленное за день тепло.

— Ты будешь великим и грозным, — пообещал Кунсайт, подходя к сумоисту и протягивая Кристалл, — самым страшным и беспощадным демоном Темного Королевства!..

Темный Кристалл замигал и выпустил сноп пульсирующих волн, которые, дойдя до грудной клетки Каташи, разъедали ее, словно кислотой. Мужчина закричал от дикой боли и обмяк; только магия Зойсайта удерживала его на ногах. А Кристалл все мерцал и мерцал, продолжая свое разрушительное действие. Но вот что-то засияло, и демоны узрели красный радужный кристалл, медленно поднимающийся из дыры в груди сумоиста.

— Хватай скорей и уходим, — приказал Кунсайт, озираясь по сторонам.

— На вашем месте я бы не делала этого!

Мелькнула ослепительная вспышка, сбивая руку Зойсайта. Прошипев какое-то проклятие, юноша дернулся в сторону, и поток магии перестал удерживать суматори. Мужчина, скользнув по стене, упал на землю; дыра в его груди затянулась, скрывая кристалл от разъяренных демонов.

— Ты! — процедил Кунсайт, подняв взгляд вверх, откуда всего пару секунд назад звучало предупреждение. Прямо над их головами, освещаемая полной луной, стояла стройная девушка в маске и фуку Сейлор воина.

— Я! — в тон ему, словно издеваясь, ответила блондинка, одним движением поймав пудреницу-бумеранг, которой она сбила руку Зойсайта.

— Я же вспорол тебе живот! — Кунсайт с трудом сдерживал ледяную ярость, рвавшуюся наружу.

Озорной заливистый смех воительницы был ответом на его риторический вопрос, и это еще больше вывело хладнокровного Лорда из себя.

— К демонам треп! Зой! — юноша выпустил поток огня в Сейлор Ви, опередив атаку генерала, но она увернулась, сделав кувырок в сторону.

Взмахнул рукой и Кунсайт, применяя к Сейлор Ви свою способность к телекинезу. Его атака достигла цели, и воительница кубарем скатилась с крыши. Извернувшись в воздухе, точно кошка, она тяжело приземлилась на четвереньки, содрав кожу на ладонях и коленях. От саднящей боли из глаз брызнули слезы, но Минако, взяв себя в руки, подскочила, едва успев увернуться от сотворенного Кунсайтом ледяного копья.

— Призываю силу Венеры! — не поднимаясь с колен, воскликнула сенши, вскинув вверх руку с пудреницей. — Да прольется ливнем… Любовный свет полумесяца!

— Зой! — торопливо воскликнул младший из генералов, выпуская в Сейлор Ви поток темной энергии. Она задела плечо Сейлор Ви, отшвыривая девушку к дальней стене, но все же Минако успела произнести до конца ключевые слова атаки.

Пудреница вылетела из ее руки и, зависнув над лордами, раскрылась, залив внутренний дворик рассеянными брызгами света, что, концентрируясь, падали сверкающими каплями на генералов, обжигая их, словно кислотой. Мундиры зашипели и задымились, кожа на руках и лице мужчин покраснела и стала покрываться волдырями. А сияющий дождь только усиливался, грозя растопить незадачливых генералов.

Не сговариваясь, Кунсайт и Зойсайт поспешили ретироваться — кристалл сердца сумоиста мог подождать, и его добыча была делом времени. Вместе с тем, словно по мановению волшебной палочки, прекратился и ливень. Минако, поднявшись с земли, картинно откашлялась и отряхнула уже зажившие руки, после чего поспешила к жертве нападения. Легонько похлопав Каташи по щекам и проверив пульс, она устало улыбнулась: мужчина постепенно приходил в себя. Еще минута-две — и он будет в полном сознании. Подобрав разряженную пудреницу, девушка оглянулась и сделала шаг назад.

— Пора уходить, — сказала сама себе Сейлор Ви и, подпрыгнув, оказалась на крыше пристройки. Бросив напоследок взгляд на сумоиста, она двинулась прочь, с легкостью перепрыгивая с крыши на крышу.

Минако нравилось то самое ощущение недолгого полета, когда все тело становилось легче перышка, а в ушах свистел ветер. Волосы развевались за спиной, словно плащ из золотой парчи, дыхание перехватывало от безудержного восторга. В сердце воина Любви и Красоты сладостной волной растекалось упоение, в душе царило полное удовлетворение минувшим днем. Даром, что Босс предупредила ее о нападении как раз в тот момент, когда Минако собралась готовить ужин.

«Да, месяц антидемонской тренировки прошел не зря, — подумала Сейлор Ви, спрыгивая на землю неподалеку от своего дома и принимая прежний облик. — Жаль только, что телефон потеряла, сражаясь с сестрами Фонда. А гонорар за выступления в клубе дадут еще не скоро. Просить денег у родителей не хочется, пусть даже в долг… Ну, будь что будет! Не проблема!»

Решив так, Минако шмыгнула в дом и бегом поднялась по ступенькам, пока еще позволял бурливший в венах адреналин. Она не понаслышке знала, с какой силой накатывают усталость и апатия после такого накала эмоций, когда все тело напоминает туго скрученную пружину, готовую резко выпрямиться. Организм, казалось, задействовал все скрытые ресурсы, позволяющие воительнице принимать четкие, взвешенные решения, чтобы не только выполнить поставленную задачу, но и выжить. Все, как и в реальности — с ее взлетами и падениями, победами и поражениями. Ничего нового, только одно условие: на кону сама жизнь. Ни больше, ни меньше.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети…»

Рей раздраженно скинула вызов и отшвырнула телефон в сторону. Уже в сотый раз она набирала номер Минако, но неизменно натыкалась на голосовую почту. Это безумно раздражало. Присев на кровать, Хино сняла с головы полотенце, закрученное на манер чалмы, и принялась пропускать сквозь пальцы пряди влажных волос, чтобы те быстрее сохли. Между делом она вновь потянулась к телефону и нажала кнопку вызова, втайне надеясь, что непутевая Айно все же выйдет на связь и объяснит, где же пропадала эти несколько дней.

Но когда Рей в очередной раз услышала равнодушный голос голосовой почты, то вскипела. Подскочив с места, девушка заметалась по комнатке, выхватывая необходимые вещи из стенного шкафа и комода. Она решила лично наведаться к легкомысленной блондинке.

— Ну, Мина! — бормотала себе под нос Хино, швыряя джинсы и вишневого цвета топ на постель. — Я тебе устрою! Будешь знать, как не отвечать на звонки!

Воображение тут же услужливо подсунуло ей яркую картинку: вот она у дверей подруги, звонит в дверь. Айно открывает, и тут же получает от Рей роскошный апперкот, от которого отлетает на пару метров вглубь коридора. От этих мыслей у Хино даже кулаки зачесались, но она подавила в себе это неразумное желание и принялась переодеваться.

Едва она развязала пояс белого шелкового халата, как дверь без стука распахнулась, и задорный звонкий голосок Усаги заполнил комнату:

— Привет! А я к тебе с пирожными.

— Усаги! — раздраженно воскликнула Рей, торопливо запахивая халат. — Ты не вовремя.

— Ой, извини, — Цукино хихикнула, прикрыв рот ладошкой и, не спрашивая разрешения, зашла в комнату.

— Закрой дверь! — рявкнула Хино, и Усаги быстро исправила столь вопиющую, по мнению мико, оплошность.

— Куда-то собираешься? — поинтересовалась она, сев на стул у окна и принимаясь за собственный гостинец.

Рей бросила на нее быстрый взгляд:

— Хотела сходить к Минако, но, похоже, планы изменились, — сев на кровать, она тяжело вздохнула.

— Что-то случилось? — прикончив первое пирожное, Цукино взялась за второе, но, вовремя вспомнив, для кого она принесла их, протянула его Хино.

Покачав головой в знак отказа, Рей ответила:

— Она просто не отвечает на звонки и не перезванивает. А я переживаю, как последняя дура…

Закинув остатки пирожного в рот, Усаги облизала липкие пальцы и произнесла:

— Нет, ты не дура, а самая лучшая подруга в мире.

Это заявление заставило Хино слабо улыбнуться, а Цукино, подмигнув, добавила:

— Кстати, у меня появилась отличная идея! — в небесно-голубых глазах блондинки заплясали искорки воодушевления. — Давай сходим к Минако вместе!

Рей, не сумев совладать с собой, разинула рот от удивления:

— Ты что, шутишь?

— А что тут такого? — удивленно захлопав ресницами, ответила Усаги. — Визит вежливости… Может, ей тоже придутся по душе эти великолепные пирожные!

— Думаю, ты последний человек на этой планете, которого Минако хотела бы видеть, — заявила Рей, бросая многозначительный взгляд на блондинку с оданго.

Цукино вздохнула без капли притворства:

— Знаю. Но… Она все равно одна из нас, и…

— Ты дура или прикидываешься? — вскричала Хино. — Ее парень ушел к тебе!.. Она несколько дней ходила, словно в воду опущенная!.. А теперь и вовсе не выходит на связь! Ау, Усаги! — Рей замахала перед носом Цукино руками, словно привлекая к себе внимание. — Включи мозги!

— Зачем ты так, Рей? — спросила дрожащим от слез голосом Усаги, сжимая ладони. — Я же хотела как лучше… Какая же ты все-таки злюка!

Вскочив с места, девушка бросилась прочь — только и успела мелькнуть малиновая юбка. А Хино тут же ощутила прилив вины.

«Может, она и впрямь хочет наладить контакт с Минако? Но все равно, это выглядит глупо. К тому же, Айно не оценит подобную демонстрацию дружелюбия, — подумала брюнетка, рассеяно поглаживая пальцами шелковистую ткань топика. — Мда, случай не из легких. Но в чем-то Усаги все же права: Минако рано или поздно придется вернуться в команду. Наступит момент, когда у нее просто не будет выбора, и тогда сенши станут сильнее, чем когда-либо…»

Эта мысль пришлась Рей по вкусу, и брюнетка улыбнулась. Посидев еще немного, Хино все же принялась переодеваться. Своих планов она решила не менять — Усаги наверняка уже успокоилась и отправилась домой.

Пожалуй, это был самый необыкновенный посетитель храма, которого видел Юичиро за время своей работы в храме. Ученик синтоиста как раз нес две тяжелые бадьи с водой, раскрасневшись от натуги, когда услышал сдавленное кряхтение. Кто-то поднимался по ступенькам к храму, пыхтя, как паровоз. Кумада даже остановился и, сделав ладонь козырьком, замер в ожидании.

Первой показалась макушка с волосами, собранными в пучок; затем помидорного цвета лицо, по которому градом катил пот, а несколько секунд спустя — и само массивное тело сумоиста, для которого высокие ступени, ведущие к храму, казались дорогой на Эверест.

— Уф, — тяжело вздохнул мужчина, отдышавшись. Заметив Юичиро, что стоял с разинутым ртом, сумоист приветливо обратился к нему: — Где я могу найти священника?

— В последний раз я видел его в хайдэн*, — сообщил Юичиро, чуть запинаясь. — Позвольте проводить вас.

Толстяк кивнул, и ученик священника двинулся вперед, чрезвычайно довольный собой. Но долго роль провожатого ему исполнять не пришлось — дедушка Рей уже спешил к ним навстречу. Сделав Юичиро знак удалиться, священник поприветствовал посетителя и поинтересовался, что привело его в обитель богов.

— О, — благоговейно произнес мужчина, — это удивительная история. Мое имя — Каташи Хара, и я суматори. Вчера как раз проходил поединок, в котором я одержал победу. Все было хорошо ровно до тех пор, пока не пришла пора возвращаться домой… — шагая в сторону хайдэн, Каташи поведал священнику удивительную историю о том, как злые духи напали на него и едва не вынули сердце из груди. Синтоист, приноравливаясь к шагам суматори, внимательно слушал. — Я был скорее мертв, чем жив, когда появилась она…

— Она? — удивленно переспросил дедушка Рей.

— Светлый дух, — с почтительным благоговением проговорил Хара, — девушка в маске, с волосами, сотканными из солнечного света. Она прогнала демонов. Если бы не эта дева, я бы был мертв… А все из-за того, что организаторы поединка не соблюдают традиции! — ударив кулаком о кулак, с досадой воскликнул Каташи. — Надо был посыпать арену солью — тогда духи не посмели бы туда и носа сунуть!

— Согласен, — словно китайский болванчик, закивал головой священник. — Молодежь нынче не та…

— И я пришел сюда, чтобы пожертвовать деньги на нужды храма, — продолжил сумоист, останавливаясь у зала для молитв, — а заодно и вознести молитвы.

Маленький синтоист не стал препятствовать духовному рвению Хара, даже наоборот. Оставив суматори в хайдэн — молиться, он деловито засеменил в сторону зала для ритуальных пожертвований, чтобы провести необходимые приготовления.

Каташи Хара, опустившись на колени, дернул несколько раз за веревку из рисовой соломы, увешанную колокольчиками и раскрашенную в бело-красный цвет. Сложив руки у груди, он почтительно склонил голову, слушая перезвон колокольчиков. Это вносило гармонию в его душу, успокаивая сердце, что сжималось в неведомой тревоге. Несмотря на свою физическую силу, сумоист боялся, что зло придет за ним еще раз. И не ошибся.

Холодное дуновение ветра сквозняком коснулось спины Каташи, вызывая табун неприятных мурашек. Мужчина замер, принявшись читать слова молитв еще усерднее, чтобы прогнать морок, но тщетно. В тишине, окутавшей его плотной пеленой, было что-то зловещее, противоестественное, и сумоист невольно содрогнулся.

Прямо над его ухом раздался спокойный, но полный яда и желчи голос, который он меньше всего на свете хотел услышать:

— Пришла пора довести дело до конца!..

Повернувшись, Хара завороженно застыл, точно кролик перед удавом, встретившись взглядом с гипнотической зеленью глаз рыжеволосого юноши. Это был один из демонов, напавших на него накануне вечером. Сумоист не понимал, отчего все его тело одеревенело и не слушалось хозяина, а язык словно прилип к небу. Рассудок вопил, взывая о помощи, но на этот раз тщетно было надеяться на чудо. По виску суматори, некогда наводившего страх на соперников, медленно стекала капля холодного пота. Словно со стороны он наблюдал за тем, как молодой демон выхватил Темный Кристалл и направил на его грудь. Спустя еще мгновение мир словно перестал существовать, растворившись в дикой боли, застившей глаза Каташи Хара мутной пеленой страдания…

Привычную тишину храма разрезал дикий, нечеловеческий крик, вспугнув двух воронов, мирно сидевших на крыше храма. Они взмыли ввысь, издавая тревожное карканье. «Беда! Беда!» — словно кричали они, и у всех, кто слышал их хриплые, резкие голоса, душа наполнилась необъяснимым страхом.

Усаги, что всхлипывая брела к выходу из храма, пораженно застыла на месте. Всего на пару мгновений ее душа провалилась в пятки, а воображение нарисовало ей самые страшные и фантастические картины происходящего. Где-то там, за ее спиной, произошло что-то ужасное, и это что-то требовало немедленного вмешательства Сейлор Мун. Будь Цукино обычной девушкой, она бы со всех ног бросилась прочь, повинуясь инстинкту самосохранения, но подобное поведение было не в стиле воина Луны, борца за добро и справедливость. Игнорируя панические крики разума, Усаги бросилась в сторону хайдэн — оттуда как раз и донесся крик.

На пороге она столкнулась с дедушкой Рей и его учеником, чьего имени девушка не знала.

— Что там? — спросила Цукино, с тревогой переводя взгляд со священника на высокого молодого человека, чье лицо было наполовину закрыто волосами.

— Не знаю, Усаги, — серьезно произнес синтоист, — но вам с Юичиро лучше не вмешиваться.

С этими словами, опережая возглас протеста, слетевший с губ девушки, дедушка Рей распахнул двери. Оттуда как раз донеслось:

— Явись предо мной, демон гнева!

Густой красный туман затянул помещение, поглотив бесстрашно шагнувшего внутрь священника, и Усаги вскрикнув, рванулась следом. Однако, не успела она переступить порог, как туман развеялся, явив ее взору Зойсайта, сжимающего в руке кроваво-красный кристалл, и демона, занимающего чуть ли не половину молитвенного зала. Это было закованное в броню с головы до ног существо, высотой под три метра. Вместо рук у него было две тяжелые булавы с острыми шипами, опасно поблескивавшими в темноте. Уродливая лысая голова, сидевшая на короткой шее, казалась непропорционально маленькой для туловища таких размеров. Заплывшие красные глаза злобно оглядывали всех присутствующих. Демон пыхтел и сопел, пуская пар из ноздрей, что скорее напоминали две дыры на лице.

Заметив свидетелей, Зойсайт злорадно ухмыльнулся. Повернувшись к первородному греху, он дал короткий приказ:

— Разделайся с ними всеми. Можешь не сдерживаться.

— Стой, злой дух! — воскликнул дедушка Рей, потрясая кулаками. — Тебе здесь не место!

— Тебя забыл спросить, старик, — резко отозвался младший из генералов и небрежно взмахнул рукой. Священник, дергая руками и ногами, поднялся в воздух.

— Сейчас же опусти меня! — барахтаясь в воздухе, гневно прокричал он.

— Как скажешь, — усмехнулся лорд и швырнул синтоиста через весь зал. Ударившись о стену, дедушка Рей обмяк.

Усаги и Юичиро вскрикнули. Зойсайт медленно повернулся к ним и сделал знак Гневу:

— Прикончи их!..

Усаги в отчаянии топнула ногой. Если бы не дедушка Рей и его ученик, она бы перевоплотилась в Сейлор Мун и разобралась с проблемой. Глядя, как громадный демон пробирается к ним, Цукино повернула голову к Юичиро и четко произнесла:

— Найди Рей и скажи ей, что происходит.

— А как же вы? — Юичиро схватил девушку за руку, но она вывернулась.

— Я как-нибудь справлюсь. Ну же, беги! Мне нужна ее помощь.

— Но… — открыл было рот молодой человек, но Гнев уже был достаточно близко, чтобы оспаривать слова девушки с оданго. Стоило ему зарычать и броситься на парочку, как Юичиро словно подстегнули, и он опрометью бросился бежать к дому Рей. Усаги же побежала в противоположную сторону, намеренно уводя демона за собой. Вслед ей летел издевательский смех Зойсайта. От страха у Цукино словно крылья за спиной выросли. Казалось, что ее ноги не касаются земли. Усаги убегала с такой скоростью, что любой спринтер позавидовал бы. Еще бы! Когда за тобой пыхтит и топает такое чудище, не до лишних рассуждений. Только бежать и надеяться, что помощь Рей подоспеет вовремя.

Усаги юркнула за ближайшее дерево, надеясь, что Гнев по инерции пробежит мимо, и сорвала с блузы брошь, призывая силу Луны:

— Лунная призма, дай мне силу!!!

Розовое свечение трансформации привлекло внимание демона и он, тяжело развернувшись, стремительно понесся на дерево, под которым затаилась Сейлор Мун, нанеся тому сокрушительный удар. Многовековой дуб затрещал и со скрипом, напоминающим стон, опасно накренился, угрожая придавить перевоплотившуюся Усаги. Успев выскочить в последний момент, Цукино перепуганным зайцем понеслась прочь, перепрыгивая через кусты. Сердце ее билось где-то в горле, а в голове стучала всего одна мысль: «Где же Рей?»

Мико как раз выходила из домика, когда к ней, задыхаясь от быстрого бега, подскочил Юичиро. Схватив ее за руки, он быстро протараторил:

— Мисс Рей, вам нужно бежать отсюда!

— Почему? — спросила Хино, недоумевая.

— Там… Там… Чудовище! — выдохнул молодой человек.

— Что? Какое еще чудовище?! — рассердилась девушка. Лепет Юичиро не позволял ей понять, что же он все-таки увидел и чего хочет от нее.

— Громадное! Оно напало на вашего дедушку! Прошу, уходите отсюда! — взмолился Кумада. — Девушка с оданго просила предупредить вас!

— Дедушка? — уже не на шутку встревожилась Рей. — И Усаги? Ты видел Усаги? — теперь уже Хино встряхнула едва стоящего на ногах от ужаса Юичиро.

— Да! Мисс Рей, умоляю, уходите, пока вы не пострадали! — в отчаянии простонал молодой человек, но девушка была иного мнения.

— Хорошо, — сказала она и затолкала Юичиро в свою комнату, быстро захлопнув за ним дверь и трижды провернув ключ в замке. — Я пойду, а ты останешься здесь, — добавила она, доставая из сумочки жезл.

— Марс, дай мне силу!!! — воскликнула она. Огненный вихрь взметнулся вокруг нее, перевоплощая Рей в сенши. Пара мгновений — и девушка уже легкокрылой птицей спешит на помощь Сейлор Мун. В голове ее вертелись слова, сказанные Юичиро: «Чудовище… Громадное… Напало на вашего дедушку…»

Охнув, Сейлор Марс ускорила бег. Краем глаза она увидела, как мелькнула синяя юбка воина Луны, и как что-то тяжелое, ломая кусты, гналось за ней.

— Усаги! — крикнула девушка, бросившись наперерез к Сейлор Мун.

— Наконец-то! — блондинка была уже на грани сил и с трудом дышала. — Помоги! Я не успеваю атаковать его!

Не успела Рей открыть рот, как на аллее появился пышущий паром Гнев.

— Уоу! — издала Сейлор Марс, едва увидев первородный грех во плоти. — Скорее! — дернув Усаги за руку, проговорила она. — Нужно заманить его в святилище для заклинаний.

Девушки понеслись дальше. Теперь, когда рядом была Рей, Сейлор Мун позволила себе немного расслабиться и пожаловаться на боль в ногах и боку. Но Хино, не обращая на стоны подруги внимания, стремительно влетела в хараидзё и укрылась за алтарем с сакральным огнем. Тут же она схватила пергаментные листы с заклинаниями.

— Что ты делаешь?

— Заманиваю его сюда, — коротко ответила брюнетка на вопрос Усаги.

Сейлор Мун ужаснулась:

— Ты с ума сошла! Он же раздавит нас!

Громкий рев послужил красноречивым подтверждением ее словам, но Рей, казалось, было на это наплевать.

— Все… Что… Движется… Ко… Мне… Пусть… Движется… Обратно! — делая пассы руками, негромко, но четко произнесла мико, когда темный силуэт Гнева заслонил дверной проем. Она смотрела на него сквозь стену из пламени, не отрывая глаз и сжав губы. Рядом, обхватив себя руками, дрожала мелкой дрожью Усаги. Внезапно пламя вспыхнуло ярче, и сквозь него Сейлор Марс увидела силуэт человека — толстого мужчины, чье лицо было искажено гримасой страданий. Через мгновение, когда пламя погасло, на том самом месте стоял Гнев. Он не мог переступить порог, так как Рей лично начертала на стенах хараидзё заклинания против демонов и злых духов, и теперь топтался, сгорая от бушующего внутри гневного пламени.

Сейлор Мун к тому моменту уже сняла Лунную Диадему, готовясь атаковать демона. Она сочла эту заминку отличным шансом для молниеносной атаки, но Сейлор Марс перехватила ее руку:

— Не делай этого! Это человек!

— Лунная палочка! — догадалась Усаги, и требуемый предмет тут же материализовался в ее руках.

— Быстрее, — поторопила ее Хино, но тут снаружи раздался боевой клич, и Юичиро, невесть как выбравшийся из комнаты мико, прыгнул с крыши на шею демона с криком:

— За вас, мисс Рей! Бегите, я отвлеку его!

Рей едва не задохнулась от возмущения и страха за жизнь Юичиро. Он хоть и был дураком, но все равно — жалко. А в его сумасшедшем, самоубийственном поступке она не углядела ни капли благородства, а лишь безрассудную замашку камикадзе. Выругавшись сквозь зубы, Сейлор Марс помчалась на помощь.

— Бегите! — заорал Кумада, крепко вцепившись в шею Гнева. Первородный демон взревел, пытаясь стряхнуть парня. Но тот лишь крепче держался за край доспехов чудовища, нелепо болтаясь за спиной гиганта.

— Дух огня! В бой!!! — уже не думая о том, что Юичиро может увидеть ее силу, воскликнула Рей, игнорируя крики Сейлор Мун. Поток пламени вырвался из сведенных вместе указательных пальцев и ударил в незащищенное доспехами место демона — лицо. Взревев от боли, Гнев круто развернулся, и от этого Кумада упал, кубарем покатившись по земле. Понадеявшись, что с ним будет все в порядке, Рей бросилась обратно в хараидзё.

Но ослепленный демон, яростно махая своими булавами, все же успел зацепить ногу Сейлор Марс, распоров той острыми шипами правую икру чуть ли не до кости. Закричав от боли, девушка одним отчаянным рывком добралась до спасительного укрытия и ничком повалилась на пол, поджав под себя раненую ногу.

— Исцеляющая сила Луны, помоги!!! — к облегчению Рей, Усаги принялась за дело. Очертив Лунной Палочкой идеально ровный круг, она направила чистое сияние на демона. Серебристые потоки чистой энергии окутали Гнев, и он стал уменьшаться в размерах, пока, наконец, не раздался победный крик освобожденного Каташи Хара:

— Очищение! — воскликнул сумоист и рухнул наземь.

Сейлор Мун, убедившись, что с мужчиной все будет хорошо, бросилась к Хино.

— Рей! Рей, как ты? — встревоженно проговорила она, пытаясь осмотреть поврежденную ногу девушки. Рана уже затянулась, но осталось какое-то подозрительное воспаление. Осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к покрасневшей коже, Усаги почувствовала пульсирующий жар. Нога Рей словно горела огнем. Это обеспокоило далекую от медицины Цукино, и она не преминула сообщить об этом подруге:

— Тебе стоит обратиться к врачу. С твоей ногой что-то не так.

— Жить буду, — пробурчала Сейлор Марс, поднимаясь с земляного пола и перевоплощаясь обратно в мико. При этом она оттолкнула Сейлор Мун, когда та захотела помочь Рей встать. Усаги, тоже принявшую прежний облик, это обидело до глубины души. Она так и осталась сидеть на земле, глядя полными слез глазами на Хино, что отряхивала одежду от приставшего к ней мусора. Цукино не понимала, что нашло на Рей. Да, мико обладала крутым нравом, но не настолько, чтобы отвечать грубостью на желание помочь.

— Что на тебя нашло? — дрожащим от слез голосом спросила Усаги, поднимаясь на ноги.

— Заткнись, ты меня раздражаешь! — прикрикнула Хино, выходя на улицу.

Эти слова острым ножом вонзились в чуткое сердце Цукино, и на этот раз она не стала сдерживать слез, потрясенно глядя на подругу. Совсем недавно она назвала Рей злюкой за раздражительную отповедь; теперь же повелительница огня казалась ей сущей ведьмой.

— Но… Рей? — Усаги еще раз окликнула брюнетку, но та, казалось, игнорировала ее.

Подойдя к Юичиро, что сидел на земле, потирая ссадины и многочисленные ушибы, Хино уперла руки в бока и разразилась гневной тирадой, сверкая глазами:

— Какой же ты все-таки идиот, Юичиро! Кто тебя просил вмешиваться? Или жить надоело?! Безмозглый!

— Мисс Рей… — парень открыл было рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но Хино рявкнула:

— Заткнись! И слушай сюда! Не смей лезть в мою жизнь, понял?! Я сама могу справиться со своими проблемами. Ты все делаешь только хуже, — подумав, девушка добавила презрительное: — Неудачник!

Развернувшись, девушка прошествовала мимо пораженного до глубины парня. Он потрясенно смотрел ей вслед до тех пор, пока к нему не подошла Усаги и не помогла подняться.

— Я ее не узнаю… — тряс головой Кумада, словно отрицая очевидное. — Она нездорова… О, мисс Рей! Что же на вас нашло? — бормотал он, глядя ей вслед. Цукино потрепала его по плечу, выдавив улыбку:

— Скорей всего, она просто перенервничала. Уверена, она отдохнет, придет в норму и…

— А где же чудовище? — вдруг спохватился Юичиро. — Куда оно делось?

— Э-э-э… — замялась Усаги, не зная, что и сказать. — О! — девушка быстро переключила внимание на Каташи Хара, что, очнувшись, непонимающе озирался по сторонам. — Надо помочь ему. Пошли!

И, не слушая возражений, Цукино потащила парня за собой. Кумада особо не сопротивлялся. Будучи в подавленном состоянии от слов, адресованных ему красавицей мико, он покорно следовал за Усаги, что развернула активную деятельность — так она пыталась отвлечься от снедающего ее беспокойства и тревоги за подругу. Поведение Рей казалось ей на редкость странным, даже неестественным, но Цукино опасалась контактировать с ней до тех пор, пока ее эмоции не остынут. Это она поняла за то недолгое время, что связывало их.

Нагородив перед сумоистом всякой чепухи и горячо поддержав его версию о нападении злых духов, Усаги и Юичиро выпроводили Каташи и опрометью бросились в зал для молящихся. Из-за своей рассеянности они слишком поздно вспомнили о дедушке Рей, которого Зойсайт швырнул о стену, стоило деятельному священнику сунуть нос в его темные дела. О рыжем юноше Усаги уже и думать забыла — тот уже наверняка отмечал в своем темном логове поимку радужного кристалла. Да и стоит ли плакать о пролитом молоке?

Дедушка Рей лежал на том же месте, по-прежнему без сознания. Видимо, такой удар оказался слишком тяжелым для его преклонного возраста. Цукино замерла на пороге, глядя широко распахнутыми глазами на неподвижное тело.

— О боги! Он умер?! — взвизгнула она, прижав ладонь ко рту. В синих глазах плескался неподдельный ужас, а тело словно парализовало. От страха сердце ее билось, как у загнанного зверька, комната поплыла перед глазами. Усаги боялась подойти ближе — она никогда прежде не имела дела с мертвыми людьми, а маленький синтоист производил как раз такое впечатление.

Юичиро с необычной для него решительностью попросил девушку посторониться и бросился к телу старика. Прощупав пульс и приложив ухо к груди священника, он с облегчением констатировал:

— Жив. Но очень слаб. Его нужно срочно доставить в больницу!

От такой новости ноги Усаги подкосились от облегчения, и она удержалась, лишь схватившись за дверной проем. В голову тут же пришла догадка, что Хино должна обязательно узнать об этом, ведь дедушка был самым близким ее человеком. Что бы она ни сказала, как бы ни вела бы себя — подруга должна выслушать эту новость.

— Я сообщу Рей, — крикнула она уже на бегу, махнув рукой.

Хино сама не понимала, что на нее нашло. Она ощущала себя извергающимся вулканом, из которого вместо лавы текли гнев, ярость и раздражение. И остановить это она была не в силах. Раненая икра горела огнем, подогревая еще больше сумасшедший накал эмоций, по своей взрывоопасности напоминающий «коктейль Молотова». Ярость ослепляла Рей, и она с трудом могла вспомнить, что наговорила Усаги и Юичиро, когда в смятении бежала сюда. Однако знакомые с детства стены не могли угомонить раздраженную донельзя брюнетку, и она диким зверем металась по комнате, швыряя вещи, словно пытаясь таким образом выпустить пар. Но это не помогало, даже наоборот — подстегивало Рей совершить нечто грандиозно-ужасное.

Схватившись за голову, Хино, тяжело дыша, упала на кровать. Гнев распирал ее, требуя выхода, и девушка что есть сил замолотила руками и ногами по постели, пытаясь хоть как-то облегчить свою участь. Со стороны это напоминало дешевый фильм о одержимых; увы, Рей была как раз такой.

Пару раз просигналил телефон, извещая хозяйку о новом СМС сообщении. Схватив девайс, Рей быстро провела пальцем по экрану и пробежала взглядом полученное сообщение. Увиденное ужасно ей не понравилось и даже привело мико в неописуемую ярость.

— Ах ты!.. Ах ты!!! — вскричала Хино и, что есть сил, швырнула телефон в стену. Просвистев в воздухе, сенсор попал в зеркало. Осколки брызнули во все стороны, попав даже на кровать, но Рей было наплевать на это. Гнев по-прежнему сжигал ее изнутри, затмевая разум, но теперь девушка знала, на кого его следует обрушить.

— Ну, держись! — процедила она и бросила быстрый взгляд в уцелевший осколок зеркала, невесть как державшийся в раме. Мстительно сверкнули некогда фиолетовые глаза, принявшие теперь глубокий багровый оттенок. Мгновение — и Рей пулей вылетела из комнаты, хлопнув напоследок дверью с такой силой, что из рамы вывалился последний осколок.

Когда Усаги с замирающим сердцем тихонько поскреблась в дверь Хино, ответа не последовало. Тогда Цукино, осмелев, постучала громче.

— Рей? — позвала девушка, но в ответ не доносилось не звука.

— Если ты там, открой, пожалуйста! С твоим дедушкой произошла беда, — настаивала Усаги, затарабанив в дверь и подергав за ручку. Дверь тут же сама приоткрылась с тихим скрипом, приглашая блондинку войти. Та, в нерешительности потоптавшись на пороге, все же сделала шаг вперед и замерла, уставившись на беспорядок, царивший в некогда чисто прибранной комнате. Повсюду валялись разбросанные вещи, постель была смята, словно по ней бесновались маленькие дети. Но главное внимание привлекали осколки разбитого зеркала на полу, напоминавшие застывшие лужицы ртути. Под подошвой туфли Цукино хрустнул кусочек посеребренного стекла, и девушка тут же убрала ногу, опасливо оглянувшись по сторонам, словно опасаясь, что Рей выскочит из своей засады и нападет на нее.

Но мико нигде не наблюдалось, и тогда Усаги забила тревогу. Рей не пришла в норму — разгром в комнате говорил сам за себя. Куда же Хино могла пойти в таком состоянии? Оглядевшись по сторонам в поисках хотя бы одной зацепки, Цукино увидела телефон подруги, сиротливо валяющийся на полу у стены. Подойдя ближе и присев на корточки, Усаги двумя пальцами подняла сенсор, словно тот был ядовитым насекомым. Экран был испещрен мелкой сетью трещин, а сам девайс уже не подлежал восстановлению.

Вернув сенсор на место, Цукино дрожащими руками достала свой телефон и набрала Ами и Мако, попросив их срочно приехать к храму Хикава. Это дело не требовало отлагательств — на счету была каждая минута. Усаги присела на краешек кровати и, зажав руки между колен, расплакалась, облегчая душу. Она боялась за Рей; но в душе крохотным огоньком теплилась надежда, что Мако и Ами что-нибудь придумают. Одна голова — хорошо, а три — лучше.

Девушки не заставили себя долго ждать. Едва дверь распахнулась, как Цукино бросилась к ним, во всех подробностях рассказав подругам обо всем, что произошло за столь короткий срок. Новоприбывшие хмурыми взглядами обвели перевернутую вверх дном комнату, а когда Усаги перешла к моменту ранения Хино и ее последующему странному поведению, Мако перебила рассказчицу, воскликнув:

— Постой-ка! Да ведь тут не нужно быть гением, чтобы все понять! Все это до ужаса напоминает мою собственную историю с Завистью!

— И точно! — поддакнула Ами. — Смотрите: в нашем уравнении с одной неизвестной есть Зойсайт; невесть откуда взявшийся демон, который после исцеления стал человеком; а так же Рей, что словно с цепи сорвалась, когда громадный демон распорол ей ногу. Все это указывает, что сумоист Каташи Хара был носителем радужного кристалла. После его изъятия он превратился в демона.

— Да, пока все верно, — закивала головой Усаги.

А Мицуно тем временем продолжала:

— Вероятно, шипы на булаве были пропитаны ядом, подобным тому, коим Зависть отравила Мако. А если брать во внимание поведение Рей и разгром в комнате, то можно с уверенностью сказать, что вы столкнулись с Гневом.

Усаги чуть не подпрыгнула на месте:

— Точно! Ами, ты гений!

— Да ладно, — заскромничала девушка, раскрасневшись.

— Но вот еще в чем вопрос — куда Рей могла направиться? — Кино мягко вернула разговор в прежнее русло.

Мицуно потерла переносицу, а затем ответила:

— Тут тоже все просто. Видите — она швырнула телефон в зеркало. Значит, ей кто-то позвонил или прислал сообщение, и это лишило Хино последних капель самообладания. Вот и…

— Но кто?.. — в отчаянии воскликнула Цукино, вскакивая с кровати. — Должно быть, кто-то, на кого она сердилась? Но ведь… чаще всего ругались мы с ней. Уж если она и хотела кого-нибудь пристукнуть, так это меня.

Мако и Ами переглянулись. Кажется, к ним в головы пришла одна и та же мысль.

— Минако! — воскликнули они, а Усаги хлопнула себя по лбу:

— Как же я могла забыть? Рей ведь говорила, что собирается сегодня зайти к ней!

— И ты молчала?! — Кино соскочила с места, выбегая из комнаты. Ами и Усаги едва поспевали за ней. — Боги! Сколько времени потеряно зря! Что ж, будем надеяться, что Айно не даст себя в обиду, пока мы будем в пути. Нам стоит поторопиться!

Взбежав по ступенькам на пятый этаж, девушки остановились у двери квартиры Минако, изо всех сил надеясь, что они успели вовремя. Пока Ами яростно давила на кнопку звонка, Мако изо всех сил тарабанила в двери, создавая на лестничной площадке невообразимый шум.

— Да иду я! Пожар что ли?!

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Минако в веселеньких пижамных штанах в цветочек, майке и косметической повязке, повязанной на манер обруча. В руках она держала открытый стаканчик с персиковой творожной массой. С заднего плана доносились звуки работающего телевизора — то и дело до девушек доносились глупый смех и бодрая музыка.

Увидев, кого к ней принесло на ночь глядя, девушка едва не проглотила десертную ложечку вместе с очередной порцией персикового крема. Всего на долю секунды ее глаза остановились на Усаги, а затем поспешно метнулись в сторону Ами и Мако. В сердце острой болью отозвались события прошедших дней, и Минако, дабы не выдать своего смятения, нарочито бодро произнесла, не скрывая своего изумления:

— Ого! Какие люди!

— Хвала небу, ты жива! — в унисон произнесли сенши, облегченно вздохнув.

— Э-э-э… А что, не должна? — осторожно осведомилась Айно, по-прежнему избегая смотреть на блондинку с оданго.

— Нет-нет, — поспешно замахала руками Мако, — ты в норме, и это главное.

Однако Минако уже успела заподозрить неладное:

— Но ведь все равно что-то не так! Иначе вы бы не стояли в таком составе на моем пороге. Помнится, когда вы в последний раз веселой компанией появились у меня дома, мы разругались вдрызг. И… где Рей?

— Все дело как раз в ней, — впервые за все время подала голос Усаги, и Айно, скрепя сердце, все же пришлось обратить на нее внимание. Цукино срывающимся голосом кратко поведала о насыщенных событиях минувшего дня — о радужном кристалле, демоне Гнева и странном поведении Рей после ранения. Ами продолжила рассказ, высказав свои догадки по поводу того, почему Хино вела себя именно так. Закончив, они уставились на Минако, словно ожидая ее реакции. И она не заставила себя ждать:

— А почему вы решили, что Рей обязательно придет ко мне?

— Накануне она рассказала нам, что сердится на тебя за то, что ты не отвечаешь на ее звонки, — пояснила Макото.

Айно с досадой поморщилась:

— Я потеряла телефон.

— Так вот в чем причина! — воскликнула Ами. — А мы уже было подумали, что…

— Что я игнорирую Рей? — продолжила Минако. — Как видите, все просто, — она развела руками.

— Но проблема все еще не решена, — проговорила Усаги, устало прикрыв глаза и потерев виски. Живот сводило от голода, голова разрывалась от пульсирующей боли и от страха за Хино. Все происходящее напоминало какой-то фарс, в котором она невольно играла одну из ведущих ролей. — Если Рей не у тебя, то где?

Айно наморщилась, словно что-то припоминая. Вдруг ее лицо побледнело, а стаканчик едва не выскользнул из ослабевших пальцев:

— У нас большие проблемы. Надо спешить! Подождите, сейчас я возьму жезл для трансформаций.

— Объясни, что ты вспомнила, — потребовала от Минако Ами, когда минуту спустя четверка сенши бегом спускалась по лестнице.

— Если бы вы знали Рей так же хорошо, как я, то вспомнили бы, что она точит зуб на собственного отца, — ответила Айно. — И раз вы утверждаете, что Хино одержима гневом, то сейчас Рей должна быть у него — ведь это единственный человек, которого она по-настоящему ненавидит. Мы должны попасть в особняк мистера Хино как можно скорее, и для этого нам придется перевоплотиться в Сейлор воинов. Поторопитесь! Я покажу дорогу… Лунная Сила, перевоплоти! — воскликнула девушка, вскинув руку вверх. Золотое облачко окутало ее фигуру, а когда развеялось, то перед удивленными сенши предстала Сейлор Венера. Не Сейлор Ви, как они ожидали, а одна из пятерых воинов в матросках, красавица в бело-оранжевом фуку и с темно-синим бантом на груди.

Впрочем, Венера сама не ожидала такого фокуса. Убедившись, что она взяла верный предмет для трансформаций, она в недоумении пожала плечами:

— Странно… Почему я не перевоплотилась в Сейлор Ви?

— Нет времени на размышления! — прервала ее перевоплощенная Сейлор Юпитер. — Нам нужно найти и остановить Рей до того, как она совершит отцеубийство!

Кивнув, Венера опрометью выскочила из дома и, подпрыгнув, оказалась на крыше двухэтажного здания напротив. Остальные следовали за ней по пятам, подгоняемые одной мыслью: «Хоть бы не было поздно… Держись, подруга!»

— Открывай! Открывай, сукин ты сын!

Рей лупила в дверь богатого отцовского особняка руками и ногами, получая от этого некое мрачное, вандалистское наслаждение. Она уже не сдерживала себя — гнев полностью управлял ее мыслями и поступками. Хино словно отпустила стоп-кран, отдавая себя во власть судьбы.

— Выходи, ты, трус несчастный! Предатель! — вопила Хино. — Или ты боишься взглянуть дочери в глаза?!

Разбитые костяшки пальцев нещадно саднили, ноги онемели от постоянных ударов; дверь из дорогой породы дерева грозилась вот-вот слететь с петель — силы Рей под воздействием гнева словно возросли в десять раз.

— Какого черта ты здесь устроила?! — когда девушка собралась обрушить на многострадальную дверь очередную порцию ударов, она распахнулась. На пороге стоял представительный мужчина средних лет, чьи виски уже посеребрила седина. Одет он был не в привычный деловой костюм, а в легкие серые брюки и песочного цвета свитер-поло. Холеное гладко выбритое лицо, обычно безэмоциональное и холодное, теперь походило на маску гнева, и у мико даже руки зачесались врезать по нему кулаком. Она не стала себя сдерживать и, размахнувшись, ударила, что было сил. Не ожидавший такого, мистер Хино пошатнулся и отступил, схватившись за ушибленное место.

— Ты с ума сошла?! — загремел он на весь холл, но Рей было наплевать на его крики. Засунув руки в карманы джинсов, она медленно двинулась вперед, яростно сверкая багровыми глазами.

— Ну, здравствуй, отец! — язвительно произнесла она, наступая на оголтелого политика. — Как жизнь?

— Да что с тобой?! Какая муха тебя укусила?

— Закрой свой поганый рот!!! — заорала девушка, бросаясь на отца. Повалив его на пол, она придавила коленями грудь мужчины. У мистера Хино от удара головой перед глазами заплясали цветные круги, и сквозь них он увидел, как над ним склонилось искаженное от ярости лицо дочери.

— Что ты делаешь?.. — прохрипел он. — Опомнись! Это не ты… Да, между нами всякое было, но все же…

— Все же что, а? — задыхаясь от бури эмоций, прошипела Рей, схватив отца за грудки. — Будешь играть в дипломатию с кем-нибудь другим, но не со мной. Я ненавижу тебя! — девушка с силой приложила отца головой о пол, сжав до боли в пальцах ворот мужского свитера. — Не-на-ви-жу!!!

Замахнувшись, она ударила мистера Хино в лицо. Потом еще, еще и еще. Голова мужчины моталась, словно у тряпичной куклы, и он никак не мог скинуть с себя озверевшую дочь — она, словно дикая кошка, вцепилась на него, а ярость делала Рей только сильнее. Кровь из сломанного носа заливала лицо, глаз политика не было видно из-за лиловых припухлостей, и теперь они напоминали мутные щелки.

— Из-за тебя погибла мать, — прошипела Рей, дернув мужчину за волосы. — Пока ты лебезил и лицемерил на своей работе, она умирала! Слышишь?! Умирала из-за тебя, из-за твоего безразличия и холода! А теперь я отомщу!.. Жизнь за жизнь! — с этими словами она схватила отца за шею и принялась душить его, впиваясь ногтями в смуглую кожу.

Мужчина уже попрощался с жизнью. Воздуха не хватало, легкие сжались от его нехватки до размера теннисных мячей. Лицо побагровело от прилива крови и горело, словно в огне. Мистер Хино сделал последний отчаянный жест, чтобы сбросить Рей. Но тут она сама куда-то исчезла, словно ее рывком стащили с его многострадального тела. Не в силах пошевелиться, он прикрыл глаза, подумав, что уже покинул свою телесную оболочку и взмыл ввысь легким облачком. Но нет. Лицо его по-прежнему горело от побоев, а легкие, судорожно хватая драгоценный воздух, никак не могли получить достаточное количество драгоценного кислорода.

— Пусти! Пусти сейчас же! — вопила где-то в стороне Рей, яростно брыкаясь.

— Юпитер! Держи ее крепче, иначе нам всем будет плохо, — донесся еще один женский голос, от волнения срывавшийся на фальцет.

— И-и-и-и-и-и-и-и-и! — визжала Хино, молотя ногами по полу. — Отпусти меня, дура! Убью!!!

— Сейлор Мун, скорее! Я не могу долго держать ее! Ай! — вскрикнула еще одна девушка. — Да она совсем из ума выжила! Кусается!

Раздался звонкий звук пощечины. На мгновение стало тихо.

— Ах ты, сучка! — пуще прежнего разоралась мико. Раздался звук плевка и чей-то недовольный вскрик. Видимо, той, в кого попал этот плевок.

— Фу! Может, ей рот кляпом заткнуть? Расплевалась тут!

— Поддерживаю.

— Сейлор Мун, ты там скоро?

— Дрянь! Да я тебе пальцы откушу! Ненави… Умг-м-м-м-м-м-р… В-м-м-м-г… П-в-в-в-в-ф… — прервалась на самом интересном месте Рей, невнятно замычав.

— О! Так-то лучше! Ничего, это временные неудобства, — кто-то явно не терял оптимизма.

— Я искренне надеюсь на это!.. И на ее извинения.

— О, поверь моему опыту — их будет немало!

— Исцеляющая сила Луны, помоги!!! — раздался звонкий голос, и мистер Хино зажмурился. Яркий свет ослепил его, но в то же время боль стала как бы глуше. Это было избавление, но нервная дрожь от пережитого шока все еще сотрясала его тело.

— Как она? В порядке? Ами, посмотри, пожалуйста, — раздалось несколько долгих секунд спустя.

Пауза, возня, а затем ответ:

— Она спит…

— Что?! — в тройном возгласе смешались неверие, удивление и смех.

— Я не вру, — пыталась оправдаться некая Ами, чьего лица мистер Хино не мог видеть.

— Ладно, устроим ей взбучку, когда проснется. Надо проверить, как там отец Рей.

Мужчина, с трудом приоткрыв глаза, замер. Кто-то остановился и присел рядом, и мистер Хино увидел красивую блондинку, что склонилась над ним, ласково улыбаясь, точно маленькому ребенку.

— Он в сознании, только очень слаб, — сообщила она, повернувшись к остальным. — Ему нужно в больницу. По-моему, у мистера Хино сломан нос…

Это было последнее, что услышал властный политик. Пережитое потрясение все же взяло свое, и он впервые в жизни отключился, словно перегретый на солнце механизм.

В больничной палате царила благословенная прохлада. Тут вовсю работали кондиционеры, прогоняя жару, хотя за окном бетон и асфальт были раскалены до невозможности. Стояла тишина, лишь часы на стене негромко отмеряли время. Свет, пробиваясь сквозь жалюзи, ровными полосами ложился на кафельный пол. Декоративная пальма в углу была единственным цветным элементом среди холодного белого цвета.

Рей сидела у постели дедушки, наблюдая, с каким аппетитом старик поглощает пресный удон*. Несмотря на полученное сотрясение, священник выглядел на удивление бодро и все рвался домой, несмотря на предосторожности врачей. Белую повязку на голове он носил с гордостью, точно медаль за храбрость, и называл свой ушиб не иначе, как «производственной травмой».

В соседней палате наблюдался мистер Хино, но Рей скорее дала бы отрезать себе руку, чем согласилась навестить его. Она смутно помнила, как напала на отца, как разбила ему до крови лицо и сломала нос. А потом еще укусила Мако и плюнула в лицо Минако. Это ей потом во всех красках рассказала Усаги, добавив, видимо, еще что-то от себя. Это привело мико в ужас, и она долго не могла прийти в себя. Да, она не любила отца; но он не заслуживал такой участи. Боже, да она ведь чуть не убила его! Эта мысль тяжелым камнем лежала на душе, порождая уныние. А слова, брошенные в адрес Юичиро? Рей глубоко переживала случившееся, но ее утешало то, что все подруги были рядом. И даже Айно, которой она хотела врезать за сущий пустяк. Пятерка сенши снова была вместе, и Хино была хоть немного, но счастлива. Впрочем, она все же осознавала, что Минако объединилась с командой Усаги только ради того, чтобы спасти ее, Рей…

Мысли девушки были прерваны стуком в дверь.

— Войдите! — негромко произнесла Рей, забирая у дедушки пустую тарелку и палочки.

В палату заглянул мистер Хино. У девушки внутри все перевернулось, когда она встретилась с ним взглядом.

— Дочь, нам нужно поговорить.

Брюнетка ничего не ответила, лишь отставила прибор в сторону и, вытерев руки о салфетку, направилась к выходу, приказав дедушке больше отдыхать.

Едва дверь за ними закрылась, мико сложила руки на груди и выжидающе уставилась на отца:

— Что ты хочешь услышать от меня? Извинения? Так вот: я извиняюсь только за твой сломанный нос. Если бы ты знал, как давно я хотела разукрасить тебе лицо!

Ни один мускул не дрогнул на лице мистера Хино, когда он услышал слова Рей.

— Ничего другого я и не ожидал. Знаю, что сильно обидел тебя… — прогундосил он в повязку, закрывающую половину лица.

— Обидел? — фыркнула девушка, закатив глаза. — Ты бросил меня и мать как раз в тот момент, когда мы больше всего нуждались в твоей заботе. Скажи-ка мне честно: зачем ты вообще женился? Завел ребенка? Это ведь огромная ответственность. Знаешь, таким, как ты, лучше всего оставаться холостыми до конца жизни.

— Ты имеешь право злиться, Рей, — ответил отец. — Но ты многого не понимаешь. Политика — это болото, трясина, из которой нелегко выбраться.

— Мне уже не пять лет, — отрезала Хино, взмахнув рукой. — Мне легко сообразить, что к чему. Я не нужна тебе — вот и ответ на все вопросы. И единственный человек, которому не наплевать на мою жизнь, находится за этой дверью.

— Но я все еще твой отец! — напомнил мистер Хино, начиная терять терпение. Но и Рей была не так проста.

— Лишь потому, что у тебя есть нужные связи. Только по этой причине ты не потерял отцовских прав… Ох, я не хочу больше продолжать этот разговор, — махнула рукой девушка. — Я прошу лишь самую малость: не донимай меня своей ложью и наигранным интересом. Не надо слать мне сообщений и подарков. Просто исчезни и не появляйся. Прошу. Неужели это так сложно понять? Если бы не присланная СМС-ка, твой нос был бы цел.

— Но я бы так и не поговорил с тобой по душам… — тихо произнес мужчина. — Жаль, что наши отношения не сложились.

— И правда — жаль, — в тон ему ответила Рей.

Мистер Хино развернулся и двинулся вдоль коридора. Девушка проводила его взглядом и тихо вздохнула.

— Станет ли моя жизнь от этого иной? — спросила она сама у себя.

— А? — раздалось у нее над ухом. — Что ты сказала?

От неожиданности Рей едва не подпрыгнула на месте.

— Минако! Тебя не учили, что к людям подкрадываться нехорошо? — забурчала Хино, но Айно не обратила на это внимания.

— Да ладно тебе, — беззаботно махнула рукой блондинка, — не злись. Тебе это ой как не идет!

— Ты все о том же? — Рей покосилась на Минако, но та лишь демонстративно хлюпнула шоколадным коктейлем, который она потягивала через трубочку.

— Знаешь, Мако называет это инициацией и предрекает, что всем нам придется пройти через поражение грехом.

Брюнетка устало опустилась на скамейку, и Айно последовала ее примеру.

— Кино слишком много болтает, — пробурчала Хино, принявшись крутить кольцо на среднем пальце левой руки. Минако лишь пожала плечами. Молчание угнетало, и Рей перевела тему разговора: — А где остальные?

— В кафетерии. Цукино намеревается опустошить буфет; Ами, как и всегда, что-то читает, а Мако, кажется, уже больше часа общается с кем-то по телефону…

— Ты ведь не вернешься, да? — то ли спросила, то ли констатировала Рей, перебив подругу на полуслове.

Минако покачала головой и отставила пустой стаканчик в сторону:

— Мне все еще тяжело. Но вот что странно: когда я перевоплощалась, в ручке для трансформаций, видимо, произошел какой-то сбой, и… — девушка запнулась, опустив голову.

— И?

— Я превратилась в Сейлор Венеру, одну из пяти воительниц Планет Внутреннего Круга. Это не дает мне покоя. Воистину, день неожиданностей! То на моем пороге оказывается Усаги с девочками, то ко мне возвращается старая форма… И, кстати, — Минако смущенно почесала переносицу, — я не могла позвонить, потому что потеряла где-то свой телефон.

— Только ты можешь прыгать с мысли на мысль, как лягушка с кочки на кочку, — покачала головой мико. — Вот, держи, растяпа! — Рей вытащила из кармана и протянула Айно плоскую коробочку, наспех перетянутую красным бантом.

Минако ахнула:

— Новый телефон! Спасибо!

— Это тебе авансом. Подарка на День Рождения теперь не жди. И только попробуй не отвечать на мои звонки! — делано нахмурив брови, произнесла Хино, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Но лукавый блеск в глазах выдавал ее с головой. — Иначе покусаю!

— Обещаю! — серьезно заявила Айно и обняла подругу. Ее душа была полна любви, нежности и благодарности к это взбалмошной, но чуткой особе. И только крепкими объятиями Минако могла выразить свое тихое счастье.

Комментарий к 27. Красный кристалл: Гнев Я долго думала, что поставить в эпиграф. Но когда песня Rolling Stone группы Hurts вдохновила меня на написание самых проблемных и сложных частей главы, я решила проставить в эпиграф куплет из этой песни.

Перевод:

И она не будет извиняться

За уловки и обман,

Но она больше так не может.

Посмотри в её глаза:

Она убьёт всякого,

Кто попробует вернуть её в ту могилу.

*Мико – служительница (жрица) в японских храмах.

**Тория – ворота П-образной формы, ведущие в синтоистский храм.

***Хараидзё – место для заклинаний в японском храме.

****Хайдэн – зал для молящихся.

*****Удон – японская лапша.

https://vk.com/selia_meddocs_group – заходим в группу. Спойлеры, опросы и арты по фику здесь.

О выходе проды и о поощрении активных читателей: https://vk.com/selia_meddocs_group?w=wall-97159698_2509%2Fall

====== 28. Кейто Эйс, или свято место пусто не бывает ======

Hear her come, my heart’s only drummer

I’ve been holding out for your symphony

The air in my lungs is like thunder

And I can’t fight what you’ve made of me

Prides_Out Of the Blue

Данбурит сидел за столом, крутя в руках стеклянный шарик. Пламя оплывающих в канделябрах свечей преломлялось в его глубинах, создавая причудливую игру света. Отражаясь бликами от безупречно гладких боков шара, он пронизывал толщу стекла, словно наполняя его таинственным золотистым сиянием. Это было воистину завораживающее зрелище.

Вдоволь налюбовавшись на преломление света, глава Темного Агенства отложил шар в сторону. Тот, медленно прокатившись по гладкой поверхности отполированного стола, замер на карте с червовым тузом. Алое сердце отразилось в шаре, наполнив его легким золотисто-красным свечением. Всего одного взгляда, брошенного Данбуритом в прозрачные глубины, хватило, чтобы живое воображение и одержимость блондина нарисовали в них незабвенный облик Венеры. Той, которую он хотел уничтожить, но не мог. Или же не хотел? Темный офицер и сам не знал. Впрочем, факт оставался фактом: любовь Адониса к принцессе Минории была в разы сильнее тьмы, завладевшей душой и телом Данбурита. Это и было главной проблемой главы Темного Агентства.

Но были во всем этом и явные преимущества. К примеру, воспоминания о прошлой жизни, что вернулись к нему после обретения новой, демонской ипостаси. Темный Адонис, в отличии от четырех генералов, знал о своем прошлом абсолютно все. Лорды же, напротив, были подвержены влиянию гипноза Металии, оттого события, пережитые ними во времена Серебряного Тысячелетия, оказались скрыты в потаенных уголках их разума. И в этом был свой резон. Если бы истина всплыла на поверхность, Темное Королевство наверняка бы лишилось лучших своих демонов.

Тогда почему же Данбурит остался при своих воспоминаниях? Он и сам не мог найти ответа на свой вопрос. Возможно, это было намеренным упущением со стороны короля Металии; или же наоборот — досадной, фатальной ошибкой. В любом случае, Адонис получил сильнейшее оружие — память о прошлом. И именно эта власть позволяла ему несколько свысока смотреть на безмятежных в своем незнании генералов, а на Кунсайта в особенности.

В дверь постучали, и это вырвало Данбурита из тягостного плена собственных мыслей. Растаяло и видение в стеклянном шаре.

— Войдите! — сухо отозвался глава Агентства, откинувшись в кресле.

В кабинет вошла юма — одна из тех, что принадлежали Берилл. В приоткрытую дверь просочился сквозняк, гулявший ко темным коридорам Агенства, и пламя горящих повсюду свечей испуганно затрепетало.

Низко поклонившись, юма произнесла:

— Королева хочет видеть вас, офицер. Просит передать, что дело не терпит отлагательств, и вы немедля должны явиться в Темное Королевство с докладом.

Данбурит стиснул зубы, однако внешне остался совершенно невозмутим.

— Всенепременно, — последовал ответ, и посланница, вновь отвесив поклон, скрылась за дверью.

Темный офицер поднялся с места и потянулся, разминая затекшие мышцы. Не спеша пройдясь по кабинету, словно оттягивая момент королевской аудиенции, он невесело усмехнулся, предвидя суть беседы с Берилл. Да, она наверняка будет гневаться и обвинять его в некомпетентности. Помнится, он обещал переманить Венеру на сторону зла, но никак не удосужился сделать это. Королева начнет перечислять все его промахи и недочеты, отчитывая, словно нерадивого ученика, а затем пригрозит смертной карой, если ситуация в ближайшее время не исправится к лучшему.

«Все-таки особы королевской крови довольно нетерпеливы», — подумал Данбурит, нехотя щелкая пальцами и растворяясь в воздухе. Момент — и вот он стоит в тронном зале Темного Королевства. На офицера тут же пахнуло холодной сыростью и прелью, и он невольно поёжился. В старом заброшенном бункере с вечными сквозняками, где располагалось Темное Агентство, было гораздо уютнее.

Темный Адонис оглянулся. Все были в сборе: Кунсайт и Зойсайт с довольными лицами; Джедайт, что с видом победителя взирал на всех свысока; и даже Нефрит со своей новообращенной женой — надменного вида девушкой с густой копной рыжевато-каштановых волос.

— Заставляете ждать себя, офицер! — высокомерно произнесла Берилл, холодно взглянув в сторону Данбурита. Тот, опустившись перед каменным троном на одно колено, спокойно произнес:

— Прошу простить, моя королева, но я прибыл, едва получив приказ.

Владычице тьмы не особо понравился самонадеянный тон Темного Адониса, и она нахмурилась, гордо вскинув голову:

— Я не довольна тобой, Данбурит. Уже больше месяца назад ты обещал, что Сейлор Венера станет одной из нас, разрушив навек пентаграмму Планет Внутреннего Круга. Я дала тебе полную свободу действий. И что же взамен? Девчонка по-прежнему жива-здорова, и с завидной методичностью уничтожает наших лучших демонов.

— Позвольте возразить, моя госпожа, — заметил глава Агентства, подняв глаза на королеву, — но все это часть одного большого, грандиозного плана. Признаться, порой я отступал от него, пытаясь в порыве ненависти убить Сейлор Ви, но неизменно терпел неудачу. Каюсь, — Данбурит картинно понурил голову, все же продолжая говорить. — Однако, я поступал не многим лучше Темных Генералов, применяя их стратегию.

— Вот как? — скучающе произнесла Берилл, но все же вздернула в немом удивлении бровь, утверждая обратное.

Игнорируя злобный шепот за своей спиной, больше похожий на змеиное шипение, Темный Адонис продолжил:

— Я наглядно продемонстрировал, что идти против воинов в матросках, когда они вместе и во всеоружии, смерти подобно…

— Даже слишком наглядно, — внезапно отозвался Металия. — Ты погубил демонов и юм, созданных тобой же. И все ради того, чтобы что-то доказать? Не слишком ли глупо и самонадеянно вышло?

— Позвольте продолжить, мой король, — игнорируя холод, пробежавший вдоль позвоночника, ответил Данбурит. Безликий голос короля тьмы всегда вызывал в нем благоговейный ужас.

Берилл равнодушно махнула рукой. Несмотря на весь напускной скептицизм, она не без интереса слушала речь Адониса. Он умел говорить, и королева давным-давно признала это.

Тем временем Данбурит продолжал:

— И вот тогда я решил перейти к следующей части своего плана. Почему бы не попробовать подойти к Сейлор Венере с другой стороны? Сыграть на ее человеческих слабостях и желаниях? Внедриться в ее окружение и выведать самые потаенные секреты? Подойти максимально близко, заслужить доверие, а потом нанести решительный удар?

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вновь изрек Металия, и Берилл, что совсем было увлеклась повествованием Темного Адониса, встрепенулась и вновь нахмурила брови.

— Почему я должна верить тебе после столь очевидного провала? — грозно произнесла королева, чуть приподнимаясь с места. — Ты один не показал достойного результата, в то время как во всех остальных направлениях нам сопутствует удача. В наших руках один из трех радужных кристаллов, — Берилл бросила благосклонный взгляд в сторону двух лордов, стоящих чуть поодаль, — да и сбор энергии в последнее время на высоте, и в этом большая заслуга нашей новообращенной Аквамарин.

Темная Нару почтительно склонила голову и торжествующе улыбнулась, бросив взгляд на своего мужа. Нефрит ответил ей тем же. Он был чрезвычайно горд успехами своей жены, и теперь нисколько не жалел о своем решении обратить настырную простушку во зло.

— Но, так уж и быть — я дам тебе еще один шанс, — продолжила королева, сменив гнев на милость. — Не стоит меня разочаровывать, Данбурит. Действуй! Иначе ты в полной мере испытаешь силу моей ярости.

— Я не подведу, — пообещал Темный Адонис, поднимаясь. Все прошло так, как он и предполагал — Берилл согласилась дать ему немного времени на реализацию поставленной цели, перед этим малость поворчав. Однако не стоило недооценивать королеву — она и впрямь не знала пощады, когда что-то шло вразрез с ее планами.

Откланявшись, Данбурит развернулся на каблуках и двинулся прочь. Проходя мимо Кунсайта, он бросил на него короткий насмешливый взгляд и, словно издеваясь, щелкнул в тот же момент пальцами, растворяясь в воздухе.

Генерал недовольно нахмурился. Он уже давно заметил, что этот наглец насмехается над ним. Это вызывало у ледяного лорда бурю недовольства, а в животе точно узел стягивался от предчувствия, что Данбурит знал что-то, чего не знал он. Над Кунсайтом словно завис Дамоклов меч незнания, и лорд не понимал, что же кроется за этими насмешками и поддразниваниями. Но это ощущение длилось всего несколько мгновений, после чего непонятный инцидент полностью стирался из памяти генерала. У него и без того проблем хватало, чтобы обращать внимания на чьи-то косые взгляды.

Наступил сентябрь — первый месяц осени. Пока еще ничего не напоминало о том, что лето передало почетный караул своей смене, отправившись на покой. Деревья по-прежнему щеголяли в зеленых одеждах, хоть в некоторых кронах нет-нет да проскакивали желтые листочки, точно седина в пышной шевелюре стареющего щеголя. Солнце еще радовало своим теплом, и всем хотелось верить, что прогнозы ошибочны, что осень повременит с приходом или вовсе не придет в их края. Однако златовласая красавица уже взяла в руки бразды правления, сделав ночи более прохладными, рассветы — туманными и промозглыми. Она заставила птиц готовиться к отлету в дальние страны, завесила небосвод грядой кучевых облаков, скрывая линию горизонта за сероватыми барашками косматой пены; и даже выпустила на волю холодный северный ветер. Он, словно пастух, гонял по небосводу отары облаков, то и дело закрывая солнце, которое, впрочем, еще не растеряло силу лета.

Вместе с осенью пришла пора позабыть о безмятежных летних деньках и вновь вытащить из книжных шкафов небрежно заброшенные учебники. Сентябрь открывал для учащихся и студентов очередную страницу кабалы — второй триместр обучения, и не оставалось ничего иного, как вновь закинуть себе на плечи тяжкий груз знаний и наточить зубы для поглощения новой порции гранита науки.

Минако предстояло продолжить обучение в университете, и этот факт она приняла с горестным вздохом. Учеба для нее была неотвратимой повинностью. Как бы невзначай вспоминалась Ами, что жила только лишь учебой, получая от этого некое извращенное, по понятиям окружающих, удовольствие. Мицуно не упускала шанса подтянуть или пополнить свои знания в любую свободную минуту. Порой Айно завидовала упорству Ами и ее стремлению к учебе, и эти моменты частенько совпадали с наступлением сессии, что было совершенно неудивительно.

Вечером, накануне первого сентября, Минако сделала для себя неутешительный вывод: лето этого года было самым паршивым в ее жизни. Эти странные сны, появление Усаги, раскрытие истинной сущности Айно и ее подруг, ссора с оными, расставание с Мамору… Плюс еще адский август, когда демоны буквально прохода ей не давали… Бесконечно длинный список неприятностей и ударов судьбы — вот во что превратилась пора отдыха и развлечений для некогда беззаботной девушки.

Но теперь Минако была полна решимости начать все с чистого листа. Новый сезон — новый виток жизни. Новые знакомства, новые впечатления, новый репертуар… И совсем иное отношение к учебе. Точно! Проявить себя достойно на этом поприще — тоже задача не из легких, но она еще докажет всем, что Минако Айно не только красавица, но и умница!

От перевозбуждения девушка едва не свалилась с дивана, на котором она, подобно богине, полулежала, намазав на лицо йогуртовую маску. Эта идея настолько захватила блондинку, что она потом полночи не могла уснуть, думая о достижениях невиданных доселе высот, и как результат…

Проспала начало первого дня своей новой жизни.

Артемис, который не хотел в своей жизни ничего менять, проснулся от дикого вопля, сопровождаемого топотом босых ног и нелестными высказываниями Минако в адрес не заведенного с вечера будильника. С легкой меланхолией кот наблюдал за тем, как суетится его хозяйка, пытаясь одновременно сушить волосы феном и завтракать. Стрелка часов упрямо ползла вперед, и Айно бросала на нее яростные взгляды, словно пытаясь остановить неумолимый бег времени.

— Почему бы тебе не пойти без макияжа? Так ты сэкономишь массу времени, — словно между прочим поинтересовался Артемис.

— Ни за что на свете, — отрезала Минако, нанося немного румян на скулы.

— Но почему? — недоумевал кот. — Неужели тебе предпочтительнее опоздать на занятия, чем выиграть немного времени за счет отказа от косметики?

— Ты мужчина, Артемис, тебе не понять, — последовал безапелляционный ответ. Белый жрец сконфуженно промолчал, пожалев, что вообще затронул этот вопрос.

Девушка тем временем быстро подвела глаза, губы, подобрала серьги и на скорую руку заколола волосы невидимками. Покрутившись перед зеркалом и оценив конечный результат, еще раз посмотрела на часы. Взгляд ее смягчился.

— Если возьму такси, доберусь быстрее, чем на трамвае или автобусе, — произнесла Айно, застегивая сумочку.

Проверив деньги, телефон и ключи, Минако выпорхнула из квартиры. Быстро спустившись по лестнице — лифтом Айно не пользовалась из принципа, отдавая дань богатому спортивному прошлому, она выбежала на улицу, с ходу останавливая свободное такси — невиданная удача! Поездка к университету обошлась ей в кругленькую сумму, но зато у Минако оставался мизерный шанс не опоздать к первой паре.

Быстро процокав каблуками по гранитному холлу высшего учебного заведения, девушка взлетела на второй этаж — к расписанию, а затем помчалась к нужной аудитории, рискуя свернуть шею из-за бега по лестнице в обуви на тонкой шпильке. Однако сигнал к началу занятий словно подстегнул красавицу-спортсменку, и она в два счета преодолела расстояние до лекционного класса, влетев в аудиторию, словно оголтелая взмыленная лошадь.

— Уф, успела… — простонала Минако, делая глубокий вдох. Студенты потока, насмешливо покосившись на опоздавшую, вернулись к своим делам, возобновляя прерванные разговоры.

Отдышавшись, Айно с невозмутимым видом обвела аудиторию и наткнулась взглядом на хорошую знакомую из своей группы, Хикару Сорано*. Эта зеленоглазая активистка с волосами мышиного цвета и замашками Ами Мицуно была, пожалуй, единственным человеком, с которым Минако могла общаться в стенах университета. Дать ценный совет или помочь в учебе — Хикару всегда была готова придти на помощь. Ее острый ум и склонность к аналитике не раз выручали Айно в непростых ситуациях. Конечно, Минако не могла внести ее в список лучших подруг, так как вне занятий девушки практически не пересекались, но Сорано была в глазах Айно лучшей из собеседниц. Если не считать Рей, разумеется.

Поприветствовав Хикару, Минако села рядом и с шумом выдохнула, чуть ли не ложась на парту:

— Хорошо, что не опоздала. Мистер Сато не одобрил бы.

Собеседница покосилась на блондинку, что принялась обмахиваться тетрадью, точно веером:

— Я не думаю, что он сделал бы из этого большую проблему.

— Верно, но все равно было бы неприятно… Кстати, как ты провела каникулы?

Разговор девушек плавно перетек в иное русло. Минако в своем повествовании плавно обошла стороной все темы, связанные с ее новой ипостасью Сейлор Ви. Вот и вышло, что ее летний отдых был самым скучным, серым и не запоминающимся в мире. Даже Хикару было чем похвастаться. Она долго рассказывала о своем путешествии в Китай, пока не вспомнила кое-что, заставившее Сорано прерваться на полуслове:

— Кстати, а почему ты ничего не рассказываешь о Мамору? Раньше только и разговоров было, что о твоем парне. Что же изменилось?

Айно похолодела. Она искренне надеялась, что ей не придется обсуждать с Хикару эту тему, но увы, одногруппница была чересчур проницательна. Вздохнув, Минако выложила все, как на духу, вновь упустив детали, что были бы за гранью понимания практичной Сорано.

Выслушав Айно, Хикару некоторое время молчала, словно обдумывая, что стоит сказать Минако по этому поводу. Она была тактичным человеком, и обругать фактически незнакомого человека, каким бы дрянным он бы ни был, Сорано не могла, даже чтобы поддержать тем самым пострадавшую сторону. Но Айно и не нужно было это. Пригладив волосы, чтобы они не так топорщились, она произнесла:

— Ты знаешь, я даже нашла во всем этом положительную сторону.

— Какую же? — Сорано удивленно воззрилась на одногруппницу.

— У него хороший вкус. Мамору выбрал Усаги, а мы с ней очень похожи. Скорее, это комплимент мне, чем ей. И эта мысль меня согревает не хуже страстных объятий… Как ты думаешь, я чокнутая? — Минако с надеждой посмотрела на собеседницу, ожидая ответа.

— Да. Ты чокнутая.

Вот так номер!

— Хикару! — возмутилась Айно, от переизбытка эмоций хлопнув по крышке парты. — Это был риторический вопрос! На него не стоило отвечать!

— Просто это прозвучало чересчур самоуверенно и эгоистично. Вот я и сбила с тебя малость спеси, — просто пожала плечами Сорано, посмеиваясь над реакцией Минако.

— Вот уж спасибо! — пробурчала девушка, отворачиваясь от одногруппницы, но та робко положила ладонь на ее плечо, вынуждая повернуться обратно.

— Послушай меня и не обижайся. Ты достойна большего, и тебе следует двигаться дальше…

— Знаю, — буркнула Айно, все же оттаивая. Она была отходчива; к тому же ее обида на Хикару была напускной и не стоила траты нервов.

— Возможно, сейчас откроется дверь, и в нее войдет мужчина твоей мечты, — продолжила Сорано, и Минако невольно навострила уши.

Тут, словно по заказу, отворилась дверь в аудиторию, и Айно замерла, забыв, что значит дышать.

«Неужели Хикару напророчила мне будущее?» — пронеслось у нее в голове за секунду до того, как в класс вошел сморщенный, точно печеное яблоко, преподаватель.

Энтузиазм блондинки тут же упал до нулевой отметки, и она скорчила рожицу.

— Нет, профессор не в моем вкусе, — отшутилась она, скрывая свое разочарование.

На следующее занятие, еще одну лекцию, девушкам пришлось идти в другое крыло. Соблазн прогулять ее в студенческой кафешке был несказанно велик, но Минако подавила его вместе с чувством внезапно проснувшегося голода — нормально позавтракать дома ей так и не удалось.

Заняв вместе с Хикару свободные места где-то в середине ряда, Айно задумалась, подперев голову рукой. Слова одногруппницы никак не желали выходить у нее из головы. А вдруг Сорано права и мужчина ее мечты где-то рядом? И как его распознать среди тысяч других? Минако попыталась представить его, но перед мысленным взором предательски маячил Мамору, и Айно поспешила оставить эту затею.

— Смотри, кто это там, у двери? — Хикару отвлекла девушку от размышлений, легонько ткнув локтем в бок. Минако нехотя посмотрела туда, куда указывала одногруппница, и ее глаза заинтересованно блеснули.

У входа в аудиторию стоял статный, привлекательный молодой человек с белыми, точно вытравленными перогидролью, слегка вьющимися волосами. Облаченный в темно-синюю рубашку и черные брюки, он казался воплощением самой загадочности. Вытянув шею, он высматривал кого-то в аудитории. Многие девушки, на которых падал его взгляд, прихорашивались и выпрямляли спины, точно стараясь привлечь внимание красавчика к себе, но он оставался равнодушен к их зовущим взглядам.

— Ох! — воскликнула вдруг Сорано, театрально хватаясь за сердце. — Это же сам Кейто Эйс!

— Кто? — непонимающе захлопала ресницами Айно.

— Кейто Эйс! — выпалила девушка, глядя на парня во все глаза. — Ты что, совсем телевизор не смотришь? Эйса чуть ли не по всем каналам крутят! Он известный телеведущий, еще и в рекламе мелькает! И… о-о-о! — Хикару, казалось, от восторга была на грани обморока. — Он направляется к нам!

И правда — остановив взгляд на них двоих — Минако не смогла разобрать, на ком именно — на ней или на Сорано, молодой человек лениво растянул губы в соблазнительной улыбке, от которой сердце Айно невольно подпрыгнуло, и медленно стал подниматься по ступенькам. Его шаги звучали в такт ударам сердца девушки; но стоило Кейто Эйсу приблизиться к ним на достаточно близкое расстояние, как оно зачастило, точно пулемет. Хикару сидела рядом, прямая, точно палка, с глупой улыбкой на порозовевшем лице, и Минако предполагала, что сама она выглядит ничуть не лучше.

— Добрый день, девушки, — поприветствовал их Эйс. Его голос был приятным и бархатным, пробирающим до глубины души. Айно почувствовала, что тает и вот-вот превратится в сладкую лужицу.

Не в силах говорить, Хикару и Минако кивнули в ответ на приветствие Кейто. А он уже продолжал:

— Кто из вас мисс Минако Айно?

Последняя окончательно лишилась дара речи, глядя в светло-зеленые глаза блондина. Она что, спит и видит сон? И к чему это странное чувство дежавю, что мутной волной поднялось внутри?

— Это я, — словно со стороны услышала свой голос девушка.

Эйс вновь расцвел в улыбке:

— О, я должен был догадаться, — взяв руку Минако, он запечатлел на ней легкий поцелуй. Это лишило Айно последних остатков самообладания.

— Кто вы? Откуда вы знаете меня? — поинтересовалась она, чувствуя, как ее лицо заливает предательская краска.

Парень чуть поклонился:

— Прошу прощения, мои манеры явно оставляют желать лучшего. Мое имя — Кейто Эйс, и я ваш давний поклонник. Увы, я не имел чести видеть вас раньше, но ваши песни, — молодой человек щелкнул пальцами, — восхитительны! Я давно хотел познакомиться с вами, и вот теперь моя мечта осуществилась.

— Спасибо, — с трудом выдавила Айно, — приятно слышать.

Ее щеки буквально пылали от смущения, и она не знала, что еще сказать. Все это было так неожиданно… Но следующие слова Эйса застали Минако врасплох:

— Я хотел бы пригласить вас на свидание.

— Свидание? — с глупым видом переспросила она, принявшись теребить прядь волос.

— Небольшую совместную прогулку, если будет угодно, — уточнил Кейто. — Ну так как? Мне стоит рассчитывать на положительный ответ?

Айно поспешно кивнула.

— Да, конечно… — добавила она.

Улыбка блондина стала еще шире.

— Замечательно! Позвольте узнать ваш адрес и номер телефона…

Пока Минако сбивчивым тоном давала Эйсу свои координаты, практически все девушки на потоке завистливо шептались:

— Снова эта Айно!.. И что в ней только парни находят!.. Тоже мне, знаменитость!.. Пустышка…

Обсудив детали грядущей встречи, Кейто с изящной легкостью оттолкнулся от парты, за которой сидела девушка и, подмигнув на прощание, спустился вниз и занял одно из свободных мест, приготовившись слушать лекцию.

— Вот это да… — протянула Хикару, с нескрываемой завистью глядя на словно громом пораженную Минако. — Я же говорила — откроется дверь и войдет мужчина твоей мечты!.. Правда, так уж совпало, что он попадает и под мою категорию идеала, но что уж там… Поздравляю!

Вот тут-то в Айно проснулось былое воодушевление. Энергия била в ней ключом, и девушка не могла усидеть на месте. Мысль о грядущем свидании приятно будоражила ее, и практически всю лекцию Минако бросала взгляды на белокурую шевелюру Эйса, сидящего на первом ряду. Воображение в ярких красках нарисовало ей картину идеального первого свидания — с шариками, сладкой ватой и прогулками по вечерней аллее.

«Интересно, а о чем думает Кейто? — размышляла Айно, рисуя сердечки на полях тетради. — Так же, как и я, о первом рандеву?»

В этом она не ошиблась — Эйс, он же Данбурит, и в самом деле думал о свидании с Минако, пусть даже его видение этого ключевого события коренным образом отличалось от того, что представляла девушка. Большую часть его мыслей занимала она сама — прекрасная, совершенная…

«Как можно желать ей зла или, тем более, смерти?» — нахмурился Кейто, автоматически выводя в тетради все, что диктовал преподаватель. Каждым нервом, каждым фибром души он чувствовал ее близость, и это сводило с ума. А кто говорил, что будет легко? Все-таки воспоминания — это тяжкое бремя. И никаких ошибок или упущений Металия не допускал — все это было проделано намеренно. Теперь Данбурит был в этом уверен.

В этот же вечер Минако позвонила Рей, чтобы поведать подруге о грядущем свидании с Кейто Эйсом. Взахлеб расписывая Хино все подробности знакомства и приглашения, Айно жмурилась от удовольствия, словно кошка, налакавшаяся сливок. Ее рассказ то и дело прерывался возгласами Рей, ни коим образом не касавшиеся темы разговора. Мико была занята работой в храме, и Минако было довольно интересно следить за ее репликами.

— Слушай, ты не обижайся, — произнесла Рей, — но точно так же отреагировать на приглашение погулять могла и Ами. Лет эдак в четырнадцать.

— Знаю, — надула губки Минако. — Просто все было так неожиданно…

— Есть еще одна причина… Эй, Юичиро! Не смей выливать грязную воду в пруд, слышишь?! Юи… — гневный возглас Хино был прерван плеском воды на самом пике крещендо. — Идиот, — послышался вздох на том конце провода. Так, о чем это я? Ах, да… Еще одна причина — это отсутствие практики.

— Но я же ходила на свидания! — воскликнула Айно, вскакивая с места и принявшись мерить шагами гостиную. — С Мамору… — добавила она чуть тише.

— Именно! А совместные прогулки с Аланом и Катариной не считаются, — похоже, Рей твердо намеревалась испортить подруге позитивный настрой, упомянув имена людей, что в свое время разбили ей сердце. — Сколько продлился ваш конфетно-букетный период, прежде чем вы с Чибой перешли к горизонтальным танцам?

— Рей!

— Все, молчу, — хихикнула Хино и вновь крикнула куда-то в сторону: — Дедушка! Ты что это делаешь? Слезь оттуда! Юичиро! Помоги же ему! Вот же правду говорят — седина в бороду, бес в ребро. Что ты там забыл? Ох, я сойду с ума… Прости, меня опять отвлекли. На мою многогрешную голову свалились два великовозрастных ребенка. Так что?

— Я не помню, — честно призналась Минако, попытавшись вспомнить свидания с Чибой. — Их было так много… Но где-то около трех месяцев. А зачем ты спрашиваешь?

— Знаешь, я сама не дока в свиданиях, — наконец, призналась Рей к вящему облегчению Айно. — Тебе лучше переговорить на эту тему с Мако. Ей есть чем поделиться. Она, так сказать, профессионал в этом деле.

— Нет уж, спасибо, — незлобиво рассмеялась девушка, вновь присаживаясь на диван и открывая ноутбук. — Я не настолько безнадежна, чтобы не знать, как вести себя на первом свидании. А спать с малознакомым парнем после первого свидания уж точно не в моем стиле.

— А после второго?

— Рей!!!

— Все-все, молчу. Просто я рада, что ты не стоишь на месте и уверенно движешься вперед. Такую, как ты, не пропускают. Свято место пусто не бывает, запомни… Юичиро! Стой!!!

На этом вопле соединение прервалось, и Минако, все так же улыбаясь, отложила телефон в сторону. Девушка по привычке зашла на свою страничку в социальной сети и увидела запрос на дружбу. Как и ожидалось, это был Кейто Эйс. Айно тут же подтвердила знакомство с этим человеком и, заерзав на месте, устроилась поудобнее с ноутбуком на коленях. Новый знакомый был как раз онлайн, и пока Минако изучала его персональную страницу, Эйс написал ей первое сообщение.

Слово за слово — и переписка затянулась до поздней ночи. Поначалу пара обменивалась общими, дежурными фразами, но чем дольше длился виртуальный диалог, тем больше Кейто вытягивал откровенностей из своей собеседницы. Делал он это тонко, умело, с неким изяществом. Это и делало его в глазах Айно таким привлекательным и загадочным, словно он был выходцем из другой эпохи. Минако забыла о времени, буквально слившись воедино с клавиатурой, жадно пробегая покрасневшими от напряжения глазами всплывающие строчки сообщений. А когда она, сославшись на усталость, предложила завершить разговор, Эйс даже отослал ей небольшое четверостишие с пожеланием спокойной ночи и крепкого сна.

В ту ночь Минако заснула с горящими от приятного возбуждения щеками и полным сумбуром от новых впечатлений в голове. Она была почти счастлива, и легкая улыбка играла на ее устах всю ночь, ровно до того момента, как зазвенел будильник. Да, недосып вновь был налицо, но Айно ни капельки не жалела об этом. Все-таки приятно чувствовать себя кому-то нужной; приятно знать, что тобой восхищаются; приятно просто вызывать интерес. А особенно, если этот человек и сам тебе симпатичен.

Белый кабриолет, сверкая натертыми до зеркального блеска боками, свернул с оживленного шоссе на улицу, менее запруженную машинами и, прибавив газу, покатился по гладкому полотну дороги. Прохожие провожали автомобиль завистливыми и восхищенными взглядами, пытаясь разглядеть водителя — беловолосого парня в темной рубашке и солнцезащитных очках-авиаторах. Но он пролетал на своей чудо-машине гораздо быстрее, чем они могли уследить, и всё, что люди могли увидеть напоследок — это нетипичный номерной знак «ACE D.A.» Такие имели только птицы высокого полета — молодые мажоры с полными карманами отцовских денег или же известные личности. И, судя по тому, в каком экстазе запрыгала на одном месте какая-то девушка с украшенной цветами шляпке, тыча в него пальцем, Кейто Эйс не остался незамеченным. Отсалютовав поклоннице, парень поправил очки и покатил дальше, сверяясь с адресом, наспех нацарапанном Айно на вырванном из блокнота листе.

Вскоре он затормозил у нужного дома и, заглушив мотор, снял очки, потирая покрасневшие от усталости глаза. Прошлую ночь он провел без сна, решая проблемы Темного Агентства. Дела в последнее время шли из рук вон плохо. Юмы и демоны мелкого пошиба шептались за спиной создателя, обвиняя того в излишней покладистости и мягкости по отношению к Сейлор Ви. Естественно, все разговоры утихали, стоило Данбуриту появиться поблизости, и наказать не в меру болтливых подчиненных без явной на то причины глава Агентства не мог. Однако он и сам понимал, что промедление может быть чревато негативными последствиями как для него самого, так и для подчиненных. В случае провала Данбурита ждала гибель, а его немногих оставшихся в живых созданий — не самые радужные перспективы.

Это свидание с Минако должно стать первым шагом к осуществлению более глобальной цели. Если все пройдет гладко и ему удастся обратить Венеру во тьму, то Берилл не только сохранит ему жизнь, но и оставит его, главу Темного Агентства, в покое. Конечно, придется бороться с самим собой — с благородством Адониса, его второй натуры, но игра явно стоила свеч.

Глядя в зеркало заднего вида, он размышлял о том, кто же он на самом деле. Венерианец Адонис? Демон Данбурит? Или красавчик Кейто Эйс? Свихнуться можно от такого количества натур. И раз уж люди порой говорят о двуличии, то как можно назвать его случай? Не иначе как шизофренией.

Парень усмехнулся, поглаживая руль. Взгляд его метнулся к дисплею магнитолы, где помимо всего прочего высвечивалось и текущее время. Вот уже пятнадцать минут как Венера опаздывала на их первое рандеву, и Кейто покачал головой. Стоило ожидать подобного, ведь Минако, как и любая красавица, ни за что не выйдет в люди в чем попало и как попало. А она была первой красавицей.

«Тьма будет ей к лицу», — подумал Данбурит, и сердце его сжалось в некой тягучей истоме.

Темная Венера… Эти два слова так и таяли на языке медовой патокой, и в воображении Эйса завертелись фантастические картины, где центральное место занимала златовласая дива с мрачным огоньком в глазах.

«Подумать только — что может сделать с ней тьма, если из посредственной Нару, жены Нефрита, получилась столь соблазнительная и остроумная особа», — эта мысль привела перевоплощенного Адониса в приятное расположение духа, и он, приготовившись к длительному ожиданию, поймал радиоволну с инструментальной музыкой и прибавил громкости, откинувшись на обитое белой кожей кресло.

А Минако тем временем крутилась у зеркала, пританцовывая под льющуюся из динамиков ноутбука музыку. Она нетерпеливо подпрыгивала на месте, перебирая бижутерию. Все эти цепочки, браслеты, сережки, кольца… Все спуталось в один клубок, и Айно решила как-нибудь на досуге перебрать свои украшения, рассортировать по коробочкам и мешочкам. Наконец, девушка вытащила пару позолоченных серьг в форме солнца и тут же вдела их в уши. Чуть приподняв волосы, она потрясла головой. Украшения задорно зазвенели, и Минако, оставшись довольна результатом, подмигнула своему отражению.

Осталось лишь одно — сделать прическу. С тех пор, как Айно отказалась от своей коллекции бантов, с выбором прически стало гораздо сложнее. Девушка крутилась и так, и эдак, и закалывала волосы на боковой пробор, и пыталась сделать элегантный пучок… Даже попыталась сделать подобие «конского хвоста», как у Мако. Вышло неплохо — приподнятые волосы подчеркивали изящную линию плеч и шеи, но непослушные пряди выбивались из общей прически, падая волнистыми завитками. Распустив волосы и в сотый раз причесавшись, Минако поделила волосы на две равные половины и приподняла их двумя пучками на макушке, наскоро скрутив узлом. Ни дать ни взять — Усаги со своими оданго! Подивившись своей глупости — еще этого не хватало! — Айно распустила прическу и, раздраженно вздохнув, заплела по бокам две тоненькие косички и соединила их на затылке тонкой золотистой нитью с двумя грубо обработанными жемчужинами на концах. Вышло неплохо, и Минако остановилась на этом варианте.

Дальше — обувь. Айно буквально разрывалась между тем, что же выбрать: изящные туфли-лодочки или все же босоножки на высоком каблуке — причудливое переплетение ремешков, бусин и стекляруса. Наконец, после нескольких проверок, Минако все же выбрала босоножки. Еще раз критическим взглядом осмотрев свое отражение, девушка нанесла капельку духов на ложбинку между грудей и счастливо вздохнула. Ее так и распирало волнение; предвкушение чего-то приятного и неожиданного горячило кровь и будоражило мысли. От этого щеки Айно горели нежным румянцем безо всяких косметических ухищрений. Теперь она была готова к выходу.

Прошло полчаса с момента прибытия Кейто к дому Минако, а девушки все не было видно. Раздражение бурной волной поднялось в душе Эйса, и он вышел из машины, громко хлопнув дверцей. Вдохнув полной грудью и приказав себе успокоиться, он облокотился на автомобиль, скрестив руки на груди и не сводя глаз с двери, словно гипнотизируя ее.

И вот…

Дверь отворилась, и из дома выпорхнуло сказочное, неземное видение в летнем сарафане с крупными подсолнухами по подолу и с густым золотом волос, ниспадавших до самой талии. Кейто замер, забыв, что значит дышать. А девушка, весело улыбнувшись, покрутилась на пороге, словно показывая блеск своей красоты со всех сторон и, вприпрыжку, легко спустилась со ступенек и остановилась перед ошеломленным Эйсом, чье сердце едва не вырывалось из груди.

— Привет, — просто сказала она и смущенно потупила глаза. — Я опоздала, да?

— О нет, что ты… — словно со стороны услышал парень свой голос, не отрывая взгляда от Минако. — Все в порядке.

— Вот и отлично, — засияла Айно и подмигнула Кейто, едва не лишив того последних крох рассудка.

«Держись, Данбурит! — приказал он сам себе, открывая перед девушкой дверцу автомобиля. — Ты сильный, ты сможешь! Не позволяй Венере одержать над тобой верх!»

Однако, стоило ему вдохнуть сладкий аромат ее цветочных духов с дразнящей ноткой цитруса, как все убеждения развеялись, как утренний туман под солнечными лучами.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Минако, когда Эйс завел мотор и автомобиль тронулся с места, заурчав, точно довольный зверь.

— Пусть это будет сюрпризом, — довольно расплывчато ответил Кейто, и девушка взметнула тонкие брови вверх в немом удивлении. Она любила то непередаваемое чувство интриги, когда каждая клеточка тела буквально вибрировала в предчувствии чего-то необыкновенного и захватывающего.

Наконец, кабриолет остановился у нового парка аттракционов, что открылся сравнительно недавно — полгода назад. Эйс припарковал автомобиль, с трудом втиснувшись в свободное место на стоянке и с джентльменской галантностью открыл перед Минако дверь, помогая девушке выйти.

Девушка с восхищением, точно ребенок, окинула взглядом открывшуюся перед ней картину и обрушила на парня лавину восторга. Все эти аттракционы, веселая музыка, смех, яркие огни иллюминации возродили в Айно позабытое чувство детской непосредственности и беззаботности. Вспомнились далекие дни, когда отец водил ее в подобный парк развлечений, где они вдвоем катались на различных каруселях, ели попкорн и сладкую вату, смеялись до колик в комнате смеха.

— Ну что, так и будешь стоять? Или все же пойдем? — хитро прищурившись, произнес Эйс.

— Конечно! — воскликнула Минако, сгорая от нетерпения попробовать все и сразу. Ах, как же давно она не развлекалась!

Бок о бок они двинулись по направлению к парку, болтая о всяких пустяках. Айно не чувствовала рядом с Кейто никакого стеснения, точно знала парня уже не первый год. В свою очередь, парень не мог похвастаться тем же. От близости Венеры у него кружилась голова, а тело словно горело огнем. Данбуриту приходилось проявлять недюжинное самообладание, чтобы не схватить Минако и тут же сжать ее в своих объятиях, прижимая к бешено колотящемуся сердцу, словно бесценную панацею. Хорошо, что она не догадывалась о его трудностях — проявление подобной реакции наверняка спугнуло бы Айно.

Однако Минако глазела по сторонам, восторженно отмечая то или иное явление, привлекающее ее внимание, и Кейто казалось, что он находится в компании живого, непоседливого ребенка, а не привлекательной девушки и воительницы Венеры.

— Смотри! — вдруг воскликнула она, указывая куда-то вперед. — Это же мимы! Не думала, что встречу их здесь… Пойдем, посмотрим на них поближе!

С этими словами Айно протянула руку, приглашая следовать за ней. Мимолетом она коснулась его ладони кончиками пальцев, и Эйса словно пронзил многовольтный разряд. Даже Минако почувствовала, как между ними проскочила искра. Поспешно отдернув руку и пытаясь скрыть смущение, девушка двинулась вперед, где трое мимов развлекали публику. Кейто последовал за ней, стараясь не потерять блондинку из виду.

Лица актеров было невозможно разглядеть под толстым слоем белого грима и туши. Одетые в причудливые одежды — синие шаровары и кимоно, они активно жестикулировали и кривлялись, изображая всевозможные миниатюры. Вот один из мимов делает вид, что попал под стеклянный купол и не может выбраться, а его товарищ, тем временем, «стучит» в это невидимое стекло, словно пытаясь помочь. Третий мим, вооружившись поролоновой саблей, что есть мочи лупил незадачливого помощника по спине и ниже поясницы.

Народ так и покатывался со смеху при виде этой картины. А мимы и рады стараться. Смех публики был их хлебом насущным. Минако, протолкнувшись вперед, с нескрываемым интересом наблюдала за игрой актеров, посмеиваясь над неудачами и подбадривая того или иного актера.

У Эйса же они вызывали глухое раздражение — подобные кривляния и глупости не привлекали его. И когда Кейто увидел, как один из мимов достал из шляпы бутон розы и вручил его Минако, картинно преклонив колени, то поспешил вмешаться. Взяв Айно за руку, он вытащил ее из толпы и отвел в сторону. В ответ на ее недоумевающий взгляд Эйс указал на веселые американские горки:

— Не против прокатиться?

— Еще спрашиваешь! — актерское мастерство мимов тут же вылетело у Минако из головы.

Парень купил два билета, и они заняли свободные места в одном из вагончиков. Тщательно закрепив все средства защиты, Эйс и Минако принялись ждать отправления. Айно притихла, озираясь по сторонам — видимо, оценивая реакцию окружающих. Былой энтузиазм испарился, едва она завидела все спуски и повороты горок. Особенное ее впечатлила мертвая петля, и девушку непроизвольно затошнило, стоило ей представить, как она будет проходить этот вираж.

— Боишься? — Кейто тепло посмотрел на Минако, и та выдавила из себя дрожащую улыбку:

— Нет.

— Врешь, — Эйс мигом раскусил ее потаенный страх. Протянув руку, он ободряюще сжал ладонь Минако.

Это придало девушке немного сил. Когда поезд тронулся, парень не выпустил ее руки. Более того, они сжимал ее на протяжении всей шальной поездки, и этот жест был для Айно своего рода якорем, связью с реальностью. Когда сердце ухало и проваливалось в живот на спусках и подъемах, когда на несколько мгновений Минако оказывалась перевернутой вверх тормашками, боясь от страха открыть глаза, Эйс держал ее за руку. Странное, полузабытое ощущение — чувствовать мужскую поддержку, знать, что рядом с тобой защитник… Подумать только! А ведь так она называла только Мамору!

Когда вагонетки с усталыми и взбудораженными пассажирами, наконец, остановились, Айно, пошатываясь от головокружения, спустилась на землю, опираясь на руку Кейто. В тот момент она пожалела, что надела обувь на высоких каблуках, но что поделать — не разуваться же!

— Ты в порядке? — раздался над ухом заботливый голос Эйса, и Минако почувствовала, как рука спутника, скользнув по гладкой ткани сарафана, по-хозяйски легла ей на талию. Девушка поспешно отстранилась, всего на пару мгновений почувствовав легкий укол паники:

— Да, — поспешно уверила его Айно и хихикнула, прикрыв рот ладошкой: — Все же я была не вполне готова к столь головокружительной поездке.

— Может, стоит чего-нибудь выпить? — сощурившись, предложил Кейто, но Минако беззаботно махнула рукой, постепенно приходя в себя:

— Нет. Но от сладкой ваты я, пожалуй, не откажусь!..

Эйс тут же исполнил ее маленький каприз, и они двинулись дальше, отщипывая понемногу от своих пушистых золотисто-розовых коконов. Кейто и Минако болтали о том, о сем, медленно приближаясь к гигантскому колесу обозрения. Опускался вечер, и иллюминация на его металлической конструкции и кабинках сияла все ярче, переливаясь всеми цветами радуги.

Айно шутя дернула парня за рукав:

— Надеюсь, ты не боишься высоты?

Эйс усмехнулся:

— После поездки на американских горках мне уже ничего не страшно.

— Брось, — засмеялась Минако, чуть забегая вперед и поворачиваясь к своему спутнику лицом, — ты даже во время прохождения «мертвой петли» был совершенно невозмутим. Не то что я… Ну так что? Прокатимся?

Парень пожал плечами:

— Почему бы и нет? Все, что леди пожелает.

Айно улыбнулась, перекидывая волосы через левое плечо:

— Мне опасно потакать. Я ведь могу и привыкнуть!

Эйс, засунув руки в карманы, вскинул брови, словно опровергая шутливую угрозу девушки:

— Нет ничего лучше, чтобы исполнять мелкие капризы столь прекрасной девушки.

Минако зарделась от удовольствия. Воистину, Кейто Эйс был мастером комплиментов! Этот парень в темной рубашке с расстегнутым воротом все еще был для нее загадкой. Моментами ей казалось, что Эйс намного старше, опытнее, хотя на самом деле являлся ее ровесником. Создавалось впечатление, что Кейто чего-то недоговаривает, глядя на нее с каким-то странным огоньком в глазах, похожими на зеленоватые стеклянные шарики. Айно невольно искала в его словах какой-то скрытый смысл, но найти не могла.

Впрочем, эти мысли растворялись каплей краски в воде, стоило Эйсу отвлечь Минако. Колесо обозрения было далеко не последним пунктом их свидания. Комната страха, тир, всевозможные аттракционы, даже площадка для танцев — парочка отметилась везде. Айно была настоящим энерджайзером, солнечным лучиком, озарявшим этот вечер. Кейто не видел никого, кроме нее. Все было ради Венеры, все для того, чтобы она смеялась и веселилась. Эйс ловил каждую ее улыбку, каждое движение Минако, жаждая еще раз коснуться ее, словно невзначай. Рядом с ней, казалось, даже мир становился ярче.

Пять часов пролетели незаметно, пришла пора подвести итоги, как бы этого не хотелось. На выходе из парка аттракционов Кейто купил связку гелиевых разноцветных шаров и вручил их Айно. Та, опять-таки, пришла в неописуемый восторг. Шары рвались ввысь, но Минако крепко держала ниточки в руках, не желая терять ни один из них.

Когда они катили в кабриолете по залитому огнями Токио, смеясь и перекрикивая шум двигателя, один из шаров все же вырвался из общей связки и улетел. Полуобернувшись, Айно проводила его чуть погрустневшим взглядом, пока тот не скрылся в темнеющей дали. Это не укрылось от Эйса. Внезапная идея пришла ему в голову, и он, выкрутив руль, подъехал к стоянке у цветочного магазина.

— Эй, ты куда? — воскликнула Минако, когда Кейто, лихо перемахнув через закрытую дверцу кабриолета, выскочил из машины. Тот лишь махнул рукой, а через минуту вернулся с шикарным букетом нежных кремовых лилий.

— Спасибо за чудесный день, — проговорил он, протягивая девушке цветы.

Та ахнула, зарываясь лицом в букет. Лилии пахли на удивление сладко. Их нежные лепестки щекотали щеки Айно.

— Какая прелесть, — промурлыкала она, с нежностью и благодарностью глядя на Эйса, что сел в автомобиль и повернул ключ в замке зажигания. — Спасибо.

Тот, повернувшись к Минако, протянул руку и аккуратно, словно боясь спугнуть сидящую рядом девушку, провел большим пальцем по ее щеке.

— Пыльца, — пояснил он, отвечая на немой вопрос Венеры, а затем отвернулся, уделяя максимум внимания дороге.

«Мне никто никогда не дарил лилий, — вдруг подумала Айно, вновь зарываясь лицом в цветы. — Мамору дарил мне только розы…»

Снова Мамору!

Минако взяла злость на саму себя — это надо же в столь романтический момент взять и подумать о бывшем парне! И вновь острая игла кольнула в сердце. Впрочем, Эйс вновь заговорил с ней, и Айно отвлеклась, начисто позабыв о болезненных воспоминаниях. Впечатления прошедшего дня явно стоили того, чтобы воскресить их в памяти.

Кейто проводил Минако до самых дверей квартиры. Остановившись у порога, они оказались в той неловкой ситуации, что происходит после каждого первого свидания, и имя ей — прощание.

— Э-м-м… — начала Минако, заправляя прядь за ухо. — Спасибо за приятное времяпрепровождение. Я уже давно так не веселилась.

Эйс кивнул и медленно приблизился к Айно, положив руки ей на плечи. Девушка выжидающе уставилась на него, уже наверняка зная, что он предпримет.

«Я еще никогда никого не целовал!» — молнией промелькнула в его голове мысль, и это открытие ошарашило Кейто. Он может неминуемо опозориться, когда сделает первый шаг навстречу, ведь Венера наверняка знает толк в любви и во всех этих… поцелуях.

Однако она была так рядом, такая желанная и осязаемая, что Эйс потерял голову и, забыв обо всем на свете, наклонился к ее зовущим губам, прикрыв глаза. Всего немного и…

Минако прижала палец к его губам, чуть отодвигая пылкого кавалера:

— Но-но!.. Не в моих правилах целоваться на первом свидании.

Кейто ошарашенно смотрел на Айно, не зная, что и сказать. Впервые в жизни он почувствовал себя неловко. Однако Эйс быстро взял себя в руки и, лениво усмехнувшись, сделал шаг назад:

— Намек понят.

— Вот и хорошо, — засияла Минако, чувствуя невиданное облегчение. — Вот, держи шарик! — с этими словами девушка выдернула из общей связки надувное красное сердце и вручила его Эйсу. — Ну… что? До следующей встречи?

— До завтра, если быть более точным, — ответил парень, принимая подарок с легким кивком головы.

— Хорошо, — улыбнувшись, Айно открыла дверь и, помахав напоследок своему кавалеру, скрылась в коридоре.

Едва щелкнул дверной замок, как Минако услышала за своей спиной знакомый бархатный голос с легкой хрипотцой:

— Ну-ну, и кто же это был?

Девушка вздрогнула всем телом и резко повернулась к обладателю голоса, взметнув облако волос. Улыбка на ее лице тут же увяла, уголки губ горестно опустились вниз.

— Мамору, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла девушка, уставившись во все глаза на брюнета в белой футболке и темно-синих джинсах. В руках он держал спортивную сумку. Сердце Минако упало, стоило ей взглянуть на нее. — Что ты здесь делаешь? И как вошел сюда?

Не дожидаясь ответа, Айно направилась мимо Чибы в гостиную, намереваясь поставить букет в вазу. Отчего-то вспомнился момент из их совместного прошлого, когда они целовались прямо здесь, в коридоре, попутно избавляясь от одежды. О боги! К чему сейчас эти воспоминания, да еще в день, когда у нее появился шанс начать жизнь с нуля?!

— Ключи, — и, подтверждая свои слова, Мамору потряс внушительной связкой. — Я хотел забрать свои вещи в твое отсутствие. И вот, — он развел руками, — пойман с поличным.

— Ведешь себя, как воришка, — фыркнула Минако, проходя мимо бывшего парня.

— Просто не хотел тревожить тебя лишний раз, — попытался оправдаться парень, но девушка перебила его, протягивая руку:

— Ключи!

Без лишних возражений Чиба протянул требуемое и осмотрелся:

— Смотрю, ты времени зря не теряешь, — произнес он, кивнув в сторону букета и шариков, паривших у потолка. — Кто он?

— А не все ли тебе равно? — огрызнулась Минако, пытаясь с огромным трудом совладать с сумбуром в голове. Она чувствовала близость Мамору настолько остро, что готова была выть от отчаяния. Целый месяц — месяц! — одиночества не смог притупить влечения к этому человеку. А боль… Боль и не уходила, свернувшись клубочком в самом уголке души. Но Айно скорее дала бы голову на отсечение, чем показала бы Чибе свою слабость и зависимость.

— Что-то ты мне быстро замену нашла. А ведь говорила, что любишь, — Мамору прислонился плечом к дверному косяку и, сложив руки на груди, выжидающе уставился на Минако.

Та, отвернувшись к вазе, поправила стоящие в ней цветы, словно они смотрелись недостаточно гармонично. Прикусив губу, девушка едва сдержалась, чтобы не наговорить грубостей в адрес бывшего парня, оттого, повернувшись, одарила его елейной улыбочкой:

— Кто бы говорил! Ты мне замену нашел, когда мы еще парой были.

Чиба оттолкнулся от косяка и, сделав шаг к Айно, твердо произнес, нависая над вскинувшей голову блондинкой:

— Нам с Сейлор Мун самой судьбой суждено быть вместе!

— А разве я в отношении себя утверждаю обратное? — парировала Минако, глядя в его глаза.

Мамору нечего было ответить на это, и он отошел, проведя рукой по волосам, а девушка облегченно вздохнула. Этот раунд остался за ней.

— Ты серьезно думал, что я буду ночами поливать подушку слезами, думая о тебе? — проговорила она со смешком. — Когда-то давно я пообещала себе, что не останусь одна.

Чиба полуобернулся:

— И при этом не важно, любишь ты или нет?

Минако пожала плечами:

— Я и есть любовь, Мамору. И я ни за какие блага мира не отрекусь от нее.

Комментарий к 28. Кейто Эйс, или свято место пусто не бывает Перевод эпиграфа:

Мое сердце барабанит в такт ее шагам –

Я стал лишь частью твоей симфонии.

Воздух в моих легких клокочет, как гром,

И я ничего не могу поделать с тем, в кого ты меня превратила.

Хикару Сорано – персонаж из манги Сейлор Ви. Прототип Ами Мицуно. https://pp.vk.me/c623420/v623420680/4b08e/pwPsmN3aJ6o.jpg

Номерной знак Кейто Эйса стоит трактовать как “Эйс Темное Агенство”.

https://vk.com/selia_meddocs_group – заходим в группу. Спойлеры, опросы и арты по фику здесь.

О выходе проды и о поощрении активных читателей: https://vk.com/selia_meddocs_group?w=wall-97159698_2509%2Fall

====== 29. Седьмой сон Минако (один сон на двоих) ======

Lead me in chains

Strip me of shame

Caress me with pain

Cause I`m down on my knees

And I`m begging you please as you say

Don`t cry, mercy

There`s too much pain to come

Don`t cry, mercy

M.E.R.C.Y.

HURTS_Mercy

Минория, в отличие от Серенити, была совсем не в восторге от того, что ей придется сопровождать лунную принцессу в путешествии на Терру. Это значило, что вновь придется наблюдать за вечной любовью Эндимиона и Серенити и делать вид, что все хорошо. К тому же, был еще Кунсайт. Он становился все более настойчивым, и принцессу Венеры это пугало. Да, он был кандидатом на ее руку и сердце, но она все же не хотела, чтобы лорд делал первый шаг.

Но Серенити так ждала этого путешествия, что Минории пришлось в очередной раз убрать свои желания в дальний ящик. И вот, когда две принцессы, в сопровождении Селены и Луны приземлились у королевского дворца, дочь Астарты приняла решение провести эти несколько дней с пользой для себя, стараясь как можно меньше пересекаться с влюбленными.

Итак, выдержав церемонию встречи двух королев и Эндимиона с Серенити, Минория, сославшись на слабость от перемещения, отправилась к себе в покои. За ней по пятам следовали два стража — часть оговоренной защиты. Это немного напрягало, но все же к подобным мерам безопасности можно было привыкнуть.

Уже подходя к выделенной ей комнате, принцесса встретила недавнего знакомого — Адониса. Юноша был несказанно рад увидеть Минорию, о чем не замедлил сообщить ей:

— Моя принцесса! Вижу, вы в добром здравии, — промолвил офицер, целуя руку девушки. — Признаюсь, не ожидал увидеть вас на Терре так скоро. Особенно после того, что произошло…

Дочь Астарты приветливо улыбнулась Адонису. Его сияющий вид слегка поднял ей настроение.

— Жизнь не стоит на месте, — беззаботно ответила Минория. — К тому же, принцесса Серенити изъявила желание посетить Иллюзион, а я не смогла не отправиться вместе с ней.

Конечно, принцесса немного слукавила, говоря эти слова, но в целом не ушла далеко от истины. Не видя смысл продолжать разговор, дочь Астарты в очередной раз сослалась на усталость и, извинившись, скрылась в своих покоях.

До торжественного ужина, посвященного прибытию гостей с Луны, оставалось еще добрых шесть часов, и Минория решила немного вздремнуть. Было бы неплохо предстать перед королевой и принцем Терры свежей и отдохнувшей. Пока принцесса, не прибегая к помощи служанки, снимала свой наряд, ее мысли вернулись к Серенити. Наследница лунного престола была еще слаба после того злополучного нападения Металии. Не успев полностью оправиться, она переместилась в Иллюзион, и это подкосило ее хрупкое здоровье. Минория могла прочесть это по бледному личику и вялым движениям подруги. Серенити словно спала на ходу. Ей был необходим отдых, хоть лунная принцесса из последних сил пыталась показать, что она в полном порядке. Несомненно, это наверняка не укрылось от острого взгляда Селены, и лунная принцесса скорей всего тоже уже отдыхает в своих покоях.

«А что будет, когда королева вернется в Серебряное Тысячелетие? — подумала Минория, скользнув в прохладную постель, застеленную благоухающим свежестью бельем. — Серенити такая непрактичная! Остается уповать только на собственную внимательность, педантичность Луны и на благоразумие Эндимиона — уж он-то не должен позволить возлюбленной свалиться без сил от истощения».

Впервые за все время мысли о принце не вызвали в дочери Астарты болезненного укола в сердце, и девушка, смежив веки, погрузилась в крепкий сон без сновидений.

Она не могла сказать наверняка, сколько времени длился ее сон. Когда Минория, проснувшись, села на постели, сладко потягиваясь, за окном уже вовсю сверкали звезды. С удивительной легкостью во всем теле принцесса спрыгнула с ложа и прислушалась. Тишина. Только цикады пели за окном, да из-за двери раздавался громкий храп стражей. Дочь Астарты это изрядно позабавило.

— Да уж, такая охрана дорогого стоит, — хмыкнула девушка, зажигая свечи. Судя по тому, что до нее не доносилось ни звука с нижних этажей, где вовсю должны были литься вина и музыка, она проспала все торжество. Это вызвало в Минории некую досаду. Она недоумевала, почему ее не разбудили. Пожалели? Возможно. Но ведь она была одной из тех, в честь кого и давали этот ужин. Может, королева Селена попросила не беспокоить Серенити, а заодно и принцессу Венеры?

Пока Минория ломала над этим голову, за дверьми ее покоев раздался подозрительный шорох, словно кто-то возился у самого порога. При этом храп стражников не смолкал — незваный гость действовал под аккомпанемент этих далеко не музыкальных звуков, точно пытаясь тем самым скрыть свои дела. Принцесса Венеры замерла, прислушиваясь. Мысленно выругав доблестную охрану, она на цыпочках прокралась к двери и, чуть дыша, приложила ухо к двери. Шорох утих, зато послышались легкие удаляющиеся шаги.

Дрожащими от нетерпения руками Минория принялась возиться с замком, надеясь поймать нарушителя спокойствия с поличным, а заодно и пристыдить нерадивых стражей. Наконец, замок поддался, и принцесса, приоткрыв дверь, выглянула в коридор, стягивая на груди накинутый наспех легкий халат. Никого, кроме стражников, что продолжали спать стоя, оперевшись о свои пики. Девушка с досадой поморщилась: неизвестный все же успел улизнуть. Но что же он делал у ее покоев?

Бросив взгляд вниз, Минория обомлела: на каменном полу лежал букет нежных, благоухающих лилий, источающий дивный аромат. Подняв цветы, принцесса еще раз посмотрела по сторонам — вдруг тот, кто положил цветы у дверей, не успел далеко уйти? Однако коридор был пустынен, и только свет юного полумесяца лился в высокое окно. Пожав плечами, дочь Астарты прижала букет к груди и, разбудив свою горе-охрану, выбранила их за нерадивость, после чего вернулась к себе.

Вернувшись в комнату с чувством выполненного долга, Минория поставила букет в вазу. Среди сладко пахнущих цветов она обнаружила записку. Любовное послание от таинственного поклонника? Сердце девушки учащенно забилось. С нетерпением развернув записку, принцесса увидела рисунок: символ ее родной планеты, именуемый «Зеркалом Венеры», заключенный в сердце, пронзенное стрелой.

«Что бы это значило?» — недоумевала Минория, переводя взгляд с записки на лилии и обратно. Всего одна мысль приходила ей в голову: незнакомец, кем бы он ни был, томился от любви к ней. Это как пить дать.

Щеки принцессы залились стыдливым румянцем, и она принялась перебирать возможных кандидатов на роль тайного поклонника. Кандидатуру Кунсайта она отмела сразу же, ведь за все время их знакомства лорд не подарил ей ни цветочка; к тому же, ни его, ни других лордов во дворце не было.

«А может…»

Нет. Она сама запретила думать себе об этом.

Встав с места, Минория принялась ходить из стороны в сторону, заломив руки. Шальная мысль о том, что автором письма может быть Эндимион, приятно взбудоражила ее. Но тут же горечь истины отрезвила принцессу Венеры.

«Он никогда не стал бы дарить мне цветы. Никогда».

Верно, только Серенити удостаивалась этой чести на правах невесты принца. Эндимион дарил ей и нежные венки из флердоранжа, и ветви жасмина, усеянные мелкими желтовато-белыми цветочками, и розы. Чайные, алые, белые — любые, какие только можно было найти на Терре.

Но — о боги! — каким же волнующим находила Минория само предположение о том, что лилии — это тайный дар принца Терры! Эта мечта грела ее, порождая в воображении принцессы Венеры невероятные картины дальнейшего развития событий, и каждая из них была фантастичней и романтичней предыдущей. Иных кандидатур девушка уже не рассматривала, довольствуясь собственно придуманной легендой.

Грёзы. Вот и все, чем могла довольствоваться дочь богини любви, не имея возможности быть рядом с тем, к кому рвалось сердце.

«Однако это ничего не меняет, — подумала Минория, решительно отметая в сторону заманчивые мысли и возвращаясь в постель. — Эндимион — чужой жених. Чужой! И я буду держаться от него как можно дальше. И уж точно ни за что не выдам себя…»

А подарки от таинственного поклонника все не прекращались. Каждое утро Минория находила под своей дверью засахаренные фрукты, орехи, пирожные и всевозможные сладости вроде пастилы и мармелада. И, конечно же, цветы. Лилии, маленькие подсолнухи, герберы… Комната принцессы превратилась в маленькую оранжерею. Все свободное пространство было заставлено цветочными вазами, а воздух в комнате буквально пропитан причудливой смесью цветочных ароматов.

Вытащив из вазы сладко пахнущий экзотический цветок, Минория вплела его в волосы и, покрутившись у зеркала, вышла из опочивальни, надеясь застать Серенити в ее покоях. Принцесса Венеры все-таки решила поделиться своим секретом спустя неделю со дня прибытия на сине-зеленую планету. Обсуждение тайного поклонника — вещь очень личная и деликатная. Но кому, как не ближайшей подруге, можно рассказать об этом? Тем более, Серенити уже достаточно оправилась, и долгие разговоры уже не утомляли ее.

Пребывание на Терре однозначно пошло лунной принцессе на пользу. На ее бледных щеках вновь заиграл румянец, в глазах появился прежний мечтательный блеск. Близость любимого человека и прелестей, коими была наполнена вотчина земного принца, сотворили настоящее чудо. Серенити редко появлялась во дворце, предпочитая совершать длительные прогулки вместе с Эндимионом, а Минория предусмотрительно оставалась в стороне, выдумывая себе массу важных дел. Так она убивала одним ударом двух зайцев: не мешала подруге наслаждаться своим счастьем и избегала общества земного принца.

Принцесса старалась делать это ненавязчиво и аккуратно. Если принц входил в покои Серенити в тот момент, когда там находилась Минория, дочь Астарты поднималась с места и, ссылаясь на неотложные дела, заговорщически подмигивала смущенной подруге, поспешно покидая комнату лунной принцессы. Если им случалось пересечься где-нибудь во дворце или в саду, наследница Венеры сдержанно приветствовала Эндимиона и торопливо уходила прочь. Были моменты, когда Минория, завидев вдали силуэт принца, поспешно скрывалась за колоннами, стараясь унять учащенное биение сердца.

Подобное поведение не могло не укрыться от острого взгляда Эндимиона. Он озадаченно хмурился, когда дочь Астарты, едва поприветствовав его, тут же убегала — только и оставалось, что смотреть на тающий вдали золотой шелк ее платья. Принц никак не мог понять, в чем же так нагрешил — вроде бы он не мог обидеть Минорию ни словом, ни делом… Так в чем же было дело? Незнание грызло его, точно болезнь, и Эндимион непременно решил при встрече выяснить это.

Принцесса Венеры как раз шла к опочивальне Серенити, когда из-за ближайшего поворота появился Эндимион во всем блеске своего достоинства. Минория, узрев его, остановилась и невольно сделала шаг назад, лихорадочно озираясь. Но отступать уже было поздно, тем более, что принц уже взмахнул рукой, приветствуя натянуто улыбающуюся дочь Астарты.

— Добрый день, — проговорил он уже ближе, сопровождая свои слова легким поклоном головы. — Чудесная погода, не так ли?

Минория, проглотив зарождающуюся панику, с готовностью кивнула, поглядывая за спину принца в поисках пути для отступления:

— О да, это вы верно подметили! Я как раз направлялась в сад, чтобы прогуляться… — с этими словами она попробовала обойти Эдимиона, но тот, уловив ее отчаянный маневр, перехватил беглянку, некрепко сжав ее руку чуть повыше локтя.

— Что происходит, Минория? — негромко произнес принц, пристально глядя на принцессу. Он старался не привлекать лишнего внимания, хоть они и были в этом коридоре совсем одни. — Вы меня избегаете? Почему?

— Я? Избегаю вас? — трепеща, девушка захлопала глазами и хихикнула, пытаясь скрыть панику и неловкость от того, что ее раскусили. Принцесса всем своим видом выражала святую невинность. — Вы, должно быть, шутите. С чего вы вообще это взяли?

— Можете не лгать мне, Минория — я любую неправду могу раскусить на раз-два, — нарочито строго произнес Эндимион, чуть сильнее сжав руку Венеры. — За все то время, что вы гостите у нас, мы едва обмолвились парой слов. В чем дело? В чем я провинился?

Принцесса опустила голову и закусила губу, собираясь с духом. «Что же делать?» — лихорадочно думала она, но ни одной дельной мысли не приходило в голову. Минория только и могла думать, что о руке принца, у ее локтя. Это выводило девушку из душевного равновесия и рушило те стены, что она так тщательно возводила вокруг себя.

— Минория… — мягко промолвил Эндимион, положив обе руки на ее хрупкие плечи. — Посмотрите на меня.

Но принцесса лишь зажмурила глаза, яростно замотав головой так, что цветок вылетел из ее прически.

— Я чем-то обидел вас? — продолжал настаивать принц, чувствуя, как в его груди нарастает смутная тревога. — Не молчите же! — взмолился он.

— Я же говорю, все в порядке! — наконец, произнесла Минория, едва не срываясь на крик. — Вы ни в чем не виноваты, принц. Это все мои причуды, — она горько хохотнула и сделала попытку вырваться. — Отпустите, прошу… — прошептала она, глядя в темные от беспокойства глаза Эндимиона. — Мне не по себе…

Наследник престола послушно разжал руки и отступил. Но Минория осталась стоять на месте, словно громом пораженная. Девушка тяжело дышала, пребывая в глубочайшем волнении. Наконец, принцесса, прижав ладонь к груди, помчалась обратно в свои покои, отчаянно ругая себя за проявление эмоций, а Эндимион задумчиво взъерошил себе волосы. Взгляд его непроизвольно упал на пол, где лежал цветок, выпавший из волос принцессы Венеры. Наклонившись, принц поднял его и задумчиво покрутил меж пальцев.

«Этим разговором я получил больше вопросов, чем ответов», — подумал Эндимион и, развернувшись на каблуках, направился к покоям невесты. Цветок Минории он вдел себе в петлицу, и нежно-белые его лепестки смотрелись на редкость гармонично с темно-синим сукном мундира.

Едва принц скрылся из виду, как из-за поворота медленно вышел случайный свидетель напряженного диалога между особами королевской крови. Это был Адонис. От его проницательного взгляда и острого слуха не укрылось ровным счетом ничего из того, что произошло в пустынном коридоре. Ядовитой гадиной обернулось вокруг сердца офицера осознание, что его богиня отчаянно влюблена в принца Эндимиона. Это открытие ошеломило венерианца; он пожалел, что не выдал своего присутствия, когда направлялся к наследнику Иллюзиона с поручением от Деметры. Вместо этого Адонис был наказан сполна этим тайным знанием. Теперь он не мог смотреть на Минорию, как прежде, зная ее секрет. Он ведь ничем не отличался от принцессы Венеры — безответная любовь явно читалась в ее взглядах, жестах и поведении, и, глядя на все это, офицер словно смотрел в зеркало.

Любящее сердце словно пронзила холодная игла отчаяния, но Адонис взял себя в руки. Рассудок напоминал ему о той пропасти, что пролегла между ним, простым венерианцем, и дочерью богини Астарты. Просто теперь эта пропасть стала шире. Всего-то. И никакие цветы или маленькие подарки теперь уже не спасут положения. Но надежда… Смутная надежда все еще грела его душу.

Собравшись с мыслями, офицер направился следом за Эндимионом, дабы передать ему слова королевы-матери. Впрочем, долго искать принца не пришлось — Адонис в скором времени встретил его у входа в зал военных совещаний.

Передав слова Деметры и щелкнув каблуками, офицер собрался было откланяться, как Эндимион остановил его, дружески потрепав по плечу:

— Адонис, друг мой! Задержитесь на мгновение. У меня есть для вас важные новости.

— Да, Ваше высочество? — венерианец застыл, вытянувшись по струнке. Глядя на принца, он вспоминал недавнее происшествие, и от этого все его нутро горело адским пламенем ревности.

— Я знаю вас не первый день. Вы проявили себя храбрым воином, дослужившись до офицерского чина. Теперь же, — Эндимион сделал многозначительную паузу, с торжеством глядя на Адониса, — я жалую вам звание генерала, и отныне вы — пятый лорд Терры.

«Вот уж точно не знаешь, где найдешь, а где потеряешь!» — пронеслась мысль в голове теперь уже важного государственного лица.

— Благодарю вас, Ваше высочество, — сердечно поблагодарил Эндимиона Адонис, сияя, точно начищенная монета.

Принц благосклонно кивнул и улыбнулся:

— Это меньшее, что я могу сделать за ваши подвиги, генерал Адонис.

Большего и желать не стоило. Венерианец живо представил, как он, обладая деньгами, землями и титулом, добьется благосклонности Минории. Даже в момент личного триумфа Адонис думал только о ней. Всегда только о ней…

Минория бежала, не останавливаясь, пока не оказалась в глубине королевского сада. Только тогда она смогла перевести дух и замедлить шаг, прижав ладони к щекам. Рассеянно проведя рукой по шершавой коре многовекового дуба, принцесса подошла к резной скамье, стоящей под пышной кроной дерева, и тяжело опустилась на нее. Опустив голову, она прерывисто вздохнула.

План Минории избегать Эндимона потерпел сокрушительное фиаско. Настолько сокрушительное, что она выдала себя с головой, не совладав со своими эмоциями. Судьба послала ей испытание, и она не выдержала его. Воистину, день, когда она впервые встретила земного принца, перевернул всю ее жизнь с ног на голову. О, сколько раз она ругала себя за то, что сама толкнула себя в бездну, предложив Серенити поменяться местами к прибытию Эндимиона. Теперь оставалось только одно: быть прежней Минорией — игривой, непоседливой, яркой. Такой, какой она была до того, как познала неразделенную любовь.

Шорох гравия под чьими-то ногами отвлек ее от тягостных размышлений. Вскинув голову, девушка увидела, как со стороны дворца к ней приближается Кунсайт. Сердце ее ёкнуло, когда лорд, поприветствовав принцессу, попросил разрешения присесть рядом. Минория молча подвинулась, робко улыбнувшись первому генералу.

От Кунсайта не укрылась меланхолия, в которой пребывала дочь Астарты, и он не замедлил поинтересоваться:

— Минория, вы сегодня выглядите грустной. Что-то произошло?

— Нет, лорд Кунсайт, все в порядке, — отмахнулась принцесса Венеры и расправила плечи, лучезарно улыбаясь. И тут же поспешила перевести тему, чтобы генерал не раскусил ее фальшь: — А вы давно прибыли во дворец?

— Буквально полчаса назад. Я проводил смотр войск; а закончив, тут же отправился в Иллюзион… — ответил мужчина, но тут же строго одернул девушку. — Не уходите от ответа, Минория! Вас же явно что-то тревожит, и этого никак не скрыть.

«Еще один! — подумала с горькой досадой принцесса. — Еще один человек пытается залезть мне в душу, и все в одно утро!»

— Все в порядке, — с легким нажимом повторила Минория, но Кунсайт продолжал упорствовать:

— И все-таки я наста… — лорд не успел договорить, так как принцесса, сделав отчаянный рывок в его сторону, приникла к его губам, заставив умолкнуть. Генерал пораженно замолчал, ощутив сладкий вкус поцелуя Венеры, и непроизвольно запустил пальцы в густые волосы Минории, не позволяя девушке отстраниться. Она прикрыла глаза, и из-под смеженных век вытекла прозрачная слезинка, покатившись по румяной, словно персик, щеке.

Тело принцессы Венеры напоминало натянутую до вибрации тетиву. Дочь Астарты была сосредоточена на своем первом поцелуе, отмечая про себя, какие у Кунсайта твердые и сухие губы, как лорд бережно касается ее волос, точно величайшей драгоценности… И никаких острых, сладостных ощущений, похожих на те, что описывали Литавра и Рейана.

Минория разорвала поцелуй, смущенно отвернувшись. Генерал не стал ее удерживать — он и сам пребывал в некотором изумлении, не ожидая от дочери Астарты столь смелого поступка. Кунсайт и думать забыл о том, что поведение принцессы Венеры до того показалось ему странным. Этого, собственно, она и добивалась. Впрочем, было еще кое-что, о чем не догадывался лорд: этим поцелуем она хотела вызвать новые ощущения, что позволили бы затмить отчаянное притяжение к Эндимиону. И поцелуй был первым шагом.

О злодейка судьба! Порой ты расставляешь перед людьми свои ловушки, со смехом наблюдая за тем, как несчастные пытаются выбраться из них. Тебе чужды слезы и боль, тебе никогда не узнать, как болит разбитое сердце и как выглядят разорванные в клочья надежды.

Снова… Снова Адонис стал свидетелем сцены, не предназначенной для посторонних глаз. Он стоял за цветущим кустом боярышника и дрожал от отчаяния и немого бессилия, сжимая руки в кулаки и наблюдая за происходящим у дуба. И зачем он только отправился на поиски Минории?! И почему он вновь вынужден был стать невольным зрителем того, как горячо любимая им принцесса дарит поцелуй другому человеку? Сначала Эндимион, теперь Кунсайт…

«Мне никогда не стать частью ее жизни, — горько подумал Адонис, отворачиваясь от увиденной только что картины. — С ней всегда будет кто-то другой. Кто-то более подходящий, предпочитаемый. Но не я».

С трудом сдерживая злые слезы, юноша решительным шагом двинулся прочь, оставляя позади лицемерную Минорию и счастливчика Кунсайта. Лорд что-то говорил принцессе, вглядываясь в ее синие лучезарные глаза, но слов не было слышно. Адонис и не хотел слышать. Он шел и проклинал себя. И этот день, и Эндимиона, и Кунсайта… Но не Минорию. Пока нет. Несмотря на все свои страдания, офицер не мог желать своей любимой зла.

Берилл была довольна. Оторвав взгляд от манящих глубин хрустального шара, она хищно усмехнулась. Только что она узрела прелюбопытнейшую картину — оказывается, один из приближенных Эндимиона, венерианец Адонис, был безответно влюблен в принцессу Минорию. Шар показал Берилл все, что произошло в саду, и в голове у нее тут же сложился хитроумный и коварный план.

«Надо же, — подумала фрейлина, поднимаясь с места и принявшись расхаживать по комнате, — Адонис так напоминает меня саму, что мне даже немного жаль его. Мальчишка так смешон в своей любви… Сущее дитя! Однако, — здраво рассудила темная королева, вновь присаживаясь и принимаясь гладить кончиками пальцев хрустальный шар, вызывая очередное видение, — он идеальная кандидатура для осуществления моего плана. Если все пойдет по плану, то милый, но безнадежно влюбленный Адонис перейдет на сторону короля Металии и станет первой ступенькой на моем тернистом пути к Эндимиону».

Запрокинув голову, Берилл засмеялась низким грудным смехом, чрезвычайно довольная собой и своим решением. Она точно знала, на какие больные места следует давить, чтобы обратить юношу во зло. Но действовать следовало немедленно, чтобы как можно раньше заронить в душу Адониса семена сомнения.

— Покажи мне офицера, — приказала фрейлина своему хрустальному шару и тот, замерцав, явил ей картину: венерианец с мрачным, отсутствующим выражением лица бесцельно бродил по пустынным коридорам дворца, наверняка размышляя. Это делало его идеальной и легкой добычей для Берилл.

Поправив перед зеркалом волосы и чуть подведя кармином губы, темная королева направилась прямиком к Адонису. Офицер все еще был там, где его в последний раз показывал хрустальный шар, и Берилл, вскинув голову, как бы невзначай подошла к юноше и заговорила:

— Добрый день! — начала она издалека. Адонис хмуро взглянул на нее, но все же поклонился в знак приветствия. — Хорошая погода, не так ли? Идеальное время для прогулок. Не составите ли скучающей фрейлине компанию? — не дожидаясь ответа, Берилл обвилась вокруг офицера, точно плющ вокруг дуба, и чуть ли не силой потянула его в сторону внутреннего дворика.

Венерианец не мог понять, чего от него хочет эта женщина, которую он иногда видел в свите королевы Деметры, а потому молча выслушивая ее медовые, но бессмысленные речи. Стряхнуть ее с себя и отправить восвояси он не мог — не позволяла честь офицера (точнее, почти генерала). Но вот последние ее слова заставили Адониса напрячься и замедлить шаг.

— А вы были в королевском саду? — спросила Берилл, бросив на венерианца многозначительный взгляд. — Идеальное местечко для влюбленных, не так ли?

— Не понимаю, о чем вы, — нарочито громко ответил Адонис, отворачиваясь.

— О нет, понимаете, — вкрадчиво произнесла фрейлина, останавливаясь. — Думаете, я не заметила, какими глазами вы смотрите на принцессу Венеры? Вы же сгораете от страсти! — прошептала она, подмигнув остолбеневшему юноше.

Кровь ударила ему в лицо, и офицер сжал зубы, сверкнув глазами:

— Это не ваше дело, — холодно проговорил он, надеясь таким образом охладить любопытство Берилл.

Но она была не так-то проста:

— Ох, почему же? Прошу прощения, если затронула ваши чувства, но… — тут она притворно вздохнула, поигрывая кисточкой на поясе своего фиолетового платья, — я понимаю вас, как никто другой.

— Вот как?

— Да, — коротко бросила фрейлина, опустив глаза. — Что ж, сердцу не прикажешь. Это чувство сильнее меня, но, увы, принц Эндимион вряд ли оценит мои душевные порывы.

— И зачем вы рассказали мне все это? — поинтересовался Адонис, не сводя взгляда с удрученной Берилл.

— Мы похожи, — ответила молодая женщина, поднимая голову. На мгновение офицеру почудилось, что в ее глазах заплясали злые алые искорки. — И вы даже представить себе не можете, насколько, — последние слова она прошептала ему на ухо, привстав на носочки. — Почему бы нам не объединить усилия? Только так мы сможем добиться своего.

Ее рука скользнула по белоснежному сукну офицерского мундира, и остановилась на крепкой груди Адониса. Это движение Берилл подкрепила соблазнительным взглядом и едва уловимым движением бровей, но на юношу это не произвело ровно никакого впечатления.

— Извините, но я не понимаю, о чем вы, — произнес он, отстраняя от себя фрейлину. Та, ничуть не обидевшись, усмехнулась:

— И все же запомните мои слова, милый офицер. Мы сможем помочь друг другу, стоит только захотеть.

Эти последние слова Берилл только сильнее укрепили Адониса во мнении, что тут кроется что-то неладное, и он поспешил откланяться, сославшись на неотложные дела. Уходя, он не увидел, какими глазами на него посмотрела молодая женщина, как в них заплясало кроваво-красное пламя, и как она обнажила зубы в хищной улыбке.

— Девочки! Ну наконец-то!

Окрестности дворца Иллюзиона огласил звонкий возглас Минории, что, раскинув руки, птицей летела навстречу Рейане, Литавре и Амелии. Принцессы уже достаточно оправились, чтобы навестить соседнюю планету и принять участие в ежегодном празднестве в честь Дня Летнего Солнцестояния. Теперь они стояли на дороге, ведущей во дворец, улыбаясь и глядя на несущуюся им навстречу дочь Астарты. Рядом с принцессами стоял Артемис, переминаясь с ноги на ногу. Ему не терпелось поговорить с Минорией — он ведь так давно не видел свою озорную подругу! Ну и Луну, конечно.

Серенити медленно шла следом за Минорией. Она тоже была рада видеть подруг, но она не умела столь бурно и открыто выражать свои эмоции, как принцесса Венеры. Дочь Селены взмахом руки поприветствовала принцесс и ускорила шаг. А Венера, добежав до подруг, налетела на них с объятиями, тормоша и ероша. Девушки смеялись, напрочь позабыв о нотациях Луны.

Она как раз стояла на крыльце, нахмурив брови и уперев руки в бока, прямо как бдительная дуэнья. Фрейлина всегда говорила, что принцессы не должны вести себя подобным образом, но кто ее слушал? Впрочем, она все же была довольна своей любимицей Серенити, что чинно, как и полагается наследнице престола, подошла к новоприбывшим и… радостно запрыгав на месте, подобно Минории бросилась обниматься с девушками.

Луна лишь вздохнула, решив закрыть на это глаза.

«В конце концов, они давно не виделись», — подумала девушка, спускаясь с крыльца и наблюдая за тем, как пять гладко причесанных голов заговорщически склонились друг к другу.

Из дворца, как и в прошлый раз, вышел весь королевский двор Иллюзиона, во главе к королевой Деметрой и принцем. Пятеро лордов держались чуть поодаль, сложив руки, но Джедайт и Нефрит выдавали себя, не сводя жадных взглядов с Рейаны и Литавры.

Небольшая процессия подошла ко дворцу, и Артемис с важным видом выступил вперед, вещая от лица Селены. Из его короткой, но помпезной речи выяснилось, что принцессы пробудут на Терре до окончания праздника Литы*, а затем все вместе вернутся на Луну, чтобы возобновить тренировки и приступить к своим непосредственным обязанностям. При этом белый жрец напомнил королеве Иллюзиона, что соглашение об обеспечении мер безопасности распространяется и на новоприбывших принцесс. Деметра царственно кивнула, подтверждая это, и, тепло поприветствовав девушек, произнесла:

— Надеюсь, вы примете участие в завтрашнем празднестве, юные девы. День Летнего Солнцестояния — особый праздник для нас. В этот день светлая магия Терры сильна, как никогда. К тому же, это неплохой шанс повеселиться, — тут королева подмигнула девушкам, и это немного их рассмешило. — Никакой бал не сравнится с плясками у ритуального костра… Надеюсь, вы все же убедитесь в этом воочию, — с этими словами королева и ее свита удалились, оставив принцесс и лордов наедине.

Незаметно для всех день, полный приятных впечатлений и встреч, подошел к концу. Багряный диск солнца опустился за горизонт, и на землю опустился теплый летний вечер, плавно перетекший в лиловые сумерки. То была идеальная пора для свиданий, и принцессы, истосковавшиеся по своим возлюбленным, тайком покидали свои покои, чтобы встретиться в укромном уголке сада, где никто не мог бы помешать им.

Минория осталась в комнате. Принцесса знала, что Кунсайт наверняка ждет ее где-то там, у дышащего прохладой фонтана, но она не могла заставить себя подняться с места и выйти к нему. Ее покои погрузились в сумрак, и предметы мебели в комнате казались темными, чуть расплывчатыми. Девушка сидела на постели, глядя прямо перед собой. Как же ей хотелось высказаться, рассказать одной из подруг о своей боли, но…

Вздохнув, принцесса прилегла на постель и закрыла глаза, считая удары своего сердца. Ее не покидало странное предчувствие, что завтра должно свершиться нечто особенное. Но хорошее ли, плохое ли — Минория не могла сказать точно. Оставалось только ждать. С этой мыслью, под звуки приглушенного смеха влюбленных парочек, она и заснула.

Деметра не слукавила — день Литы был и вправду грозился быть особенным. К вечернему празднеству принцессы начали готовиться еще днем. Набрав полные корзины цветов и трав, девушки принялись плести венки, устроившись на краях самого большого фонтана в королевском саду. Лилии, розы, хризантемы, плюмерии, маки и цветы апельсина переплетались с ароматными веточками полыни и бузины. Считалось, что эти две травы отгоняют темных духов, и что их наличие в венках непременно убережет от зла.

— Ну-ка, примерь! — Минория водрузила на голову лунной принцессы только что сплетенный венок из трав и плюмерий — нежных белых цветов с золотистой серединкой. — Эти цветы чем-то напоминают мне твое платье.

Серенити бросила быстрый взгляд на свое любимое одеяние и благодарно улыбнулась, в свою очередь протягивая подруге точно такой же венок, но только цветы в нем были персикового цвета. Минория тут же достала зеркальце и вволю налюбовалась в свое отражение, после чего озвучила идею, что совсем недавно пришла ей в голову:

— А давайте этим вечером все оденемся одинаково!

— Зачем? — скептически спросила Рейана, вплетая свежий цветок мака в свой венок.

— Просто так! — не сдавалась дочь Астарты. — Мы будем выглядеть довольно мило в простых белых или светло-голубых платьях.

— Почему бы и нет? — неожиданно для всех поддержала идею подруги Литавра. — Это и впрямь будет довольно занятно. Тем более, в наших повседневных нарядах вокруг ритуального костра особо не попрыгаешь.

— Но один цвет… — попробовала было возразить Амелия, но Серенити тут же положила конец спору, сообщив, что идея Минории ей очень понравилась.

На том и порешили.

Едва вечер вступил в свои владения, как поляна, отведенная для празднества, наполнилась звуками музыки, от которой ноги так и шли в пляс. Лучшие менестели Терры были приглашены сюда, чтобы услаждать своей игрой уши отдыхающих, и музыканты старались, что есть сил, извлекая изумительные мелодии из своих инструментов — кифар, мандолин, свирелей, волынок и бубнов.

Друиды и белые маги, явившиеся на празднество, освятили поляну, положив по периметру поляны четыре волшебных кристалла. Эти полупрозрачные камни светились изнутри неясным белым светом, подпитываясь энергией земли, что в этот день достигала своего пика. Пробормотав особые заклинания и сделав таинственные пассы над кристаллами, кудесники заявили, что зло уже не сможет навредить всем, кто находился на поляне.

Уж кто-кто, а Берилл первой проверила это на своем опыте. Она была среди других придворных, отдыхающих у огромного костра, когда ей стало очень плохо. Темную королеву буквально выворачивало наизнанку, все тело ее горело огнем, а на лбу выступил холодный пот. С трудом передвигая ноги, фрейлина покинула поляну, и только за пределами освященного участка земли странный приступ отпустил ее. Берилл заскрипела зубами. Дороги назад уже не было. Хвала Металии, ее странного поведения никто не заметил, и всё, что теперь оставалось фрейлине — вернуться во дворец. Скинув с себя венок из ирисов и нарциссов, Берилл бросила его под ноги, в исступлении растоптав, после чего опрометью бросилась к себе.

Эндимион на правах наследника престола поднес смоляной факел к сухим веткам огромного ритуального костра, зажигая его. Пламя быстро перекинулось на дрова и хворост, весело потрескивая, огненные языки жадно лизали щедрое подношение, взмывая до небес. Раздались восторженные возгласы, и тут же в воздух взметнулись десятки рук с деревянными чашами, до краев наполненными хмельным медом. Подданные славили принца, желая ему долгих лет жизни и всяческих благ, и пили за его здоровье. Подстегиваемые хмелем и задорными мелодиями волынок, люди, взявшись за руки, пустились в безудержный пляс.

Эндимион, четыре лорда и Адонис сидели на бревне неподалеку от костра, наблюдая за причудливым танцем языков пламени, что выпускало трескучие искры прямо в темнеющее небо. Казалось, что эти искры достигают небосвода и зажигаются на нем яркими звездами. Мужчины, вопреки обыкновению, были одеты в простые полотняные рубахи, расстегнутые у груди, и штаны из грубого холста. Впрочем, на их талиях красовались богато украшенные пояса с золотой бахромой, что выдавало высокое положение генералов и наследника престола.

Принцесс еще не было видно, хоть праздник уже был в самом разгаре. Принц и лорды то и дело оборачивались, глядя по сторонам, высматривая своих прелестных возлюбленных, и их ожидание было вознаграждено сполна.

Принцессы вышли из-за деревьев, словно прекрасные нимфы-дриады, и двинулись к лордам, на ходу поправляя роскошные венки. Все они, как одна, были облачены в светло-голубые платья из тонкого мягкого льна. Девушки пришли босиком; их ноги тонули в мягкой траве, точно в диковинном ковре.

Мужчины застыли, глядя на приближение своих возлюбленных. Взгляд Адониса тотчас же выхватил знакомую фигуру Минории в непривычном голубом одеянии, что подчеркивало каждый соблазнительный изгиб ее юного тела. Венерианец чуть приподнялся с места, не сводя глаз со своей принцессы. Сердце его билось так сильно, что юноше казалось, что стук его слышен каждому, кто находился на поляне. Адонис сгорал от любви и желания, и все, что он хотел — смотреть на Минорию, касаться ее нежных рук и говорить, говорить, говорить…

Но, увы, она направила свои стопы не к нему, а к лорду Кунсайту. Ревность жалом уколола любящее сердце венерианца, и он поспешно отвернулся, принимая из рук служанки очередной кубок с хмельным элем. Он хотел залить свое одиночество крепкими напитками, ведь Адонис оставался один без пары в этом кругу влюбленных. Офицер отошел подальше, залпом выпивая эль и вытирая уста рукавом рубахи. Оттуда, где он стоял, открывалась прекрасная картина на происходящее на поляне.

Минория, сидя рядом с Кунсайтом, отчаянно флиртовала с мужчиной, пока тот сжимал ее ладони в своих. Эти томные взгляды из-под ресниц, лукавые улыбки, игривые смешки могли обмануть кого угодно, только не Адониса. Он подмечал, как принцесса Венеры украдкой бросает взгляды в сторону Эндимиона и Серенити, что были целиком и полностью увлечены друг другом. Вот принц и принцесса, услышав очередную заводную мелодию, присоединились к кругу танцующих. Лунная принцесса кружилась и плыла лебедем вокруг статного сына Деметры, что предугадывал каждое движение возлюбленной, каждый ее жест. Эндимиону не было никакого дела до страданий Венеры, он ведь попросту не знал о них.

Адонис мог себе представить, каково это — тайно наблюдать за тем, кто дорог сердцу, сидя с человеком, что не вызывает особого, трепетного волнения в душе. И венерианец решил действовать. Ему было невмоготу видеть свою принцессу рядом с хладнокровным Кунсайтом. Выпив для храбрости еще один кубок хмеля, офицер широким шагом подошел к Минории и пригласил ее на танец, игнорируя предупреждающий взгляд первого генерала.

Принцесса приняла предложение венерианца и, к неудовольствию Кунсайта, резво пошла в пляс. Она изгибала тонкий стан, вскидывая руки вверх и поводя плечами. Волосы Минории казались жидким золотом в свете костра. Адонис умело вел ее в этом диком, необузданном танце, то и дело касаясь рук или талии девушки.

Дочь Астарты звонко смеялась, встряхивая головой, и только резвее притоптывала, кружась на месте, точно золотой вихрь. На душе ее было легко; принцесса словно слилась со стихией, растворилась в воздухе и искрах костра. Все, что ей хотелось, чтобы этот танец продолжался вечно…

— Вы прекрасны, Минория. Вы самая прекрасная девушка из тех, кого я видел, — услышала девушка голос Адониса. — Вы… мне не безразличны…

Последние слова утонули в гуле голосов и очередной зажигательной мелодии, и Минория не услышала их, рассмеявшись и взяв Адониса за руки. Они закружились в вихре танца, и офицер, смелея с каждой минутой, осыпал принцессу комплиментами. Но она словно не слышала его; мыслями дочь Астарты была где-то далеко, за пределами этой залитой огнями поляны.

Адонис занервничал. Минория будто бы не замечала его слов, хотя он только что буквально признался ей в любви. Это немного разозлило его, и венерианец невольно подумал, что, будь на его месте Эндимион, все было бы совсем иначе. Коварная принцесса услышала бы заветные слова из его уст даже сквозь грохот падающих камней, сходящих лавиной с горных вершин.

Наконец Минория объявила, что немного утомилась, и Адонис молча отвел ее на место. Он снова взял кубок с элем и залпом выпил его, глядя на то, как Кунсайт кормит принцессу клубникой. Он брал сочные алые ягоды и подносил к ее губам. Девушка, смеясь, принимала угощение, и сама предлагала его лорду. Тот, естественно, не отказывался.

Адонису стало противно видеть эту слащавую картину, и он отвернулся, поспешив переместиться на противоположный конец поляны. Там он отчего-то вспомнил недавний разговор с Берилл, и на нетрезвую голову ее предложение уже не казалось таким подозрительным и странным. Впрочем, фрейлины поблизости не было, как и самой королевы Деметры. Зато были наставники принцесс — Луна и Артемис, что оживленно беседовали друг с другом, сидя прямо на земле. Глаза брюнетки горели живым огнем, когда она слушала блондина, и Адонис усмехнулся.

«Даже эти двое нашли друг друга», — горько подумал он, опуская глаза. В этот момент он чувствовал свое одиночество как нельзя более остро.

Тем временем Минория, немного передохнув и наевшись до отвала клубники, пыталась уговорить Кунсайта составить ей пару в танцах. Однако ледяной лорд был непреклонен. Он в отрицании мотал головой, уверяя, что столь жаркие танцы не для него.

— К тому же, — добавил он с нотками ревности в голосе, — разве вы не натанцевались вместе с венерианцем Адонисом?

Принцесса шутливо толкнула генерала в плечо:

— Вы ревнуете, мой лорд? — рассмеялась Минория, прикрыв ладошкой рот. — Совершенно зря. Кстати, где он? — она живо обвела глазами поляну, но, так и не увидев офицера, расстроенно поджала губы.

— Понятия не имею, — пожал плечами Кунсайт. — Развлекайтесь, моя богиня, — лорд чуть подтолкнул принцессу к танцующим. — И в любой момент возвращайтесь ко мне. Я буду ждать вас здесь.

— Возможно, вы составите компанию мне, Минория?

Принцесса, услышав до боли знакомый голос, развернулась к Эндимиону, что подошел к ней сзади. Сердце ее подпрыгнуло.

— А как же Серенити? — поинтересовалась девушка, мило склонив голову набок.

— У нее закружилась голова, — пояснил принц, протягивая Минории руку, и дочь Астарты без колебаний приняла ее.

Этот танец принцесса запомнит до конца жизни. Эти неземные ощущения живым пламенем разливались по венам, когда Эндимион кружил ее в танце, положив руки на талию. Жар, исходящий от них, Минория чувствовала сквозь тонкую ткань платья… Каждое мгновение, каждый жест переживались принцессой особенно остро, и даже самое быстрое танцевальное движение, казалось, длилось вечно.

Закружившись, Эндимион с Минорией, незаметно выбились из круга танцующих и оказались под разлапистой сосной. Девушка, прижав руку к боку и прислонившись спиной к шершавой коре дерева, выдохнула, смеясь:

— Ой, больше не могу… Откуда в вас столько сил, принц?

Эндимион лишь пожал плечами. Он и сам не знал, откуда в нем столько энергии. Тут взгляд его зацепился за нечто, висящее прямо над головой девушки, и принц, протянув руку, снял с ветки дерева простой зеленый венок. Некоторое время он изучал его, чуть нахмурившись, а затем посмотрел на Минорию.

— Что такое? — встревожилась принцесса.

— Не пойму, кто сюда повесил венок из папоротника и омелы, — произнес наследник престола, вешая находку обратно.

— А это плохо? — осторожно поинтересовалась Минория, проследив взглядом за движением Эндимиона.

— Скорее, наоборот, — обнадежил свою спутницу принц.

Неожиданно и для самого себя, и для девушки, он взял лицо принцессы в ладони и, наклонившись, легонько прикоснулся к ее губам, благоухающим клубникой.

В голове Минории словно взорвались сотни звезд, рассыпаясь пылью. Все ее существо пронзила неописуемая, сладкая слабость, от которой подкашивались ноги, и принцесса невольно подумала о том, что никакими словами нельзя описать то, что она только что ощутила.

«Рейана и Литавра явно исказили свои слова», — пронеслось у нее в голове, когда Эндимион, отстранившись, сделал шаг назад.

— Древний обычай, — пояснил он, — дарить поцелуй тому, с кем окажешься под омелой.

— Надо же… — промолвила Минория, дрожа мелкой дрожью. — Какой хороший обычай…

Эндимион намеренно умолчал об одной маленькой, но существенной детали: традиция целовать ту, с кем окажешься под омелой, связана не с праздником Литы, а с Днем Зимнего Солнцестояния. Но это были уже мелочи. Принц, поддавшись очарованию момента, не устоял перед соблазном, и теперь его мучила совесть. Он изменил Серенити! Целовался с другой! Но было уже поздно. Что свершилось — то свершилось; к тому же, Эндимион не мог отрицать, что ему понравилось. Что же думала по этому поводу сама Минория, принц не знал. Лицо ее было скрыто в тени, и сын Деметры не мог прочесть все мысли принцессы по поводу произошедшего.

— Кажется, нам пора идти, — наконец, произнесла она, делая шаг вперед и, не дожидаясь ответа Эндимиона, быстрокрылой бабочкой выпорхнула из-под сени сосновых ветвей.

К тому моменту на небо выплыла полная Луна, заливая поляну призрачным светом. Минория, бросив взгляд на планету, волею судьбы ставшей ей домом, улыбнулась, не сдерживая своего счастья.

«Он поцеловал меня! Поцеловал!» — ликовала принцесса, врываясь в круг танцующих. Во всем ее теле образовалась удивительная легкость, и Минория закружилась, запрокинув голову и раскинув руки. Эйфория била ключом, а звуки музыки, казалось, гармонировали с внутренним состоянием ее души.

Быстро перебирая ногами, дочь Астарты двинулась вокруг костра, поводя плечами. Казалось, что она скользит над землей, не касаясь ногами изумрудной зелени травы. Изящно взмахивая руками и щелкая пальцами, Минория словно исполняла свой собственный танец, упиваясь восторгом. Ее лицо раскраснелось от быстрых движений; от усталости, о которой принцесса совсем недавно говорила Эндимиону, не осталось и следа.

Ее сахарные уста до сих пор помнили прикосновение губ земного принца, хотя оно было совсем легким, практически невесомым, точно крылья бабочки. Минория раз за разом прокручивала в голове эти сладостные мгновения, что заставили ее кровь бурлить от страсти, а сердце пустить в пляс. Все свои чувства принцесса выражала в танце, стараясь высмотреть в разноликой толпе возлюбленного принца. Но, увы, его нигде не было видно. Впрочем, Минорию это не особо расстроило. Пока были живы в памяти эти особые моменты, пока тело ее помнило эти воистину сказочные ощущения, пока любовь играла на струнах ее души — она была счастлива, не думая о том, что будет дальше.

Адонис выпил так много хмельных вин и эля, что ему стало казаться, что земля качается под ним, точно утлая лодчонка в шторм. Пошатнувшись и с трудом удержавшись на ногах, офицер обвел мутным взглядом поляну, намереваясь найти Минорию. Он отвлекся всего на пару мгновений, а она успела уже куда-то исчезнуть. Это не понравилось венерианцу. Он уже собрался было отправиться на ее поиски, как заметил свою принцессу Венеры. Она выскользнула из-под разлапистой сосны и тут же направилась к танцующим, легко вливаясь в их круг. На губах Минории играла счастливая улыбка; а несколько мгновений спустя из-под того же дерева появился тот, кому эта улыбка предназначалась.

Эндимион.

Адонис почувствовал, как руки его непроизвольно сжимаются в кулаки. Богатое воображение нарисовало ему фантастические картины того, чем эти двое могли заниматься под сенью сосны. А потом венерианец вспомнил, как совсем недавно Кунсайт кормил Минорию клубникой, и это окончательно лишило его остатков самообладания. Внезапно Адонису захотелось высказать все, что он думает, принцессе в лицо. Офицер был пьян, а в таком состоянии самые глупые решения кажутся дельными и стоящими внимания. Он скажет ей все, да, все! И она выслушает его!

Ни Кунсайта, и Эндимиона поблизости не было, равно как и остальных сенши. По-видимому, они ушли в лес — искать магический цветок папоротника. Или делать вид, что искать. Впрочем, Адонису было все равно, куда они делись — хоть к Аиду в подземный мир свалились. Для него в тот момент существовала только Минория.

Чуть пошатываясь, венерианец оправил рубаху и двинулся прямо к принцессе. Не особо церемонясь, он схватил ее под руку и поволок прочь из круга веселящихся людей, в сторону, где их разговор никто не мог бы подслушать. Минория была настолько поражена этим, что и не подумала сопротивляться. Тем более, она не хотела привлекать к этой ситуации ненужного внимания — мало ли, что понадобилось ее храброму воину. С любопытством принцесса смотрела в лицо Адониса, отмечая что тот выглядит как-то странно. Глаза его блестели возбужденным блеском и чуть косили, а сам юноша с трудом стоял на ногах.

«Пьян», — вынесла вердикт дочь Астарты, поморщившись, а в слух произнесла:

— Что вам угодно, Адонис?

— Ты вертихвостка, Минория, — едва ворочая языком, вымолвил офицер.

Девушка ошеломленно отпрянула. Принцесса не знала, что ее больше ошарашило: фамильярность офицера или же нанесенное ей оскорбление.

— Что? — вырвалось у нее. Минория была настолько поражена, что даже не подумала о том, что должна поставить Адониса на место. Она не ожидала таких слов от обычно покладистого, вежливого и галантного юноши; в конце концов, от человека, спасшего ей жизнь, если угодно.

— Недостойная девушка, — продолжил он, приправив все вышесказанное бранным словечком, от которого у Минории загорелись уши. — Даешь надежду одному, но в то же время готова побежать за другим, стоит тому лишь пальцем поманить. И совсем не важно, что он чужой жених, ведь так?

Кровь бросилась в лицо Минории, стоило ей услышать эти слова.

— Вы забываетесь! — гневно воскликнула принцесса, топнув ножкой. — Вы пьяны и не знаете, о чем говорите!

Адонис громко расхохотался:

— Да, во мне говорит хмель, но моя голова светла, как никогда! В любое другое время я не осмелился сказать все это тебе в лицо, но сейчас… — венерианец грубо схватил девушку за руки и дернул на себя. Принцесса вскрикнула и зашипела от боли.

— Отпустите сейчас же! Иначе закричу!

— О, кричи, сколько угодно! Тем больше людей узнают, какая ты пустая и ветреная. И что раздаешь свои ласки направо и налево. А мне, — проговорил Адонис, пристально вглядываясь в лицо побелевшей точно полотно Минории, — мне ты подаришь поцелуй? — он наклонился, чтобы самому сорвать с ее губ этот запретный цветок, но тут же дочь Астарты рванулась в сторону, используя прием освобождения от захвата, и залепила офицеру такую оглушительную пощечину, что юноша слегка протрезвел.

Минория, подобрав подол платья, в смятении убежала прочь. Она вся горела от стыда, а слова, сказанные Адонисом, стучали в ее голове подобно набату.

Вертихвостка…

Недостойная…

Пустая…

Ветреная…

Всего каких-то пару минут назад она была счастливейшей во всей Вселенной, а теперь чувствовала себя так, точно извалялась в грязи. Дочь Астарты бежала, не чуя ног под собой. Нежные ступни были изранены о суковатые сучья и мелкие острые камешки, но девушка не обращала внимания на эту боль. Слезы жгли ее глаза, проливаясь на щеки горячими потоками. Наконец, остановившись где-то в лесной чаще, она в изнеможении упала на колени у какого-то кустарника и дала волю слезам.

Серенити, случайно увидев конец напряженного разговора Минории и Адониса, на мгновение потеряла дар речи. Что такого мог сказать венерианец, чтобы вызвать такую реакцию у ее подруги? Обычно принцесса Венеры пропускала мимо ушей колкости и придирки, как это обычно бывало с Рейаной, или же переводила все в шутку, не воспринимая обидные слова всерьез. Но здесь, по-видимому, все было куда серьезнее, иначе Минория не помчалась бы прямо в лес.

Лунная принцесса приняла решение немедленно следовать за ней. Серенити не думала о том, какие опасности таит ночной лес, она думала лишь о Минории, попавшей в затруднительное положение. Стараясь не попасться никому на глаза, девушка направилась в чащу, осторожно ступая по колючей хвое. Нежные, не привыкшие к ходьбе босиком ноги тут же почувствовали боль, и принцесса прикусила губу. Как же сильно она жалела в тот момент об оставленных в покоях расшитых серебром туфельках! Но отступать было уже поздно. Оставалось лишь идти вперед, и как можно быстрее, пока Минория не убежала слишком далеко.

Поднявшись на цыпочки, Серенити легко побежала по настилу из опавшей хвои и мелких сучьев, пристально вглядываясь в темноту и срывающимся голосом окликая подругу. Серебристый лунный свет, пропивающийся сквозь переплетение ветвей над головой принцессы, служил ей помощником.

Наконец, девушка услышала сдавленные всхлипы, перемежающиеся с судорожными рыданиями. В нерешительности Серенити остановилась, прижав руку к груди.

— Минория? — нерешительно позвала дочь Серены, ощущая, как отчаянно колотится под ладонью ее сердце.

Ответа не последовало. Тогда, осторожно ступая, лунная принцесса пошла на звук плача. Тревога проникла в ее душу, и Серенити остро ощутила душевную боль подруги, точно свою собственную.

Минория плакала за кустом шиповника, закрыв лицо ладонями и сжавшись в комочек. Расстроенная, она не сразу заметила, что ее одиночество нарушено.

— Минория! — лунная принцесса бросилась к подруге, обняв ее за плечи. — Что случилось?

Шмыгнув носом, дочь Астарты захлопала ресницами, смаргивая слезы:

— Ничего, — попыталась придать своему голосу беспечность девушка, но хриплый голос все равно выдавал ее с головой. — Так, пустяки.

— Из-за пустяков не плачут, — возразила Серенити, заставляя Минорию посмотреть на нее. В лунном свете слезы, застывшие в глазах принцессы Венеры, казались осколками горного хрусталя. — Расскажи мне, что стряслось.

Лунная принцесса успокаивающе поглаживала подругу по опущенным плечам, и этот знак поддержки заставил девушку разреветься пуще прежнего. Серенити же молча прижала Минорию к себе, позволяя той выплакаться. И все-таки это было странно — видеть слезы дочери Астарты. Принцесса Венеры была словно соткана из солнечных лучей, радости и какого-то по-детски наивного счастья, и этот ее плач в изрядной степени расстроил Серенити.

Наконец, выплакавшись, Минория, чуть запинаясь и всхлипывая, поделилась с лунной принцессой своими переживаниями, сознательно умолчав о том, что произошло на празднестве между ней и Эндимионом. Из-за упущения этой детали картина происходящего выходила неполной, но Серенити не искала истину в деталях. Чуть нахмурившись, она слушала исповедь подруги, сочувственно сжимая ее руку. Лунная принцесса была недовольна Адонисом; более того, она была глубоко поражена его недостойным поведением. И Серенити тут же приняла решение рассказать обо всем Эндимиону — как-никак, принц мог оказывать на венерианца существенное влияние.

— Знаешь, что самое ужасное? — вдруг произнесла принцесса Венеры, посмотрев прямо в глаза Серенити. Ее зрачки были расширены, словно у безумной. — Адонис ведь прав!

Лунная принцесса пришла в ужас от такого самобичевания:

— Ты что?! Даже не думай об этом!

— Нет, ты не понимаешь, — покачала головой Минория и отвернулась. — И, надеюсь, никогда не поймешь. Я знаю, о чем говорю, и оттого мне так плохо.

— Ты самая лучшая, — уверила подругу Серенити, ни разу не покривив душой. — Я люблю тебя, как сестру. И что бы ты ни совершила, я не отрекусь от тебя. Знай об этом. Никогда в жизни…

Принцесса Венеры растрогалась, услышав эти слова, и вновь ощутила, как в душе поднимается мутная, горячая волна немого укора. Ох, Серенити-Серенити… Чистая душа. Самый близкий человек. Как же гнусно хранить от тебя секреты!..

Наконец, Минория успокоилась. Однако на совести все еще лежал тяжкий груз — принцесса никак не могла найти в себе силы рассказать Серенити о том, что чувствует к ее жениху. Это была тайна за семью печатями, сладчайшее табу, и Венера все же понимала, что не стоит сваливать на чувствительную подругу еще и это. Проще позволить всему идти своим чередом.

«В конце концов, — горько рассудила дочь Астарты, двигаясь с Серенити к выходу из леса, — этот поцелуй ничего не меняет. Всего лишь дань традициям. Всего лишь обычай…»

На празднество принцессы не вернулись. Сопровождаемые королевской охраной, они вернулись во дворец и разбрелись по покоям. Впрочем, лунная принцесса, как и в детстве, пришла к Минории, словно чувствуя, что той все еще нужна поддержка. Пока принцесса Венеры засыпала, Серенити, глядя широко распахнутыми глазами во тьму, размышляла над тем, что же она завтра расскажет своему принцу.

На следующее утро Серенити пришла к жениху и поведала ему все без утайки. Ее тревога и обостренное чувство справедливости дали свои плоды. Речь ее была быстрой и горячей, словно от того, насколько подробно и ясно она расскажет Эндимиону о произошедшем, зависела дальнейшая судьба подруги.

— Минория ничего не должна знать, Эндимион, — произнесла напоследок Серенити, нервно сжимая в ладонях серебристо-белую ткань платья. — Я пошла против ее воли, рассказав тебе эту неприятную историю. Но выходка Адониса не должна остаться безнаказанной. Просто пойми меня правильно.

— Она и впрямь была вся в слезах? — глухо уточнил наследник Иллюзиона.

— Да.

Принц стоял к Серенити спиной, задумчиво потирая подбородок, и смотрел в окно на открывающийся перед ним пейзаж. На зеленой лужайке перед дворцом, среди разбитых клумб, стлались седые клочья тумана, не успевшие растаять под солнечными лучами. Звонко пели птицы; под окном, расправив хвосты, важно прохаживались два павлина.

Однако Эндимион словно не замечал красот раннего утра. Все его мысли были поглощены историей, поведанной его невестой. Она касалась Минории, и Серенити просила у возлюбленного помощи в этом запутанном для нее деле. Подобно лунной принцессе, принц был возмущен поведением Адониса на празднестве; более того, он принял сложившуюся ситуацию близко к сердцу. Хоть дочь Астарты и не просила заступничества, Эндимион с большой охотой предоставит его. И не только ради просьбы Серенити. Просто так, справедливости ради.

— Хорошо, я займусь этим вопросом, — ответил наконец принц, и девушка облегченно вздохнула, приближаясь к нему. Эндимион без лишних вопросов заключил ее в свои объятия, трепетно прижимая к себе хрупкую принцессу.

Перед его мысленным взором отчего-то встало заплаканное лицо Минории. Принц никогда не видел принцессу Венеры плачущей, и эта картина пришлась ему не по нраву. И Эндимион твердо решил разобраться с Адонисом как можно скорее и наказать его по всей строгости. Ведь он попрал честь офицера, ни больше ни меньше.

Когда Серенити ушла, Эндимион тут же послал за Адонисом. Венерианец прибыл довольно быстро — одетый с иголочки и причесанный смоченным в воде гребнем — ни дать ни взять образец для подражания. Только покрасневшие глаза и чуть припухшее лицо красноречиво свидетельствовали о том, что прошлая ночка была бурной. О да, земной принц знал, насколько!

Спокойно, стараясь не срываться на повышение голоса, но в то же время строго, Эндимион начал:

— Сегодня я совершенно случайно узнал пренеприятнейшую новость, Адонис, и был возмущен ею до предела. Не далее как вчера вечером, вы посмели нанести оскорбление принцессе Венеры; оскорбление настолько сильное, что вы довели Минорию до слез. Что скажете на это? Чем сможете оправдать свое недостойное поведение?

Вихрем пронеслись перед мысленным взором венерианца картины вчерашнего вечера. Ревность и жгучий стыд затопили юношу, и на его бледных щеках появился легкий румянец — знак искреннего раскаяния и сожаления. Только протрезвев, он с ужасом понял, что натворил.

— Виноват, — вытянулся по струнке Адонис, явственно читая в глазах принца свой приговор. — Я был пьян и не ведал, что творил. Я… я словно на мгновение потерял контроль над своим языком.

— Конечно, виноваты! Вы нарушили кодекс чести офицера и должны понести за это заслуженное наказание. Я лишаю вас звания пятого лорда Терры! — приговор Эндимиона прозвучал, словно щелчок хлыста в огромном пустом помещении. Даже известие о возрождении Металии не произвело бы на офицера столь ошеломляющего эффекта.

Повисла гробовая тишина. Кровь отлила от лица венерианца, и на смену румянцу стыда пришла мертвенная бледность. Однако, никаких эмоций — будь то раскаяние, сожаление или гнев — Адонис не проявил. Его лицо было похоже на маску, и лишь светло-зеленые глаза загорелись лихорадочным блеском.

Щелкнув каблуками, точно принимая приговор во внимание, венерианец сдержанно поинтересовался:

— Могу ли я идти?

Эндимион махнул рукой, отпуская Адониса, и тот, чеканя шаг, вышел из помещения, где произошел этот неприятный разговор.

«Пожаловалась… — с ненавистью и досадой подумал юноша, размашисто шагая прочь. — Поплакалась своему принцу, и он тут же принял меры. Как же это низко!»

Голос совести настойчиво твердил офицеру при этом, что кару он получил вполне заслуженную, так что искать виноватых не стоит. Однако венерианцем управляли злость и обида, и вот тогда… Тогда ему и пришла в голову эта роковая идея.

«Мы сможем помочь друг другу, стоит только захотеть…»

Слова Берилл не желали покидать мысли Адониса, и он все чаще и чаще возвращался к ним. Они сидели в его мозгу отравленной занозой, и словно подбивали офицера ступить на кривую дорожку. Венерианец подсознательно понимал, что ничего хорошего предложение этой странной женщины не сулит, но теперь, когда его мир начинал рушиться, он с какой-то отчаянной решимостью хватался за эту соломинку, словно утопающий в бурном море.

Словно во сне, одержимый мрачной надеждой повернуть время вспять, Адонис нашел Берилл и согласился принять ее предложение и объединить усилия для достижения желаемой цели.

— Вы хотите получить Эндимиона, я — Минорию. Полагаю, нам лучше держаться вместе, — проговорил венерианец, лихорадочно сверкая глазами. Над верхней губой от волнения у него выступили мелкие капельки пота.

— Мудрое решение, — проворковала елейным голоском Берилл и, запрокинув голову, расхохоталась низким грудным смехом. — Осталось лишь закрепить наш союз…

Темная королева потянулась к Адонису и, запустив пальцы в его густую шевелюру, впилась требовательным поцелуем в его губы. Острая боль тут же пронзила офицера, затмевая рассудок. Словно тысячи ножей и игл пронзили его до основания; метастазы зла укоренялись в его чистой душе, убивая все то чистое и светлое, что жило когда-либо в его сердце. А то, чего нельзя было изменить, извращалось и принимало гротескные формы.

Тьма поглотила Адониса, изменяя его помыслы и стремления. Одержимость, ненависть, мстительность — вот во что превратились любовь, желание защищать и прощать. Вот в кого превратился пылкий юноша — в хладнокровное чудовище.

Не разрывая темного поцелуя, Берилл перенеслась вместе с Адонисом в Темное Королевство — точнее, в сырое и мрачное подземелье, где теперь был вынужден скрываться Металия. Темный король одобрил выбор королевы, и тут же промолвил, наполняя подземный зал гулким эхом:

— Подойди сюда, Темный офицер!..

Адонис сделал шаг вперед. Все его тело словно пылало темным огнем, а он сам едва ли осознавал, что происходит. Юноша словно находился под гипнозом; однако каждое слово, произнесенное в его адрес Металией, сеяло отравленные семена в подготовленном уловками Берилл разуме.

— Отныне твое имя — Данбурит, первый офицер Темного королевства. Клянешься ли ты служить верой и правдой мне, своему королю?

— Клянусь… — словно спросонья протянул юноша. Его глаза заволокло темной дымкой, лицо было спокойным, не выражающим никаких эмоций. Однако зло, завладевшее сущностью Адониса, неуловимо скользило в его чертах. Едва ли можно было узнать в нем прежнего воина планеты Венера — влюбленного юношу, совершившего массу подвигов во имя любви и так бесславно завершившего эту горько-сладкую историю.

А Берилл скромно стояла в стороне, злорадно усмехаясь. Начало было положено, оставалось лишь закрепить успех. Данбурит был лишь пешкой в ее игре; точно такой же пешкой была и сама фрейлина, но только уже в руках Металии. Но настоящая игра была еще впереди.

По Иллюзиону, подобно лесному пожару, распространилась новость о пропаже фрейлины королевы Деметры Берилл и офицера королевской армии Адониса. И чем больше людей узнавало о ней, тем большим количеством сплетен она обрастала. Одни говорили, что парочку похитили приспешники Металии; другие — что эти двое сбежали из дворца в поисках любовных авантюр, причем именно эта версия казалась обывателям самой правдоподобной.

Однако ни Минория, ни Эндимион не верили в это, ведь у каждого из них были причины сомневаться в столь шаткой и ненадежной версии. Они ломали голову над тем, что сподвигло этих двоих исчезнуть из дворца, но ответа не находили. Только и могли предполагать, что виной всему обида — благо и Берилл, и Адонис имели право точить зуб на особ королевской крови.

Минория даже чувствовала угрызения совести — из-за того, что венерианец пропал аккурат после того злополучного празднества Литы. Принцесса была бы рада забыть столь злополучный инцидент, изгладить его в памяти. Но чужая душа, как известно, потемки. Адонис, по-видимому, либо решил сбежать, лишь бы не служить ей, либо решил просто передохнуть, не известив никого. Так сказать, привести в порядок душу и мысли. У Минории даже голова разболелась от этих запутанных мыслей.

Эндимион же не мог понять, что двигало Берилл. Она ведь всегда была мила с ним, учтива… Порой принц даже ловил на себе ее томные взгляды, но не придавал им никакого значения. Но даже если на мгновение предположить, что фрейлина, которую он знал уже не первый год, была влюблена в него, то что тогда связывало ее и Адониса? Все это было так странно…

В конце концов, версию с побегом двух влюбленных стали считать основной, и о них забыли. Все снова пошло своим чередом. Принцессы вернулись обратно в Серебряное Тысячелетие, даже не подозревая, что близится конец их беспечной и относительно спокойной жизни.

Шло время, а Данбурит, вопреки ожиданиям, не видел в своей жизни никаких изменений. Каждый следующий день был похож на предыдущий, и юношу одолевала скука. Он и Берилл проводили дни напролет в подземельях вместе с Металией, в то время как Темному Адонису хотелось действовать. Венерианец горел желанием отправиться в Серебряное Тысячелетие и наказать лицемерную Минорию. Ему уже не хотелось ее любви, его нутро требовало крови. Данбурит даже составил план мести, рассчитав все до мельчайших деталей, но Берилл загадочно молчала, игнорируя прямые вопросы офицера.

— Кажется, я согласился служить Металии только с одним-единственным условием — ты должна была помочь мне заполучить принцессу Венеры, — как-то раз начал серьезный разговор Адонис, решив больше не тянуть быка за рога. Он упорно не желал называть бывшую фрейлину королевой и преклоняться перед ней, что раздражало высокомерную женщину. — Я, первый офицер Иллюзиона! Герой войны! А что же взамен? Мы только и делаем, что сидим в этом сыром и холодном подземелье, точно крысы, изредка выбираясь на поверхность.

Берилл отвлеклась от изучения старинного фолианта с темными заклинаниями, отметив кроваво-красным ногтем место, где остановилась:

— Данбурит, я тоже многого хочу. Но сейчас не то время, чтобы потакать своим капризам. Король нуждается в нас, нуждается в силе, чтобы противостоять врагам. Так что делай то, что велят, и помалкивай!

Темный Адонис в гневе стукнул кулаком по спинке каменного трона, на котором восседала молодая женщина:

— Разве я требую многого? — начал он, сверкая глазами. — Хватить водить меня за нос, Берилл! Ты избегаешь прямых ответов, не говоря мне ни да, ни нет. Раз так — то мне не нужна твоя помощь! Я сам отправлюсь на Луну и осуществлю задуманное!

— Безумец! — усмехнулась Берилл, и ее ухмылка напомнила Данбуриту змеиный оскал. — Ты сейчас не в том положении, чтобы выдвигать условия. Если тебя раскроют, то непременно уничтожат.

Венерианец упрямо тряхнул головой:

— И все-таки я рискну положиться на собственные силы. И, поверь мне, я одержу победу!

Темная королева раздраженно махнула рукой:

— Уходи. Иди, куда хочешь, Данбурит. Но знай: если ты попадешь в беду, на меня не рассчитывай. Я и так отговаривала тебя от этой глупости так, как могла.

Это как раз и надо было Темному Адонису. Не успела Берилл договорить последние слова, как он, щелкнув пальцами, растаял в воздухе. Это был шанс, который венерианец не собирался отпускать. Победа или смерть! И никак иначе.

Черное небо, усыпанное мириадами таинственных, далеких звезд. Как же любила Минория обращать на него взгляд, неизменно находя на лунном небосклоне яркую звездочку Венеры — далекую, незабвенную родину. Вот и в тот роковой день, прохаживаясь вдоль внешних дворцовых ворот, принцесса не отрывала глаз от родной планеты, к которой каждой стрункой тянулось сердце.

Принцесса несла дозор у дворца, облаченная в форму Сейлор воина — так уж выпал жребий, который принцессы тянули каждый вечер. Венера прохаживалась взад-вперед, зорко вглядываясь вдаль, в бескрайний и унылый лунный пейзаж. За внешними вратами дворца и высокой каменной стеной не было ничего, кроме серой пыли, огромных валунов-метеоритов — гостей из далекого космоса, да того самого черного неба, усеянного мириадами звезд. При Минории был меч — длинный хрустальный клинок с изящной золотой рукоятью, покрытой письменами. Это оружие было передано ей в день совершеннолетия самой королевой.

— Этот меч оставила мне твоя мать перед тем, как покинуть Серебряное Тысячелетие, — произнесла тогда Селена, разворачивая перед восхищенной принцессой Венеры сверток из богато расшитой золотой парчи. Блеснул в свете кварцевых светильников прозрачный, точно воды горной реки, клинок, и Минория завороженно уставилась на ценный дар. — Он твой по праву. Однако прошу: будь осторожна с ним. Пускай Святой Клинок в ход только в крайних случаях, ведь это не простое оружие.

Принцесса Венера пообещала и до сих пор держала слово. Львиная доля времени, проведенного на ристалище, с тех пор стала уходить на тренировки с мечом. Естественно, Венера училась на простом оружии, выплавленного из стали, мифрила или адаманта. Металлы этих клинков были крепкими, но не шли ни в какое сравнение с артефактом, унаследованном Минорией от Астарты.

Время, отведенное Сейлор Венере для несения стражи, постепенно подходило к концу, и внимание принцессы заметно ослабело. Она уже думала о том, как вернется во дворец и начнет подготовку к очередному запланированному балу. Мысленно она подбирала себе платье, обувь, украшения, представляя, насколько ослепительно будет выглядеть среди других гостей бала. Замечтавшись, Минория не сразу поняла, что ее одиночество нарушено. За ней пристально наблюдала пара светло-зеленых глаз, напоминающих шарики из бутылочного стекла, и взгляд этот полыхал мрачной решимостью и злобой.

Данбурит стоял за одним из громадных валунов, следя за каждым шагом скучающей принцессы. Он выжидал подходящего момента, чтобы открыть свое присутствие и, наконец, он настал.

Незваный гость сделал шаг вперед, попадая в поле зрения Сейлор Венеры. Воительница тут же встрепенулась, вскидывая голову:

— Кто здесь? — произнесла она. — Стой!

Но Темный Адонис не остановился. Тогда Минория выпустила предупреждающую вспышку Луча Полумесяца, на мгновение ослепив Данбурита.

— Это всего лишь я, — отозвался юноша, подходя еще ближе. — Приветствую, принцесса, — и он отвесил издевательский поклон.

Сейлор Венера тут же напряглась, и ее рука непроизвольно легла на рукоять меча.

— Адонис? — неверяще спросила принцесса, пристально вглядываясь в лицо венерианца. Было в нем что-то такое, что инстинктивно не понравилось Минории. Офицер мало походил на того юношу, с которым она впервые познакомилась, прибыв на Терру. Возможно, дело было в мрачных тенях, что пролегли под его глазами, или в тоне его голоса… А, может, и во всем сразу. Но самым странным было то, что Сейлор Венера остро чувствовала темную энергию, исходящую от Адониса. — Где ты был все это время? Тебя искали…

Данбурит чуть кивнул головой, подходя ближе:

— Я был там, где должен был быть, и это уже не ваше дело. Но не в этом суть, принцесса. Я прибыл сюда с иной целью.

— Какой же? — переспросила Минория, чувствуя, как в ее разум закрадывается легкая паника. Она крепче сжала пальцы на рукояти Святого Клинка, готовая пустить его в ход в любой момент.

— Я хочу рассказать вам одну историю, — бесцветным голосом начал Адонис, приближаясь к принцессе Венеры и останавливаясь всего в трех шагах от нее. — Историю о маленьком мальчике с планеты Венера, который вместе со своей семьей очутился на Луне в числе тех, кто должен был служить дочери королевы Астарты, маленькой принцессе по имени Минория. Однажды этот мальчик сбежал из лагеря своих соотечественников, чтобы хоть одним глазком взглянуть на то, что происходит за каменными стенами лунного дворца, куда путь ему был заказан. И там он увидел девочку с золотыми волосами, в которые был вплетен алый бант…

Минория так и застыла, услышав слова Адониса, а он продолжал:

— Эта девочка очень ему понравилась. Как оказалось, она и была той самой принцессой, которой маленький воин должен был служить верой и правдой. Мальчик поклялся защищать ее, и оставался верен своему обещанию до самой юности. Пока он рос, его симпатия к принцессе только крепла, пока не превратилась в любовь. Но тут грянула война, и принцесса, к тому моменту превратившаяся в прекрасную девушку, подарила свое войско человеку, которого любила — земному принцу. Но, увы, тот был возлюбленным ее подруги. Однако это не помешало ей сделать столь великодушный жест и послать собственных воинов на верную смерть.

— Но… — попробовала было возразить Венера, но Данбурит не дал ей сделать этого, продолжив свое повествование уже на повышенных тонах:

— И тогда юноша понял, что это отличный шанс проявить себя. Он отправился на войну вместе с остальными воинами Венеры и там стал настоящим героем, совершая подвиги во имя любви. Юноша даже был тяжело ранен, но облик принцессы, что все это время маревом стоял перед глазами, вытащил его из бездны забвения. И вот он поднялся так высоко, что стал офицером — одним из приближенных принца Терры. И вот тогда… тогда он вновь встретил свою принцессу, — тут Адонис замолчал, покачав головой. В чертах его читалась горечь. — Он думал, что все подвиги на поле боя, совершенные в честь любимой, помогут ему; что принцесса обратит на него внимание и оценит его, героя, по достоинству. Как же он ошибался! Прекрасная дева оказалась слепой эгоисткой. Она не замечала никого, кроме себя и чужого жениха, отчаянно лгала подруге и обманывала того, кого ей пророчили в мужья. И тогда сердце влюбленного юноши не выдержало и разбилось на мелкие осколки.

— Но… Но я ничего не знала об этом! — потрясенно воскликнула Минория, всем телом подаваясь вперед. Сердце ее бешено колотилось, глаза возбужденно блестели.

— А что бы изменилось? — резко ответил офицер. — Ты бы перестала любить Эндимиона?

— Нет, но… — принцесса не знала, что и делать. Признание Адониса было для нее полнейшей неожиданностью. И даже если бы сейчас над ее головой разверзлись небеса и грянул гром, это не произвело большего эффекта, чем слова венерианца.

— Теперь поздно что-либо менять, — холодно произнес Адонис. — Я уже не принадлежу себе. В поисках мизерных шансов завоевать твою любовь, моя принцесса, я перешел на сторону тех, кого убивал с твоим же именем на устах. Теперь я иной. И имя мне — Данбурит, первый офицер Темного Королевства.

Минория издала сдавленный возглас, прокусив до крови костяшки пальцев.

— А теперь — веришь ли? — мне все равно, — воин вложил в эти слова все презрение, на которое был способен.

— Тогда зачем ты явился сюда, рискуя своей жизнью? — затаив дыхание, осведомилась принцесса Венеры, положив руку на рукоять меча. — Ты ведь знаешь, что злу ход сюда заказан.

— Для того, чтобы вырвать твое холодное и лживое сердце, Минория!

Выхватив из ножен меч, Адонис, издав боевой клич, бросился на Сейлор Венеру. Девушка молниеносно выхватила свой волшебный клинок, успев отразить атаку воина. Брызнули искры, и противники отскочили в стороны, вновь приняв боевую стойку. Они ходили по кругу: Адонис выжидал, когда глава Сейлор сенши даст слабину и откроется для атаки; Минория же держала оборону, готовая в любой момент отразить удар воина.

Офицер вновь сделал выпад, и принцесса отразила его. Юноша, примеряясь к еще одному удару, произнес:

— О, а ты и впрямь не сахарная куколка, принцесса!.. — и вновь замахнулся на нее мечом.

Закипела битва не на жизнь, а на смерть. Адонис доказывал, что Эндимион не даром хотел сделать его пятым Лордом Терры. Мастерство Данбурита-офицера и впрямь поражало, и дочь Астарты чувствовала, что потихоньку слабеет. Дыхание ее сделалось прерывистым, по лбу потекли капли пота, но она все еще крепко держала меч в руках, благодаря Артемиса за уроки владения холодным оружием.

То, что принцесса Венеры теряет силы, не укрылось от Адониса. Мрачное удовлетворение и самодовольство поднялись в его душе, и желание поскорей, одним ударом, закончить сражение, сыграло с ним смертельную шутку. Всего на мгновение, занеся меч, он открылся для нападения, и Минория интуитивно, в пылу сражения, воспользовалась этим. Всего один выпад, и…

Словно со стороны Венера увидела, как хрустальный меч, прорвав белоснежный мундир Адониса, мягко вошел в его плоть и вышел насквозь, вспарывая кожу, мышцы и внутренние органы. Ткань тут же пропиталась кровью, и это темное пятно увеличивалось в размерах с каждой секундой.

Юноша выронил меч, и он тихо упал в лунную пыль. На потрескавшихся губах Адониса выступила кровавая пена. Он с неверием и потрясением посмотрел на Минорию гаснущим взглядом, словно не до конца осознавая, что жить ему осталось не больше минуты, что в его спину уже дышит Танатос, верный и безмолвный слуга Плутона.

На глаза принцессы Венеры навернулись жгучие слезы. Она только что отняла жизнь у одного из тех, кого она клялась защищать — человека с ее вотчины, венерианца. Хотя, даже если бы это был и не ее подданный, легче бы не стало. Впервые убила… Перед этим меркло все, и единственное, что сейчас занимало Минорию — это льдисто-зеленые глаза напротив, бледное лицо, покрывшееся испариной. Так близко, что видно каждую капельку холодного пота… Каждый кровавый пузырек на губах…

Минория часто и рвано дышала, все еще сжимая до дрожи в руке меч. Когда ноги Адониса подкосились, она подхватила его свободной рукой, изо всех сил не давая воину упасть. Но юноша все равно тяжело опустился в серую лунную пыль, орошенную багряными каплями крови. Принцесса упала на колени рядом с ним, запоздало вытаскивая из тела поверженного Данбурита Святой Клинок и отшвыривая его в сторону.

— Нет… Нет, я не хотела… — шептала Минория в отчаянии, когда Адонис мертвой хваткой сцепился в ее волосы, беззвучно шевеля губами и притягивая принцессу еще ближе.

Дочь Астарты послушно наклонилась, словно желая поймать его последний вздох, и тогда юноша, собрав свои последние силы, прошептал:

— Твоя любовь будет безответной вечность…

— Что? — выдохнула Венера, но Адонис уже не слышал ее. Танатос принял его дух, оставив лишь безжизненную, но по-прежнему прекрасную оболочку.

Вцепившись пальцами в офицерский китель юноши, Минория уронила голову на бездыханную грудь венерианца, который до отчаяния, до самой последней минуты безответно любил ее, и разрыдалась.

Так их и нашел Артемис — хладное тело Адониса и принцессу, что была на грани сознания от осознания содеянного. Она сидела, опустив голову и поглаживая покрытые пылью белые волосы почившего юноши. Белый жрец не стал задавать вопросов, лишь поднял Минорию на руки и понес прочь, не забыв прихватить окровавленный меч. Дочь Астарты, побледневшая и осунувшаяся, положила голову на плечо другу и только тогда провалилась в желанный мрак забытья.

Так было положено начало древнему проклятию…

Комментарий к 29. Седьмой сон Минако (один сон на двоих) Перевод эпиграфа:

Веди меня в цепях,

Освободи от стыда,

Лаской причини боль.

Я стою на коленях

И умоляю тебя сжалиться, а ты говоришь:

Не проси о милости,

Тебе еще предстоит испытать так много боли.

Не проси о милости.

(Смилуйся).

*Лита кельтское название Дня Летнего Солнцестояния, аналог славянского праздника Ивана Купалы.

https://vk.com/selia_meddocs_group – группа, посвященная фику и творчеству автора в целом. Заходите на огонек!

====== 30. Темная мистресс Нефрита ======

Не можешь заснуть, не в силах вздохнуть…

И смотришь в окно, а он где-то там…

Он так далеко, что без него —

Так одиноко, вокруг никого…

Freedom — Быть только с тобой…

На Токио опустилась беззвездная осенняя ночь. Днем по небу нестройными рядами ходили тяжелые, темно-серые тучи, а когда стемнело, погода испортилась окончательно. Сначала заморосил мелкий, противный дождик, затем подул пронизывающий северный ветер, пробирая запоздалых прохожих до костей. Они, согнувшись в три погибели и раскрыв зонты, бежали по улицам города, на которых уже зажигались слепые фонари. Сырость туманным облаком поднималась над землей, порождая промозглую мглу. Дождь с каждой минутой усиливался, ветер крепчал, вырывая из рук прохожих зонтики и швыряя в их лица холодные дождевые капли.

А в квартире у Мамору было сухо, тепло и уютно. Это и отметила Усаги, едва переступив порог дома Чибы. Она держала в руках полупрозрачный зонт, с которого стекала вода, образуя на полу лужицу, и тряслась от холода. Мамору даже показалось, что кончик носа Цукино посинел от холода, и он тут же, не терпя возражений, отправил Усаги в ванную, подкрепляя свои слова легким шлепком по попе девушки. Она хихикнула и скрылась за дверью, а через несколько минут раздался шум бегущей воды.

А Мамору тем временем принялся искать для Усаги сменную сухую одежду. Ясное дело, домой он ее сегодня отпускать не собирался — в такую погоду хороший хозяин даже собаку на улицу не выгонит. Переночует у него, пока бушует ненастье, а с утра отправятся на учебу. Словно в подтверждение его слов, порыв ветра швырнул в оконное стекло сноп дождевых брызг, и Мамору, словно очнувшись, открыл шкаф и принялся перебирать вещи.

Среди стопок аккуратно сложенных рубах и футболок Чиба обнаружил что-то гладкое, приятно скользящее в пальцах. Подцепив вещь, Мамору вытащил на свет персикового цвета ночнушку, сплошь состоящую из кружев и искусственного шелка — вещь Минако. Сразу же нахлынули непрошенные воспоминания — как и при каких обстоятельствах этот предмет одежды оказался у него, и Чиба сжал ночнушку в руке, сминая нежную ткань. Он-то забрал свои вещи из ее квартиры, а сама Минако не торопилась сделать то же самое. И этот дух, незримый мираж ее присутствия, до сих пор витал в этой квартире.

Мамору с решительным видом подошел к другому шкафу, достал оттуда пакет и сунул туда злополучную ночную рубашку Айно. Вскоре туда же последовали два ее банта — голубой и черный, а также кое-какая бижутерия и зубная щетка. Некоторое время в задумчивости посмотрев на пакет, что, как казалось Чибе, выглядит укоризненно и как-то сиротливо, парень сунул его в дальний угол шкафа, намереваясь при удобной возможности передать вещи хозяйке. Однако его мысли уже находились в неком сумбуре от воспоминаний, связанных с Минако, и Мамору, приказав себе успокоиться, достал одну из своих рубашек и отнес ее Усаги.

Когда в спальню, шлепая босыми ногами, вошла Усаги, парень уже лежал на кровати, заложив под голову руку. Рассеянный свет от торшера с зеленым абажуром падал на книгу, которую читал Мамору, создавая уютную атмосферу. Рядом, на прикроватном столике, стояли две чашки с чаем сенча. От них легкими струйками подымался ароматный пар, и Цукино, тут же взобравшись на кровать, села по-турецки и взяла в руки одну из чашек.

— М-м-м, какой аромат! — восхитилась она. — Спасибо.

— Не за что. Пей горячим, — произнес Мамору, опуская книгу и улыбаясь. — Я не хочу, чтобы ты простудилась.

Усаги тут же чихнула, и Чиба нахмурился.

— Ну, вот, — проворчал он. — Все-таки простыла.

Цукино беспечно махнула свободой рукой и пригубила чай:

— Ерунда.

— И чего, собственно, ты вышла из дома в такую погоду? — продолжал Мамору свою речь. — Сидела бы дома, лопала шоколадки да листала мангу.

— Но я соскучилась, — состроила жалобную гримаску Усаги, вновь прихлебнув чай. Парень тоже взял свою чашку и сделал глоток. — Ты не рад? — тут же надула губки девушка, подозрительно косясь на Чибу.

— Нет, что ты… — тут же ответил Мамору. — Просто уже так поздно… Твой приход был для меня неожиданным.

— Я хотела сделать сюрприз, — просто ответила Цукино, лукаво сверкнув глазами.

Чиба тепло улыбнулся, глядя на Усаги с невыразимой любовью:

— Он определенно удался. А теперь допивай свой чай и будем ложиться спать. Мне завтра с утра на работу, да и тебе на учебу подниматься.

Цукино выразительно зевнула, прикрывая рот ладошкой:

— Что верно — то верно. Но та-а-ак лень…

— Уж кто бы сомневался, — снисходительно ухмыльнулся Мамору, отставляя чашку с недопитым чаем. В такие моменты он казался самому себе старше собственного возраста, точно Усаги была его маленькой дочкой. Кто бы мог подумать, что вот эта девушка с хвостиками-оданго в его розовой рубашке — одна из защитниц этого бренного мира. — А теперь — спать!

С этими словами Мамору, потянувшись, отложил книгу на прикроватный столик и выключил свет, а Усаги, отставив чашку, удобно примостилась рядом, положив голову на плечо парня. Чиба нашел в темноте ее ладонь и некрепко сжал.

— Доброй ночи! — прошептал он и поцеловал Цукино в висок. В ответ донеслось невнятное бормотание, а затем и легкое, сонное дыхание возлюбленной. Девушка заснула мгновенно, а Мамору еще некоторое время лежал, вглядываясь в темноту и слушая шум дождя за окном.

Вся эта идиллия казалась ему затишьем перед бурей, и Чиба каким-то шестым чувством ощущал ее приближение. Чувствовала ли это Усаги? Скорее всего, нет — иначе она не была столь безмятежна и спокойна. Но чувство тревоги пожирало Мамору изнутри и по ночам лишь усиливалось. Однако близость любимой, ее теплое сонное дыхание на его щеке сделали свое дело, и к Чибе, наконец, пришел сон.

В это же время, на другом конце Токио, другая пара только собиралась подниматься с постели. Точнее сказать, только девушка собиралась, оставляя мужчину нежиться в объятиях темно-синего шелка. Она спустила ноги на пол и тряхнула головой, потягиваясь. Рыжевато-каштановые волосы волной упали на ее обнаженную спину, и пламя свечей засияло в них, точно жидкий огонь. Не без сожаления вздохнув, красавица потянулась за шелковым халатом и, поднявшись с постели, накинула его на молочно-белые плечи.

Мужчина, не сводя взгляда с жены, поначалу наблюдал за ней, словно сытый кот, объевшийся сливок, а затем произнес с капризными нотками в голосе:

— Нару, вернись в постель.

— Не могу, милый. Мне нужно работать, и ты прекрасно это знаешь, — ответила она, оборачиваясь к Нефриту и запахивая халат.

Санджойн приподнялся на локте:

— Все никак не можешь выбросить эту идею из головы? Брось! Есть множество других способов заполучить человеческую энергию. Или попросту займись этим с утра.

Аквамарин лишь закатила глаза:

— Кажется, мы это уже обсуждали. Во-первых, кто, как не ты, учил меня, что все темные дела стоит вершить под покровом ночи? Во-вторых, эта идея — дело принципа, ни больше ни меньше. Когда я стала твоей мистресс, у меня не было ни свадебного платья, ни, уж тем более, свадебной церемонии. Так почему же у других все это должно быть?

— О, да в тебе говорит зависть, — вздернул брови Нефрит. — А ты подумай иначе. Ты получила то, что хотела — меня. Тут уж без вариантов. Свадьба и прочие глупые штучки не про мою честь.

— Скорее, во мне говорит обида, — ответила Нару, подходя к письменному столу и принимаясь перебирать бумаги. — Что же касается последнего, то ты тоже не остался в проигрыше, дорогой муж.

— Тут я согласен, — не смог отвертеться Санджойн и потянулся, чтобы взять недопитый бокал вина. Нефрит и впрямь высоко ценил Аквамарин — в первую очередь за то, что она была его верной спутницей и помощницей в делах. Нару помогала ему разрабатывать планы сбора энергии так, чтобы поблизости не мог оказаться никто из Сейлор воинов. И правда — проводя свои манипуляции со сбором энергии в отдаленных уголках Токио, в большинстве своем в периферии, они ни разу не сталкивались с вездесущими сенши. Аквамарин была самой настоящей его половиной, продолжением его самого.

Едва став темной мистресс Нефрита, Нару первым делом принялась с энтузиазмом наводить порядок в обветшалом поместье Санджойнов, приводя его в более-менее жилой и благопристойный вид. Когда с этим было покончено, демон-звездочет принялся учить свою супругу темным искусствам. Темная Нару оказалась на редкость прилежной ученицей, что не могло не радовать. Да и вообще, с каждым днем она все больше и больше походила на Кейко Санджойн, чей портрет по-прежнему висел на стене у лестницы. Получив от Металии имя Аквамарин, девушка начисто избавилась от своей наивности, непосредственности и глупости. Она стала смелой, беспринципной и настырной. И только чувства к нему, Нефриту, остались неизменными — Нару была все еще одержима им. Но с новым набором качеств и именем она уже не казалась темному лорду раздражающей, даже наоборот — темный огонь страсти, горевший в Аквамарин, манил его, точно мотылька. Но любил ли он свою мистресс? Сложный вопрос.

— Я могу рассчитывать на тебя? — спросила Нару, поворачиваясь к нему. — У меня практически все готово.

Лорд кивнул:

— Да. Но только в том случае, если ты вернешься в постель.

Аквамарин оторвалась от бумаг и подошла к кровати. Насмешливо улыбаясь, Нару, совершенно по-кошачьи опустилась на постель и медленно двинулась к нему на четвереньках. Когда их разделяла пара сантиметров, мистресс прошептала своему мужу прямо в губы, обдавая горячим дыханием:

— Не нужно ставить мне ультиматумы, милый, — сделав акцент на последнем слове и быстро поцеловав Нефрита, Аквамарин щелкнула пальцами и растворилась в воздухе. Масадо Санджойн лишь раздраженно вздохнул и откинулся на подушки.

В Темном Королевстве все шло своим чередом. Пока генералы и их юмы выполняли поручения королевы, Берилл все так же восседала на троне, время от времени наблюдая за происходящим наверху через свой хрустальный шар. Где-то вдалеке стекала вода. Капли звонко разбивались о покрытые мхом и плесенью камни, а этот звук эхом разносился по пустынным пещерам, замирая и возникая вновь, словно теряясь в запутанных коридорах.

Металия безмолвствовал, покоясь в своем сосуде. Оттуда доносилось лишь едва различимое красноватое свечение, что, смешиваясь с фосфорическим светом красновато-лиловых подземных растений, усиливало и без того мрачную атмосферу подземелья. И Берилл это вполне устраивало. Гулкая тишина подземелья не нарушала вялого хода ее мыслей.

Но тут раздался легкий хлопок, и перед Берилл появился Зойсайт. Он привычно завис в воздухе, приняв расслабленную позу отдыхающего в кресле человека, нисколько не утруждая себя соблюдением дворцового этикета. Впрочем, королева привыкла к этому. Вид у младшего из генералов был хитроватый. Наверняка уже задумал что-то.

— Моя королева?

— Чего тебе, Зойсайт? — раздраженно бросила Берилл, привычными движениями поглаживая кончиками ногтей хрустальный шар.

— Я к вам по очень деликатному вопросу, моя королева, — начал издалека юноша, принявшись накручивать на палец рыжеватую прядь. Он замолчал, вопросительно глядя на сидящую на троне женщину.

— Говори, не тяни время, — властно потребовала она, бросив испытывающий взгляд на юного генерала.

Тот, убедившись, что его слушают, начал вещать, плавно подводя к интересующей теме:

— В последнее время меня беспокоит поведение Нефрита.

— Вот как? — вздернула брови Берилл. — И чем же?

— Не знаю, как вернее сформулировать, но… — Зойсайт потер подбородок, — наш звездочет становится все более и более человечным. Он потерял хватку, и я с трудом могу предположить, что тому причиной. Возможно, что это влияние Аквамарин — все же она совсем недавно стала одной из нас…

— Ты забываешься, лорд! — повысила голос королева. — Я давно не видела столь исполнительной девы тьмы. С тех пор, как она вступила в наши ряды, количество накопленной энергии только растет. Что бы ты ни задумывал против Нефрита и Аквамарин — оставь эту затею. Это не возымеет на меня никакого эффекта.

— Прошу простить меня за дерзость, — поспешно произнес юный генерал, опасаясь навлечь на себя гнев Берилл, — но я действую из лучших побуждений, как верный слуга Темного Королевства. Как бы не стало поздно… — многозначительно добавил Зойсайт, бросив на женщину выразительный взгляд. — Все ведь начинается с малого. Сначала Нефрит даст слабину, потом проявит милосердие… А там и до предательства недалеко.

Берилл задумалась. А что, если младший из лордов все же прав? Взяв Аквамарин в жены, Нефрит и впрямь изменился. В любом случае, не стоит рубить сплеча, а вот понаблюдать за генералом-звездочетом — вполне.

— Ступай, — произнесла, наконец, королева. — Я лично прослежу за ним. Если ты прав — не сносить Нефриту головы; если же дело обстоит совсем не так — кара настигнет тебя. За клевету.

Склонив голову в поклоне, Зойсайт тут же испарился. Он был доволен: Берилл сомневалась; а это значило, что его слова достигли цели.

— Недолго тебе осталось топтать землю, Нефрит, ох, недолго! — мстительно пропел юноша, сверкнув зелеными глазами, едва оказавшись в своих покоях. Он ненавидел лорда-звездочета, а в последнее время — особенно. Королева стала более благосклонна к Нефриту и Аквамарин, и это больно задевало тщеславие Зойсайта. Но теперь все должно измениться. Он уже позаботился об этом.

На следующее утро в самом центре Токио открылся новый ателье-салон свадебных платьев. Вывеска гласила, что именно здесь можно заказать или купить уникальные наряды и кимоно по самым приемлемым ценам. Также салон имел в наличии всевозможные аксессуары для церемонии: обувь, бижутерию и даже милые букетики невест. Прохожие, а особенно молоденькие девушки, с любопытством глазели на витрину салона, где были выставлены самые красивые модели платьев.

Не смогла пройти мимо и Хигуре Акияма — тридцатипятилетняя женщина невыразительной внешности, в мешковатой одежде и без макияжа. Поправив так и норовившие сползти с носа очки в круглой черепаховой оправе, она не без интереса прочла вывеску и осмотрела выставленные на витрине платья. Мысленно она примерила на себя каждую из моделей, но, увидев размер «приемлимых цен», поняла, что они все же не рассчитаны на карман скромной школьной учительницы. Однако любопытство было сильно, и Акияма решилась пройти внутрь.

В большом, светлом и чистом помещении было не так уж много народа. Повсюду стояли манекены с платьями и кимоно, под стеклянными витринами были выложены на всеобщее обозрение обручальные кольца и прочие украшения, призванные сделать невесту самой красивой на своем празднике жизни. В другом помещении салона на обозрение покупателей были выставлены ткани: шелка, атлас, парча, тафта, шифон, фатин… А расцветки — от белоснежного до нежно-розового и кремового — так и притягивали взор.

Не в силах сдержаться, Акияма подошла к одной из полок и провела рукой по светло-лиловому атласу, расшитому серебряной нитью. От ткани словно исходило какое-то особое тепло, точно она была создана специально для нее, Хигуре. Словно находясь под гипнотическим воздействием, женщина поглаживала атлас, любуясь тем, как переливается искусственный свет в серебряных нитях вышивки.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — раздался за спиной мисс Акияма мелодичный голос, и женщина повернулась к его обладательнице. Лицо этой услужливо улыбающейся девушки показалось Хигуре смутно знакомым, и она, поправив очки, пристально вгляделась в ее черты.

— Нару Осака? — с некоторым сомнением спросила женщина, и ее собеседница невольно вздрогнула, услышав свое настоящее имя из уст незнакомки; однако, взяв себя в руки, мило улыбнулась и ответила:

— Да, но… Откуда вы… — и, в свою очередь, вглядевшись в покупательницу, воскликнула, всплеснув руками: — Мисс Акияма? Из школы Джубан? О-о-о!

Возглас удивления, вырвавшийся из уст Аквамарин, привлек внимание Нефрита. Темный лорд как раз прохаживался по салону в поисках следующей жертвы, незаметно для посетителей сканируя их ауру. Остановившись, он бросил вопросительный взгляд на жену и направился в ее сторону.

— Не думала встретить вас в нашем магазине, — услышал генерал отрывок разговора. Нару болтала с миловидной, скромного вида женщиной средних лет. — Такая приятная неожиданность!

— Я выхожу замуж, — поведала Хигуре, покраснев, точно школьница.

— Правда? — восхитилась Осака и захлопала в ладоши, лучезарно улыбаясь. — И кто же этот счастливчик?

Нефрит слегка прокашлялся и как бы невзначай прошел мимо болтающих женщин, выразительно поглядывая на Нару. Аквамарин поймала взгляд мужа и едва заметно кивнула. Это был знак, что лучшей возможности исследовать ауру учительницы не найти, и генерал понял его верно.

— Мой жених старше меня на добрый десяток лет и работает простым клерком. Но он так заботлив и бесхитростен, что я не смогла отказать ему, — вдруг разоткровенничалась мисс Акияма, встретив в лице бывшей ученицы благодарного слушателя. Однако это было не совсем так. Нару попросту тянула время, выжидая, когда Нефрит закончит исследовать ауру женщины, и чужое счастье было ей совершенно безразлично.

Притоптывая ногой и деланно улыбаясь, Аквамарин краем глаза следила за тем, как сияет нефритовый перстень мужа — точно звезда, спустившаяся с неба. Взмахнув рукой, точно прогоняя назойливое насекомое, лорд-звездочет улыбнулся Нару уголками губ и отошел. Энергия Хигуре Акияма была на пике, и это решило ее дальнейшую судьбу. Теперь в игру вступала Аквамарин.

— Как же здорово, что вы зашли именно в мой магазин! — выслушав до конца рассказ бывшей учительницы, весело произнесла Нару. — Я сделаю все, чтобы вы стали самой прекрасной невестой во всем Токио!

— Так… это ваш салон? — пораженно выдохнула Хигуре, в изумлении покачав головой. — Надо же!

— Давайте приступим, — засуетилась девушка, подхватив мисс Акияма под руку. — Вы предпочли бы платье или традиционное кимоно?

— Ну… — замялась женщина, смущенно опустив взгляд, — я не располагаю достаточным количеством средств, чтобы позволить себе купить платье. Они чудесны, правда, но мне все же выгодней будет приобрести отрез материи.

Аквамарин это ничуть не смутило. Рыбка попалась на крючок — а какую наживку она заглотнет, значения не имело. Нару тут же потащила Хигуре к полкам с тканями.

— Если мне не изменяет память, то вам понравился этот атлас, — девушка вытащила рулон ткани и широким жестом развернула его перед потерявшей дар речи учительницей. В освещении неоновых ламп нежно-лиловый атлас выглядел просто сказочно красивым. Хигуре не могла оторвать от него взгляд — она уже представила, как придумает фасон, сошьет и наденет платье из этой дивной ткани. — Вы будете неподражаема, — словно прочла мысли Акияма предприимчивая Аквамарин.

— Беру! — решилась женщина, и Нару засияла:

— Я сделаю вам небольшую скидку, — произнесла она и, схватив рулон, понесла его в дальний угол, чтобы отмерить необходимое количество ткани. Хигуре осталась стоять у полок, продолжая рассматривать другие образцы материй.

Нефрит уже ждал свою супругу. Одарив ее коварной полуулыбкой победителя, демон-звездочет положил ладонь на отрез ткани и произнес короткое заклинание. На мгновение легкая вспышка осветила полутемное помещение, и когда мужчина убрал руку, на ткани отпечатался призрачный золотистый символ. Впрочем, он тут же исчез, словно и не было ничего. Нару же завернула зачарованный атлас в коричневую бумагу, перемотала бечевкой, сунула в пакет и вручила прямо в руки Акияма.

Все, что теперь оставалось темным супругам — ждать.

С тех пор, как Хигуре принесла домой атлас для свадебного платья, она не знала покоя. Ткань манила, притягивала, заставляя забывать о сне и отдыхе, и Акияма невольно внимала этому ненавязчивому зову. Женщина, вернувшись в свое скромное жилище, тотчас же принялась рисовать модель будущего платья. Карандаш мелькал в ее пальцах, точно волшебная палочка, из небрежных и быстрых линий вырисовывались фантастической красоты эскизы, но Хигуре все была недовольна. Наконец, когда на землю опустились осенние сумерки, мисс Акияма с торжествующим видом подняла на вытянутых руках лист бумаги с идеально нарисованной моделью.

Однако это было лишь начало. Наскоро перекусив и перетянув волосы так, чтобы они не падали на глаза, женщина принялась делать выкройки. Усталости в ней не было ни капли — энергия била ключом, и Хигуре направляла ее в нужное русло. Она видела цель, а любые препятствия между ней и платьем попросту игнорировала. Одним из таких препятствий был разрывающийся весь вечер телефон. Звонил жених мисс Акияма — тот самый клерк, последний шанс на личное счастье засидевшейся в невестах Хигуре. Однако женщина и не думала отвечать — она была поглощена созданием своего уникального свадебного наряда.

Однако бедный клерк не знал об этом. Он был всерьез обеспокоен тем, что его невеста не выходит на связь. Сотни тревожных мыслей наполнили его голову, жужжа, точно рой потревоженных пчел, и мужчина не выдержал. Купив в ближайшей цветочной лавке букет, он направился прямиком к дому Хигуре, намереваясь выяснить причину холодного молчания любимой женщины.

Протяжная трель дверного звонка наполнила квартиру, и мисс Акияма, с трудом оторвавшись от пошива, раздраженно посмотрела в сторону входной двери. Она уже подумывала затаиться и не открывать — позвонят и уйдут, кто бы ни стоял за порогом. Но звонили так настойчиво и долго, что Хигуре, наконец, не выдержала.

Распахнув дверь, она с плохо скрываемым раздражением уставилась на своего жениха, что стоял перед ней, бледный от волнения.

— Чего тебе? — не очень-то любезно произнесла мисс Акияма, сложив руки на груди.

— Я… я… — запинаясь, произнес клерк, утирая со лба пот, — с тобой все в порядке, Хигуре? Почему ты не отвечаешь на звонки?

— Я занята, что непонятного? — огрызнулась женщина, и мужчина невольно отпрянул. Перемена в поведении милой и покладистой Хигуре неприятно поразила его.

— Пусть так, — с несчастным видом склонил голову жених мисс Акияма. — Я сейчас уйду. Главное, что с тобой вроде бы все в порядке, — с этими словами мужчина пристальней всмотрелся в черты возлюбленной, отмечая их незначительные, но тревожные перемены. — Возьми цветы…

— Да нужен мне этот веник! — в сердцах бросила женщина и, замахнувшись, выбила букет из рук клерка. Гладиолусы, теряя лепестки, вывалились из бумажной обертки и рассыпались по полу.

Жених потерял дар речи, переводя потрясенный взгляд с Хигуре на цветы и обратно.

— Уходи, — бросила она напоследок, скрываясь за дверью. — И не смей появляться здесь, пока не будет готово мое платье.

Хлопнув дверью прямо перед носом ошеломленного клерка, мисс Акияма вернулась к прерванному занятию, а мужчина, подняв цветы, понуро побрел прочь, не в силах понять, что же произошло с его Хигуре.

Бессонная ночь дала свои плоды. Учительница, не сомкнувшая глаз ни на мгновение, шила свой подвенечный наряд всю ночь напролет, пребывая в каком-то экстатическом трансе. Треск настольной швейной машинки прерывался лишь изредка, когда мисс Акияма встряхивала платье и критическим взглядом рассматривала результаты своей работы. Когда взошло солнце и первые его лучи осветили комнату, где трудилась Хигуре, учительница домоводства, наконец, поднялась с места, держа в руках готовое платье.

— Вот она — моя мечта! — в исступлении шептала она пересохшими губами, кружась вместе с платьем по комнате и прикидывая его на себя. — Истинный шедевр для такой прекрасной женщины, как я!

Остановившись перед зеркалом и прижав платье к груди, мисс Акияма рассмеялась. Смех ее был хриплым и каким-то холодным, злым.

— Я неотразима! — объявила женщина.

Однако, глядя на ее бледное лицо, спутанные волосы и темные тени под покрасневшими от долгого напряжения глазами, согласиться с этим мог только сумасшедший. Увы, такой всего за одну ночь и стала Хигуре Акияма, помешавшись на своем желании сшить идеальное платье для свадебной церемонии. Заклинание Нефрита сработало безукоризненно — впрочем, как и всегда. Темная энергия так и фонтанировала, подпитывая чистое зло, укоренившееся в ничего не подозревающей женщине.

Внезапно в глазах Хигуре зажегся мрачный огонек решимости. Идея, пришедшая к ней в голову, была безрассудной и несколько отчаянной, но мисс Акияма, увы, не могла ей сопротивляться. Скинув с себя домашнюю одежду, женщина облачилась в свое подвенечное платье, прикрепила шпильками фату из жесткого фатина и, все так же холодно смеясь, вышла из дома, приговаривая:

— Такой женщине, как я, нужен идеальный мужчина… Идеальный! А не то недоразумение, что накануне вечером стояло у моего порога. И где только был мой рассудок, когда я принимала его предложение? Он недостоин такой красавицы, как я!

Хигуре шла по улице, гордо вскинув голову. Ее поступь была по-королевски величественной, шлейф из нежно-лилового атласа скользил за ней, точно подбитая собольим мехом мантия. Мужчины провожали мисс Акияма полными восхищения взглядами, женщины теряли дар речи, едва завидев ее, а она лишь повторяла, сверкая зелеными очами:

— Никто не достоин меня! Никто!

Знала бы Хигуре, что эти слова толкают ее прямо в пропасть, на краю которой она балансировала!

Утро первого выходного дня выдалось на удивление пригожим и солнечным. Ничего не напоминало о том, что пару дней назад небо извергало потоки воды — даже те немногие лужицы, что не успели просохнуть. В кронах деревьях прибавилось золота и багрянца. Повсюду летали паутинки с паучками — маленькие путешественники отважно следовали за ветром, прямо в неизвестность, в поисках нового места для жизни.

Над водами пруда центрального парка Синдзюку повисла легкая туманная дымка — явный признак того, что вода стала уже достаточно холодной. От нее и впрямь тянуло какой-то прохладой, и Усаги, что легкомысленно забыла дома джинсовую курточку, зябко поежилась, обхватив себя руками. Мамору, заметив это, снял с себя пиджак и заботливо накинул его на плечи девушки. Цукино благодарно улыбнулась и чмокнула парня в щеку.

Несмотря на то, что время для прогулок было довольно-таки раннее, Усаги нисколько не жалела, что не осталась в этот день дома. Свежий воздух, ласковые лучи солнца, близкие люди рядом — что еще нужно для того, чтобы почувствовать себя счастливой? Только отсутствие призначных проблем, что неотступно следовали за блондинкой.

Мамору, Усаги и Ами втроем неспешно прогуливались по парку, поедая мороженое и болтая о всяких пустяках. Мицуно чувствовала себя немного неловко в компании влюбленных, но Цукино это, похоже, нисколько не смущало. Она весело болтала то с парнем, то с подругой, перескакивая с темы на тему, точно мотылек с цветка на цветок.

— Скажи-ка мне, Ами, почему ты решила учиться на врача? — вдруг спросила Цукино, устремив полный любопытства взгляд на Мицуно.

Та слегка стушевалась, не ожидая подобного вопроса, и пожала плечами:

— Просто чувство, что я должна помогать людям, — призналась Ами. — Это невозможно описать словами… Словно я уже родилась с этим. Увы, это призвание дано не каждому.

— Вот уж точно, — вздохнула Усаги, закидывая в рот остатки вафельного рожка. — Вот я бы никогда бы не решилась стать доктором. Ужас как боюсь крови! И еще эта ответственность за чужие жизни… И сложно, наверное…

— Отчего же? — вдруг встрял в диалог девушек Мамору. — Ты довольно альтруистическая личность и тоже помогаешь людям.

— Аль… Что? Мамору, не произноси таких сложных слов в моем присутствии! — воскликнула Цукино, ткнув парня локтем в бок. — Скажи по-человечески!

— Ну, так вроде бы я… — начал было Чиба, но, встретившись с прищуренным взглядом Усаги, вздохнул и терпеливо перефразировал сказанное ранее: — Ты одна из тех, кто всегда готов помочь другим. Поэтому вполне могла бы стать хорошим врачом. При условии, если не прогуливала бы занятия.

— Мамору! — возмутилась Усаги и демонстративно отпустила руку Мамору, отходя чуть в сторону. — Хватит смеяться надо мной!

— Что ты, глупая! — хохотнул Чиба. — Я же любя…

— Ну вот, ты меня еще и глупой назвал! — взвинтилась пуще прежнего Цукино и надулась.

Мицуно, ставшая невольной свидетельницей этой уморительной перепалки, хихикнула, прикрыв рот ладошкой:

— Было бы из-за чего делать проблему, Усаги! Мамору прав: тебе и впрямь нужно больше заниматься.

— Да, но… Мне та-а-а-ак лень… — потянулась блондинка и вновь вцепилась в локоть своего парня. — Ладно, не будем о грустном. Ами молодец — нашла свое место в жизни. А я никак не могу определиться с выбором.

— Но… — в изумлении посмотрела на подругу Мицуно, — тебе же уже двадцать один год! Как же так? Почему ты до сих пор не определилась?! — Ами произнесла это таким тоном, точно Цукино совершила преступление против всего человечества — ни больше не меньше.

— Я пробовала стать и фотографом, и кондитером, а теперь и психологом — но все это не то. Надо много учиться, заниматься… А я как подумаю, что снова нужно что-то зубрить — так волосы дыбом становятся. Эх, почему не учат на домохозяек? — вздохнула Усаги, и Мамору с Ами в полном недоумении взглянули на девушку. — Ну что?! — снова воскликнула она. — У меня есть одна профессия — борец за добро и справедливость. Многие ли этим могут похвастаться?

— Ага, — снова поддакнул Мамору, улыбаясь уголком губ. — Только вот за нее не платят. Никаких тебе премий за очищение рядовых японцев от влияния зла, никакой страховки за получение производственной травмы… Просто кошмар!

— Ты опять за свое?! — начала было Цукино, но тут Лунный Жезл, лежащий у нее в сумочке, стал издавать тревожные сигналы и мигать, точно сирена. Усаги тут же умолкла и настороженно оглянулась по сторонам. Раздражение на Чибу точно рукой сняло.

— Где-то близко демон, — объявила она, и Мамору с Ами тоже принялись смотреть по сторонам. — Гляньте-ка! — вдруг произнесла Цукино, ткнув пальцем прямо перед собой. — Что это такое?

К ним навстречу двигалась женщина, облаченная в свадебное платье, а вслед за ней шумной толпой шли мужчины, что, не сводя глаз с невесты, хрипло и с придыханием шептали на один манер:

— Богиня… Красавица… Непревзойденная!

И, чем ближе приближалась эта странная процессия к Усаги, Ами и Мамору, тем громче сигналил Лунный Жезл.

— Ох, какое красивое платье! — восхитилась Цукино, прижав руки к груди. — Мамору, когда мы поженимся, у меня будет точно такое же! — безапелляционно заявила она, бросив не терпящий возражений взгляд на своего парня, и тот вздохнул.

— Усаги, сейчас не время думать об этом, — напомнила Мицуно, сжав в ладони жезл для трансформаций. — Самое время превращаться.

— Верно! Лунная призма… — начала было Цукино, но Чиба не очень-то вежливо дернул ее в сторону, под сень сакуры.

— Ты что, в самом деле решила перевоплотиться при всех этих людях?! — прошипел он, в свою очередь доставая из внутреннего кармана волшебную розу. — Будь осторожнее! Ты и так рискуешь…

— Ой, извини, — глупо хихикнула Усаги и, мысленно выругав себя за оплошность, продолжила заклинание: — …дай мне силу!

Порыв ветра пронесся над деревьями, сорвав пожелтевшие листья; мгновение — и из-под старой сакуры вышли Сейлор Меркурий, Такседо Маск и Сейлор Мун.

— Знаешь, ты прав — меня могут узнать. Так что одолжи мне это, — воительница Луны сорвала со своего защитника белую маску и надела ее. — Как я выгляжу?

— Усаги!

— Все, молчу, — подняла руки Сейлор Мун и повернулась к странной невесте, что подошла уже довольно близко. — Глазам не верю! — тут же воскликнула она, едва увидев лицо женщины.

— Что? Что такое? — переполошились спутники воительницы Луны.

— Это моя школьная учительница по домоводству, мисс Хигуре Акияма! Что это с ней такое?

— Сейчас проверим, — отозвалась Меркурий и, прикоснувшись к сережке, материализовала специальные очки, а также миниатюрный компьютер, и принялась за анализ. Пальцы ее так и летали над клавиатурой, обрабатывая полученную информацию.

А невеста со своей свитой тем временем подошла к Сейлор Мун и Такседо Маску, остановившись в паре метров от них.

— Уйдите с дороги! — приказала Хигуре, подкрепив свои слова взмахом руки. — Вы мешаете мне!

— Нет! — упрямо вздернув подбородок и сложив руки на груди, заявила лунная воительница. — Ты, порождение тьмы, посмело осквернить чистоту и непорочность свадебного платья! Я — прекрасный воин, борец за добро и справедливость — Сейлор Мун! И я накажу тебя во имя Луны!

— Вот как? — насмешливо переспросила мисс Акияма и щелкнула пальцами. Вся ее свита тут же упала наземь без сознания. — Ну-ну, посмотрим, на что ты способна, воин…

— Берегись! — воскликнула Меркурий, завершив работу. — Это больше не твоя учительница. Она находится в симбиозе с демоном!

— Надо же, какая догадливая! — съязвила темная невеста, и тут же вспышка яркого желтого света вырвалась из груди Хигуре. Колени женщины тут же подкосились, и если бы не Такседо Маск, успевший вовремя подхватить ее, то она неминуемо упала бы на землю.

А вспышка тем временем, сконцентрировавшись, материализовалась в громадную, отвратного вида паучиху. Точнее, в некий гибрид человека и паука, ибо существо это обладало, помимо четырех покрытых шерстью паучьих лап, еще и вполне человеческими руками и ногами. Красный цвет кожи, фиолетовые волосы, четыре пары мутно блестящих глаз, а потом еще и жало — всего этого хватило с лихвой, чтобы Сейлор Мун потеряла самообладание и задрожала, как осенний лист на ветру.

— Ну как? — спросила юма, перебирая лапками и демонстрируя воительнице Луны свое покрытое ядом жало. — Что теперь скажешь, выскочка?

— Мамочки-и-и-и! — тут же ультразвуком взвыла Усаги, грохнувшись на колени. — Я же боюсь пауков!

— Мыльный дождь! В бой!!! — послышалось в стороне, и все вокруг окутала туманная мгла. — Поднимайся, Сейлор Мун, — девушка тут же почувствовала мягкое прикосновение Сейлор Меркурий к своему плечу. — Кто, как не ты, может справиться с этой напастью? Вперед, пока действует моя атака! А я пока вызову подкрепление.

Сейлор Мун кивнула и поднялась на ноги, готовая атаковать застывшую посреди мыльного тумана паучиху. Но холодный, до боли знакомый голос разорвал тишину, накрывшую парк:

— Черная Вдова, сколько раз я говорила тебе: не играй с едой!

— Прошу прощения, госпожа, — лебезя, ответила паучиха. — Но такова уж паучья суть…

Воительница Луны застыла, забыв обо всем — и о паучихе, и о Такседо, что призывал ее атаковать. Все отошло на второй план, когда туман развеялся и перед Сейлор Мун предстала ее пропавшая подруга — с густыми рыжевато-каштановыми волосами и в длинном старинном платье, что было модным еще в начале прошлого века.

— Нару… — едва шевеля губами, проговорила потрясенная Усаги и сделала шаг вперед, точно собираясь броситься навстречу Осака, но та подняла палец вверх, упреждая все действия блондинки с оданго.

— Советую тебе не дергаться, Цукино, — произнесла она. — Нам обеим не нужны неприятности.

— Но… — Сейлор Мун была растеряна. Ее подруга детства создавала довольно двойственное впечатление — точно это была Нару и не Нару одновременно. И тогда Усаги поняла, в чем дело.

— Ты… Темная? — спросила она с замирающим сердцем.

— А ты как думаешь? — хохотнула Аквамарин, и ее глаза засияли призрачным фосфорическим светом. Хищно ухмыльнувшись, Нару бросила в Сейлор Мун разряд темной молнии; и она неминуемо попала бы, если бы не Такседо Маск, успевший схватить и переместить возлюбленную в самый последний момент.

— Что же ты стоишь? — вне себя от беспокойства, проговорил защитник. — Защищайся, делай же хоть что-нибудь!

— Но она же моя подруга! — со слезами на глазах произнесла Усаги. — Я не могу причинить ей вреда!

— Зато я могу! — послышалось со стороны Аквамарин, словно в ответ на эту реплику Сейлор Мун. — Черная Вдова, даю тебе шанс разобраться!

— С удовольствием! — быстро перебирая лапами, паучиха приблизилась к воительнице Луны и выстрелила в нее липкой паутиной. А потом еще и еще раз, с ошеломляющей скоростью двигаясь вокруг девушки.

Сначала Сейлор Мун с трудом уворачивалась, избегая атак юмы, но во второй раз она едва не оказалась в паутинном коконе и, если бы не Такседо Маск, что с поразительной меткостью швырнул пару роз в глаза Черной Вдовы, ослепив чудовище, то воительница Луны оказалась бы с головы до пят завернутой в липкую и душную паутину.

Краем глаза она заметила, что Темная Мистресс, вдоволь насмеявшись, собирается исчезнуть. Слепо рванувшись всем телом за подругой, Усаги выкрикнула ее имя; как ни странно, Осака повернулась к ней. Всего на мгновение встретившись взглядом с Нару, Сейлор Мун ощутила холод.

«Это не моя подруга», — мелькнуло у нее в голове, и лунная воительница почувствовала какую-то отчаянную решимость. То, что Нару откликнулась на ее зов, дало ей маленькую надежду на победу.

— Скоро здесь будет Сейлор Марс, — выкрикнула Меркурий, что все это время восстанавливала силы, потраченные на атаку. Она заметила, с какой болью Усаги смотрит на Темную Мистресс. — Мы задержим Черную Вдову, а ты не дай уйти Нару.

— Действуй, Сейлор Мун! Мы с тобой, — поддакнул Такседо Маск, оказавшись рядом с Ами.

— Мыльный дождь! В бой!!! — вновь прозвучала атака воительницы воды, и вновь Черная Вдова оказалась ослеплена. Из мыльного тумана, выедающего глаза, на нее, точно стрелы, полетели алые розы защитника Такседо. Паучиха завертелась волчком, не в силах спрятаться от заостренных стеблей. Она начала наугад плеваться паутиной, и одна из ее атак все же достигла Меркурий. Девушка тут же оказалась в коконе, окутавшему ее с головы до пят.

— Ами! — крикнул парень, подскакивая к сенши и пытаясь разорвать паутину. Но тщетно. Нити ее были настолько прочны, что невольно сравнивались с эластичным капроном.

— Я задыхаюсь, — из кокона донесся глухой голос Меркурий. Она начинала паниковать.

— Только не нервничай, не трать воздух, — произнес Такседо, пытаясь всеми силами обеспечить воительнице доступ к воздуху. — Я попытаюсь освободить тебя.

Ами затихла, но кокон под пальцами Мамору дрожал нервной дрожью. Меркурий опасалась за свою жизнь, но все же вела себя храбро даже в такой ситуации.

— Дух огня! В бой!!!

Вспышка — и паутина обратилась в черные, тлеющие клочья. Сейлор Меркурий поднялась на ноги, жадно хватая воздух ртом.

— Спасибо, — только и произнесла она вовремя подоспевшей Сейлор Марс. Та лишь кивнула:

— Вы в порядке? Что с Сейлор Мун? — быстро спросила воительница огня.

— Она с Нару, — быстро ответил Такседо. — Но нам нужно поторопиться — уничтожить Черную Вдову, пока она не успела сбежать или обратить свое внимание на Усаги.

Рей с тревогой посмотрела на него:

— Я еще слаба — я потратила все силы, чтобы освободить Меркурий из кокона. Боюсь, атаки не хватит, чтобы уничтожить паучиху прямо сейчас… Стоп. Нару?! Она нашлась?! — воскликнула Сейлор Марс, всплеснув руками. — Может, стоит помочь?

Такседо покачал головой:

— Нет. Это ее битва. И, как бы мне ни хотелось поддержать ее, Сейлор Мун должна справиться с этим сама. Ну, а пока… — парень швырнул в Черную вдову еще розу, — у нас есть другая задача.

Сенши не осталось ничего иного, как согласиться с ним.

— Нару…

Оставив Ами и Мамору разбираться с паучихой, Сейлор Мун оказалась один на один со своей темной подругой. Они стояли друг напротив друга, не решаясь что-либо предпринять. Усаги, едва сдерживая слезы, сжала кулаки, в то время как Осака была царственно спокойна и непоколебима, точно была уверена, что выйдет победительницей в этом противостоянии.

— Мое имя — Аквамарин! — вскинув голову, ледяным тоном произнесла мистресс. — Я — жена лорда-звездочета, одного из первых генералов Темного Королевства. И мне глубоко противно мое земное имя!

— Нет, — покачала головой Сейлор Мун. — Ты — Нару Осака, моя лучшая и самая близкая подруга. Мы вместе с тех пор, как пошли в школу. Мы доверяли друг другу самые потаенные секреты, совершали глупости, над которыми сами же и смеялись. Ты постоянно защищала меня перед классной руководительницей, когда я опаздывала; и я делала то же самое для тебя. И в этом году именно ты подарила мне самый лучший День рождения. Просто вспомни, прошу!.. Такое нельзя забыть в один момент! — Усаги с мольбой протянула руки к Нару, но та отпрянула, точно благородная дама от нищенки.

— Дружба? — с презрением протянула Аквамарин. — Ха! Как бы не так! Для меня не существует никого, кроме моего супруга. Только он имеет безраздельную власть надо мной. А все остальное — бред и чепуха.

— Ты любишь его? — Сейлор Мун задала этот вопрос точно по наитию, надеясь, что эта тоненькая ниточка позволит распутать сложный клубок новой натуры Осака. — Ты ведь пошла на многое, чтобы быть с ним. Отказалась от прежней жизни! Неужели это тоже не имеет значения?

Темная Нару изогнула чувственные губы в злобной ухмылке:

— Конечно, люблю! Это же очевидно! Любая жена любит своего мужа…

— Держись за это чувство! — воспряла Усаги и сделала еще один шаг навстречу подруге, протягивая ей руки. — Если ты любишь, значит зло не полностью овладело твоей душой. Я смогу помочь тебе стать прежней…

— Прочь! — воскликнула Аквамарин и выпустила в сторону Сейлор Мун разряд темной энергии. Острая боль пронзила воительницу Луны, и она, вскрикнув, упала на колени, сжавшись в комочек. — Я не хочу жить прежней жизнью — быть наивной дурочкой и совершать ошибку за ошибкой. Я — Дева Тьмы, Темная Мистресс Нефрита! Мне не нужна иная жизнь.

— Постой! — слабым голосом произнесла Усаги. — Скажи: Нефрит любит тебя или тьму в тебе? И любит ли вообще?

Нару, приготовившаяся было еще еще раз выпустить в Сейлор Мун темный разряд, замерла. Этот вопрос она не раз задавала сама себе, но всякий раз в раздражении отметала сию мысль в сторону. Ее муж любит ее! Это точно, да! Но все же червячок сомнений грыз Аквамарин, заставляя сомневаться все больше и больше в своей правоте.

Сейлор Мун, увидев, что ее слова достигли цели, решила продолжить, поднимаясь на дрожащие ноги и морщась от боли:

— Нару… Послушай: нельзя любить человека за что-то; это уже корысть. Такими нас любят родители — со всеми прелестями и недостатками. Так ты любишь Нефрита — со всей его тьмой и пороками. Но любит ли он тебя так же как и ты — без памяти? Готов ли пойти ради тебя на немыслимые жертвы?

Эти слова задели Аквамарин за живое, и она опустила руку.

— Ты блефуешь, — глухо произнесла девушка, прикусив губу и избегая смотреть на Усаги.

Та покачала головой:

— Убеди меня в обратном. Это правда, Нару, и ты знаешь это. Только поэтому я еще жива — ты сомневаешься. Держись за это чувство! И позволь мне помочь…

Осака ничего не ответила. Тяжким грузом легли на сердце слова Сейлор Мун. Да, она заполучила Нефрита в мужья, но не смогла заставить его полюбить себя. Все это время она держала в руках коробку в форме сердца, но никак не любовь своего темного лорда. Все напрасно…

Усаги тем временем материализовала Лунный Жезл и, направив его в сторону понурившей плечи Нару, произнесла, очертив жезлом идеально ровный круг:

— Очищающая сила Луны, помоги!!!

Потоки серебряного света волной хлынули на Аквамарин, освобождая ее от миазмов зла. Девушка ощутила, как душа ее словно воспряла, избавляясь от мрака, как тело ее стало легче перышка. Тьма покидала рабу любви навеки…

— Очищение! — в каком-то неописуемом упоении воскликнула Нару, вскинув руки вверх, и тут же без сил повалилась на землю. Последнее, что она увидела — это то, как к ней бежит Сейлор Мун. Осака смежила веки, точно зная, что о ней позаботятся.

— Все. Что. Движется. Ко. Мне. Пусть. Движется. Обратно! ОБРАТНО!

Произнеся привычные слова заклинания, Сейлор Марс швырнула в паучиху пергамент с начертанными на нем иероглифами, намереваясь таким образом еще больше ослабить Черную Вдову. После непрестанных атак алыми розами Такседо Маска юма и так находилась на грани, поэтому закрепить результат могла либо атака Лунной Диадемы Сейлор Мун, либо особо мощная атака других сенши. Так как Усаги до сих пор решала возникшую в лице Нару проблему, не оставалось ничего иного, кроме как поджарить Черную Вдову до хрустящей корочки, что, собственно, Рей не замедлила сделать.

— Дух огня! В бой!!! — воскликнула Сейлор Марс, вложив все силы в поток огня, вырвавшийся из сведенных указательных пальцев, и атака не прошла мимо цели. Объятая пламенем, паучиха дико закричала, мигом обращаясь в пепел. В воздухе повисла вонь от горелой шерсти, и Сейлор воины наморщили носики, демонстративно помахав ладонями у лица.

— Отличная работа, Рей, — одобрительно произнес Такседо, и воин огня поблагодарила защитника кивком головы.

— Но где же Усаги? — недоуменно произнесла Меркурий, оглядываясь по сторонам.

Стоило ей сказать это, как со стороны боковой аллеи появилась Сейлор Мун, что с трудом тащила на себе бездыханное тело подруги. Мамору тут же бросился ей навстречу, чтобы помочь возлюбленной. Подхватив Нару на руки, он с тревогой произнес:

— Как она?

— В порядке, — ответила Усаги и устало улыбнулась. — Все, что ей нужно — это крепкий сон… Ну, а я бы не отказалась от какого-нибудь десерта.

— Ты в своем репертуаре, — фыркнула только что подошедшая Марс, и Сейлор Мун тут же показала ей язык. Рей в ответ скорчила гримаску, и на этом их перепалка завершилась.

Воины поспешили покинуть место битвы, попутно возвращаясь в земной облик. Где-то вдали завыли сирены полицейских машин и карет «Скорой помощи» — это означало, что в скором времени жертвам темной магии окажут всю необходимую помощь. Ну, а у воинов теперь была другая забота — Нару.

Едва они скрылись из виду, как из-за ближайшего дерева вышел невысокого роста молодой человек в огромных очках и с прыщавым лицом. В руках он сжимал новенький сенсорный телефон. Хихикая, он нажал кнопку остановки записи и потер потные ладони:

— Если я выложу это на Youtube, то моментально стану звездой! Такое не каждый день увидишь, юху! — парень подпрыгнул на месте и с торжествующим видом поправил очки.

Перед ним тут же предстала волнующая перспектива: ролик набирает в Интернете бешеную популярность, разлетается по всему миру; о девушках в матросках и о хлыще в цилиндре говорят и по радио, и по телевидению. И его, Гурио Умино, приглашают на всевозможные передачи и телешоу, где он дает интервью, подробно рассказывая о событиях, очевидцем которых стал. Его имя отныне будет неразрывно ассоциироваться с этими «воительницами»; возможно, образы этих девчонок в мини станут каким-то брендом или интернет-мемом… Деньги рекой потекут в его карман; у него, Умино, сразу появится влияние и много красивых девушек. С одной из них он даже заведет семью… А потом купит какой-нибудь остров, построит там особняк на берегу моря и будет жить припеваючи до конца жизни.

И вся эта блестящая перспектива у него в руках! Всего в одном видеофайле!

— Стоит пересмотреть его еще раз… — пробормотал молодой человек, проводя пальцем по экрану телефона. В тот же момент ухмылка баловня судьбы увяла на его прыщавом лице — того самого видеофайла, единственного в своем роде, на девайсе не оказалось! Но Умино был на сто процентов уверен в том, что записал его — с того самого момента, как эти фрики выскочили из-под дерева! Куда же могло деться видео?

Не веря своим глазам, с чувством возрастающей тревоги Гурио проверил все папки на телефоне, сплошь забитые селфи и семейными фото, но записи так и не нашел. Она точно волшебным образом исчезла с его сенсора. Все остальное, что было на телефоне до начала съемки, осталось целым и неповрежденным.

Вне себя от горя, Умино грохнулся на колени и завыл, точно волк на Луну. С прекрасными видениями будущего, женой-моделью и особняком на берегу моря оставалось лишь распрощаться.

Нефрит не находил себе места — вот уже больше суток от Аквамарин не было никаких вестей. Поначалу он полагал, что жена занята своим салоном — но не настолько же, чтобы забыть о сне и отдыхе! Демон-звездочет не мог почувствовать ее темную энергию, это беспокоило его. Аквамарин никогда еще не пропадала на столь долгий срок — она была пунктуальна, хоть часы сверяй. Только дела особой важности или же крупные неприятности могли заставить ее пропасть на столь долгий срок.

Темный генерал расхаживал по залитому светом свечей залу, потирая подбородок. Он как раз подумывал над тем, чтобы спуститься в Темное Королевство и поискать жену там, когда за его спиной раздался тихий, ехидный смех, что, без сомнения, мог принадлежать лишь одному человеку.

Резко развернувшись на каблуках, Нефрит уставился на Зойсайта, что материализовался в воздухе, зависнув, точно в удобном гамаке.

— Чего тебе надо? — не утруждая себя приветствиями, спросил звездочет, нахмурив брови.

— Смотрю, ты тут места себе не находишь. Вот, решил старого друга поддержать, — скучающим голосом ответил юноша.

Санджойн взмахнул рукой:

— Мы никогда не были друзьями, Зойсайт. Какого демона ты вообще явился сюда?

— Тебе ведь интересно, что случилось с твоей дражайшей Аквамарин? — юный генерал закусил кончик волос и выжидающе уставился на Нефрита, хитро сверкая глазами.

— Ты что-то знаешь? — лорд-звездочет за шаг преодолел разделяющее их расстояние, сжав кулаки. — Немедленно отвечай!

— О-о-о, какая неожиданность! Сколько эмоций, страсти! — хохотнул Зойсайт, пару раз хлопнув в ладоши. — А я-то думал, что тебя тяготит связь с этой смертной девчонкой, что в прямом смысле села тебе на шею и ноги свесила.

— Где Аквамарин? — четко выговаривая каждое слово, произнес Нефрит, глядя на противника.

— Спроси у звезд!.. — рассмеялся юноша и растаял в воздухе за секунду до того, как Санджойн швырнул в его сторону энергетический пульсар.

Зойсайт был доволен. Он знал, что Берилл видела в хрустальном шаре их короткий разговор и что поведение Нефрита наверняка вызвало у нее сомнения. Сам же юный генерал знал точно: эта Аквамарин значит для генерала-звездочета гораздо больше, чем тот может себе представить. Она перевернула привычный уклад его жизни и наверняка заняла в сердце Нефрита особое место. Если и наносить смертельный удар — то именно в эту ахиллесову пяту. Зойсайт ставил на Нару, зная, что обязательно одержит победу.

На небе, умытом сентябрьским дождем, звезды сияют еще ярче. Нару как-то отстраненно отметила этот факт, когда она, выбравшись из постели Усаги, взобралась с ногами на подоконник и немигающим взглядом уставилась в окно. Подруга что-то невнятно пробормотала и перевернулась на другой бок, накрываясь одеялом с головой, и Осака напряглась. Однако, когда блондинка сладко засопела, Нару невольно выдохнула. Она не хотела, чтобы Цукино проснулась и начала задавать вопросы и, уж тем более, начала ее жалеть или утешать.

Всего несколько часов назад Усаги и ее подруги решили, что Нару этой ночью лучше всего остаться в доме Цукино: у миссис Осака было слабое сердце, и от переизбытка эмоций оно могло не выдержать. Женщину стоило подготовить к тому, что ее дочь нашлась. Девушка лишь кивнула, понимая, что спорить бесполезно. После насыщенного событиями дня она чувствовала некую сонливость и апатию. Переодевшись в одну из пижам Усаги, Нару тут же повернулась на бок и прикрыла глаза, вызывая сон. Но он не шел даже несмотря на то, что Осака чувствовала себя разбитой и опустошенной. Цукино же, напротив, уснула сразу же, едва голова коснулась подушки, и теперь посапывала, завернувшись в одеяло.

Все мысли Нару были о Нефрите. Когда она стала его женой, то любовь мужа к звездам передалась и ей. Они могли вместе слушать их далекие голоса, взявшись за руки и прикрыв глаза; он даже научил ее отличать голос Ориона от шепота Полярной Звезды, и это было довольно волнительно. Тогда Аквамарин казалось, что они с Нефритом близки, как никогда. Даже безмолвие было каким-то комфортным, когда они молчали вместе, занятые своими делами. А сейчас…

Нару вздохнула и закрыла лицо руками. Все было утеряно навеки. Теперь он может радоваться тому, что избавился от нее. Неужели Нефрит все это время видел в ней не супругу, а обузу, ярмо? Как же больно! Как же горько! Как же теперь жить? Без него жизнь уже не будет прежней…

Какой-то шорох на балконе привлек внимание девушки, и она подняла голову, всматриваясь в сумрак осенней ночи. Сердце Нару опустилось, а затем учащенно заколотилось, когда она увидела чей-то силуэт, казавшийся на общем фоне темным пятном. Осака, вглядываясь, приблизила лицо к окну настолько близко, что стекло запотело от теплого дыхания девушки. Ночной гость подошел ближе, и Нару едва слышно вскрикнула, узнав в нем Нефрита. Несмотря на то, что все было погружено в темноту, она могла видеть, как сверкают его кобальтовые глаза и как ветер треплет каштановые волосы генерала.

Осака положила ладонь на оконное стекло, словно пытаясь таким образом дотянуться до любимого, но преграда не исчезала. Отчаянная радость и головокружительная надежда взволновали Нару до глубины души; слезы брызнули из серо-голубых глаз. Нефрит был так близко, но так далеко! Он, улыбаясь, положил руку туда же, где покоилась ладонь девушки, только с другой стороны, и Нару была готова поклясться, что ощущает тепло даже сквозь толщу стекла. Это был бесценный момент.

Губы его шевелились, но, как бы Осака ни напрягала слух, расслышать слов она не могла. Наконец, соскочив с подоконника, девушка подбежала к балконной двери и распахнула ее, впуская в сонный уют спальни осеннюю прохладу. Не думая ни о чем, Нару подбежала к Нефриту и обняла его, прижимаясь к груди мужа.

— Ты пришел… Ты нашел меня, — пробормотала она, чувствуя, как руки лорда смыкаются на ее талии. — Как?

— Звезды подсказали мне. Они ведь знают все, помнишь? — ответил генерал, поглаживая Нару по волосам.

Девушка ничего не ответила и засмеялась сквозь слезы счастья, еще крепче обнимая своего мужа.

— Ты знаешь, — вдруг отстранилась она, серьезно глядя на Нефрита, — я ведь уже не дева тьмы.

— Да, — послышался тихий ответ.

— И? Что теперь? Я снова стала глупышкой Нару, что когда-то пришла к тебе, не думая ни о чем. Во мне теперь нет того темного огня, что привлекал тебя в Аквамарин, и…

Лорд прижал к губам Осака палец, призывая ее умолкнуть:

— Качества, которые были в темной тебе, дремали в недрах твоей души, и тьма обнажила их, огранила, точно редкий алмаз. Поверь: став прежней, ты не изменилась. Я помогу тебе раскрыться вновь…

— Я вновь стану девой тьмы? — запинаясь, спросила Нару.

Нефрит покачал головой:

— Не обязательно. Мы можем начать новую жизнь в другом уголке земного шара, подальше от темных дел. Знаешь, я долго думал, прежде чем отправиться сюда. С одной стороны, все было бы проще, если бы я бросил поиски – моя жизнь вошла бы в прежнюю колею, я вновь ощутил бы вкус свободы. Но ты... Твое появление в моей жизни заставило меня по-другому взглянуть на жизнь и на мир в целом. Неограниченные возможности и множество новых ощущений – вот что ты подарила мне, Нару. Я уже не могу жить без этого и без тебя. И даже прежний статус темного генерала меня не удержит.

Осака охнула, вцепившись пальцами в мундир мужа:

— Ты правда бросишь Темное Королевство? Ради меня?!

— Знаешь, есть такая пословица: горбатого могила исправит. Я не могу в одно мгновение стать непорочным и отречься от того, кем я являюсь. Я буду продолжать обманывать тебя, и…

Теперь уже Нару заставила Нефрита умолкнуть, нежно накрыв его рот ладонью:

— Мне все равно. Я полюбила тебя, еще не зная твою натуру… И теперь уже не отрекусь, — с этими словами Осака, встав на цыпочки, потянулась к губам мужа. Тот наклонился, и…

— А ну-ка отойди от нее! — раздался звонкий девичий голос, дрожащий от праведного гнева.

Перед лордом и его женой стояла Сейлор Мун, держа в руках Лунный Жезл, направленный на Нефрита. Девушка приближалась к темному лорду с воинственным видом, намереваясь пустить оружие в любой момент. Но генерал не двигался, спокойно глядя на воительницу Луны.

Однако Нару с решительным видом встала между подругой и любимым, раскинув руки:

— Не трогай его, Сейлор Мун. Он здесь с добрыми намерениями и только ради меня.

— Но он демон! — попыталась возразить девушка. — И мой долг — уничтожить его или же обратить к свету.

— Прошу… — Осака сложила руки в молитвенном жесте, — позволь нам уйти.

Усаги не верила своим ушам:

— Уйти? Уйти?! И это после того, как я с таким трудом вернула тебя? Нет. Нет! — воительница так яростно замотала головой, что ее хвостики растрепались.

— Позволь мне сказать, Нару, — выступил вперед Нефрит, бережно, но решительно отодвигая жену в сторону. — Я знаю, Сейлор Мун, что в твоих силах сделать меня смертным, ведь так?

Ошеломленная сенши кивнула. Она многого ожидала от темного генерала, но отнюдь не такого!

— Тогда, действуй! — лорд раскинул руки, готовый принять очищение.

Осака сдавленно охнула, вцепившись в рукав мужа. Для нее все это было столь же неожиданно, как и для лунной воительницы. Впрочем, последняя, не долго раздумывая, подняла Лунный Жезл, привычно очерчивая идеально ровный круг.

— Очищающая сила Луны, помоги!!! — произнесла Сейлор Мун, крепко сжав в руках артефакт.

— Предатель! — раздалось откуда-то сверху, и в тот же момент мощная вспышка разрезала мрак ночи, отбрасывая Нару и Усаги взрывной волной. Девушки отлетели к балконному ограждению, едва не свалившись вниз, и замерли, оглушенные. Перед их глазами плясали цветные пятна, в ушах звенело; однако короткий вскрик Нефрита, полный боли, и чей-то язвительный голос все же достигли их слуха:

— Королева Берилл не прощает предателей! Она карает их смертью. И я, Зойсайт, свершил ее волю!

— Нет… Нет… — прохныкала Нару, подползая к бездыханному телу мужа. Юный генерал же исчез, и только эхо его злорадного смеха еще долго витало в воздухе.

Сейлор Мун замерла, не решаясь беспокоить подругу в момент ее личной драмы. Сжавшись у балконного ограждения, она с полными слез глазами наблюдала, как Осака рыдает над Нефритом, поглаживая его по голове и умоляя подняться. Но чуда не произошло. Вместо этого, тело лорда стало буквально растворяться в воздухе, превращаясь в мириады цветных искр.

— Нет, нет… Нет! — вскрикнула Нару, пытаясь удержать тело любимого, судорожно хватаясь за него. Но разве можно держаться за воздух?..

Вскоре все было кончено. От некогда молодого, цветущего мужчины остался лишь небольшой зеленый камешек продолговатой формы — минерал нефрит. Осака крепко сжала его в ладони, так, что даже костяшки пальцев побелели, и вновь лишилась сознания…

От Нару не было вестей больше двух недель. Все, что знала Усаги — это то, что ее поместили в закрытую частную клинику, где убитой горем девушке помогали профессионалы в области психиатрии. Только миссис Осака могла навещать дочь, а всем прочим вход был заказан. Цукино расспрашивала мать Нару о состоянии подруги, но та ограничивалась лишь скупыми фразами — мол, все хорошо, она лечится и потихоньку приходит в себя.

И тем неожиданней был для Усаги утренний визит Нару в первый день октября. Она появилась с чемоданом на пороге дома Цукино, облаченная в строгий костюм цвета морской волны и изумрудный газовый шарф, повязанный на манер банта. Бледная, с темными кругами под глазами, но спокойная. Даже чересчур спокойная, как отметила Усаги про себя, но вслух ничего не произнесла.

— Проходи, — пригласила она Осака, но та лишь покачала головой:

— Я зашла попрощаться, Усаги. Так что я не займу много времени.

— Куда-то уезжаешь? — осторожно осведомилась Цукино. — Куда же?

— Прочь из Японии, в Соединенные Штаты, — неопределенно махнула рукой Нару и невесело усмехнулась.

— Надолго?

— Навсегда.

Повисла долгая пауза. Усаги поверить не могла, что и впрямь услышала это.

— Мой лечащий врач считает, что перемена обстановки пойдет мне на пользу, — продолжила вещать Осака, опустив глаза. — Вот я и…

— Нару… — мягко произнесла Цукино, протянув руку к подруге, но та отпрянула:

— Я знаю, что ты хочешь сказать: «Не уезжай, все обязательно наладится. Жизнь продолжается». Так? А я не хочу жить вообще! — девушка рассекла ребром ладони воздух. — Но я держусь, потому что он хотел бы иной жизни для меня, — рука Нару непроизвольно потянулась к нагрудному кармашку, где лежал камень, оставшийся от Нефрита. — у нас бы и так ничего не вышло… Демон и смертная. Банально, грустно… Неизбежно, — вздохнула Осака и вскинула голову. — Я больше никогда не выйду замуж. Никогда. Я даже думала о том, чтобы уйти в монастырь где-нибудь в горах, но передумала. Монахиня из меня выйдет никакая — я ведь никогда не была религиозна. В общем, — девушка собралась с силами, — прощай, Усаги. Вряд ли мы теперь увидимся.

Блондинка прикусила губу, чтобы не разреветься, но все равно предательские ручейки уже потекли по лицу.

— Прощай, — только и смогла выдавить она.

Нару, развернувшись, спустилась по ступенькам с крыльца дома Цукино и побрела к калитке, где ее уже ждало такси. Усаги молча смотрела ей вслед, не в силах двинуться с места, хотя все ее естество буквально вопило о том, что подругу надо догнать и обнять напоследок. Но вспомнив, как отшатнулась Осака, когда она протянула к ней руку, Цукино вздрогнула. Девушка, что стояла перед ней на пороге всего минуту назад, уже не была ее подругой — озорной, наивной и романтичной Нару. Той самой Нару, что мечтала о своем единственном мужчине. Той самой Нару, что нашла свою любовь и так быстро ее потеряла…

Когда такси отъехало от дома, Усаги развернулась и тихо прикрыла за собой входную дверь. На нее накатила такая грусть, что хотелось закрыться на весь день в спальне и вспоминать, вспоминать, вспоминать… И Цукино тут же медленно направилась к себе.

Комментарий к 30. Темная мистресс Нефрита https://vk.com/selia_meddocs_group – присоединяйтесь к группе ВК. Конкурсы, опросы и информация по фику здесь.

====== 31. Синий кристалл: Гордыня ======

Alone I am my enemy

Alone I see the truth

I know that together or severed

I’ll dig out from the hole.

Emigrate_Silent So Long

С приходом октября погода в Японии заметно ухудшилась. Прошли погожие деньки Акибаре, некогда создававшие иллюзию того, что осень не вступит в свои права и тепло задержится на неопределенный срок. Небо затянули тяжелые тучи, и лучики солнца лишь изредка проглядывали сквозь эту плотную завесу, тут же стыдливо прячась обратно. Со стороны залива дул холодный ветер, пронизывающий до костей. Он приносил в Токио промозглую сырость и едва различимый запах йода. Не было ни дня, чтобы небо не плакало противным моросящим дождем, после которого не ощущалось свежести — лишь специфический запах прелых листьев. Осень капризничала, точно избалованный ребенок, не получивший желанную игрушку.

Мамору, удобно расположившийся в кресле у окна, снял очки и устало потер глаза. Мягкий золотистый свет торшера и мерное постукивание дождевых капель по стеклу создавали расслабляющую атмосферу, не располагающую к изучению материала. Буквы мелкими черными жучками плясали перед глазами, двоясь и расползаясь в стороны, и парень решил ненадолго отвлечься, отложив в сторону листы с распечатанным докладом.

Не успели физические формулы покинуть голову Мамору, как на их место тут же, точно наваждение, пришли тяжелые мысли о радужных кристаллах. Не было ни одного дня, ни одной свободной минуты, чтобы Чиба не вспомнил о ночной гостье и о ее слезной просьбе разыскать все пропавшие части великого артефакта.

«Один… Всего один…» — думал парень, массируя виски кончиками пальцев. Голова его гудела от усталости и напряжения, точно чугунный колокол, а мысли о кристаллах лишь делали хуже.

Мамору прикрыл глаза, и перед ним, точно наяву, предстал зеленый кристалл, ловко добытый еще летом после схватки с Зойсайтом. Губы парня дрогнули в улыбке, стоило ему освежить в памяти момент, когда заветный трофей оказался зажат в ладони. Триумф, гордость и высокая оценка собственных действий — вот что он ощутил в то мгновение.

«Еще четыре…» — стоило этим словам всплыть в голове, как на плечи Мамору тяжким грузом легло чувство долга. Эх, знать бы еще, где и при каких обстоятельствах всплывет очередной радужный кристалл… В этом плане генералы Металии всегда на шаг впереди — их темный артефакт помогает всегда безошибочно определить носителя и пробудить к жизни древнего демона, заключенного в радужный осколок.

И неизменно в ход мыслей вмешивался призрачный образ Минако. Мамору не мог не думать о бывшей девушке и ее обмане. Чиба чувствовал, что Желтый кристалл находится у Айно и что отчаянная ложь блондинки вызвана страхом потерять возлюбленного. От этих размышлений у Мамору засосало под ложечкой. Судьбу не обманешь такими манипуляциями, все равно она возьмет свое. Вот и Минако осталась у разбитого корыта… Зато с кристаллом.

Телефонный звонок избавил парня от дальнейшего развития этой мысли, и Чиба потянулся за мобильным. Звонила Усаги:

— Привет, — прочирикала она. — Чем занимаешься?

— Готовлюсь к завтрашнему докладу, — ответил Мамору, со вздохом пододвигая к себе бумаги. Он не лукавил — выступление и впрямь требовало серьезной подготовки.

— О-о-о, бедный, — сочувственно протянула Цукино. — Хорошо, не буду тебя отвлекать. Только скажу кое-что важное.

Девушка смущенно хихикнула, и Чиба словно наяву представил, как она накручивает на палец золотистую прядь — Усаги всегда крутила волосы, когда нервничала.

— Весь внимание, — подтолкнул возлюбленную к ответу Мамору, улыбнувшись непривычной для Цукино робости.

— Мы с тобой уже довольно давно знакомы, я провожу у тебя вечера и даже ночи… — тихо, точно смущаясь, произнесла девушка. — Мы очень близки духовно, наша любовь выдержала испытание временем, и…

— И?

— Я подумала, что самое время познакомить тебя с моими родителями, — быстро выпалила Усаги.

Чиба был огорошен этими словами, так как ожидал явно не такого предложения; однако, быстро взяв себя в руки, ответил:

— Ну, конечно! Иначе и быть не может!..

— Правда? — на том конце воспряли духом. — Уф, отлично… Значит, в ближайшее время я сообщу тебе обо всем подробнее.

— Хорошо.

— Я тебя люблю, — прошептала в трубку Усаги, и Мамору ответил, чувствуя, как грудь распирает от непомерной нежности к своей принцессе:

— И я тебя…

Чиба сбросил вызов и отложил телефон, крепко задумавшись. Из глубин памяти всплыли подробности знакомства с родителями Минако. Тогда чета Айно сидела на диване напротив, изучая его, Мамору, точно весьма любопытный музейный экспонат — не без интереса, но с каким-то предубеждением, точно сомневаясь в его подлинности. Минако находилась рядом, держа любимого за руку, словно делясь с ним своей силой. Мамору в тот момент знал со стопроцентной точностью, что от волнения их сердца бьются в одном ритме — учащенно, точно после пробежки. Впрочем, Ицуми Мамору сразу не понравился, и женщина не смогла скрыть этого. Минако расстроилась, но утешила себя мыслью, что будет любить Чибу вопреки всему. Вопреки всему…

Парень сердито встряхнул головой и с былой решимостью взялся за доклад. Ох, не в добрый час Айно вспомнилась ему!.. Что ж, он сможет пройти через знакомство с родителями еще раз. Возможно, в семье Цукино все пройдет иначе… Только вот одно остается неизменным: он никогда не сможет познакомить любимую девушку со своей семьей.

Родители… Авария… Сломанное детство.

В сердце кольнула старая боль, когда Мамору вспомнил погибших в автокатастрофе родителях, и парень отложил многострадальные бумаги в сторону, понимая, что сегодня уже не сможет вернуться к ним. Чиба поднялся с места и побрел в спальню, на ходу стягивая с себя пуловер.

Отец, мать… Он почти не помнил их. Все, что было у Мамору — лишь осколки воспоминаний да старые фотографии, где их было все еще трое. Чиба помнил смех отца и нежные руки матери; помнил, как мама каждый вечер перед сном пела ему песни, как папа учил плавать… Но с каждым годом эти воспоминания тускнели и выцветали, словно небрежно оставленное под солнечными лучами фото.

Мамору забрался в кровать и, как в детстве, накрылся одеялом с головой, погружаясь в тяжелую, как и его воспоминания, теплую духоту. Он хотел бы навсегда вычеркнуть из памяти тот роковой день, когда стал круглым сиротой, но не мог. Они горели в его душе клеймом, которое не вывести ничем. И даже время не в силах сгладить эти шрамы. Да, оно залечило раны — и душевные, и физические, равно пульсирующие болью, но не убрало следов.

Парень, мучительно вспоминая аварию, никак не мог понять, почему он смог выжить, а родители — нет. В то зимнее утро Наоко и Сен Чиба торопились на работу и по дороге должны были отвезти шестилетнего сына в школу. Мамору сидел на заднем сидении, ерзая и вздыхая о том, как же ему неохота идти на занятия. Отец лишь хмыкал, а мать, в свою очередь, терпеливо объясняла, для чего нужно учиться.

«Чтобы стать образованным и важным человеком», — аргументировала она, и маленький Чиба неизменно морщился.

Это были последние слова, которые услышал мальчик из уст Наоко. В следующие мгновение раздались пронзительный визг тормозов и режущие слух длинные гудки клаксонов — автомобиль какого-то лихача вынесло на встречную полосу. Отец, что-то в отчаянии выкрикнув, резко вывернул руль вправо, намереваясь уйти от столкновения. Автомобиль закрутился волчком по скользкой от укатанного снега дороге и врезался в грузовой фургон. Водитель фуры не успел затормозить, и машина Чиба оказалась смятой сильнейшим ударом. Мамору на заднем сиденье подбросило вверх, от удара головой в глазах его зарябило, и он лишился сознания. В ушах звенел сдавленный крик матери… Предсмертный, как он потом с ужасом понял. А тогда вокруг него сгустился спасительный мрак, и маленький Чиба не противился ему.

Очнулся он уже в больнице, среди белых стен безликой палаты — совсем один, и страх сжал его сердце. Нестерпимо-пульсирующе болела голова, и Мамору, подняв руку, нащупал тугую марлевую повязку и тут же поморщился от яркой вспышки боли, пронзившую едва ли не каждый его нерв.

— Мама?.. Папа?.. — пересохшими губами прошептал мальчик и беспомощно оглянулся по сторонам. Родителей, впрочем, как и докторов, поблизости не было, и это лишь усилило его болезненную тревогу, сорняком прораставшую в душе. Мамору, откинув краешек тонкого больничного одеяла, спустил босые ноги на покрытый линолеумом пол и, замирая, прошлепал до двери. Распахнув ее, он тотчас же окунулся в кипевшую в коридоре суету. Все куда-то спешили, громко и отрывисто переговариваясь; пробегали медсестры в розовых халатах, толкая перед собой каталки или ловко пробираясь между менее расторопными людьми с пакетами с какой-то прозрачной жидкостью… Одна из них отделилась от общей суеты и подбежала к мальчику:

— Что ты здесь делаешь, да еще и босой? — произнесла она, укоризненно поцокав языком и, вцепившись в плечо Мамору, развернула обратно. — Возвращайся-ка к себе, дружок.

— Но… — возразил маленький Чиба, — где мои родители?

— Родители? — переспросила медсестра и бросила взгляд на прозрачный «кармашек» на стене у входа в палату, где лежала карточка с историей болезни Мамору. По ее лицу тут же пробежала легкая тень, и женщина с сочувствием взглянула на ребенка. — Скоро ты все узнаешь. А пока, будь добр, вернись в палату, пока не простудился.

Мамору пришлось повиноваться. Взобравшись с ногами на кровать, он сел по-турецки и принялся ждать, снедаемый растущей с каждой минутой тревогой. Чиба и сейчас помнил, как мучительно долго тянулись минуты, как они складывались в часы… А новостей все не было. Казалось, что о нем забыли, что он так и останется в этой холодной палате, но вот открылась дверь, и в палату вошло несколько людей в белых халатах. У всех до одного были скорбные лица, и маленькое сердце мальчика еще сильнее сжалось в недобром предчувствии, да так, что волком выть хотелось. Мамору смотрел на докторов глазами, полными надежды, но ошеломляющая истина, которую они преподнесли ему как можно мягче, стараясь не травмировать хрупкую детскую психику, все равно обрушилась на него со всей немилосердностью жестокого мира.

«Его родители погибли. Врачи боролись за их жизни, но так и не смогли спасти. Он теперь сирота».

Словно небо упало на мальчика, когда он прокручивал в голове эти мысли. Мир вокруг него бешено завертелся, точно карусель, голова пошла кругом, и все вокруг Мамору стало большим и чужим, неприветливым. Отныне он был один в этом мире — шестилетний ребенок, круглый сирота. И помощи ждать было неоткуда.

Маленький Чиба заплакал. Он рыдал, оплакивая свое прошлое и горькое настоящее, что грозилось стать туманным, крайне неопределенным будущим, где ему пришлось бы самому пробивать дорогу к звездам. Смерть родителей оборвала его недолгое счастливое детство, лишив крыльев за спиной. Мамору плакал так до тех пор, пока не выбился из сил и не уснул, свернувшись калачиком на покрывале больничной койки.

А потом — безрадостные годы в детдоме, куда его определили органы опеки. Других родственников у Чибы не было, и до самого совершеннолетия трехэтажное строение из серого камня стало его домом. Некоторое время Мамору держался особняком от других детей, не вступая в их игры. Вместо этого он мог часами просиживать над книгами, уделяя немало внимания учебе. Чиба помнил слова матери о важности хорошего образования и теперь отчаянно цеплялся за них, точно знал наверняка, что родители наблюдают за ним с небес.

Позже все изменилось, и Мамору, воспряв духом, обзавелся несколькими товарищами, но не друзьями. Он боялся пускать кого-либо в свою жизнь, в глубине души отчаянно боясь очередной потери. Но время шло, Чиба достиг совершеннолетия и покинул стены детского дома. Согласно завещанию родителей, все имущество после их смерти досталось ему, и Мамору вновь переступил порог своего дома — уже в качестве законного владельца.

Дальше — успешное поступление в университет Адзабу, подработки, стипендиат, практика за границей… Жизнь водоворотом завертелась вокруг парня; он не упускал ни одной возможности повысить свой социальный статус, упорно взбираясь на самую вершину… Чиба был готов идти по головам, лишь бы достичь намеченной цели. Упорство и желание победить во что бы то ни стало — вот чем он руководствовался, не забывая ни на одно мгновение о родителях. Они гордились бы им — Мамору знал это так же точно, как и прописные истины мироздания.

Потом была встреча с Минако… Их совместная жизнь… Обретение силы защитника Земли… Истинное предназначение… Усаги…

Мысли Мамору путались, и парень, вздохнув, высунул голову из-под одеяла, сделал пару глубоких вдохов и тут же уснул. День грядущий был из череды тех, когда Чибе вновь предстояло бороться за победу, за свое будущее. И он не был готов уступить кому-то другому лавры. А пока Мамору набирался сил перед очередным рывком вперед.

В большом лекционном зале университета Адзабу яблоку негде было упасть. В этом просторном помещении, залитом светом люминесцентных ламп, собрались разношерстная публика: от матерых ученых — физиков и астрофизиков, до молодых энтузиастов — любителей легенд и искателей истины. Всех их объединил научный семинар «Загадки века или торжество науки?», проводимый кафедрами физики и астрофизики. Исходя из слов приветственной речи профессора Акасаки Исаму, заведующего кафедрой физики, принять непосредственное участие в этом семинаре оказались достойны далеко не все студенты, а лишь самые одаренные.

Мамору, сидевший в первом ряду, довольно улыбнулся. Парню польстила эта похвала, пусть даже она не была высказана ему лично. Чиба понимал, что сегодняшнее выступление с докладом вполне может стать его ступенькой в мир науки, а потому мысленно собрался, готовый к выступлению и последующим за ним вопросам. Ему предстояло первому держать слово.

И вот, услышав свое имя, Мамору вышел к кафедре под жидкие хлопки, положил на нее доклад и, поправив очки на переносице, откашлялся, бросив быстрый взгляд на аудиторию. Взгляд его выхватил сидящую где-то посередине Ами Мицуно — в строгом белом костюме-двойке с блокнотом на коленях и ручкой в руках. Сдвинув очки на кончик носа, девушка приготовилась слушать выступление друга, на днях пригласившего ее на этот семинар. Присутствие Мицуно придало еще больше уверенности Мамору, и он, поприветствовав публику, приступил к докладу:

— Тема моего выступления — «Загадка Кораллового замка Эдварда Лидскалныньша». Для тех, кто не в курсе — это комплекс из монолитных гранитных блоков и скульптур, общим весом свыше тысячи тонн. Толчком к началу этого грандиозного строительства стала история любви Эдварда к шестнадцатилетней девушке; но не об этом речь. Все было бы просто, если учесть технический прогресс, но есть одно «но»: весь комплекс, включая подсобные строения и обстановку замка, сложен вручную, без использования машин и раствора, что скреплял бы блоки из кораллового известняка… — дальше Чиба принялся оперировать научными данными и цифрами, описывая объекты, составлявшие комплекс Кораллового замка, тут же демонстрируя их на большом экране. Некоторые из присутствующих принялись записывать все, что высвечивалось на проекторе, одобрительно кивая. — Исходя из увиденного вами, можно представить, какого веса и размера были эти глыбы известняка! Но доподлинно известно, что они доставлялись на место строительства на тракторе с прицепом, причем тягачей или подъемников у Лидскалныньша не было. Кстати говоря, некоторые исследователи пытались перевезти одну из таких глыб на мощном бульдозере — но безуспешно. Многотонный известковый куб даже не сдвинулся с места. И, что еще более удивительно, стройку своего замка Эдвард начинал в совсем другом месте — в десяти милях от того, где по сей день стоит эта достопримечательность. Оттого слабо верится в версию, что камни перевозили на тракторе. В чем же секрет каменотеса? Тут вступает наука, которая, находя ответы, создает еще больше вопросов. Известно, что перед началом грандиозного строительства Лидскалныньш сутками просиживал в библиотеке, изучая книги о магнетизме Земли и строительстве пирамид; после его смерти были найдены записи о потоках космической энергии и магнитной сетке нашей планеты. Впрочем, эти записи не смогли пролить свет на то, как в самом деле шло строительство. Сам Эдвард не без гордости заявлял, что «овладел тайной строителей египетских пирамид». Тайна эта, кстати, не разгадана до сих пор, а сам Лидскалныньш унес ее с собой в могилу. Я провел собственное расследование, чтобы пролить хоть немного света на эту загадку. Первое, что приходит в голову — это то, что Эдвард перемещал блоки при помощи левитации. Подтверждением, хоть и вполне сомнительным, стоит считать свидетельства очевидцев, что якобы подглядывали за ходом строительства. Лидскалныньш, исходя из их слов, взмахивал руками, что-то бормотал под нос, и многотонные блоки с легкостью поднимались в воздух. Версия эта выглядит бредовой. Но если копнуть глубже, можно обнаружить и каплю здравого смысла. Левитация — это ничто иное, как отсутствие гравитации, воздействия земного притяжения. Что, если Лидскалныньш нашел способ каким-то образом преодолеть его воздействие? Исследователи этого феномена полагают, что Эдвард построил Коралловый замок на месте пересечения энергетических линий, — тут Мамору прочертил рукой на электронной доске сетку, — что сеткой покрывают всю Землю. Возникает громадная концентрация энергии — эдакий мощный димагнетический полюс — используя который можно перемещать предметы не только в пространстве, но и времени. Но как именно достигается подобный эффект — неясно. Часть брошюр Лидскалныньша зашифрованы им самим, и ученые до сих пор бьются над их разгадкой. Есть еще одна теория, и она будет интересна нашим друзьям астрофизикам — неспроста ведь Эдвард Лидскалныньш упоминал в своих записях потоки космической энергии. Замок якобы построен на месте приземления НЛО — а такие места обладают огромной магнетической силой, как и всемирно известный Стоунхендж. Эта теория представляет высокий интерес, так как древнеегипетскую цивилизацию, построившую пирамиды, считают инопланетной. Что, если и Лидскалныньшу удалось найти контакт с внеземной цивилизацией? И что, если он не без помощи инопланетных контактов создал особый аппарат, позволяющий уменьшать вес блоков и перемещать их в нужное место с поразительной точностью? Ведь между блоками невозможно просунуть и лезвие бритвы! Любая из теорий сводится к одному: Лидскалныньш пользовался левитацией. Раскрытие этого феномена поможет ученым решить загадку не только Кораллового замка, но и самих египетских пирамид. А пока о торжестве науки говорить не приходится.

Мамору замолчал, переводя дыхание. Он так долго работал над этой темой, что она серьезно увлекла его, и теперь шквал критики и вопросов, который могли обрушить на Чибу собравшиеся здесь ученые мужи, заставил его немного нервничать.

— Отлично, мистер Чиба, — произнес профессор Исаму, одобрительно взглянув на одного из лучших своих магистрантов. — Есть ли у кого-нибудь вопросы?

Всего одна рука взметнулась вверх, и Мамору невольно нахмурился. Он так и знал, что Леико Сасаки, его извечная оппонентка, не сможет смолчать. Девушка, невысокого роста шатенка с гладко зачесанными и собранными на затылке волосами, поднялась с места, представилась публике, и задала парню интересующий ее вопрос:

— Скажите-ка, мистер Чиба, на чьих исследованиях вы основывались, составляя свой доклад?

Мамору этот вопрос не застал врасплох:

— В первую очередь на книгах о Коралловом замке Рея Стонера. Часть исследований зыблется на тех немногих записях, оставленных Лидскалныньшем, а также на источниках о строительстве пирамид.

— История? — хмыкнула Леико, встряхнув головой. — А как же физика и голые факты?

— Порой даже в детской сказке кроется крупица здравого смысла, мисс Сасаки, — с легкой полуулыбкой парировал Мамору. — Порой и древние легенды могут дать ответы на вечные вопросы. Пусть метафорично, не без доли вымысла, но, как вы выразились, голые факты нередко скрываются под плотным ворохом загадок. Просто еще не пришло время разгадать их, вникнуть в самую суть.

— И Вы верите в эту чепуху? — девушка была настроена скептически. — Я ожидала больше научной информации — к примеру, о природе левитации. Но Вы, мистер Чиба, преподнесли нам все те же загадки, все те же вопросы. Я разочарована.

— Мисс Сасаки, — неожиданно встрял профессор Исаму, — тема нашего семинара — «Загадки века или торжество науки?», как вы помните.

Леико с готовностью кивнула, но было видно, что слова заведующего кафедрой несколько пошатнули ее положение на пьедестале, на который Сасаки сама себя возвела.

— Так вот, мистер Чиба продемонстрировал нам как раз одну из загадок науки, а также выдвинул ряд гипотез, что могут быть ключами к ее решению. Ваши вопросы, конечно, имеют под собой основания, но вы чересчур придираетесь к выступающему.

Уголок губ Леико дернулся. Профессор попал в точку, и она не смогла признать этого. Они с Мамору конкурировали еще с первого курса университета, и дела их шли с попеременным успехом. Сасаки опустила голову и исподлобья посмотрела на спокойного Мамору.

«Ладно, — говорил ее взгляд, — мое выступление еще впереди. Посмотрим, кто кого!»

— Есть ли еще вопросы? — мистер Исаму обвел взглядом аудиторию. Присутствующие переглянулись между собой и покачали головами. — Хорошо. Спасибо, мистер Чиба, за столь интересный доклад. Можете возвращаться на свое место.

Назад Мамору шел уже под более громкие и уверенные аплодисменты, что лишь утвердило парня в том, что доклад его все же заинтересовал присутствующих. Заняв свое место, Чиба с вопросительным взглядом полуобернулся к Ами, и та показала ему большой палец — мол, все отлично!

После нескольких выступлений аспирантов и магистрантов кафедры физики, пришел черед и студентов-астрофизиков. Мамору, постукивая пальцами по столешнице, ожидал, когда же объявят выступление Леико. И оно, как назло, оказалось одним из последних — народ, присутствующий в аудитории, уже изрядно устал, чтобы задавать вопросы и вести дискуссии. А ведь когда семинар был в самом разгаре, и именитые ученые, и студенты вели весьма любопытные научные споры — гораздо захватывающие, чем тот, что профессор подавил в зародыше, оборвав Леико.

Чиба не мог отрицать, что мисс Сасаки являлась достойным соперником — девушка, вне всяких сомнений, была эрудирована и начитана, постоянно пополняла запас своих знаний. Но ее неуемные амбиции и желание всем и каждому показать свое превосходство, напротив, вызывали у окружающих некое отторжение. «Зазналась девочка, заигралась», — говорили представители старшего поколения. «Слишком много возомнила о себе! Гений с большой буквы — как же, ха!», — презрительно бросали ровесники. Оттого вечно одинокая Леико еще глубже зарывалась в книги по астрофизике, стараясь подняться за счет полученных знаний еще выше.

И вот, пришла пора ее выступления. Мамору невольно бросилась в глаза одна деталь, на первый взгляд несущественная: Сасаки была одета в то же цветовой гамме, что и он сам — сочетание зеленого, серого, черного… Это была его «счастливая» комбинация одежды — парень всегда надевал эти цвета перед важными выступлениями. А теперь еще и Леико явилась на семинар, одетая в том же стиле. Совпадение? Знак? Или просто подражание? Впрочем, Мамору не стал долго задумываться над этим, так как Сасаки начала свое выступление.

Каждый доклад Леико был похож на театр одного актера. Выступая, девушка, казалось, не замечала никого перед собой — с таким жаром и душевной страстью она вела свое научное повествование. Сасаки не стояла на месте. Она ловко сновала от кафедры к электронной доске и обратно, лично пролистывая демонстрационные слайды и комментируя каждый из них. Тема, кстати говоря, была подобрана интереснейшая: «Загадка гибели планеты Фаэтон: рождение Пояса Астероидов».

Мамору подался вперед, не без интереса слушая доклад Леико. Она и впрямь сыпала научными фактами, цифрами и терминами, не касаясь легенд, коими обросли гипотезы о возникновении Пояса Астероидов.

— Согласно правилу Тициуса-Боде, — вещала Сасаки, — расстояния планет от Солнца подчиняются закону геометрической прогрессии. Но было одно место, между Марсом и Юпитером, которое пустовало. И именно на этом месте некогда находилась вышеописанная планета Фаэтон — небесное тело, среднее по величине между Марсом и Меркурием. Планету, естественно не обнаружили — со времени ее аннигиляции прошло свыше четырех миллиардов лет. Зато открыли ряд карликовых планет — астероидов — Юнону, Весту, Цереру, Палладу. Церера даже некоторое время считалась пятой планетой, подвинув Юпитер. Однако вскоре был обнаружен целый пояс астероидов, общая сумма масс которых и впрямь равнялась массе одной планеты. Именно ее и назвали Фаэтоном. Итак, если эта планета и впрямь существовала, то каковы были причины ее гибели? Одна из версий — первая гипотеза — это то, что Фаэтон был разорван на части гравитационными полями Марса и Юпитера. Вторая версия появилась сравнительно недавно, и я коснулась в своем исследовании именно ее, в обход других версий, нереальных с точки зрения современной науки.

Леика поморщилась при упоминании фантастических сюжетов и продолжила:

— Удерживаемые гравитациями Марса и Юпитера относительно небольшие астероиды все же покидали пределы пояса и падали на Землю, что позволило исследователям определить их природу. Оказалось, что они относятся к классу хондритов — то есть, к астероидам, образовавшихся из веществ еще не сформировавшейся планеты. Иными словами, Фаэтон не был разрушен — он прекратил свое существование, еще не успев остыть и, собственно, сформироваться. Но, опять же, причина этого? Я провела ряд исследований, изучив несколько наиболее известных работ ученых-астрофизиков и пришла к выводу, что в гибели Фаэтона не замешан фактор внешнего воздействия. Да, на исследованных астероидах четко видны следы плавления — как от воздействия высокой температуры, но что, если планета взорвалась изнутри, когда в еще не до конца сформировавшемся ядре что-то пошло не так? — тут Сасаки полностью перешла на язык науки, в подробностях расписывая процесс распада трансуранных элементов в недрах Фаэтона. Мамору даже на время отвлекся и вновь обратился во слух, когда девушка продолжила: — В процессе реакции еще не сформировавшаяся кора планеты лопнула, и вещества, из которых состоял Фаэтон, брызнули во все стороны, тут же застывая. Гравитация Юпитера и Марса не дала этим частицам разлететься по Солнечной Системе, хотя некоторые все же, если верить фактам и образцам, оставили свои следы и на Марсе, и на Луне, и даже на Земле.

Леико перевела дыхание и, откинув со лба прядь, закончила:

— У меня все.

Профессор Исаму поблагодарил Сасаки за столь информативное выступление и обратился к аудитории:

— Есть ли вопросы к выступающей?

Мамору хотел было поднять руку и задать несколько вопросов, но удержался. Доклад Леико и впрямь был хорош, и это даже немного задело его самолюбие. Но задать каверзный вопрос только для того чтобы отомстить за свое выступление? Ну уж нет!

Однако вопросы все-таки появились — Ами протянула руку и, представившись, произнесла:

— Вы сказали, что все астероиды из взорвавшегося Фаэтона — хондриты, так? Но ведь есть сведения, имеющие под собой веские доказательства, что часть астероидов из Пояса имеют совсем иной состав и относятся к ахондритам — частицам уже сформировавшегося небесного тела. В таком случае, ваша теория не совсем идеальна. Откуда тогда взялись астероиды с иным составом?

Однако Леико этот вопрос вовсе не смутил:

— Оттуда же, откуда прилетают кометы и метеориты — из-за пределов Солнечной Системы. Такое не редкость.

Вслед за Мицуно поднялся уже мужчина — кандидат наук:

— Мисс Сасаки, почему вы считаете несостоятельными иные теории, выведенные именитыми учеными? Есть ли у вас достаточно веские доказательства? Ваша теория весьма смела и вполне достойна хорошей научной диссертации.

Леико зарделась, сочтя слова ученого за комплимент, и ответила:

— В моем распоряжении были не только лучшие труды астрофизиков, занимавшихся этой проблемой, но и личные наблюдения. Я держала в руках образец астероида, некогда упавшего на Землю, сравнивала его с образцами других метеоритов. Мой доклад основан на сухих фактах и собственных наблюдениях, каждое из которых имеет веское научное подтверждение. Так что да, эта работа вполне может стать серьезным научным трудом.

Ученый ошеломленно кивнул и сел. Он не ожидал столь прямого, смелого и безапелляционного ответа от девушки, что внешне больше походила на куклу, чем на магистрантку кафедры астрофизики. Ученые зашептались, поглядывая на Леико и одобрительно кивая.

Сасаки сочла это добрым знаком и с превосходством взглянула на Мамору. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, и девушка, поджав губы и вскинув голову, гордо проследовала на свое место. Сегодня она была лучшей, и Леико ничуть не сомневалась в том, что ее извечный соперник останется не у дел.

В это же время в Темном Королевстве королева Берилл устраивала прием, на котором собрались все демоны и юмы Темного Королевства. Темные Генералы тоже были там — угрюмые и молчаливые, кроме Зойсайта, который вел себя нарочито беззаботно, словно не знал, по какому поводу королева созвала этот грандиозный совет. Сама она сидела в каменном кресле, гордая и беспощадная — возмездие во плоти. Мелкие демоны испуганно жались чуть в сторонке, опасаясь попасть под горячую руку и погибнуть ни за что. Лордам же пришлось держать ответ прямо перед Берилл, стоя у подножия ее трона.

— Думаю, все вы уже в курсе того, что произошло с лордом Нефритом, — начала королева и в зале воцарилась гробовая тишина. — Его настигла вполне заслуженная кара — смерть. Ведь именно так карается предательство!..

Последнее слово эхом пролетело по подземелью, заставив многих нервно содрогнуться.

— Если хоть кто-нибудь из вас, — медленно, но с угрозой продолжила Берилл, — будет уличен в измене или раз за разом терпеть неудачи — то будьте уверены: вы разделите его участь!

Тишина. Угроза королевы попала в благодатную почву, заставив Лордов и их юм крепко задуматься. Один лишь Зойсайт, казалось, не чувствовал, как над Темным Королевством сгустились грозные тучи королевского гнева. Он торжествовал. Еще бы! Его извечный противник повержен, убит, стерт с лица земли! И он сам сделал это, пусть даже ждать пришлось немало. Юноша перекатывался с носков на пятки, заложив руки за спину. Он мог бы насвистывать какую-нибудь мелодию, если бы не общий мрачный настрой.

Кунсайт, однако, был недоволен тем, что его подопечный убил равного себе — пусть даже королева дала на это согласие. Ледяной лорд чувствовал, что грядут перемены, на пороге новая война. Им нужно было больше сил, чтобы сражаться, а вместо этого свои убивают своих же. Если так пойдет и дальше, то Темное Королевство вскоре падет, словно обезглавленный дракон.

— Как у вас обстоят дела с поисками радужного кристалла? — Берилл вдруг обратилась к Кунсайту, грозно нахмурив брови. Зойсайт, прекратив паясничать, тут же пододвинулся поближе к наставнику — на всякий случай.

— Я обнаружил очередного носителя, моя королева, — отчитался ледяной лорд, при этом на его лице не дрогнул ни один мускул. Мужчина взмахнул рукой, материализуя Темный Кристалл и вытягивая его перед собой. Артефакт замерцал, и в его лучах материализовалось миловидное девичье лицо. — Леико Сасаки, — объявил Кунсайт. — Студентка университета Адзабу.

— Мне это ничего не говорит, — оборвала генерала королева, нетерпеливо тряхнув головой. — Мне нужен результат… — она сделала паузу и выразительно взглянула на двух генералов. — Вы все еще здесь?! — рявкнула она. — Немедленно приступайте!

Лорды не заставили себя уговаривать дважды и тут же отправились за кристаллом, исчезнув из тронного зала с легкими хлопками.

— И ты, Данбурит, не теряй времени даром! Тоже ведь успехами не блещешь, — Берилл повернулась к стоящему неподалеку офицеру. Блондин коротко поклонился и, щелкнув пальцами, растворился в воздухе, словно только и ждал этого.

У подножия трона остался один Джедайт. Он молчал, не зная что и сказать. Его напарника, каким бы он ни был, убили, и теперь он остался один. Все-таки это было неплохо — самому проворачивать дела со сбором энергии, но королева, однако, считала иначе.

— Ты лишился компаньона, Джедайт, — промолвила она, сосредоточив пронзительный взгляд бордовых глаз на повелителе иллюзий. — Что ж, придется подыскать тебе замену…

— Я могу справиться с задачей один, моя королева, — ответил генерал, поклонившись. — Мне не нужна помощь…

— Не смей перечить! — повысила голос Берилл, сверкнув глазами. — У тебя будет напарник, но только чуть позже. Я должна подумать над кандидатурой.

Джедайту не понравились эти слова, но возражать он более не решался. Он лишь кивнул и сделал шаг назад, в тень, к своим юмам, не прекращая думать о том, с кем ему придется делиться планами.

А королева тем временем поднялась с трона и объявила:

— Аудиенция окончена. Все могут быть свободны.

И зал тут же опустел, словно и не было никого. Берилл вздохнула и села на место, подперев голову ладонью. Темный мир катился в бездну — она чувствовала это, понимая, что лишь чудо спасет Темное Королевство от гибели. Но что или кто поспособствует этому? Вопрос…

Леико Сасаки сидела в университетской библиотеке до тех пор, пока за окном не сгустились сумерки. Подняв голову от внушительного справочника по астрофизике, девушка обнаружила, что осталась в читальном зале совсем одна. Сняв очки и проморгавшись, Леико с решительным видом захлопнула книгу и поднялась с места. Пора было идти домой.

Подходил конец второй смены, когда Сасаки, закинув тонкий ремешок сумочки на плечо, спустилась по лестнице на нулевой этаж и свернула в плохо освещенный коридор, ведущий к гардеробной. Тускло освещенный проход, вдоль которого располагались двери в мастерские и подсобные помещения для техперсонала, был пуст — впрочем, как и всегда в это время. Леико не слышала ни единого звука, кроме эха своих шагов.

Смутная тревога, что она забыла читательский билет, зародилась в ее душе, и Сасаки, не сбавляя шага, сняла сумочку с плеча и заглянула в нее, перебирая содержимое. Нащупав искомое, Леико вздохнула с облегчением и… тут же наткнулась на кого-то. Испуганно охнув, девушка подняла глаза и смущенно улыбнулась:

— Простите, я не заметила вас…

— Ничего-о-о, — последовал ответ, и по этим словам Сасаки поняла, что разговаривает с миловидным юношей, а не девушкой. Что ж, первое впечатление всегда обманчиво.

Кивнув, Леико попыталась обойти парня, но тот не дал, сделав шаг влево и скрестив руки на груди. Студентка нервно сглотнула и попыталась обойти рыжеволосого незнакомца справа, но и на этот раз ничего не вышло.

— Разрешите пройти, — сухо произнесла Сасаки, но подозрительный тип даже бровью не повел.

— Знаете, — лениво начал он, — гордыню не даром называют страшнейшим из грехов, ибо человек, чьей душой она завладела, не считает себя порочным. Напротив, она ослепляет его, поражая высокомерием и себялюбием; и грызет, грызет, грызет… Точит, точно червь гнилое яблоко. Пока гордец не погубит себя сам.

— Что за бред вы несете? — фыркнула девушка, скрывая подкатывающую к горлу панику и развернулась было, чтобы уйти, но тут же столкнулась нос к носу с высоким мужчиной с длинными, пепельного цвета волосами. От него так и несло холодом, словно он был ледяной статуей. Незнакомец смотрел на нее с бесстрастным равнодушием, точно на мелкое беспозвоночное.

— Нет, не бред, — произнес мужчина, наступая на Леико и та невольно отшатнулась. Сердце ее бешено колотилось, точно у загнанного в силки кролика. Еще минуту назад коридор был абсолютно пуст, а теперь она оказалась в обществе двух психически ненормальных. Все пути для отступления были перекрыты, но надо было что-то делать, и Сасаки не придумала ничего лучше, чем набрать полные легкие воздуха и закричать, что есть сил:

— Помо…

— Заткнись! — прошипел рыжий, зажимая ей рот ладонью и прижимая к себе спиной брыкающуюся Леико. — Быстрее, лорд Кунсайт, — обратился он к напарнику, — пока никто не прибежал на визг этой сумасшедшей.

Но Кусайт и без этого уже вытащил Темный Кристалл и приставил его к груди носительницы радужного кристалла…

…Мамору и Ами как раз выходили из гардероба, когда услышали зов о помощи, внезапно прервавшийся на высокой ноте. Они замерли, как вкопанные, и переглянулись:

— Что это было? — спросил Чиба, напрягшись и посмотрев в сторону, откуда донесся крик.

— Вроде как кто-то просил о помощи… — неуверенно протянула Ами. — Показалось?

Мамору покачал головой:

— Быть такого не может, чтобы показалось обоим сразу.

— Тогда стоит проверить.

Мицуно сорвалась с места и помчалась к дальнему коридору, откуда уже довольно отчетливо доносились странные звуки, похожие на приглушенный крик боли. У поворота девушка остановилась и заглянула за угол. Зойсайт крепко держал какую-то студентку, в то время как Кунсайт при помощи Темного Кристалла пытался проникнуть в грудную клетку жертвы. Увиденного ей показалось достаточно, чтобы помрачнеть и поднести к губам левое запястье с часами-коммуникатором.

— Девочки, тревога! — четко произнесла она. — Радужный кристалл и Темные лорды в полуподвальном помещении университета Адзабу. Мы с Такседо Маском задержим их. Поторопитесь! Времени мало!

Мамору, уже успевший перевоплотиться, кивнул Ами, подав знак поторопиться, и Мицуно, достав ручку, произнесла:

— Меркурий, дай мне силу!

Легкое дуновение ветра, голубоватый вихрь, окутавший хрупкую фигурку Мицуно — и вот рядом с защитником Земли стоит воин Меркурия — напряженная, точно тигр перед прыжком. И она и впрямь не стала тянуть время, выскочив на генералов, точно фурия. Они даже не успели ничего понять — атака сенши была настолько стремительной, что они не успели ничего предпринять, когда девушка воскликнула, вытянув в сторону лордов открытые ладони:

— Мыльный дождь! В бой!!!

Туманное облако окутало коридор, застилая глаза Зойсайта и Кунсайта плотной пеленой. Они принялись ругаться, на чем свет стоит, проклиная некстати объявившуюся воительницу. Меркурий же, не теряя времени даром, сделала кувырок, на ходу выхватывая парящий над отверстием в груди Леико Синий Кристалл.

Такседо Маск, перед чьими глазами промелькнуло все это действо, тоже чертыхнулся про себя — очередной радужный кристалл попал в руки одной из воительниц, и это раздосадовало защитника Земли. Упустил! Зазевался! Такой шанс был!..

Однако усилием воли Такседо подавил свое раздражение и, сделав несколько быстрых шагов по направлению к демонам, бросил Меркурий короткий приказ:

— Уходи отсюда! Дождись остальных воинов. Я задержу их…

Ами не пришлось долго уговаривать: она и впрямь была слаба после своего отчаянного рывка и решающей атаки; оттого, кивнув защитнику в маске, скрылась в одном из боковых коридоров, сжимая в руке драгоценный трофей.

Тем временем мыльный туман развеялся, и перевоплощенный Мамору остался один на один с разъяренными лордами и бездыханным телом девушки, в коей Такседо с ужасом узнал свою университетскую соперницу — Леико Сасаки. Ни кровинки в лице, прикрытом паутинкой спутанных волос… Девушка представляла собой жалкое зрелище, и при одном взгляде на нее воина Земли охватил безудержный гнев.

— Вы только что напали на одну их лучших студенток университета! — воскликнул Такседо, сжав кулаки. Он хотел было сказать «на лучшую студентку», но передумал. — В святилище знаний не место демонам, и вы пожалеете о том, что вообще появились здесь!..

Кунсайт и Зойсайт, переглянувшись, издевательски рассмеялись. В тот же самый миг в руке ледяного лорда что-то блеснуло; почувствовав опасность, защитник в маске отпрянул к стене за миг до того, как искрящийся бумеранг вонзился бы в его голову.

— Неужели ты не усвоил простейшее из правил — не разговаривать с противником во время сражения? — процедил глава генералов, впиваясь в Мамору взглядом, полным ледяной ярости. — Я разочарован. Впрочем, нам это только на руку… — с этими словами Кунсайт материализовал ледяное копье и метнул его в Такседо Маска. Тот, не теряя времени даром, уклонился, перекатившись к противоположной стене коридора, и швырнул в лордов несколько десятков роз с шипами и остро подрезанными стеблями.

Закипел бой не на жизнь, а на смерть. Защитник Земли сражался ожесточенно, не жалея сил. Он старался вымотать соперников до прихода воительниц, и это было нелегко. Что он мог поделать, имея в распоряжении лишь розы да трость! Зойсайт и Кунсайт напирали на него, атакуя с обеих сторон: огнем, острыми каменными шипами, бумерангами и ледяными копьями. Далеко не всегда Такседо Маск мог увернуться, и вскоре его рубашка уже покрылась пятнами крови. На щеке красовалась свежая царапина; алые капли медленно стекали вниз по подбородку. Силы покидали защитника в маске, словно вытекая вместе с кровью. Он думал лишь о двух вещах: о Сейлор воинах, что до сих пор не появились на горизонте, и о работниках университета, что могли попасть под перекрестный огонь. Но, хвала небесам, никто не реагировал на странный шум в коридоре, будто его и не было.

Кунсайт материализовал очередной бумеранг и направил его точно в голову ослабевшего Чибы. Маска Такседо давно валялась на земле, утерянная в пылу борьбы, и всего на мгновение ледяной лорд встретился взглядом с пронзительной синевой глаз соперника. Лютая ненависть горячей волной всколыхнулась в его огрубевшей, темной душе; чувство настолько сильное, что, будь оно огнем — мгновенно обратило бы генерала в кучу тлеющих углей.

Что могло вызвать столь сильную ненависть и желание убить этого истекающего кровью молодого мужчину? Откуда она берет корни? Кунсайт, повинуясь пульсирующему внутри безумию, материализовал копье и швырнул его, что есть сил, в обессиленого Мамору. Оно, пробив плечо, пригвоздило Такседо Маска к стене.

Дикая боль пронзила все естество брюнета. Он был на грани сознания, когда увидел, как к нему приближаются Кунсайт и Зойсайт. Он смерил их полным презрения взглядом и прикрыл глаза, чувствуя на губах привкус запекшейся крови.

— Погеройствовал — и хватит. Чего ты стоишь без девчонок? Плюнь да разотри! — сладко пропел Зойсайт, приблизившись к едва дышащему Мамору. Скрестив руки на груди, он покосился на Кунсайта, по чьему лицу ходили желваки: — Разберетесь сами? Или лучше я?

Вместо ответа старший генерал поднял руку и материализовал в ней шар темной энергии, не сводя глаз с Такседо Маска. Тот вернул ему взгляд, но не опустил голову и не отвернулся, приготовившись встретить смерть с гордо поднятой головой.

— Остановитесь! — прогремел где-то над головами властный женский голос, волнами эхо расползаясь по коридору. Кунсайт, вознамерившийся было метнуть смертоносное оружие в грудь защитника Земли, в нерешительности замер.

— Королева? — изумленно произнес Зойсайт, лихорадочно оглядываясь и пытаясь понять, откуда же доносится голос.

— Оставьте его и возвращайтесь в Королевство!

— Но… — ледяной лорд попытался было возразить, но Берилл, казалось, была неумолима:

— Это приказ! Не смейте трогать его, иначе я вас уничтожу!

Последняя фраза и вовсе сбила лордов с толку. Сотни вопросов роились в головах высших демонов, однако, не решаясь идти против королевской воли, Кунсайт процедил:

— Есть! — и сжал кулак, гася шар. Повернувшись к Зойсайту, что стоял рядом, прижав кулаки к груди — ни дать ни взять напуганная дева — ледяной лорд кивнул, сообщая, что пора уходить. Взгляд его при этом упал на Леико, и тут же в голове генерала составилась многоходовая комбинация, позволяющая обойти приказ королевы, не замарав рук.

Лениво улыбнувшись, Кунсайт в один шаг покрыл расстояние, разделяющее его и Сасаки и произнес:

— Именем Металии — демон, восстань!

Синее сияние, настолько ослепительное, что резало глаза, окутало тело Леико, точно коконом. Мгновение — и воплощение первородного греха предстало перед лордами, готовое вершить темные дела во имя Короля всего земного зла.

Это была бледнолицая дама средних лет, затянутая по самый подбородок в темный креп платья. Густые, черные как смоль волосы, вьющиеся крупными локонами, ниспадали до плеч. Она могла бы показаться красивой, если бы не выражение лица, выражающее презрение всем и вся, даже тем, кто пробудил ее, Гордыню, ото сна. В руках она держала черный, как и платье, веер, вместо перьев в котором были острейшие лезвия. Кунсайт невольно подумал, что не хотел бы испробовать на себе их остроту.

— Расправься с ним, — приказал он первородному греху, взметнув полы плаща.

Гордыня бросила на лорда презрительный взгляд из-под тяжелых век:

— Разберусь, — бросила она, — и без приказов. Это же я!

— Не сомневался! — хмыкнул Зойсайт и щелкнул пальцами, исчезая. То же самое проделал и Кунсайт, и вот Такседо Маск остался один на один с этой отталкивающей женщиной.

Она, осмотрев его с головы до пят оценивающим взглядом, неоднозначно хмыкнула, после чего вплотную приблизилась к Мамору, наклонилась к нему и втянула носом воздух. Защитник неприязненно смотрел на Гордыню, едва сдерживая рвущиеся наружу стоны боли — копье все еще торчало из его плеча, и Чиба не мог вытащить его без посторонней помощи. А одна из семи первородных грехов вряд ли бросится ему на выручку.

— Слаб… Беспомощен… — протянула она с неким наслаждением, — …сплошное ничтожество. И полностью в моей власти. Твой дух сломлен — я чую это, и это мне только на руку.

— Ничего. У тебя. Не выйдет! — процедил Такседо, стараясь отодвинуться от Гордыни настолько, насколько это было возможно с пронзенным плечом, но та лишь хохотнула, обмахнувшись своим опахалом.

— Думаешь, я хочу убить тебя? Ха! Как бы не так! Марать руки не в моей привычке… Я сделаю все гораздо лучше. Ты просто ходячая реклама чрезмерной гордости и высокомерия, Мамору Чиба, и этим грех не воспользоваться! — подняв руку, в которой был зажат веер, женщина быстро взмахнула им перед лицом Такседо Маска, зацепив кожу лезвиями перьев. В тот же момент к недавнему порезу на щеке, полученному во время сражения с лордами, прибавилось еще три.

Чиба отвернулся, на секунду зажмурив глаза, и Гордыня хмыкнула, глядя на творение рук своих. Впрочем, долго созерцать быстро затянувшиеся царапины ей не пришлось, так как раздался топот бегущих ног и кто-то громко выкрикнул:

— Дух грома! В бой!!!

Мелькнула ослепительная вспышка молнии, запахло озоном, разряд статического электричества в воздухе возрос в разы, заставив волосы на голове защитника Земли встать дыбом, и демонша оказалась отброшена высоковольтным разрядом. Пролетев по инерции несколько метров, она осталась лежать без движения.

— Ты как? В порядке? — Юпитер бросилась к Такседо.

— Ну, наконец-то! — просипел Мамору. — Я чуть было не умер. Ну же, вытащи из меня эту штуку!

— Но не умер же! — оптимистично заявила внучка Громовержца, одним движением руки вытаскивая злополучное копье. Парень, застонав, сполз по стене на землю. Испарина мелкими каплями покрыла его лоб, и Такседо в изнеможении прикрыл глаза.

— Где Сейлор Мун? — слабо поинтересовался он. — Нужно… очищение. Это один из семи смертных грехов.

Услышав это, Юпитер перестала улыбаться и, подскочив к Мамору, схватила его за здоровое плечо:

— Ты уверен в этом?

— Естественно! — послышался сдавленный ответ.

— Она ничего не успела сделать с тобой? — продолжала настаивать девушка, но Чиба медленно покачал головой. — Это серьезно, Мамору! Еще ни одна наша встреча с первородными грехами не заканчивалась удачно.

— Все в порядке. Я уверен в этом так же, как и в том, что вижу тебя, — Мамору и сам удивился, как легко ему далась эта ложь. Но он чувствовал себя настолько уверенным в своей правоте, что Юпитер, с сомнением посмотрев на Такседо, все же не смогла доказать обратное.

А Гордыня тем временем приходила в себя. Путаясь в складках своего траурного платья, она, тяжело дыша, встала и направила свой веер на девушку. Перья-лезвия, свистя в воздухе, полетели прямо в Юпитер.

— Осторожно! — произнес Такседо, но сенши и так упала ниц. Смертоносная сталь промчалась в воздухе над ее головой, не причинив Макото вреда.

— Мыльный дождь! В бой!!! — раздалось с противоположной стороны коридора — там, где ранее скрылась Ами, и вновь все заволокло мутным туманом.

Мамору усилием воли открыл глаза и уставился на Меркурий и Сейлор Мун, что стояли за спиной ослепленной Гордыни.

— Хвала небесам, — прохрипел он и, собрав все силы, попытался подняться.

— Мамору! — завопила воительница Луны, рванувшись к любимому, но Меркурий в последний момент удержала ее за руку:

— Действуй, Сейлор Мун! Надо исцелить этого демона, пока не поздно.

Усаги кивнула и, привычно материализовав Лунный Жезл, очертила в воздухе ровный круг со словами:

— Исцеляющая сила Луны! Помоги!!!

Серебристо-жемчужное сияние озарило коридор, в котором за столь короткое время произошло столько событий, и Гордыня попыталась скрыться от этого света, прикрываясь руками, но, не в силах сопротивляться целебному очищению, прокричала в смутном экстазе:

— Очищение!

Облик бледной женщины в черном тут же растаял, сменившись привычным земным обликом Сасаки, и исцеленная студентка повалилась навзничь, лишенная сил от стольких переживаний.

Меркурий тут же приблизилась к ней, проверив пульс и реакцию зрачков на свет:

— Все будет в порядке, — констатировала она, посмотрев на Усаги, но та едва ли услышала ее.

— Мамору! — наконец-то Сейлор Мун смогла броситься к любимому, лихорадочно ощупывая его лицо и тело. — Боги! Ты же весь в крови! И рубашка порвана! — Усаги задрожала, касаясь кончиками пальцев окровавленной ткани на плече, от которой остались одни лоскуты. На глаза ее навернулись слезы. Страх потерять Мамору парализовал ее, сковывая волю.

Чиба перехватил ее руки и опустил вниз, твердо глядя в глаза Цукино:

— Я в порядке. Исцеляющая сила Лунного Жезла подействовала и на меня. Видишь? Ни одной царапины.

— И правда! — встряла Мако, утвердительно кивнув. — Такседо Маск буквально кровью истекал, когда я его нашла.

Усаги порывисто обняла Мамору, прижавшись щекой к заскорузлой от крови рубашке, и разревелась от облегчения, не в силах более сдерживаться. Чиба закатил глаза и отстранил ее со словами, не лишенные здравого смысла:

— Пора уходить, Сейлор Мун. То, что сюда никто не сунул нос, пока шла битва, иначе чем чудом не назовешь. Мы и сейчас рискуем быть обнаруженными.

— Ты прав, — шмыгнула носом блондинка, поднимаясь на ноги, но не отпуская Чибу. Так они и побежали прочь, держась за руки и на ходу принимая земной облик. На щеках Усаги засыхали слезы, смешанные с кровью Мамору, и Чиба со вздохом протянул ей свой носовой платок:

— Вытрись, а то людей испугаешь, — с едва заметным раздражением в голосе произнес он.

Усаги поспешно прижала платок к лицу, когда они, поднявшись по лестнице, вышли в запруженный галдящими студентами холл университета. Мамору поплотнее запахнул на себе твидовое пальто и потянул за собой Цукино, стараясь покинуть обитель знаний как можно скорее. Ами и Мако шли чуть позади; к счастью, их компания не приковала к себе ненужного внимания, и лишь оказавшись за пределами университета, Мамору смог вздохнуть спокойно. Отчего-то захотелось курить, хоть он в жизни в руках сигарет не держал. Видимо, сказались последствия пережитого потрясения.

— С тобой точно все в порядке, Мамору? — Усаги с мольбой взглянула на любимого, положив руки ему на плечи. Чиба никак не отреагировал на ее ласку, глядя куда-то поверх ее головы. — А давай поедем к тебе домой? — весело предложила она, подмигнув. — Закажем пиццу, посмотрим что-нибудь веселое по телевизору…

— Не стоит, — перебил ее Чиба. — Все, чего я хочу — это вдоволь выспаться.

Цукино как-то поникла, но затем, встряхнув головой, одарила парня задорной улыбкой:

— Да, конечно! Понимаю — пережить такое… Ну, ничего! В следующий раз обязательно все наверстаем, так ведь?

Мамору кивнул, но ничего не ответил. Даже не попрощавшись с девушками, он развернулся и зашагал прочь.

— Я завтра приду! — крикнула Усаги, взмахнув рукой, но Чиба даже не оглянулся.

Улыбка на лице Цукино угасла, и она медленно опустила руку. Ами и Мако, заметив это, переглянулись.

— Какой-то он странный, — высказалась Кино, сунув руки в карманы.

— И не говори, — поддакнула Мицуно, но Усаги перебила их:

— Ничего странного! Просто… Он устал. Да, устал! — горячо закивала девушка, словно пытаясь убедить в этом не подруг, а саму себя.

— Возможно, — пожала плечами Ами, — мы и ошибаемся. В любом случае, завтра ты сама убедишься, в порядке ли он.

Цукино вздохнула и одарила девушек улыбкой:

— Почему бы и нет? А пока… Не зайти ли нам в вон ту кафешку и отметить очередную победу чем-нибудь сладким?

Возражений, естественно, не последовало.

Мамору стоял напротив зеркала, пристально вглядываясь в свое отражение. Из одежды на нем были только брюки — футболку и пиджак он предусмотрительно отнес в бельевой ящик, чтобы застирать. Чиба не лукавил перед Усаги — все его раны и впрямь затянулись под влиянием Очищающей Силы Луны, даже шрамов не осталось. В противном случае парню предстояло надолго попасть в больницу, где ему наложили бы сотни швов и повязок. Однако, как Мамору не без удовольствия убедился, кожа его была такой же смуглой и гладкой, как и утром, без малейшего изъяна.

«И все-таки мне крупно повезло, что на меня не повлияла царапина первородного греха, — подумал Чиба, улыбаясь уголком рта своему отражению в зеркале. — Видимо, я особенный. Ну и Сила Луны сыграла свою роль. Или же Гордыня блефовала? В любом случае, я чувствую себя превосходно…»

Мог ли он предположить, как сильно ошибался?

Комментарий к 31. Синий кристалл: Гордыня *Акибаре (с яп.) – бабье лето

В этой главе очень много элементов научной фантастики. Прошу прощения у тех, кому это пришлось не по вкусу — так требовал сюжет. Но все же прошу обратить на космические изыскания особое внимание. Надеюсь, фанаты СМ нашли в них пищу для ума :)

Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” – здесь.

====== 32. Падение Таскедо Маска ======

Something ugly this way comes,

From my fingers, sliding inside

All these blessings

All these words

God lives underneath your covers

Search for pleasure,

Search for pain

In this world, now I am undying.

I unfurl my flag, my nation helpless.

Black, black heart…

Muse (David Usher) _Black, Black Heart

Идеальных людей не существует точно так же, как не существует абсолютного добра или абсолютного зла. В любом, даже в самом светлом и положительном во всех отношениях человеке есть некая червоточина, изъян, что может порождать темные мысли и желания. Другой вопрос — сможет ли человек обуздать их, отгородиться от своей темной стороны натуры. Зародыши семи первородных грехов сидят не только в сердцах носителей кристаллов, но и в каждом смертном; но один присутствует практически в каждом, живущем в этом мире, и имя ему гордыня. У нее множество названий и смысловых оттенков; один из них — гордость. Она как соль: жизненно необходима в умеренных количествах и опасна в избытке. Да, от чувства собственного достоинства до высокомерия всего один шаг, и только сам человек решает, стоит ли преступать его.

Мамору сделал этот шаг уже давно. Первородная Гордыня своим вмешательством лишь подтолкнула парня к краю пропасти, и только небо знало, когда он сорвется с обрыва и полетит навстречу мраку и таящейся в ней неизвестности. Берилл с нетерпением ожидала этого момента, ибо только так могли сбыться ее давние чаяния и темные мечты.

Королева любовно поглаживала кончиками ногтей хрустальный шар, наблюдая за спящим Мамору. Сон его был беспокойным, тень тревоги пролегла на волевом красивом лице, словно он чувствовал, что за ним наблюдают. Чиба застонал и вцепился пальцами в одеяло, бессознательно сминая его; однако прошло всего мгновение, и черты Мамору расслабились. Впрочем, темная печать гордыни продолжала лежать на нем, и даже безмятежность сна не смогла ее разрушить.

Берилл провела по верхней губе кончиком языка и откинулась на спинку трона. Она была взбудоражена, словно ребенок ожидающий подарка на Рождество, и на то имелись веские причины. Не далее чем вчера она наблюдала через шар за действиями генералов, отправленных на поимку радужного кристалла. Все шло гладко ровно до тех пор, пока не появилась одна из воинов в матросках, а вместе с ней и тот, кто всколыхнул в королеве воспоминания из прошлой жизни. Берилл словно прошибло электрическим разрядом, окатив дрожью сладких мурашек от корней волос до пят. В молодом мужчине, отчаянно сражавшемся с Кунсайтом и Зойсайтом, она узнала возрожденного принца Эндимиона — того самого, ради которого ее первая ипостась продала душу Металии. Некоторое время королева наблюдала за сражением во все глаза, с трепетом ожидая исхода заведомо неравной схватки; но вот Кунсайт пригвоздил брюнета к стене ледяным копьем, и Берилл не выдержала. Она не могла допустить гибели этого человека, оттого и отдала лордам приказ отступить как раз в тот момент, когда они держали в руках жизнь Такседо Маска. Королева была готова закрыть глаза на то, что генералы упустили кристалл — лишь бы Эндимион остался жив.

Она продолжила наблюдать за ним, и от пристального взгляда Берилл не укрылось ничего из того, что произошло после того, как Кунсайт и Зойсайт покинули место битвы: ни возрождение Гордыни, ни способ, коим она поразила защитника Земли… Даже очищение первородного греха не выпало из поля зрения Темной Королевы. Однако не это интересовало женщину. Она без устали следила за каждым шагом Мамору, и решение во что бы то ни стало заполучить Эндимиона в свои руки крепло в Берилл все сильнее.

«Он должен быть моим. Любой ценой, — думала она. — Пораженный гордыней, он станет легкой добычей, и тогда я смогу сделать его своим королем — достойным и беспощадным правителем Темного Королевства. И тогда…»

Эта мысль настолько воодушевила Берилл, что королева вскочила с места и принялась расхаживать по залу взад-вперед, заламывая в волнении руки. Да, Эндимион должен быть с ней, но… как? Он ведь не появится здесь добровольно! Или?..

Внезапно она остановилась, так как пришедшая в голову идея показалась Берилл единственно верным решением в сложившейся ситуации. Поразмышляв еще некоторое время, королева резко развернулась — так, что длинные красные волосы облаком взметнулись за спиной, и вернулась на привычное место.

— Зойсайт! Кунсайт! — требовательно произнесла она в темноту пещер, зная, что генералы тотчас явятся перед ее взором.

И они явились — вместе с порывом ветра, что словно вестник удачи ворвался в подземелье. Берилл знала, что никакого ветра здесь быть не может, кроме сквозняков, гуляющих в коридорах и завывающих в щелях на разные лады. Это всего лишь последствия быстрого перемещения лордов, что стояли перед ней, преклонив колени.

«Знают, негодники, что я недовольна», — промелькнуло в голове королевы, и она, сдвинув брови, гордо выпрямилась на троне, взглядом прожигая Кунсайта и Зойсайта. Последний, казалось, напрочь растерял былую самоуверенность и теперь с растерянностью и страхом переводил взгляд с Берилл на наставника, опасаясь, как бы вчерашняя неудача не отправила его вслед за Нефритом. Кунсайт же, в противовес ему, был по-прежнему хладнокровен и невозмутим, словно заранее знал, о чем королева будет вести речь.

— Встаньте! — холодно произнесла женщина, и генералы поднялись, по-прежнему не сводя глаз с Берилл.

— Вы хотели видеть нас, о королева? — спокойным, учтивым тоном поинтересовался ледяной лорд.

— Хотела. Полагаю, вы знаете, с какой целью, — сузив глаза, Берилл взглянула на Зойсайта и тот, казалось, съежился под ее взглядом, трепеща от страха. Улыбнувшись про себя — нужный эффект был достигнут — королева продолжила: — Вы упустили очередной кристалл, позволив обвести себя вокруг пальца. И кому — слабейшей из воинов в матросках! Немыслимо! Вы, первые генералы Темного Королевства, покрыли себя таким позором, что пощадить вас в данных обстоятельствах — значить уронить королевское достоинство!

С этими словами королева встала и материализовала в руке шар темной энергии, многозначительно взглянув на нерадивых лордов. Она не без удовольствия наблюдала, как в холодных глазах Кунсайта на мгновение мелькнул страх и как Зойсайт разве что не скулил от страха, мечтая укрыться где-нибудь подальше от ее гнева.

— Я знаю, что вы сейчас начнете оправдываться — мол, это была досадная случайность, этого больше не повторится… Но уже четыре, — четыре! — кристалла извлечено, и только один из них принадлежит нам. И что теперь прикажете делать?

Юноша упал на колени, воздев руки к королеве:

— Умоляю вас: пощадите! Мы… Мы…

— Встань, Зойсайт! Имей смелость сохранить достоинство перед лицом смерти, — повысив голос, произнесла Берилл, не скрывая легкого отвращения к развернувшейся картине.

Младший из генералов поднялся и, по-прежнему дрожа, встал поближе к Кунсайту, словно желая найти у того поддержку.

— Однако, — продолжила королева, сжимая кулак и тем самым гася шар, — я дам вам шанс вернуть утраченные позиции. Нужно лишь выполнить одно мое поручение.

— Все, что угодно! — горячо воскликнул Зойсайт, видя, как тает призрак неминуемой смерти.

Кунсайт вопросительно взглянул на Берилл, и та продолжила:

— Доставьте сюда Такседо Маска — живого и невредимого.

— Что? — невольно вырвалось из уст ледяного лорда и юноша невольно покосился на своего наставника. — Этого фокусника? Сюда? Но… королева!..

— И ты еще смеешь оспаривать мои приказы? — взвилась она, топнув ногой. — Или предпочитаешь смерть?

Кунсайт склонил голову:

— Нет, моя госпожа, однако ваши мотивы довольно туманны. Зачем вам нужен этот… это ничтожество? — буквально выплюнул старший генерал.

— Вопросы здесь задаю я! — вновь повысила голос Берилл. — Ну, так что? Выбор у вас не велик.

— Мы согласны, — вдруг ответил Зойсайт, подобострастно склонившись перед королевой, и Кунсайт одарил его недовольным взглядом, поджав губы. Он был не в восторге от полученного приказа, но делать было нечего.

Когда Берилл обратила свой взгляд на него, ледяной лорд кивнул и ответил:

— Мы сей же час отправляемся разрабатывать план.

— Вот это совсем другой разговор, — довольно произнесла женщина и махнула рукой, показывая, генералы могут быть свободны.

Они исчезли так же, как и появились, а Берилл вновь осталась наедине с молчаливым Металией и хрустальным шаром, что по-прежнему показывал ей спящего Мамору. Женщина словно наяву представила, как ее руки касаются этих смоляных кудрей, перебирают их… Видение было настолько реальным, что королева даже ощутила едва заметное покалывание на кончиках пальцев.

— Скоро… Совсем скоро… — пробормотала Берилл, прикрывая глаза. — Иначе и быть не может!

Мамору казалось, что он спит и видит сон — настолько сильным было чувство дежавю. Оно появилось, когда он переступил порог дома Цукино, и с тех пор не утихало, создавая некую ирреальность происходящего. Чиба словно вернулся во времени — в тот самый день, когда он знакомился с родителями Минако; правда, на этот раз с ним рядом была Усаги, а напротив сидела миловидная женщина с присобранными на затылке волосами, типичная домохозяйка — Икуко, и ее муж — немного нервный, растерянный, но дружелюбно настроенный Кенджи, редактор журнала. У Усаги, насколько Чиба помнил, был еще младший брат Шинго и, судя по тому, с каким раздражением девушка косилась в сторону двери, шалопай-подросток негласно присутствовал на встрече.

Все сидели на подушках за низеньким чайным столиком, на котором по поводу столь знаменательного события был расставлен лучший фарфоровый сервиз из арсенала Икуко. В чашках медленно остывал зеленый чай с цветами японской сливы, щекоча ноздри присутствующих дивным ароматом; тут же стояла вазочка с песочным печеньем, и Усаги то и дело отправляла посыпанные сахаром кубики в рот, не обращая внимания на упреждающие взгляды матери.

— Итак, молодой человек, чем вы занимаетесь? — бодро спросил Кенджи после церемонии обмена приветствиями и стандартными вопросами, и его очки сверкнули в лучах послеполуденного солнца.

— Я студент, — ответил Мамору, сложив руки на коленях и уставившись на пар, поднимающийся над чашкой. — Магистрант кафедры физики университета Адзабу.

— Вот как, — отозвалась Икуко, делая глоток из своей чашки. — Довольно занятно. Ваши родители, должно быть, гордятся вами.

В воздухе повисло напряженное молчание. Усаги, не донеся до рта печенье, испуганно воззрилась на Мамору, чье лицо тотчас стало каменным. Чета Цукино переглянулась. Они поняли, что сказали что-то лишнее.

— Я был бы предельно благодарен, — медленно произнес Чиба, — если бы вы в дальнейшем не касались этой темы.

— Он сирота, — тихо заметила девушка и, положив печенье обратно в вазочку, сочувственно коснулась его холодной, как лед, руки.

Кенджи смущенно потупился, а Икуко пару раз открыла и закрыла рот, точно выброшенная на берег рыба. В ее голове металась мысль: «Боги, как же неловко вышло!..»

— Прошу прощения, мы не знали, — произнесла она, наконец, и толкнула мужа в бок. Тот закивал, точно китайский болванчик, полностью солидарный со словами своей второй половины.

Однако Мамору не удостоил их и взглядом, пропустив извинения мимо ушей. Это не понравилось миссис Цукино, более того — покоробило ее. Мысленно женщина сделала пометку при ближайшем случае сообщить об этом наблюдении дочери.

Усаги, заметив, как накаляется атмосфера, попыталась вернуть разговор в прежнее русло:

— А вчера Мамору выступал в университете с докладом, правда? Расскажи, пожалуйста, — обратилась она к нему, чуть сильнее сжав руку парня. — Нам будет очень интересно послушать.

Чиба вздернул бровь, немного удивленный таким поворотом событий, но все же начал рассказывать семье Цукино о выступлении и о своих успехах на научном поприще в общем. Диалог таким образом вошел в прежнее русло, однако неприятный осадок все равно остался. Усаги всеми силами пыталась избавиться от него, вставляя забавные комментарии в повествование парня и заливисто хохоча, однако какая-то тень все равно витала между семьей Цукино и безэмоциональным Мамору.

Наконец, время визита подошло к концу, и Чиба засобирался домой. Усаги тотчас же вызвалась отправиться с ним, и мать не стала ее удерживать. Судя по выражению лица Мамору, ему было круглым счетом безразлично — встретит ли он вечер в одиночестве или нет, и это явно не добавило очков в его пользу в глазах Икуко.

Пока парень одевался, миссис Цукино отвела дочь в сторону и негромко произнесла, стараясь выразить свое беспокойство:

— Усаги, прошу тебя, будь с ним осторожна.

Девушка, с трепетом ожидавшая всего чего угодно, кроме этих слов, опешила и удивленно воззрилась на мать:

— Что? Почему?

— Он какой-то… странный, — подбирая слова, мягко ответила Икуко. Шинго, пробегавший мимо, бросил как бы невзначай:

— Да чего уж там, мама, скажи как есть: «Он — заносчивая задница». И дело с концом!

— Шинго! — гневно воскликнули Усаги и миссис Цукино, а девушка даже ногой топнула и пригрозила брату кулаком, как в детстве. Тот лишь расхохотался и скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью.

— И все-таки, — Икуко вернулась к теме разговора, мягко положив руки на плечи дочери, — прислушайся к моим словам. Мне показалось, что он был не до конца откровенен с нами и вел себя как-то странно. Даже к чаю не притронулся, точно брезговал.

— Вот именно: тебе все показалось, — замотала головой блондинка, повторяя свои слова как мантру, — он всего лишь устал. Да, устал!

— Тебе виднее, может, и так, — пожала плечами миссис Цукино. — Но все-таки…

— Да, мам, я поняла, — отмахнулась Усаги. Икуко невольно зацепила струнку в душе дочери, ведь девушка и впрямь беспокоилась за Мамору. А слова матери только подогрели эту тревогу.

— Надень, — скомандовала миссис Цукино, протягивая дочери красный шарф крупной вязки, когда та была уже готова к выходу.

Усаги не стала сопротивляться, хотя обычно она долго вела с матерью споры по этому поводу и, обмотав шарф вокруг шеи, вышла в коридор, где ее уже ждал Чиба.

Всю дорогу домой они практически не разговаривали. Точнее сказать, Цукино болтала без умолку, а Мамору либо давал односложные ответы, либо ограничивался сухими кивками, сосредоточив все свое внимание на дороге. Наконец, Усаги замолчала, отвернувшись к окну. Ей было тревожно и немного обидно — она ведь так старалась привести парня в прежнее расположение духа, а он не оценил ее стараний. Впрочем, Цукино верила, что еще не все потеряно. Главное — добраться до дома Мамору, а там уже она точно приведет его в прежнее расположение духа.

— Уф, как же тут тепло! — воскликнула Усаги, едва переступив порог квартиры. Чиба усмехнулся, но ничего не ответил; однако девушка увидела в этом некий знак: раз улыбается, значит еще не все потеряно. Ей всегда казалось, что она может проникать в души людей, понимать их внутренний мир и успокаивать мятежные сердца. Однако Мамору всегда был для нее словно закрытой книгой, загадкой, вопросом без ответа… Иными словами, она знала далеко не все о том, кому подарила свое сердце.

Оставив верхнюю одежду в коридоре, Усаги и Мамору прошли в гостиную, где парень тут же уселся на диван и развернул газету, углубившись в чтение. Он словно не замечал, что находится дома не один. Цукино немного опешила, однако решила воспользоваться этим в своих целях. Она помчалась в ванную и слегка подправила макияж, в частности подвела губы полупрозрачным блеском. Затем, причесав хвостики и перекинув их за спину, решительно направилась к дивану.

— Мамо-о-ру! — протянула она, отнимая у возлюбленного газету.

— Что ты делаешь? Я же читаю! — раздраженно произнес Чиба. Однако Усаги уже отшвырнула газету в сторону и взобралась к парню на колени. Обняв Мамору за шею, она посмотрела ему прямо в глаза:

— Что с тобой, любимый? Ты какой-то не такой в последнее время. Тебя словно что-то тревожит. Не хочешь рассказать?

— Со мной все в порядке, — со вздохом ответил Чиба, точно устав повторять одно и то же. — Я просто устал, вот и все.

Цукино широко улыбнулась:

— Тогда я точно знаю, что поможет тебе расслабиться — романтический ужин! Ну, как идея?

Мамору упрямо поджал губы и решительно снял руки девушки со своей шеи, после чего и вовсе ссадил блондинку на диван и поднялся, нависая над растерянной Усаги:

— Что из вышеперечисленного тебе не ясно? — процедил Чиба, уперев руки в бока. — Я устал и хочу спать. Сегодня был неудачный день.

— Но… почему? — в глазах Усаги заблестели слезы обиды. Она была готова разреветься, но, несмотря на это, Мамору все же продолжил выплескивать на нее свой негатив:

— Сасаки получила грант за свой доклад о Фаэтоне и теперь будет писать научно-исследовательскую работу. Леико даже приглашают на стажировку в Канаду! И за что, собственно? — Чиба махнул рукой и отвернулся, задохнувшись от возмущения.

— Мамору… — Усаги встала с дивана и, обняв парня сзади, прижалась щекой к его напряженной спине. — Это все мелочи.

— Мелочи?! — брюнет развернулся так резко, что Цукино испуганно отпрянула. — Да что ты вообще знаешь! Тебе никогда не понять, что такое высшее образование! — Чиба перевел дыхание и провел рукой по волосам.

Пауза.

— Да, я не идеальна! — вдруг сорвалась на крик Усаги, словно уяснив негласное правило: лучшая защита — это нападение. — Я рассеяна и часто плачу, и — да, не люблю учиться! Но ведь всему есть свой предел!.. Неужели ты ставишь учебу выше заботы людей, любящих тебя? — девушка покачала головой, и по щекам у нее заструились слезы.

— Может и так, — последовал ответ. — У каждого свои ценности в жизни, — с этими словами Чиба развернулся и направился прямиком в свою спальню, не удостоив Цукино и взглядом.

— Мамору!.. — жалобно всхлипнула Усаги и, подскочив к нему, вцепилась в рукав рубашки, орошая тонкую ткань слезами. — Почему ты так груб со мной?

Чиба вырвал руку из захвата девушки и произнес, не скрывая презрения:

— У тебя есть хоть капля гордости? Ради бога, Усаги! Ты всегда лезешь ко мне со своими объятиями и поцелуями, ластишься, точно кошка, несмотря на то, что я весьма редко проявляю ответную инициативу!.. — тут он запнулся, точно осознал, что сболтнул лишнего, и продолжил уже тише и мягче: — Отправляйся лучше домой. Ты выбрала не самое лучшее время, чтобы провести со мной вечер.

Цукино отпрянула, точно Мамору наотмашь ударил ее, и прижала ладонь к приоткрытому в немой муке рту. Губы ее дрожали, а сердце колотилось так часто, что грозило вырваться из груди. Кровь стучала в висках, а от стоящих в глазах слез все расплывалось, превращалось в бесформенные цветные пятна, движущиеся, меняющиеся, точно смеющиеся над Усаги и ее доверчивостью.

Слов больше не было. Не осталось и сил, и девушка рухнула на колени, дав волю слезам. Она сама не могла сказать, отчего плачет: то ли от вселенской обиды, то ли от боли разбитого сердца. Чиба же, посмотрев на Цукино некоторое время, развернулся и открыл дверь в спальню, не сказав ни слова. Правда, он все же на мгновение замер, держась за дверную ручку, словно собираясь с силами, однако очередной всхлип Усаги точно утвердил его в своем решении и Мамору скрылся в комнате. Хлопнула дверь и все стихло.

Цукино еще некоторое время плакала, размазывая слезы по щекам, а затем поднялась на трясущиеся мелкой противной дрожью ноги и направилась в ванную, где долго умывалась ледяной водой. Когда она, наконец, вышла оттуда, лицо ее обрело прежний цвет, хоть глаза и остались красными.

Усаги медленно оделась и вышла из квартиры Мамору, аккуратно захлопнув за собой двери. Холодный октябрьский ветер ударил в ее разгоряченное от нездорового румянца лицо, когда она вышла из дома и беспомощно огляделась по сторонам. На улице уже горели фонари, подслеповато моргая в промозглой осенней дымке, и Цукино мысленно поблагодарила мать за то, что та заставила ее надеть шарф. Закутавшись в него по самый нос, точно в сильный мороз, Усаги медленно побрела прочь, куда глаза глядят. Домой идти не хотелось — чтобы мама не задавала лишних вопросов. Она и так высказала ей свои опасения, да еще и Шинго подлил масла в огонь своим дурацким комментарием. А что будет, когда она вернется домой в таком состоянии? Лучше не думать об этом.

«Это тебе наказание за то, как ты поступила с Минако. Прочувствуй теперь то же самое, что и она!»

От таких мыслей Цукино мороз пробрал до костей, и она невольно передернула плечами. Что это? Голос совести? Или попытка самобичевания? Ох, порой она задавалась этим вопросом, но в силу своего непостоянства тут же переключалась на что-то другое, более значимое. Но теперь, когда Усаги невольно представила, какую боль испытала Минако, расставшись с Мамору во имя древнего союза принца Земли и лунной принцессы, то стало как-то горько и неудобно.

Где-то в кармане пальто зазвонил телефон. Робкая надежда зажглась в сердце Цукино — а вдруг, это Мамору? Понял, что погорячился и теперь хочет, чтобы она вернулась? Но нет, на дисплее высветился номер Макото.

Вздохнув и шмыгнув носом, Усаги приняла вызов:

— Привет, не отвлекаю? — голос Кино показался блондинке добродушным и каким-то одушевленным.

— Нет, — Цукино сама удивилась своему беспечному тону. Привычка?

— Вот и хорошо! Так хочется просто поболтать с кем-то! — вздохнула Мако, и губы Усаги невольно дрогнули в улыбке. — Рей не отвечает, Ами готовится к экзаменам… Да и Мотоки занят чем-то. А я сижу одна и вешаюсь от скуки.

— Я приеду, — тут же отозвалась Цукино, ускорив шаг.

Кино опешила:

— Что? Так сразу?

— У меня тут совершенно случайно нарисовался свободный вечер, — слегка исказила правду девушка, выхватив взглядом припаркованное неподалеку свободное такси, и направилась к нему. — Так что, если ты не против потрещать на ночь о всяких девичьих штучках, то я скоро буду. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь сладенькое?

— Безусловно! — уверила Мако.

— Тем более! Жди, — протараторила Усаги, залезая в такси, и сбросила вызов.

Пока она неслась в ночи в белоснежном автомобиле, откинувшись на мягкое сиденье, все проблемы с Мамору стали казаться не такими уж масштабными. Цукино потихоньку успокаивалась, думая о том, что причина столь отвратительного поведения возлюбленного кроется в том, что он просто переутомился. А новость о том, что его обошла Леико Сасаки, лишь усугубила ситуацию.

«Уверена, завтра все будет лучше. Я в это верю… Мамору ведь любит меня, — последняя мысль растеклась в груди Усаги приятным теплом, и девушка приободрилась. А то, что ее ждет подруга и куча сладких пирожных, и вовсе привело Цукино в прежнее расположение духа. — Что ни происходит — все к лучшему, панику поднимать не стоит. Но то, что он сравнил меня с кошкой, я все равно расскажу… Ну, может еще о чем-нибудь…»

В итоге, добравшись до дома Кино, Усаги не смогла смолчать и поделилась с Мако всем, что ее тревожило. Уплетая пирожное за пирожным и запивая все крепким черным чаем, Цукино рассказала о сегодняшнем скандале с Мамору во всех подробностях, благо царящая вокруг атмосфера располагала к откровенности. Девушка даже всплакнула пару раз — еще свежи были раны на душе, еще жива была обида; однако, выговорившись, Усаги почувствовала, что ей стало гораздо легче.

Кино слушала подругу очень внимательно, не перебивая и не вставляя собственных комментариев на сей счет. Она, положив руку на спинку дивана и поджав под себя ноги, смотрела из-под полуприкрытых век на заедающую тревогу Цукино и легкая, едва заметная улыбка играла на ее губах.

— Ну что ж, поздравляю вас с первой ссорой, — подытожила Макото, когда Усаги, наконец, закончила изливать ей душу. — Хотя, «поздравляю» — это слишком грубо и цинично сказано, прости. Но я на твоем месте не стала бы беспокоиться, ведь у всех пар, даже самых крепких, случаются такие моменты. Вот я и мой семпай…

Цукино закатила глаза:

— Что, опять? — хоть блондинка и знала грустную историю о том, кто же этот самый семпай, постоянное упоминание Мако о нем все равно уже набило оскомину.

— Я хотела просто сказать, что ссора была бы неизбежна в любом случае, Усаги, — Кино тут же вернула разговор в прежнее русло, — просто идеальных отношений нет, что-нибудь да нарушит идиллию. Видимо, Мамору воспринял близко к сердце превосходство Леико.

— Но он назвал меня кошкой! — воскликнула Цукино. — Мол, я слишком приставучая.

Макото смущенно почесала нос:

— Ну… Есть такое.

— Что?! — взвилась Усаги.

Кино выставила перед собой руки, точно защищаясь и вполне серьезно произнесла:

— Ты и впрямь виснешь на нем, и это правда. А парни не любят этого. Вот мой…

— …семпай первым проявлял инициативу, знаю, — кисло закончила Цукино. — Все равно обидно. Я же хочу показать, как сильно люблю его, а он же обвиняет меня в этом.

Мако вздохнула и чуть насмешливо посмотрела на подругу:

— Я больше чем уверена: завтра он выспится и приползет к тебе на коленях. А пока, давай посмотрим какое-нибудь аниме и ляжем спать.

И Усаги не смогла отказаться от такого предложения, благо пирожные были съедены до последней крошки.

Утро следующего дня выдалось довольно-таки ясным, и Мамору решил воспользоваться этим — прогуляться, пока погода еще позволяла. Воздух в парке был свеж и наполнен ароматом опавшей листвы — так пахла королева Осень. Небо было прозрачным, чистым, без единого облачка. Даль, казалось, звенела натянутой струной; полное безветрие лишь подчеркивала эту пронзительность.

Чиба шел по аллее, подбрасывая ногами опавшие кленовые листья. Шурша, они поднимались и тут же опадали вновь; а Мамору все шел и шел сквозь это желтовато-красное море осенней листвы. Кроны деревьев еще не вполне поредели, но сквозь просветы уже можно было увидеть небо. Печальные крики птиц, улетающих до весны в теплые края, резали слух своей тоской, и парень невольно проводил их взглядом их стройный клин. Было в их голосах что-то такое, заставляющее душу сжиматься от невысказанной грусти.

Внезапно поднялся небольшой смерч, взметнувший листья в паре метров перед Мамору. Закрутившись в спиралевидную воронку, они поднялись вверх, кружась в причудливом, диком танце. Чиба остановился, глядя на необъяснимое явление. Рука его тут же потянулась к внутреннему карману плаща, где лежала волшебная роза, обращающая его в Такседо Маска.

Тем временем в воронке вихря появилась чья-то фигура; за стеной из листьев было тяжело рассмотреть незнакомца. Но когда листья опали и Мамору увидел, кто именно стоит напротив него, руки его непроизвольно сжались в кулаки. Статный мужчина с военной выправкой и белоснежной шевелюрой по пояс.

— Кунсайт… — процедил Чиба, пронзая нежданного противника взглядом. Тот ответил тем же — словно два клинка скрестились, вышибая искры. — Вот это встреча!

— Я здесь не для того, чтобы обмениваться приветствиями, — произнес ледяной лорд.

— Еще чего не хватало! — фыркнул Мамору. — Уж лучше я жабу поцелую.

— Мне нет дела до твоей личной жизни, — отрезал Кунсайт, глядя на брюнета из-под полуприкрытых век. — У меня к тебе предложение, от которого ты просто не сможешь отказаться.

— И почему я должен слушать тебя? — вскинул брови Чиба, презрительно ухмыляясь.

— Если хочешь заполучить радужный кристалл — выслушаешь, — безапелляционным тоном заявил генерал, скрестив руки на груди.

Кристалл! Ключевое слово было произнесено, и Мамору тут же напрягся. Восприняв молчание оппонента в качестве знака согласия, ледяной лорд заговорил:

— Мне известно, что у тебя есть Зеленый кристалл. У нас же — Кристалл Гнева, то бишь Красный. Желтый невесть где, Синий достался Сейлор воинам, — последние два слова он выплюнул с презрением, а затем продолжил прежним деловым тоном: — Поэтому я предлагаю честную сделку: сразимся за кристаллы, устроим своего рода дуэль. Если победа останется за мной — оба радужных осколка перейдут ко мне. Если же тебе удастся одолеть меня — а это вряд ли — что ж, они твои. Я в любом случае добуду Кристалл Зависти. Вопрос лишь в том, как: обманной силой или в равном бою.

Чиба все еще молчал, буравя Кунсайта взглядом. Он понимал, что предложение генерала подозрительно смахивает на ловушку, но не мог воспротивиться желанию заполучить еще один кристалл и стать на шаг ближе к разгадке тайны ночной гостьи, узнать о своей истинной сути. Гордыня играла в нем, требуя реванша и сладкого вкуса победы.

— Согласен, — отрывисто бросил Мамору, и Кунсайт усмехнулся:

— Верное решение! — издевательски протянул он. — Запомни: порт, склад номер пять, в два часа дня. Приходи один и не опаздывай, — и, прежде чем Чиба успел открыть рот, исчез так же внезапно, как и появился.

Вопреки словам ледяного лорда, Мамору в образе Такседо Маска явился на место дуэли с получасовым опозданием, чтобы подразнить соперника. Однако у Кунсайта было свое мнение на этот счет:

— Опаздываешь, точно девица на свидание, — подколол он, но Чиба благополучно пропустил это язвительное замечание мимо ушей.

— Ближе к делу, — оборвал он ледяного лорда. — Где твой кристалл?

Генерал вытянул вперед правую руку и разжал кулак. На раскрытой ладони переливался всеми оттенками красного Кристалл Гнева.

— Ответный вопрос, — процедил Кунсайт, издевательски вздернув бровь.

Такседо выудил из кармана брюк зеленый осколок могущественного артефакта и, зажав его между двумя пальцами, продемонстрировал противнику. Тот едва заметно кивнул:

— Положим Кристаллы ровно посередине — и по местам.

— Не указывай! — огрызнулся Мамору, но все же зашагал к указанному месту, не сводя пристального взгляда с генерала. Тот тоже двинулся навстречу, напряженный до предела, точно его тело было сплошным клубком нервов. Впрочем, его лицо не выдавало напряжения, оставаясь по-прежнему бесстрастным.

Наконец, когда между Такседо Маском и Кунсайтом осталось не более метра, они положили кристаллы на грязный дощатый пол и, бросив друг на друга предупреждающие взгляды, вернулись на прежние позиции. При этом ни один из них не рискнул повернуться к противнику спиной. Никакого доверия — вот их кредо, и оно было довольно оправданным.

Когда же они отошли на достаточно большое расстояние от кристаллов, произошло нечто, чего Мамору не мог предугадать, хоть и был внутренне готов к подвоху. Затхлый воздух заброшенного склада всколыхнулся, точно от дуновения ветра и, словно из ниоткуда, появился Зойсайт. Он возник рядом с кристаллами, схватил их и, бросив насмешливый взгляд на Такседо, так же внезапно испарился.

— Ты обманул меня! — прорычал Мамору, сжав кулаки, и глаза его налились кровью.

— Нет, просто утаил некоторые детали, — с плохо скрываемым ликованием ответил Кунсайт и отряхнул руки.

— Ты пожалеешь об этом! — воскликнул Такседо Маск и взмахнул рукой. Из-под полы его плаща вылетел десяток алых роз с заостренными стеблями. Рассекая воздух точно стрелы, они полетели к ледяному лорду, но тот лениво отмахнулся от незатейливого оружия защитника Земли. Розы вонзились в пол, не долетев до цели.

— Было бы о чем жалеть, — презрительно скривился Кунсайт и тут же ловко метнул в Мамору искрящийся бумеранг.

И снова закипело сражение не на жизнь, а на смерть. Точнее, именно так бился ослепленный гордыней Чиба, озлобленный обманом ледяного лорда и его подельника. Как он, единственный в своем роде, мог так глупо попасться на крючок? Как вообще мог поверить в этот бред с дуэлью?! Позор на его голову! Болван! Непроходимый тупица!

Вскоре в ход пошли не только розы, но и трость, которой Такседо успешно отбивал бумеранги и ледяные копья Кунсайта. Впрочем, генерал не особо старался поразить соперника, памятуя о приказе Берилл. Он думал о королеве, отправляя очередное копье, а также о Зойсайте, что непозволительно долго тянул время, в то время как юноша был нужен ему здесь и сейчас.

Но вот за спиной Такседо Маска мелькнула тень, и что-то тяжелое обрушилось на голову брюнета. Тот упал без вскрика точно подкошенный, раскинув руки, и Кунсайт с облегчением вздохнул.

— Почему так долго? — поинтересовался он у Зойсайта. Тот, брезгливо отшвырнув суковатую палку, теперь вытирал руки тонким батистовым платком.

— Не важно, — отмахнулся юноша, отшвыривая платок вслед за оружием.

Ледяной лорд кивнул и наклонился, чтобы посмотреть на поверженного врага, невесть зачем понадобившегося королеве. Лицо Такседо Маска было бледным, точно слепленным из воска. Вдоль виска скатилась капля пота.

— Ты не переусердствовал? Он едва жив, — поинтересовался Кунсайт, поднимаясь и глядя на Зойсайта. — Как бы Берилл не пришла в ярость! Если она заметит хотя бы один синяк или ссадину на этом неудачнике, нам точно не сдобровать.

Зойсайт вздернул бровь:

— Что ему будет, наставник? Он просто без сознания. А те синяки, что у него, возможно, имеются, были получены им отнюдь не сегодня.

— Ну, раз так — самое время перенести этого фокусника в Темное Королевство, — рассудил ледяной лорд. — Помоги поднять его.

Помощник из младшего лорда был никакой, и Кунсайт практически своими силами поднял отяжелевшее тело Мамору и закинул его безвольные руки на плечи себе и Зойсайту. Так они и переместились в Королевство, представ перед Берилл в столь красноречивом виде.

Без излишних церемоний сбросив Чибу на каменные плиты у трона, точно тот был ядовитой гадиной, Кунсайт передернул плечами и склонился в нижайшем поклоне перед вскочившей с места королевой:

— Ваш приказ выполнен, — произнес он. — Такседо Маск доставлен, как вы того и просили.

— Вижу, — довольным тоном произнесла Берилл и, спускаясь с трона, благосклонным жестом провела ладонью по груди ледяного лорда. Тот лишь провел женщину взглядом. — Вы с Зойсайтом можете быть свободны, — и, не обращая на них более никакого внимания, с неким благоговением опустилась на колени и провела рукой по смоляным волосам Мамору. Она была готова смотреть на него целую вечность, однако было еще кое-что. — Стойте, — вдруг спохватилась она, взмахнув рукой. — Положите его на каменный алтарь.

Кунсайт и его подопечный, еще не успевшие исчезнуть, подчинились. Чувствуя на себе внимательный и ревностный взгляд королевы, лорды уложили Такседо Маска на алтарь и поспешили исчезнуть.

— Кого я вижу? Неужели Эндимион? — подал голос Металия, и по телу реинкарнированного принца тут же побежала мелкая рябь темной энергии.

— Да, повелитель, — отозвалась Берилл. — Точнее, его земное воплощение, пораженное Гордыней.

— Вот как? — прогудел король, и рябь замелькала чаще. — Это значительно облегчает мне задачу. Я лишь закреплю начатое, раскрою сокрытые пороки и темные желания, обнажу потаенные струны его души. Покажу его темную сторону…

— Делай все, что считаешь нужным, мой король, — сказала женщина, проводя рукой над телом Мамору, словно желая коснуться его. — Моя мечта, наконец, сбылась столько лет спустя. Наконец-то он мой. Мой! — в исступлении выкрикнула Берилл, и бордовые глаза ее полыхнули огнем.

— А как же Сейлор Мун? Как же реинкарнация принцессы Серенити и их с Эндимионом вечная любовь? — словно насмехался Металия.

Глаза королевы сузились от гнева:

— Сделай так, чтобы он возненавидел ее всем сердцем, каждым нервом, каждой клеткой тела! И чтобы в его мыслях жила лишь я!

Ответом короля стал лишь смех — громкий, холодный, раскатистый, прокатившийся эхом по сырым пещерам флюоресцирующего подземелья. Берилл невольно вздрогнула и чуть отшатнулась.

— Легко заставить ненавидеть; но насильно полюбить — нет. Я не слащавый Купидон, женщина! Я — Король Зла, воплощение тьмы и хаоса на Земле, и я не могу вселять в сердца любовь. Однако я сделаю то, что ты просишь. Эндимион забудет Серенити, возненавидит ее и при каждой встрече будет жаждать ее смерти; однако не в моих силах заставить его воспылать к тебе страстью.

— Благодарю вас, мой король, — царственно кивнула королева. — Он ваш. А потом… потом настанет мой черед, — добавила она уже тише, медленно возвращаясь к трону.

А Металия уже принялся за дело. Легкая рябь темной энергии превратилась в частые волны и теперь обволакивала тело Мамору плотным коконом. Словно под влиянием кислоты растворилось одеяние Такседо Маска; таинственным образом его сменил мундир Эндимиона. Парень все еще был без сознания, но были видны его муки от проникновения изотопов зла — тело его было напряжено до предела, точно натянутая до упора тетива. Далеко не все хорошее в нем изменила Гордыня, и теперь остатки чести, добра и благородства безжалостно выжигались в нем злом Металии, точно каленым железом.

Вот уже пару суток Берилл не находила себе места. Она металась между алтарем и своим троном, почесывая вспотевшие от долгого ожидания ладони. Королеву словно трясло в лихорадке — она никак не могла дождаться пробуждения Темного Эндимиона. В ярких красках и всевозможных вариациях она представляла себе тот момент, когда брюнет откроет глаза и встанет со своего каменного ложа. Возможно, опустится перед ней на одно колено и поцелует руку в знак признательности… С чем Металия не шутит!

Однако реальность оказалась более прозаичной. Кокон из темной энергии опутал бессознательное тело темного принца таким образом, что сквозь причудливое переплетение разрядов с трудом можно было рассмотреть лежащего. Но вот разряды стали светлеть, и через них стал отчетливо проступать силуэт Эндимиона. Волны энергии обратились в легкую рябь, но вскоре исчезла и она.

Берилл остановилась неподалеку, во все глаза наблюдая за пробуждением темного принца. Она едва дышала от волнения, сжав кулаки и вперив взгляд в бледное лицо лежащего перед ней молодого мужчины. Некоторое время он не двигался, и всего на пару мгновений королева предположила, что он мертв; но вот Эндимион сделал резкий вдох и распахнул глаза, уставившись пустым, бездумным взглядом в потолок.

— Эндимион! — окликнула его Берилл, делая шаг навстречу. Принц медленно повернул голову и посмотрел на королеву. Ничего не шевельнулось в глубине его глаз, когда мучительно долгие секунды они смотрели друг на друга. — Все ли в порядке? Или, может, тебе что-нибудь нужно?

Он ничего не ответил, лишь сел на каменном троне и растянул губы в ленивой, коварной ухмылке.

«Идеальное зло!» — пронеслось в голове у королевы, когда она едва ли не со слепым обожанием смотрела на принца.

— Пошла вон, — вдруг четко произнес Эндимион. — Не стелись здесь. Мне ничего не нужно.

Однако королева лишь вздернула подбородок. Слова темного принца хоть и были грубы, но Берилл вовсе не расстроилась. Конечно, не этого она ожидала, но все-таки у нее впереди была целая вечность, чтобы заставить Эндимиона думать иначе.

— Грубишь? — спросила она и покровительственно улыбнулась. Женщина словно надела маску, скрывая от гордеца свои эмоции. — Что ж, таким ты мне нравишься еще больше, завоеватель Эндимион. Настоящий мужчина — сильный, решительный, волевой… И теперь — ты слуга короля Металии и королевы Берилл, коей я являюсь. Придется принять это, нравится тебе это или нет.

«Ты уже во власти тьмы, мой мальчик. И лишь вопрос времени, когда ты станешь моим и душой, и телом. Первый шаг сделан, а терпения мне не занимать», — подумала королева, грациозно шагая по направлению к трону и с истинно королевским достоинством занимая его. Эндимона Берилл не удостоила и взглядом — у нее тоже есть гордость!

— Мне надоело сидеть, сложа руки, — заявил Эндимион, входя в тронный зал и останавливаясь перед Берилл. Со времени его обращения прошло около суток, и с тех пор он не появлялся перед женщиной, предпочитая проводить время в своих покоях. Его слова немало удивили Берилл, что по привычке наблюдала за кипящей на поверхности земли жизнью через хрустальный шар.

Оторвавшись от созерцания манящих глубин, королева расхохоталась, запрокинув голову:

— Ох, какое рвение! Каков настрой! Воистину, прочим лордам стоит ставить в пример твое поведение! — вдоволь насмеявшись и насладившись видом насупленного принца, Берилл, наконец, посерьезнела и произнесла: — Что ж, так и быть — есть у меня одно дело, специально для тебя. Полагаю, тебе знакомо имя Сейлор Мун?

— Сейлор Мун? — переспросил Эндимион. — Я с трудом могу вспомнить ее лицо, но ненависть, которую я испытываю при одном упоминании этого имени, накрывает меня с головой…

— Она — наш враг, — королева нетерпеливо перебила темного принца и изящно закинула ногу на ногу, обнажая молочно-белое колено. Брюнет лишь вздернув бровь, увидев это чисто женское ухищрение для привлечения его внимания. — Из-за нее множество юм Темного Королевства канули в небытие, а доблестные генералы не только упустили два кристалла из четырех, но и потеряли навеки четырех великих первородных демонов.

— Они отнюдь не доблестные, королева, — возразил Темный Эндимион, — раз спасовали перед группой девчонок в мини-юбках. Я еще могу привести много доводов, и все они будут не в их пользу.

— Довольно! — взмахнула рукой Берилл. — Это и так ясно. Кто они? Лорды. Кто ты? Темный принц. И, надеюсь, во многом превосходишь их интеллектом. Вот и прояви себя, благо рвешься в бой. Уничтожь Сейлор Мун! И принеси мне ее голову!.. — произнеся эти слова, королева сжала кулак и, в эмоциональном порыве, стукнула им по подлокотнику трона.

— Уничтожить? Хм, — принц недвусмысленно хмыкнул. — Можно и уничтожить. Мне все равно, что делать с ней — хоть распять на солнцепеке и медленно поджарить.

— У тебя богатая фантазия, Эндимион. Вот и используй ее во благо Темного Королевства.

— Могу ли я взять себе в помощники кого-нибудь из лордов?

Лицо Берилл вытянулось, но она быстро скрыла свое изумление под маской непоколебимости:

— В помощники? Не беда. Джедайт как раз ошивается без дела — возьми его.

— Не-е-ет, — хитро протянул темный принц, прищурившись. — Не его.

— И кого же, позволь спросить? — будничным тоном поинтересовалась Берилл, подперев ладонью голову.

— Тех, кто обманом заманил меня в эти подземелья, — ответил Эндимион, и глаза его мстительно блеснули.

— А что? Неплохая идея, — кивнула королева. — Лорд Кунсайт отчего-то недолюбливает тебя; видимо, все дело в зависти. Но совместное дело — это идеальный способ заставить вас поладить между собой. Ибо я не потерплю ссор в Королевстве… Кунсайт! Зойсайт! — приказным тоном изрекла Берилл. — Явитесь сейчас же!

Привычный порыв ветра — и вот два генерала уже преклоняют колени перед королевским троном.

— Что угодно, госпожа? — пролебезил юноша, заглядывая в глаза Берилл.

— Мне угодно, чтобы вы, начиная с этого дня, находились в полном подчинении у принца Эндимиона. Он получил приказ уничтожить Сейлор Мун и ее воинов, а вы будете помогать ему в исполнении плана.

Повисла долгая, гнетущая пауза. Кунсайт метнул в сторону принца уничтожающий взгляд, а затем повернулся к Берилл:

— Полагаю, я ослышался. Вы сказали, что отныне мы подчиняемся… ему?! — голос ледяного лорда был вкрадчивым и обманчиво спокойным. На самом деле внутри него клокотала такая ярость, что он едва сдерживался, чтобы не обрушить ее на всех окружающих. И это несмотря на все его хладнокровие!

— Нет, не ослышался. Этот приказ обсуждению не подлежит, — безапелляционным тоном заявила Берилл, и Зойсайт с опаской покосился на старшего из генералов.

— Я не хочу, чтобы мной командовал какой-то жалкий червяк!..

В этот момент что-то звякнуло, блеснула сталь, миг — и острие меча коснулось шеи Кунсайта.

— Настоятельно рекомендую подбирать выражения в присутствии особы королевской крови, — процедил Эндимион, приложив чуть больше сил. Выступила капелька крови, но генерал даже не пошевелился. Более того, ни одной эмоции не мелькнуло на его высокомерном лице. — Особенно, если эти слова адресуются мне.

— Довольно! — молвила Берилл, и принц нехотя убрал меч в ножны. — Сейчас же беритесь за дело! Все трое!

Кунсайт молча поклонился и, по-прежнему не говоря ни слова, мрачно уставился на принца, мысленно желая тому скорейшей смерти, причем очень медленной и мучительной. Тот сделал лордам знак следовать за ним и направился к выходу из тронного зала. Генерал, сжав кулаки, подчинился. Больше ничего ему не оставалось.

Для него по-прежнему оставалась загадкой природа ненависти, испытываемой к Эндимиону. Это чувство не рождается просто так, для этого должен был быть какой-то импульс, толчок. Но какой? До недавнего времени они практически не пересекались — если не считать моментов, когда Такседо Маск исчезал раньше, чем Кунсайт успевал изучить своего противника. Маловато, чтобы воспылать смертельной ненавистью. Когда же оказалось, что этот красавчик не кто иной, как принц Эндимион, да еще и перешедший на их сторону, гнева не поубавилось, даже наоборот — возрос в разы. И сдерживать себя становилось все сложнее. Но истина где-то рядом и он обязательно отыщет ее, чего бы это ему ни стоило!

Ами, Рей и Макото спокойно отдыхали в кафе-мороженом ровно до тех пор, пока в помещение не ворвалась растрепанная Усаги и, всхлипывая, не упала на пустующее рядом с Рей место. Закрыв лицо руками, она застонала, точно загнанный в ловушку зверек и разразилась слезами.

— Что? Что случилось? — наперебой спросили девушки, всполошившись. Безмятежность как рукой сняло.

Цукино отняла ладони от лица и, дрожа мелкой дрожью, прохныкала:

— Мамору… Он пропал. Вот уже четыре дня от него нет никаких вестей!.. — тут она многозначительно шмыгнула и убитым взглядом посмотрела на каждую из подруг.

Сидящие за столом замерли. Что уж говорить, эта новость немного выбила их из колеи.

— Ты уверена в этом? — осторожно спросила Ами и, потянувшись через весь стол, сунула в руки Усаги бумажную салфетку. Кино сочувственно потрепала блондинку по плечу и выжидающе уставилась на нее.

Цукино с благодарностью кивнула Мицуно и шумно высморкалась в салфетку; затем, сжав влажный комок бумаги в руке, начала свой сбивчивый рассказ. Из него выходило, что Мамору, несмотря на все уверения Макото, даже и не думал просить у Усаги прощения за сказанные слова. Более того, все звонки и СМС Цукино остались без ответа.

— Ладно день, ладно два! Но на третий день у меня лопнуло терпение, — поделилась девушка, вытирая покрасневший нос. — И я решила сходить к нему лично.

— Задумала надавить на несуществующую совесть? — весело хмыкнула Хино.

— Вроде того. Однако дверь оказалась заперта, а на стук Мамору не отзывался…

— О, это и правда проблема. Зная, как ты умеешь стучать в двери…

— Рей, ради бога, прекрати! — не выдержала Мако, бросив на брюнетку сердитый взгляд. Та хмыкнула и припала губами к коктейльной соломинке, лукаво поблескивая темными глазами. — И что же дальше?

— Ну, я подумала, что он ушел на прогулку или еще куда, — продолжила Усаги, заерзав на месте, — написала записку и сунула ее под дверь — мол, если Мамору вернется, он стопроцентно увидит мое маленькое послание и, возможно, даст о себе знать. Но… ничего! — Цукино развела руками и с жалостливой миной развела руки. — Сегодня я опять пришла к дверям его квартиры.

— И? — перебила ее Ами, нервно сцепив пальцы в замок.

— Записка осталась там, где я ее оставила, — пробормотала девушка, понурив голову. — Вчера, когда я уходила, она чуть выглядывала из-под двери — всего уголочек. А это значит, что Мамору не читал ее, и не ночевал дома, и… Девочки, — глаза Усаги вновь наполнились слезами, — он в беде! Я чувствую это!..

И она вновь разрыдалась, кусая губы и яростно растирая слезы истерзанной салфеткой.

— Ну, я бы так не переживала за него, — вдруг произнесла доселе молчавшая Рей, глядя куда-то поверх головы Макото. — Похоже, Такседо Маск жив, здоров, и вроде как довольно упитан.

— О чем это ты? — недоверчиво покосилась на соседку Цукино.

Хино ткнула наманикюренным пальчиком за спину Кино, и все словно по команде повернулись туда — к маленькому плазменному телевизору, висевшему на опорной колоне прямо за их столиком.

Увиденное повергло всех в полное замешательство. Казалось бы: обычный новостной канал, ведущая освещает главные вести текущего дня, журналисты ведут репортаж с места событий… Но на этот раз в центре внимания были не японские ученые или звезды кино, а Такседо Маск и Сейлор Мун, стоящие у здания главного полицейского участка Токио. Оба старательно позировали перед камерами, улыбаясь и приветственно взмахивая руками.

— Подобно лесному пожару по столице разлетелась новость о появлении двух супергероев нашего времени — отважного Такседо Маска и прекрасной Сейлор Мун. Стоит сказать, что это первое публичное появление воительницы и ее защитника. До этого они старались не афишировать свою деятельность, — вещала миниатюрная журналистка, а камера, направленная на нее, выхватывала на заднем плане улыбающихся Такседо и Сейлор Мун, причем последняя была до ужаса похожа на Усаги: те же хвосты-оданго, костюм… — Но сегодня герои компьютерных игр и комиксов не боятся демонстрировать свои подвиги при большом скоплении людей. За сегодняшний день эти двое спасли пятерых людей из охваченного пожаром здания, предотвратили уличную кражу, а так же помогли органам правопорядка задержать опасного преступника, что похищал детей. Вы можете видеть Такседо Маска и Сейлор Мун на своих экранах… Но что это?!.. — камера дернулась в сторону, показывая, как парень и его спутница, взявшись за руки, подпрыгнули вверх на головокружительную высоту и, оказавшись на крыше здания, двинулись прочь, перепрыгивая с дома на дом, пока не превратились в две точки и не исчезли совсем. — Они ушли, — констатировала журналистка, нервно поправив шейный платок, — и вы видели это собственными глазами. С вами была я — Кури Икэда, центральное бюро новостей.

— Э-э-э?! Что это вообще было?! — раздался звонкий, возмущенный голосок Усаги, едва на экране высветилась заставка. — Кто эта самозванка?!

— Тише ты, не ори! — шикнула на нее Рей, испуганно оглянувшись — не услышал ли кто. Однако посетители кафе были заняты своими делами, и Хино вздохнула с облегчением.

— Что значит — «не ори?», — взвилась Цукино. — На всю Японию показывают Сейлор Мун — и отнюдь не меня!

— А что — ты бы хотела попасть в новости? Чтобы твое лицо крутили по всем телеканалам? — остудила пыл подруги Макото.

— А Такседо? — продолжала горячиться Усаги, обхватив голову руками. — Что он делает там, с ней?!

— Ты уверена, что это он? — осторожно уточнила Ами. — Может, это еще один самозванец?

Цукино яростно замотала головой, да так, что ее хвосты-оданго растрепались:

— Нет, это точно он. Не фальшивый. Я узнала бы своего Мамору среди тысяч Такседо.

Кино потерла подбородок, нахмурившись:

— Чиба не отвечает на звонки, дома его нет… Зато его показывают на экранах телевизоров — сенсация дня, как же! Да еще не одного, а с поддельной Сейлор Мун!

— У нее какое-то странное лицо… — задумчиво протянула Ами, покусывая губу. — Глаза раскосые, лицо какое-то острое — не как у нашей Усаги.

— Ну, это понятно, — махнула рукой Рей, — что это самозванка. Но кто она? И почему Такседо с ней? Что-то тут нечисто…

— Надо выяснить, в чем тут дело, — решительно сверкнув глазами, сказала Усаги и поднялась с места, но Хино, положив руку ей на плечо, с силой усадила подругу обратно.

— Ай, больно! — взвизгнула Цукино. — С ногтями поосторожнее!

— Ты лучше глянь! Срочные новости! — быстро проговорила Рей, кивнув в сторону того же экрана. Все тут же обратились во слух.

— Как нам только что стало известно, — с тревогой произнесла ведущая, — некто похитил Сейлор Мун и Такседо Маска и теперь держит их в заложниках.

Усаги вскрикнула и прижала ладонь ко рту, ошеломленно глядя в телевизор.

— В нашем распоряжении оказалось видео, снятое, по-видимому, похитителем, — тут изображение с ведущей сменилось мутной картинкой, на которой было отчетливо видно, как на недавних героев, бегущих по какой-то стройплощадке, словно из ниоткуда упала сеть — и правда, ловушка будто с неба свалилась — девушки были готовы поклясться в этом. Мгновение — и Такседо со своей «подругой» оказались в ловушке. Они барахтались, пытаясь выбраться, но строительный кран, управляемый чьей-то ловкой рукой, подцепил сеть, точно гигантский мешок, и поднял ее на головокружительную высоту. Пленники были похожи на котят в вязанной сумке — такими беспомощными они казались, несмотря на отчаянные попытки выбраться.

В этот момент изображение дрогнуло, и кто-то заговорил. Голос его был холодным, жестким, точно лед:

— Это послание адресуется Сейлор воинам. Если вы хотите спасти свою принцессу и ее благоверного, в ваших же интересах разыскать это место до полуночи. В противном случае, они умрут. Скажем, не выдержит сетка или оборвется трос, на котором они висят. Время пошло, и оно работает против вас.

На этом видео прервалось, и на экране появился белый шум. Вновь показали студию и ведущую программы новостей, но девушки уже не слушали ее. У каждой из них, казалось, ком подступил к горлу — осознание, что Такседо и неизвестная девушка могут погибнуть, точно парализовало их.

— А вдруг, — осторожно начала Мако, — фальшивая Сейлор Мун — это наша Минако?

— Что? — резко подскочила с места Рей. — Это чушь!

— Я всего лишь высказала предположение! — подняла руки, точно защищаясь, Кино. — Они с Усаги очень похожи!

— Это. Не. Она, — процедила Хино, устало присаживаясь на место.

— Ладно, пусть так. И что теперь делать? — убитым голосом спросила Цукино.

— Действовать, Сейлор Мун. Действовать! — огрызнулась Рей, потирая виски.

— И правда, — робко отозвалась Ами. — Пора перевоплотиться. Так, с помощью компьютера я смогу вычислить местонахождение Такседо и второй Сейлор Мун. Главное — успеть до полуночи и по возможности избежать встречи с представителями закона и прессы.

— Ами, ты просто мозг! — восхитилась Усаги, в порыве эмоций захлопав в ладоши.

— Именно. Это то, чего тебе катастрофически не хватает!

— Рей! — хором одернули брюнетку Мако и Мицуно, укоризненно посмотрев на Хино.

— Ох, молчу, — махнула рукой девушка.

Все встали и, оставив на столике деньги, вышли из кафе, оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно было бы незаметно для всех перевоплотиться. Холодный октябрьский ветер взметнул выбившиеся из причесок пряди волос, и подруги зябко поежились, обхватив себя руками.

— Придумала! — воскликнула вдруг Усаги и указала на вывеску напротив. — Пойдем туда!

— Аниме фестиваль? — недоверчиво протянула Мако. — Зачем нам туда идти?

— Там мы сможем перевоплотиться незаметно для остальных. Никто не обратит на наши фуку внимания — все будут увлечены лишь собой, — пояснила Цукино, активно жестикулируя. Она была возбуждена до предела.

— А это идея! — воскликнула Рей. — Беру свои слова обратно — капелька мозгов у тебя все же есть…

Все прошло так, как и предполагалось: никто из этих разодетых и разукрашенных людей, принимавших участие в фестивале, не обратил внимания на четверых девушек, проскользнувших в пустующий туалет и вернувшихся уже в облике Сейлор воинов. Всего парочка заинтересованных взглядов скользнула по стройным фигуркам в облегающих фуку и легких мини-юбках — не более. Кто-то отметил, что «та блондинка очень похожа на Сейлор Мун», после чего о затерявшихся среди пестрой и горланящей толпы воительницах позабыли. Это им и нужно было.

Найдя укромный уголок, Марс, Юпитер и Сейлор Мун обступили Меркурий, что, материализовав электронные очки и мини-компьютер, принялась за работу. На экране девайса высветилась карта Японии, и Ами деловито застучала клавишами, вызывая на экране поток каких-то цифр и аналитических схем. У прочих сенши даже в глазах зарябило, и они отвернулись, скользя взглядами по толпе разодетых, точно на карнавале, фанатов аниме.

— Так, у нас дан такой расчет… — бормотала вполголоса Ами, потирая мочку уха. — Если икс не равен нулю, а игрек стремится к бесконечности…

— Давай быстрее, а то от твоих методов поиска у нас голова болит!.. — поторопила подругу Марс, и Меркурий отмахнулась:

— Пара секунд! Сейчас высветятся данные…

И правда — на экранной карте, среди схематичных переплетений улиц города, вскоре замигала красная точка, и Меркурий жадно вчиталась в название района и улицы, где располагался необходимый им строительный объект. Прочла — и тут же нахмурилась.

— Что? Что там? — нетерпеливо спросила Юпитер, заглядывая через плечо умницы.

Сейлор Меркурий покрутила в ухе сережку-гвоздик и электронные очки исчезли.

— Я засекла их местонахождение, но это в пяти кварталах отсюда.

Марс даже присвистнула:

— Ничего себе! Как же туда добираться? На своих двоих?

— Выхода нет, — развела руками Ами.

— Может, на автобусе? Или на такси? — робко предложила Сейлор Мун, но все посмотрели на нее как на умалишенную.

— Ну да, как же! — не упустила шанса поиздеваться над незадачливой блондинкой воительница огня. — Вот прямо так сядем и поедем…

— К тому же, мы потом не расплатимся за такси, — тут же погасила зарождающуюся ссору Юпитер, встав между девушками. — Меркурий права: лучше воспользоваться нашими способностями.

— Но у меня потом от прыжков ноги боля-я-я-ят, — тут же заканючила Сейлор Мун, но ее уже поволокли к выходу из торгово-выставочного центра.

— Спортом надо заниматься, — парировала Юпитер.

— Но мне та-а-ак лень, — не унималась блондинка.

— Тогда не ной! — оборвала ее Марс. — И вообще, хватит вести себя, как ребенок — возьми себя в руки!

Сейлор Мун подчинилась, и девушки, оббежав здание, оказались на его заднем дворе. Убедившись, что за ними никто не следит, они подпрыгнули, вложив в прыжок все силы, и тут же оказались на крыше торгового центра. Теперь все, что им оставалось — это следовать за Меркурий, что вела их за собой, следуя по одной ей известному маршруту.

То, что Ами не ошиблась с расчетами, сенши поняли в тот момент, когда на горизонте замаячил башенный кран с висящей на нем сетью.

— Это они! — воскликнула Сейлор Мун и, забыв об усталости, ускорила скорость перемещения. Она не сводила взгляда с ловушки, где она, казалось, уже угадывала очертания дорогого Такседо.

«Только бы успеть… Только успеть…» — то и дело проносилось у нее в голове.

Но каково было удивление девушек, когда они, спрыгнув на усеянную крошками бетона и песком площадку, не обнаружили на башенном кране сеть, что была для них маяком и ориентиром. Она словно растворилась в воздухе еще до того, как ноги воительниц коснулись земли.

— Что это значит? — задыхаясь, точно от быстрого бега, произнесла Марс, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Куда они исчезли?..

— Это… ловушка? — срывающимся голосом произнесла Меркурий, сжав кулаки.

Этот вопрос остался без ответа и девушки, внутренне готовые ко всему, встали ближе друг к другу и двинулись вперед, держась начеку. Волнами накатывал страх перед неизвестностью, но сенши умело подавляли его в себе. Даже Сейлор Мун молчала, позабыв о всех своих проблемах, кроме одной. Она порывалась выкрикнуть имя Такседо, но лишь сильнее прикусывала губу, словно боясь собственного голоса.

На землю тем временем опустились осенние сумерки, и тени вокруг, казалось, ожили, двигаясь бесшумно и пугающе быстро. Однако еще не совсем стемнело, и Юпитер, вздрогнув, произнесла:

— Посмотрите, что это там?

Девушки подняли было головы, но что-то разрезало воздух и вонзилось в землю в опасной близости у ног сенши. Что-то до боли знакомое, но в то же время холодное и чужое, словно отражение в зеркале.

— Это роза! — воскликнула Сейлор Мун, присмотревшись. — Роза Такседо! Но она…

— Черная? — скорее спросила, чем подтвердила Марс, не сводя взгляда с цветка. — Это дурной знак.

— Совершенно верно, дорогуша, — раздался откуда-то впереди знакомый голос, и из сгустившегося мрака появились две мужские фигуры в военных мундирах и плащах. Рядом с одним из мужчин прямо из воздуха материализовалась фигура подставной Сейлор Мун, и все трое, двигаясь неспешно и с некой ленцой, двинулись навстречу сенши. когда между ними осталось меньше трех метров, Сейлор Мун негромко вскрикнула, узнав в одном из мужчин Мамору. Но вот только он не был самим собой — что-то злое, надменное было в его чертах лица, невообразимо холодное и чужое.

— Такседо Маск… — пролепетала Усаги, делая шаг вперед. Меркурий попыталась удержать ее, но Сейлор Мун вырвалась, протягивая руки к возлюбленному.

Тот усмехнулся и поднял руку, точно приказывая не приближаться. В тот же момент силовой импульс вырвался из его открытой ладони, и девушку отшвырнуло назад. Она не упала лишь потому, что ее подхватила Юпитер, поймав, точно пушинку.

— Неправильный ответ, — протянул брюнет, продолжая недобро улыбаться. — Мое имя — Темный Эндимион, и я — верный слуга Темного Королевства и короля Металии.

Сейлор Мун отшатнулась:

— Нет!.. Я не верю! Я отказываюсь верить! Что ты такое говоришь?

— Ты всегда отличалась редкостным слабоумием, — издевательски протянул Эндимион. — Даже противно!

— Но… — попыталась было возразить девушка, едва не плача от обиды, но лицо парня исказила гримаса отвращения. Миг — и он швырнул в ее сторону очередную розу, и воительница Луны едва успела увернуться.

— Ты — ничтожество! — еще раз повторил он, точно выплюнув это слово ей в лицо. — Не смей подходить ко мне и говорить со мной! Ненавижу тебя!

— Нет, — яростно затрясла головой Сейлор Мун, падая на колени и закрывая лицо руками. — Нет, не хочу верить в это! Это сон, сон и ничего более! Я проснусь — и ты будешь рядом со мной, как и прежде… — последние слова она проговорила сдавленным голосом и зарыдала, словно забыв, где находится. В мире для Усаги отныне существовало ничего, кроме нее и ее горя.

— Да как ты смеешь говорить ей такое? — прошипела Марс, сжав кулаки и уставившись полным ярости взглядом. — Да, Усаги далеко до титула Мисс Совершенство, но сказать такие слова в лицо девушке может лишь самый последний подонок! И я не могу стерпеть этого! Дух огня, в бой!!!

Поток пламени вырвался из открытых ладоней Сейлор Марс, но лорды и принц, посмеиваясь, увернулись от атаки воительницы.

— Ох, скучно! — деланно зевнул Эндимион. — Пора завершать это недоразумение. Кунсайт, Зойсайт — за дело!

Кивнув, Кунсайт и подставная Сейлор Мун исчезли, растворившись в воздухе.

— Зойсайт? — не поверила своим ушам Меркурий. — Это он был фальшивой Сейлор Мун?!

— Здорово я придумал, верно? — хохотнул темный принц. — Весь этот спектакль был разыгран с одной-единственной целью — заманить вас сюда.

— Дух грома, в бой!!! — раздалась команда Юпитер, но Эндимион, молниеносно выхватив меч, выставил его перед собой, защищаясь от электрического разряда. Молния, выпущенная сенши, угодила туда, и меч, к всеобщему удивлению, поглотил ее.

— А вот это было глупо, — деланно пригрозил пальцем принц и убрал меч в ножны. — Впрочем, у меня нет времени терпеть ваши выходки, — с этими словами он вытащил из кармана какой-то темный, полупрозрачный камень и бросил его к ногам сенши. Мелькнул белоснежный плащ и рыжий хвост Зойсайта — и еще два темно-фиолетовых камня нашли свои места. Они засветились, а потом точно взорвались, испуская темное свечение. Пучки темного света дробились на сотни маленьких, переплетаясь друг с другом на манер сети. Еще немного — и воительницы оказались в ловушке.

Сенши стояли практически вплотную друг к другу, спина к спине, едва дыша. Клетка, потрескивая электрическими разрядами, не внушала спокойствия. Никто из тех, кто в ней находился, не решался коснуться ее, чтобы проверить — так ли она опасна. к тому же, к бескрайнему ужасу девушек, клетка стала уменьшаться в размерах.

— Совсем скоро клетка сожмется настолько, что вы все обратитесь в горячий фарш, — проговорил Темный Эндимион, подойдя к клетке. — Очень интересное приспособление, не так ли?

— Ты урод! — процедила Марс, но принц лишь рассмеялся ей в лицо:

— Нет, ты однозначно уничижительно отзываешься о моей внешности. Это задевает мое самолюбие.

— Если ты и урод, то урод моральный! — раздался откуда-то сверху мелодичный и звонкий голос, и в тот же миг что-то золотое пролетело у самого носа Эндимиона, врезаясь в клетку. Взметнулся сноп золотистых искр — и клетка, что уже опалила носки обуви и волосы воительниц, оказалась разрушена.

— Что? — отрывисто бросил он, сжимая кулаки оборачиваясь на голос.

Еще один Сейлор воин. Храбрая и неописуемо красивая Венера, в сгущающихся сумерках похожая на богиню мести Эринию, стояла на сложенных пирамидой многотонных блоках, дерзко улыбясь. В свете фонаря ее волосы сияли, точно золото, и от этого вида в горле Эндимиона пересохло. Он буквально не могу оторвать от Венеры глаз, хотя все его естество кричало о том, что надо сражаться, а не стоять столбом.

— Луч Полумесяца! В бой!!! — воительница, не тратя время даром, подняла палец, и из него вылетела ослепительная вспышка. Она нашла свою цель, остановив Зойсайта всего за миг до того, как он успел бы метнуть в Сейлор Венеру шар темной энергии.

— Девочки, помогите же мне! — воскликнула она, ловко спрыгивая на землю и поднимая зеркало-пудреницу, которое она использовала в качестве метательного средства для разрушения клетки.

— Демон! — ругнулся Эндимион, поднимая было ладонь для атаки, но раздались слова атаки Сейлор Мун, и Лунная Диадема, обратившаяся в раскаленный добела диск, перешибла его руку. Горячая кровь тут же пропитала рукав темно-синего камзола.

— Вот, значит, как? — процедил он, глядя на решительно настроенную воительницу Луны. — Коготки показываешь?

— Мыльный дождь! В бой!!! — послышалась команда до этого не вступавшей в бой Меркурий, и принц выругался. Способность этой воительницы хоть и была слабейшей из всех, но порой она серьезно путала карты. Однако теперь Эндимион знал, какие меры стоит предпринять.

Пробормотав под нос какое-то заклинание, он взмахнул полой плаща, и туман развеялся в мгновение ока. Лица воительниц изумленно вытянулись — атака Меркурий помогала им в бою, но Темный Эндимион решил иначе. Он отшвырнул в сторону Марс, сражающуюся с Кунсайтом, но едва сам не попал под ее огненную атаку, направленную в лицо ледяного лорда. Чуть поодаль Зойсайт, едва не пыхтя от напряжения, уворачивался от ударов Сейлор Венеры. Юпитер, не раздумывая о чести и морали, сформировала заряд и швырнула его прямо юноше в спину. Он упал, едва вскрикнув, и Венера с Юпитер тут же переключились на Кунсайта. Марс же и Сейлор Мун наступали на Эндимиона с двух сторон, намереваясь атаковать. Тогда принц понял, что пора уходить.

— Отступаем! — приказал он Кунсайту и вновь швырнул в сторону сенши розу. Она попала в Юпитер, тут же опутывая девушку острой лозой, точно тонкой веревкой. Колючки вонзились в нежную кожу, и воительница, вскрикнув, упала. Ледяной лорд напоследок метнул в Венеру копье, и оно задев воительницу, содрало кусок кожи с голени девушки. Сам же генерал и стрелой бросился к Зойсайту, легко поднимая раненого юношу на руки.

Сейлор Ви, закусив до боли губу, зажала рану на ноге и подняла взгляд на удаляющиеся фигуры мужчин. Вытянув ногу так, чтобы не давить на нее, девушка села на колено и перевела дух. Лорды и темный принц отступали, победа осталась за сенши.

Однако не успели все вздохнуть с облегчением, как Эндимион резко развернулся и, отвесив Венере издевательский поклон, проговорил, сверкнув синей сталью глаз:

— Еще увидимся! Адью! — и, коснувшись кончиками пальцев виска, отдал честь и исчез. Последовал за ним и Кунсайт со своей ношей, бросил на девушку хмурый, испытующий взгляд.

Воин любви замерла, не в силах отвести взгляд от брюнета. Ветер взметнул длинные пряди золотистых волос, швырнув их в лицо, но Венера была не в силах пошевелиться, чтобы убрать мешающие пряди. Рот ее приоткрылся буквой «о», и даже боль от раны, казалось, притупилась под натиском эмоциональной бури, которую в ней вызвали слова Темного Эндимиона. Минако еще некоторое время сидела в полной неподвижности, а затем, растерянно моргнув, сглотнула тугой ком в горле и перевела взгляд на ногу. Рана затянулась, и девушка поднялась, отряхиваясь и поправляя задравшуюся юбку.

«Мамору стал темным», — удрученно подумала она, поджимая губы. От этой мысли стало как-то тоскливо, но в то же время словно лучик надежды засиял в ее душе. Что тому причина: страстный взгляд, давно забытый, или его слова, брошенные на прощание только ей одной?

— Минако… — робко начала Меркурий, приблизившись к Венере. Марс, освобожденная от пут Юпитер и Сейлор Мун с безучастным, остекленевшим взглядом, устремленным в землю, подошли следом. — Спасибо.

— Было бы за что, — подмигнула девушка, растянув губы в озорной улыбке, хотя в сердце ее едва ли царила радость.

— Как ты нас нашла? — поинтересовалась Марс, подойдя еще ближе.

— Я тоже смотрю телевизор, и я все еще воин, — последовал ответ. — Если мне не изменяет память, то послание было адресовано всем Сейлорам. Рада, что успела вовремя.

— Может… — вдруг тихо начала Усаги, поднимая голову, — забудем все и объединим усилия?

В мгновение ока взгляд Минако стал жестким, и Венера покачала головой, горько улыбнувшись:

— Нет. Не в этот раз. Прощайте, девочки! — подпрыгнув, девушка вновь оказалась на пирамиде из бетонных блоков. Еще прыжок — и Сейлор Венера скрылась из виду.

— Вот ослица! — вспылила Юпитер, ударив кулаком о кулак, разорвав повисшую пелену молчания. — Непробиваемая!

— Ее тоже можно понять, — парировала Марс, — она не готова вернуться в команду, и этот отказ не стоит ставить ей в вину.

Макото невольно согласилась с доводами Хино, и девушки, не оборачиваясь, покинули стройплощадку тем же способом, каким и достигли ее. Сенши лишь чудом избежали мучительной смерти, и если бы не Венера, то… А о том, что скрывалось за этим «то», думать никому не хотелось.

Минако перехватила влажные после душа волосы обручем — чтобы не падали в глаза — и решительно села за стол. Щелкнула кнопкой настольной лампы и взяла в руки карандаш, пододвинув к себе маняще-чистый лист бумаги. Чуть покусав кончик карандаша, Айно все же вывела изящным почерком первые несколько слов и замерла, вновь и вновь пробегая по ним глазами. Затем вновь принялась за дело, побуждаемая бьющим источником вдохновения, и не останавливалась до тех пор, пока весь лист не был исписан сверху донизу. Тогда Минако с тихим вздохом отложила карандаш и взяла бумагу двумя пальцами, точно величайшую драгоценность, и внимательно прочла каждую строчку своей новой песни, едва заметно шевеля губами.

— Ну, как у тебя дела? — раздался за плечом Айно чуть резковатый голос Рей.

Минако полуобернулась и и рассеянной улыбкой протянула ей исписанный лист.

— Только что закончила, — произнесла она. — Что скажешь?

Хино отмахнулась и, не отрывая глаз от слов песни, добралась до дивана и присела на самый его краешек. Айно, внутренне замирая, настороженно следила за реакцией подруги, точно маленький зверек за хищником.

Наконец, Рей подняла брови и взглянула на Минако поверх листа. Блондинка замерла, выпрямившись, точно подчиненный перед начальством.

— Однозначно, это лучшее, что ты писала. Хоть слова и отдают малость мазохизмом, но это замечательная вещь. Я сейчас же сяду и напишу к ней музыку.

— Правда? — воскликнула Айно, вскакивая со стула и бросаясь к подруге.

— Ну конечно! — Хино лукаво ухмыльнулась. — Хорошо, что я послушала свою интуицию и пришла к тебе, вместо того, чтобы вернуться домой, принять горячую ванну и лечь спать.

Услышав это, Минако смущенно затеребила прядь волос:

— Зачем такие жертвы, Рей?

— Просто не хочу, чтобы ты потом звонила мне в три часа ночи. Шучу! — тут же вскинула она руки, рассмеявшись. — Кстати, почему нет названия песни? Еще не придумала?

— Отчего же, — отозвалась Минако, присаживаясь рядом и позволяя Артемису взобраться себе на колени. — Я придумала его еще раньше, чем сложились стихи.

— Ну так запиши! — Хино протянула подруге лист и карандаш, и Айно, подложив под бумагу лежащую на столике книгу, витиевато вывела в самом верху страницы всего два слова: “La Soldier”…

Комментарий к 32. Падение Таскедо Маска Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” – здесь.

Перевод эпиграфа:

Что-то ужасное пробирается

Сквозь мои пальцы внутрь меня.

Все эти благословения, все эти знаки,

Я становлюсь атеистом под твоим прикрытием,

Ищу наслаждений и боли.

С этими словами, я бессмертен

Я разворачиваю свой флаг, все теперь беcпомощны.

Темное, темное сердце...

====== 33. Восьмой сон Минако. Осколки былой реальности. ======

A fading hope and a broken dream

Is all there is for me

It’s all there was and will ever be

And I keep falling further down

We are lost in this life, you and I

We’ve been living a lie

Time keeps passing us by, but we can’t deny

We’ve been lost all the time

Sirenia — Lost in Life

Жизнь похожа на шахматную доску — белая клетка, черная клетка. Простые пешки первыми вступают в сражение и зачастую покидают поле, не сумев дойти до победы и увенчать себя короной. Кони, ладьи и слоны обладают большей свободой, но все они беззащитны перед ферзем — вездесущей королевой, что двигается по доске жизни во всех направлениях, всеми силами защищая короля, когда существует угроза его поражения. Король слаб и бесполезен, хоть и является ключевой фигурой на шахматном поле. Вся игра направлена лишь на защиту этой важной фигуры, иначе конец.

Селена знала, что ее единственная дочь на этой черно-белой доске жизни выступает в роли короля: слабая, беспомощная, хрупкая, отчаянно нуждающаяся в защите. Другие принцессы, защитницы Серенити, были для лунной королевы прочими фигурами, стоящими по рангу выше простых пешек. Каждая из них на своем собственном поле могла бы быть королевой или королем, но здесь, на шахматной доске Серебряного Тысячелетия, королева была одна — сама Селена. Да, гибель или падение любой из фигур-принцесс была бы для нее досадной оплошностью — игра ведь вполне может продолжаться без ладьи или коня, но все же лунная королева понимала, что в при таком исходе, лишившись всех фигур, они с королем останутся совершенно одни против черной армии, рискуя получить шах и мат — а это равносильно смерти. Нет, они, безусловно, тоже важны.

Пока что игра шла идеально — ничья вполне устраивала Селену. Все фигуры на месте и свободно передвигаются по доске; король в безопасности, королева в полном спокойствии. Но вот пала первая пешка, и в ряды белых прокралась первая брешь, посеяв зерно тревоги в разуме лунной королевы. Адонис перешел на сторону тьмы и погиб от руки Сейлор Венеры, начав таким образом серьезную шахматную партию — возрождающееся Темное Королевство против последнего оплота мира — Серебряного Тысячелетия. Падение следующей фигуры было вопросом времени, и Селена понимала, что необходимо срочно что-то предпринять.

Королева была серьезно встревожена, когда белый как мел Артемис принес бездыханную Минорию во дворец и вкратце поведал о случившемся у дворцовых стен. Селена, внимательно выслушав жреца, тут же распорядилась, чтобы тело Адониса убрали и тайно передали родителям. При этом Фениксу и его убитой горем жене не сказали ни слова о том, как погиб их сын. Офицеру устроили достойную, пышную церемонию погребения, на которой было сказано немало проникновенных слов о выдающихся качествах юноши и о его боевых заслугах, после чего Адонис стал лишь воспоминанием и горсткой пепла. Никто, кроме Минории, Артемиса и Селены не знал, что воин-венерианец хоть и недолго, но был слугой Металии. Впрочем, загадка его гибели обросла кучей домыслов и сплетен, но ни одна из них не была близка к истине. Постепенно выкристаллизовалась основная версия гибели Адониса: венерианец вместе с принцессой Минорией пытался отразить нападение темных сил, но пал в бою; дочери Астарты удалось выстоять, и слуги Металии отступили. Селена не давала никаких опровержений против этих доводов — впрочем, и подтверждений тоже. На том и порешили. Адонис сохранил свое доброе имя и остался в памяти тех, кто его знал, настоящим героем и волевым человеком. Но почему на душе Селены было так неспокойно, точно интуиция, живущая в ее сердце, подсказывала, что произошедшее — это всего лишь начало? Что гибель Адониса — это всего лишь капля в бушующем море, что вот-вот накроет Серебряное Тысячелетие гигантской волной?

Когда на Луну опустилась беззвездная ночь и мрак, царивший на спутнице Терры, сгустился еще больше, королева поднялась со своего ложа и подошла к окну, нервно ломая пальцы. Сейчас, когда ее никто не видел, она была просто женщиной, а не мудрой королевой, привыкшей нести на плечах бремя власти; не небожительницей Селеной, основавшей Серебряное Тысячелетие, а усталой женщиной, душа которой была изъедена тревогой и раздавлена бременем ответственности. Порой ей приходилось быть циничной — как с верными жрецами Луной и Артемисом, так и с принцессами и собственной дочерью, но она оправдывала себя тем, что все это во благо девочкам, которым она заменила родителей. Боги и полубоги, некогда правившие на прочих планетах Солнечной Системы, уходили в небытие один за другим, искореняя зло, посеянное Металией на бескрайних космических просторах, но их продолжение, их дочери, продолжали жить в мире и покое. Пускай сейчас эти два понятия были относительными, но все же четверо маленьких принцесс выросли и превратились в прекрасных молодых женщин.

Как сложится их будущее? Селена отчетливо понимала, что больше не может контролировать своих подопечных и ограничивать их свободу, и разговор с Рейаной, имевший место накануне, был тому подтверждением. Королева усмехнулась. С каждым днем дочь Ареса все больше походила на своего отца — и не только внешне, но и внутренними качествами. Богу войны полагалось быть дерзким, решительным и беспринципным — и принцесса Марса была такой же. Она была самой трудной и проблемной из всех подруг Серенити, частенько задирала лунную принцессу и хамила самой королеве. Рейана никогда не лезла за словом в карман и говорила напрямик все, о чем думала.

Так она поступила и вчера, когда заявилась в покои Селены без стука — в охотничьем плаще, высоких сапогах и колчаном со стрелами за плечами — и заявила:

— Я отправляюсь на Терру к своему жениху. Вот, решила поставить вас в известность.

Королева подняла голову от бумаг и вскинула в немом удивлении брови:

— Вот как? Откуда такое своеволие? И с чего ты взяла, что сможешь просто так оставить Луну и свои прямые обязанности?

— Я так и знала, что вы зададите именно этот вопрос, — поморщилась Рейана, скрестив руки на груди. — Жаль, не смогла предвосхитить его. Что ж, вот вам и ответ, королева: я имею право распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению. Я уже не малолетняя девчонка, за которой следует присматривать в оба, и не собака, которую держат на привязи. Разве я не вольна сама принимать решения?

— Все это верно, — не стала отрицать Селена, поднимаясь с места, — но ты забываешь о собственном долге перед королевством и Серенити.

Принцесса Марса закатила глаза и неопределенно хмыкнула:

— О да, сейчас пойдут душещипательные разговоры о том, что я принесла клятву Серебряному Кристаллу и теперь должна служить ему и наследнице лунного престола. Все это давно известно, и я не отказываюсь от обязанностей хранительницы вашей дочери. Прошу не беспокоиться — клятва моя, слетев с уст, останется нерушимой.

— Тогда, к чему этот разговор? — возразила королева, без лишних эмоций встретив мятежный взгляд собеседницы.

— К тому, что одно другому не мешает. Неужели нельзя исполнять долг Сейлор воина и при этом жить собственной жизнью? — Рейана подошла к столу и положила обе руки на стол, пытливо вглядываясь в лицо женщины, заменившей ей мать. — Впрочем, — девушка оттолкнулась от стола и криво усмехнулась, — к чему я все это рассказываю? Уж не вы ли хотели как можно удачней пристроить нас всех замуж? Не с этой ли целью позволили принцу Эндимиону и его генералам войти в сад, где мы отдыхали после упорных тренировок?

— Рейана! Не смей разговаривать со мной таким тоном! — требовательно произнесла Селена, повысив голос, но это не возымело на строптивую воспитанницу никакого эффекта. Бросив насмешливый взгляд темных глаз на статную женщину в струящемся белом платье и склонив голову набок, дочь Ареса отплатила той же монетой:

— Ох, простите меня, Ваше Величество! Но вы знаете, что каждое мое слово — чистая правда, и что вам тяжело иметь надо мной власть. Но лишь из уважения к вам я пришла и сообщила о своих намерениях на время покинуть Серебряное Тысячелетие. Я направляюсь к лорду Джедайту — моему избраннику, если вы помните. Хотя… конечно, помните! — Рейана отошла до двери и, повернувшись, бросила смягчившийся взгляд на Селену: — Я вернусь, если у вас возникнут непредвиденные обстоятельства — жезл Марса будет при мне.

Королева медленно опустилась в кресло и сжала пальцами виски. Губы ее чуть дрогнули в горькой улыбке:

— Ты так похожа на своего отца…

— Сочту сие за комплимент, — хмыкнула Рейана и вышла из королевских покоев.

Именно этот разговор не давал Селене покоя этой ночью. Она мысленно прокручивала его в уме, раз за разом убеждаясь в правоте принцессы Марса. Это было непросто признать, но девушка знала, о чем говорить и какие аргументы выдвигать. В самом деле — зачем сводить генералов и принцесс, а потом отказывать им в свиданиях?

Королева вздохнула и устало провела рукой по лицу.

«Да будет так! — решила она. — Пусть принцессы встречаются с любимыми, если им того угодно. Более того, если сложившиеся пары в ближайшем времени сочетаются браком, мне не придется ломать голову над тем, как уберечь Серебряное Тысячелетие от сил зла… И еще Серенити. Девочка моя!..»

Селена вернулась к ложу и села, устремив неподвижный взгляд в окно. Династический брак наследницы лунного престола и Эндимиона был уже делом решенным, но королева все никак не могла утвердить дату грядущей свадьбы. Деметра мягко и ненавязчиво напоминала ей об этом, но Селена отмалчивалась. Принцесса уже выросла, но Селена никак не могла принять это. Серенити, ее единственный ребенок — чистый, наивный, все еще играющий в детство. Королева упорно не желала видеть в дочери зрелую личность — для нее она по-прежнему была маленькой девочкой с двумя смешными хвостиками и в белом платьице. Отчасти она была права: мировоззрение Серенити, со всех сторон окруженной любовью и заботой, было не омрачено мрачными перспективами. Девушка видела окружающий ее мир в светлых радужных красках; она не знала, что значит потерять родителей и лишиться родного дома, как на собственном опыте познали ее подруги. Едва она станет женой Эндимиона, как тут же окунется в реальный мир и познает все тяготы жизни. Оттого и стремилась Селена как можно больше продлить беспечные и спокойные дни Серенити.

Но тянуть время до бесконечности королева уже не могла — силы зла набирали мощь, и Серебряному Тысячелетию нужна была военная мощь Иллюзиона. Это была ее единственная надежда на спасение, ибо никто, кроме самой Селены, не знал, что Серебряный Кристалл не защищает лунное королевство. У прекрасного сияющего камня, формой напоминающего распустившийся лотос, была иная способность. Он мог очищать пораженные тьмой души и продлевать жизнь своей хранительнице, поддерживая ее молодость. Все подданные слепо верили, что тьма не сможет одолеть защиту Серебряного Кристалла, что его мощь невидимым куполом укрывает королевство… И королева сама подпитывала эту иллюзию безопасности. На самом же деле оно было полностью беззащитно перед лицом врага, и первая же атака тьмы могла обратить Серебряное Тысячелетие в руины. Только и была надежда на магию Сейлор воинов и их армий. Сам же Кристалл Селена не сбрасывала со счетов, хоть и знала, что в случае смертельной опасности воспользуется ним лишь в самый критический момент. О том, что произойдет с ней самой, когда артефакт покажет свою истинную силу, королева изо всех сил старалась не думать.

Решено! Завтра же она объявит точную дату церемонии бракосочетания Серенити и Эндимиона, а так же предоставит полную свободу действий подопечным принцессам. Они и впрямь уже выросли и имеют право жить так, как им велит сердце…

Берилл шла по просторному коридору королевского дворца, гордо вскинув голову. Шлейф ее светло-фиолетового шифонового платья, едва шурша, скользил за молодой женщиной. Легкие складки свободных, полупрозрачных рукавов развевались от малейшего движения воздуха. Мужчины завороженно смотрели ей вслед, а женщины завистливо оглядывались. Берилл знала о том, какое впечатление производит на окружающих, и лишь улыбалась, встряхивая головой. Густые волосы — ее гордость — блестящей волной закрывали спину, отливая красным золотом. Да, она была красива, но душа ее насквозь была пропитана тьмой; и когда это зло проступало наружу, лицо фрейлины искажала злобная гримаса, сквозь тонко очерченные губы проглядывали клыки; острые, словно у нетопыря, уши выбивались из копны огненно-рыжих волос. По-кошачьи желтые глаза, не обрамленные ресницами, лихорадочно и маниакально блестели на мертвенно-бледном лице.

Такой она и предстала перед собственным взором, когда, закрыв за собой дверь покоев, остановилась возле зеркала и тихим голосом призвала Металию. Гладкая поверхность посеребренного зеркала пошла волнами, и вместо привычно-красивого, сосредоточенного лица Берилл там появилось отражение ее второй, демонической сущности. Женщина склонилась в поклоне, а ее зеркальный двойник остался на месте, холодно взирая на свою прислужницу королеву.

— Ты разочаровываешь меня, Берилл, — произнесло отражение низким рокочущим голосом Металии. — Мое ожидание растягивается, а оно далеко не бесконечно. Что можешь сказать в свое оправдание, женщина?

Фрейлина и бровью не повела, хоть и услышала в словах Короля Тьмы неприкрытую угрозу:

— Прошу прощения, мой господин, но…

— Мне нужны новые слуги! — рявкнул Металия, и Берил невольно отшатнулась. Впрочем, она довольно быстро взяла себя в руки и с истинно королевским спокойствием продолжила:

— Я знаю, повелитель. Но я мечу слишком высоко, чтобы действовать неосмотрительно.

Отражение недвусмысленно хмыкнуло:

— А поточнее?

— Я хочу обратить во тьму первых лордов Терры — ни больше, ни меньше.

— Вот как? Надеешься, что Эндимион последует на сторону тьмы следом за друзьями? Не слишком ли самонадеянно выходит, женщина? — все так же хмыкнул Металия, не принимая всерьез слова той, которую он назвал своей королевой.

Берилл кивнула и поджала губы:

— Я надеюсь на это. А пока что делаю все возможное, чтобы переманить хотя бы одного ши-тенно на нашу сторону. Требуется лишь немного терпения, чтобы добиться успеха, и внимание, чтобы не упустить момент, когда кто-нибудь из генералов проявит слабину.

— Если тебя постигнет неудача, пощады не жди, — заявил Металия, пронзив Берилл взглядом. Но женщина, тряхнув головой, спокойно ответила, будучи уверенной в собственных силах:

— Я не подведу вас, мой король. Все, что мне нужно — это время.

— За этим дело не постоит. Но знай: время на исходе, и оно работает против тебя, — это было последнее, что услышала фрейлина перед тем, как отражение вновь пошло рябью, и из зеркала на Берилл вновь смотрело, хитро и мстительно сверкая карими глазами, ее привычное отражение.

Хоть нарочно,

хоть на мгновенье, —

я прошу,

робея, —

помоги мне в себя поверить,

стань

слабее…

Роберт Рождественский_Будь, пожалуйста, послабее…

Когда Рейана коснулась ногами земли, сжимая до боли в пальцах рубиновый медальон в форме копья Марса, то тут же увязла в снегу по колено. От неожиданности принцесса не удержалась на ногах и села в снег, взметнув легкое облачко снежинок. Холод тут же пробрался ей под охотничий камзол и в сапоги. Тихо выругавшись, Рейана вскинула голову и, убрав медальон за пазуху, поднялась на ноги и осмотрелась. Она оказалась посреди занесенного снегом хвойного леса, пронизанного солнечным светом. Стояла полная тишина, не нарушаемая даже криком ворон. Воздух звенел от мороза, и девушка ощутила, как ее лицо покалывает острыми иголками холода. Вздохнув, принцесса Марса выпустила в прозрачный ледяной воздух облачко пара и, отряхнувшись, с трудом двинулась вперед, сквозь сыпучий снег.

Джедайт предупреждал, что в его владениях царит зима, но Рейана не обратила на это должного внимания. Генерал пригласил принцессу Марса на охоту, и девушка не долго раздумывая, выбрала подходящий к случаю костюм, не думая о низкой температуре в той части Терры, куда ей предстояло направиться; теперь принцесса расплачивалась за свое легкомыслие. Уши у нее нещадно мерзли, как бы она ни прикрывала их волосами; нос покраснел, и Рейана прижала к нему платок, мысленно проклиная и зиму, и Джедайта. Глазами она выискивала охотничий домик, что должен был располагаться неподалеку от места ее приземления, но никак не находила. Марсианка изрядно замерзла, блуждая средь елей, вот уже и ресницы ее покрылись инеем… Вспылив и пнув носком сапога снег, Рейана уже было решительно потянулась к цепочке медальона, чтобы отправиться обратно на Луну, как вдруг какой-то шорох за спиной привлек ее внимание. Насторожившись, принцесса вся обратилась во слух. Вне всяких сомнений, кто-то приближался к ней сзади, и девушка среагировала практически моментально, выхватив из колчана стрелу и, развернувшись, натянув тетиву до легкого звона.

— Спокойно! — не сводя глаз с наконечника стрелы, почти что касающегося его носа, произнес Джедайт, вскинув руки. — Ты же не хочешь убить меня? Так ведь, моя прелесть?

— Сколько раз я говорила: не называй меня так и не подкрадывайся со спины. Это чревато последствиями. Когда-нибудь я все же выпущу стрелу, — предупредила Рейана, но все же опустила лук. — Где ты был? Я уже битый час брожу по лесу! — проворчала она, поджав губы, но лорд, мягко положив руки на ее плечи, притянул принцессу к себе.

— Тебя искал, — ответил он, улыбнувшись, и девушка тут же капитулировала при одном взгляде на своего генерала. Джедайт тут же наклонился к возлюбленной и легонько коснулся губ красавицы. — О, да ты совсем замерзла! Вот-вот обратишься в сосульку! — воскликнул генерал, отстранившись, и скинул с себя тяжелую шубу, тотчас же накинув ее на плечи окоченевшей принцессы. Приятное тепло окутало Рейану, и она лишь поплотнее закуталась в шубу, пряча нос в каракулевый воротник. — Я же предупреждал, что у нас зима, — пожурил он принцессу Марса, приобняв ее за плечи и твердой рукой направив в сторону охотничьего домика.

— Как будто я знаю, что это такое, — огрызнулась девушка. — Мог бы и пояснить.

Джедайт малость опешил от этих слов, но ничего не ответил, в немом удивлении покачав головой.

Вскоре они оказались в маленькой охотничьей хижине, и Рейана наконец-то смогла сесть у камелька и вытянуть к огню оледеневшие ноги. На мгновение принцессе даже показалось, что от ее одежды и волос валит пар. От жара девушку даже немного разморило, а когда лорд принес горячий чай, настоянный на травах и ягодах, и она согрелась изнутри, Рейану и вовсе стало клонить в сон. Не став противиться этому, принцесса прикрыла глаза и задремала, сидя у камина.

Проснулась Рейана на укрытом медвежьей шкурой ложе — видимо, Джедайт перенес ее, пока она спала. Девушка не знала, сколько времени прошло, но ей так не хотелось подниматься с теплого места, что принцесса, устроившись поудобнее, принялась рассматривать небогатое убранство охотничьей хижины. Деревянные стены, низкий потолок, крепкая дверь с засовом — не лишняя мера безопасности. Маленький камин у смежной стены, напротив — грубо сколоченный стол и пара стульев. Чуть дальше, напротив двери — ложе, на котором она сейчас лежала.

Джедайт сидел за столом и что-то строгал, ковыряя кусок дерева охотничьим ножом. Заметив, что за ним наблюдают, повернул к Рейане голову, и пламя свечей заиграло в его золотистой шевелюре. Сердце принцессы подскочило и забилось где-то в горле, когда их глаза встретились.

«Как я могла жить без него?» — промелькнуло у нее в голове, и девушка невольно улыбнулась.

Лорд отложил свое занятие и подошел к ложу. Присев на краешек, он провел костяшками пальцев по пылающей щеке Рейаны и произнес:

— Что тебя заставило улыбнуться, моя принцесса?

— Ты, — просто ответила она, и Джедайт вернул ей улыбку.

— Тут, конечно, нет удобств, к которым ты привыкла, — начал он, — поверь, в моем имении все иначе. Это просто домик, в котором я останавливаюсь во время охоты…

Рейана положила тонкие пальцы ему на губы, приказывая замолчать:

— Это не важно, — прошептала она. — Главное, что мы вместе…

— Как же вышло так, что королева Селена отпустила тебя так, без сопровождения? — задал давно интересующий его вопрос Джедайт.

Девушка издала хриплый гортанный смешок:

— Я просто поставила ее перед фактом. Видел бы ты ее лицо! — Рейана покачала головой, и ее волосы разметались. — Но она не сопротивлялась. Знает ведь, что правда на моей стороне…

Лорд вздохнул и, найдя руку принцессы, переплел ее пальцы со своими, игриво пощекотав ладонь любимой большим пальцем. Девушка хихикнула и потянулась к нему за поцелуем, запустив пальцы свободной руки в мягкие кудри Джедайта…

…Это был самый теплый и незабываемый момент в ее жизни. И после него все с ужасающей скоростью покатилось под откос.

На следующее утро Рейана и Джедайт отправились на охоту, предварительно подкрепившись травяным чаем с сухарями. Солнце только-только взошло, однако оно нещадно слепило, отражаясь от девственной белизны снега. Свет этот ослеплял, и лорд с принцессой щурились, прикрывая глаза козырьком ладоней. Войдя в лес, они развернулись к солнцу спиной, и стало как-то легче смотреть под ноги в поисках беспорядочной вязи отпечатков заячьих лап. Эти зверьки были настоящими мастерами в запутывании следов, и нужно было смотреть в оба, чтобы напасть на верную цепочку, а не на очередную ложную петлю.

Джедайт, ведомый охотничьим инстинктом, двинулся вперед, держа наготове лук со стрелой. Он был напряжен, вслушиваясь в малейший шорох, готовый незамедлительно пронзить намеченную цель. Рейана держалась позади, но не отставала от генерала, держа его постоянно в поле зрения. Они заходили все глубже и глубже в лес, ежеминутно рискуя провалиться в глубокий снег из-за первого же неосторожного шага. Молчаливые сосны, казалось, грозно смыкались над головами принцессы и ее спутника, и солнечные лучи, еще недавно ослеплявшие пару охотников, теперь с трудом пробивались сквозь темно-зеленую хвою.

Он появился внезапно — огромный, с густой желтовато-серой шерстью и свирепо сверкающими желтыми глазами. Волк. Животное вышло из-за разлапистой ели и настороженно уставилось на непрошеных гостей, нетерпеливо перебирая передними лапами. Рейана замерла, затаив дыхание. Во рту у нее пересохло, когда хищник, ощерившись, продемонстрировал охотникам впечатляющие желтоватые клыки и, наклонившись, медленно двинулся к Джедайту, предупредительно рыча.

Между лордом и животным было не больше пяти метров. Вздумай он бежать, волк настиг бы его в два прыжка, и тогда все закончилось бы весьма трагично. Не сводя с хищника глаз, словно пытаясь предупредить любое его движение, генерал медленно натянул тетиву, целясь прямо в горящий желтый глаз.

— Джед… — выдохнула девушка, чуть подавшись вперед, но лорд остановил ее.

— Рейана, не двигайся, — прошептал он едва слышно, сглотнув горькую слюну. Руки Джедайта дрожали, пульс участился, но генерал не мог позволить себе промахнуться. Сжав зубы до скрежета, мужчина держал стрелу на тетиве, готовый пустить ее в полет при удобной возможности. Она представилась несколько мучительных мгновений спустя, когда волк замер, прижавшись всем корпусом к земле и прижав уши — он был готов атаковать.

И тогда Джедайт выстрелил, сделав при этом непроизвольный шаг назад. По роковой случайности нога лорда задела узловатый корень, и мужчина, потеряв равновесие, промахнулся в выстреле на целый дюйм. Стрела, скользнув по загривку волка, рассекла воздух и, завибрировав, вонзилась в дерево, осыпав рассвирепевшее животное снегом.

Одним прыжком волк сбил генерала с ног и подмял под себя. Рейана вскрикнула; время словно замерло, когда она, парализованная на мгновение ужасом, смотрела, как когти хищника разрывают охотничий камзол Джедайта, оставляя на теле мужчины глубокие кровавые борозды. Генерал отчаянно защищался, изо всех сил удерживая на безопасном расстоянии так и норовившие впиться в горло лязгающие волчьи клыки. Кровь окрасила снег, и только при ее виде принцесса очнулась. Нельзя было терять ни минуты, секунда промедления могла стоить Джедайту жизни.

— Дух огня! В бой!!! — воскликнула Рейана. Поток огня тугой струей вырвался из выставленных вперед ладоней дочери Ареса, и куст орешника, под которым велась борьба не на жизнь, а насмерть, вспыхнул ярким пламенем.

Волк взвыл, когда огонь опалил его шерсть, и отскочил от жертвы, жалобно подвывая. В воздухе поплыл запах паленого, и животное, поджав хвост, поспешило скрыться в лесу — подальше от ослепляющего пламени.

— Джедайт! О небо! — воскликнула принцесса Марса, бросаясь к возлюбленному.

— Рей…ана… Все в порядке, — прошептал он одними губами прежде, чем перекошенное от ужаса произошедшего лицо девушки поплыло у него перед глазами и он не лишился сознания. Впрочем, он пришел в себя довольно быстро, почувствовав, что принцесса усиленно растирает его лицо снегом, бормоча:

— Очнись, прошу! Я не смогу донести тебя сама, помоги же! Джедайт, ну пожалуйста, любимый!..

Лорд приоткрыл глаза и, сжав зубы, приподнялся. Рейана радостно выдохнула, подставив ему свое плечо, и генерал, обхватив принцессу за плечи, с усилием поднялся на ноги, сдерживая стоны боли. Кровь с новой силой хлынула из ран, и Джедайт прижал свободную руку к груди, стягивая разодранный в клочья камзол.

С трудом добравшись до охотничьего домика, Рейана с раненым лордом едва не рухнули на пороге, но, собрав остатки сил, хрупкая принцесса все же дотащила слабого генерала до покрытого шкурой ложа и усадить его. Джедайт повалился навзничь, а девушка с лихорадочным рвением бросилась на поиски чистой ткани и вина — чтобы обработать раны. Благо, бутылочка последнего стояла на столе, словно дожидаясь своего часа, а на повязки Рейана пустила собственную нижнюю сорочку, остервенело разорвав ее на белые полосы.

Джедайт все же пришел в себя, когда принцесса, стянув с него верхнюю одежду, обработала смоченной в вине тряпкой глубокие раны от когтей, что уже начали покрываться корочкой и практически не кровоточили, а затем сделала компрессы и наложила повязки. Все это она делала сосредоточенно, чуть выпятив нижнюю губу и нахмурившись. Рейана размышляла, и ей самой не нравился ход этих мыслей.

— Ты слаб, Джедайт, — наконец, объявила она, когда дело было сделано. — И речь вовсе не о твоем ранении.

— А о чем? — уточнил лорд, хотя прекрасно все понял, и догадка эта ножом полоснула ему по сердцу.

— Девушки должны чувствовать себя в безопасности рядом со своими мужчинами, точно за каменной стеной, добавила Рейана, глядя прямо в глаза генералу. — Я же намного сильнее тебя. Да, ты генерал, и получил это звание отнюдь не за ангельскую внешность. Но сегодня именно я спасла тебе жизнь. Это рушит устоявшиеся веками правила, не так ли?

— Что ты хочешь сказать этим? Что я недостоин тебя, дочь Ареса? — сжав губы в тонкую бледную линию, отрывисто спросил Джедайт, и Рейана опустила голову. Однако генерал взял ее за подбородок и приподнял его, заставив поглядеть ему прямо в глаза: — Ответь!

— Да! — выпалила принцесса Марса и решительно убрала руку лорда от своего лица. — Ты бессилен, и это может обернуться грандиозной катастрофой. Может, не сейчас, но в будущем, — с этими словами девушка встала с ложа и протянула Джедайту китель от мундира. — Одевайся! Мы сейчас же отправимся на Луну, чтобы тебя осмотрели врачеватели.

Больше они не обмолвились и словом. Конечно, Рейана успела пожалеть о брошенных в ослеплении речах, но их, увы, нельзя было вернуть обратно. Импульсивная принцесса предпочла бы забыть о неловком инциденте навсегда, но Джедайт не мог.

После осмотра лунными целителями генерал изъявил желание вернуться к себе — чтобы отлежаться там и не быть никому обузой. Последнее было сказано в присутствии принцессы Марса, и Рейана поджала губы, поняв, что эта шпилька предназначалась ей. Да, у Джедайта тоже была гордость, и возлюбленная невольно задела ее. Да, он был слаб и смертен, в отличие от самой принцессы, дочери грозного Ареса, и он прекрасно знал, что не обладает мощной магией. Но лорду так хотелось, чтобы его возлюбленная была чуточку слабее! Совсем немного, чтобы он смог стать для нее надежной опорой и защитой. Но лишь обретя силу, равную огненной мощи Рейаны, он смог бы возвыситься над ней. Предаваясь отдыху и праздному безделью, генерал долго ломал голову над тем, как бы ему получить такую силу. Но в голову ничего не шло, кроме тоскливых мыслей. Никчемный, слабый муж — вот кем он станет для любимой! Вот кем она считает его, прославленного генерала!

Однако ответ на все волнующие его вопросы пришел к Джедайту во сне, с образом женщины, которую он в реальной жизни едва ли замечал. Перед тем как погрузиться в пучину сна, лорд выпил целебное зелье со снотворным эффектом и откинулся на подушки, прикрыв глаза. Окружающая мужчину обстановка тут же расплылась в сотне цветных пятен, и генерал крепко уснул. А его уже с нетерпением поджидали на той стороне сна и яви.

— Здравствуй, Джедайт, — произнесла красивая женщина с волосами цвета красного дерева, выйдя из туманной дымки и протянув лорду руки, доверительно улыбаясь.

— Я знаю тебя… — проговорил генерал, вглядываясь в знакомые черты. — Берилл? Фрейлина Ее Величества Деметры?

Услышав слова лорда, женщина искривила тонкие губы в кислой улыбке:

— Называй так, если тебе угодно. Но я все же предпочитаю, чтобы меня именовали просто: Берилл. Но не будем тратить время, мой друг. Я здесь не просто так — я хочу помочь тебе.

— Помочь? — недоверчиво переспросил Джедайт. — В каком смысле? Если ты о ранении, то я иду на поправку, и…

— Глупый, — смешком прервала его женщина, — я не о том толкую. Сила — вот чего ты жаждешь. Мощь, способную противостоять огню Марса. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— И ты дашь мне эту силу? — подался вперед. — Для этого ты здесь? Но ты ведь…

— Простая фрейлина — знаю, ты это имел ввиду, — с деланным сожалением вздохнула темная королева и поджала губы. — Да, у меня нет возможности дать тебе то, что ты желаешь, но есть сила, которая может. Ты получишь все, и даже больше, если придешь завтра к вековому дубу, расколотому молнией — тому самому, что растет на границе твоих владений. Решать тебе, лорд Джедайт. Только тебе… — сказав это, Берилл сделала шаг назад и растворилась в белесом тумане, оставив генерала в полном одиночестве. Он еще некоторое время озирался, размахивая руками и выкрикивая в пустоту имя фрейлины, но ответом была тишина.

Все, что Берилл хотела сделать — она сделала: зерно сомнений пало в благодатную почву. Осталось ждать ростков — в том, что они появятся, королева нисколько не сомневалась — уж слишком Джедайт был озабочен вопросом получения новой силы. Он рискнет — и, вне всяких сомнений, выиграет. Главное, правильно подобрать ключи к его душе.

Всю половину следующего дня лорд бродил по поместью, точно в воду опущенный. Раны его почти не беспокоили его, и генерал мог с уверенностью сказать, что практически оправился от последствий той охоты. Увиденный накануне сон не оставлял его, и Джедайт мучительно размышлял, а стоит ли прислушаться к словам Берилл? Или посчитать все это простым, ничего не значащим сновидением?

«А чего ты лишишься, если и впрямь сходишь на то место? — шептал его внутренний голос, соблазняя генерала принять все на веру. — Либо убедишься, что это был всего лишь бред больной фантазии, либо обретешь желаемое».

И Джедайт решился. Вскочив на лошадь, он во весь опор помчался к восточным границам владений, где и рос тот самый дуб. Больше половины века назад мощный удар молнии расколол его надвое, и могучее дерево засохло. Сейчас, на фоне мрачного зимнего неба, дуб выглядел зловеще и устрашающе, протягивая к тучам безжизненные суковатые ветви.

Мужчина спешился и, взяв лошадь под уздцы, подвел прядущее ушами животное ближе к дереву. Кобыла испуганно заржала и попятилась, но Джедайт, ласково похлопав любимицу по шее, успокоил ее.

— Ты все-таки пришел, — раздался негромкий, но властный голос, и лорд вздрогнул от неожиданности. Звук доносился со стороны мертвого дуба. — Я знаю: ты хочешь обрести силу. Но готов ли ты и в самом деле принять этот дар, неподвластный простому смертному?

Джедайт задумался: все это было, по большей мере, странно и подозрительно. Однако та его часть, которая проявляла осторожность, была подавлена другой натурой генерала, что жаждала силы. Принять ее, доказать Рейане, что он не тот, кем она его возомнила и… подавить ее. Поставить на место!

— Я согласен! — вырвалось у блондина. Он задрожал от прилива эмоций — сейчас, в этот самый момент он получит силу, равной которой на свете нет!.. Однако вместо ощущения наполненности и эйфории, возносящей до небес, Джедайт почувствовал, как что-то тяжелое опустилось на его голову, и генерал, раскинув руки, без чувств повалился на покрытую коркой из снега и льда землю. Лошадь, заржав, понеслась прочь, подстегиваемая слепым животным инстинктом.

— Вот и готово, — с мрачной улыбкой констатировала Берилл, отшвыривая в сторону дубовый сук и наклоняясь над лордом. — Мой король, он ваш!

Металия, до того скрывавшийся в полости дерева, сразу же, не теряя времени даром, проник в тело своего нового слуги. Бывший защитник Терры, задергавшись в конвульсиях и выгнувшись дугой, вскоре обмяк и растворился в воздухе красноватыми искрами. Король зла переместил его в Темное Королевство, и Берилл поспешила следом, чтобы стать свидетельницей рождения темного генерала.

Теперь, когда Металия сделал свое дело, и душа амбициозного Джедайта пропиталась тьмой, лорд обрел свою силу. Металия не обманул молодого мужчину, вручив ему ценнейший дар создания иллюзий — настолько материальных, что реальность по сравнению с ними казалась блеклой картинкой. Вкус, цвет, запах, звук, тактильные ощущения — отныне темный генерал мог создавать совершеннейшие иллюзии, способные обмануть любого человека. О большем и мечтать не следовало. С такими способностями Рейана стала ему не нужна — тем более, любовь в его сердце вытравили, точно кислотой, — и Джедайт переключил все свое внимание на Берилл, отчаянно жаждущую тепла и ласки.

Впрочем, вскоре лорду Джедайту, как новообращенному слуге Металии, пришла пора применить свои способности во благо Темного Королевства — не для того ведь он перешел на сторону зла, чтобы ублажать ненасытную королеву. Задание было простым, но и, в то же время, сложным: повелителю иллюзий предстояло переманить на сторону Металии еще одного генерала.

И выбор темного лорда тотчас же пал на самого старшего из приближенных принца Эндимиона — на самого Кунсайта.

Среди миров, в мерцании светил

Одной звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я её любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

Иннокентий Анненский_Среди миров

Минория — вот кто вызывал наибольшее беспокойство у Селены. Некогда веселая, бойкая и жизнерадостная, принцесса Венеры стала затворницей в собственных покоях, выходя оттуда лишь на тренировки. Там, не обращая внимания на расспросы подруг, она молча выполняла порученные задания и вновь бесшумной тенью скрывалась в покоях. Никто не мог добиться от нее ответа, что же послужило причиной черной меланхолии всеобщей любимицы. Никто, даже Серенити. Минория упорно отмалчивалась, избегая смотреть кому-либо в глаза. Она чахла, как экзотический цветок, запертый в темной душной комнате. Лицо утратило нежный румянец, сделавшись болезненно-бледным, в синеве глаз угасли золотые искорки, гордый разворот плеч поник. Принцесса Венеры словно стала старше на несколько лет.

Днями она просиживала у окна, окидывая безразличным взглядом однообразный лунный пейзаж. Чувство вины жгло ее грудь каленым железом, и Минория вздрагивала от этой нестерпимой боли, думая лишь об одном: могла ли она изменить случившееся, узнав о нежных чувствах Адониса? Как она, дочь богини любви, не смогла разглядеть очевидного? Если бы она дарила ему больше внимания, то венерианец вряд ли бы решился на столь роковой и опрометчивый поступок. Если бы вовремя поняла, что те подарки под дверьми покоев — его рук дело, если бы вела себя более осмотрительно… Если бы, если бы, если бы!.. Но уже поздно думать о свершившемся — она убила Адониса, и прошлого не изменить. Мертвым не дано подняться из могил — и несчастный венерианец не восстанет из праха.

Лишь одного человека Минория посвятила в свою тайну — Артемиса. Того, кто бережно вынес ее с места битвы; того, к чьей груди она прижималась, рыдая от бессилия и вины, разрывающей душу в клочья. Истина была сокрыта ото всех, но лишь белый жрец узнал всю историю от начала и до конца — все, что произошло между принцессой и Адонисом в тот роковой день. Дорогой друг, почти брат, который знал абсолютно все о сердечных делах Минории — и о горьких чувствах к Эндимиону, и о тоске, которую она ощущала рядом с Кунсайтом, силясь зажечь в своем сердце огонек любви к этому холодному мужчине. А теперь еще и Адонис.

Дочь Астарты рассказала ему обо всем едва пришла в себя, поскуливая и кусая до крови губы. Артемис бережно держал Минорию в объятиях, ласково поглаживая принцессу по волосам и спине, а она отчаянно рыдала, сжавшись на коленях жреца и уткнувшись лицом в его плечо. Она, дочь богини любви, сама того не зная толкнула человека на страшное преступление, и теперь вина за это навеки будет лежать на ее совести печатью проклятия.

«Твоя любовь будет безответной вечность…» — роковые слова, страшные.

Артемис, в свою очередь, выслушивал невнятные речи подруги, баюкая ее, точно малое дитя. Он не хотел вселять в нее ложные надежды, оттого не стал утешать Минорию, говоря, что все обязательно будет хорошо — только и сказал, что надо жить дальше, не оглядываясь на прошлое. Но принцесса Венеры не могла не оглядываться. Призрак Адониса словно стоял позади нее, с немым укоряющим взглядом буравя спину.

Дочь Астарты со временем успокоилась, но ушла в себя, отказавшись от веселого общества подруг и самой Серенити. Она пускала в свои покои только Артемиса — он приносил ей еду, к которой девушка едва притрагивалась, и умолял воспрянуть духом. Он в деталях расписывал ей тревогу других принцесс, полные непонимания и слез глаза лунной принцессы, а так же передавал пожелания скорейшего выздоровления от лорда Кунсайта, что в последнее время зачастил с визитами в Серебряное Тысячелетие. Минория лишь криво усмехалась и прятала глаза, качая головой. Она не была готова вести прежнюю жизнь и раздаривать всем свои чарующие улыбки.

Селене было тяжело смотреть на то, как ее племянница чахнет и увядает в своих покоях, обрекая себя на отшельничество. Она понимала, что после гибели Адониса в душе дочери Астарты что-то надорвалось, но искренне недоумевала, что могло связывать простого воина и принцессу Венеры. Она пыталась было расспросить Артемиса о причинах черной меланхолии девушки, но белый жрец наотрез отказывался говорить что-либо.

— Это тайна Ее Величества Минории, и я дал клятву молчать. Прошу простить, моя королева, но я сдержу свое обещание, — таковы были его слова.

Но вот в один прекрасный день двери покоев принцессы распахнулись и дочь Астарты появилась на пороге, как и прежде сияя красотой и очарованием, присущими лишь ей одной. Все еще немного бледная, но достаточно бодрая, чтобы вновь приступить к обязанностям хранительницы Серенити. Подруги окружили Минорию со всех сторон, дергая ее и расспрашивая о причинах, заставивших принцессу просидеть взаперти столько дней. Принцесса отмахивалась и приносила искренние извинения за то, что заставила их волноваться, но по-прежнему избегала заводить откровенные разговоры о том, что произошло за стенами дворца.

На следующий день после того, как Рейана отправилась на Терру, в голове Селены созрел грандиозный план, касающийся непосредственно Минории и лорда Кунсайта. Последний стал частым гостем лунного королевства, и королеве не составило труда догадаться о причинах столь частых визитов. Первый генерал вел себя спокойно и несколько отстраненно, но от проницательной Селены не мог укрыться его особый интерес к принцессе Венеры. Мужчина каждый раз интересовался самочувствием Минории, и в его словах сквозил легкий налет тревоги. Пусть закаленный в боях первый лорд Терры и не проявлял достаточно эмоций, Селена все же знала, что дочь Астарты занимает в его сердце особое место. Да и принцесса, казалось, относилась к Кунсайту с особым теплом… Не достаточно ли оснований, чтобы заключить брак? Благо первый генерал был одним из богатейших и влиятельных людей Терры и, став его женой, Минория обрела бы надежного мужа и не утратила свой прежний статус. Да и дальнейшую помощь, которую мог оказать этот союз Серебряному Тысячелетию, не стоило сбрасывать со счетов.

Решив не откладывать беседу с принцессой Венеры в долгий ящик, Селена сама пришла в покои Минории, где та отдыхала после напряженных тренировок. Девушка, увидев перед собой венценосную тетушку, вскочила со своего места и отошла к окну, сжав руки и чуть склонив голову. Однако королева махнула рукой, призывая дочь Астарты сесть, и устроилась рядом, начав разговор по душам:

— Как ты себя чувствуешь, дитя мое? — поинтересовалась Селена, коснувшись руки Минории.

Та пожала плечами и улыбнулась:

— Уже гораздо лучше, благодарю за заботу.

— Ты так похудела и сникла с лица, что в тебе с трудом можно узнать прежнюю хохотушку Минорию, — покачала головой королева и продолжила: — Тебе надо отдохнуть.

Принцесса изумленно воззрилась на Селену:

— Отдохнуть? Но ведь…

— Да, именно! — не дала девушке продолжить лунная правительница. — Развеяться, набраться новых впечатлений и отвлечься от привычных устоев. Вот что я придумала, дорогая моя Минория: почему бы тебе не отправиться ненадолго в Арабию, к лорду Кунсайту? Он постоянно намекает, что будет рад оказать тебе должное гостеприимство, и я не вижу поводов для отказа.

— Я, должно быть, ослышалась, — осторожно начала принцесса, во все глаза уставившись на Селену. — Отпустить меня на Терру? К лорду Кунсайту? Без сопровождения?

— Именно! — просияла королева. — Советую хорошенько подумать над этим. Ты уже взрослая девушка, Минория, и вправе поступать так, как угодно тебе. Я, конечно, не настаиваю, но возможно те несколько дней, что ты проведешь в Арабии, заставят взглянуть тебя на мир в другом свете. Лорд Кунсайт — достойный и благородный мужчина; не скрою: я считаю его идеальным претендентом на твою руку и сердце, и…

— Я согласна, — быстро ответила Минория, останавливая поток излияний Селены, и женщина тут же улыбнулась, потрепав принцессу по плечу.

— Вот и славно, — заключила она, поднимаясь с места. — Я лично сообщу об этом генералу Кунсайту. Собирай тем временем все, что тебе понадобится на Терре, и не забудь сообщить, когда будешь готова…

Едва за Селеной закрылась дверь, улыбка на лице Минории померкла. Девушка отвернулась к окну, задумчиво уставившись на сине-зеленую планету, закрывшую половину небосклона. Принцесса вздохнула и прикусила губу. Что ж, выбор у нее теперь невелик. Детство кончилось, пришла пора более решительных действий. Артемис советовал ей не оглядываться назад — и она сделала смелый шаг вперед, переборов свою меланхолию. Теперь Селена призывала принцессу сделать еще один — на этот раз в объятия Кунсайта.

Дочь Астарты решительно поднялась с места и зашагала по комнате, обхватив себя руками. Хотела ли она сама делать этот шаг? Нет. Но сделать его стоило, ибо Минория во времена тяжких раздумий вывела для себя нерушимое кредо: она, и только она управляет своей судьбой. Отныне никто и никогда не заставит ее жить по чужим правилам. Да, она отправится в Арабию — лишь затем, чтобы понять, сможет ли она стать женой Кунсайта, переплести линии своей жизни с его. Когда-то давно, еще до войны, принцесса Венеры старалась понять его и полюбить; что-то даже получалось, но всякий раз на горизонте появлялся Эндимион, разбивая все ее усилия вдребезги. Как же Минория ненавидела его за это! И себя заодно — за то, что не смогла отпустить эту горькую любовь. Сколько слов, увещеваний потрачено зазря! Сколько слез пролито!

Итак, решено! Она тотчас же отправляется в Арабию вместе с лордом Кунсайтом. Время положиться на собственное сердце, раз рассудок отказывается мыслить ясно. Возможно, за эти несколько дней произойдет чудо и на осколках былого чувства распустится нежный цветок любви; если же нет — значит, она без сожалений изберет себе другой путь в жизни, и первому генералу будет с ней не по пути!..

…Вот она — Арабия. Край, где царит вечный зной и от края до края простираются раскаленные дюны и барханы. Куда ни глянь — всюду терракотовый песок да бледно-голубое небо с сияющим диском солнца в зените. Лениво передвигая ноги бредут корабли пустыни — величественно-равнодушные верблюды, понукаемые гортанными криками бедуинов. Медленно и величаво несут они свою поклажу — золото, драгоценные камни, ткани и специи, песок взметывается под их длинными ногами. Кажется, что в мире нет ничего, кроме этих бесконечных золотисто-терракотовых просторов да редких колючих кустарников, но вот на горизонте, точно призрачное марево, вздымаются золотисто-белые купола минаретов и дворцов знатных людей. Стены их, выложенные из белого камня, издали кажутся миражом, растворяются в дыхании самума — знойного ветра пустыни.

Караван приближался к столице Арабии, и на этот раз он был особенным для правителя этих краев — на одном из верблюдов, скрытая от посторонних глаз и лучей нещадного солнца пустыни плотной тканью шатра, ехала его жемчужина, его утренняя звезда — принцесса Минория. Кунсайт почувствовал себя счастливейшим из смертных, когда узнал, что она дала согласие привести несколько дней у него во дворце, и немедленно отдал все необходимые распоряжения подготовить все к прибытию принцессы.

Лорд не отставал от верблюда Минории ни на шаг, то и дело бросая мимолетные взгляды на колышущуюся бело-голубую ткань и размышляя о том, что же происходит там, внутри раковины шатра, где томилась его жемчужина. Не скучно ли принцессе? Не слишком ли ее утомила процессия? Не мутит ли ее от плавного покачивания на спине корабля пустыни? Но все его вопросы тут же получили ответы, когда Минория, высунув голову из надежно закрепленного шатра, не без любопытства поглазела по сторонам и поинтересовалась у Кунсайта:

— Долго ли нам еще добираться до ваших владений, генерал?

Мужчина, ехавший на благородном арабском скакуне, ответил с легкой полуулыбкой:

— Заскучали, Ваше Высочество?

— Нет, — живо отозвалась Минория. — От такого обилия впечатлений мне, пожалуй, не сразу удастся уснуть. С чего вы взяли, что я умираю со скуки?

— Многих утомляют бесконечные пески и небо, принцесса, — произнес Кунсайт, растягивая слова и, прищурившись, взглянул вверх. — Некоторые жалуются на духоту и беспощадный зной. Но погодите — в скором времени мы прибудем во дворец, и вы в полной мере оцените восточное гостеприимство и нравы. А теперь спрячьтесь-ка обратно в шатер, пока солнце не испортило цвет вашей кожи. Вряд ли вам придется по нраву загар.

Весело хмыкнув, Минория все же приняла во внимание совет генерала и скрылась под защиту плотной бело-голубой ткани, хоть и подумала, что золотистый оттенок, подаренный солнцем, лишь подчеркнет ее природную красоту. От духоты шатер, конечно, не спасал, зато прекрасно скрывал от беспощадных солнечных лучей, что в этих краях разогревали землю сильнее обычного. Вообще, принцесса Венеры любила солнце — недаром ее порой сравнивали с этим светилом, но тут оно было каким-то злым, и Минория решила не высовываться лишний раз.

Вскоре караван вошел в столицу Арабии, и принцесса, не сумев унять любопытство, все же выглянула наружу. Они въехали в торговый квартал, где жили в основном купцы и ремесленники. У каждого из них в доме была своя лавка, где они предлагали товар: от тканей и золота до фруктов и специй. Смуглокожие торговки гортанными голосами зазывали покупателей, шустрые босоногие мальчишки шныряли едва ли не между ног верблюдов. Матери, высунувшись из окон, бранили их на чем свет стоит и угрозами загоняли домой. По левой стороне улицы прошли высокие молодые девушки, лица которых были закрыты чадрой. На головах у них стояли корзины с фруктами и, несмотря на тяжесть, арабийки несли свою ношу гордо и грациозно.

Любопытству Минории не было предела. Принцесса удивлялась всему настолько искренне и непосредственно, что Кунсайт невольно улыбался ее реакции. Все ее забавляло, все внушало неподдельный интерес; а уж увидев арабиек с корзинами и вовсе наполовину высунулась из своего шатра, едва не свалившись на мощеную камнем дорогу.

Постепенно торговый квартал остался позади, как и практически весь караван Кунсайта, и по центру столицы генерал и Минория двигались уже вдвоем. Вдоль дороги, один красивее другого, стояли дворцы богатых и знатных людей; над ними, точно обитель богов, возвышался минарет. От двери к двери ходили бродячие торговцы с коробами за спиной, наперебой предлагая товар — духи, лекарственные зелья, мази и травы. Один, особо бойкий, громко расхваливал эликсир молодости, однако никто не спешил приглашать его в свой дом.

Наконец, лорд и принцесса подъехали к дворцу из белого песчаника, вокруг которого в изобилии росли пальмы и были разбиты клумбы с диковинными цветами. Их аромат пьянил не хуже крепкого вина, кружа голову и дурманя разум. Этот сладкий, пропитанный ароматами специй и цветов, воздух хотелось вдыхать постоянно.

Кунсайт помог Минории спешиться и, коснувшись губами кончиков ее пальцев, повел принцессу во дворец. Дочь Астарты с интересом осматривала обстановку комнат и парадных залов, отмечая красоту и изысканность причудливой золоченой вязи орнаментов на стенах, кованных узорных дверей из бронзы, малахитовых плит, коими были выложены полы… И повсюду ковры, золото, статуэтки, вазы… От всего этого великолепия в глазах рябило.

— Полагаю, вы утомились в дороге, — обратился генерал к своей гостье, когда они, осматривая дворец, подошли к одной из десятков дверей. — Располагайтесь здесь, моя дорогая Минория. Все, что вы найдете в этой комнате, целиком и всецело принадлежит вам.

«Как и мое сердце», — добавил Кунсайт про себя и распахнул перед принцессой двери. Девушка, кивнув с благодарной улыбкой, сделала шаг и осмотрелась. То же богатство, та же роскошь. Весь интерьер был выполнен в золотистых тонах, лишь кисейные занавески на окнах, колышущиеся от легкого сквозняка, да гора подушек у стены, были белыми.

— Отдыхайте столько, сколько потребуется — никто не нарушит ваш покой, — произнес генерал. — Я же вынужден покинуть вас — дела.

Лишь когда за ним захлопнулась дверь, Минория впервые за прошедший день осталась в одиночестве. Она некоторое время рассеяно бродила по комнате, касаясь кончиками пальцев поверхности стен и резных сундуков, точно пытаясь запомнить их. Пахло сандаловым деревом и специями — запах Востока приятно щекотал ноздри принцессы. Наконец, почувствовав усталость, Минория села на один из сундуков и вздохнула. Роскошь дворца Кунсайта, несомненно, поражала ее воображение, но душа не принимала всего этого, отторгая пышность и помпезность окружающего.

Диковинная птичка в золотой клетке — вот кем она станет, если войдет в эти хоромы полноправной хозяйкой. Она получит все, кроме желанной свободы. И тогда поблекнут ее перышки, помутнеет взгляд, тоска наполнит душу серой пылью… Увянет ее красота, едва успевшая зацвести пышным цветом молодости.

Впрочем, Минория решительно отогнала от себя столь грустные мысли и обратила внимание на массивный кованый сундук, на котором сидела. Любопытство зажглось в ней ярким огоньком, когда принцесса вспомнила слова Кунсайта о том, что все в этой комнате находится в полном ее распоряжении. Значит, и содержимое сундуков тоже. Решив, что не случится ничего плохого, если она хоть одним глазком взглянет на их содержимое, Минория подняла тяжелую крышку и тихо ахнула, увидев, что сундук доверху набит всевозможной одеждой из дорогих тканей. В большинстве своем там были наряды, в которых ходили знатные арабийские женщины — длинные одеяния из плотных тканей светлых оттенков от белого до бежевого; платки, под которыми женщины скрывали лица и волосы… Перебирая эту одежду, принцесса невольно подумала, что не смогла бы носить наряды, скрывающие женскую красоту.

Однако то, что она достала из сундука после череды однообразных одеяний, было призвано скорее выделить красоту женщины, сделать ее ярче, чем скрыть от посторонних глаз: лиф, полностью расшитый жемчугом, янтарем и желтыми топазами, а также юбка из полупрозрачной молочно-белой ткани, пояс которой тоже был расшит камнями и жемчугом. Вообще, это полупрозрачное чудо было весьма тяжело назвать юбкой — скорее, это были две полоски ткани пришитые к тяжелому поясу — одна широкая, другая — в два раза уже.

Темнота спустилась на Арабию внезапно — казалось, еще несколько минут назад солнце раззолачивало покои принцессы, а теперь Минория едва различала очертания мебели в комнате. Впрочем, эта проблема была довольно быстро решена — на столике с гнутыми ножками венерианка обнаружила магически заряженную лампу — ее достаточно было просто потереть, чтобы она начала сиять. В комнате обнаружилось еще несколько таких светильников, и вскоре покои озарились приглушенным золотистым светом — достаточным для того, чтобы видеть окружающую обстановку.

Осветив комнату, Минория вернулась к своей находке, любовно проводя пальцами по лифу, что из-за обилия камней немного напоминал ей диковинные доспехи. Красота! Настоящее произведение искусства! Тут же ей в голову пришла озорная мысль: а не примерить ли это дивное одеяние на себя? Как она будет выглядеть в нем? Убедившись в том, что дверь закрыта, принцесса, не колеблясь ни минуты, тут же освободилась от привычного ярко-оранжевого платья и облачилась в непривычный для себя наряд.

Казалось, что этот костюм был сшит точно на нее — лиф поддерживал литые груди, не сдавливая их, пояс плотно облегал бедра. Длинные стройные ноги практически полностью были открыты взору из-за конструкции юбки. В этом одеянии Минория была скорее обнаженной, чем одетой, но принцесса не ощущала скованности или смущения. Ей нравилось это приятное ощущение легкой оголенности — дочь Астарты сама себе казалась еще более прекрасной и совершенной, чем прежде.

В приоткрытое окно долетали далекие звуки музыки — то играли бродячие музыканты. Минория прислушалась. Всего пара-тройка инструментов — а какая мелодия рождалась! Звуки ее заставляли сердце трепетать и сжиматься в необъяснимом волнении, а душа раскрывалась навстречу миру, желая впитать все его очарование. Неизвестный музыкант выбивал на своем барабане ритм, совпадающий с биением сердца принцессы, и Минория невольно подчинялась магическому влиянию этой музыки, принявшись танцевать. Сначала она вздымала и опускала руки, потом стала кружиться на месте, изящно перебирая ногами. Тело ее изгибалось навстречу мелодии, и принцесса, прикрыв глаза, полностью отдалась в плен тревожно-сладкой, исступленной мелодии души…

…Близилось время ужина, и Кунсайт направился к Минории, дабы предложить принцессе составить ему компанию. Он надеялся, что его жемчужина успела хоть немного отдохнуть с дороги, однако, подойдя к дверям покоев, замер, не решаясь постучаться. Словно какая-то сила удерживала его от этого шага, и генерал медленно опустил руку. Он мог бы развернуться и уйти, но ноги его точно приросли к полу. Лорд не мог понять причину такого своего поведения — такое с ним было, пожалуй, впервые.

Дверь была чуть приоткрыта, и Кунсайт, не устояв перед искушением, заглянул в покои принцессы. Одного взгляда ему хватило, чтобы пропасть, сгинуть навеки и рассыпаться на мириады крохотных песчинок. Лорд, не отрывая взгляда от открывшегося ему зрелища, медленно сполз на пол, упав на колени перед приоткрытой дверью. Он точно преклонялся тому, что видел… Лицезрел, и не верил собственным глазам. Минория… Его жемчужина… Самая прекрасная из женщин… Олицетворение любви и совершенства…

Она танцевала, полуприкрыв глаза, соблазнительно покачивая бедрами и поводя плечами, вскидывая голову и медленно поворачиваясь в такт музыке, играющей где-то далеко. Облачение не скрывало ни единого изгиба фигуры принцессы, камни на лифе отбрасывали блики на стены покоев, порождая новые золотые созвездия. А Кунсайт, сидя на полу у двери, не мог оторвать взгляда от стройной фигуры, что в полумраке комнаты, развеиваемом теплым сиянием ламп, казалась нереальной… Соблазн, безумие, сладость.

Еще никогда лорд не чувствовал себя настолько живым, как в тот момент, когда, прислонившись к стене и закрыв глаза, проговаривал ее имя раз за разом, точно пробуя его на вкус: Мина, Мина, Мина… Он бредил этой сладостью, упивался каждым звуком, каждой буквой. Он, бесстрашный и безэмоциональный генерал, был болен этой девушкой, пропуская ее образ через себя. Стоило Кунсайту закрыть глаза, как он видел танцующую принцессу перед собой, видел соблазнительные полушария груди и мягкую округлость бедер. Он умирал и возрождался вновь, прислонившись к дверям ее покоев, а она все танцевала, блаженно не ведая о том, какую власть обрела над этим мужчиной…

«Ни одной смертной не сравниться красотой с дочерью Астарты, — думал первый генерал, затаив дыхание и блаженно улыбаясь. — Она затмевает всех, точно жемчужина среди серой гальки, райская птица среди воронья, ярчайшая зведа на небосклоне… Одна такая… Я готов бросить все сокровища Терры к ее ногам, подарить целый мир, сделать все, что угодно, ради одной улыбки. Я последую за ней, куда бы Минория ни пошла… О боги! Ни одну женщину я не полюблю так, как Венеру… Только ее одну, до скончания веков».

Кунсайт чувствовал себя так, словно его бросили в объятую пламенем пожара комнату. Его кожу словно лизали языки пламени, на смуглом лбу выступил пот. Сильный прилив желания пронзил мужчину до основания, и лорд, сжав зубы и кулаки, сделал пару глубоких вдохов, приказав себе успокоиться. Это стоило ему огромных, воистину колоссальных усилий. Будь он слабее духом, то не стал бы сдерживаться и вломился бы в покои принцессы, взяв эту гурию во плоти силой. Но нет. Кунсайт понимал, что эта несдержанность будет дорого ему стоить, и потому, тяжело дыша, медленно поднялся с пола и, не оглядываясь, ушел, стараясь не сорваться на бег. Подальше, подальше от соблазна!

Услышав за дверью странный шорох, Минория словно очнулась и, инстинктивно прикрыв грудь руками, испуганно посмотрела в сторону, откуда доносились звуки. Она не хотела выглядывать за дверь, однако обнаружив, что она чуть приоткрыта, опрометью бросилась к ней и захлопнула, привалившись к резному дереву спиной. Сердце принцессы отчаянно колотилось; Минория поняла, что поступила крайне глупо и опрометчиво, нарядившись в костюм, открывающий едва ли не все тело. А вдруг кто-то узрел ее в таком виде? Ох, стыда не оберешься, если об этом кто-нибудь узнает!

Задохнувшись от легкого отчаяния, девушка всплеснула руками и тут же бросилась переодеваться обратно. Лишь когда прохладный яркий шелк коснулся ее разгоряченного тела, принцесса успокоилась и села средь горы подушек, которые, насколько Минория знала, служили здесь постелью. Да уж, удивительная страна с удивительными обычаями эта Арабия!

Спустя несколько минут в двери постучали, и смуглокожий слуга передал принцессе, что лорд Кунсайт ждет ее на ужин. Минория тотчас же согласилась и последовала за прислужником, облаченным в широкие красные шаровары и вышитый серебряными нитями жилет из плотной темной ткани.

Старший генерал ждал ее в своих покоях. Он сидел, скрестив ноги, на шелковых подушках, а перед ним стоял невысокий столик, уставленный разнообразными восточными сладостями. Золотистые искорки играли на высоком золотом кувшине, до краев наполненным густым как кровь вином. Тут же стояли два инкрустированных золотых кубка.

Едва Минория появилась на пороге, Кунсайт встал и, едва улыбаясь, протянул ей руку, приглашая садиться. Принцесса аккуратно примостилась напротив, поджав под себя ноги и расправив складки платья. Мановением руки мужчина отпустил всех слуг, и в комнате остались только они вдвоем.

— Угощайтесь, — произнес лорд, разливая вино по кубкам.

Принцесса, кивнув, аккуратно взяла двумя пальчиками засахаренную сливу и положила ее себе в рот.

— Вкусно, — произнесла она, чуть зажмурившись от удовольствия. Кунсайт пристально наблюдал за ней, едва ли не заглядывая Минории в рот. Он невольно отмечал, с каким изяществом она двигается, как говорит, как смотрит на него — чуть лукаво, с особой искоркой, как пьет вино, касаясь губами края кубка…

«Сейчас или никогда» — подумал генерал и, сделав большой глоток игристого напитка, заговорил:

— Я хочу поговорить с вами, принцесса, и разговор этот будет весьма серьезным.

Дочь Астарты вскинула брови и потянулась за кусочком белоснежного рахат-лукума:

— Вся внимание, хотя, признаться, серьезные разговоры — не мой конек, — издала смешок Минория и положила в рот восточную сладость. При этом крохотная белая крошка осталась в уголке ее губ, и мужчина едва удержался, чтобы не смахнуть его одним прикосновением.

— Вся его серьезность состоит в том, что речь будет идти о любви. О любви к вам, моя жемчужина.

Рука принцессы замерла, не дотянувшись до блюда с засахаренными орехами, и дочь Астарты вздрогнула. Подсознательно она знала, что когда-нибудь момент признания наступит и ожидала его с неким напряжением. Но все равно, когда слова лорда сорвались с его губ, Минория была застигнута врасплох.

— Любовь? — дрожащим голосом переспросила девушка, и лорд, принял ее реакцию за неверие.

— Да, любовь, — усмехнулся Кунсайт. — Вы думали, что никогда не услышите, как мои губы произносят это слово? Я тоже никогда не подумал бы. И откровенно говоря, я никогда не хотел, чтобы какая-нибудь женщина находилась подле меня, — до недавнего времени. Вы, моя милая Минория, единственная, кто виноват в том, что я так резко переменил свое мнение на сей счет. Никогда не существовало женщины, способной надолго удержать меня при себе. Но пришло время покончить с играми. Я хочу, чтобы не возникало сомнений в том, кому принадлежит мое сердце…

— Лорд Кунсайт, я… — Минория почувствовала, как он взял ее за руку и легко притянул к себе. Что-то холодное металлическое коснулось кончика ее пальца и скользнуло вверх до самого упора. Когда генерал убрал руку, она с изумлением увидела, что он надел ей на палец кольцо. Громадный кунцит сиял в окружении бриллиантов, каждый из которых ловил свет догорающей свечи и превращал его в миллион новых крошечных источников света.

Это было кольцо, от которого наверняка растаяло бы сердце любой женщины или девушки — даже сделанной изо льда. Мужчина рассчитывал на него, чтобы окончательно сломить сопротивление неуловимой принцессы, и оно, кажется, выполнило свою задачу. Лорд, не спускавший с нее глаз, видел, как краска отхлынула от щек дочери Астарты, а глаза ее стали огромными и блестящими, словно в них сияло по бриллианту.

— Этот камень — мой талисман, — мягко напомнил Кунсайт, нежно сжимая руку готовой вот-вот расплакаться Минории. — Вместе с ним я вручаю вам свое сердце и все, что только у меня есть. Будьте моей навеки!..

— Нет. Я не могу принять ваше предложение, — прикусив до крови губу, ответила принцесса и сняла кольцо.

Ответ этот показался лорду громом среди ясного неба, а когда дочь Астарты аккуратно положила его подарок на столик и поднялась с места, почувствовал, что его вот-вот хватит удар. Нет, не такого он ожидал. Совсем не такого!

— Но… Почему? Почему?! — обычно сдержанный лорд не мог сдержать рвущийся наружу крик — так больно ему было. Его сердце словно раздирали на части раскаленными добела щипцами.

— Я люблю другого, — скрепя сердце и разрываясь от мук совести и жалости к Кунсайту, ответила принцесса. — Оттого я не могу быть рядом и обманывать вас. Раньше я тешила себя бесплотными иллюзиями, что смогу стать вам верной женой и забыть навсегда того человека, которому отдала сердце и душу еще раньше. Но чем дальше заходило дело, тем отчетливей я понимала, что не смогу делить с вами постель, не думая о том, другом. Чего уж таить — даже целуя вас, я думала о другом мужчине. Я не смогу проводить дни в этом дворце, воспитывать детей… Вообще, мне кажется, что я не создана для материнства. Вы достойны большего, лорд Кунсайт, оттого я разрываю нашу помолвку. Вы свободны. Свободна и я…

Минория развернулась было, чтобы уйти, но генерал подскочил к ней со скоростью снежного барса и схватил ее за руку:

— Постой! Не уходи, прошу! Мина, Мина… Любовь моя, неужели ты не видишь, что делаешь со мной? — взмолился лорд. Богатейший человек Терры, герой войны, прозванный врагами бессердечным, теперь был готов упасть на колени перед дочерью богини любви. В волнении мужчина даже забыл о вежливости и почтительном обращении. Он взял ее ладонь и приложил к своей груди. — Неужели не чувствуешь, как бьется мое сердце? Я ведь умру… Скажи, скажи, что все это шутка, и ты дразнишь меня в своей привычной манере! Дай мне надежду!..

— Нет.

И снова удар в самое сердце. Минория отняла руку от груди Кунсайта и опрометью бросилась прочь из его покоев, прикусив костяшки пальцев. Волосы ее, взметнувшись, хлестнули окаменевшего лорда по лицу, и это немного отрезвило его.

— Стой! Не уходи! Не уходи, Мина! — дернулся мужчина следом, выбегая за дверь. Но лишь золотистое сияние, осветившее на мгновение дальний конец коридора, дало ему знать, что принцесса использовала топазовый медальон Венеры, чтобы вернуться обратно в Серебряное Тысячелетие. — Мина… — Кунсайт упал на колени, повесив голову и молотя в бессильной ярости кулаками по мощеному малахитом полу. — Я убью его! — взревел он, вскинув голову. — Найду и убью, не оставлю ни лоскутка кожи от этого ничтожества, которого ты полюбила! Слышишь, Минория?! Я убью его!!!

Но она не слышала. Пока генерал в исступлении метался по комнате, круша дорогую мебель и выкрикивая проклятия в адрес неизвестного мужчины, лишившего его той, которую он любил больше жизни, она стрелой летела по колоннаде лунного дворца, всей душой желая оказаться в своих покоях.

С того самого момента боль и одиночество стали извечными спутниками лорда, и он пытался всеми силами заглушить их ласками покорных и страстных одалисок, заливая свое отчаяние вином. Однако разврат, в котором он увяз, не мог утолить голод его сердца, залечить израненную душу. Даже самая искусная и умелая одалиска не могла насытить его тело. Кунсайт ласкал других женщин, порой причиняя им своими действиями боль, но перед мысленным взором стояла одна лишь Минория в одеянии для восточного танца. Ее плавные движения, игра света на обнаженной коже и волосах… Богиня. Жемчужина. Голубка. Жестокая предательница.

Итак, плод созрел, и однажды вечером Джедайт и Берилл явились прямо в покои генерала. Там стояла невыносимая духота, наполненная запахом разгоряченных тел и разврата, а в полумраке комнаты, развалившись на сотнях подушек, в окружении пяти полуобнаженных одалисок лежал Кунсайт, потягивая вино. Так он проводил все дни напролет, не занимаясь ничем, кроме утоления душевной боли.

Темная королева и ее слуга некоторое время смотрели на лорда и его окружение, после чего с самым невозмутимым видом взяли по паре подушек и уселись напротив — точно пришли на прием, а не в чужие покои. Впрочем, одалисок это не смутило — они продолжали ублажать повелителя Арабии словно ни в чем ни бывало, а вот Кунсайт проявил справедливое негодование:

— Зачем вы явились сюда? Немедленно убирайтесь!

Но гости и бровью не повели. Берилл, усмехнувшись, произнесла:

— Есть разговор, лорд Кунсайт. Именно с этим мы пришли.

Генерал лениво покачал головой:

— Слышать ничего не желаю. Убирайтесь и оставьте меня в покое!

— Грубо, очень грубо, друг мой! — хмыкнул Джейдайт, нимало не смутившись. — Однако ты все равно нас выслушаешь, ибо мы предлагаем тебе отомстить.

Кунсайт надменно вскинул брови и ответил, делая еще глоток вина:

— Месть? Мне она ни к чему.

— О, ты глубоко ошибаешься, мой лорд, — елейно пропела Берилл. — Разве вот это, — она взмахнула рукой, указывая на одалисок, — твоя жизнь? Ты только посмотри, во что превратился! Где тот великий прославленный генерал, внушающий трепет своим врагам? Я вижу перед собой лишь опустившегося на самое дно разврата отчаявшегося мужчину.

— Тебе-то что с того? — огрызнулся Кунсайт. — У меня есть на то причины. И, разве я не свободен делать то, что хочу?

— Не-е-ет, — протянул Джедайт, — это не твой выбор. Минория толкнула тебя на этот шаг.

Услышав роковое имя, лорд резко сел на месте:

— Не смей!..

— О, да я попал в точку? — повелитель иллюзий расхохотался. — А теперь попроси твоих женщин выйти — есть разговор, и он не предназначается для посторонних ушей.

Кунсайт нехотя махнул рукой, бросил пару слов на арабийском наречии, и одалиски бесшумно удалились.

— Вы предлагаете мне отомстить, — деловито начал он, — и в чем же заключается ваш план?

— Все очень просто, — вступила Берилл. — Все, что тебе надо — это перейти на сторону Металии и обрести истинную силу.

Генерал расхохотался:

— Вот это шутка! Вы оба в своем уме? Как вы вообще можете предлагать мне такое?!

На что Джедайт невозмутимо щелкнул пальцами, и прямо посередине комнаты возникла… Минория. Обнаженная, прикрытая лишь своими роскошными золотыми волосами, она, мягко ступая по полу, двинулась к Кунсайту, покачивая бедрами, и наклонилась к нему. Лорда точно парализовало, когда девушка, коснулась ладонью его лица и, улыбнувшись, растаяла в воздухе.

— Что… что это было? — прохрипел Кунсайт, обернувшись к довольно улыбающимся Джедайту и Берилл.

— Иллюзия, — нарочито-равнодушно пояснил блондин. — Дар Металии.

— Послушай меня, — повысив голос, произнесла Берилл. — Металию вполне несправедливо называют королем Тьмы, повелителем зла. Но это не так, ибо тебя слишком долго кормили неведением. Он милостив, и может дать любому массу возможностей для достижения своих целей. поверь мне: ты сможешь добиться своего или отомстить. Главное — выбраться из той грязи, в которую тебя окунула Минория.

Кунсайт помрачнел и сжал пальцами тонкую ткань одной из подушек, практически прорывая ее.

— Да, я хочу мести, — ответил он, и на лице его заходили желваки. — И мне больше нечего терять. Если уж вы стали посланниками судьбы — что ж, я перейду на сторону тех, против которых сражался совсем недавно. Как и ты, Джедайт. Не знаю, что сподвигло тебя сделать выбор, но я делаю это еще и для того, чтобы избавиться от этой непрекращающейся боли вот здесь, — лорд указал на свою грудь. — Но прежде я выдвину два условия.

— Слушаю, — тут же с готовностью произнесла королева.

— Дайте мне ледяное сердце. Я не хочу больше чувствовать ничего: ни боли, ни радости. Только холодное спокойствие и чистый разум.

— А еще?

— Я хочу знать, ради кого Минория ввергла меня в пучину беспамятства. Из-за кого я навеки отдаю душу тьме.

— Ох уж эта Минория! — внезапно расхохоталась Берилл, в порыве чувств хлопнув себя по коленям. — Да что вы все в ней находите? Был уже один несчастный офицер — Адонис. Помните такого? Он тоже встал на нашу сторону, но долго не продержался и пал из-за своей горячности.

— Я не поступлю настолько опрометчиво, — сухо уверил женщину Кунсайт. Ему было крайне неприятно слышать о еще одном несчастном, попавшим под влияние губительных чар принцессы Венеры. — Я ведь не зеленый юнец, коим был этот венерианец.

— Это все? — осведомилась королева, поднимаясь с подушек.

— Да.

— В таком случае, ледяное сердце я дам тебе прямо сейчас. Остальное ты получишь, когда отправишься с нами в Темное Королевство. Позволь мне только прикоснуться к тебе… — Берилл, хищно улыбаясь, явила генералу свой истинный, темный облик и, сев перед ним на колени, припала к его сухим губам, коснувшись холодной ладонью места, где еще билось разбитое сердце лорда.

Удар. Еще удар. Треск. Проникающий в грудную клетку губительный холод. Тишина. Пустота. Полнейшее безразличие ко всему.

Королева оторвалась от губ мужчины и с победой воззрилась на Джедайта, что с непроницаемым лицом сидел чуть поодаль.

— Он наш! — торжественно заявила она и исчезла вместе с равнодушным ко всему происходящему Кунсайтом. Повелитель иллюзий последовал за ней, и уже в Темном Королевстве не без злорадства наблюдал за тем, как Металия обрабатывает старшего генерала, напитывая каждую клеточку его тела тьмой. Воистину, это была сладостная картина. Уже двое защитников Терры пали, сдавшись на милость темного Короля. А королева, ухмыляясь, стояла позади своего фаворита, положив руки на его плечи. Это была ее победа.

…Придя в себя уже в статусе генерала тьмы — повелителя времени, пространства и льда — Кунсайт склонился над хрустальным шаром Берилл и вымолвил:

— Покажи мне того, кому Минория отдала свое сердце!

Молочно-белый туман внутри шара закрутился, точно в вихре, являя взору ледяного лорда принцессу Венеры, сидящую у окна своих покоев и наблюдающую за неспешно прогуливавшуюся у стен дворца парой. Длинное белое платье, два тонких пучка волос, спускавшихся ниже талии — девушкой была, несомненно, Серенити. А вот ее спутник…

Ярость на мгновение ослепила Кунсайта, когда Минория, вздохнув, что-то прошептала, и лорд прочел по ее губам: «Эндимион…»

Эндимион! Наследный принц!

Вне себя, Кунсайт смахнул со стола шар, и тот разбился вдребезги. Остались лишь несколько осколков да легкий белый дымок, вздымающийся над прозрачными черепками.

— Я уничтожу их, — поклялся мужчина, вздымая дрожащий кулак вверх, — разнесу по ветру их прах. Любой ценой! Пусть даже мне придется обратить Иллюзион и Серебряное Тысячелетие в руины. Да будет так!..

Давай начнём движенье первыми,

Сегодня я сыграю белыми,

А ты иди вперёд своею дорогою,

Спасайся в сумерках тёмных комнат.

Валерий Меладзе и ВИА Гра — Притяженья больше нет

Зойсайт уже не первую минуту тайком наблюдал за Амелией, затаившись среди ветвей плакучей ивы. Принцесса Меркурия сидела на скамеечке под этим же деревом, держа на коленях увесистый фолиант в обложке из телячьей кожи. Заправив за ухо непослушную прядь, девушка аккуратно, двумя пальцами, перевернула страницу и вновь принялась за чтение, легко скользя взглядом по руническому письму. Из своего укрытия юноша видел лишь спину Амелии, ее прямые плечи да шапку густых темно-синих волос, едва достававших до плеч. Зойсайт не хотел выдавать своего присутствия, но все же был вынужден это сделать, ибо терпению его подходил конец.

Тихонько выйдя из-за ствола ивы, юноша, стараясь ступать как можно тише, приблизился к Амелии и склонился над ее плечом, едва дыша. Однако принцесса была так погружена в чтение, что даже не заметила, что ее одиночество нарушено. А когда заметила, было уже поздно — Зойсайт, протянув руки, ловко стащил книгу с колен Амелии и отскочил на безопасное расстояние, хитро сверкая глазами.

— Зой! — воскликнула девушка, вскакивая на ноги и прижимая ладонь к груди. — Ты напугал меня!.. Сейчас же отдай книгу!

— Не отдам, пока ты не скажешь «да», — заявил вдруг юный генерал, размахивая своим трофеем.

— Ты опять за свое? — склонив набок голову, снисходительно произнесла Амелия. Зойсайт не любил, когда она смотрела на его так — словно была старше как минимум на десять лет. В такие моменты рыжеволосый лорд чувствовал себя маленьким несмышленышем. — Кажется, мы уже это обсуждали, Зой.

— Значит, книга тебе не нужна, — констатировал юноша, лениво пролистав хрупкие страницы и с громким хлопком захлопнув фолиант.

— Нужна, — спокойно возразила принцесса, — но я не буду бегать за тобой, если ты этого добиваешься, — с этими словами девушка грациозно села на место, расправив складки платья, и приняла вид оскорбленной невинности.

Зойсайт неопределенно хмыкнул, поняв, что его маневр не удался:

— Принцесса Ами, я же не замуж тебя зову, а в гости! Твои подруги уже побывали во владениях других лордов, а ты упорно отказываешься погостить в моих чертогах. Чем я так тебе не угодил?

— Дело вовсе не в том, что ты в чем-то провинился, Зой, — кротко улыбнулась принцесса, избегая смотреть на друга, — просто Рейана и Минория отправлялись туда в качестве невест генералов. А мы ведь даже не задумывались о свадьбе, так ведь? Мы всего лишь друзья…

Отчего-то эти слова покоробили юношу, и он, вздохнув, подошел к Амелии и молча опустился на скамью рядом с ней. Да, они были друзьями все то время, когда между другими парочками кипели настоящие страсти. Называя друг друга сокращенными именами — Ами и Зой, они играли в шахматы, обсуждали книги и порой читали друг другу особо интересные свитки. Принцесса и Зойсайт могли спорить до хрипоты в голосе — точнее, спорил юный лорд, а принцесса Меркурия пыталась доказать ему свою правоту более спокойно и сдержанно — в истинно королевской манере. Однако в последнее время юноша стал замечать, что засматривается на скромную красоту Амелии, отмечая про себя особую прелесть ее робкой улыбки, ласкового взгляда или нежного поката плеч. Ему нравилось наблюдать за принцессой во время чтения — как она едва шевелила губами, внимательно вчитываясь в наиболее захватывающие строки; как улыбалась, касаясь кончиками пальцев губ, если описанный в книге момент казался ей смешным. Дочь Гермеса не замечала внимательного взгляда юного генерала, направленного на нее поверх книги, а Зойсайту только того и надо было. Ему было интересно в обществе принцессы Ами, но порой он просто не мог понять свою подругу — как сейчас, например.

— Ну да, друзья, — кисло отозвался юный лорд, поджав губы. — Вот и нанеси мне дружеский визит. Уверяю: тебе понравится то, что ты увидишь. Сейчас самое начало лета, и на полях моих владений зацвела лаванда. Это зрелище стоит того, чтобы спуститься с Луны. Земля словно покрыта пушистыми лиловыми полосами, уходящими далеко за горизонт, сливаясь с небом. А запах!.. Опьяняющий и свежий одновременно. Вдыхаешь — и жизнь играет новыми красками… — Зойсайт рассказывал о родных местах, устремив неподвижный взгляд куда-то вперед, словно перед его глазами проносились близкие сердцу картины. Юноша словно растворился в воспоминаниях, мысленно оказавшись там, среди бескрайних лиловых полей…

Наконец, он рассеяно моргнул, возвращаясь обратно в лунный сад, и посмотрел на Амелию, хитро сверкнув глазами:

— А давай решим этот спор как обычно — сыграем партию в шахматы? Если выиграю я — ты отправишься со мной на Терру; если ты — я…

— …ты больше не будешь настаивать, — продолжила принцесса и, коротко рассмеявшись, покачала головой. — Все, как и всегда: мы не можем договориться на словах и в итоге все решаем через шахматы.

— Я тебе больше скажу, Ами — мы даже познакомились так, — напомнил Зойсайт, хитро прищурившись. — Ну, так как? По рукам?

— А у меня есть выбор? — пожала плечами девушка. — Ладно, пусть будет по-твоему. Только смотри: никакого реванша!

— А он и не потребуется, — предвкушая увлекательный поединок двух острых умов, потер ладони младший лорд. — Я живо тебя обставлю — и ахнуть не успеешь!..

Однако все оказалось не так-то просто: в самом начале поединка Зойсайт потерял две пешки, после чего поставил в весьма затруднительное положение одного из коней. Амелия, казалось, просчитала вперед все возможные ходы противника, и теперь лишь с флегматичным равнодушием передвигала фигурки по доске. Когда королева Ами «съела» ладью юного генерала, последнего прошиб холодный пот. Он занервничал, понимая, что близок к проигрышу как никогда. Сжав зубы, он заставил себя сосредоточиться на игре, буравя яростным взглядом черно-белые клетки и выточенные из слоновой кости фигурки противницы. Ему даже удалось один раз поставить шах белому королю, но торжество Зойсайта не продлилось долго. Потерев переносицу, принцесса закрыла главную фигуру слоном и в следующем ходу уверенно двинула пешку к противоположному краю доски. Еще немного — и у Амелии появились две королевы. Зашипев от досады, лорд нервно затеребил кончик своего пышного хвоста, и взгляд его лихорадочно забегал по доске. Нужно было срочно что-то делать, чтобы избежать поражения, а конкретно — сжульничать. Так, самую малость. Сделав вид, что задумался, Зойсайт пустым, немигающим взглядом уставился на доску, однако краем глаза он следил за Амелией. В руке он уже сжал ониксовую ладью, покинувшую доску много ходов назад. Все, что теперь ему оставалось — вернуть ее в игру и подвинуть чуть ближе к противоположному краю доски. Когда Амелия отвлеклась, чуть повернув голову в сторону, юный генерал ловко поставил фигурку на В5 и сообщил, что ход сделан. В другой раз он ловко увел из-под носа принцессы пешку, спрятав ее в рукав. Изменившаяся ситуация на поле подбодрила паренька, и он, удовлетворенно крякнув, поставил Амелии шах и мат.

— Ну что, победа за мной, Ваше Величество, — подмигнул Зойсайт. — Извольте собирать вещи — сегодня же мы отправляемся в Лавандовую Долину.

Принцесса развела руками:

— Что поделать — так и есть. Только вот никак не могу понять, как тебе удалось выкрутиться — фигур у тебя оставалось не так уж много.

— Не забивай этим свою милую головку, Ами. Лучше беги во дворец, и не забудь прихватить кулон из бирюзы!

— Откуда тебе о нем известно? — подозрительно прищурилась девушка, оборачиваясь к Зойсайту. — Артемис дал мне его для перемещений, а я ничего тебе не говорила!

— Не важно, — махнул рукой юноша. — Не задавай лишних вопросов — я же жду!

Пожав плечами, Амелия направилась во дворец — чтобы предупредить королеву и собрать вещи, а уже через час они с Зойсайтом, держась за руки, приземлились прямо посреди Лавандовой Долины.

Перед принцессой и впрямь открылась поражающая воображение картина. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-огненные цвета. Кое-где облака, словно пропитанные огнем, смешивались с темно-синим небом сумерек, являя собой причудливый контраст. А под бескрайним куполом неба, освещаемые прощальными лучами солнца, благоухали нежные кустики лаванды. Высаженные в красновато-коричневый грунт, они ровными рядами уходили вдаль, за горизонт. Конца-края не было видно этому розовато-лиловому морю, залитому сусальным золотом заката.

— Это невероятно!.. — выдохнула Амелия, восхищенно осматриваясь. Теперь она ни капельки не жалела о том, что спустилась на Терру. Лавандовая долина и впрямь была лучшим местом на земле.

Зойсайт улыбнулся, чуть крепче сжав ладонь девушки в своей:

— Бесконечно рад это слышать. А теперь, — он отвесил галантный полупоклон, — я хочу показать тебе свой дворец.

Принцесса Меркурия не стала препираться, и получила немало удовольствия, прохаживаясь под высокими сводами дворца Зойсайта. Множество арок, витых колон, стен, украшенных богатой лепниной и мозаикой, витражные стекла над потолком центральной залы, пол, мощенный осколками гранита — вот что представляло собой жилище младшего генерала. В покоях, подготовленных для Амелии, было светло и уютно даже несмотря на то, что на Лавандовую Долину уже опустился вечер. Слуги зажгли множество свечей, и их золотистый свет окутал комнату чарующим сиянием.

Девушка была очарована. Она не предполагала такого приема от Зойсайта, и теперь с нетерпением ждала наступления утра, чтобы продолжить экскурсию. Юноша был неплохим рассказчиком — язык у него всегда был неплохо подвешен, и Амелия никак не могла наслушаться его историй.

На следующее утро юный генерал не обнаружил принцессу в отведенных ей покоях. Всего на мгновение беспокойство овладело им, вспыхнув в груди, но тут же угасло, когда Зойсайт предположил, что Амелия, скорей всего, проснулась раньше и отправилась на прогулку или, что еще вероятнее, в библиотеку. Пропажа обнаружилась спустя несколько минут — дочь Гермеса сидела на каменных ступенях дворца, глядя на пробудившуюся ото сна природу: на росу, сверкающую на изумрудной траве, точно россыпь бриллиантов; на прозрачное, похожее на хрустальный купол, небо; на лиловые лавандовые поля, наполовину скрытые утренним туманом.

Зойсайт подошел ближе и, пожелав гостье доброго утра, протянул ей руку со словами:

— Прогуляемся?

Мило и немного робко улыбнувшись, Амелия положила свои тоненькие пальчики в затянутую белой перчаткой ладонь юноши, и пара двинулась вдоль усыпанной серым гравием дорожки. Они дошли до лиловых полей и двинулись дальше, по узкой тропинке между кустов, и пьянящий запах лаванды окутал их легким невидимым флёром. Странные ощущения, мысли и желания, порожденные очарованием момента, полезли в голову Зойсайту: все вокруг казалось не таким, как вчера или несколько дней назад — привычным и знакомым с детства. Мир словно зацвел новыми красками; даже птицы, казалось, запели звонче и мелодичнее. А девушка, что шла сейчас рядом, крутя в пальцах стебелек лаванды и рассказывая что-то о лечебных свойствах этого растения, была самой лучшей и красивой на свете. Зойсайту до дрожи в руках захотелось сделать что-нибудь эдакое, чтобы привлечь ее внимание — выдать искрометную шутку или по-мальчишечьи безрассудно дернуть за ленточки на платье… Или обнять крепко-крепко, до хруста в костях… Или — того безумней — поцеловать! В щечку!

Вот это он как раз и сделал, когда принцесса Ами нагнулась, чтобы нарвать еще лаванды. Наклонившись следом, Зойсайт чмокнул девушку, но этот по-детски наивный поцелуй пришелся не в щеку, как он планировал, а в уголок губ — Амелия как раз разгибала спину, когда лорд сделал первый шаг навстречу юношеской влюбленности.

Принцесса Меркурия тут же зарделась, точно маков цвет и, тихо охнув, прижала пальцы к месту, где огнем горел поцелуй самого младшего из генералов:

— Что это было? — тихо поинтересовалась она, краснея еще пуще.

— Да так, ничего. Пустяки, — ответил Зойсайт и отвернулся, почувствовав, что его лицо тоже заливает пунцовая краска. — Ладно, погуляли — и хватит. Давай вернемся во дворец, принцесса Ами, — пробурчал юноша, злясь на самого себя, и двинулся было обратно, как на его предплечье вдруг легла легкая рука Амелии:

— Я наивна и доверчива, Зой, но вовсе не глупа, — произнесла девушка. — Я… тебе нравлюсь, да? — произнесла на одном дыхании принцесса, с замиранием сердца ожидая ответа.

Генерал сжал кулаки, но не обернулся, тяжело дыша, словно после пробежки. Его глупая выходка была похожа на снежок, спущенный с высокой пологой горы: по мере того, как он катился по склону, он обращался в снежный ком гигантских размеров. И теперь этот ком сметет его, Зойсайта, с пути, раздавит, точно лягушку. Увиливать бесполезно — самое время признаться и Амелии, и самому себе. И будь что будет!

Юноша, резко развернувшись на пятках, сделал шаг, отделяющий его от принцессы, и заключил девушку в объятия, прижав к себе так сильно, насколько мог; но тут же спохватился и чуть ослабил хватку — чтобы его принцессе Ами было комфортно. От ее волос пахло мятой и лавандой, стройное тело, заключенное в кольцо рук, казалось хрупким, точно сделанным из фарфора.

— Полагаю, этот мой жест красноречивее всяких слов, — проговорил Зойсайт, чуть отстранившись спустя мгновение. — Знаю: ты видишь во мне всего лишь друга — забавного мальчишку, с которым так интересно поболтать о пустяках или обсудить редкий манускрипт. Но я уже не мальчик, а муж — мне уже девятнадцать. И я не хочу более робеть, постоянно натыкаясь на возведенную тобой же стену, — лорд сверкнул глазами и взял худенькие ладони Амелии в свои и крепко сжал. — В свое время сама судьба направила мои стопы к тебе, сидящей у шахматного столика в гордом одиночестве. Я был слишком молод тогда, но теперь, когда мне пришлось взглянуть на окружающий меня мир с другой стороны, я понял истинную цену жизни. Осознал, какое сокровище находится рядом со мной. Никогда и не перед кем я не открывал душу, но теперь… Принцесса Ами, будь моей женой!..

Услышав эти слова, принцесса сдавленно ахнула и отпрянула от юноши, глядя на него круглыми от потрясения глазами:

— Зой! Ты сам не знаешь, о чем говоришь! Пойми же, твои выводы весьма ошибочны. Не путай любовь с легкой влюбленностью — это две разные вещи.

— Я тоже не дурак, Амелия! — вскричал лорд, яростно мотая головой. — Мне ли не знать, что лежит у меня на сердце?

— Умоляю, пойми меня правильно, — сложив руки в молитвенном жесте, произнесла принцесса, глядя прямо в глаза взбудораженного Зойсайта. — Одно дело — вместе играть в шахматы и читать книги; совсем другое — просыпаться с одним и тем же человеком в одной постели, жить с ним под одной крышей долгие годы и закрывать глаза на его мелкие недостатки. Извини, конечно, но ты не готов к семейной жизни. Зой, ты еще слишком молод, а быть супругом значит нести огромную ответственность за жену и детей. Ты симпатичен и нравишься мне, но ты остался все тем же ветреным юношей, которого я повстречала три года назад.

— Я докажу обратное! — с жаром заверил генерал, схватив Амелию за плечи. — Давай же разрешим наш спор так же, как и многие другие до этого. Если победа останется за мной, ты станешь моей женой. Если нет — то, так уж и быть, я подожду до тех пор, пока ты не решишь, что я стал достоин тебя, Ами.

Принцесса в ужасе отшатнулась:

— Как можно с таким легкомыслием решать столь важные вопросы? И после этого ты говоришь, что стал настоящим мужчиной?! — вскричала Амелия. Предложение Зойсайта откровенно шокировало ее. — Нельзя — слышишь? — нельзя играть на чувства! Это не разменная монета, и на кону стоят не деньги или ценности! Это форменное безумие!

— И все-таки, — генерал наступал на Амелию, и в его изумрудных глазах зажегся огонек одержимости. — Всего одна игра. И пусть Фортуна рассудит нас.

Дочь Гермеса схватилась за голову, искривившись, точно от дикой боли, но тотчас же взяла себя в руки и, выпрямившись, с гордостью и достоинством произнесла:

— Что ж, пусть будет так. Но только я выдвигаю всего пару условий.

— Весь внимание, — тут же заинтересовался Зойсайт.

— Мы сыграем всего один раз. Если ты одержишь надо мной верх, я, так и быть, стану твоей женой и буду доброй супругой до конца дней своих. Если же выиграю я, ты навсегда уйдешь из моей жизни. Слышишь? Навсегда!

Лорд побелел, как полотно, но, положив руку на сердце, все же отчеканил:

— Я принимаю твои условия, принцесса Ами.

Не откладывая дело в долгий ящик, генерал и его гостья направились прямиком в дворцовую библиотеку — именно там должно было произойти решающее сражение Амелии и Зойсайта. Усевшись в глубокое кресло, юноша поставил на шахматный столик коробку с фигурами и, взглянув на принцессу Меркурия исподлобья, спросил:

— Черные? Белые?

— Белые, — последовал привычный, но несколько сухой ответ.

Фигуры заняли свои места, и бой закипел. Юный генерал был максимально сосредоточен на поставленной задаче, пытаясь просчитывать наперед возможные ходы Амелии. Девушка же была спокойна, словно эта шахматная партия была одной из многих. На самом же деле принцесса с трудом сдерживала дрожь в руках и изо всех сил старалась мыслить холодно и рационально, точно решая очередную задачу.

Удача была на стороне Зойсайта. Его конь уже «съел» три пешки Амелии, а одна из черных пешек уверенно двигалась к противоположному краю поля. Черный ферзь упрямо подбирался к белому королю, но принцесса заслонила важную фигуру двумя ладьями и слоном, упреждая шах. Генералу пришлось действовать иным способом, пробивая дорогу пешке, стремящейся стать королевой, но принцесса через два хода не только «съела» ее, но и поставила шах черному королю.

Юноша запаниковал, но тут же, поерзав, вдохнул глубже и выстроил новую комбинацию. На этот раз он пустил в ход ладью и, убрав так слона противницы, ухмыльнулся. Игра вновь обрела непредсказуемые обороты. И вот, сияя, Зойсайт поставил шах королю Амелии.

— Шах, — громко объявил он.

Но принцесса, скривив губы в подобии улыбки, взяла в руки последнего оставшегося слона и… убрала с доски черную королеву, поставив на ее место свою фигурку.

Лорд едва не взвыл в голос. Но партия продолжалась, и он должен был выиграть ее, обязан! Хотя бы для того, чтобы еще раз доказать Амелии, чего он стоит. В рукаве Зойсайта уже покоилась ладья — только и оставалось поместить ее на поле. Все, как и много раз до этого. Только-то и требовалось, чтобы принцесса отвлеклась. Но она, как на зло, смотрела только на доску, избегая встречаться взглядом с юношей.

— Может, хочешь выпить чего-нибудь? Вина? — разбил тишину генерал. Ами вздрогнула и покачала головой, рассеянно переведя взгляд на танцующие в солнечном свете пылинки.

Вот он — его шанс! Зойсайт сделал вид, что делает ход, и незаметно вытащил из рукава ладью. Одно мгновение, один удар сердца и…

Рука принцессы цепко схватила его за запястье. Юный лорд даже не ожидал, что в хрупкой девушке таится такая сила, но не об этом он думал сейчас, а о том, что его поймали с поличным.

— Ах, вот значит как! — угрожающе-ласково проговорила Амелия, вперив взгляд на злосчастную фигурку. — Жульничаешь, да? Задумал обмануть? Как предсказуемо!

— Ами… — начал было Зойсайт, но принцесса Меркурия выхватила ладью из его ослабевших пальцев и потрясла ею перед его носом.

— Как это называется, Зой? — настаивала девушка, буравя лорда взглядом. — И сколько раз ты обманывал меня таким вот образом? Отвечай!

Юноша почувствовал себя ребенком перед лицом рассерженной матери и, чтобы избавиться от чувства вины, хмыкнул и развалился в кресле:

— Постоянно, дражайшая моя Ами. Пос-то-ян-но! Даже вчера, когда уговаривал тебя отправиться со мной в Лавандовую Долину. И даже в нашу первую встречу.

Принцесса как-то странно обмякла, словно из нее выкачали весь воздух и, откинувшись на спинку кресла, закрыла лицо руками, выронив фигурку. Плечи ее нервно вздрагивали, но рыданий Зойсайт не слышал. Наконец, когда Амелия отняла руки и опустила их на резные подлокотники, юный лорд невольно съежился: в глазах визави не было ни легкой мечтательности, ни блаженного спокойствия. Только пустота и равнодушие.

— Я ненавижу обман во всех его проявлениях, — тихо произнесла принцесса, четко выговаривая каждое слово. — Ложь, жульничество, передергивание — все это! И ты — ты! — мой лучший друг — обманывал меня! Играл со мной, обводил вокруг пальца, считая меня непроходимой дурой.

— Ами, я… — попытался было оправдаться Зой, но девушка выставила руку ладонью вперед, точно приказывая генералу умолкнуть.

— Скажи, как ты мог после всего этого вообще смотреть мне в глаза? — холодно поинтересовалась Амелия, чуть подаваясь вперед. — А эти игры, посредством которых ты поворачивал исход дела в свою пользу? О боги! Я ведь едва не поплатилась за свою наивность! — всплеснув руками, принцесса поднялась с кресла, и злополучная ладья, соскользнув с ее колен, упала на пол с тихим стуком. А ведь ты мне и впрямь нравился! — тихо добавила она, снимая с шеи сапфировый медальон для перемещений. — Я возвращаюсь в Серебряное Тысячелетие, Зойсайт. Отныне я не желаю видеть тебя, ибо общество твое мне противно. Лжец и обманщик!

Сказав это, Амелия сжала медальон в руке и, прошептав какое-то заклинание, исчезла в голубоватом облачке. Миг — и Зойсайт остался в полном одиночестве, глядя в пустоту прямо перед собой.

Таким его и нашел Кунсайт — растерянного и мрачного, сидящего в одной позе за шахматным столиком с неоконченной партией. Генерал посмотрел на доску, потом перевел взгляд на сиротливо валявшуюся на полу ладью и поднял ее, с задумчивым видом подбросив фигурку на ладони.

— Отчего ты такой потерянный, Зойсайт? — не без участия поинтересовался лорд, усаживаясь в кресло, где совсем недавно восседала принцесса Меркурия. — Ты похож на обиженного ребенка.

Юноша едва удостоил наставника взглядом, но Кунсайт все равно надеялся докопаться до истины:

— Ну же, скажи мне — что тебя тревожит? И что вообще произошло?

— Амелия, — нехотя бросил Зойсайт, скрестив руки на груди, — мы с ней серьезно рассорились. И, скорей всего, навсегда.

Ледяной лорд ухмыльнулся:

— Как знал! Во всем виноваты женщины, — всего на миг мрачная тень коснулась лица мужчины, но затем вновь воцарилась прежняя безэмоциональность. — Все, как и всегда: мы готовы были бросить весь мир к их ногам, а они жестоко насмехаются и отвергают нас. Женская любовь — довольно обманчивая материя. То ли дело мужская дружба, верно, Зойсайт?

Юный лорд поймал многозначительный взгляд холодных серых глаз наставника и вопросительно вскинул брови:

— О чем это вы?

— О том, что женщины приносят нам одни неприятности. Они коварны и корыстны; в один момент они притворяются ласковыми кошками, в другой — рвут когтями не хуже дикого тигра. От них одни беды.

Зойсайт подумал немного, задумчиво потеребив нижнюю губу:

— Знаете, лорд Кунсайт, а ведь ваши слова не лишены истины. Все именно так, как вы и сказали! Но… Вы говорите так, словно серьезно обожглись однажды.

Генерал поджал губы, выказывая свое неудовольствие неуместной проницательностью младшего из лордов:

— Все верно, мой юный друг. Иначе я бы не убеждал тебя в том, что чувство, именуемое глупцами любовью к женщине, на самом деле обычное помешательство, — Кунсайт поднялся с кресла и, сделав несколько шагов, остановился прямо за креслом юноши и принялся перебирать пальцами волнистые русые волосы Зойсайта, собранные в низкий хвост.

— Воистину! — фыркнул юный генерал. Слова наставника пришлись ему по душе. — Нечего тратить время на этих коварных существ и, уже тем более, на поклонение им.

— Рад слышать это. Что женщины? Разочарование и боль. То ли дело реальная сила! Скажем, возможность повелевать стихиями или изменять ход времени… — Кунсайт плавно перевел тему в интересующее его русло, поняв, что Зойсайт готов выслушать все, что он скажет. — Хотел бы ты иметь такую силу?

— Что за вопросы? Конечно! — воскликнул юноша, и в его чуть раскосых зеленых глазах зажегся алчный огонек. — Однако весьма странно слышать от вас такие речи. К чему вы ведете, лорд Кунсайт?

Генерал не ответил, лишь усмехнулся и, взмахнув рукой, заковал в лед скромный букет из лаванды, стоящий в вазе неподалеку. Зойсайт замер, во все глаза глядя на чудо. Лорд взмахнул еще раз — и ледяная корка исчезла, словно и не было.

— Генерал Кунсайт, это… это… — не мог подобрать слов юноша, переводя взгляд с наставника на цветы. — Откуда у вас эта сила?!

— Не важно, — небрежно взмахнул рукой лорд. — Хочешь ли ты обладать подобной силой?

— Да! — с жаром воскликнул Зойсайт, вскакивая с места.

— Тогда, пойдем со мной, — мужчина протянул ему руку. — Доверься мне, и тогда ты сможешь отомстить Амелии, что бы она ни сделала.

Юноша с сомнением посмотрел на протянутую руку наставника и заколебался:

— Отомстить? За что?

— За боль, унижение… за то, что поставила свои потребности выше твоих… Да мало ли за что? — сказал генерал. — Серая мышь — вот кто эта Амелия! Она принцесса лишь по праву рождения, а на деле ее не отличить от сотен простолюдинок. И ты позволишь ей взять над тобой верх?

— Конечно же нет! — воскликнул юноша и принял руку наставника.

Снежный вихрь тотчас же закружил их, скрывая плотной пеленой снежинок, и Кунсайт направился вместе с младшим генералом прямиком в Темное Королевство…

…Где в тот же вечер Зойсайт принес клятву верности Металии.

О, не тревожь меня укорой справедливой!

Поверь, из нас из двух завидней часть твоя:

Ты любишь искренно и пламенно, а я —

Я на тебя гляжу с досадою ревнивой.

И, жалкий чародей, перед волшебным миром,

Мной созданным самим, без веры я стою —

И самого себя, краснея, сознаю

Живой души твоей безжизненным кумиром.

Федор Тютчев — «О, не тревожь меня…»

Литавра и Нефрит были самой счастливой и страстной парой из всех. Любовь между ними зародилась с первого взгляда, запылала, точно грандиозный лесной пожар — одной-единственной искры хватило, чтобы породить его разрушительную силу. Связь принцессы и лорда-звездочета казалось нерушимой, сердца влюбленных были прочно связаны крепкой нитью, разорвать которую было отнюдь не просто. И только сильнее полыхало пламя их любви на зависть окружающим и к бесконечной досаде недругов. Однако зло не будет злом, если въедливостью своей не обнаружит даже в самом неприступном монолите крохотную трещинку…

В тот знаковый для Литавры день Нефрит появился на тренировочной площадке при полном параде — сияющий и блестящий, точно начищенная монета. Его привычный серый мундир с желтой оторочкой был украшен золотыми и серебряными позументами, на плечах был закреплен безукоризненно белый плащ. Казалось, что все эти мелочи, вплоть до начищенных до блеска сапог, соблюдены по поводу особого случая.

Нефрит стоял за пределами площадки, сложив руки на груди и наблюдая за возлюбленной из-под полуприкрытых век. Губы его расплылись в легкой улыбке. Юпитер же, заметив присутствие лорда-звездочета, на мгновение отвлеклась, за что едва не лишилась головы — Луч Полумесяца просвистел в паре сантиметров от макушки Литавры, опалив несколько волосков, и принцесса едва успела присесть и ловко откатиться в сторону, тут же поднимаясь на ноги и посылая в сторону Венеры разряд молнии. Зная, что Нефрит рядом и наблюдает за ней, дочь вечно юной Гебы проявляла всю свою силу и ловкость, точно ощущая прилив новых сил.

Наконец, Луна, заметив особое усердие Литавры и ее истинную причину, переглянулась с Артемисом. Тот едва заметно кивнул, и фрейлина сделала знак принцессе Юпитера — можно покинуть тренировочное поле и направиться к ожидающему ее генералу. Воительница вздохнула и, отирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, направилась к Нефриту. В тот момент они являли собой невообразимый контраст: одетый с иголочки лорд — свежий и благоухающий, и Литавра в сейлор фуку — покрытая пылью от макушки до носков обуви. Капелька пота медленно стекла по щеке, оставляя за собой грязный след. Принцесса торопливо вытерла его, еще больше размазав грязь, и в нерешительности остановилась перед возлюбленным, благоразумно подавив в себе порыв подойти ближе.

— Здравствуй, бесценная моя Литавра, — Нефрит, с неописуемой нежностью в глазах, в один шаг преодолел расстояние, разделяющее их, и трепетно взял принцессу Юпитера за руки. Та едва заметно отпрянула, стыдясь своего нелицеприятного внешнего вида, и опустила глаза. Но лорд, казалось, не замечал всего этого — он улыбался и смотрел на девушку, точно на величайшее сокровище во всем мире.

— Нефрит, я… — смущенно пробормотала она, — выгляжу не лучшим образом. Позволь мне вернуться во дворец и привести себя в порядок.

Однако генерал лишь крепче сжал ее руки в своих, словно упреждая таким образом ее попытку вырваться и в смятении убежать, и покачал головой:

— Нет. Я хочу, чтобы в этот момент ты была настоящей, такой, какой есть — без лишней мишуры и блеска. Дева-воин, внучка Зевса Громовержца, — сказав это, он опустился на колени, прямо в серую лунную пыль. Литавра издала протестующий, полный удивления возглас, и все, кто был на площадке, тут же с любопытством уставились на прелюбопытнейшую картину, забыв о тренировке.

— Любовь моя, — торжественно начал Нефрит, глядя снизу вверх на принцессу Юпитера, что, отчаянно краснея, делала попытки поднять крайне романтичного лорда с колен, — прошу, будь моей навеки!

Пауза. Долгая тишина, наполненная волнительным напряжением и вибрацией семи сердец присутствующих. Принцессы следили за тем, как генерал делал Литавре предложение руки и сердца, широко раскрыв глаза. Минория даже ахнула, вовремя прикрыв рот ладонью. Даже Артемис, казалось, не дышал.

Дочь Гермеса, казалось, обратилась в статую. Только лишь частое, взволнованное дыхание выдавало в ней признаки жизни. Затем девушку накрыла волна лихорадочной дрожи, поднявшаяся от ног к голове, и кровь еще пуще ударила ей в голову.

— Да… — сдавленно прошептала Литавра и, не думая более о своем внешнем виде, задыхаясь от счастья, упала в объятия Нефрита. Он, крепко сжимая принцессу в объятиях, поднялся на ноги под шквал и аплодисменты восхищенных сенши. Даже вечно строгая Луна улыбалась и не сдерживала слез умиления.

Когда влюбленные, наконец, вспомнили о том, что они не одни, Нефрит взял Литавру за руку и, сняв длинную белую перчатку, натянул на безымянный палец принцессы перстень с громадным зеленым камнем-талисманом лорда. Завороженно, словно не веря своим глазам, девушка смотрела на подарок генерала, а затем, подняв на его полные от слез счастья глаза, улыбнулась дрожащими губами:

— Я, должно быть, сплю…

Нефрит лишь покачал головой и, взяв Литавру под руку, повел прочь с места тренировки, прямо во дворец. Представ перед Селеной, они объявили о свершившейся помолвке и попросили разрешения спуститься на Терру — во владения лорда. Изумрудный Каньон уже ждал влюбленную пару. Королева, от души поздравив стоявших перед ней генерала и принцессу, дала на то свое согласие. Сущие условности для двух пылких сердец!

И вот она — Терра! Владения Нефрита — край кристально чистых горных рек и каньонов, покрытых изумрудной травой, край полупрозрачного неба, под которым раскинулись виноградники, где каждая ягодка пронизывалась солнечным светом. Даже дворец генерала — внушительное, но уютное сооружение, облицованное розовым мрамором — было увито виноградной лозой. Крупные темно-синие гроздья так и просились в руки, и слуги аккуратно срезали их, складывая виноград в плетеные корзины.

Литавра и Нефрит объехали на колеснице ближайшие к дворцу владения генерала, чтобы девушка смогла в полной мере оценить всю красоту и своеобразное очарование земель лорда-звездочета. Где-то там, на краю горизонта, в сизой туманной дымке возвышались скалистые горы. Склоны их поросли лесами — могучие кипарисы и сосны вздымались вверх, словно зеленые свечи. Чувство ностальгии пронзило трепетное сердце принцессы Юпитера — ей вспомнилась родная планета, поросшая бесконечными лесами, где каждое дерево было в три обхвата. Отчего-то вспомнила Литавра шепот зеленых листьев Древа Жизни, что росло в Божественном Саду Юпитера. Мать принцессы, вечно юная Геба, могла предсказывать будущее по этому невнятному шелесту острых листьев, каждый из которых был похож на лезвие ножа… Нет теперь Древа, нет былой жизни, равно как нет семьи.

Принцесса загрустила, но Нефрит, словно узнав ее мысли, приобнял любимую за плечи, прогоняя призраки прошлого. Литавра невольно подумала, что здесь, во владениях лорда-звездочета, она сможет обрести утерянное — ведь эти леса так похожи на те, что канули в небытие много лет назад! И тогда теплое, светлое чувство расплылось в груди юпитерианской наследницы, и она, счастливо вздохнув, положила голову на плечо генерала, прикрыв глаза.

Вскоре колесница остановилась у главного входа во дворец, и Нефрит помог Литавре спуститься на землю. Гравий захрустел под ее зелеными атласными туфельками, когда она, сопровождаемая лордом, вошла в дом возлюбленного.

— То, что ты сегодня увидела, далеко не все, любовь моя, — произнес генерал, когда они, сидя друг напротив друга, отдавали должное жаркому и лучшему вину из погребов Нефрита.

— Разве? — вскинула брови принцесса, делая крохотный глоток из хрустальной чаши. Тонкая морщинка прорезала ее лоб, когда Литавра увидела, как ее возлюбленный одним махом осушил второй по счету кубок хмельного нектара. Слуга тут же предусмотрительно наполнил хрустальный сосуд до краев и замер в немом ожидании за спиной господина. — Неужели дворец и его окрестности — это далеко не все?

— Ты еще не видела речную долину, водопады и моих лошадей, дорогая моя Литавра, — ответил лорд, отправляя в рот кусочек дичи. — Мои владения простираются даже за теми дальними скалами, и чтобы осмотреть их все, не хватит и недели. Завтра же мы отправимся вдоль Изумрудного Каньона на лошадях, — подмигнув, добавил Нефрит. — А сегодня тебе лучше пораньше отправиться в свои покои — завтра нас ждет довольно насыщенный день.

Принцесса кивнула. Вино ударило ей в голову, во всем теле образовалась приятная легкая сонливость. Нефрит же, несмотря на то, что приговорил еще и третий кубок, держался на удивление бодро — точно хмель не брал его. Мужчина проводил Литавру до дверей ее комнаты, получил взамен легкий поцелуй в губы и, пожелав доброй ночи, вернулся обратно за стол.

На следующее утро принцесса, одетая в некое подобие сейлор фуку — точь-в-точь как настоящая амазонка, ехала на белой лошади бок-о-бок с Нефритом. Лорд, одетый в штаны из мягкой оленьей кожи и холщовую рубаху с расстегнутым воротом, сидел в седле так изящно и уверенно, что Литавре даже показалось, что генерал вырос среди лошадей. Сама же она чувствовала себя немного неуверенно — опасалась, что лошадь встанет на дыбы и понесет; оттого судорожно сжимала коленями бока животного и крепко держалась за уздечку.

— Расслабься, любовь моя, — произнес Нефрит, спокойно улыбаясь, — кобыла эта смирная, опасаться нечего.

И правда — лошадь была покорна своей всаднице, повинуясь любому ее движению или натяжению узды. Постепенно Литавра осмелела и даже пришпорила животное, чуть ударив кобылу пятками по мягким бокам. Лошадь пустилась вскачь, и принцесса пришла в полный восторг от затопившего ее чувства свободы.

— Догоня-я-я-яй! — крикнула она, обернувшись к оставшемуся позади лорду и счастливо рассмеялась, запрокинув голову и подставляя лицо навстречу солнечным лучам и ветру. Нефритовый гребень, удерживающий ее волосы, выскользнул из прически, и густые каштановые локоны упали на спину принцессы, подпрыгивая в такт скачкам. Пригнувшись к шее лошади, Литавра снова пришпорила животное и пустилась в галоп. Девушка была пьяна этим дивным чувством — что могло быть лучше, чем скакать во весь опор, словно она и эта белая лошадь были одним целым?

Литавра спустилась в долину и помчалась дальше — туда, где покоилось серебристое зеркальце озера. Она оглядывалась лишь изредка, но отчетливо слышала за собой стук копыт коня Нефрита. Он нагонял ее! Вцепившись в уздечку, принцесса повернула лошадь и пустила ее вскачь вдоль пологого берега. Мириады брызг взметнулись вверх от лошадиных копыт, обрызгав одеяние Литавры, и у девушки перехватило дыхание. Хотелось визжать от восторга и обнять весь этот мир — так она была счастлива.

Но вот краем глаза она увидела, как Нефрит поравнялся с ей. Теперь его конь скакал в голову с ее лошадью, а сам лорд настолько близко подъехал к Литавре, что касался ее ноги своей. Он протянул руку и, прежде чем принцесса успела что-либо понять, крепко обхватил ее за талию и стащил с лошади, усадив боком перед собой. И все это не сбавляя скорости бега! У Литавры даже голова закружилась, и она привалилась спиной к крепкой груди генерала.

Нефрит же натянул уздечку, заставляя коня сбавить бег. Белоснежная кобылка, лишившись наездницы, тоже послушно сбавила шаг, и теперь трусила рядом с пегим, что под двойной тяжестью не мог мчаться так же быстро, как и прежде.

— Это было неожиданно, — заявила Литавра, едва отдышавшись.

— Нет, неожиданностью было увидеть тебя скачущей галопом, — ответил лорд, коротко рассмеявшись. — А ведь ты впервые в жизни села в седло.

— Я быстро учусь.

— Это я уже знаю, — подмигнул Нефрит и поцеловал принцессу в висок. — Давай остановимся здесь.

Лорд соскочил с лошади и помог Литавре спуститься. Руки его скользнули по плавным изгибам девичьего тела, и мужчина ощутил знакомое покалывание в ладонях, что импульсом отозвалось во всем организме. Принцесса не заметила волнения генерала, и медленно двинулась вдоль берега, приминая каблуками сапожек сочные листья травы и нежную россыпь мелких белых цветов. Озеро было спокойным, лишь легкий ветерок гнал по его поверхности золотистую чешую ряби.

Литавра опустилась на корточки и попробовала воду.

— Теплая, — сообщила она Нефриту, что поправлял подпругу.

— Хочешь искупаться? — поинтересовался он, оторвавшись от своего занятия.

— Почему бы и нет? — легкомысленно пожала плечами принцесса и сняла обувь. Отставив сапожки в сторону, Литавра осторожно двинулась к воде, медленно ступая по мелкой гальке. Когда ее ноги оказались по щиколотку, девушка была вынуждена признать, что вода вовсе не такая теплая, как ей поначалу показалось. Однако, чем глубже она заходила в озеро, тем быстрей ее разгоряченное после скачки тело приспосабливалось к температуре воды. Зайдя по пояс в воду, принцесса быстро погрузилась в воду по шею, ощутив, как миллионы мурашек пробегают по телу.

— Просто замечательно! — сказала она, вынырнув и вновь погрузившись.

Плеск воды позади послужил красноречивым доказательством того, что Нефрит решил присоединиться к ней. Литавра коварно улыбнулась — шальная мысль пришла ей в голову. Дождавшись, когда лорд подойдет ближе, она резко развернулась и подняла целый фонтан брызг, обливая возлюбленного. Остановившись, наконец, она захохотала — Нефрит выглядел более чем забавно. Его пышная каштановая шевелюра намокла, и теперь представляла собой спутанные темные пряди, облепившие лицо, шею и спину. Под мокрой рубахой выделялись рельефные мышцы пресса и груди, и Литавра, увидев это, сглотнула, приятно пораженная увиденным.

— Ну, держись! — вдруг прорычал Нефрит и бросился к принцессе, обливая ее пригоршнями воды. Девушка взвизгнула и поспешила выбраться на берег, заливисто хохоча. Короткая юбка и подобие фуку неприятно липли к телу, упавшие на лицо волосы мешали видеть все, что происходило впереди, но она старалась убежать подальше от воды и от мести мокрого лорда.

Однако не успела она добраться до лужайки, как сильные руки подняли ее в воздух, и Литавра заболтала ногами в воздухе.

— Пусти! Пусти! — засмеялась она пуще прежнего, когда почувствовала на ребрах легкую щекотку и начала извиваться на руках Нефрита, давясь от смеха. — Прекрати-и-и-и! — выдавила она из себя, упав на колени и буквально рыдая от смеха. Лицо ее стало пунцовым.

— Будешь брызгаться? Будешь?! — настаивал Нефрит.

— Нет… А-а-а! — взвыла Литавра, когда пальцы лорда в последний раз пробежались по ее ребрам, точно по струнам арфы, и сам Нефрит повалился рядом, тяжело дыша. — Ты смерти моей хочешь, — простонала девушка, едва переведя дыхание.

— Вовсе нет, — тихо произнес лорд и, оперевшись на локоть, стал внимательно изучать принцессу из-под полуприкрытых век. Литавра напряглась — а вдруг Нефрит вновь вздумает донимать ее щекоткой? Однако он, протянув руку, убрал с разрумяненной щеки девушки прилипшую прядь и кончиками пальцев нежно провел дорожку по разгоряченной коже. Литавра прикрыла глаза. Осознание, что они с ним сейчас одни, пронзило ее сладкой дрожью. Дыхание перехватило, пульс участился. Этот момент был бесценен.

Нефрит склонился над принцессой, так, что их дыхания смешались и припал к зовуще приоткрытым губам; рука его скользнула по бедру девушки, оголяя его. Литавра охотно ответила на поцелуй и притянула лорда ближе, чтобы чувствовать каждый сантиметр его тела, раствориться в нем без остатка… Мокрая одежда была отброшена в сторону, наступил желанный миг единения — нечто более откровенное и чудесное, что когда-либо происходило между ними. Крепкие объятия, сладкие поцелуи, переплетенные пальцы, бьющиеся в унисон сердца, оголенные души — и только небо было свидетелем их личной гармонии…

Литавра вернулась на Луну счастливая и полная надежд. Принцесса словно светилась изнутри, излучая гармонию и умиротворение. Она стала женщиной — именно это сокровенное знание изменило Литавру, окутав ее аурой женственности и изящества. Окрыленная, принцесса Юпитера более не походила на саму себя — сильную душой и телом. Рядом с Нефритом она чувствовала себя нежной и ранимой, и получала от него всю необходимую любовь и защиту. Всем сердцем Литавра теперь хотела вернуться в тот уголок Терры, где она провела лучшие дни в своей жизни, но обязанности хранительницы лунной принцессы задержали ее в Серебряном Тысячелетии на неопределенный срок.

Нефрит появлялся в лунном королевстве всякий раз, когда появлялась возможность — он не мог долгое время быть вдали от любимой. И причина была не только в пылающей между ними страсти, но и в более темном и разрушающем чувстве — ревности. Лорд-звездочет и раньше ревновал свою принцессу — будь то придворные королевы Селены или его собственные друзья генералы. С особым подозрением Нефрит относился к Джедайту — любой его взгляд, брошенный в сторону Литавры, или обращенное к ней в общей беседе слово заставляли лорда скрипеть зубами и сжимать кулаки. Он и сам понимал, насколько глупо это выглядит — сама принцесса Юпитера никогда не проявляла интереса к персоне Джедайта, равно как и сам блондин. Но Нефрит ничего не мог с собой поделать, и его ревность в скором времени стала предметом шуток в кругу принцесс.

Этим и решил воспользоваться темный лорд Джедайт, памятуя о бурной реакции генерала на любые поползновения к его драгоценной Литавре. Несмотря на то, что в его сердце поселилось зло, Джедайт был по-прежнему вхож в круг приближенных королевы Селены, и никто даже не мог заподозрить, что с этим молодым мужчиной произошли кардинальные изменения, и что он отныне их враг. Впрочем, как не могли подумать ничего дурного о других двух генералах. Оставался лишь Нефрит, но Джедайт надеялся исправить эту досадную оплошность в ближайшем времени, благо Литавра была отнюдь не уродиной.

В первый раз он подкараулил принцессу Юпитера в момент, когда она, уставшая после тренировок, пришла в пиршественный зал. Джедайт подскочил с места и ловко отодвинул перед девушкой стул. Литавра, смерив его недоуменным взглядом, молча села, решив не акцентировать на этом внимание. Нефрита в Серебряном Тысячелетии не было, поэтому узреть этот спектакль, в отличие от Рейаны, не мог. Принцесса Марса нахмурилась, так же недоумевая, почему ее возлюбленный так и вьется вокруг дочери Гебы, предлагая ей всевозможные сласти и напитки. Литавра на все предложения отвечала вежливым отказом, глядя на Джедайта с некой долей настороженности, точно лорд был сумасшедшим.

В другой раз он подловил принцессу Юпитера в саду, когда та гуляла меж розовых кустов. Всеми силами лорд пытался разговорить Литавру, предлагал немного прогуляться, но девушка, не понимая поведения Джедайта, ускользнула от молодого мужчины, придумав какую-то отговорку. Принцесса ломала голову в поисках разумного пояснения происходящему, но ответа так и не находила. Почему-то ей стало неловко смотреть в глаза Рейане, хотя совесть ее была чиста.

Но на третий раз Джедайту все же удалось добиться своего — Нефрит как раз прибыл в лунное королевство, чтобы забрать свою невесту в Изумрудный Каньон, и теперь повелителю иллюзий предстояло сыграть свою роль идеальнейшим образом — так, чтобы тот самый зритель оценил его старания по достоинству.

Литавра, увидевшая любимого еще издалека, неслась по колоннаде, подняв юбки. Собранные на затылке в изящный пучок волосы подпрыгивали в такт ее движениям; лицо раскраснелось, а глаза возбужденно блестели. Еще бы! Сегодня она вновь отправится со своим любимым мужчиной в их маленький уголок рая, и никто и ничто не сможет помешать им!

Замечтавшись, принцесса не сразу заметила Джедайта, что вышел ей навстречу из-за одной из колон, и налетела на него, едва не сбив с ног.

— Ох, лорд Джедайт, прошу простить меня, — торопливо извинилась девушка, — я не заметила вас.

— Не извиню, — последовал отрывистый ответ. Лицо Литавры при этих словах изумленно вытянулось, но когда генерал, грубо схватив ее за плечи, прижал ее к каменной стене, в глазах принцессы на пару мгновений заметался немой страх. — Пожалуй, только ваш поцелуй сможет послужить мне достаточной сатисфакцией.

— Вы с ума сошли, лорд Джедайт? — точно разъяренная кошка прошипела Литавра, услышав эти слова. — Немедленно отпустите меня, иначе вам не поздоровится!

Но генерал лишь ухмыльнулся и, просунув колено ей между ног, крепко перехватил кисти рук принцессы, и грубым поцелуем впился в тонко очерченные губы. Однако его трюк не продлился долго, ибо Литавра, больно укусив Джедайта за нижнюю губу, нанесла ему сокрушительный удар головой и, высвободив руки, оттолкнула лорда что есть сил. Но, увы, поздно. Повелитель иллюзий уже услышал разъяренный рев Нефрита, показавшийся ему лучшей музыкой.

— Нефрит! — истошно закричала Литавра, бросаясь к любимому за поддержкой, но тот, смерив ее разъяренным взглядом, грубо схватил принцессу за руку и оттащил за спину, буравя взглядом спокойного и довольного собой Джедайта. Усмехнувшись, лорд вытер стекающую по подбородку кровь и поспешил скрыться. — Это было не то, что ты думаешь! Он приставал ко мне! — умоляюще произнесла принцесса Юпитера, глядя на своего генерала. Но тот молчал, бурно дыша и сжимая кулаки до хруста. Он и сам не знал, что видел — акт насилия или сцену страсти. Видение того, как Джедайт целовал Литавру, так и стояло перед его мысленным взором.

— Разберемся потом, — прорычал Нефрит, скользнув взглядом по принцессе. Ревность жгла его каленым железом, и он не мог смотреть на возлюбленную и не думать о том, что произошло на его глазах. — Нам пора на Терру.

Литавра затаила обиду на лорда-звездочета и, пока они шли к выходу из дворца, не обмолвилась с мужчиной и словом. Она поняла, что Нефрит ревнует, и что чувство это достигло заоблачных высот, но его недоверие к ее словам резало душу не хуже ножа. Одно то, что любимый человек не пожелал ее выслушать и предпочел перенести разговор на потом, оскорбило Литавру, точно прямое обвинение в измене.

Едва переместившись в Изумрудный Каньон, генерал, с трудом сдерживая ярую ревность, прямым ходом направился в свой кабинет, где на столе уже стояла початая бутылка вина, а принцесса немедленно поднялась в отведенные ей покои, чтобы прийти в себя и немного поразмышлять о сложившейся ситуации.

Какие цели преследовал Джедайт? Для чего он донимал ее своим вниманием все эти дни, не обращая внимания на Рейану? И почему именно она? Всем ведь было известно, что принцесса Юпитера помолвлена с Нефритом и даже носит на безымянном пальце его перстень. Зачем вообще генералу нужно было компрометировать ее в глазах жениха?

От этих вопросов у нее разыгралась головная боль, и Литавра, свернувшись клубочком в постели, устало прикрыла глаза, забывшись беспокойным сном.

Ей казалось, что она проспала всего пару мгновений, прежде чем сновидение было прервано недобрым, назойливым предчувствием — такое обычно возникает у спящего, когда кто-то долго смотрит на него. Открыв глаза, принцесса увидела Нефрита — именно он смотрел на нее, не отводя глаз. Уже стемнело, и на столике, у которого сидел лорд-звездочет, стоял зажженный канделябр. Мороз продрал по коже Литавры, когда она взглянула на мрачное и напряженное лицо генерала.

— Нефрит? Что ты здесь делаешь? — с трудом сдерживая зевок, поинтересовалась принцесса, садясь на постели.

— Сижу. Думаю, — заплетающимся языком проговорил Нефрит, и до девушки донесся характерный запах винных паров.

— Ты пьян! — воскликнула Литавра, мигом подобравшись. Она никогда не была в восторге от того, что лорд злоупотреблял дарами Диониса, а в данный момент и подавно. Вкупе с недавними событиями это сулило крупные неприятности, и у принцессы засосало под ложечкой.

— Пьян. Чудовищно, безумно пьян, — оскалил зубы в неестественной улыбке генерал. — Все из-за тебя.

— Из-за меня? — принцесса не поверила своим ушам. — Значит, ты не веришь мне? Считаешь, что я была с Джедайтом по своей воле?

— О нет, дорогая моя Литавра, — пьяно хохотнул Нефрит, поднимаясь на ноги. Его закачало, и он схватился за край столика, чтобы не упасть. — Я почти уверен в твоей невиновности. Это все он, этот трижды проклятый Джедайт. Как он все время смотрел на тебя — словно хотел проглотить целиком, не жуя! Ты ведь такая… аппетитная!

Сделав пару шагов, лорд повалился на кровать рядом с принцессой и протянул к ней руку, проведя по открытой коже груди девушки. Литавра инстинктивно отпрянула, и Нефрит весело хмыкнул.

— Вся беда в том, любимая моя принцесса, что ты не отличаешься излишней скромностью. Эти твои… платья — почти все на виду. Да тут и святой не удержится и согрешит.

— То есть, ты хочешь сказать, что я спровоцировала его… своим внешним видом? — уточнила дочь Гебы, чуть отодвигаясь от Нефрита. От него так и разило вином и потом — убийственное, мерзостное сочетание.

— Да-а-а… — протянул мужчина и провел ладонью по ноге девушки. — А это еще хуже, чем если бы ты сама повисла на него. О, я ревную дорогая моя. Жутко, безудержно ревную. Ты ведь моя! И только моя! И как же мне хочется свернуть твою тоненькую лилейную шейку за то, что его губы касались тебя, а ты позволяла!..

Негодующе вскрикнув, Литавра вскочила с кровати и, сжав кулаки, нависла над безумно хохочущим Нефритом:

— Да как ты смеешь говорить мне такое! Неужели после того, что было между нами, ты считаешь меня неверной? Я отдала тебе свою честь — не это ли знак моей любви к тебе?

— Раз отдалась до свадьбы мне — смогла бы отдаться и кому-нибудь еще! — выпалил лорд, тоже поднимаясь. Ему было тяжело держаться на ногах, но он каким-то чудом удерживал равновесие.

От этих слов Нефрита принцесса отшатнулась, точно от удара. Шок, неверие, ярая обида — все смешалось в ней огненным калейдоскопом душевной боли. На глаза навернулись слезы. Вот что она получила в обмен на свою беззаветную любовь и искренность — необоснованные оскорбления и недоверие.

— Оставь меня, — потребовала Литавра, с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания. — И не появляйся здесь, пока не протрезвеешь.

— О-о-о!.. Да неужели? Хочешь ставить мне условия в моем же доме? Не выйдет! А ты… ты такая привлекательная, когда злишься! — Нефрит грубо схватил принцессу за талию и притянул к себе. — Иди-ка ко мне! Покажи, на что способна!..

Однако Литавра не стала потакать его прихотям и уперлась ладонями в его грудь, отодвигая мужчину от себя.

— Уйди! — повторила она, сжав зубы и сверкая зелеными глазами. — Иначе тебе не поздоровится!

— Отчего же ты не вела себя так с Джедайтом, милая моя? — сладко пропел Нефрит и, перехватив ее руки, извернулся и бросил принцессу на ложе, навалившись сверху. — Ну-ка, утешь меня, докажи, что любишь меня, а не этого… этого…

Литавра яростно сопротивлялась, царапаясь, точно дикая кошка, и пытаясь выбраться, но в лорда словно злой дух вселился. Он покрывал ее лицо и тело лихорадочными поцелуями, а у принцессы все внутри переворачивалось от отвращения.

— Я не хочу так… Только не так! — взмолилась она, наконец, подумав на мгновение, что этой просьбой сможет достучаться до того, которого любила, но это был уже не тот Нефрит.

— Замолчи! — прошипел он и отвесил принцессе увесистую оплеуху…

Звезды заплясали перед взором оглушенной Литавры, и она, не ожидая такого, даже перестала сопротивляться. Лорд не преминул воспользоваться этим, но не тут-то было. Гнев и ярость затопили девушку, напомнив ей, чья она дочь — не только юной Гебы, но и сильнейшего из героев Олимпа — Геракла. Отцовская сила потекла по венам принцессы Юпитера и она, собравшись, нанесла ответный удар — что есть сил. Он пришелся в скулу, и мощность его была такова, что Нефрит отлетел к дальней стенке, тотчас же протрезвев и осознав, что только что он сотворил.

Но поздно. На щеке его, наливаясь лиловым, зацветал синяк; генералу показалось, что у него опухла половина лица. Прижав руку к щеке, он смотрел, как Литавра приближается к нему, дрожа от плохо сдерживаемого гнева: платье смято, волосы растрепаны, на щеке алеет отпечаток его ладони…

Принцесса, не скрывая презрения, стянула с пальца перстень, подаренный Нефритом в честь их помолвки, и швырнула его прямиком в лицо лорда-звездочета:

— Я расторгаю помолвку, — холодно заявила она, грозно возвышаясь над съежившимся у стены мужчиной. — Я не смогу жить рядом с тобой дальше, зная, на что ты способно, пьяное чудовище. У нас все равно не было бы нормальной совместной жизни, ибо между нами нет доверия. Ревность сгубила наш союз, а вино подогрело низость и показало твою темную сторону во всей своей красе. Прощай навсегда! Надеюсь, ты больше никогда не напомнишь о себе, ибо я ненавижу тебя, Нефрит, слышишь? Ненавижу так сильно, как совсем недавно любила.

Вытащив изумрудный медальон с символом Юпитера, Литавра, задыхаясь от отчаяния и сдерживаемых слез, сбивчиво проговорила заклинание и исчезла.

— Нет… — простонал Нефрит и прикрыл глаза. Сознание ускользнуло от него вместе с принцессой Юпитера, и лорд обессиленно опустился на пол.

В таком нелицеприятном виде его и нашли люди, видеть которых он едва бы согласился. Благо, в силу своего состояния генерал ничего не видел и не слышал.

— Пожалуй, это был самый легкий способ переманить бывшего защитника Терры на нашу сторону, — проговорила Берилл, возникая из ниоткуда перед телом лорда-звездочета и касаясь его острым носком обуви с таким видом, точно мужчина был гниющей падалью. — Никаких уговоров и увещеваний. Джедайт, ты замечательно поработал!

— Благодарю, моя госпожа, — повелитель иллюзий, материализовавшись рядом, благодарно склонил голову перед королевой и обольстительно улыбнулся. Он прекрасно знал, что скором времени его будет ждать приятное поощрение.

— Надо переместить Нефрита в Темное Королевство, — распорядилась Берилл, взмахнув рукой. — Кунсайт! Зойсайт!

Лорды, до этого молча стоявшие в стороне, сделали шаг вперед и склонились над мертвецки пьяным генералом, коснувшись его. Миг — и комната опустела. А Металия получил в свое распоряжение очередную душу, сбившуюся с пути истинного из-за ошибки в любви…

Четыре генерала, четыре бывших защитника Терры, мрачные, со мстительным огоньком в глазах, теперь стояли посреди холодного тронного зала Темного Королевства. Берилл, как и подобает королеве, сидела на троне, с торжеством взирая на дело рук своих и улыбалась. Где-то вдали звонко пела капель, подтачивая камень пещер, где располагалось сердце королевства Металии.

Сам же король туманной дымкой витал меж генералами, злобно и торжествующе смеясь. Он чувствовал, как к нему возвращается прежняя мощь, как темная энергия, потраченная на обращение лордов, возвращается к нему сторицей. Эти молодые мужчины, некогда положившие все силы на борьбу со злом, воплощением которого являлся Металия, и даже одержавшие временную победу в этой войне, познали ревность, одержимость и боль утраты. Это сломало их, сделав легкой мишенью для влияния Берилл.

Король обратил взор огненных ромбовидных глаз и на нее. Куда девалась та молодая женщина, что с таким отчаянием просила подарить ей любовь одного-единственного человека? Нет, не та Берилл сейчас гордо восседает на своем троне — не слабая и мстительная особа, нет… Хладнокровная, расчетливая, проницательная и опасная — настоящая королева тьмы, достойная своего короля и занимаемого места.

— Любовь! Женщины! — пророкотал Металия, красным вихрем промчавшись над головами лордов. — К чему вас привели жестокие дочери небожителей? Все это туман, неопределенность, болотная почва под ногами, — король облаком застыл над спинкой трона, пристально вглядываясь в черты генералов, после чего продолжил, смакуя каждое слово: — Послушайте меня, темные лорды. Все это время вас подло обманывали, скрывали правду о вашем истинном наследии. Вам вбили в голову, что вы — генералы королевства Иллюзион, что вы — верные слуги принца Эндимиона, королевы Деметры и королевства Иллюзион. Чушь! Вздор!

— Что вы хотите этим сказать? — с равнодушным спокойствием спросил Кунсайт, заложив руки за спину.

— Вы не просто генералы, вы — Небесные Короли! — торжественно заявил Металия, взмыв до самого потолка. — Потомки четырех королевских родов Терры, ровня Эндимиону. В далекие времена Иллюзион подчинил себе одно за другим все королевства Терры, сделавшись мощной империей, и ваши владения стали ее частью. Чтобы сохранить себе жизнь, вашим предкам пришлось склонить головы перед императором и принести клятву верности Золотому Кристаллу.

— Так это правда! — воскликнул Нефрит, сжав кулаки. — Легенды не врут!

— Мне ни к чему кормить вас ложью, — хищно усмехнулся Металия. — Итак, Иллюзион стал мощнейшим королевством Терры, а вам дали лишь малую долю прежних владений — сущие крохи с императорского стола. Неужели это справедливо? Неужели особы королевских кровей должны влачить такое существование? До этого момента вы были всего лишь породистыми гончими королевы Деметры и ее сына. Пришла пора вернуть то, что у вас так подло отняли, друзья мои! И я помогу вам в этом. Заодно, — король метнулся к Кунсайту, — у вас появится отличный шанс отомстить.

— Что мы должны сделать для этого? — горячо воскликнул Зойсайт, сделав шаг вперед.

— Для начала — сущие пустяки: поклясться мне в верности, — сообщив Металия, вперив угольки глаз в рыжеволосого юнца.

— Считай, что наши клятвы уже произнесены и окроплены кровью, — выступил Джедайт. — Уже того, что мы стоим здесь, должно хватить, повелитель.

— И все же, — настаивал Повелитель Тьмы, — я должен быть уверен, что не столкнусь с предательством в самый решающий момент.

— Заветные слова были произнесены, мой господин, — подала голос Берилл. — В тот момент, когда лорды отдали души тьме.

— Да будет так! — пророкотал Металия. — В таком случае, нам предстоит немало дел, и время не терпит. Не стоит забывать, что нашей первоочередной целью является не только Иллюзион, но и Серебряное Тысячелетие.

Услышав два ключевых слова, генералы заметно воодушевились. А уж весть о том, что они являются прямыми потомками четырех великих королей Терры, и вовсе заставила их поверить в свою непобедимость и уникальность. Оттого озвученные планы Металии не показались им трудновыполнимыми или нереальными. Перед лордами были поставлены конкретные задачи и намечены определенные цели, направленные на постепенный захват всех земель империи. От всего этого голова шла кругом, но на стороне пораженных тьмой генералов была непоколебимая решительность изменить прежние устои, навеки переписать историю Терры и уничтожить Лунное Королевство.

Комментарий к 33. Восьмой сон Минако. Осколки былой реальности. Ну здравствуй, усталый путник! Если ты видишь эти строки — значит, все же честно и добросовестно прочел всю главу до конца, за что тебе низкий поклон и огромное человеческое спасибо) Надеюсь, тебе есть что сказать после всего того, что ты прочел, ибо те несколько строк, что ты, возможно, оставишь внизу, будут большей ценностью, чем равнодушное молчание. Ну там: “Автор, ты совсем с ума сошел — столько писать!” или “Это было чудно!”

Перевод эпиграфа:

Исчезающая надежда да разбитая мечта –

Всё это для меня.

Это всё, что у меня когда-либо было и когда-либо будет,

И я продолжаю падать всё ниже...

Мы потерянные в наших жизнях, ты и я,

Мы жили во лжи,

Время проносится мимо, и мы не можем отрицать,

Что всё это время мы были потеряны.

Все страны и имения – будь то Арабия, Изумрудный Каньон или Лавандовая Долина — вымышлены, хоть и располагаются в реальных частях света: на Дальнем и Ближнем Востоке, в Европе и Северной Америке.

Для справки: 1 дюйм = 2,54 см.

====== 34. Темное нутро защитника в белом ======

And it’s killin’ me when you’re away,

I wanna leave and I wanna stay

I’m so confused, So hard to choose.

Between the pleasure and the pain

And I know it’s wrong, and I know it’s right.

Even if I try to win the fight,

My heart would overrule my mind

And I’m not strong enough to stay away…

Apocalyptica feat Brennt Smith_Not Strong Enough

В Темном Агентстве стояла леденящая душу тишина. Где-то монотонно гудели гигантские вентиляторы, проветривая забытый всеми подземный бункер, и их зудящая вибрация давила на барабанные перепонки, раздражая и выводя из себя. А если добавить к этому зловещую атмосферу, грозовым облаком нависшую над всеми демонами и юмами Агентства, то вполне можно было понять, почему все обитатели подземного городка затаились в своих убежищах. Они, опасаясь разбить хрупкую тишину, сидели в своих комнатках-клетушках, и настороженно, точно зверьки, ожидали, когда же их глава сменит гнев на милость.

О да, Данбурит был зол. Вот уже больше недели он без крайней надобности не отлучался из своего кабинета, а когда все же покидал опостылевшие кирпичные стены, то ни одно из его созданий не решалось вставать у него на пути. Еще бы! Никому не хотелось испытать гнев главы Темного Агентства на себе — красавец блондин вполне реально мог обратить любого демона-шестерку в прах одним лишь взглядом.

Причиной тому был сон, увиденный темным офицером на следующий день после свидания с Минако Айно. Проснувшись от собственного крика и ощущения холодного хрусталя под ребрами, Кейто Эйс долго не мог прийти в себя и лежал, пока рваное, точно после долгого бега, дыхание не выровнялось, а покрытый испариной лоб не высох. В то же время в сердце рождалось новое чувство, полностью вытесняя мягкое и теплое сияние любви, проникшее в покрытую тьмой душу. То была ненависть, и после рокового сновидения она вновь проросла колючим сорняком и, пустив корни глубоко в сердце, отравила его своими ядовитыми соками.

Как он мог быть настолько глуп? Как он мог вообще во второй раз угодить в ту самую ловушку? Да, Венера ловко расставила свои сети, использовав в качестве приманки свое ангельское личико — истинная хищница! И он, тупица, попался — увяз, точно муха в медовом сиропе. Более того — кто мог дать гарантию, что события из сна не повторятся в будущем? Стоит Сейлор Венере (или Сейлор Ви, как она сама себя окрестила) узнать о его темной сути, как она тут же, не колеблясь, уничтожит его и глазом не моргнув.

Этот сон, как Данбурит успел убедиться, развеял наваждение о зарождающемся между ним и Минако чувстве. О какой, Металия дери, любви могла идти речь, если в прошлом она сгубила его? Ведь из-за нее, беспечной, равнодушной и жестокой, он перешел на сторону зла и погиб! Венера убила его! Адонис был слеп, раз поддался этой иллюзии и наваждению. Но он, Данбурит, не оплошает. Он уже не тот глупый мотылек, что бездумно летит на пламя, опаляя усики и кисейные крылышки.

Тогда-то офицера и осенило, почему Металия не стер его воспоминания о Венере и позволил видеть сны из далекого прошлого. Все было до смешного просто — Темный Адонис обязан был знать свою историю от начала до конца, чтобы иметь стимул отомстить, изменить ход истории и взять реванш. Воистину, Металия не зря носил титул Короля Тьмы — даже не обладая былой мощью, он сохранил острый ум и склонность к аналитике. И теперь Данбурит был благодарен ему за столь тонкий расчет.

С того момента глава Темного Агентства не поддерживал с Минако никакой связи, подпитывая тем самым ненависть к девушке. Никаких переписок в социальных сетях, никаких звонков и СМС-сообщений… Он даже перестал ходить в университет, лишь бы лишний раз не видеть реинкарнацию принцессы Венеры. Он заперся в своем кабинете, накручивая и убеждая себя в том, что Сейлор Ви виновна во всех его бедах, что именно от ее руки погибла добрая половина верных слуг. Но больше всего Данбурит злился на самого себя и на собственное альтер-эго — защитника в белом, что проявило себя так некстати в тот день, когда сестры Фонда едва не одержали верх над Сейлор Ви.

Тогда-то он и придумал свой идеальный план мести — настолько совершенный, что не нашлось места ни одной упущенной детали, даже самой мелкой. В каждой секунде его крылся определенный символизм, который понять могла лишь сама Венера. Она непременно раскроет его потаенный смысл, но только будет уже слишком поздно.

Данбурит искривил тонкие губы в зловещей усмешке. Перед ним больше не стояло дилеммы, что делать с Минако — убить или обратить во тьму. Первый вариант теперь казался ему наиболее предпочтительным, пусть даже его держало данное Берилл обещание сделать Венеру девой тьмы. Жажда крови, подогретая ненавистью, бурлила в нем, требуя своего. Убить, отомстить, не оставить ни одного упоминания о том, что Венера вообще появлялась на свет! Вот это было бы просто идеально! Но идеальный план требовал столь же тщательной подготовки. И Темный Адонис, не откладывая дела в долгий ящик, принялся за реализацию задуманного.

Первым делом он проследовал к двери и, широко распахнув ее, крикнул, призывая одну их своих юм:

— Лин-Лин! Ты нужна мне! Немедленно!

Легкий ветерок скользнул вдоль коридора, унося слова главы Темного Агенства в полумрак бункера, и офицер, удовлетворенно кивнув, вернулся за стол, принявшись деловито перебирать на нем бумаги и счета.

— Принцесса Лин-Лин, красивое сердце Темного Агентства прибыла, Данбурит-сама! — до неприличия громкий и звонкий голос юмы заставил парня невольно вздрогнуть. Он поднял на нее взгляд и произнес, едва заметно усмехаясь:

— Я понял это еще до того, как ты открыла рот, драгоценная моя. Прежде тебя выдали позвякивание бижутерии и запах дешевых духов.

Сказав это, Темный Адонис не покривил душой — Лин-Лин слыла самой безвкусной юмой во всем Агентстве. Возомнившая себя первой красавицей среди прочих созданий Данбурита, она не знала меры ни в одежде, ни в косметике, ни в бижутерии. Одежда у Лин-Лин была всегда самой яркой — в основном теплых оттенков — от бордового до солнечно-желтого. Даже сейчас она была облачена в алое шелковое кимоно с хаотичным узором из желтых листьев гинкго. У Данбурита так и зарябило в глазах. В добавок ко всему прочему, юма просто обожала всякие украшения, не делая особых различий между настоящими драгоценностями и дешевыми побрякушками. Лин-Лин отдавала особое предпочтение красным камням. Юма считала, что смешение красного и золотого оттенков — это истинно королевское сочетание, а так как она мнила себя принцессой, то и считала необходимым всячески подчеркивать свой статус. А дополняли образ четыре бамбуковые палочки с красными шариками на концах, которыми Лин-Лин закалывала темно-желтые волосы; отчасти из-за этого прическа казалась неким подобием короны. Красный шелковый шарф, повязанный вокруг головы юмы, был закреплен массивной рубиновой брошью красного золота, что притягивала к себе взгляды.

Услышав далеко нелестные слова в свой адрес, Лин-Лин возмущенно вскинула голову и скрестила руки на груди. При этом ее массивные серьги, качнувшись, звякнули.

— Это было грубо, Данбурит-сама! — произнесла она и тут же накуксилась.

— Ладно, не дуйся, красивое сердце, — смягчился глава Агентства. Он знал, что Лин-Лин была очень ранимой — резкая критика могла серьезно обидеть юму. Оттого он поспешил поменять тактику, воспользовавшись своим коронным методом — лестью. — Дело вот в чем. Я задумал одно крайне деликатное дельце, и мне требуется помощь крайне сметливой и проворной юмы. И я подумал: «А не попросить ли об этом Принцессу Лин-Лин?» Что скажешь?

При этих словах бледное лицо юмы, покрытое толстым слоем рисовой пудры и коричневыми пятнами румян, расплылось в широкой улыбке:

— О, Данбурит-сама! — восторженно воскликнула Лин-Лин, сцепив пальцы в замок и прижав к груди. — Я сделаю все, что смогу, и даже больше! Вы не пожалеете, что выбрали меня!

— Очень и очень надеюсь на это, — подмигнул темный офицер, и Лин-Лин едва не растаяла. Внимание главы Агентства немало польстило ей. — Итак, — перешел к делу Данбурит, усевшись в кресло, — слушай внимательно. Наш план состоит вот в чем…

Пока Адонис строил и воплощал свои грандиозные замыслы в жизнь, Минако и Рей второй час подряд разучивали новую песню, с которой Айно должна была на днях выступить в клубе «Moonlight Paradise». Создавалось впечатление, что Рей знает «La Soldier» едва ли не лучше, чем автор и исполнительница композиции в одном лице. Последняя сидела перед синтезатором с самым несчастным видом, едва сдерживая зевоту и всей душой желая прекратить это издевательство над собой. Хино, явившись ближе к обеду, самым бесцеремонным выдернула подругу из постели и, отчитав ее за бесцельное валяние в кровати, потащила в соседнюю комнату — разучивать песню. Поднять — подняла, но не разбудила.

— Минако, возьми на полтона выше и вытяни первый слог, вот так: ты — во-о-о-о-ин! — воздев глаза потолку, Рей пропела строчку из песни, вытягивая при этом руку, точно помогая себе.

— Ты — во-о-ин! — вяло и неуверенно спела Айно, с мученическим видом взглянув на подругу, и Хино раздраженно закатила глаза.

— Нет, опять не то! Ну что такое?! Я не узнаю тебя, — вздохнула Рей, всплеснув руками. Уперев руки в бока, она отключила синтезатор от питания и сняла наушники, бросив быстрый взгляд на часы. — Вот что: давай-ка ненадолго прервем твое блеяние и передохнем. У тебя найдется перекусить?

Айно, с готовностью кивнув, вскочила с места и вышла из комнаты, направляясь к холодильнику. Открыв его и поколебавшись с мгновение, вытащила оттуда миску с апельсинами, намереваясь сделать из фруктов сок. Конечно, приготовление чая заняло бы куда меньше времени, но Минако намеренно растягивала процесс приготовления ланча, дабы отдохнуть от тирании Хино.

Доведенными до автоматизма движениями Айно разрезала фрукты и пропустила их через соковыжималку; при этом ее мысли были далеки от столь привычных действий. Образы из далекого прошлого наводняли ее голову, миражами вставая перед мысленным взором и заставляя чувствовать себя несказанно больной и слабой. И причиной тому были видения из прошлой жизни.

Всякий раз ложась спать, Минако не без напряжения ожидала очередного сновидения. Провидение никогда не посылало ей знаков о том, когда именно наступит этот момент. А когда сон обрушивался на нее подобно морской волне, Айно впадала в забытье на долгое время. Порой видения держали ее в призрачном плену до двенадцати часов. По пробуждению Минако не чувствовала себя отдохнувшей, как и полагается после стольких часов крепкого сна. Она ощущала себя разбитой, весь день не могла ни на чем сосредоточиться и унять мелкую дрожь в руках. Создавалось впечатление, что Айно проживала жизнь Минории заново, хотя в сновидениях девушка была всего лишь сторонним наблюдателем — бесплотным духом, что мог лишь наблюдать за происходящим, не в силах двинуться с места, закричать или заплакать.

Восьмой сон был самым тяжелым за все время. Он вновь перенес Минако в прошлое, демонстрируя ей, пожалуй, самые трагические моменты из жизни Минории и трех ее подруг. Айно казалось, что она смотрит тяжелый фильм, зная заранее, что концовка его не будет светлой и счастливой. Другая метафора, пришедшая ей в голову по пробуждению, была менее приятной — девушка даже содрогнулась и яростно замотала головой, точно намереваясь вытрясти оттуда столь мрачные мысли: «Видеть эти сны — все равно, что присутствовать при пытке близкого сердцу человека и не иметь возможности помочь ему…»

На Айно накатила такая тоска, что хотелось волком выть. В эту ночь она словно заглянула в душу каждого, кто фигурировал в сновидении, прочувствовав целую гамму эмоций: от безудержного, пьяного гнева, до леденящей сердце ненависти. А когда видение растаяло, точно утренняя туманная дымка, все чувства — и хорошие, и плохие — покинули Минако, оставив внутри лишь пустоту. Айно забралась с головой под одеяло, намереваясь осмыслить увиденное во сне, но случай распорядился иначе, прислав полную решимости Рей.

За невеселыми мыслями Минако не заметила, как Хино тихо вошла на кухню, и вздрогнула, когда подруга мягко положила руки на ее поникшие плечи.

— Что случилось? — тихо и участливо, без резких командных ноток в голосе, спросила Рей. — Тебя что-то беспокоит?

Айно покачала головой и невесело улыбнулась:

— Это пройдет, не переживай.

— Не могу, — уже тверже произнесла мико и села на соседний стул, — ты же меня знаешь. Выкладывай, — потребовала Хино, и на минуту Минако почудилось, что она попала на допрос с пристрастием. — Это как-то связано с Кейто Эйсом?

Вот так поворот!

На мгновение Айно опешила, с изумлением воззрившись на подругу, и сердце ее неприятно заныло от одного упоминания имени белокурого парня. Сама того не ведая, Рей затронула еще одну больную для подруги тему.

— Ничего, — буркнула Минако, отводя взгляд.

— Как это — «ничего»? — пришел черед Рей изумляться. — Совсем?

— Угу, — мрачно кивнула Айно, отламывая кусочек рисовой лепешки. — Именно. Со времени нашего последнего свидания от него не было никаких вестей. Словно под землю провалился — ни звонков, ни СМС, даже в Сети тишина.

— Действительно странно, — потерла подбородок Рей, задумчиво глядя на подругу. — Мне казалось, что Эйс вполне серьезно настроен по отношению к тебе. Скажи: может, ты со своей стороны сделала что-то, что отпугнуло его? Не мог же Кейто без причины так кардинально изменить свое поведение!

Минако пожала плечами:

— Есть одна мысль. Когда он проводил меня до двери квартиры, я не позволила себя поцеловать.

— Ха! — тут же воскликнула Хино, щелкнув пальцами прямо перед носом Айно. — Может, как раз именно в этом и кроется вся проблема?

Минако залилась веселым смехом, чувствуя, как пустота покидает ее душу:

— А он принял мой отказ слишком близко к сердцу, да-да-да, конечно!

Рей тоже рассмеялась и, ободряюще похлопав подругу по плечу, произнесла:

— И из-за этой ерунды ты полдня ходишь как вареная? Переживаешь из-за молчания Эйса? Брось! — Рей взмахнула рукой и добавила: — Эх, будь я парнем… Не упустила бы своего! Веришь?

Айно хотела было открыть рот, чтобы возразить — мол, все дело вовсе не в Кейто, но внезапно передумала. Пусть все будет так, как есть. Зачем Хино ее проблемы? Вместо этого она так и покатилась со смеху, вытирая выступившие от смеха слезы:

— Верю, — выдавила девушка, давясь от смеха. — Поверь, это лучшая мотивация в моей жизни! Была б ты парнем… Ха-ха-ха!..

— Вижу, тебе полегчало. Что ж, раз так, — Рей решительно поднялась с места и воззрилась на Минако, — пошли репетировать.

— Опять?!

— Снова! — безапелляционно отрезала Хино и, схватив Айно чуть повыше локтя, потащила рыдающую от смеха подругу обратно к синтезатору. Она даже представить не могла, насколько сильно помогла Минако. Блондинка вернулась в прежнее расположение духа и, наконец, спела так, как того хотела Рей. Теперь она была вновь готова покорять весь мир своей красотой и талантом.

Этим же вечером Минако уселась у телевизора, бесцельно переключая каналы. Пять минут назад она нанесла на лицо насыщенную минералами маску, и теперь Айно нельзя было улыбаться, разговаривать и вообще каким-либо образом выражать свои эмоции, дабы темно-серый слой косметической глины не пошел трещинами и не осыпался, словно старая штукатурка. Артемис чинно сидел рядом, не решаясь попросить хозяйку выбрать что-нибудь одно, но Минако вскоре остановилась на музыкальном хит-параде, и кот расслабился.

Впрочем, лучшими видеоклипами недели Айно и ее пушистый друг наслаждались недолго — на экране замелькали яркие кадры, извещающие о наступлении рекламной паузы. С совершенно непроницаемым выражением лица девушка вновь взяла в руки пульт, чтобы вновь начать путешествие по телеканалам, но так и не нажала ни на одну из кнопок. Первый же рекламный ролик заставил Минако забыть о покрывшейся корочкой маске и разинуть рот от удивления.

Эйс. Вне всяких сомнений, это был он — в белоснежном костюме и с тщательно уложенной шевелюрой; на груди алмазным блеском переливалась круглая подвеска, ослепляя всех и вся. Кейто, улыбаясь, ленивой походкой шел на камеру и, нарочито небрежно засунув руки в задние карманы брюк, обращался к телезрителям (точнее, к телезрительницам):

— Вы красивы, молоды и амбициозны? Вы хотите покорить мир шоу-бизнеса своим талантом? Я, Кейто Эйс, даю вам шанс принять участие в съемках клипа из моего нового музыкального альбома. Все, что вам нужно — придти на кастинг завтра, в 9.00. Буду ждать вас завтра в концертном зале «Согэцу», — произнеся это, он подмигнул и добавил: — Возможно, мне нужна именно ты! — и указал пальцем прямо на нее.

У Минако тут же подпрыгнуло сердце, а по спине поползли холодные мурашки; ощущение было, мягко говоря, необычное — создавалось впечатление, что Эйс обращался с экрана телевизора именно к ней, а не сотням — если не тысячам — поклонниц. Но Айно тут же одернула себя: что это она, в самом деле? Подумаешь, ткнул пальцем в камеру — а она уже унеслась в мир фантазий. Избранной себя вообразила? Хотя… почему бы и нет?

— Нет, ну надо же, — скептически изрек Артемис, — как сияет! Рисуется! Тоже мне — звезда! Верно, Мина? Мина?.. — спросил кот еще раз, с недоумением глядя вслед хозяйке, что опрометью бросилась в ванную комнату. Спустя пару минут она вернулась, яростно растирая лицо пушистым полотенцем, и заметалась по квартире, бормоча себе под нос: «Где же, ну, где же ты?!»

— Что такое? Что случилось? — всполошился белый жрец, вскочив с дивана и потрусив следом за Айно.

— Я ищу купальник, — последовал краткий ответ, и Минако вновь наполовину скрылась в шкафу.

— Зачем? Неужели ты собираешься на кастинг?

— Вуаля, — довольно произнесла девушка, вытащив из груды вещей искомое, и с победой взглянула на пушистого друга. Артемис не понял, что же значит последнее сказанное блондинкой словечко — восторг по поводу чудесным образом найденного купальника или же издевка над дедуктивными способностями кота. — Собираюсь. Хочу взглянуть Кейто в глаза и деликатнейшим образом напомнить о себе, — Айно картинным жестом приложила руку ко лбу и томно вздохнула.

— И к чему тебе это? — проворчал кот, помахивая хвостом. — Ты же не его девушка, чтобы давить на совесть Эйса за его долгое молчание.

— Да что ты понимаешь! — нахмурилась Венера и поджала губы. — Хотя, — она пригладила волосы и задумчиво посмотрела на Артемиса, — ты все же в чем-то прав. Однако это не дело — сходить с девушкой на свидание, а потом просто перестать звонить. А на кастинг я все же пойду. Пусть даже не ради Кейто — ради себя.

— В целях спортивного интереса? — уточнил белый жрец.

Минако подмигнула ему, и улыбнулась уголком губ:

— В точку!

Несмотря на то, что Айно пришла на кастинг на полчаса раньше указанного срока, у здания, в котором размещался концертный зал, уже собралась внушительная толпа потенциальных соперниц, и Минако непроизвольно охнула. Однако, собравшись с духом, девушка начала пробираться ближе ко входу, аккуратно протискиваясь сквозь море красавиц, недовольных маневрами Айно. Она не уставала рассыпаться в извинениях, но упорно следовала к своей цели — дверям из толстого стекла, над которыми висел баннер с ослепительно улыбающимся Кейто Эйсом. Он служил ей своеобразным ориентиром, знаком свыше, маяком в долгожданной гавани. Добравшись до ступеней, охраняемых двумя мощного вида мужчинами в темных очках, Минако невольно поежилась и устроилась неподалеку, тайком рассматривая конкуренток.

Чем дольше она смотрела на них, тем сильнее у нее сосало под ложечкой. Многие из девушек, пришедших на кастинг, были моделями и манекенщицами, и Айно, ловя обрывки их пафосных речей, полных лести, зависти и похвальбы, понимала, что не хочет отдавать им победу. И чем дальше, тем сильнее в ней крепло чувство неприятия. Впрочем, тоненький голосок реальности упорно нашептывал девушке, что не стоит и пытаться участвовать в отборе — нечего ставить себя на одну чашу весов с моделями. Или хотя бы с той брюнеткой в песцовой горжетке и кроваво-красными ногтями. Но Минако упорно игнорировала его, веря в свою счастливую звезду, под которой была рождена.

Наконец, ровно в девять часов двери распахнулись, и перед горящими от нетерпения девушками предстала ярко разодетая женщина, точный возраст которой невозможно было разглядеть под толстым слоем пудры и румян. Она громко ахнула и всплеснула руками и, увидев, сколько красавиц откликнулось на предложение Эйса сняться в рекламе, быстро и громко заговорила, точно торговка, расхваливающая свой товар:

— Приветствую, уважаемые конкурсантки! Рада видеть вас всех здесь! Я — Лин-Лин, пиар-менеджер Кейто Эйса, — женщина хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и продолжила: — Сейчас вы все войдете в помещение, зарегистрируетесь и получите свой номер, под которым будете участвовать в конкурсе. Надеюсь, все взяли с собой купальники? Отлично, — не дожидаясь ответов, произнесла пиар-менеджер. — Всего немного терпения, и вы увидите Эйса. Все, что от вас требуется — это хорошее настроение и боевой настрой. Ну и, конечно же, то, чем обладает каждая из присутствующих здесь — милое личико и стройная фигура. Желаю всем удачи! — сказав все это, Лин-Лин торопливо удалилась, сделав охранникам знак следовать за ней.

Минако была подхвачена толпой оживленно переговаривающихся конкурсанток, ринувшихся внутрь концерт-холла, и спустя минуту она уже стояла в очереди к столу, где миловидная девушка лет двадцати пяти записывала всех желающих принять участие в кастинге. Лин-Лин стояла за ее спиной, изучая регистрационный список и пристально вглядываясь в лица моделей, словно пытаясь таким образом определить потенциальную победительницу. Когда глаза пиар-менеджера остановились на Минако, девушка почувствовала себя не в своей тарелке. Взгляд Лин-Лин был колючим, холодным и каким-то испытывающим, и никак не вязался с образом яркой бабочки, который женщина сама себе создала. Айно поспешно перевела взгляд, и наваждение рассеялось.

Наконец, Айно получила браслет с номером двадцать три и направилась в сторону гримерных. Большая их часть была уже занята — а в некоторых готовились и вовсе несколько конкурсанток сразу; впрочем, Минако все же успела шмыгнуть в одну свободную и закрыться изнутри. Там, переведя дыхание, она вытащила из сумки не аккуратно сложенный купальник, а пудреницу-полумесяц.

— Хорошо, что Артемис остался дома, — произнесла девушка вслух, обращаясь к своему отражению в зеркале. — Пришло время проверить еще одну функцию этой прелестной вещицы… Сила Полумесяца, перевоплоти меня в прекрасную фотомодель! — громко и отчетливо произнесла Минако, вскинув вверх руку с зажатой в ней пудреницей, и в тот же миг ее окутало золотым сиянием, настолько ярким, что узкая полоска света выбилась из-под двери гримерной. Проходящая мимо женщина из обслуживающего персонала на мгновение удивленно застыла, недоумевая о природе этого золотого свечения, а затем решительно постучала в дверь:

— У вас все в порядке? — с ноткой тревоги поинтересовалась женщина.

— В полном. Нет нужды беспокоиться! — с полной уверенностью заявили с той стороны, и сотрудница клин-сервиса, пожав плечами, отправилась дальше по своим делам.

Айно, тут же позабыв об этом небольшом недоразумении, с полным удовлетворением крутилась у зеркала, любуясь результатом перевоплощения. Закрытый купальник классического черного цвета идеально подчеркивал ее точеную фигуру, не скрывая плавных изгибов, а сияющие чистым золотом волосы были присобраны и закреплены с обеих сторон черными заколками, открывая взгляду изящную линию шеи и плеч.

Минако, удовлетворившись увиденным, чуть приподняла грудь в вырезе купальника, чтобы лиф выгоднее подчеркнул ее, и завернулась в халат, чтобы не замерзнуть к тому моменту, как придет ее очередь демонстрировать свои прелести. Направляясь в главный зал концерт-холла, Айно задумалась о том, какой будет реакция Эйса на ее появление в числе прочих претенденток на роль в клипе. Он наверняка удивится, но выкажет ли каким-нибудь образом свое замешательство? Или же сделает вид, что не узнал ее? В любом случае, Кейто придется встретиться с ней. Девушка была тверда уверена в том, что в нужный момент не спасует перед прочими моделями и манекенщицами — Сила Полумесяца сделала свое дело, подчеркнув красоту воительницы Венеры. Победа будет за ней — в последнем Айно практически не сомневалась.

«Придет или не придет? Придет или нет? А вдруг нет? Вдруг она не видела рекламы?» — такие вопросы Данбурит задавал себе раз за разом, едва у концерт-холла стала собираться толпа желающих попытать счастья и окунуться в мир шоу-бизнеса. Он наблюдал за собравшимися, стоя у окна в кабинете главного менеджера, задумчиво потирая подбородок. Однако когда его острый взгляд выхватил в однообразной серой массе искорку золотистых волос, сердце Темного Адониса подпрыгнуло, признавая Венеру.

— Пора, — коротко бросил Данбурит, подавая знак Лин-Лин и та, подпрыгнув на месте, скрылась за дверью.

Он же, помедлив немного, спустился вниз и направился к своему месту у подножия сцены, где обычно сидело жюри. Заняв его, Данбурит не покидал кресло ровно до тех пор, пока Минако, наконец, не поднялась на сцену и не замерла, надменно и горделиво вскинув голову — мол, вот она я — смотри, любуйся! До этого он просмотрел дефиле еще нескольких конкурсанток, одобрительно кивая и перебрасываясь с ними парой ничего не значащих фраз. Они не были нужны Эйсу — вся эта иллюзорная паутина была сплетена всего для одной мушки с золотыми крылышками. И вот когда Венера замерла у самого края сцены, положив одну руку на бедро и выжидающе уставившись на Кейто, он широко улыбнулся, выражая несказанную радость от того, что мушка уже приземлилась на липкие нити его паутины.

— Ох, дорогая моя! — воскликнул Эйс, поднимаясь с места и наблюдая за реакцией Айно. Та широко распахнула глаза в немом удивлении, когда увидела, как он ловко вскакивает на сцену, игнорируя ступеньки, и покровительственно приобнимает ее за плечи. В этом жесте не было ни капли любви и искренности — только игра на камеру. — Ты просто идеальна, совершенна, неподражаема! Именно та, которую я искал! Ну же, скажи, как тебя зовут?

Минако совершенно растерялась. В ее глазах читались смятение и невысказанный вопрос: «В своем ли ты уме, парень?», и Данбурита это изрядно позабавило. Он наклонился к ее уху и шепнул:

— Подыграй же мне, Минако!

Айно судорожно вдохнула, принимая игру Эйса и ответила в микрофон, услужливо сунутый Лин-Лин ей под нос:

— Минако Айно.

Защелкали камеры невесть откуда взявшихся папарацци, на мгновение ослепив блондинку, но Темный Адонис не дал ей отвлечься, объявив во всеуслышание то, о чем мечтали все собравшиеся в этом зале девушки:

— Итак, я нашел ту самую девушку — и это участница под номером двадцать три — Минако Айно! Послезавтра мы вылетаем с ней и со съемочной командой на тропический остров в Тихом Океане, дабы приступить к работе над новым клипом. Поприветствуйте же победительницу!

Из зала раздалось два-три жидких хлопка, в то время как Лин-Лин восторженно била в ладоши, визгливо смеясь. Минако чувствовала на себе завистливые взгляды оставшихся не у дел моделей и манекенщиц, и это добавило горечи к сладкому вкусу победы.

«Я победила! Победила!» — хотелось прокричать Минако, но она лишь широко улыбалась, не слыша ничего, кроме биения собственного сердца и щелчков фотокамер.

От толпы отделилась группа потерпевших поражение конкурсанток, среди которых счастливая победительница узнала давешнюю брюнетку в горжетке и кроваво-красным маникюром. Красотки бросили на Айно взгляды, полные плотоядной зависти, а одна из них произнесла нарочито громко — так, чтобы ее слова долетели до блондинки:

— Тут наверняка не обошлось без постели. Уж слишком все просто у нее получилось.

— Точно! — поддержал кто-то реплику этой стервы, и щеки Минако залились краской возмущения. Она хотела было что-то крикнуть им вслед, дабы обелить свое честное имя, но Эйс, по-прежнему приобнимая Венеру за плечи, лишь крепче сжал ее и шепнул, обдавая ухо горячим дыханием:

— Не обращай внимания. Будь выше этого.

Айно подчинилась, проглотив обиду, но все же настроение ее было безнадежно испорчено. Кейто отстранился и сделал Лин-Лин знак подать девушке халат, не пошевелив и пальцем, чтобы накинуть вещь на озябшие плечи Минако. Внутри него боролись противоречивые чувства: Данбуриту хотелось задушить Венеру, в то же время он испытывал мучительное желание впиться в ее губы, целовать до самозабвения; ласкать, причиняя боль. Этот убийственный коктейль ударил темному офицеру в голову, и он поспешно отступил от Айно, до скрежета сжав зубы.

Минако же, завязав пояс халата, скрестила руки на груди и выжидающе уставилась на Кейто — точь-в-точь, как ревнивая жена на поздно вернувшегося домой мужа. При этом она не говорила ни слова, но Эйс догадался о причинах такого ее поведения.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — поспешно начал он, предложив Айно уйти со сцены. — Я слишком долго не давал о себе знать — каюсь, — коротко рассмеявшись, Кейто опустил голосу и развел руками. — Но у меня есть оправдание — я записывал новый альбом и готовился к кастингу.

— Вот как? — весело хмыкнула Венера. — Надо же, какое усердие — мне даже немного завидно!

— Сердишься? — насмешливо уточнил парень, издевательски вздернув бровь.

Минако фыркнула и отвернулась, едва сдерживая рвущийся наружу истерический хохот:

— Конечно же, нет!

— Значит, да, — констатировал Эйс и с победой взглянул на Айно. Та шутливо ткнула его локтем в бок и звонко рассмеялась.

— Ты слишком самоуверен, Кейто. Но я не сержусь, правда. Просто твое поведение было как минимум странным, — девушка намеренно не озвучила все те мысли, что пришли ей в голову за прошедшие две недели — не хватало еще, чтобы он подумал чего лишнего.

— Ну, раз я прощен, значит, еще не все потеряно, — Эйс подмигнул и протянул Минако белый конверт. — Вот, держи. Здесь твой билет на самолет. Вылет послезавтра, ровно в семь утра. Не опаздывай!

— Куда летим? — с готовностью отозвалась девушка, заглядывая в конверт.

— На остров Такутеа. Остальное рассказывать не буду — увидишь потом все своими глазами.

— Идет! — засияла Минако и, поддавшись порыву, чмокнула Кейто в щеку и ушла, крайне довольная собой. А Данбурит застыл на месте, точно громом пораженный — поцелуй Айно выбил его из колеи, и теперь горел невидимым клеймом. Темный Адонис ожесточенно стер его рукавом и резко выдохнул. Первый раунд игры окончен. Все самое интересное ожидало впереди.

Через день самолет с Эйсом, Минако и съемочной группой во главе с Лин-Лин приземлился в аэропорту Раротонга. Там пассажиров со всеми чемоданами и оборудованием тут же пересадили в частный самолет и переправили на Такутеа. Минако в перерыве между пересадками не успела как следует рассмотреть пейзажи острова — а сквозь иллюминаторы оценить все прелести тропиков не представлялось возможным. Но едва завершился очередной перелет и спустили трап, Айно первая вышла из самолета и осмотрелась, не сдерживая восторгов по поводу увиденного.

Пейзаж Такутеа словно сошел с рекламного буклета туристического агентства — бескрайнее голубое небо, сливающееся на горизонте с зеленовато-лазурной чешуей океана, полоска белого песка, который жадно лизали набегающие на пляж волны… И, конечно же, пальмы — извечный символ тропических островов. На их вершинах зрели кокосы — гроздья зеленоватых круглых плодов, напоминающих мячи. Теплый солоноватый бриз трепал волосы Минако, а солнце щедро дарило свое тепло.

— Это рай!.. — восхищенно выдохнула Айно, сделав пару шагов по песку и осмотревшись.

— Не спорю, — тут же материализовался из-за ее спины Эйс, надевая солнцезащитные очки. — Но все же я советую тебе приглядывать за своим любимцем, — он бросил взгляд на корзинку в руках Минако, где сидел Артемис. Девушка не захотела оставлять своего пушистого друга одного на неопределенный срок, потому на просьбы кота взять его с собой ответила согласием.

— Почему? — удивилась Айно.

— Я слышал кое-что о местном племени. Если верить слухам, они едят все, что движется. А твоего белого котика вполне могут принять за заморский деликатес. Так что смотри за ним в оба.

Кот испуганно замер на дне корзинки, не решаясь поднять голову, а девушка, немного шокированная рассказом Кейто, погладила белого жреца по голове, успокаивая и его и, отчасти, себя:

— Не бойся, Артемис, я не дам тебя в обиду. И уж, тем более, не позволю тебя съесть.

Эйс и Айно разошлись по своим бунгало, чтобы немного передохнуть после перелета, а неугомонная Лин-Лин и ее команда рабочих начали возводить на побережье съемочный павильон. К самим же съемкам должны были приступить уже завтра, так что Кейто и Минако могли провести остаток дня по собственному усмотрению — благо все условия для отдыха были созданы.

Адонис некоторое время лежал с закрытыми глазами, пытаясь уснуть, но стук молотков и визг дрели, доносящихся с побережья, никак не давали ему это сделать. В конечном счете, Эйс со вздохом поднялся и решил продолжить отдых уже на пляже. Взяв все необходимое, он не спеша направился к уединенному пляжу, куда шум строительных работ практически не доносился. Там уже стояли два шезлонга, а между ними — маленький пластиковый столик. И одно место уже было занято.

Данбурит остановился и сжал кулаки. Не составляло никакого труда догадаться, кому принадлежали пестрое парео, большое мягкое полотенце и тюбик крема для загара — их обладательница плескалась в океанских водах, точно рыба, не видя, что ее одиночество нарушено. Темный офицер снова сделал глубокий вдох и приказал себе сосредоточиться на поставленной задаче:

«Ты должен довести дело до конца. Только самоконтроль, только мысли о мести. Завтра все закончится. Помни, что ты ненавидишь Венеру и, как бы она тебя не искушала — не поддавайся!»

Это немного подбодрило Данбурита, и в его сердце вновь запылал темный огонек. Он решительно подошел к свободному шезлонгу, положил на столик свои вещи и, надев солнцезащитные очки, со всем удобством разместился на пляжной кушетке. Звуки строительства, конечно, долетали и сюда, но их заглушал рокот прибоя и музыка из радиоприемника, который Айно невесть зачем принесла с собой.

Минако, завидев Кейто, приветственно взмахнула рукой и направилась к берегу, на ходу выжимая мокрые волосы. Солнце заиграло в каплях воды на теле девушки, и парень непроизвольно вспомнил древнюю легенду о рождении Венеры — ту самую, которую Феникс и Алфесибея рассказывали своему маленькому сыну Адонису.

На морскую пену брызнула кровь Урануса — бога неба, раненного собственным сыном, и волны вскипели, являя взору прекраснейшую из богинь — покровительницу красоты и любви. Ее волосы были словно сотканы из солнечных лучей, глаза могли посоперничать с небесами своей глубиной… Капли воды, стекающие с совершеннейшего тела, тотчас же обращались в крупный, сияющий жемчуг. Да и саму Астарту восхищенные смертные называли Прекраснейшей из Жемчужин…

«Она сведет меня с ума прежде, чем мой план осуществится», — мысленно простонал Данбурит, не в силах оторвать взгляда от Минако. Не приходилось сомневаться в том, чей дочерью она была — Темному Адонису показалось, что он увидел рождение Венеры своими глазами. Пусть Айно не делала ничего такого, что могло вызвать душевный трепет и благоговение, да и обнаженной она не была, однако Эйсу и этого хватило сполна. Он пребольно ущипнул себя за бедро, чтобы развеять глупое наваждение, и к тому моменту, когда Минако подошла к шезлонгу, Данбурит успел взять себя в руки и сделать вид, что увлечен чтением.

— Как вода? — словно бы невзначай спросил Кейто, когда Айно заняла свое место и растянулась подсолнечными лучами. При этом он старался не смотреть на девушку, прикрываясь папкой-скоросшивателем.

— Замечательная! — ответила она и тут же полюбопытствовала. — Что читаешь?

— Сценарий, — буркнул Эйс.

— Вот как? — оживилась Минако. — Можно и мне посмотреть?

— Нельзя, — вырвалось у него против воли, и парень понял, что натворил — сейчас Айно начнет задавать много вопросов, на которые ей совсем не обязательно знать ответы.

Девушка обескураженно замолчала, и лицо ее вытянулось в немом удивлении.

— Но мне кажется, что я должна знать сценарий, раз уж буду сниматься в клипе…

— Золотце мое, поверь: это совершенно необязательно, — Кейто опустил бумаги и обезоруживающе улыбнулся. Знала бы она, каких усилий это ему стоило! — Слов у тебя, как таковых, нет, а что делать — тебя скажут по ходу съемок.

— Странно… — хмыкнула Минако. — Но, может, ты сделаешь для меня одно маленькое, но приятное исключение? — она вернула Эйсу улыбку и невинно захлопала ресницами.

— Нет.

— А если я скажу «пожалуйста»?

— Все равно — нет, — отрезал Эйс и подумал, что ему нравится отказывать, идти против себя и своих стремлений угождать Венере всегда и во всем.

— Совсем-совсем? — поддавшись азарту, Айно едва не перегнулась через столик, но Кейто ответил ей молчанием.

Вдали тоскливо прокричала чайка, белой стрелой пролетев над водами бухты, и Минако, обижено надув губы, вернулась в шезлонг. Данбурит вздохнул с облегчением. Этот раунд тоже остался за ним.

— Совсем-совсем никак? — раздался с соседнего места робкий возглас, и Адонис расхохотался.

— Ох, Мина-Мина! Боюсь представить, какой ты была в детстве, когда просила у мамы очередную куклу или леденец на палочке. Наверное, даже святой не устоит перед твоими увещеваниями, — проговорил он, наконец, утирая выступившие на глаза слезы. — Говорю в последний раз: ты обо всем узнаешь завтра.

— Хорошо, — смирилась, наконец, Айно и улеглась обратно в шезлонг. Однако любопытство ее все еще не было удовлетворено.

— Пожалуй, мне следует отнести сценарий в бунгало, чтобы он тебя не раздражал, — вдруг сообщил Кейто, поднимаясь. — Скоро вернусь.

Через минуту Минако вновь осталась в гордом одиночестве, слушая печальные крики чаек и ласкающий слух однообразный шум прибоя и шорох жестких пальмовых листьев над головой. Размышляя о том, что день грядущий ей готовит, Айно, не глядя, потянулась за бутылкой минеральной воды, что стоял на столике; однако вместо запотевшей холодной поверхности ее пальцы нащупали свернутый в трубочку лист бумаги. Приподнявшись, Минако взяла рулон в руки и внимательно, не без интереса, рассмотрела его. Похоже, на внутренней стороне листа было что-то напечатано. Девушка, воровато оглянувшись по сторонам — нет ли поблизости Эйса? — развернула его.

Это был не сценарий, а слова песни, на которую, видимо, и должны были снять клип. Айно тут же погрузилась в чтение, пробегая взглядом стихотворные строки, пропитанные тоской, горечью и безответным чувством:

У меня нет сил, чтоб устоять

И не бежать

К тебе сквозь преграды.

Мотыльком лечу я на огонь,

Лишь скажи, слово мне скажи…

Я в твоих глазах,

Гордость потерял.

Все, что окружает,

Брошу я к твоим ногам.

Убьешь меня, если уйдешь,

Мне оставаться здесь невмочь.

Я сконфужен донельзя

Здесь одиночество и боль

Я знаю, это не пустяк

Какой я все же был дурак!

Моя душа тобой полна,

И у меня нет сил, чтоб устоять…

У меня нет сил, чтоб устоять,

Что делать мне?

Без тебя погибну.

И в душе моей уж нет стыда.

Я не виню,

Я ни в чем тебя не виню…

Убьешь меня, если уйдешь,

Мне оставаться здесь невмочь.

Я сконфужен донельзя

Здесь одиночество и боль

Я знаю, это не пустяк

Какой я все же был дурак!

Моя душа тобой полна,

И у меня нет сил, чтоб устоять!

Слов я не нахожу,

Я без тебя умру!..

Без твоей любви…

Но лишь молю: «Уходи!»

Убьешь меня, если уйдешь,

Мне оставаться здесь невмочь.

Я сконфужен донельзя

Здесь одиночество и боль

Я знаю, это не пустяк

Какой я все же был дурак!

Моя душа тобой полна,

И у меня нет сил, чтоб устоять…

Минако не смогла остаться равнодушной к этим строкам, буквально вопящих о боли и безнадеге, и когда Айно сворачивала лист с песней обратно в трубочку, пальцы ее дрожали. От такого крика души ей стало не по себе, и холодные оковы страха сжали ее горло. Что за клип можно снять на песню со столь мрачным содержанием? Минако даже предположить не могла.

— Надеюсь, ты не скучала? — Эйс появился, точно из ниоткуда, и Айно едва заметно вздрогнула.

— Нет, — безмятежно ответила она и потянулась к бутылке с водой.

Кейто пристально взглянул на нее, но не сказал ни слова, когда увидел на столике забытые ненароком слова песни. Быстро сложив два и два, он понял, что Минако все же сунула свой любопытный нос в его бумаги. Данбурита на мгновение окатило жаркой волной — а вдруг его план теперь висит на волоске?! И все из-за его невнимательности! Но Венера вела себя вполне спокойно, и Эйс, вздохнув, присел на свой шезлонг:

— Верю, — ответил он, а про себя подумал: «Если я за эти два дня не сойду с ума, то, пожалуй, возьму отпуск — если такие, конечно, можно получить на службе у Металии».

Съемки начались на следующий день — как и предполагалось ранее. Но, в силу некоторых технических неурядиц, процесс был перенесен с раннего утра на вторую половину дня. Впрочем, все это время команда гримеров и костюмеров готовила Минако к появлению перед камерами. Айно, конечно, не возражала, но после четырех часов укладки волос и нанесения макияжа, который не таял бы под тропическим солнцем, ей хотелось выть от скуки. Но потом ей было уже не до этого.

Тревожный звоночек прозвенел, когда костюмер принесла в бунгало Минако чехол для одежды и с гордостью развернула его, являя взору пораженной блондинки атласное ярко-желтое платье с нижними юбками из органзы и шлейфом из газа. Айно посетило сильнейшее чувство дежавю — это одеяние до головокружения напоминало ей то, из снов, в котором любила щеголять принцесса Минория — разве что лежащее перед ней было более пышным.

Когда же Минако была готова предстать перед камерами, она была готова поклясться, что видит в зеркале принцессу Венеры, а не саму себя. Она боялась этого сходства, считая его роковым, но выбор у нее был невелик. Нечего было и думать о том, чтобы спорить с судьбой. Она была реинкарнацией Минории, и этого нельзя было изменить — лишь принять, как должное и неотвратимое.

Лин-Лин подлила масла в огонь, бесцеремонно ворвавшись к ней в бунгало и принявшись восторгаться внешним видом Айно. Она обрушила на Минако водопады лести, называя ее самой настоящей красавицей и, как ни странно, начала петь дифирамбы Эйсу — мол, какой же он молодец, что выбрал на роль принцессы именно ее. Айно уже порядком подустала от непрерывной болтовни пиар-менеджера Кейто, а ее вездесущесть несказанно раздражала всех вокруг.

Подхватив Минако под руку, Лин-Лин повела ее к сооруженному на скорую руку павильону. На девушку тут же повеяло прохладой десятка вентиляторов, и она с облегчением вздохнула. Ей пришлось бы несладко с таким слоем грима на лице и в длинном платье, если бы на съемочной площадке царила та же жара, что и снаружи.

Павильон напоминал кукольный домик — богатые декорации в нем располагались по тому же принципу. У дальней стены — блеск и позолота, изысканное сочетание белого, пурпурного и золотого — даже в глазах рябило. Но ближе к выходу, где по полу черными змеями тянулись провода, линзами таращились камеры и монотонно гудели вентиляторы, вся мишура исчезала. Только голые стены из гипсокартона и деревянный настил.

Минако подвели к креслу, напоминающему трон, и бережно усадили, аккуратно расправив складки платья. Тотчас же вокруг Айно собралась небольшая толпа из франтовато одетых юношей — все как один были смазливыми красавчиками, словно сошедшими со страниц женских глянцевых журналов.

— Итак, ваша задача, — произнесла Лин-Лин, обращаясь к актерам массовки, — уделять максимум внимания принцессе: целовать ей руки, что-то нашептывать на ухо, протягивать цветы, поигрывать локонами волос и так далее. А ваша, — женщина обернулась к Минако, — улыбаться и флиртовать. Думаю, в этом нет ничего сложного.

Блондинка улыбнулась и с готовностью кивнула:

— Что-что, а уж это мне точно по зубам!

— Надеюсь, — ответила Лин-Лин и, развернувшись, спустилась с возвышения, на котором стоял трон. Сладкая улыбка тотчас исчезла с ее лица, уступив место хищному оскалу. Подойдя к режиссерскому креслу и устроившись в нем как можно удобнее, юма взяла в руки рупор и произнесла:

— Внимание! Камера! Мотор! Начали!

Щелчок хлопушки — и Минако тут же включилась в игру, несмотря на неприятный осадок в душе. На уровне интуиции Айно чувствовала, что здесь что-то не так, что она оказалась в центре какой-то непонятной, сложной игры, условия которой знают все, кроме нее самой. Но она послушно делала все, что от нее требовалось — флирт на камеру не требовал особых усилий.

Но вот на площадке появился Эйс. Облаченный в белый мундир с золотыми эполетами, он шел к трону, напевая первый куплет песни, и Минако едва сдержала возглас изумления. Она уже давно знала о том, что Кейто — это реинкарнация Адониса, но теперь, когда парень появился на съемочной площадке в офицерском мундире и с зачесанными назад волосами, догадки обрели форму. Если свой шестой сон она могла вспомнить с трудом, гадая о том, как же выглядит воин-венерианец, то после седьмого видения все вспомнилось с ужасающей ясностью, промелькнув перед мысленным взором Айно, заставив ее сердце болезненно сжаться.

— Снято! — наваждение было беспощадно разрушено словами Лин-Лин, и Минако, растеряно моргнув, уставилась на пиар-менеджера. — Принцесса, теперь ты должна подозвать к себе Кейто и выслушать с благосклонным видом все, что он тебе скажет. Парни, — обратилась Лин-Лин к массовке, — вы чудо! Продолжайте в том же духе. Все по местам! Мотор! Камера! Начали!

— Сцена два, дубль один!

Эйс допел припев и воззрился на Айно глазами побитой собаки. Поборов желание вскочить с места и броситься к нему с объяснениями и извинениями, Минако, как того требовала роль, поманила офицера пальцем, и тот подошел, со смиренным видом опустившись на колени:

— Когда богиня любви вышла из вод морских, с ее тела скатилась камелька и обратилась в сияющую жемчужину. Прими же мой символический дар, принцесса Венеры! — произнес он, протягивая девушке нитку переливающегося перламутром жемчуга, и Айно почувствовала, как к горлу ее подкатывает тошнота.

«Он тоже знает! Все знает! Он тоже наверняка видит те же самые сны! — лихорадочно подумала Минако, бледнея и растягивая губы в неестественной улыбке. — Что же делать?!»

— Снято! — восторженно завопила Лин-Лин, и Адонис поднялся с колен, по-прежнему не сводя глаз со своей Венеры. Между ними словно произошел бессловесный диалог — только взгляды: полный смятения Минако и укоризненный Эйса. — Кейто, я просто в восторге! — напомнила о себе пиар-менеджер и режиссер в одном лице, разрывая связь между Адонисом и Айно. Минако с тихим вздохом опустила глаза, сгорая от чувства вины за совершенный в прошлой жизни грех. — Твоя задумка — просто блеск! Поделись, как в твоей светлой голове появилась такая великолепная идея?

— Благодарствую! — Эйс повернулся к Лин-Лин. — Я просто решил внести в сценарий свои коррективы. Не поверите, но эта идея пришла ко мне из сна, — пронзительный взгляд, брошенный при этом на Айно, заставил девушку покачнуться на месте от внезапной слабости. — Что с тобой? — с напускным участием поинтересовался Кейто.

— Я… Мне не хорошо… Простите, — еле выдавила Минако и, подобрав юбки, бросилась прочь из павильона.

— Объявляется перерыв на полчаса! — донеслось ей вслед из громкоговорителя. — Потом приступим к съемке следующего эпизода!

— Мина, не хочу пугать, но у тебя, похоже, серьезные неприятности, — с тревогой произнес Артемис, когда Айно, с трудом сдерживая волнение и подступающую тошноту, ворвалась в свое бунгало и рассказала обо всем произошедшем белому жрецу. — Эйс знает больше, чем положено, и это представляет для тебя большую опасность.

Минако нервно ходила из стороны в сторону, заламывая руки. Девушке все это жутко не нравилось, инстинкт самосохранения буквально вопил о том, что ей стоит проявить изрядную долю осторожности, но Айно из всех сил хотела, чтобы опасения кота оказались не стоящими внимания.

— Даже если так, — осторожно возразила Минако, потирая предплечья, покрывшиеся, несмотря на жару, гусиной кожей, — что Адонис может сделать мне, когда вокруг обретается столько народа? Пока я буду в центре всеобщего внимания, он не сможет ничего предпринять. Если он вообще что-либо планировал. А вдруг это простое совпадение?

— Ты хоть сама веришь в это? Прошу тебя, будь благоразумней! — взмолился Артемис. — Я же был там, если помнишь. Утешал тебя, держал на руках, качал, точно малое дитя. Ты испытала сильнейшее потрясение, убив Адониса, пусть даже он превратился в демона и покушался на твою жизнь. Минако! Все ведь сходится: и текст песни, и сценарий клипа… Даже твой костюм!

Айно резко развернулась в сторону пушистого друга, и ее юбки взметнулись желтым облаком:

— Я — не Минория, Артемис! — процедила она. — Знаешь ведь, я ненавижу, когда ты проводишь параллель между мной и дочерью Астарты. И Кейто вряд ли тот Адонис, что проклял принцессу Венеры.

— Ты хочешь так думать, верно? — кот был непреклонен и пытался достучаться до здравого смысла Минако. — Но ведь нельзя исключать даже самой мизерной возможности того, что Эйс может оказаться слугой Металии.

— Будь Адонис демоном, он бы уже давно убил меня, не находишь? К чему все эти ухищрения? Съемки, перелет через океан, вся эта мишура? — девушка схватилась за голову. — Но, возможно, ты прав, и надо держать себя начеку. Хорошо, что жезл и пудреница со мной — в любой момент я могу перевоплотиться в Сейлор Ви и дать отпор.

— Вот это уже другой разговор, — удовлетворенно кивнул Артемис.

Кивнув ему, Минако достала из дорожной сумки артефакты Венеры и сунула их за вырез корсажа. Так ей стало чуточку спокойнее. Едва дело было сделано, как в дверь постучали.

— Кто там? — резко спросила Айно, всем корпусом повернувшись к двери.

— Это я, Эйс, — раздалось снаружи. — Тебе уже лучше?

— Намного, — ответила девушка и, бросив напоследок взгляд на пушистого помощника, вышла из бунгало с гордо поднятой головой. Она прошла мимо Кейто, даже не взглянув на него, но Минако все равно пробрала дрожь. Парень, ничего не говоря, шел следом. Уже на съемочной площадке, убедившись, что Айно находится вне зоны слышимости, Данбурит подошел к Лин-Лин и тихо произнес:

— Действуем так, как и было задумано. И вот еще что: кота тоже следует устранить — он представляет для нас определенную опасность.

Юма закивала, точно китайский болванчик, а затем вновь взяла в руки рупор и прокричала в него:

— Все по местам!

«Вот она — кульминация! Если все пройдет по плану, моя месть, наконец, свершится!»

Думая об этом, темный офицер подошел к Айно, застывшей мраморным изваянием на троне, и тихо произнес:

— Когда я протяну тебе ожерелье, возьми его. Затем разорви и со смехом брось мне в лицо.

— Что? — переспросила Минако, не веря своим ушам. — Ты в своем уме? Эти бусы наверняка стоят бешеных денег!

— Уверяю тебя: это не настоящий жемчуг, а дешевые бусины, нанизанные на простую нитку. Разорвать ее не составит никакого труда, — тут Адонис изрядно покривил душой, так как жемчужины все же были самыми что ни на есть настоящими, и каждая из них стоила целое состояние. Чего только не сделаешь ради мести! — Сделай это ради меня, золотце, — тихо попросил он, заглянув Айно в глаза и та, поймав его взгляд, кивнула, про себя отметив, что с каждым разом положение на съемочной площадке становится все более странным.

— Камера! Мотор! Начали! — вновь раздалась команда Лин-Лин, загудели камеры.

— Сцена три, дубль первый.

Щелчок.

Минако одеревеневшими пальцами взяла бусы, протянутые ей Эйсом и, выжав из себя издевательскую улыбку, рванула нить изо всех сил. Жемчуг брызнул во все стороны и покатился по полу, а то, что осталось в руках, Айно швырнула обратно Адонису и рассмеялась, как того и требовал сценарий. Смех вышел каким-то чужим, холодным, неестественным, вымученным; но камеры продолжали работать — значит, второго дубля не будет. Значит, ее игру находят на редкость убедительной.

Слов я не нахожу,

Я без тебя умру!..

Без твоей любви…

Но лишь молю: «Уходи!»

— пропел Эйс и, с болью взглянув на девушку, отвергнувшую его дар, поднялся с колен и вышел за пределы съемочной площадки. Это был знак тем, кто остался в павильоне, и все переменилось в один-единственный миг. Кульминационная часть плана Данбурита вступила в свою активную фазу. Минако ошибочно полагала, что среди съемочной группы она будет в безопасности; но все оказалось с точностью наоборот.

В одно мгновение партнеры по съемочной площадке сбросили свои добродушно-льстивые маски и, злобно ухмыляясь, скрутили Айно, волоча ее, брыкающуюся и сопротивляющуюся, прямо к торжествующей Лин-Лин. Девушка пыталась вырваться, пуская в ход ноги и зубы, но парни держали ее крепко, и все удары, которые наносила Айно, отчаянно сопротивляясь, были им нипочем. Чья-то холодная рука скользнула в вырез ее платья, и один из актеров с победным возгласом выудил оттуда жезл Венеры и золотую пудреницу.

— Ах, вы… — начала было Минако, но осеклась, увидев в руках Лин-Лин клетку, в которой, бешено вращая глазами, сидел Артемис. Издав сдавленный вопль, Айно рванулась к нему всем телом, выкрикивая имя пушистого друга.

— М-м-м, какой аппетитный котик, — протянула Лин-Лин, плотоядно облизнувшись. — Пожалуй, чуть позже я запеку тебя и съем. Или, может, лучше поджарить на вертеле? Сложный выбор! В любом случае, жаркое выйдет просто пальчики оближешь!

— Ты сумасшедшая! — закричала Минако, вырываясь. — Отпусти его! Сейчас же!

— О-о-о! — юма отставила клетку с полумертвым от страха Артемисом и подошла к Айно. Осмотрев ее со всех сторон, она провела ногтем по щеке девушки, оставляя красный след, и облизала палец:

— Не переживай, милочка! Ты тоже приглашена на пир — в качестве основного блюда! Ха-ха-ха! — Лин-Лин визгливо расхохоталась, запрокинув голову. — Сейлор Ви в сливочном соусе — м-м-м! Даже слюнки текут! А если добавить еще специй и базилика, то…

— Эйс! Где он? — задыхаясь, спросила Минако. Она все еще не оставляла попыток вырваться, но силы Айно уже были на исходе.

— О, не беспокойся за него! — замахала руками юма. — Ему тоже что-нибудь достанется. Что-нибудь филейное и сочное, — Лин-Лин пребольно ущипнула девушку за щеку и отошла. — Что ж, самое время разделывать тушку, мальчики! Держите ее крепче, чтобы не дергалась! Время обе-е-е-дать! — пропела она и, вытянув руки вперед, выпалила:

— Лезвие дракона Лин-Лин!

Несколько острых точно бритва дисков вырвались из открытых ладоней юмы и, рассекая воздух, впились в тело Минако. Жгучая боль пронзила ее до основания; блестящая ткань платья тут же пропиталась кровью. Порезы были неглубокими, но они не затягивались. Будь она в облике воительницы Венеры, атака Лин-Лин показалась бы ей сущим пустяком — за полминуты от ран не осталось бы следа. Но жезл и пудреница были в руках этих чудовищ, а помощи ждать было неоткуда. Или?..

Айно вновь задергалась и закричала, теряя последние силы. Кровь вновь хлынула из ран, отдаваясь адской болью в каждом нерве, и вскоре уже мало что напоминало о том, что платье некогда было желтым.

— Мина! — закричал Артемис. — Держись, прошу!

И Айно держалась лишь каким-то чудом. Лин-Лин снова выпустила в Минако несколько острых лезвий, доводя девушку до грани отчаяния. Она понимала, что вот-вот погибнет, если не свершится чудо. Сознание девушки едва держалась на волоске, и Минако тихо плакала, едва не лишаясь чувств от дикой боли во всем теле, но в один момент, встрепенувшись, она ухватилась за призрачный шанс на спасение и закричала — пронзительно, выворачивая душу наизнанку. С таким отчаянием детеныш дикого животного зовет на помощь свою мать, находясь на волоске от смерти.

— АДОНИС!..

Данбурит не успел уйти достаточно далеко, чтобы этот зов о помощи не достиг его слуха. Точно набатом он ударил по барабанным перепонкам главы Темного Агентства, отдаваясь эхом в голове.

— Нет! Нет! — проскрежетал Эйс и, зажав уши, бросился прочь, не разбирая дороги. Подальше от съемочной площадки, где умирала Венера и наконец-то свершалась долгожданная месть. — Только не сейчас!..

Внутри его души свет слепо боролся с тьмой, покрывшей нутро блондина заскорузлой грязью. Данбурит отчаянно боялся этой своей светлой сущности, которая однажды уже помешала ему осуществить задуманное, и он всячески подавлял ее внутри. Но все равно любовь Адониса к Венере продолжала жить вопреки всем усилиям тьмы. Данбурит бежал; но разве можно убежать от самого себя? Принцесса звала своего защитника, и он рьяно пробивался наружу, ибо не мог иначе. Он дал клятву…

Рожден служить… Любить… Защищать!..

Бешеное биение сердца, четыре ключевых слова, молнией сверкнувшие в голове — и из груди Данбурита вырвался звериный рык, сопровождаемый мощной вспышкой света. Он окутал все тело парня, а когда исчез, то на месте объятого паникой и яростью темного офицера стоял благородный защитник в маске — венерианец Адонис. Не теряя ни секунды, он со всех бросился обратно, доставая на ходу колоду карт, моля богов о том, чтобы Венера была еще жива.

Когда он увидел, что Лин-Лин собирается выпустить очередную порцию Драконьих Лезвий в Минако, висящую в руках демонов безжизненной тряпичной куклой, то рассвирепел.

— Коронный Удар Четырех Карт! — вскричал он, швырнув в темных «фаворитов» тузы из колоды. Не успели они и рта разинуть, как тут же обратились в прах. С тихим свистом разрезав воздух, карты бумерангом вернулись обратно в руку хозяина, и Адонис в одно мгновение оказался рядом с Айно, едва успев поддержать ее и не дать свалиться на пол.

— Данбурит-сама! — завизжала Лин-Лин, топая ногами. — Что вы делаете?!

— Стой на месте! — юноша метнул на юму убийственный взгляд. — Иначе я и с тобой разделаюсь!

Юма-принцесса замерла, благоразумно подавив крик возмущения и стала пятиться назад, к клетке с котом. Адонис уловил и этот ее маневр:

— Я сказал стоять, отродье! — рявкнул он и ласково провел рукой по бледному лицу Венеры. К его облегчению, девушка была еще жива. Подняв валяющиеся неподалеку трансформационный жезл и пудреницу-полумесяц, он вложил их в ладони Минако и сжал ее холодные руки в своих:

— Ну же, очнись, звездочка моя золотая! — тихо прошептал он. — Пусть родная планета наполнит тебя своей силой…

— Данбурит-сама! — Принцесса Лин-Лин была в шоке от происходящего, но ослушаться приказов внезапно сбрендившего создателя не могла, оттого стояла, переминаясь с ноги на ногу и с ужасом глядя на то, как глава Темного Агентства собственноручно рушит свой же план.

Буквально на глазах Адониса Айно начала приходить в себя. Кровь быстрее побежала по жилам, руки потеплели, и Венера открыла глаза, помутневшие от пережитой боли.

— Ты!.. — просипела она, но защитник в белом лишь бережно поцеловал ее в лоб и прошептал:

— Действуй, любовь моя!

Минако до хруста в пальцах сжала жезл Венеры, и когда Адонис отстранился, произнесла заветные слова перевоплощения, вскинув вверх руку:

— Лунная Сила, перевоплоти!

Знакомое золотое сияние окутало девушку, бережно исцеляя раны и возвращая былую силу духа, и Сейлор Ви ощутила, как в ней рождается особая, новая сила. Едва не умерев, воительница Венеры обрела нечто большее, и теперь ей не терпелось испытать эту способность в действии.

К тому моменту как она поднялась на ноги, Адонис таинственным образом исчез, оставив ее один на один с беснующейся Принцессой Лин-Лин. Она топала ногами, размахивала кулаками, исступленно махая головой и изрыгая проклятия:

— Будь ты тысячу раз проклят, Данбурит-сама!!! Ты послал меня на верную смерть! Ну ничего, я справлюсь сама! Не будь я красивым сердцем Темного Агентства! Восстаньте же, мои верные подданные — вашей принцессе нужна помощь!

На крик юмы тотчас же стали собираться люди, подверженные ее темному влиянию — загипнотизированные члены съемочной группы. Они окружили Лин-Лин и Сейлор Ви плотным кольцом. Десятки невинных людей, ставших оружием в руках темных сил. Воительница Венеры окинула внушительную толпу обеспокоенным взглядом и по спине ее пробежал легкий холодок страха.

«Что же делать?» — лихорадочно думала она, прикидывая, какая из атак сможет помочь. Многие из уже использованных умений Сейлор Ви были призваны уничтожать, а не очищать темные души, и отчего-то в этот критический момент Минако вспомнила о Сейлор Мун и ее Лунном Жезле, который выполнял именно эту функцию. Но что уж думать о том, что далеко и недосягаемо? Остается полагаться лишь на волю провидения.

— Ты едва не съела моего кота, — начала свою пламенную речь воительница. — И почти что убила меня! И ты будешь наказана за это именем Венеры!..

— Закрой рот! — взвизгнула Лин-Лин и вновь вытянула руки: — Паутина Лин-Лин! Опутай эту выскочку крепкими, точно тропические лианы, нитями!

Из раскрытых ладоней юмы вырвались сотни тонких, но крепких паутинных волокон. Сейлор Ви попыталась отпрыгнуть, но безуспешно — липкие белесые нити, умело управляемые Красивым Сердцем, крепко стянули ее по руками и ногам. Девушка застонала в голос, вновь попав в ловушку. Лин-Лин смеялась, подтягивая добычу ближе и ближе, приговаривая:

— Пожалуй, я смогу заглотить тебя целиком, не жуя, маленькая и глупая Венера! Неужели ты думала, что можешь обвести меня, принцессу Темного Агентства, вокруг пальца? Не думаю! — с этими словами она разинула рот, который на глазах у воительницы принялся увеличиваться в размерах. Сейлор Ви ужаснулась, увидев, как пасть юмы разверзлась до размеров кроличьей норы; еще немного — и это тварь и впрямь сунет ее целиком в рот, если не…

В воздухе просвистел червовый туз — очередная помощь от защитника в белом — разрезая кокон не хуже острейшего ножа. Миг — и Венера вновь была на свободе. На это раз она не стала тянуть время и выпустила в Лин-Лин свою коронную атаку:

— Луч Полумесяца! В бой!!! — из пудреницы вырвался ослепительный луч и ударил прямо в грудь юмы. Однако, к вящему изумлению Сейлор Ви, та осталась невредима и лишь издевательски рассмеялась.

— Это и все, на что ты способна?! Ха-ха-ха! А ну-ка, ребятки, возьмите ее! — щелкнув пальцами, приказала Принцесса Лин-Лин, и толпа зазомбированных членов съемочной группы с угрожающим видом стала приближаться к воительнице Венеры, протягивая свои руки.

Это стало последней каплей для девушки, которая однажды уже пережила подобное нападение в ювелирном магазине «Osa P». С этим днем у нее были связаны далеко не самые радужные воспоминания, и мысль о том, что кошмар может повториться, заставил Венеру взорваться. И это было метафорой лишь отчасти, так как вскипевшая в Сейлор Ви ярость стала вырываться наружу ослепляющими лучами золотисто-белого света, который буквально разрывал девушку изнутри.

Одержимые, увидев необычное явление, застыли на месте, а воительница, вскинув руки вверх и запрокинув голову, прокричала заветные слова, которые давали свободу ее новой силе:

— Мегатонный! Ливень! ЛЮБВИ!

Мощный поток света в мгновение ока скрыл в своем сиянии хрупкую фигурку, поглотив ее, и в то же время стены съемочного павильона рухнули, как стены карточного домика. Послышались крики ничего не понимающих людей, очищенных силой света, протяжный вой тающей, точно ком снега в воде, Лин-Лин. Если бы кто-то наблюдал за происходящим с борта самолета, то наверняка увидел бы на побережье Такутеа яркую вспышку, чем-то напоминающую взрыв.

Спустя минуту все было кончено. Свет угас, а Минако, прикрыв глаза, без сил свалилась на пол, судорожно хватая ртом воздух. Вокруг нее в беспорядке лежали бессознательные тела людей съемочной группы, и Сейлор Ви хотела верить в то, что с ними обязательно все будет хорошо — ибо все, что она могла сделать — она сделала. Боковым зрением Венера увидела, что клетка с Артемисом пустует и успокоилась: кот уже наверняка успел спастись. Она найдет его чуть позже, когда… немного… отдохнет.

Адонис успел покинуть павильон за минуту до того, как Венера обрушила на всех, кто находился там, Мегатонный Ливень Любви. К тому моменту венерианец, выполнив свою миссию, вновь уступил место Данбуриту, и тот был вынужден бежать, дабы не быть уничтоженным столь мощной атакой.

Стоя на пирсе, глава Темного Агентства едва не выл в голос от осознания того, что вновь провалил задание. А ведь победа была так близко! Он почти что держал жизнь Сейлор Ви в своих руках! План был идеален, а он снова не смог довести дело до конца, провалил задумку, на которую потратил немыслимое количество денег и сил. От отчаяния Данбурит схватился за голову, едва сдерживаясь, чтобы не вырвать из собственной роскошной шевелюры клочья волос.

— Идиот! Влюбленный дурак!.. — в исступлении бормотал темный офицер, едва ли не плача от бессилия и злобы. — Венеру нельзя любить! Нельзя!.. Ее любовь похожа на яд, она губительна для всего живого, деструктивна! Как же я ненавижу себя за это!

— Адонис?

Данбурит вздрогнул, но не повернулся. Надо же! Стоило только подумать о Венере, как она тут как тут, Металия ее дери! Парень сжал кулаки и зажмурился, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. Его била крупная дрожь, на лбу выступила синяя пульсирующая жилка, но Эйс все же смог устоять.

Пошатываясь от слабости, Минако сделала пару шагов по направлению к нему и вновь окликнула Адониса. Тот, казалось, не слышал, содрогаясь от каждого ее слова, точно от удара плетью.

— Не смог… Не успел… — с трудом услышала его бормотание Сейлор Ви, и чувство вины, смешанное с жалостью, затопило ее сердце.

— Адонис, — выдохнула она, и что-то словно подтолкнуло девушку к нему — что-то теплое, светлое, заставляющее совершать воистину безрассудные поступки. Минако преодолела разделяющее их расстояние почти бегом и робко коснулась затянутой в перчатку рукой напряженной спины своего защитника.

— Да что же я за человек такой?.. — вопрошал он сам себя, посыпая голову пеплом.

— Адонис! — снова позвала Сейлор Ви, уже требовательно, с легкой ноткой мольбы, и Данбурит резко повернулся к ней, открыв было рот, чтобы дать ей отповедь убираться куда подальше, но то, что произошло дальше, он предвидеть никак не мог.

Венера обвила его шею руками, прижавшись к Адонису всем телом, и крепко поцеловала, запустив пальцы в мягкие светлые кудри своего защитника. Словно сверхновая звезда взорвалась в голове Данбурита, заставляя забыть обо всем, кроме того, что сейчас происходило. Исчез весь мир, исчезло понятие о времени и пространстве, и он словно воскрес, когда губы Сейлор Ви коснулись его губ. Не помня себя от счастья, Эйс крепко обнял девушку и ответил на поцелуй, словно боясь, что Венера растает в воздухе призрачным видением, если он не сделает шаг навстречу…

Несколько мучительно сладких секунд спустя Минако, наконец, оторвалась от его губ и, положив голову на плечо Адониса, тихо проговорила:

— Я знала, что ты не сможешь причинить мне зла… Верила, что обязательно придешь мне на помощь.

Адонис промолчал, прикрыв глаза и блаженно улыбаясь. Ради одного этого момента, ради этих ее слов однозначно стоило проиграть.

Закат на море — это нечто фантастическое. Оранжевое солнце, похожее на раскаленную докрасна монету, уходит за край света, расцвечивая лазурные воды океана во все оттенки багрянца и золота. Небо при этом не сильно отличается от бескрайних водных просторов, и на кромке горизонта они сливаются в единое целое, создавая захватывающий дух мираж. Нежно-розовый здесь соперничает с тяжелым багрянцем, золотистые оттенки — с серебром сверкающих бликов морской глади. И сердце невольно замирает, восторгаясь совершенству задумки Создателя.

Кейто и Минако сидели прямо на песке под пальмами, прислонившись спина к спине и любуясь закатом. Волны прибоя лениво омывали берег, оставляя на влажном песке причудливые витые раковины, рачков и быстро тающую морскую пену. Их размеренный плеск ласкал ухо, вселяя в две мятежные души гармонию и вселенское спокойствие.

Айно меланхолично пересыпала белый песок из ладони в ладонь, глядя на то, как ветер уносит вдаль легкие песчинки, а Эйс поигрывал прядью ее волос, пропуская их мягкий шелк сквозь пальцы и устремив задумчивый взгляд на тающее в воде солнце.

— Что же нам теперь делать? — первой нарушила блаженную тишину Минако.

— М-м-м?

— Одна половина съемочной группы уничтожена, а другая и вовсе не в курсе, как попала на этот остров. Кто бы мог подумать, что твой пиар-менеджер окажется юмой? В этом наверняка замешан Данбурит…

— Что?! — Кейто так и подпрыгнул на месте. — О чем это ты?

— Лин-Лин что-то верещала о том, что ее подставил некий Данбурит, — пояснила Айно, не обратив внимания на потрясение Эйса. — Мне кажется, я где-то уже слышала это имя… Но никак не могу вспомнить, где именно…

Главу Темного Агентства прошиб холодный пот — он был на волосок от разоблачения, но, к его счастью, Минако запамятовала, что эта истина была открыта ей во сне. Впрочем, забыть было немудрено: новое имя Темного Адониса, дарованное ему Металией, промелькнуло в видении всего один раз.

— Ладно, закроем тему — не хочу думать об этом, — Айно махнула рукой, но после короткой паузы вновь заговорила: — Мне жаль, что съемки сорвались. Что же ты теперь предпримешь?

Кейто отмахнулся:

— Сниму клип на другую песню — не такую мрачную. И на этот раз никаких островов! — он иронично рассмеялся, понимая, что остров тут совсем не при чем. Минако поддержала его, и смех их прокатился по побережью, подхваченный теплым бризом. И именно в этот момент Айно захотела вернуться домой, в Японию, к родным и привычным местам. Она была сыта по горло этими тропиками. Впрочем, как и сам Эйс.

На следующий день после возвращения в Токио Айно уже стояла за кулисами сцены Moonlight Paradise, готовясь впервые исполнить новую песню, отрепетированную с Хино от и до. Ее бил мандраж, но в то же время в душе растекалось сладостное предчувствие эйфории. Девушка не знала, куда деть себя от волнения, и она то и дело крутила сережку, то расстегивая ее, то застегивая, пока, наконец, не получила по рукам от Рей.

— Сколько там людей? — прерывистым шепотом спросила Минако, нервно покусывая губу.

Хино осторожно выглянула из-за кулис и, внимательно осмотрев зрительный зал, сообщила подруге:

— Довольно прилично. Почти все столики заняты.

Айно в сотый раз поправила на себе коралловое платье с пышной юбкой чуть выше колен и, вздохнув, сжала пальцы в замок.

— Волнуешься? — участливо спросила Рей, и Минако кивнула:

— Скорей бы уже оказаться там, на сцене! Это первая песня, которую я написала после расставания с Мамору. Но… я боюсь реакции публики, — честно призналась девушка.

— Ты? Боишься? — брюнетка скептически изогнула бровь. — Нет, скорее, набиваешь себе цену.

Айно укоризненно взглянула на подругу, но ничего не ответила, так как именно в этот момент на сцену вышел ведущий и объявил:

— Итак, дорогие друзья, хочу представить вам долгожданную премьеру — новую песню Минако Айно под названием La Soldier! Только у нас в клубе и только сегодня!

Зал взорвался аплодисментами, и сердце певицы подпрыгнуло к горлу, забившись пойманной в силки птицей. Заиграла музыка, замигали прожекторы, зажглась цветомузыка — пришло время выходить на сцену.

— Ты пойдешь со мной, — выпалила Минако, схватив подругу за руку.

— Что? Нет! — замотала головой Хино, но Айно уже не слушала ее. Дернув подругу за собой, блондинка стремительно вышла из-за кулис. Рей, ругаясь и спотыкаясь, выскочила следом за ней. Впрочем, конфуза никто не заметил — софиты осветили сцену как раз в тот момент, когда девушки заняли места у стоек с микрофонами — благо, еще их не успели убрать после предыдущего выступления.

Перед залом вместо одной Минако предстали сразу две исполнительницы: автор слов и композитор, причем последняя бросала на Айно яростные взгляды, словно обещая подруге грандиозную взбучку. Стоя у микрофонов, девушки на удивление синхронно пританцовывали — благо, Рей была свидетельницей репетиций подруги, и даже сама помогала ей в постановке некоторых движений.

Наконец, они запели:

В неизвестности жить мне больше невозможно,

Но до конца должны пройти мы этот круг,

Пусть оказалось счастье ложным.

Зачарованно в бездну мрака мы катились,

Волею судьбы нам истина открылась вдруг.

Венеры свет развеял тьму вокруг.

Меня пронзил ты взглядом страстным,

Всё стало просто вдруг и ясно. Знаю, что

Лишь одно сраженье — на сотни долгих лет.

Эту вечную войну зовут любовью.

Верю, что однажды прольётся яркий свет,

Даст нам силы победить и мир изменить.

Прочь гони испуг, я с тобой, мой друг!

Я — воин!

— вновь замигали прожекторы, и Рей с Минако, став спина к спине, взмахнули руками; повернулись — проделали то же самое, оттолкнулись друг от друга и вернулись к микрофонам:

Эти чувства нам принесут лишь боль страданий,

Сердце вдребезги, а слезы горячи.

И ни к чему мне обещания.

Но увижу ли вновь тебя я в этот вечер

Или через века до новой встречи — бой,

Судьба протянет руку нам с тобой.

В душе оставив след беспечно,

Не забывай, прошу, что вечно мы вдвоём.

— Айно вскинула руку вверх и встряхнула головой, обольстительно улыбаясь и переходя к припеву:

В вихре дней кружится наш жизненный роман.

Эту тайную войну зовут любовью.

Опьяняют чувства и открывают нам

Мир чудес, где я и ты… и вечные мечты…

Я — прекрасная, я — смелая!

Венера!

Допевая последние строки второго припева, в голову Айно пришла сногсшибательная идея — благородная, смелая и в то же время до одури безрассудная. И она тут же поспешила озвучить ее Рей, пользуясь тем, что заиграл проигрыш и сцена вновь погрузилась в полумрак — лишь радужные тонкие лучи цветомузыки пробегали по стенам зала.

— Я хочу вернуть его! — выпалила Минако, поворачиваясь к Рей.

— Кого? — не поняла брюнетка, продолжая пританцовывать.

— Мамору.

— Что?! — Хино так и замерла на месте. — Ты либо сумасшедшая, либо мазохистка.

— Я знаю, но не могу ничего с собой поделать, — Айно, виновато улыбнувшись, развела руками.

— И долго ты думала над этим? — скрестив руки на груди, насмешливо поинтересовалась Рей.

— Ни минуты. Эта идея пришла мне в голову только что.

— Нет, ты точно мазохистка, Минако, — девушка покачала головой, глядя на глупенькую подругу, слепую в своей любви. — А я еще Усаги дурой называла! Или… неужели ты все еще любишь этого засранца Мамору?!

— Да, и это чувство сильнее здравого смысла. Так как, ты поможешь мне, Рей? — с надеждой воззрилась на Хино Айно.

Мико покосилась на нее:

— А у меня есть выбор?

— Нет.

— Я, конечно, пожалею об этом, но… Да!

— Ура! — возликовала Минако и повернулась обратно к стойке — проигрыш закончился, и софиты вновь осветили сцену. Обхватив микрофон обеими руками, Айно звонко запела соло:

Лишь одно сраженье — на сотни долгих лет.

Эту тайную войну зовут любовью.

Верю, что однажды прольётся яркий свет,

Даст нам силы победить и мир изменить.

Прочь гони испуг, я с тобой, мой друг!

Ты — воин!

Последние секунды песни — и Рей с Минако, развернувшись к зрителям спиной, сделали еще несколько танцевальных движений и эффектно повернули головы в зал – точно под музыку.

Зал бешено зааплодировал, получив вместо простой песни в исполнении Айно маленькое шоу с двумя красотками. Раздавался свист и крики «Браво!», перемежаемые аплодисментами. Направленный на девушек свет софитов казался певицам лучами славы, в которых они буквально купались. Ведущий вынес на сцену корзину с белыми розами, лилиями и георгинами и вручил дар Минако. Ей не составило труда догадаться, кому принадлежат цветы — неоновый свет прожектора скользнул по белоснежному костюму стоявшего у дальнего выхода Эйса.

«А еще говорят, что у кумиров нет кумиров», — подумала Айно и, подняв руку, чуть махнула Кейто в знак признательности, нежно улыбнувшись.

Какое непостоянство!

Глухая осенняя ночь накрыла город плотным одеялом, погасив кое-где ночные огни. Небо было беззвездным, и даже бледное лунное пятно не пробивалось сквозь плотную завесу туч. Абсолютный мрак и тишина. Даже ветер, казалось, уснул в кронах деревьев. Город словно дышал спокойствием.

Спала и Минако. Всего час назад она вернулась из клуба и, наскоро приведя себя в порядок, легла в постель, уснув в тот же миг, как голова ее коснулась подушки. Артемис, свернувшись калачиком в изножье кровати, тоже видел свои кошачьи сны. Мягким голубым светом на прикроватном столике светился циферблат электронного будильника, показывая три часа ночи. Совсем скоро ночь отдаст свои права серому рассвету; самое время поторопиться.

Адонис, материализовавшись прямиком в сонном тепле спальни Айно, осторожно подошел к ее кровати, серой тенью нависнув над девушкой. Минако, что-то сонно пробормотав, перевернулась на бок и блаженно улыбнулась, подложив ладонь под щеку. Эйс замер на месте, словно пойманный с поличным. Однако несколько мучительных секунд спустя он убедился, что его появление не нарушило сон девушки, и тогда Кейто с величайшими осторожностями положил рядом с ее головой букет персиковых плюмерий и небольшую коробку, упакованную в блестящую белую бумагу и перевязанную пышным красным бантом. Помедлив еще с мгновение, он нежно коснулся пальцем теплой щеки возлюбленной и сделал шаг назад, растворяясь в воздухе…

…Первый же солнечный луч, скользнув по подушке сквозь щель в занавесках, упал на открытку, аккуратно засунутую под атласную ленту подарка, и осветил написанные острым витиеватым почерком слова: «С днем рождения, Минако!»

====== 35. Фиолетовый кристалл: Похоть ======

Комментарий к 35. Фиолетовый кристалл: Похоть В главе присутствуют сцены сексуального характера на уровне рейтинга R, а также легкий фем! Это предупреждение для тех, кто еще не достиг 17-ти лет.

Перевод эпиграфа:

Принципы похоти

Легки для понимания:

Делай то, что чувствуешь –

Чувствуй до конца

Принципы похоти

Выжжены в твоём разуме

Делай то, что желаешь

Делай, пока не найдешь… любовь

The principles of lust

Are easy to understand

Do what you feel

Feel until the end

The principles of lust

Are burned in your mind

Do what you want,

Do it, until you find… love

Enigma_Principles of Lust

Любовь и похоть. Что может быть общего между двумя этими понятиями? Могут ли они выражать одно и то же чувство, но только переданное разными оттенками? Отнюдь. Любовь в понимании человечества — чувство светлое, желанное, заставляющее парить в небесах от счастья и некой эйфории; блаженство, дарующие ослепительно-белые крылья за спиной. Похоть — нечто темное, грубое, чуждое, практически низменное, соотносящееся с сущностью животного, которому незнакомо само понятие духовности. Только глупцы могут ставить их на чаши одних весов, ибо в любви нет похоти, равно как в похоти нет любви. Да, понятия разные, как день и ночь, добро и зло; но все же есть одно связующее звено, сковав которое можно стереть грань между темным слепым желанием обладать и теплым, светлым чувством беречь и лелеять — и это чувство зовут страстью. Чувственное удовольствие, жажда острых ощущений, когда по телу волнами прокатывается ток; жар, который рассудок не в силах погасить. Она возможна между любящими людьми — равно как и между теми, кого терзает примитивная жажда обладания. Утолив зов страсти, любящие лишь укрепят сковавшие их узы; в противном случае не останется ничего, кроме пустоты в глазах и тягостного чувства в сердце…

Чувства страсти и похоти не были знакомы Адонису. Он мог бы во всех красках описать, что чувствует человек, когда его любовь является безответной; как упоительны моменты случайной близости; как мир играет яркими красками, когда любимая девушка оказывается рядом, и как гаснут все звезды, когда она далеко. Мог рассказать и о том, как тонка пресловутая грань между любовью и ненавистью, о которой написано столько стихотворений, и как тревожит сладостное нежное чувство, побеждая мрак. Адонис мог поведать все, и даже больше — опыт вечной любви, доводящей до грани сумасшествия, позволял ему сделать это. Парень с легкостью написал бы груды фолиантов, изведя на облачение чувств в слова кипы бумаги, и все равно бы не нашел достаточно красок и образов, чтобы передать всю ту гамму эмоций, которую он испытывал к одной-единственной девушке.

Вернувшись с тропического острова в ставшие едва ли не родными стены Темного Агентства, Данбурит мечтал лишь о том, как он попадет в свою спальню — точнее, смежную с кабинетом комнатушку, в которой едва помещалась узкая кровать — и вволю отдохнет. Сумбур в гудящей чугунной голове, вызванный чередой произошедших на Такутеа событий, да усталость, тяжелой ношей опустившаяся на плечи, выжимали из него последние силы. Теплый полумрак комнатки да упругость матраса на старой железной кровати казались Данбуриту величайшим счастьем — стоило только добраться до них.

Но, как это часто бывает, мечтам его не было суждено сбыться. Едва открыв дверь кабинета, уставший с дороги Адонис увидел одну из своих юм — Флюориту, без тени смущения рассевшуюся на его рабочем столе. Закинув ногу на ногу и чуть откинув голову назад, она с легкой полуулыбкой и вызовом в темно-карих глазах смотрела на создателя, точно ожидая реакции на свое дерзкое поведение.

— Что ты здесь делаешь, Флюорита? — резко спросил Данбурит, опустив на пол чемодан и швырнув в кресло белое замшевое пальто. — Будь добра, оставь меня.

Юма хмыкнула, но с места не сдвинулась, словно испытывая на прочность нервы главы Темного Агентства. Темный офицер пронзил ее убийственным взглядом из-под отяжелевших от недосыпа век, но Флюорита не отвела глаз, с насмешкой встречая грозный посыл создателя.

И Эйс тут же в очередной раз отметил выдающиеся беспринципность и упрямство самой красивой юмы Агентства. Если созданная в крайнем раздражении безвкусная, любящая побрякушки Лин-Лин буквально боготворила Темного Адониса, то Флюорита, в противовес ей, не всегда подчинялась создателю. Подобно ее предшественнице, возомнившей себя Принцессой и «красивым сердцем», неконтролируемая и дерзкая юма считала себя венцом творений главы Агентства, равной ему по силам. Более того, Флюорита искренне верила, что Данбурит создал ее для того, чтобы она стала его второй половинкой, достойной парой.

Думал ли о таких последствиях Темный Адонис, когда ему на глаза попалась старая фотокарточка с изображенной на ней кинодивой 40-х годов прошлого века? Конечно же, нет. Вдохновленный, Данбурит принялся за создание очередной юмы с особым усердием, словно работал над произведением искусства. Он вкладывал в свое новое творение частичку самого себя, как и всякий художник или скульптор. Каково же было удивление главы Темного Агентства, когда его прекрасное создание, нареченное Флюоритой, принялось дерзить и идти наперекор воле собственного творца! Норовливая, взбалмошная и в то же время смекалистая юма попила у него немало крови и вымотала не один километр нервов; и это при том, что Данбурит всегда отличался спокойствием и уравновешенностью. Мало что могло вывести его из себя.

Вот и сейчас, сидя перед Темным офицером среди кипы счетов и документов, скопившихся на столе за недолгое отсутствие главы Агентства, Флюорита поднесла к губам тонкую дамскую сигарету, чиркнула колесиком зажигалки и закурила, с наслаждением сделав первую затяжку. В своей темно-синей блузке из искусственного шелка и строгой черной юбке она была похожа на солидную бизнес леди, словно сошедшую с картинки женского журнала для успешных и независимых. Из украшений — только нитка жемчуга. Никаких излишеств.

— Как дела на острове? — обыденным тоном спросила Флюорита и, сделав еще одну затяжку, выпустила сизое облачко в лицо Данбуриту.

Тот с раздражением помахал рукой, разгоняя сигаретный дым, и ничего не ответил.

— Позвольте угадать: Лин-Лин провалила план, — невиннейшим голоском произнесла юма, усмехнувшись. — Ни разу не удивлена.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Данбурит, вспомнив о том, кто на самом деле сгубил всю монументальную задумку. Сама того не зная, Флюорита нанесла ему сокрушительный удар по больному месту. Не очень-то приятно осознавать, что собственное альтер-эго так и норовит разрушить то, что создавалось с таким трудом. — Пошла прочь, я устал и нуждаюсь в отдыхе!

Однако Флюорита нисколько не обиделась, услышав столь грубые слова в свой адрес. Преспокойно докурив сигарету, она ловко затушила ее в тяжелой пепельнице из оникса и, прищурившись, произнесла с хитрой улыбкой:

— Я знаю, что может поднять вам настроение, — с этими словами Флюорита вытащила из кипы на столе один листок бумаги и с торжественным выражением лица протянула его главе Темного Агентства. — Это договор о купле-продаже, — пояснила юма. — Все оформлено должным образом — ни одной недостающей печати или подписи. Поздравляю, теперь мы совладельцы этого заведения.

Данбурит быстро пробежал глазами содержимое документа, и кровь отхлынула от его лица. Для тех, кто знал Адониса достаточно хорошо, это не означало ничего хорошего — глава Агентства бледнел, когда его накрывал гнев.

— И ты потратила наши последние деньги на покупку увеселительного заведения?! — загремел он, сотрясая криком воздух. Флюорита моргнула от неожиданности, но сумела сохранить на лице прежнее невозмутимое выражение. — Зачем, объясни мне?

— Собственно, не могу понять, что вас так расстроило, — спокойно и с неким достоинством проговорила юма, вставая со стола и подходя к пылающему праведным гневом Данбуриту. — Это же отличное, продуманное решение. Если и ловить золотую рыбку, то в ее стихии.

— Что за бред? — выпалил Адонис, сжимая в руке документ, но Флюорита аккуратно забрала его из рук создателя, дабы тот окончательно не смял злополучный листок.

— Попробую объяснить на вполне конкретном примере, — сказала она, усаживаясь в кресло и вновь закидывая ногу на ногу. — Представьте, что вы ловите форель голыми руками. Эта рыба хоть и ленива — лежит себе между камней и чуть шевелится — но просто так ее схватить не получится. Нужно терпение — очень и очень много терпения. Сначала нужно погрузить руки по локоть в ручей и держать их до тех пор, пока они не остынут до температуры воды, а затем очень медленно, не вынимая рук, двигаться вверх по течению. Обнаружив рыбу, нужно медленно подобраться к ней и плавно перебирать пальцами, едва касаясь ее брюха — имитировать давление потоков воды. И только тогда резко хватать добычу, оглушать и швырять на берег.

Данбурит усмехнулся, скрестив руки на груди:

— И к чему мне этот краткий курс рыбалки?

— К тому, — Флюорита вновь достала сигареты, — что всегда и во всем нужно действовать предельно осторожно, подстраиваясь под обстоятельства, а не создавая их. Вот в чем формула успеха. Не всегда нужно ковать, пока горячо.

— Полагаю, ты все уже для себя решила? — уточнил Темный офицер, свысока глядя на юму. — И с чего же ты решила, что твой план разом решит все наши проблемы?

— Не наши, — перебила Флюорита, поигрывая сигаретой, — а ваши. К тому же, у меня было достаточно времени, чтобы понаблюдать за провалами сестер Фонда, Пандоры, ДеБринны… А теперь еще и Лин-Лин. Я умнее и красивее их всех.

— Делай, что считаешь нужным, — наконец, устало махнул рукой Адонис, направляясь к импровизированной спальне и с громким стуком закрывая за собой дверь. Спорить с этой юмой было бесполезно — легче всего было согласиться и отдать бразды правления в ее руки.

Флюорита возликовала. Она добилась своего — а большего и не нужно было. К тому же, в этом деле у нее был двойной интерес.

В день своего рождения, в час, когда розовато-серый рассвет сменяется туманной прелестью раннего утра, а дрема особенно крепка и сладка, Минако приснился довольно-таки странный, будоражащий воображение сон. Она видела себя со стороны — прекрасную молодую даму в пышном голубом платье с шуршащими нижними юбками из тафты, — крадущуюся вдоль темного пустынного коридора. Чуть приподняв подол одеяния, словно сошедшего с обложек исторических дамских романов, Айно быстро и практически бесшумно двигалась вдоль каменной стены, стараясь слиться с сухим полумраком. В какой-то момент Минако обрела контроль над своим телом и остановилась, оглядываясь. Где-то вдали задорно пиликала скрипка и раздавался пьяный хохот.

Девушка невольно поморщилась и, не став задерживаться на одном месте, проследовала дальше, юркнув в залитый сиянием тысячи свечей коридор, где царила атмосфера роскоши и уюта. Вдоль коридора на стенах висели портреты знатных вельмож, и каждый из них смотрел на Минако свысока, точно выдавая свое превосходство над ней. Тем не менее, ноги несли Айно дальше, и вот она, ведомая некой целью, остановилась у выкрашенной в белый цвет двери и торопливо постучала, пугливо оглядываясь по сторонам. Девушка не хотела бы, чтобы ее увидели здесь и сейчас; и, в то же время это неловкое ощущение перекрывалось сладким волнением, что патокой растекалось по всему телу.

Дверь приоткрылась, и чья-то рука, схватив Минако за запястье, поспешно затащила девушку внутрь. Айно оказалась в полумраке, в котором она едва могла различить очертания предметов. Но она тотчас же забыла обо всем, когда скрипнул засов, надежно запирая дверь, и горячие губы незнакомца, скользнув ее по виску, нежно и чувственно прикусили мочку уха. Минако так и задохнулась от накрывшего ее наслаждения.

— Я рад, что ты пришла… — раздался хриплый от страсти шепот, и Айно не без изумления узнала голос Адониса. В комнате стало чуть светлее, и девушка рассмотрела парня во всех подробностях — от набриолиненных волос до расшитого позументами камзола. Элегантный и мужественный — ни дать не взять красавец военный, похититель женских сердец.

— И я… — словно со стороны услышала она свой голос. Безумие, чистой воды безумие!

Словно удовлетворившись услышанным, Эйс обнял Минако за талию и, рывком повернувшись, прижал девушку к стене. Каждой клеточкой кожи она ощутила трепетный жар его тела. Острое чувство желания пронзило Айно насквозь, концентрируясь внизу живота, и она сама, едва ли осознавая, что творит, впилась в губы Адониса, игриво покусывая их. Сладкий звук поцелуев и прерывистое дыхание разносились по комнате, сливаясь в симфонию первородной страсти.

Его рука скользнула под юбку девушки, оглаживая ногу, затянутую в чулок. Она инстинктивно согнула ее в колене и обхватила бедро Адониса, позволяя офицеру ласкать обнаженное бедро. Минако прогнула спину и вызывающе прижалась к парню всем своим тонким, точеным телом. Адонис что-то пробормотал о том, какова на вкус ее кожа, и провел языком по изящной ямке у ключицы, заставляя Айно еще сильнее выгнуться ему навстречу и, постанывая, прижать белокурую голову Эйса к своей груди…

— Минако!..

…Губы его уже проложили горячую дорожку к мягким полушариям груди, приподнятыми над вырезом платья…

— Минако, что с тобой? Проснись!.. Эй!

Сон разлетелся на тысячу осколков, и девушка, медленно приоткрыв глаза, с явным неудовольствием уставилась на маячившую перед глазами морду Артемиса. Кот выглядел обеспокоенным.

— Ты стонала, — встревоженно произнес он. — У тебя что-то болит?

— Нет, — ответила Айно спустя мгновение. — Мне снился очень приятный сон, и ты прервал его на самом интересном месте! — добавила она, демонстрируя свое явное возмущение вмешательством кота. Еще бы! Артемис ведь нарушил ее первый за последнее время эротический сон. Лежа на спине, Минако, не мигая, смотрела в потолок. На лице ее застыла глупая, но довольная улыбка. Несмотря на то, что сновидение было прервано самым бесцеремонным образом, ощущение близости между ней и Адонисом еще не успело окончательно пройти, оставляя после себя томительное блаженство.

— Ну уж извини, — пробурчал Артемис, — я же беспокоюсь! Кстати, Минако, тут для тебя подарок.

— Что? Подарок? Какой еще подарок? Где? — непонимающе заморгала девушка, завалив пушистого друга вопросами.

— Не знаю, как он тут оказался, — продолжил кот, — но тебе этот презент явно придется по душе.

Айно села на постели. У самого края кровати стояла коробка, перевязанная бантом, а рядом — букет плюмерий, еще свежих. На коробке лежала записка; схватив ее, Минако несколько раз пробежала короткое послание глазами, и на губах девушки расцвела блаженная улыбка. Айно сразу же поняла, чьих это рук дело, и в эйфорическом изнеможении повалилась на спину, все так же улыбаясь.

— Ты точно никого не видел? — уточнила она у кота спустя пару мгновений.

Артемис ответил не сразу:

— Мало ли кто появляется у тебя в спальне! — недовольно пробурчал кот, поворачиваясь хвостом к хозяйке.

— Та-а-ак, стоп-стоп-стоп! — Минако приподнялась на локте и, прищурившись, воззрилась на пушистого друга. — Это на что ты намекаешь, лохматая задница?

Белый жрец хранил гордое молчание; хвост его нервно подрагивал — явный признак того, что Артемиса что-то беспокоило. Айно удивленно вскинула брови, когда поняла, что ее кот… ревнует. Или же просто обиделся. Неизвестно на что, но факт! Ну надо же!

Минако потянулась и бережно взяла пушистого помощника на руки, прижимая его к груди и ласково почесывая за ушком:

— Последний, кто спал на этой кровати помимо меня — это ты, Артемис. А еще ты единственный мужчина, которого я носила на руках. Гордись этим! — со смехом произнесла Айно и поцеловала кота прямо в золотой полумесяц на лбу.

Слова девушки достигли цели — белый жрец тотчас же позабыл о своих надуманных обидах и теперь млел в руках хозяйки, мурлыкая от удовольствия. Как-то сами собой вылетели из его головы мысли о смутных сомнениях в личности Эйса, хоть еще свежи были в памяти те кошмарные моменты, когда его, хранителя Серебряного Кристалла, едва не пустили на барбекю. Артемис буквально чудом выбрался из заточения, когда Сейлор Ви сражалась против Лин-Лин. Клетка, в которой его заперли, упала; от удара щеколда на ней сломалась, и кот оказался на свободе. В противном случае ему пришлось бы принимать человеческую форму, а без позволения на то Селены эта вынужденная мера имела бы свои последствия. Благо, все обошлось. Но где был в этот момент сам Эйс? Где затаился человек, который заманил (иначе и не скажешь) Минако на этот забытый богами остров, и где она едва не погибла? Артемис был готов лапу дать на отсечение, что Кейто знал о истинной — демонической — сути своего пиар-менеджера. Правда, рассказ Минако о том, что Адонис спас ее и даже помог одолеть Лин-Лин, никоим образом не вязался с догадками белого жреца, и это смущало его покой.

Теперь же Эйс таинственным образом проник в дом и оставил Айно презент ко Дню рождения. Как он мог сделать это? Одно из двух: либо Кейто обзавелся ключами от квартиры, либо он возник прямо из воздуха — а беспрепятственно проникать туда, куда им вздумается, могут только демоны высшего порядка. Ох уж эта Минако! Однажды она поплатится за свою недальновидность и безграничное доверие ко всем, кто ей нравится. Вот ведь — лежит себе, радуется подарку, ни разу не подумав о том, как он оказался в ее спальне.

Однако вскоре Артемис полностью расслабился и, скрепя сердце, решил не портить Айно ее личный праздник. День рождения только раз в году — а для нотаций и нравоучений вполне сойдут остальные триста шестьдесят четыре. Тем более, всегда найдется тот, кто прольет ложку дегтя в бочку меда.

Стоило коту подумать об этом, как у Минако зазвонил телефон. Глаза девушки так и загорелись — первая мысль, сверкнувшая в ее голове подобно молнии, была о Кейто. Вдруг это он звонит, чтобы первым поздравить ее с Днем Рождения? Но радость слегка поутихла, когда на дисплее высветился номер мистера Ямамото.

— Мисс Айно? — в запинающемся голосе управляющего явственно звучала тревога. — Срочно приезжайте в клуб — дело не терпит отлагательств.

— Что? Прямо сейчас? — переспросила девушка и села на кровати, скрестив ноги. — Что случилось?

Мистер Ямамото вздохнул и что-то невнятно пробормотал себе под нос, после чего, спохватившись, протараторил в трубку:

— Узнаете все на месте. Прошу прощения за беспокойство! — сказал — и сбросил вызов.

Айно недоуменно вскинула брови и, со вздохом проведя рукой по спутавшимся волосам, неохотно встала с кровати, прошлепав босыми ногами к шкафу с одеждой.

— Да, не самое блестящее начало дня, — прокомментировала она, доставая оттуда бирюзовое платье из тонкой мягкой шерсти. — А эта подозрительная игра в молчанку и вовсе выводит меня из себя. Не люблю неизвестность!.. — в сердцах произнесла Минако и, повернувшись к коту, поинтересовалась: — Который час?

— Почти восемь.

— О, тогда мне следует поторопиться — нужно еще успеть в университет к двенадцати. Я и так порядком махнула на него рукой, — сообщила Минако уже на ходу, направляясь с вещами в ванную комнату.

Что ж, День ее рождения явно обещал быть насыщенным.

Как театр начинается с вешалки, так и сюрпризы для Минако начались еще до того, как она переступила порог Moonlight Paradise. С трудом добравшись до клуба, она выглядела так, словно пробежала десять кварталов без передышки — поездка на автобусе в час пик явно не относилась к числу приятных.

Первое, что бросилось в глаза растрепанной Айно — это демонтаж неоновой вывески с названием клуба. Девушка замерла как вкопанная, глядя на то, с какой аккуратностью рабочие выполняют порученное им задание — как отключают, снимают и осторожно передают люминесцентные буквы, некогда складывающиеся в знакомые до боли слова. Впрочем, Минако воспряла духом, решив, что это всего лишь замена обветшавшей вывески, а не закрытие клуба. По крайней мере, Айно хотелось верить в это. Но что ждало ее впереди?

Когда девушка вошла в зал, то с трудом могла его узнать. Еще сегодня ночью все было на своих местах, а сейчас… Ни огромного диско-шара под потолком, ни уютных диванчиков и мягких кресел, выполненных в пастельных тонах. Даже занавес с серебристыми буквами Moonlight Paradise исчез. Туда-сюда суетились рабочие в комбинезонах, унося старую мебель и декорации; не тронули лишь столики — и то из-за того, что они были намертво прикручены к полу болтами толщиной с палец.

Клуб словно снял парадную маску, обнажая свое истинное лицо, и из привычного и родного оно стало серым и безликим — отсутствие привычных деталей интерьера лишило развлекательное заведение его шарма и души. Айно отчего-то стало так тревожно и тоскливо, словно на ее глазах свершилась непоправимая трагедия. Клуб был, пожалуй, последним звеном, связывающим Минако с той, прежней жизнью — беззаботной, счастливой и полной любви. Теперь и это звено порвалось.

Но когда Минако увидела, что посреди сцены устанавливают пилон, то потеряла дар речи. Это стало последней каплей для ничего не понимающей певицы, для которой это место было ее личным раем. На мгновение Айно показалось, что это просто кошмарный сон, но действо, разворачивающееся перед ней, было вполне реальным.

— Что здесь происходит? — выдавила она, озираясь по сторонам. — Что здесь вообще творится?

Собравшись, Минако ускорила шаг и поднялась по боковой служебной лестнице на второй этаж. Она твердо намеревалась получить ответы на все возникшие вопросы, и только мистер Ямамото на правах управляющего мог дать их. Пройдя мимо ряда гримерных, Айно остановилась у кабинета и решительно толкнула дверь, сумев вовремя подавить свист изумления при виде той толпы, что собралась в небольшой комнате. Там были решительно все работники клуба — от техперсонала до барменов и таких же певиц, как и она сама. Так как места в комнате было мало, все расселись там, где пришлось: кто на диване, кто на стульях, а некоторые и вовсе прямо на полу. Скользнув глазами по этой разношерстной толпе и рассеяно кивнув знакомым, Айно взглядом нашла мистера Ямамото. Он сидел на краешке стула у самого окна, затравленным взглядом взирая на подчиненных и нервно вытирая платком пот с залысин. Никогда еще Минако не видела его таким встревоженным. Сердце ее снова тревожно сжалось — это не предвещало ничего хорошего.

— Ну, наконец-то! — издевательский голос женщины, сидящей во главе стола управляющего, перекрыл тихий гомон переговаривающихся между собой работников клуба. Присутствующие тотчас же притихли. — Мисс Айно, вы заставляете себя ждать. Вам что, не знакомо понятие пунктуальности?

Ноги Минако так и проросли к полу. Она не ожидала, что ее появление привлечет столько внимания.

— Я приехала сразу же, как только смогла, — чуть запинаясь, ответила девушка и присела на валик дивана, выпрямившись под изучающим взглядом незнакомки. Женщина, красивая брюнетка в полосатой блузке и строгой юбке по колено, издевательски вскинула брови и заговорила, обращаясь к всем присутствующим. Голос ее был громким, с легкой хрипотцой:

— Здравствуйте! Позвольте представиться: мое имя — Рита Флюо, и я — новая хозяйка клуба, — она замерла, наслаждаясь произведенным на работников заведения эффектом, а затем продолжила: — Не так давно я и мой компаньон приобрели это заведение, и теперь я фактически являюсь его совладелицей.

Рита достала из изящного портсигара тонкую сигарету и закурила. Табачный запах облаком поплыл по кабинету.

— Признаться, я получила клуб в ужасном состоянии, — деловито сообщила мисс Флюо, стряхивая пепел в пепельницу из красного стекла. — Безвкусный интерьер, стремительно падающая репутация, низкий уровень доходов… Иными словами, все очень и очень плохо, — женщина метнула взгляд на мистера Ямамото, и тот сжался на своем стуле, не смея поднять глаз. — Отныне все будет иначе, — сухо произнесла Рита. — Этот клуб нуждается в кардинальной смене имиджа, и я уже предприняла в этом направлении некоторые шаги. Во-первых — долой эти блеклые буквы и скучный белый цвет. Отныне наше заведение будет называться просто Paradise. Новая вывеска появится уже сегодня.

Люди зароптали, обсуждая эту новость, но мисс Флюо заговорила громче, привлекая к себе внимание:

— Я не закончила, господа! — она постучала согнутым пальцем по столешнице. — То же самое касается декораций и мебели. Наверняка все вы видели, как нанятые мной рабочие убирают прочь все старье. Уверяю вас: сегодня вечером вы не узнаете это место. Но и это еще не все! — новая хозяйка обвела притихших подчиненных торжествующим взглядом и, выдержав долгую паузу, добавила: — Отныне в клубе будут не только петь сомнительные песенки собственного сочинения, но и танцевать стрип дэнс.

Воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие в кабинете пытались переварить услышанное и, судя по вытянутым лицам, далеко не всем это удалось. Минако, подобно прочим, пребывала в шоковом состоянии. Она просто ушам своим не верила!

— Ах, да, чуть не забыла. С этого дня репертуар для исполнения будет отбираться тщательнейшим образом, — Рита выразительно взглянула на Айно и едва заметно ухмыльнулась. — Больше никаких тоскливых завываний! Paradise — развлекательное заведение, а значит, в этих стенах не должно быть никакой скуки! — женщина рассекла рукой воздух и поинтересовалась: — Может, у кого-то из вас есть вопросы?

— Да, у меня! — словно со стороны услышала свой голос Минако, подняв руку — ни дать не взять школьница перед лицом строгой учительницы. — Я хочу попросить на сегодня выходной.

— Исключено, — резко ответила Флюо, с силой вдавливая окурок в пепельницу.

— Почему? — удивилась девушка.

— У вас кто-то из родных попал в аварию?

— Нет… — изумленно выдавила Айно.

— Кто-то из ваших родителей умер? Или сегодня последний день вашей жизни?

— О боги, нет!!! — воскликнула Минако, подскочив с места.

— Все причины, кроме этих трех, считаются неуважительными, — отрезала деспотичная хозяйка заведения.

— Даже День рождения? — вкрадчиво поинтересовалась девушка.

— Особенно День рождения, — подчеркнула Рита. — Можно подумать, вы одна на всей планете родились двадцать второго октября. Учтите, Айно: если сегодня вечером вы не явитесь на работу, я уволю вас и глазом не моргнув. Как вам такой расклад?

Минако едва сдержалась, чтобы не сорваться; но, подавив в себе вспышку ярости, она снова села на место, опустив голову. Хотелось плакать от обиды, но Айно не могла позволить себе подобную роскошь. Особенно в присутствии этой стервы Флюо.

— И еще кое-что, — добавила женщина. — На сегодняшний вечер в клуб приглашена Юшико Ито, одна из лучших исполнительниц танцев на шесте.

— Нам это ни о чем не говорит, — угрюмо бросил кто-то из присутствующих, но Рита, проигнорировав этот выпад, продолжила:

— Проявите к ней уважение — мне стоило немало усилий заманить ее в эту дыру, — Флюо недовольно поморщилась. — Юшико — очень важная гостья, зарубите это себе на носу… Что ж, на этом собрание окончено, можете быть свободны. Жду вас сегодня вечером на рабочих местах.

Люди не заставили себя долго уговаривать и тут же двинулись к выходу из кабинета, создав у дверей небольшую пробку. Минако шла среди них, поджав губы.

«Вот тебе и День рождения! — с досадой подумала Айно. — И это еще цветочки… Что же за ягодки ждут меня вечером?»

Флюорита проводила Минако взглядом и издевательски ухмыльнулась.

«Так вот из-за кого весь сыр-бор! — подумала она. — Вот из-за кого Данбурит сходит с ума и методично подставляет под удар своих же юм! Ничего я особенного в Венере не вижу… У него совсем нет вкуса. Хотя, — женщина провела ладонью по тщательно уложенным волосам, — в моем случае это, скорее, исключение из правил — Данбурит ведь создал меня по образу и подобию голливудской красотки. Ну, ничего! Когда-нибудь он прозреет и поймет, что лучшей пары, чем я, ему не найти».

Эта мысль привела Флюориту в прекрасное расположение духа, и юма, слегка прихорошившись, спустилась в зал, дабы лично проследить за ведущимися там работами.

Лекции в университете и партия в волейбол помогли Минако на время отвлечься от неприятных мыслей. Беззаботная болтовня Хикару и искренние поздравления однокурсников, родителей и Рей вернули девушке прежнее расположение духа и позитивный настрой, так что к концу дня Айно уже относилась к переменам в клубе с некой долей философии.

Однако гнетущее ощущение тоски и тревоги вернулось, когда Минако, высадившись из такси у дверей клуба, узрела новую вывеску — безвкусную, кричащую, переливающуюся кислотно-розовым цветом. «Welcome to Paradise» — гласила она, заманчиво подмигивая потенциальным посетителям. И, как ни странно, народ стекался ко входу, создавая внушительную толпу. У Айно тут же возникла ассоциация с мухами, привлеченными запахом меда, и девушка отчего-то невольно поежилась.

Минако вошла в заведение через служебный вход, направившись было к своей гримерной, но любопытство заставило ее изменить курс и направить стопы к залу. Айно интересовало, какие изменения коснулись интерьера клуба. Она проследовала к служебной двери, что располагалась за барной стойкой, распахнула ее и пораженно ахнула, не в силах сдержать эмоций.

Первое, что бросилось Минако в глаза — это обилие ярких красок. Исчез мягкий полумрак, создаваемый настольными светильниками под кремовыми абажурами — на смену ему пришли режущие глаз цвета — от розового до темно-фиолетового. Источающие этот свет неоновые лампы протянулись вдоль стен над самым потолком, а также у пола, вдоль линии плинтуса. Дополняли эффект и световые прожекторы, отбрасывающие цветные пятна на пол, сцену и столики посетителей. Однако осталось и кое-что неизменное — например, огромный диско-шар. Его вернули на прежнее место к немалой радости девушки.

На смену белым диванчикам пришли мягкие, обитые леопардовой тканью кресла с полукруглыми спинками. Мебельная композиция образовывала своеобразный цветок — четыре кресла-лепестка и столик-серединка. Таких «цветочков» Айно насчитала больше двенадцати. По периметру зала установили широкие приземистые диванчики терракотового цвета. Они тонули в густом полумраке, изредка разбавляемом лучами прожекторов — лучшего места для отдыха влюбленных парочек не найти.

— Немного шокирует, правда? — обратился к Минако бармен, протирая бокал. Появление девушки не осталось для него незамеченным, и мужчина некоторое время наблюдал за реакцией красавицы-певицы на смену имиджа заведения, пытливо изучая смену эмоций на ее бледном в искусственном свете софитов лице.

Девушка обескураженно кивнула.

— Эта Рита явно в ударе, — продолжил мужчина, которого, кажется, звали Такуми. — Изменить так много в планировке клуба всего за день — шутка ли!

Айно снова кивнула.

— Кстати говоря, она спрашивала о тебе, — с многозначительным видом добавил бармен, наклонившись к девушке.

— Неужели? — удивленно вскинула брови Минако.

— Да. Интересовалась, не явилась ли на работу местная звезда Айно. Причем ее слова так и сочились сарказмом.

Айно пожала плечами, неопределенно хмыкнув:

— Даже не знаю, чем я ей не угодила. Ну и ладно! — беззаботно рассмеялась Минако, махнув рукой. — Раз уж так сложились обстоятельства, придется работать с этой стервой. А уйти отсюда я всегда успею, не так ли?

Такуми не мог не согласиться, и Айно, взяв на вооружение собственные слова, развернулась и направилась к своей гримерной, являя всем, кто попадался ей на пути, образец неувядающего оптимизма и достоинства.

«Хвала небесам, хоть здесь все осталось по-прежнему!» — подумала Минако, оказавшись в гримерной. Подобно ей могли чувствовать себя матросы корабля, входящего в родную бухту после семидневного шторма. Все вещи остались на своих местах, в воздухе витал привычный аромат пудры и духов, и Айно на миг показалось, что увиденное в зале ей всего лишь пригрезилось.

Девушка повесила чехол с платьем на ширму и расстегнула его. Перед ней в свете настенных светильников заблестело мини-платье, сплошь расшитое золотистыми пайетками — ни дать не взять чешуя золотой рыбки, готовой исполнить все желания. У Минако руки так и зачесались надеть его, и девушка принялась стаскивать с себя одежду, в которой проходила весь день.

Айно стояла посреди комнаты в одном белье, когда дверь внезапно распахнулась, несмотря на предусмотрительно повешенную снаружи табличку с красноречивыми словами «Не входить!» С недавних пор механизм замка стал заедать, и буквально вчера рабочий вырезал его, не успев заменить новым. Вместо этого была временно повешена та самая табличка, и для внезапного посетителя, — точнее, посетительницы, — она явно не стала достойной преградой.

Минако едва успела шмыгнуть за ширму, не без возмущения глядя на спортивного вида особу, что бесцеремонно ворвалась в ее гримерную. Это была невысокая, но хорошо сложенная девушка, чьи рыжие волосы были завязаны в два низких хвостика. Косая челка практически полностью закрывала левый глаз, и незнакомка постоянно вскидывала голову, чтобы отбросить ее. Девушка была одета в броский, но удобный спортивный костюм фиолетового цвета, что выгодно контрастировал с яркой рыжиной волос.

Захлопнув дверь, особа поставила внушительных размеров сумку на пол и насмешливо воззрилась на Минако, что с возмущенным видом выглядывала из-за ширмы.

— На табличке было четко написало: «Не входить!», — сдержанно произнесла Айно, схватив платье и вновь юркнув в укрытие.

Девушка хмыкнула и, перекатив во рту жвачку, без тени смущения ответила вопросом на вопрос:

— И что?

Минако опешила от подобной наглости:

— В таких случаях считается, что помещение уже занято, — доходчиво, точно для глупого ребенка, пояснила она, проглотив раздражение, но незнакомка лишь хохотнула, склоняясь над своей сумкой.

— Ха! Хочешь сказать, что я обнаженки ни разу не видела? Чего стесняться? Все мы одинаково скроены, — подмигнула она и расстегнула молнию на своем спортивном костюме. — К тому же, мисс Флюо сама указала мне на эту гримерную. И, раз уж комната оказалась занята — что ж, придется потесниться. Не выгонять же вас отсюда в самом же деле?

Имя новой хозяйки заведения наждаком прошлось по нервам Айно, и она нервно повела плечами. Быстро скользнув в платье и застегнув молнию, Минако вышла из-за ширмы и села на диванчик, не без любопытства уставившись на нежданную гостью, что деловито переодевалась, очевидно, готовясь к выступлению. Без стеснения скинув спортивный костюм, она облачилась в топ и шортики синего цвета, сшитые из переливающегося на свету материала и распустила волосы, встряхнув волнистой рыжей гривой.

У Айно возникли кое-какие догадки насчет личности ее вынужденной соседки, и она не преминула спросить:

— Вы, должно быть, Юшико Ито?

— Бинго! — щелкнула пальцами девушка. — Она самая.

Минако довольно улыбнулась. Так вот какая она — она из лучших танцовщиц стриптиза в Японии! Выяснив, кем является ее внезапная соседка, Айно, немного поколебавшись, все же решила завести разговор с Юшико — не каждый ведь день выпадает шанс пообщаться с представительницей такой оригинальной профессии.

— А можно поинтересоваться? — осторожно начала девушка, прощупывая почву. Мисс Ито с первых мгновений знакомства показалась ей весьма эксцентричной особой, так что Минако не знала, как та отреагирует на ее попытку завязать непринужденную беседу.

— Валяй, — беззлобно ответила Юшико, причесываясь. — Скорей всего, ты задашь вопрос об особенностях моей деятельности. Угадала? — танцовщица повернулась к Айно, выжидающе вскинув бровь.

— Верно, — хихикнула Минако, прикрыв ладонью рот. — Вы весьма проницательны.

— Всего лишь дело привычки, — бросила мисс Ито, вновь поворачиваясь к зеркалу. — Я уже порядком устала слушать разговоры о своем далеко не примерном поведении и ловить недвусмысленные намеки от всяких похотливых самцов, — она яростно встряхнула тюбик с лайнером. — Равно как и устала объяснять разницу между пол дэнсом и стриптизом.

Айно открыла было рот, чтобы задать массу вопросов на столь деликатную тему, но обескуражено замолчала. Юшико уловила ее слегка растерянный взгляд через зеркало и снисходительно улыбнулась:

— Ладно, так и быть — расскажу, — сказала она и, продолжая наносить макияж, пустилась в пространные разъяснения. — Почему-то у простых обывателей пол дэнс ассоциируется со стриптизом. Не буду врать — отчасти так оно и есть. Только вот есть одна загвоздка: в танце на шесте столько акробатических элементов, что его невольно приравнивают к новому виду спорта и устраивают целые конкурсы, где танцовщицы не столько соревнуются, сколько показывают свое мастерство. Это со стороны все выглядит легко и красиво, а на самом же деле — это тяжкий труд и годы упорных тренировок. Гибкость, пластичность и сильные руки — вот чем должна обладать танцовщица, если она хочет добиться успеха! — Ито замолчала и присела рядом с Минако, положив руки на колени. — Никогда не забуду свое первое занятие… Тренеры устроили нам тогда экспресс-курс растяжки. Знаешь такое упражнение — «бабочка»? Вот, представим, сидишь ты на полу, а твои ноги, согнутые в коленях и разведенные в стороны, с силой прижимают к земле. Кажется, что мышцы не выдержат и вот-вот порвутся — боль невыносимая. Многие только после этой растяжки со слезами уползали с занятий, угрожая затаскать мастеров по судам, и больше не возвращались. Но позже, когда нас подвели к шесту и попросили повиснуть на одной ноге вниз головой, не держась руками за пилон… — Юшико вздрогнула и вздохнула. — В общем, я едва не содрала себе кожу на внутренней стороне бедер — она ведь там довольно нежная. Были и падения, и растяжения, и синяки, зато сейчас, оглядываясь назад, я ни о чем не жалею. Все лишения стоят осознания, что тобой восторгаются, что на тебя смотрят десятки, сотни глаз; что твое тело совершенно и что его хотят. Вот так вот, — девушка с победой уставилась на Минако и, хлопнув себя по коленям, вернулась к зеркалу, дабы нанести завершающие штрихи макияжа.

Айно потеребила кончик косы, в которую были заплетены ее волосы, и задумчиво произнесла:

— Я бы тоже, наверное, смогла бы заняться пол дэнсом. У меня неплохая спортивная форма — как-никак специальность обязывает. И гимнастика, и акробатика даются мне без труда…

Юшико презрительно фыркнула:

— Даже не думай, если только не хочешь покалечиться или опозориться. Повторяю: для совершенства нужны годы тренировок. Или хотя бы месяцы. В любом случае, — Ито вскинула голову, — мне пора на сцену. Если хочешь, посмотри на все со стороны. Бесплатный мастер-класс, так сказать.

Минако восторженно захлопала в ладоши, точно ребенок, которого пригласили посмотреть на удивительный цирковой номер:

— Конечно, хочу!

Мисс Ито вышла из гримерной, покачивая бедрами, и направилась к закулисью, где ее уже ждал разряженный в пух и прах ведущий; Айно следовала за ней по пятам, снедаемая любопытством.

— Я готова, — объявила танцовщица, разминая шею и потягиваясь.

Ведущий подал диджею знак готовиться и вышел на сцену, дабы объявить номер «блистательной Юшико Ито, чей откровенный танец откроет сегодняшний вечер». Минако замерла у самого края кулис. После такого многообещающего представления должно состояться как минимум невероятное действо.

Заиграла плавная, ритмичная музыка, и Юшико появилась на сцене под шум аплодисментов и одобрительных возгласов. Весь верхний свет погас, и зал погрузился вполумрак; остался лишь один прожектор, заливающий сцену мягким золотистым сиянием. В зал пустили искусственный туман, придавая происходящему большую загадочность и завораживающую ирреальность.

Ито подошла к пилону и пару раз покрутилась вокруг, словно проверяя на прочность. Движения ее были плавными и мягкими, мастерски отточенными. Юшико немного потанцевала, будто бы предвкушая дальнейшие действия, а затем, подпрыгнув, закружилась вокруг пилона, крепко держась за него руками. Замедлив движение, Ито крепко обхватила шест ногами и прогнулась, после чего медленно соскользнула и принялась вновь медленно и вызывающе расхаживать вокруг, стараясь не выбиваться от темпа, заданного музыкой.

И чем дальше, тем больших оборотов набирал танец, все сильнее и сильнее напоминая зрителям набор акробатических трюков. Танцовщица, разогревшись, вновь взобралась на пилон — на самый его верх — и принялась демонстрировать всем желающим свое мастерство. Со стороны все смотрелось на редкость красиво и слаженно: Юшико то зависала параллельно полу, держа ноги прямо и, прогнувшись, повиснув вниз головой; то исполняла в разных вариациях вис на одной ноге — тот самый, о котором она рассказывала Минако… В один момент она даже сделала на пилоне «ласточку», держась лишь одной пяткой, и «флажок», когда только руки удерживали тело в воздухе параллельно полу… Затем, изогнувшись, Юшико повисла вниз головой и сделала шикарный шпагат; потом, сделав аккуратный финт, ловко спустилась вниз и изящно приземлилась на пол под гром аплодисментов.

Рукоплескала и Минако, пораженная увиденным. Ей однозначно пришлось по душе все, что происходило на сцене. В самом деле: никакой пошлости или разврата в танце не было — только красивые, отточенные, выверенные до малейшей детали движения. Были моменты, когда девушке казалось, что Юшико и пилон — неотъемлемые части друг друга, одно целое — настолько легко танцовщица выделывала на нем свои трюки.

Айно ловила себя на том, насколько жадно вглядывалась в движения Ито, невольно запоминая и анализируя свои способности к их выполнению. Смогла бы она зависнуть вот так, на одной ноге, или нет? Достаточно ли будет силы рук, чтобы сделать «флажок»? Минако так и подмывало повторить подвиг Юшико — не только для того, чтобы проверить силу своих возможностей, но для того, чтобы почувствовать на себе полные восхищения взгляды мужчин — словно их не хватало и без этого. Впрочем, такой красивой девушке, какой являлась Айно, подобное внимание никогда не вредило.

Наконец, Юшико покинула сцену, и за кулисами ее встретил мистер Ямамото. Накинув танцовщице на плечи халат, управляющий что-то быстро шепнул девушке на ухо, и Ито, поколебавшись, кивнула. Выглядела она на редкость озадаченно. Минако сделала было шаг к ней навстречу, дабы выразить восхищение удачным номером, но танцовщица прошла мимо, не удостоив девушку и взглядом. Айно некоторое время смотрела ей вслед, но, так и не поняв причину поведения Юшико, пожала плечами и вернулась в гримерную.

В это же время в зале сидели двое мужчин, на которых блистательное выступление Ито не произвело ровно никакого впечатления. Они расположились в дальнем уголке зала, дабы скрыться от посторонних глаз. Лицо одного из них выражало хмурую сосредоточенность; его же компаньон, судя по частым зевкам, откровенно скучал.

— Признаться, — подавив очередной зевок, вымолвил молодой человек, пододвинувшись поближе к своему бесстрастному собеседнику, — меня вводит в недоумение логика, по которой вы выбираете место для охоты за очередным носителем кристалла. Сначала бои сумо, теперь, — юноша поморщился, — какой-то паршивый клуб, где танцуют стриптиз. Весьма оригинально, ничего не скажешь.

— Я не ставлю за цель угождать твоим вкусовым предпочтениям, Зойсайт, — резко оборвал подопечного старший генерал. — Все, что тебе стоит знать, так это то, что наша цель — вон там, — он мотнул головой в сторону крутящейся вокруг пилона Юшико и умолк.

Младший лорд догадался, что Кунсайт сегодня не в духе для ведения дискуссий, и тоже притих. Он не решался даже спросить о том, какой грех сидит в той рыжей бестии у шеста. Выбор, впрочем, был невелик, и ледяной лорд вскоре сам дал ему ключ к разгадке, выдав очередной намек:

— Этот грех называют сладким, неутолимым. Он ведет исток от древнейшего инстинкта размножения, желания создать существо себе подобное. Тело к телу, но дух от духа врознь. Это жажда чувственных удовольствий, жар тела, яд в крови. Самый приятный, но и один из самых низких пороков, когда-либо выпущенных на волю Пандорой.

— Похоть, — тут же сообразил юноша, и Кунсайт снисходительно улыбнулся. Но тут номер Юшико подошел к концу, и лорд поднялся с места:

— Нам пора.

Он решительно направился прямиком к двери служебного входа, что вела за сцену к ряду гримерных и прочих подсобных помещений. Зойсайт семенил следом, настороженно озираясь.

— Не слишком ли рискованно идти этим путем, лорд Кунсайт? — осторожно осведомился он у наставника. — Нас могут заметить.

Генерал, не озираясь, ответил юноше:

— Не переживай, у нас уже все предусмотрено.

Зойсайт вновь подчинился, будучи уверенным в том, что ледяной лорд знает, что делает. Тем временем они поднялись на второй этаж и быстрым шагом направились к дальнему концу перехода. Звук их торопливых шагов гулким эхом разносился по пустынному коридору.

Внезапно на их пути словно из ниоткуда появилась темноволосая женщина в деловом костюме, держа в изящных тонких пальцах длинный дамский мундштук с дымящейся сигаретой. Зойсайт, увидев ее, испуганно замедлил шаг, но, к немалому его удивлению, Кунсайт ничуть не был удивлен этой внезапной встрече.

— Где носитель? — отрывисто спросил он у женщины и та, улыбнувшись, сделала знак следовать за ней. Пройдя еще немного, она остановилась у двери кабинета управляющего и произнесла:

— Ваш приз здесь. Только, прошу, поторопитесь: здесь Венера, и я не хочу, чтобы моя затея пошла прахом.

— Не беспокойся, Флюорита, — уверил Кунсайт, отстраняя женщину от двери, — мы не доставим тебе много хлопот.

— Всегда рада помочь, — юма склонила в знак признательности голову и двинулась прочь по коридору, словно не желая мешать темным генералам исполнять свою миссию.

Зойсайт проводил ее взглядом и шепнул наставнику:

— Вы что, были с ней в сговоре? И кто это такая?

— Юма Данбурита, хозяйка этого заведения, — последовал ответ.

Юноша тихо присвистнул:

— Вот это да! Неплохо же она однако устроилась… Чтобы юма и занимала такое место — неслыханно!

— Прекрати болтать, — процедил сквозь зубы ледяной лорд. — Действуем так, как и было условлено ранее. Все нужно провернуть очень и очень быстро — слышал, о чем говорила Флюорита? Здесь одна из Сейлор сенши!

Решительно кивнув наставнику, юноша сжал кулаки и растворился в воздухе; сам же Кунсайт вошел в кабинет, быстрым движением запирая за собой дверь. Юшико была там — она стояла у письменного стола и от нечего делать листала лежавшие на нем буклеты. Услышав, что в кабинет кто-то зашел, она подняла голову и высоким от неудовольствия голосом начала:

— Почему… — но тут, заметив перед собой отнюдь не Риту, запнулась на полуслове и умолкла. — Кто вы? Заместитель мисс Флюо?

Кунсайт медленно кивнул, не сводя глаз с Ито.

— Но где хозяйка? Я буду разговаривать только с ней! — нахмурившись, произнесла танцовщица.

— Это не имеет ровно никакого значения, — ответил ледяной лорд и вынул из кармана кителя Темный кристалл.

— Что вы… — начала было Юшико, но тут ее спины коснулось холодное дуновение воздуха, и через секунду кто-то напал на Ито сзади, заломив руки девушки за спину.

В тот же момент струя темной упругой энергии хлынула из вершины кристалла, ударяя всей мощью в грудную клетку Юшико. Дернувшись всем телом, танцовщица издала короткий вопль, полный боли, и лишилась чувств. Она не осела на пол лишь потому, что Зойсайт продолжал держать ее. Наконец, Темный Кристалл потух, а из груди мисс Ито медленно выплыл, сияя и переливаясь, фиолетовый кристалл.

— Хватай его, — скомандовал Кунсайт, — и немедленно уходи. Я сам закончу.

Юношу не пришлось долго уговаривать. Отпустив Юшико, он выхватил заветный камень и, крутанувшись на пятках, исчез, перемещаясь в Темное Королевство, а его наставник медленно подошел к лежащей на спине, беспомощной, точно сломанная кукла, танцовщице и занес над ней руку со словами:

— Восстань, демон!

Фиолетовая вспышка света окутала мисс Ито от макушки до пят, и спустя пару мгновений с пола вызывающе медленно поднялась обнаженная девица с рыжими, вьющимися крупными локонами, достающими до самого пола. Она грациозно склонилась перед Кунсайтом и выпрямилась, дерзко и обольстительно глядя мужчине в глаза. Генерал отвел взгляд, стараясь не смотреть в гипнотический фиолетовый омут очей Похоти — потому что именно так первородный грех сладострастия пленял своих жертв, прежде чем поразить их греховным нектаром.

— Слушаю, мой повелитель, — проговорила девица, и речь ее была сладка и тягуча, как мед.

— Найди Венеру и обрати ее, — проговорил Кунсайт. — А попутно можешь поразить всех, кого только пожелаешь.

— Будет выполнено, мой лорд, — протянула Похоть и, проходя мимо, словно невзначай задела мужчину бедром. Генерал сделал шаг в сторону и процедил:

— Выполняй!

Распутница хмыкнула и вышла в пустынный коридор, дабы отправиться на поиски потенциальных жертв, а Кунсайт, поразмыслив, решил остаться в клубе, дабы проследить за действиями Похоти. Он вернулся в зал и расположился на том самом диване, где совсем недавно сидели они с Зойсайтом. Лорду принесли стакан виски, и мужчина, откинувшись на спинку, принялся ждать результатов охоты первородного греха. Он ставил на то, что Венера обязательно попадется на крючок, как и прочие сенши до нее. Любовь ведь тоже далеко не идеальна и имеет свои темные стороны.

Похоть шла вдоль пустынного коридора, но ни одна живая душа не встретилась на ее пути. Поджав губы, девица заглядывала во все гримерные и подсобные помещения по очереди, но так никого и не увидела. Наконец, завернув за угол, она попала в еще один коридор — более короткий, ведущий к кулисам.

Глаза Похоти сузились. Втянув носом воздух, первородная уловила какой-то аромат, одной ей известный, и двинулась дальше, касаясь стен кончиками пальцев. Он вел ее, маня и сводя с ума, точно запах снеди для голодного человека. У одной из гримерных она остановилась и вдохнула аромат полной грудью. Здесь он был словно гуще, ярче, соблазнительней.

Не обращая внимания на табличку «Не входить!», Похоть толкнула дверь рукой и оказалась в небольшой комнате, где на небольшом диванчике сидела обладательница чудного запаха — красивая девушка в коротеньком золотом платье. Она как раз застегивала босоножки на высоком каблуке, когда обнаженная рыжая девица вошла к ней в гримерную и остановилась напротив. Первородной не составило труда узнать Венеру.

Минако не сразу поняла, кто стоит перед ней, так как в тот момент застегивала обувь. Она видела перед собой только босые ноги, но ничего странного в этом не нашла. Однако когда Венера подняла голову и, с изумлением скользнув взглядом по обнаженной фигуре напротив, встретилась взглядом с фиалковыми очами, то замерла, точно кролик перед удавом. Она не могла двинуться с места, все ее тело словно одеревенело.

— Какой нерастраченный потенциал! Какое желание, какая страсть! Ты хочешь дарить свою любовь, делиться жаром тела, но оковы предрассудков сдерживают тебя, богиня любви. Знала бы ты, как сладко пахнет твоя нерастраченная страстность!.. — произнесла Похоть, подходя ближе к Айно и становясь перед ней на колени. — Я помогу тебе освободиться, — шепнула она и приблизилась к губам Минако, овладевая ими.

Айно с головой накрыло болезненным жаром, да так, что температура ее тела словно поднялась десять градусов. Девушку лихорадило, как будто бы ее организм боролся с опасным вирусом; Похоть же действовала решительно, жадно орудуя языком в глубинах рта жертвы. Минако была не в силах сопротивляться первородной — ни увернуться, ни дать отпор, ни даже застонать. Ее парализовало, сковало по рукам и ногам; казалось, что конца не видно этой мучительной пытке. В глазах Айно помутнело, а Похоть все так же продолжала упиваться своим занятием.

Минако уже была на грани обморока, когда дверь гримерки со стуком распахнулась и на пороге возник мистер Ямамото:

— Айно, ваш выход… — начал было он, но запнулся, вытаращив глаза. — Что здесь происходит? — возмущению управляющего не было предела, когда он узрел столь ошеломляющую картину. — Что за содомию вы здесь устроили?! Немедленно прекратите!

Похоть нехотя оторвалась от Венеры и, облизнув чуть припухшие губы с видом гурмана, только что вкусившего редкое лакомство, повернулась к мистеру Ямамото, разглядывая его с откровенно критичным видом. Минако же, словно сомнамбула, поднялась с места и, прямая, как палка, проследовала мимо дрожащего от возмущения мужчины, оставив того наедине с первородным грехом.

По мере того как Айно приближалась к сцене, самочувствие ее улучшалось: девушка обрела полный контроль над своим телом, озноб и жар прошли без следа. Правда, в противовес этому, что-то неладное произошло с ее памятью. Казалось, что воспоминания последних пяти минут словно ластиком стерли, и Минако это серьезно встревожило. Последнее, что девушка помнила — так это то, как она застегивала босоножки; дальше — провал, и вот Айно уже стоит за кулисами, растерянно касаясь кончиками пальцев припухших губ.

«Я что, с кем-то целовалась? — мучительно размышляла девушка, вполуха слушая, как объявляют ее номер. — Но с кем?! И почему я ничего не помню?»

Минако схватилась за голову, ероша волосы. Страх перед пропастью безумия, разверзшейся перед ней, сжал сердце ледяными тисками.

«Все это очень и очень странно…», — подумала Айно, выходя на сцену. Озноб больше не колотил ее — самочувствие было прекраснейшим, если не считать тревоги из-за провала в памяти. Едва девушка оказалась у микрофона, как все проблемы разом исчезли, растворяясь в жарком свете софитов, оставляя после себя лишь привычный легкий мандраж от выступления перед публикой. В голове поселилась твердая и в то же время блаженная уверенность, что все идет как нельзя лучше.

Останься ее память нетронутой, Айно была бы немало удивлена, узнав в тени, метнувшейся прочь от двери ее гримерной, своего белокурого защитника. Да, Темный офицер стал случайным свидетелем того, как первородный грех напал на девушку, но парень и пальцем не пошевелил, чтобы воспрепятствовать этому. Напротив, глава Агентства был чрезвычайно рад сему обстоятельству. Отныне он мог думать лишь о том, что совсем скоро его возлюбленная станет Темной Венерой.

Впрочем, сам факт, что Адонис не пробудился, красноречиво свидетельствовал о том, что Венере не грозила смертельная опасность. Чего еще можно желать? Данбурит был весьма доволен. Сидя у барной стойки и потягивая безалкогольный мохито, он загадочно улыбался и покачивал головой, признавая правоту Флюориты. Эта пронырливая юма сплела причудливую паутину и разлила липкие лужицы меда в родной стихии золотой мушки, дабы натравить на нее редкого паука.

Данбурит принял решение в обязательном порядке поощрить Флюориту за ее находчивость — пусть даже ради этого ей пришлось связаться с генералами Темного королевства. Одного из них, Кунсайта, глава Агентства заметил еще на входе в зал. Это слегка омрачило настроение юноши, но вскоре он понял, что цели у них все равно разные, хоть и одинаково темные.

Тут внимание Данбурита привлекли четыре девушки, что как раз вошли в зал и, сверяясь с каким-то устройством, проследовали дальше, ловко маневрируя меж столиков. Парень так и похолодел изнутри, когда узнал в них Сейлор сенши. Всех их — Серенити, Литавру, Рейану и Амелию, он видел в своих сновидениях из прошлой жизни, и теперь они были здесь, в его клубе!

«Неужели они как-то догадались, что Минако поражена похотью? — пронеслось у Данбурита в голове, когда он, не отрывая глаз, следил за девушками. Одна из них, реинкарнация принцессы Марса, указала на поющую Минако, а другая, Меркурий, потянула ее к двери служебного помещения. Глава Агентства поднял было руку, чтобы подозвать охрану, но передумал. Вместо этого, он перевел взгляд на напрягшегося в своем углу Кунсайта и догадка осветила его лицо: Сейлор воины пришли не за Минако, а за первородным грехом. Правда ведь — откуда им знать о том, что Венера поражена Похотью?

Опустив руку, он допил мохито и поднялся со стула, дабы проследовать за воительницами. Данбуриту не было ровно никакого дела до первородной — круг его интересов крутился исключительно вокруг Минако. Однако он хотел убедиться в том, что девушки не прознают об отравленной сути Венеры прежде, чем станет слишком поздно.

Девушки были почти у цели. Если верить мини-компьютеру Ами, то демон находился уже совсем близко — оставалось лишь найти его и обезвредить. Да и Лунный Жезл Усаги, спрятанный в сумке, стал мигать чаще и ярче, точно маячок. Однако, едва они подошли к дверям служебного входа, как тут же столкнулись с непредвиденными обстоятельствами в лице одного из охранников клуба.

— Стоять! Вам туда нельзя! — шкафоподобный мужчина в мгновение ока вырос перед девушками, практически полностью загораживая собой служебный вход.

Рей раздраженно закатила глаза и съязвила:

— Да неужели, красавчик? Раньше можно было, а теперь нет?

— Распоряжение новой хозяйки клуба, — отчеканил громила и замер, сложив руки.

— Новой хозяйки? — переспросила Хино, не веря своим ушам и переглянулась с подругами. — Послушайте, — девушка уже повежливей обратилась к охраннику, — мое имя — Рей Хино, и я композитор певицы Минако Айно. Мне разрешено проходить за сцену…

— Ничего не знаю, — буркнул мужчина, и девушки, досадуя, отошли чуть подальше.

— Что будем делать? — взволнованно спросила Усаги. — Мимо него не пройти. Говорила же — надо было через окно войти!

— Ну, да, конечно! Лучше ничего не могла придумать? — вспылила Рей. — Вообще, Минако могла бы пропустить нас, но она выступает…

— К тому же, — подхватила Мицуно, — возможно, что и Айно не сможет нам помочь. Эта новая хозяйка, кем бы она ни была, вполне могла запретить всем работникам клуба пускать посторонних дальше зала, и…

— Девочки, у вас проблемы? — раздавшийся позади подруг приятный мужской голос заставил их вздрогнуть от неожиданности. Разом обернувшись, девушки увидели привлекательного блондина в белом костюме. Он взирал на них с неким подкупающим дружелюбием, точно искренне желая помочь.

Рей вдруг поняла, что это ее шанс пробиться к заветной цели, а потому, широко улыбнувшись, ответила:

— Наша подруга как раз выступает на сцене, и мы…

— …хотим сделать ей сюрприз ко Дню Рождения! — вдруг выпалила Цукино, и Ами с Мако смерили ее изумленными взглядами.

«Тоже мне, подруга нашлась!» — едва сдержавшись, чтобы не фыркнуть, подумала Хино, но вслух произнесла: — Да, именно так.

— Так вы подруги Минако? — осведомился парень, взглянув на каждую из девушек по очереди.

— Да. А вы кто? — не без интереса поинтересовалась Макото, мучительно пытаясь вспомнить, где бы она могла видеть этого человека.

— Моя имя — Кейто Эйс, и я хозяин этого заведения, — последовал весьма скромный ответ, породивший целую бурю восклицаний.

— Эйс? Кейто Эйс?!

— Так вот с кем встречается Минако!

— Хозяин заведения?

— Парень Минако?

— О боги, это же тот самый красавчик из рекламы!

Все пять возгласов слились в бурную какофонию удивления, восторга и неверия, и Данбурит невольно рассмеялся, выставив вперед руки.

— Во-первых, я немного не так выразился: я не хозяин, а всего лишь совладелец. Во-вторых, я, увы, не встречаюсь с Минако. Скорее мы… — тут Эйс призадумался, не зная, как точнее охарактеризовать свои отношения с Айно, — хорошие знакомые.

«Которые разок поцеловались», — мысленно добавил Адонис, не без удовольствия вспомнив тот сладкий миг единения. — И да, я иногда появляюсь на телеэкранах.

— Ничего себе, иногда! — воскликнула Усаги, жадно вглядываясь в лицо Кейто. — А можно…

Рей решительно отодвинула Цукино в сторону и, просяще глядя на парня, произнесла:

— Ну так как? Нам можно хоть как-нибудь попасть за кулисы? — Хино кокетливо захлопала ресницами, изображая из себя святую невинность. Мако так и прыснула со смеху, легонько ткнув Ами в плечо — мол, смотри, какой актерский талант пропадает! — В честь Дня ее Рождения?

— Ну как я могу отказать таким красавицам? — ослепительно улыбнулся Эйс и сделал охраннику знак отойти. Он тотчас же повиновался, и девушки, наперебой поблагодарив парня, двинулись дальше.

— Не иначе, его нам небо послало, — чуть позже изрекла Мако, поднимаясь по ступенькам.

— Правда, немного некрасиво выходит, — тихо произнесла Ами, не отрывая взгляда от мини-компьютера. — Мы прикрылись личным праздником Минако, чтобы попасть сюда. Выходит, обманули…

— А что нам мешает поздравить ее после? — выдала Усаги, и Рей, смерив ее испепеляющим взглядом, ответила:

— Просто гениально! — съязвила она. — Это, без преувеличений, будет лучшее поздравление в ее жизни!

Цукино, услышав со стороны Хино очередную критику в свой адрес, не преминула тут же надуться.

— Девочки, не время ссориться, — одернула их Кино. — Самое время перевоплощаться. Нас точно никто не видит?

Остановившись на самом верху лестницы, девушки призвали силы своих планет. Миг — и средь всполохов огня, разрядов молний и полупрозрачного тумана появились четыре прекрасные воительницы в цветных фуку. Не теряя времени даром, они двинулись дальше, вдоль коридора, то и дело сверяясь с мини-компьютером Меркурий.

Адонис, стараясь ничем не выдавать своего присутствия, тенью двигался следом за ними, замирая у стены всякий раз, когда возникал риск быть обнаруженным. В любой момент он был готов раствориться в воздухе, но пока что все шло на редкость удачно. Сейлор сенши, наконец, вошли в одну из гримерных, и Данбурит с облегчением выдохнул. Значит, он был прав — они и впрямь пришли за Похотью.

— Кто это такие? Что они здесь делают? — возмутилась Флюорита, возникнув прямо посреди коридора. Адонис, похолодев внутри, рывком дернул ее на себя, втащив в углубление в стене, где он временно скрывался от четырех воительниц.

— Тише, — прошипел он, закрывая юме рот. — Это Сейлор сенши, и тебе лучше не связываться с ними.

— Что они делают в моем клубе?! Кто пустил их сюда?! — так же, свистящим шепотом, ответила Флюорита, когда Данбурит убрал руку.

— Я.

— Что?! Какого демона?! — взвилась было женщина, но Темный офицер, грозно нависнув над ней, всем своим видом заставил юму умолкнуть.

— Если хочешь остаться в живых — слушай меня, — вполне серьезно заявил глава Агентства. — Пусть они сделают то, что хотят, и убираются отсюда как можно дальше.

— Но Похоть… — Флюорита попыталась возразить, но Эйс, оглянувшись, яростно замахал головой.

— Это проблемы Кунсайта — не наши! Кристалл, полагаю, уже у них — значит, потеря очередного первородного не станет для Темного Королевства сильной трагедией. Уже четверо грехов кануло в небытие, так что и потерю пятого переживут. А сейчас самое время уйти отсюда как можно дальше, — Данбурит отпустил юму и сделал шаг назад. — Никакой самодеятельности, Флюорита! Поняла меня? Не лезь в неприятности! А я пойду дам диджею несколько распоряжений насчет музыки. Минако не стоит сейчас видеть подруг, — с этими словами парень развернулся и широким шагом направился в сторону лестницы.

Юма же, немного поколебавшись, сжала кулаки. Она ненавидела, когда Данбурит вел себя таким образом. Однако в данном случае ей пришлось признать правоту создателя и тихо удалиться в свой кабинет.

Тем временем воительницы достигли своей цели: мини-компьютер указывал, что демон находится за дверью гримерной Минако. Это ужасно не понравилось Сейлор Марс, но она решила не обращать внимания на дурные предчувствия и сосредоточиться на выполнении очередной миссии. Айно была на сцене — а значит, в безопасности. Юпитер с силой толкнула дверь и та, распахнувшись, ударилась о стену, привлекая внимание всех, кто находился на тот момент в помещении.

— Воу! — воскликнула Марс, не в силах сдержать эмоции. То, что увидела она и другие воительницы, сначала смутило, а затем шокировало, обдав горячей волной из смеси неловкости и негодования. Обнаженная рыжая девица сидела верхом на мистере Ямамото, лобызая того с таким пылом и жаром, точно желая проглотить целиком. Бедный мужчина уже не сопротивлялся; хотя, может, он даже не делал попыток. Галстук его съехал набок, рубашка была расстегнута до середины живота, обнажая поросшую курчавыми темными волосами грудь и солидных размеров брюшко.

Возглас Сейлор Марс привлек внимание первородной, и она резко обернулась в сторону девушек, обнажив зубы в хищной, похотливой ухмылке.

— Кто она такая? — спросила Юпитер, бросив быстрый взгляд на Меркурий. — Так похожа на человека…

— Это демон, — ответила та, нажав на пару клавиш. — Ошибки быть не может.

— А точнее? — нетерпеливо щелкнула пальцами Марс. — Юма или…

Воительница в голубом фуку покрутила сережку и, вызвав голографические очки, принялась проводить расчеты, деловито щелкая клавиатурой. Но их соперница явно не собиралась ждать, пока Меркурий вычислит ее сущность, и ринулась в атаку, точно хищная птица.

— Дух грома! В бой!!! — не теряя времени даром, атаковала Сейлор Юпитер, выпустив в рыжую девицу разряд шаровой молнии. Атака пришлась первородной точно в грудь, но не поразила ее окончательно — от неожиданности Похоть сделала шаг назад, но не упала.

— Она сильна! — с тревогой прокомментировала Сейлор Мун, доселе молчавшая. Она крепко сжала в руках Лунный Жезл и покосилась на Меркурий. — Ами, прошу тебя, поторопись! Времени мало!

Девица, немного придя в себя и разъярившись еще больше, предприняла очередную атаку, выбрав на этот раз своей целью Сейлор Меркурий, ибо она на тот момент была совершенно беззащитна.

— Дух огня! В бой!!! — Сейлор Марс не стала долго размышлять и, выступив вперед, прикрыла собой подругу, атаковав Похоть струей огня. Этого вполне хватило бы, чтобы превратить любое другое живое существо в кучку углей, но Похоть даже не поморщилась. Напротив, она разъярилась еще больше; но, прежде чем она предприняла очередную попытку атаковать, Меркурий воскликнула:

— Это один из семи смертных грехов!

— И я даже догадываюсь, какой, — ответила Юпитер, уходя в сторону от атаки первородной и поражая ее сравнительно небольшим разрядом. — Значит, где-то внутри нее человек. Действуй, Сейлор Мун!

— А-а-а! — раздался в ответ вопль лунной воительницы. — Девочки, у меня проблемы!

Юпитер отвлеклась от схватки с Похотью и одним прыжком достигла мистера Ямамото, который, недобро сверкая глазами, надвигался на Сейлор Мун. Та, сжавшись, стояла у двери, не решаясь атаковать человека, пусть и пораженного. Мако, не долго раздумывая, кинулась на него сзади, оттаскивая одержимого мужчину от перепуганной подруги.

— Чего ждешь? — воскликнула Марс, отвлекая внимание Похоти на себя. Девушка держала в руках заклинание от злых духов — еще один способ на время обезвредить первородную. Они кружили посреди комнаты, выискивая брешь в обороне друг друга; Рей рассчитывала момент, когда ей было бы лучше броситься на демона и использовать по прямому назначению лист рисовой бумаги с иероглифами.

— Моей силы не хватит, чтобы исцелить их обоих! — сообщила Сейлор Мун, с рассеянным видом переводя взгляд с Юпитер на Марс.

— Попробуй! — проговорила воительница в зеленом фуку, стараясь удерживать мужчину на безопасном от лунной воительницы расстоянии. — Полагаю, ты всего лишь переутомишься — не более. Не бойся, мы ведь с тобой!..

Эти теплые слова заставили Сейлор Мун поверить в себя. Она закрыла глаза и сосредоточилась, чувствуя, как ее наполняет сила, как она течет по венам вместе с кровью, даруя спокойствие и зажигая внутренний свет. Она была готова. Крепко сжав в руках Лунный Жезл, воительница вскинула голову и очертила идеальный ровный круг.

Дальше все произошло довольно быстро. Ами вызвала Мыльный Дождь, ослепляя Похоть и позволяя Рей достигнуть противницы одним прыжком. Она одним движением швырнула лист с заклинанием в лицо первородной и отскочила, быстро проговаривая заклинание. Похоть словно уменьшилась в размерах, шипя от боли.

— Очищающая сила Луны, помоги!!! — воскликнула Сейлор Мун, направив Жезл между мистером Ямамото и смертным грехом — так, чтоб Очищение затронуло их обоих.

Комната наполнилась мягким белым сиянием — теплым, прозрачным, лечащим зачерствелые души, пораженные грехом. Усаги чувствовала, как ее силы подпитывают этот свет, перетекая из тела в Лунный Жезл. Прикрыв глаза, воительница сосредоточилась на том, чтобы не потерять эту хрупкую связь, чтобы ее энергии хватило на то, чтобы помочь этим двум несчастным…

Время шло, секунды утекали сквозь пальцы, точно капли воды. Сейлор Мун слабела, но, сцепив зубы, продолжала держать Жезл. Наконец, образ Похоти растаял — сполз, точно свежая краска на холсте под действием растворителя, и измученная Юшико, явив свой истинный облик, воскликнула, прежде чем потерять сознание:

— Очищение!

Для Сейлор Мун это было самое заветное слово, настоящая услада для ушей. Она устало опустила жезл, взирая на результаты своего труда. Мистер Ямамото тоже избавился от заражения — он свалился без чувств рядом с мисс Ито, и остальные сенши, не без удовлетворения взглянув на людей, которым они помогли, наконец смогли расслабиться.

— Отличная работа, Сейлор Мун! — бодро произнесла Юпитер, отряхивая руки. — Усаги?

Вместо ответа она услышала шум падающего тела. От внезапно накатившей слабости ноги Цукино подкосились, и она рухнула на пол тот же миг, когда прервалась ее связь с Лунным Жезлом. Костюм Сейлор Мун, как и прежде, обратился в розовые ленты, потом — в вязаное бежевое платье с узором из белых кроликов; магия прекратила свое действие. То же самое произошло и с боевым облачением других сенши.

В тот же момент дверь настежь распахнулась, и на пороге появилась растрепанная Минако.

— Девочки! — воскликнула она, вбегая в помещение и тотчас же завалила всех присутствующих вопросами: — С вами все в порядке? Что тут произошло? Как вы здесь очутились?

Взгляд ее скользнул по неподвижно лежавшим на полу танцовщице и управляющему и остановился на Усаги, что лежала, полуприкрыв глаза. Она, в отличие от жертв темных сил, сознания не лишилась, разве что ослабела настолько, что не могла держаться на ногах. Мако, проследив за взглядом Айно, спохватилась и, подняв Усаги на руки — легко, точно та весила не больше котенка, положила ее на кушетку.

— Да вы объясните мне, наконец, что здесь случилось? — настойчиво повторила Минако. — Почему Юшико Ито и мистер Ямамото лежат на полу? Что с Усаги? И почему, в конце концов, вы все здесь собрались?

— Долгая история, — отмахнулась Рей и, скрестив руки на груди, подошла к подруге. Мицуно последовала ее примеру. — Но, если коротко, Лунный Жезл ни с того ни с сего начал подавать сигналы, и Ами подключила свой суперкомпьютер, чтобы сделать необходимые расчеты и обнаружить демона.

— И вы нашли его в моей гримерной? — уточнила Минако, вдруг поймав себя на том, что заглядывает в вырез свитера Мако, склонившейся над Усаги. Айно поспешно отвела взгляд, удивляясь сама себе, и потянулась всем телом, разминая мышцы.

— Ее, — робко поправила Ами. — И мистера Ямамото.

Рей кивнула:

— Кстати, угадай, кого к тебе занесло. Саму Похоть!

— Вот это да! — поразилась Минако. — Неужели Юшико была носителем пятого радужного кристалла?

— И тебе еще повезло, что ты с ней не столкнулась. Вот у мистера Ямамото возникли определенные проблемы от общения с этой красоткой, — отозвалась Кино, многозначительно посмотрев на мужчину. — Мы подоспели как раз вовремя.

— А что… с Усаги? — сквозь ком в горле поинтересовалась Айно, отводя взгляд. Отчего-то она почувствовала себя последней идиоткой, но не задать этот вопрос не могла.

— Она… — начала было Ами, но Цукино слабо, едва слышно произнесла:

— Все в порядке.

Минако кивнула, поджав губы, а потом произнесла:

— Я ничего об этом не знала — ни о смертном грехе, ни о вашем прибытии. Едва я вышла на сцену, как все мои песни пошли одна за другой, и не оставалось ничего иного, как исполнять их. Уже на обратном пути я увидела, как из-под двери выбивается свет, ну и… — она виновато развела руками, — все пропустила.

Рей обнадеживающе сжала ее плечо:

— Мы справились и без тебя. Как и много раз до этого, — в голосе повелительницы огня прорезались резкие нотки, и Айно едва заметно вздрогнула, словно Хино больно ранила ее этими словами.

— Не надо так, Рей, — вновь прошелестела со своего места Усаги, и Минако стало вдвойне больней оттого, что Цукино в этом конфликте стала на ее сторону.

— Девочки, только спокойно! — Мако поднялась с места и подняла руки, как бы призывая Рей поостыть, а Айно не обижаться на вспышки гнева со стороны импульсивной подруги. — Лучше ответь, почему мы еще ничего не знаем о Кейто Эйсе?

— Может, потому, что вы не общаетесь с ней? — фыркнула Рей.

— Перестаньте говорить так, словно меня здесь нет, — вспыхнула Минако, сжимая и разжимая кулаки.

Обстановка накалялась. Ами и Усаги с тревогой следили за подругами, ожидая либо кульминации конфликта, либо его скорого разрешения. Обе они прекрасно знали, насколько сильно переживает Хино от того, что Минако сражается вне команды, и что порой эти переживания выливаются во вполне обоснованные гневные претензии. А Мако просто попала под горячую руку; и, так как она была не из робкого десятка, Кино не намеревалась оставаться в стороне.

Но дело приобрело несколько неожиданный оборот — настолько внезапный, что о намечающихся разборках между блудной Сейлор Венерой и ее подругами пришлось на время позабыть. А все потому, что дверь в очередной раз распахнулась, и в дверном проеме возникла Рита Флюо.

Воистину впечатляющая картина предстала перед ее суровым взором: лежащие на полу без сознания управляющий и лучшая исполнительница стрип дэнса в Японии; Сейлор сенши в полном составе — причем трое из них явно ступили на тропу войны друг с другом; еще одна девушка лежит на диване, не в силах даже приподняться… Однако Флюорита сразу смекнула, что к чему — ибо была отнюдь не глупой, — и решила доиграть свою роль до конца:

— Что здесь происходит? — грозно произнесла она, нахмурив брови. — Мисс Айно, потрудитесь объясниться! Откуда в вашей гримерной взялись все эти люди, и что случилось с мисс Ито и мистером Ямамото?

— Э-э-э… — Минако раскраснелась и глупо хихикнула, поняв, что происходящему нельзя дать адекватных пояснений. — В общем, эти девушки — мои подруги. Мы вместе отмечали День Рождения, и они явно выпили больше микадо, чем положено. Вот. Кто же знал, что у них такая реакция на алкоголь? Усаги, правда, еще неплохо держится.

— Так, — Флюорита изобразила понимание, — значит, вы втроем отмечали ваш праздник на рабочем месте. Ладно еще мисс Ито — она приглашенный гость. Но вы!.. И мистер Ямамото! — возмущению ее не было предела.

— Уволите нас? — с дрожью в голосе спросила Айно, сжав ладони. За себя она не боялась, но вот управляющего ей было откровенно жаль. Он ведь пострадал совершенно незаслуженно.

— Нет, — бросила женщина. — Я поступлю иначе, лишив вас премии.

Минако с облегчением вздохнула, поняв, что еще легко отделалась.

— Но вот что делать с мисс Ито? — продолжала сокрушаться Рита Флюо. — Ей вот-вот пора вновь выйти на сцену, а она в таком состоянии! Это провал. Позор.

— Я пойду вместо нее, — вскинув голову, вызвалась Айно. Это решение было неожиданным даже для нее самой. Что-то внутри словно подтолкнуло девушку к решительным действиям, и Минако не замедлила ухватиться за шанс испытать свои силы в танце на шесте.

— Что?! — изумлению всех присутствующих не было предела. — Вы с ума сошли, Айно, — добавила хозяйка заведения.

— Уверяю вас: я смогу станцевать не хуже Юшико, — в глазах Минако полыхнуло яркое пламя, и юма не без удовлетворения поняла, что Похоть все же успела повлиять на воительницу Венеры. — Просто дайте мне всего одну минуту на сборы. И еще: если я вдруг не справлюсь, можете лишить меня всей зарплаты разом.

— Хорошо! — Флюорита дала свое согласие, не раздумывая ни минуты. — Вы сами предложили это, мисс Айно. Как вы и просили, у вас одна минута.

Женщина покинула гримерную, демонстративно громко хлопнув дверью, а Минако опрометью бросилась к своей сумочке, извлекая оттуда пудреницу-полумесяц.

— Что ты задумала, ненормальная? — Рей, что до сего момента молча наблюдала за тем, как отчаянно врет ее подруга, наконец обрела дар речи.

— Я собираюсь танцевать, — просто ответила Айно, подкрепив сказанное ослепительной улыбкой человека, задумавшего невероятную шалость.

— Но…

— Сила Полумесяца, перевоплоти меня в сексуальную танцовщицу пол дэнса! — воскликнула она, и тут же мириады золотых искр окутали фигуру Минако, облачая ее в требуемое одеяние.

Девушки замерли — даже Усаги приподнялась на локте, несмотря на свою слабость. Они будто бы окаменели, наблюдая за перевоплощением; а когда Айно, встряхнув волосами, вышла из гримерной, напоследок задорно подмигнув, Мако выдавила:

— Я хочу на это посмотреть!

— И я! — поддакнула Рей уже на выходе из помещения.

— Я тоже! Помогите мне только встать, — Усаги неловко замахала руками, пытаясь сесть прямо, и Кино с готовностью подставила ей свое плечо.

— Что ж… и я, — заключила Ами, разводя руками, и поспешила за подругами в зал. — На это явно стоит взглянуть.

Когда девушки расположились за одним из свободных столиков, на сцене еще никого не было. Играла клубная музыка, кардинально отличающаяся от привычных звуков инструменталки, что прежде звучала в перерывах между выступлениями, и эта немаловажная деталь словно напоминала собравшимся здесь, что былые времена канули в небытие вместе с прежними нравами заведения. Новая метла по-новому метет, всему в жизни свойственно меняться — что ж, данные аксиомы были применимы и по отношению к клубу Moonlight Paradise.

К их столику подскочил официант и, приняв заказ, быстро удалился. Девушки переглянулись, недоумевая. Прошло уже около пяти минут, а Минако все еще не появилась. Какие причины могли задержать Айно за сценой? Она ведь вышла из гримерной немного раньше остальных.

Но вот музыка умолкла, и на сцене появился ведущий. Ами, Рей и Мако приободрились, вытянув шеи, чтобы получше увидеть происходящее на сцене; Усаги, последовав их примеру, расположилась поудобнее, ожидая, как минимум, фееричного шоу. Все буквально сгорали от нетерпения увидеть грядущее выступление — даже скептически настроенная Флюорита, расположившаяся неподалеку.

— Дамы и господа, — начал мужчина, раскланиваясь, — пришло время добавить перца в наш сегодняшний вечер. Вы достаточно разогрелись для того, чтобы увидеть больше, поэтому я рад представить вам коронный номер нашего сегодняшнего вечера. Не буду портить сюрприз, рассказывая об ожидающем вас зрелище. Просто наслаждайтесь изюминкой дебютного шоу нашего клуба!

Ведущий, взмахнув рукой в сторону кулис, поспешно удалился, оставив зал замирать от предвкушения. Весь верхний свет погас, остались лишь несколько небольших прожекторов у края сцены да блики диско шара. Заиграла музыка, и неоновые лампы над потолком замигали, осветив на несколько мгновений женскую фигуру на возвышении сцены. Зрители устремили взгляд туда, пытаясь рассмотреть незнакомку, но тщетно. Лишь когда яркий свет софитов сошелся на одной-единственной точке сцены, все дружно охнули.

— Минако Айно?

— Опять она?

— А где же Юшико Ито? Я думал, это ее номер!

Народ в зале поднял шум, недоумевая от увиденного. Да, это и впрямь была Минако, облаченная в легкий плащ верблюжьего цвета. Девушка, окинув зал торжествующим взглядом, принялась спускаться с возвышения, пританцовывая и одновременно расстегивая на плаще пуговицу за пуговицей — медленно, точно дразня. Лишь когда она, дерзко улыбнувшись, обнажила плечо у подмигнула, гул недовольства сменился одобрительными возгласами.

И, опять же, из всех присутствующих в зале мужчин дар речи потеряли двое: Эйс, замерший у барной стойки в ожидании дальнейших событий, и Кунсайт, который явно не ожидал такого поворота. Догадавшись, что Похоть выполнила поставленную задачу настолько хорошо, что он даже представить себе не мог, лорд судорожно сглотнул и вперил взгляд в танцующую Минако. Данбурит же был только рад — все шло по плану, и он прямо-таки видел, что там, на сцене, танцует уже не Минако Айно, а Темная Венера, богиня сладострастия. Главное, чтобы ничто не мешало девушке на пути этого становления.

— Хороша, чертовка! — выдохнул кто-то из мужчин неподалеку, и довольный донельзя Темный Адонис не мог не согласиться.

«Porn Star Dancing» — так называлась композиция, под которую танцевала Минако. Достаточно энергичная и ритмичная, она подогревала кровь новоиспеченной танцовщицы. Девушка, упиваясь музыкой, расстегнула пальто и медленно сняла его, бросив в зал к неописуемому восторгу публики. Оставшись в одном платье, Айно подошла к пилону и немного покрутилась вокруг, не решаясь взбираться. Она как бы поддразнивала жадных к зрелищу мужчин, делая плавную волну у шеста и проводя рукой по изгибам собственного тела. О, как же Минако млела от мужских взглядов, устремленных на нее! Как же хотелось, чтобы эти восторги длились как можно дольше!..

Главное — довести зрителей до белого каления ожиданием, томить их, не обнажаясь сразу и полностью — это был основной принцип стриптиза, и Минако усвоила его на интуитивном уровне. А потому она танцевала, выписывая бедрами восьмерки, встряхивая волосами, поводя плечами и призывно делая круговые движения грудной клеткой.

Наконец, повернувшись спиной к залу, девушка изящно покрутила бедрами и одним движением расстегнула молнию на платье, что располагалась аккурат сбоку. Оно, мягко скользнув, упало на пол, и Айно, подбросив одеяние одним движением ноги, отправила его в недолгий полет — прямиком в руки Эйсу; при этом она осталась в одном белье и высоких сапогах. На оранжевом бикини и белоснежном лифчике красовались кокетливые шелковые банты синего цвета, что невольно наводило на мысль о сходстве этих деталей одежды с фуку Венеры.

У сидящих в зале Сейлор сенши рты так и открылись от изумления. Они переглянулись друг с другом, и во взглядах каждой из них читалась всего одна мысль: «Вот это да!». Усаги заерзала на своем месте, нервно поправляя челку, Ами смущенно опустила глаза, и на щеках ее заалел румянец стыда. Мако и Рей, будучи не из робкого десятка, во все глаза наблюдали за дальнейшими действиями Минако.

А смотреть было на что, ибо Айно все же решилась взобраться на пилон. Кровь ее бурлила — хотелось попробовать все, что она видела в исполнении Юшико, и даже больше. Обхватив шест обеими ногами, Минако зависла вниз головой; затем, согнув корпус, поднялась, и принялась кружиться на самом верху пилона, используя лишь руки. Не без труда и под возгласы восхищения публики она сделала и «флажок», и несколько висов, демонстрируя изумительную гибкость. Сделав несколько других акробатических трюков, освоенных на занятиях физкультурой, Айно решила, наконец, завершить танец так же, как и Юшико — шпагатом в воздухе. Она ловко соскользнула вниз и, сделав стойку на руках книзу головой, развела ноги в сторону.

Зал взревел от восторга; кто-то даже попытался взобраться на сцену, но доблестные охранники оттащили пылкого поклонника в сторону, позволив Минако спуститься вниз и сесть уже на продольный шпагат. Потом, перекатившись в сторону, Айно сделала «кошечку», откинув голову назад и прогнув спину.

— Богиня! — возопил кто-то, и Айно, поднявшись, вернулась к пилону, продолжая крутиться вокруг него. Затем медленно присела, держась за шест и, разведя колени в сторону, так же медленно встала, сведя ноги вместе, при этом прогнувшись и сделав волну всем телом.

Поток воздуха, выпущенный мощным вентилятором, развевал ее волосы. Девушка улыбалась, чувствуя неописуемый восторг окружающих. Минако ловила общий настрой, не зная, что у ее подруг от увиденного все сильнее и сильнее вытягиваются лица; что ледяного лорда Кунсайта буквально бросило в жар, и что Кейто Эйс ерзает на стуле, чувствуя, как белый костюм его в некоторых местах становится невыносимо тесен.

Он расстегнул пару пуговиц на рубашке и поднялся с места, видя, как Венера подошла к краю сцены. Данбурит тотчас же понял, что Венера, разгоряченная танцем, собирается в неконтролируемом порыве ступить на ближайший столик и продолжить танец уже там, при этом двигаясь все дальше и дальше, от столика к столику, к неописуемой радости собравшихся здесь мужчин.

Решив, что всему есть предел, Адонис, ловко маневрируя меж столиками, подскочил к сцене и успел подхватить Минако как раз в тот момент, когда она готовилась сделать первый шаг. Девушка повисла на его плече вниз головой, и глава Темного Агентства, придерживая драгоценную ношу, двинулся прямиком к выходу.

— Эй!

— Куда ты ее понес?!

— Ты что, обалдел?

— Верни богиню на место! — доносились в его сторону возмущенные крики, но парню было наплевать на них. Все, что когда-либо было необходимо Адонису, он держал на руках.

— О-о-о, — игриво промурлыкала Минако, — Эйс! Куда это ты меня несешь, негодник?

Данбурит не ответил на ее вопрос, упорно двигаясь к цели. Он уже представлял, как посадит Айно в автомобиль и увезет прямиком в Темное Агентство, и никто — никто! — не сможет воспрепятствовать этому! Даже Кунсайт, что угрожающе поднялся со своего дивана, сжав кулаки, но так и не двинулся с места.

— Слу-у-ушай, — не унималась девушка, — у тебя просто великолепный зад, Кейто! Тебе об этом никто не говорил? Такой упругий… Ух, прямо как орех! — добавила она, игриво ущипнув парня за обсуждаемую часть тела, и рассмеялась.

От неожиданности Темный офицер даже подскочил на месте, но не стал замедлять шаг. Всего несколько метров отделяли Адониса от выхода из зала, от его розовой мечты, но судьба, как и всегда, внесла свои коррективы. Данбурит едва ли не застонал в голос, когда на его пути встали четыре девушки — его недавние знакомые, Сейлор сенши.

— Ну-ну, и куда вы ее несете, мистер Эйс? — елейным голоском осведомилась Рей.

— Ей плохо? — добавила Ами. — Или что-то пошло не так?

Перспектива грядущего провала призраком замаячила перед незадачливым юношей, и он, перехватив Минако, нервно облизнул губы и принялся выкручиваться:

— Нет, она всего лишь пьяна, и я собираюсь отвезти ее домой.

— Я в полном порядке! — запротестовала Айно, но на ее слова никто не обратил внимания.

— Как? — притворно изумилась Мако. — Вот прямо в таком виде?! В одном белье?

Данбурит тихо выругался, но был вынужден признать правоту девушек: в таком виде Минако нельзя было покидать пределы клуба. Он нехотя поставил Венеру на пол, и она тут же, точно буйный плющ, обвила его, мурлыча, точно кошка. Один из сотрудников клуба молча принес платье и пальто, и Эйс заботливо помог Айно надеть и застегнуть верхнюю одежду.

— Я отвезу ее на своем автомобиле, можете не беспокоиться, — уверил девушек Адонис и широко улыбнулся. Однако никто не вернул ему улыбку в ответ.

— Нет, — вдруг решительно произнесла Усаги, — будет лучше, если Минако переночует у меня. Я живу всего в паре кварталов отсюда, а моих родителей и брата как раз не будет дома еще три дня…

— Не хочу, — закапризничала Минако, еще теснее прижимаясь к Эйсу. — Котик мой, не отпускай меня с ними, — прошептала она, обдавая его ухо горячим дыханием.

— Чепуха! — резко возразила Рей и рывком потянула Айно на себя. — Заночуешь у Усаги — и точка!

— Ну-у-у-у, — протянула девушка, с тоской и кокетством взирая на парня. — Я не хочу ехать к Цукино!

— А тебя никто не спрашивает, — ответила Мако, подталкивая подругу к выходу.

Поняв, что золотая рыбка уплывает из его сетей, Адонис мгновенно принял решение:

— Я поеду с вами.

— Это вовсе необязательно, — хихикнув, запротестовала Усаги, замахав руками.

— Я чувствую на себе некую ответственность за Минако, — возразил он. — Так что…

Рей уперла руки в бока:

— Неужели вы не доверяете ее подругам?

— А вы мне не подру-y-y-yги, — вновь протянула Айно.

— Ох, бедолага, сама не знает, что говорит, — сокрушаясь, поцокала языком Кино. — Видимо, выпила очень много.

— Я отвезу вас, — сдался, наконец, Адонис, но тут снова встряла Рей:

— Я поведу, — твердым голосом, не допускающим возражений, отчеканила она. — Дайте мне ключи.

Спустя пару минут белоснежный кабриолет Эйса выехал со стоянки и покатил по ночным улицам Токио. Так как места в автомобиле было мало, а желающих на нем прокатиться — много, пришлось пожертвовать комфортом. Минако тут же вызвалась сесть на колени к Кейто, но Хино гневливо отмела эту идею, усадив хозяина автомобиля на пассажирское сиденье рядом с собой, а Ами, Мако, Усаги и развязно ведущая себя Айно расположились на заднее сиденье. Благо, все четверо обладали довольно-таки изящной комплекцией, и потому уместиться девушкам не составило большого труда.

Хино вела машину осторожно, внимательно следя за дорогой и пропуская мимо ушей все предложения Эйса поменяться местами. Мысли девушки то и дело возвращались к сегодняшнему выступлению Минако и ее подозрительному поведению на сцене. Если поначалу все действия, что Айно выделывала у пилона, казались девушкам своеобразной шуткой, то с каждой последующей минутой эта уверенность таяла, как дым на ветру. Особенную неловкость ощутили Мако и Рей, что на собственном горьком опыте узнали, что такое одержимость смертным грехом. Они переглянулись и, прочтя в глазах друг друга одну и ту же мысль, поведали о своих опасениях Ами и Усаги.

— Но ведь Минако говорила, что ничего не видела! — возразила Цукино, внимательно выслушав подруг.

Кино печально покачала головой:

— Знакомая ситуация. Когда грех пожирает все то хорошее, что есть в душе, признать очевидное совершенно невозможно.

— То есть, хочешь сказать, что она попросту солгала? — уточнила Мицуно.

— Не исключено, — пожала плечами Хино. — По крайней мере, я тоже считала, что все в порядке. В этом вся беда.

Цукино задумчиво почесала переносицу:

— А разве не может быть так, что Айно и впрямь тут ни при чем?

— Усаги, — устало вздохнула Мако, — сейчас на сцене находится не та Минако, которую мы с Ами знаем еще со школы. Точно говорю: это все влияние Похоти.

— Если так, то ей необходимо Очищение, — сказала Усаги, — и чем скорее, тем лучше… О, смотрите! Это же Кейто Эйс и…

— Куда он ее несет? — хором воскликнули Кино и Мицуно, приподнявшись с кресел.

— Так, быстро встаем! — поторопила подруг Хино, поспешно вскакивая на ноги и помогая подняться Цукино. — Надо поймать Кейто, пока он вместе с Миной не скрылся в неизвестном направлении, — сказав это, девушка насмешливо хмыкнула и добавила: — Хороший знакомый! Ха! Как же!..

Теперь уже никому не требовалось доказательств, что Минако поражена Похотью, и Рей, паркуя автомобиль у дома Усаги, мучительно размышляла о том, как им всем теперь быть. Не будь поблизости Эйса, они бы в два счета исцелили Айно, но присутствие постороннего человека несказанно осложняло задачу. Разгуливать в Сейлор фуку перед Кейто было далеко не самой лучшей идеей; а уж о том, чтобы пытаться предпринять хоть какие-то шаги к очищению Минако, и вовсе можно было позабыть.

Войдя в дом, девушки в первую очередь отправили Минако в спальню Шинго — единственную комнату, закрывающуюся снаружи на ключ. При этом они пропустили мимо ушей возмущения Айно и просьбы Эйса отпустить девушку, точно мнение этих двоих их совершенно не волновало. Казалось, что воительницы негласно решили выдать за чистую монету легенду об алкогольном опьянении Минако, и теперь усиленно разыгрывали перед парнем спектакль под названием «Все очень плохо».

— Тебе стоит отдохнуть, — сказала Мако, прежде чем захлопнуть дверь перед носом Айно и пару раз повернуть ключ в замочной скважине. — Не нужно было налегать на вино, — добавила она чуть громче, дабы слова эти долетели до слуха юноши.

— Но я не… Эй! — возмутилась Минако, едва не получив по дверью по лбу. Пару раз хлопнув ладонью по двери, девушка со вздохом прислонилась к ней спиной и осмотрелась. Тут-то Айно на глаза и попался ноутбук Шинго с открытым доступом во Всемирную Паутину. — Вот это уже интересно! — довольно протянула Минако, потирая руки и вбивая в поисковик свой первый запрос.

— Что будем делать? — тихо спросила Усаги, отводя подруг подальше от Эйса, занявшего диван в гостиной.

— Понятия не имею, — ответила Рей. — Я голову сломала, пока мы ехали сюда. Этот хороший знакомый, — Хино с раздражением покосилась на Кейто, — похоже, собрался сторожить Минако до победного конца.

— Как бы ему дать понять, что его присутствие нежелательно? — задумчиво протянула Мако, вопросительно глядя на девушек.

— Может, попросту попросить уехать? — предложила Ами, но Рей тут же отвергла ее предложение:

— Не факт, что он убежит, поджав хвост, — покачала она головой. — Будь оно так, Эйс давно бы уже уехал домой…

— А что если перевоплотиться где-то на чердаке и потихоньку прокрасться к Минако? — не осталась в стороне обсуждения Цукино.

— Цепляешься за надежду, что он не узнает нас в таких костюмах? — хмыкнула Рей. — Нет, Усаги, так не получится. Нельзя рисковать. Будь он сотню раз приятным парнем, мы не можем продемонстрировать ему свою сущность.

— О, мистер Эйс! — громко произнесла Мако, широко улыбаясь. Девушки, восприняв этот возглас как сигнал к прекращению беседы, разом повернулись к Кейто, что незаметно подкрался к двери, за которой находилась Айно. — Что такое? Что случилось?

— Я хочу увидеть Минако, — безапелляционно заявил парень, засунув руки в задние карманы брюк.

Ами решительно шагнула ему навстречу:

— Исключено! — с несвойственной себе твердостью ответила она.

— Отчего же? — Кейто удивленно вздернул бровь. — Я хочу знать, что с Минако, и все еще считаю, что ей лучше всего поехать домой.

Рей подошла к нему и, все так же елейно улыбаясь, взяла парня под руку и отвела от двери:

— Понимаете ли, мистер Эйс… — начала Хино, — она уже спит. День выдался не из легких, понимаете?

— Понимаю, — кивнул Данбурит. «Еще бы не понять!» — добавил он про себя, с трудом сдерживая нарастающее раздражение.

И тут, словно опровергая слова девушки, из-за закрытых дверей комнаты раздалась какая-то музыка. Ами и Усаги не на шутку встревожились, решив, что Кейто, услышав подозрительные звуки, может не поверить в отчаянную ложь Рей о крепком и беспробудном сне Минако; но, к счастью и небывалому облегчению девушек, повелительница огня успела увести Эйса на достаточное расстояние от заветной комнаты, так что парень ничего не услышал. Он вновь с удрученным видом уселся на диван и от нечего делать принялся листать забытый на журнальном столике комикс.

Рей тем временем вернулась к подругам, что стояли, прислушиваясь, к доносящейся из-за двери музыке.

— Что там? — спросила она полушепотом.

Усаги пожала плечами. Хино, некоторое время помолчав, задумчиво произнесла:

— Надо бы проверить, как она там.

Мако с оживлением закивала, признавая правоту Рей:

— Я только что хотела предложить то же самое… Пойдем?

— Нет, — покачала головой повелительница огненной стихии, — я пойду одна. А вы проследите за Эйсом, — быстро улыбнувшись, она открыла дверь и вошла в комнату.

Минако сидела за компьютером, поджав под себя ноги, и с упоением слушала музыку, листая веб-страницы. Услышав, что кто-то появился в комнате, Айно полуобернулась и одарила Хино снисходительной улыбкой:

— Ах, это ты, Рей? Зачем пожаловала?

— Убедиться, что ты не занимаешься ничем противоестественным, — процедила девушка, бросив взгляд на монитор. Экран сплошь пестрел изображением обнаженных или полуобнаженных мужчин, и Минако увлеченно разглядывала каждое фото, то и дело облизывая губы. В глазах ее горел похотливый блеск, и это вновь встревожило Хино.

— Да ладно! Что естественно — то не безобразно, — произнесла Айно, не отрываясь от своего занятия, — ты просто глянь, какие у них тела! Даже слюнки текут — так бы и попробовала!.. О, песенка хорошая! — она вдруг прервала свои возлияния и сделала звук погромче.

Sex

Sex

Gib mir Sex! — пропел кто-то грубым, прокуренным голосом, и Рей передернула плечами.

— И с каких пор ты слушаешь подобные песни? — выражая всем своим видом отвращение к вкусовым предпочтениям Минако, проговорила Хино. — Это же форменный кошмар, трэш!

— Нет-нет, ты только послушай! — с жаром произнесла Минако, хватая подругу за руку. — Тут такой проигрыш… горячий!

И правда — проигрыш был настолько горяч и полон стонов сладострастия, что у Рей даже уши запылали, хотя она обычно вполне спокойно реагировала на околопостельные темы. Скривившись, словно от зубной боли, мико сжала кулаки и процедила:

— Немедленно выключи это безобразие, Айно!

— Бе-бе-бе, — передразнила подругу Минако, но, встретив ее тяжелый, не обещающий ничего хорошего взгляд, тут же сдалась на милость победителя: — Ладно-ладно, зануда! Уговорила! — щелкнув пару раз мышью, она закрыла все вкладки и, подперев рукой голову, вздохнула. — Эх, ску-y-yчно…

Рей, ничего не ответив на это, смерила Айно обеспокоенным взглядом и вышла из комнаты, не забыв снова запереть дверь. В двух словах пересказав ждущим за дверью подругам суть произошедшего в комнате, Хино покачала головой и прикусила губу.

— Да, дело плохо, — подвела итог Мако. — Одержимость прогрессирует…

— Пожалуй, это первый раз за все время, когда я радуюсь тому, что Мамору нет рядом, — заметно нервничая, произнесла Усаги. — Это, конечно, плохо, но развратная Венера все же хуже…

— О да! — хохотнула Рей. — Чиба мог бы одуматься и вернуться к своей прежней пассии… Эй-эй! — замахала она руками, увидев, как глаза Цукино наполняются слезами. — Это была шутка! Не вздумай реветь!

Но Усаги уже было не остановить. Она, зашмыгав носом, жалобно посмотрела на Хино:

— Это была плохая шутка, жестокая!

— О боги… — простонала мико, укоризненно покачав головой. — Ты неисправима.

— Девушки, прошу вас, позвольте мне увидеть Минако! — Эйс вновь возник на горизонте, пытаясь надавить на жалость воительниц. На него и впрямь было тяжело смотреть. Парень как-то сник и, казалось, в самом деле страдает от того, что не может увидеть девушку. — Мне необходимо поговорить с ней! Я случайно услышал ваш разговор и понял, что Мина все же не спит…

Подруги стушевались, не зная, что ответить на слова Кейто, но всех их выручила Ами. Шагнув к нему навстречу и мягко улыбнувшись, она произнесла:

— Вы обязательно увидите ее, мистер Эйс, даю вам слово! А сейчас, не могли бы вы мне помочь на кухне? Я хочу приготовить чай.

Мако хотела было сказать, что распивать чай в столь позднее время не самая лучшая идея — стрелки часов как раз показывали без пяти минут час ночи, — но, поймав предупреждающий взгляд Мицуно, вовремя прикусила язык. Кино поняла, что Ами таким образом пытается отвлечь внимание Кейто от заветной двери и, кивнув, ответила:

— И правда! Почему бы нам всем не выпить немного чаю?

Эйс, все еще не теряя надежды попасть в комнату к любимой девушке, бросил последний взгляд на запертую дверь и последовал за Ами на кухню. Рей, Усаги и Мако вздохнули с явным облегчением. Впрочем, тишина и спокойствие не продлились достаточно долго, так как из комнаты Минако донеслись какие-то непонятные голоса и заливистый смех.

— Так, — протянула Кино, сжимая и разжимая пальцы, — пожалуй, пришла моя очередь войти в эту обитель разврата. Что-то мне не нравится этот ее смех. Что уже выдумало наше Дитя Любви?..

— Удачи, — дрожащим от нервного напряжения голосом произнесла Усаги. С тех пор, как Айно появилась в ее доме, Цукино не могла успокоиться. Оно и понятно: не каждый день бывшая пассия любимого человека выкидывает такие номера, да еще и в комнате младшего брата. Девушка уже даже немного пожалела о своей идее, но отступать было уже поздно. К тому же, Минако нуждалась в помощи…

Когда Мако вошла в комнату, Айно даже не обернулась. Кино стало интересно, чем это она так занята, и потому, подкравшись поближе, замерла, с любопытством уставившись на монитор. С первого взгляда стало понятно, что Минако сидит в видеочате — на экране можно было увидеть собеседника подруги — какого-то парня с зачесанными на прямой пробор волосами. Макото, в отличие от подруги, он сразу же не внушил доверия.

Отпустив в адрес Айно какую-то масляную шутку, собеседник поиграл бровями, и Минако захихикала, прикрыв рот ладошкой, затем что-то быстро набрала на клавиатуре и отправила текст. Так продолжалось некоторое время, пока, наконец, парень не произнес коронную фразу всех сомнительных видеочатов:

— А теперь, — сказал он, по-прежнему омерзительно улыбаясь, — покажи мне свои сиськи.

Айно показала двумя пальцами знак «ОК» и, расстегнув молнию на платье, приспустила его, демонстрируя виртуальному сластолюбцу лифчик с синим бантом — тот самый, в котором она совсем недавно щеголяла на сцене. Но, не успела Минако потянуться к застежке, как Кино невольно выдала свое присутствие, издав гортанный возглас, в котором причудливым образом смешались возмущение и протест.

Минако так и подпрыгнула на месте, но все равно потянулась к застежке, не обращая более внимания на материализовавшуюся рядом с ней Мако.

— Стой, — произнес вдруг парень, развалившись в кресле, и ткнул пальцем в Кино, — Пусть лучше твоя подруга покажет — у нее сиськи больше!

Макото так и задохнулась от возмущения. Достигнув одним прыжком компьютера, она оттолкнула в сторону стул на колесиках, на котором сидела Айно и, вздохнув, окатила незадачливого сластолюбца таким потоком отборных ругательств, что даже стены комнаты, казалось, покраснели — не то что Минако, ставшая невольной свидетельницей инцидента. Она на собственном опыте убедилась, что метать громы и молнии Юпитер может не только в облике Сейлор сенши, но и в повседневной жизни — стоит лишь вывести Мако из себя. Недаром еще в школьные годы Кино пару раз отчисляли из учебного заведения за то, что она била парней, смевших плохо отзываться или дразнить ее.

Кино дала парню лаконичную и весьма нецензурную характеристику, прошлась по его семье, уделив особое внимание матери, а напоследок показала известный всему миру жест — комбинацию из одного пальца, и тут же разорвала связь, закрыв окно браузера.

— Что ты творишь?! — накинулась Мако на Айно, что с невиннейшим видом сидела на стуле, не потрудившись даже застегнуть платье. — Совсем что ли тормоза отказали? Я не узнаю тебя, Мина! Не думала, что ты пала настолько низко, раз связалась с видеочатом.

В ответ на эту тираду Минако лишь хмыкнула, и Кино стало не по себе. Да, это был дурной знак — под влиянием похоти у ее подруги начисто исчезли понятия о пристойном поведении, самоуважении и самоконтроле, и сердце Кино болезненно сжалось. Тяжело было видеть светлую душу, тонущую в пучине разврата.

— Я знаю, что Эйс где-то здесь, — произнесла Айно, лениво потягиваясь. — И что он хочет меня видеть. Пусть придет.

— Чтобы ты его изнасиловала? Ну уж нет! — покачала головой Макото, скрестив руки на груди и нахмурив брови, но ее собеседница лишь звонко рассмеялась, запрокинув голову:

— Не беспокойся, Кейто только об этом и мечтает.

— Вот и пусть себе мечтает, — отрезала Кино, вздернув подбородок.

Минако в ответ скорчила гримасу и подкатила стул к компьютеру, намереваясь вновь окунуться в бездонные глубины Интернета, но тут в голову Мако пришла воистину блестящая идея, которую она не преминула воплотить в жизнь. Прежде чем Айно вбила в строку поиска очередное непотребство, Кино схватила Wi-Fi роутер, лежащий неподалеку, и выключила его.

— Эй! — возмутилась Минако и попыталась отобрать у подруги девайс, но не тут-то было. Макото, угрожающе сдвинув брови, нависла над девушкой и завела руку с роутером за спину:

— Попробуй отними!

Айно не стала даже пытаться и, раздраженно вздохнув, отошла в сторону. Кино, удовлетворенно кивнув, вышла из комнаты с видом человека, попавшего в переплет, но одержавшего победу, несмотря ни на что.

— Ну что там? — бросились к ней Усаги и Рей, едва она показалась из-за двери.

Мако вкратце рассказала им обо всем произошедшем, не забыв упомянуть и о желании Минако получить Эйса в свою обитель разврата.

— Ну да, конечно! — в своей привычной манере хмыкнула Хино. — А то они в этой комнате как кролики…

— РЕЙ! — хором воскликнули Макото и Цукино, укоризненно взглянув на подругу. — Не хватало еще, чтобы ты уподобилась нашей развратнице, — добавила Кино.

Но, не успела повелительница огня сказать что-либо в ответ, как Усаги, вздохнув, произнесла:

— Я пойду следующая.

— Что?! — не поверила своим ушам Хино. — Ты серьезно?

— Вполне! — в чертах Цукино сквозила неприкрытая решительность. — Я хочу помочь ей, пусть даже мне придется перевоплотиться прямо в комнате и раскрыться перед Эйсом.

Девушки замолчали, уставившись во все глаза на подругу, и во взглядах их читалось обоюдное одобрение. Усаги сцепила пальцы и вздохнула, словно собираясь с силами.

— Предупреждаю, — сказала Макото, когда лунная воительница взялась за дверную ручку, — с каждым разом Минако ведет себя все хуже и хуже. Не могу даже представить, как она отреагирует на твое появление, так что будь готова ко всему. Хорошо?

— Спасибо, Мако! — беззаботно улыбнулась Усаги, заметно подбодрившись. — Я постараюсь.

Набрав в легкие побольше воздуха, точно ей предстояло погрузиться в резервуар с водой, Цукино шагнула в за порог и замерла, озираясь. В комнате, к ее вящему удивлению, никого не оказалось. Усаги с шумом выдохнула, недоумевая, куда же могла деться Минако.

«Неужели она спряталась под кроватью?» — мелькнула в ее голове мысль, и Цукино сделала еще пару шагов, остановившись посреди комнаты.

Внезапно ее сзади обвили нежные, сильные руки, и ухо воительницы опалил жаркий шепот:

— М-м-м, кого я вижу… Что ж, я и правда надеялась, что сюда придет Эйс, но разве хоть кого-нибудь в этом доме интересует мое мнение?

Усаги замерла, чувствуя, как рука Минако опускается ниже, скользя по нежным изгибам ее талии.

— Но, раз он не пришел, сгодишься и ты, — закончила Айно, и ее руки принялись с нежной лихорадочностью исследовать точеную фигуру Цукино. — Знаешь, есть в этом какая-то красивая симметрия. Мы так похожи, и это волнует меня, заводит… И я еще никогда не была с девушкой, — шепнула Минако еще раз, поглаживая Усаги по бедру, медленно, сантиметр за сантиметром, поднимая ее платье.

Вот тут-то лунная воительница и прозрела — точно пелена наваждения спала с глаз. Испуганно закричав, она рванулась из горячих объятий пораженной похотью девушки и, ничего не видя перед собой, выскочила за дверь. Вслед ей донесся заливистый смех Айно, еще долго потом звеневший в ушах. Руки у нее так дрожали, что Цукино не сразу смогла повернуть ключ в замке.

Наконец, когда девушке удалось это сделать, она в изнеможении привалилась к двери и в голос застонала. Усаги колотила нервная дрожь, а перед глазами вставали недавние события. Тело, казалось, до сих пор ощущало на себе руки Минако, а ухо все еще горело от ее горячего шепота. Сердце грозилось пробить грудную клетку — так сильно оно билось. Но самым жгучим было чувство стыда, ибо Цукино не могла не признать, что ей даже… немного понравилось. О боги!

— Что случилось? — накинулись на нее с расспросами девушки, в том числе и Ами, вернувшаяся с чаем.

Заикаясь и размазывая по лицу слезы, невесть откуда взявшиеся, Усаги поведала обо всем, сетуя, что вовремя не приняла во внимание совет Мако.

— Успокойся, — утешила ее Ами и протянула чашку с ароматным напитком. — Не стоит так переживать! Когда все закончится, ей будет безумно стыдно…

— Ты думаешь, сейчас это может меня успокоить? — взорвалась Усаги. На смену растерянности и стыду пришла злость на саму себя, и Цукино прямо-таки затряслась от гнева и бессилия.

— Я лучше пойду, — вдруг заюлила Рей, хватая сумочку и делая пару шагов к выходу. — Время уже позднее… Точнее, раннее.

Все так и замерли, точно громом пораженные. Даже Цукино — и та застыла на месте, — прямая, как палка. Мако округлила глаза в немом изумлении:

— Ты что, боишься? — обратилась она к дезертирующей мико.

— Нет, конечно, но мне не по себе, — призналась Хино, опустив глаза. — Минако сейчас возбуждена и очень опасна, и мне не хочется, чтобы со мной произошло то же самое, что и с Усаги. Так что пока, девочки! — с этими словами она ловко выскользнула за дверь, а вслед ей донесся истеричный вопль Усаги:

— Нет, Рей, нет!!! Ты не можешь так поступить со мной!!!

Девушка тут же заревела в голос — то ли от обиды, то ли от отчаяния, и Хино сразу же выглянула из-за двери, рассмеявшись:

— Я пошутила, успокойся! Это был розыгрыш, — она вернулась в дом, корчась от сдерживаемого смеха. — Разве тебе не было смешно?

Цукино вдруг подобралась и, сжав кулаки, уставилась на пунцовую от смеха воительницу Марса:

— Беги, Рей! Ох, беги! — угрожающе-медленно проговорила она и, утерев рукавом зареванное лицо, ринулась прямо на Хино, надеясь поймать шутницу и как следует надрать ей уши.

Впрочем, месть не удалась: ситуация была не та, чтобы с воплями носиться по дому и устраивать ссоры из-за одного-единственного розыгрыша. Да и Эйс находился поблизости, что тоже в немалой степени охлаждало пыл воительниц. Усаги и Рей, помирившись, вернулись к Ами и Мако, что терпеливо ожидали под дверью комнаты.

— Как бы мне ни было тяжело говорить это, — изрекла Ами со скорбным выражением лица, — но нам необходимо действовать. И чем скорее, тем лучше, ибо теперь каждая минута толкает Минако к пропасти. Время работает против нас, девочки.

— А как быть с Эйсом? Я уже и так жду-не дождусь, когда смогу, наконец, покончить с этим! — в сердцах ответила Усаги. — Понимаю, что все очень плохо, но… — она запнулась и выдохнула с каким-то бессильным отчаянием, всплеснув руками.

— Я поговорю с ним, — в своей привычной манере сообщила Мицуно, и Рей не преминула вставить свои пять копеек:

— Почему именно ты? А не я или, скажем, Мако?

— Потому, что вы можете сорваться и не совладать с эмоциями — а это будет подозрительно, — пояснила Ами. — Он может подумать, что мы что-то недоговариваем, и тогда пиши пропало.

— Я поняла. Его, фигурально выражаясь, надо гладить по шерсти, как кота, — задумчиво выдала Мако, внимательно посмотрев на Мицуно. — Что ж, остается только уповать на твои врожденные способности к дипломатии, — добавила она спустя некоторое время.

Ами кивнула и направилась в сторону гостиной, где Эйс сидел на том же месте, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. Не моргая, он уставился в одну точку — очевидно, о чем-то размышляя. Кейто вздрогнул, когда Мицуно присела рядом с ним и несмело улыбнулась.

— Как она? — тихо осведомился он. — Мне ведь все равно в ту комнату ход заказан, так ведь?

Ами кивнула. Воцарилось неловкое, напряженное молчание, которое девушка все же рискнула нарушить своей небольшой, но продуманной речью:

— Послушайте, мистер Эйс, вам лучше вернуться к себе домой. Вы устали и неважно выглядите. Я все понимаю, — Мицуно подняла руку, выставив ладонь вперед, предваряя возражения, готовые сорваться с языка парня, — Минако дорога вам несказанно больше, чем вы показываете окружающим. Вы любите ее, Кейто.

Парень опустил голову. Ами попала в самую точку, и ему не осталось ничего иного, кроме как глухо ответить:

— Люблю.

— Тогда, — мягко продолжила Мицуно, — вы должны желать ей только счастья.

«А вот тут можно поспорить, — подумал Эйс. — Адонис готов всем пожертвовать ради этого, даже собой; но Данбурит… Действия его тяжело назвать благими».

А девушка тем временем продолжила:

— Неужели вы не верите, что мы тоже желаем Минако всего самого лучшего? Как ее подруги, мы любим Айно, несмотря на все возникшие между нами разногласия… Какие бы причины ни двигали вами, Кейто — отступитесь, — Мицуно твердо взглянула в глаза Эйсу. — Этим вы докажете, что действительно любите Минако.

Он кивнул, соглашаясь. Впрочем, Данбурит уже давно понял, что все потеряно. Еще до этого проникновенного разговора с реинкарнированной Амелией он перебрал в голове множество идей, касающихся проникновения в святая святых — комнату, где держали Минако. Идея с телепортацией была отвергнута темным Адонисом сразу же: воительницы не отходили от комнаты ни на шаг и, к тому же, частенько заглядывали к Айно, поверяя ее состояние. Если бы Данбурит рискнул объявиться там, то его неминуемо обнаружили бы: Минако вряд ли бы стала держать язык за зубами и выдала бы своего спасителя с головой каким-нибудь восторженным возгласом. И, даже если бы она не успела сказать и слова, все равно кто-нибудь из сенши мог войти в комнату, и тогда бы его темная демонская сущность была бы раскрыта.

Подумывал он всерьез и об убийстве воительниц. Данбурит мог напасть внезапно и умертвить девушек; но кто бы дал гарантию того, что он сам остался бы в живых после своей отчаянной атаки? Убил одну — тогда остались бы еще трое, и тогда главе Темного Агентства точно не пришлось бы наслаждаться обществом Темной Венеры. В общем, с какой стороны ни подходил офицер к делу, все заканчивалось провалом.

Наконец, Эйс принял решение. Он поднялся с места и произнес, скрепя сердце:

— Хорошо, мисс Мицуно. Вы, несомненно, правы — все мы устали и нуждаемся в отдыхе. Я, пожалуй, навещу Минако завтра, — он накинул на плечи пиджак и направился к двери. Ами шла следом за ним.

Пройдя мимо девушек, он кивнул им в знак прощания. Усаги отошла от подруг и тоже последовала за Эйсом — на правах хозяйки дома. Кейто поклонился Цукино, сухо поблагодарив ее за гостеприимство, и ушел, унося в сердце великую досаду.

Едва дверь за Эйсом захлопнулась, девушки вздохнули свободнее.

— Ну, пошли дела кое-как, — с облегчением произнесла Мако. — Зря ты, Ами, пошла учиться на доктора. Политика или юриспруденция выиграли бы несказанно, заполучив тебя в их славные ряды.

Мицуно лишь потупилась и скромно улыбнулась.

— Так, девочки, теперь шутки в сторону, — произнесла Рей. — Самое время войти всем вместе в комнату к Айно и провернуть то, что пора было бы сделать уже давно — очистить Минако от похоти. Мы не знаем, что она преподнесет нам на этот раз, поэтому прошу: не позволяйте себя смутить. Если понадобится, действуйте грубо, ибо это уже не наша Мина… — Хино судорожно вздохнула и передернула плечами.

— И, Сейлор Мун… Ты наша последняя надежда. Забудь обо всем и просто помоги ей. Пожалуйста, — тихо закончила Мако.

— Я готова, — с несвойственной ей твердостью заявила Усаги. В тот момент всем показалось, что глуповатую девчонку словно подменили — так сильно преобразилась Цукино в тот момент. На лицо ее легла печать спокойствия и уверенности — как и в тот раз, когда она раз и навсегда уничтожила Похоть. Девушка отдавала себе полный отчет в том, что ей предстоит применить Очищение в третий раз за сегодня — если считать исцеление Юшико и мистера Ямамото двойным. А уж то, как это потом скажется на ее физическом самочувствии, Цукино уже не беспокоило.

Усаги сняла с платья брошь и, сжав в ее руке, начала:

— Лунная призма…

— Меркурий… — подхватила Ами.

— Марс…

— Юпитер…

— ДАЙТЕ НАМ СИЛУ! — закончили все вместе, и холл дома Цукино озарился цветными всполохами, над которыми главенствовал чистый белый. Еще миг — и все четверо, облаченные в Сейлор фуку, подошли к двери.

— Что-то там подозрительно тихо, — заметила Марс. — Ну что? По уже сложившейся традиции, я пойду первой.

Она решительно открыла дверь и вошла. Не успели остальные и шага за порог сделать, как услышали гневные возгласы Рей и поняли, что по ту сторону их явно не ожидает ничего хорошего:

— Это что еще за …?! — ввернула крепкое словечко повелительница огня. — Ты! Держи руки так, чтобы я их видела! И поднимайся! Живо, позорница! Фу, позор какой! Омерзение! — продолжала она распыляться, и девушки за дверью со страхом переглянулись.

— Ну Ре-е-ей! — с развратными нотками простонала Минако.

— Так, а вы чего стоите? Входите, мне помощь требуется! — полный раздражения голос Марс словно снял со всех оцепенение, и сенши, толкаясь, ввалились в комнату.

Рей, не разводя излишних церемоний, рывком подняла с кровати Айно, которая лежала на разобранной постели в одном нижнем белье, и поставила девушку на ноги.

— Стой смирно! — рявкнула импульсивная воительница, но Минако, похоже, не была расположена слушать ее приказы.

— М-м-м, Рей, ты так сексуальна, когда злишься… — промурлыкала она и, обхватив Хино за плечи, попыталась коснуться своими губами ее. Но не тут-то было. В один миг пораженная похотью Венера получила такую увесистую оплеуху, что тотчас же отлетела в сторону. Она бы неминуемо упала, не подхвати ее Юпитер.

— О-о-о, Мако, — вновь сладко проговорила Айно, — и ты здесь? Вы все здесь? Зачем?

— Не для того, зачем ты, должно быть, подумала, развратница, — проговорила Юпитер, удерживая девушку спиной к себе, не давая вырваться. Но та даже и не делала попыток освободиться; вместо этого она принялась тереться спиной и пятой точкой о тело Кино, все так же продолжая мурлыкать и постанывать.

— Усаги, поторопись! — в панике воскликнула повелительница грома и молний, пытаясь хоть немного отстраниться от озабоченной Венеры.

— Очищающая сила Луны, помоги!!! — вновь был очерчен круг, вновь Сейлор Мун отдавала все свои силы на исцеление, подпитывая серебряный свет Очищения. Жезл дрожал в слабых руках, но воительница, закусив губу до крови, выдержала ровно до того момента, как Минако, судорожно выгнувшись дугой в сильных руках Мако, вдруг устало обмякла.

Юпитер бережно подняла ее и перенесла на постель, аккуратно прикрыв девушку одеялом, а Сейлор Мун вновь вернулась в земную форму и, устало вздохнув, привалилась к дверному косяку, отчаянно ища опоры. Меркурий приобняла ее и потрепала по плечу, улыбаясь:

— Ты молодец, Усаги.

В ответ Цукино лишь слабо улыбнулась.

С кровати вдруг донесся судорожный вдох — такой делают едва избежавшие утопления люди, когда над ними проводят реанимационные мероприятия по вентиляции легких. Все тотчас же напряглись и обратили свои взоры на Айно, что широко распахнула глаза, уставившись в белый потолок. Затем, привстав на локте, она обвела недоуменным взглядом всех присутствующих и, часто моргая, произнесла хриплым полушепотом:

— Что я… Что вы…

И тут девушку с головой накрыли воспоминания — абсолютно всё, начиная с того момента, как на горизонте появилась рыжая обнаженная девица и горящими фиолетовыми глазами. Кровь ударила Минако в голову, и мучительное чувство стыда затопило все ее существо. Это было настолько невыносимо, что на сапфировые глаза девушки навернулись слезы, и она, закрыв лицо руками, глухо пробормотала:

— Пожалуйста… Оставьте меня одну.

— Мина… — сквозь ком в горле проговорила Хино, сделав к подруге шаг, но та нервно, точно испуганный зверек, рванулась в сторону:

— Нет! Не трогай меня, Рей, прошу! Просто уйдите…

Подруги, переглянувшись, исполнили ее просьбу и тихо вышли прочь, прикрыв за собой дверь. Запирать Айно не стали, так как в этом больше не было необходимости. Они, расположившись на диванах в гостиной, молча следили за тем, как медленно ползет минутная стрелка, приближаясь к трем часам ночи. Тишина была настолько гнетущей, что Мако, наконец, не выдержала и негромко произнесла, разбивая затянувшееся молчание вдребезги:

— Как вы думаете, чем она там занимается?

— Ну, вряд ли тем же самым, чем и до очищения, — пожала плечами Рей, на этот раз не хмыкнув в своей привычной манере.

— Все равно теперь закрытые двери в ее комнату всегда будут навевать на меня определенные ассоциации, — попробовала было отшутиться Усаги, но разрядить атмосферу так и не удалось — никто не выдавил из себя и тени улыбки. Цукино, измотанная донельзя сумасшедшим водоворотом событий, вздохнула, положила голову на плечо Ами и задремала…

По прошествии некоторого времени Мицуно разбудила ее легким толчком в бок.

— А?.. Что?.. — сонно пробормотала Усаги, подхватившись. Однако дремоту как рукой сняло, когда она увидела перед собой заплаканную и полностью одетую Минако.

Девушки разом встали и подошли к Айно, окружив расстроенную до предела подругу плотным полукольцом. На лицах их читалось сочувствие, и для нее это было воистину невыносимо. Все они терпеливо ждали, пока Минако скажет им хоть что-то, и девушка не разочаровала их. Ей было просто необходимо высказаться — иначе бы не позволила совесть, колючим ежом свернувшаяся вокруг сердца.

Девушка, не смея смотреть окружившим ее подругам в глаза, заговорила, тихо шмыгая носом:

— Я… — хрипло произнесла она, фактически исповедуясь носкам туфель, — хочу извиниться перед вами за свое отвратительное поведение. Я причинила слишком много неудобств и создала каждой из вас огромное количество проблем. Особенно тебе, Усаги.

Минако вскинула голову и посмотрела прямо в глаза опешившей Цукино. Та, прижав ладонь к груди, молчала, ожидая, что последует дальше. Уголок ее губ нервно подергивался, выдавая внутренние переживания девушки.

— Никогда бы не подумала, что мне придется говорить это, но… я благодарна тебе за все, что ты сделала для меня, — Айно издала нервный смешок. — Да, я умею быть благодарной… Как оказалось, я много чего умею, — пробормотала она, вновь отводя взгляд, так как на глаза вновь предательски навернулись слезы. — Прошу прощения за неудобства. Я убрала в комнате, так что… Теперь ничто не должно напоминать вам всем, что я здесь когда-либо была, — закончила она и почтительно поклонилась.

— Мина… — прошептала Ами, но Минако вновь шарахнулась в сторону, словно не желая, чтобы ее, оскверненной, кто-либо касался.

— Я должна уйти, — выдавила Айно и попятилась к двери, опасаясь услышать просьбы остаться. И они все-таки прозвучали.

— Тебе не обязательно уходить, — вымолвила Усаги, неловко улыбнувшись. — Ночь ведь… Останься с нами.

— Нет! — практически выкрикнула Минако, закрывая лицо руками. Неужели они не в силах не понять, что ей попросту хочется сбежать, исчезнуть, скрыться с глаз долой?!

Развернувшись, она бросилась ко входной двери и, распахнув ее, бегом выскочила наружу. Ночь встретила Айно пронзительным осенним холодом, остужая раскрасневшиеся от рыданий щеки. Девушка, обхватив себя руками, бежала вперед, не разбирая дороги и моля богов о том, чтобы никто из девочек не решился последовать за ней. Впервые за долгое время ей так захотелось увидеть маму…

…Шел четвертый час двадцать третьего октября.

====== 36. Воссоединение Сейлор воинов ======

And Iʼm wondering why

I still fight in this life

‘Cause Iʼve lost all my faith

In this damn bitter strife

And itʼs sad,

Itʼs so damn sad.

Within Temptation_Shot In the Dark

Водоворот серых, безликих дней — вот во что превратился октябрь для повелителя иллюзий. Будни были неотличимы друг от друга, точно отражения в осколках разбитого зеркала. Что ни день — то муторная, зубодробительная рутина, практически доведенное до автоматизма повторение одних и тех же действий — ни дать ни взять временная петля в мире абсурда. Джедайт ощущал себя белкой в колесе, что бежит вперед, вытаращив глаза, пока ноги не откажут. Никакой цели, лишь бесконечный марафон в колесе однообразной жизни.

Так он и существовал (а иначе такую жизнь назвать было просто невозможно) с тех самых пор, как лишился напарника. Берилл запретила повелителю иллюзий в одиночку проворачивать грандиозные проекты по сбору энергии для Короля Металии, и лорд повиновался. Да, некогда Нефрит раздражал его одним своим видом; но теперь Джедайт отдал бы многое, чтобы вернуть былые времена. Темный Генерал ощущал себя мелким воришкой, отбирая энергию у отдельных людей без какой-либо системы или плана, — будь то почтальон или припозднившийся прохожий. Он выкачивал из своих жертв жизненные силы до тех пор, пока несчастные не падали замертво. Тем самым Темный Лорд не нарушал приказа Берилл — единичные случаи привлекали меньше внимания, чем, скажем, массовые сборы. Все проходило быстро, бесшумно и с малой толикой удачи, что приносило Королевству немного энергии. Однако это все равно являлись сущими крохами по сравнению с теми грандиозными идеями, что требовали немедленной реализации. Джедайт жаждал большего, но руки его, увы, были связаны королевским запретом.

Наконец, спустя почти месяц со дня гибели Нефрита, свершилось то, чего лорд так долго ждал — Берилл вызвала повелителя иллюзий на аудиенцию в тронный зал. Королева, как и прежде, горделиво восседала на троне, властно взирая на своих слуг; по правую руку от нее неизменно находился хрустальный шар, который женщина лениво поглаживала кончиками кроваво-красных ногтей. Тут же был и Темный Эндимион. Он стоял неподалеку от королевского трона, небрежно прислонившись спиной к гранитной колоне и согнув правую ногу в колене. В руках принц лениво вертел стилет из чистого золота с рукояткой, инкрустированной изумрудами. Эндимион, лицо которого не выражало никаких эмоций, наблюдал за тем, как тусклое освещение пещеры бликами ложится на сияющий тонкий клинок.

Когда Джедайт подошел к трону Берилл и опустился на одно колено, выражая таким образом свое почтение, принц даже головы не повернул в сторону генерала, сделав вид, что чрезвычайно увлечен своим нехитрым занятием.

— Вы желали видеть меня, моя королева? — осведомился лорд-иллюзионист, когда с церемониями было покончено.

— Верно, — царственно кивнула Берилл. — Я нашла тебе нового компаньона.

Мужчина приосанился:

— И кто же это?

Ухмыльнувшись, королева щелкнула пальцами, и из мрака, сделав пару шагов, появилась миловидная девушка с прямыми иссиня-черными волосами и в коротком обтягивающем платье голубого цвета. При виде ее мужчина невольно отпрянул, меньше всего ожидая видеть именно эту персону.

— Здравствуй, Джедайт, — поприветствовала она, сверкнув раскосыми темно-синими глазами. — Давно не виделись.

— Вы, должно быть, шутите, моя королева, — медленно произнес генерал, переводя взгляд на чинно восседающую Берилл. Он старался всеми силами не выказывать своего негодования. — Тетис?! Но ведь она ведь не демон, а всего лишь юма! Юма!!!

— И что же? — раздраженно вымолвила женщина, поджав губы. — Ты споришь со мной, лорд Джедайт? Смеешь оспаривать приказы? — она впилась взглядом в застывшего напротив мужчину. — Тетис — лучшая из моего окружения. Более того, она была первой юмой, созданной вот этими руками, — Берилл многозначительно пошевелила длинными тонкими пальцами, точно подкрепляя свои неоспоримые доводы.

— Ха! — изрек вдруг Темный Эндимион, впервые за все время нарушив молчание. — Чего еще, кроме пустых возмущений, стоит ожидать от капризного неудачника?

Генерал, моментально раскусив насмешку принца, повернулся и, сжав кулаки, процедил:

— А чего стоит ожидать от праздного бездельника, кроме голословных обвинений? Прежде чем критиковать других, — слова Джедайта так и сочились ядом, — поднимитесь на поверхность и займитесь для разнообразия делом. Потом и поговорим…

Лорд мог бы еще кое-что добавить в свою пламенную речь, но она была прервана Эндимионом, что безо всяких церемоний швырнул в лицо повелителя иллюзий золотой стилет. Джедайт едва успел среагировать и поймать клинок за миг того, как он вонзился бы ему в лоб.

— Вас это никоим образом не касается, — холодно отчеканил принц, скрестив руки на груди. Генерал поджал губы и отбросил стилет в сторону, взглянув на кровоточащий порез. Красная полоса, пересекшая ладонь, начала медленно затягиваться; лорд тут же спрятал раненую руку за спину. — И впредь следите за своими словами, когда обращаетесь к особе королевской крови, — добавил Эндимион, выразительно приподняв брови.

— Прекратите, вы, оба! — повысила голос Берилл, ставшая свидетельницей перепалки между двумя мужчинами. — Я не собираюсь никого уговаривать, лорд Джедайт, — обратилась она к иллюзионисту. — Это приказ. Вы будете работать в паре с Тетис — и точка! Металия нуждается в энергии, и те крохи, что вы приносите ему — всего лишь капля в море. У Тетис же созрел отличный план, и в ваших же интересах его выслушать. Свободны! — королева властно взмахнула рукой, и генерал, напоследок метнув в сторону Эндимиона полный холодной ярости взгляд, удалился. Юма последовала за ним, бросив в сторону Берилл легкую полуулыбку.

За всю дорогу до своих покоев Джедайт не обмолвился и словом с любимицей королевы. Тетис следовала за ним по пятам, не сводя глаз со спины в сером мундире, маячившей впереди. Но юма не огорчалась. Раз уж они стали с лордом напарниками, волей-неволей ему придется наладить с ней контакт.

— Что там у тебя? Выкладывай, — бросил генерал, едва Тетис аккуратно притворила двери кабинета, в который Джедайт превратил свои покои. Генерал подошел к столу и оперся о него обеими руками, склонив голову над кипой бумаг.

— А я уж было подумала, что ты забыл меня, — пропустив мимо ушей реплику повелителя иллюзий пропела Тетис, проводя затянутой в шелковую перчатку рукой по напряженной спине мужчины.

Тот резко выдохнул и повернулся к юме:

— Поверь мне, это было невозможно, — свои слова лорд подкрепил недвусмысленным смешком и вновь вернулся к своим бумагам.

С тех самых пор как Джедайт пополнил славные ряды генералов Темного Королевства, юма Тетис не давала ему прохода. Влюбленная по уши, она ходила за повелителем иллюзий по пятам, тенью скользила следом, глядя влюбленными глазами на статного красавца-блондина. Дошло уже до того, что генерал начал шарахаться по углам, стараясь избежать встреч с настырной юмой. Он брался за любые задания, лишь бы подняться на поверхность и не видеть Тетис, поджидающую его за очередным поворотом. Отчасти из-за этого за Джедайтом закрепилась слава первого трудоголика Королевства.

Однако вскоре юма прекратила преследования, и лорд вздохнул с облегчением. Тетис словно исчезла с его горизонта, не донимая генерала своими поползновениями; но все равно Джедайт продолжал держать ухо востро. И, как оказалось, не зря. Впрочем, теперь ему вряд ли удастся избежать общества первой юмы Берилл. Напарница, как же!

— А я все еще восхищаюсь тобой, мой лорд, — проговорила Тетис, с грустью улыбнувшись. — Это чувство осталось у меня неизменным. Впрочем, как и…

Джедайт раздраженно отмахнулся:

— Не тяни резину, будь так добра! Выкладывай свой план или убирайся прочь со своими сантиментами!

Слова лорда больно ударили по самолюбию юмы, и она тут же подобралась. От ее мечтательной меланхолии вмиг не осталось и следа. Тетис надела маску ледяной сосредоточенности и деловитости, отчаянно скрывая под ней жгучую обиду.

— Нам предстоит немало потрудиться, — из голоса девушки исчезли мягкие нотки, и в нем зазвенела холодная сталь. — Все, что нам требуется — это старый теплоход. А еще иллюзия — очень много иллюзии; плюс еще немного магии, — юма медленно прошлась по кабинету, загибая пальцы, и замерла напротив Джедайта, оперевшись кулаком о столешницу и выжидающе посмотрев на генерала.

Теперь лорд не скрывал своей заинтересованности, вглядываясь в холеные черты лица девушки:

— И что же все это выльется в конечном итоге?

— Это, мой генерал, даст вам возможность убедиться в моей безграничной полезности и незаурядных умственных способностях, — произнесла Тетис, откинув голову и с победой взирая на горячо любимого генерала снизу вверх. — А теперь слушайте внимательно…

На следующий день после ночных событий, связанных с Минако, четверка подруг расположилась на крыльце храма Хикава. Лица их были осунувшимися от усталости, под глазами пролегли темные круги. Рей, которая после поспешного ухода Айно отправилась домой одной из первых (ибо обязанности мико никто не отменял), вынесла на подносе четыре кружки кофе, молча раздала их и села на верхнюю ступеньку рядом с Кино, поджав под себя ноги.

День выдался на удивление тихим и солнечным, хоть и прохладным. Деревья уже давно сбросили пожелтевшие одеяния и теперь стояли, протягивая голые ветви к прозрачному небу; но на дорожках, ведущих к храму, не было видно ни одного листика — Рей не зря потратила половину утра, выметая дворик и мощенные белым камнем аллеи. Солнце слепо сияло в вышине, посылая сонной земле последние лучи, которые, увы, не грели.

— Интересно, как там Минако? — негромко произнесла Усаги, делая аккуратный глоток горячего кофе.

Хино, не отрываясь от созерцания осеннего пейзажа, меланхолично пожала плечами:

— Не берет трубку. Вполне ожидаемая реакция после того, что с ней произошло.

Все присутствующие смущенно потупились. Даже слабые намеки о недавних похождениях Айно пробуждали в девушках красочные воспоминания, и подругам не хотелось затрагивать эту тему еще раз.

— А я тоже ей звонила, — задумчиво произнесла Ами, барабаня пальцами по перилам. — Безрезультатно.

— И я, — поддакнула Мако и, вздохнув, погладила лежащую у нее на коленях Луну. — Даже несколько раз.

— Может, она намеренно игнорирует ваши звонки? — предположила Усаги, обхватив озябшими ладонями кружку с ароматным напитком. — Все мы помним, как Айно убежала — только пятки засверкали. Приходит в себя, наверное.

— Что-то, а королеву драмы Минако умеет из себя строить, — беззлобно хмыкнула Рей. — Впрочем, ее тоже можно понять. Еще немного — и Темное Королевство получило бы еще одну королеву. Или принцессу.

Цукино, услышав упоминание о владениях Металии, вздрогнула и понурила голову. Боль разбитого сердца вновь дала о себе знать, всколыхнув горькие воспоминания. Мамору… Такседо Маск… Ее любимый… Теперь они по разные стороны баррикад. И, что самое ужасное, она не знает, как вернуть его обратно. Теперь Мамору, поглощенный гордыней, один из тех, кто стремится разрушить все, что так ей дорого. Теперь Такседо Маск — враг, а не защитник.

На глаза Усаги навернулись слезы, но Рей не стала подтрунивать над этим приливом эмоций. Обычно огненная душа насмехалась над чувствительной натурой подруги, однако сейчас Хино со смешанным чувством вины и неловкости обескураженно умолкла, поняв, что невольно задела Цукино за живое.

— Эй… — неловко начала Рей. Это был редкий случай, когда она не знала, что сказать. — Извини, ляпнула, не подумав…

Усаги вяло улыбнулась:

— Ничего. Это прежде всего моя вина. Я не сразу поняла, что с Мамору что-то не так. Не увидела, что он нуждается в помощи… — вздохнув, девушка дрожащими руками вытерла слезы и прерывисто вздохнула. — Ну и дура же я!

— Мы обязательно придумаем, как вернуть его, — заверила ее Ами и приобняла подругу за понурые плечи. Цукино с надеждой посмотрела в глаза Мицуно. Во взгляде ее читалась безмерная благодарность за поддержку.

Очередной тяжелый вздох со стороны Макото заставил девушек на время забыть о своих проблемах и обратить внимание на Кино. С того самого момента, как она пришла сюда, вид у нее был далеко не самый цветущий. И дело было далеко не в бессонной ночи, проведенной у комнаты в доме Усаги — Мако была чем-то серьезно удручена.

— Что с тобой? — встрепенулась Усаги, повернувшись к подруге. — Ты сама не своя…

— Да, — подхватила Рей. — С тех пор, как ты сидишь здесь, мы только парой слов и перебросились. Выкладывай, что случилось?

Макото подняла глаза и, обведя девушек грустным взглядом, развела руками:

— Ничего особенного. Просто в очередной раз убедилась, что мне не везет с парнями…

— Мотоки? — поразилась Усаги, отставив в сторону кружку с недопитым кофе. — Как же так? Вы что, расстались? У вас же была такая идиллия! Сколько вы встречались? Вроде как с того момента, как Рей столкнулась с Гневом… Да-да, выходит, что где-то с августа!

— Не строчи, как из пулемета! — по старинке строго одернула подругу Хино. — Пусть Мако сама все расскажет. Ну же?..

Кино горестно поджала губы и, поерзав на месте, начала рассказ:

— Сегодня я пришла к Мотоки, чтобы вместе приготовить обед, как мы и договаривались накануне. Пока Мотоки варил рис и резал овощи, я решила поубирать в квартире — так, по мелочам: протереть пыль, вещи поскладывать. Он ведь такой непрактичный, — Мако издала ироничный смешок. — И вот как раз тогда я и увидела на тумбочке в гостиной то фото…

— Фото? — переспросила Ами.

— Да, — кивнула девушка. — Мотоки и еще какая-то девушка. В обнимку.

Рей недвусмысленно хмыкнула.

— Сначала я не придала этому никакого значения — мало ли. Может, подруга детства или кузина. Хотя сердце нехорошо так кольнуло… Надо было прислушаться к своей интуиции, — Мако вновь вздохнула. — В общем, я убрала и вернулась на кухню. Думаю: «Спрошу у Мотоки так ненавязчиво — кто эта девушка. Интересно же». И тут звонок в дверь…

Усаги пораженно ахнула.

— Да-да, — покачала головой Мако, поджав губы. — Все в точности, как в какой-то мелодраме. На пороге стояла как раз та самая девушка с фотографии. Видели бы вы лицо Мотоки!.. — с горечью воскликнула девушка, ударив кулаком о ладонь. — Удивление, восторг, и такая бесконечная любовь в глазах, что… — Кино закрыла лицо ладонями и судорожно втянула носом воздух. — И тогда я все поняла, — продолжила она несколько мгновений спустя. — Не так уж он и был свободен… Рейка. Ее зовут Рейка. Это я успела услышать, пока стояла столбом, как последняя дура, держа в руках половник. А еще я узнала, что она вернулась в Японию из Египта на время отпуска. Что там было дальше — не знаю. Я тихо сняла фартук, взяла сумочку и выскользнула за дверь. В общем, — подытожила Мако, прикусив губу, — теперь наши дорожки разошлись. Я снова официально свободна.

— Вот же гад! — в сердцах воскликнула Рей.

— Да уж, мой человек сейчас один из генералов Темного Королевства, — иронично хмыкнула Макото.

— Ох, забудь ты уже своего семпая, да и Мотоки заодно, — Усаги подсела к подруге и взяла ее руки в свои. — Такие девушки, как ты, на дороге не валяются. И чего им только надо, этим парням? Не умеют ценить то, что есть — так пусть отправляются куда подальше. Особенно Фурухата со своей Рейкой. Поверь мне: ты найдешь себе такого мужчину, что никакой Мотоки с ним не сравнится. И, уж тем более, семпай Джей Дайто!

— Но… — лицо Ами выражало сомнения. — Погодите-ка. Не будем спешить. Мако, ты приняла решение, исходя из услышанного и увиденного? Так ведь?

— Да, — кивнула она.

— И ты можешь со стопроцентной уверенностью сказать, что Рейка — девушка Мотоки? — продолжала выпытывать Мицуно, нахмурив брови.

— Ну… да! — воскликнула Кино. — Скажи: стала бы ты на его месте держать портрет простой знакомой на столике в гостиной?

— Нет, но…

— То-то же!

— Но ведь… — робко продолжила девушка, слегка смущенная всплеском эмоций со стороны подруги, — мне кажется, что ты поспешила с выводами, Мако. Увидела Рейку и сбежала, так и не поговорив с Мотоки.

Кино невольно сжала кулаки и нахмурилась:

— То, что я увидела, мне показалось вполне достаточным.

— Они что, целовались? — влезла в напряженный диалог девушек Рей.

— Нет, просто обнимались. И он так на нее смотрел…

— Ну вот же! — воскликнула Ами. — Мако, уж не обижайся, но ты все надумала. Тебе следовало бы серьезно переговорить с Фурухата вместо того, чтобы вот так вот рвать отношения. Он-то и сном и духом не знает, что ты решила его бросить…

— Я?! Бросить?! — взвилась Кино, вскакивая. — Это же вообще…

— Э-э-э… Простите… Мисс Рей? Можно вас на минутку?

Услышав нерешительный мужской голос, девушки словно по команде повернули головы и уставились на Юичиро, что смущенно топтался неподалеку. Его появление остудило пыл Мако, и она устало приземлилась на верхнюю ступеньку, обхватив голову руками. Слова Ами зародили в ней зерно сомнения.

— Чего тебе, Юичиро? — отозвалась Хино, поднимаясь с места и направляясь к нему. — Что-то случилось в храме?

— Нет, — он смущенно раскраснелся. — Давайте лучше отойдем в сторону…

Заинтригованная, Рей позволила отвести себя на приличное от крыльца расстояние. Только когда остальные девушки оказались вне зоны слышимости, Кумада, запинаясь от волнения, заговорил:

— Мисс Рей, я… — он вытащил из-за спины руку, в которой сжимал два билета, и протянул их Хино. — Я приглашаю вас сегодня на свидание, — выпалил он наконец и покраснел пуще прежнего

Девушка так и застыла на месте, глядя на Юичиро так, словно он только что, как минимум, сделал ей предложение руки и сердца, а не пригласил на свидание. Недоверчиво покосившись на билеты, она осторожно взяла их, чуть примятые и влажные, и посмотрела на надпись, выведенную тиснеными буквами: «Романтический круиз по Токийскому заливу».

— Романтический круиз? Серьезно? — Рей вскинула брови и выжидающе посмотрела на парня. Чего уж греха таить — стоило девушке коснуться билетов, как желание попасть на этот круизный теплоход возросло в три раза. Но с Юичиро? С этим лохматым, робеющим недоразумением? По сути, Кумада был не так уж плох, но его поведение раз за разом заставляло красавицу мико раздраженно закатывать глаза. Он был так похож на потерянного кареглазого щеночка, скулящего у ног любимой хозяйки, что Рей порой одергивала себя, чтобы не потрепать Юичиро по чересчур пышной шевелюре.

— Ну… — запинаясь, произнес молодой мужчина. От волнения видимая часть его лица пошла красными пятнами. — Вы вправе отказаться. Если у вас дела или… если вы уже идете с кем-нибудь другим.

— Что за чушь ты городишь? — фыркнула Хино. — С кем мне еще идти?

— Ну как же? У такой красивой и интересной девушки как вы, мисс Рей, наверняка должен быть парень…

— Я согласна, — быстро произнесла девушка, чувствуя, как от досады у нее загорелись уши. — Заходи за мной в половине пятого.

— Отлично! — просиял Юичиро, став в одно мгновение счастливейшим из смертных. — Спасибо.

Он тут же поспешил вернуться к выполнению своих непосредственных обязанностей, удаляясь от Рей пружинистым шагом и напевая какую-то озорную мелодию. Хино же, глядя ему вслед, цокнула языком и покачала головой:

— Вроде бы и взрослый, а все равно ведет себя, как дитя малое!..

Когда она вернулась к подругам, Мако и Ами уже мирно беседовали между собой, словно это не они совсем недавно вели спор. Рей так и разбирало любопытство: на чем же они все-таки порешили и кому удалось отстоять свои доводы — осторожной и практичной Мицуно или ранимой хулиганке Кино? Но Рей так и не узнала этого, так как все тотчас же обратили внимание на вернувшуюся мико и на билеты, зажатые в ее руке.

Хино вкратце рассказала девушкам о том, куда они с Юичиро собираются отправиться на первое свидание, и девчонки тут же пришли в неописуемый восторг.

— Я тоже буду на том теплоходе. Вместе с волонтерами нашего университета, — скромно сообщила Ами, когда радости немного поутихли.

— И долго ты об этом собиралась молчать? — беззлобно проворчала Мако. — Эх, хотелось бы и мне туда попасть… — мечтательно протянула она, лениво потягиваясь.

— И мне… — поддакнула Усаги, кивнув.

Переглянувшись с подругой, Цукино прочла в глазах Кино ту же мысль, что пришла в голову и ей — было бы в сто раз замечательнее отправиться в круиз вместе с любимым человеком, а не в одиночку. Вновь нахлынули воспоминания, и девушки заметно погрустнели. Обе они думали о дорогих сердцу людях; причем мысли Кино явно были не о Мотоки Фурухата.

— Решено! — вдруг произнесла она, вскинув голову. — Я все равно попаду на этот теплоход — и не важно, одна или в компании с кем-то. Правда, — погрустнела она, — у меня может не хватить денег на билет…

— Если хочешь, — тут же предложила Ами, — присоединяйся к нашей волонтерской команде. Я переговорю с кем надо. Уверена, тебя возьмут.

— Правда? — по-детски непосредственно восхитилась Мако. — Тогда, я согласна.

— Только учти: ты попадешь туда не в качестве пассажира, — напомнила Мицуно, но Кино отмахнулась:

— Знаю. Будем девочками на побегушках. Ничего, я не боюсь работы. А как ты, Усаги? — Макото повернулась заметно скисшей Цукино. — Не хочешь попасть на теплоход как я — волонтером?

— Не-е-ет, — протянула девушка, покачав головой. — Лень работать. Та-а-ак лень…

— Ну, никто в этом не сомневался, — рассмеялась Рей и, хлопнув ее по плечу, поднялась с места. — Пожалуй, мне пора собираться на свидание.

— Мне тоже пора! — подскочила Усаги. — Дела, срочные и неотложные дела…

— У тебя? — хором произнесли Ами и Мако, тоже поднимаясь.

— А что? — Усаги решила воспользоваться тактикой «лучшая защита — это нападение». — Разве меня не может быть дел?

— Почитать комикс и съесть очередное пирожное? — подмигнула Хино, полуобернувшись.

Цукино скорчила рожицу и беззаботно рассмеялась:

— Мысли шире, Рей! Ну, до скорого! — махнув рукой на прощание, девушка подхватила на руки Луну и поспешила к выходу из храмового комплекса.

— Признайся: ты что-то задумала? — поинтересовалась кошка, когда Усаги свернула на очередную дорожку. — У тебя такое выражение лица, словно у тебя на уме что-то бесшабашно-неразумное.

Цукино лукаво улыбнулась:

— Да, есть у меня кое-какие идеи на сей счет.

— И почему мне это не нравится? — пробормотала Луна за миг до того, как подошел автобус и кошке пришлось замолчать. Никогда еще идеи ее хозяйки не несли хотя бы крупицу здравого смысла — так почему же и на этот раз должно быть иначе?

Минако проснулась, когда часы на прикроватном столике показывали четыре часа пополудни. Некоторое время девушка просто лежала неподвижно, уставившись немигающим взглядом в потолок, после чего медленно встала и, ероша без того взлохмаченные волосы, поплелась в ванную, зевая и потягиваясь. Незнающему человеку со стороны могло бы показаться, что Айно переживает последствия бурной и веселой ночи, что было, конечно же, не совсем так. Конечно, если заключить в кавычки слова «бурная» и «веселая», то они бы наиболее точно описали те несколько воистину незабываемых часов, проведенных под воздействием Похоти. Хотя вспоминать об этом было совсем не весело.

Айно, пошатываясь, кое-как добралась до умывальника и плеснула себе в лицо несколько пригоршней холодной воды, после чего, не вытираясь, уставилась на себя в зеркало:

— Да уж, красавица, — с кислой самоиронией констатировала она, глядя на покрасневшие ото сна глаза, на мокрое лицо, по которому стекали капли воды, и на взлохмаченные волосы, больше похожие на стог соломы, чем на мягкое золотое руно. События минувшей ночи вновь вернулись к Минако, но уже не с такой яркостью, как прежде. Теперь все произошедшее накануне казалось ей дурным сном, слишком нереальным, чтобы в него можно было поверить. Но, тем не менее, Айно помнила все предельно четко, в том числе и собственные действия после ухода из дома Цукино.

После двухчасовых самобичеваний и скитаний по Токио, Минако, наконец, решила вызвать такси. Когда она добралась до дома, уже почти рассвело. Девушка на автомате переоделась и без сил рухнула на кровать. Но, несмотря на пережитые потрясения и колоссальную усталость, Айно долго не могла уснуть, ворочаясь в постели. Не спасали ни наглухо задернутые шторы, ни принятие удобной позы для засыпания — внутреннее напряжение выкачивало последние силы из разбитого от усталости тела. Каждый нерв Минако напоминал туго натянутую струну, и это было до слез невыносимо.

Тогда Айно, недолго раздумывая, проглотила сразу три таблетки снотворного и вскоре отключилась, погрузившись в тяжелые и бессмысленные сновидения. Она до самого вечера спала настолько беспробудно, что ее не смогли разбудить ни звонки, поступающие на телефон с изрядным постоянством, ни Артемис, что тыкался мордочкой в лицо хозяйки и легонько выпускал коготки в ее предплечье.

Холодная вода окончательно привела девушку в чувство, и Айно, вернувшись в спальню, взяла в руки телефон. Едва глазам Минако предстало количество пропущенных вызовов, она тихо присвистнула, проводя кончиками пальцев по экрану. Пара звонков от матери, еще пара от Мако и Ами, семь от Рей и еще двенадцать от Эйса. Девушка издала тихий смешок, подумав, что таким количеством вызовов Кейто с лихвой компенсировал свое подозрительное молчание, последовавшее после первого свидания.

— Ну, наконец-то! Проснулась, спящая красавица? — пробурчал Артемис, просовывая голову в приоткрытую дверь. — Я тут чуть с голоду не умер.

Минако флегматично вскинула брови:

— Ничего страшного! Обратился бы в человека и обслужил себя сам.

Кот, задрав хвост трубой, с гордым видом проследовал мимо хозяйки и запрыгнул на постель.

— Я так и поступил, — обиженно проговорил он, — только не обращаясь. Нашел корм и насыпал себе полную миску. Так-то!

Айно поморщилась, представив, какой бардак на кухне оставил после себя ее необычный питомец, и сокрушенно покачала головой.

— Что с тобой произошло? — спросил Артемис. — Ты вернулась сама не своя, металась, пока не напилась таблеток, а потом спала, как убитая.

Минако поджала губы и ответила, отводя взгляд:

— Потом расскажу. Сейчас не самое подходящее время. Потому что… о! — звонят в дверь.

И правда — квартиру огласила переливистая трель звонка. Однако Айно не спешила открывать. Вместо этого она на цыпочках прокралась к двери и осторожно посмотрела в глазок. На пороге стоял Эйс — легок на помине! — и все давил и давил на кнопку звонка, поражая Минако своим упрямством и методичностью. Но и девушка демонстрировала недюжинную силу воли, стоя под дверью, не решаясь открыть ее. Еще свежи были воспоминания о том, как она откровенно висла на Кейто, прижимаясь к нему всем телом. Он-то, конечно, не сопротивлялся, но Айно стыдилась своего не совсем приличного поведения; вот она и решила, что лучшим решением на данный момент будет не видеться с Эйсом до тех пор, пока ее душевное равновесие не восстановится целиком и полностью.

— Мина, я знаю, что ты дома, — донесся голос парня, но Айно продолжила молчать, немигающим взглядом гипнотизируя дверь. Привлеченный шумом, подошел Артемис, и девушка прижала палец к губам, призывая кота молчать.

«Пусть думает, что я все еще у Цукино», — решила она, но Кейто словно прочел ее мысли:

— Я только что от Усаги, и она сказала, что ты ушла домой в третьем часу ночи. Открывай. Ты же прямо за дверью стоишь!

Но Минако по-прежнему не двигалась с места. Она уже даже ощущала некий азарт от желания узнать, чем же все-таки дело закончится. Кто сдастся раньше — она или Эйс, что никак не думал уходить. Айно продолжала притворяться, и на этот раз ей в голову пришла мысль: а что, если она, скажем, была бы в этот момент в гостях у родителей? Вот и великолепная отмазка на случай предъявления претензий.

В этот самый момент телефон в ее руках буквально взорвался, выдав предательски бравурную мелодию из любимого мюзикла. Минако так и бросило в жар, когда она увидела на дисплее номер звонившего. Это был, конечно же, сам Эйс.

— Теперь я точно знаю, что ты дома, открывай! — вновь заговорил Кейто, сбрасывая вызов. — Не заставляй меня превращаться в Адониса, чтобы попасть к тебе в квартиру, — добавил он уже тише.

Айно вздохнула. В этом противостоянии характеров парень явно одержал победу, и ей пришлось открыть. При этом она немного повозилась с цепочкой и замком, так как руки у нее дрожали от внезапно проснувшегося волнения.

Минако предстала перед переступившим порог Эйсом немного сонная, румяная, со взлохмаченными волосами, в беспорядке рассыпавшимися по плечам и спине. Девушка была облачена, вопреки ожиданиям, не в шелковый кружевной пеньюар, а в мягкую красную пижаму с вышитым на майке слоником. Это показалось парню настолько милым и притягательным, что он захотел схватить Айно, хранящую сонное тепло постели, в охапку, посадить к себе на колени и приласкать.

Девушка, скрестив руки на груди, настороженно уставилась на Кейто. Он, прикрыв за собой дверь, подошел ближе и, сунув руки в карманы белых брюк, с нескрываемым восхищением уставился на свою Минако. Айно, что всей душой надеялась на то, что ее далеко не парадный внешний вид заставит Эйса смутиться и убраться восвояси, потерпела очередное фиаско. Парень, судя по всему, был рад видеть ее даже в пижаме.

— Зачем пришел? — выпалила Минако, быстро скользнув взглядом по лицу парня. Она пыталась по его виду понять, помнит ли Кейто о ее вчерашних, или даже сегодняшних похождениях, но лицо Эйса было настолько безмятежным и добродушно-спокойным, что Айно невольно расслабилась. По крайней мере, ненадолго.

— Собирайся, прелестница моя, — произнес Адонис, улыбаясь.

Минако удивленно взметнула брови:

— Зачем?

— Я хочу поднять тебе настроение, — ответил Кейто и, протянув руку, заправил за ухо Айно выбившуюся прядку. — Нужно немного развеяться, не находишь?

Айно передернула плечами и опустила взгляд с тихим смешком:

— С чего ты взял, что мне это необходимо?

— На это есть масса причин, — парень дал уклончивый ответ и двумя пальцами приподнял подбородок Минако, с улыбкой глядя в ее глаза. — Хорошо, выражусь иначе: я приглашаю тебя на свидание.

Губы девушки дернулись в улыбке:

— Даже так? Ну, и куда же мы пойдем?

— А вот это уже секрет, — Эйс легонько щелкнул Айно по носу и вновь засунул руки в карманы брюк.

— Заинтриговал, — выдала заметно повеселевшая девушка и, развернувшись, побежала в спальню. — Подожди здесь, я по возможности быстро соберусь, а потом поедем.

— Без проблем! — крикнул ей вслед парень и остался один на один с Артемисом, что с подозрением и открытой враждебностью смотрел на гостя. Все это время кот следил за Минако и Кейто, пытаясь обнаружить в нем хоть что-то подозрительное, и интуиция белого жреца подсказывала, что безоговорочно доверять Эйсу все же не следует.

— Какой же ты все-таки милый кот! — произнес вдруг Кейто, присаживаясь перед Артемисом на корточки. — Как пить дать — не простой. Чего только этот полумесяц на лбу стоит!

Парень протянул руку и кот, попятившись, угрожающе зашипел. Каждый волосок его шерсти стал дыбом, когти заскрипели по полу. Артемис, прижав уши и припав к земле, дал Эйсу четко понять, что он вовсе не настроен общаться, что гость Минако ему крайне неприятен. Было в Эйсе что-то настораживающее, скользящее в глубинах светлых зеленых глаз; недобрые огоньки, на миг мелькнувшие во взгляде Кейто.

Парень усмехнулся и, отдернув руку, поднялся с корточек.

«А ведь Артемис не дурак, — заключил он про себя. — Нужно держать с ним ухо востро».

Когда Минако, спустя полчаса предстала перед Эйсом, одетая скромно, но со вкусом, Кейто, бросив напоследок взгляд на заметно нервничающего кота, вышел за дверь. Что бы Артемис там ни надумал, в планах парня не было ничего, что хотя бы косвенно имело отношение к Темному Агентству.

Желающих попасть на круизный теплоход собралось так много, что на причале яблоку негде было упасть. Внушительная толпа, состоящая в основном из влюбленных парочек, с нетерпением ожидала, когда, наконец, спустят трап. Люди негромко переговаривались, и шум, в который сливались их голоса, напоминал гудение пчел в улье.

Усаги выглянула из-за угла портового склада и, поправив на переносице солнцезащитные очки, надетые в целях конспирации, с восхищением уставилась на теплоход, белоснежной громадой возвышающийся над пристанью. Это было многопалубное судно, сияющее огнями иллюминации столь же ярко, что и главная рождественская ель страны. Из трех громадных труб клубами валил дым, растворяясь в вечернем воздухе. На свежевыкрашенном борту крупными синими буквами было выведено название теплохода: «Тетис».

— Вот это громадина! — восторженно изрекла Цукино. — Никогда еще не видела корабль так близко. Правда ведь здорово, Луна?

Кошка, увязавшаяся вслед за хозяйкой-авантюристкой, боязливо прижалась к ноге девушки и ответила:

— До сих пор не понимаю, что мы здесь забыли. Особенно ты, Усаги. У тебя ведь нет билета. Как же ты собираешься попасть на теплоход?

— А вот как! — подмигнула она и вынула из кармана ручку для перевоплощений.

Шерсть Луны так и встала дыбом:

— Ты что?! — зашипела жрица. — Нельзя забавы ради использовать древний артефакт!

— Ох, Луна, — снисходительно произнесла Цукино, — где же твоя тяга к приключениям?

Кошка вздохнула:

— Я не любитель экстремальных ситуаций. Впрочем, они сами тебя находят, так что… — Луна не успела договорить, так как Усаги вскинула руку вверх и отчетливо произнесла:

— Лунная сила, перевоплоти меня в озорного юнгу!

— О, нет! Когда же ты начнешь прислушиваться к моим советам? — простонала кошка, качая головой и наблюдая за перевоплощением Цукино в молодого парнишку. Морская форма строгого покроя полностью скрывала изгибы тела, не давая посторонним опознать в безусом юнце красивую девушку. Оданго и хвостики были надежно спрятаны под матросской фуражкой, так что Усаги теперь могла вполне сойти за полноправного члена команды.

— Пошли скорей, — шепнула девушка, указав Луне на открытый грузовой отсек, возле которого суетились рабочие. Двигаясь перебежками и прячась от посторонних глаз за большими металлическими контейнерами, Цукино добралась до пункта назначения и, быстро взбежав по деревянному трапу, скрылась внутри. — Уф, — с облегчением выдохнула она, присев на перевязанный бечевкой мягкий тюк. — Пока все идет по плану.

— А что дальше? — полюбопытствовала кошка, подозрительно принюхиваясь.

— Дальше мы выберемся отсюда, поднимемся наверх, когда теплоход уже будет плыть, и я верну себе свой привычный вид, — воссияла Усаги. — Как тебе моя задумка?

— Как и всегда — сумасбродная. Не легче ли было купить билет?

— Зачем платить, если можно просто воспользоваться ручкой для трансформаций? — Цукино невинно похлопала глазами. — А теперь — ш-ш-ш! — кажется, рабочие закрывают люк, — она прижала палец к губам и, соскользнув с тюка на пол, сжалась в комочек.

Наконец, когда шум и скрежет запираемых засовов утих, Усаги без опаски выглянула из укрытия и оглянулась, пытаясь найти другой выход из грузового отсека, ведущий в смежные корабельные помещения. Небольшая дверь, к счастью, незапертая, обнаружилась в дальнем конце помещения, и Цукино, сопровождаемая Луной, направилась прямиком туда.

Вне грузового отсека их поджидала весьма непростая задача — найти выход на палубу среди этого лабиринта из лесенок, узких коридоров, закоулков, каморок и прочих подсобных помещений. Впрочем, Усаги, недолго думая, посадила кошку себе на плечо и начала бегом подниматься по узкой лестнице. Подошвы белых ботинок стучали по металлическим ступенькам, эхом отдаваясь по служебным коридорам.

Цукино шла вперед, будучи уверенной в том, что за ближайшим поворотом появится хоть какой-то знак, указывающий на выход, но его все не было. Более того, когда Усаги в третий раз прошла мимо одного и того же противопожарного щитка, она начала понимать, что все-таки заблудилась в этих запутанных переходах. Теперь выход наружу стал казаться девушке желанным оазисом для усталого путника, бредущего в пустыне вот уже неделю.

— Ну как, сработал план? — спросила кошка, и Усаги уловила в ее голосе насмешливые нотки.

— Заткнись, Луна! — буркнула девушка, злясь скорее на себя, чем на свою советчицу. Но признаться в том, что кошка права и они уже битый час не могут выйти из подсобных помещений на палубу, Цукино не могла. — Пойдем дальше.

— Ты неисправима… — покачала головой Луна и сцепила зубы, в очередной раз поражаясь недальновидности своей хозяйки.

Тем временем теплоход, подняв на борт всех желающих, уже отчалил от пристани и теперь на всех парах несся вдоль побережья, ведомый твердой рукой рулевого. Влюбленные парочки прогуливались по палубе, любуясь поразительной красоты закатом, навстречу которому несся круизный лайнер. Небо сочетало в себе все чарующие краски и оттенки, неподвластные кисти художника — от глубокого розового до нежно-лилового. А посреди этого буйства красок, отбрасывая на водную гладь золотые блики, красовалось слепящее пятно солнца, скрывшегося за облаками, точно стыдливая красавица.

Минако стояла, облокотившись о поручень, и любовалась морем, вдыхая полной грудью свежий соленый аромат и подставляя лицо навстречу бризу. Она наслаждалась круизом, впитывая новые впечатления каждой клеточкой кожи, чувствуя, как ветер развевает волосы, как ее душа и мысли очищаются от скверны. Воистину упоительное ощущение!

Эйс молча стоял рядом, не отрывая восхищенного взгляда от точеного профиля Айно. В голову пришла мысль, что Минако любуется морем, а он любуется Минако — забавная параллель, заставившая его невольно усмехнуться. Сердце Кейто учащенно забилось, в горле пересохло, и все его существо затопила волна удивительно-сладкого чувства, когда он в очередной раз мысленно признался в любви к этой девушке.

— Ты очень красивая… — сквозь ком в горле проговорил Эйс, по-прежнему не сводя глаз с Айно.

Минако повернулась к нему, награждая парня нежной улыбкой, и он, счастливый до беспамятства, провел рукой по ее волосам, бережно притягивая девушку к себе. Кейто посмотрел в ее глаза, лучащиеся тихой радостью, а затем заключил Айно в свои объятия. Она прижалась щекой к его плечу и прикрыла глаза, чувствуя, как ей на удивление тепло и спокойно в руках Эйса. Словно так и должно было быть…

— Мина!

Айно вздрогнула и распахнула глаза. Показалось? Или и в самом деле ее только что окликнула Рей?

Высвободившись из объятий Кейто, Айно повернулась в ту сторону, откуда доносился голос. И правда — со стороны ресторана к ним неспешным шагом приближалась Хино под руку с Юичиро. Когда расстояние между двумя парами сократилось, завязался разговор, который со стороны мог бы показаться непринужденным.

— Не ожидала тебя тут увидеть, — пробормотала Минако после обмена приветствиями, чувствуя, как стрелка на шкале ее настроения медленно ползет к нулевой отметке. Эйс, к слову сказать, тоже имел далеко не самый восторженный вид — ему в очередной раз прервали момент романтической близости, и теперь чувство неудовлетворения терзало его душу калеными щипцами.

— Да, я тоже, — обыденным тоном продолжила Рей. — Могла бы и поделиться с подругой. Кстати говоря, ты же видела пропущенные звонки, не так ли?

Айно напряглась. Ей ужасно не нравился этот разговор. К тому же, в словах Хино читался явный намек на события, которые Минако всеми силами хотела выбросить из головы. Девушке казалось, что таким затейливым способом подруга осуждает ее за недавнее поведение, и Айно впервые почувствовала себя неуютно в ее компании.

Она перевела взгляд на Юичиро, пританцовывающего на месте, и усмехнулась про себя. По всему было видно, что парню не терпится остаться с Рей наедине, но Кумада не решался проявить характер и увести свою девушку прочь; вот и стрелял глазами по сторонам, нервно озираясь и притоптывая ногой.

Хино, так и не получив ответа, пытливо вглядывалась в лицо подруги, но Минако продолжала хранить упорное молчание, изучая носки своих сапожек. Тогда Рей решительно взяла Айно под локоть и отвела в сторону, бросив парням напоследок:

— Мальчики, не скучайте! Мы скоро.

— Э-э-э… Ладно, — обреченно махнул рукой Юичиро и неловко повернулся к Эйсу, что выглядел мрачнее тучи, глядя вслед удаляющимся девушкам.

— Почему ты не брала трубку? — Рей накинулась на Минако с упреками в тот же час, когда они отошли к носовой части теплохода, на приличное от парней расстояние.

— Не могла, — отрезала Айно. — И не надо на меня кричать!..

— Не надо?! — переспросила Хино, всплеснув руками. — Кричать?! Да тебя убить мало! Пойми, дурья твоя башка, я же переживала! А вдруг что-то случилось? Вдруг ты упала, сломала ногу и не смогла встать? Или попала под машину? Или тебя похитили? Или напали из темной подворотни и пырнули ножом?

Минако эти предположения изрядно повеселили, и она рассмеялась.

— Смешно?! Тебе смешно?! — вскинулась Рей и в порыве ударила Айно по плечу разок-другой.

— Рей, успокойся, я просто спала, — сквозь смех проговорила девушка, защищаясь от шлепков и щипков разъяренной в своем переживании подруги.

— Ах, спала она, — недобро сузив глаза, прошипела Хино, увидев, что на них с подозрением поглядывают посторонние люди. — А я чуть с ума не сошла!

Минако успокаивающе положила руку на плечо подруги и проговорила, чувствуя, как в груди нарастает необъятное чувство благодарности и любви к Рей:

— На самом деле я очень тронута вашей заботой — твоей и девочек. Так что… — не находя больше слов, повинуясь внутреннему порыву, Айно крепко обняла Хино, пытаясь таким образом выразить свою признательность.

— Все равно ты маленькая зараза, — глухо проговорила Рей, похлопывая подругу по спине.

Объятия девушек, как и тычки Рей, не остались не замеченными со стороны Кейто и Юичиро, и это породило целую волну возмущений с их стороны:

— Что это такое?

— Обнимаются они, видите ли!..

— А мы должны смотреть на это!

— Вообще-то, мы должны их обнимать! — последнее слово осталось за Юичиро, и Эйс горячо кивнул, поддерживая собеседника в знак мужской солидарности:

— Совершенно с вами согласен!

Тем временем Рей продолжила свою воспитательную беседу:

— Пойми же: в поведении и поступках, совершенных накануне, твоей вины нет. Это все действие Похоти! Это была не ты, Мина!.. — Хино доверительно улыбалась, стараясь говорить как можно мягче и проникновенней. И слова ее падали в благодатную почву.

Минако улыбнулась и произнесла, стараясь вложить в свой ответ немалую долю раскаяния:

— Я все понимаю, правда. Я хочу забыть обо всем. Главное — больше никогда не затрагивать эту тему.

— За этим дело не постоит, — уверила ее Рей и, приобняв Айно за плечи, развернула по направлению к томящимся в ожидании парням. — А теперь, пожалуй, пора вернуться к нашим спутникам, пока они окончательно не просверлили нас своими взглядами…

Вскоре две пары разошлись в разные стороны, и Эйс вздохнул с невольным облегчением.

— Итак, на чем мы остановились? — произнес он, вновь обнимая Айно за плечи и притягивая к себе, пытаясь вернуть тот настрой, что возник между ними до того, как на горизонте появилась Рей со своим спутником.

— Слушай, Кейто, — произнесла Минако, хлопая ресницами, — не мог бы ты принести мне чего-нибудь выпить? Желательно, согревающего.

Руки Эйса обреченно соскользнули с плеч Айно и он, горько вздохнув, ответил:

— Всенепременно, золотая моя.

И, развернувшись на каблуках, пошел прочь, мысленно проклиная судьбу за ее жестокие шутки.

В высоком, статном и смуглом брюнете, облаченного в белоснежный капитанский мундир, Джедайта можно было узнать с превеликим трудом. Идея подобной маскировки пришла в голову Тетис, так как она вполне справедливо предположила, что генералу не помешают дополнительные меры безопасности — мало ли что? И лорд согласился с ее доводами. Сама же юма внешность менять не стала — ей было достаточно и формы помощника капитана.

Джедайт вышел на мостик, где уже стояла Тетис, флегматично наблюдая за снующими туда-сюда пассажирами и обслуживающим персоналом теплохода — стюардами и стюардессами, набранными из различных волонтерских организаций. Когда лорд встал рядом с ней, положив сильные красивые руки на поручень, юма чуть повернула к мужчине голову и, улыбнувшись уголком губ, не без удовлетворения заметила:

— Все эти люди — самые настоящие живые батарейки. Я буквально кожей чувствую, как их энергия бьет через край.

Лорд кивнул:

— Не могу не признать, что твой план просто восхитителен. Мы в море, и людям некуда деться; да и помощи ждать им неоткуда. К тому же, кто заподозрит в этим шикарном круизном теплоходе старую ржавую посудину, что держится на воде только благодаря нашей магии?

— Благодарю вас, — склонила голову Тетис, весьма довольная похвальбой Джедайта. — Но у нас еще будет время обсудить все еще раз и отпраздновать победу. А пока стоит еще раз убедиться, что все идет по плану. С вашего позволения, я займусь этим, мой капитан.

Юма развернулась, чтобы уйти, и намеренно задела генерала плечом — просто для того, чтобы мужчина не забывал о ее привязанности. Он же сделал вид, что не заметил поползновений, и Тетис, негромко фыркнув, удалилась, оставив Джедайта в одиночестве.

Лорд же решил немного задержаться на капитанском мостике, с хозяйском видом наблюдая за пассажирами теплохода — точь-в-точь как заботливый пастырь за своими овцами, ратующий о том, чтобы они жирели и обрастали мягкой шерстью. В поле его зрения попала одна из стюардесс, разносящая на подносе согревающие напитки. Несмотря на то, что она стояла спиной к Джедайту, лорду почудилось, что он уже где-то видел эту девушку. А где именно — вспомнить не мог. К тому же, капитанский мостик располагался довольно высоко от палубы, и даже если бы незнакомка обернулась, генерал все равно не смог бы рассмотреть ее лица. Однако иллюзионист продолжил наблюдать за тем, как стюардесса подошла к одной из парочек, коими изобиловало круизное судно, и предложила им содержимое своего подноса. При этом Джедайту показалось, что в ее движениях сокрыта некая нервозность; это интриговало и призывало продолжить наблюдения.

Оба пассажира взяли по бокалу напитка и, судя по жестам, что-то сказали девушке. Та сначала быстро кивнула, затем покачала головой и, махнув рукой, удалилась прочь. Поднос в ее руках дрожал, грозя перевернуться. Стюардесса, отойдя подальше, поставила его на какой-то столик и, сняв пилотку, прислонилась к стене кают-компании, сжимая в пальцах головной убор.

Джедайт нахмурился. Было очевидно, что беседа с теми людьми чем-то расстроила незнакомку. Впрочем, одернул себя лорд, к нему это не имеет никакого отношения. Не время думать о чьих-то проблемах и неурядицах, а вот сосредоточиться на выполнении плана — самое оно.

Последние лучи октябрьского солнца осветили непокрытую голову стюардессы, что, отойдя от стены, медленно двинулась прочь. Вспыхнули золотые блики на каштановых волосах. Лорд, что тоже собрался было уйти, замер на полпути и прикрыл на мгновение глаза. Точно наваждение, в голову пришла картинка: вот он подходит к этой девушке сзади, убирает волосы, перекидывая их на правое плечо, и нежно касается губами шеи, прокладывая вверх легкую цепочку из поцелуев…

Джедайт крепко зажмурился и встряхнул головой, прогоняя морок. Над верхней губой выступили мелкие капельки пота, сердце ёкнуло в груди, и лорд нервно провел рукой по лицу. Он с предельной четкостью понял, что только что увидел воспоминания из прошлой жизни; точнее, из той жизни, что была у него до того, как Темное Королевство открыло ему иной путь.

Макото Кино. Макото. Кино. Мако…

Это имя всплыло в голове Джедайта, едва он воскресил в памяти давно забытые, полуистлевшие воспоминания о своей первой любви. О девушке, что считала себя мужеподобной; о девушке, которую он ласково называл нежной розой… О девушке, которую чуть не убил; о девушке, которая оказалась Сейлор Юпитер.

Лорд опрометью бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и рискуя сломать себе шею. Он и сам не знал, с какой целью он мчится вниз. Что им двигало? Какая часть его души? Та, что давным-давно оказалась порабощена тьмой, или та, что прорывалась наружу светлым лучиком? Неважно. Он просто хотел увидеть ее. Любой ценой…

Выскочив на палубу, словно ошалевший, Джедайт не застал девушку там, где она была всего минуту назад. Макото — а генерал уже не сомневался, что это была она — словно испарилась, растаяла в воздухе с последним предзакатным лучом солнца. Лорд тихо выругался и оглянулся. Девушка не могла уйти далеко за столь короткое время, и он намеревался догнать ее.

Сорвавшись с места, повелитель иллюзий быстрым шагом двинулся в сторону ресторана — возможно, Макото, будучи частью обслуживающего персонала, отправилась именно туда. Однако, обогнув штурманскую рубку, Джедайт наткнулся на человека, которого совершенно не ожидал увидеть; впрочем, как и сам встречный. Они узнали друг друга, и теперь поняли, что эта встреча не сулит им обоим ничего хорошего.

Первым это понял Данбурит, бросив оценивающий взгляд на капитанскую форму и маскировку лорда-иллюзиониста. Генерал проворачивал очередной план по сбору энергии для Металии — иначе и быть не могло. Все сходилось: и романтический круиз, и толпы народа в качестве потенциальных жертв… Блестяще для самого Джедайта, но не для главы Агентства, в планы которого явно не входил испорченный отдых.

Джедайт, поджав губы, быстро кивнул и хотел было продолжить преследование Макото, но Темный Офицер, решительно схватив лорда за предплечье, отвел мужчину в сторону.

— Я обо всем догадался, — негромко сообщил Данбурит, прежде чем генерал успел открыть рот.

— Поздравляю, — съязвил тот и попытался высвободиться. — Мне некогда, я спешу.

— Стой, — вновь осадил его Темный Адонис. — Я хочу предупредить тебя об осторожности. На борту, по крайней мере, две Сейлор сенши.

— Две? — переспросил Джедайт. Если учесть, что Макото, вероятно, одна из них, то присутствие еще одной воительницы могло серьезно спутать все карты.

— Одна из них — со мной, — предупредил Данбурит, выразительно посмотрев на лорда.

— Венера, — сухо констатировал повелитель иллюзий и усмехнулся. — Что ж, — лорд отстранился и похлопал Эйса по плечу, — тогда тоже предупреждаю: тебе стоит держать свою пассию подальше от концертного зала.

Поправив фуражку, Джедайт продолжил путь, все думая о том, что сообщил ему Данбурит. План Тетис висел на волоске, и это заставляло его нервничать. Угроза срыва страшила генерала, ведь расплата Берилл в случае очередного провала не заставит себя долго ждать. Теперь, спускаясь в трюм, лорд не колебался. Он знал, что ему нужно устранить Макото любой ценой, чтобы удержаться на плаву. Как в прямом, так и в переносном смыслах.

— Это уже не смешно, — изрекла Усаги и, устало присев на верхнюю ступеньку одной из лестниц, тяжко вздохнула. — Пожалуй, к ряду моих достоинств можно добавить еще и топографический кретинизм.

— Как самокритично! — ответила Луна, устраиваясь рядом. — На тебя не похоже.

Цукино устало улыбнулась, но не стала отрицать очевидного. Уже столько времени прошло, а они до сих пор не выбрались из этого лабиринта. Девушка чувствовала себя ужасно глупо. Ноги ее уже гудели от усталости из-за бесконечной беготни по узким лесенкам и переходам, а им все конца не было. Усаги усилием воли заглушила приступы паники, что вязким комком подкатывали к горлу, и спросила, оглядываясь по сторонам:

— Кстати, куда мы забрели? Все такое однообразное, что голова кругом идет.

Кошка, не говоря ни слова, легко вскочила с места и быстро спустилась с лестницы. Некоторое время она ходила внизу, осматриваясь, а затем окликнула хозяйку:

— Спустись-ка сюда, Усаги. Тебе стоит взглянуть на это.

Заинтересованная, Цукино поднялась и направилась к Луне. Она стояла у массивной металлической двери, на которой красной краской были выведены буквы «Машинное отделение».

— И что? — спросила девушка, посмотрев на надпись. — Нам явно не стоит туда заходить.

— Я не об этом, — оборвала ее кошка. — Меня смущает то, что из-за двери не доносится ни звука, в то время как теплоход движется.

Усаги задумчиво потерла переносицу:

— Может, просто двигатели остановились? Такое ведь может быть?

— Но ведь мы все равно плывем! — напомнила Луна. — Ох, не нравится мне это!

— Да и мне, пожалуй, тоже, — ответила девушка, прикусив губу. — Странно все это…

Внезапно Цукино услышала топот — кто-то быстро спускался по лестнице. У Усаги сердце екнуло от радости, что ее блужданиям будет положен конец.

— Прячься! — шикнула она кошке, и та послушно юркнула за выступ в стене; сама же девушка торопливо двинулась навстречу приближающимся шагам.

Они раздались совсем близко, и вот Усаги, повернув к лестнице, столкнулась нос к носу со смуглокожим брюнетом в капитанской форме. Цукино сдавленно охнула и отступила, понурив голову.

— Что вы здесь делаете? — строго процедил Джедайт, ощупывая взглядом щуплого мальчишку, что виновато стоял перед ним. Чувствуя живую энергетику, он надеялся найти Макото, но в итоге обнаружил всего лишь неопытного юнгу. — Членам команды положено быть на палубе, а не у машинного отделения!

Иллюзионист щелкнул пальцами у себя за спиной, и из-за двери тотчас же донесся рев двигателей — конечно же, иллюзорный. Для отвода глаз и слуха.

— О, я… Заблудился, — начала изворачиваться Усаги, не забывая о своей роли. — Я искал эту… как ее по-морскому… кухню в общем. И вот… — она развела руками и виновато поджала губы.

— Камбуз находится на верхней палубе, а вы, мой юный друг, повторюсь, у машинного отделения, — холодно заметил Джедайт, с трудом сдерживая раздражение.

— Правда? Надо же… — хихикнула девушка. — Это все мой топографический кре-ти-низм! — отшутилась Усаги, хотя мысленно содрогнулась, опасаясь, что ее раскроют. — Не могли бы вы вывести меня отсюда? Раз уж оказались здесь?

Это явно не входило в планы лорда, но роль есть роль — надо играть до победного конца:

— Хорошо, — скорчив недовольную мину, он развернулся и начал подниматься по лестнице. — Следуйте за мной, юнга.

Цукино от радости едва не пустилась в пляс, но, вовремя спохватившись, послушно засеменила следом за капитаном. Краем глаза она увидела Луну, что тенью двигалась по пятам, и успокоилась. Впрочем, того же нельзя было сказать о кошке. Ей было не по себе: лапы дрожали, каждый волосок шерсти встал дыбом… Черная жрица остро чувствовала присутствие злой ауры. Тьма, точно облако, окутала узкий коридорчик, по которому двигалась импровизированная процессия, суживая и без того тесный переход.

— Вот и вышли, — констатировал Джедайт, открывая перед Усаги дверь, ведущую на палубу. — Даже не думайте больше совать свой любопытный нос в трюм. Вам ясно, юнга? Предупреждаю: второй раз спускаться туда по вашу душу я не буду.

Девушка закивала, да так, что фуражка чуть не слетела с головы:

— Хорошо, капитан! — девушка вытянулась по струнке, неумело отдав честь. Лорд, пренебрежительно усмехнулся и двинулся прочь, забыв о дурачке юнге в тот самый час, когда сделал первый шаг в сторону. У него были совсем другие проблемы. Солнце уже скрылось за горизонтом, и только узкая красная полоса на западе напоминала о том, что закат был совсем недавно. Над морем сгустились октябрьские сумерки, на берегу, вдоль которого двигался теплоход, зажглись первые огни.

Джедайт бросил быстрый взгляд на наручные часы, и тонкая складка пролегла меж его бровей. Макото он так и не нашел, а время все шло, и до осуществления плана икс оставались каких-то двадцать минут. Это вызвало у генерала смутную тревогу.

«Если Данбурит сможет отвлечь Венеру, — размышлял он, — тогда останется только Юпитер. Но и присутствие одной сенши весьма рискованно — помнится, на радиостанции она одна расправилась с юмой и сразилась со мной. Нет, мне определенно нужно переговорить с Тетис».

Подумав так, Джедайт направился в концертный зал, где юма королевы проводила последние приготовления, давая распоряжения мелким демонам, принявших обличия матросов. Она уже успела сменить капитанскую форму на вечернее платье темно-синего цвета и закрутить волосы в два аккуратных узла.

— У нас проблемы, — коротко сообщил лорд, подходя к идейной вдохновительнице. — На борту Сейлор воины…

Он вкратце пересказал Тетис разговор с Данбуритом и поделился собственными мыслями на сей счет, завершив все словами о том, что осуществление плана стоит отложить хотя бы на день.

— Нет, — решительно отрезала юма.

— Нет?

— Нет. Поздно поворачивать назад, тем более, у меня уже все готово, — покачала головой девушка и махнула рукой, указывая на убранство зала. — До осуществления задуманного остаются считанные минуты, а вы предлагаете свернуть все? Не ожидала подобного выражения трусости со стороны Темного Генерала.

— Это не трусость, — проговорил Джедайт, — а проявление осторожности. Не лучше ли будет отложить наш замысел на день, когда ни одной из этих трижды проклятых воительниц не будет на борту? Не будет никакого толку, если нас раскроют.

— Вы мыслите не в том направлении, — мягко прервала лорда Тетис. — Если мы заманим всех сенши в это помещение, на своих двоих они уже не выйдут. Мы выкачаем и их энергию тоже. А она, поверьте, будет особенной.

Генерал отвернулся, снял фуражку и раздраженно взъерошил волосы, размышляя о словах юмы. Внутренний голос отговаривал его от излишнего риска, а слова Тетис, наоборот, убеждали в обратном.

— Ладно, — бросил он, сдаваясь на милость проведения. — Будем надеяться, что все пройдет именно так, как ты сказала. Но я бы…

— Не будьте занудой, мой капитан, — сладко пропела юма, приобнимая Джедайта. — Лучше пригласите пассажиров на сеанс массового сбора энергии, — с этими словами она протянула ему микрофон и выразительно приподняла брови.

Лорд покосился на Тетис и проговорил в устройство заранее подготовленные слова, при этом делая пассы над микрофоном:

— Дамы и господа! Приглашаю вас на нашу незабываемую шоу-программу. Ждем всех без исключения: и пассажиров, и обслуживающий персонал. Присоединиться к атмосфере праздника можно в нашем концертном зале. Уверяю вас: не пожалеете!

С кончиков его пальцев сорвались сизые нити и исчезли в переплетении проводков вместе с последними звуками речи капитана. Благодаря этой магии слова капитана, пройдя через громкоговоритель, обрели в сознании пассажиров особый смысл, да так, что всем сразу захотелось попасть на хваленую шоу-программу. Народ, оживленно переговариваясь, стал стекаться к широко распахнутым дверям концертного зала, где их уже ждали Джедайт и Тетис.

Услышал призыв и Кейто, прогуливающийся по палубе под руку с Минако. Он напрягся. В голове тотчас же всплыли слова Темного Лорда, и Эйс крепче сжал ладонь Айно, когда она обрадованно произнесла:

— О, шоу-программа! Сходим? Я хочу посмотреть.

— Не сейчас, звездочка моя, — хитро и многообещающе произнес парень, настойчиво потянув девушку в другую сторону. — У меня для тебя сюрприз, — добавил он, подмигнув.

— Правда? — восхитилась Минако, тут же позабыв о желании направиться в концертный зал.

— Ну конечно! — солгал Данбурит, лихорадочно соображая, какой же сюрприз ей устроить. Как назло, никаких подарков он с собой не захватил, если не считать тысячи йен в кармане пиджака.

Уводя Айно, он боковым зрением заметил стюардесс Ами и Мако, а так же Рей со своим кавалером. Они также, как и остальной народ, направлялись в сторону концертного зала. Темный Офицер усмехнулся и, встав за спиной Минако, ладонями закрыл девушке глаза.

— Иначе сюрприза не выйдет, — многообещающе прошептал он, и Айно довольно хихикнула, находясь в блаженном неведении. Она не заметила подруг, и Эйс с облегчением выдохнул, выпустив в холодный воздух облачко пара.

Однако, поворачивая за угол, они нос к носу столкнулись с еще одной неожиданностью; точнее, с настолько непредвиденным обстоятельством, что Данбурит даже немного растерялся.

— Э-э-э… сюрприз, — неловко произнес он, убирая ладони.

Айно тут же распахнула глаза и, негромко охнув, уставилась на стоящую перед ней, не менее ошеломленную, Усаги с Луной на руках.

— Вот да, удивил так удивил, — пробормотала Минако, мучительно краснея. — Вот так и начинаешь понимать, что сюрпризы — это не твое.

Некоторое время девушки смотрели друг на друга, не зная, что и сказать. Обе они выглядели на редкость смущенно и были бы рады поскорее провалиться под землю, точнее, под палубу, чтобы избежать неловкости от подобной встречи. Эйс же переминался с ноги на ногу, не имея понятия, что делать дальше. Положение сложилось воистину затруднительное.

— Какая встреча! — наконец, радостно изрекла Усаги и, первой сделав шаг навстречу Минако, дружески похлопала девушку по плечу, а затем, приобняв, наклонилась к уху Айно и торопливо шепнула:

— Нужно поговорить. Срочно!

Минако удивленно вскинула брови, не совсем понимая смысл сказанного, но, бросив беглый взгляд на Луну, поняла, что дело действительно не терпит отлагательств. Изобразив, в свою очередь, бесконечную радость, Минако повернулась к Кейто и смущенно проговорила:

— Пожалуй, придется оставить тебя здесь ненадолго — девочкам надо попудрить носик. Не скучай! — послав ему воздушный поцелуй, девушка схватила Цукино за руку и потащила в сторону туалета.

— Э-э-э, — опешил Эйс, наблюдая за встречей заклятых подруг, — ну, а я, значит, пойду в концертный зал.

— Ага, я догоню, — пообещала Айно, прежде чем втащить Усаги за дверь с изображенной на ней женской фигурой, и демонстративно громко хлопнула дверью.

Данбурит негромко выругался и, взъерошив пятерней волосы, с саркастической улыбкой покачал головой.

«Да, Джедайт, поздравляю тебя с грандиозным провалом, — хмыкнул он про себя. — Раз уж все пятеро воительниц на борту, иного исхода ждать не приходится. Лучше исчезнуть отсюда, пока не стало слишком поздно…»

Приняв такое решение, глава Темного Агентства щелкнул пальцами и растворился в воздухе, чтобы объявиться потом в наиболее подходящий для этого момент. А пока… Пусть Минако думает, что он в концертном зале — смотрит фееричное шоу повелителя иллюзий.

Едва за Усаги и Минако закрылась дверь, как в небольшом помещении, выложенным белым кафелем, воцарилась грозовая атмосфера. Напряжение достигло пика и, казалось, пройди еще минута — и в воздухе начнут формироваться электрические разряды. Цукино и Айно были словно два металлических шарика, заряженных одинаковыми зарядами, что упорно отталкивались друг от друга, не желая притянуться хотя бы на миг. При этом девушки молча изучали друг друга, не зная, чего ожидать. Не подруги, но и не враги — просто две прекрасные воительницы с общим предназначением и одним камнем преткновения, который, впрочем, отныне не принадлежал ни одной из них.

— Девочки, умоляю вас: забудьте обо всем и выслушайте меня! Забудьте о предрассудках и прочих неприятностях! — взмолилась, наконец, Луна, взывая к Минако и Усаги. — Венера, мне нужно сообщить тебе кое-что важное, и это, возможно, потребует ваших с Сейлор Мун общих усилий… — и, не разводя излишних церемоний, жрица торопливо рассказала Айно о своих дурных предчувствиях, о темной энергии, окутавшей весь теплоход, а так же о своих подозрениях насчет главной шоу-программы вечера: — Вам не кажется подозрительным тот факт, что абсолютно все присутствующие здесь пассажиры и персонал, исключая вас двоих, собрались в одном месте?

Минако задумчиво прикусила ноготь на большом пальце и взглянула на кошку, склонив голову набок:

— Мне кажется, что ты преувеличиваешь, Луна. Что, если людей и впрямь собрали для показа развлекательной программы, и твои предположения ошибочны?

— Нет, — покачала головой жрица, продолжая настаивать на своем. — Интуиция еще никогда не подводила меня.

— Тогда, — подала голос Усаги, нервно теребя Лунную брошь, — нам нужно лично убедиться в этом…

— Да, одно из двух, — неожиданно поддержала воительницу Луны Айно, — либо права ты и на этом теплоходе творится что-то неладное, либо правы мы, и люди, в отличие от нас, просто развлекаются.

— Решено, — твердо произнесла Луна, — вы сейчас же отправляетесь к концертному залу. Только прошу вас: будьте начеку. Прикрывайте друг друга в случае опасности.

Девушки переглянулись, и небесная синева очей Усаги скрестилась с сапфировым блеском глаз Минако. И в глубинах их читался один ответ на двоих — всенепременно.

Тем временем в концертном зале собрались все пассажиры, желающие посмотреть удивительную шоу-программу. То, что явятся все, за исключением Данбурита и его пассии, Джедайт не сомневался: внушение сработало на славу. Стоя на сцене бок о бок с Тетис, лорд пристально вглядывался в многоликую толпу, надеясь отыскать одного-единственного человека — Макото Кино. Искать долго не пришлось — он заметил девушку неподалеку от входа в зал. Она стояла и, сложив руки, равнодушно смотрела на сцену немигающим взглядом. Генерал, удовлетворенно усмехнувшись, дал своим помощникам знак закрыть все входы-выходы из зала, и демоны, бесстрастно выполнив приказ, замерли у двустворчатых дверей по стойке смирно.

Теперь пришла пора Тетис исполнить свою часть плана. Окинув взглядом замершую в ожидании толпу, юма провозгласила:

— Дамы и господа! Наше невероятное шоу начнется прямо сейчас! И вы — главные его участники! — громко расхохотавшись при этих словах, любимица королевы сделала несколько движений руками, и с потолка опустился огромный диско-шар, что довольно быстро вращался вокруг своей оси, бросая на зрителей ослепляющие блики.

Люди непонимающе заморгали, прикрывая лица от режущего света, но это совсем не помогало уберечься от странного свечения. Тонкие полупрозрачные струйки энергии, похожие на струйки пара, потянулись от каждого человека в зале, притягиваясь, точно магнитом, к демоническому диско-шару. Зрители встревоженно зароптали, и Тетис, сделав еще пару движений руками, заставила шар двигаться еще быстрее. Еще, и еще, и еще… В порыве вдохновения она не заметила, как приняла свой истинный облик — чудовища в синем трико и с красными глазами на белом, точно выпачканном мелом, лице без губ и носа. Впрочем, пугаться подобным метаморфозам уже было практически некому — ослабшие люди бесшумно валились на пол, точно большие куклы, которым кукловод обрезал нити.

Однако были те, на кого не подействовала ловушка Джедайта и Тетис. Вопреки уверениям любимой юмы Берилл, диско-шар не подействовал на трех присутствующих в зале воительниц Планет Внутреннего Круга. Они остались твердо стоять на ногах, чего нельзя было сказать об их спутниках.

— Мисс Рей… — прошептал Юичиро, когда ноги его подкосились от внезапной слабости. Хино едва успела подхватить молодого мужчину, дабы он при падении не ударился головой. — Бегите… — последние слова его смешались с возгласом изумления, сорвавшемся с губ Мако. Рей, аккуратно уложив бесчувственного Кумаду на пол, с мрачным недоумением обернулась к Кино. Она стояла, прижав ладонь к полураскрытым губам; фигура ее застыла в одном порывистом движении, точно Мако хотела стремглав броситься к сцене, но вовремя остановила себя.

— Ты… Джей… — прохрипела она, когда лорд-иллюзионист, проведя раскрытой ладонью у лица, снял личину, точно маску, явив настоящего себя.

— Вот и ты, Юпитер, — бесстрастно заметил генерал, словно это не он всего полчаса назад бегал по всему теплоходу, пытаясь отыскать девушку. — Кстати, — повелитель иллюзий обернулся к Тетис, — я же предупреждал тебя насчет сенши! Что теперь скажешь на это?

— Да какая теперь разница? — вспылила Тетис, понимая, что допустила досадную оплошность из-за своих поспешных действий и нежелания прислушиваться к чужим советам. Она, раздраженно взмахнув рукой, обратилась к своим «шестеркам»: — Уничтожить. Всех троих!

Ами, Мако и Рей сгруппировались в центре зала, стараясь не наступать на распростертых на полу пассажиров проклятого круиза. Демоны же, явив воительницам уродливые личины, не утруждали себя излишними церемониями и шли прямиком по телам, сжимая девушек в плотное кольцо.

— И что теперь делать? — спросила Мицуно, держа в руках единственное доступное, но сомнительное оружие — серебряный поднос. — Мы не успеем перевоплотиться, для этого нужно время… — и тут же, сделав выпад, рассекла первого же атаковавшего ее демона пополам. Поднос вошел в плоть врага мягко, точно в пудинг, и обе половинки пораженного существа шмякнулись на пол.

— Неплохо! — похвалила Рей, но тут разрезанные части зашевелились, и из них, с противным хлюпаньем, образовалось два таких же демона.

— А вот это плохо, — констатировала Мако, становясь в боевую стойку. — Придется сражаться так. Ами, — обратилась она к подруге, — мы с Рей попробуем отвлечь их, а ты попробуй перевоплотиться…

— Легко сказать! — ответила Мицуно, уворачиваясь от нападения одной из клонированной половинки. — Подручными средствами их не одолеть…

— Это мы еще посмотрим! — запальчиво изрекла Рей, вынимая из сумочки свои заклинания и швыряя их в лица демонов под издевательский смех Тетис. — Хорошо, что я всегда ношу их с собой… Мало ли, когда пригодятся!

Юма забавлялась, глядя на то, как девушки пытаются сражаться. Пока они решали, как лучше поступить в сложившейся ситуации, Джедайт успел переместить всю собранную энергию в Темное Королевство и теперь вновь материализовался на сцене.

Однако, несмотря на численное преимущество врагов, Ами, Мако и Рей показали яркую командную работу, обнаружив способ уничтожить «шестерок» без привлечения магии. Начертанные на рисовой бумаге иероглифы, подкрепляемые заклинаниями храброй мико, на время обездвиживали демонов, лишая их способности клонироваться, и Мако с Ами, ловко перебрасывая друг другу поднос, разрезали пособников Темного Королевства на две части. Они падали и исчезали, чтобы больше никогда не восстать.

Тем временем последние две воительницы, оставшиеся снаружи, успели убедиться в силе интуиции и предчувствий Луны задолго до того, как подошли ко входу в концертный зал теплохода. Сначала до них донеслись приглушенные крики слабеющих пассажиров, а затем — неясные возгласы и холодный, чужой смех.

— Ты слышишь это? Девочки там, и они живы! — Усаги припала к двери, слушая доносящийся шум сражения. — Закрыто! Что же делать? — в отчаянии воскликнула она, пару раз ударив кулаком по металлической обшивке.

— Перевоплощаться. Что же еще, — решила Минако, быстро оценив ситуацию. — И найти способ попасть внутрь.

Цукино без лишних слов сняла брошь, Айно достала пудреницу, и воздух огласили два звонких крика, призывающих силу планет-хранителей:

— Лунная призма, дай мне силу!!!

— Лунная сила, перевоплоти!!! — раздались два громких призыва, и сгущающийся над морем сумрак был развеян серебряной и золотой вспышками. Сейлор Мун и Сейлор Ви — воительницы, не уступающие друг по силе и мастерству, подошли к двери, с критичным видом разглядывая преграду на пути к цели.

— Выбить? — осведомилась Венера, покосившись на соратницу, на что воительница Луны пожала плечами:

— Можно попробовать. Хотя…

— Пинок! Сейлор! Ви! — воскликнула девушка, не дослушав, и, поднявшись в воздух, нанесла по двери сокрушительный удар ногой; и тут же с шипением отковыляла в сторону, потирая нехорошо хрустнувшую конечность.

— Заперто на совесть, — прокомментировала Луна, ревностно наблюдавшая за действиями воительниц.

— Знаю, нужен другой путь, — сообразила Сейлор Мун, лихорадочно осматриваясь. — О! — воскликнула она и ткнула пальцем куда-то вверх. Лицо ее просияло. Сейлор Ви проследила за жестом соратницы. — Кажется, я нашла еще один способ попасть в зал.

— Купол! — произнесла воительница в маске и, прихрамывая, подошла к Сейлор Мун. — Хорошая идея! Если мы разобьем стекло, то сможем попасть внутрь.

Однако лунная воительница с сочувствием посмотрела на Венеру:

— Но… твоя нога…

— Пустяки, — отмахнулась Сейлор Ви, изрядно покривив душой. Накол, заработанный ею из-за необдуманного решения, еще не успел полностью исцелиться; однако девушка не желала пасовать перед трудностями или демонстрировать Сейлор Мун свою слабость. — Я готова.

Сказав это, воительница, превозмогая жгучую боль, оттолкнулась здоровой ногой и запрыгнула наверх, оказавшись у самого края купола. При этом она, нелепо взмахнув руками, едва не рухнула вниз, потеряв равновесие из-за неудачного приземления. Благо, прыгнувшая следом Сейлор Мун вовремя успела схватить Сейлор Ви за край блузы и втащить обратно.

— Тебе ведь больно! — воскликнула она, сокрушенно покачав головой. К своему изумлению, Венера увидела в глазах лунной воительницы слезы. — Зачем ты так?

— Ничего страшного, — с ослиным упрямством повторила Минако, изобразив подобие улыбки; однако боль в ноге вновь дала о себе знать, да с такой силой, что ее побледневшее лицо исказила гримаса страдания. — Воинам не пристало проявлять слабость, — словно оправдываясь, сказала Сейлор Ви, пряча взгляд. — Первое правило сенши… Еще со времен Серебряного Тысячелетия.

— К демонам правила! — вскричала Сейлор Мун, с силой заставляя приподнявшуюся было Венеру сесть на место. — Кто оценит твое геройство?!

— Девочкам нужна помощь, — упрямо парировала Айно, чувствуя покалывание самоисцеления. — Я в норме. Пошли.

Сейлор Ви, убрав со своих плеч руки лунной воительницы, неловко поднялась, осторожно ступая травмированной ногой. Боль стала глуше, и Айно расслабилась.

— Вот и все, — изрекла она, улыбнувшись уголком рта.

Сейлор Мун, пожав плечами, сняла Лунную Диадему и, произнеся заклинание, отправила ее в полет — прямо в середину купола. Стекло пошло мелкими трещинами, и от повторного удара осыпалось на головы ошеломленных Тетис, Джедайта, который как раз хотел швырнуть в сторону трех воительниц шар темной энергии.

Усаги и Минако, не теряя времени, спрыгнули вниз, оказавшись перед юмой и иллюзионистом. Слуги Металии еще не успели оправиться от внезапного нападения еще двух сенши, что свалились на их головы, и девушки не замедлили этим воспользоваться. Сейлор Мун, вновь сняв Лунную диадему, прицелилась было в Тетис, но юма, издав яростный вопль, ринулась к воительнице, ударом в грудь сбивая Усаги с ног.

— Ну-ка, посмотрим, чего стоит дочь богини Луны, о которой ходит столько слухов! — рассмеялась любимица Берилл и, атаковала Сейлор Мун еще раз. В пылу борьбы противницы оказались снаружи — Тетис, щелкнув пальцами, убрала затворы и с такой силой швырнула лунную воительницу, что та, падая, распахнула двери и рухнула на палубу, пребольно ударившись спиной.

От удара у Сейлор Мун перед глазами заплясали звезды, и она, тяжело приподнявшись, уставилась на Тетис, что, встав у края борта, подняла руки вверх и громко произнесла:

— Я призываю силу волн! Услышьте меня, духи древнего океана Тетис, и дайте мне, вашей названой сестре, ваше могущество!

Лунная воительница, услышав заклинания юмы, по привычке потянулась к Диадеме, но, не обнаружив ее — боевой артефакт был утерян в пылу борьбы, — призвала последнее свое оружие — Лунный Жезл, и медленно поднялась на ноги, держась за стену. Голова ее кружилась, во рту чувствовался металлический привкус крови; ныли ссадины и синяки, которые, впрочем, быстро заживали.

Внезапно за бортом поднялась гигантская волна, и Тетис, сделав руками несколько пассов, резко развернулась в сторону Сейлор Мун, направляя на нее этот мощный поток воды. Воительница, взмахнув руками, едва не выронила Жезл, отчаянно пытаясь зацепиться хотя бы за что-нибудь, пока волна увлекала ее за собой. Водная лавина неминуемо смыла бы Усаги за борт, не схватись она в последний миг за скользкий поручень. Под Сейлор Мун ревела и пенилась морская бездна, и лунная воительница, наглотавшаяся от испуга воды, боялась бросить вниз хотя бы один взгляд. Она сосредоточила все свое внимание на судорожно сжатых пальцах левой руки, которой держалась за поручень, пытаясь ногами найти хоть какую-то опору.

Тем временем юма, гаденько ухмыляясь, приблизилась к барахтающейся Сейлор Мун и попыталась разжать ее пальцы, дабы таким образом скинуть девушку в пучину вод, но ее отвлек боевой клич одной из сенши:

— Дух грома! В бой!!! — вовремя подоспевшая Сейлор Юпитер, поразив Тетис разрядом шаровой молнии, бросилась к теряющей силы Сейлор Мун и рывком втащила ее, мокрую и жалкую, за борт.

— Спасибо… — прохрипела та, устало откидываясь на руки подруги и в изнеможении прикрывая глаза.

— Еще не время, Усаги, — напомнила Меркурий, оказавшись рядом, и сунула в руки лунной воительницы Диадему.

Усаги все поняла без слов. Не без помощи подруг поднявшись на ноги, она выпрямилась перед ослабевшей от удара молнией Тетис и раскрутила оружие для последнего, решающего удара.

— Лунная Диадема! В бой!!! — скомандовала Сейлор Мун, посылая Диадему в недолгий полет…

Над морем пронесся недолгий крик гибнущей юмы, которую сверкающий диск разорвал на части. Миг — и от Тетис остались лишь рваные клочья морской пены, что, растаяв, тонкими ручейками стекли за борт. Море тотчас же успокоилось, став таким же спокойным и безмятежным, как и несколько минут назад.

— Где Марс? И Венера? — спросила Сейлор Мун у подруг. — Они… в зале?

Меркурий кивнула:

— Да. Они вдвоем остались там.

— Ну же, давай! Нападай! — в Сейлор Ви точно дух вселился, когда она, приняв боевую стойку и крепко сжав в руке верную пудреницу, оказалась напротив Джедайта. Краем глаза она увидела, как Сейлор Мун вступила в схватку с Тетис и как юма швырнула воительницу о дверь, едва не вышибив из Усаги дух. Это пробудило в Венере неслыханную ярость, и она жаждала поскорее вступить в бой, лишь бы поскорее расправиться с этим миазмом на теле Земли — одним из сильнейших демонов Королевства Тьмы.

Но лорд лишь издевательски рассмеялся, запрокинув голову. Эхо его смеха прокатилось по залу громовым раскатом, отражаясь от стен.

— Наивная дура! — выплюнул он и, прежде чем успел добавить еще что-либо, Сейлор Ви выпустила из пудреницы Луч Полумесяца, и Джедайту, чтобы увернуться, пришлось резко припасть к земле.

— Ах, так? — было видно, что генерал наслаждается всем этим шоу. — Посмотрим, как ты справишься с этим!

Лорд щелкнул пальцами несколько раз, быстро пробормотав что-то под нос, и перед Айно, прямо из воздуха, возникли еще пятеро Джедайтов — и все, как один, были похожи на повелителя иллюзий. Венера даже немного растерялась. У Сейлор Ви в глазах зарябило, когда клоны двинулись в ее сторону, формируя в руках шары с темной энергией.

Сам же генерал, натравив на воина Любви и Красоты свои иллюзорные копии, поспешил раствориться в воздухе. Нет, он не вернулся в Темное Королевство — наоборот, он переместился на палубу, чтобы посмотреть, как обстоят дела у Тетис.

— Девочки! — громко произнесла Сейлор Ви, медленно отступая. — Помощь бы не помешала…

— Пригнись! — скомандовала Рей, уже успевшая обратиться в воительницу Огня. — Дух огня! В бой!!!

Венера, ловко перекатившись в сторону, замерла в напряженной позе, готовая в любой момент прикрыть подругу. Марс, бесстрастно направив на клонов раскрытые ладони, выпустила в иллюзорных Джедайтов поток пламени, мигом испепелив их.

— Здорово! — восхитилась Сейлор Венера, поднимаясь и подходя к Рей. Девушка не сразу заметила, что ее форма вновь стала оранжевой — как и всякий раз, когда она находилась в непосредственной близости от других воительниц.

В этот момент все вокруг них преобразилось до неузнаваемости. С глаз точно спала пелена, и девушки не без изумления поняли, что все это время находились во власти иллюзий. То, что всего минуту назад казалось им новеньким и блестящим, на деле оказалось проржавевшим до основания, облупившимся и покосившимся. На стенах — ржавые пятна разводов, облупившаяся и пожелтевшая от времени и сырости краска, отстающая от стен крупными пластами. Пол под ногами угрожающе прогибался; воздух был пропитан затхлостью и запустением.

Сейлор Мун, Юпитер и Меркурий, появившиеся на пороге зрительного зала, охнули в унисон.

— И как только эта посудина держится на воде? — далась диву Макото. — В ней же дыр больше, чем в ржавом корыте!

— Это все магия, сила которой вам и не снилась! — Джедайт внезапно материализовался позади девушек, возникнув прямо из воздуха. В руках он сформировал огромный шар, который не преминул швырнуть в спины девушек — вот так, подло и неожиданно. Сенши бросились врассыпную, а лорд все формировал и формировал шары, бросая их в воительниц и подкрепляя короткими, злыми фразами:

— Это был идеальный план!.. Самый лучший!.. Продуманный до мелочей!.. И вы посмели все испортить!.. Вы убили Тетис!.. Вот вам!.. Вот!.. Вот!..

Так могло бы продолжаться до бесконечности долго, но Юпитер вдруг прекратила метаться и, сложив руки на груди, бесстрашно встала перед генералом, глядя ему в глаза:

— Остановись!

— Что ты делаешь?! Уходи! Он же убьет тебя! — ужаснулась Марс, но девушка была непреклонна.

— Не посмеет! — отрезала воительница, так и не сдвинувшись с места.

— Думаешь? — нахально произнес Джедайт, подкрепив свои слова коротким смешком, и с демонстративным видом материализовал еще один темный шар.

— Уверена! — так же твердо ответила повелительница молний. — Потому что ты попросту не сможешь сделать этого…

— Очищающая сила Луны! Помоги!!! — Сейлор Мун, стоявшая чуть поодаль, очертила ровный круг и направила свет Лунного Жезла на лорда. Тот, ругнувшись, от неожиданности выронил шар и бросился в сторону, не желая принимать Очищение. Однако реакция Джедайта была не такой быстрой, и солидная доза серебряного сияния все же коснулась его спины прежде, чем генерал растворился в воздухе. Свет Очищения угас, и воительница опустила Жезл, вопросительно взглянув на остальных:

— Он не исцелился полностью. Что теперь будет?

Венера пожала плечами:

— Даже представить себе не могу…

— А это была хорошая задумка, девочки! — одобрительно проговорила Марс. — Когда вы успели сговориться?

— Мы не сговаривались, — опровергла ее слова Юпитер. — Я подумала, что Джей, возможно, помнит меня, и…

— Ты серьезно?! — ужаснулась Ами. — Он бы тебя уничтожил и глазом не моргнув!

— И именно поэтому я решилась воспользоваться этим, — Сейлор Мун твердо взглянула на Кино. — В тот момент Мако так напомнила мне Нару… А я не хочу терять еще одну подругу.

И тут произошло то, чего никто не ожидал: Джедайт вновь материализовался на том же месте, где и исчез. Лорд стоял, пошатываясь, глаза его рассеянно блуждали по сторонам; со стороны могло показаться, что он пьян. Генерал, скользнув взглядом по удивленным лицам девушек, остановился на одном-единственном.

— Ма…ко? — неуверенным, хриплым голосом проговорил он. Что-то теплое, светлое пробудилось в его зачерствелом сердце вместе со смутным калейдоскопом воспоминаний, в котором фигурировала эта мужественная, задиристая, но в то же время весьма романтичная особа.

— Джед… — выдохнула Кино, судорожно прижав руку к шее, словно задыхаясь. — Ты вспомнил?.. Вспомнил… меня?

— Ты… Ты… — у мужчины не было слов. Он растерянно моргал, словно человек, уснувший в одном месте и внезапно пробудившийся в совсем другом.

— Джед! — из глаз Мако брызнули слезы, когда лорд сделал по направлению к ней несколько неуверенных шагов, и она сама потянулась к нему, задыхаясь от бурной смеси надежды и счастья, затопивших ее сущность.

Воительницы наблюдали за воссоединением Макото и ее сэмпая, затаив дыхание. Более трогательной и берущей за душу картину им в жизни не приходилось видеть. Усаги тоже прослезилась от умиления, глядя на то, как притягиваются друг к другу половинки единого целого…

Однако то, что последовало за мимолетным прозрением Джедайта, не на шутку встревожило девушек, заставив их мигом подобраться. За спиной генерала уродливым черным пятном появился портал, из которого, точно красные змеи, взвились какие-то красные веревки. Они, опутав туловище, ноги, руки и шею лорда, втащили не особо сопротивляющегося лорда в портал, и если бы Венера и Марс не удержали Юпитер на месте, буквально повиснув на яро сопротивляющейся подруге, она, не задумываясь, последовала бы в портал за своим возлюбленным.

Когда черная дыра портала закрылась, Мако бессильно обмякла и закрыла лицо руками. Микано и Рей тотчас же отпустили ее, виновато отходя в сторону.

— Что это было? — глухо проговорила повелительница молний, не отнимая ладоней.

— Наверное, он убежал, — высказала предположение Сейлор Мун, нервно хихикнув, хотя увиденное ею заставило мороз продрать по коже.

— Не уверена… — со вздохом ответила Юпитер. — Его словно что-то уволокло на ту сторону.

Сенши сконфуженно замолчали. В этот вечер на них свалилось слишком много загадок, которым нельзя было дать объяснений.

— Девочки! — внезапно донесся до воительниц голос Луны, и все быстро обернулись. Кошка стояла на входе в концертный зал и выглядела возбужденной. — Кто-то вызвал спасателей, и теперь всех пострадавших, в том числе и нас, эвакуируют на землю!

— Эйс… — догадалась Венера, принимая свой прежний облик. В том, что именно он связался со службой спасения, не было никаких сомнений. «Защитник в белом просто не мог поступить иначе», — подумала Минако, выходя вместе с остальными девушками на палубу. Глаза ее засияли от благодарности, когда Айно увидела Кейто, спешащего ей навстречу; а еще через миг проржавевший остов теплохода осветили мощные прожекторы вертолета. Теперь все было в порядке…

— Ты!!! — ярости Берилл не было предела, когда она, опутав Джедайта своими волосами, втащила лорда через портал. Гнев бурлил в королеве подобно жидкой магме, расплавляя остатки здравого смысла. Вперив полыхающие огнем глаза цвета бургунди в генерала, женщина воздела руки и прогремела: — Из-за тебя погибла моя любимая юма! Это все твоя вина, лорд Джедайт, и теперь я задавлю тебя, как лягушку!

Волосы ее, извиваясь змеями, опутали генерала в тугой красноватый кокон; хлесткая прядь обвилась вокруг шеи и рта. Лорд покраснел от натуги и что-то мычал, но королева лишь приходила в еще большую ярость, усиливая хватку. Ей хотелось стереть Джедайта с лица земли, увидеть, струящуюся по надменному подбородку кровь от раздавленных внутренностей… Но слепая ярость Берилл была остужена равнодушным и холодным голосом Эндимиона:

— Если вы, Ваше Величество, будете наказывать таким образом каждого провинившегося, у вас вскоре не останется слуг.

Королева покосилась на Темного принца и прошипела:

— Он подставил мою лучшую юму, и она погибла!

— И что? — флегматичность речей Эндимиона остужала кровь Берилл. — Юм много, а лордов — раз-два и обчелся. Из-за поспешности ваших решений погиб Нефрит. Пусть не ваша рука лишила его жизни, но факт остается фактом: у вас осталось всего три Темных генерала. Посудите сами: если убьете их всех, то кто будет выполнять ваши поручения? Добывать энергию? Охотиться за кристаллами? Не стоит в столь деликатных делах слушать голос ярости, Ваше Величество.

Берилл метнула на принца, облокотившегося на ее трон, полный раздражения взгляд и ослабила хватку, буквально швырнув полумертвого Джедайта на пол. Волосы ее тут же втянулись обратно, приняв привычный вид.

— Слушай, ты, червяк! — с презрением обратилась к кашляющему и извивающемуся на полу лорду. — Я даю тебе последний шанс. Слышишь? Последний! Чтобы отомстить за Тетис, ты должен убить Сейлор Мун. Не справишься — и тебе даже сам Металия не поможет. А уж принц Эндимион — тем более. Уяснил?

— Да… — прохрипел Джедайт, дрожа и по-прежнему задыхаясь.

— Исчезни с глаз моих долой! — властно распорядилась Берилл, взмахнув рукой, и генерал, не желая вновь испытать на себе королевский гнев, мигом испарился, успев, впрочем, бросить полный благодарности взгляд на своего заступника.

Сам же Эндимион довольно усмехнулся. Ему было наплевать на Джедайта; важнее было то, что он сам себе доказал: Берилл, влюбленная по уши дура, находится у него на коротком поводке. А это еще может сыграть ему на руку в ближайшем будущем.

Суматошный вечер, наконец, подошел к концу. Всех людей с теплохода эвакуировали на берег, а само судно отбуксировали обратно на кладбище кораблей, откуда оно и было украдено. На место событий приехали толпы журналистов. Все, как один, осаждали человека, возглавившего спасательную операцию, а также брали интервью у пострадавших. Сунули микрофон даже под нос Юичиро, но тот, смущаясь и заикаясь, заявил, что не помнит ровным счетом ничего. Впрочем, от других жертв демонской ловушки тоже мало чего можно было добиться. Кто-то говорил о демонах, но их слова не воспринимали всерьез, кто-то упорно отмалчивался, желая поскорее оказаться дома, в тепле и уюте. Причал был освещен мигалками карет «Скорой помощи» — некоторым пассажирам проклятого рейса понадобилась серьезная медицинская помощь. Но, в общем и целом, обошлось без серьезных последствий.

Пятеро девушек, Эйс и Луна молча наблюдали за происходящим издалека, не желая участвовать в круговороте событий. Все были морально утомлены и разбиты усталостью — даже Адонис, который все же не смог остаться в стороне и вызвал спасательную службу. При этом он попросил, чтобы его личность оказалась сокрыта, что было немудрено, учитывая бешеную популярность Кейто.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? — поинтересовался он у Минако. — Ты устала…

— Нет, — покачала головой Айно, мягко улыбаясь. — Не сейчас. Я должна поговорить со своими подругами.

— Понимаю, — кивнул Эйс, и Данбурит внутри него от бессилия скрипнул зубами. — Что ж, до встречи.

Он неловко коснулся губами ее холодной щеки и, развернувшись, направился к своему кабриолету. Минако еще некоторое время следила за тем, как Кейто заводит мотор и отъезжает со стоянки; и только после того, как красные габаритные огни растворились в дали, она повернулась к группе девушек, что смотрели на нее с немым вопросом.

— Я должна кое-что сказать вам, — наконец, произнесла Айно. — Но, в первую очередь, это будет касаться Усаги.

Цукино, услышав эти слова, сделала шаг вперед и встала перед Минако, глядя на нее с мягкой теплотой и надеждой.

— Пора раз и навсегда расставить все точки над «i», — продолжила Венера, глядя прямо в глаза Усаги. — Я согласна вернуться в команду… — возглас радостного удивления, вырвавшийся у Рей, ненадолго прервал Айно, но она, втайне радуясь этому, продолжила: — Но прежде выслушай меня, так как я не собираюсь в дальнейшем возвращаться к этой теме. То, что ты владеешь древними артефактами, несомненно делает тебя сильнейшей. Я же отдаю себе отчет, что, вернувшись в команду, я стану одной из четырех сенши. Я буду служить Серебряному Кристаллу, презрев интересы собственной планеты, что до этого момента питала меня своей силой. Я более не буду Сейлор Ви, обладающей массой возможностей, зато обрету нечто большее — верных подруг. Пентаграмма Внутреннего Круга замкнется, и мы отныне будем черпать силы друг друга. Я долго думала об этом, когда бродила по ночному Токио после определенных событий. У команды не может быть два лидера. У лернейской гидры было много голов, но она была чудовищем. Поэтому я уступаю тебе пальму первенства, Сейлор Мун, — Минако склонила голову, а затем продолжила: — Ты — серебро, а серебро ценится меньше, чем золото. Я не в силах презреть свою амбицозность, и всегда буду придерживаться этого, но знай, что подобных речей ты от меня не услышишь.

Цукино, прикусив губу, кивнула:

— А ты знай, что я не буду оспаривать у тебя права на уникальность…

— Это еще не все. Ты же понимаешь, что мы с тобой никогда не будем подругами? А лицемерить я не могу. И ты знаешь, к чему сейчас сведется этот разговор.

— Мамору, — едва слышно произнесла Усаги, опустив голову.

— Верно. Несмотря на то, что я уступила тебе место лидера, как бы цинично это ни звучало, я не отступлюсь от своей любви. Я верю. Верю в эту любовь, в ее силу.

Цукино, услышав это, хотела было возмущенно заметить, что у Минако есть Эйс, но Минако вдруг взглянула на нее такими глазами, что язык Усаги вдруг одеревенел.

— В этой битве мы равны. Мамору в данный момент не принадлежит ни одной из нас. И знай: я буду бороться за него, буду искать. Я даже готова спуститься в царство тьмы, чтобы найти Мамору. Ведь если бы не ты и не наше предназначение, мы бы и по сей день были бы вдвоем. Жили бы тихой счастливой жизнью, — глаза Айно осветились старыми воспоминаниями, и она грустно улыбнулась. — Но судьба… У нее свои планы на сей счет, не так ли?

Усаги кивнула. То, что ей сообщила Минако, откровенно пришлось ей не по душе. Хотелось яростно спорить, предъявлять свои права на любимого мужчину, но она резко осадила себя, осознав, что Айно, в сущности, права.

— Моя истинная сущность свалилась на меня так же неожиданно как и на тебя! — запальчиво произнесла Цукино, решив не попирать свои интересы. — И нам было…

—…Суждено самой судьбой быть вместе, — закончила начатое Минако, усмехнувшись. — Но, Усаги, как ты не поймешь, что это было в прошлом! Что мы другие люди! Не думала ли ты, что тебе суждено быть с кем-то другим? В любом случае, — устало закончила она, — я настаиваю на своем решении. Нравится ли тебе это или нет. Согласна? — Айно протянула ей руку.

— Да, — Усаги протянула руку в ответ, и девушки некрепко пожали друг другу ладони. Ненадолго их озарило некое сияние, порыв ветра взметнул их волосы, и в душе каждой из них, наконец, воцарилось осознание, что все произошло так, как и должно быть.

— А теперь, — Минако посмотрела на доселе молчавших девушек и развела руки в сторону, — обнимемся?

— Ура-а-а! — Ами, Мако и, главное, Рей накинулись на заблудшую подругу и принялись тискать и тормошить ее, укоряя в упрямстве.

— Я рада, что новая страница моей жизни начинается именно так. Как же я по вам соскучилась!.. — и в следующий миг Айно едва не задушила всех четверых, даже, Усаги, в крепких объятиях. Она словно нашла свое место в жизни, вновь обретя своих подруг.

Радость от воссоединения прервал телефонный звонок. Рей достала из кармана пальто телефон и с недоумением посмотрела на номер, высветившийся на дисплее. Заправив за ухо прядь и чуть отойдя в сторону, она приняла вызов:

— Да?

— Мисс Рей Хино? — произнес дежурный голос на том конце провода.

— Это я, — ответила девушка, предчувствуя неладное.

— Вас беспокоят из клиники Святого Луки. Ваш отец, Такаси Хино, находится у нас. Он в коме после обширного инфаркта…

Комментарий к 36. Воссоединение Сейлор воинов Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Я спрашиваю себя:

Почему я до сих пор сражаюсь?

Ведь я утратила всю свою веру

Во время этой проклятой борьбы.

Это грустно,

Это чертовски грустно.

====== 37. Маски сорваны ======

Идет борьба внутри меня,

Идёт кровавое ежеминутное сражение,

Ему в ответ от самого себя

Ежесекундное сопротивление.

Бой с тенью, бью самого себя,

Все руки в кровь, на теле ран не видно,

Серьёзно повреждён мой мозг,

Моё сознание…

DV Street — Дороже Золота

Вопреки прогнозам, начало «месяца инея» на острове Хонсю выдалось на редкость мягким и благоприятным. Стояли теплые и ясные деньки, и лишь по утрам можно было увидеть легкий налет изморози, сверкающей в свете утра бриллиантовой крошкой. Впрочем, через час-другой этот прощальный поцелуй ночных заморозков под лучами ноябрьского солнца обращался в холодные капли росы. Прозрачными слезинками висели они на лепестках цветущих в изобилии хризантем — маленьких солнышек на зеленых стебельках. Клены, не успевшие полностью сбросить свои золотисто-багряные наряды, причудливо контрастировали с бесконечно голубым небом и возвышающейся над столицей горой Фудзи, покрытой белой шапкой вечных снегов.

Ноябрь, вне всяких сомнений, был любимым месяцем Рей, но сейчас девушке было не до красот японской осени. Пройдя сквозь толпу туристов, щелкающих камерами в надежде запечатлеть колоритный пейзаж, Хино пересекла улицу, поймала такси и, назвав водителю адрес, села на заднее сидение авто, задумчиво уставившись на проплывающие мимо городские будни.

Вот уже неделю она следовала этому маршруту, направляясь в международную клинику Святого Луки, куда доставили ее отца, видного политика Такаси Хино. Специалисты клиники сообщили Рей, что у него давно уже были серьезные проблемы с сердцем, но мужчина попросту не реагировал на тревожные звоночки в виде кратковременных приступов боли и одышки. И так было до тех пор, пока мистеру Хино не стало плохо в прямом эфире во время ведения политических дебатов. Прибывшие на место врачи констатировали обширный инфаркт и направили политика в клинику Святого Луки. В дороге ему стало хуже, и отец Рей впал в кому, из которой не вышел и по сей день.

Такси остановилось у ворот медицинского комплекса, и Рей, заплатив водителю, двинулась вдоль асфальтированной дорожки ко входу в центральный корпус клиники. Там, побеседовав с дежурной у стойки регистрации, девушка накинула на плечи больничный халат, сменила обувь и проследовала за деловитой медсестрой к палате мистера Хино.

Воздух клиники был пропитан острым запахом медикаментов. В коридорах витала гнетущая атмосфера чужих проблем, страданий и надежды на чудо. Все вокруг — от бледно-голубых стен до белых кушеток, — было стерильно чистым и одновременно мертвенно-холодным, неестественным. Ровный бледный свет ламп дневного освещения лишь подпитывал это восприятие. Именно за это девушка и ненавидела все больницы вместе взятые.

Палата, в которой находился отец Рей, была выдержана в мягких тонах, но запах лекарств, чувствовавшийся здесь сильнее, чем в коридоре, и мерные сигналы дорогостоящей аппаратуры делали атмосферу еще более угнетающей. С завидным постоянством падали капли лекарственного раствора в капельнице, и эта размеренность невольно клонила ко сну.

— Десять минут. Не более, — предупредила медсестра. — Если что, я поблизости. Зовите, если будут какие-то изменения.

— Хорошо.

Дверь за женщиной закрылась, и Рей, примостившись на краешек мягкого стула, стоящего у больничной койки, устремила на отца внимательный взгляд. Если бы не все эти многочисленные трубочки и проводки, тянущиеся словно щупальца спрута к приборам и капельницам, можно было бы подумать, что мистер Хино просто прилег отдохнуть.

«Странно, но во сне он не такой суровый и холодный, — думала девушка, изучая отца. — Вот седины на висках прибавилось… И морщины… Странно, почему он так и не женился во второй раз? Ах, да, — она раздраженно поджала губы. — Ему же не до семьи… В политике заключен весь его мир. И как они вообще с мамой встретились, создали семью и родили дочь?»

Эти мысли вновь всколыхнули в душе Рей жгучее раздражение и обиду. Именно воспоминания о кончине матери и о пережитом в детстве потрясении послужили основной причиной смятения Хино, когда ей позвонили из клиники. Первое, что ей хотелось сделать — это крикнуть в трубку: «Мне наплевать! Пусть умирает!», но вместо этого Рей сдержалась и сухо ответила, что примет сообщение к сведению. Затем, повинуясь пышущему внутри раздражению, решила, что не потратит на отца и минуты внимания — точно так же, как он сам игнорировал жену и дочь в угоду политическим амбициям. Это будет великолепной местью — не хуже случая, когда Хино под влиянием гнева изукрасила родителю лицо.

На расспросы подруг, что произошло, она ответила весьма расплывчато — мол, небольшие проблемы с отцом, не стоящие и грамма внимания. Но уже дома, ворочаясь в постели и глядя широко распахнутыми глазами в белый потолок, Рей все же признала, что не сможет проигнорировать случившееся. Она попросту не умела быть равнодушной.

Перед мысленным взором раз за разом возникало лицо Макото. Подруга была круглой сиротой, и Хино невольно ставила себя на ее место. Каково это — лишиться разом всех близких людей? У нее самой хотя бы был дедушка. И отец, пусть даже она свела к минимуму любое общение с ним. А Мако была совсем одна. Рей, представляя себя на месте Кино, чувствовала, как на плечи ложится тяжкий груз одиночества, и оттого сердце ее болезненно сжималось.

Наконец, после долгой бессонной ночи Хино все-таки решилась навестить отца. И с того момента Рей каждый день приезжала в клинику, дабы немного посидеть у больничной койки родителя и всерьез поразмышлять о своих взглядах на жизнь. Почему-то ей казалось, что в этом месте мысли текли как-то легче.

Вспоминая свои поступки и слова, сказанные когда-либо мистеру Хино, Рей постепенно приходила к выводу, что порой была чересчур категорична в общении с ним. Иначе воспринимался последний напряженный диалог, когда девушка попросила отца исчезнуть из ее жизни и больше не напоминать о себе. Теперь разговор этот казался Рей глупостью, сказанной под влиянием эмоций. Даже избиение мистера Хино выглядело в ее глазах несколько иначе — теперь девушка не оправдывала себя даже одержимостью Гневом.

Впрочем, признавая свою резкость в суждениях и поступках, Рей по-прежнему не снимала вины с отца. Да, порой она была не права, но ведь и он тоже не был святым. Постоянная критика с его стороны, насмешки, да и наплевательское отношение к жене и дочери в конце концов… Все это явно не делало Такаси Хино лучшим отцом года…

— Вам пора, — размышления Рей были прерваны словами медсестры, появившейся в дверном проеме.

— Хорошо, всего одну секунду… — девушка, поднявшись с места, пригладила одеяло на груди отца и кончиками пальцев коснулась родительской руки. Отчего-то к глазам подступили слезы, а к горлу подкатил ком, мешающий дышать. Быстро сморгнув слезы, Рей направилась к выходу из палаты. — Я завтра вернусь, — сообщила она медсестре, едва оказавшись в коридоре.

Хино вернулась в храм ближе к полудню. Настроение было на нуле, но Рей не позволяла себе раскисать. Все, чего ей хотелось в данный момент — это уединения в хараидзё, дабы немного помедитировать и привести чувства в порядок. И, если получится, заглянуть в будущее. Что провидение уготовило ее отцу?

У порога дома девушка увидела Юичиро, что шагал из стороны в сторону, заложив руки за спину. Услышав звук приближающихся шагов, он встрепенулся и посмотрел на Рей, неловко ей улыбнувшись.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась Хино и, окинув взглядом непривычную для ученика синтоиста одежду — джинсы и кожаную куртку, добавила: — И почему в таком виде?

— Я пришел попрощаться, мисс Рей, — тихо и с непривычной серьезностью ответил молодой мужчина, поправляя на плече затертый рюкзак. — Я уезжаю домой.

— Что? — переспросила девушка, не веря своим ушам.

— Сенсей предупрежден, — продолжил Кумада, избегая смотреть в глаза Хино.

— Что тому причина? — сухо поинтересовалась Рей, вскинув подбородок.

Юичиро, взлохматив пятерней копну волос, ответил:

— Я уже давно не видел своих родных и близких. Вот и решил, что пришло время навестить их…

— Все понятно.

Повисло неловкое молчание. Где-то вдалеке прокаркали два ворона, живущих при храме, и эти звуки только усугубили гнетущую атмосферу. Отчего-то Хино подумалось, что Кумада лукавит, и причина его внезапного отъезда вовсе не в желании навестить родные края, а в событиях недельной давности; но Рей не стала озвучивать эти мысли.

— Что ж, — наконец, изрекла она, — мог бы и не интересоваться моим мнением на сей счет. Ты волен сам распоряжаться своей жизнью, но, — чуть повысила тон голоса Хино, увидев, что Юичиро собрался было что-то возразить, — тем не менее, мне немного жаль, что ты уезжаешь… — сказав это, она крепко сжала его широкую смуглую ладонь в своих руках, выражая таким образом теплое отношение к молодому человеку, а затем, не говоря ни слова, поднялась по ступенькам и скрылась в доме, не увидев, каким взглядом проводил ее Кумада.

Когда Рей, переодевшись в одежды мико, снова вышла на улицу, Юичиро уже не было. Девушка, уже забывшая об их разговоре, направилась в сторону хараидзё, дабы среди ароматов трав и сандала навести порядок в своих мыслях и чувствах. Треск горящего хвороста настраивал Хино на нужный лад, и она, преклонив колени перед священным очагом, сложила руки у груди в молитвенном жесте и закрыла глаза…

Проведя целый час у сакрального огня, мико так и не удалось заглянуть в будущее, дабы найти ответы на свои вопросы. Что тому виной? Ее собственная замкнутость, подсознательное отрицание горькой правды, или же предубеждения духов, не желающих открыть Рей истину? В любом случае, Хино не теряла надежду. Рано или поздно тайны грядущего откроются ей. Стоит только дождаться этого момента…

Отдохнувшая и набравшаяся сил, Рей привела себя в порядок и отправилась в кафе-мороженое — на встречу с подругами. Теперь, когда Минако вновь стала частью команды, и Хино не нужно было разрываться между двумя конфликтующими сторонами, повелительница огня могла расслабиться. Это было непередаваемое ощущение!

— Где ее носит? — недовольно проговорила Рей, помешивая десертной ложечкой изрядно подтаявшее крем брюле.

— Минако? — Мако лениво потянулась. — Понятия не имею.

— Может, ее решение вернуться в круг Сейлор воинов не распространяется на посиделки в кафе? — предположила Усаги, потягивая латте и с аппетитом закусывая черничным маффином.

Хино покосилась на Цукино:

— Нет. Уж я-то ее знаю: Минако не любительница полумер. Скорей всего, она просто опаздывает…

— Жаль, что Ами не смогла придти, — вздохнула Кино, подперев голову рукой. — Эта практика отнимает у нее массу времени.

— Ну, что поделать, раз уж наша Мицуно — будущее светило медицины, — развела руками Рей и улыбнулась. — Это даже похвально.

Усаги, дожевав кусок выпечки и смахнув со свитера несколько крошек, сдержанно поинтересовалась:

— Кстати, раз уж мы уже заговорили о медицине… Как там твой папа?

— Все по-прежнему, — поморщилась Хино, недовольная тем, что подруга назвала ее отца так мягко и по-домашнему. Для нее он был человеком холодным и чересчур правильным. Такие, как мистер Хино, не снисходят к собственным детям, чтобы поиграть или просто подурачиться. — Вот уже неделю он не выходит из комы. А врачи не говорят ничего конкретного.

— А ты не пробовала гадать? — спросила Мако, положив локти на стол. — Прочитать судьбу отца в языках пламени?

Рей покачала головой:

— Его будущее сокрыто от меня, и…

Внезапный стук в окно прервал рассказ Хино, и от неожиданности все буквально подскочили на месте. Снаружи на них, прижимаясь к стеклу и задорно смеясь, смотрела Минако. Вязаная шапка с забавным мохнатым помпончиком, из-под которой выглядывали две туго заплетенные косички, и легкая оранжевая курточка на молнии делали Айно похожей на школьницу. Помахав девушкам, Минако направилась ко входу в кафе.

— Ох, она в своем репертуаре! — пробурчала Хино, но легкая полуулыбка, играющая на ее губах, дала понять, что в этой реплике не было ни капли раздражения.

— Я вам сейчас такое расскажу! Такое! — произнесла вместо приветствия довольная донельзя Айно и, сняв верхнюю одежду, плюхнулась на свободное место рядом с Макото. — Уф, только отдышусь… — схватив со стола заламинированный листок с меню, она принялась обмахиваться ним, точно веером. Лицо девушки раскраснелось — то ли от удовольствия, то ли оттого, что Минако спешила на встречу с подругами.

Усаги с интересом уставилась на новоприбывшую и подперла голову ладонью.

— Надеюсь, произошло что-то хорошее, — дружелюбно произнесла Цукино, слегка настороженно глядя на Айно — а вдруг Минако скептически отнесется к ее словам? Усаги так отчаянно хотелось наладить отношения с Венерой!.. Впрочем, ее опасения не оправдались — Айно была слишком взбудоражена, чтобы думать о собственных предубеждениях.

— Ты даже не представляешь, насколько! — широко улыбнулась Минако, поправляя челку.

— Ну давай же, не тяни! — подтолкнула ее Кино, и Айно, наконец, выпалила:

— Завтра у нас с Эйсом съемки нового клипа! У-и-и-и-и-и! — восторгу девушки не было предела, и она, повинуясь эмоциям, захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте. Минако так не радовалась даже тогда, когда ей нужно было отправиться на Такутеа.

— Правда? Вот здорово! — вполне искренне восхитилась Усаги, и Рей поддакнула:

— Поздравляю! А поподробней?

— Уф, — Айно перевела дыхание и отложила в сторону меню. — Песня вполне себе позитивная, про любовь — полная противоположность той, что Кейто собирался снимать на острове. Я даже видела сценарий!

— И что там? — поинтересовалась Мако, поворачиваясь к Минако.

— Насколько поняла, мы будем играть в некотором смысле самих себя, — начала излагать Айно. — Я — Сейлор Ви, супергерой Токио, а в жизни — простая, ничем не примечательная студентка…

— Почти как в жизни, — отозвалась Рей, барабаня ноготками по столешнице.

— Ну да, — кивнула Минако. — И весь смысл в том, что самый популярный парень университета и по совместительству поп-звезда — его сыграет Эйс, — влюблен в Сейлор Ви.

— Как романтично… — протянула Цукино, блаженно улыбаясь.

— Но он не знает, что его возлюбленная на самом деле невзрачная сокурсница, которую он часто видит в коридоре, — продолжила Айно. — И она, кстати, по сценарию влюблена в своего кумира Кейто. Вот такая симметрия.

— Запутанно, — прокомментировала Мако, вздернув бровь. — Но мне нравится.

— Ага, мне тоже, — согласилась Минако. — Слушайте дальше. И вот Эйс решает стать ближе к своей возлюбленной Сейлор Ви. Он надевает белый костюм, маску, и приходит к героине на помощь в самый критический момент, — Айно без церемоний подцепила с блюдца Усаги последний маффин и откусила кусочек, игнорируя возмущенный взгляд Цукино: — Все это время никто не подозревает, кем они являются на самом деле — маски надежно скрывают лица героев. А потом…

— Что?.. — Усаги так увлеклась этой историей, что даже позабыла о выпечке, бесцеремонно уведенной из-под носа.

— В один прекрасный день Сейлор Ви и ее защитник Эйс снимают маски и понимают, что вся эта мишура не важна. Главное — родство душ. И вот в конце они вдвоем поют на сцене, трогательно обнимаясь… — Минако, блаженно вздохнув, откинулась на спинку дивана. — Я просто в восторге от этого сценария!..

— Особенно, если партнер по съемкам такой красавчик, как Эйс, — произнесла Макото, загадочно подмигивая.

— Это точно, — поддакнула Цукино и тоже откинулась назад. В душе ее теплилась надежда: если Айно заведет роман с Эйсом, то наверняка откажется от претензий на Мамору. О да, в любви Усаги была сущей эгоисткой, а наличие такой конкурентки как Минако заставляло ее жутко нервничать.

— Волнуешься? — Рей задала вполне очевидный вопрос, и Айно с готовностью кивнула:

— Естественно! Все это так волнительно… Зато какие перспективы! Я стану популярной, мое лицо увидит не только в Японии, но и за рубежом! — воскликнула девушка, с упоением предвкушая грядущий успех.

— То есть как это — «стану популярной»? — недоумевающе воззрилась на подругу Макото. — Неужели то, что твои песни крутят по радио, не признак популярности?

Но Минако лишь отмахнулась:

— Это не то. Радио — это радио, а телевидение — это телевидение. Только представьте: я стану звездой, у меня будет масса поклонников… Папарацци будут осаждать мой дом в надежде заполучить новый снимок, а журналисты — выстраиваться в очередь за очередным интервью. У меня появятся подражатели, в журналах мод будут публиковать статьи, описывающие стиль моей одежды… — перечисляя все это, Айно вошла в некий экстаз. В ее мечтах все казалось таким реальным, что Минако, широко распахнув глаза, только и оставалось с жаром перечислять все, что подсовывало ей воображение.

— Сто-о-оп! — вдруг мешалась Рей, негромко хлопнув по столу ладонью. — Попридержи коней. Не стоит зазнаваться раньше времени. К тому же, не забывай, что главная звезда все-таки Эйс, а не ты.

Айно, прислушавшись к словам подруги, и впрямь поумерила свой пыл. Выпрямившись на месте, она прочистила горло и уже спокойнее произнесла:

— Что, уже даже помечтать нельзя? — с напускной обидой протянула Минако.

— Почему же? Хотеть не вредно, — менторским тоном заметила Хино, пожав плечами и все сидящие за столом дружно рассмеялись.

Разговор постепенно перетек в другое русло, и девушки не заметили, как прошло время. Правда, в мирной беседе не обошлось без нотки грусти: Мако рассказала подругам об окончательном и бесповоротном разрыве с Мотоки. Там, на теплоходе, она встретила его вместе с Рейкой — эти двое выглядели весьма безмятежно, наслаждаясь обществом друг друга. Правда, в глазах Фурухата явно читалась вина по отношению к девушке, с которой он встречался без малого три месяца. Но Кино не осуждала его: сама она, подобно Мотоки, бросилась в омут любви, стоило Джеду вновь появиться на горизонте.

— Это не любовь, — грустно заключила Макото, и за столиком воцарилось сочувственное молчание. — Просто столкнулись два одиночества. Он любил Рейку, я — Джеда… А в лицах друг друга мы искали замену дорогим сердцу людям…

С удовольствием проведя время за праздными разговорами, Минако не могла не признать, что уже давно соскучилась по подобным посиделкам, а потому всячески тянула время, не желая прерывать сложившуюся идиллию. А когда пришла пора уходить, Айно не без сожаления поднялась вслед за остальными, и девушки, перебрасываясь шуточками, покинули кафе.

Съемки клипа отняли у Минако и Эйса добрую половину дня, и к тому моменту, как режиссер произнес заветные слова «Стоп! Снято!», на улице начало смеркаться. А когда Айно и Кейто, полупьяные от усталости, спустя полчаса оказались на улице, на Токио и вовсе опустился осенний сумрак.

— Я думала, это никогда не кончится, — со вздохом прокомментировала девушка, усаживаясь на пассажирское сиденье рядом с водителем. Эйс вызвался довезти Минако до дома, и она не стала отказываться.

Парень хмыкнул, заводя мотор:

— Ты думала, что съемочный процесс — это развлечение? Увы, это далеко не так.

Айно кивнула:

— Кому сказать — не поверят. Чего только эти ужасные туфли стоили! Наверняка я натерла ими кровавые мозоли…

За обсуждениями прошедшего дня дорога показалась короче, и вот кабриолет притормозил у дома Минако.

— Зайдешь? — спросила девушка, бросив на Эйса взгляд из-под ресниц.

— Конечно, — Кейто как-то странно посмотрел на Айно, но она не придала этому никакого значения.

Квартира встретила их полнейшей тишиной — Артемис, по всей видимости, отправился на прогулку с Луной. С тех пор, как Сейлор сенши вновь стали одной командой, кот стал больше времени проводить со своей давней возлюбленной. Впрочем, Минако была этому только рада.

— Проходи, чувствуй себя как дома, — приветливо махнула рукой Айно, приглашая парня в гостиную. Сама же упала в кресло и со стоном принялась растирать затекшие после целого дня ходьбы на каблуках ноги. — Мне кажется, что после сегодняшнего я буду ходить исключительно в мягких тапках. Знаешь, в таких пушистых — с розовыми помпончиками.

Кейто, отойдя к окну напротив, негромко рассмеялся:

— А кто говорил, что красота требует жертв?

— Ну, я, — призналась Минако, пожав плечами. — И что с того? Я не отказываюсь от своих слов. Но какая дура, будь она трижды избранной, наденет на сражение туфли на шпильке в пятнадцать сантиметров? Тебе хорошо — все съемки в пробегал в удобных мокасинах.

— Согласен, обмен не равен, — ответил Эйс, проведя пятерней по тщательно уложенным волосам. — Зато меня все это время мучило кое-что другое.

— Что же? — вскинула брови Айно, и тут же высказала забавное предположение: — Знаю, тебе было невыносимо тесно в тех штанах! Ума не приложу, как в них вообще можно было что-либо делать!

Кейто покачал головой, и снова посмотрел на Минако, склонив голову набок — так, словно любовался подлинным шедевром искусства.

— Что? Что не так? — девушка удивленно воззрилась на Эйса, но он не ответил, лишь подошел ближе, и навис над вскинувшей голову Айно.

— Теперь, когда мы остались с тобой наедине, я хочу, наконец, сделать то, о чем так давно мечтал, — произнес Кейто и, прежде чем Минако успела что-либо понять, наклонился и прижался к ее губам — мягко, нежно. Девушка опешила, застыв — это было настолько неожиданно, что она не ответила на поцелуй, который, впрочем, продлился всего пару мгновений. Но когда блондин отстранился, сердце ее сделало кульбит. А потом еще один. А потом и вовсе забилось где-то в горле, когда Эйс хрипло проговорил, глядя в глаза Минако:

— Я люблю тебя.

Айно судорожно прижала руку к груди, ошарашено глядя на Кейто. И в голове и в чувствах ее царил полнейший сумбур, но в одном она была уверена точно: таких эмоций и бури чувств она не испытывала с тех пор, как рассталась с Мамору. Это было непередаваемо. Неужели она вновь влюбилась? Разве это возможно? Чиба тогда словно сломал ей крылья, а теперь за ее спиной выросли новые — такие же белые и сверкающие, как и раньше. Но так ли это? Еще совсем недавно она клялась найти Мамору, вырвать его из лап тьмы, а сейчас готова проследовать за Кейто хоть за край света. Что же такое творится с ней? Как же это волнующе противоречиво!

А Эйс, казалось, не ждал ничего взамен. Вместо этого он, загадочно улыбаясь, протянул Айно четыре карты, перевернутые рубашкой вверх.

— Выбери карту, Минако. Я погадаю тебе.

Девушка на автомате, не отрывая взгляда от красивого лица Кейто, вытащила карту и посмотрела на нее, не зная, как трактовать этот символ. Это был не червовый туз, который она подсознательно хотела заполучить, а совсем другой знак. Черный. А этот цвет, как ей казалось, не сулил ничего хорошего.

— Что там? — нетерпеливо спросил парень, протягивая руку за картой.

— Трефовый туз, — сдавленно ответила Минако, пытливо всматриваясь в лицо Эйса. Она ждала вердикта на словах, но прежде пыталась прочесть то же самое по эмоциям парня.

На лбу Кейто пролегла складка, и он бросил на Айно пронизывающий взгляд, от которого девушке стало не по себе.

— Трефовый туз, — медленно проговорил он, — обозначает, что ты стоишь на перепутье. Всегда. На. Чертовом. Перепутье!

Парень вскочил и заметался по комнате под недоумевающий взгляд Минако. Сердце ее от горла скатилось в живот. Айно решительно ничего на понимала.

— Может, объяснишь? — проговорила она, наблюдая за его метаниями. — В один момент ты меня целуешь, в другой момент мечешься, как тигр в клетке. Что все же значит карта треф?

Эйс остановился и сверху вниз посмотрел на девушку, словно размышляя над чем-то, а затем, наклонившись и упершись руками в подлокотники кресла, проговорил, отчетливо выговаривая каждое слово:

— Скажи мне откровенно, Минако, не увиливая и не отшучиваясь: а ты? Ты любишь меня?

Айно приоткрыла рот, слегка смутившись этого вопроса. Она ждала и боялась его одновременно, но могла дать ответ. Точно, могла.

— Да.

Все внутренности от этих слов скрутились в тугой узел. Предавала ли она этими словами любовь к Мамору, что угольком все еще теплилась в ее сердце? Возможно, но ведь ей так отчаянно хотелось любить и быть любимой. А Мамору… он предал. Эйс же залечил эту рваную рану в груди. Так что да, она любила его. Не так сильно и умопомрачительно, как Чибу, но все же искренне.

— Лжешь.

Слово, словно осколок льда, вонзилось в сердце, что только-только открылось для любви, и Минако инстинктивно отшатнулась, глядя на Кейто широко распахнутыми глазами, на которые уже навернулись слезы.

— Но… — растерянно протянула она, — почему ты сомневаешься?

— Карта сказала мне об этом. Ты не честна со мной, и никогда не была, — Эйс взглянул на Айно с таким разочарованием, что у девушки мороз по коже пробежал. Она почувствовала себя дешевкой, ненужной, использованной вещью, и внутри огнем заполыхало отчаяние. — Ты любишь его и всегда любила. И если бы он прямо сейчас появился здесь, в этой комнате, ты бы тотчас позабыла о своих словах. Ну же, начни разубеждать меня, Минако! Скажи, что я не прав, и тогда я, возможно, изменю свое мнение.

Но Айно молчала. Как бы это ни было гадко, но Кейто был прав. Прав!

— Молчишь? Значит, так оно и есть, — парень оттолкнулся от кресла и отошел к окну, отвернувшись от Минако. Она, словно окаменев, смотрела в его спину, не зная, что и делать. Айно словно вновь упала в бездонную пропасть отчаяния и сомнений.

— Трефовая карта… Три дороги, три пути. Долг воина, Эндимион и я, — проговорил Эйс. — Все, как и в далеком прошлом. Правда, у меня тогда не было шанса. В твоей жизни вообще не было для меня места.

Кейто полуобернулся к Минако, сверкнув глазами, и та побледнела.

— Я был рядовым в твоей армии. И мог наблюдать за тобой только издалека. Ты была моей богиней, и я готов был целовать твои следы. Но ты не замечала мою любовь. Когда же ты подарила армию Эндимиону, я смог выслужиться до уровня четырех генералов, чтобы получить слабый, практически призрачный шанс быть ближе к тебе. И мне это удалось! Боги знают, чего это стоило. Но я все еще оставался для тебя никем. Это было невыносимо: ты любила Эндимиона, а Кунсайта водила за нос… И я рискнул проявить себя, чтобы ты вспомнила о моем присутствии! Пускай я сделал это не так, как полагается, это было отчаяние. Я понимал, что уже никогда и ни за что ты не будешь моей. И тогда… тогда я возненавидел тебя настолько, что отдал душу злу! — последние фразы Эйс буквально прокричал, сжал пальцами край подоконника так, что даже костяшки побелели. — Но ведь тебе это уже известно. Да, Венера? — тихо проговорил он, опустив голову.

— Нет! Адонис! Ты же не хочешь сказать, что… — выдохнула Минако, вскакивая с места и одним шагом приближаясь к своему защитнику, но тот, развернувшись к ней лицом, выставил руку вперед, останавливая девушку.

— Да, я стал Данбуритом. Я твой враг, Венера. Как и Кунсайт, я погиб из-за твоего равнодушия и холода, — горько заключил он. — Ты сама меня убила. Хотя… я умер еще до того, как ты вонзила в меня меч. Знаешь, каждому из нас дается шанс исправить ошибки, совершенные в прошлой жизни. И я был готов сделать это — недаром Металия позволил мне вспомнить все, чтобы разжечь в сердце ненависть. Но ты… — Кейто отвернулся и сжал зубы, лишь бы не закричать от боли, — тебя нельзя ненавидеть, и это просто невыносимо. Одна моя часть хочет убить тебя прямо сейчас, другая не позволяет сделать это. Ты сводишь меня с ума во всех смыслах этого слова!

— Считаешь, что это я во всем виновата? А кто проклял меня? Кто, как не ты, лишил меня права любить и быть любимой? — в свою очередь, вскричала Минако. В глазах ее заблестели злые слезы.

— Да потому что я зло, Венера! — Эйс схватил Айно за плечи и встряхнул, точно безвольную куклу. — Я далеко не тот милый сладкий мальчик, которого ты привыкла видеть. Я — Темный Офицер, но почему-то подле тебя и превращаюсь в комнатную собачонку. Пора это прекратить раз и навсегда, чтобы окончательно все прояснить. Я устал бросаться из крайности в крайность, как же ты не понимаешь! Твое существование отравляет мою жизнь!.. — парень запнулся и опустил руки, вновь отходя на шаг назад, обратно к окну.

Минако смягчилась и с сердцем, полным надежды на лучшее, коснулась рукой напряженной спины Кейто:

— Почему ты так категоричен? — она старалась говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала ее волнение. — Все можно исправить! Ты примешь Очищение, и мы начнем новую жизнь. Я переговорю с Усаги, и…

— Ты не понимаешь! — вскричал Эйс, так и не обернувшись. — Я — причина всех твоих несчастий! Это я натравливал на тебя всех тех демонов и юм. Обе Пандоры, сестры Фонда в салоне красоты, Принцесса Лин-Лин и даже Флюорита — все они мои создания! И после всего этого ты хочешь, чтобы мы были вместе?! И это уже не говоря о том, что ты до сих пор не теряешь надежды вернуть своего Мамору! Да ты сама не понимаешь, чего хочешь!

Минако на мгновение прикрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. К ее удивлению, после такого потока откровений Айно вовсе не хотелось перевоплотиться в Венеру и наказать Данбурита за все ее проблемы и недосып, когда она после очередного сражения едва приползала домой, не имея никаких иных целей, кроме как вволю выспаться. А если брать во внимание древнее проклятие…

— Знаешь, что важнее всего? — наконец, проговорила Минако, взвесив все «за» и «против». — Все слова, направленные на то, чтобы оттолкнуть меня, не имеют власти. Всего несколько минут назад ты был совсем другим — тем, кто нашел в себе силы признаться в любви. В тот момент ты был не демоном с черствым сердцем, а человеком — сильным, нежным и добрым. Скажи мне: а что было бы, вытащи я червовый туз вместо карты треф?

Эйс продолжал молчать. Минако коснулась его плеча, требовательно разворачивая парня лицом к себе.

— Говори, что хочешь, но я по-настоящему знаю, чего хочу! И вот доказательство! — возбужденно проговорила Айно и, обхватив шею Кейто руками, требовательно коснулась его чуть приоткрытых губ, целуя Адониса с таким упорством и отчаяньем, что Эйс не мог не ответить. Он прижал к себе девушку с такой силой, словно хотел сделать Венеру частью самого себя, слиться с ней в одно совершенное существо. Поцелуй их углубился, стал каким-то лихорадочным, быстрым, страстным, словно оба они желали таким образом поглотить друг друга без остатка. Однако в действиях Кейто чувствовалось какое-то отчаянное сопротивление, борьба с самим собой. Он хотел большего, но то же время всеми силами желал остановить все это безумие.

В какой-то момент мускулы парня напряглись и он, разорвав поцелуй, с силой оттолкнул Минако так, что она по инерции отлетела к центру комнаты, едва не упав.

— Что ты со мной делаешь?!.. — простонал Данбурит, хватаясь за голову. Он вцепился в собственные волосы, словно намереваясь вырвать их с корнем, и лицо его исказила страдальческая гримаса. — Пошла прочь! Я ненавижу тебя!.. Ненавижу!..

С этими словами Данбурит резко развернулся на месте и исчез, оставляя после себя удушливый запах серы, тяжелым облаком повисший в комнате.

— Стой!.. — воскликнула Минако, но уже было слишком поздно. Комната опустела, повисла гнетущая тишина. Девушке внезапно сделалось так холодно и тоскливо, словно из нее выкачали всю радость и заменили пестрые краски жизни на унылый монохром. Ноги Айно подкосились, и она устало опустилась на пол, зябко обхватив плечи руками. Однако эта минутная слабость вовсе не была знаком отчаяния. Наученная горьким опытом, Минако понимала: бездействие и равнодушие ничего не изменят. Нужно было действовать, и действовать немедленно, пока не произошло непоправимое.

Взгляд ее упал на карты, небрежно брошенные на пол. Айно интуитивно потянулась к ним и взяла в руки одну из них. На карте каплей крови алел червовый туз — символ любви и сердечной привязанности. Минако некоторое время сверлила карту взглядом, а затем смяла ее и сжала в кулаке так, что костяшки побелели, а затем поднялась с пола.

— Если тебе нужны еще доказательства, — с непривычной твердостью обратилась в пустоту Айно, — ты их получишь. И, зная меня достаточно хорошо, все прекрасно поймешь, мой дорогой защитник в белом!

Комментарий к 37. Маски сорваны Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

====== 38. Катарсис ======

Я уйти не мог прощаясь навсегда

Но видит Бог, надеюсь, жду когда

Увижу вновь эту мою любовь

И дам я клятву вновь

Вечная любовь, живут чтобы любить

До слепоты и до последних дней

Одна лишь ты, жить любя

Одну… тебя… навсегда…

Антон Макарский — Вечная любовь

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Методичный и равнодушный отсчет секунд, который вели большие настенные часы в гостиной дома Цукино, разрезали гнетущую тишину. Тик-так, тик-так… Звук этот без ножа полосовал нервы, накаляя напряжение в просторной светлой комнате до предела. Подобно древней китайской пытке секунды-капли срывались с острия и падали на темя, вызывая неконтролируемую тревогу и отчего-то панику, удушливой волной подступающую к горлу.

Минако сидела на краю дивана, сложив сведенные ладони меж колен, и переводила взгляд с одного лица на другое. Она только что рассказала подругам о вчерашнем случае с Кейто, и теперь с замиранием сердца ожидала вынесения вердикта. Но девушки хранили напряженное молчание. Что крылось за ним? Осуждение? Негодование? Растерянность? Айно не знала. Секунды тянулись до неприличия долго; время истекало вязкими медовыми каплями.

— Да-а-а, ну и влипла же ты, подруга! — первой паутинную нить тишины разорвала Рей, и от неожиданности все едва заметно вздрогнули. Особенно Минако, у которой от всего происходящего чугунным колоколом гудела голова. — И впрямь какое-то проклятие: твои возлюбленные так или иначе переходят на сторону Металии — неважно, по собственной воле или нет.

— «Твоя любовь будет безответной вечность…» — процитировала Айно и устало поморщилась, потирая лоб. — Сапожник без сапог — дочь богини Венеры без любви. Как иронично! Нет, фактически я люблю, и меня любят, но проклятие не позволяет мне наслаждаться этим чувством. Ущербность какая-то!..

— Так значит, ты любишь Эйса? — поинтересовалась Усаги, лелея смутную надежду на утвердительный ответ.

— Люблю.

— И Мамору? — прищурившись, осведомилась Рей.

— И его тоже, — без колебаний кивнула Минако.

— Ну как так?! — буквально взорвалась Мако, но, поймав укоризненный взгляд Ами, продолжила уже спокойнее: — Ума не приложу, как можно двоих любить. Ну как?!

— Если ты не сталкивалась с подобным на личном опыте, то еще не значит, что такого не бывает, — урезонила подругу Мицуно. — Может, и бывает. Чисто теоретически.

— Ох, Ами, ты этот запрос еще в поисковик вбей! Вдруг результат выдаст? — рассмеялась Рей, но Ами с присущей ей серьёзностью покачала головой.

— Вы, наверное, считаете меня легкомысленной? Думаете, что я сама не знаю, чего хочу? Что меня бросает из крайности в крайность? — усмехнулась Айно и обвела взглядом присутствующих.

— Ну… — замялись девушки, не зная, как тактичнее ответить на эту лавину вопросов.

— Вроде того, — подтвердила Кино за всех, принявшись рассеяно накручивать на палец волнистую прядь.

— По глазам вижу — вы осуждаете меня, — Минако провела рукой по волосам и вздохнула. — А я ничего не могу с собой поделать. Видимо, такова уж моя натура — влюбчивая Венера, у которой в сердце для всех места хватит. Любить обоих сразу — сумасшедшая, да? И как разобраться, кого сильнее? Вспоминаю о Мамору — и сразу тону в воспоминаниях. Не помнится плохое, только моменты тепла и близости. Наша страсть, — Айно покосилась на Усаги, что покраснела от едва сдерживаемого раздражения, и продолжила, удовлетворенная увиденным. — Отчасти благодаря этим воспоминаниям я приняла решение вытащить Мамору из лап тьмы, и все еще не оставляю надежду на то, что мы все равно будем вместе. Он настолько крепко укоренился в моем сердце, что я попросту не могу отпустить эту любовь…

— А Адонис? — ревностно осведомилась Цукино, недовольная услышанным. Слова Минако осколком стекла врезались ей в сердце. Оно и понятно — не всякому будет приятно слышать подобное о своем любимом человеке. Да еще и из уст его бывшей пассии.

— Эйс вытащил меня из глубочайшей депрессии, показал на собственном опыте, что такое настоящая любовь… Поначалу я относилась к его ухаживаниям скептически, но всякий раз Кейто относился ко мне с такой нежностью и трепетом, что сопротивление пало, — Минако прикрыла глаза, и на лице ее появился румянец. — Он оберегал, жил ради меня… Даже козни Данбурита были бессильны перед этой всепобеждающей любовью. И такое проявление чувств не смогло оставить меня равнодушной. Я верю, что могла бы быть счастлива с Кейто, если бы не…

— Мамору? — подсказала Мако.

— Да. Оба они для меня — как уравновешенные чаши весов, и я буквально разрываюсь между Эйсом и Чибой… Мамору всегда будет стоять между мной и Кейто тенью упрека. И наоборот. Ой, девочки, — Айно прижала ладони к пылающим щекам, — я сама понимаю, что это нехорошо, и что рано или поздно придется сделать выбор. Но не сейчас! Это выше моих сил!

— Вот уж ситуация! — изрекла Рей. — Но сейчас-то ты сделала выбор, и он пал на Адониса. Ты хочешь найти его, не так ли?

Минако кивнула:

— И применить Очищение. Я ведь могу рассчитывать на твою помощь, Усаги?

— Конечно, — Цукино, поймав вопросительный взгляд Айно, улыбнулась. Она не могла иначе. В сердце девушки вновь белоснежным цветком зацвела надежда на то, что Минако, получив назад своего Эйса, откажется от претензий на любовь Мамору.

— В первую очередь я прошу помощи у тебя и у Ами, — продолжила тем временем Венера. — Кейто надо найти, а я даже не знаю, с чего начать. Ами, — обратилась она к подруге, — у тебя ведь есть меркурианский суперкомпьютер?

— Есть, — ответила Мицуно, — но я не уверена, что из этого что-то выйдет. Для начала нужно попробовать воспользоваться обычным компьютером — влезть в базу данных и найти там всю необходимую информацию. Эйс — человек публичный. Может, удастся что-нибудь накопать.

— Ты займешься этим?

Все воззрились на Ами, словно на юного компьютерного гения — их последнюю надежду, и девушку это немного смутило.

— Я могу попробовать, — дала осторожное обещание Мицуно. — Усаги, надеюсь, ты разрешишь мне воспользоваться своим компьютером?

Цукино кивнула и поднялась с места. Выглядела при этом она весьма важно, словно владела не простым ПК, а как минимум Вселенским Разумом, заключенным в микросхемы.

— Пойдем, — Усаги махнула рукой, и все направились за хозяйкой дома.

Компьютером на поверку оказался маленький розовый лэптоп, но Ами и этого было вполне достаточно. Сев за стол и надев очки, Мицуно деловито застучала по клавиатуре. Остальные заинтересованно столпились за ее спиной, заглядывая через плечо. Однако экран был так мал, что разглядеть мало что удавалось. Впрочем, Ами сообщала подругам о своих изысканиях. Утешительного было мало — наоборот, дело становилось все запутаннее и запутаннее.

— В Сети мало информации о Кейто, — произнесла Ами, сворачивая поисковик. — Журналисты дали ему прозвище Фантом Эйс. Его личная жизнь — тайна за семью печатями. Единственная грань жизни, которую он не скрывает — это отношения с тобой, Мина.

— А фотки есть? — как бы невзначай поинтересовалась Айно, не без любопытства заглядывая через плечо подруги, но Рей одернула ее:

— Не время об этом думать… Есть еще что, Ами?

— Да. Вот, посмотрите, отрывок из статьи: «Нашими журналистами были предприняты многочисленные попытки проследить за автомобилем Кейто, но всякий раз Эйс замечал за собой слежку и отрывался от тайного сопровождения…» Или вот: «Личность Кейто Эйса продолжает оставаться загадкой для публики. На прямые и провокационные вопросы о жизни вне сцены кумир девчонок предпочитает не распространяться и отвечает весьма сдержанно и лаконично, тем самым давая понять, что делиться секретами он не намерен».

— И это плохо, — заметила Мако. — Так мы никогда не найдем зацепку.

— Можно попробовать вычислить Эйса через базу данных автомобильных номеров. Но это заранее гиблая затея, — высказала предположение Ами, сняв очки и устало потерев переносицу.

— Отчего же? — спросила Минако, заправляя за ухо выбившуюся прядь.

— Просто потому, что ты не знаешь номер кабриолета Кейто, — последовал ответ, и Айно скорчила гримаску:

— Ты как будто ставишь мне это в вину, Ами. Ну не знала я, что эта информация пригодится мне в дальнейшем. Что ж, — девушка устало плюхнулась на кровать и глухо добавила: — Это тупик. И что теперь делать?

— Слу-y-y-y-шай, Ами, — вдруг произнесла доселе молчавшая Цукино, хитро прищурившись. — А если как в детективах? Я видела такой на днях — папа смотрел. Там человека вычислили через сигнал мобильного телефона. А ты так сможешь?

— Усаги, ты гений! — вскричала Айно, вновь воспряв духом. Рей и Мако тихо хихикнули, но Цукино была так польщена, что даже не заметила этого. — Ну как, Ами? Могу продиктовать номер Эйса хоть сейчас…

— Попробую, — вновь уклончиво ответила Мицуно, и поиск закипел с удвоенной силой.

Но и тут девушек ждало разочарование.

— Сигнал приглушен. Такое чувство, будто Кейто сидит где-то в подвале, — девушка чуть отодвинулась в сторону, показывая всем желающим зеленую пульсирующую лупу. — Невозможно просто отследить… О-о-о… — вдруг разочарованно протянула Ами, и подруги тотчас же переполошились:

— Что? Что такое?

— Сигнал исчез. Он и до того был слабым, а теперь вообще пропал. Ну что, наши поиски зашли в тупик. Мне тяжело признать это, но что поделать, — Мицуно бросила полный сочувствия взгляд на уставшее лицо Минако. — Можно все-таки попробовать задействовать меркурианский компьютер…

— Давай завтра, — слабо возразила Айно, поднимаясь. — Уже поздно. К тому же, все уже устали, а тебе завтра еще рано утром ехать на практику. В любом случае, спасибо. И до завтра.

На том и порешили. Попрощавшись с Усаги, девушки вышли на улицу и разошлись в разные стороны — Рей и Ами на автобусную остановку, а Мако и Минако решили заказать такси. Все они впрямь изрядно устали за день, а потому мечтали как можно скорей оказаться в родных стенах.

Адонис лежал на каменных плитах, распростершись ниц перед алтарем Металии. Ледяная сырость, исходящая от пола, остро чувствовалась даже сквозь мундир, пробирала до костей могильным холодом.

— Чего ты хочешь, Темный Офицер? — пророкотал Металия, и зал осветился призрачным красным цветом. — Зачем просишь моей милости?

— Мне нужно то же самое, что и остальным — сила. Много силы, — глухо проговорил Данбурит, приподняв голову.

Холодный смех послужил ему ответом.

— Ты просишь слишком многого, Офицер, — изрек Король тьмы. — Я все еще слаб, и если бы раздавал остатки своих сил всем желающим, то от меня не осталось бы и следа. Понимаешь ли ты это, юнец?

— Да, мой Король.

— И по-прежнему настаиваешь на своем?

Данбурит, не решаясь подняться, процедил:

— Я хочу уничтожить Венеру.

— О, снова эти пустые сотрясания воздуха! Вспомни, сколько раз ты порывался убить дочь Астарты!.. В самый первый раз ты, не внимая доводам рассудка, потерпел фиаско, погибнув глупой смертью от Святого Клинка…

— Не продолжайте, мой Король, — ответил Данбурит. — Я совершил достаточно глупостей, прежде чем пришел к выводу, что так больше продолжаться не может. Я прошу милости… Убейте во мне Адониса, вложите мрак в душу, сделав ее чернее ночи. Пока жива эта часть меня, я буду совершать ошибку за ошибкой…

— Любовь — это яд, который разрушает разум. Я рад, что ты понял это, Данбурит, хоть и довольно поздно, — в голосе Металии слышались довольные нотки. — Что ж, ты хороший слуга… по крайней мере, был им до того, как Венера вошла в твою жизнь. Я мог бы уничтожить тебя, но, будучи милостивым Королем, дам последний шанс. Всего один. Не упусти его, иначе кара не заставит себя долго ждать.

Темный Адонис вновь опустил голову, коснувшись лбом холодных, сочащихся влагой плит:

— Да, мой Король.

— Да будет так! — изрек Металия, и из алтаря вырвался столб темно-красной энергии. Вращаясь и концентрируясь к центру, подобно несущему разрушение тайфуну, он приблизился к Данбуриту и обрушился на него всей своей силой.

Крик Адониса разорвал тишину пещер, отразившись от потолочных сводов подземелья. Миазмы зла отравляли чистую часть его души, выжигая ее каленым железом, обращая в безжизненный пепел. Темная кровь, бегущая по венам, подхватывала его и разносила по всему телу, проникая в сердце и мозг. Ничего чистого не осталось. Ничего светлого. Защитник в белом погиб в агонии, и теперь контроль над телом и разумом принадлежал исключительно Данбуриту…

Когда все было кончено, Темный Офицер медленно поднялся с места и, обведя пустынный зал глазами с кроваво-красной радужкой, поклонился напоследок Металии и, чеканя шаг, покинул подземные чертоги, на ходу обращаясь в желтоватый дым.

Эндимион, ставший невольным свидетелем разговора, едва успел спрятаться за ближайшей колонной, подобрав плащ. Он не хотел раскрывать свое присутствие, ибо беседа Короля и Офицера показалась весьма занятной, а Темному Принцу было до одури скучно сидеть у юбки Берилл, украшая одним своим видом ее беспросветные будни.

— Венера, значит… Что ж, это будет весело, — одними губами проговорил Эндимион, и в голове его возникла безумная идея, узнав о которой, Берилл и Металия его бы по голове не погладили. Хитро сверкнув сапфировыми очами, принц изогнул тонкие губы в саркастической ухмылке и, сделав шаг назад, растворился в тени. Он понял: самое время подняться на поверхность и немного поразвлечься, благо провидение подбросило ему столь блистательный шанс.

Минако намеренно попросила таксиста остановиться в паре кварталов от дома — хотелось немного прогуляться, подышать слегка солоноватым свежим ночным воздухом. Расплатившись, Айно вышла из автомобиля и, сунув руки в карманы куртки, неспешным прогулочным шагом двинулась вниз по тротуару. Редкие прохожие встречались девушке на пути — большинство токийцев уже сидели по домам, в тепле и уюте, отмечая окончание очередного рабочего дня. Желтые квадраты окон призывно светились, обещая долгожданный покой, и Минако невольно ускорила шаг.

Порой Айно задумывалась о том, что за жизнь скрывается там, за ночными окнами? Какие истории они могут рассказать? Какие радости или горести переживают жители этих квартир? Что там происходит сейчас — торжественный семейный ужин или посиделки у телевизора? Может, где-то там у окна сидит престарелая пара и ностальгирует о прошлом? Или, возможно, какой-то мечтатель думает, глядя в окно: «Каков он — таинственный мир вне стен моего дома? Что скрывает ночь? И о чем думает эта девушка, одиноко бредущей в ночи?»

И Айно вдруг с новой силой захотелось попасть домой; но не в ту квартиру, где она жила вот уже три года, а в отчий дом, где прошли ее детство и юные годы. Решив в ближайшее время наведаться в родные стены, девушка вздохнула и переключила свои мысли в другое русло.

«Артемис, наверное, совсем меня заждался, — подумала Минако. — Я ведь как с утра ушла на занятия, так дома и не появлялась. Университет, тренировка по волейболу… да и у Цукино просидела без малого пять часов…»

Погрузившись в свои размышления, Айно не сразу заметила, как ей наперерез метнулась чья-то тень и тут же исчезла, слившись с неосвещенным участком стены ближайшего здания. Лишь уголком глаза девушка заметила какое-то движение, но не придала этому должного значения — ровно до того момента, как черная роза не рассекла воздух, вонзившись прямо в асфальт у ног Минако.

До слуха Айно донесся тихий мужской смех, но, как бы она ни озиралась по сторонам, не смогла никого увидеть, словно незнакомец нарочно играл в прятки. Сердце Минако сжалось в недобром предчувствии, когда рука ее непроизвольно потянулась к благоухающей розе, чьи нежные лепестки, вопреки обыкновению, были черными, как смоль.

— Ну, здравствуй, Венера! Говорил же — в скором времени увидимся!

Айно вскинула голову. Сердце ее сделало кульбит, когда она увидела перед собой Темного Эндимиона. Девушка тут же потянулась к сумочке, где лежал Жезл Венеры, но принц, сделав шаг навстречу, угрожающе процедил:

— Не стоит. Иначе ты умрешь прежде, чем успеешь сказать хотя бы слово.

Минако тут же отдернула руку и невольно сделала шаг назад, не отрывая взгляда от безупречного, но отчужденно-холодного лица Мамору. Смоляная прядь упала на смуглый лоб, когда Эндимион удовлетворенно кивнул, и у Айно отчего-то пересохло во рту. Паника накатила горячей волной, когда девушка поняла, что близость Темного Принца пробуждает в ней безотчетный трепет — пожалуй, так чувствует себя кролик перед гипнотическим взором удава.

— Прекрасна, как и всегда, — произнес Эндимион, делая еще шаг, и Минако лишь усилием воли заставила себя стоять на месте. — Но по-прежнему невыносимо глупа.

Последнее замечание глубоко возмутило Айно, и девушка собралась было высказаться по этому поводу, но язык ее словно одеревенел и прилип к нёбу.

— Молчишь? — усмехнулся принц. — Что ж, признаю: не так я представлял нашу встречу.

— Верно, — наконец, выдавила из себя Минако, прикусив губу, — мне тоже хотелось бы встретить тебя при иных обстоятельствах. И в иное время.

Эндимион с напускным сожалением поцокал языком и преодолел последнее расстояние, отделяющее его от Венеры, угрожающе нависнув над девушкой:

— Жаль, — усмехнулся он. — Впрочем, суть совсем в ином, — принц кончиком указательного пальца приподнял подбородок Айно, глядя на нее так, словно она представляла для него особый интерес. Пожалуй, так смотрят коллекционеры на единственную в своем роде музейную редкость. — Я хочу передать послание.

Пауза. Минако решительно ничего не понимала, и мир вокруг нее кружился в каком-то густом белесом тумане, пока Эндимион нависал над ней вот так, касаясь ее лица и обольстительно улыбаясь.

— То, что вы ищете, находится под землей, — произнес он и отстранился, сделав шаг назад. Затем, запрокинув голову, расхохотался и, взметнув полы плаща, обратился в тень и растворился в ночи. В ушах Айно еще долго стоял его хрипловатый зловещий смех, холодом пробирающий до костей — смех тьмы с легким флёром безумия.

Рассеяно моргнув, девушка провела рукой по лицу, словно снимая наваждение, а затем проговорила про себя:

— То, что вы ищете, находится под землей… под землей… Что бы это значило? О-о-о! — внезапная догадка осенила Минако подобно вспышке молнии, разрезавшей ночь. — То что ищу! Под землей!.. Эйс! Ну конечно же!

Дрожащими от волнения руками Айно вытащила из сумочки телефон, едва не выронив его, и поспешно набрала последний номер из списка недавних вызовов.

— Алло? Рей? Уже дома, да? — торопливо заговорила Минако. — Извини, но отдохнуть сегодня не получится. Сейчас же приезжай ко мне, есть новости. Я обзвоню других… Ах, да! Можешь сама набрать Усаги? Ну, Рей… Не кричи!.. Я поняла, что ты не в восторге, но это очень, очень важно!.. Все, жду! — Айно торопливо скинула вызов, прерывая возмущения Хино, что только-только взошла на крыльцо своего дома, когда Минако одним звонком поставила крест на ее отдыхе.

Минако продолжила набирать телефонные номера Ами и Мако и, ускорив шаг, в два счета добралась до дома. Находясь под неизгладимым впечатлением от встречи с Темным Эндимионом, она напрочь позабыла о своей усталости. Впрочем, как и о подобном состоянии девочек. Адреналин сделал свое дело.

К тому моменту как все пятеро девушек, а так же Луна собрались в квартире Айно, адреналиновый взрыв Минако сошел на нет. Она чувствовала, как глаза у нее слипаются и желание что-то делать или даже рассказывать утекает сквозь пальцы. Но раз уже все, зевая и охая, собрались в гостиной по ее же просьбе, то девушке волей-неволей пришлось рассказать обо всем, что произошло с ней после ухода из дома Цукино.

— Ты видела Мамору? — Усаги перебила Айно сразу же, стоило той только заикнуться о ночном рандеву. В горячечном порыве девушка подалась вперед, сверля Минако горящими от возбуждения глазами. Щеки ее раскраснелись от волнения — точь-в-точь как и у Венеры почти час назад.

Но Айно покачала головой:

— Это был не совсем он. Я встретила Темного Эндимиона, и в нем не было ничего, что напоминало бы прежнего Мамору. Он холоден, циничен и груб. Но не суть. Самое интересное произошло потом… — Минако вкратце передала суть послания Темного Принца, намеренно упустив манеру, с которой Эндимион доносил до нее эти слова.

— Под землей? — Мако нахмурилась. — Но почему ты воспринимаешь эти слова всерьез? Вдруг это ловушка?

— Точно, — поддакнула Рей, — нельзя исключать подобную возможность.

Минако снова покачала головой:

— Если бы Эндимион хотел убить меня, он бы сделал это. Я была совсем одна и у меня не было возможности перевоплотиться. Отличный шанс, чтобы свести счеты, не так ли? «То, что вы ищете, находится под землей…» — вот что главное. Откуда Мамору знает, что или кого мы ищем? Это знак, девочки. Подсказка, за которую мы должны ухватиться. Вопрос только в том, что именно может находиться под землей.

— Полагаю, — осторожно заметила Ами, — речь идет о бункере. Когда-то правительство было одержимо идеей переноса Токио под землю с целью защиты населения и культурных ценностей от возможной ядерной угрозы или природных катаклизмов. Все это было подвергнуто строжайшей секретности, но слухи продолжали распространяться. Возможно, такие бункеры все же существуют.

— Думаешь, Эйс обнаружил один из таких и теперь отсиживается там? — уточнила Минако.

Мицуно кивнула:

— Полагаю, да.

— А ведь и правда, девочки, — встряла Мако. — Что ему стоит наложить дополнительные средства безопасности на свое убежище? А если бункер и впрямь забросили, то проблем вообще не должно быть. Один только вопрос: почему Мамору дал Минако эту подсказку? Зачем ему подставлять Эйса — своего, по сути, соратника?

— Из-за меня, — гордо выпрямилась Айно, но, поймав скептические взгляды окружающих, добавила полуудивленно: — А что? Оба мои. В некотором смысле.

— Нет! Мамору мой и только мой! — вновь воскликнула Усаги, негодуя от того, что Венера предъявляет претензии на своего бывшего парня.

— Так, — подала голос Луна, доселе внимательно слушавшая дискуссию воительниц, — этого еще не хватало! Не стоит делить шкуру не убитого медведя. Лучше сосредоточьтесь на поставленной задаче.

— Я так и собираюсь сделать, — ответила Ами, вынимая из сумочки Жезл Меркурия. — Перевоплощусь, вызову суперкомпьютер и попытаюсь обнаружить бункер по уровню концентрации негативной энергии. Конечно, это может затянуться на всю ночь…

Минако, услышав эти слова, почувствовала себя крайне неловко. Подруге завтра предстоял очередной напряженный день, а она, бесчувственная, заставляет Ами сидеть всю ночь напролет над поисками неизвестно чего.

— Все в порядке, — тотчас успокоила ее Мицуно, поймав извиняющийся взгляд Айно. — Мне не привыкать учиться по ночам.

Мако вздохнула и потянулась:

— Похоже, нам предстоит долгая ночь… Я бы не отказалась от кофе!

Так они и провели все время до рассвета, заливаясь литрами крепкого напитка. Впрочем, Усаги это мало помогло — утомившись, она свернулась калачиком в кресле и уснула, несмотря на неудобную позу. Минако принесла из спальни вязаный плед и накинула его на спящую. Цукино что-то сонно пробормотала, но не проснулась.

Остальные держались более стойко — особенно Ами, которая так погрузилась в свои вычисления, что не обращала ни на что другое внимания. Периодически она делала глоток кофе, чтобы придать себе еще немного бодрости, хотя раньше она утверждала, что этот напиток вреден для сердечно-сосудистой системы. Будущий врач, что еще сказать!

Рей и Мако сидели по обеим сторонам от Мицуно, заглядывая ей через плечо. Глаза их тоже слипались, но девушки храбрились ровно до тех пор, пока Минако едва ли не силой отправила их в спальню, дабы подруги немного передохнули. Впрочем, долго уговаривать Хино и Кино не пришлось. В гостиной остались лишь Ами с Минако да Луна с Артемисом — коты выспались в течение прошедшего дня, и теперь чувствовали себя достаточно неплохо по сравнению со всеми остальными.

— Нашла, — наконец, торжествующий голос Меркурий разорвал полусонную тишину. Сладко посапывающая Усаги лишь сонно вздохнула и натянула плед повыше — такие мелочи не могли разбудить ее.

Минако встрепенулась и уставилась на экран компьютера, где мерно пульсировала зеленая точка.

— Ты нашла бункер?

Ами кивнула:

— Да. Он находится в промышленной зоне Токио, а вход, — Мицуно увеличила изображение, — замаскирован под трансформаторную будку.

— Я уже говорила, что ты умница? — Айно обняла подругу за плечи и звонко чмокнула ее в порозовевшую от смущения щеку.

— Спасибо, — пробормотала Меркурий, перевоплощаясь обратно. — Теперь я могу поспать?

— Э… конечно, — ошеломленно выдавила Минако за миг до того, как Ами без сил повалилась на диван, едва не придавив своим телом Артемиса.

Вечером следующего дня Минако и Усаги, перевоплощенные в рабочих электростанции, подошли к неказистой с виду трансформаторной будке и скептически уставились на трафаретную надпись: «Не влезать! Опасно для жизни».

— Ты точно уверена, что это здесь? — спросила Цукино, нервно поправляя берет с эмблемой предприятия.

Айно кивнула:

— Если верить компьютеру Ами — то да, вполне. Что ж, хоть посторонним и запрещено сюда входить, нам все-таки придется это сделать, — проговорила Айно и, решительно отодвинув внешний засов, начала поворачивать рычаг, на который запиралась железная дверца. Колесо рычага поддалось не сразу, тронутое временем и покрытое ржавчиной — все-таки в трансформаторную будку не заглядывали очень и очень давно. Однако, после ряда приложенных усилий, дверь, скрипнув, распахнулась, и на воительниц пахнуло застоявшимся воздухом.

Усаги, быстро оглянувшись по сторонам, поднесла губам коммуникатор и произнесла:

— Все в порядке, девочки. Готово.

Спустя пару мгновений Меркурий, Марс и Юпитер мягко и практически бесшумно приземлились у приоткрытого входа в бункер. Венера и Сейлор Мун уже успели призвать силы родных планет и сменить бесформенные комбинезоны на привычные фуку, и теперь смотрели в зияющий темнотой проем, не решаясь сделать первый шаг в неизвестность.

— Ну? Кто рискнет и войдет первой? — наигранно бодро поинтересовалась лунная воительница.

— Как кто? — Марс удивленно вскинула брови. — Конечно же лидер! Ты, стало быть.

— Я?! — ужаснулась Сейлор Мун и яростно замотала головой. — Нет, нет, нет и еще раз нет! Я отказываюсь!

— Что, боишься? — произнесла повелительница огня заунывным, тягучим голосом и неожиданно выпалила: — Бу!

— А-а-а! — подскочила на месте Усаги и тут же разразилась неуемным потоком слез и истерических возгласов, из которых становилось ясно, что она ни за какие блага мира не сунется первой в это место. При этом Сейлор Мун топала ногами и ругалась на покатывающуюся со смеха Марс.

— Трусиха! — торжественно заключила Рей и добавила: — Ладно, я пойду первая…

— Я с тобой, — вызвалась Меркурий. — У меня как раз с собой фонарик.

Кивнув, Марс вошла в приоткрытую дверь; Ами — за ней. Спустя несколько секунд, показавшихся оставшимся снаружи вечностью, раздался бодрый голос Хино:

— Тут, конечно, пыльно, но вполне себе сносно. Заходите.

— И что теперь? — осведомилась Венера, когда все сенши оказались внутри тесного помещения. — Куда идти дальше?

— Судя по всему, — Меркурий посветила фонариком на абсолютно голые бетонные стены, а затем направила его пол, — нужно спускаться вниз.

Слабое пятно света, блеснув, остановилось на металлической крышке люка, ведущего вниз. Юпитер тут же опустилась на колени и потянула крышку вверх, пытаясь открыть. Бесполезно. Лицо самой физически сильной воительницы раскраснелось от натуги, но люк не желал открываться.

— Что-то тут не так, — протянула Меркурий и вновь принялась исследовать при помощи фонарика стены помещения. — Видимо, где-то здесь должна быть панель управления… Но даже если так, то пароля мы не знаем. Вот, вроде бы нашла.

Ами подошла к противоположной от входа стене и провела по ней рукой. Нащупав что-то, она просунула указательный палец в едва заметную дыру в стене, приложила немного усилий и дернула. Осыпалась бетонная крошка, являя небольшую дверцу. Открыв ее, Меркурий и столпившиеся за ее спиной сенши увидели панель управления, сплошь усеянную мелкими кнопками.

— Ну вот и все, — разочарованно протянула Сейлор Мун. — Нам в жизни не подобрать пароль, и…

Юпитер не дала ей закончить, нанеся сокрушительный удар кулаком по сложной системе управления, разбивая ее в крошево. Оттуда тотчас же вырвалось несколько искр, раздались треск и шипение, пару раз мигнули лампочки, что-то негромко щелкнуло и все утихло.

— Мако, что это было? — ошеломленно выдала Венера, во все глаза глядя на подругу, что с самым невинным видом потирала ушибленную руку.

— В боевиках это всегда срабатывает, — пожав плечами, пояснила Юпитер и вновь подошла к люку. На этот раз крышка поддалась без особого труда, и воительница, откинув ее, с победой посмотрела на остальных.

— А если бы не сработало? — Ами, переводя взгляд с разбитого пульта управления на зияющий под ногами провал, до сих пор не могла прийти в себя от легкого шока. — Все-таки кино и реальность — это две разные вещи…

— Но ведь удалось же? Если бы… Хм, — подмигнув, хмыкнула Мако. — Ну что — я спускаюсь. Буду первой.

— Будь осторожна, — с тревогой посмотрев на Юпитер, произнесла Сейлор Мун. — Неизвестно, кто или что поджидает нас там, внизу…

Данбурит шагал по своему кабинету, продумывая очередной план по уничтожению Венеры. Теперь, когда Металия окончательно и бесповоротно уничтожил Адониса, поставив точку в извечной борьбе в душе главы Темного Агентства, Эйсу было несказанно легче думать о мести, не опасаясь, что защитник в белом прорвется наружу в самый решающий момент. Мрачное торжество поглотило Данбурита: отныне никакой любви, никакой привязанности, никаких глупостей! Темный Офицер жаждал расплаты, и осознание того, что час этот близок, приводило его в чувство неистового восторга.

Данбурит, поглощенный мыслями о грядущей мести, вздрогнул, когда над входом, тревожно взвыв, загорелась мигающим красным светом сирена. Флюорита, что находилась тут же, разбирая за столом бумаги, вскинула голову.

— Кто-то проник в бункер, — процедил Глава, заложив руки за спину. — Разберись.

— Слушаюсь, — юма, изящно поднявшись с места, торопливо процокала каблуками мимо хозяина и скрылась за дверью.

Пока Флюорита шла по коридору, к ней присоединялись и другие создания Данбурита, которым еще повезло остаться в живых: белокурая Вивиан, чью нижнюю половину лица скрывала маска; миловидная Гибискус, созданная Офицером совсем недавно; и Шизука, славившаяся своим чарующим голосом на все Агентство. Юмы были встревожены воем сирены, которая до этого момента никогда не срабатывала.

Быстро объяснив новоприбывшим сложившуюся ситуацию и донеся до них приказ Главы, Флюорита быстро двинулась вперед, обогнав менее расторопных, но все же настроенных весьма решительно юм. Ей не терпелось первой вступить в схватку и уничтожить незваных гостей, дабы показать Данбуриту, что она достойна быть его верной соратницей.

— Похоже, нас тут совсем не рады видеть, — прокомментировала Венера, стоило ей услышать сигнал сирены.

— Да уж, — кисло проговорила Марс, отряхивая руки. Она спустилась вниз самой последней, прикрывая тыл. — Мы ведь в самом логове Данбурита, как-никак.

— Надо идти, — поторопила их Юпитер, и сенши, напряженные до предела, двинулись вперед, готовые атаковать при первой же опасности. Сейлор Мун держалась чуть позади, озираясь по сторонам. Она, словно позабыв о своем недавнем страхе перед темнотой, теперь была максимально собрана и сконцентрирована на поставленной задаче.

В дальнем конце коридора возникла чья-то фигура, и сенши остановились, вглядываясь в нее.

— Рита Флюо! — ахнула Венера, не веря своим глазам. — Моя адская начальница! Здесь!

— Ты! — Флюорита, заметив Венеру, бесстрашно шагнувшую навстречу, ехидно ухмыльнулась. — Зачем явилась?

— За Эйсом, конечно же! — вздернув подбородок, отрезала воительница.

— А кто сказал, что он хочет видеть тебя? — фыркнула юма.

— А мне все равно, — в тон ей ответила девушка. — У меня есть вполне конкретная цель, и даже ты не сможешь мне помешать на пути к ее осуществлению!..

— Ах, так… — приторным голоском произнесла Флюорита, обводя взглядом противниц. — Тогда, придется постараться… — с этими словами она подняла обе руки вверх и выпустила из них два черных пульсара. Воительницы едва успели пригнуться, но все же застать их врасплох у юмы не получилось.

— Луч Полумесяца! В бой!!! — скомандовала Венера, и из ее указательного пальца вырвалась вспышка ослепительно-белого света. Юма, наигранно зевнув, отошла в сторону, и Луч пролетел мимо цели.

— Нужно кое-что посильнее, чтобы справиться с нами! — со смешком заявила Флюорита, выпуская еще несколько пульсаров.

К юме подоспела подмога, и закипел бой — не на жизнь, а на смерть. Летели, врезаясь в стены, пульсары; сюррикены Вивиан со свистом рассекали воздух; то и дело раздавались команды Сейлор сенши и сверкала, неся возмездие, диадема Сейлор Мун, которую воительница без устали запускала в полет. Был особо тревожный момент, когда Гибискус, выпустив из ладоней тропические лианы, связала по рукам и ногам замешкавшуюся Юпитер, но Марс, вызвав Дух Огня, тотчас же испепелила сначала крепкие путы, а затем и саму незадачливую юму.

В самый разгар битвы Вивиан ранила Меркурий в плечо, буквально пригвоздив девушку сюррикеном к стене. Воительница вскрикнула от боли и едва не лишилась сознания, но Юпитер, вовремя заметив маневр юмы, послала в ёкай шаровую молнию прежде, чем Вивиан успела бы метнуть в Ами еще один, на этот раз фатальный для воительницы сюррикен. Создание тьмы сгинуло с диким предсмертным криком.

Вот тогда Флюорита поняла, что дело плохо, и самое время уносить ноги. Ей было все равно, что станет с Шизукой — последней оставшейся в живых соратниц; юму интересовало лишь собственное спасение и жизнь Данбурита. Незаметно выскользнув из эпицентра сражения, Флюорита стремглав помчалась по коридору, не видя перед собой дороги, пока не врезалась в Главу Агентства, что скалой вырос на ее пути — мрачный, ожесточенный, неприступный.

— Надо бежать, они пришли за вами, — выдохнула юма, судорожно хватаясь за лацканы пиджака создателя и глядя на него с вымученной мольбой.

— Знаю, — бросил Данбурит, небрежно отстраняя Флюориту и пружинистым шагом направляясь туда, где еще были слышны звуки сражения.

— Они убили Гибискус и Вивиан, — крикнула ему вслед юма, но Офицер даже не обернулся.

Тогда, впервые в жизни не зная, что делать и как поступить, женщина решила последовать за главой Агентства. Мысль о том, что его могут уничтожить или, того хуже, очистить от тьмы, пугала Флюориту не меньше, чем возможность собственной гибели. Юма, обычно бесстрастная и непокорная, была готова пожертвовать жизнью, лишь бы Данбурит не погиб.

Тем временем Сейлор воины остались один на один с Шизукой, даже не заметив исчезновения Флюориты. Казалось бы: осталась всего одна юма против пятерых воительниц — что стоит любой из них произнести заклинание и уничтожить создание тьмы? Но нет. Пусть Шизука и не обладала достаточной боевой мощью, у нее все же оставалось явное преимущество, козырь в кармане — гипнотизирующий голос, лишающий воли.

— Забудьте все… Моими рабами станьте… Колени преклоните… Себя в жертву принесите… — сложив руки на груди и прикрыв глаза, запела юма. Голос ее плыл по узкому коридору с подпаленными стенами, чаруя, завораживая, лишая воли.

— Не слушайте ее! — крикнула Венера, падая на колени вместе со всеми и отчаянно зажимая уши. Но это плохо помогало, и сенши, зажмурившись и сцепив зубы, пытались сопротивляться песне Шизуки и голосу в голове, что весьма настойчиво просил свести счеты с жизнью. — Боритесь!..

«Нет!.. Нет! — билось в голове воительницы Любви и Красоты, и она сконцентрировалась на голосе разума, что пытался бороться с чарами юмы. — Я сильнее! Я не поддамся!»

«Просто прими смерть как должность…»

«Нет!»

«Принеси себя в жертву… Станет легче…»

«Нет! Я не слушаю! Прочь из моей головы!!!»

«Умри же!..»

— Нет! — выкрикнула Венера вслух и, вскочив на ноги, направила указательный палец на Шизуку, движущуюся в экстатическом порыве в такт своей песне. — Луч Полумесяца! В бой!!!

Вспышка, ударив в грудь юмы, поглотила сладкоголосую сирену, испепеляя ее; а когда все было кончено и Шизука канула в небытие, воительница, к немалому своему изумлению, обнаружила Данбурита, стоящего неподалеку от того места, где всего секунду назад находилось его же создание.

— Эйс… — выдохнула Венера, дрожа всем телом. От пережитого напряжения на лбу у нее выступили крупные капли пота, и одна из них, прочертив влажную дорожку, скатилась по щеке.

— Ты убила мою юму, — медленно проговорил Офицер, не сводя полных ненависти глаз с воительницы. — И ты заплатишь за это!..

— Стой, я… — начала было девушка, но Данбурит не был настроен на выслушивание объяснений. Он вытянул руки ладонями кверху, и из рукавов его жалящим роем вырвался нескончаемый поток карт.

— Пригнись, Венера! — раздался за спиной воительницы грозный голос Марс, и тут же раздалась команда: — Дух Огня! В бой!!!

Минако едва успела упасть на бетонный пол, как над ней, ревя и бушуя, промчался огненный вихрь, уничтожая подчистую все карты Эйса. Пламя коснулось даже безупречно белого костюма демона, опалив рукава, и Глава скрипнул зубами от злости.

— Очищающая сила Луны! Помоги!!! — Сейлор Мун, оправившись от гипнотического воздействия Шизуки, выставила вперед Лунный Жезл, привычно очертив им круг. Она вновь решила воспользоваться эффектом неожиданности, но не тут-то было.

— Нет! Данбурит, берегись! — Флюорита, появившись словно из ниоткуда, с отчаянием бросилась на создателя, заслоняя его от серебристого сияния. — Надо бежать! — и, не слушая ничего более, исчезла, увлекая за собой Темного Офицера. Порыв ветра ударил воительницам в лицо, взметнув волосы, и все стихло.

— Снова неудача, — прокомментировала Юпитер. — И что делать? Где их теперь искать?

Венера ничего не ответила, поджав губы и проведя рукой по растрепанным волосам. От осознания, что все могло пойти иначе, не вмешайся Флюорита, ей хотелось выть в голос, но она сдерживалась.

— И правда — что теперь? — Сейлор Мун, щелчком пальцев заставив Лунный Жезл исчезнуть, подошла к Минако и приобняла ее за плечи. — В любом случае, мы обязательно найдем Эйса. А сейчас пора возвращаться на поверхность…

— Я бы не стала так спешить, — осадила ее Рей. — Лично я не уйду отсюда до тех пор, пока не сожгу здесь все, что только под руку попадется. Глупо упускать такой шанс, верно? — и, не говоря больше ни слова, Хино двинулась вглубь бункера. Она заходила в каждое помещение и, вызывая Дух Огня, поджигала все, что легко воспламенялось. Марс действовала быстро, чтобы успеть выбраться из бункера до того, как едкий дым отравит воздух.

В кабинете Данбурита — это Рей поняла по респектабельной обстановке и массивному письменному столу с кипой всяческих бумаг, — воительница задержалась подольше, пока не убедилась, что ее стараниями все не обратилось в пепел. Затем, выскочив из кабинета и громко хлопнув дверью, Марс помчалась к лестнице, закрывая нос сгибом локтя — дым уже наполнил узкий коридор бункера.

Девушки уже были наверху. Они помогли Рей выбраться наружу, а затем Юпитер опустила тяжелую крышку люка на место. Воительницы, вновь приняв свой привычный облик, поспешили ретироваться — здесь им уже нечего было делать.

А в бетонном мешке бункера, глубоко под землей, уже вовсю полыхало пламя, пожирая все, что некогда составляло гордость Темного Агентства, оставляя после себя лишь пепел и угли. Детище Данбурита пало.

Когда Данбурит и Флюорита спустя несколько часов все же решились вернуться в бункер, перед ними предстала воистину прискорбная картина. Все вокруг было черным-черно от копоти, под ногами хрустели угли. Запах гари ударил в нос, вызывая приступ тошноты, жар бушевавшего совсем недавно пожара опалил кожу. Остро чувствовался недостаток кислорода, и Офицер стал невольно задыхаться. Но не только отравленный воздух бы тому причиной, но и ярость — слепая, не подвергающаяся какому-либо контролю.

Данбурит, сделав несколько шагов по помещению, некогда служившего ему кабинетом, до хруста сжал кулаки и сцепил зубы, едва сдерживаясь, чтобы не закричать в голос.

— У меня ничего не осталось… Я потерял все! Все!!! — бывший глава Темного Агентства резко развернулся на каблуках и невидящим от ненависти взором уставился на пораженную не меньше него самого Флюориту. — Клянусь, я найду эту тварь, эту мерзость Венеру, вырву из ее груди сердце и заставлю съесть на глазах остальных воительниц! — процедил Данбурит, четко выговаривая каждое слово. — И сделаю это сейчас же, немедленно! Расправлюсь с ней раз и навсегда!

— Успокойся, — неожиданно тихо проговорила юма и, осторожно ступая по еще горячим углям, от которых шел дым, подошла к Офицеру. Обвив его шею руками, она заглянула Данбуриту в глаза. — В этом огне погибло не все. У тебя еще есть я… Ты и я, одни в этом мире, на этом пепелище.

Парень отвернулся и на миг прикрыл глаза, судорожно вздохнув. Он едва сдержал приступ кашля, когда крошечные частички пепла, летающие в воздухе, попали в его легкие. Данбурит, сделав над собой колоссальное усилие, заставил себя дальше слушать речи юмы.

— Да, только мы вдвоем! Идеальный тандем, — продолжала жарко шептать Флюорита, запрокинув голову и не отводя взгляда от потемневших от гнева и ненависти глаз собеседника. — Обещаю тебе: бок о бок мы пройдем этот путь заново и восстановим Агентство из пепла, как возрождается птица Феникс. Я знала, что ты создал меня как свою вторую половинку — идеальное существо, верную спутницу. И я докажу тебе свою верность, мой Офицер! Просто поверь и выслушай меня…

Взгляд Данбурита стал мягче, и юма, узрев в этом добрый знак, продолжила вещать:

— Для начала, не действуй под влиянием эмоций. Это до добра не доведет…

— Я хочу прирезать Венеру в ее же постели и умыться кровью! — прорычал демон, и белки его глаз налились багрянцем.

— Венера, — Флюорита сделала акцент, — наверняка находится под защитой сенши. Думаешь, после всего, что они устроили здесь, — женщина обвела рукой сгоревший дотла кабинет, — ее оставят одну? Не думаю.

Данбурит кивнул, признавая доводы своей последней юмы. Воодушевленная этим, Флюорита прижалась всем телом к Офицеру и продолжила:

— Я придумала кое-что получше.

— И что же? — флегматично поинтересовался Эйс, чувствуя под руками тепло тела Флюориты и мягкий шелк ее блузы.

— Мы нанесем удар с той стороны, откуда Венера не будет ожидать. Позаримся на самое дорогое; на то, что она любит больше всего на свете…

— На Эндимиона? — с кислой миной выплюнул Данбурит.

Юма рассмеялась низким гортанным смехом:

— Нет, дурачок. Мир Айно крутится не только вокруг мужчин. Вот увидишь: Венера после этого сама придет к нам. Нет, приползет на коленях, прося пощады, моля о милости…

Флюорита улыбнулась и прикрыла глаза, словно представляя столь сладостную картину, а затем, неожиданно для Офицера, потянулась и коснулась его плотно сжатых губ. Данбурит не ответил на поцелуй, и юма, отстраняясь, ничуть не расстроилась: впереди у них целая вечность. Когда-нибудь найдется время и для поцелуев.

— Ох, ну и вечерок же выдался! — произнесла Минако, входя в квартиру. Остальные девушки, не говоря ни слова, проследовали следом за ней в гостиную. Расположившись на диванах, они попытались расслабиться, но тщетно. То ли сказывалось нервное напряжение последних дней, то ли хронический недосып, ставший для сенши уже нормой, то ли запах дыма, исходящий от волос и одежды Рей… Так или иначе, но невысказанный вопрос, волновавший всех воительниц, витал в воздухе незримым фантомом до тех пор, пока Айно не решилась первой озвучить его:

— Интересно, где сейчас Эйс и Флюорита?

— Разве это важно? — вздохнула Хино, устраиваясь поудобнее в мягком кресле и прикрывая глаза. — После того, как я сожгла их бункер, они теперь сами сюда заявятся.

— Вот так поворот! — воскликнула Минако, позабыв на миг об усталости. — А ведь и правда… Ох, — поежилась она, — ну и зол же он будет!

— Зол — это еще мягко сказано! — хмыкнула Мако, рассеяно поглаживая прыгнувшего к ней на колени Артемиса. — Он будет в бешенстве!

— И первым делом явится к тебе, — добавила Усаги, с опаской покосившись на Айно.

— Да уж, перспектива не из блестящих, — задумчиво проговорила Ами, потирая переносицу. — Вот что я думаю: кому-нибудь из нас надо остаться здесь на ночь — на всякий случай.

Минако так и подскочила на месте:

— Охранять?! Меня?! Да вы шутите! — она вновь упала в кресло, драматическим жестом прикрыв глаза ладонью. — Как же я без вас раньше обходилась?

— Хочешь или нет, — упрямо заявила Рей, рассекая воздух ладонью, — но тебе и впрямь необходима подстраховка.

— Или тебе, — возразила Айно. — Я-то не сжигала дотла Темное Агентство!

— Но не я ему нужна, а ты, голова садовая! — почти что вскричала Хино. — Весь этот беспорядок из-за тебя, Венера! И проклятие оттуда же… — поймав на себе измученный взгляд подруги, Рей запнулась и продолжила уже мягче: — Прости. Но одной из нас и правда нужно остаться здесь, с тобой.

— Пусть даже Данбурит не решится напасть в открытую, запасной план иметь не помешает. Одна голова хорошо, — Мако постучала по голове, — а две — лучше. Ну так как?

Девушки выжидающе уставились на Минако, но она лишь устало взмахнула рукой и, зевая, произнесла:

— Ох, делайте, что хотите! Все, что я сейчас хочу — это надеть любимую пижаму и отправиться в постель. А кто из вас будет спать на диване по соседству — не принципиально важно.

Усаги живо кивнула:

— Ну что, тянем жребий? — она достала из сумки пакетик сладкой соломки, вытащила оттуда четыре штучки, разломала одну из них пополам. Сунув в рот одну из половинок, Цукино перемешала за спиной остальные соломинки и, выровняв их в кулаке, обошла всех по кругу, предлагая вытянуть любую соломинку.

Короткую вытащила Мицуно.

— Ну, вот, — заключила Усаги и счастливо захрустела сладкой сдобой. — Ами остается, а мы все идем по домам. Сп-а-а-ть. Но, если что, мы на связи.

И девушки, не тратя время на долгие прощания, заторопились домой. Айно выпроводила их за дверь, выслушав ценные указания по поводу того, как провести остаток вечера, а затем вернулась в гостиную, где Мицуно разговаривала по телефону, сообщая матери, что остается ночевать у Минако.

— Вот и все, — Ами сбросила вызов и улыбнулась.

— Хорошо, — кивнула хозяйка квартиры. — Надеюсь, ты не против поспать на диване?

Девушка покачала головой.

— Вот и здорово, — просияла Айно. — Извини, что, возможно, нарушаю твои планы на вечер, но…

— Ничего страшного, — возразила Мицуно. — Я найду, чем заняться…

Минако, кивнув, выдала подруге постельное белье и пижаму, а сама отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Спустя несколько минут она уже отмокала в душе, наслаждаясь давлением тугих струй теплой воды. Айно все думала о недавних событиях — об Эйсе, Агентстве, Рите Флюо, оказавшейся вдруг юмой… От всего этого в висках начинала стучать тупая боль, отзываясь слабостью по всем теле. Сев в ванной и зажмурившись, Минако направила себе в лицо струи воды из смесителя, словно пытаясь смыть таким образом неприятные ощущения и мысли. Она представляла, как весь негатив уходит вместе с водой, исчезая в водостоке. Обычно это помогало; стало лучше и на сей раз. Проведя влажными ладонями по лицу и волосам, Айно закуталась в полотенце и вышла из ванной, предвкушая скорый отдых.

— Минако, тебе звонят, — Ами сунула подруге телефон, едва та показалась на пороге спальни.

— Кто? — вопрос был несколько излишним, так как на дисплее высветился номер матери. — Почему так поздно? — недоуменно проговорила Айно и, пожав плечами, приняла вызов. — Привет, мам, — прощебетала она. — Как дела?

— А вот и мимо!.. — голос в трубке был чужим — холодным, резким, хрипловатым. Ноги Минако приросли к полу, когда она поняла, кто говорит с ней.

— Флюорита, — едва проговорила девушка, судорожно сжимая на груди влажное полотенце. Мицуно, услышав ответ и увидев реакцию подруги, тотчас все поняла и в одно мгновение оказалась рядом, жадно впитывая каждое произнесенное слово.

— Какая умница! — елейно пропела юма и, судя по звукам, затянулась сигаретой. — Твоя мать у нас — полагаю, ты это уже поняла.

Айно, сглотнув, пролепетала, облизнув пересохшие вдруг губы:

— Я… тебе не верю.

— Да неужели? Хочешь убедиться в этом? Нет проблем, — в трубке раздались какие-то шорохи, и Минако, к своему неописуемому ужасу, услышала истеричный голос матери.

— Мина! Доченька!..

— Мама!!! — буквально проорала в телефон Айно, вцепившись в него обеими руками.

— Не слушай их! Это ловушка! Они хотят… — тут раздался щелчок, скрежет, хлесткий звук пощечины и сдавленный крик миссис Айно, превратившийся затем в бессвязные бормотания. От всего этого сердце девушки едва не выскочило из груди, и на мгновение Минако показалось, что она стремительно седеет. Лишь усилием воли Венера заставила себя удержаться в сознании и не сойти с ума.

— Как видишь, — спокойный голос Флюориты вновь наполнил телефонный эфир, — я не вру, и твоя истеричная мать действительно находится у нас. В общем, если хочешь увидеть ее до полуночи целой и невредимой, приходи в портовый док у третьего причала. Желательно без своих подружек. Данбуриту нужна только ты. Уяснила?

— Да, — последовал ответ.

— Ждем. Если не явишься вовремя, кожа твоей матери превратится в обугленную бумагу, — с этими словами юма скинула вызов, и от внезапно накатившей слабости ноги Минако подкосились. Она бы осела на пол, не поддержи ее Ами. Впрочем, это не продлилось достаточно долго, и вот Айно, вырвавшись из рук Мицуно, испуганно заметалась по комнате, поспешно натягивая на себя приготовленную заранее теплую пижаму.

— Ты что? — ошеломленно поинтересовалась Ами, когда Минако, схватив свою сумочку, дрожащими руками вытрясла все ее содержимое на постель и выхватила из груды косметики и платочков Жезл Венеры. — Куда-то собралась? В таком виде?!

— К матери, — бросила на ходу Айно, выбегая из комнаты.

— Стой! — Мицуно настигла ее в два прыжка уже в гостиной — и откуда только такая прыть? — и встала перед дрожащей от переполняемых эмоций девушкой. — Погоди, до полуночи еще сорок минут! Надо вызвать остальных!..

Однако резоны Ами на Венеру не подействовали:

— Нет! — крикнула она, отталкивая Мицуно. — Речь идет о моей матери! Наплевать, что будет со мной, я не буду тратить драгоценное время на пустые ожидания, иначе сойду с ума! — и Айно, не желая слушать ничего более, помчалась к двери, перевоплощаясь в Сейлор Венеру буквально на ходу.

Ами не оставалось ничего иного, как последовать за ней. У Мицуно не было даже времени на то, чтобы надеть верхнюю одежду. Впрочем, какая разница? Все равно ей пришлось перевоплощаться в воина Меркурия, чтобы успеть догнать прыткую Венеру, что уже одним прыжком оказалась на крыше здания напротив. Однако прежде чем Ами подобралась для прыжка, что-то резво вскарабкалось ей на плечо, оцарапав спину.

— Артемис!

— Прости, — виновато произнес кот, — но я просто не могу остаться в такой момент дома…

— Понимаю, — коротко кивнула Меркурий. — Держись крепче!

Мицуно, с такой же легкостью, как и Венера, двигалась с крыши на крышу, быстро перепрыгивая со здания на здание. Сама же воительница Любви и Красоты мчалась во весь опор, приближаясь к заливу. Спрыгнув с последнего здания, она припустилась бежать к причалу, перемахивая через несколько ступенек и рискуя сломать себе шею. Меркурий старалась не отставать, но одышка, вызванная усталостью и неприятием подобных спринтерских забегов, усиливалась с каждой секундой.

Наконец, Венера влетела в док, а Ами, затормозив и переведя дыхание, поднесла к губам коммуникатор и произнесла, мысленно прося прощения у девочек:

— Третий причал, портовый док. Скорее! — а затем, вздохнув, вошла следом за Айно.

Первое, что Венера увидела, явившись на место — свою мать, привязанную к металлическому столбу. Миссис Айно была опутана веревками с ног до головы, изо рта ее торчал кляп. Женщина была испугана до полусмерти и беззвучно рыдала, захлебываясь в слезах. Увидев дочь, миссис Айно выпучила глаза и замычала, задергавшись всем телом. Лицо ее побагровело. Вскоре, поняв тщетность своих усилий, обмякла, повиснув в удерживающих ее путах.

— Мама! — выдохнула Минако и рванулась было к ней, но Флюорита, появившаяся словно из ниоткуда, покачала пальчиком:

— Стой, где стоишь! Сказано было — приходить одной.

Венера непонимающе воззрилась на нее, а затем, обернувшись на скрип ворот из гофрированного железа, заметила Сейлор Меркурий и Артемиса, что медленно подходили к ней.

— Отпусти мою мать, она здесь не при чем! — твердо произнесла воительница, сжав кулаки, на что юма расхохоталась, запрокинув голову.

— Она не нужна мне. Твоя мать — всего лишь приманка, червяк на крючке для золотой рыбки.

Эти слова принадлежали отнюдь не Флюорите, и Венера, вздрогнув, повернула голову в сторону, откуда доносился голос. Данбурит неспешным шагом вышел из-за нагроможденных друг на друга деревянных ящиков и остановился напротив воительницы, заложив руки за спину. Глаза цвета бутылочного стекла буравили девушку, прожигая насквозь своей ненавистью, и Минако невольно передернула плечами. Она физически ощущала ненависть, волнами исходящую от Эйса, и от этого чувства на своей коже по спине Айно побежали холодные мурашки. У демона, стоящего напротив, не было ничего общего с тем человеком, в которого она влюбилась не так давно. Вместо трепетной заботы, тепла и благоговения — ненависть, злоба и желание убить. Все это с легкостью читалось в бездушных глазах Данбурита, и сердце Венеры вздрогнуло от страха.

— Ну, вот она я, — девушка развела руками. — И что теперь? Убьешь?

— Не-е-ет, — протянул Офицер, прохаживаясь из стороны в сторону, — не так быстро. Ты не заслуживаешь быстрой смерти. Я уже давно придумал, как поступить. Я вскрою твою грудь, выну еще бьющееся сердце и запихну его тебе же в глотку. И для меня, поверь, не будет зрелища более сладостного, чем предсмертная мука в твоих глазах.

Венера сглотнула, услышав столь красочное описание собственной гибели.

— И долго ты размышлял об этом? — как можно безмятежнее поинтересовалась девушка, стараясь оттянуть приближение неминуемого поединка.

— Постоянно. Даже тогда, когда целовал тебя, — Данбурит хищно растянул губы в ухмылке.

— Не верю, — покачала головой Минако. — Это не ты. Адонис, которого я знала, не стал бы говорить такого!

— Откуда тебе знать, кто я и что я?! — заорал в гневе Данбурит, подступая к Венере со сжатыми кулаками. На лбу его от напряжения вздулась голубая жилка. — Ничего не знаешь! Ничего!!!

Офицер взмахнул рукой, и из рукава его, со свистом рассекая воздух, лентой вылетели карты. Воительница не успела увернуться или защититься — Данбурит стоял слишком близко, чтобы Минако успела предпринять что-либо против его атаки. Карты достигли цели, ранив девушку в грудь, живот и ноги. Венера упала, словно срезанная травинка под лезвием косы.

— Венера!!! — Меркурий, до этого момента напряженно ожидающая исхода, бросилась вперед, намереваясь бросить все свои силы на защиту подруги. — Мыльный Дождь… — она не успела договорить заклинание, так как на нее со спины набросилась Флюорита с веревкой — она незаметно провернула этот маневр в момент, когда Данбурит и Венера вели напряженный разговор.

Завязался бой. Ами не хотела сдаваться просто так; она отчаянно брыкалась и пинала ногами юму, которая не могла в одиночку совладать с сопротивляющейся Меркурий. Данбурит не мог помочь Флюорите — он был занят тем, что наносил Венере удар за ударом, смакуя каждое свое движение, упиваясь видом крови и синяков, багровыми цветами расцветающими на теле девушки. Впрочем, благодаря ускоренной регенерации, раны на теле воительницы затягивались, а кровоподтеки бледнели и исчезали прямо на глазах. Девушка, парируя атаки Данбурита, выпускала в него раз за разом Луч Полумесяца, не без сожаления вспоминая мощь атак Сейлор Ви, которые канули в небытие в то самое мгновение, когда она принесла клятву верности Сейлор Мун и Серебряному Кристаллу. Но Темный Офицер, казалось, двигался живее и быстрее, успевая не только избегать лихорадочных атак слабеющей Венеры, но и самому наносить удар за ударом своими острыми, точно бритва, картами.

Миссис Айно была молчаливым и безучастным свидетелем всего происходящего. Слезы градом катились по ее щекам, когда женщина видела мучения дочери. Сердце матери истекало кровью от осознания того, что она бессильна что-либо предпринять, что не может вмешаться, защитить свое дитя. Это было невыносимо, хуже всякой пытки… Наконец, истощенный нервными потрясениями организм миссис Айно не выдержал, и женщина лишилась сознания.

Она уже не видела, как двери портового дока слетели с петель, и на пороге возникли Рей и Мако с горящими от праведного гнева глазами. В тот момент воительницы были похожи на священных духов мести, посланниц богов, спустившихся на грешную землю, чтобы покарать скверну, творящую беззаконие.

Флюорита, молниеносно отреагировав на звук, обернулась, с силой прижимая к себе Меркурий. Она использовала воительницу в качестве живого щита — в случае атаки Марс или Юпитер неминуемо поразили бы подругу.

— Только попробуйте, — прошипела Флюорита, — и ей не жить.

— Не тебе это решать! — рявкнула повелительница огня, но юма лишь рассмеялась безумным смехом:

— Посмотрим!

— Девочки, — Меркурий все еще продолжала сопротивляться, — не обращайте на меня внимание, делайте то, что должны…

— С ума сошла?! — возмутилась Мако. — Ни за что! Мы поступим иначе, верно ведь, Марс?

— Несомненно! — с этими словами Рей достала заклинание от злых духов и, держа его между указательным и средним пальцем, принялась читать заговор: — Все! Что! Движется! Ко! Мне! Пусть! Движется! Обратно!

— Ха, нашла чем запугать! Это же детские игрушки! — хохотнула Флюорита, однако Меркурий почувствовала, как та напряглась.

Марс швырнула в лицо юме лист с заговоренными письменами, и он зашипел, въедаясь в кожу Флюориты подобно кислоте. От неожиданности женщина закричала и выпустила Меркурий, пытаясь сорвать с лица заклинание мико. На тщетно. Стоило Флюорите только коснуться рисовой бумаги, как ей обожгло пальцы. Заговоренные в храме Хикава письмена действовали, заклинание работало.

— Дух грома! В бой!!! — скомандовала Юпитер, и это были последние слова, которые услышала юма, прежде чем все ее существо пронзил мощный разряд шаровой молнии, и мир утонул в сияющем белом свете… А в следующее мгновение самая совершенная юма Данбурита перестала существовать.

— Минако! — едва Флюориту разнесло в клочья, сенши бросились к Венере, что едва держалась на ногах. Артемис все это время был рядом с ней. Подвергая себя опасности, он прыгал вокруг девушки, давая ценные советы, ежеминутно рискуя погибнуть.

— Стойте! — воскликнула Венера, откатываясь в сторону и выпуская в Данбурита очередной Луч Полумесяца. Всеми силами она старалась не подпускать к себе Темного Офицера — иначе верная смерть, но силы сенши иссякали. — Помогите лучше моей маме!

— А как же ты? — с ноткой отчаяния воскликнула Марс, сжав кулаки. Она так и рвалась в бой, но Минако была категорична.

— Со мной все будет в порядке! Верь мне, Рей!

В этот момент Данбурит выпустил еще несколько жалящих карт, и Венера, отвлекшаяся всего на одну секунду, попала под удар. Сдавленно охнув, она упала на одно колено и опустила голову, дрожа мелкой дрожью. Изодранное в клочья фуку из белоснежного сделалось алым — раны кровоточили, попросту не успевая закрываться; тело невыносимо ныло и болезненно пульсировало там, где свежие порезы появлялись поверх чуть припухших, не заживших до конца рубцов.

Это был момент триумфа Данбурита и момент слепого отчаяния Венеры, что прятала свою слабость. Воительница не хотела показывать свою боль, храбрясь до последнего; не желала принять поражение, как бы ни мучилась. Для остальных же смотреть на это было невыносимо.

— Нет, не могу так! — воскликнула Марс в отчаянии, бросаясь к изнуренной Минако. — Плевать мне на твою глупую самоотверженность!..

Данбурит, услышав ее возглас, развернулся и, взмахнув рукой, выпустил в сторону Хино три карты. Воительница не успела увернуться — не было времени вызывать Дух Огня, — и острые, точно лезвия ножа, лощеные прямоугольнички вонзились прямо в ее грудь. Марс упала, как подкошенная, издав сдавленный стон. Он утонул в криках Юпитер и Меркурий, что стали свидетелями произошедшего. К счастью, Рей была жива — карты не смогли пробить грудь, хоть и нанесли три глубокие резаные раны.

Эйс усмехнулся, глядя на дело рук своих, и медленно двинулся в сторону Венеры, материализовав в руке атаме с черной рукояткой. Пришла пора закончить начатое. Время свершения мести. Он ведь ждал этого мгновения целое тысячелетие!

Каково же было его удивление, когда Венера, до этого момента жалкая и беспомощная, вдруг резко поднялась на ноги и, не поднимая глаз, отчеканила, обращаясь к Юпитер и Меркурий, выросшими за ее спиной:

— Это мой бой! Не вмешивайтесь.

Воительницы послушно застыли, пораженные властными ноткам в голосе подруги. Им показалось, что эти интонации, как и сам тембр, не принадлежат Минако — словно кто-то другой, привыкший скорее отдавать приказы, чем подчиняться им, говорил вместо Айно. Замер и Данбурит, не веря своим глазам и ушам.

Венера вдруг подняла на него глаза, и Офицера словно прошиб электрический разряд — настолько яркими и неестественно синими они были. Легкий порыв невесть откуда взявшегося ветра взметнул челку девушки, и на лбу ее чистым золотом загорелся символ Венеры — знак избранности, принадлежности к планете любви. Ноги Данбурита словно проросли к полу, когда из груди воительницы вдруг вырвалось золотое сияние и окутало девушку с ног до головы в непроницаемую пелену. Казалось, что ее поглотил тайфун золотой звездной пыли. Сияние становилось все ярче и ярче, и сделалось для Офицера до того невыносимым, что он закрыл глаза рукой, зажмурившись; однако ни сенши, ни Артемису этот свет не приносил никого вреда. Напротив, он словно согревал их.

— Принцесса Минория пробудилась! — восторженно выдохнул Артемис, словно отвечая на немой вопрос восхищенных воительниц. Он был охвачен благоговейным трепетом, глядя на золотое сияние, окутавшее Венеру; девушки же замерли в ожидании чего-то необычного.

Но вот очередной порыв ветра развеял золотую пыль, и перед Данбуритом явилась прежняя Венера в окровавленном фуку. Но то, что она держала в руках, заставило его нервно вдохнуть и невольно передернуть плечами от наплыва воспоминаний.

— Помнишь его? — воительница пару раз взмахнула Святым Клинком, словно примеряясь, и направила острие на демона.

Данбурит рассмеялся, пытаясь скрыть овладевшее ним смятение:

— Надо же! Неужели история повторяется?

— Возможно, — Венера была воистину невозмутима, точно подобные ситуации были для нее привычным делом. — Проверим?

— Ха! Ты же никогда в жизни не держала в руках меч! Тем более, такой могущественный. Я в два счета расправлюсь с тобой!

Воительница лишь вскинула брови, показывая, что с легкостью раскусила блеф Данбурита, но не проронила ни слова. Офицер же, в свою очередь, дематериализовал атаме и заменил его на один из известнейших клинков в мире — Толедо Саламанка — звонкий, точно песня, быстрый, точно смерть. Впрочем, каким бы совершенным ни был меч Данбурита, он и в подметки не годился хрустальному клинку Венеры. Демон понимал это, но уповал на слабость Минако, доселе не державшей подобное оружие. Каким бы могущественным ни был меч, в неопытных руках он был бесполезен. Эта мысль подпитывала самоуверенность Темного Офицера, и он, усмехнувшись, принял боевую стойку, готовясь атаковать.

Венера не решалась вступать в бой первой, ожидая, когда это сделает противник. И он не заставил себя долго ждать, сделав первый выпад в сторону воительницы, но она успешно отразила удар. Поняв, что эффект неожиданности не сработал, Данбурит принялся кружить вокруг девушки, пытаясь обнаружить слабые места в ее обороне. Он помнил о том, что излишняя горячность и отсутствие самоконтроля в прошлом лишили его жизни, и на этот раз Офицер решил действовать осторожнее. На этот раз выпад сделала Венера, и клинки вновь сомкнулись, выбив целый сноп искр. Пара-тройка ударов — и противники отступили, принявшись кружить по доку, не спуская глаз друг с друга.

Ожидания Данбурита не оправдались: воительница достойно отбивала его удары, крепко сжимая меч обеими руками. По лицу ее градом стекал пот, заливая глаза — по-видимому, клинок был не таким уж и легким, каким показался вначале, поэтому Офицер решил обратить этот фактор в свою пользу: изнурить Венеру, заставить ее отвлечься и только тогда нанести решающий удар. Ухмыльнувшись, демон вновь принялся атаковать, активнее размахивая мечом и нанося серию коротких ударов. Делал он это с непринужденной легкостью, точно занимался этим всю сознательную жизнь.

Девушка парировала и отражала удары Данбурита, успевая при этом проводить и атакующие маневры. Действовала она сосредоточенно, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Сенши чувствовала Минорию, ее силу и поддержку. В тот момент словно две души делили одно тело; силы, умения и опыт принцессы Венеры текли по венам Минако, придавая девушке уверенности в силах.

В какое-то мгновение в ней поселилась уверенность, что самое время от обороны переходить к атаке, и Венера решила довериться собственной интуиции. Она сделала быстрый выпад и начала наступление, ловко уворачиваясь от обрушившихся на нее ударов Данбурита. Девушка и сама размахивала мечом, оттесняя Офицера к выходу. Он замахнулся, чтобы нанести сокрушительный удар, но Венера отбила его, и клинки, вновь скрестившись, рассыпали целый сноп искр.

Данбурит, в прошлом герой войны, и Сейлор Венера, реинкарнация принцессы Минории. Два искусных воина сошлись в ожесточенной схватке на мечах, и ни один их них не собирался уступать. Это была битва не на жизнь, а на смерть, и сенши, оставшиеся не у дел, наблюдали за ходом сражения разинув рты. Они успели освободить миссис Айно, но женщина по-прежнему не приходила в себя. Меркурий высказала предположение, что все это последствия пережитого шока и добровольно возложила на себя ответственность за ее уходом. Воительницы с матерью Минако на руках и Артемисом, жадно наблюдавшим за поединком, сгрудились у дальней стены. Они не знали, что делать дальше. Минория приказала им не вмешиваться — да и что бы они смогли сделать? Вмешательство могло бы только навредить Венере. Только и оставалось, что оставаться в стороне и наблюдать за захватывающим сражением.

Темный Офицер начал терять терпение. Похоже, его тактика дала сбой — его противница, чуть сияющая золотистым светом, не теряла сил вопреки всем ожиданиям. Хотя, казалось бы, совсем недавно она была измучена морально и физически. Данбурит скрипнул зубами. Похоже, такими темпами они будут махать мечами еще довольно долго. Они то наступали друг на друга, то кружились по доку, в ожесточенном поединке скрещивая клинки, то вновь отступали, присматриваясь и оценивая.

Венера вновь пошла в атаку. Красивое лицо ее исказила мина одержимости, точно воительница всего парой ударов хотела предопределить исход битвы. Данбурит принял этот жест за признак отчаяния и понял, что победа совсем близко. Это придало ему толику воодушевления и в то же время заставило слегка расслабиться. И это стало его последней ошибкой. Девушка, сделав резкий выпад, выполнила ловкую подсечку и одним движением ноги выбила Толедо Саламанка из руки Офицера. Меч, звякнув, упал на пол, и Юпитер, не мешкая, подхватила его.

Данбурит проводил его полным злобы взглядом и вновь обратил свой взор на Венеру, почувствовав у основания шеи холодное острие меча. Бурно и часто дыша, воительница, не мигая, смотрела в глаза поверженного противника и медленно наступала, сжимая меч одной рукой, точно приноровившись к его весу. Офицер едва заметно осклабился, и Венера, увидев это, сурово поджала губы и приподняла Святой Клинок чуть выше, касаясь острием влажной от пота кожи Данбурита.

Демон с презрением взглянул в сапфировые глаза, в которых по-прежнему сияли золотые искорки, и ответил, выплевывая каждое слово:

— Давай же, убей! Смогла однажды — сможешь и сейчас.

Но Венера не ответила на этот выпад, продолжая держать Офицера на острие Хрустального Меча.

— Чего же ждешь? — продолжал подзуживать он. — Это же так легко — отнять жизнь! Всего одно движение, один шаг — и история повторится! Ха-ха-ха! — вдруг рассмеялся Данбурит. — Как предсказуемо!

— На колени! — приказала вдруг воительница, гордо вскинув голову, но демон продолжал смеяться — возможно, в лицо смерти. Он не сделал и жеста, выражающего подчинение, и Венера, сжав губы, усилила давление, и по оцарапанной шее Офицера побежала струйка темной крови. — Я сказала, на колени! — не терпящим возражения тоном процедила воительница, буравя Данбурита взглядом.

Перестав смеяться, он вдруг замер, и светло-зеленые глаза его полыхнули жаркой ненавистью:

— Лучше умереть! — воскликнул он и собрался было сделать шаг вперед, навстречу гибели, но возглас, раздавшийся за его спиной, остановил демона от последнего движения вперед.

— Очищающая сила Луны, помоги!!! — Сейлор Мун, появившаяся хоть и несколько позже, но несказанно вовремя, очертила круг и направила полумесяц Жезла в спину Данбуриту. Хлынул тугой серебряный свет, обволакивая и очищая, и Венера, увидев подмогу, с прежней решимостью сжала в руках меч, не давая демону ускользнуть. Офицер оказался меж двух огней, и вскоре серебряное сияние поглотило его без остатка, очищая Эйса от тьмы и скверны, в которых погрязли его душа и тело. Миазмы зла, пустившие корни в сердце, растворялись, кровь очищалась, прояснялись мысли… Это была свобода. Кейто, в экстатическом жесте раскинув руки, прокричал:

— Очищение! — и тут же рухнул навзничь, как это обычно и бывало.

Венера прикрыла глаза, и легкий флёр сияния, окружавший ее до этого момента, исчез, равно как и Святой Клинок. Зато на поясе у нее появились бусы из полупрозрачных хрустальных шариков — новый атрибут воительницы. Девушка рассеяно моргнула и провела по лицу рукой, точно снимая наваждение. Взгляд ее упал на Эйса, лежащего на бетонном полу в нелепой позе, и Минако, всплеснув руками, бросилась к нему, забыв поблагодарить Сейлор Мун за своевременно оказанную помощь. Но та была не в обиде. Отойдя в сторону, она присоединилась к остальным сенши.

— О боги! — пробормотала Венера, переворачивая Кейто на спину. Бледный лоб его был рассечен от удара о пол при падении, и девушку это немало встревожило. — Неужели умер? Нет, только не это!

Она легонько похлопала Эйса по щекам и прощупала пульс на его шее. Кончики пальцев ощутили слабые толчки крови под кожей, и Минако облегченно выдохнула, в изнеможении прижавшись лбом к покрытому испариной челу Кейто. Ей было безразлично, что произошло между ними в течении ближайшего часа. Парень, бессознательное тело которого она обнимала, больше не был злом. Черты его лица разгладились, и Эйс походил на мальчишку. По-девчоночьи длинные ресницы бросали легкую тень на щеки, и это показалось Айно трогательным.

Но вот он вздрогнул и пошевелился. Минако, затаив дыхание, всматривалась в лицо Кейто, ожидая чуда. И оно произошло, когда Эйс открыл глаза и удивительно-ясным, немигающим взором уставился на девушку. Затем зажмурился и со стоном провел руками по лицу, приподнимаясь с пола. Айно, подхватив его под локоть, помогла парню встать на ноги и выпрямиться. Она поддерживала его до тех пор, пока Кейто, наконец, не открыл глаза и не произнес:

— О небо! Что я натворил?! Я… Боги!.. — в отчаянии воскликнул он, проводя рукой по волосам. — Теперь мне никогда не получить твоего прощения за все, что я сотворил!

— Это был не ты, Эйс, — тихо произнесла Минако, поглаживая парня по плечам. — Ты не был властен над своими помыслами и поступками, и я понимаю это, как никто другой. А сейчас ты свободен!..

Некоторое время он молчал, словно пытаясь осознать все услышанное. Неужто он заслужил прощение за все пригрешения? Неужто его любимая настолько великодушна, что готова забыть обо всем? Но сможет ли он сам договориться со своей совестью, пробудившейся после долгого сна?

— Ты спасла меня. Теперь я простой смертный, — словно еще не осознавая свалившегося на него счастья, произнес Кейто, протягивая руки к Венере, и она приняла их, переплетя свои пальцы с его.

— Да, теперь все обязательно будет хорошо. Мы будем счастливы! Я смогу оградить тебя от месть тьмы, и… — Минако так и распирало от нежности. Странно! Совсем недавно он едва не убил лишил ее жизни, и это не поколебало ее любви. Чудо, не иначе! Истинное чувство!

Айно потянулась к нему, желая обнять своего вновь обретенного защитника, но он мягко отстранил ее.

— Подожди, любимая. Я хочу сказать кое-то важное.

— Все, что угодно! — Минако все-таки прижалась к его груди, прикрыв глаза. Как спокойно!..

— Пришла пора прощаться.

Она ожидала услышать все, что угодно, кроме этого. Отпрянув, Венера ошарашено воззрилась на серьезного до невозможности Кейто и поняла, что он не шутит.

— Что? Нет!

— Так надо, любовь моя. Так надо, — лицо Эйса было светло и спокойно, точно это решение он принял довольно давно, и сейчас ему осталось лишь расставить все точки над и.

— Но… — начала было Минако, но Кейто мягко коснулся пальцами ее губ, принуждая молчать.

— Что бы ты сейчас ни сделала, мое решение останется неизменным. Свой путь ты продолжишь уже без меня, — он сделал шаг назад и отвернулся. Ему тоже было тяжело, но Эйс знал, что не должен показывать свою слабость.

Минако едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Хотелось кричать в голос, но она сдерживалась, натянув до предела губы в неестественной улыбке. Очередной мираж, фантом. Может, она и впрямь недостойна любить?

— Но… почему? — всхлипнула девушка.

Кейто подошел к Айно и взял ее лицо в ладони, ласково глядя в смятенные синие глаза. Он улыбался. Чисто, искренне, но все же как-то горько. Эйсу было тяжело, но он нашел в себе силы отпустить свою любовь. Снова.

— Ты знаешь все о моих чувствах, — проговорил он, поглаживая подушечками больших пальцев мокрые от слез щеки Минако. — Но твое сердце принадлежит другому человеку, и с этим ничего не поделать. Ты всегда будешь любить только его…

— Но я и тебя люблю тоже… — давясь от слез, выдохнула Венера и, подняв руку, дрожащими кончиками пальцев коснулась лба Кейто, нежно откинув непослушную белокурую прядь его волос.

Парень перехватил руку Минако и легко коснулся ее губами:

— Знаю. Поверь мне: я просто счастлив знать, что я любим, и любим тобой. Это все, чего мне когда-либо хотелось. Но, увы, в твоем большом сердце я занимаю гораздо меньше места, чем хотелось бы. Зато в моем ты царствуешь безраздельно, и вряд ли там поселится кто-нибудь еще. Это напрочь убивает мой эгоизм, и поэтому я хочу сделать тебе прощальный подарок.

Девушка чуть шире распахнула глаза, пристально глядя на Эйса.

— Я снимаю проклятие. Ты свободна… — тихо, но твердо произнес он, и от этих слов по коже Минако пробежали тысячи мурашек.

Свободна! Какое сладкое и, вместе с тем, горькое слово! Пали оковы, и Айно буквально почувствовала на душе небывалую легкость. Теперь все изменится! Она сможет смело бросить вызов судьбе, дабы обрести свое счастье, но какой ценой!..

Минако, вспомнив о жертве Адониса, снова не выдержала, и две хрустальные слезинки скатились по щекам прямо в уголки дрожащих губ.

— Не плачь, — строго приказал Кейто, глядя в глаза любимой. — Знай и помни: ты звезда, согревшая и исцелившая меня. Я ухожу, чтобы ты смогла идти к своей цели, не оглядываясь назад. Помнишь ту карту треф? Уже нет перепутья. Только исполнение долга воина может привести тебя к желаемой цели. А теперь… — Адонис вздохнул. — Пора прощаться. Но помни: я всегда буду ждать тебя. Сколько бы времени ни понадобилось. И верю в то, что будущее на моей стороне. Ах да, вот еще что… — словно вспомнив что-то важное, произнес парень. — Не бойся, меня не найдут. Я теперь смертный, и этот амулет, — он достал из-за шиворота цепочку с золотым символом Венеры, — спрячет меня от Темного Королевства. А теперь, прощай!

Эйс нежно поцеловал Минако в лоб и отстранился, сделав шаг назад. А затем, развернувшись, быстрым шагом пошел прочь и ни разу не обернулся.

Минако смотрела ему вслед до тех пор, пока Адонис не превратился в расплывчатое белое пятнышко, а потом не исчез вовсе. Только тогда она резко обернулась к стоящим невдалеке подругам, тактично замерших в смущенном молчании и, быстро проведя ладонью по волосам, развела руками и произнесла, точно извиняясь:

— Ну, вот… Даже не знаю теперь, кто пал последней жертвой проклятия Адониса — я или он сам, — Айно попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то жалкой, растерянной. Плотно сжатые дрожащие губы Венеры превратились в бледную полосу, но все равно они не смогли сдержать рвущийся наружу нервный смешок.

— Ну-y-y, только без истерики! — Марс поспешно приблизилась к подруге и обхватила ее за плечи. — Он поступил благородно, раз смог отпустить тебя — это достойно уважения. К тому же, Кейто не хотел, чтобы ты плакала…

Но Минако, почувствовав поддержку, не смогла сдержать слез, как бы ни храбрилась. Бурным потоком они вырвались наружу, и Айно поспешно закрыла лицо ладонями. Ами, Усаги и Мако после этого не смогли остаться в стороне и, окружив Венеру плотным кольцом, принялись наперебой ее утешать. Но теперь уже другая проблема вдруг заняла Минако, накрыв удушливой волной паники.

— Мама! — воскликнула девушка, с некоторым опозданием вспомнив о миссис Айно. От этого Минако кинуло в краску. Как, ну как она могла забыть о той, чья судьба привела их всех сюда глубокой ночью?!

«Если с ней случится что-то непоправимое, я никогда себе этого не прощу!» — подумала она и, высвободившись из дружеских объятий, подбежала к полулежащей у стены матери. Девушка упала перед ней на колени и обхватила руками голову женщины. Айно лихорадочно ощупывала лоб и щеки матери, плача и умоляя ее очнуться.

Наконец, веки женщины затрепетали, и миссис Айно открыла глаза.

— Минако? — просипела она, концентрируя мутный взгляд на бледном и заплаканном лице дочери. — Как ты… Цела?.. Все в порядке?.. Тебя так били… И все из-за меня… Они ворвались ко мне в дом и напали… Связали… Говорили о том, как выманят тебя и убьют…

— Тише-тише, — Венера не смогла сдержать новый поток слез и прижала голову матери к груди, поглаживая спутанные каштановые пряди волос. — Теперь все будет хорошо, мама. Они больше не потревожат тебя… обещаю.

Вечеринка была в самом разгаре, когда Айно, румяная от сладкого вина, решила включить телевизор. Вытянув ноги с ватными роликами между пальцев — Мако сделала Минако педикюр, и лак еще не успел полностью высохнуть, — девушка принялась перелистывать каналы до тех пор, пока не нашла нужный — музыкальный, а затем, отшвырнув пульт подальше, откинулась на постели, потягиваясь всем телом.

Не далее как вчера маму выписали из больницы, где она оправлялась после пережитого стресса, и Минако наконец-то смогла расслабиться. Конечно, перед этим девушке пришлось рассказать обо всем миссис Айно, предварительно взяв у матери обещание хранить секрет. При этом Минако предпочла умолчать о своей связи с Кейто, чтобы избежать ненужных расспросов, как бы сдержанно мать ни отреагировала на рассказы о высшем предназначении Венеры и ее подруг. А это уже само по себе было чудом, учитывая неуравновешенный темперамент миссис Айно. Видимо, пережитое заставило женщину несколько иначе взглянуть на окружающий мир и на собственную дочь.

Теперь, когда миссис Айно была полностью здорова, Минако вновь начали посещать мысли о Кейто, поэтому радость от того, что все закончилось благополучно, была не такой уж полной, как хотелось бы. Ей катастрофически не хватало Эйса — как не хватает путнику, бредущему посреди раскаленной добела пустыни, глотка воды. Но внимание девочек, которым они ее окружили, делало их значительно глуше.

Отдых в компании подруг и впрямь был выше всяких похвал — присутствие девушек отгоняло на задний план тягостные мысли об уходе Кейто, и Айно от души развлекалась — благо, ей давно этого не хватало. Сейчас, правда, все четверо покинули спальню, где до того красили друг другу ногти и плели косички: Рей и Мако на кухне готовили какой-то фруктовый салат с шоколадом, Ами буквально минуту назад отошла позвонить, а Усаги оккупировала ванную, решив вдруг ни с того ни с сего помыть голову.

По телевизору не было ровным счетом ничего интересного — крутили рекламу, но анонс, проскользнувший бегущей строкой, гласил, что через минуту телезрителей ждет премьера нового клипа. Впрочем, Минако не увидела этого — она лежала, прикрыв глаза, наслаждаясь негой, окутавшей ее тело после нескольких глотков вина.

— Итак, дорогие меломаны, спасибо что дождались! — долетел до Айно преувеличенно бодрый голос ведущего. — Вот и обещанная премьера — клип Кейто Эйса на песню…

«Что?! — пронеслось в голове Минако, и девушка резко села на постели. От этого у нее немного закружилась голова. — Неужели клип уже готов к показу?»

— …под названием «Куда бы ты ни пошла…», — закончил ведущий, тем самым разбивая вдребезги догадки Айно. — Смотрим!

Пестрая заставка музыкальной телепередачи сменилась картиной песчаного ноябрьского пляжа, где у самой кромки холодного моря расположились музыканты со своими инструментами. Там же был и Эйс, похожий на заправского рокера в своих потертых джинсах и кожаной куртке. При виде его сердце Минако тягуче заныло, а Кейто тем временем запел:

Недавно я думал,

Что будет, если я уйду?

Любовь кто подарит,

Улыбку счастья на устах?

Если б рухнул мир тотчас,

И накрыл волной всех нас,

И сквозь камни и песок,

Нашла бы ты свой островок?

Дверь в спальню распахнулась, и в комнату вошли Усаги с чалмой из полотенца на голове и Ами; но Айно едва ли заметила их, жадно всматриваясь в знакомое до боли лицо. Девушки, бросив взгляд на экран телевизора, тоже замерли, разинув в изумлении рты.

Ах, если б желанья

Мои узрели небеса!

Я б сил не жалея,

Летел туда,

Где ты прошла! — пропел Эйс, и на экране замелькали кадры с Минако — те самые, которые они сделали на съемках совсем другого клипа, совместного. И снова признание в любви, но на этот раз на всю страну…

Из кухни вернулись Мако и Рей, неся в руках стеклянные вазочки с фруктовым салатом, присыпанном шоколадной стружкой. Девушки не сразу поняли, в чем причина столь внезапно проснувшегося интереса к музыке; но, увидев происходящее на экране, тут же плюхнулись на постель по обе стороны от не замечающей ничего вокруг себя Минако и тоже воззрились на экран.

И, знаешь, возможно,

Я вспять смогу все повернуть…

С любовью и миром

Страницу жизни пролистнуть.

И сквозь мрак обид пустых

Через путаницу снов

Я найду тропу, что приведет

К тебе, моя любовь!

Айно была счастлива. Эта песня настолько тронула ее, что девушке хотелось кричать о переполнявших ее чувствах любви, тепла, благодарности и нежности. В мире не было никого, кроме нее и Эйса по ту сторону экрана — дорогого, но, увы, покинувшего ее защитника. Но эта песня давала Минако понять, что она не одна. Он всегда будет рядом, дабы незримо охранять свою Венеру.

Песня постепенно подходила к концу; вот и финальные аккорды проигрыша. Айно, коснувшись губами кончиков пальцев, протянула руку к экрану, как бы посылая Эйсу через экран свой последний, прощальный поцелуй. И в тот момент девушки, наблюдавшие за происходящим, могли поклясться, что Адонис кивнул и улыбнулся, принимая воистину бесценный дар от своей возлюбленной…

Комментарий к 38. Катарсис Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

====== 39. Оранжевый кристалл: Чревоугодие ======

Shot through the heart

And youʼre to blame, darling

You give love a bad name

Bon Jovi_You give love a bad name

Не всякий может позволить себе такую роскошь, как забыть о хлопотах и хотя бы на недельку вернуться в детство. Годы, прожитые под крылышком у заботливых родителей, не вернуть никакими ухищрениями; оттого они и представляют собой большую ценность. Взрослая жизнь накладывает на человека определенные обязательства, сковывает цепями долга и условностей. А душа все равно требует отдыха и отвлечения.

Странный все-таки закон жизни. Когда ты маленький, хочется стать взрослым — гулять дотемна, поздно ложиться спать, есть сладостей, сколько влезет, иметь карманные деньги и покупать на них все, что вздумается… Вдобавок ко всему этому девочки мечтают носить лифчик, высокие каблуки и красить губы — прямо как мама перед выходом из дома! Чем не красота? Когда же по прошествии лет все эти детские мечты воплощаются в жизнь, начинаешь скучать по простым радостям, да так, что желанные достижения не радуют. Хотела гулять допоздна и поздно ложиться? Пожалуйста, никто не запрещает. Но посмотрим, как ты утром следующего дня поднимешься по будильнику на работу и отсидишь в душном офисе положенные восемь часов. Хотела поглощать сладости и прочие не совсем полезные вкусности? Пожалуйста! Только не жалуйся потом на резь в желудке и лишние килограммы в области бедер. Да и карманные деньги дождем с неба не сыпятся, как это в детстве казалось… Впрочем, красота тоже дается нелегко. Всякая девушка по возвращению домой мечтает поскорее освободиться от «сбруи» бюстгальтера и отфутболить с размаху в дальний угол «машины смерти» на высоких каблуках. А чего только стоит ежедневная рутина, в которую превратилась процедура нанесения макияжа!.. В общем, в детстве все воспринималось несколько иначе, чем оказалось на самом деле.

Вот тогда-то и хочется хотя бы на денек вернуться в детство. Спать, сколько влезет, играть в куклы, зная, что мама и папа заботятся о тебе… Даже школа кажется меньшим злом по сравнению с той ответственностью, что ложится на плечи после окончания учебного заведения. Подвижные игры в шумной компании, болтовня о всякой чепухе, что кажется в детские годы безумно важной — всего этого так не хватает во взрослой жизни! Поэтому порой так хочется вернуться обратно хоть на денек… Или хотя бы просто отдохнуть в кругу семьи, не думая о заботах и треволнениях.

Минако так и поступила, решив провести целую неделю в отчем доме. Памятуя о том, что у матери аллергия на кошачью шерсть, она на время поручила Артемиса заботам Ами и со спокойной душой вернулась в родные пенаты, планируя за этот срок хоть немного подтянуть успеваемость — борьба за добро и справедливость отнюдь не спутница отличной учебы.

Конечно, Айно руководили не только тоска по родительскому дому или желание наверстать упущенное до наступления зимних каникул, но и тот факт, что из очередной поездки вернулся ее отец — неутомимый путешественник, скрывающийся под маской дипломата. Минако не могла упустить шанса побыть рядом с ним хотя бы несколько дней. К тому же, состояние миссис Айно было крайне неустойчивым после пережитого потрясения, и девушка решила лично убедиться в том, что жизнь матери входит в прежнее русло.

Когда мистер Айно, уставший с дороги, появился на пороге родного дома, радости его не было предела, когда он увидел спешащую навстречу дочь. Когда Минако была маленькой, она всегда ждала отца с работы. Девочка подбегала к нему и, когда мистер Айно поднимал свое сокровище на руки, крепко-крепко обнимала, утыкаясь лицом в его шею и вдыхая аромат дорогого лосьона.

Тепло поприветствовав отца, Минако, как и в детстве, обняла его, положив голову на плечо. Запах лосьона, знакомый с ранних лет, остался неизменным, и она, прикрыв глаза, снова вообразила себя маленькой беззаботной девчушкой.

— Ты почти не изменился, — заметила девушка, отстранившись. — Разве что седины прибавилось. Но тебе даже идет. Солидный такой!

Мистер Айно подмигнул и, протянув руку, взлохматил волосы дочери:

— Я еще хоть куда, верно?

— Верно, — подтвердила девушка, окидывая изучающим взглядом золотистые волосы отца, ставшие еще светлее от закравшихся серебряных нитей. На макушке по-прежнему гордо топорщился непослушный вихор, пригладить который можно было лишь с помощью бриолина. Серые глаза смотрели из-под густых бровей насмешливо и немного устало, от них тоненькими лучиками разбегались морщинки. Но это ничуть не портило мистера Айно, наоборот — придавало ему определенного шарма и, как уже говорилось, солидности.

Впрочем, никакая седина или морщины не способны были скрыть натуру выдумщика, чудака и балагура, коим в кругу семьи и близких становился Широ Айно. Он словно снимал маску серьезного и представительного человека, позволяя себе сыпать шутками направо и налево, а также, к неудовольствию супруги, делать всякие глупости.

Однажды, когда Минако было четырнадцать лет, мужчина решил самостоятельно починить телевизор — его не устраивало качество принимаемого сигнала, отчего изображение на экране шло рябью. Результатом его вмешательства стал маленький, но эффектный взрыв. Повезло еще, что мистер Айно отделался легким испугом и опаленными волосами. После грандиозной взбучки, устроенной женой, мужчина, вздыхая и почесывая подпаленный вихор, отправился в магазин техники и купил новый телевизор, убедившись, что он-то уж точно не будет транслировать помехи. Впоследствии в компании друзей Широ бахвалился, что нарочно взорвал телевизор, дабы беспрепятственно приобрести другой. Но Минако с матерью были совсем иного мнения.

Итак, поприветствовав жену и обменявшись с ней последними новостями, уставший и голодный мужчина занял свое место за обеденным столом, чинно поджав под себя ноги. В честь приезда главы семьи Минако с матерью приготовили праздничный ужин. После нескольких часов, проведенных на кухне, Айно до того надышались восхитительными ароматами любимых яств, что, усевшись за стол, не смогли по достоинству оценить вкусовые качества собственной стряпни; к счастью, это не повлияло на аппетит мужчины, и он отдал должное и хорошо прожаренному кацудону, и горячему сукияки. Прихлебывая наваристую жижу и с шумом всасывая лапшу, мистер Айно то и дело покачивал головой, нахваливая вкуснейшие блюда, приготовленные руками его самых дорогих женщин.

Наконец, когда все было съедено и убрано, семья расположилась на диванах в гостиной. Мужчина, глядя на своих жену и дочь, произнес с довольной миной:

— У меня для вас есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— М-м-м? Что же? — заинтриговано произнесла Минако, полуприкрыв глаза.

— Почему бы нам всей семьей не собраться и не съездить на курорт Наэба? Буквально несколько дней назад там открылся сезон. Конечно, на лыжах кататься рановато, зато горячие источники с видом на горы там первоклассные. Мой друг детства владеет одним из местных отелей, так что для нас все оформят максимально быстро. Ну, как идея? — лицо мужчины сияло, как начищенный до блеска медяк. — Можно с интересом и пользой для здоровья провести те три дня, что остаются до следующего моего отъезда.

— Идея хороша, — произнесла Ицуми прежде, чем ее дочь выпалила громогласное «да». — Но у меня нет ни сил, ни настроения ехать куда-либо. Так что без меня.

— А я — «за»! — воскликнула Минако, подскакивая на месте. — Мы уже давно никуда не ездили всей семьей. Ну же, мам! — девушка повернулась к миссис Айно и просяще уставилась на нее.

— Нет, — отрезала женщина. — Интересно провести время можно и дома. Нам необязательно куда-либо ехать. Вы же оба знаете, что я не переношу поездок.

Мистер Айно пожал плечами и развел руками:

— Что ж, нет так нет. Не тянуть же тебя силой в самом деле! Но подобный шанс выпадет еще не скоро…

Минако расстроенно вздохнула и вновь опустилась в кресло. Ее мать была интровертом, чей круг интересов ограничивался ведением домашнего хозяйства. Путешествия и впрямь выводили Ицуми из душевного равновесия — она становилась нервной и раздражительной, срывалась на ближних из-за сущих пустяков… Поэтому ее отказ от заманчивого предложения мужа был вполне ожидаемым.

Расстройство дочери не скрылось от проницательного взгляда мистера Айно, и сердце его дрогнуло. И тогда мужчина принял решение поступить иначе, в ущерб собственным интересам, как истинный родитель.

— Послушай, Минако, — начал он, — ты же хочешь поехать на курорт?

Девушка кивнула, бросив в сторону отца полный затаенной надежды взгляд.

— Тогда, почему бы тебе не съездить на Наэбу вместе со своими подругами? — подмигнул мистер Айно. — Это будет мой запоздалый подарок в честь твоего дня рождения. Из-за поездки я был вынужден его пропустить.

Минако пришла в полнейший восторг. Она даже захлопала в ладоши, представляя, как весело проведет время вместе с девчонками в комфортабельном отеле у подножия гор. Небо свидетель, они заслужили это, спасая мир от козней Металии, Берилл и их приспешников!

— Папа, ты самый лучший! — воскликнула девушка, бросаясь с объятиями к мистеру Айно. — Спасибо!

— А как же учеба? — донесся недовольной голос матери, но Минако отмахнулась от такой мелочи. Какая там учеба, если поездка на курорт, считай, у нее в кармане? — Разве сейчас не конец триместра перед зимними каникулами?

Айно беззаботно отмахнулась:

— Это ведь всего на три дня, мама! Каких-то три дня! А тесты и модули начинаются со следующей недели, так что я прекрасно все успею.

— К тому же, — встрял в диалог Широ, — если Минако сядет на поезд до Наэбы в четверг вечером, то у нее будет возможность провести на курорте пятницу, субботу и воскресенье до вечера. А в понедельник — на учебу. Думаю, один день погоды не сделает. Ну же, дорогая! Молодость не вечна. Когда же еще нашей дочери отдыхать и наслаждаться жизнью?

— На зимних каникулах, — пробурчала Ицуми.

— Но на зимних каникулах во всех отелях Наэбы будет ажиотаж и все места будут забронированы задолго до Рождества! — возразил мистер Айно. — Именно поэтому самое время отправиться туда сейчас.

Женщина, сузив глаза, переводила взгляд с мужа на дочь, словно взвешивая все «за» и «против». Минако смотрела на нее со смесью мольбы и упрямой решимости, готовая сопротивляться матери столько, сколько потребуется до полной ее капитуляции.

— Ладно, — изрекла, наконец, миссис Айно, сломавшись под напором большинства. — Но если ты завалишь экзамены — забудь, что у тебя есть мать!

— Ицуми… — Широ осуждающе покачал головой.

— Что? Ты вечно в поездках, а мне приходится следить за тем, чтобы Минако не забросила учебу из-за своих похождений и сомнительных песенок, — мать вновь села на своего любимого конька, и девушка поспешила пресечь конфликт в зародыше, бросившись на миссис Айно с объятиями и выплеснув на нее поток благодарностей. Вместе с отцом ей удалось взять приступом эту крепость.

Когда вечером следующего дня Минако, сияя от восторга, преподнесла подругам ошеломляющую новость, Хино не поверила своим ушам.

— Ты, должно быть, шутишь! — Рей во все глаза уставилась на Минако. Весь внешний вид ее буквально кричал о том, мико восприняла сообщение с изрядной долей скепсиса. Буравя подругу взглядом, Хино пыталась раскусить ложь Венеры, но та и бровью не повела.

— Поверь мне: если бы я хотела подшутить над вами, то придумала бы что-нибудь пооригинальнее, — на полном серьезе ответила Айно. — Например, что о нас уже рисуют мангу… И параллельно с этим снимают аниме.

— Правда что ли? — воскликнула Усаги, отрываясь от очередного тома японских комиксов, который она под шумок стащила с книжной полки Рей. Хино была без ума от манги еще со школы, и с тех пор ее коллекция постепенно пополнялась новыми томами. Цукино, как ярый фанат комиксов махо-сёдзе, не упускала ни одной возможности сунуть нос в личную подборку Рей, за что неоднократно получала выволочки от хозяйки дома. — По нам и впрямь мангу рисуют?

— Конечно же нет, — терпеливо ответила Мако. — Это шутка. Хотя, не удивлюсь, если такие комиксы и впрямь появятся. Кто-то ведь уже наживается на ваших именах, запустив серию игр Сейлор Мун и Сейлор Ви.

— А-а-а… — разочаровано произнесла Усаги, откладывая в сторону том. — А я уже обрадовалась.

— Ты пропустила самое интересное, — обернулась к ней Минако. — Рей не хочет ехать с нами на курорт.

— А мы что, куда-то едем? — поняв, что перипетии сюжета манги затянули ее настолько, что вынудили пропустить всю соль разговора, Цукино почувствовала себя глупо.

— Я не говорила такого! — вспыхнула Хино. — Не перекручивай! Согласись, что твое предложение смахивает на аттракцион невиданной щедрости в большей степени, чем на реальный расклад.

— А что тут думать? — воскликнула Усаги. — Я хоть сейчас готова бежать паковать чемоданы!

Мако поддержала ее энергичным кивком:

— И я! Когда еще такой шанс представится? Предлагают — надо соглашаться!

— Да, но… — подала голос Ами, доселе скромно молчавшая. — А как же учеба?

Кино, Цукино и Айно дружно закатили глаза:

— Кто о чем, в самом деле! Ну нельзя же так! Честно, мне даже обидно, — Минако делано надулась, а затем продолжила: — Неужели мы все не заслужили отдохнуть хотя бы три дня? Не думая о демонах и об учебе? Такой шанс пропадает!.. Ну уж нет! Я вас, если понадобится, силой потащу в Наэбу! Вот так! — девушка вскинула голову и поджала губы, изображая оскорбленную невинность.

— Хорошо, — произнесла вдруг Рей, оставив предрассудки. — Я была бы рада поехать с вами, но отец… Он по-прежнему в коме, и я не могу бросить его.

Минако ничего не могла противопоставить этому вескому аргументу. Она могла бы спорить с Хино до хрипоты, но этот козырь побить не могла. Ничто нельзя ставить выше здоровья родителей. Остальные девушки тоже смущенно примолкли, опустив глаза. На Рей нельзя было давить, но и ехать отдыхать без нее никто не хотел.

«А где был отец, когда умирала мама? Где он был во время похорон?» — внутренний голос набатом вдруг прозвучал в голове Рей, и тяжелые воспоминания детства вновь поднялись из глубин памяти. Хино вздрогнула и нервно повела плечами. Тягучая и ноющая душевная боль вновь дала о себе знать.

— А знаете, — вдруг произнесла Рей, вскакивая на ноги, — почему бы и нет? Ради чего, собственно, я должна ставить крест на собственных интересах?

Все ошеломленно уставились на мико, в чьих глазах полыхало пламя мрачной одержимости. Сказать, что девчонки потеряли дар речи — значит, ничего не сказать. Они были готовы до последнего уговаривать подругу, а она сама преподнесла им сюрприз, поменяв решение быстрее, чем звезда падает с небес.

— Это будет моя месть… Да, именно! — словно упреждая все вопросы, отчеканила Хино. — За мамины слезы и ее смерть. За его равнодушие. За мое сломанное детство. Он будет лежать там, совсем один, а я буду развлекаться. Вот он — бумеранг судьбы во всей красе! Все зло когда-нибудь вернется. Пришла, наконец, очередь и моего отца… Уф, — высказавшись, Рей перевела дыхание и провела ладонью по лбу, глядя на изумленные лица подруг. — Ну что, девочки? Пакуем чемоданы? — нарочито бодро произнесла она и деловито двинулась к шкафу.

— Э-э-э… Да, — выдавила Минако, наконец, придя в себя от речей Хино, — пожалуй. Рада, что ты… кхм… приняла мое предложение, — затем, смущенно поправив челку, переглянулась с остальными и добавила уже веселее и бодрее, стараясь замять неловкий момент: — Теперь я точно знаю, что наш отдых пройдет, как надо!

В Темном Королевстве вот уже несколько дней царила полнейшая сумятица. Не было такой юмы или демона, что не обсуждали бы животрепещущую новость последних дней — Темное Агентство пало, а его Глава принял Очищение и сбежал. Все Королевство гудело о том, что даже сама Берилл не в силах обнаружить беглеца при помощи своего всевидящего хрустального шара. Данбурит словно растворился в воздухе, скрываясь от темного возмездия королевы, и ни одна вылазка демонов не дала должных результатов.

Берилл была в бешенстве, равно как и обманутый в своих ожиданиях Металия. Поступок Данбурита несказанно подрывал их авторитет среди оставшихся демонов, и королеве порой чудилось, что она слышит за своей спиной или из темных углов приглушенные смешки; это только усиливало пожирающую ее ярость. Руки так и чесались пустить в ход магию, дабы разорвать в клочья гнусных весельчаков, но Берилл сдерживалась, понимая, что любой из этих демонов может еще сослужить свою службу.

Металия же не стал утруждать себя самоконтролем и, едва узнав об измене, тут же выплеснул свое крайнее раздражение на парочку демонов низшего уровня. От несчастных, по роковой случайности оказавшихся неподалеку от алтаря Темного Короля, не осталось даже горстки пепла, и это послужило для прочих обитателей Королевства отличным уроком. Опасаясь попасть под горячую руку венценосных особ, и юмы, и генералы избегали появляться в тронном зале. Они выжидали, когда Берилл и Металия сменят гнев на милость, но королева, томясь от бессильной злобы, не желала ждать. Ее буквально разрывало от желания отыграться хоть на ком-нибудь и восстановить свой авторитет, а лучшего способа для достижения этой цели, чем аудиенция, придумать было нельзя. Грандиозный разнос — самое оно, чтобы вернуть себе прежнее расположение духа и на время отвлечься от тошнотворных мыслей об измене.

Зов Берилл пронесся по коридорам королевства, проникая в каждые покои, в каждый укромный уголок, каждую лазейку или пещерку, где ютились подданные в зависимости от их социального статуса. Достиг он и Эндимиона, но принц и бровью не повел. Он не желал бросать свое занятие только из-за того, что взбалмошная королева хотела его видеть.

Эндимион оперся обеими руками о столешницу и вперил взгляд в глубины стоящего перед ним хрустального шара — точь-в-точь такого же, как у Берилл. Королева находилась в блаженном неведении, что эта вещь находится в полном распоряжении принца, иначе со стороны венценосной особы посыпалось бы множество ненужных вопросов, а Темному Принцу они были ни к чему. К тому же, Берилл вряд ли оценила бы причину, по которой шар появился в покоях Эндимиона.

Венера — один ответ на все вопросы. Принц начал следить за ней после той встречи на улице, когда дал девушке ключ к разгадке местонахождения Данбурита. Эндимион отдавал себе полный отчет в том, что приложил руку к падению Темного Агентства. Он лишь подтолкнул первую костяшку домино, а остальные сложились уже сами по себе. Сделано это не ради Темного Королевства, и не ради внезапно пробудившегося чувства альтруизма. Нет. Это было сделано для того, чтобы Данбурит не околачивался возле Венеры.

«В идеале, — хладнокровно размышлял Эндимион, наблюдая за не подозревающей ни о чем Минако, — офицер должен был погибнуть. Но и вариант с очищением неплох. Главное, что Данбурит больше не стоит у меня на пути».

Принц и сам толком не понимал, что его толкнуло к подрывной деятельности. Для чего? С какой целью он совершил все эти поступки, глядя на дело рук своих сквозь призму гордыни? Эндимион ощущал на интуитивном уровне, что должен оградить Венеру от посягательств других мужчин. Это чувство жило где-то глубоко внутри, точно ценный алмаз в недрах горы. Сродни влечению, оно притягивало принца к девушке, ломая тщательно выстроенные гордыней барьеры… Это было необъяснимо, чужеродно и волнительно одновременно. Стена между гордыней и человечностью покрывалась трещинами — пока еще малозаметными, но что-то живое упорно пробивалось наружу, стоило Эндимиону в очередной раз устремить сквозь шар взор на хранительницу планеты любви.

Вдоволь насмотревшись на Минако, принц ухмыльнулся и взмахом плаща закрыл шар. От стола он отошел в глубокой задумчивости. Некоторое время Эндимион бродил по покоям, ероша иссиня-черные волосы и потирая двумя пальцами подбородок, а затем, вспомнив с неким опозданием о королевской аудиенции, скорчил недовольную гримасу и направил свои стопы в тронный зал, где Берилл уже устроила грандиозный разнос.

Принц, не обращая внимания на косые взгляды генералов и гневный взор королевы, с горделивым достоинством прошествовал к трону и облокотился о его спинку, скрестив руки на груди. С надменным видом он взирал на всех, кто стоял на почтительном расстоянии у трона и загадочно ухмылялся, слушая речи Берилл. Уж кто-кто, а Эндимион знал об исчезновении Главы Темного Агентства куда больше, чем она могла предположить.

— Данбурит предал нас! Он не более, чем изменник! — вещала королева, окидывая придворных тяжелым взглядом. — Рано или поздно мы обнаружим его, и наказанием этому гнусному предателю будет долгая и мучительная смерть. И пусть она послужит уроком, дабы вы смогли иметь представление о том, что ждет любого из вас в случае неповиновения. Пощады не будет! — Берилл рассекла ладонью воздух, и Эндимион едва удержался, дабы не расхохотаться. Он находил угрозы королевы весьма забавными. Данбурит еще не найден, а она уже собирается казнить его в назидание прочим! Ха!..

— Теперь к другим, не менее насущным проблемам, — Берилл устремила свой взор на Кунсайта и Зойсайта, стоявших в почтительном отдалении от трона. — Как обстоят дела с радужными кристаллами? Вот уже половина месяца прошла с того момента, как вы принесли кристалл Похоти, и с тех пор вы храните загадочное молчание. В чем дело? — прогремела королева. — Где результаты?

— Моя королева, — Кунсайт выступил вперед, как всегда отвечая за себя и за стушевавшегося подопечного. — Носитель уже найден, и справиться с ним не составит особого труда. Кристалл будет наш.

— Неужели? — решил вмешаться Эндимион. Ему не терпелось в очередной раз посрамить лордов, сбить с них спесь и выставить себя в лучшем свете. — Все это не что иное, как пустая похвальба, — принц выступил вперед и, игнорируя полный лютой ненависти взгляд Кунсайта, обратился к Берилл: — Я хочу лично отправиться за кристаллом, дабы показать, как надо работать.

Ледяной лорд поджал губы так, что они обратились в тонкую бледную полосу, и с трудом сдержал клокочущий внутри гнев.

— Тоже мне, пример для подражания! — фыркнул он, гордо вскинув голову, и, в свою очередь, скрестил руки на груди. — И как это мы раньше без тебя и твоих ценных указаний справлялись?

— Довольно! — Берилл была не в том настроении, чтобы слушать пререкания принца и генерала. — Не желаю ничего слышать! Если Эндимион хочет вступить в игру — я противиться не буду.

— Но, госпожа… — робко начал Зойсайт, но королева прервала его взмахом руки:

— Пускай за кристаллом отправится Эндимион, — промолвила королева, в очередной раз демонстрируя свою лояльность к Темному принцу. Ей было невдомек, что мотивы, движущие им, направлены отнюдь не во благо королевства. Эндимион преследовал прежние цели, надеясь собственными силами собрать все семь радужных кристаллов и возродить древний артефакт. А на войне, как говорится, все средства хороши.

Кунсайт был взбешен. Решение, принятое Берилл, казалось ему вопиюще несправедливым. Еще бы! Они с Зойсайтом вычислили очередного носителя, а Эндимион теперь вкусит плоды их труда и пожнет все лавры! Лорд до хруста сжал кулаки и исподлобья уставился на принца, медленно спускающегося к нему.

— Кристалл, — коротко приказал Эндимион, протягивая руку.

Генерал даже не пошевелился.

— Ну же! — поторопил принц, выжидающе глядя на ледяного лорда и поманил требуемое пальцем. — Я жду.

Кунсайт устремил на соперника полный ненависти взгляд, и холодная сталь его скрестилась с бесстрастной синевой очей Эндимиона. В облике обоих мужчин читался неприкрытый вызов; каждый из них испытывал жгучую неприязнь по отношению друг к другу, и природа этой антипатии, казалось, была вполне естественной.

— Лорд Кунсайт! — проговорила Берилл. — Кажется, вы вновь выказываете свое неповиновение? — тон ее не предвещал ничего хорошего. — Выполняйте приказ, иначе вам не сдобровать.

Заскрежетав зубами от едва сдерживаемого гнева, первый генерал сунул Темный Кристалл в руку Эндимиона, сопровождая это действие тяжелым мстительным взглядом. Принц же, зажав желанный трофей в ладони, ухмыльнулся и, демонстративно обойдя Кунсайта, двинулся к выходу из тронного зала. Шпоры на высоких сапогах высекали из каменных плит пола яркие искры, плащ развевался за спиной. Юмы и прочие демоны с почтением и благоговением расступались перед ним, чувствуя твердую натуру лидера.

Практически у самого выхода Эндимион вдруг остановился и, схватившись обеими руками за голову, с тихим стоном припал на одно колено. Крупные капли пота выступили на его внезапно побледневшем лице, и принц скривился, точно от боли.

— Что с вами, принц? — раздавались вокруг него встревоженные голоса, но он словно не слышал их. Губы Эндимиона шевелились, но окружившие его юмы не расслышали ничего, кроме бессвязных бормотаний, перешедших в протяжный стон:

— Мина… Прости…

— Что с тобой, Эндимион? — слова Берилл перекрыли встревоженное гудение прочих голосов, и это привело принца в себя. Черты лица разгладились, приобрели прежнее снисходительное выражение; боль в глазах сменилась равнодушием.

Эндимион поднялся и, ничего не говоря, двинулся дальше — точно это не он всего несколько мгновений назад привлек к себе внимание всего королевства своей мимолетной слабостью. Это было выше его достоинства — отвечать королеве о причинах плохого самочувствия. А уж знать о том, что эти приступы повторялись у него из раза в раз — Берилл и вовсе не обязательно.

В четверг, в пять часов вечера, довольные донельзя девушки встретились на вокзале Синдзюку и сели в поезд, идущий до курорта Наэба. К счастью, никто не опоздал, все явились вовремя — даже Усаги, поэтому обошлось без досадных недоразумений.

Девушки расположились в купе, разместив свой нехитрый багаж под сиденьями; и только Усаги с Минако не спешили убирать две легкие на вид спортивные сумки, поставив их под стол. Когда контролер проверила билеты и дверь в купе, наконец, закрылась, сумка Айно зашевелилась, и в предусмотрительно оставленное отверстие просунулась белая лапка. Девушка тут же расстегнула замок, и Артемис, всклокоченный и слегка помятый, показался наружу.

— Уф, ну наконец-то! — произнес он, встряхиваясь. — Жду не дождусь, когда мы уже прибудем на место.

— Да, но пока что тебе придется посидеть в сумке, — дала коту строгое указание Минако. — Ты у нас в некотором смысле безбилетный пассажир, и я не хочу, чтобы у нас были проблемы.

— Будь спокойна, — заверил хозяйку Артемис. — Если что, я успею вовремя спрятаться.

В это время зашевелилась сумка по соседству, и до всех присутствующих донесся недовольный голос Луны:

— Усаги, помочь не желаешь?

Девушки так и прыснули со смеху, когда Цукино, засмотревшаяся в окно, так и подпрыгнула на месте от неожиданности. Она поспешно исполнила требование кошки и та, наконец, вздохнула полной грудью: в сумке было темно и ужасно душно из-за нехватки воздуха.

— Девочки, я приготовила для нас несколько порций бэнто, — произнесла вдруг Мако и вытащила из своей сумки пять круглых коробочек. — Не хотите ли перекусить?

— Спрашиваешь! — дружным хором ответили Минако с Усаги и, переглянувшись, весело рассмеялись. После ухода Адониса отношения двух блондинок явно пошли на лад. Айно была благодарна Цукино за то, что та помогла Эйсу вернуться к нормальной жизни, применив Очищение, и это не смогло не смягчить принципы Венеры. Она отдавала себе отчет в том, что не смогла бы спасти Кейто — отныне ее магия была боевой, а пудреница-полумесяц теперь годилась лишь на то, чтобы служить бумерангом да помогать воительнице перевоплощаться в любые образы.

Кино с одобрением посмотрела на сидящих напротив девушек и протянула им по порции бэнто. Усаги с нетерпением открыла крышку контейнера и воскликнула, не в силах сдержать рвущийся наружу восторг:

— Ох, Мако! Я уже говорила, что ты — мой кумир? Красота какая!

Девушка скромно улыбнулась в ответ на такой комплимент:

— Рада слышать это. Кстати говоря, еда у всех разная, по вкусовым предпочтениям.

— И правда! — заметила Минако, открывая свой бэнто. — Тут нет грибов.

— А у меня — моркови, — весело заключила Усаги и тут же набросилась на роллы с тунцом, японский омлет тамаго, свернутый в тугой рулет, и на рис, искусно уложенный в форме головы кролика.

Некоторое время в вагоне было слышно лишь чавканье, потом посыпались благодарности в адрес Мако, и это раззадорило аппетит тех, на кого Кино вовсе не рассчитывала.

— Мина! Мина! Дай и мне! — попросил вдруг Артемис, умоляюще посмотрев на хозяйку большими зелеными глазищами. И как тут устоять! Айно ловко подцепила палочками рисовый шарик и отправила его в рот коту.

Луна, решив подобно белому жрецу не упустить шанс попробовать стряпню Кино, тоже надавила на жалость Усаги, и вскоре девушки только и делали, что отправляли лакомые кусочки во рты своих пушистых помощников. Рей и Мако с улыбками наблюдали за тем, как синхронно действовали Минако и Цукино, подкармливая любимцев.

— Пушистый обжора! — смеясь, проговорила Айно после очередного «Еще!». — Оставь мне хоть немного.

— Вы так похожи, — вырвалось вдруг у Ами, что на время оторвалась от чтения книги, дабы понаблюдать за прожорливыми котами и их хозяйками.

Девушки удивленно воззрились на нее, а затем, вспомнив о былом, ответили Мицуно натянутыми нервными улыбками. В купе повисло неловкое молчание, но, к счастью, Мако спасла положение:

— Ами! — воскликнула она, ткнув палочками в медицинский справочник, лежащий на коленях подруги. — Глазам своим не верю! Зачем ты взяла с собой учебник? Мы же едем отдыхать!

— Для меня нет лучшего отдыха, чем расслабиться с книгой в руках! — невозмутимо парировала Мицуно.

— Мне кажется, что «Медицинский справочник хирурга» вряд ли входит в число книг, которые можно почитать на досуге, — заметила Рей, и все, кроме Ами, рассмеялись. Неловкий момент был позабыт.

За окном поезда пробегающие мимо пейзажи постепенно погружались в ноябрьский сумрак. Срывался мелкий колкий снежок; порывы ветра с силой бросали его в промерзшее оконное стекло. Одинокие снежинки тут же таяли, обращаясь в мутные капельки воды, и стекали вниз, точно слезы природы.

Спустя пару часов после отъезда поезд прибыл станцию Этиго-Юдзава, и девушки, одевшись и взяв свой нехитрый багаж, возбужденно переговариваясь, гурьбой вывалились на перрон, оглядываясь по сторонам.

Усаги бросила полный восхищения взгляд на горы, мрачным скалистым массивом возвышающиеся над зданием железнодорожного вокзала. Из-за опустившихся сумерек девушкам мало что удалось разглядеть, кроме белеющих пятен снега на вершинах и склонах, но у подруг в запасе было целых три дня, дабы оценить все великолепие гор Юзава-мати.

На парковке у вокзала девушки сели в предоставленный отелем микроавтобус, бесплатно курсирующий до станции и обратно, и направились к месту своего отдыха, с нетерпением протирая запотевшие окошки и пытаясь хоть что-то разглядеть в чернильном сумраке.

Наконец, микроавтобус остановился, и подруги, изрядно уставшие с дороги, смогли по достоинству оценить открывшуюся перед ними картину. Корпусы отеля, сияющие огнями на фоне гор, напоминали белоснежные кусочки рафинада, разложенные чьей-то могучей рукой у самого подножия массива. Светящиеся окна и мигающие мягким неоном буквы «Naeba Prince Hotel» — именно здесь мистер Айно забронировал для дочери и ее подруг два номера на три дня — так и манили к себе, приглашая войти в долгожданное тепло и окунуться в атмосферу желанного отдыха.

Девушки так и поступили, поспешив переступить порог четырехзвездочного отеля. У даже дух захватило от окружающей их роскоши, когда они вошли в просторный холл, выполненный в уютных светло-бежевых тонах.

— Шикарно! — выдохнула Усаги, глазея по сторонам, и подруги не замедлили поддержать ее энергичными кивками. Мако, оправившись от восторга, подошла к крутящейся стойке и вытащила оттуда буклет, в котором описывались все услуги, предоставляемые отелем.

Пока Минако беседовала с приятного вида женщиной у стойки регистрации, снимая бронь с их номеров, Кино изучала услуги, которые предлагал отель всем желающим.

— Онсэн, детская площадка, бесплатный Wi-Fi… — прочла она вполголоса, пробегая глазами витиеватые строчки. — А еще массажный кабинет, множество ресторанов и… о! Зеленый чай бесплатно! Так, что еще… Лыжная школа, услуги няни… Шведский стол!

— Вау! Значит, можно объедаться деликатесами сколько душе угодно? — Цукино, казалось, пропустила все, что ранее говорила Мако, непостижимым образом среагировав лишь на то, что был связано с едой, и Рей закатила глаза:

— Опять ты за свое?

— А… библиотеки здесь нет? — Ами заглядывала через плечо Кино, вытягивая шею. Она пыталась высмотреть в буклете интересующую ее услугу.

— Хвала богам, нет, — отрезала Мако. — Не хватало еще, чтобы ты там весь отдых просидела.

Наконец, вернулась Минако с двумя ключами и портье, что тут же подхватил сумки девушек, и вся процессия двинулись по направлению к четвертому крылу, где располагались их номера. Сделав буквально несколько шагов в сторону лифта, подруги встретили представительную супружескую пару — полноватого мужчину с солидным брюшком и высокую худую женщину неопределенного возраста. Они улыбались постояльцам и желали им приятного отдыха. Портье, словно отвечая на немой вопрос девушек, шепнул, что перед ними хозяева отеля.

— Прибыли на отдых, красавицы? — учтиво осведомился мужчина, оглаживая аккуратно подстриженные усы.

— Да, — ответила за всех Минако, улыбнувшись в ответ.

— Надеюсь, вам понравится, — произнесла хозяйка и добавила: — Приятного отдыха!

— Благодарю, — наперебой ответили девушки и шагнули в только что подъехавший лифт.

Мистер Айно забронировал для дочери и ее подруг два номера: один двухместный и один трехместный. Располагались они по соседству и имели общий балкон, чтобы в случае необходимости можно было быстро перейти из одной комнаты в другую. После недолгого совещания Рей и Минако заняли двухместный номер, а остальные расположились в трехместном.

— Жаль, что твой отец не забронировал коттедж, — посетовала Мако, взбираясь с ногами на кровать к Мине. Она уже успела принять душ и облачиться в белый банный халат с эмблемой отеля. — Так бы нам не пришлось решать, кто с кем поселится, и были бы все вместе.

— Лично я безумна рада уже тому, что мы здесь, — ответила ей со своей кровати Рей, аккуратно нанося на ногти второй слой красного лака. — В принципе, мы и так вместе — вы-то не сидите у себя в номере, как я погляжу.

Кино скорчила Хино беззлобную гримасу и села на постели по-турецки, поджав под себя ноги.

— Ну и, как проведем эти три дня? — томно спросила Усаги, заняв диванчик напротив кровати Рей. — Лично я не знаю, с чего бы начать.

Минако беспечно пожала плечами:

— Да уж, выбор и впрямь большой, если не считать катания на лыжах. Снега выпало недостаточно, поэтому горнолыжная трасса еще не открыта…

— Зато есть горячие источники, — перебила ее Мако, — спа-центр и спортзал. Тут можно потеряться и за весь день ни разу не встретиться друг с другом!

— Ну, по отдельности мы вряд ли будем отдыхать, — заметила Ами, поглаживая по очереди Луну и Артемиса, томно развалившихся у изножья кровати Минако. — В любом случае, программа обещает быть насыщенной.

— Дождаться не могу! — потирая руки, произнесла Усаги, довольно улыбаясь. — А потому, пойду-ка я спать. Чтобы завтра быстрее наступило.

Девушки, согласившись с доводом Цукино, согласно закивали и разошлись по кроватям. Вскоре в окнах смежных номеров на четвертом этаже погас свет.

Ами была права — скучать им не пришлось. За весь день девушки успели отметиться везде, где только можно было: и на горячих источниках онсэн (Усаги даже с авторитетным видом заявила, что это круче чем в джакузи, хотя сравнение это было чисто теоретическим), и на сеансе звуко- и ароматерапии, где они все едва не уснули под расслабляющее музыкальное сопровождение… Макото и Минако также посетили спортзал и вволю потренировались на новейшем спортивном оборудовании. Ами, в качестве альтернативы спортзалу, выбрала бассейн; Рей и Усаги, которые были далеки от спорта, посетили массажный кабинет, где мастера своего дела натерли девушек питательными маслами и хорошенько помассировали их спины, да так, что порой раздавался хруст позвонков.

На обед все вместе пошли в ресторан, работающий по системе шведский стол. Нагулявшие аппетит красавицы ни в чем себе не отказывали, с удовольствием поглощая французские деликатесы. Усаги и Минако даже тайком завернули с собой несколько кусочков ростбифа для Луны и Артемиса — в этом отеле, увы, нельзя было останавливаться с домашними животными, и из-за этого девушки чувствовали себя как минимум преступницами. Коты не показывали и носа из номеров, сидя в затворничестве, прячась в случае необходимости в свои сумки.

Вторую половину дня подруги посвятили играм в настольный теннис и сквош. Время за этими занятиями пролетело незаметно, и с наступлением вечера все отправились на ужин в традиционный японский ресторан, где вволю наелись карри, удона и гречневой лапши с мидиями и креветками.

Уже на выходе из ресторана в глаза Рей бросилось объявление о вечерней шоу-программе — живом выступлении местной рок-группы «The Cold Era».

— Начало — в 19.00. Мы опоздали, — с сожалением вздохнула Минако, отходя от афиши, но Хино была иного мнения:

— Ничего страшного! Подумаешь — каких-то двадцать минут прошло. Мы же не на лекцию в университет опоздали и не на важное совещание, а на выступление местных рокеров.

Доводы Рей показались девушкам убедительными, и вскоре они уже входили в набитый до отказа концертный зал отеля. Людей, а особенно молодежи, было так много, что Мако даже засомневалась, что все они — постояльцы отеля. Народ пританцовывал на месте под лихие гитарные риффы, вскидывая руки, тряся головами и при этом умудряясь подпевать.

Войдя в зал, Рей бросила беглый взгляд на сцену. Четверо парней в рваных джинсах и черных кожаных куртках с заклепками прыгали по сцене, выжимая из своих гитар, ударных и клавишных все, что можно было выжать. Обычные рокеры, обычное выступление. Но что не так? Одного взгляда на их компанию Рей хватило, чтобы почувствовать напряжение. Хино сделала несколько шагов по направлению к сцене, пробираясь сквозь беснующуюся толпу и внимательней присмотрелась к солисту группы. Протерла глаза, потом еще раз посмотрела.

Пуля в груди — вина твоя,

милая,

И я в огне сгораю. — пропел солист, эффектно наклонив микрофон едва ли не до пола.

— Нет, этого не может быть! — пробормотала Рей, не в силах оторвать взгляда от молодого мужчины, которого она, из-за специфической нечесаной гривы, называла «лохматым недоразумением». Теперь русые волосы рокера были аккуратно собраны на затылке, открывая приятное лицо, щеки которого поросли легкой щетиной.

Ты ангелом пришла ко мне,

И, рай обещая, горела в огне.

Глядя в глаза, любить клялась,

Но после, смеясь, за свое принялась.

— Это случайно не Юичиро? Там, на сцене? — Минако подошла к подруге, положив руку на ее предплечье.

Рей нервно кивнула, изогнув губы в саркастической улыбке:

— Он самый.

— Подумать только! — присвистнула Айно, не без интереса всматриваясь в черты поющего парня.

О-о-о, любовь-пожар!

О-о-о, и мне не сбежать,

Мне не спастись от стихии огня! — пропел Кумада и ударил по струнам гитары.

Пуля в груди — вина твоя,

Жжет любовь, огнем горя.

Играешь роль — играй сполна,

Пламени жизнь отдана.

Моя жизнь… пепел.

Подруги окружили Рей плотным кольцом, не без интереса переводя взгляд с приплясывающего Юичиро в драных джинсах на Хино, что стояла, скрестив руки на груди. Сложно было понять, что она думает — такая гамма эмоций читалась на ее лице. Все это было настолько неожиданно, что Рей не знала, что и думать. Ей чудилось, что песня, исполняемая Кумада, в некотором смысле была посвящена ей. Не зря ведь в тексте так часто употреблялось слово огонь и его производные!

Тем временем Юичиро, не подозревая о том, что его возлюбленная мико находится в зале и пристально наблюдает за его выступлением, продолжал петь, вкладывая в выступление всю свою душу.

Ты ангелом ко мне пришла,

Ногти кровью алой подвела.

Приблизиться к себе дала,

И сердце мое навсегда забрала.

— услышав в исполняемом куплете слова о ногтях, Рей машинально посмотрела на собственные, чем вызвала со стороны подруг приглушенные смешки и лукавые взгляды. Мако даже легонько двинула ее локтем в бок — мол, о тебе поют, все точь-в-точь. Хино поджала губы, но не стала заострять на этом излишнее внимание — благо, Юичиро продолжал:

О-о-о, любовь-пожар!

О-о-о, и мне не сбежать,

Мне не спастись от стихии огня!

Пуля в груди — вина твоя,

Жжет любовь, огнем горя.

Играешь роль — играй сполна,

Пламени жизнь отдана.

Моя жизнь… пепел.

Пока Кумада допевал песню, Рей упорно двигалась к сцене, бесцеремонно расталкивая в сторону зрителей, стоящих у нее на пути. Она видела цель, но не брала в расчет препятствия ровно до тех пор, пока не оказалась у самой сцены. Дождавшись, пока доиграют последние аккорды песни, Хино окликнула Юичиро.

Разгоряченный успехом, вызванным со стороны зрителей, и сценическим мандражом, Кумада, откинув со лба выбившуюся прядь, бросил взгляд вниз и густо покраснел, увидев перед собой Хино.

— Мисс Рей, — пробормотал он, смущенно почесывая подбородок. Девушка тотчас же узнала этот характерный для Юичиро жест и усмехнулась про себя. — Что вы здесь делаете?

— Аналогичный вопрос! — прищурилась Хино, но парень, прижав палец к губам, произнес:

— Сейчас не самое подходящее время для объяснений, мисс Рей. Идите за кулисы, я сейчас… — с этими словами он протянул руку и, к явному неудовольствию присутствующих, помог девушке взобраться на сцену. Хино тут же метнулась к кулисам, а сам Юичиро вернулся к музыкантам и микрофонной стойке, дабы объявить публике, что группа отправляется на небольшой перерыв.

Когда Кумада с друзьями, наконец, покинули сцену, и парень подошел к Рей, она вновь задала ему интересующий вопрос:

— Может, теперь ты объяснишь, что делаешь здесь? Да еще и в таком невероятном виде?

Музыканты не без интереса поглядывали на колоритную парочку, коей являлись Хино и Юичиро, но предпочли не вмешиваться, тактично убравшись подальше и занявшись настройкой инструментов.

— Кажется, перед отъездом я говорил вам, что собираюсь навестить родителей, — ответил Кумада, снимая с себя куртку.

Рей вскинула брови:

— Вы отдыхаете? Всей семьей?

— Я бы так не сказал, — молодой мужчина почесал подбородок, чувствуя, как к нему вновь возвращается неловкость — впрочем, как и всякий раз, стоило знойной красавице появиться на горизонте и заговорить с ним, простым смертным.

— Ты говоришь загадками, — нахмурилась Хино, но Кумада не дал ей развить мысль, ловко сменив тему:

— А как насчет вас, мисс Рей? Вы здесь одна или…

— С подругами, — сообразив, что кроется под этим многозначительным «или», девушка повела плечами и решительно вскинула голову.

Юичиро некоторое время смотрел на Хино, задумчиво склонив голову набок, а потом неожиданно выдал:

— Как вы думаете, ваши подруги не обидятся, если я приглашу вас завтра в коттедж, где я живу? Заодно познакомитесь с моей семьей.

Рей насмешливо вскинула брови и, тем не менее, дала ответ, прежде заставив Кумада изрядно понервничать:

— Почему бы и нет?

— Отлично! — воссиял молодой мужчина и, бросив взгляд на друзей-музыкантов, что уже делали ему знаки вернуться на сцену, поспешно проговорил: — Значит, завтра в четыре вечера. Будем ждать.

Рей кивнула на прощание и, развернувшись, двинулась к выходу. Уже у самой двери она вдруг обернулась и поймала влюбленный до невозможности взгляд Кумада, направленный ей в спину. Поняв, что попался, парень вновь мучительно покраснел, и это в очередной раз позабавило Хино. Позабавило и польстило.

Направляясь в свой номер, Рей думала о Юичиро. Сегодня она увидела его как бы другими глазами, и ей впервые в жизни не хотелось назвать парня «лохматым недоразумением». Казалось, что между тем рокером, лихо играющим на гитаре, и неуклюжим шалопаем, которого Рей знала почти четыре месяца, нет ничего общего. Это приятно волновало Хино. Новый образ невероятно шел Юичиро, и девушка невольно задумалась: что было бы, предстань Кумада перед ней впервые именно в таком виде?

«Скорей всего, я бы вряд ли начала бить его метлой», — мелькнула мысль, и Рей невольно усмехнулась.

Уже перед сном Минако удалось вытащить из подруги все подробности разговора с Юичиро, и когда Хино, наконец, умолкла, прикрыв глаза, Айно тихо хихикнула.

— Что? — недовольно спросила Рей, покосившись в сторону Минако.

— Похоже, кто-то влюбляется, — игриво проговорила девушка и снова хихикнула.

— Вот уж чушь! — фыркнула Хино и демонстративно перевернулась на другой бок.

— Уж мне ли не знать, — донеслось до нее с соседней кровати. — Юичиро уже давно по тебе сохнет. И в то же время боится.

— Боится? Меня? — Рей развернулась и во все глаза уставилась на темнеющий силуэт лежащей подруги. — Неужто я так похожа на нильского крокодила?

Айно заливисто рассмеялась:

— Не в том смысле, глупышка. Он боится твоего импульсивного характера, так как не знает, что ты выкинешь в следующий момент. Ты воистину многогранная, сложная личность, эмоции у тебя бьют через край. Если ты ненавидишь — то всей душой; если любишь — то от всего сердца.

— Спасибо за столь подробный анализ моей подноготной, — беззлобно фыркнула Хино, а затем, вздохнув, спросила: — Неужели все и впрямь так сложно? То, что парни боятся меня, явно не идет на пользу. И, откровенно говоря, это удручает.

— Самое время рискнуть, — с авторитетным видом заявила Минако.

— Да ну, — Рей поморщилась. — Я и Юичиро? Даже представить себе это не могу…

— Ну вот, опять, — вздохнула Айно. — Снова выдумываешь себе преграды. Сейчас-то что не так? Тебе же пришелся по душе новый Юичиро!

— Ох, ладно! Спи уже, эксперт в любовных делах! — Хино решила прекратить этот бесполезный разговор, так как ей нечего было возразить подруге. А принять доводы Минако и согласиться с тем, что она бежит от любви, Рей не могла. Такова уж была ее натура.

Вечером следующего дня, точно в назначенное время, Рей появилась на пороге небольшого коттеджа, находящегося позади основных корпусов отеля. Это был бревенчатый домик, похожий на жилище сказочного персонажа — обычно в таких обитали добрые старушки-колдуньи, помогавшие всем страждущим. Окна коттеджа призывно светились, приглашая войти, из трубы на крыше валил густой белый дым. Умиротворяющая картина.

Уняв подступающее к горлу волнение, Хино постучала. Дверь тут же распахнулась, являя на пороге не менее взволнованного Юичиро. На его лице прямо-таки было написано, что он провел весь день в ожидании именно этой минуты.

— Проходи скорее, на улице холодно, — произнес парень, отступая, и Рей, вспомнив вчерашние слова Минако, несмело ему улыбнулась.

Войдя, Хино тут же оказалась в просторной гостиной, стены которой были обшиты панелями из мореного дуба. У дальней стены ярко полыхал камин, весело потрескивая дровами и выпуская снопы искр. Посередине комнаты лежал мягкий кремовый ковер, а возле него полукругом стояли мягкие диваны и кресла, на которых и восседала семья Кумада.

— Знакомьтесь, — громко произнес Юичиро, привлекая внимание собравшихся и помогая гостье снять пальто. — Это Рей Хино, моя подруга.

Девушка, услышав такое определение, почувствовала некую неудовлетворенность.

«А чего ты ожидала? — иронично подумала она. — Что он скажет, что я любовь всей его жизни? Ха!»

— А это моя сестра Рика и ее муж — Шин Куросаки, — Кумада указал на невысокую круглолицую шатенку и невыразительного мужчину рядом с ней. Рей приветливо кивнула, и они ответили тем же. — А эта маленькая егоза, — Юичиро подхватил на руки подбежавшую к нему румяную девчушку лет пяти, — моя племянница Има.

Хино улыбнулась. Кумада с девочкой на руках представлял собой воистину умилительное зрелище. Има, не стесняясь, дергала дядю за хвост на затылке, а он терпел.

— А вот и родители! — воссиял Юичиро, ссаживая племянницу на пол.

Рей обратила взгляд на смежную комнату, откуда как раз вышли мистер и миссис Кумада. Увидев их, Рей, позабыв об этикете, в изумлении вытаращила глаза, словно не в силах поверить тому, что видит. Затем, отвесив им поклон, повернулась к Юичиро и процедила:

— Почему ты не сказал, что твои родители — хозяева отеля?!

Кумада смутился и опустил глаза в пол. Вместо этого ответила его мать, услышав адресованную сыну реплику:

— Это все его скромность, деточка. Просто золото, а не ребенок.

— Мам… — двухметровый парень, казалось, был готов под землю провалиться от этих слов.

— Почему ты не предложил гостье сесть? — спросил мистер Кумада, оглаживая усы. — Где твои манеры?

Юичиро поспешно исправился и усадил Рей прямо напротив родителей; сам же уселся рядом, и на мгновение Хино почудилось, что все это похоже на смотрины невесты сына.

— Так значит, вы и есть мико того храма, куда занесло нашего сына? — поинтересовалась миссис Кумада, протягивая Рей блюдо с пирожными. Девушка автоматически взяла одно, но есть не стала, зажав сладость между большим и указательным пальцем.

— Да, — ответила Хино, кивнув.

Увидев это, родители Юичиро переглянулись и вновь обратили свои взоры на Рей, загадочно улыбаясь. Девушка, истолковав их взгляды как неопровержимое доказательство того, что Кумада рассказал о ней всем домашним, прикусила язык и покосилась на пунцового Юичиро.

— Да уж, такова натура моего мальчика — бунтарь, перекати-поле… — начала вдруг откровенничать миссис Кумада. — Все ему на месте не сидится. И при этом простодушен и застенчив — не скажешь, что Юичиро родился и вырос в зажиточной семье.

— Мама!

— Не перебивай, — женщина отмахнулась от робкого замечания сына. Рей внимала ее словам, сидя на мягком диване ровно, как палка. — Так вот. Вздумалось ему в средней школе создать собственную рок-группу. Хочу играть на гитаре и петь — и все тут! И ведь правда — выучился играть, собрал таких же вольнодумцев, как и он сам…

— Мама, ну зачем…

— Ничего такого они не делали — в основном делали перепевки на западные хиты, — миссис Кумада упорно продолжала игнорировать всех, кто находился вокруг нее, в частности сына, который не знал, куда себя деть. — А потом он убежал из дома.

— Как так? — спросила Рей, решив все-таки опробовать пирожное.

Женщина, увидев в реплике девушки интерес, с жаром продолжила:

— Хотел повидать мир. Мы с отцом пытались возражать — мол, не проще ли сесть в поезд или в автомобиль? Так нет же, Юичиро предпочитал путешествовать на своих двоих. А когда возвращался, выглядел не лучше последнего бездомного.

— Точно! — поддержала разговор Хино. — Таким я его и увидела впервые…

— Довольно, мам! — не выдержал, наконец, молодой мужчина. Выслушивать, как миссис Кумада откровенничает с Рей, было выше его сил. — Нашей гостье, должно быть, это неинтересно.

— Отчего же? — девушка бросила на него лукавый взгляд. — Ты открываешься для меня с новых сторон.

Юичиро вновь не смог совладать со смущением, и краска в очередной раз затопила его лицо. Он вскочил с места:

— Кто-нибудь хочет глинтвейн?

— Пожалуй, — разом кивнула женская половина общества, и молодой мужчина поспешно скрылся в прилегающей к гостиной кухне.

Рей осталась наедине с семьей Кумада. Вокруг диванов с детской непосредственностью носилась Има, прерываясь исключительно на поглощение сладостей. Она хватала пирожные и заталкивала их в рот, после чего вновь принималась за свое.

— Има, веди себе прилично! — Рика Куросаки сделала дочери замечание, но та никак не отреагировала. Сестра Юичиро чуть покраснела — ей было стыдно, что дочь так ведет себя в присутствии посторонних. Има была слишком избалована для своих пяти лет, предпочитая вести себя так, как в голову взбредет.

— Вы уж простите меня за ненужную болтовню, — извиняясь, произнесла миссис Кумада, и Рей от этих слов едва не подавилась пирожным. Было немного непривычно слышать это от богатой и респектабельной женщины. Более того, странным было даже то, что миссис Кумада выложила всю подноготную о сыне едва знакомой девушке. — Такова моя натура.

— Ничего страшного, — попыталась мило улыбнуться Рей. — Напротив, было очень интересно…

Мистер Кумада усмехнулся в усы, но ничего не сказал. Болтовню жены было весьма тяжело прервать. Рика и Шин сидели молча, точно их в этом мире ничего не волновало, и Хино невольно подумала, что они-то как раз и ведут себя так, как и должны вести себя люди при деньгах в присутствии мелких сошек. Родители Юичиро, как и он сам, являли этому поразительный контраст. Оставалось только гадать, что было тому причиной.

Миссис Кумада тем временем рассказывала что-то о своей молодости, о том, как она, будучи невысокого происхождения, встретила своего мужа, наследника семейной бизнес-империи. Рей внимала женщине, порой отвлекаясь на бегавшую вокруг Иму. История эта чем-то напомнила ей сказку о Золушке, которой посчастливилось встретить своего принца.

«А где же мой принц ходит?» — с тоской подумалось Хино, и, словно в ответ на ее мысли, в гостиной появился Юичиро с подносом в руках. Ароматный горячий глинтвейн в бокалах из толстого стекла приятно дразнил обоняние присутствующих.

Когда молодой мужчина предложил бокал матери, Рей невольно засмотрелась. Юичиро был удивительно похож на мать: и цветом волос, и комплекцией… Даже улыбались они одинаково.

Хино сделала глоток глинтвейна и бросила на парня заинтересованный взгляд поверх бокала. Кто бы мог подумать, что Юичиро — такая многогранная личность? Солист в собственной группе, отпрыск богатого семейства, для которого бродяжничество — это просто способ приятно провести сезон, такая себе прихоть. Может, и его служба при храме Хикава — прихоть? Да нет, вряд ли.

Хино прикрыла на мгновение глаза, а когда открыла, то взглянула на Юичиро уже другими глазами. Симпатичный молодой человек, хоть и немного робкий. Хотя, если он ведет себя подобным образом именно в ее присутствии, может, стоит призадуматься и сменить тактику? Перестать смотреть на него как на лохматое недоразумение, коим он уже давно не является?

«А он гораздо симпатичнее, когда не прячет глаза за челкой. Да и хвост ему идет», — не без удовлетворения подумала Рей, улыбаясь про себя. Похоже, ее тщательно возводимая стена уже давно дала пробоину, и теперь становится только шире…

Когда пришло время уходить, Хино сердечно попрощалась с родными Кумада, пообещав заглянуть перед отъездом, и вышла в промозглый ноябрьский вечер бок о бок с Юичиро, который вызвался проводить ее до номера. Рей не стала возражать.

Всю дорогу они молчали, словно ощущая повисшую между ними неловкость. И каждый раз, когда никто их них не замечал, бросали друг на друга изучающие взгляды из-под ресниц, всякий раз смущенно отводя глаза.

Уже у порога номера Кумада, наконец, решил высказать то, о чем он думал всю дорогу. Смущенно потоптавшись на месте, Юичиро произнес, глядя в глаза выжидающе застывшей Рей:

— Помнится, наше прошлое свидание прошло неудачно. Почему бы не попытаться еще раз?

Теперь пришла очередь парня замереть в ожидании ответа, и он не заставил себя долго ждать:

— Почему бы и нет?

Юичиро просиял:

— Тогда, до завтра? К семи?

— Хорошо, — Рей быстро улыбнулась и повернулась к двери номера, из-за которой едва доносился шепот шпионящих подруг и свистящее «Ш-ш-ш! Уходим!» Уже положив ладонь на дверную ручку, она вдруг вскинула голову и, резко развернувшись, встала на цыпочки и быстро чмокнула парня в щеку. И, прежде он успел что-понять, Хино скрылась в номере, стараясь унять бешено бьющееся сердце.

Кумада очумело уставился на дверь, за которую юркнула девушка, а затем дотронулся щеки, которой коснулась Рей, и его губы расплылись в довольной улыбке.

Хино вошла в номер, чувствуя себя окрыленной, и даже веселая компания в пижамах, оккупировавшая обе кровати в номере, не смогла испортить ее настроения.

— Ну, давай! — начала Усаги, хитро улыбаясь.

— Что давать? — невозмутимо ответила Рей, снимая пальто.

— Рассказывай, как все прошло, — поторопила Минако и хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Нам же интересно! — поддакнула Мако.

Рей, повесив верхнюю одежду в шкаф, бросила в сторону не к месту любопытных подруг снисходительный взгляд:

— А разве вам не было достаточно того, что вы подслушали?

Девушки переглянулись, поняв, что их засекли, но не прекратили попыток допросить Хино:

— Нам нужны подробности, — заявила Усаги. — На меньшее мы не согласны!

— Ага, сейчас! — хмыкнула Рей. — Попкорн приготовьте.

— Уже, — к вящему изумлению Хино, Ами вытащила ведерко с попкорном и поставила его перед собой. — Вот, все условия соблюдены. Рассказывай.

Девушка едва не согнулась пополам от смеха:

— Ох, девочки, вы неподражаемы! Ладно, так уж и быть — расскажу…

— Ура!

— Но только вон с моей кровати! — деланно нахмурилась Рей и попыталась вырвать из-под Усаги и Ами покрывало. Мицуно едва успела спасти ведерко с попкорном и перебраться на постель к Минако. Цукино же едва не полетела кувырком, но вовремя вскочила на ноги и села на диванчик.

Но как только Хино заняла свое законное место, вся эта честная компания, включая Луну и Артемиса, оказалась на ее кровати, дабы выслушать рассказ Рей и похрустеть попкорном.

Разговор затянулся до двух часов ночи. Усаги, Мако и Ами не захотели возвращаться к себе в номер, и Рей с Минако пришлось потесниться, дабы каждой их них хватило места в постели. Но, несмотря на все неудобства, пятеро девушек чувствовали себя едиными, как никогда ранее.

Утром следующего дня Эндимион материализовался в одном из пустынных коридоров отеля. Принц следовал зову Темного Кристалла, чье призрачное сияние давало понять, что носитель очередного радужного кристалла находится поблизости. Сжав артефакт в руках, Эндимион огляделся по сторонам. К счастью, никого по близости не было — ни отдыхающих, ни сотрудников отеля. Но даже если бы его и заметили, принц притворился бы аниматором, нанятым для развлечения детишек, или же успел бы обратиться в тень прежде, чем его успели бы окликнуть.

Эндимион медленно двинулся вглубь коридора, приближаясь с каждым шагом к носителю первородного греха. Сияние Темного Кристалла становилось все ярче и интенсивнее, и вскоре артефакт раскалился до такой степени, что принцу стало невмоготу держать его в руках. Завернув Кристалл в полу плаща, Эндимион остановился у дверей в конце коридора, где яркими буквами было написано: «Игровая комната».

Не колеблясь, он взялся ручку и, открыв дверь, вошел в помещение, где, несмотря на ранний час, уже резвилась пятилетняя девочка с двумя забавными хвостиками — носительница кристалла. Рядом с ней не было никого из родителей или взрослых — по-видимому, ребенок был частым гостем в этой комнате, поэтому за ее безопасность никто не переживал. Плюс ко всему, до начала рабочего дня аниматоров оставалось еще добрых пятнадцать минут, поэтому у Эндимиона появился блестящий шанс провернуть свое темное дело и остаться незамеченным.

Има, увидев у двери красивого мужчину в мундире и плаще, тотчас позабыла о своих забавах и во все глаза уставилась на нежданного гостя, разинув от удивления рот. Эндимион тоже смотрел на ребенка, пытаясь разобраться в себе. Фактически, эта девочка — носитель кристалла. Сможет ли он хладнокровно извлечь его или рука все-таки дрогнет, не в силах подняться на дитя?

Наконец, Има, придя в себя от волшебного видения, подскочила к принцу и, глядя на него снизу вверх лучистыми карими глазами, спросила:

— Ты принц из моей сказки?

Эндимион удивленно вскинул брови и изогнул губы в саркастической улыбке. Вопрос девочки изрядно позабавил его.

— Принц, — кивнул он к вящей радости ребенка, — но уж точно не твой!

Последнее, что Эндимион увидел, прежде чем выхватил кристалл из складок плаща и, произнеся заклинание, направил его в ребенка — это недоумение Имы, вмиг сменившееся диким ужасом.

Поток темной энергии, вырвавшейся из Темного кристалла, был такой силы, что когда он ударил в грудь несчастной девочки, Има отлетела на несколько метров и, ударившись о стену, обмякла. Сквозь дыру в груди, мягко мерцая, выплыл Оранжевый Кристалл, и Темный Принц, сделав пару шагов, схватил его и сунул в нагрудный карман камзола. Ничто не шевельнулось в Эндимионе, когда он равнодушным взглядом посмотрел на бессознательное тело маленькой девочки. Тьма внутри была абсолютной. И он смог, несмотря на все домыслы. Даже искорка света где-то глубоко внутри не смогла предотвратить беду.

— Восстань, демон! — приказал Эндимион, вытянув руку вперед, и Иму окутало нестерпимо яркое оранжевое сияние, которое вскоре развеялось, явив весьма тучную женщину с непропорционально большим ртом и длинными руками, готовыми схватить все и вся. Цвет ее лица был нездорово-желтым, и весь облик буквально кричал о том, что демон нестерпимо голоден.

Струйка слюны стекла из уголка рта, когда Чревоугодие простонало:

— Есть… Хочу есть…

Принц взмахнул рукой, и дверь, ведущая из игровой комнаты, распахнулась.

— Путь свободен, демон! Все, кого ты встретишь на пути — твои! — сказав это, Эндимион растворился в воздухе, перемещаясь с Кристаллом в Темное Королевство. Поручение королевы было выполнено как нельзя блестяще. Но почему он не чувствовал удовлетворения от произошедшего?

Луна и Артемис мирно дремали на постели Минако, когда их внимание привлек странный звук, исходящий от сумки Усаги. Спросонья они сразу не поняли, что происходит, но когда сигнал стал громче и сквозь приоткрытую сумку вырвалось пульсирующее белое сияние, древние хранители поняли все. Сон как рукой сняло, когда они одним прыжком оказались у сумки.

— Тревога! Где-то рядом первородный грех, — взволнованно произнесла Луна, подцепляя когтем бегунок на «молнии» и раскрывая сумку шире. — Где же девочки?

— Скорей всего, на горячих источниках, — высказался Артемис, встретившись взглядом с черной кошкой. — Надо как-нибудь предупредить их!

— Но как? — пребывая в величайшем волнении, воскликнула Луна. — Коммуникаторы они не взяли, жезлы — тоже… Все осталось в номере!

— Я попробую пробраться к ним.

— Но как?! — жрица во все глаза уставилась на самоуверенного коллегу. — Тебя заметят и запросто вышвырнут вон! Мы и так рискуем, да и девочки тоже!..

Артемис бросил на Луну полный снисхождения взгляд.

— У тебя есть другие предложения?

Лунный Жезл продолжал мигать и сигналить, и это только накаляло обстановку в комнате. Наконец, жрица сдалась, уступив негласным доводам Артемиса. Другого выхода у них и впрямь не было.

— Хорошо. Но только пойдем вдвоем.

Белый кот скорчил рожицу:

— Конечно, как же иначе? Ничего другого я от тебя не ожидал.

— Тогда, — по-прежнему взволнованно спросила Луна, — как мы выберемся из комнаты? И проберемся к купальням незамеченными?

— Я бы не стал так переживать, — заявил Артемис, хитро усмехнувшись. — Мы ведь коты!

А в это время подруги и впрямь нежились в горячем источнике, погрузившись в воду по шею. Это был последний день их пребывания на курорте Наэба, поэтому в планах у девушек было провести его максимально насыщенно, с пользой для души и тела. Ради этого они не поленились встать пораньше и отправиться первым делом на источники онсэн.

Погрузившись в круглый бассейн, от которого исходил пар, девушки блаженно прикрыли глаза и запрокинули головы; на лбы они положили смоченные в водах источника и свернутые в рулон белые тряпицы. Безмятежность, спокойствие и тишина, которую никто не нарушал болтовней. В помещении подруги были совсем одни. До поры до времени.

— Девочки! Девочки! — пусть шипящий шепот Луны и был тих, но для подруг он показался буквально громом среди ясного неба. Распахнув глаза, девушки встрепенулись и обратили свои взоры на котов, что сжались в два комочка у скамейки подле стены.

— Луна? Артемис?! Что вы здесь делаете? — изумилась Минако. — Как вы выбрались из комнаты?

— Это долгая история, — отмахнулся белый жрец. — Но мы здесь для того, чтобы сообщить, что у нас проблемы.

— Какого плана? — нахмурилась Рей, переводя взгляд с кошки на кота.

— Один из первородных демонов — здесь! — беспокойно проговорила Луна, чувствуя, как серце вот-вот выпрыгнет из груди. — Лунный Жезл среагировал на его возрождение. Поторопитесь, девочки, пока не произошло непоправимое!

Воительниц не стоило долго уговаривать. Выскочив из купальни и накинув халаты прямиком на мокрые тела, они бегом помчались в сторону четвертого крыла — за жезлами. Усаги и Минако уже на бегу подхватили своих питомцев и, наскоро завернув их в полотенца, без церемоний сунули живые свертки в подмышки.

Это была странная картина: пятеро девушек в халатах, бегущих босиком чуть ли не через весь отель. Они расталкивали прохожих, преследуя никому неизвестную цель, и все, что оставалось случайным свидетелям — это смотреть им вслед.

Взлетев без лифта на четвертый этаж, девушки, задыхаясь от быстрого бега, ворвались в номера и достали жезлы для превращений и, не теряя ни минуты, перевоплотились в воительниц. Они не думали о том, что их могут узнать — главное, успеть до того, как демон натворит бед.

— Где он, Меркурий? — спросила Юпитер, когда Сейлор воины вышли из номеров и быстрым шагом двинулись по коридору. Луна и Артемис, выпутавшиеся из полотенец, следовали за ними.

Девушка покрутила серьгу, вызывая виртуальные очки, и уставилась на экран меркурианского суперкомпьютера, быстро щелкая клавиатурой:

— Сигнал идет с третьего этажа восточного крыла, — сообщила Меркурий. — Если поспешим, доберемся туда за пару минут.

Воительницы прибавили шаг, а после снова перешли на бег. Для того, чтобы добраться до игровой комнаты, что как раз располагалась в восточном крыле, им нужно было спуститься в холл, где сновало множество людей.

— Ведем себя естественно, — тихо проговорила Марс, и все, сделав невиннейшие лица, двинулись в противоположный конец зала.

Какой-то мальчишка, увидев процессию, закричал, дергая мать за рукав:

— Смотри, мама — Сейлор воины! Как в игре!

— Это всего лишь косплееры, мой мальчик. Или аниматоры, — ответила женщина, скользнув равнодушным взглядом по длинноногим красоткам в мини. — И они как раз идут в игровую комнату. Не иначе, у кого-то праздник.

— Но я тоже хочу туда! — закапризничал ребенок, но ответ матери торопящиеся девушки уже не услышали.

— Итак, нас считают косплеерами. Отлично, — констатировала Юпитер с некоторой долей сарказма, но все-таки не могла не признать, что это им только на руку. — Вот они — прелести современной жизни.

Пока воительницы, рискуя разоблачением, мчались к игровой комнате, Чревоугодие уже выбралось оттуда и, пошатываясь и причитая, подвывало, истекая слюной:

— Есть… Хочу есть! Еда-а-а!

Эти стоны не могли не привлечь внимания сотрудников отеля; но, стоило им увидеть демона, как сердца их уходили в пятки, и люди могли думать лишь о том, как бы побыстрее скрыться. Паника сковывала их разум, повергала в шок, и они не могли думать ни о чем другом. Забывались древние легенды и предания, в которых говорилось, что нужно делать при встрече с демонами… Но они были смертными, и сразиться с первородным грехом могли лишь настоящие герои.

Паника и суматоха серьезно встревожили Юичиро, который как раз направлялся в игровую комнату, дабы отвести Иму позавтракать. Девочка сбежала туда еще до того, как проснулись ее родители; это было частым явлением в семье Куросаки. Отказать единственному ребенку Рика и Шин просто не могли, потому Има пользовалась тотальной вседозволенностью. Из-за нее даже не закрывали игровую комнату, где активная девочка могла запросто провести весь день.

Когда очередной сотрудник отеля промчался мимо с перекошенным от ужаса лицом, сердце Юичиро ушло в пятки. Тут же мысль, что Има находится там, откуда все бегут сломя голову, привела его в чувство и буквально подтолкнула вперед. Выкрикивая имя племянницы, Кумада метнулся в коридор. Дверь за ним захлопнулась, оставляя наедине с оголодавшим чудищем.

— Еда-а-а! — возопило Чревоугодие и бросилось на ошалевшего парня.

— Где моя племянница, ты, урод?! — выкрикнул Юичиро, сжав кулаки. Да, он был напуган. Но мысль о том, что ёкай могло что-то сделать с Имой, придавала ему сил.

— Еда-а-а-а! — с неким наслаждением протянул первородный грех и, вытянув руки, схватил отпрянувшего было Кумада и легко, точно пушинку, поднял молодого человека над землей.

Юичиро пытался сопротивляться, но демон держал его так крепко, что это представлялось практически невозможным. Чревоугодие, с восторгом посмотрев на лакомый кусочек, разинуло пасть, демонстрируя Кумада целый арсенал острых как бритва зубов.

Молодой человек зажмурился и попрощался с жизнью, ощущая на себе зловонное дыхание из пасти демона, но топот ног и удар двери о стену возвестили его о том, что еще не все потеряно.

— Дух Грома! В бой!!! — вместе с заклинанием в монстра полетел разряд шаровой молнии, и Чревоугодие от неожиданности выпустило жертву из своих лап. От повышения уровня статического электричества в воздухе волосы Кумада встали дыбом. Он упал на пол, больно приложившись спиной о пол, и перед глазами у него заплясали яркие звезды.

— Юичиро! Немедленно уходи отсюда! — безапелляционный, до боли знакомый голос вырвал молодого мужчину из пучины шока, боли и забытья, и от неожиданности он широко распахнул глаза, узрев перед собой Рей и ее подруг. Точнее сказать, это были они и не они одновременно в своих костюмах, похожих на трико гимнасток.

— Мисс Рей?.. — пораженно прохрипел Юичиро, глядя на Хино сквозь упавшую на глаза челку.

— Я сказала: убирайся! — рявкнула Марс, принимая боевую стойку. — Тебе здесь не место!

— Нет, — покачал головой Кумада, тяжело поднимаясь с пола, хватаясь за стену. — Я не брошу вас…

— Дурак! — выпалила воительница, но отвлекаться на Юичиро у нее больше не было времени.

Чревоугодие, видя, что дело плохо, решило действовать тотчас же. Вновь раскрыв пасть как можно шире, первородный демон окатил девушек белесой клейкой субстанцией, что тут же пригвоздила воительниц к полу. Прилипли также и Луна с Артемисом, увязнув в вязкой массе по самые уши. Лишь один только человек оказался вне воздействия атаки — Юичиро, который успел предусмотрительно отскочить назад.

— Вот мерзость! — с отвращением произнесла Венера, не в силах двинуться.

— Я не могу пошевелиться! — плаксиво пожаловалась Сейлор Мун, на что получила язвительный ответ от Марс:

— Мы тоже, гений! Вопрос в том, как нам выбраться, прежде чем эта тварь проглотит нас, не жуя.

Восприняв эти слова как мотив к действию, Юичиро упал на колени перед повелительницей огня и принялся соскабливать с нее выпущенную Чревоугодием субстанцию — постепенно, кусок за куском. Марс затихла, позволяя Кумада делать свое дело. У нее появился призрачный, но шанс освободиться и в прямом смысле дать жару первородному демону.

Чревоугодие с торжеством взглянуло на прилипших, точно мухи, воительниц и воодушевленно потерло ладони:

— Сейчас мы поеди-и-им!..

— Мы? Кто это — мы? — насторожилась Сейлор Мун, оглядываясь по сторонам.

— Мы с тобо-о-ой, — протянул демон и щелчком пальцев материализовал маленький торт в зеленой глазури. — Сначала ты съешь этот тортик, а потом мы съедим вот этих люди-и-ишек. М-м-м, вкуснятина!..

Лунная воительница испуганно икнула, глядя, как к ней приближается Чревоугодие, и попыталась зажмуриться. Тщетно. Вид тортика действовал на нее гипнотически, и рот Сейлор Мун непроизвольно наполнился слюной.

— Не смей! — угрожающе проговорила Марс, и ей, словно эхом, вторила Луна:

— Сейлор Мун! Ты должна сопротивляться!..

Но все было тщетно. Воительница не слышала криков и увещеваний подруг, для нее существовал лишь этот злосчастный торт.

— Не могу… — простонала девушка за секунду до того, как впилась зубами в покрытую глазурью бисквитную мякоть. — И не хочу, — добавила она секундой позже, жмурясь от удовольствия.

Чревоугодие осклабилось:

— Пра-а-авильно, кушай, кушай! И я тоже сейчас поем. Ах, целое тысячелетие без еды! — демон закатил глаза в экстатическом упоении и сложил руки у груди. Сейлор Мун же продолжала уплетать торт за обе щеки, пачкая лицо в вишневом сиропе и глазури. Понаблюдав за этим несколько мгновений, первородный грех направился к Меркурий, протягивая к ней руки. Слюноотделение у него лишь усилилось.

— Быстрее!.. — прошипела Сейлор Марс Юичиро, что уже успел соскоблить белесую субстанцию с рук воительницы.

Решив, что этого достаточно, чтобы провернуть атаку — пусть даже сидя, — девушка сложила пальцы и произнесла заклинание:

— Дух Огня! В бой!!!

Вырвавшийся из сведенных вместе указательных пальцев поток пламени Сейлор Марс направила прежде на Чревоугодие, что уже практически схватило Меркурий, а затем на сковывающие движения подруг клейкие путы. Освободило пламя и Артемиса с Луной — правда, шерсть их теперь была в подпалинах. Впрочем, на расстройство по этому поводу не было времени, и коты, подскочив к лунной воительнице, в один голос закричали:

— Очнись, Сейлор Мун! Надо действовать! Воспользуйся Жезлом, немедленно!

Девушка подняла на них осоловелый взгляд, но все же поднялась на ноги, сжимая в руках лунный артефакт. Чревоугодие, увидев это, затрясло головой и бросилось вперед; но, будучи ослабленным пламенем Марс, пошатнулось и упало на пол.

— Очищающая… сила Луны… Помоги! — с трудом произнесла Сейлор Мун, направляя Жезл в сторону демона. Привычный серебристый поток света наполнил коридор, концентрируясь на растворяющемся в сиянии Чревоугодии. Вскоре чудовище исчезло, явив маленькую, изнуренную девочку.

— Има! — Юичиро бросился к племяннице, едва успев подхватить ребенка.

Лунная воительница же ослабла настолько, что выронила из пальцев Лунный Жезл и, пошатываясь, обрела свой прежний облик. Она бы упала, не подхвати ее Меркурий и Венера.

— Как ты? — встревоженно спросила Луна, с тревогой вглядываясь в черты Усаги.

— Плохо, — простонала она. — Похоже, тортик оказался несвежим…

— Это очень, очень плохо! — Артемис пребывал в крайнем волнении. — Чревоугодие поразило ее.

— Нужно уходить отсюда, — сказала Марс, перевоплощаясь обратно. — Пока сюда не сбежался весь отель.

Все, в том числе и Юичиро, сочли эту идею разумной, и воительницы с котами поспешно покинули это место. Кумада же, кивнув им на прощание, остался на месте, дабы уладить возникшие из-за демона проблемы. Он уже обдумывал, что стоит сказать, когда нагрянет охрана с полицией. Что ж, любая, даже самая нелепая версия, из его уст будет звучать правдоподобнее, чем правда о злом духе.

Эндимион снял белые перчатки и с наслаждением пошевелил пальцами, разминая их. Настроение было на высоте — принц был доволен проделанной работой. Все прошло гладко, без сучка и задоринки — даже несмотря на то, что поблизости снова оказались Сейлоры. Эти вездесущие девчонки. Хм.

Расхаживая по тронному залу взад-вперед, Эндимион принялся напевать под нос песенку, усмехаясь про себя. Берилл, которая была там же, некоторое время наблюдала за его перемещениями, поджав губы, но затем не выдержала и спросила, повысив голос:

— Чему это вы так радуетесь, принц? Нашей очередной неудаче?

— Почему же? — Эндимион изменил свой маршрут и не спеша подошел к трону, небрежно поставив ногу на самую верхнюю ступеньку ведущей к нему лестницы. — На мой взгляд, все сложилось как нельзя лучше.

— Вы и вправду так считаете? — нахмурилась королева. — Тогда ответьте мне: почему вы не забрали с собой первородный грех? Одного кристалла недостаточно. Металии нужен близкий, сильный слуга. Как и нам всем, Королевству.

— Разве не очевидно? — вскинул бровь в притворном изумлении принц. — Не думал, что вы, королева, — Эндимион произнес это слово в несколько уничижительном тоне, — не смогли додуматься сами. От Чревоугодия Королевству будет больше проблем, чем пользы. Оно постоянно голодно, и голод этот, — многозначительно сообщил принц, — утолить невозможно. Чревоугодие попросту поглотило бы всех юм, а вас, дражайшая, оно оставило бы на десерт. Хотя, — с ленцой оттолкнувшись от ступеней, добавил Эндимион, — из вас вышла бы весьма сомнительная сладость. В общем, проблем много, пользы — ноль.

— Да как ты смеешь?! — прошипела Берилл. — Забыл, кто я?!

Темный принц хмыкнул, сложив руки на груди:

— Смею. О, еще как смею! Я здесь единственный, в чьих жилах течет королевская кровь, а вы всего лишь фрейлина, дерзнувшая решить проблемы в личной жизни весьма экстравагантным способом.

От этих слов лицо Берилл на мгновение приобрело кирпичный оттенок, и она, не сдержавшись, выпустила в Эндимиона разряд черной молнии. Принц успел уйти от атаки и рассмеялся:

— Правда глаза колет? О, не печальтесь. Возможно, некоторые из ваших чаяний осуществятся, когда пошатнется баланс между светом и тьмой. Я уже упоминал, что Чревоугодие поразило Сейлор Мун? Так вот, на этот раз Очищение, которым она столько раз спасала жизни, вряд ли поможет. Девчонке не под силу обратить его на себя. И это погубит ее, — сказав это, Эндимион отвесил издевательский поклон и, вновь принявшись насвистывать незатейливую мелодию, двинулся в сторону своих покоев, оставив Берилл изнемогать от бессильной злобы.

— Это конец, — многозначительно и упадническим тоном произнесла Минако, глядя на то, с каким аппетитом Усаги, сидя за столом, поглощает заказанный в номер обед из трех блюд. Остальные, в том числе коты и Юичиро, сидели вокруг, с тревогой глядя на беспрестанно жующую девушку.

После сражения, так и не удосужившись сменить халат и купальник на другую одежду, Цукино, войдя в номер, тут же полезла в мини-буфет и в два счета слопала все, что там находилось. Когда она потребовал еще, блестя голодными глазами, Мако заказала обед прямо в номер. Заказ доставил сам Юичиро, что к тому моменту успел не только передать очнувшуюся Иму в руки родителей, но и наврать с три короба службам правопорядка. Что удивительно, никто из столкнувшихся с Чревоугодием сотрудников отеля не смог точно описать, что именно они видели, и Кумада воспользовался этим на полную катушку. Рей не замедлила взять с него слово молчать об их сути воительниц, и Юичиро торжественно поклялся хранить молчание, про себя добавив, что делает это исключительно ради Хино.

Высказывание Минако не осталось без внимания окружающих. Все они четко осознавали, что Усаги обречена, и это тревожило как девушек, так и их пушистых наставников.

— А обед кончается, — меланхолично заметила Ами и посмотрела на Юичиро. Тот, поняв намек, быстро кивнул и вышел из номера за новой порцией еды для Цукино. Он делал все, что ему говорили, пытаясь мысленно переварить все то, что в один час свалилось на его многострадальную голову.

— И что теперь? — спросила Рей, озвучивая мучающих всех, кроме самой Усаги, вопрос. Она как раз доедала двойную порцию рамэна с тушеными овощами и намеревалась приступить к клубничному десерту. — Она же не сможет исцелить саму себя! Это все равно, что самому себе делать операцию на сердце.

— А я читала, — сообщила вдруг Ами, — что какой-то русский в экстремальных условиях Крайнего Севера сделал сам себе операцию по удалению аппендицита. Без наркоза.

Девушки, услышав рассказ, нервно повели плечами. Сообщение это вряд ли могло пригодиться им в данный момент.

— Верно, — произнесла Луна. — В чужих руках Лунный Жезл работать не будет.

— А если… — начала вдруг Мако.

— Что? — жрецы схватились за неуверенный тон Кино словно за последнюю ниточку.

— Может, стоит попробовать Венере? Во времена Серебряного Тысячелетия она была Верховной сенши. Вдруг Лунный Жезл сработает в ее руках?

В ответ на это Минако лишь печально покачала головой:

— Нет, Мако. Я не знаю, каковы будут последствия моего вмешательства. Я не воин Луны, и Жезл в моих руках может повести себя совершенно непредсказуемо.

— А если рискнуть? — поддержала идею Рей. — Вдруг выйдет?

— Если бы я осталась Сейлор Ви, все могло бы сложиться иначе, — ответила Айно, опустив голову. — У меня было множество способностей — пожалуй, больше, чем у Сейлор Мун. Но я потеряла их, когда принесла клятву верности Серебряному Кристаллу.

— Она права, — неожиданно встрял Артемис. — Ни одна из вас, ни одна сила Сейлор воинов не сможет заменить силу, сравнимую с Очищением. Это боевые атаки, направленные на уничтожение, в то время как магия Луны имеет иную природу.

— Значит, и тут тупик, — Ами подвела итог вышесказанному и вновь уставилась на приканчивающую обед Усаги.

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками поглощаемой пищи. Цукино было все равно, что будет с ней дальше. Только еда имела для пораженной грехом значение, и больше ничего. При взгляде на девушку у всех сжималось сердце, так как осознание, что они могут потерять Усаги, было для них невыносимым.

— Небо! — возглас Луны заставив всех упавших духом встрепенуться. — Как же я раньше не вспомнила! — кошка заметалась по кровати, высматривая что-то. — Ами, будь добра, одолжи мне свой планшет.

— Для чего? — Мако непонимающе уставилась на черную кошку.

— Я собираюсь связаться с королевой Селеной. Точнее, — поправилась она, упреждая ненужные вопросы, — с ее духом. Она часто помогала неопытным Сейлор Мун и Сейлор Ви.

— Точно! — вскричала Минако, подпрыгивая на месте. Глаза у нее блестели от плохо скрываемого волнения. — Босс! И правда — как мы могли забыть?

Артемис с восхищением посмотрел на Луну:

— Ты умница, дорогая!

Кошка бросила в сторону поклонника взгляд, выразив таким образом благодарность за комплимент, а затем уселась перед планшетом, удобства ради установленного у подушки. Кот подсел к ней и набрал код доступа, после чего Луна произнесла в динамик кодовую фразу для связи с Селеной:

— Лунный кролик печет рисовый пудинг.

Эфир тут же наполнился помехами с скрежетом, экран пошел рябью, но сквозь все это, к немалому изумлению окружающих, донесся приятный женский голос:

— Луна? Артемис? Это вы?

— Да, королева, — начала Луна. — Извините, что так долго не выходили на связь, но у нас возникла проблема. Вы, Светлейшая, наша последняя надежда.

Пауза. Девушки переглянулись и вновь вперили взоры на экран планшета.

— Слушаю, — донесся ответ, и Луна быстро изложила суть проблемы, стараясь при этом упомянуть как можно больше деталей.

— И что вы хотите? — спросила Селена, выслушав рассказ жрицы до конца.

— Помогите нам, королева. Вы наш последний шанс. Спасите Сейлор Мун, примените Очищение, — Луна, казалось, была на грани истерики и лишь чудом сдерживала слезы.

— Увы, не могу, — донеслись три слова, разбившие надежду вдребезги. — Я уже давно мертва. И погибла, кстати говоря, применяя Очищение.

Девушки застонали в голос, закрыв лица руками. Этот точно был конец всему.

— Но, — Селена, к радости собравшихся, продолжила вещать, — можете вы, Луна и Артемис.

— Но… как? — коты, казалось, были шокированы не меньше.

— Обратившись в людей, конечно же. Кто, как не вы, являлись хранителями и жрецами храма Серебряного Кристалла? — в голосе Селены звучали торжественные нотки. — Вы можете взаимодействовать с ним и применить к Сейлор Мун Очищение. Правда, потом у вас могут возникнуть некоторые проблемы…

— О, это уже не важно! — возликовала Луна, едва ли не приплясывая на месте. — Благодарю вас!

Экран, мигнув, погас, и девушки зашлись в диком восторге, едва ли не плача от счастья. Выход был найден, а значит, Усаги была спасена. Правда, пока в теории, которую котам требовалось теперь проверить на собственном опыте.

В номер, постучав, вошел Юичиро, толкая перед собой тележку со снедью: свежими фруктами, лепешками моти, супом-пюре и большой порцией риса карри, щедро политой соусом с кусочками мяса.

— О, добавка! — икнув, произнесла Усаги, протягивая руки к тележке, и Юичиро, натянуто улыбаясь, забрал поднос с пустыми тарелками и поставил перед девушкой еще одну порцию обеда.

— Может, хватит уже, а? — не выдержала Рей, глядя на то, с каким аппетитом Цукино принялась за суп, с шумом прихлебывая жижу.

Усаги даже не обратила на нее внимания, продолжая поглощать новую порцию изысканных яств, и Хино лишь раздраженно вздохнула, проведя рукой по волосам. Юичиро положил руку на ее плечо и чуть заметно сжал в знак ободрения. Девушка напряглась, но руку не сбросила. Впрочем, Кумада, почувствовав нервозность Рей, сам поспешно убрал конечность.

Тем временем Луна и Артемис вышли на середину комнаты и замерли в нерешительности. Сейчас им предстояло во второй раз после пробуждения обратиться в людей, и они немного переживали по этому поводу. Впрочем, эти чувства были не столь сильны, как тревога за судьбу Усаги.

— Дверь закрыта? — спросила кошка, и Юичиро нервно кивнул. Для него это было уже слишком. Сначала он узнал, что его любимая девушка и ее подруги — воины, защищающие Токио от темных сил, потом услышал, как разговаривают коты… Теперь эти же животные явно что-то задумали. Кумада сел на пол, поджав под себя ноги и выжидающе уставился на Луну и Артемиса.

— Ты готов? — тихо спросила жрица, и кот кивнул:

— Только если ты готова.

И, не сговариваясь, животные подпрыгнули в воздух, исчезая в вихре разноцветных искр. Тела их замерцали, растворяясь и являя два силуэта — мужской и женский. Девушки застыли, не в силах оторвать взгляда от завораживающего зрелища. Юичиро, подобно им, не мог выловить и слова, пребывая в неописуемом восторге.

Но вот искры исчезли, и все увидели Луну и Артемиса такими, какими они были во времена Серебряного Тысячелетия — мужчину и женщину лет двадцати восьми — тридцати. Впрочем, жрица казалась моложе своих лет, отличаясь стройностью фигуры и нежным овалом лица, нетронутого морщинами. Волосы цвета воронова крыла густыми локонами ниспадали едва ли не до колен. Артемис же являл собой образец причудливого сочетания зрелости и некого юношеского задора. Трудно было представить, что во времена Серебряного Тысячелетия он не давал спуску своим подопечным, оставаясь при этом мягким и справедливым, простым и честным. Волосы цвета первого снега, лукавые глаза, сверкающие на улыбчивом лице — таким Минако и запомнила Артемиса во сне. И вот он наяву — здесь, перед ними.

— Жезл! Где Жезл? — таковы были первые слова Луны. Оно и понятно — именно ради возложенной на их с Артемисом миссии им пришлось вновь стать людьми.

Артефакт нашелся небрежно лежащим на прикроватном столике, точно какая-то дешевая игрушка. Как и ожидалось, Усаги и бровью не повела, когда коты на ее глазах превратились в людей, а уж когда Луна забрала Жезл, и вовсе не подняла глаз от порции карри. Но когда Мако и Рей по просьбе жрицы помогли поднять Цукино с кровати и вывести на середину комнаты, девушка начала протестовать:

— Эй! Пустите…

Отбивалась она довольно вяло, но зато решила пустить в ход зубы, за что получила от укушенной Хино увесистый подзатыльник.

— Полегче, свинка, — произнесла Рей, морщась от боли в укушенном предплечье. — А то, того гляди, твои зубы познакомятся с моим кулаком.

Угрозы Хино сработали, несмотря на то, что сама мико вряд ли бы причинила Усаги вред. Она хоть и насмехалась над Цукино, но все равно любила блондинку с оданго со всеми ее достоинствами и недостатками.

Итак, когда присмиревшую Усаги, едва держащуюся на ногах, вывели в центр комнаты, Луна и Артемис, став бок о бок, крепко взялись в четыре руки за Жезл и подняли его, направив точно в грудь пораженной Чревоугодием воительницы.

— Очищающая сила Луны, помоги! — хором произнесли они, и поток света вырвался из вершины золотого полумесяца. Он был не таким сильным, как в случае Сейлор Мун, но артефакт все же работал. Луна, прикрыв глаза, позволила своей магии перетекать в Жезл; Артемис, практически интуитивно, почувствовал то же самое. Поток серебряного сияния стал сильнее; вокруг жрецов образовался вихревой столб выделяемой энергии. Наконец, целебный свет полностью поглотил Усаги, и та, выкрикнув заветное слово «Очищение», повисла в руках подруг. Она полностью освободилась от оков греха, и девушки тут же переложили Цукино на постель в ожидании ее пробуждения.

Жрецы опустили Жезл и устало улыбнулись друг другу.

— А говорили, что будет трудно, — произнес Артемис, хмыкнув. — Королева пророчила нам проблемы.

Луна покачала головой:

— Кто знает, что она имела ввиду. Но, как бы то ни было, Усаги спасена, и нам пора принять прежний облик, — сказав это, девушка, не дожидаясь, подпрыгнула, прикрыв глаза и сконцентрировавшись. На пол она приземлилась все еще человеком.

— А вот и обещанные проблемы, — прокомментировала Минако, почесав переносицу.

Луна прикусила губу и взглянула на сияющего Артемиса:

— Попробуй ты.

Мужчина удивленно вскинул брови, заведомо зная, что ничего не удастся, но выполнил просьбу. И снова не сработало.

Жрица нахмурилась:

— Это плохо. И долго нам придется носить этот облик?

— Лично я всем доволен, — произнес Артемис, с наслаждением шевеля пальцами.

— Учти: спать на моей кровати ты больше не будешь, — Минако, смеясь, пригрозила ему пальчиком и соскочила с кровати, дабы обнять своего верного друга. — Кстати говоря, — произнесла она, отстранившись, — меня смущает твой костюм.

— А что не так? — удивился белый жрец, осматривая свое облачение.

— У тебя вырез аккурат в районе пупка — вот что, — хихикнула она. — Это… э-э-э… весьма экстравагантно, не находишь?

— Да и Луна тоже, — заметила Мако, критически разглядывая платье из желтого и черного шелка. — Вот что: я дам тебе свою одежду — у нас примерно один размер — чтобы ты не выделялась. А потом купим новую. Рей любит ходит по магазинам. Верно ведь, Рей?

Та кивнула.

— А я, — воодушевившись, встрял Юичиро, — дам одежду для Артемиса. А заодно забронирую для них номер, чтобы не возникло вопросов.

— Ты просто чудо! — воскликнула Минако, подскакивая к Юичиро. Хино, увидев это, нахмурилась; а когда Айно, взяв ничего не понимающего парня под локоток и отвела подальше, что-то шепча ему с лукавым видом на ухо, и вовсе почувствовала прилив ревности.

— Вот не пойму: что им не нравится в моей одежде? — продолжал бормотать Артемис, крутясь перед зеркалом. — Эх, все-таки в кошачьем облике об этом не приходилось задумываться. Нелегко быть человеком…

Через минут и его, и Юичиро вытолкали из комнаты, дабы Луна смогла спокойно переодеться. Пока Артемис в ожидании другой одежды томился в соседнем номере, Юичиро не только успел сбегать в коттедж за одеждой для нового друга, но и забронировать для него и Луны номер.

— Для новобрачных, — объявил он, звякнув брелоком и переглянулся с безмятежно улыбающейся Минако. Рей, поймав этот взгляд, мигом все поняла и прыснула в кулак.

— Для кого, простите? — тоном, не выражающим ничего хорошего, спросила Луна, сверля Юичиро мрачным взглядом.

— Других номеров просто не было, — начал выкручиваться Кумада. — Видите ли, сейчас начало сезона…

— А меня все устраивает! — заявил Артемис и, подойдя к жрице, положил ей руки на плечи. — Раз уж так совпало, этим грех не воспользоваться. Да, моя дорогая жена?

— Да ну тебя! — махнула рукой Луна и, подойдя к Юичиро, выхватила из его пальцев ключ. — Спать будешь на диване, учти! — обернулась она к широко улыбающемуся Артемису.

Наблюдая за столь умилительной и в то же время комичной ситуацией, Минако толкнула Рей в бок и хихикнула:

— И впрямь как молодожены после ссоры!.. — и девушки прыснули от смеха.

— Что-то Усаги долго не приходит в себя, — встревоженно произнесла Ами, привлекая всеобщее внимание. — Может, что-то пошло не так?

Артемис, услышав это, склонился над Цукино, изучая ее черты. Вдруг девушка застонала и, что-то пробормотав, перевернулась на другой бок, счастливо вздохнув.

— Она же спит! — поразилась Мако. — Ну надо же!

Минако тоже подошла к кровати, где счастливо посапывала Усаги, и сказала с легкой полуулыбкой:

— А что? Все сходится! Есть же поговорка: «После сытного обеда по закону Пифагора полагается вздремнуть». А она умяла почти две порции обеда, если не считать содержимого двух мини-баров.

— Вообще-то, по закону Архимеда, — поправила Айно Ами, на что Минако просто отмахнулась.

— Пусть спит, — Рей накинула на Усаги покрывало, и все на цыпочках покинули номер, переместившись в соседний, дабы самим передохнуть и собраться с мыслями.

Луна и Артемис отправились в свой номер. Едва открыв дверь, жрица пулей влетела в помещение и остановилась у окна, нервно перебирая в пальцах брелок с ключами. Мужчина аккуратно прикрыл дверь и приблизился к Луне. В толстовке и джинсах Макото она выглядела настоящим сорванцом. Волосы жрица убрала в толстую косу, чтобы не мешались.

— Я не понимаю причину твоей нервозности, — мягко произнес Артемис, положив руки на бедра. Он не решался прикасаться к девушке. — Тебе уже давно известно о моих намерениях поухаживать за тобой. Так в чем же проблема? Теперь мы люди, нам не ничего не мешает.

Луна обернулась к нему, пронзив мужчину взглядом голубых глаз:

— Мешает. Я не хочу, чтобы наша дружба становилась чем-то большим, понимаешь?

— Но почему?

— Оттого, что у меня нет выбора. Мы здесь единственные представители планеты Мау, мужчина и женщина. Поэтому само собой разумеется, что мы должны быть вместе. И отсутствие альтернативы меня удручает, — с полной откровенностью высказалась жрица.

Артемис отшатнулся, словно от пощечины:

— Я настолько противен тебе?

— Нет, что ты! — яростно замахала головой Луна. — Ты очень замечательный, правда, но я не могу так. Это словно противоречит моей природе.

— Все понятно, — вздохнул белый жрец и опустился на кровать, обхватив голову руками. Девушке даже стало его немного жаль. Она-то знала, что Артемис давно в нее влюблен, а эти ее слова лишь усугубили его душевную боль.

Смягчившись, она села рядом и взяла его ладони в свои.

— Артемис… — неловко начала она, но тут жрец поднял глаза, в которых не было и грамма грусти, и спросил, проницательно глядя на визави:

— Но хоть легенду о молодоженах ты можешь поддержать? Или сходить на свидание тоже выше твоих сил?

Луна покачала головой, и Артемис немного воспрял духом.

— Тогда, самое время прогуляться. Не находишь?

В ответ жрица лишь мягко улыбнулась, поднимаясь с места, а мужчина подумал, собирая все терпение в кулак: «Я обязательно завоюю ее. Что бы Луна ни говорила».

— Я по-прежнему жду сюрприза. Долго еще? — Рей, чьи глаза были завязаны белым платком, крепче вцепилась в руку Юичиро. Он явился к ней в номер поздним вечером и пригласил на очередное свидание, посулив некий сюрприз. Заинтригованная, Хино тут же согласилась; и теперь, лишенная зрения, покорно следовала за Кумада.

— Еще немного, — пообещал молодой мужчина. Раздался скрип открываемой двери, и Юичиро, обхватив Рей за плечи, подтолкнул ее внутрь помещения, после чего снял повязку.

Хино, поморгав, с удивлением оглянулась по сторонам. Они находились в самом центре пустого танцевального зала, между стен которого от малейшего звука прокатывалось гулкое эхо. Под потолком крутился диско шар, отбрасывая серебристые блики на пол и стены.

— Это и есть твой сюрприз? — осведомилась девушка, сделав несколько шагов вперед.

— Да, мисс Рей, — обогнув ее, Юичиро поднялся на сцену и, вставив какой-то диск, включил проигрыватель.

Я чувствую себя снова так, словно это наша первая ночь вместе… — раздался из колонок хриплый голос Брайана Адамса, и Рей невольно вздрогнула, застыв в нерешительности. Юичиро, изнывая внутри от страха быть отвергнутым, подошел ближе и протянул руку.

— Потанцуем?

Кивнув, Хино приняла предложение, и Кумада, осторожно положив руку на талию девушки, закружив ее в медленном танце. Сначала движения их были резкими и неловкими, точно вызванными неловкостью и смущением, но затем Рей, поборов не свойственную ей робость, придвинулась ближе к Юичиро. Слова Минако о ее подноготной не давали ей покоя. Так уж ли оно на самом деле?

— Почему ты не ушел, когда была возможность? Не испугался, рисковал жизнью? И после помогал, злоупотребляя своим положением? — негромко спросила Рей, высказав мучающий ее вопрос.

— Ради любимого человека и не такое сделаешь, — ответил Юичиро, касаясь губами гладких и блестящих волос Хино.

Но девушка не унималась. Она хотела, наконец, расставить все точки над «и».

— Но ведь я смотрела на тебя свысока. И метлой, случалось, ты от меня получал… — с ноткой раскаяния произнесла Рей, с грустной улыбкой вспоминая моменты погони с метлой наперевес.

— Вы не знаете цену истинной любви, мисс Рей, — неожиданно ответил Кумада, и Рей отпрянула, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Вы закрылись, боясь, что ваше сердце кто-нибудь ранит…

— Чепуха! — тут же вспылила Хино, вспомнив, опять же, Минако. Она говорила то же самое, но несколько иначе, другими словами.

Впрочем, Юичиро не обиделся, лишь молча притянул ее обратно к себе и обнял. И куда только делась его былая робость? Возможно, родные стены придавали ему уверенности; или же атмосфера, царящая вокруг. Он касался пальцами шелковистых прядей волос Рей, перебирая их, подобно струнам редкого инструмента.

Хино, вздохнув, положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Они больше не танцевали — скорее, стояли на месте, обнявшись; но, похоже, это никого не волновало. Напряжение, копившееся в Рей столько лет, постепенно покидало ее, растворяясь в плывущей, обволакивающей мелодии и хриплом голосе исполнителя. Только музыка и Юичиро рядом — такой верный и надежный. И как она раньше могла недооценивать его? Теперь все обязательно изменится…

С каждой секундой, проведенной вот так, в крепких мужских объятиях, Рей все больше и больше проникалась осознанием того, что она кому-то нужна — вся, без остатка, со своими многочисленными недостатками, вспыльчивостью и грубостью. Ее любят! Даже с грузом долга Сейлор воина. И как это можно не замечать? Ведь это воистину не имеет своей цены.

Так удивительно хорошо в этот момент!

Юичиро чуть отстранился, и Рей, удивленно заморгав, непонимающе уставилась на него. Кумада, легонько проведя пальцами по щеке Хино, наклонился и совсем неощутимо коснулся ее губ — невесомо, словно крылом бабочки.

Миг — и внутри Хино вспыхнуло настоящее пламя, искрами отражаясь в глазах. Губы горели, по телу жидким огнем бежала кровь, подгоняемая рвущимся наружу сердцем. Тихо охнув, Рей порывисто обняла Юичиро, уткнувшись лбом в его плечо и закусив губу. Ей не верилось, что все это происходит именно с ней. Что именно она сейчас тает в объятиях того самого парня, которого столько времени считала неудачником.

Пожалуйста, прости меня, но я не могу не любить тебя… — прозвучало напоследок, и Рей с Юичиро невольно подумали, что свидание удалось.

В поезд, идущий в Токио, село гораздо больше людей, чем уехало. Пятеро девушек, Луна, Артемис и, конечно же, Юичиро, который на словах решил вернуться к обязанностям ученика священника, а на деле — чтобы быть поближе к Рей, с которой у них теперь была полнейшая гармония. Конечно, она могла назвать его дураком, идиотом, фыркнуть или отвесить Кумада легкий подзатыльник, но потом неизменно подслащивала пилюлю объятием или быстрым поцелуем в щеку.

Между Луной и Артемисом по-прежнему чувствовалось некое напряжение, хотя они старались вести себя в компании друг друга с легкой непринужденностью. И никто, кроме Минако, не мог заподозрить, что в теплые отношения лунных жрецов закрался разлад. За всю дорогу домой они едва перекинулись парой-тройкой фраз; но Артемис, несмотря на это, выглядел весьма довольным. Луна-таки разрешила ему прошлой ночью лечь в нормальную кровать, но проспали они на пионерском расстоянии и в одежде. Впрочем, даже лежа на самом краешке кровати, Артемис был доволен, хоть и не мог уснуть. Спать с Луной бок о бок в облике котов — запросто, но в человеческом обличии это отчего-то давалось с трудом. Жрица тоже не могла уснуть; так они и пролежали в разных сторонах кровати в одной позе, боясь пошевелиться, до самого утра.

Усаги, проснувшись, долго сокрушалась по поводу того, что так глупо попалась на крючок первородного греха, и что друзьям пришлось рисковать ради ее спасения; но, как бы то ни было, о съеденном она не сожалела, так как все это и впрямь было очень вкусно. Волнение вызывало другое: как теперь все это скажется на ее фигуре? Оставалось лишь надеяться, что Очищение справилось и с этим досадным последствием.

Минако вернулась домой одна. Артемис выказал желание проводить Луну до дома Мако — теперь ей предстояло жить там, ибо семейство Цукино вряд ли бы оценило подобный расклад в пополнении состава семьи, — и Айно не нашла повода для отказа.

Войдя в фойе, девушка первым делом двинулась к почтовому ящику, дабы проверить, не пришли ли какие-нибудь счета за время ее отсутствия. Корреспонденция и впрямь имелась, хоть и не имела никакого отношения к оплате услуг. Минако вытащила из почтового ящика конверт из плотной белой бумаги, на котором не было написано адреса отправителя. Повертев его в руках, Айно положила его в сумочку, решив разобраться с ним позже.

Впрочем, любопытство ее разыгралось с новой силой, когда девушка переступила порог квартиры. Заинтригованная и немного взволнованная, Минако надорвала конверт и вытащила оттуда деловые бумаги, заверенные множеством подписей и печатей. Всюду стояли ее фамилия и инициалы; пустовало лишь место для росписи.

Минако судорожно пролистала бумаги. Нет, ошибки быть не могло. Это были документы, подтверждающие ее право на владение клубом Moonlight Paradise. Оставалось лишь поставить росписи, чтобы стать полноправной хозяйкой заведения. Ошалело уставившись на внезапно свалившиеся на голову обязанности в виде документов, Айно озадачено потерла виски, а затем вновь покрутила в руках конверт, пытаясь найти в нем ответы на рой вопросов в голове. В нем, судя по ощущениям, явно было что-то еще, и когда Минако вытряхнула содержимое конверта на пол, на коврик плавно спланировала карта. Червовый туз.

Комментарий к 39. Оранжевый кристалл: Чревоугодие Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Выстрел в сердце.

И твоя вина, дорогая, в том, что

Ты портишь любви репутацию.

====== 40. Личный кошмар Усаги ======

I donʼt know how I got this way

Iʼll never be alright

So Iʼm breaking the habit

Iʼm breaking the habit

Iʼm breaking the habit

Tonight…

Linkin Park — Breaking the Habit

Выходные!.. Любимое слово большинства людей на этой планете. Дни, когда можно привести себя в порядок, передохнуть от тяжкого груза будней и сделать что-нибудь полезное для души и тела. Но главное, конечно, выспаться. Возможно, не всегда выходит так, как планировалось, но сама мысль о том, что в выходные можно подольше понежиться в кроватке, греет не хуже солнца в пригожий летний день. А уж когда за окном бушует непогода, то радость от этого осознания возрастает в несколько раз.

Что-что, а сладко поспать Усаги любила. В школьные годы эта слабость частенько создавала ей массу проблем, но сейчас все было иначе. Курсы по психологии, которые девушка посещала последние полгода, закончились совсем недавно, и теперь Цукино вновь была свободна, как весенний ветер. Правда, теперь она хотела записаться на занятия по кулинарии, но всячески оттягивала этот момент, сомневаясь в логике принятого решения. Усаги постоянно портила продукты и не могла на глаз отличить дрожжи от панировочных сухарей, не говоря уже о том, чтобы вникать в нюансы приготовления блюд сложнее уровня омлета.

Как бы то ни было, но неделя прошла, и на горизонте вновь замаячили выходные. Не изменяя себе, Усаги провалялась в постели довольно долго и открыла глаза, когда стрелка часов давно перевалила за полдень. Сладко потянувшись и зевнув, девушка улыбнулась, чувствуя, как по отдохнувшему телу растекается блаженная нега.

Не без сожаления поднявшись с кровати, Цукино проследовала в ванную комнату, где провела довольно много времени. Душ взбодрил ее, дал заряд сил на остаток дня. О да, на сегодня у Усаги было много планов. Хотелось сделать все и сразу: убраться в комнате, помочь матери на кухне, встретиться с подругами и, конечно же, почитать новую мангу о кибер-девочке Луге, которую она купила еще вчера. А такие порывы с девушкой случались довольно редко.

Воодушевленная планами на день грядущий Цукино, завернувшись в мягкое розовое полотенце, подошла к напольным весам. В свете последних событий она опасалась подходить к ним, дабы не расстраиваться. Но сегодня Усаги решила все же рискнуть. Итак, встав на весы и сжав одной рукой полотенце на груди, девушка с надеждой и любопытством взглянула на табло.

Тут же на весь дом раздался дикий и пронзительный вопль, переросший в протяжный, отчаянный вой. Не было ни одного человека, кто не услышал бы его. Даже Шинго — и тот расслышал крики сестры сквозь наушники.

Встревоженные отец, мать и младший брат помчались в ванную комнату — а вдруг случилось что-то серьезное, и Усаги нужна помощь? Влетев в помещение, Цукино замерли, с недоумением и легкой долей раздражения глядя на девушку. Она сидела на полу и размазывала по щекам слезы, шумно шмыгая носом. Усаги ревела белугой, не замечая, что в комнате она уже не одна.

— Что случилось? — Икуко подошла к дочери и присела рядом, коснувшись ладонью ее спины.

— Я… Я… — Усаги заикалась, захлебываясь в рыданиях.

— Что-то болит? — встревоженно проговорила женщина.

— Нет, — шмыгнула носом Цукино и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Тогда что? — отец засунул в рот остатки тоста с джемом, который по рассеянности прихватил с собой.

— Я… поправилась. На три килограмма! — выдавила, наконец, Усаги и заревела пуще прежнего.

— О-о-о… — простонали остальные члены семьи, закатив глаза. Икуко, подняв с пола поварешку, рассеяно вытерла ее о передник и переглянулась с мужем, покачав головой. Подобные истерики их дочь закатывала и раньше, когда только-только перешла в старшую школу; но вот уже несколько лет Усаги не жаловалась на лишний вес. И тут на тебе!

Поняв свое бессилие в этой проблеме, чета Цукино вышла из ванной комнаты, решив вернуться к прерванным делам; а Шинго остался. Прислонившись плечом к дверному косяку, он насмешливо наблюдал за развернувшейся перед ним трагедией. Цукино уже предвкушал исход — подростку нравилось дразнить и подначивать тонкослезую сестрицу. И он никак не мог упустить шанса подействовать ей на нервы еще раз.

— Хватит реветь, бегемотиха! — протянул он, подкрепив свои слова смешком. — Поднимайся! Или ты стала настолько толстой, что не можешь встать?

Усаги бросила на него уничтожающий взгляд, но не ответила, продолжая предаваться своему горю.

— Ой-ой! Еще немного, и придется расширять дверные проемы, чтобы ты могла перемещаться по дому. Усаги, три на четыре, не пролазит ни в одну дверь, ха-ха-ха! Или, на худой конец, будешь проходить боком…

— Заткнись! — вскинулась вдруг девушка, и Шинго мысленно потер руки: он был на правильном пути.

— Бегемотиха! Бегемотиха! — продолжал дразниться младший брат, и Усаги, наконец, не выдержала. Схватив с полки бутылку шампуня, она ловко запустила ею в Шинго. Тот, правда, не стал дожидаться, пока увесистая тара попадет ему в голову, и быстро скрылся за дверью.

Всхлипнув, девушка медленно поднялась с пола и, пригладив волосы, обреченно поплелась к себе в комнату. Там, плюхнувшись на незастеленную кровать, она взяла в руки телефон, дрожащими пальцами набрала номер и, вдохнув поглубже, произнесла:

— Привет, Мако. Нет, у меня не все хорошо, это ты точно подметила. Да, надо встретиться. Срочно! Позови других, хорошо? У меня серьезные проблемы. Потом скажу, какие. Да, спасибо, — Усаги сбросила вызов и со стоном закрыла лицо руками.

«Три килограмма. О, небо! Это не просто серьезные проблемы, эта беда космических масштабов!.. — подумала девушка и невольно представила, как она будет выглядеть в ближайшем будущем — тучная, неповоротливая, с круглым лицом и заплывшими от жира глазами-щелками… Кошмар! Да уж, с такой фигурой от демонов не побегаешь! — Надеюсь, девочки что-нибудь придумают», — решила Усаги и принялась собираться, от всей души надеясь, что без проблем влезет в любимые джинсы.

О других планах на день она уже и не думала.

Усаги чувствовала себя глубоко несчастной, наблюдая за тем, как ее подруги уплетают за обе щеки дайфуку с клубникой, киви и шоколадом, которые Мако испекла аккурат к приходу гостей. Цукино смотрела на жующих девушек с тоской обездоленной сиротки, которой для счастья только и нужно, что кусочек хлеба, но в то же время не решалась прикасаться к пирожным, судорожно сглатывая слюну. Да, в любое другое время она бы умяла добрую половину этих восхитительных сладостей, но мысли о лишних трех килограммах удерживали Усаги от грехопадения.

Подруги уже знали о проблеме Цукино и, к неудовольствию и явной ее досаде, не пытались даже проявить солидарность. Напротив, они с удовольствием продолжали поглощать дайфуку, нахваливая кулинарное мастерство хозяйки квартиры. Даже Луна — предательница! — не без удовольствия вкушала пирожные Мако.

Наконец, Усаги решила, что самое время снова вернуться к насущной проблеме — ее лишнему весу, и произнесла, привлекая внимание окружающих:

— После слов Шинго я и впрямь начинаю чувствовать себя бегемотихой. Наверное, это все сила внушения. Как думаете? И что мне делать? — девушка, нервничая, принялась накручивать на пальцы пряди волос, бросая на подруг настороженные взгляды.

— Значит, есть все-таки в мире справедливость, раз тебе аукнулось твое обжорство, — ответила Рей, демонстративно запихивая в рот остатки пирожного и потянулась за следующим. — Иначе быть тебе в моих глазах ведьмой до конца дней своих.

— Но я же не виновата! — вскричала Усаги, и на глазах ее вновь выступили слезы.

— А мы говорили тебе, чтобы ты не трогала тот тортик? Чревоугодие нарочно искушало тебя! — вмешалась Луна, бросив на Цукино строгий взгляд из-под насупленных бровей.

— Ну не убивать меня из-за этого, в самом деле! — вскинулась девушка, отчаянно защищаясь от иронических нападок окружающих. — Вот уж спасибо, поддержали! Тоже мне подруги! А ты, Рей, вообще… Злюка! — сказав это, Усаги демонстративно отвернулась от Хино, поджав губы. Она была готова разреветься в любую секунду, но всячески сдерживала себя, пусть даже обида была сильнее чувства самоконтроля.

Макото, увидев, что ситуация неожиданным образом обострилась, решила вмешаться, дабы не создавать конфликт на ровном месте:

— Не нужно ругаться, девочки! Все твои проблемы, Усаги, решается довольно просто — диетой и физическими упражнениями.

— Что? — от этих слов Цукино заметно побледнела, и на лбу у нее выступил холодный пот.

— Точно! — Минако, казалось, была в полном восторге от предложения Мако. — Неделька в спортзале — и ты без проблем сбросишь лишний вес. Поверь мне!

— А можно как-нибудь иначе? — начала юлить Усаги, поняв, что попалась в западню. — Ну, таблетки какие-нибудь…

— Забудь! — оборвала ее Ами. — Как медик говорю, что все эти чаи и таблетки — сплошной обман и мошенничество, да и стоят бессовестно дорого. Девочки правы: тебе лучше сбросить вес в тренажерном зале.

Цукино надулась, мысленно пожелав провалиться себе сквозь землю. Она уже ругала себя за то, что решила спросить совета у подруг. Уж что-то, а физические нагрузки Усаги просто ненавидела.

— Как насчет завтра? — тут же спросила Макото, бросив выразительный взгляд в сторону Цукино, что сосредоточенно ковыряла ногтем маленькую дырочку в обивке дивана. — Как раз воскресенье, все свободны. Верно, девочки?

Все кивнули.

— Ну, не знаю… — вновь начала увиливать Усаги. — А вдруг что-то изменится? Вообще, я собиралась убраться в квартире…

— Часов в девять, — начала планировать Минако, не слушая бессвязный лепет Цукино. Последняя уже не знала, какую уважительную причину ей стоит придумать, дабы избежать похода в тренажерный зал. — Кстати, заниматься обязательно надо на голодный желудок. Запомни!

— И да, мы зайдем за тобой, — пообещала Мако. — Так что не думай проспать или притвориться, что ты уехала.

— А еще лично проследим, чтобы на тренировке ты не отлынивала, — закончила Минако, торжествующе взглянув на Цукино.

Усаги нервно пожевала губу, переводя взгляд с Ами на Рей и обратно. Она от всей души надеялась встретить в их лице защиту и поддержку против маниакального настроя Кино и Айно, но они явно были на стороне фанаток здорового образа жизни. Тяжко вздохнув, Цукино потянулась к блюду с дайфуку и, схватив пирожное, запихнула его едва ли не целиком в рот.

— Что ты делаешь? — изумилась Луна. — Ты же только что жаловалась на лишние килограммы!

— Раз уж мне предстоит завтра пытка, — тут же ответила девушка, прожевав, — то лучше подсластить жизнь себе уже сейчас. К тому же, мне не для кого быть стройной и красивой, — тут она снова тяжко вздохнула. — Что толку, если Мамору все равно на меня плевать? — сказав это, Усаги с чистой совестью потянулась за следующим дайфуку, с наслаждением откусив кусочек.

Девушки переглянулись, но ничего не сказали. В конце концов, проблема лишнего веса и испорченной фигуры — не их забота. Да и отговорить упрямую Цукино, раз уж она что-то вбила себе в голову, было не так-то просто. Легче просто смириться.

Это его последний шанс. Последний шанс. Он был готов на все, дабы оправдать доверие Берилл. Или его побуждениями двигала банальная жажда жизни? Или, может, все вместе взятое? Ведь если он и впрямь разочарует королеву, можно смело прощаться с жизнью. А это явно не входило в планы.

Джедайт широким размашистым шагом прошел по коридору, щелчками пальцев зажигая перед собой лампы дневного света. Войдя в небольшое помещение в конце коридора, он закрыл за собой дверь и оперся обеими руками о стол, глядя невидящим взглядом на разложенные перед ним бумаги. Долго, очень долго Джедайт вынашивал в себе идею этого проекта, думал об его основной идее. И вот, свершилось. Лорд нашел идеальное место, где люди выделяли максимум энергии, и где со стопроцентной уверенностью никак не могла объявиться Сейлор Мун, не блистающая физической силой и ловкостью.

Местом этим был фитнес центр, куда мог придти любой желающий, дабы избавиться от недостатков фигуры или, наоборот, улучшить то, что и так находилось в полном порядке. Благодаря собственноручно изобретенным фильтрам-поглотителям, Джедайт ежедневно собирал необыкновенный, воистину фантастический урожай человеческой энергии.

Единственными людьми в этом заведении были сами посетители. За тренировками потенциальных носителей следили специально созданные лордом демоны — хмурого вида атлеты, безжалостные, как сама судьба. Под их неусыпным контролем люди не только теряли вес, но и, порой, сознание — такие непосильные нагрузки возлагали на них тренеры из самых глубин преисподней. После одного занятия клиенты с трудом добирались домой, поминая крепким словцом как тренеров, так и самих себя, решившихся зайти именно в этот фитнес центр. Однако результаты таких тренировок превосходили даже самые смелые ожидания — даже за одно занятие можно было сбросить несколько лишних килограммов. Еще бы, учитывая объемы выделяемой посетителями энергии.

Итак, в большинстве своем все были довольны — и похудевшие клиенты, и сам Джедайт, выкачавший за последние две недели едва ли не столько энергии, сколько он собрал за последние полгода. Игра явно стоила свеч. И как он раньше не додумался о таком раскладе? Можно было бы избежать стольких ошибок!

Утром, ровно в восемь часов, Мако и Минако уже стояли на пороге дома Цукино — бодрые, в приподнятом настроении, готовые к новым свершениям. Дверь им открыла миссис Цукино — несмотря на столь ранний час, она уже по уши увязла в домашних хлопотах.

Поприветствовав мать подруги, Макото задала вопрос, заранее зная, какой ответ на него получит:

— Усаги спит?

— Как и всегда. А в чем, собственно говоря, дело? — Икуко выглядела на редкость озадаченной — не каждый день к ее дочери в такую рань приходят гости.

— Так я и думала, — закатив глаза, произнесла Минако, потуже затянув на затылке «конский хвост». — Что ж, придется будить.

— Что? — не веря своим ушам, переспросила миссис Цукино. — Зачем?

— Мы еще вчера договаривались, что утром зайдем за Усаги, — пояснила Мако, — чтобы пойти в фитнес центр.

Икуко показалось, что она ослышалась. Ее дочь и в таком месте?! Мир перевернулся. Но это все же приятные новости.

— Что ж… — протянула миссис Цукино, с рассеянным видом почесав переносицу, — можете подняться наверх и попытаться разбудить ее. Если получится.

— Не переживайте! — беззаботно махнула рукой Айно, поднимаясь по ступенькам. — Мы мигом приведем ее в чувство!..

Как и следовало ожидать, «мигом» растянулось на долгих полчаса; хотя, как призналась Кино, это был рекорд. Усаги не только удалось поднять с постели и заставить одеться, но и, как бы забавно это ни звучало, разбудить, потому что Цукино, судорожно зевая, то и дело норовила закрыть глаза и вернуться в постель.

Тяжело вздыхая, точно пытаясь надавить на совесть Минако и Макото, она плелась за подругами, то и дело поправляя за спиной розовый рюкзачок. Усаги пыталась убедить себя, что все это пойдет ей во благо, что от занятий спортом еще никто не умирал… наверное.

Однако, когда компания подошла к дверям ближайшего фитнес центра, их ждал неприятный сюрприз.

— Закрыто по техническим причинам, — прочла Кино надпись на табличке по ту сторону стеклянной двери и нахмурилась. — Ну и ну.

— Отлично! — воссияла Усаги, увидев свет надежды в конце тоннеля безнадеги. — Значит, можно идти домой, раз тренировка отменяется? Да?

— Даже не думай! — строго одернула ее Минако. — Можно подумать, это был единственный фитнес центр во всем Токио. Не повезло здесь — значит, попробуем найти другое место. Пошли.

— Я слышала, что неподалеку как раз открылся новый тренажерный зал «Белая лилия», — сообщила Мако, поправляя на плече объемную спортивную сумку. — Предлагаю сходить туда.

— Почему бы и нет? — ответила Айно, пожав плечами, и двинулась следом за Кино. Усаги, в свою очередь, не оставалось ничего другого, как продолжить плестись за ними. Лучик надежды на освобождение, мигнув, погас.

Новый фитнес центр, обшитый снаружи зеркальным стеклом, встретил их цветной вывеской, что мигала голубым, белым и зеленым цветами. Мотивирующая надпись, расположенная ниже, гласила: «Максимум энергии — максимум результата».

— Что ж, посмотрим, — изрекла Кино и, толкнув двери, первой вошла в просторный светлый холл, сияющий чистотой. Уже с порога здесь чувствовалась особая атмосфера, придающая бодрости и выносливости потенциальным клиентам. На стенах висели мотивирующие плакаты с изображением подтянутых красавцев и фигуристых моделей, которые, судя по всему, не знали, что такое лишние килограммы.

Хозяин заведения, увидев, кто к нему пожаловал, выругался и поспешно отвернулся, скрывая лицо. Он быстро метнулся в подсобное помещение за стойкой регистрации, скрежеща зубами от плохо скрываемого раздражения. Эти девушки… да, он узнал их! Как можно не узнать тех, с чьим появлением в его жизни начинаются проблемы грандиозного масштаба?!

«Сейлоры… — подумал Джедайт, нервно проводя ладонью по вьющимся светлым волосам. — Это плохо. Очень и очень плохо. Они могут все испортить… Что же делать?»

Лорд, изрядно нервничая, осторожно выглянул из-за двери. У стойки уже никого не было видно — значит, девушки ушли на тренировку. Насколько он заметил, их было трое, и Макото среди них. Что ж, при правильном подходе можно попытаться избежать серьезных неприятностей.

Увидев двух тренеров, проходящих мимо, Джедайт сделал им знак подойти и, нервно озираясь по сторонам, быстро проговорил:

— Совсем недавно сюда пришли три девушки — две блондинки и одна шатенка. Высушите их до последней капельки энергии, уморите. Делайте все, что считаете нужным, но живыми отсюда они выйти не должны.

Молодчики, выслушав приказ хозяина, угрюмо кивнули и двинулись по направлению к тренировочным залам, высматривая тех, кто подходил бы под описание, данное повелителем иллюзий. Сам же Джедайт, надев солнцезащитные очки, скрывающие половину лица, двинулся по направлению к своему кабинету, дабы понаблюдать за всем происходящим через камеры наблюдения.

А девушки тем временем не только успели приобрести для себя и Усаги абонемент на неделю, но и переодеться в спортивную форму. Войдя в один из залов, Минако обвела помещение критическим взглядом, пытаясь решить, с чего бы начать. В глаза ей бросилась беговая дорожка, и тут же лицо девушки озарила улыбка, полная удовлетворения.

— Усаги, ты первая, — сообщила она, указывая на тренажер, и Цукино не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться и с мученическим видом направиться в ту сторону.

— Я всегда знала, что ты недолюбливаешь меня, — проговорила она, бросив выразительный взгляд на Айно, но та лишь весело хмыкнула:

— Ну да, ну да. Вперед! — и мотнула головой в сторону беговой дорожки.

Усаги не без опаски встала на ленту тренажера, и Мако собственноручно включила кнопку питания, выставив оптимальную, по ее мнению, скорость. Беговое полотно дернулось, и Цукино, потеряв равновесие, шлепнулась на ленту и соскользнула вниз.

— А-а-а! Больно! — захныкала она, размазывая по щекам выступившие слезы. Минако с укоризной взглянула на Кино, и та лишь виновато развела руками — мол, что тут поделаешь, бывает.

— Ладно-ладно, давай по-другому, — проговорила Айно, снова оглядываясь в поисках другого оптимального решения. — Как насчет велотренажера?

Шмыгая носом, Усаги поднялась на ноги и не без сомнения уставилась на предмет обсуждения:

— Ты уверена, Минако?

— На все сто! — уверила ее девушка, и Цукино, отряхнув ладони, двинулась туда, осторожно усевшись на «железного коня».

В это время в зал вошло трое тренеров, подозрительно похожих друг на друга как комплекцией, так и манерой двигаться на полусогнутых. Мако, бросив взгляд на бугрящиеся мышцы, мощные «бычьи» шеи и маленькие, близко посаженные глаза, тут же окрестила новоприбывших «горами мышц».

— Тренироваться! — прорычал один из них, подталкивая Минако к беговой дорожке, и она пожав плечами, легко вспрыгнула на полотно и побежала легкой трусцой, следя за дыханием и выдержкой тела. То же самое проделала Кино, стараясь краем глаза следить за Усаги, к которой тоже подошел гориллообразный тренер.

Несмотря на то, что Цукино старательно крутила педали всего минуту, она уже успела вспотеть так, что можно было выкручивать. Ее тело, не привыкшее к нагрузкам подобного рода, протестовало против насилия над собой, но Усаги сделала над собой воистину колоссальное усилие, заставляя ноги двигаться, крутя педали. Тренер, стоящий у нее над душой, молчал — видимо, был доволен усердием клиентки, не подозревая о мыслях, дающих ей силы для дальнейших свершений.

«Если я не похудею, я стану уродиной, — размышляла Усаги, строя в голове своеобразную логическую цепочку. — На мне будет рваться одежда, и лицо мое станет круглым, как рисовая лепешка».

Подумав об этом, Цукино невольно ускорила движение, концентрируясь на силе ног. При этом она продолжала фантазировать о том, какие еще неприятности будут поджидать ее в случае фиаско. Усаги невольно представила себе картину ближайшего будущего: вот она создает Серебряный Кристалл и очищает Мамору от воздействия тьмы — счастье, радость, всеобщее ликование. Вот она бежит к любимому с распахнутыми объятиями, а он шарахается от нее в сторону и говорит с презрением:

— Ты толстая! Не подходи ко мне, уродина! Я не люблю таких… — и после этого уходит к стройной, точно ивовый прутик, Минако.

Представив это, Усаги едва не задохнулась от отчаяния — все это предстало четко и ясно, точно наяву, и не замедлило сказаться на скорости движений ног. Цукино в порыве чувств даже припала к рулю велотренажера, сжав зубы до скрежета.

«Сейлор Свинка, Сейлор Бегемот… Сейлор Свинка, Сейлор Бегемот… — точно мантру, повторяла Усаги, представляя, что именно так ее будут потом называть. — Интересно, а фуку растянется под мою фигуру или нет?»

— Живее, активнее! — подбадривал ее тренер, но все же Цукино уже приближалась к пределу своих сил и возможностей и, как бы она себя не подбадривала, что бы ни представляла, педали медленно, но верно замедляли движение. Наконец, когда стоящий рядом тренер отвлекся на работу своих коллег, Усаги тихо слезла с тренажера и, тихо поскуливая от ноющей боли в мышцах ног, на четвереньках выползла из зала. Заметив по соседству приоткрытую дверь, она быстро пробралась туда. Усаги, оказавшись в тесной каморке средь швабр и ведер, тут же принялась со стоном растирать одеревеневшие мышцы, пульсирующие тягучей ноющей болью.

— Чтобы я еще хоть раз появилась здесь? Да никогда! — просипела она, морщась от боли, но тут же отвлеклась от собственных проблем, услышав у самой двери тихий свистящий шепот:

— Осторожно! Смотрите, чтобы вас никто не заметил!

Цукино замерла, и сердце ее заколотилось быстро-быстро, точно у пойманного в силки зайца, и девушка невольно подумала, что если кто-нибудь вздумает заглянуть сюда, ей будет весьма неловко. Что тогда ответить? Что заблудилась в поисках уборной? Смешно! Однако, кем бы ни были люди за дверью, им явно не хотелось в данный момент инспектировать каморку со швабрами.

Рискуя, она пододвинулась чуть поближе с источнику света и увидела, как пара тренеров выносит из зала напротив человека в бессознательном состоянии. Голова его болталась, точно у тряпичной куклы, а лицо было бледным, точно вылепленным из воска. Усаги невольно прикусила костяшки пальцев, чтобы не выдать себя, когда снова услышала голос за дверью. Этот человек обращался к тренерам, и в тоне его слышались нервные нотки:

— Болваны! Я, конечно, рад, что вы проявляете должное усердие, но не до такой же степени! Что, если тело увидят другие клиенты? Проблем не оберешься! Хорошо хоть, что этот смертный не отдал концы. Вот что: вынесите его через задний вход и погрузите в машину. Как очнется — уедет домой и даже не вспомнит, что был здесь.

— Да, хозяин, — вразнобой ответили тренеры и двинулись по коридору, унося подальше о посторонних глаз перезанимавшегося клиента.

Цукино вытянула шею, чтобы увидеть собственными глазами подлеца, который с таким пренебрежением отнесся к несчастному, и когда тот повернул голову, являя четкий профиль в ореоле вьющихся золотистых волос, девушка едва сдержала крик, зажав рот обеими руками. Джедайт! Темный Лорд!

— Остались только Сейлор воины, — сообщил он кому-то, кого Усаги не могла увидеть из своего укрытия. — Что ж, закрывайте двери и вешайте знак «Закрыто». Больше клиентов нам не надо. Нам будет достаточно энергии девчонок.

Сказав это, Джедайт ушел, а Цукино еще некоторое время сидела в каморке, не в силах двинуться с места. Снова демоны, снова опасность! Неужели они обречены до конца своих дней точно магнитом притягивать к себе неприятности?! Если так, то Минако и Макото в беде. Надо срочно что-то предпринять!

Усаги решительно потянулась к Лунной броши, которую она, не изменяя привычке, никогда не снимала, и рывком сорвала ее со спортивной курточки. Вскинув руку вверх, Цукино четко произнесла привычное заклинание призыва:

— Лунная призма, дай мне силу!

Свет перевоплощения на миг осветил каморку до мельчайших деталей, прорвавшись сверкающе-белой полосой сквозь приоткрытую дверь, и на пороге тут же появилась Сейлор Мун — напряженная, точно струна, готовая сражаться до последнего и исполнять свой долг воина.

Тем временем Макото и Мина уже находились на последнем издыхании, отчаянно жалея, что сунулись именно в этот фитнес центр. Тренеры, возвышавшиеся над девушками, были безжалостны. После занятий на беговой дорожке, они заставили Кино и Айно качать пресс на гимнастической стенке ровно сто раз. Девушки не особо сопротивлялись, но такой подход к занятиям спортом их не особо радовал.

— Кстати, а где Усаги? — пропыхтела Минако, совершая очередную серию подъемов верхней части туловища. Несмотря на то, что Айно собиралась связать свою будущую профессию с физической культурой и спортом, ей совершенно не нравился подход к тренировке, предлагаемый этим фитнес центром. Она чувствовала себя как минимум рабом на галере, а не клиенткой солидного заведения.

Мако, повиснув на гимнастической стенке вниз головой, скользнула взглядом по полупустому залу, где были лишь они с Минако да три угрюмых тренера, и хмыкнула:

— Вот уж проныра! Только заметила, что на нее не смотрят, как тут же сделала ноги. Ну и кому тут нужно фигуру привести в форму? Ей или нам?

— Не отвлекайтесь! — тут же прикрикнули тренеры, покосившись на энергофильтры. Эти девчонки и впрямь выделяли немало энергии, при этом оставаясь относительно бодрыми. — Занимайтесь.

— Вот звери! — в сердцах произнесла Кино и принялась с большим усердием качать пресс, дабы поскорее закончить это внезапно свалившееся на них испытание. Вскоре их с Минако лица налились пунцовым от перенапряжения, и выполнять упражнения становилось с каждым разом все труднее и труднее. Силы по капле вытекали из их тел и впитывались энергофильтрами Джедайта. Ах, если бы девушки только знали, в чем причина их упадка сил…

Сделав положенные сто подъемов, Минако и Мако не без труда слезли с гимнастической стенки и, тяжело дыша, наклонились, чтобы перевести дух. Но не тут-то было. Тренеры с грозным видом надвинулись на девушек, и один из них буквально прорычал:

— Тренироваться!

— Извините, но на сегодня все, — отрезала Кино, выпрямляясь.

— У нас больше нет сил, — поддакнула Айно, отбрасывая со лба прилипшую прядь.

— Тренироваться! — повторил другой и грубо схватил Минако за руку, едва не вывернув ей сустав. От неожиданности девушка вскрикнула.

— А ну-ка оставь ее! — этот голос нельзя было перепутать ни с кем другим. Сейлор Мун стояла в дверях, грозно нахмурив брови и скрестив руки на груди. — Это подло — пользоваться стремлением девушек стать стройнее и красивее! Я — Сейлор Мун, и я накажу вас во имя Луны!

Тренеры, услышав пылкие речи воительницы, оскалили зубы сгребли Макото и Минако в охапку и сжали так, что у девушек даже кости затрещали. Кино и Айно были застигнуты врасплох всем происходящим — они даже предположить не могли, что в фитнес центре придется столкнуться с проблемами определенного рода; к тому же, сказывалась усталость, которая, кстати говоря, с каждой секундой становилась только сильнее.

Личины тренеров поплыли, являя уродливые демонские рожи с выдающимися вперед желтыми клыками, и девушки принялись рьяно сопротивляться, пытаясь выбраться из захвата. Это было нелегко, учитывая силу созданий тьмы. Даже Макото с ее знаниями восточных единоборств не хватало сил; а демоны уже серьезно вознамерились раздавить девушек в своих кривых ручищах.

— Лунная Диадема, в бой!!! — видя, что дело совсем плохо, скомандовала Сейлор Мун, запуская в недолгий полет свое боевое оружие. Нестерпимо сверкающий диск нанес смертельный удар в голову демона, удерживающего Минако, и девушка, почувствовав, что хватка ослабела, бросилась на пол. Лже-тренер рассыпался прахом; Диадема же, отрикошетив, попала во второго демона, и его разорвало на части. Мако была свободна.

— Демон! — выругался сквозь зубы Джедайт. Он наблюдал за происходящим с экранов, на которые выводились изображения со скрытых камер. Двое их его пособников были убиты. И как только Сейлор Мун прознала о его делах? С бессильной злобой лорд наблюдал за тем, как перевоплощаются другие две воительницы, мучительно размышляя о том, что стоит предпринять: вступить в бой или же вернуться с повинной в Темное Королевство? Нет, вторая идея никуда не годится. Берилл не даст ему и слова сказать — обратит в прах прежде, чем последуют объяснения.

Недолго думая, Джедайт метнулся к компьютеру и, ловко пробежавшись пальцами по клавиатуре, включил на полную мощность энергофильтры.

— Посмотрим, как вы сможете противостоять этому! — нервно усмехнулся он, отворачиваясь от экрана. Генерал все же решил вступить в бой. Но прежде…

— Демоны! — крикнул он в пустоту, и в коридоре раздался звук приближающихся шагов. Шарканье становилось все ближе, и вот в комнату вошли пятеро тренеров — последние из созданных демонов. — Уничтожить! — отдал приказ Джедайт, ткнув пальцем в сторону монитора. Создания коротко кивнули и, повинуясь словам генерала, покинули комнату.

— Чьих это рук дело? — поинтересовалась Венера, осторожно выглядывая из зала. — Никого, — сообщила она остальным, и воительницы вышли в коридор. В том помещении они ощущали странную слабость, словно что-то высасывало их энергию, и девушки поспешили покинуть это странное место.

Сейлор Мун нахмурилась:

— Это Джедайт. Я видела его собственными глазами.

— Ты уверена? — Юпитер развернулась на пятках и пристально уставилась на лунную воительницу.

Та кивнула:

— Я видела его так же хорошо, как и тебя… Где же он сейчас?

— Понятия не имею, — ответила на риторический вопрос Венера и, услышав шум в конце коридора, напряглась: — Похоже, Джедайт пустил вперед своих созданий.

— Пушечное мясо, — с презрением отозвалась Юпитер. — Оттягивает момент неизбежности.

— Но ведь нам это по зубам, правда, девочки? — произнесла Сейлор Мун, держа наготове Лунную Диадему.

— Вполне! — хором ответили остальные воительницы и улыбнулись друг другу.

Джедайт наблюдал за ходом сражения из своего кабинета. Мелькали вспышки юпитерианских молний, сверкал тонкий золотистый луч Венеры, несущий смерть демонам… Лунная Диадема, о силе которой лорд знал не понаслышке, рассекала плоть демонов, и они безмолвно обращались в прах. На все это генерал смотрел без эмоций. Около минуты понадобилось Сейлор сенши, чтобы уничтожить, развеять по ветру результаты его трудов, и Джедайту оставалось лишь смотреть на это. Никакого гнева, чувства мщения, лишь усталость и апатия. Лорд понимал, что пришел его черед вступить в бой. Таковы законы, и он примет этот вызов.

Джедайт тяжело поднялся с кресла, бросил прощальный взгляд на нехитрую обстановку рабочего кабинета и двинулся навстречу Сейлор воинам. Он уже давно был лишен права выбора. Очень давно.

— Ну что, довольны? — Джедайт появился перед девушками, до хруста сжав кулаки; при этом лицо его было спокойно, хоть и непривычно бледно. — Вы снова разрушили все то, над чем я трудился долгие дни. Считаете, что это честно? Что ж, я так просто не оставлю этого.

— Джед… — начала было Юпитер, сделав шаг навстречу, но лорд, не желая ничего слушать, сформировал в руках большой энергетический шар и с ожесточением швырнул его в воительницу. Той пришлось хорошенько прогнуться в спине, чтобы шар пролетел мимо, не задев ее.

— Дух грома! В бой!!! — скомандовала повелительница молний и ответила Джедайту шаровой молнией. Лорд выставил руку вперед и послал кинетический импульс, отражая вполне предсказуемую атаку, а затем, шепнув себе что-то под нос, сделал два шага в сторону.

Девушки пораженно ахнули: теперь вместо одного противника перед ними стояло трое — и все, как один, похожи на Джедайта. Каждый клон ухмыльнулся и создал в руках еще по шару.

— Иллюзия! — догадалась Венера прежде, чем один из Джедайтов атаковал ее. — Луч Полумесяца! В бой!!! — тут же скомандовала воительница, и темный шар, столкнувшись в воздухе с ослепительной вспышкой, взорвался миллионами искр.

— Вот теперь все честно, не находите? — заявил один из трех лордов, продолжая ухмыляться. — Три на три, как и полагается в честном бою, — и, не договорив, генерал сформировал очередной шар и швырнул его в сторону Сейлор сенши.

Джедайт бился сосредоточенно и ожесточенно, как никогда в жизни. Он понимал, что погибнет, если не выполнит задание; а оно было уже безнадежно провалено. Оба его доппельгангера с зеркальной точностью повторяли действия и движения лорда, отправляя в сторону воительниц шар за шаром. Но Сейлор сенши ловко отражали атаки; вот Юпитер, изловчившись, увернулась от очередной атаки и послала из-за спины мощный заряд шаровой молнии, угодивший иллюзорному клону прямо в голову. Он тут же растаял в воздухе. Почти сразу же второй доппельгангер был уничтожен Лунной Диадемой Сейлор Мун, и Джедайт снова остался один на один с воительницами. Он дрожал от напряжения, готовый к любому подвоху со стороны противниц, но те не торопились наносить ответный удар.

Вместо этого лунная воительница обратилась к нему, пытаясь достучаться до человечности повелителя иллюзий:

— Послушай, Джедайт! Нам ни к чему сражаться. Прими Очищение, как Данбурит, и освободись. Ты сможешь жить нормальной человеческой жизнью и ни от кого не зависеть!..

— Нет! — воскликнул лорд, яростно замотав головой. — Неужели вы не понимаете, что я в любом случае обречен?! Вспомните Нефрита — со мной произойдет то же самое! Берилл все равно найдет и убьет меня. Не вы — так она! И с Данбуритом произойдет то же самое — и лишь вопрос времени, когда его обнаружат.

Услышав это, Венера вздрогнула. Ей отчаянно хотелось верить, что Берилл не доберется до Кейто, но слова генерала посеяли зерно сомнения в ее сердце.

Юпитер прикусила губу, с надеждой глядя в сторону Джедайта, что вперил в воительниц невидящий взгляд. Пришла ее очередь рискнуть и разбудить лучик света в душе мужчины.

— Джед… — девушка сделала шаг вперед, протягивая руки к своей первой любви. — Ты же все помнишь, верно ведь? Посмотри на меня и убедись, что и я тоже! У нас есть общее прошлое, и ты все еще любишь меня где-то там, глубоко внутри… Позволь помочь тебе, прошу!..

— Нет! Нет! Нет! — закричал Джедайт, подкрепляя каждое слово шаром темной энергии. Юпитер припала к полу, и атаки прошли мимо; но когда она подняла голову, Джедайта на прежнем месте уже не было.

— Ты! Ты причина всех моих бед и несчастий! — послышался в стороне рычащий голос Темного Генерала. Раздался звук удара, вскрик, и что-то упало на пол, прокатившись. Юпитер с ужасом поняла, что Джедайт напал на Сейлор Мун, воспользовавшись ее секундным замешательством. Он выбил Жезл из рук сенши и отпихнул ногой как можно дальше. — Убью тебя — и освобожусь!.. Берилл помилует меня и… — процедил он, обдавая лицо лунной воительницы теплым дыханием, но не успел закончить.

— Луч Полумесяца! В бой!!! — Венера, направив указательный палец в сторону Джедайта, выпустила пучок нестерпимо яркого света, и он, достигнув цели, пробуравил насквозь тело лорда под правой лопаткой. Мужчина вскрикнул, выпуская Сейлор Мун из рук и прижал руку к кровоточащей ране.

Венера была поражена и несколько напугана. Никогда раньше она не использовала Луч Полумесяца против демона высшего ранга, коим был Джедайт. Юмы и прочие создания, демоны-шестерки, обращались в прах от силы ее атаки; сейчас же воительница обратила ее против человека из плоти и крови, и рана эта не затягивалась. Белая перчатка лорда в мгновение ока пропиталась кровью, и Венере на пару мгновений стало дурно.

— Сейлор Мун! — Юпитер подбежала к лунной воительнице, держа в руках Жезл. — Помоги ему, прошу! Он же умрет… — девушка чуть не расплакалась, протягивая артефакт подруге, но когда та, приняв его, повернулась к Джедайту с твердым намерением применить Очищение, лорда уже не было. Только несколько вязких капель крови матово сверкали на полу немым укором.

— Не успели… — одними губами проговорила Сейлор Мун, прикрыв глаза. Юпитер трагическим жестом прикрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу вскрик. Тягостное предчувствие неминуемой беды накрыло ее с головой.

— Королева…

Джедайт появился словно из ниоткуда, тяжело упав у подножия трона Берилл. Темнокоролевские подданные, увидев плачевное состояние лорда, встревоженно зашептались, пытаясь догадаться о его причинах. Казалось, генерал всеми силами пытался удержаться и не впасть в забытье. Рана, нанесенная Сейлор Венерой, по-прежнему кровоточила.

Берилл вскочила с места, воззрившись на едва живого лорда, растянувшегося у ее ног. Глаза королевы недобро сузились, и это не понравилось Эндимиону, что находился тут же, у трона. Появление окровавленного Джедайта напрягло принца и застало врасплох, как и всех прочих. Когда-то он дал генералу шанс; Джедайт упустил его. Теперь оставалось лишь уповать на провидение. А оно явно будет не на стороне оплошавшего лорда.

Берилл сверлила тяжело дышащего мужчину тяжелым взглядом, не говоря ни слова, и генерал решил воспользоваться этим в своих интересах:

— Моя королева… Я сражался с Сейлор воинами и…

— Мне не нужны твои оправдания, лорд Джедайт! — холодно оборвала его Берилл, вскинув голову. — Ты прекрасно знал, что тебя ждет в случае провала. Вечный Сон, как и Нефрита.

— Умоляю, нет!!! — кровь застыла в жилах Джедайта, стоило ему слышать эти слова. Он побледнел, затем покраснел, мучительно содрогаясь от боли и приступа страха перед неизбежностью. Горькая слюна полынью обжигала небо.

— Поздно! — это было последнее слово, которое лорд услышал в своей жизни. Берилл, вытянув ладони вперед, выпустила две мощные темные молнии. Они пронзили Джедайта, пробегая разрядами по его ослабевшему телу.

Лорд дико закричал, и от этого звука у всех кровь застыла в жилах. Юмы поспешно отвели глаза от корчившегося в судорогах генерала, но крик его продолжал эхом стоять в ушах.

Эндимион же не мог оторвать потрясенного взгляда от мучений Джедайта. У него на глазах тело генерала отвердевало и темнело, обращаясь в камень; вместе с тем лорд уменьшался в размерах, корчась от темных электрических разрядов. И вот, когда вокруг воцарилась гробовая тишина и последний предсмертный крик Джедайта растаял вдали, на том месте, где лежало бренное тело лорда, остался лишь небольшой темно-зеленый камень жадеит — талисман Темного Генерала.

Берилл, хмыкнув, резко развернулась и, цокая каблуками, покинула тронный зал, оставляя всех своих подданных наедине с тягостными впечатлениями от увиденного. Эндимион сглотнул образовавшийся в горле ком и вперил взгляд в то, что некогда было человеком.

«Вот так — был лорд и в один момент исчез. Только и осталось воспоминание да камешек на полу…» — подумал принц и, повинуясь внутреннему голосу, наклонился и поднял жадеит. Он был гладким и теплым на ощупь, словно продолжал жить вместо канувшего в небытие Джедайта. Эндимион крепко сжал его в ладони, а затем спрятал в нагрудный карман темно-синего мундира — как напоминание о пережитом потрясении и скоротечной жизни; после, не говоря ни слова, покинул тронный зал следом за Берилл.

— А-а-ах… — девушки как раз шли домой, когда Макото вдруг остановилась и со сдавленным стоном согнулась пополам, тяжело дыша. Всего на миг она ощутила дикую боль, разрывающую сердце, а затем все прекратилось, обратившись в сосущую пустоту. Ее душа словно обратилась гигантскую темную дыру; хотелось разорвать грудь, чтобы избавиться от этого ощущения.

— Что с тобой? — встревоженные, Усаги и Минако подхватили подругу под руки и отвели в сторону, но ответа так и не дождались.

Из глаз Кино вдруг брызнули слезы, и она, схватившись руками за голову, громко всхлипнула. В ушах девушки, точно наяву, прозвучал крик Джедайта, полный предсмертной муки, и Мако задрожала всем телом, точно в лихорадке.

— Он… мертв… — с трудом выдавила она из себя два фатальных слова, и девушки, охнув, обняли Кино, уткнувшись лбами в ее плечи. — Я… почувствовала это.

«Моя любовь умерла вместе с ним», — мысленно добавила девушка, судорожно прижимая руки к груди, словно пытаясь таким образом закрыть сосущую пустоту в сердце, и зашлась в мучительных рыданиях без слез.

Скорбное молчание окружило девушек плотной белесой пеленой. Казалось, что гнетущее чувство потери эмпатически передалось от Макото к Усаги и Минако; девушки остро ощущали чужую потерю, точно это у них скончался кто-то очень близкий. Подруги крепче обняли сотрясающуюся от глухих рыданий Кино и подняли глаза к небу. Мрачные, свинцовые тучи затянули небосвод; где-то в их металлических глубинах прогремел гром. В мгновение ока тьма опустилась на землю — пронзительная, злая, холодная. Острое осознание грядущего несчастья наполнило три нежных сердца чувством панической тревоги.

Конец был близок.

Комментарий к 40. Личный кошмар Усаги Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Я не знаю, как я до этого дошел,

Я знаю, что это не нормально,

И потому я меняю свои привычки,

Я меняю свои привычки

Этой ночью...

====== 41. Похищение Венеры ======

Here I am, Iʼm the master of your destiny,

I am the one, the only one,

I am the god of kingdom come,

Gimme the prize, just gimme the prize!

Queen_Gimme The Prize

Минако бежала вперед так, словно за спиной ее выросли крылья. Не считаясь с людьми, стоящими у нее на пути, она без лишних церемоний расталкивала их, игнорируя возмущения и оскорбления, что доносились ей вслед. Несмотря на неудобную обувь, Айно мчалась вперед, и сердце ее едва не выпрыгивало из груди.

Тяжелее было игнорировать холод, железными обручами сковывающий тело — ни пальто, ни шапки у Минако не было, лишь короткое черное платье в белый горошек да тонкие капроновые колготки, едва ли защищающие от мороза. Айно, рвано дыша и вздрагивая от ледяного воздуха, острыми иголками пронзающим ее тело, могла думать лишь о том, кто ее преследовал. Изредка оглядываясь, она видела его фигуру среди прочих прохожих и ускоряла бег. О да, этот хищник ни за что не упустит свою жертву!

Именно на это и надеялась Минако, вбегая в здание вокзала Синдзюку. Как и ожидалось, зал ожидания в это время суток был пуст. На Айно дохнуло долгожданным теплом, и девушка почувствовала себя гораздо лучше. Бросив взгляд на широкую мраморную лестницу, ведущую на второй этаж, она ринулась прямиком туда.

Минако так спешила, что не заметила, как тоненький ремешок перекинутой через плечо сумочки зацепился за ручку одного из кресел в зале ожидания. Раздался треск, и ремешок лопнул. Сумочка соскользнула с плеча, и все ее содержимое вмиг оказалось на полу. Айно, бегло оглянувшись, продолжила движение, не сбавляя скорости. Сейчас ей не было никакого дела до карточек и визиток.

Она пробежала через весь зал, цокая каблуками, и вихрем метнулась вверх по лестнице, добравшись до второго этажа. Убедившись, что ее преследователь еще не появился в зоне видимости, Минако побежала дальше по коридору. Притормозив у двери с красноречивой табличкой WC, девушка дернула ручку на себя. Открыто.

Влетев туда, Айно захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, с трудом перевела дыхание, прижав к груди кулак с судорожно сжатым в нем жезлом Венеры. Пришла пора готовиться к битве.

За два дня до вышеописанных событий

Из кухни квартиры Минако доносился аппетитный запах жарящегося мяса, щекочущий ноздри и наполняющий рот слюной. Соблазнительный аромат готовящегося тонкацу проникал даже в ванную комнату, где Артемис как раз принимал душ. Просачиваясь в щель под дверью, он щекотал сверхчувствительное обоняние жреца-оборотня. Молодой мужчина повел носом, точно принюхиваясь, и едва сдержался, чтобы не облизнуться. Порой кошачья натура брала верх над человечностью, и Артемису приходилось следить за собой, дабы не попасть впросак. Наскоро промокнув волосы полотенцем и надев штаны, он вышел из ванной комнаты и проследовал на кухню, ведомый запахом готовящегося обеда.

Минако стояла у кухонного стола, обмакивая кусочки свинины в яйцо и обваливая их затем в сухарях. При этом лицо ее было таким серьезным и сосредоточенным, что Артемис невольно хмыкнул.

Девушка тут же обернулась на звук и, бросив на жреца малость раздраженный взгляд, переложила мясо на сковороду. Айно никогда не причисляла себя к числу вдохновенных поваров, таких как Макото, и всегда чувствовала напряжение, приступая к приготовлению пищи. Она отчаянно боялась сделать что-то не так и испортить блюдо; но, если не брать во внимание пару мелких оплошностей, все выходило достаточно съедобно.

— У тебя такое лицо, словно ты готовишь как минимум сложное магическое зелье, а не жареное мясо в кляре, — заметил Артемис, подходя к плите и принюхиваясь. Взгляд его был прикован к блюду, куда Минако складывала прожаренное мясо. Метнув настороженный взгляд в сторону Айно, что как раз неотрывно следила за брызжущей маслом сковородой, Артемис потянулся к куску отбивной, но тут же схлопотал по пальцам деревянной лопаточкой:

— Не трогай! — строго приказала девушка. — Не перебивай аппетит!.. — тут раздался звонок в дверь, и Минако добавила: — Вот, лучше пойди открой дверь. Наверное, это кто-то из девочек.

— Да, мамочка! — незлобиво съязвил Артемис, уязвленный тем, что Айно не позволила ему снять пробу с мяса. Перекинув полотенце через плечо, жрец, в чем был, направился к двери.

Вопреки ожиданиям Минако, на пороге стояла отнюдь не одна из ее подруг. Миссис Айно, сжимая в руках полупрозрачный пакет, ошалело уставилась на обнаженного по пояс длинноволосого блондина, что открыл ей дверь. Артемис, в свою очередь, тоже растерялся, но, вовремя спохватившись, отступил в сторону, позволяя матери Минако войти.

Смерив молодого человека критическим взглядом, Ицуми спросила:

— Кто вы?

— Друг, — без обиняков ответил Артемис, ни разу не покривив душой.

— Особенный друг? — уточнила миссис Айно, прищурившись.

Белый жрец, по простоте душевной, не почувствовал подвоха и кивнул.

Мать Минако вскинула брови, выдавая свое удивление подобной прямолинейностью.

— И как же вас зовут, особенный друг? — Ицуми нарочно сделала акцент на двух последних словах, словно стараясь подчеркнуть их важность.

Артемис назвал себя. Не успела миссис Айно удивиться столь нетипичному для рядового японца имени, как в коридоре появилась сама Минако.

— Мама? — удивлению девушки не было предела. Родительница редко навещала дочь, предпочитая, чтобы Минако сама наведывалась в отчий дом.

— Я привезла тебе кое-какие вещи, — ответила женщина и, хитро покосившись на Айно, добавила: — Я уже познакомилась с твоим другом…

Не успела Минако и рта раскрыть, чтобы разубедить мать в неверности ее суждений, как миссис Айно аккуратно взяла дочь под локоток и вывела в гостиную, подальше от слегка растерявшегося Артемиса.

— А мне этот парень нравится гораздо больше Мамору, — заявила Ицуми, вручая дочери пакет с вещами. — Где вы познакомились? И как давно он здесь живет?

— Мам… — Минако густо покраснела. — Ты все не так поняла, на самом деле…

Но миссис Айно уже было не унять:

— Как-то быстро у тебя парни меняются — не успеваешь и глазом моргнуть, — проворчала она. — Непорядочно с твоей стороны, не находишь? Еще слухи пойдут, мол, Минако Айно — девушка легкого поведения…

— Но Артемис — не мой парень! У него уже есть любимая! — вскричала Минако, неприятно удивленная словами матери. За кого она ее вообще принимает?

— Так что, он тебя использует?! — тут же встала на дыбы миссис Айно. — Ты вообще слышала о квартирных махинациях? Такие, как он, — Ицуми обличающе ткнула пальцем в сторону закрытой двери, — только и ждут, чтобы воспользоваться доверчивостью недалеких красавиц! А потом воруют документы и подделывают их, переписывая на свое имя!

— Мама, ты что? Какие махинации? — в отчаянии всплеснула руками Минако, чувствуя приближение грандиозного скандала. — Нет, Артемис живет здесь временно. И спит на диване в гостиной. Не со мной, если тебе это интересно!

— У тебя здесь что — ночлежка?! Для этого тебе отец что ли квартиру купил?! И вообще, раз у него есть девушка, почему он не живет с ней? — продолжала наступать миссис Айно.

«Потому что она сама живет у Мако», — подумала Минако, но вслух ответила, примирительно вскинув руки: — Мам, успокойся, прошу!.. Что плохого в том, что Артемис немного поживет здесь? К тому же, он же тебе вроде понравился… Да и с девушкой своей у него просто вышла небольшая ссора. Говорю же — это все временно.

Этот резон успокоил Ицуми, и она нарочито равнодушно пожала плечами:

— Что ж, дело твое. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что к чему… Но если я все же оказалась права, и ты из-за своей наивности окажешься на улице — ко мне можешь не приходить!..

— Я все поняла, мам, — смиренно кивнула Минако, чувствуя несказанное облегчение. — И все-таки я уверена в Артемисе, как ни в ком другом. Кстати, не хочешь пообедать? Я как раз приготовила тонкацу.

Миссис Айно покачала головой:

— Нет, я заскочила к тебе буквально на минутку — чтобы вещи отдать. Меня на улице ждет такси, так что… — чмокнув дочь на прощание, женщина напоследок произнесла: — И еще: будь осторожна. У меня плохое предчувствие. И, кажется, что дело вовсе не в Артемисе, а в твоих… м-м-м… делах Венеры.

В сапфировых глубинах глаз Минако на мгновение мелькнула растерянность, а затем девушка ослепительно улыбнулась, убеждая мать в обратном:

— Не переживай! Все будет в полном порядке.

Едва за миссис Айно закрылась дверь, Минако вздохнула с облегчением и вернулась на кухню, где Артемис, воспользовавшись временным отсутствием хозяйки квартиры, уже доедал солидную порцию тонкацу. Он напрягся, ожидая выговора, но Айно не обратила на белого жреца никакого внимания, с задумчивым видом вернувшись к своим сковородкам.

— Вы о чем-то спорили? — спросил Артемис, направляясь с тарелкой в сторону кухонной раковины. — В чем причина? Я ничего не расслышал.

— Она подумала, что ты мой парень, — отрезала Минако, окуная отбивную во взбитое яйцо.

Мужчина замер на полпути и изумленно воззрился на подругу:

— С чего бы это?

— Может, из-за твоего внешнего вида? — иронично ответила Айно, многозначительно вздернув бровь. — Надень футболку, мачо! Прибереги демонстрацию своего эффектного тела для Луны.

— А вот это было жестоко, Мина! — обижено протянул Артемис и принялся с такой яростью натирать тарелку губкой с моющим средством, что в девушку даже клочки пены полетели.

— Бог ты мой, какой обидчивый! — всплеснула руками Айно и рассмеялась. — Давай лучше обедать. Не будем ругаться из-за пустяков.

Против этого белый жрец ничего не мог противопоставить, и маленькое недоразумение тут же оказалось забыто. За обеденным столом воцарились мир и идиллия. Друзья сытно и с удовольствием пообедали, обсуждая последние новости из жизни их общих знакомых, а затем Артемис помог Минако убрать со стола и ушел. Айно сама вызвалась помыть посуду, так как ей нужны были тишина и спокойствие, чтобы поразмыслить кое-над чем.

Когда Артемис скрылся в гостиной и оттуда донеслись звуки работающего телевизора, Минако оперлась о кухонный стол и, зажав меж колен руки с лопаточкой для жарки мяса, вздохнула, потупив взор.

Уже который день подряд ее не покидали мысли о смерти Джедайта. Да, лорд являлся их врагом и убил бы их не колеблясь, но ведь когда-то он был человеком. Кино любила Джеда даже после всего того горя, что он причинил ей. Бедная Макото всеми силами пыталась выглядеть бодро, но осунувшееся лицо и грустные глаза твердили об обратном. И Минако понимала ее, как никто другой.

Тревога съедала Айно живьем, терзая душу и сердце. Девушка никак не могла отделаться от мысли, что Мамору может постигнуть та же участь, что и Джедайта. В любой момент все может измениться. Что, если Эндимион впадет в немилость у короля или королевы Тьмы? Что, если он провалит задание подобно повелителю иллюзий? Тогда придется уповать лишь на то, что кончина его будет быстрой и безболезненной. Нет, не стоит даже думать об этом! Это будет тяжелый удар, слишком тяжелый.

Минако не могла думать ни о чем другом, кроме как о вызволении Мамору. Эти мысли не покидали ее ни на минуту днем, обращаясь ночью в сны на грани реальности. Подсознание словно подбрасывало Айно всевозможные варианты развития дальнейших событий, не давая покоя даже в часы отдыха.

Вконец измотанная собственными переживаниями, Минако приняла решение: надо действовать. И чем скорее, тем лучше, ведь угроза возможной катастрофы уже зависла над всеми ними дамокловым мечом. Тьма наступала, не зная пощады даже по отношению к собственным слугам. А что уж говорить об остальных!

Вдохновленная принятым решением, Айно, не колеблясь, решила провернуть все самостоятельно, без помощи девочек — прямо как в те времена, когда она еще носила маску Сейлор Ви. Уверенность в собственных силах ослепила Минако, лишив остатков здравого смысла, но девушке было все равно. Она видела цель и шла к ней, презрев преграды.

«Для начала, нужно вернуть похищенные Темным Королевством радужные кристаллы, — размышляла Айно, натирая до блеска тарелку. — Собрав их, мы сможем возродить Серебряный Кристалл и исцелить Мамору. Конечно, тут уж не обойтись без помощи Сейлор Мун… Впрочем, собрать радужные осколки великого лунного артефакта я смогу и без посторонней помощи».

Но мысли мыслями, а реальность — реальностью. Внутренний голос Минако тут же обозначил существенные преграды, стоящие между безрассудной девушкой и заветными кристаллами.

Во-первых, ей ничего не было известно о Темном Королевстве, кроме нескольких невзначай оброненных лордами фраз да отрывков из снов о прошлом. Да и то, информация эта не самая надежная. Во-вторых, сами воительницы имели в своем распоряжении всего два кристалла: желтый и синий. Осколок, в котором была заключена Лень, еще не найден. Получалось так, что в руках Темного Королевства кристаллов обреталось гораздо больше: красный, оранжевый, фиолетовый и зеленый. Четыре против двух — простая задачка.

И, конечно же, вставал ребром главный вопрос: где их искать? У кого в данный момент находятся кристаллы? От этих мыслей у Минако немилосердно разболелась голова; беспокойство молоточком стучало в висках, отдаваясь тупой болью. Легонько помассировав их кончиками пальцев, Айно села за стол и вздохнула. Решимость добиться своего была настолько сильна, что девушка на мгновение была готова сама любой ценой спуститься в Темное Королевство за заветными кристаллами. Но эта идея была не столько безрассудна, сколько нереальна — все равно, что искать черную кошку в темной комнате. Нет, нужно было мыслить в ином ключе. Но как?

«Мне нужен тот, кто знает все о Темном Королевстве».

Минако подняла голову и лицо ее озарила торжествующая улыбка. Точно! И как она сразу не догадалась? Как раз есть на примете человек, который может помочь ей в этом непростом, но благородном деле. Остается лишь сущая мелочь — набрать нужный номер и договориться о встрече.

Айно потянулась к телефону, взяла его в руки и замерла в нерешительности, совершенно не представляя, что сказать, когда прервутся тягучие гудки вызова. Минако в задумчивости крутила девайс в руках, нервно покусывая губу. Наконец, вздохнув, она нашла нужный ей номер и нажала заветную кнопку.

— Алло? — с замирающим сердцем произнесла Минако, услышав на том конце провода знакомый до боли голос. — Привет… Нужно встретиться. Мне очень нужна твоя помощь…

В Японию пришел декабрь, принеся с собой снег и пронизывающий северный ветер. Небо над городом было серым и унылым; ни один теплый лучик не просачивался сквозь плотное одеяло облаков. Казалось, что солнце зябко кутается в одеяние из туч — точь-в-точь как прохожие в мягкие пальто. Температура опустилась до нуля градусов; северный ветер налетал резкими порывами, словно пытаясь пробраться своими колючими ледяными щупальцами под теплую броню верхней одежды. Он нестерпимо бил в лицо, заставляя глаза слезиться от пронизывающего холода. Беспечные люди, решившие оставить дома теплые шапки, не без сожаления теперь вспоминали о своих головных уборах, тщетно кутаясь в воротники пальто.

Минако шла по улице, подставляя лицо падающим с неба снежинкам. Несмотря на то, что любимым временем года Айно было лето, девушке нравилось начало декабря с его первым снегом, покрывающим мостовые и тротуары — пусть даже снежинки таяли, едва касаясь асфальта. Небольшие лужицы, оставшиеся после последнего осеннего дождя, покрылись тонким хрустящим ледком. В такие моменты Минако словно чувствовала приближение зимнего чуда, и сердце ее наполнялось безмятежным детским счастьем.

Войдя в ресторан, в котором у нее была назначена встреча, девушка смахнула с волос подтаявшие снежинки и отдала одежду швейцару. Бросив быстрый взгляд в зеркало и пригладив прическу, Минако прошла в зал и остановилась, увидев ожидающего ее человека. Губы Айно дрогнули в улыбке, а сердце сжалось, когда она скользнула взглядом по мягким вьющимся волосам цвета платины и темно-синей рубашке из дорогой материи, переливающейся в приглушенном свете настенных бра.

«Ну почему я не встретила тебя раньше Мамору?» — с легкой тоской подумала Минако и, вздохнув, тихо подошла к Эйсу со спины и закрыла ему глаза ладонями.

— Угадай, кто? — с тихим смешком произнесла Айно, чувствуя, как ресницы парня щекочут ей кожу.

Кейто мягко и практически невесомо коснулся ее рук, трепетно поглаживая, а затем убрал их и сжал в ладонях.

— Тут даже вариантов предлагать не нужно, — ответил парень, и Минако, не сдержавшись, обняла Эйса, прижавшись щекой к виску. От парня приятно пахло дорогим парфюмом со свежими нотками — точь-в-точь, как от отца.

Наконец, когда прилив нежности сошел на «нет», Айно села за стол напротив Кейто и, положив подбородок на скрещенные пальцы, улыбнулась. Безусловно, она была рада видеть Эйса, хоть и боялась, что он откажется от встречи.

— Как обстоят дела в клубе? — Кейто решил первым начать разговор, дабы иметь возможность подольше насладиться созерцанием визави.

Минако издала приглушенный смешок:

— Признаться, ты меня несказанно удивил своим поступком. Для чего все это? Видел бы ты мое лицо, когда я получила документы!

— «Moonlight Paradise» в равной степени принадлежал как мне, так и Флюорите, — пояснил Эйс, протягивая Айно карту вин. — Именно ей принадлежала идея выкупить клуб у прежних хозяев. Теперь же Флюо мертва, и мне ни к чему это заведение. А вот ты достойна этого, как никто другой. Кстати, как справляешься?

— Всем заправляет мистер Ямамото, — ответила Минако, подняв на мгновение взгляд от меню. — Сама я мало что смыслю в делах бизнеса, так что вся моя власть — чистая формальность. Управляющий иногда приносит мне какие-то бумаги на подпись. Все, что мне остается — лишь пробежать их взглядом и заверить своими каракулями, — девушка вновь рассмеялась, чувствуя, как на душе становится все легче. — В принципе, вот и все, на что я способна. Мистер Ямамото знает клуб лучше, поэтому я с чистой совестью доверила ему все дела. Правда, одно преимущество все же оставила за собой: теперь я выступаю тогда, когда хочу. Никакого долга или обязательств…

— Очень удобно, если учесть долг воина, не так ли? — подмигнул Кейто, и Айно рассмеялась.

Тут подошел официант, и пара прервала беседу, дабы сделать заказ. И вот, когда он удалился, Эйс приступил к самой важной части разговора — той самой, из-за которой им с Минако вновь довелось встретиться после недолгой разлуки:

— Что ж, ты хотела о чем-то поговорить. Я весь внимание.

Айно сразу как-то сникла и, прочистив горло, выдавила:

— Это касается Мамору.

Кейто понимающе хмыкнул и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди:

— Стоило догадаться, — грустно улыбнулся он, и на душе Минако препротивно заскребли кошки. Поерзав на месте, Айно собралась с духом и выложила Эйсу все начистоту, поделившись идеей любой ценой вернуть похищенные радужные кристаллы, дабы потом помочь Мамору вырваться из оков тьмы.

С каждым словом Минако Кейто становился все мрачнее и мрачнее. Ему явно не нравилось все то, о чем так воодушевленно рассказывала Айно. Наконец, когда она умолкла, с надеждой воззрившись на парня, Эйс сокрушенно покачал головой:

— Скажу честно: мне не по душе твоя безрассудная затея. Не стоит идти на такой риск. Конечно, я знаю о Темном Королевстве все, но цена слишком высока. У меня очень плохое предчувствие… Кстати, вот еще что: другие девочки знают о твоей задумке?

— Нет. И не должны, — сухо ответила Минако, недовольная вопросом юноши. — Серьезно, Кейто, — негромко добавила девушка, наклонившись к нему через стол. — Мне нужны Кристаллы. Я готова к любым испытаниям, лишь бы не пребывать больше в подвешенном состоянии. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я…

Эйс запустил пятерню в волосы и бросил на Айно задумчивый взгляд:

— Понимаю. Поэтому мне и не нравится твоя идея, Мина. Конечно, я могу сказать, с чего стоит начать, но этот шаг будет не из легких.

— Я готова ко всему, — упрямо повторила девушка, делая глоток вина из высокого бокала. — Говори.

— Тебе нужно найти Кунсайта, — негромко проговорил Кейто, бросив пристальный взгляд на Айно, словно желая оценить ее реакцию на услышанное. Но, вопреки ожиданиям, Минако восприняла слова Эйса достаточно спокойно. — Именно ему и Зойсайту королева поручила сбор осколков Серебряного Кристалла. Насколько я знаю, у него как раз все два.

Айно нахмурилась:

— Что? Не может быть! Темному Королевству удалось заполучить четыре кристалла!

— По всей видимости, еще два хранятся у Эндимиона, — развел руками Кейто. — Зеленый был пойман еще в те времена, когда он был Такседо Маском, ну, а еще один, скорей всего, совсем недавно.

Минако раздраженно вздохнула и откинулась на спинку стула. Да уж, на это она совсем не рассчитывала, и теперь весь план трещал по швам.

— Видишь? Все не так-то просто, — по-своему истолковал реакцию девушки Эйс, чувствуя легкое удовлетворение. Вполне возможно, что теперь Айно откажется от своей опасной и безрассудной затеи.

— Где я могу найти Кунсайта? — выпалила Минако, и в глазах ее мрачными огоньками засветилась одержимость.

Кейто на мгновение прикрыл глаза, принимая поражение, а затем, открыв, долго и выразительно посмотрел на девушку, ради которой был готов на все, даже на самоотречение и гибель.

— Мы поймаем его на «живца», — ровным, ничего не выражающим тоном произнес парень. — Я сниму оберег, — Эйс демонстративно подцепил пальцем цепочку с кулоном, — и Кунсайт лично, на правах первого лорда, явится, чтобы схватить изменника. Это будет твой шанс взять генерала в оборот.

Услышав это предложение, Минако побледнела и с долей отчаяния взглянула в глаза Кейто. Пришла ее очередь уговаривать любимого человека не делать глупостей.

— Может, не надо? — взмолилась она. — Ты же теперь смертный! А вдруг что-то пойдет не по плану, и ты погибнешь? — в глазах Айно сверкнули слезы.

— Теперь-то ты понимаешь, что я чувствую? — слабо улыбнулся Эйс, касаясь теплых пальцев Минако. — Но другого выхода нет. Лучше играть на своей территории при своих условиях, чем выжидать, когда Кунсайт сам явится по твою душу. К игре по правилам Темного Королевства ты еще не готова — это сущее самоубийство… — помолчав немного, он добавил: — Я боюсь за тебя, но понимаю, что отговаривать бесполезно. Надеюсь, ты знаешь, на какой риск идешь.

— Я не просто знаю, я уверена в этом, — твердо произнесла Айно и накрыла свободной ладонью пальцы Кейто.

На следующий вечер, как и было условлено, Эйс пришел в клуб «Moonlight Paradise», чтобы помочь любимой в осуществлении задуманного. Фактически, он помогал Минако вернуть былую любовь — совсем другого человека, причинившего ей немало боли. Но такова уж природа этого чувства: как нет дыма без огня, так нет и счастья без обид и душевных страданий. У Минако и Мамору было прошлое, которое нельзя просто так взять и перечеркнуть. И Кейто отлично понимал это.

Парень не спеша двигался по залу, обходя столики. От проницательного взгляда не укрылись перемены, произошедшие с клубом. Пропали кричащие цвета в интерьере, буквы в вывеске «Moonlight Paradise» больше не мигали кислотно-ярким неоном. Минако и мистер Ямамото общими усилиями вернули все на прежние места, подчистую избавившись от нововведений Риты Флюо. Безвкусица канула в небытие, и прежние детали интерьера — белоснежный занавес с посеребренными буквами, мягкие диванчики с кремовой обивкой и настенные светильники, столь привычные сердцам и взглядам постоянных посетителей, вернулись на законные места.

И сцена… Место, где Минако по праву могла называть себя звездой, вернулось в прежнее состояние. Первое, что Айно приказала сделать, едва переступила порог клуба в качестве хозяйки — демонтировать злополучный пилон, вокруг которого она выплясывала под воздействием Похоти.

Мигали лампочки, вмонтированные в полукруглые ступени, прожекторы, направленные на сцену, выхватывали стройную фигуру поющей девушки:

Я в приметы плохие не верю

И не нужны мне ваши советы!

Я принцессе той лунной

Надежду не отдам.

Я открою тебе свою тайну:

Поможет нам сила Кристалла

Я в любовь нашу верю,

Я верю все равно

В нашу любовь…

Эйс остановился неподалеку, откровенно любуясь Минако. Напрасно он старался держаться подальше — судьба снова свела их. Девушка пела с самозабвением, прикрыв глаза и сосредоточившись на собственных эмоциях, которые в ней вызывала эта написанная в конце мая песня. Кейто заметил, что Айно вновь стала носить бант — помнится, она как-то рассказывала, что сняла его, когда Мамору ушел. Теперь же аксессуар снова занял свое законное место в золотых волосах, словно негласный символ надежды и любви.

Уже допевая песню, Минако заметила Эйса и улыбнулась. Он пришел, а значит настало время для решительных действий. Дождавшись, пока проиграют финальные аккорды, Айно быстро и легко, точно беззаботная бабочка, спустилась к парню и легонько коснулась губами его щеки в знак приветствия.

— Ты готов? — шепнула она, обжигая ухо Кейто горячим взволнованным дыханием.

Эйс кивнул, но не преминул еще раз воззвать к рассудку любимой:

— Понимаешь ли ты, на какой риск идешь?

Минако кивнула, вложив в этот жест всю свою твердость и решительность:

— Конечно. Я рискую не больше тебя, Кейто, и оттого мне страшно. Пообещай, что наденешь амулет и скроешься сразу же, едва Кунсайт явится, — она взяла его в руки в свои и вздохнула. — А я постараюсь увести лорда подальше.

Кивнув, Эйс, не отрывая взгляда от Айно, мягко высвободил руки и снял амулет, скрывающий его от слуг Темного Королевства. Казалось, что атмосфера вокруг тотчас накалилась, приближаясь к критической отметке, но этого никто из окружающих, кроме Кейто и Минако, не почувствовал. Сердце девушки учащенно забилось, когда она принялась оглядываться в тревожной надежде увидеть в неоновом полумраке белоснежные волосы повелителя льда.

Вокруг суетились люди, пребывающие в счастливой безмятежности, а у Эйса и Айно, стоящих у подножия сцены, сердца были не на месте от беспокойства. Минако была готова в любой момент прикрыть собой Кейто; и он тоже. В тот момент они напоминали друг другу людей, которых на маленькой лодке вынесло в бушующее море.

Наконец, Минако ощутила, как откуда-то потянуло холодом, и невольно передернула плечами. Эйс напрягся, бросив настороженный взгляд поверх плеча Айно. Кунсайт был здесь. Он ощутил его присутствие каждой клеточкой кожи, прочувствовал холодную ярость лорда, рвущуюся наружу.

Минако, заметив напряжение Кейто, быстро обернулась, успев увидеть, как скользкий свет прожектора коснулся головы генерала, на миг осветив мужественное и беспристрастное лицо. Сделав резкий вдох, Айно оттолкнула Эйса в сторону:

— Надевай амулет и беги, — приказала она и отважно ринулась наперерез Кунсайту, что уже успел выследить изменника, подобно вышколенному псу.

Девушка упорно двигалась вперед, маневрируя меж столиками и снующими официантами, не сводя глаз с генерала. Он стоял неподалеку от входа, напряженно глядя туда, где всего пару мгновений назад находился Кейто. Ноздри его раздувались, точно у хищного зверя, почуявшего добычу, и Минако невольно почувствовала себя самкой оленя, что наперекор всем препятствиям пытается увести охотника от своего потомства.

«Пожалуйста, пусть он последует за мной!.. Пожалуйста, пусть переключится на меня!.. — отчаянно думала Айно, задыхаясь от слепого отчаяния. — Ну же, посмотри сюда!..»

Словно услышав немой призыв к действию, Кунсайт, направившийся было в сторону барной стойки, повернул голову и посмотрел на Минако, что как раз вынырнула из толпы всего в пяти шагах от него. Лорд отвлекся, и этого хватило, чтобы потерять ниточку, что смогла бы привести его к Данбуриту. Кунсайт больше не ощущал его присутствия.

А Венера стояла неподалеку и торжествующе улыбалась, лишний раз доказывая, что все это — ее рук дело. Он, первый лорд, попался на крючок и остался с носом. Демоны! Его обманула проклятая девчонка в мини! Кунсайт сжал кулаки и заскрипел зубами от плохо сдерживаемого раздражения. Уж это он просто так не оставит!

Позабыв о Данбурите, он угрожающе быстро двинулся в сторону Минако. Девушка, поняв, что эта часть плана сработана как нельзя удачно, развернулась и, сверкнув золотом волос, бросилась в сторону выхода. Теперь ей нужно было как можно скорее увести Кунсайта подальше от клуба. Любой ценой.

Толчок в бок — и вот уже Минако бесстрашно летит навстречу опасности, как беспечный мотылек на пламя. Эйс же нырнул за барную стойку и дрожащими руками взялся за амулет. От волнения он долго не мог защелкнуть замочек, но когда это, наконец, удалось, Кейто обессилено привалился к стойке, не обращая внимания на вопросительный взгляд бармена. Затем, придя в себя, поднялся и обвел взглядом зал. Ни Айно, ни Кунсайта в помещении уже не было — значит, Минако все же удалось выманить лорда из клуба. Это осознание, как и ожидалось, не принесло Эйсу желанного покоя, и на сей раз парень решил взять инициативу в свои руки.

Выскочив на улицу через служебный вход, Кейто сел в кабриолет. Автомобиль, взвизгивая тормозами, выехал со стоянки, и Эйс, сжав руль до боли в пальцах, выехал на освещенную огнями дорогу. На счету была каждая секунда, и Кейто, отчаянно лихача и нарушая все возможные правила дорожного движения, мчался вперед. Пусть Адонис не мог прийти Минако на помощь в образе защитника в белом, но он мог сообщить обо всем ее подругам — Сейлор воинам.

Кабриолет, оставив по себе длинный тормозной след, остановился у дома Цукино. Несмотря на поздний час, в окнах все еще горел свет, и Эйс выразил надежду, что Усаги еще не спит. Подойдя поближе, Кейто заметил силуэт девушки, сидящей у окна. Она как раз расчесывала волосы, готовясь отойти ко сну.

Подкравшись, Эйс подобрал небольшой камешек и запустил его. Стекло жалобно звякнуло. От неожиданности Усаги вздрогнула и вскочила на ноги, пристально вглядываясь во тьму. Кейто замахал руками, привлекая к себе внимание.

— Адонис? Что ты тут делаешь? — приглушенно воскликнула Цукино, открыв окно и высунувшись оттуда едва ли не на половину. Декабрьский холод тут же пробрался под теплую пижаму, прогоняя сонливость.

— Минако в беде, — торопливо произнес Эйс. Усаги видела внизу лишь бледное пятно его лица, освещаемое лишь льющимся из окна светом. — Она захотела самостоятельно найти остальные радужные кристаллы и ради этого выследила Кунсайта.

Цукино отпрянула, услышав это. Она была не на шутку встревожена только что полученным известием. Тревога Кейто передалась и ей, и Усаги невольно запаниковала.

— У меня плохое предчувствие на этот счет, — поделился Эйс, — и с каждой минутой оно только усиливается. Я пришел к тебе за помощью, Усаги! Только вы можете спасти Минако, пока не стало слишком поздно…

— Хорошо, я сейчас спущусь, — ответила Цукино и скрылась в комнате. Через пару минут она вновь появилась, на этот раз в пальто поверх пижамы, и осторожно вылезла через окно на козырек крыши. Черепица была скользкой, и девушка, двигаясь к водосточной трубе, то и дело оскальзывалась, чувствуя, как при этом сердце ухает вниз, но все же Усаги удалось спуститься вниз, где ее едва успел подхватить Кейто. Вдвоем они тут же, не теряя времени, помчались к кабриолету.

— Надо связаться с остальными, — произнесла Цукино, сев в машину Эйса. — Ух, как же страшно! — призналась она секунду спустя и поднесла к губам часы-коммуникатор. — Девочки, тревога! Минако в беде! Срочно приезжайте к… кстати, где она может быть? — последние слова Усаги адресовались Кейто.

— Не знаю, — ответил парень, не отрывая глаз от дороги. — Лучше вернуться к «Moonlight Paradise» и уже всем вместе начать поиски. Она не могла убежать слишком далеко

— Будем ждать вас у клуба Минако, — закончила Цукино и, опустив руку, вздохнула: — Только бы не было слишком поздно…

И Эйс подумал о том же самом.

Кунсайт медленно переступил порог зала ожидания и осмотрелся, заложив руки за спину. Никого. Тишина и сверкающая чистота. Но он сам видел, как девчонка вбежала сюда; а значит, она все еще где-то здесь. Сделав пару шагов, генерал прислушался. Ничего не изменилось, разве что, отразившись от высокого потолка, вернулось гулкое эхо его шагов.

Ледяной лорд, нахмурив брови, решительно двинулся вперед, к лестнице. Внезапно взгляд его упал на небольшую сумочку, сплошь усеянную блестящими пайетками. Кто-то обронил ее, и теперь все содержимое — карточки и визитки — оказалось на полу. Кунсайт наклонился и поднял одну из таких карточек.

— Студенческий билет. Минако Айно, — прочел Темный генерал и поджал губы. — Мне знакомо это имя…

Что-то сверкнуло, со свистом разрезав воздух, и билет тут же оказался выбит из руки лорда. Спрятав ушибленную кисть за спину, мужчина бросил разъяренный взгляд вверх. Там, на поручне перил, стояла Сейлор Венера. Вскинув руку, она с явным удовлетворением поймала Полумесяц, бумерангом вернувшийся к ней, и широко улыбнулась Кунсайту, в очередной раз демонстрируя свое превосходство.

Лорд заскрипел зубами и невольно сжал кулаки. Ярость огненной лавой жгла его изнутри, но внешне мужчина оставался таким же спокойным и непоколебимым, как и прежде — разве что желваки выдавали бушующие эмоции.

Венера с легкостью спрыгнула вниз, приземлившись всего в паре метров от противника, и надменно скрестила руки на груди.

— Зачем ты привела меня сюда? — с холодной учтивостью поинтересовался Кунсайт, каждой клеточкой своего тела желая уничтожить воительницу.

— Мне нужны радужные кристаллы, — просто и без излишних предисловий заявила девушка, вскинув голову.

Услышав выдвинутое требование, лорд издал издевательский смешок и, в свою очередь, скрестил руки на груди:

— А больше тебе ничего не нужно?

— У меня большие запросы, тебе не осилить, — в тон ему ответила Венера, вскинув брови.

— Ох, какая самонадеянность! Неужели ты, глупая и наивная девчонка, и вправду думаешь, что я вот так вот возьму и отдам тебе кристаллы?

— Я не думаю, я уверена, — с выводящей из себя наглостью парировала воительница, даже не думая уступать.

— Вот и зря!

Кунсайт одним рывком оказался рядом с Венерой и нанес руку для удара, но девушка ловко поднырнула и, схватившись за предплечье соперника, отвела его руку в сторону и нанесла удар в солнечное сплетение. Зарычав от боли, лорд оттолкнул воительницу ударом ноги и встал в боевую стойку, готовясь к схватке.

На этот раз первой атаковала Венера. Быстрыми и отточенными движениями она наносила удар за ударом, пытаясь пробить оборону Кунсайта, который хладнокровно блокировал все ее атаки. Бой шел на равных до того момента, пока воительница, нападая, не забыла о собственной обороне. Лорд воспользовался этим упущением и нанес Венере тяжелый удар по лицу наотмашь. Девушка упала на колени, и волосы густым занавесом скрыли ее лицо, горящее от удара. Однако, когда она поднялась, Кунсайту почудилось, что глаза ее сверкнули особой, яркой синевой.

— А ты многому научилась с того момента, как лежала кишками наружу! — язвительно заметил он, когда Венера приготовилась к очередной серии атак.

— У меня появились новые приемчики! Пинок Сейлор Ви!

Воительница подпрыгнула вверх и нанесла Кунсайту сокрушительный удар ногой в лицо, намеренно метя прямо в нос. Сделав кувырок, Венера приземлилась чуть поодаль, глядя на результат своей атаки с чувством мрачного удовлетворения.

Лорд медленно тыльной стороной ладони вытер кровь и бросил на воительницу тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд:

— И это все? Ты даже представить себе не можешь, на что способен я!.. — с этими словами он сформировал по два клинка-бумеранга из светящейся энергии в каждой руке и метнул их в Венеру.

От первых энергетических клинков воительница успешно увернулась, а вторую пару атак отразила пудреницей-полумесяцем, ловко запущенным в качестве бумеранга.

Кунсайт скрипнул зубами. Пока что в их сражении наметилась явственная ничья, и это его не устраивало. Выпустив в Венеру еще несколько клинков-бумерангов, он, воздев руки, материализовал сразу несколько ледяных копий и острым частоколом направил их на противницу. Та разом напряглась, подобравшись.

— Посмотрим, что ты предпримешь против этого! — прошипел лорд и швырнул копья в Венеру. Та, высоко подпрыгнув, избежала атаки, и грозные ледяные острия разбились о гранитный пол.

— Луч Полумесяца! В бой!!! — скомандовала воительница, направив указательный палец правой руки в Кунсайта, что как раз создал в руках новые копья, уже помельче. Они тут же с шипением растворились, не успев достигнуть цели, и Венера с довольной миной демонстративно отряхнула руки; затем, словно вспомнив о чем-то, сорвала с пояса сверкающие бусы и, вытянув их перед собой, четко произнесла: — Сияющий Клинок Венеры, освободись!

Налетел порыв ветра, и бусы в руках воительницы засияли ослепительно-белым светом, трансформируясь в хрустальный меч с золотой рукоятью — священный артефакт планеты Любви. Венера поудобнее схватила Клинок обеими руками и встала напротив Кунсайта, часто и взволнованно дыша; при этом на лице ее не было видно ни капли страха — лишь суровая решимость довести дело до конца или погибнуть. Воительница была готова атаковать, выжидая решающий для того момент, но ледяной лорд отчего-то не спешил вступать в поединок.

Мужчина не верил своим глазам. Тут, прямо перед ним, был еще один древнейший артефакт, столь же достойный, как и Серебряный Кристалл. Лезвие из чистейшего прозрачного хрусталя, золотая рукоять, филигранная резьба… Сомнений не было — это и впрямь Святой Клинок.

— Ты хоть знаешь, что у тебя в руках? — молвил лорд, делая шаг вперед.

Венера напряглась:

— Спроси у Данбурита, — ответила она, крепче сжимая оружие.

Генерал холодно рассмеялся, запрокинув голову, и смех этот эхом пронесся по пустому зданию вокзала. Затем Кунсайт, вытянув руку вперед, что-то пробормотал, и в руке его материализовался тяжелый меч.

— Что ж, умри!

Одним прыжком Кунсайт оказался рядом с Венерой и занес над ней свой клинок. Девушка блокировала удар; лезвия скрестились, высекая сноп искр, и бой закипел. Ледяной лорд был искусным фехтовальщиком; меч в его руке казался продолжением тела, и Кунсайт быстро и ловко наносил серию коротких ударов, заставляя Венеру невольно отступать под его натиском. Но, несмотря на все это, воительница по-прежнему крепко держала клинок и успешно отражала все атаки.

Дважды меч генерала рассекал воздух над головой девушки — Кунсайт пытался снести голову Венеры с плеч, но девушка, разгадав маневры лорда, вовремя уклонялась. И вот, в очередной раз уходя от такой атаки, воительница невольно оступилась, и меч Кунсайта вонзился ей в плечо, рассекая плоть до кости.

Венера упала, громко вскрикнув и, не выпуская Клинок из рук, принялась отползать, сопровождая каждое свое движение мученическим полувсхлипом. Теплая густая кровь стекала по руке, и воительница прикрыла рану рукой, пытаясь остановить кровотечение. Боль была сильной, ослепляющей; невозможно думать ни о чем другом. Конечно, рана начала постепенно затягиваться — Венера даже ощущала легкое покалывание; но кто знает, когда процесс регенерации полностью завершится?

Кунсайт угрожающе навис над поверженной Венерой. Он надвигался на нее, медленно и неторопливо, купаясь в лучах триумфа, а воительница отползала, сцепив зубы, не желая просто так отдавать свою жизнь. Лорд усмехнулся. В глазах Венеры читались непокорность, презрение, злость и совсем немного смятения — но ни капли страха. Даже на волоске от смерти Венера сохраняла самообладание, и в душе Кунсайта всего на пару мгновений шевельнулось одобрение.

— Я бы понял, — с торжеством произнес Темный генерал, делая шаг за шагом, — если бы вся ваша компания явилась за кристаллами. Но ты одна!

Коротко хохотнув, он занес клинок над поверженной воительницей, уже предвкушая, с какой легкостью острие войдет в податливое тело, но Венера опередила его. Изловчившись, она дернулась вперед и, собрав остатки сил, ударила Кунсайта ногой в пах.

— О-о-о… — резко выдохнул лорд, согнувшись пополам. От неожиданности и боли его лицо побагровело, а перед глазами заплясали красные искры. Такого поворота событий он точно не ожидал. Сквозь пелену боли Кунсайт заметил, как Венера, пошатываясь и судорожно цепляясь за перила, взбирается по лестнице на второй этаж.

«Что ж, — подумал генерал, выпрямляясь и со слепой ненавистью провожая девушку взглядом, — это еще не конец. Далеко не конец».

Возле клуба, дико визжа тормозами, остановился автомобиль. Оттуда, едва ли не вываливаясь на оледеневший тротуар, вылезли Луна с Артемисом, Мако, Ами и Рей — встрепанные, обеспокоенные и немного злые. Пожалуй, доволен был только белый жрец, который в течение всей поездки держал Луну на коленях — все-таки троим на заднем сидении немного тесно.

— Где она? — рявкнула Рей, с силой захлопывая за собой дверцу и размашистым шагом подошла к Усаги и Кейто, ожидающих их на стоянке у входа. — Если Мина еще жива, я ее точно добью!

— Я пытаюсь с ней связаться, — Цукино махнула рукой и в очередной раз поднесла коммуникатор к губам. — Венера! Венера! Отвечай! Это Сейлор Мун. Ну же!

— Усаги? — голос, донесшийся из средства связи, был хриплым и немного удивленным.

— Минако! — прокричала Марс, отстранив Сейлор Мун. — Ты где? Немедленно отвечай, иначе я тебе голову откручу!

— Никогда не думала… что буду рада… твоим угрозам. Ух… — Венера задыхалась от бега, но старалась как можно четче донести до сведения подруг все необходимые сведения: — Я в здании вокзала Синдзюку, последний этаж… Кстати, да, помощь не помешает… — тут связь прервалась, и Макото невольно выругалась, в бессилии сжав кулаки.

— Надо спешить, — поторопил Сейлор воинов Эйс. — Вокзал совсем недалеко отсюда. Бежим!

Все тут же последовали его совету и толпой ринулись вперед. Запоздалые прохожие с удивлением смотрели на бегущих, пожимали плечами и в недоумении двигались дальше — мало ли, что за блажь пришла этим людям в голову.

— А не быстрее было бы… бежать по крышам? — задыхаясь от быстрого бега, поинтересовалась Сейлор Мун, едва поспевая за остальными.

— Нет, — ответила Марс, на бегу обернувшись к ней. — Мы и без того… уф… привлекаем слишком много внимания и… кстати, почему ты надела пальто поверх фуку?

— Холодно, — последовал простой ответ, и повелительница огня не могла не согласиться с этим доводом. На этот раз, как ни странно, Усаги оказалась проницательней и предусмотрительней их всех вместе взятых.

Но одна мысль объединяла их, бьющаяся в сознании встревоженной птицей: «Лишь бы не было поздно!»

Венера добралась до третьего этажа и устало привалилась с стене. Гонка, а затем бой окончательно измотали воительницу, и все, что теперь придавало ей сил — это мысль, что друзья спешат к ней на помощь. Главное — продержаться до их прихода, а там уже все будет ни по чем.

Нащупав на стене выключатель, Венера зажгла свет. Флюоресцентные лампы, слабо жужжа, осветили просторное помещение, пол которого был устелен прозрачной пленкой. В воздухе стоял едкий запах краски и растворителя, и девушка невольно поморщилась. В дальнем углу стояла лестница, несколько банок с эмалью и набор инструментов, и все это указывало на то, что в помещении с недавнего времени велся ремонт.

Быстро оценив окружающую обстановку и бросив взгляд в сторону лестницы — не идет ли Кунсайт? — Венера перевела взгляд на плечо и осторожно убрала руку, зажимающую рану. Вместо нее остался лишь воспаленный рубец, пульсирующий тупой болью. Девушка по собственному опыту знала, что вскоре от него не останется следа. Это немного взбодрило воительницу. Она понимала, что битва еще не окончена.

И, словно в ответ на ее мысли, перед Венерой появился Кунсайт, материализовавшийся прямо из воздуха. Воительница невольно отпрянула, сделав шаг назад, и крепче вцепилась в единственное доступное оружие — Святой Клинок.

— Я же говорил, что со мной не стоит связываться, — холодно произнес лорд, сверля девушку горящим от ненависти взглядом. — Я — повелитель пространства и времени, и против этого ты ничего не сможешь противопоставить! — сказав это, Кунсайт исчез так же неожиданно, как и появился.

Венера нервно облизнула губы и лихорадочно обернулась. Холодный, безжалостный смех генерала взорвал тишину, наждаком скользнув по напряженным нервам. Миг — и Кунсайт возник у противоположной стены; еще миг — исчез, чтобы возникнуть всего в паре метров от растерянной воительницы. Ему нравилась эта игра, и ледяной лорд получал особое удовлетворение от вида Венеры, что дерганно озиралась по сторонам, пытаясь предугадать, где Кунсайт появится в следующее мгновение.

Возникнув у противоположной стены, лорд материализовал клинки-бумеранги и швырнул их в воительницу. Та, инстинктивно выставив перед собой меч, едва успела избежать атаки, и оружие лорда разбилось о хрусталь клинка, обратившись в два ярких сполоха.

Презрительно хмыкнув, Кунсайт решил действовать иначе. Он вновь испарился прямо из-под носа Венеры, дабы тут же возникнуть за ее спиной. Лорд занес над головой девушки меч, но воительница, интуитивно почувствовав опасность, резко обернулась, блокируя Клинком сокрушительный удар. Сноп искр брызнул в разные стороны, когда скрестились хрусталь и дамасская сталь.

И снова закипел бой на мечах. На этот раз Венера действовала осторожнее, не позволяя эмоциям взять над собой верх. Она выжидала момент, когда лорд откроется или подберется достаточно близко, чтобы нанести решающий удар. Клинки тусклыми бликами отражали ровное сияние ламп, перекатываясь от рукояти к острию. Казалось, что они исполняют причудливый, завораживающий танец, двигаясь вместе с собственными владельцами в одном им известном ритме.

Наконец, Венера рванулась вперед и, сделав подсечку, нанесла удар ногой, выбивая меч из рук противника. Старый трюк помог ей и на этот раз. Ногой отпихнув оружие подальше от противника, воительница приблизилась к лорду, направив острие к груди Кунсайта. Лорд даже не пошевелился.

— Отдавай кристаллы, — с трудом ворочая языком, произнесла Венера. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови, и девушка невольно сглотнула. — Ты безоружен, а сражаться с помощью магии мы можем до бесконечности.

Генерал одним движением руки убрал клинок от груди и сделал еще шаг, нависнув над застывшей в замешательстве воительницей:

— Думаешь, что победила? Наивная дура! — выплюнул он, смерив девушку издевательским взглядом и, прежде чем Венера успела отрыть рот, вновь исчез. На этот раз не появился вновь, и это слегка озадачило девушку. На несколько мгновений она даже почувствовала облегчение. Неужели это все?

Воительница медленно двинулась вдоль ряда окон, пристально вглядываясь в неосвещенные углы помещения. Меч она держала перед собой, готовясь в любой момент пустить его в ход. Но пустота оставалось абсолютной — Кунсайт словно канул в небытие.

— Минако!

Венера, услышав свое имя, повернулась на голос и увидела запыхавшихся друзей, что шумной толпой ввалились в помещение. Радостная улыбка осветила лицо воительницы и она, опустив руки, сделала шаг по направлению к ним, позабыв обо всем.

— Девочки! Кейто! О-о-о, как же я рада вас видеть!..

Не успела он сделать еще шаг, как почувствовала со спины дуновение холодного воздуха, и тут же крепкие руки, грубо и бесцеремонно схватили ее, практически отрывая от земли. Одновременно с этим со стороны Сейлор воинов раздался тревожный возглас. Но поздно. Плотное кольцо рук, в которые она попала, не давало ей нормально дышать, не говоря уж о том, чтобы двигаться.

Кунсайт — а это был он — одним ударом колена вышиб из рук Венеры меч, и тот, звякнул, упал на пол.

— Мне нужна только она! — процедил он, упреждая слова атаки, готовые сорваться с языка всех Сейлор воинов разом взятых, и сделал два шага назад.

Никто, даже сама Венера, не мог предположить, что произойдет в следующий момент. Кунсайт, оттолкнувшись вместе со своей пленницей от пола, прыгнул, разбивая спиной окно. Одновременно с этим действием в помещении словно прогремел взрыв, и все стекла тотчас же обратились в мелкое крошево острых осколков. Воительницы и Эйс едва успели уклониться, пряча лица; Артемис же, оберегая, прикрыл Луну собственным телом…

Когда звон стекла утих, и до слуха всех присутствующих донеслись звуки ночного города, Сейлор воины и их друзья выпрямились и осмотрели помещение. Было пусто и тихо, лишь кое-где из оконных выпадали мелкие стеклышки да Луна с с шумом переводила дыхание, не в силах справиться с потрясением. Артемис порывисто прижал ее к себе и зажмурился, словно не желая принять окружающую его реальность. Кто-то всхлипнул; Эйс что-то пробормотал себе под нос, в отчаянии схватившись за голову.

Опоздали…

На Темное Королевство опустилась ночь. Далеко не все юмы и демоны бодрствовали в это время суток, но в покоях Темного Принца царила сонная тишина — Эндимион удалился на покой сразу же после аудиенции. Он лежал в постели средь мягких медвежьих шкур и шелковых покрывал. Несмотря на то, что в покоях жарко полыхал камин, в комнате все еще было холодно и сыро. Неудивительно, если учитывать, где находились подземные помещения, стены которых постоянно сочились влагой.

Принц спал, разметавшись на постели, и сон его был беспокойным. Рука судорожно сжала край верхней шкуры, крепкая мускулистая грудь судорожно вздымалась; дыхание было хриплым и прерывистым. С потрескавшихся губ Эндимиона порой срывался мученический стон — протяжный, полный затаенной боли. Огонь в камине бросал бронзовые отблески на покрытое испариной лицо, искаженное в страдальческой гримасе.

Никто не видел его таким, ибо во сне он был самим собой, настоящим. Тем самым Мамору, перед которым не стоял выбор между долгом защитника и истинным чувством. Во сне тьма отступала, высокомерие растворялось без остатка; спадала маска циника и гордеца, обнажая напряженные струны души.

Каждую ночь ему снилось одно и тоже, доводя до исступления. Мамору горел в огне, метаясь по постели и выкрикивая в пустую тишину всего одно имя, что медом таяло на языке: Мина… Мина… Мина. Он всякий раз заново переживал все, что связывало их души — от момента первой встречи до расставания. Яркие образы сводили с ума, дразнили, заставляя кусать иссохшие губы до крови.

Подсознание предательски подсовывало парню самые знаковые моменты: первое свидание, прогулки по вечернему Токио рука в руке; первый поцелуй… Тогда ему в глаза светило предзакатное солнце, и Мамору казалось, что он держит в руках и золотую звезду — богиню, спустившуюся с небес. Чиба был пьян красотой Минако…

Особо пронзительным из воспоминаний был момент, когда Мина подарила ему всю себя, без остатка. Он был ее первым мужчиной, и Мамору отдавал себе отчет в том, насколько высока цена этого доверия. В минуты единения они отныне крепко сплетали пальцы на руках, дабы еще раз доказать силу и прочность уз, связавших их судьбы.

Минако всегда так трепетно прижималась к нему, пряча лицо на груди или взбираясь к Мамору на колени, подобно маленькому ребенку. Терлась лбом о его плечо, шепча на ухо очередные стихи — признания в любви, что позже становились ее лучшими песнями.

А когда Минако заболела, не ушел вопреки ее просьбам. Надо же — она считала себя ужасно некрасивой! Как так? Неужели не понимала, что даже несмотря на опухший, хлюпающий нос и покрасневшие, слезящиеся глаза она для него по-прежнему самая лучшая? Мамору просидел у постели больной все два дня, пока не миновал кризис, охраняя ее тревожный сон. Заставлял пить лекарства, делал чай, укутывал Минако в теплый плед и держал на руках…

Расставание… Пожалуй, самый ужасный момент на его памяти, чернильная клякса на всех светлых воспоминаниях. Никогда не забыть смертельную тоску и боль в глазах Минако, ее горькие слезы. Всего одним ударом он разрубил узы, связывающие их сердца все это время. Ради призрака из прошлой жизни Мамору позабыл обо всем, что он пережил с Минако, искренне считая, что поступает верно. Теперь этот проступок будет лежать тяжким грузом на его совести.

Как же он ошибался, считая, что станет счастливее рядом с Усаги! Мамору слишком поздно понял, что нельзя жить воспоминаниями о далеком прошлом. Усаги — это не хрупкая принцесса Серенити — былое воплощение, — а совсем другой человек. Да, она любила его; но было ли это чувство взаимным? Возможно, поначалу, да, но позже, осознавая свою ошибку, Мамору начинал срывать свое раздражение на Усаги и относиться к ней снисходительно, точно к маленькому ребенку. Он понимал, что Цукино достойна лучшего обращения, но ничего не мог с собой поделать, ведомый уязвленной гордостью…

И к чему это его привело?

Из-под закрытых век выкатилась слеза и, скользнув по щеке, упала на подушку, впитавшись в наволочку. Раскаяние жгло его каленым железом, пока образы прошлого мучили его страждущую душу… Но близился час пробуждения, когда вновь должно было состояться торжество тьмы. Видения таяли и истончались, подобно туманной дымке, и последнее, что услышал Мамору перед пробуждением, это знакомое до боли четверостишье:

Да, я глупец — пускай!

Но все еще буду бороться,

Любовь меня ласкает,

И отступиться не просто…

Комментарий к 41. Похищение Венеры Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Вот он я, повелитель ваших судеб!

И я один, я лишь один,

Я — бог этого королевства

Так дайте мне приз, просто отдайте мне его!

====== 42. Ледяное сердце Кунсайта ======

Ich liebe dich

Ich liebe dich nicht

Ich liebe dich nicht mehr

Ich liebe dich nicht mehr oder weniger als du

Als du mich geliebt hast

Als du mich noch geliebt hast

Rammstein_Wo Bist Du

Личные покои Кунсайта в Темном Королевстве не отличались излишней роскошью или вычурностью, коими в древние времена славился его дворец в Арабии. Обстановка помещения была воистину спартанской: деревянный стол, стул, в дальнем углу — односпальная кровать. На столе — чаша с водой для умывания и канделябр с тремя восковыми свечами. Единственным украшением промерзшей сырой стены служило треснутое зеркало в оловянной раме. Вот, пожалуй, и все, если не считать камина, который никогда не топился (ледяной лорд попросту не нуждался в этом), и железного крюка, вбитого в потолок.

До последнего времени этот предмет не выполнял никаких функций, даже сугубо декоративных, но теперь через крюк была перекинута веревка, достаточно крепкая, чтобы выдержать вес тела и не оборваться. Один ее конец обмотан вокруг крюка, другой — опутывал кисти рук пленницы.

Подвешенная таким образом Венера находилась в полубессознательном состоянии, на грани сна и яви от смертельной слабости. Носки оранжевых туфелек едва-едва касались пола, а потому вес тела практически целиком приходился на связанные над головой руки. Из-за долгого висения девушка уже не чувствовала их; да и само тело казалось ей чужим. Только душа еще, казалось, билась в бренной клетке, не желая ускользать.

Венера потеряла счет времени. Сколько она так висела? Час? Два? Сутки? Собственное тело казалось воительнице неимоверно тяжелым, словно сделанным из мрамора. И только притупленные милосердным рассудком ощущения напоминали девушке о том, что она еще жива. Дыхание было слабым; казалось, что каждый следующий вздох уже наверняка станет последним. Опущенные веки с длинными загнутыми ресницами чуть трепетали — полубред подкидывал изнуренной пленнице фантасмагорические видения, спасающие от бремени реальности.

А еще безумно хотелось пить. Чувство жажды перекрывало все остальные — не так остро ощущался голод и неудобства от долгого пребывания в подвешенном состоянии. Во рту словно пустыня образовалась, а язык превратился в тугой ком ваты. Воды! Хотя бы один глоток целебной влаги… хотя бы один.

Звук открывающейся двери заставил Венеру вздрогнуть и приоткрыть глаза. Силуэт вошедшего казался ей расплывчатым темным пятном, но спустя минуту, когда запылали свечи в канделябре, девушка увидела своего мучителя.

Легкий вздох сорвался с ее потрескавшихся губ, и это привлекло внимание Кунсайта. Отвернувшись от стола, лорд за один шаг преодолел расстояние, отделяющее его от пленницы и, скрестив руки на груди, уставился на Венеру мрачным взглядом. Воительница, не шевелясь и не пытаясь ничего сказать, тоже смотрела на него, безучастно ожидая дальнейших действий генерала. И Кунсайт не заставил себя долго ждать.

Резким движением он схватил Венеру за подбородок и, грубо сжав, впился полным ледяной ненависти взглядом в синие глаза воительницы, в которых, несмотря на тяжесть положения пленницы, по-прежнему читались чувство собственного достоинства и вызов. Это не понравилось Кунсайту, и он, искривив тонкие губы в презрительной гримасе, так же резко убрал пальцы, точно замаравшись.

От толчка подвешенное тело закачалось, носки туфель заскребли по полу, и девушка, невольно перебирая ногами, попыталась принять наиболее удобное (насколько это было возможно в данном случае) положение. Венера прикрыла глаза и, едва шевеля распухшими, искусанными губами, уронила голову на грудь, молясь всем богам о скорейшем освобождении из этого кошмара. Девочки… Они ведь ищут ее, правда?

Кунсайт сел в кресло и, подперев голову, задумчиво уставился на едва живую пленницу, волосы которой в сиянии свечей походили на жидкое золото. Зачем он вообще принес ее сюда? Почему просто не убил? Ведь было бы несказанно легче проткнуть Венеру ее же мечом и оставить умирать на глазах друзей. Был бы замечательный урок всем этим Сейлор выскочкам.

Но нет, он сам создал себе проблему — сенши ведь все равно найдут способ освободить свою подругу из плена. А пока… Что теперь делать? Убить? Нет, иначе он бы уже давно это сделал. Каждый раз рука его ложилась на рукоять клинка, и каждый раз внутренний голос останавливал Кунсайта от этого шага. Обратить во тьму, как Нефрит когда-то свою жену? Нет смысла. Хотя…

Поднявшись с места, лорд вновь подошел к девушке, и при одном взгляде на нее сердце Кунсайта, некогда холодное и равнодушное к чужим страданиям, сделало болезненный удар. Лорд стиснул зубы и отвернулся, глубоко вдохнув.

«Металия дери, в чем же дело?» — в бессильной ярости подумал генерал, взывая к высшим силам, но вопрос этот так и остался без ответа. Вместо этого за спиной его раздался хриплый, едва различимый шепот:

— Воды… — в полузабытьи произнесла Венера, не открывая глаз, и Кунсайт, вновь почувствовав укол в сердце, заскрежетал зубами и, злясь на самого себя, ударил кулаком о стол. Всплеск эмоций не принес лорду облегчения, и мужчина, не желая больше находиться в собственных покоях, вышел, сильно приложив дверь о косяк.

Жалость! Там, в комнате, он почувствовал жалость! Это… невозможно, неподобающе! Позорно! Врагов нельзя жалеть!..

— Что со мной? — обессилев от борьбы с самим собой, прошептал Кунсайт, приложив ладонь ко лбу. Однако момент слабости не продлился долго, и ледяной лорд, вернувшись в прежнее расположение духа, двинулся вдоль коридора, стараясь не думать о той, что осталась в покоях, и об эмоциях, пробуждающихся в ее присутствии.

Напряжение толчками густой крови стучало в виски. Воздух в небольшой гостиной, оклеенной нежно-голубыми обоями, словно обратился в желе. Мрачная, гнетущая атмосфера скорби и немого отчаяния, казалось, сковала между собой семерых людей, собравшихся здесь. На низком столике стыл чай в чашечках из тонкого фарфора — никто даже не думал прикасаться к нему. Порой кто-нибудь из присутствующих бросал напряженный взгляд на соседа напротив, и тут же отводил, словно стыдясь собственной отчаянной дерзости.

Ами сидела во главе стола, чинно поджав под себя ноги в белых носочках. Руки сложены на коленях, взгляд опущен долу. На правах хозяйки она сделала все, чтобы гостям в ее доме было уютно, но общее чувство подавленности свело все ее усилия на «нет». Тревога друзей передалась и Мицуно, раздирая душу.

Общий вопрос объединял их всех — воительниц, жрецов и защитника в белом: что с Минако? Каково ей сейчас? Не случилось ли непоправимого? Неизвестность убивала, полосуя сердце острым ножом. И это было хуже всего.

— Это я во всем виноват, — глухо проговорил Эйс, опустив голову. — Я должен был остановить ее, переубедить… Все, что угодно, но не позволять рисковать собой.

Рей покачала головой и, положив руку ему на плечо, ободряюще сжала:

— Твоей вины здесь нет. Так или иначе, но Минако придумала бы что-нибудь еще.

— Да, уже нет резона жалеть о том, что сделано, — произнесла Луна. — Вопрос в другом: что делать? Венера наверняка в Темном Королевстве, и вызволить ее оттуда далеко не просто.

— В такие моменты я жалею, что больше не являюсь одним из демонов, — невесело усмехнулся Кейто. — Тогда бы не пришлось ломать над этим голову.

— Верно, — язвительно поддакнул Артемис, — ты был бы только рад, окажись Венера в лапах тьмы. Не твоя ли это была забота, м?

Эйс поднял на белого жреца тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд:

— И долго ты будешь напоминать мне об этом, блохастое животное?

Артемис открыл было рот, чтобы гневно возразить, но кроткая Ами примиряюще вытянула руки и с легким укором посмотрела на присутствующих мужчин:

— Давайте не будем ссориться. Если мы хотим найти способ вернуть Минако, нам придется объединить усилия.

Убеждение сработало, и парни тут же смущенно опустили глаза, устыдившись слов Мицуно. Несомненно, она была права.

— Да… — задумчиво протянула Усаги, впервые за все время подав голос. — Она решилась на шаг, который я должна была сделать уже давным-давно.

— По-глупому рискнуть жизнью? — беззлобно хмыкнула Рей.

— Нет, совсем нет, — Цукино покачала головой. — Хотя, ради любви рискнуть всегда стоит. Я должна была сделать все, чтобы найти Мамору. А вместо этого… Эх… — не закончив высказывание, Усаги закрыла горящее лицо ладонями. — А знаете, — продолжила она спустя пару мгновений, — у меня была одна сумасбродная идея: притвориться, что я разругалась со всеми вами и сделать так, чтобы в Темном Королевстве об этом узнали. У меня появился бы шанс проникнуть к ним и исцелить Мамору… Но я банально струсила. Эх, заячья душонка…

— Не говори так, — мягко ответила Макото, коснувшись ладонью плеча подруги. — Нам ли не знать, что творится у тебя в сердце? Ты самый чуткий и сопереживающий человек, которого я когда-либо встречала, и мысли о Мамору для тебя как нож вострый. К тому же, Темное Королевство находится явно не в соседнем квартале, верно? Как, скажи на милость, мы бы стали его искать? Оно может находиться в любом уголке земного шара, необязательно в Японии.

— Тут ты права, — серьезно произнес Эйс. — Темное Королевство расположено глубоко под землей, в пещерах. На Северном Полюсе.

— Что? — хором произнесли все, удивленно воззрившись на Кейто. Тот кивнул в подтверждение своих слов.

— Мы прибегали к помощи мгновенного перемещения, — пояснил парень, упреждая невысказанный вопрос воительниц. — Исчезали, а затем появлялись в другом месте.

Тут с важной миной встрял Артемис:

— Сейлор сенши тоже могли бы воспользоваться тем же, — заявил он. — Но без Венеры это будет невозможно, равно как и при отсутствии хотя бы одной из вас. Только пятерка, составляющая Внутренний Круг, может перемещаться при помощи звездного телепорта.

— И мы узнаем об этом только сейчас? — живо воскликнула Усаги. — Почему ты до сих пор молчал?!

Белый жрец развел руками:

— А вы и не спрашивали. И куда бы вы, кстати говоря, перемещались? В магазин за продуктами и назад?

— Ха-ха, очень смешно! — с нотками сарказма в голосе произнесла Рей. — Но все равно, без Мины нам никуда не перенестись. Еще есть идеи?

— Есть, — вновь заговорил Эйс. — Можно создать пространственно-временной портал, которым некогда пользовались во времена Серебряного Тысячелетия. Я говорю это, потому что хорошо помню сны из прошлой жизни. Но, как всегда, есть одно «но»: для его создания нужна сильная магия — желательно, какой-нибудь древний артефакт.

— Верно, — важно произнесла Луна, и все тут же перевели взгляды на нее. — Анабиоз, в котором мы с Артемисом провели больше тысячи лет, негативно сказался на нашей памяти, поэтому я и не сразу вспомнила, что в былые времена для путешествия на Терру жители Серебряного Тысячелетия и Иллюзиона пользовались амулетами — кулонами со вставками из драгоценных камней. За каждой планетой-куратором был закреплен собственный минерал: рубин, сапфир, топаз, изумруд, бриллиант и так далее. Для перемещения вычисляли точное месторасположение объекта, после чего, сотворив заклинание, создавали портал. Таким образом принцессы и лорды могли наносить друг другу визиты вежливости. А некоторые, — жрица строго взглянула на Усаги, и та невольно поежилась, — ради дел амурных и вовсе сбегали на соседнюю планету.

— А Минория, кстати говоря, — оживился белый жрец, — не умела точно рассчитывать координаты для портала. Однажды, когда она направилась с визитом к Кунсайту, ее вынесло в пустыне, правда, недалеко от столицы Арабии. К счастью, лорд находился неподалеку — он как раз встречал караван — и подобрал нашу незадачливую принцессу.

Рассказ Артемиса заставил собравшихся немного нервно улыбнуться; это, конечно, не разрядило атмосферу, но заставило почувствовать себя чуточку свободнее.

— Кстати! — встрепенулась вдруг Усаги, словно очнувшись от мыслей. — У нас хоть и нет подвесок для телепортаций, зато есть Святой Клинок! Кунсайт же выбил его из рук Венеры, прежде чем похитить ее! Ну, а мы подобрали этот меч. По-моему, он вполне может подойти для создания портала. Правда ведь? — она с надеждой посмотрела на Луну и Артемиса в ожидании ответа.

Те переглянулись:

— Верно! — утвердительно кивнула Луна. — По крайней мере, можно попробовать. Святой Клинок раньше никогда не использовался для таких целей. Но для начала нужно рассчитать координаты Темного Королевства, причем как можно точнее — вплоть до мельчайшего градуса.

— С этим проблем не будет, — убедил жрицу Эйс. — Я помогу. Нужна только карта.

Ами кивнула, поняв намек и, поднявшись, торопливо прошествовала в свою комнату. Вскоре она вернулась, держа в руках Большой географический атлас.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — произнес Кейто, склонившись над подробной картой Северного Полюса. Мицуно последовала его примеру. — Вот, примерно в этой точке, — парень отметил ногтем место и внимательно посмотрел на Ами. — А более точно у меня вряд ли выйдет рассчитать самостоятельно. Возможно, если ты поможешь мне…

Девушка кивнула:

— Конечно. Будет лучше, если я перевоплощусь. Тогда можно задействовать суперкомпьютер и голографические очки, дабы в заданной тобой гипотетической точке вычислить источник темной силы. Фактически, это и будет вход в Королевство.

— Ты что-то поняла из того, что Ами только что сказала? — шепнула Усаги Рей, покосившись на две склоненные над атласом головы.

Хино пожала плечами:

— Не уверена…

— Меркурий! Дай мне силу!!! — звонкое восклицание Ами пронеслось по гостиной, и последовавшая за ним вспышка голубоватого света показалась всем присутствующим чистым сиянием надежды.

Эндимион не сидел на месте. Проснувшись, он в кои веки почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Энергия била ключом, и принцу захотелось немедля реализовать ее. Мышцы требовали нагрузки, и Эндимион, не долго раздумывая, направился в тренировочный зал Темного Королевства — просторное помещение, где лорды оттачивали свои магические и боевые навыки.

Помещение пустовало; однако следы копоти на стенах, еще не успевшие исчезнуть под воздействием сырости, и обугленный тренировочный манекен указывали на то, что здесь совсем недавно был младший лорд. Зойсайт никогда не упускал случая потренироваться в метании огненных пульсаров и теперь, набедокурив, поспешил поскорее скрыться. По сути, он был еще ребенком; правда, требовали от него всегда наравне с остальными. Но Зойсайт никогда не жаловался.

Эндимион, сняв мундир и рубаху из тонкого батиста, с удовольствием размял плечи и шею и, вытащив меч, направился к последнему уцелевшему манекену. Напряженные мышцы бугрились и перекатывались под гладкой бронзовой кожей, когда принц, примериваясь, наносил удар за ударом. Вскоре, несмотря на холод, лоб Эндимиона покрылось испариной. Несколько смоляных прядей прилипли, пропитавшись потом, и мужчина медленно вытер его тыльной стороной ладони, после чего снова вернулся к тренировке, чувствуя заветное напряжение во всем теле.

Наконец, закончив, принц вернулся к оставленному на каменной скамье одеянию и вытащил платок, промокая им лицо и шею. До слуха его донесся отрывок разговора — болтали демоны-стражники, стоя на посту, и Эндимион невольно прислушался.

— И что теперь, как думаешь? Оставит ее или убьет?

— Даже не знаю. Она красива, жаль губить такую.

— Вряд ли лорд Кунсайт приволок ее сюда из-за неземной красоты. Может, хочет что-то выпытать? Да уж, не каждый день одна из Сейлор сенши попадает в плен.

Принц напрягся и подошел ближе к двери, стараясь не упустить ни единого слова беседы.

— Почему бы ему не отдать воительницу Берилл? Она бы сразу решила, что нужно делать.

— Ты плохо знаешь нашего ледяного лорда. Он не из тех, кто просто так расстается с добычей. Тем более, с такой.

— Но, королева…

— Видимо, сейчас не до этого, раз она до сих пор не послала за генералом. Или, возможно, Ее Величество Берилл еще не знает об этом. Или?..

— Без понятия. Кстати, а кто именно из сенши попал в сети? Не знаешь часом?

— Отчего же! Сам видел, как Кунсайт нес ее к себе в покои.

Эндимион подошел еще ближе, от волнения забыв, что значит дышать.

— Ну?

— Блондинка.

— Неужели?! Сама Сейлор Мун? Ничего себе!

— Нет, балда! Одна из ее свиты…

Дальше принц дослушивать не стал, прекрасно понимая, о ком идет речь. Венера! У Кунсайта в плену! А он узнает об этом случайно, да и то из уст сплетничающих демонов!

Эндимион был вне себя от ярости. Наскоро натянув одежду, он быстрым, размашистым шагом вышел из тренировочного зала, едва не сбив с ног тех самых шушукающихся демонов. Теперь Кунсайт попляшет! Он еще пожалеет о том, что позарился на его золотую звезду! Слово принца!

Зойсайт переминался с ноги на ногу, нервно заламывая пальцы и бросая взволнованный взгляд в глубину коридора. Младший лорд выжидал, когда же из флюоресцирующего мрака появится высокая и хорошо сложенная фигура наставника — единственного человека, которого он любил в этом мире.

Юноша был обеспокоен. До него донеслись слухи, что лорд Кунсайт после недавнего посещения верхнего мира вернулся не один, а с пленницей — одной из Сейлор сенши, и теперь практически не появляется среди придворных демонов. Большую часть своего времени он проводит у себя в покоях — ни дать ни взять дракон, сторожащий добычу.

Каждая сплетня, коснувшаяся слуха юного лорда, ранила пылкое сердце не хуже ножа; жгучая ревность ослепляла рассудок, порождая обиду и ненависть к девушке, ради которой Кунсайт позабыл о своем подопечном. И вот, измучившись от собственных мыслей, Зойсайт решил встретиться лично поговорить с генералом.

Наконец, он услышал уверенные твердые шаги, которые могли принадлежать лишь ледяному лорду, и сердце юноши учащенно забилось. Подавив в себе волнение, он встал у самого входа в покои, прижав кулаки к груди, и вперил взгляд в густой мрак неосвещенного коридора.

Шаги все приближались, и вот Кунсайт вынырнул из темноты, явив Зойсайту свой напряженный облик. В руках генерал нес деревянную чашу, до краев наполненную холодной чистой водой. Увидев подопечного, лорд остановился и сдержанно, стараясь не выказывать раздражение, поинтересовался:

— Что ты здесь делаешь, Зой?

— Вы уделяете все свое время этой девчонке! — тут же высказался юноша, не желая разводить долгих предисловий. В тоне его голоса звучала неприкрытая обида — точь-в-точь как у обделенного вниманием ребенка.

Кунсайт свел брови к переносице:

— Это не твое дело, — отчеканил он и, обогнув надувшегося огненного лорда, приблизился к двери. Повернув пару раз ключ в замке, генерал, немного подумав, обернулся к подопечному:

— Ты похож на обиженного ребенка, Зойсайт, — мягко произнес Кунсайт, выдавив ободряющую полуулыбку. — Тебе не о чем беспокоиться. Однако уясни кое-что для себя: я не буду заниматься ничем другим, пока не разберусь с пленницей. Понимаю, — ледяной лорд предугадал вопрос, готовый сорваться с уст юноши, — ты хотел бы покончить с ней сразу. Но у меня накопилось слишком много вопросов, на которые только она может дать ответы, — сказав это, генерал вошел в покои и закрыл за собой двери. Пару раз в замке провернулся ключ, и все стихло.

Зойсайт некоторое время буравил взглядом несколько обветшалую дверь, умирая от желания сжечь ее к демонам, но затем, раздраженно вздохнув, развернулся и пошел прочь, накручивая на палец волнистую рыжую прядь, выбившуюся из хвоста. Что ж, поговорил так поговорил!..

— Пей!

Ресницы Венеры затрепетали, и девушка, выныривая из пучины забытья, медленно открыла глаза. Прямо перед собой она увидела полную до краев чашу и неверяще моргнула — не фантом ли это? Не очередное ли видение, ниспосланное больным рассудком?

— Пей! — Кунсайт грубо сунул чашу к потрескавшимся губам Венеры, и влага целебным бальзамом коснулась уст, маня целебной прохладой. Не помня себя, девушка потянулась и жадно приникла к деревянному кубку, глотая драгоценную и такую желанную воду.

Лорд придерживал чашу, наблюдая за тем, как струйки воды стекают по подбородку пьющей воительницы. Осознание, что от его милости зависит жизнь живого существа, наполняло Кунсайта особым удовлетворением, наделяло особой властью и силой.

— Спасибо… — Венера, осушив чашу, слабо поблагодарила лорда и вновь прикрыла глаза, ощущая, как долгожданная влага пробуждает в ней жизненные силы. Девушка чувствовала себя увядшим цветком в самом сердце знойной пустыни, политым доброй рукой. И теперь соки, напитавшие каждый листик, тянули поникший бутон вверх, к солнцу.

Кунсайт, словно зачарованный, уставился на темно-розовые, еще влажные губы Венеры. Отчего-то созерцание это заставило его сердце слабо сжаться, и отвести взгляд стало практически невозможно.

Еще одна слабость!

— Что ты делаешь со мной? — лорд неожиданно для самого себя высказал вопрос, мучивший его уже давно. — Вот уже столько лет мое сердце заковано в глыбу льда, а теперь броня эта покрыта трещинами. Какие чары ты наложила, златовласая ведьма?

Венера слабо усмехнулась, вскинув голову:

— Ты же хвастался своим всемогуществом. Вот и узнай.

Эта фраза вывела Кунсайта из себя и он, грубо схватив девушку за волосы, дернул кулак вниз и, глядя в побледневшее от боли лицо пленницы, прошипел:

— Не смей так разговаривать со мной!

Венера зажмурилась, почувствовав, как болезненный импульс волной пронесся по всему телу, и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. На пару мгновений девушке даже показалось, что лорд едва не оторвал ей голову; но вот он резким движением выпустил ее волосы, и Венера вновь безвольно закачалась на своих путах.

Но вот что-то горячее поднялось в груди воительницы — то, что не поддавалось контролю, то, что было сильнее ее самой. Кровь ударила в лицо Венеры, и девушка, медленно подняв голову, распахнула глаза. Яркое сапфировое сияние, которое Кунсайт накануне видел в очах пленницы, невольно приковало его внимание, гипнотизируя лорда и завлекая в неведомые глубины.

Генерал почувствовал, как он, ослепленный, с головокружительной скоростью летит сквозь синеву глаз Венеры. Он не знал, что ждет его там, в конце… Да что первый лорд вообще знал? Беспокойной пташкой в уголке сознания билась мысль, что все это не спроста. Кунсайт жаждал истины, и Венера дала ему этот источник. Но ведь и правдой можно отравиться — как пищей. Особенно, если долго голодал.

Полет прервался, и генерала окутала призрачная золотистая дымка. Концентрируясь, туман обволакивал мужчину плотным коконом, согревая оледеневшее сердце и пробуждая сокрытые глубоко внутри воспоминания. Бешеным калейдоскопом они пронеслись в голове Кунсайта, отпечатываясь в сознании каленым железом.

Венера делилась с лордом ключевыми моментами из своих снов, открывая перед ним общие воспоминания из далекого прошлого. Все, что некогда сокрыл Металия, создавая верного слугу, раскрылось перед Кунсайтом диковинным цветком.

Их знакомство у фонтана, неспешные прогулки по знаменитому на весь древний мир саду Гесперид, первый поцелуй (лорд мог поклясться, что даже ощутил на губах солоноватый привкус слез принцессы)… Дальше — момент на празднике Литы, когда они кормили друг друга сладкой клубникой, слизывая с пальцев сладкий сок…

Калейдоскоп воспоминаний вихрем подхватил Кунсайта и безжалостно швырнул его в омут самых волнующих и болезненных воспоминаний, из-за которых он и стал таким холодным и жестоким. Прибытие Минории в Арабию, ее танец в отведенных покоях — восхитительный, чарующий, прекрасный… И он, лорд, сходящий с ума от желания обладать только этой женщиной. Острое чувство пронзило Кунсайта до основания, стоило ему вспомнить плавные покачивания бедер, золотистое сияние волос, матовую белизну кожи… А затем — предложение руки и сердца, признание в любви. И жестокий отказ принцессы, ножом пронзивший сердце. Боль, разрывающая душу, ярость, сосущая пустота внутри — малая толика того, что ощутил генерал, осознав, что навсегда потерял ту, ради которой был готов завоевать весь мир… Да что мир — он был готов бросить к ногам Минории всю Вселенную!

А затем — жгучий холод, заковавший сердце в глыбу льда, — сомнительное избавление от душевной боли, страданий и ненависти. И пустота, безэмоциональный вакуум… Полное безразличие ко всему. Даже к самому себе.

Потрясенный, Кунсайт дернулся все телом и очнулся, возвращаясь в реальность. Отпрянув от пленницы, он машинально приложил руку в трепещущему в груди сердцу и часто задышал. На челе лорда проступили мелкие капельки пота, словно у человека, увидевшего во сне до безумия реалистичный кошмар.

Венера молча наблюдала за тем, как написанное на лице генерала потрясение сменяется растерянностью. Кунсайт хотел узнать ответы на свои вопросы — и он получил их сполна. Уж Минория для этого постаралась. Но что теперь? Облегчила ли она свою участь или сделала только хуже?..

— Это все ты… Все из-за тебя!.. — хрипло промолвил генерал, сжимая на груди плотную ткань темно-синего мундира. — Ты погубила меня и мою… любовь.

— Это была не любовь, Кунсайт, — едва шевеля губами, проговорила Венера, — а чистой воды эгоизм…

Не успела девушка договорить, как дубовая дверь выгнулась от сильнейшего удара и распахнулась, ударившись о стену. Если бы она была закрыта, то наверняка слетела бы с петель — тот, кто стоял на пороге, явно не жалел сил. Но проржавевшие петли, не знавшие масла, лишь жалобно заскрипели, раздражая слух.

Кунсайт резко развернулся, глядя на незваного гостя. Венера тоже попыталась поднять голову, но не смогла. Сейчас ей даже собственные волосы казались ужасно тяжелыми, не говоря уже об остальном теле. Девушка даже дышала с трудом. На мгновение в сердце ее зажглась слабая надежда, что это девочки пришли за ней, но, вопреки всем чаяниям, не послышалось бравурной речи Сейлор Мун, с которой лунная воительница начинала каждое сражение. Вместо этого Венера услышала, как ледяной лорд прошипел:

— Ты?!

Комментарий к 42. Ледяное сердце Кунсайта Перевод эпиграфа:

Я люблю тебя

Я не люблю тебя

Я больше не люблю тебя

Я люблю тебя не больше и не меньше, чем ты,

Чем ты меня любила,

Когда ты меня ещё любила.

====== 43. Голубой кристалл: Лень ======

Is the moment where I look you in the eye?

Forgive my promise that you`ll never see me cry…

David Cook_Permanent

Жизнь — это вечная борьба. Борьба с предрассудками, несправедливостью и, конечно же, с самим собой. Причем последнее — весьма нелегкая задача. Нет худшего оппонента, чем мы сами. Змею-искусителю, живущему внутри каждого из нас, противостоять очень непросто — он весьма убедителен, и далеко не все аргументы, выдвинутые против, могут сработать.

Имя этому змею соблазн. Голос его искушает, манит, завлекает, ломает внутренние барьеры к сопротивлению. К нему начинаешь невольно прислушиваться, находя приведенные доводы вполне справедливыми, а затем и вовсе начинаешь делать так, как велит настойчивый шепот соблазна. Купить ли лишнюю пачку чипсов, подольше ли поваляться поутру в постели или посидеть у компьютера — все одно. И чем чаще потакаешь змею, чем чаще идешь на поводу, тем слабее другой глас — глас воли. Он не шепчет елейно-ласково, как соблазн, а вещает твердо и решительно, перекрывая шепот змея громогласным «Нет!». Но если уж человек попал под пагубное влияние соблазна, стал рабом своих желаний, то сила воли исчезает подобно туманной дымке под солнечными лучами. И тогда остается лишь пожалеть, что не успел вовремя сказать «нет» и не выбрал иной путь…

Зойсайт шел по темному коридору, все дальше и дальше удаляясь от покоев Кунсайта. После беседы с ледяным лордом на душе юноши остался неприятный осадок. Хотел поговорить откровенно и высказать свою обеспокоенность — и сделал только хуже. Да так, что от обиды и раздражения хотелось кусать локти.

«Променял меня на какую-то девчонку!» — думал Зойсайт, нервно покусывая губу. Слова лорда Кунсайта о том, что это только временное неудобство, не оказали на подопечного должного воздействия, и обида юного генерала только росла. Впервые за все время наставник заставил его держать дистанцию, и своенравному юноше это не нравилось. Хотелось немедленно исправить неловкую ситуацию, в которой он оказался, и сделать так, чтобы Кунсайт обратил на него внимание.

Но как? Как сделать так, чтобы наставник гордился ним и его успехами? Вопрос был не из легких, но честолюбивый юноша упорно грыз эту загадку, пытаясь найти единственно верное решение. Сама идея сделать что-нибудь важное самостоятельно, без помощи Кунсайта, воодушевила Зойсайта, буквально окрылив.

Задумавшись, юный лорд не заметил, как забрел в дальний коридор и оказался у покоев Эндимиона. Зойсайт никогда раньше не был в этой части подземного замка и теперь лишь недоумевал, как вообще добрался сюда, ведомый собственными размышлениями.

Остановившись, младший генерал бросил взгляд на двери, ведущие в комнату принца. Одна из створок была призывно приоткрыта, и Зойсайт, не в силах устоять перед соблазном, осторожно заглянул внутрь. От волнения сердце его забилось где-то в горле — а вдруг принц там и потребует ответа за вмешательство в его личные дела? Однако покои пустовали, и юноша вздохнул с явным облегчением.

Ведомый любопытством, Зойсайт толкнул створку двери и вошел в комнату, осматриваясь. Обстановка покоев Эндимиона была богаче, чем у кого-либо из генералов: широкое ложе, покрытое шелком и шкурами; камин, облицованный гранитом; чуть выцветшие гобелены на стенах, защищающие от холода и сырости.

Младший генерал завистливо прищурился. Да, Берилл не жалела ничего для своего фаворита, а тот платил ей черной неблагодарностью и насмешками. Воистину, странно устроен этот мир: беспощадная королева, совсем недавно погрузившая Джедайта в вечный сон, в обществе Эндимиона превращалась в обыкновенную, безнадежно влюбленную женщину; а принц, по сути ничтожный человек, вытирал об нее ноги, не получая заслуженной кары за подобное отношение к повелительнице тьмы.

Осмелев, Зойсайт прошествовал к середине комнаты. Его внимание привлек столик у камина, на котором лорд заметил несколько занимательных предметов: хрустальный шар, прикрытый темно-синей тканью, темно-зеленый камень — все, что осталось от неудачника Джедайта, и Темный Кристалл.

Младший генерал вперил жадный взгляд в артефакт, в гранях которого тускло мерцали отблески умирающего пламени в камине, и губы юноши тут же расплылись в довольной, хитрой ухмылке. Вот оно — решение! Что может быть лучше, чем самому вычислить носителя первородного греха и поймать последний радужный кристалл? Благо, сама судьба идет ему навстречу!

Не колеблясь ни секунды и не думая о том, что будет с Эндимионом, когда он не найдет на положенном месте Темный Кристалл, Зойсайт схватил артефакт и, сжав его в кулаке, чуть ли не вприпрыжку двинулся в сторону тронного зала — на аудиенцию к Берилл.

— Моя королева, — несколько минут спустя начал юный лорд, преклонив колени перед троном, — я прошу у вас разрешения самому отправиться на поиски последнего радужного кристалла. Лорд Кунсайт занят, и мне не хотелось бы его тревожить.

— Так уверен в своих силах? — выгнула бровь королева. — Что ж, твой энтузиазм похвален. Но справишься ли ты в одиночку?

Зойсайт кивнул со всей решимостью:

— Я же нашел носителя! Сам! — лихо соврал он и глазом не моргнув.

— Что ж, — хмыкнула Берилл, — сегодня я весьма великодушна. Можешь отправляться, — молвила королева, подкрепив свои слова небрежным взмахом руки.

— Благодарю, — юноша отвесил Берилл поклон и попятился к выходу. Хитрая улыбка по-прежнему играла на его устах. Уже практически у самых дверей Зойсайт растворился в воздухе, перемещаясь в верхний мир. Темное Королевство юный лорд покидал в крайнем воодушевлении, готовый ради поставленной цели свернуть горы и осушить моря. Знал бы он, чем для него обернется юношеский максимализм…

Ами, проведя бессонную ночь над картой Северного Полюса, сняла очки и устало потерла покрасневшие глаза. Состояние, когда все тело ноет от усталости, глаза слипаются, а голова гудит, как чугунный колокол, стало для нее весьма привычным. Учеба всегда была для Мицуно в приоритете, а потому девушка отделяла отдыху не так много времени, как следовало бы. Вот и привыкла к состоянию недосыпа.

Ами перевела взгляд на Эйса, мирно посапывающего в кресле, и невольно улыбнулась. Бедолага! Он явно не привык к подобному ритму жизни. Быстро сдался!.. Пока она с помощью меркурианского компьютера вычисляла необходимые координаты, Кейто незаметно для себя уснул. Мицуно не стала его будить и в одиночку завершила все расчеты. Ами могла по праву гордиться собой — ночь явно прошла не зря, и плоды ее трудов, аккуратно записанные на блокнотном листе, лежали тут же, на столе. Оставалось лишь позвонить девочкам и сообщить благую весть.

Бросив взгляд на настенные часы, Мицуно решила повременить со звонками — в семь утра из подруг бодрствовала разве что Рей. Пока можно было распорядиться временем в свое усмотрение — передохнуть, принять теплую ванну и позавтракать.

Мать Ами со вчерашнего вечера была на дежурстве — Мичико работала врачом и порой пропадала в больнице сутки напролет. Домой она возвращалась уставшая, но с неизменно доброй и ласковой улыбкой на устах. Все неудобства — недосып и ноющие ноги — стоили спасенных жизней, и женщина находила в этом свое счастье.

С ранних лет Ами внимательно выслушивала рассказы Мичико о случаях, с которыми ей приходилось сталкиваться по долгу службы, и с каждым разом решение Мицуно-младшей пойти по стопам матери становилось все тверже и тверже. Мичико была для дочери своеобразным эталоном — идеалом, к которому Ами стремилась всю свою сознательную жизнь. Девушка даже внешне старалась походить на миссис Мицуно — благо, девушка была точной копией матери. Разве что цвет глаз — синих, как воды морских глубин, — достался ей от отца-художника.

В отличие от практичной и целеустремленной Мичико, Тоширо Мицуно был настоящим романтиком и неисправимым мечтателем. Именно из-за конфликта интересов брак родителей Ами лопнул, как мыльный пузырь. Девочка была еще слишком мала, чтобы понять, почему папа ушел, но покинутой она себя ни в коем случае не чувствовала. Миссис Мицуно не запрещала бывшему мужу видеться с дочерью, так как понимала, что ребенку нужно и отцовское воспитание тоже.

Мистер Мицуно оказал на Ами очень большое влияние. Он научил дочь играть в шахматы, и девочка быстро освоила эту нелегкую науку. Ученица превзошла своего учителя, и после десятка поражений Тоширо не осталось ничего иного, как признать это. Позже, в школьные годы, Мицуно стала лучшей среди членов шахматного кружка. Хотя, она всегда и во всем была лучшей.

Именно отец впервые привел Ами в бассейн, членом которого являлся. Он научил дочь плавать, аргументируя, что этот навык не менее важен, чем умение ходить или ездить на велосипеде. «Когда-нибудь это спасет твою жизнь или жизнь твоего ближнего», — говорил мужчина, а Мицуно внимала и делала все, что он говорил.

Время шло. Ами выросла, их встречи с отцом постепенно сошли на нет. Тоширо переехал в пригород Киото и обзавелся новой семьей. Впрочем, они с дочерью изредка поддерживали связь, и каждый год, в день ее рождения, мистер Мицуно присылал свои акварельные рисунки, где всегда была изображена именинница Ами.

Несмотря на явную прагматичность, Мицуно была такой же мечтательницей, как и отец. Подобно остальным, она грезила о своем суженом — таком же романтике, как и она сама. Девушке не были чужды мысли о чистой и светлой любви. Об этом, правда, никто не знал — Ами никого не пускала в свой внутренний мир. Это было глубоко личное, сокровенное, и делиться с этим не хотелось.

Даже в компании подруг Мицуно оставалась серой мышкой. Среди таких ярких личностей, как Рей и Минако, она чувствовала себя скованной и немного лишней, чужой среди своих. Ами всегда была как бы на заднем плане, погруженная в себя, но в моменты, когда нужно было действовать, она выкладывалась по максимуму.

Итак, погрузившись в пенную ванну, Мицуно взяла в руки книгу — дамский роман в мягком переплете — и окунулась в чтение, опустив очки на кончик носа. Истории подобного плана хоть и не отличались высокой интеллектуальностью, но зато позволяли расслабиться и окунуться в мир чувственных описаний и красивой любви.

Наконец, когда вода остыла и пузырьки пены полопались, Ами не без сожаления отложила книгу в сторону и вылезла из ванной, укутавшись в толстое махровое полотенце. Купание немного освежило девушку и сняло усталость. Хотя, конечно, Мицуно не могла отрицать, что немного поспать все равно не помешало бы.

Вернувшись спустя несколько минут в гостиную, она обнаружила, что Эйс уже проснулся и сидит, рассеянно почесывая затылок. Вид у него был откровенно помятый. Немудрено: тяжело сохранить себя в приличной форме, если провел ночь в кресле.

— Доброе утро, — поприветствовала его Ами. Кейто махнул рукой в ответ и потер заспанные глаза. — Кстати говоря, у нас хорошие новости — координаты готовы, можно отправляться за Минако хоть сейчас.

— Вы просто чудо, Ами, — улыбнулся Эйс, и Мицуно довольно зарделась. — Жаль только, что я ничем не смог помочь…

— Отчего же? — запротестовала девушка. — Наоборот, ты задал направление для поисков. Неизвестно, сколько бы времени мы потратили на поиски Темного Королевства!

Кейто не стал возражать и поднялся с места, потягиваясь.

— Будешь кофе с печеньем? — предложила Ами, но парень покачал головой.

— Пожалуй, нет. Я и так достаточно злоупотребил вашим гостеприимством. Мне необходимо ненадолго вернуться домой, дабы привести себя в надлежащий вид. Вернусь, когда все уже будут в сборе.

Мицуно проводила Эйса к машине и, когда белый кабриолет скрылся за поворотом, вернулась в дом. Не успела Ами захлопнуть за собой дверь, как у нее тут же зазвонил мобильный телефон. На дисплее высветился номер живущей по соседству одногруппницы, и девушка, обреченно вздохнув, приняла вызов.

— Да, Шизука, — устало проговорила Ами, уже зная, о чем пойдет речь в недолгой беседе.

— Что это за красавчик только что вышел от тебя, а? — бойко поинтересовались на том конце, и Мицуно невольно покраснела.

— Хороший знакомый, — выкрутилась Ами, прикрыв глаза и мысленно сосчитав до трех.

— А-а-а, вот как. Понятно. Кстати, — Шизука тут же сменила тему разговора, — не могла ли ты одолжить мне на пару дней конспекты по фармакологии? Танака-сан отправил меня на пересдачу, представляешь?

— Представляю, — пробубнила Мицуно, нисколько не удивившись: Утияма появлялась на парах настолько редко, что многие одногруппники забыли, как она вообще выглядит. Шизука проявляла интерес к учебе лишь в период сессии, всякий раз удивляясь, почему это ей не хотят выставлять зачеты и экзамены. Она чудом переходила с курса на курс лишь благодаря пересдачам и, как подозревала Ами, крупным взяткам. К зачетам Утияма готовилась по конспектам своей прилежной соседки, практически выезжая за счет Мицуно. Однако стоило Шизуке сдать экзамен, как она тут же забывала о помощи Ами, не удостаивая ту даже словом благодарности.

— Я могу рассчитывать на тебя? — поинтересовалась главная лентяйка курса, и Мицуно, проглотив раздражение, ответила:

— Да, конечно.

— Вот и здорово! — воссияла Утияма. — Слушай, будь добра, занеси его мне, как только появится свободная минутка, хорошо? Ко мне вот-вот должен прийти мастер по маникюру…

Ами кивнула:

— Хорошо.

Шизука, получив желаемое, тут же бросила трубку, а Мицуно, в очередной раз укорив себя за неумение отказывать столь наглым личностям, села завтракать.

«Занесу конспекты — и позвоню девочкам, — решила Ами, наливая в чашку кофе из кофейника. — Все же нет времени прохлаждаться, пока Минако мучается в Темном Королевстве».

Сполоснув посуду, Мицуно оделась и, взяв конспекты, вышла из дома. Шизука жила как раз напротив — только и надо было, что пересечь улицу. Однако стоило Ами ступить на покрытую тротуарной плиткой дорожку, как она тут же почувствовала что-то неладное. С каждым шагом ощущение только усиливалось. Что было тому причиной, Мицуно не могла сказать наверняка; но когда она увидела подозрительно приоткрытую входную дверь, чувство необъяснимой тревоги усилилось.

«Возможно, Шизука просто забыла закрыть ее, когда пришла маникюрша», — попыталась убедить себя Ами. Но когда из глубины дома раздался громкий вскрик, девушка тотчас же позабыла о своем нелепом предположении и вихрем взлетела по ступенькам.

— Меркурий! Дай мне силу!!! — воскликнула Мицуно, вскинув руку с зажатым в ней жезлом, и нежно-голубое сияние тут же окутало девушку, перевоплощая в Сейлор воина.

Меркурий вбежала в дом и прислушалась. Крики уже утихли, но со стороны гостиной все еще доносились звуки непонятной возни. Воительница со всех ног поспешила туда — как раз вовремя, чтобы увидеть рыжеволосого юношу, склонившегося над телом Шизуки. Из рваной дыры в ее груди, мягко светясь, выплыл голубой радужный кристалл, и Зойсайт, горя от нетерпения, тотчас же схватил его.

— Стой!!! — не помня себя, ринулась к нему Меркурий, и юный лорд, мигом вскочив на ноги, презрительно ухмыльнулся.

— Как же, как же! — произнес он, обернувшись вокруг себя. Фигуру младшего генерала окутали темные блики — Зойсайт хотел переместиться с трофеем в Темное Королевство, но не тут-то было. Воительница, налетевшая на врага разъяренной фурией, запрыгнула к нему на спину. От неожиданности лорд отвлекся, и блики тут же исчезли. Меркурий крепко вцепилась в юношу, сдавив руками его шею и крепко обхватив ногами поясницу Зойсайта.

— Сейчас же отдай кристалл! — прошипела она на ухо младшему генералу, но тот ничего не ответил, лишь раскалил докрасна ладони и положил их на затянутые в перчатки руки воительницы. От боли та вскрикнула и выпустила шею Зойсайта; впрочем, только для того, чтобы вцепиться в его волосы, собранные в низкий хвост.

Юный лорд заорал, и лицо его обрело пунцовый оттенок:

— Отпусти меня, ты, ничтожество!.. — прошипел он, пытаясь стряхнуть со спины невероятно цепкую противницу. Ожоги на руках Меркурий болезненно пульсировали, но она продолжала держаться, несмотря на все ухищрения Зойсайта. Ни дать не взять — родео на спине разъяренного быка.

— Отпущу, когда отдашь кристалл, — отвечала девушка, не разжимая рук.

Лорд дергался во все стороны, то крутясь на месте, то резко наклоняясь вперед, пытаясь освободиться от воительницы. Однако движения его были осторожны, так как любое движение отдавалось резкой болью. Казалось, что еще немного — и Меркурий живьем оскальпирует Зойсайта, вырвав все его волосы одним махом.

— Темные боги, как же больно! — чуть не плача, простонал юный генерал и, едва сдерживая крик, прошипел: — Восстань, демон Лени!

Голубой вихрь окутал тело Шизуки плотным коконом; а когда развеялся, перед лордом и воительницей предстала чуть полноватая девушка со спутанными нечесаными волосами, напоминающими воронье гнездо. Да и общий вид первородной был каким-то неряшливым — рваная тога, больше похожая на половую тряпку, стоптанные сандалии… На нездорово-желтом, одутловатом лице темными кругами выделялись глаза с тяжелыми веками; кожу покрывали белесые струпья и давние пятна грязи.

— Демон! Атакуй! — выкрикнул Зойсайт, но Лень, бросив на генерала тяжелый взгляд, протянула:

— Мне лень. Спа-а-ть хочу, — и, словно в подтверждение своих слов, широко зевнула, причмокнув губами.

— Атакуй! — проорал юный лорд, и Меркурий снова дернула его за волосы. — А-а-ай!!! Я приказываю тебе, атакуй!

Зойсайт дернулся вперед, нелепо взмахнув руками, и это отвлекло его. Воительнице хватило пары мгновений, чтобы кубарем скатиться с его спины и, ударив лорда, выхватить кристалл. Младший генерал рассвирепел. Мало того, что это ничтожество покусилось на его чудесные волосы, так еще и отобрало ценный трофей!

Грязно выругавшись, Зойсайт направил на Меркурий ладони и принялся выпускать огненные пульсары размером с теннисные мячи. Воительница ловко уворачивалась от атак юного лорда. Порой шары пролетали в опасной близости от ее волос или лица, и Меркурий уклонялась лишь чудом. Ожоги на руках уже исчезли, но девушке не хотелось, чтобы на их месте появились новые.

В один момент, отпрыгнув назад, воительница уперлась спиной о что-то мягкое и теплое… Такое уютное, что хотелось прижаться ближе и закрыть глаза, уснуть, расслабиться, забыв обо всем… Что?!

Меркурий широко распахнула глаза и дернулась всем телом, но Лень, обвив ее руками и прижав к своей мягкой груди, принялась поглаживать девушку по голове и тихонько напевать:

— Отдохни, усни… Спи…

Слабость и нега теплой волной накрыли девушку, и внутренний голос Меркурий принялся уговаривать ее сдаться в сладкий плен лени, отдохнуть и расслабиться. Как же тяжело было ему сопротивляться! Но где-то глубоко внутри сила воли, выработанная годами упорной учебы, противилась магии первородного греха.

«Борись, — твердила она, заглушая голос соблазна, — терпи! Ты сможешь побороть слабость!»

С каждым словом сила духа Меркурий крепла, заглушая голос Лени в голове, и девушка чувствовала, что может сопротивляться ее влиянию. Она может то, чего не смогли другие — бороться с пороком внутри себя! Истинное чудо!

— Мне не ведомо, что значит лень! — проговорила воительница и, сделав колоссальное усилие, вырвалась из захвата демона, тяжело дыша. Ей удалось освободиться, и девушка мысленно возблагодарила за это небо.

— Что? Это невозможно! — воскликнул Зойсайт, переводя потрясенный взгляд с Меркурий на ошеломленную не меньше его самого Лень. — Нельзя сопротивляться первородному греху!

Младший генерал, вне себя от пережитого поражения, направил в сторону воительницы Темный кристалл. Сражение с Меркурий только распалило Зойсайта, а неудача с поимкой радужного осколка и вовсе довела юношу до исступления. Он был готов на все, лишь бы расквитаться с воительницей за свой промах.

Меркурий же спокойно смотрела в лицо опасности, понимая, чем грозит магия Темного Кристалла. Если не удастся выстоять, ее ждет неминуемая гибель. Но осознание того, что выбранный путь — единственно верный, что все это — ради блага всего человечества, подпитывало силу духа девушки.

— Ты никогда не умел вести честную игру, мошенник! — спокойно произнесла воительница, глядя в глаза генералу, но Зойсайт лишь брезгливо поморщился.

Легкий топот ног донесся со стороны коридора, и через секунду в дверном проеме появилась Сейлор Мун. Сжимая в руках Лунный Жезл, она, не отрывая взгляда от открывшейся ей картины, воскликнула, упреждая дальнейшие действия врага:

— Стой! Опусти Кристалл, тебе не выстоять против нас двоих!

— Неужели? — едко процедил Зойсайт и направил Темный артефакт в грудь лунной воительницы. Та чуть вздрогнула, но не отступила, лишь крепче сжав в руках Жезл.

Юный лорд произнес короткое заклинание, и из Кристалла вырвался сверкающий черный луч. Но прежде он успел достичь своей цели, произошло невероятное: Меркурий, воспользовавшись заминкой со стороны генерала, одним ударом ноги выбила смертельное оружие из рук Зойсайта.

Кристалл взмыл в воздух, и луч, пролетев мимо назначенной цели, пробил дыру в стене за спиной Сейлор Мун. Время замедлилось, пока все с замирающим сердцем наблюдали за происходящим. Темный артефакт, пару раз перевернувшись в воздухе, полетел вниз и упал на пол, покатившись прямо к ногам Меркурий.

Вскрикнув, Зойсайт бросился было к нему, но поздно: каблук воительницы воды настиг Кристалл прежде, чем его успели схватить тонкие пальцы лорда. Раздался треск, по осколкам уничтоженного Темного кристалла пробежали синевато-красные разряды энергии, и от грозного оружия Королевства остались лишь матово-черные осколки.

— Нет! — в ужасе воскликнул младший из генералов, схватившись за голову. Перед мысленным взором его пробежала череда картин грядущих событий, не сулящих для Зойсайта ничего хорошего. После столь грандиозного провала юношу неминуемо ждала долгая и мучительная смерть от рук королевы, чьи надежды он не оправдал.

Уже не думая о мести и спасая собственную жизнь, Зойсайт обернулся вокруг себя и растворился в воздухе. Побег — вот и все, что ему оставалось после всего этого. Лорд не мог не думать ни о чем другом, как о собственном благополучии, а потому судьба Лени и воительниц его уже не волновала…

— Очищающая сила Луны, помоги! — Сейлор Мун, не долго думая, направила Жезл на забившуюся в угол Лень, привычно очертив в воздухе круг. Серебристое сияние окутало первородную, растворяя демонскую оболочку и являя свету носительницу последнего греха — Шизуку Утияму.

— Очищение! — простонала она и, как многие ранее, рухнула на пол без сознания. Дело было сделано, и последний из смертных грехов канул в небытие.

Тогда Сейлор Мун повернулась к Меркурий, направив в ее сторону заветный Жезл:

— Теперь ты.

— Со мной все в порядке, мне удалось побороть воздействие Лени, — попробовала было возразить воительница, но глава сенши с непривычной для себя твердостью возразила:

— Ну уж нет! — покачала головой Сейлор Мун. — Ты далеко не первая, от кого я слышу подобное. И ничем хорошим это никогда не заканчивалось. Так что позволь мне хотя бы в последний раз сделать то, что я не додумалась сделать раньше — подстраховаться.

Меркурий кивнула и раскинула руки в сторону, прикрыв глаза. Она и сама понимала, что принять Очищение будет не лишним. Когда ее коснулся целебный серебряный свет, воительница каждой клеточкой тела почувствовала его упругую энергию. Весь негатив уходил, растворялся под влиянием лунной магии; а когда все закончилось, и Сейлор Мун опустила Жезл, Меркурий почувствовала себя гораздо лучше.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила она подругу, когда они, вернувшись в свой привычный облик, покинули дом Утияма. — Ты пришла как нельзя кстати.

— Это все Лунный Жезл, — просто ответила Цукино, пожав плечами. — К тому же, коммуникатор вдруг замигал голубым светом. А Луна говорила, что такое иногда случается, когда одна из воительниц находится в смертельной опасности и у нее нет возможности связаться с другими. Вот так я и нашла тебя.

Ами улыбнулась и протянула Усаги руку. На раскрытой ладони ее лежал, переливаясь всеми оттенками голубого, радужный кристалл.

— Держи. Он наш, — произнесла девушка, и Цукино осторожно, двумя пальцами, взяла артефакт и поднесла его к глазам, любуясь игрой зимнего солнца в гладких гранях кристалла.

— Это последний, — губы Усаги дрогнули в улыбке. — Больше не будет жертв.

Но Мицуно лишь грустно покачала головой, опровергая ее слова:

— Нет, Сейлор Мун. Теперь их будет гораздо больше…

Королева была в ярости. Провал Зойсайта не укрылся от ее всевидящего хрустального шара, и былое благодушие Берилл вмиг бесследно испарилось, оставив после себя лишь жгучее чувство бешенства.

— Глупый, самонадеянный мальчишка! — вне себя воскликнула она и одним взмахом руки сбросила хрустальный шар с золотой подставки. Тот, сверкнув гладким боком, рухнул вниз и разбился с оглушительным звоном, многократно усиленным эхом пустынного зала. Голубоватый дымок взвился над осколками и тут же растаял призрачным облачком.

Ярость Берилл можно было понять. Мало того, что Зойсайт упустил радужный кристалл, так еще из-за него был уничтожен древнейший артефакт королевства! Раздавлен каблуком одной из Сейлор сенши, причем слабейшей из пяти! Немыслимо!!!

— Повинен смерти! — холодный и беспристрастный голос Металии наполнил тронный зал гулким эхом. — Это заслуженное наказание для малодушного слабака. Зойсайт недостоин генеральского мундира, Берилл. Ты должна разобраться.

— Да, мой король, — ответила королева, сжав кулаки так, что длинные острые ногти вонзились в ладони. Темная кровь выступила из полукруглых ранок, еще больше распалив жажду мести Берилл.

— Зойсайт! — звучным голосом, не терпящим возражений, молвила в пустоту женщина, выпрямившись на троне. — Зойсайт, немедленно явись перед своей королевой! Сейчас же!

Услышав зов, юный лорд сжался в комочек в самом дальнем и темном углу королевства, дрожа от холода, сырости и ужаса. Страх перед королевским гневом тянул из младшего генерала все соки. Исчезли самонадеянность и высокомерие, что руководили его действиями, и теперь Зойсайт, стуча зубами, дрожал, от всего сердца надеясь, что его проступок окажется незамеченным. Но нет.

— Зойсайт! — снова прогремел голос Берилл, и повелитель огня закрыл уши ладонями. — Немедленно предстань предо мной, щенок!

Юношу словно парализовало, и он, выдохнув, сжал зубы и нервно засопел. Дело было плохо, и лорд понимал, что проживает сейчас, пожалуй, последние минуты своей жизни. И только промедление спасает его сейчас.

Когда Зойсайт не явился и по третьему требованию королевы, Металия издал нечто, похожее на раздраженный вздох и засветился чуть ярче, являя свою мощь. У трона Берилл тут же появился светящийся красноватый шар, по мутноватой поверхности которого пробегали разряды энергии. Вскоре шар исчез, и пред горящим взором кроваво-красных глаз королевы робким напуганным мышонком предстал юный лорд. Он был ни жив ни мертв, испытав на себе малую долю способностей Короля тьмы, и теперь лишь дрожал от страха, распластавшись на каменном полу.

Берилл смерила Зойсайта презрительным взглядом. Волосы растрепаны, мундир в каких-то влажных пятнах и следах грязи… Жалкое зрелище!

— Ты недостоин этого мундира! — рявкнула королева, вскинув голову. — Ты разочаровал меня, Зойсайт. Провалил дело, не оправдав моих ожиданий… И теперь у нас нет ни радужного кристалла, ни Темного. И все из-за тебя!

Зойсайт вздрагивал от каждого слова, все больше сжимаясь:

— Моя королева… пощадите…

— О да, умоляй меня! — осклабилась Берилл. — Возможно, что-нибудь из этого выйдет!

Почувствовав слабую надежду на избавление, юный лорд принялся засыпать королеву словами извинений, молил о прощении, обещал, что сделает все возможное, чтобы исправить свою ошибку. Говорил, что найдет всех воительниц и принесет королеве их сердца… Много слов было сказано, но Берилл едва ли их слышала.

Поднявшись с места, она угрожающе нависла над униженным лордом и с презрением выплюнула:

— Мерзкий, жалкий червяк!

Королева направила на него палец, и оттуда ломаным зигзагом сверкнула черная молния, пронзив Зойсайта до основания. Он вскрикнул и обмяк, ударившись лбом о гранитные плиты. Берилл, почувствовав упоение от созерцания чужих страданий, выпустила еще одну молнию. Затем еще одну. И еще. Несчастного юношу разрядами подбрасывало в воздух, но он не кричал и не молил о пощаде, лишь мучительно стонал.

Увлеченная пыткой, Берилл не заметила, как в зал ворвался взъерошенный Кунсайт с глубоким порезом на щеке.

— Королева… — начал было он и, увидев страшную картину, пораженно умолк. Лорд позабыл все, о чем хотел сказать, когда увидел скорчившегося на полу юношу и нависшую над ним Берилл. — Зойсайт! О-о-о!..

Королева обернулась и смерила побледневшего как смерть Кунсайта недовольным взглядом. Развернувшись так, что платье вихрем взметнулось вокруг ее ног, Берилл отошла в сторону. Не помня себя, старший генерал бросился к подопечному и, упав перед ним, проверил пульс. Зойсайт был едва жив, и ледяной лорд, бережно положив его голову к себе на колени, обернулся к Берилл:

— За что?! — спросил он, судорожно сжав кулаки. Только бешено пульсирующая жилка на холодном челе Кунсайта выдавала его состояние.

Королева, обернувшись, холодно ответила, скрестив руки на груди:

— Узнайте сами, генерал.

Сказав это, она, как и после смерти Джедайта, молча покинула тронный зал, оставляя ледяного лорда наедине со своим умирающим подопечным.

— Я… всего лишь… хотел, чтобы вы мной гордились… — прохрипел Зойсайт, не открывая глаз, словно предвкушая вопрос наставника. К тому же, он не смог бы взглянуть в глаза Кунсайту и прочесть в них осуждение. Или, может, гнев. Или, того хуже, презрение… На губах юноши выступила окровавленная пена, и младший генерал закашлялся, со стоном повернув голову.

Язык Кунсайта словно одеревенел, когда он, решительно ничего не понимая, дал ответ, надеясь таким образом успокоить умирающего:

— Я горжусь тобой.

Прикрыв глаза и сглотнув ком в горле, чуть отдающий привкусом крови, генерал коснулся растрепанных волос Зойсайта и принялся легонько поглаживать их, словно надеясь, что это позволит подопечному хотя бы ненадолго позабыть о боли. Тот и впрямь выглядел спокойнее, но все же печать страданий не желала уходить с его мраморно-белого лица.

— Последняя просьба, лорд… — тихо произнес Зойсайт вдруг несколько тягостных мгновений спустя, чуть приоткрыв глаза и уставившись мутным взором на самого дорогого человека в своей жизни.

— Все, что угодно, — прохрипел Кунсайт, с трудом сохраняя спокойствие, хотя внутри бушевал целый фонтан эмоций, доселе неведомых.

— Я хочу умереть красиво…

Генерала не пришлось долго уговаривать, и он, взмахнув плащом, перенес их в дивный сад. Воздух вокруг был напоен сладкими ароматами диковинных цветов и свежей травы. Невдалеке весело и беззаботно журчал ручей, в кронах магнолий, растущих на его берегах, заливаясь, пели птицы.

Зойсайт едва ли видел царящее вокруг великолепие природы, но в угасающем взгляде его читалась безграничная благодарность к старшему генералу, держащему его на руках.

— Я всегда любил вас… — произнес юноша, прежде чем глаза его закрылись навек. Он уже не видел, какую реакцию его слова вызвали у Кунсайта, и предсмертные, яркие видения, наполнили сознание Зойсайта цветным калейдоскопом.

…Вот он, еще ничего не понимающий четырнадцатилетний подросток, оказался в самом сердце Темного Королевства. Все ново и чуждо для младшего генерала, и лишь один человек выказал ему расположение — сам грозный ледяной лорд, первый среди лучших.

— Я буду его наставником, — сказал Кунсайт и покровительственно положил тяжелую руку на узкое плечо нескладного рыжего мальчишки. Что-то похожее на благодарность растеклось в его сердце…

…Лорд учил своего подопечного контролировать свои силы, а Зойсайт из кожи вон лез, чтобы угодить своему глубоко уважаемому наставнику. Чего только стоила в его глазах скупая улыбка Кунсайта! Что такое цветистая похвала по сравнению со сдержанным кивком одобрения ледяного лорда!..

…А потом уважение переросло в любовь. С этим нельзя было ничего поделать. И когда Зойсайт впервые осознал это, то даже подумать не мог, что это противоречит всем возможным устоям, что это чувство — запретно. Он просто восхищался наставником, возвел его на пьедестал и любил, ничего не требуя взамен. Терзался ревностью, изводил себя мыслями, но себе не изменял…

Вскоре все воспоминания подернулись белым туманом, боль отступила, и Зойсайт, вздохнув, ушел из этого мира, оставив избитую бренную оболочку на руках своего самого любимого человека. Вскоре исчезла и она, съежившись до размеров маленького зеленого камешка с розовыми прожилками.

Кунсайт поднял камешек и крепко сжал его в ладони. Встав на ноги, он, опустив голову, тяжело и часто задышал, не справляясь с потоком эмоций, что подобно селевому потоку затопили его душу. Дыхание все учащалось, кулаки сжимались все крепче, и вот генерал, не в силах больше держать себя в руках, запрокинул голову и закричал, перекрывая и пение птиц в райском саду, и озорное журчание ручья. Он вкладывал в этот крик всю свою боль и отчаяние, которые пробудились в нем со смертью подопечного. Теплый камень в правой руке служил ему горьким напоминанием потери, подпитывая скорбь и отчаяние.

Ледяная броня на сердце окончательно исчезла, и Кунсайт обрел возможность чувствовать так, как прежде. Трещина, которую оставили воспоминания о Венере, раскрывалась все шире и шире, пока смерть Зойсайта не нанесла по куску льда последний, решающий удар, и вот сердце — живое, кровоточащее сердце, — освободившись от оков, сжалось от давно позабытой боли.

Лорд, уже не ледяной, обессиленно упал на колени и зарыдал — впервые в своей жизни. И ему не было стыдно за эту слабость — так, по капле, постепенно уходило его горе, утихало, подобно боли в свежей ране. Но природа горя такова, что оно все равно будет напоминать о себе, как рубцы израненного тела в ненастную погоду.

Когда первый порыв отчаяния прошел, Кунсайт вновь поднялся на ноги и невидящим взором уставился прямо перед собой.

— Я отомщу за тебя, друг мой, — твердо произнес генерал. Лицо его было похоже на каменную маску, но полыхающие яростью стальные глаза горели, подобно кострам зимы. — Смерть за смерть! Кровь за кровь!

Комментарий к 43. Голубой кристалл: Лень Перевод эпиграфа:

Действительно ли это тот миг, когда я смотрю в твои глаза?

Прости меня за обещание, что ты никогда не увидишь, как я плачу.

====== 44. В сладком плену о свободе не мечтают ======

Комментарий к 44. В сладком плену о свободе не мечтают Внимание! В этой главе есть сцена рейтинга NC-17! И да, любителям ОТП канона читать на свой страх и риск.

Перевод эпиграфа:

Преданность, верность...

Я раб милосердия твоей любви.

Так долго я заблуждался...

Я никогда не мог жить без тебя!

Devotion, devotion…

Iʼm a slave unto the mercy of your love.

For so long, Iʼve been so wrong,

I could never live without you…

Hurts_Devotion

— Я!

Спокойный взгляд синих глаз Эндимиона скрестился с холодной яростью льдистых Кунсайта, заставляя лорда заскрипеть зубами. Вот уж кого он не ожидал увидеть здесь и сейчас.

— Не буду желать тебе здравствовать и перейду сразу к делу, — темный принц сделал шаг вперед и заявил: — У тебя есть кое-что, что принадлежит мне.

— Здесь нет ничего, что принадлежало бы тебе, — процедил генерал, сжав губы в тонкую бледную линию.

— А вот здесь ты ошибаешься, Кунсайт. Я пришел за пленницей.

Минако, сделав невероятное усилие, все же подняла голову, без выражения каких-либо эмоций посмотрев на Эндимиона. Принц тоже бросил на нее короткий оценивающий взгляд. Обычно так смотрят на товар, который уже давным-давно решили купить; осталось лишь в цене сойтись. Венеру покоробило сравнение, которое сама дала, и она вновь опустила голову, беззвучно вздохнув. Девушка не знала, чего ждать от темного принца. С Кунсайтом было не сладко, но Венера хотя бы понимала, на что способен этот демон. Но вот Эндимион…

— С чего ты решил, что я отдам ее тебе? — лорд недобро ухмыльнулся. В его взгляде читалась неприкрытая угроза.

Впрочем, принца это нисколько не смутило. Он был настроен решительно, намереваясь заполучить Венеру любой ценой.

— Скажи-ка, — ехидно начал Эндимион, — а Берилл вообще в курсе, что происходит у тебя в покоях? Устроил здесь без ведома королевы камеру пыток и считаешь, что это сойдет с рук?

— Не тебе решать, как я должен поступать со своей игрушкой! — Кунсайт угрожающе надвигался на Эндимиона, но тот окатил его таким ледяным презрением, словно общался не с первым генералом Темного Королевства, а как минимум с простейшим одноклеточным.

— Верно, не тебе, а королеве. У тебя был четкий приказ уничтожить любую из Сейлор сенши, что встанет на пути. А что в итоге? — принц театрально махнул рукой в сторону девушки, что в тот момент чувствовала себя безмолвным животным, из-за которого шел ожесточенный торг на рынке. — Идешь против приказа, развлекаясь с нашим врагом. Не боишься, что я шепну Берилл, чем ты тут занимаешься втайне от ее светлого взора?

— Ты блефуешь, — презрительно плюнул ледяной лорд. — Какой тебе с этого прок? И с чего ты решил, что я боюсь кого-либо?

Эндимион коротко хохотнул:

— Это уже мое дело. А вот ты пораскинь мозгами: кого послушает Берилл? Тебя ли, что раз за разом проваливал поручения? Не забывай: она ловит каждое мое слово и я оказываю на королеву такое влияние, которое тебе и не снилось! Заметь, что Берилл всегда ставила на меня в любом деле, в любой ситуации. И пока что я не подводил ее.

Кунсайт ничего не ответил, лишь отвернулся, и от резкого движения плащ его взметнулся за спиной. Эндимион, этот сукин сын, был несомненно прав. Королева и так имела на него зуб — половина кристаллов, имеющихся в распоряжении Темного Королевства, были пойманы при содействии принца. Одно его слово — и ледяного лорда ждет судьба Джедайта и Нефрита. Поэтому генерал решил подколоть Эндимиона:

— Побежишь жаловаться, словно зеленый юнец? Как это низко! Разве кодекс чести принца позволяет это?

— Просто отдай Венеру мне. Либо ты сделаешь это добровольно, либо я применю силу, — принц был настроен решительно, и в синих глазах его сверкнула сталь.

— Я не боюсь тебя, Эндимион, — процедил Кунсайт, холодно взглянув на противника.

— Проверим? — принц вытащил из ножен меч и направил его на лорда. Тот не остался в долгу, и вот двое мужчин уже стоят друг напротив друга с клинками наголо.

Кунсайт сделал первый выпад, но Эндимион отразил удар, уйдя в сторону. В апартаментах лорда это было непросто, но все же принц смог это сделать. Скрежет стали о сталь, высеченные искры — два клинка вновь скрестились. Каждый давил на меч со своей стороны, пытаясь оттолкнуть соперника, но силы были равны, и мужчины оттолкнулись, вновь встав в исходные позиции.

Венера зажмурилась. Мурашки побежали по коже, душа болезненно сжалась. Кто бы ни вышел победителем, свободы ей не видать в любом случае. Но волей-неволей девушка отмечала, что отдает предпочтение Эндимиону — воительнице он казался меньшим злом, ибо манеру поведения Кунсайта она успела ощутить на собственном опыте.

Противники принялись кружить по комнате, не сводя друг с друга глаз. Принц вновь взмахнул мечом и сделал пару резких движений, намереваясь пробить оборону Кунсайта. Но лорд был не так прост. Он с легкостью отразил атаки принца и ухмыльнулся, как бы демонстрируя свое превосходство; затем, сделав выпад, взмахнул мечом над головой противника. Эндимион уклонился и, сделав ловкий кувырок, быстро поднялся на ноги.

Вновь сверкнули клинки, вновь слышался звон стали о сталь, вновь во все стороны летели искры. Никто не желал уступать, и Венере хотелось закрыть руками уши и закричать, лишь бы не видеть и не слышать творящегося вокруг безобразия. Но все, что она могла — это молча ожидать исхода поединка.

Эндимион, взмахнув мечом, обернулся вокруг своей оси, усиливая таким образом прицельный удар; Кунсайт привычно подставил оружие, блокируя атаку. Но клинок принца, скользнув по лезвию меча, пробил тщательно выстроенную лордом оборону, и острие его жалом впилось в щеку генерала, оставляя глубокий порез. Тут же выступила кровь. Кунсайт на мгновение замешкался, и Эндимиону хватило этого, чтобы ударом ноги повалить противника на пол и выбить из его рук меч.

Поверженный генерал с ненавистью смотрел на возвышающегося над ним принца, ожидая исхода поединка. И Эндимион не заставил себя долго ждать. Взмахнув мечом, он нанес широкий удар, который с легкостью мог бы снести голову с плеч противника. Однако, вместо этого принц разрубил веревку и ловко подхватил Венеру, подставив плечо. Девушка повисла вниз головой; волосы ее при этом касались пола. Придерживая воительницу, Эндимион вернул меч обратно в ножны и, издевательски отсалютовав взбешенному Кунсайту, демонстративно покинул покои ледяного лорда.

Для осуществления задуманного плана уже давно было все готово. Четверка сенши, Луна и Артемис собрались в гостиной квартиры Макото — единственном месте, где можно было беспрепятственно творить магию и оставаться незамеченными. Белый жрец бережно держал в руках завернутый в ткань Святой Клинок — единственную надежду на создание межпространственного портала, в то время как Луна, свернув ковер, рисовала на полу круг с загадочными символами, чем-то отдаленно напоминающими рунические знаки.

Девушки, уже перевоплотившиеся в воительниц, в молчаливой задумчивости стояли вокруг, наблюдая за действиями жрицы. Наконец, когда последний символ был начертан, Луна, откинув со лба выбившиеся из косы пряди волос, поднялась на ноги.

— Что ж, повторим еще раз, — произнесла она назидательным тоном, отряхивая руки от мела. — Мы с Артемисом не сможем отправиться в Темное Королевство вместе с вами, поэтому во вражеских владениях вам придется действовать, полагаясь лишь на самих себя. В первую очередь, Сейлор Мун, это касается тебя, так что слушай внимательно.

Лунная воительница подняла на жрицу глаза и кивнула, давая понять, что все наставления будут выполнены самым неукоснительным образом. Убедившись в этом, Луна продолжила:

— Когда вы вернете Сейлор Венеру, вам уже ни к чему будет создание портала — вы воспользуетесь Звездным Телепортом…

— А если мы не найдем ее? Тогда что? — едва слышно спросила Сейлор Мун, но лунная жрица яростно замотала головой — так, что толстая коса ее растрепалась еще больше.

— Даже думать об этом не смей, воин надежды, — предостерегла Луна. — Венера жива, и вы найдете ее. Так вот, чтобы вернуться домой, вам нужно всем взяться за руки, закрыть глаза, сосредоточиться и подумать о каком-то определенном, конкретном месте — туда, куда хотите переместиться. Когда вы почувствуете связь…

— А как мы ее почувствуем? — осведомилась Марс, внимательно слушая инструкции лунной жрицы.

Та махнула рукой:

— Это ощущение не перепутать ни с каким другим. Вы все словно станете единым целым, невиданная мощь наполнит ваши тела. И вот тогда вы по очереди должны призвать силы ваших планет. А последней ты, Сейлор Мун, скажешь: «Сила Луны, Звездный Телепорт!» И вас тотчас же перенесет домой. Главное — не размыкать рук, иначе случится катастрофа.

Глава сенши поежилась, представив, что скрывается за этим словом, и кивнула:

— Я все запомнила. Призвать силы планет и не разрывать рук, так?

— Верно, — Луна подошла к подопечной и взяла ее руки в свои. — Я верю в тебя, Сейлор Мун. Верю в вас всех.

— И все-таки мне немного тревожно, — высказалась Юпитер, обхватив плечи руками. — Что нас ждет? Как там Минако? Все ли с ней хорошо?

Артемис поспешил успокоить воительницу, ведь ему и самому было слегка не по себе — белый жрец переживал за Венеру так, словно она была его родной сестрой:

— Она не из тех, кто сдается, Мако. И, самое главное, она верит в вас и ждет. Не подведите…

Юпитер решительно кивнула и, бросив в сторону Артемиса полный благодарности взгляд, подошла к начертанному Луной кругу — отсюда им предстояло отправиться в Темное Королевство.

— Кстати говоря, — встрепенулась Луна, вспомнив еще кое-что важное, — портал перенесет вас не на поверхность, в снега и лед, а прямиком в подземные пещеры, поэтому неизвестно, куда вас занесет — в дальний коридор или сразу в покои Берилл. Будьте начеку. Тебе же, Меркурий, придется задействовать суперкомпьютер — среди темной энергии светлую ауру Венеры будет найти проще простого.

Ами кивнула, машинально коснувшись сережек:

— Хорошо.

— Вот и все, — вздохнула Луна, поправляя волосы. Артемис подошел к ней и приобнял в знак поддержки. — Все готовы?

— Да, — хором ответили воительницы, взявшись за руки и окружив начертанные на полу знаки.

Жрецы переглянулись и, не говоря ни слова, занялись последними приготовлениями. Артемис развернул меч и положил его аккурат в центр круга, острием на север. Луна достала бумагу с координатами Темного Королевства — они были необходимы для заклинания, и отошла в сторону. Все было готово.

— Стойте! Эй! — нежданный гость пулей влетел в гостиную и, протянув к воительницам руки, с отчаянной мольбой в голосе произнес: — Я хочу отправиться вместе с вами!.. Я… Я… я все там знаю, — взволнованно запинаясь, вещал Эйс. — Без меня вы заблудитесь в коридорах подземелья!

— Полегче, Ромео! — Марс разорвала круг и подошла к Кейто, положив ладонь на его грудь. — Остановись на мгновение и пораскинь мозгами: что ты там забыл?

— Мина, она… — начал было он, но повелительница огня тут же прервала парня:

— Не будь глупцом, Эйс! Каждый демон Королевства рыщет по свету, намереваясь найти тебя живым или мертвым, а ты, считай, сам лезешь в их логово. Это же верная гибель! Мы и сами не знаем, с чем придется столкнуться. К тому же, друг мой, ты теперь простой смертный. Поэтому, будь добр, отойди и не создавай нам лишних проблем.

Доводы Марс и впрямь остудили пыл Кейто и он, понурив голову, отступил. Воительница, удовлетворенно улыбнувшись, напоследок добавила:

— Найдем мы любовь всей твоей жизни, не переживай! — сказав это, она вернулась на место и взяла Меркурий и Сейлор Мун за руки.

Убедившись, что теперь уж точно ничего не помешает, Луна и Артемис приступили к делу. Взявшись за руки, они прикрыли глаза и принялись нараспев читать заклинание на каком-то древнем языке, ласкающим слух гортанными нотками. Жрецы призывали силы великих древних божеств, моля их ниспослать милость и отправить четырех великих воительниц туда, куда они желают. Вот тут-то и пригодились вычисленные Ами координаты. Облачив сухие цифры в мелодичные слова, Луна и Артемис повторили призыв еще раз. В этот самый момент над головами сенши появилась голубовато-белая воронка портала. Она все расширялась и расширялась, пока не раскрылась полностью и не обрела достаточно силы, чтобы оторвать ноги девушек от земли, а затем и поглотить их полностью. Когда воительницы исчезли в вихре портала, жрецы умолкли.

Все, что теперь оставалось им и Эйсу — ждать и надеяться на скорое их возвращение.

Сердце Венеры бешено билось где-то в горле, когда Темный принц нес ее по темным коридорам подземного дворца. Она висела вниз головой, чуть покачиваясь от каждого шага, отчего кончики волос раз за разом задевали грязный пол. Эндимион крепко придерживал ее под коленями, не давая свалиться. Кровь прилила к все еще связанным рукам и голове, причиняя неимоверную боль.

Но не это страшило Венеру — скорее, девушку пугала ситуация, в которую она попала. Можно сказать, затея увенчалась успехом — Мамору был найден. Точнее, он сам ее нашел. Правда, теперь все шло явно не так, как предполагала Венера. Эндимион, пусть даже выступивший в роли освободителя, отнюдь не казался ей рыцарем без страха и упрека. Уже по одному его разговору с Кунсайтом можно было понять, что принц, беспринципный и беспощадный, совершенно не похож на ее Мамору.

Тем временем Эндимион со своей ношей достиг покоев и, ногой распахнув приоткрытую дверь, прошествовал до кровати и бесцеремонно сбросил Венеру на далеко не мягкую постель. Девушка, сдержав стон, попыталась сесть более-менее ровно, насколько это было возможно в таком положении.

— Вытяни руки, — приказал принц, вытягивая из-за пояса кинжал с золотой рукоятью и направляя его острие на Венеру.

Слишком испуганная, чтобы что-нибудь понять, воительница подчинилась, и принц быстро перерезал путы, все еще связывающие кисти пленницы. Почувствовав желанную свободу, Венера тотчас же сбросила остатки веревок на пол и со стоном принялась растирать опухшие конечности. К счастью, регенерация сделала свое дело, избавив воительницу от последствий пребывания в подвешенном состоянии: ожоги от веревок побледнели и вскоре совсем исчезли, припухлость спала. Вскоре уже ничего не напоминало девушке о недавних мучениях. Кроме, разумеется, жгучего чувства голода.

Венера подняла глаза, только сейчас заметив, что комната опустела. По всей видимости, Эндимион исчез в тот момент, когда воительница занималась своими руками. Девушка не знала, в какой момент он вернется, поэтому решила не терять времени даром и осмотреться.

В первую очередь она направилась к двери и подергала ручку. Было заперто. Немного поразмыслив, воительница решила все же не выбивать дверь — неизвестно, что или кого она встретит по ту сторону.

Вздохнув и машинально потерев плечи — в покоях, несмотря на жарко полыхающий камин, было немного прохладно — Венера прошла к центру комнаты. Там, на деревянном столе, она увидела плетеную корзинку с хлебом и фруктами, а также пузатую зеленую бутылку с вином. Желудок тут же напомнил о себе голодным урчанием, и девушка прижала к животу руки, словно намереваясь таким образом угомонить его.

Венера с сомнением покосилась на корзинку со снедью — а вдруг еда отравлена? Однако голод пересилил здравый смысл, ибо при одном только взгляде на фрукты у девушки потекли слюнки. Воительница, позабыв обо всем, бросилась к корзине, схватила мягкий ломоть хлеба и принялась жадно откусывать кусок за куском, запивая съеденное вином прямо из бутылки. Затем Венера съела сладкий нектарин и одно яблоко, после чего решила, что этого будет вполне достаточно. Голод на время отступил, впрочем, как и чувство страха перед неизвестностью. Вряд ли бы Эндимион стал тратить на нее еду, намереваясь убить, верно?

Девушка, побродив немного по комнате, уселась на постель и вздохнула. Что теперь? Оставалось ждать, когда вернется Эндимион. От этой мысли сердце Венеры сжалось в тревожно-сладком волнении. Он был прекрасен, великолепен в своей гордыне — и девушка не могла это не признать. В свете текущих событий принц создавал разительный контраст с былым Мамору — не только в плане порока и тьмы, завладевших его сердцем, но и внешне. Плечи Темного Эндимиона стали шире, взгляд — тверже; каждая черточка лица рисовала портрет волевого и мужественного человека, не готового пасовать перед жизненными трудностями.

Принц возник в комнате так же неожиданно, как и исчез. Он появился у камина, скрестив руки на груди и вперив в Венеру насмешливый, оценивающий взгляд. Девушка насторожилась и невольно отпрянула. Ей это очень не понравилось. Эндимион смотрел на нее долго, словно изучая, и воительница усмотрела в этом для себя плохой знак. Когда же он, сделав пару шагов, приблизился к кровати, девушка запаниковала. Что бы она ни думала раньше, этот человек был опасен.

— Пожалуйста, не делай мне больно… — прошептала Венера одними губами, инстинктивно отодвигаясь дальше, путаясь в шелковых складках покрывал. Каблучки оранжевых туфелек портили нежнейшую ткань, но Эндимиону было на это наплевать.

Он одним движением снял с себя плащ и бросил на пол, пристально глядя девушке в глаза:

— Если бы я хотел это сделать, уже давно бы сделал. К тому же, легче было оставить тебя Кунсайту с тем же результатом, верно?

Во рту Минако пересохло, когда темный принц снял с себя китель и бросил к плащу, обнажив мускулистый торс. Девушка нервно сглотнула и отвела взгляд, нервно закусив губу. Венера вдруг поняла, к чему все идет, и от этого осознания душа разрывалась от противоречивых чувств. С одной стороны, все ее естество ликовало и пело, предчувствуя близость любимого человека. Вот-вот его губы прикоснутся к разгоряченной коже, сильные руки вновь, как прежде, будут исследовать ее тело… А с другой разум разрывался от немого крика, что все это неправильно, что это не тот парень, которого она любила. Тьма сделала из него совсем другого человека, и Айно боялась его. Этот тугой клубок противоречий давил на горло, и Венера чувствовала, что задыхается от слепого отчаяния, смешанного со сладостным предвкушением чего-то невероятного, похожего на ностальгию.

Эндимион, обойдя кровать с другой стороны, наклонился над отпрянувшей Минако, упершись рукой о резную спинку.

— Что ж, прежде чем мы перейдем к самой интересной части твоего испытания на прочность, я кое-что расскажу тебе, Минория. Однако сначала ты должна снять этот нелепый костюм.

— Что? — прошелестела девушка, испуганно глядя на притягательного в своей мрачной ауре принца. — Я…

— Просто верни себе земной облик! — раздраженно вздохнул Темный Эндимион. — Иначе я собственными руками изорву это Сейлор фуку в клочья.

Айно подчинилась, и форма воина Венеры растаяла в золотистом блеске звезд, явив милое платьице в белый горошек. Теперь девушка ощущала себя более уязвимой, чем когда-либо — хрупкой, беззащитной. И отчего-то более женственной.

— Так вот, дорогая моя Минория… — с легкой издевкой протянул Эндимион, но Минако прервала его, удивившись собственной смелости:

— Не называй меня так!

— Отчего же? — принц протянул свободную руку к волосам Айно и намотал на палец густую шелковистую прядь. Ему нравилось, как мягкий свет свечей играет в их золоте. — Только принцесса Венеры могла ответить так грубо, находясь практически в безвыходном положении. А теперь закрой свой милый ротик с ядовитым язычком, и выслушай меня, наконец. Думаю, тебе придется по душе мой рассказ.

Эндимион скользнул в постель, сев в опасной близости от Минако. Сердце ее заколотилось где-то в горле, душа сжалась в комочек, в то время как тело сладостно затрепетало. Ох, как же она возненавидела его за это!

— Вспомни вечер нашей первой встречи. Прием, банкет, разговор на балконе…

— Это была Серенити, не я, — возразила воительница, но принц так посмотрел на нее, что Айно поспешно умолкла.

— Неужели ты и в самом деле думала, что этот маскарад сможет обмануть меня? Я с самого начала заметил подмену.

Минако резко втянула в себя воздух и отвернулась. Ох, похоже, шутка из ее прошлой жизни грозит обернуться катастрофой уже сейчас. Но от этого откровение сердце ее радостно забилось. Все-таки он знал!

— И я довольно-таки ясно дал понять, что раскусил ваш невинный заговор, упомянув красоту принцессы Венеры. Что ж, тем приятней было играть в игру. И вот тогда, — Эндимион наклонился ближе к Айно, так, что его горячее дыхание обдало ее кожу, — я страстно возжелал тебя. Как женщину. Серенити была искренним, неземным существом, которое можно было любить чистой, платонической любовью. Словно прекрасный образ или образец искусства, на который лишний раз дунуть страшно. Эндимион-поэт любил и защищал ее; Эндимион-мужчина опасался желать ее плотской любви, чтобы не разрушить очарование. Она была словно соткана из лунного света; ты же, Минория, была яркой и живой, настоящей, тебя хотелось обнять крепче и поцеловать слаще, почувствовать живой отклик тела… — принц отстранился и сел, обхватив руками колени. — Из этого желания и родилась любовь к тебе — в моих глазах во многом постыдная, недостойная. Я корил себя за нечестивые мысли и сомнения, ведь осмеливался порой думать, что сделал неверный выбор, обручившись с Серенити. Оставалось лишь одно: убить это чувство, обратить свет во тьму… И вместо того, чтобы позволить этому цветку цвести, я запер его в одной темнице с собственными пороками. Как нечто темное и недостойное, неправильное.

Девушка закрыла лицо руками и зашаталась из стороны в сторону, не в силах скрыть огонь позора, выжигающий ее естество. Хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю, рассыпаться мириадом искр — лишь бы не быть здесь и сейчас, перед полуобнаженным Эндимионом. Вроде бы чужой грех, далекий, но все равно, он горит клеймом на собственной душе.

Темный принц мягко отнял ее руки от лица и заглянул в глаза Минако. Холодная синева очей Эндимиона скрестилась с их сапфировым блеском, ярким от непролитых слез. Айно захотела отвести взгляд, зажмурилась, но Эндимион не позволил ей этого сделать.

— Посмотри на меня, — потребовал он, грубо сжав пальцами нежный подбородок. Вздрогнув, Венера испуганно распахнула глаза. — Это еще не все… Слушай же. Я переродился, стал носить другое, земное имя. И вытянул такой лотерейный билет, которого и не ждал. Но, увы, не оценил его по достоинству. Рыцарская натура Такседо Маска упорно тянулась к Сейлор Мун, а тебя он бросил, словно сломанную куклу.

Эндимон замолчал и выпустил подбородок Минако, слегка отстранившись.

— Я даже благодарен Металии и Берилл за то, что они помогли этой моей стороне раскрыться. Они открыли мое альтер-эго, мою темную сторону. И, вместе с тем, освободили и скрывающуюся среди пороков любовь к тебе, Минория. Теперь, наконец, я получу то, чего так долго ждал, и что так усердно прятал в самых глубинах своего грешного сердца. Это будет и для тебя подарок, Минория. Хочешь ты этого, или нет. Все потому, что я уже точно знаю, чего хотел все это время. Чего мне не хватало… От чего я отказался по собственной глупости.

Что-то горячее забурлило внутри девушки, она сделала несколько коротких вдохов, и у нее возникло ощущение, что в сердце ее развязался какой-то узел. Минако почувствовала негодование и потребность вырваться отсюда даже ценой своей жизни, а потом на смену им пришло бессознательное желание обнять Эндимиона, приласкать, прижать его голову к своей груди и утолить его желание. Глупо, безрассудно. Но так отчаянно… Она ведь все еще любила его, несмотря ни на что.

— Минория… Я жду тебя, любовь моя!.. — проговорил принц низким голосом, касаясь кончиками пальцев щеки Минако, и та, почувствовав, как в груди разрастается уже знакомое чувство, закрыла глаза, отдавая всю себя в его власть.

Кожа ее засияла нежно-золотым светом словно изнутри, невесть откуда взявшийся порыв ветра взметнул волосы девушки, откидывая челку, и на лбу Айно засиял символ Венеры. Тотчас же волосы принцессы стали виться мягкими локонами, обретая в процессе цвет чистого золота, пока не заструились сияющим водопадом по ее спине, пояснице, плечам, груди… Изменилась и одежда — на смену коротенькому платью пришло длинное одеяние из желто-оранжевого шелка, подчеркивающее плавные изгибы тела Минории — дочери богини любви. Она пробудилась, услышав зов своего мужчины, и теперь с нескрываемой любовью смотрела на него, ласково улыбаясь. Венера ждала, надеялась и верила, и вот судьба, наконец, подарила ей ночь с принцем. Жаль только, что она ждала этого момента целую вечность.

— Это и вправду ты, Минория? — срывающимся шепотом спросил Эндимион, чувствуя, как бурлит его кровь. Неземное видение, прекрасная дева здесь, рядом с ним.

Принцесса ничего не ответила, лишь опустила глаза к его широкой мускулистой груди. В бледном свете его кожа блестела, как отполированная бронза, под которой чувствовались твердые, как камень, мускулы, и Минория провела по ним рукой, словно пытаясь запомнить, каково на ощупь тело принца. От этого прикосновения в теле Эндимиона словно загорелся пожар; а пальцы Венеры, касаясь его кожи легко, словно перышко, продолжали двигаться вверх по груди, к шее, где бешено билась жилка, выражая волнение молодого мужчины, а затем и к волевому подбородку. Короткая щетина царапнула нежную кожу рук, когда Минория взяла его лицо в ладони.

— Ты и сам видишь. К чему лишние слова?

Мучительный стон вырвался из его груди, и принц припал к ее рту горячим поцелуем, раздвигая языком податливые губы. Ее руки скользнули ему на плечи, и Эндимион притянул покорное тело к своему разгоряченному. Руки, двигаясь вниз, приспустили с плеч Минории бретельки, развязали ленту на поясе. Не удерживаемое ничем платье соскользнуло с плеч, обнажая принцессу по пояс, но золотое руно волос по-прежнему укрывало Венеру, словно плащом.

Оторвавшись от девушки, Эндимион откинул волосы принцессы назад, наслаждаясь видом ее совершенного тела — золотистой в сиянии свечей кожей, тонкой талией и высокой грудью с темными сосками. Принц, не в силах более сдерживать себя, повалил Минорию на спину и, опустившись, снял остатки одежды с нее и с себя. А затем, приподнявшись на локте, провел рукой по всем соблазнительным округлостям Венеры, лаская грудь и живот. Девушка прикрыла глаза, чуть прикусив пухлую губу. Ее дыхание было частым, прерывистым. Ничего подобного она в жизни не ощущала, это было непередаваемо. По телу словно проносились электрические импульсы, концентрируясь внизу живота, кожа горела там, где ее касался любимый мужчина.

Эндимион подмял принцессу под себя, удобно устроившись меж ее ног, и вновь припал к сладким губам. Минория обхватила его лицо руками, с жаром отвечая на поцелуй. Много мучительных мгновений спустя он оторвался от ее рта, и Венера застонала, выгнувшись дугой, когда принц провел губами по ее шее и зарылся лицом в нежный изгиб - там, где шея переходила в плечо. Пальцы его бездумно перебирали мягкие локоны волос, а потом губы, прочертив дорожку из горячих поцелуев, перемежающихся легким покусыванием, сомкнулись вокруг ее соска. Минория застонала, вцепилась руками Эндимиону в волосы, не зная, как избавиться от этой мучительно-сладкой боли, а он продолжал гладить ее тело, опаляя своим дыханием кожу и пробуждая в Венере ни с чем не сравнимые ощущения. Это была пытка, которую принц не желал прекращать.

Он крепко обхватил руками ее бедра и коснулся губами нежной кожи живота, и Минория не смогла сдержать приглушенного рычания, выгнувшись и тут же вновь в изнеможении упав на шелковые простыни, закусив костяшки пальцев. Голова ее металась по подушке, словно в беспамятстве, когда Эндимион, нежно поглаживая внутреннюю сторону бедра, двинулся еще дальше, зажигая в ее голове фейерверки. Принцесса словно умерла в тот момент и улетела к звездам, а потом вновь вернулась, когда Эндимион, перекатившись на бок, перевернул ее вместе с собой. Минория тяжело дышала, вцепившись в его плечи, сердце ее билось как сумасшедшее, и она сама проявила инициативу, покрывая жадными, лихорадочными поцелуями любимое лицо… Девушке хотелось сделать многое, и принцесса, не желая загонять себя в рамки, настойчиво уложила Эндимиона на спину, оказавшись сверху. Волосы ее упали ему на грудь, щекоча завитками, и принц убрал эту шелковистую завесу, намотав золотые пряди на руку и притягивая Минорию к себе для поцелуя.

И вновь борьба губ, игривые покусывания, горячий шепот и стоны. В эту игру им двоим хотелось играть вечно. Венера, проводила ладонями по крепкой груди Эндимиона, покрывая его загорелую и соленую на вкус кожу поцелуями. Он же вцепился руками в ее бедра, поглаживая мягкие округлости.

Наконец, не выдержав, мужчина перевернул Минорию на спину, развел ногами колени и, приподняв, мягко вошел, накрыв ее рот своим, заглушая рвущийся наружу стон. Девушка содрогнулась в болезненном экстазе, впившись ногтями в плечи Эндимиона и оставляя отметины в виде красных полумесяцев. Ее охватил его внутренний жар, и Минория вспыхнула, словно птица Феникс, рассыпавшись мириадом огненных искр. Только плавные толчки внутри ее, что делались более резкими и частыми. Дрожь охватила из обоих, и они, переплетя пальцы на руках, застонали в унисон. Их сердца бились в одном ритме, их жизни сливались в одну под звуки частого и тяжелого дыхания… А потом наступило блаженное забытье…

Когда силы вернулись к Эндимиону, он перекатился на бок, все еще не отпуская податливое тело Минории. Ее волосы шелковым водопадом упали ему на грудь, и он дрожащей рукой отвел их от ее лица, приподняв безмятежное порозовевшее лицо принцессы за подбородок. Та зашевелилась в его объятиях, приоткрывая глубокие синие глаза.

— Я всегда любила тебя, Эндимион, — прошептала Венера, и две слезинки скатились по ее щекам. Это были слезы радости и счастья.

Принц ничего не ответил, лишь крепче прижал Минорию к себе, чувствуя, как соленая влага попадает на его кожу. Свет любви согрел и исцелил израненную душу мужчины, изгнал тьму, осветил золотым сиянием истосковавшееся сердце. Эндимиону не хотелось, чтобы эта ночь — ночь признания в любви — кончалась. Не хотелось думать о том, что ждет их вне стен этого маленького уголка Вселенной. Ни Минория, ни Эндимион не могли выразить захлестнувшее их море чувств словами, но оба знали, что не забудут этой ночи никогда.

— Мина… Мина… — шептал он одними губами. — Никогда больше не обижу тебя, никогда не предам. Звезда моя, мое солнце… Моя любовь…

Девушка нежно провела рукой по его груди, трепетно касаясь кожи кончиками пальцев и безмятежно улыбнулась. Это должно было произойти. Она вступила в схватку и выиграла. Одержала победу вопреки всем преградам и предрассудкам, вопреки прошлому и настоящему. Вопреки самой судьбе…

Когда Минория уснула, Эндимион осторожно поднялся с постели, чтобы не разбудить любимую, и бережно прикрыл ее обнаженные плечи одеялом из шкур. Девушка улыбнулась во сне, и сердце принца сжалось в трепетном волнении. Но, как бы ему ни хотелось остаться рядом, Эндимион понимал, что его ждет масса неотложных дел, которые необходимо решить как можно скорее.

Принц быстро оделся и, сунув руку в потайной карман, вытащил оттуда два радужных кристалла. Полюбовавшись игрой света в их гладких гранях, он перевел взгляд на безмятежно спящую Венеру. Он уже давно решил, что поступит именно так. Опустившись на колени перед постелью, Эндимион вложил кристаллы в высунутую из-под покрывал хрупкую ладонь и осторожно сжал пальцы девушки в кулак. Не удержавшись, легонько поцеловал их. Мина сонно дернулась и что-то пробормотала, убирая руку под одеяло.

Принц с облегчением вздохнул и поднялся на ноги. Что ж, первое дело сделано. Осталось только подготовиться к визиту нежданных гостей, которые, как он чувствовал, должны были в скором времени явиться за своей подругой.

«Надеюсь, они оценят по достоинству мое гостеприимство», — подумал Эндимион, покидая покои и тихо закрывая за собой дверь. Надо было спешить.

Портал открылся над потолочным сводом, и сенши, вывалившись оттуда, шлепнулись прямиком на сырые каменные плиты, устроив кучу малу.

— Эй, убери свой сапог от моего лица!

— А ты слезь с моей руки! Ай-ай, больно же!

— Мако, ты сидишь прямо на моей ноге!

— Вы меня все сейчас раздавите! Немедленно слезьте!

— Ох, прямиком на копчик…

— Девочки, помолчите! — негромкий голос Меркурий едва ли можно было расслышать среди криков, шипящего шепота и возмущений. — Не забывайте, куда мы попали и как следует себя вести. Нельзя привлекать к себе внимание. Вспомните, что говорила Луна.

Воительницы, приняв к сведению резонное замечание подруги, тут же умолкли и, покряхтывая, поднялись на ноги, потирая ушибленные места. Коридор озарился мерцающим голубоватым светом — Меркурий включила компьютер, вызвала голографические очки и принялась что-то быстро набирать на клавиатуре. Воительницы обступили ее, но сосредоточиться не смогли, нервно озираясь по сторонам и реагируя на каждый шорох.

Стояла абсолютная темнота. В воздухе висел тяжелый дух сырости, откуда-то доносился звук капающей воды, разносимой гулким эхом. Да и сама атмосфера была тяжелой — этого и следовало ожидать, учитывая место, в котором они оказались. От неестественной тишины закладывало уши, а в сердце невольно закрадывалось безотчетное тревожное чувство. От сырости и холода воительницы покрылись «гусиной кожей», и каждая из них пожалела, что не захватила с собой что-нибудь теплое.

— Есть сигнал, — негромко произнесла Меркурий, и три пары глаз тут же уставились на экран, на пульсирующую золотую точку. — Это Венера, а мы — вот здесь, — девушка указала на четыре маленьких зеленых точки в левом нижнем углу.

Юпитер присвистнула:

— Да тут целый лабиринт! Пока мы доберемся до Минако, нас засекут все демоны Королевства!

— Значит, не будем терять времени и пойдем, — здраво рассудила Марс и, раскрыв ладони, зажгла в них по огоньку. Освещение было, конечно, не ахти, но позволяло хотя бы более-менее различать дорогу, благо глаза уже успели привыкнуть к темноте.

Марс и Меркурий двинулись вперед; за ними, нервно озираясь, по пятам следовали Юпитер и Сейлор Мун. Последняя дрожала от страха, но не высказывала вслух своих фобий. Воительницы держались настороже, вслушиваясь в тишину — не раздастся ли какой-нибудь подозрительный шорох? Впрочем, миновав уже добрую треть пути, они так и не встретили ни одного демона — разве что лунная воительница по неосторожности вступила в лужицу талой воды, и от звука всплеска сердца всех четырех сенши ушли в пятки.

— Я, конечно, не жалуюсь, — произнесла Марс, осторожно заворачивая в следующий коридор, — но за все время нами так никто и не заинтересовался. Никто не выскочил из-за угла, чтобы покуситься на наши жизни… Как-то это все подозрительно.

— Наверное, все демоны спят, — хихикнула Юпитер, прикрыв ладошкой рот, и девушки дружно хмыкнули, оценив ее шутку. Это немного разрядило обстановку, сняло нависшее над четверкой воительниц напряжение, и дальше они двигались уже веселее, хоть и не сбавляя бдительности.

Впрочем, проходя мимо ниши в стене, сенши не заметили, как оттуда выплыла тень и бесшумно проследовала за ними до следующего поворота, как бы сопровождая. И даже если кто-нибудь из девушек в тот момент догадался обернуться, они все равно ничего не смогли бы увидеть.

«Все идет по плану», — подумал Эндимион, проводив взглядом девушек, и улыбнулся краешком губ. Затем сделал шаг назад и растворился в сыроватом сумраке коридора.

Все они двигались в верном направлении.

Минако проснулась. Она вынырнула из омута сновидений, словно ловец жемчуга за глотком свежего воздуха. Широко распахнув глаза, Айно сделала резкий вдох, и сон тут же улетучился, развеявшись туманной дымкой. Впервые за все время она выспалась, не пытаясь найти по ту сторону яви ответы на свои вопросы.

Эндимиона рядом не было. Минако провела рукой по смятой простыне рядом с собой, и нежная, довольная улыбка коснулась ее губ. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на девушку подобно теплой волне, и сердце Венеры сжалось в сладкой истоме. Она прикрыла глаза, вспоминая каждое мгновение их единения: переплетенные пальцы, жаркие поцелуи, беззаветные признания и страстные клятвы… Его руки, ласкающие каждый уголок ее истосковавшегося по плотской любви тела.

Айно облизнула губы кончиком языка и потянулась, ощущая давно позабытое чувство томной неги. Что-то вдруг больно впилось в бок, разрушая очарование момента, и Минако испуганно замерла, недоумевая, что бы это могло быть. Осторожно перекатившись на другую сторону ложа, девушка откинула покрывала и ахнула, прикрыв рот ладонью.

На черной шелковой простыней, тускло поблескивая, лежали два радужных кристалла. Не веря своим глазам, Айно взяла их в руки, словно желая убедиться в их реальности. Но нет, вопреки ее ожиданиям, кристаллы не растаяли в воздухе от одного ее прикосновения, и сердце Минако радостно подпрыгнуло.

Вместе с тем на глаза ее навернулись слезы, а душу защемило. Для Венеры это были не просто два осколка древнего артефакта, а нечто большее. Истинная любовь. Доверие. Самопожертвование. Все это она прочла в радужных бликах, пляшущих в гранях кристаллов, и в этот момент Минако ощутила острую необходимость увидеть Эндимиона, обнять его и спрятать лицо на груди, как прежде. Ее душа тянулась к нему каждым фибром, каждой стрункой… На мгновение в голове Айно даже мелькнула мысль, что она готова навсегда остаться здесь, лишь бы быть рядом с горячо любимым мужчиной.

В этот момент дверь в покои распахнулась, и Минако обернулась, ожидая увидеть на пороге Эндимиона. Однако ее чаяниям не суждено было сбыться, так как среди тех, кто бесцеремонно ввалился в комнату, принца уж точно не было. Айно, едва успев натянуть покрывало на грудь, испуганно воззрилась на четырех подруг, что буквально остолбенели на месте, разинув рты.

От увиденного лица воительниц вытянулись в крайнем изумлении, а глаза, того гляди, были готовы вылезти из орбит. Меркурий тут же смущенно покраснела, и Юпитер закрыла ей глаза ладонью — прямо как маленькой девочке. Сейлор Мун тоже залилась густой краской, но, как нервно предположила Минако, совсем по иной причине.

— Что вы здесь делаете? — глупо брякнула Айно, натягивая покрывало чуть ли не по уши.

Марс, придя в себя от потрясения, недвусмысленно хмыкнула:

— Тебя похитили. Мы же, как верные друзья, подняли всех на уши и нашли способ прийти на помощь. Рискуя собой, мы спустились в недра Темного Королевства, думая, что ты находишься на последнем издыхании. Шли по темным коридорам, ежесекундно рискуя стать чьим-то завтраком… И после всего этого находим тебя голую и весьма довольную жизнью в чей-то постели. Неожиданно, правда?

Минако заерзала на кровати и, смущенно почесав затылок, негромко и весьма сдержанно произнесла:

— Да, это как раз то, что вы подумали…

— О, да! — недвусмысленно изрекла Юпитер, поддев пальцем элемент нижнего белья из общей кучи у изножья кровати, и легкомысленно покрутила им в воздухе. Заалев как маков цвет, Айно бросилась к ней через всю постель и отобрала вещь у подруги, буркнув что-то вроде: «Отдай».

— Ты что, переспала с Кунсайтом?! — строго осведомилась Марс, уперев руки в бока и грозно сверкнув глазами.

Минако округлила глаза в немом удивлении, а затем задохнулась от возмущения:

— Вы что?! Нет, конечно! Я…

— Ни слова больше!

Воительницам не составило труда сложить два и два, чтобы догадаться, кто еще совсем недавно был в постели рядом с Венерой. Все, в том числе и Айно, посмотрели на Сейлор Мун, что все это время стояла молча, едва сдерживая злые слезы.

— Ну… кхм… если это кого-то из вас утешит, Эндимион спал не со мной, а с Минорией… — неловко произнесла Минако, поражаясь самой себе. Почему это, собственно говоря, она должна перед кем-то оправдываться? Но перед лунной воительницей она чувствовала себя малость неуютно, будто в чем-то провинилась.

— Ой, что сейчас будет, что будет… — одними губами прошептала Меркурий, глядя на то, как Сейлор Мун достигает максимальной точки кипения.

— Какая вообще разница, с кем он спал?! Не все ли едино, ведь это все ты! Ты!!! — взорвалась девушка, и слезы ручьем потекли из ее глаз. Она билась в истерике, дрожа всем телом, и Юпитер с Меркурий даже опасались подойти к рыдающей Сейлор Мун, чтобы утешить. — Он мой! Мой! Мой!!! — в исступлении кричала она, сжимая кулаки и наступая на Венеру.

Минако же была само спокойствие. На ложе из шкур и шелка она восседала подобно королеве; в глазах ее и гордой посадке головы читались вызов и достоинство.

— Моим он был намного раньше, — тихо и отчетливо заявила Айно, не сводя глаз с бьющейся в истерике соперницы, и это привело Сейлор Мун в еще большее исступление. Она подскочила к постели и, сжав кулаки, нависла над Минако.

Марс, опасаясь, что лунная воительница вот-вот накинется на Венеру с кулаками, сделала предупреждающий шаг вперед и коснулась плеча Сейлор Мун. Та была напряжена и дрожала, как натянутая струна.

— Довольно, — твердо произнесла Марс, по очереди посмотрев то на одну подругу, то на другую. — Сейчас не время устраивать сцены.

Как ни странно, это привело Сейлор Мун в чувство, и она, всхлипнув, отвернулась от Минако, вытирая слезы. Девушка отошла к камину и присела на корточки, съежившись в комочек, снедаемая острой душевной болью.

— Это несправедливо! Несправедливо! — шептала она, давясь слезами. — Я же люблю его… Он… мой!..

Макото подошла к подруге и ободряюще погладила ее по плечам и спине, не говоря ни слова. Она понимала: Усаги непросто свыкнуться с мыслью, что любимый человек сделал выбор в пользу другой и что ее битва окончена, и на этот раз судьба и прошлое оказались бессильны.

— Ладно, Минако, собирайся, — произнесла Марс, протягивая девушке платье и тактично отводя взгляд в сторону. — Надо уходить, как бы ни хотелось остаться.

Айно подняла глаза на лучшую подругу и, поймав ее взгляд, прочла в нем понимание. Рей, милая Рей! Проницательная и открытая, верная подруга, прошедшая с ней бок о бок все тяготы расставания с Мамору… Минако благодарно улыбнулась ей и потянулась за платьем.

Сейлор Мун к тому моменту уже успокоилась, и теперь, стоя лицом к камину, молча наблюдала за тем, как умирает огонь, танцуя в последний раз на стынущих золе и углях. Девушка, положив руку на грудь, думала лишь о том, что все возвращается. Когда-то она разбила влюбленную пару, крепко уверенная в своей правоте, истинной любви и предназначении. И теперь сама оказалась на месте Минако — подавленная и растерянная. И даже сама судьба оказалась бессильна перед ликом всепобеждающей любви.

— Усаги? — тихий голос Венеры за спиной заставил Сейлор Мун вздрогнуть и обернуться. Она с горечью и настороженностью посмотрела на Айно, уже успевшую обратиться в воительницу, и шмыгнула носом. — Держи…

Девушка протянула Сейлор Мун оба радужных кристалла, и лунная воительница машинально приняла их, не веря своим глазам. Еще два! Теперь они в большинстве, осталось лишь как-нибудь добыть последние части!..

Сейлор Мун открыла было рот, чтобы спросить у Венеры, как ей это удалось, но тут же передумала, ограничившись лишь сухим кивком. А воительнице и не нужны были слова. Она достигла всего, чего хотела — нашла радужные кристаллы, хоть и не все, и вернула свою любовь. Дело было сделано, осколки переданы истинной хранительнице, и Венера отвернулась от Усаги, подойдя к ожидающим их Юпитер, Марс и Меркурий.

— Самое время использовать Звездный Телепорт, — напомнила последняя, когда Сейлор Мун вошла в круг и воительницы крепко взялись за руки. Глава Сейлор сенши кивнула, с трудом вспоминая наставления Луны. Из-за нервов и переживаний она едва ли не забыла, что нужно сделать. К счастью, Меркурий сама пришла на выручку, кратко поведав об особенностях перемещения.

— Думаем о гостиной Мако, — отозвалась Сейлор Мун, прикрыв глаза. Все последовали ее примеру и сосредоточились, представляя нехитрую обстановку дома Кино.

Сила, о которой говорила Луна, пришла довольно быстро, наполнив девушек ощущением невиданной мощи и единства. Они словно стали одним существом — настолько непобедимым, что от этого дух захватывало, а в желудке завязывался невидимый узел.

— Сила Меркурия! — первой произнесла знаковую фразу воительница воды, и ее фигурку тут же окутало голубоватое сияние.

— Сила Венеры! — вторила защитница второй от Солнца планеты.

— Сила Марса! — к голубому и золотому сиянию добавилось и красное.

— Сила Юпитера! — сила крупнейшей планеты Внутреннего Круга окутала девушку зеленым свечением.

— Сила Луны! Звездный Телепорт! — поставила решающую точку Сейлор Мун, и теплый розовый свет накрыл девушек. Их ноги одним рывком оторвались от земли, и воительницы крепче сжали руки, боясь разорвать связь.

Венера едва успела бросить быстрый взгляд на комнату, где она провела светлейшие часы в своей жизни. Губы ее шевельнулись, произнеся признание в любви, и тут же вспышка розового света все поглотила, перенося Сейлор воинов в родной Токио.

Эндимион, поймав прощальный взгляд возлюбленной и прочтя по губам прощальные слова, материализовался из тени и прошел на середину комнаты, где еще спустя каких-то пару мгновений стояла пятерка сенши.

Знали бы они, что отсутствие демонов на пути — это его рук дело. Чего принцу стоило собрать всех их в тронном зале, наплетя с три короба о гневе Берилл и грандиозном разносе, который она устроит! Благо, королева и впрямь была не в духе — Эндимион из перешептывания демонов узнал, что она казнила Зойсайта и тот умер прямо на руках ледяного лорда. Металия и сам подтвердил это, нагремев на собравшихся придворных вместо почивающей Берилл. В общем, никто даже не заподозрил, что в это самое время Сейлор воины бродили по коридорам подземного Королевства в поисках своей плененной подруги.

Эндимион улыбнулся. Наконец-то он сделал все правильно и нисколько не жалел об этом. Главное теперь — скрыть свою светлую сущность, исцеленную любовью, от недоброго ока Темного Королевства. Не стоит вызывать излишних подозрений. Что ж, придется еще немного сыграть роль высокомерного и циничного принца. А пока…

— До скорой встречи, любовь моя! — проговорил он пустоту и мечтательно прикрыл глаза.

====== 45. Рождение Серебряного Кристалла ======

Thatʼs not the beginning of the end…

Thatʼs the return to yourself…

The return to innocence…

Enigma_Return to Innocence

Ожидание убивало. Время тянулось бесконечно долго. Секунды складывались в минуты; минуты — в часы. Стрелка ползла чудовищно медленно вдоль старого циферблата, словно издеваясь над двумя парнями и одной девушкой, что места себе не находили от беспокойства. Сердца их то бились гулко и часто, то замирали в тревоге. Порой раздавался чей-то сдавленный вздох, и вновь воцарялась оглушающая тишина.

Кейто не мог усидеть на месте. Каждые пять минут он вскакивал с дивана и принимался нервно расхаживать из стороны в сторону, ероша волосы. Эйс то бросался к окну, глядя невидящим взором на снующих внизу людей, то сосредотачивал внимание на минутной стрелке часов, словно гипнотизируя ее. Но, увы, от этого она не двигалась быстрее, продолжая свой раздражающе-размеренный ход, и парню не оставалось ничего иного, как вновь устало опуститься на диван. И так до следующего раза.

Лунные жрецы сидели молча, наблюдая перемещениями Эйса по комнате. Их лица, казалось, были совершенно бесстрастными и непроницаемыми; но под маской напускного спокойствия скрывались те же чувства, что и у Кейто, — тревога и нетерпение.

В один момент Луна, вздохнув от тягостного чувства в груди, сковавшего сердце стальным обручем, пододвинулась ближе и, к немалой радости Артемиса, положила голову ему на плечо. Жрец не замедлил приобнять девушку в ободряющем жесте. Он почувствовал себя гораздо уверенней и спокойней — именно в этом так нуждалась Луна, изнуренная переживаниями и высасывающей силы тревогой, а Артемис был только рад поделиться с ней своей силой.

Однако долго им так сидеть не пришлось: яркий белый свет вдруг озарил небольшую гостиную, раздался негромкий хлопок — и пятерка сенши чудесным образом материализовалась прямо посреди комнаты, крепко держась за руки. Наконец, девушки разорвали круг и сменили фуку на повседневные одежды. Было заметно, что все воительницы устали — сказывались и перемещение, и долгое блуждание по коридорам Темного Королевства.

— Ох, да этот Телепорт покруче американских горок будет! — пошатываясь, изрекла Венера и легонько помассировала кончиками пальцев ноющие виски. Ее все еще немного мутило после непривычного способа перемещения.

— Мина! — Эйс и Артемис одновременно вскочили с дивана, но Кейто оказался рядом гораздо быстрее, подхватив Айно под локоть. Белый жрец, что-то недовольно пробурчав, отошел назад. — Как ты? — осипшим от волнения голосом поинтересовался Эйс, пытливо вглядываясь в любимые черты.

Она не ответила, но Кейто и без слов стало все понятно. Минако буквально светилась от счастья, и в глазах ее озорными золотыми искорками плескались любовь и безмятежность. Девушка была довольна жизнью, и причиной тому являлось отнюдь не возвращение домой.

Эйсу вдруг стало тяжело дышать, словно из комнаты вдруг пропал весь воздух. Сердце больно закололо, но Кейто, сделав глубокий вдох, приказал себе успокоиться и крепко сжал хрупкую ладонь Айно. Он со всей сердечной теплотой улыбнулся Минако, проклиная себя за то, что вопреки собственным словам вновь вернулся в ее жизнь. Кому он сделал хуже? Только себе. Эйсу вдруг захотелось крепко обнять девушку, но он усилием воли сдержал порыв, понимая, что это будет не к месту, и отошел в сторону.

Лунные жрецы тут же воспользовались этим и, подскочив ближе, засыпали Минако и ее подруг вопросами. Кейто, не видя больше смысла оставаться в этом месте, покинул шумное сборище и вышел на улицу. Тут же налетел порыв ледяного ветра, и Эйс с удовольствием подставил ему навстречу свое разгоряченное лицо. Стало немного легче, но на сердце по-прежнему лежала тяжесть невысказанных горьких слов и чувств…

Айно понимала, что Луна и Артемис не отстанут, пока она не расскажет обо всем, что произошло в Темном Королевстве после похищения. Тщательно подбирая слова и ощущая на себе пристальный взгляд других сенши, Минако поведала обо всех испытаниях, выпавших на ее долю у Кунсайта в плену, но ни словом не обмолвилась об Эндимионе. Из рассказа Венеры выходило так, что воительницам удалось вытащить ее прямо из-под носа Кунсайта, умудрившись не привлечь к себе внимания демонов и юм.

Другим девушкам не составило труда понять, почему Айно пошла на эту хитрость, поэтому все время, что Минако выстраивала свой идеальный во всех отношениях рассказ, они молчали. Тем более, вскоре им пришлось бы рассказывать и о своей части приключений, а для этого стоило учесть ход событий, изложенных Венерой. Воительницы невольно чувствовали себя участницами неприятного заговора — особенно Ами, не переносившая лжи и притворства. Но делать было нечего.

Пока шел разговор, Усаги, свернувшись калачиком в кресле и вперив неподвижный взгляд в пол, ушла в себя, по-прежнему глубоко переживая свое поражение. Все, что ей сейчас хотелось — это оказаться дома, у себя в комнате, и там вволю выплакаться, пожаловаться подушке на свою судьбу и выместить на ней же свои горе и разочарование… А потом уснуть, забыться на несколько часов, чтобы поутру вновь начать жалеть себя и утерянные возможности.

Столь подавленное настроение Цукино не укрылось от внимательного взгляда Артемиса. Все то время, пока он выслушивал рассказ Минако, его не покидало навязчивое ощущение, что Айно чего-то не договаривает. В ее истории словно не хватало некоторых важных деталей, которые могли бы помочь жрецу разгадать эту шараду.

Артемис покосился на Луну. По всей видимости, она тоже сомневалась в цельности и завершенности рассказа Венеры: тонкая морщинка пролегла меж бровей жрицы, когда та слушала Айно. Да и остальные девушки помалкивали, внимательно слушая подругу — это, кстати говоря, только усугубляло подозрения белого жреца. Он решил во что бы то ни стало выяснить, о чем все-таки умолчала Венера и как это связано с настроением Усаги.

Мысль эта не давала Артемису покоя, и когда все поднялись со своих мест, собираясь разойтись по домам, он тут же подошел к Минако и, взяв ее под локоть, отвел в сторону.

— Хороший рассказ, но далеко не полный, — тихо произнес белый жрец, пристально посмотрев на подругу.

В глазах Айно на долю секунды мелькнули испуг и растерянность, но, взяв себя в руки, девушка непонимающе уставилась на Артемиса:

— О чем ты?

— О том, что ты намеренно скрыла от меня и Луны. В Темном Королевстве произошло нечто, коснувшееся непосредственно тебя и Усаги. Взгляни: на ней же лица нет! Не желаешь поделиться, в чем причина?

Минако опустила взгляд и про себя выругалась. Однако, когда она вновь подняла взор на друга, в глазах ее читалось легкое раздражение:

— Просто мы очень сильно устали, Артемис. И я, и Усаги, и остальные девочки. Отсюда и отсутствие настроения. Так что не стоит искать того, чего нет, — Айно подкрепила свои слова легким смешком и попыталась высвободиться. Однако белый жрец лишь сильнее сжал ее предплечье и прошипел:

— Вот как? Появились секреты? Что ж, я разочарован. Я думал, ты доверяешь мне… Но будь уверена: рано или поздно я узнаю обо всем. Ты ли расскажешь мне сама, или я… — Артемис вздохнул и запнулся, поймав потрясенный взгляд Минако. Он и сам не ожидал о себя такого напора. Да, белый жрец был мягким и понимающим человеком; но порой он становился тверже кремня, непробиваемой скалой.

Он отпустил руку Айно, и девушка невольно сделала шаг назад:

— Хорошо, я приму во внимание твой ультиматум, — ответила Минако и, резко развернувшись, вышла в коридор, где уже одевались ее подруги.

Артемис задумчиво посмотрел ей вслед и почесал затылок. Пожалуй, он все же перегнул палку. Но был в этом и один плюс: своей последней фразой Айно выдала себя. Ей и впрямь есть что скрывать.

— Артемис, ты идешь? — из коридора до жреца донесся привычно веселый и беззаботный голос Минако — словно между ними и не было напряженного разговора.

— Да, конечно! — отозвался молодой мужчина и с облегчением вздохнул. Всего пару минут назад он повздорил с подругой, и теперь Артемиса терзало чувство смутного беспокойства. Однако тон Айно, в котором не слышалось и капли обиды, малость успокоил его, хоть и не повлиял на решение выведать у Минако тайну. Это уже было делом принципа.

Берилл вошла в зал и прошествовала к трону с воистину королевским достоинством, чувствуя на себе взгляды собравшихся юм и демонов. Усевшись в каменное кресло, королева окинула придворных тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом, и нахмурилась. Да, радоваться в последнее время было нечему. Трое никчемных генералов были мертвы, причем между гибелью Джедайта и Зойсайта был интервал всего в две недели; юм и демонов-шестерок становилось все меньше и меньше: кто-то пал в бою с Сейлор сенши, кого-то в порыве гнева уничтожил Металия, а кто-то и вовсе бесследно исчез. Темное Агентство стерли с лица земли, а его глава обратился в бега, бросив на произвол судьбы уцелевших юм.

Дальнейшие перспективы представали перед Берилл в весьма мрачном свете. Темное Королевство активно сдавало свои позиции, но королева скорее дала бы отрубить себе руку, чем открыто призналась в этом. К тому же, женщина возлагала немало надежд на последнего оставшегося в живых лорда и на Темного Принца. Кунсайт и Эндимион отличались острым умом и крепкой хваткой, никогда не пасовали перед трудностями и завоевали безграничное доверие Берилл, блестяще выполняя все ее поручения. Они, а также четыре радужных кристалла из семи, добытые Королевством, составляли оплот надежд Темной Королевы, и теперь она хотела взять реванш, воспользовавшись рядом доступных преимуществ.

— Лорд Кунсайт! — произнесла Берилл, вызывая верного генерала.

Тот не замедлил предстать пред ее взором, почтительно припав на одно колено:

— Слушаю, моя королева, — спокойно произнес лорд, склонив голову.

— Думаю, ты знаешь, о чем будет идти речь, — проговорила Берилл, постукивая ногтями по подлокотнику трона. — Королевство стоит на пороге великих свершений, и все, что нам надо — это закрепить успех. А для этого нам нужен Великий Серебряный Кристалл. Понимаешь, к чему я веду?

Кунсайт с достоинством кивнул:

— Да, моя королева.

— Любой ценой добудь у этих наглых девчонок оставшиеся три кристалла, и я щедро вознагражу тебя, — пообещала Берилл, и Эндимион, услышав это, недвусмысленно хмыкнул. Женщина покосилась на него, но ничего не ответила, сделав вид, что не заметила сочащийся неприкрытым сарказмом возглас.

— Меня не нужно уговаривать дважды, — ответил Кунсайт, бросив в сторону принца полный открытой враждебности взгляд. Тот ответил ему, надменно приподняв брови и криво усмехнувшись. — Я сделаю все, чтобы отомстить за друга.

— Нисколько не сомневаюсь в этом, — королева с важным видом склонила голову. — Можешь быть свободен.

Кунсайт, кивнув, щелкнул каблуками и, бросив напоследок в сторону Эндимиона испепеляющий взгляд, взмахнул плащом и растворился в воздухе. Он уже давно знал, что ему предстоит в верхнем мире, и теперь лишь сделал первый шаг к намеченной цели.

Принц хмуро посмотрел вслед генералу и собрался было покинуть тронный зал за ним, как вдруг голос Берилл остановил его:

— Вы с Кунсайтом не ладите. В чем причина?

Эндимион полуобернулся и, вперив в королеву твердый взгляд, ответил:

— Это давние дела, не имеющие к вам никакого отношения.

Берилл же истолковала слова принца по-своему:

— Да, борьба за власть и влияние не предполагает дружеских связей между конкурентами. Вы оба не из тех, кто уступает.

— Верно подмечено, — Эндимион усмехнулся, вспомнив недавнее сражение с Кунсайтом. — Но лидер, как ни крути, всего один.

С этими словами принц развернулся и продолжил свой путь. Даже удаляясь, он чувствовал на себе жадный взгляд Берилл. Королева по-прежнему не оставляла попыток расположить к себе Эндимиона, но все, что он ощущал по отношению к ней — это презрение и отвращение. А с недавних пор эти чувства только усилились.

По улице, залитой золотистым светом фонарей, неспешно прогуливались двое. Высокий статный мужчина с собранными в хвост на затылке белоснежными волосами бережно и с некой гордостью держал под руку миловидную брюнетку с перекинутой на грудь толстой косой. Они производили впечатление красивой и счастливой супружеской пары, но никому из прохожих и в голову не могло прийти, что эти двое — коты-оборотни с планеты Мау, жрецы лунного храма Серебряного Кристалла, что совсем недавно очнулись ото сна, длившегося без малого тысячу лет.

Пара о чем-то негромко переговаривалась, и мужчина, чтобы услышать свою спутницу, чуть наклонял голову и едва заметно кивал в знак согласия. Девушка задумчиво хмурилась, и руки ее нервно теребили кончик косы. Разговор жрецов крутился вокруг подопечных — Сейлор сенши, что на днях вернулись из Темного Королевства и с тех пор вели себя иначе, чем до вынужденной вылазки в стан врага.

— Минако и Усаги все еще не разговаривают друг с другом, — произнесла Луна, подкрепив свои слова тяжким вздохом. Этот факт беспокоил ее больше всего, ведь незадолго до злополучной эскапады между девушками установились теплые дружеские отношения, и теперь в одночасье все рухнуло.

Артемис едва заметно кивнул:

— Да… Минако в последнее время до безобразия рассеяна. Все витает в облаках и вздыхает, будто тоскует о ком-то. Вчера, например, перепутала соль и сахар. Вот и пришлось есть сладкий рамэн. Гадость та еще, скажу тебе.

— А Усаги плачет. Заперлась в комнате, почти ничего не ест, на звонки не отвечает, — поделилась Луна, покачав головой. Ей было тяжело видеть любимицу в таком состоянии. — Девочки встревожены. Не за горами решающее сражение, а их лидеры — как бывшая так и нынешняя — совершенно к этому не готовы. Если они не соберутся, будет беда.

— Совершенно согласен, — Артемис запрокинул голову и глубоко вздохнул. — Ох, сдается мне, все дело кроется в Мамору, — сообщил он, решив поделиться с подругой своими размышлениями.

— В Мамору? — неверяще переспросила Луна. — Но ведь о нем не было сказано и слова!

— А я-то думал, что ты тоже усмотрела в рассказе Венеры некую фальшь, недосказанность, — цокнул языком мужчина. — Сама посуди: что еще могло повлиять на девушек, как не их яблоко раздора? По всей видимости, произошло нечто, разочаровавшее Сейлор Мун… Нет, даже не так — разбившее ей сердце.

— А что же Венера? — полюбопытствовала жрица. — Как ты можешь объяснить ее поведение?

— Это загадка, — Артемис пожал плечами. — Но я надеюсь в скором времени докопаться до истины.

— Что ж, посмотрим, — последовал весьма неопределенный ответ, и Луна, следуя душевному порыву, к несказанной радости спутника прижалась щекой к его плечу. Лед тронулся, и неприступная жрица постепенно сдавалась под напором живого обаяния Артемиса.

С тех пор как Минако покинула Темное Королевство, прошло несколько дней. Айно едва ли осознавала это, увязнув в сером однообразии будней. Эйфория от воссоединения с Мамору постепенно сошла на нет, и жизнь девушки превратилась в сплошное тоскливое ожидание чуда. Обычно веселая и активная Минако увядала на корню, потеряв интерес ко всему, что не было связано с принцем.

Айно не могла думать ни о чем другом, кроме своего огромного чувства. Открывала поутру глаза — и незабвенный образ Эндимиона тут же вставал перед ее мысленным взором. Она грезила о возлюбленном весь день, пока от мыслей и воспоминаний не начинала кружиться голова. Минако засыпала с его именем на устах, чтобы поутру начать все заново.

Артемис кружил вокруг и около, внимательно наблюдая за поведением подруги, — не выдаст ли она ненароком свой секрет? Айно подобное отношение немного раздражало, заставляло нервничать, и в результате девушка совершала оплошность за оплошностью, еще больше выдавая себя с головой: то случайно смахнула со стола чашку, то вместо соли добавила в готовое блюдо сахар, то забыла купленное молоко в супермаркете...

Сейчас же Минако пребывала в благословенном спокойствии. Артемис ушел на свидание с Луной, и теперь Айно ничего не мешало побыть наедине со своими мыслями. За окном уже совсем стемнело, но девушка не торопилась включить свет. Мягкий полумрак и тишина, царившие в квартире, сегодня были ее лучшими друзьями.

Она заварила травяной чай и, обхватив чашку обеими ладонями, подошла к окну и уставилась на вечерний пейзаж в глубокой задумчивости. Темнота упала на Токио подобно мягкому одеялу, укрывая всех его жителей. Край горизонта, едва виднеющийся между многоэтажными зданиями, слегка светился красным, словно отмечая место, где скрылось солнце. Светлячками горели окна домов; то тут, то там загорались все новые и новые огоньки. Минако готова была любоваться этим вечно, наслаждаясь каждым моментом бытия — даром, что на душе скребли кошки и тоскливо ныло сердце.

Легкое дуновение воздуха привлекло внимание Айно, коснувшись спины, и в следующее мгновение крепкие мужские руки обхватили ее талию. Сердце Минако, подпрыгнув, заколотилось, точно бешеное, и безумная догадка молнией пронзила сознание.

Резко развернувшись, чтобы как можно скорее подтвердить ее, девушка с тихим стоном оказалась в объятиях Эндимиона. Не веря своему счастью, Айно обхватила его лицо ладонями и покрыла горячими поцелуями. Мужчина крепко прижал ее к своей груди; губы их встретились и слились в нетерпеливом поцелуе, сметающем все сомнения о нереальности происходящего. Минако не были нужны слова — ей хотелось насладиться моментом близости, прежде чем они перейдут к цели визита Эндимиона.

Принц легко подхватил девушку на руки — так, словно она ничего не весила, — и понес в сторону дивана. Айно обхватила руками его шею, трогательно прижимаясь к Эндимиону и с наслаждением вдыхая присущий ему одному запах. Эндимион с удобством устроился средь подушек, усадив Минако к себе на колени — прямо как в былые, счастливые времена, и прижался лбом к ее виску.

— Ты так долго не давал о себе знать… — прошептала она, прикрыв глаза.

— Всего лишь три дня, — последовал ответ.

— А мне казалось, три месяца… — Айно чуть отстранилась и с мольбой посмотрела в глаза Эндимиона. — Прошу, останься! Что тебя держит в Темном Королевстве? Наша любовь исцелила тебя, ты стал лучше и исправил былые ошибки…

— Я не могу сделать этого, — глухо проговорил принц, отводя взгляд. — Сейчас вся наша жизнь поставлена на карту, и я не имею права этим рисковать. Берилл ничего не подозревает, и чем дольше она пребывает в неведении — тем лучше. Я вам нужнее в роли Темного Принца, чем под маской Такседо.

Минако тихо вздохнула, с трудом принимая правоту Эндимиона, и коснулась губами его виска. Ей было тяжело и больно вновь отпускать возлюбленного.

— Послушай меня, — решительно произнес принц, взяв лицо Айно в ладони, — я здесь ненадолго — только для того, чтобы предупредить об опасности.

Девушка вздрогнула и моментально напряглась:

— Опасности? Мне что-то угрожает?

— Берилл отправила Кунсайта в верхний мир, чтобы он отнял у вас радужные кристаллы. Им невдомек, что я отдал вам свои…

— Не переживай, осколки надежно спрятаны, — уверила его Минако, и мужчина коротко хохотнул:

— Так же, как ты прятала свой первый кристалл? В коробке из-под духов среди нижнего белья?

Айно надула губы и обижено заерзала, пытаясь отстраниться, но Эндимион не позволил ей это сделать.

— Любовь моя, я вполне серьезен. Будь начеку, старайся держаться поближе к остальным и не выпускай из поля зрения Сейлор Мун.

— М-м-м?

— Скорей всего, Кунсайт явится именно к ней — все-таки Усаги — хранительница Серебряного Кристалла, реинкарнация Серенити, — пояснил принц. — И вот еще что: он еще не знает, что ты вернулась домой. Это может создать определенные проблемы…

— Я справлюсь, — уверила его Минако после недолгого молчания.

— И, главное, помни: я буду рядом, — пообещал Эндимион, проведя подушечкой большого пальца по нижней губе девушки. — Ничего не бойся.

Айно кивнула и, заключив возлюбленного в кольцо рук, прильнула к нему всем телом, моля о том, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но провидение решило иначе.

Хлопок входной двери возвестил о возвращении Артемиса. Эндимион мигом подобрался и, обратившись в тень, бесшумно соскользнул с дивана и растворился в сумраке комнаты. Минако, растерянная, тут же провалилась в диванные подушки.

— Почему это ты сидишь в темноте? — раздался голос друга, и одновременно с этим зажегся свет. Айно зажмурилась и отвернулась, потирая глаза.

— Да так, ничего, — ответила она, пытаясь изобразить бодрую улыбку, но вышло это как-то дерганно и нервно.

Артемис скользнул взглядом по ее лицу и нахмурился. Лихорадочно сверкающие глаза подруги, чуть припухшие губы, резкие движения и дрожащие руки — все так и указывало на то, что он пришел не вовремя и явно чему-то помешал.

— Не ври, — строго произнес жрец. — Уж этот взгляд я еще с времен Серебряного Тысячелетия помню. Лгунья из тебя никакая, Мина. Рассказывай, что случилось и чем ты занималась до моего прихода.

Айно хотела было возразить и обвинить Артемиса в излишней подозрительности, но не стала этого делать. Вместо этого она сухо произнесла, поднимаясь с дивана и облизнув губы:

— Есть вещи, о которых другим лучше не знать. В том числе и тебе.

Белый жрец так и задохнулся от обиды и возмущения. Минако явно дала понять, что не стоит совать нос в ее дела, и это отчего-то сильно его покоробило. Артемис привык думать, что Венера ему доверяет, но тут, получив от ворот поворот, был неприятно удивлен. Однако, несмотря на нестерпимое желание вступить с Айно в перепалку, настаивать не стал и обиженно отвернулся, сделав вид, что заинтересовался лежащим на столе журналом.

— Я неважно себя чувствую. Кажется, у меня поднялась температура… — Минако провела ладонью по лбу и вздохнула. — Пойду-ка я в постель.

Артемис ничего не ответил, и это укололо самолюбие девушки. Пожав плечами, она удалилась в спальню и прикрыла за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, Айно скрестила руки на груди и озабочено наморщила лоб. Она мучительно обдумывала все, что рассказал ей Эндимион, пытаясь найти единственно верное решение, но ничего дельного в голову не приходило.

Минако легла спать, пытаясь таким образом отвлечься, но напряженные мысли не давали ей уснуть. Девушка ворочалась, сминая простыни и глядя немигающим взором в потолок, пока ее не осенила достойная идея. Усталость сморила Айно уже под утро, позволив забыться буквально на час, а по пробуждении Минако, закутавшись в теплый халат, уже набирала номер Рей.

— Приходи сегодня ко мне вечером домой, — произнесла она сразу же, едва они с Хино обменялись приветствиями. — Я сообщу всем остальным. Пообщаемся, проведем с интересом время… Что-то вроде девичника, как и в тот раз, помнишь?

— Ты приглашаешь всех? И даже Усаги?

Что ж, Айно ожидала этого вопроса.

— Усаги особенно, — последовал ответ, и Рей напряженно замолчала.

— Что ты задумала? — поинтересовалась Хино спустя пару секунд, и Минако дрожащей рукой провела по волосам, не зная, что и ответить.

— Может, мне просто общения вашего не хватает? — отшутилась она, дабы скрыть истинные причины своего беспокойства. — И вообще, что плохого в том, чтобы провести с подругами один вечерок?

— Мне кажется, сейчас не особо подходящее время…

— Ой, все, у меня другая линия! Пока! — Айно прервала не к месту проснувшиеся рациональные излияния Рей и поспешно сбросила вызов.

«Правильно ли я поступила, что не рассказала о своем беспокойстве? — подумала Минако, барабаня пальцами по столешнице. — Не было ли лучше, чтобы девочки тоже были начеку и могли в случае чего быстро перевоплотиться?»

Но отступать было уже поздно, пусть даже план ее шит белыми нитками. Рука уже сама набрала номер Ами, и Айно, вздохнув, поднесла телефон к уху и нервно облизнула губы, ожидая ответа. Как бы там ни было, она обязана сохранить кристаллы и их хранительницу любой ценой. Кунсайт не остановится ни перед чем — уж это Минако знала на собственном опыте.

В гостиной квартиры Айно царил легкий полумрак — единственным источником света здесь служил торшер под кремовым абажуром. Играла приглушенная музыка, призванная расслабить гостей, которые непринужденно расселись прямо на белом ковре в центре комнаты. Перед ними на низком столике стояли несколько вазочек со сладостями и початая бутылка вина из черной смородины. Загадочно мерцали в скудном свете хрустальные бокалы, навевая мысли о романтическом ужине.

Однако для Минако, восседавшей между Рей и Ами, эта спонтанная вечеринка в пижамах напоминала пир во время чумы. Сейчас, когда все пятеро собрались вместе, попивая вино и перебрасываясь шутками, Айно все больше и больше сомневалась в адекватности своей идеи. Она нервничала, то и дело бросая взгляд в самый темный угол комнаты — девушка чувствовала близость Эндимиона, и в густой тени ей чудилось легкое движение. Это немного успокаивало Минако, но не могло избавить от мысли, что Кунсайт вот-вот ворвется в гостиную и нападет на ничего не подозревающих подруг, чуть захмелевших от хорошего вина.

Айно покосилась на Усаги. К облегчению хозяйки дома, Цукино не отказалась прийти, но сидела чуть в стороне от общего веселья, которое, кстати говоря, было слегка напряженным. То ли сказывалась нервозность Минако, то ли тройные усилия Рей, Мако и Ами растормошить Усаги, но атмосфера, несмотря на окружающую обстановку, не способствовала всеобщему расслаблению.

Сама же Цукино выглядела довольно спокойной, хоть и малость апатичной. Она избегала смотреть в сторону Минако, однако зла на нее не держала. Да, с выбором Мамору тяжело смириться, но что поделать? Не плакать же теперь всю оставшуюся жизнь… Надо просто встать и идти, расправив плечи, навстречу новой жизни. Именно об этом подумала Усаги, принимая приглашение Айно; правда, заставить себе развеселится так и не могла, несмотря на все ухищрения подруг.

Ищу твою любовь, хрустальные небеса,

Ищу твою любовь, не плачь на закате,

Ищу твою любовь, я правда хочу обнять тебя… — запел кто-то мягким бархатным голосом, ласкающим слух, и кто-то вторил ему тягучим медовым басом.

— Минако, кто это поет? — поинтересовалась Макото, протягивая руку за яблочной мармеладкой. — Я прямо таю…

Айно неопределенно взмахнула рукой, убирая с щеки прядь волос:

— Новая группа, «Три звезды». Появились словно из ниоткуда и тут же оказались на гребне волны популярности. Все девчонки Токио от мала до велика сходят с ума от их песен.

— И я понимаю их… — огорошила признанием Ами, заставив всех, включая Усаги, изумленно воззриться на главную скромницу в кругу подруг. Мицуно смущенно зарделась и опустила голову, пряча улыбку. Ей и впрямь нравилось творчество этих трех разных с виду парней.

— Ох уж эта Ами, — хихикнула вдруг Рей. — Как всегда, полна сюрпризов.

А сладкоголосые певцы все искали любовь какой-то счастливицы, рассыпаясь в красочных эпитетах и признаниях, и сердца девушек сжались в сладкой истоме. Даже Минако на мгновение позабыла о нависшей опасности и поплыла на волнах чарующей композиции.

Наконец, лирическая песня «Трех звезд» подошла к концу, и следующая мелодия была уже веселее предыдущей. Макото тут же подскочила на ноги и, потянувшись, задала вопрос:

— Хватит сидеть с кислыми лицами! Почему бы всем нам не сыграть сейчас в твистер? Лучшего способа поднять настроение я не знаю.

Идею Кино поддержали с огромным энтузиазмом, и Минако тут же достала коробку с игрой. Рей убрала столик в сторону, освобождая место для коврика с рядом цветных кружков. Усаги вызвалась крутить стрелку, и игра закипела. Вскоре гостиная наполнилась веселым смехом, и атмосфера постепенно наладилась. Макото явно знала, о чем говорила. Причудливые позы и команды Усаги, как и где стать, вызывали приступы смеха. Минако, обладая спортивной гибкостью, продержалась до последнего, а вот Рей повезло меньше. Стоять на мостике, поджав левую ногу и вытянув правую руку через голову Ами было выше ее сил, и она упала, задыхаясь от приступа истерического смеха. Следом за ней повалились и все остальные.

— Теперь ты крутишь стрелку! — заявила Усаги и тут же поползла к коврику, где кучей малой барахтались все остальные. Хино не без труда выползла из переплетения рук и ног и, кое-как пригладив растрепанные волосы, села у игрового круга, поджав под себя ноги.

— Вызов принят! — подмигнула Рей и, закрутив стрелку, дала команду: — Мако, левая рука на красное!

Кунсайт наблюдал за ходом игры в хрустальный шар. Лицо его при этом было мрачнее тучи — по контрасту с весельем в гостиной Айно. Лорд искал Сейлор Мун, и когда, наконец, шар явил ему желаемое, кое-кто еще сразу же бросился ему в глаза. Ошибиться было невозможно — перед ним и впрямь была Венера.

Но как и когда она оказалась в верхнем мире? Как давно она наслаждается спокойной жизнью, развлекаясь со своими подругами? Но, так или иначе, ее появление здесь связано с Эндимионом. Он помог пленнице бежать — в этом Кунсайт не сомневался и секунды. Впрочем, это занимало его меньше всего. Сейчас на первом месте — месть и проблема с радужными кристаллами. Все остальное — потом.

Криво ухмыльнувшись, лорд щелкнул пальцами и в следующий момент возник перед девушками, надменно скрестив руки на груди. От неожиданности они вскрикнули и повалились друг на друга, тотчас позабыв об игре.

Первой пришла в себя Минако, что ни на секунду не забывала о предупреждении Эндимиона. Несмотря на напускное веселье и смех, мысль о вторжении Кунсайта змеей обвила ее сознание, и, когда лорд грозной массой навис над играющими, Айно мигом оказалась на ногах и воспользовалась Жезлом Венеры, обращаясь в воительницу.

Бросив быстрый взгляд в дальний угол, Венера закрыла своей спиной опешившую и растерянную Усаги и прошипела, точно разъяренная кошка, готовая выцарапать глаза обидчику:

— Кристаллов тебе не видать! Мы сумеем противостоять тебе!..

Пока она произносила эту речь, остальные девушки успели обратиться в воительниц и теперь стали плечом к плечу с Венерой, закрывая своими телами Сейлор Мун. Хмель моментально вылетел из голов Сейлоров, и теперь девушки были готовы атаковать генерала при первой же возможности.

Однако Кунсайт даже бровью не повел. Весь вид его выражал нарочитое спокойствие и небрежность. Это слегка удивило сенши, но не охладило их пыл. Может, это обманный маневр?

— Спокойно! — темный лорд поднял руки в примирительном жесте. — Если бы я хотел убить вас, то не явился перед всей толпой. Врагов лучше уничтожать поодиночке, — ухмыльнулся он. — К тому же, я пришел поговорить не с тобой, Венера, а с Сейлор Мун.

— Говорить тут не о чем, — решительно ответила бывшая глава Внутреннего Круга. — Ты ничего не получишь.

— Я не буду просить вас отдать кристаллы, — с некой ленцой в голосе продолжил Кунсайт, пропуская мимо ушей реплику Венеры. — Вместо этого я сам принес вам недостающие два.

— Что? — хором осведомились воительницы, не веря услышанному. В словах лорда им чудился явный подвох.

— Ты блефуешь, — выплюнула Марс, чувствуя, как огонь рвется из сжатых в кулаки ладоней.

— Отчего же? Я вполне серьезен. В противном случае я бы уже атаковал. Не находите? — хмыкнул генерал. Увидев, что его доводы приняты, он продолжил излагать свои мысли, переходя к самой важной части повествования. — Разумеется, я сделаю это не просто так.

Юпитер закатила глаза и посмотрела на Венеру, словно пытаясь сказать: «Ну вот же, что и требовалось доказать!..»

— И чего же ты хочешь? — робко подала голос Меркурий.

— Вы поможете мне убить Берилл.

Воцарилась гробовая тишина. Воительницы переглянулись и с недоверием уставились на Кунсайта:

— Что-о-о? — протянула Венера, скорчив презрительную мину. — Для чего? Зачем тебе это нужно? Если это очередная ловушка, то…

— Да, Берилл моя цель, — раздраженно прервал девушку генерал. — Не вы, а она! Королева убила моего единственного друга, и я хочу отомстить ей, — при воспоминаниях о Зойсайте глаза Кунсайта влажно заблестели, но, прежде чем воительницы успели увидеть его слабость, моргнул. Теперь там отражались лишь боль и ненависть.

Он запустил руку в карман и вытащил оттуда два радужных кристалла. Немного подержав их в руке, словно не желая расставаться с сокровищем, он положил осколки на пол и подтолкнул в сторону сенши.

Эндимион, незримо присутствовавший при сделке, напрягся. Он знал, что у воительниц теперь есть все семь кристаллов, чтобы возродить Серебряный, и теперь всего один шаг отделяет их от этого. Кристаллы лежали, переливаясь всеми оттенками фиолетового и красного, и Сейлор Мун, решительно протиснувшись сквозь строй подруг, подняла их. Кунсайт, в свою очередь, не сделал ни одного жеста или движения. Лунная воительница заключила с ним сделку в тот момент, когда подняла кристаллы.

В тот же момент, когда Красный и Фиолетовый осколки оказались в руках у Сейлор Мун, произошло невероятное. Кристаллы завибрировали и накалились, словно нагретые в печи. Воительница вскрикнула и выронила их, но, к всеобщему удивлению, камни не упали, а зависли в воздухе, что в одно мгновение стал густым, точно кисель. Атмосфера вокруг накалилась, каждый вдох давался с трудом. Из сумочки Усаги, небрежно брошенной в кресле, мягко мерцая и вибрируя, вылетели остальные пять кристаллов и подплыли к тем двум, что уже парили в воздухе.

Зрачки Кунсайта расширились, обратившись в два бездонных колодца. Он и предположить не мог, что у воительниц все это время радужных осколков было больше, чем полагала Берилл. Теперь, с замиранием сердца, лорду оставалось наблюдать за грандиозным зрелищем — рождением Серебряного Кристалла.

Кристаллы были точно живые. Вибрируя и паря над головами присутствующих, они будто бы чувствовали друг друга и, повинуясь древним законам, начали притягиваться, сливаясь в один ослепительно-белый шар, на который было невозможно смотреть.

Но на этом чудо не закончилось. Метаморфозы, коснувшиеся радужных кристаллов, затронули и Сейлор Мун. Едва сияние, исходящее от слившихся воедино осколков коснулось ее, как всю девичью фигуру окутала серебристая дымка. Сейлор воины замерли с бешено бьющимися сердцами, глядя, как из этого легкого тумана проступают полупрозрачное белоснежное платье — легкое, точно лепесток эдельвейса, и локоны тонких белокурых волос, собранных в два длинных хвоста, ниспадающих до пят. Нежная кожа девушки казалась полупрозрачной и словно светилась изнутри.

— Принцесса Серенити! — одними губами прошептали воительницы, глядя на хрупкое, неземное существо, что парило в воздухе, едва касаясь пола кончиками пальцев. Казалось, что одного дуновения ветра должно было хватить, чтобы принцесса улетела вместе с первым же порывом.

Серенити открыла глубокие синие глаза и протянула тоненькие руки к сверкающему шару, заключая его в ладони. Источаемый свет не стал глуше — наоборот, усилился, вспыхнув единым мигом, заставив Кунсайта прикрыть глаза. Всем же прочим сияние не причинило никакого вреда — оно словно согревало, касаясь сокровенных струн души.

Когда принцесса убрала руки, в воздухе парил, переливаясь всеми цветами радуги, прелестный хрустальный цветок лотоса. Кристалл распространял вокруг себя теплое серебристое сияние, очаровывая всех вокруг. От артефакта невозможно было оторвать взгляд — он так и манил к себе, притягивая все внимание.

Кунсайт был поражен. Глядя на свершившееся у него на глазах чудо, он невольно сделал шаг вперед, протягивая руки. Тысячи мыслей одним махом промелькнули у него в голове. В этих хрупких, прозрачных гранях лорд увидел спасение для себя, погибшего Зойсайта и Темного Королевства. В хрустальных лепестках волшебного лотоса скрывалась невиданная сила, способная перевернуть весь мир.

Однако, стоило Темному Генералу приблизиться к Серебряному Кристаллу на расстояние вытянутой руки, как артефакт завибрировал и засиял еще ярче, будто бы предупреждая о том, что дальнейшие действия Кунсайта не обернутся ничем хорошим.

Девушки, в том числе и Серенити, встревожились, переводя взгляд с Темного Лорда на Кристалл. Венера хотела было предупредить его, но крик словно застрял в горле. Эндимион, тоже почуявший неладное, материализовался из тени и сделал шаг вперед, вытянув руку.

Однако Кунсайт, не видя ничего, кроме заветного артефакта, не внял предупреждениям, и сделал еще шаг. Внезапно свет, источаемый Серебряным Кристаллом, стал еще ярче и интенсивнее. Серенити в ужасе отшатнулась, прикрывая лицо рукой. Было заметно, что подобное для нее тоже в новинку. Артефакт завибрировал, закружился волчком, и мощная волна энергии вдруг вырвалась из его сердцевины, отталкивая всех от себя взрывной волной. Свет на мгновение ослепил Кунсайта; он был настолько ярким, что вырвался за пределы комнаты, разрезая ночь. Волной воздуха генерала отнесло к противоположной стене; запнувшись о что-то, он больно ударился головой и обмяк. Сияние, источаемое кристаллом, окутало всех, кто находился в комнате. Затем раздался оглушительный звук, похожий на громкий хлопок — и все стихло…

Когда Кунсайт пришел в себя, потирая раскалывающуюся от боли голову, гостиная была пуста. Потрясенный, лорд поднялся на дрожащие ноги и осмотрелся. Никого не было. И девушки, и Серебряный Кристалл бесследно исчезли, словно и не было их. Только перевернутый столик, разлитое вино, зловещим багровым пятном растекшееся по некогда белому ковру, да смятый коврик для игры в твистер свидетельствовали о том, что тут еще недавно были люди.

Что-то теплое и липкое залило правый глаз мужчины, и Кунсайт, коснувшись лба, невидящим взором уставился на обагренные пальцы. Внезапная догадка, узлом стянувшая живот, осенила лорда, заставив нервно сглотнуть.

Он очистился от тьмы…

Комментарий к 45. Рождение Серебряного Кристалла Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Это не начало конца...

Это обретение себя...

Это возврат к чистоте...

====== 46. В середине Безвременья ======

Iʼm stranded in the middle of nowhere, take care

Iʼm stranded in a struggle of my dreams, it seems

Modern Talking_Stranded in the Middle of Nowhere

Последнее, что запомнила Меркурий, прежде чем погрузиться в беспамятство, — это ослепляющий белый свет. Взрывная волна, образовавшаяся при этом, отшвырнула Кунсайта к противоположной стене с такой легкостью, словно тот ничего не весил. После этого ноги воительницы оторвались от земли, мир перевернулся и погрузился во тьму.

Никогда еще Ами не теряла сознания. Она была не из мнительных девушек, что спекулируют плохим самочувствием подобно дамам прошлого века, да и на здоровье никогда не жаловалась. Но тут было совсем другое дело.

Меркурий открыла глаза и села, потирая немилосердно ноющий затылок — падая, она крепко ударилась головой, — и бросила взгляд вокруг себя. Сердце слабо ёкнуло. На мгновение Меркурий показалось, что она лишилась зрения — такая плотная, непроницаемая темнота окружала ее. Тишина давила на уши, и воительница щелкнула пару раз пальцами, желая проверить, не лишилась она и слуха. Но нет, все было в порядке.

Воительница поднялась на ноги и дрожащими руками поправила фуку. Откуда-то тянуло сквозняком, и Меркурий невольно поежилась, потирая покрывшиеся мурашками плечи. Сделав пару робких шагов, девушка в нерешительности остановилась, не зная, что ждет ее впереди. Меркурий не знала, какие опасности таятся в этом странном месте, поэтому для разведки решила воспользоваться проверенными способами — голографическими очками и суперкомпьютером.

Однако тут ее ждало разочарование. Очки не явились, сколь бы яростно воительница ни крутила серьгу в правом ухе, да и компьютер, верный помощник, наотрез отказался включаться. Никогда еще с Меркурий не происходило таких неприятностей. Девушкой овладел животный страх перед неизвестностью, но Ами подавила в себе панику, прикрыв глаза и просчитав в уме от одного до десяти и обратно. Даже в такой ситуации она старалась мыслить рационально, не поддаваясь смятению.

Глубоко вдохнув и собравшись с силами, воительница решила идти вперед. Меркурий не видела смысла оставаться на одном месте и ждать неизвестно чего: возможно, она не одна попала в это странное место, и остальные девочки тоже ищут друг друга там, в темноте.

Девушка сделала пару шагов, осторожно нащупывая носком сапога путь. Не встретив никаких препятствий, Меркурий, осмелев, шагнула вперед уже с большей решимостью, и тут же споткнулась о что-то большое и мягкое. Испуганно взмахнув руками, воительница отпрыгнула назад и с бешено бьющимся сердцем замерла в ожидании.

— Кто здесь? — отрывисто спросила она, напряженно вслушиваясь в тишину.

Словно в ответ из темноты донеслись приглушенный стон и шуршание, будто бы кто-то поднимался, а затем раздался хриплый голос:

— С утра вроде бы меня звали Минако Айно… Ами, это ты?

Меркурий с облегчением выдохнула:

— Да…

— Где мы? — шорох затих, зато раздались неуверенные приближающиеся шаги. — И где остальные?

Не успела Мицуно и рта открыть, как что-то задело ее лицо, царапнув по щеке и оставив горящий след. Девушка отшатнулась, предупреждающе выставив руки:

— Венера, не размахивай руками!

— Ой, прости! — донеслось совсем близко. — Я не хотела, просто тут так темно… Так где же мы? Неужели нас всех вот так разбросало?

Меркурий сделала шаг вперед и мягко коснулась руки подруги, почувствовав от этого некое облегчение. Она была не одна, и это ободряло, прибавляло сил. Одиночество — худшее в сложившейся ситуации. Венера в ответ сжала руку Ами, без слов давая понять, что ни за что ее не бросит.

— Я ничего не знаю, Минако, — сокрушенно покачала головой Меркурий. — Все, что нам остается — это идти вперед, несмотря ни на что. Нужно найти остальных.

Венера кивнула, но, вспомнив, что подруга не видит этот ее жест, вымолвила:

— Да, ты права. Идем.

И они, крепко взявшись за руки, двинулись вперед, в слепую неизвестность.

Юпитер сидела на полу, поджав под себя ноги и прикрыв глаза. Сделав пару глубоких вдохов-выдохов, она с силой зажмурилась и открыла глаза. Потом еще и еще. Когда-то она читала, что коренные жители Америки использовали этот способ для того, чтобы лучше видеть в темноте. Но, как бы воительница ни старалась, эффект был нулевой. Возможно, вокруг не было ничего, что стоило бы видеть.

Отбросив бесполезное занятие, девушка углубилась в мысли. Она до сих пор не могла найти ответ на два главных вопроса — что произошло и как она очутилась здесь, в кромешной темноте. Юпитер помнила только взрыв, раскидавший их всех словно бездушных кукол; потом — провал.

Пробуждение было не из приятных. Смятение охватило ее, когда она очнулась в полном одиночестве и густой темноте. Однако, призвав на выручку все свое мужество, воительница постепенно успокоилась и принялась ждать хоть какого-нибудь знака свыше. Хотя, Юпитер не была уверена на все сто, что смогла бы просто сидеть и по-глупому хлопать глазами. Это было не в ее привычке.

Звук чьих-то шагов прервал размышления девушки, и Юпитер мигом вскочила на ноги, напряженно вглядываясь в темноту. Шаги замерли, и сердце воительницы бешено заколотилось от волнения. Электрический импульс сорвался с раскрытых ладоней и, шипя синеватой искрой, растворился во мраке.

Кто был там — друг или враг? Опасность или спасение? Воительница не знала. Она не могла рисковать, но и атаковать просто так тоже было рискованно; однако девушка решила держать ухо востро, пока незнакомец в темноте не проявит себя.

— Мако, это ты?

— Мамору! — тут же среагировала Юпитер, облегченно выдохнув. Этот голос было тяжело не узнать. — Я чуть не пронзила тебя молнией. Ты отдаешь себе отчет в том, что мог погибнуть?

— Извини, — шаги приблизились, и воительница скорее почувствовала, чем увидела старого знакомого. — Где все?

— Неизвестно, — ответила девушка и тут же снова напряглась, когда внезапная мысль пришла ей в голову: — Стоп! А что ты здесь делаешь? Ты же… тебя же…

— Не было в комнате? — закончил за нее Эндимион. — Это не совсем так… — он немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем добавил: — Я незримо присутствовал вместе с вами, чтобы подстраховать Минако на случай одного дела…

Однако Юпитер не была удовлетворена подобным ответом. Уж слишком много подозрений вызывал у нее этот тип с тех самых пор, как сделался Темным Принцем.

— И что же это за дело, позволь узнать? — в тоне ее голоса явственно читался скепсис.

— Не доверяешь мне? — усмехнулся Эндимион, проводя рукой по волосам.

— Помнится, ты дал для этого множество поводов, — парировала воительница, не желая уступать.

Он расхохотался, словно нашел слова Юпитер забавными:

— Стоит один раз оступиться — и все?

— Думай, как знаешь, — процедила девушка, не желая продолжать этот разговор. Но раз уж мы столкнулись, нужно отправиться на поиски остальных…

— Так ты одна? — в голосе Эндимион читалась легкая тревога.

— Одна, как можно было догадаться, — подтвердила воительница, — поэтому предлагаю не терять время даром и объединить усилия.

Чиба хмыкнул:

— Решила взять бразды правления в свои руки?

— Если что-то не нравится — валяй, тебя никто не держит. И сама справлюсь, — огрызнулась Юпитер, тут же опровергая свои слова о создании союза. Однако Эндимион воспринял ее слова спокойно и благодушно:

— Не стоит ссориться — благо, мы на одной стороне и преследуем одинаковые цели. Если ты доверяешь Минако — доверяй и мне. Я не требую многого.

Поколебавшись с мгновение, воительница все же согласилась. Выбора у нее не было; к тому же, недавние действия Эндимиона по отношению к Айно подкупали Юпитер своей искренностью.

— Идем, — бросила девушка, и принц не заставил себя долго ждать.

Темно. Холодно. Страшно.

Сейлор Мун всего тремя словами охарактеризовала ощущения, охватившие ее при пробуждении. У лунной воительницы кружилась голова, в теле ощущалась болезненная слабость, а во рту поселился неприятный металлический привкус. К тому же, девушку колотила дрожь — но не от холода, а от переутомления, словно она не спала как минимум три дня. Она догадывалась, что эта слабость вызвана колоссальным всплеском энергии, связанным с пробуждением Серенити и рождением Серебряного Кристалла, но от этого легче не становилось.

Кристалл!

Мысль об артефакте обожгла Сейлор Мун, заставив вздрогнуть. Девушка поднялась на четвереньки и принялась слепо шарить вокруг, пытаясь найти желаемое. Действия ее были резкими и лихорадочными; воительница ползала, рискуя ободрать колени и ладони до крови, но поиски ее так и не увенчались успехом.

Всхлипнув от отчаяния, Сейлор Мун села и, обхватив колени, беззвучно заплакала. Ей было страшно не только от того, что она оказалась одна в кромешной темноте, но и от того, что Серебряный Кристалл, единственная надежда на спасение, бесследно исчез.

Воительница подняла голову и помассировала виски, пытаясь прийти в себя. Что же произошло? Сейлор Мун отчетливо помнила все, что было до притяжения радужных кристаллов. После сознание заволокло серебристым туманом, и последующие события воспринимались как будто во сне. Она вспомнила, как светлая волна поднялась из груди, опутывая разум легкой паутинкой. Усаги больше не принадлежала себе — пробудившись, Серенити подавила ее сущность и взяла контроль над поведением и мыслями.

Серебряный Кристалл возродился. Ликование принцессы Луны словно было и ее собственным. Потом — тревога, легкая паника, неприятие чего-то… Вспышка ослепительно белого света, затопившая все вокруг… Следом — удар в грудь и темнота.

«Неужели Кристалл взорвался?!»

От этой мысли Сейлор Мун похолодела изнутри. Если так, то как тогда выбраться из этого странного места? Воительница была почти уверена, что оказалась здесь из-за взрыва. Но все остальное… Вопросов по-прежнему было больше, чем ответов.

— Мако?.. Рей?.. Ами?.. Ми… Минако? — с трудом совладав с собой, позвала девушка, мало надеясь на успех. А вдруг… Вдруг она оказалась здесь совсем одна?

Внезапно что-то моргнуло — словно вдали засветился и погас огонек. Сейлор Мун напряглась и чуть привстала, пытаясь рассмотреть необычное явление. Сердце ее взволнованно забилось. Огонек вновь засветился, но на этот раз уже ближе. Воительница усмотрела в этом знак для себя и, не колеблясь ни секунды, двинулась навстречу к этому маячку надежды.

С каждым шагом становилось все понятнее, что природа этого света — магическая; лишь одна сенши во Внутреннем Кругу могла повелевать силой огня, и вскоре Сейлор Мун уже мчалась навстречу Марс, раскинув руки.

Возглас удивления и облегчения сорвался с уст воительницы, когда глава Сейлор воинов остановилась перед ней, бурно дыша от волнения и быстрого бега.

— Если бы ты знала, как я рада тебя видеть! — хором произнесли девушки и нервно хихикнули от подобного совпадения, рассеяно почесав затылки. Наконец, когда их восторги малость поутихли, воительницы двинулись дальше. Марс подсвечивала путь собственной ладонью, охваченной красноватым пламенем — именно этот свет увидела Сейлор Мун издалека.

— Вообрази, каково было очнуться в темноте и полном одиночестве! — воскликнула Рей, довольная тем, что ей есть с кем поделиться переживаниями. — Я-то уж было подумала, что этим взрывом меня занесло в потусторонний мир или, того хуже, в Темное Королевство. Вокруг — ни души, ни единого звука…

Усаги понимающе кивнула, что есть сил вцепившись в свободную руку подруги. Все это было ей до дрожи знакомо.

— От тишины даже уши закладывало, — продолжила Марс. Она была готова болтать без умолку, лишь бы не думать о плохом. — И тогда я решила идти, лишь бы не сидеть на месте и предаваться страху. Пусть даже не надеялась встретить кого-либо еще… Ай, Сейлор Мун! Мне же больно! — вскрикнула девушка, вырываясь из захвата воительницы.

— Ой, я не хотела… — виновато ответила Усаги и все равно взяла Рей под руку, словно боясь, что та исчезнет, окажется плодом воображения, галлюцинацией.

Марс ничего не ответила, и некоторое время воительницы шли молча, вслушиваясь в однообразный звук собственных шагов. Это разрывало сердце на части, возвращало к тягостным мыслям о судьбе других подруг. Где они? Все ли в порядке? Нашли ли они друг друга или так и бродят в тоскливом одиночестве?

— Усаги? — повелительница огня решилась первой нарушить молчание.

— Что? — с готовностью отозвалась Сейлор Мун, встряхнув головой.

— Что ты теперь будешь делать, зная, что Мамору выбрал Минако? — выпалила Марс, но тут же пожалела о том, что затронула эту тему. Но соблазн был так велик…

От неожиданности девушка остановилась. Боль в груди вновь дала о себе знать, и лунная воительница, тяжело вздохнув, дала тихий ответ:

— Ничего.

— Так уж и ничего? — в голосе Рей скользило неверие.

Сейлор Мун повернулась к подруге, и в скудном свете огонька Марс прочла на ее побледневшем лице душевную муку. Было видно, что Усаги тяжело вести этот разговор, но, тем не менее, она была готова своей душевной исповедью расставить все точки над и.

— Знаешь, — медленно начала она, — первое, что я почувствовала, когда Венера призналась о любовной связи между ней и Мамору, — это гнев и неверие. Думала, что это злая шутка, но с каждой секундой все буквально уверяло в обратном… Потом пришла апатия, разочарование, боль, слезы… Никогда не думала, что все это можно чувствовать одновременно, — девушка грустно улыбнулась. — Порой даже ловила себя на мысли, что не хочу жить вот так…

— Ты что?! — не удержалась от гневного восклицания Рей, но Усаги тут же замахала руками, уговаривая подругу дослушать:

— Но в конце концов я смирилась с выбором Мамору. Да, в прошлом все было сказочно прекрасно, мы скрепили наши сердца клятвой любить друг друга вечно… Но, видимо, у настоящего свои законы. Тяжело признавать, но, по всей видимости, Мамору продолжал любить Минако даже после того, как мы стали парой, — Сейлор Мун тяжело вздохнула и замолчала. Марс хотела было прокомментировать ее исповедь, но воительница вдруг продолжила: — Если бы чувства Мамору были продиктованы тьмой, я бы продолжила борьбу несмотря ни на что, и сражалась бы до тех пор, пока не одержала победу. Но, увы, я поняла слишком поздно, что наши отношения были фальшивкой.

Усаги шмыгнула носом, и слезы боли и обиды полились сами собой.

— А я ведь и вправду любила его. Но он… — Сейлор Мун быстро вытерла слезы и заставила себя продолжить. — Знаешь, каково это, когда разбивают сердце? — повернулась она к напряженно застывшей Марс. — Такое чувство, у тебя вырывают кусок души. Чувствуешь пустоту и одновременно дикую боль, от которой хочется кричать и плакать.

Рей не знала, что ответить на это. Она буквально разрывалась на части. Казалось, что совсем недавно она вот так утешала Минако. Теперь же все поменялось с точностью наоборот. Полюса сместились, и теперь боль утраты переживает разлучница Усаги.

— Сейлор Мун… — неловко начала Марс, но та лишь крепче сжала пальцы вокруг предплечья подруги.

— А потом я вдруг вспомнила Адониса и его любовь к Минако. И тогда меня точно осенило. Вот оно — решение! Эйс поступил правильно, отпустив свою любовь. Он не стал любить Венеру меньше, зато позволил ей быть счастливой. Кейто искренне верит, что когда-нибудь судьба улыбнется и ему. Теперь так считаю и я. Знаешь, время лечит. Пусть я не стану любить Мамору меньше, но душевные раны заживут, и я взгляну на мир иначе. Будет и на моей улице праздник.

К горлу Марс подступил ком, когда она высушивала последние слова исповеди Сейлор Мун. Она была глубоко тронута этим признанием. В глазах повелительницы огня Усаги отныне выглядела иначе, чем всего пару минут назад.

— Это решение мудрой женщины, а не инфантильной девчонки… — произнесла Рей, прочистив горло, и потрепала подругу по плечу. — Ты изменилась.

— Спасибо, — лунная воительница открыто улыбнулась, — слышать это от тебя вдвойне приятнее.

И они двинулись дальше, навстречу все той же неизвестности. Сейлор Мун шла вперед с легким сердцем и едва заметной улыбкой на устах. Теперь она точно знала, что оправится от удара.

Юпитер и Эндимион шли молча. Никто из них не желал завести непринужденный разговор, опасаясь свести беседу к банальной перепалке. В обществе друг друга они ощущали некий дискомфорт, словно ожидая подвоха со стороны. Однако парень то и дело чувствовал на себе взгляды спутницы — быстрые и полные скрытого любопытства. И чем дальше они шли, тем чаще воительница стреляла глазами в сторону принца.

Наконец, он не выдержал и, остановившись, произнес:

— Ну, давай уже, спрашивай. Я же вижу, как тебя распирает от любопытства.

— А? Что? — Юпитер сделала вид, что не поняла смысла сказанного, однако краска смущения залила ее лицо. Девушка мысленно обрадовалась, что темнота скрыла от Эндимиона ее замешательство и добавила как можно равнодушнее. — С чего ты вообще взял, что меня интересует что-либо кроме поиска друзей?

— Наверное, потому, что я кожей чувствую твое осуждение, — ответил парень. Он не мог видеть лица воительницы, но мог представить, как оно изменилось при этих словах. — Да, я был круглым дураком, что пошел по поводу у воспоминаний прошлого и потерял от этого голову. Да, мне легче признаться в этом, чем доказывать обратное. Истина заключалась в том, что надо было жить настоящим… Жаль, что мне пришлось стать темным, чтобы понять свою неправоту. Хотя… — принц вздохнул. — Даже в прошлом все было не так просто, как казалось поначалу.

— А как же Усаги? Она ведь тоже тебя любила! — спросила Юпитер, слегка ошеломленная потоком откровений со стороны парня. — Выходит, ты разбил два сердца…

— Возможно, — сухо прервал ее Эндимион. — Но Усаги не знала меня так, как знала Минако. Она влюбилась в образ из снов, в красивую картинку, так и не узнав меня настоящего. Возможно, в этом есть и моя вина — я просто не позволял Усаги проникнуть в мою душу. Видит небо, она хорошая девушка и достойна только самого лучшего и… Стоп, ты тоже видишь это? Вон там, слева от нас?

Воительница повернулась в заданном направлении и издала сдавленный возглас, неосознанно вцепившись в руку Эндимиона. Где-то там, вдали, слепо мигал огонек, и при виде его сердце Юпитер забилось где-то в горле, мешая дышать. Не помня себя, она бросилась навстречу, и Чиба тут же последовал ее примеру.

— Сейлор Мун! Марс! — закричала девушка, едва успев разглядеть черты подруг. — Боги, какое счастье видеть вас!

Усаги сделала пару быстрых шагов к Юпитер и крепко сжала ее в объятиях:

— Наконец-то! — произнесла она, едва дыша от переполнившей душу радости, а затем, отстранившись, спросила: — Ты одна?..

— Нет, тут еще… — воительница замялась, но Эндимион, сделав шаг из темноты, дал ответ вместо нее:

— Привет.

Сейлор Мун, увидев бывшего возлюбленного, почувствовала, как желудок скрутило в тугой узел и окружающее вокруг пространство сузилось до небольшого пятачка, освещенного огоньком Рей. Внезапно стало нечем дышать, и воительница, судорожно сглотнув, отвела взгляд.

— Здравствуй, — пробормотала она, избегая смотреть на принца, и тут же поспешила исправить сложившееся положение: — Теперь нас четверо, отлично. Но где же Меркурий и Венера?

При упоминании имен еще двух воительниц, над небольшой компанией нависло тревожное ощущение, схожее с грозовой тучей. Чиба нахмурился, а все остальные нервно передернули плечами, понимая, что поиски в темноте могут затянуться на долгие часы.

— Мы обязательно отыщем их! — тоном, не терпящим пререканий, изрек Эндимион и сделал пару шагов в сторону. — Полагаю, нам надо подать им знак.

— Какой же? — спросила Марс, удивленно вскинув брови.

— Мы будем звать их. Громко, настойчиво, пока они не услышат. А твой огонек поможет нам, — рассудил Чиба, и девушки, переглянувшись, нашли его доводы достаточно убедительными.

Дальше они двинулись уже вчетвером, поочередно выкрикивая имена заплутавших во мраке сенши.

— Сколько мы уже так ходим? Час? Два? Сутки? Трое? — после долгих и безрезультатных блужданий во тьме без единого источника света терпение Венеры лопнуло, и она вдруг остановилась, скрестив руки на груди. Время, проведенное на ногах, плюс бессонница прошлой ночи дали свои плоды, и воительница достигла пределов своей выносливости.

Меркурий, семенившая рядом, по инерции сделала еще несколько шагов и обернулась. Глаза ее уже привыкли к темноте, и теперь Ами могла в общих чертах различить облик подруги.

— Минако, не драматизируй, — она сделала попытку привести измотанную Венеру в себя. — Где бы мы ни были, всегда найдется выход.

— В том-то и дело, что мы не знаем, где мы! Тотальная пустота! Куда нас занесло? Что это за место? Здесь же ничего не работает — ни компьютер, ни голографические очки! И почему мы до сих пор не встретили никого из девочек? Или, может, мы тут совершенно одни? — вопросы с истеричными нотками посыпались на Меркурий словно из рога изобилия, но она выслушала их совершенно спокойно, словно успев принять сложившееся положение как должное.

— Во-первых, я знаю не больше тебя, — дала твердый ответ Ами. — Во-вторых, можно предположить, что взрыв коснулся не только нас с тобой, но и всех остальных.

— И Мамору, значит, тоже… — прошептала Венера, проанализировав слова Меркурий.

Та тотчас же напряглась, обратившись во слух:

— Мамору? — переспросила Ами.

Минако запнулась, поняв, что ее мысли вслух достигли чужих ушей, и пояснила:

— Он был вместе с нами в комнате, присутствовал незримо... В общем, долго объяснять, — махнула она рукой, решив оставить детали на потом.

— А Кунсайт? — поинтересовалась Меркурий. — Его тоже занесло сюда? Фактически, мы здесь из-за него.

Девушка пожала плечами:

— Без понятия…

— Ами!.. — послышалось вдруг откуда-то издалека, и тишина вновь закутала воительниц в тугой кокон.

Венера напряглась, обернувшись в сторону, откуда донесся зов, и застыла в ожидании.

— Минако!..

— Ты слышишь? — в волнении прошептала девушка, обдав ухо подруги горячим шепотом, и вцепилась в предплечье Меркурий.

— Ами! Минако!.. — вновь раздался зов, но на этот раз голос был мужским.

— О боги! — выдохнула Венера и всем телом рванулась туда, откуда доносились голоса. — Нас нашли!

Не думая больше ни о чем, воительница схватила Меркурий за руку, и они вместе помчались сквозь тьму. Вскоре они стали различать какой-то красноватый огонек, и тут же направили свои стопы туда. Свечение все разрасталось, и вот в какой-то миг Венера, задыхаясь от быстрого бега и исступленной радости, упала в объятия Эндимиона, рыдая от счастья. Тот крепко прижал девушку к себе, быстро поцеловав ее в макушку. Усаги при этом тактично отвернулась, дабы не бередить еще свежие раны.

Наконец, когда восторги поутихли, шестеро странников обменялись новостями, рассказав во всех подробностях о своих приключениях. Счастью их не было предела. Они притянулись друг к другу, как шарики ртути, и каждый понимал, что их сила — в единстве.

— Кунсайта и впрямь не видно, — произнесла Меркурий, вспомнив недавний разговор с Венерой. — Может, его и не переносило?

— Возможно, — ответил Эндимион. — Я помню, что волна, исходящая от Серебряного Кристалла, отшвырнула его к стене. Артефакт защитил сам себя от посягательств тьмы. Ну, а мы оказались… где оказались, — закончил он разведя руками. В этой версии явно было рациональное зерно, и девушки, переглянувшись, кивнули. Это подтверждало их догадки, пусть даже самые безумные

Внезапная вспышка света, появившаяся из ниоткуда, ослепила Эндимиона и пятерых сенши. Их глаза, привыкшие к темноте, словно обожгло соляной кислотой, и девушки вскрикнули в унисон, поспешно прикрывая их ладонями. Теперь они точно опасались за свое зрение. Резь была невыносимой, пред внутренним взором плясали цветные круги, похожие на пятна бензина на поверхности воды.

Наконец, когда все более-менее пришли в себя и, прищурившись, уставились на неожиданный источник света, удивлению их не было предела. Переливаясь концентрическими кругами и завихрениями, перед ними стоял ярко мерцающий портал.

— Откуда он взялся? — высказала всеобщий вопрос Меркурий, сделав шаг к порталу, и легонько провела рукой над его поверхностью.

— Может, это помощь от Луны и Артемиса? — высказала оптимистичную надежду Сейлор Мун.

— Не думаю, — Ами мучили сомнения по поводу возникновения этого межпространственного перехода. — Откуда они могут знать об этом? Мы здесь уже довольно долго, но так и не смогли понять, где оказались.

— А я думаю, что раз портал появился, надо него войти! — со всей решимостью заявила Минако. — Возможно, это единственный способ вернуться домой.

— А ты уверена в этом? — Меркурий пыталась воззвать к благоразумию Венеры. — Мы не знаем, куда он ведет, и не можем рисковать! А вдруг это ловушка Темного Королевства?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского! — уверенно произнесла Рей. — Не узнаем, пока сами не проверим.

— Стоп-стоп-стоп! — встряла Юпитер, миролюбиво воздев руки. — Не надо спорить. Давайте поступим иначе — проголосуем и решим, стоит входить в портал или нет.

— А давайте! — поддержала Сейлор Мун. — Пусть решит большинство.

— Но нас ведь шестеро… — засомневалась Меркурий, но тут поднялся такой шум и гам, что она тут же умолкла.

— Итак, голосуем, — высказалась Венера. — Кто за то, чтобы войти в портал?

Подняли руки она сама, Эндимион и Марс.

— Против?

Руки Ами и Усаги тут же выстрелили вверх.

— А как же ты, Юпитер? — повернулась к ней Усаги. — Ты за кого?

— А я воздержусь, как человек, подавший идею с голосованием, — подмигнула она с безмятежным видом, и губы ее расплылись в улыбке. Сейлор Мун тут же насупилась. Она ожидала, что Макото возьмет их сторону, но вышло иначе.

Венера воссияла и хлопнула в ладоши:

— Итак, трое против двух. Значит, входим. Смелых нет?

— Ты была «за» — ты и иди первая, — пробурчала Сейлор Мун, отходя в сторону.

— Я пойду с тобой, — Эндимион мягко взял Минако под руку, и они, подойдя к порталу, сделали шаг и исчезли в серебряных глубинах. Поверхность его пошла рябью и все утихло.

— Ну, кто следующий? — обернулась лунная воительница, скользнув взглядом по оставшимся рядом с ней подругам.

— А-а-а, что толку тянуть? — раздраженно воскликнула Марс и, решительно взяв Меркурий за руку, шагнула в портал с такой легкостью, словно перешла из одной комнаты в другую.

По ту сторону остались лишь Сейлор Мун и Юпитер. Переглянувшись, они, поборов невольное волнение, тоже взялись за руки и пересекли тонкую грань перехода между двумя пространствами. Едва воительницы сделали последний, решающий шаг, как портал исчез, растворившись в воздухе с легким хлопком. Свое предназначение он выполнил безупречно.

Когда Луна и Артемис вернулись с прогулки, они ожидали увидеть в гостиной абсолютно все, что угодно, но не Кунсайта, сидящего на диване с разнесчастным видом. Половина его лица была красновато-коричневой от крови, и мужчина, который всегда казался внушительным и вызывал у слабейших трепет перед своей персоной, выглядел отстраненно и жалко, счищая ногтем со лба подсохшие кровавые потеки.

У Артемиса перехватило дыхание, когда он быстрым взглядом оценил разгром в гостиной. Все указывало на то, что здесь произошло грандиозное сражение: и перевернутая легкая мебель, и зловещее темное пятно на ковре, и сломанные листья декоративного папоротника в углу… И, главное, темный лорд, что даже не пошевелился при появлении жрецов. Однако не это привело их в первостатейный ужас. Хуже всего было то, что воительницы бесследно исчезли.

— Где они? — прорычал Артемис, вперив горящий яростью взгляд в Кунсайта, и в мгновение ока оказался у дивана. — Где девочки?!

— Понятия не имею! — дерзкий ответ генерала обескуражил белого жреца, и Артемис, растеряв остатки самоконтроля и самосохранения, схватил Кунсайта за грудки и рывком поднял с дивана.

— Ты убил их?! Из-за кристаллов? Отвечай!!!

На Артемиса было страшно смотреть, и Луна, прижав руки к груди, вздрогнула всем телом, судорожно сглотнув. Внутри жрицы полыхало пламя, в то время как внешне она казалась до предела спокойной, хоть и мертвенно-бледной. Каждым фибром души Луна ощущала бессильную ярость друга. Он был встревожен, взволнован и обескуражен, и ответ лорда был последней каплей.

— Трупов нет, — коротко бросила жрица, привлекая внимание Артемиса. Сей факт указывал на то, что девушки еще живы, хоть и находятся не здесь.

— Тогда, он взял их в плен! — рявкнул белый жрец, и лицо его исказила мученическая гримаса. Нет, он не мог потерять их снова! Только не это!

— Я ничего не делал! — процедил Кунсайт. — Убери руки, и я все расскажу.

Судорожно сжатые пальцы Артемиса разжались сами собой, и генерал, поправив мундир, бросил на побледневшего мужчину презрительный взгляд и вновь сел на диван. Он поднял взгляд на Луну, что выглядела не менее взволнованно, чем ее соратник. Впрочем, в сложившейся она сумела сохранить достоинство, и Кунсайт решил, что будет вести разговор исключительно с черной жрицей.

Он быстро поведал обо всех событиях — начиная со смерти Зойсайта, заканчивая исчезновением сенши в ослепительно-белом сиянии кристалла. Не забыл Кунсайт рассказать и о том, что стал смертным.

Луна ахнула, и ноги ее подкосились от внезапной слабости. Артемис едва успел подхватить ее и усадить рядом с собой в кресло.

— Они могут быть где угодно! — проговорила она, глядя широко распахнутыми глазами на лорда, но не видя его. — Но с Кристаллом девочки в безопасности. Этот артефакт невозможно уничтожить, поэтому этот взрыв — или что это вообще было — всего лишь перенес их в другое место или даже измерение, подальше от сил зла…

Артемис перевел взгляд на Кунсайта и недобро сузил глаза. Даже не смотря на то, что тьма покинула генерала, белый жрец не испытывал к нему и капли доверия.

— Если они не вернутся к утру… — медленно проговорил он, обжигая лорда взглядом, но тот насмешливо перебил Артемиса:

— То что? Угрожаешь мне? Ха! Силенок не хватит!

Артемис побледнел еще больше и, в один шаг оказавшись рядом с Кунсайтом, занес руку для удара:

— В тебе теперь нет тьмы, а значит, ты уязвим. В свое время я тренировал личную охрану Серенити — четверых принцесс. Следовательно, силенок, как ты выразился, во мне предостаточно. Желаешь убедиться?

На лице генерала не дрогнул ни один мускул. Он холодно взглянул на жреца снизу вверх, и в глазах его можно было прочесть полное безразличие к угрозам, и это еще больше распаляло впечатлительного Артемиса.

Луна, увидев, что дело принимает серьезный оборот, ловко скользнула между Кунсайтом и Артемисом, таким образом закрывая лорда от гнева лунного жреца.

— Откуда в тебе столько злобы? — девушка бросила на друга строгий взгляд и покачала головой. — Остынь, он того не стоит. Просто доверься девочкам. Они найдут способ вернуться домой целыми и невредимыми.

Артемис вдруг устыдился своего поведения и отвел глаза от Луны, опуская кулак. Судорожно сглотнув, белый жрец сделал шаг в сторону и отвернулся, крепко зажмурившись. Все, что теперь ему оставалось — это смиренно дожидаться доказательств или опровержений слов Луны. Снова.

Вопреки ожиданиям Сейлор Мун, портал перенес их не в залитую мягким золотистым светом гостиную Айно, где все началось, а на древние руины, белеющие в синеватом полумраке подобно обглоданным старым костям. Сгрудившись у куска белого мрамора, что некогда был частью лестницы, воительницы и Эндимион осмотрелись. Не составило никакого труда догадаться, куда перенес их таинственный портал, и от этого сердца их забились в тревожном волнении, вызванном приступом ностальгии и горечью от созерцания картины разрушения.

Казалось, время не тронуло безжизненные белые обломки мрамора и песчаника, из которого некогда был выстроен оплот мира и благоденствия — королевство Серебряное Тысячелетие. Мхи и лишайники не коснулись выщербленных ступеней лестницы, обрывающейся в нескольких метрах от поверхности земли, покрытой острыми обломками гранита и мраморной крошки. Подобно гигантским бивням возвышались несколько уцелевших белоснежных колонн, увитых остатками засохшего плюща. Рухнувшая крыша храма Серебряного Кристалла формой и размерами напоминала стол древнего великана, и Сейлор Мун не замедлила вскарабкаться на нее, чтобы оценить полный масштаб трагедии, разыгравшейся здесь тысячу лет назад.

Увиденное наполнило ее душу острой тоской. Так чувствуют себя люди, лишившиеся крова над головой, чей дом обратился в руины при землетрясении, наводнении или грандиозном пожаре. Но ни один из вышеперечисленных катаклизмов не коснулся оплота мира и добра — злые силы погубили лунное королевство и всех его жителей. Разрушения простирались так далеко, насколько мог охватить глаз Сейлор Мун. И всюду, вплоть до линии горизонта — белоснежные обломки и поваленные колонны, груды камней и бесформенных фрагментов разрушенных зданий.

Лунная воительница спрыгнула с крыши храма, с трудом сдерживая слезы. В глазах подруг Сейлор Мун прочла те же чувства, что обуревали ее саму. Даже Эндимион в немой скорби потупил взгляд, чувствуя, как в груди его зарождается слепое чувство гнева по отношению к Металии и его приспешникам, сотворившим такое.

Легкое лиловое облачко появилось из-за ближайшей колонный и, мягко мерцая, подплыло к группе людей, застывших в скорбном молчании средь руин Серебряного Тысячелетия.

— Здравствуй, дочь моя! — туманная дымка рассеялась, являя взорам воительниц и принца полупрозрачную женскую фигуру. В глаза присутствующих тут же бросилось фантастическое внешнее сходство призрака с Сейлор Мун — начиная от длинных волос, уложенных в два ниспадающих до земли хвоста, заканчивая чертами лица. Никому не составило труда признать в женщине саму королеву Селену — великую лунную богиню. — Здравствуйте и вы, храбрые воины!

Селена обвела всех присутствующих пристальным, изучающим взглядом, уделив особое внимание Эндимиону. Принц так и не смог понять, что читалось в тот момент в глазах королевы — уж слишком коротким был зрительный контакт. Остальные же были слишком поражены происходящим, чтобы что-либо понять.

— Как же я рада видеть вас всех в добром здравии, дети мои! — молвила Селена и распростерла руки, словно желая обнять их всех. — Прошло так много времени с того момента, как я видела вас в последний раз… Даже не успела сказать последнее «прощай»…

— Но как мы попали сюда? — спросила Марс, не в силах молчать. Она интуитивно чувствовала, что призрак королевы может дать ей ответы на все вопросы.

— Кристалл перенес вас в Безвременье — место, где нет законов пространства и времени, — пояснила Селена, повернув голову к воительнице. — Иными словами, вас выбросило в тотальное ничто, безграничную пустоту. Но, к счастью, вам удалось найти друг друга, и тогда я создала портал, что перенес вас всех сюда, на руины Серебряного Тысячелетия.

— А где Кристалл? — спросила Сейлор Мун, нервно почесывая вспотевшие под перчатками ладони. — И как нам теперь вернуться домой?

— Потом, — загадочно ответила Селена, с невыразимой теплотой глядя на перерожденную дочь. — Я обязательно расскажу об этом, когда пройдет время… Сейчас же у нас есть дела поважнее, — сказав это, королева развернулась и поплыла в сторону руин храма Серебряного Кристалла, приглашая всех следовать за собой.

Повинуясь молчаливому зову Селены, воительницы и Эндимион вышли на небольшую площадку, свободную от камней и осколков гранита и замерли, выстроившись полукругом. Королева стояла в центре, повернувшись к ним лицом. Выражение его было весьма серьезным, словно лунная богиня готовилась поведать нечто важное — нечто, что она вынашивала в голове вот уже тысячу лет.

— Я ждала вас, — начала она, поймав шесть напряженных взглядов, в каждом из которых читался немой вопрос. — Все вы знаете свою историю. В своих снах вам довелось увидеть конец эпохи лунного королевства и Иллюзиона, но вы видели лишь начало. Точнее, самую середину. Что ж, вы здесь, чтобы закончить начатое и восполнить пробел. Обещаю: вы многое поймете, когда воочию узрите все, что я покажу.

Селена взмахнула рукой, материализуя между собой и воинами мерцающий серебристый экран, и на нем, подобно старой кинохронике, замелькали первые кадры картин последних дней великого лунного королевства…

Комментарий к 46. В середине Безвременья Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Я – странник в середине Безвестия, береги себя.

Кажется, я застрял в неизвестности, в борьбе своих мечтаний...

====== 47. И был конец тому началом... ======

I see the angels, Iʼll lead them to your door

Thereʼs no escape now, no mercy no more

No remorse ‘cause I still remember

The smile when you tore me apart

You took my heart, deceived me right from the start

You showed me dreams, I wished they turn into real

You broke the promise and made me realize

It was all just a lie

Within Temptation_Angels

Знаете ли вы, что такое затишье перед бурей? Кажется, будто бы все спокойно. Ни один лист не шелохнется, полнейшее безветрие. Тишина. На небе ни облачка, солнце находится в самом зените, щедро посылая земле свои лучи. Но в то же время горло сжимается от недоброго предчувствия. Птицы первыми чувствуют это, скрываясь в гнездах. Их заливистые трели стихают, воцаряется напряженная тишина. Духота давит на грудь, кожа покрывается липкой испариной. Только и остается, что мечтать о прохладном дуновении ветерка, способном принести на своих крыльях долгожданное облегчение.

На первый взгляд, ничего не предвещает ненастья, но все меняется в один миг. Налетает шквал, затем еще один, нагоняя невесть откуда грозную громаду туч. Это далеко не легкий бриз, а крепкий ветер, что заставляет деревья тревожно шелестеть листвой. Улыбчивое солнце скрывается за темно-серыми клубами облаков, готовыми вот-вот разразиться потоками мутной воды. Вдали рокочет гром, скрываясь в лиловато-бурой пелене на краю горизонта, и голубые разряды молний то и дело разрезают небо там, где оно сливается с землей.

Напряжение нарастает с каждой минутой, и вот тучи смыкаются над головой, словно воплощение неизбежности. Молния подобно острому ножу вспарывает брюхо рокочущей туче, мощный раскат грома сотрясает землю под ногами, оглушая на миг, и вот уже ливневые потоки обрушиваются на истосковавшуюся по влаге землю. Но небеса исторгают из своих хлябей не только воду, но и крупные градины размером с голубиное яйцо. Они — верная гибель для всего живого, в том числе и для нежных растений, что вряд ли воспрянут вновь после такой атаки.

А ветер уже не просто набрал силу. Он превратился в настоящий ураган. Даже могучие деревья вынуждены склонить пред ним пышные кроны. Некоторые ветви не выдерживают грозного напора и ломаются. Места, где под содранной корой проступает белоснежная древесина, напоминают раны, истекающие вязким древесным соком.

В симфонию разрушения сплетаются жуткий вой ветра, стук градин и оглушающие раскаты грома. И длится она не один час, то нарастая, то затихая. А когда буря уходит, природа словно поднимается с колен — усталая, измученная, разбитая. Поднимается, чтобы возродиться вновь.

Природа оставляет нам знаки, предупреждая о грядущем ненастье. Но предугадать, когда целая цивилизация обратится в руины, не в силах никто. Растение может возродиться — из увлажненного семечка проклюнутся нежно-зеленые листочки и жадно потянутся к солнцу. Появятся цветы, затем — плоды, которые дадут семя, и снова все пойдет по кругу. Но руины так и останутся руинами — хладным мрамором и осколками гранита. Тысячи загубленных душ не вернутся к жизни, равно как и былые времена… Перед бурей жизнь кажется такой мирной и безмятежной, что на тревожные знаки попросту не обращаешь внимания. Но когда набегут тучи и тишину разорвут раскаты грома, будет уже слишком поздно.

В Иллюзионе и Серебряном Тысячелетии все шло своим чередом. Ничего не нарушало привычный распорядок жизни обеих королевств, никаких потрясений или неожиданностей, за исключением благой вести, всколыхнувшей народ: королева Селена во всеуслышание объявила дату грядущей свадьбы принца Эндимиона и принцессы Серенити. Союз двух любящих сердец обозначал и создание крепкого альянса между Террой и Луной. В первую очередь это обеспечивало надежную защиту жителей планет от происков тьмы и инопланетного вмешательства за счет военной мощи Иллюзиона. Не стоило сбрасывать со счетов и могущество Золотого и Серебряного Кристаллов — в паре древние артефакты представляли собой невиданную защиту. Народ не мог говорить ни о чем другом, кроме как о преимуществах альянса соседних планет и о переменах, что последуют после заключения этого союза. В любом случае, будущее обещало быть светлым, и все с нетерпением ожидали дня, когда венценосные отпрыски сочетаются священным браком и откроют двери в новую эпоху.

В Иллюзионе шла активная подготовка к свадьбе. Слуги и распорядители празднества буквально с ног сбились, делая заказы на ткани, украшения, цветы. Очень много хлопот было у поваров — для пиршественного стола им предстояло отобрать только самое лучшее: хлеб, вина, мясо, рыбу, сыры, фрукты… Торговцы приходили к стенам дворца и наперебой предлагали свои товары, стараясь выставить себя в лучшем свете — в случае успеха это сулило огромную прибыль и дальнейшее сотрудничество с королевским двором. Само собой разумеется, для свадьбы отбиралось только самое лучшее; остальное отправлялось восвояси. От всей этой суеты у придворных голова шла кругом, но это были приятные хлопоты, хоть и весьма утомительные.

Никто даже и представить себе не мог, что все это время у них под носом зрел заговор. Предсвадебная лихорадка служила отличным прикрытием для козней мятежников — за день через дворец проходило столько посторонних людей, что стража не обращала внимание на подозрительное поведение некоторых придворных, что тайком покидали королевские чертоги и так же незаметно возвращались.

Дворец Иллюзиона превратился в осиное гнездо. Внешне складывалось впечатление, что по коридорам снует рой трудолюбивых пчел, готовых служить своей королеве-матке, но на деле это были опасные насекомые, что могли в любой момент всадить ядовитое жало в спину Деметры и ее сына.

Над королевской семьей нависла опасность. Король Металия, извечный враг небожителей, собирался с силами, дабы раз и навсегда расправиться с человечеством и стать единственным полновластным правителем Солнечной системы. В ожидании своего часа он витал в холодных пещерах Темного Королевства, отдавая распоряжения верным слугам, что были глазами, ушами и руками короля в верхнем мире. Они, согласно плану Металии, постоянно находились при дворе Иллюзиона, ближе к Деметре и Эндимиону, дабы вести свою подрывную деятельность изнутри, оставаясь при этом незамеченными. И правда — кто заподозрит в мятеже лучшую фрейлину королевы и верных друзей принца, по совместительству первых генералов Терры?

Задачи их на первый взгляд казались простыми, но требовали от лордов и Берилл особых усилий и осторожности. Они собирали войско, обращая верноподданных Иллюзиона в темных рыцарей Металии. Где обманом, где хитростью, где подкупом — но, так или иначе, воины земного королевства с легкостью переходили на сторону тьмы. Они были готовы в любой момент обнажить мечи против королевской семьи, но пока были вынуждены томиться во лжи и притворстве, ожидая знака от своих новых правителей.

Вне пределов дворца орудовали семь смертных грехов — еще одно действенное оружие Металии. Приняв человеческий облик, они слились с толпой и поражали простых смертных, особым чутьем улавливая, к какому пороку склонен тот или иной человек. Больше всех постарались Алчность, Зависть и Гордыня — три кита, на которых зиждилось грехопадение тщеславных корыстолюбцев. Первородным стоило лишь посулить жертве горы золота, каменьев, власть и прекрасных женщин — и глупец тут же попадал в сети, становясь слугой Металии.

Темное пятно зла расползалось по Терре, подобно гнили, очерняя и развращая души людей. Король Тьмы ликовал, подпитываясь энергией грешников. С каждым днем он становился только сильнее, и темные пятна на Солнце были тому свидетельством. Чем могущественней становился Металия, тем больше пятен появлялось. Однако для всех остальных Солнце сияло по-прежнему ослепительно ярко, и столь явные тревожные знаки остались незамеченными.

Итак, Берилл и четыре генерала не вызывали у Деметры и принца никаких подозрений, за исключением, пожалуй, одного факта: в последнее время лорды ходили мрачнее тучи и решительно отвергали все попытки окружающих завязать с ними разговор. Впрочем, в глазах придворных все объяснялось довольно просто — мужчины серьезно поссорились со своими нареченными и страдали от уязвленного самолюбия. Они по-прежнему наносили официальные визиты в лунное королевство, но уже не искали встреч с принцессами. Впрочем, девушки тоже не были лишены гордости, оттого пропасть между генералами и сенши с каждым разом становилась все шире и глубже. И никто не желал проложить хотя бы хлипкий мостик примирения через эту бездну обид и затронутого самолюбия.

Сей факт вызывал чувство тревоги и у Селены, и у Серенити. Однако у каждой из них была своя точка зрения на происходящее между бывшими возлюбленными. Королева, как и всегда, подходила к проблеме с практической точки зрения: ее крупные матримониальные планы пошли прахом, и разрыв династических связей с крупными фигурами на шахматной доске Терры вызывал у Селены смешанное чувство раздражения и обиды. Еще бы! Каждая из девиц могла бы отхватить себе завидную партию, а вместо этого все остались ни с чем, если не считать непомерного чувства собственной важности, которого с лихвой хватило бы на всех четверых. В одном душа королевы была спокойна: Эндимион и ее дочь были по-прежнему вместе и души друг в друге не чаяли. В конце концов, Селена приняла решение пустить все на самотек: раз уж эти строптивицы не желают выходить замуж за красивых и знатных мужчин, так тому и быть. У нее не было никакого желания уговаривать принцесс. Союз с Террой состоится вне зависимости от того, сочетаются ли браком лорды и сенши или нет.

Тревога же Серенити была несколько иного плана. Она искренне переживала за подруг и была огорчена известием об их ссоре с возлюбленными. Принцессе казался несправедливым тот факт, что она нашла свое счастье, а остальные — нет. За эти годы девушки стали не просто подругами, а сестрами, оттого Серенити было больно наблюдать за тем, как остывают их пылкие сердца и угасает пламя любви.

Лунная принцесса решила во что бы то ни стало помирить девушек с их избранниками и заручилась поддержкой Эндимиона в этом нелегком деле. Принц поначалу мягко отговаривал возлюбленную, убеждая ее не брать в голову чужих проблем, а затем, не в силах сопротивляться умоляющему взгляду Серенити, уступил.

Эндимион переговорил со своими генералами, лунная принцесса — с подругами, но так и не добились нужных результатов. С обеих сторон они встретили напряжение и неохоту поддерживать былые связи, и это вынудило Серенити искать источник проблемы. Чтобы не допустить возможного разоблачения, Берилл велела лордам уступить и вернуться к принцессам для отвода глаз. Всего-то и требовалось, что подыграть где надо и вернуть расположение воительниц.

Игре генералов позавидовали бы даже самые талантливые лицедеи. Они из кожи вон лезли, чтобы вновь завоевать принцесс. Явившись с покаянным видом, лорды заваливали бывших возлюбленных подарками, назначали встречи и на балах оставляли за собой право на тот или иной танец, а то и на все сразу. Пораженные столь необъяснимой переменой принцессы не отвергали мужчин, но и не давали им ложных надежд. Ушла пора, когда они были готовы дарить им всю свою нежность. И теперь все чувства их были загнаны в рамки приличий и целомудрия.

А генералам было ровным счетом все равно. Их души были пусты, словно испитые досуха бокалы. Лорды попросту исполняли приказ Темной Королевы, выжидая момент, когда можно будет сбросить маску притворства. Ну а пока можно было и потерпеть на радость Серенити, чье сердце ненадолго покинула тревога. Она искренне верила, что разбитое можно склеить, и разубеждать ее в этом не стоило.

Минория стояла у окна своих покоев и в задумчивости теребила тонкими пальцами украшавшую её шею золотую цепочку с кулоном. Немигающим взглядом она наблюдала за тем, как на планету опускается лунный вечер, окутывая клумбы и деревья в саду синеватым сумраком. Неказистые ночные фиалки, затерявшиеся средь своих пестрых собратьев, тут же раскрыли нежные бутоны, наполняя воздух волшебным ароматом. Откуда-то из глубин сада доносилось журчание фонтана и плеск воды. Размеренно стрекотали цикады, сливаясь с тишиной.

Все вокруг дышало умиротворенностью, но Минория не могла найти покой в собственной душе. Все мысли ее были заняты предстоящей свадьбой Серенити. Было больно, но принцесса Венеры не могла заставить себя не думать об этом. Все вокруг, за исключением, наверное, ее собственных покоев, напоминало девушке о том, что мужчина, которого она любила всей душой и сердцем, берет в жены ее лучшую подругу, сестру.

В лунном дворце поднялся целый переполох. В течение последней недели Минория оказалась в центре лихорадочной деятельности, сопоставимой разве что с жизнью огромного муравейника. От примерок, составления меню и заказа украшений у дочери Астарты буквально голова шла кругом, хоть и не она была невестой. Сама же Серенити белым мотыльком порхала по дворцу, сияя от счастья. Ее мать тоже не скрывала радости за свою единственную дочь — что ж, Селену можно было понять. Обе они окунулись с головой в предсвадебные хлопоты, контролируя ход подготовки к празднеству, и другим принцессам волей-неволей пришлось принять в этом непосредственное участие.

Венчание должно было состояться в храме Серебряного Кристалла, и Луне с Артемисом выпала честь проводить торжественную церемонию. От осознания собственной важности жрецы ходили надутые от гордости, свысока поглядывая на всех прочих. Для этой цели им сшили специальные облачения — белоснежные атласные туники, расшитые золотой нитью, и жрецам не терпелось поскорее облачиться в столь роскошные одеяния.

Сразу после церемонии вступления в брак новобрачные должны отправиться на Терру, где их будет ожидать пиршественный стол, ломящийся от изысканных яств, и грандиозный бал для знатных особ всех планет Солнечной системы. В списке гостей был даже сам владыка Хронос с дочерью Пеллар, хранительницей Врат Времени, а также королевские семьи с Урана, Нептуна и Сатурна.

Минория вздохнула. Вне всяких сомнений, Серенити ожидало большое будущее. Когда придет время, они с Эндимионом станут правителями обеих планет, создадут большую семью и будут жить долго и счастливо, упиваясь своей любовью и благополучием.

Своего же будущего Минория не видела. Она не могла представить, как сложится ее жизнь после свадьбы Серенити. Лунная принцесса больше не будет нуждаться в охране — в Иллюзионе будет достаточно стражей, да и Эндимиона, лучшего и храбрейшего из воинов, не стоило сбрасывать со счетов. Что тогда остается ей, дочери Астарты? После нападения Металии ее планета стала непригодной для жизни, так что путь на родину, увы, заказан. А становиться женой Кунсайта, равно как и супругой любого другого лорда, Минория не желала. Благо, властитель Арабии и сам охладел к ней. Да, в последнее время лорд был рядом, всюду сопровождая несостоявшуюся невесту, но он оставался холоден, как лед. Принцессе Венеры Кунсайт казалось, что она находится рядом с ледяной статуей, и это производило отталкивающее впечатление.

Что же касалось остальных принцесс, то у них, возможно, личная жизнь могла бы наладиться — Минория искренне надеялась на это. По крайней мере, у Рейаны и Литавры дело шло к лучшему. Принцесса Венеры часто наблюдала за их с лордами прогулками по саду, и ей казалось, что у этих двух пар еще есть надежда на сближение. Беседы лордов и принцесс были долгими и увлекательными, и — кто знает? — возможно, они держались за руки в дальних уголках сада, подальше от посторонних глаз.

Что ж, их дела сдвинулись с мертвой точки. А что остается ей? На веки вечные остаться старой девой и нахлебницей Селены? Или, может, покинуть пределы Солнечной системы и отправиться на другую планету, где никто не знал и не слыхал о принцессе Венеры? Она начнет новую жизнь в качестве прекрасной таинственной незнакомки и, быть может, найдет где-то там свою любовь…

Любовь!

Минория изогнула губы в ироничной улыбке. Вот тебе и дочь Астарты, богини любви! Сапожник без сапог, как говаривали на Терре. Да, она любит, но чувства ее не взаимны. А зачем такая любовь вообще нужна? Что она принесет, кроме боли разбитого сердца?

Размышления принцессы Венеры были прерваны звуком открывающейся двери. Спустя мгновение в ее покои, словно лепесток жасмина на крыльях ветра, ворвалась счастливая до беспамятства Серенити. Предсвадебная лихорадка нисколько не утомляла ее — наоборот, лунная принцесса находила во всей этой кутерьме сущее удовольствие. Сегодня с нее снимали мерки для свадебного платья — а это заняло добрых три часа неподвижного стояния на одном месте, поворотов, наклонов, приседаний… Минории от одного только созерцания этого стало тошно, но Серенити не издала ни одной жалобы. Дочь Астарты невольно подумала, что, будь она на месте подруги, поступила бы точно так же.

Лунная принцесса подскочила к Минории и протянула ей руки, с ласковой улыбкой заглядывая в лицо подруги. Та тут же надела маску беззаботности и улыбнулась. Серенити взяла ее руки в свои и прошептала, доверительно глядя принцессе Венеры в глаза:

— Ты знаешь, о чем я хочу попросить тебя, Мина, — нежный румянец залил щеки принцессы, и она с девичьей стыдливостью опустила взор. — Помоги мне сегодня вечером сбежать на Терру.

— Снова? — Минория широко распахнула глаза в немом удивлении и сокрушенно покачала головой. — Серенити, когда же ты наконец поймешь, что это опасно! Мы с Артемисом всякий раз рискуем, позволяя тебе спускаться на соседнюю планету. Прошу, оставь это! Ведь скоро… свадьба! Еще немного, и вы будете вместе навеки! — от этих слов принцессе Венеры стало так больно, что даже дыхание перехватило, и она с трудом сглотнула застрявший в горле ком.

В ответ Серенити тихо рассмеялась — словно зазвенели серебряные колокольчики:

— Мина, я тебя не узнаю! Такое чувство, будто мы с тобой поменялись местами. Ты стала такой осторожной!.. На тебя это не похоже.

— Я… — начала дочь Астарты и нервно облизнула губы, опуская глаза, — беспокоюсь.

— Все в порядке! — поспешно уверила ее Серенити и крепче сжала ладони подруги. Минория подняла глаза и прочла во взгляде лунной принцессы покой, безмятежность и счастье, что золотыми рыбками плескались в мягкой синеве бездонных очей. — Мина, тебе ли не знать, что такое любовь?

От этих слов у принцессы Венеры замерло сердце. О да, Серенити, ты даже представить себе не можешь, насколько! Душа сжалась в болезненном спазме, в глазах защипало от непрошеных слез.

А Серенити тем временем продолжала:

— С каждым днем я люблю Эндимиона все сильнее и сильнее. Это какое-то сладкое безумие!.. За спиной словно вырастают крылья, в животе порхают бабочки. Так легко и свободно… — лунная принцесса в упоении прикрыла глаза и выдохнула сквозь чуть приоткрытые губы.

Минория выслушала ее спокойно, не перебивая, однако смотреть на сияющее лицо подруги было выше ее сил. Невольно она сравнила музыку души Серенити со своей: душу дочери Селены наполняли нежные переборы арфы, в ее же раненой тоскливо пела скрипка.

— Хорошо, я снова помогу тебе, — словно со стороны услышала свой голос Минория. — Как и всегда, ровно в полночь.

— Ох, спасибо тебе! — воссияла Серенити и порывисто обняла подругу, легонько коснувшись ее прохладной щеки своей, горячей, и выбежала из покоев, оставив принцессу Венеру наедине с тяжелыми мыслями.

Минория устало опустилась на ложе и прикусила губу. Боги, и за что ей только эта пытка? Наверное, за то, что посмела полюбить чужого возлюбленного. И все, что ей теперь остается — это проглотить боль и жить дальше с обрезанными крыльями, вспоминая тот единственный украденный поцелуй.

Эндимион встретил ночь на балконе своих покоев, с удобством устроившись в оббитом бархатом кресле с резными ручками. Закинув ногу на ногу, принц с задумчивостью поэта взирал на лунную дорожку, рассекающую тьму морской глади. Там, где лунные лучи касались поверхности, вода казалась жидким серебром. Размеренный шум морских волн завораживал и дарил успокоение, прогоняя тревожные мысли. Ветерок доносил терпкий запах соли, развевая смоляные пряди, упавшие на лоб принца.

Эндимион думал о предстоящей свадьбе и о своем с Серенити будущем. Легкая улыбка тронула его губы. Серенити… Имя таяло на губах, такое же нежное, как и его обладательница. Лунная принцесса стала его сбывшейся мечтой, и принц раз за разом возносил благодарности богам за то, что их предстоящий династический брак освящен любовью, а не корыстными побуждениями. Воистину, в этом мире так тяжело столкнуться с настоящим чувством, особенно в кругу венценосных особ!.. Скоро, совсем скоро Серенити станет его женой, и он введет ее в свой дворец в качестве будущей королевы Иллюзиона. Сладостное предчувствие охватило Эндимиона, отозвавшись дрожью во всем теле, и он прерывисто вздохнул, мечтательно прикрыв глаза.

Лунный луч вдруг коснулся лица принца, едва слышно щекоча кожу. Он открыл глаза и увидел, как по этой иллюзорной дорожке спускается Серенити, легко и непринужденно паря в воздухе. Видение очаровало Эндимиона, хотя он видел его неоднократно. Казалось, что фигура принцессы соткана из туманной дымки, что укрывает землю незадолго до рассвета, волосы ее — это два бледных лунных луча… И это чудо скоро будет зваться его женой.

Принц встал и протянул руки навстречу Серенити. Ладони их соприкоснулись, и вот уже лунная принцесса стоит рядом, нежная и хрупкая в своем полупрозрачном белом платье, сквозь ткань которого угадываются контуры девичьего тела. Эндимион бережно заключил ее в объятия, и губы их слились в трепетном поцелуе — нежном и чувственном.

— Ты пришла… — прошептал принц чуть слышно, оторвавшись от губ возлюбленной.

— С трудом уговорила Минорию помочь мне, — ответила Серенити, кротко улыбаясь, и положила ладони на грудь Эндимиона. — В последнее время она будто бы не в себе, — спустя некоторое время пожаловалась принцесса, проводя пальчиком по расшитым золотом позументам.

— Отчего же? — вскинул брови принц, невольно напрягшись. Его настороженность была вполне объяснима: Эндимион чувствовал, что невольно подпадает под власть чар Минории, и это вызывало в нем чувство неловкости и стыда. Но не думать о ней не мог, хоть раз за разом и повторял, что это грешно и неправильно, что он любит одну только Серенити. Ибо так оно и было.

— Она остро реагирует на все, что связано с любовью, — сообщила Серенити, вскинув голову. — Кажется, ее сердце разбито. Неужели у них с Кунсайтом произошла серьезная размолвка? — задумчиво произнесла девушка, чуть прикусив губу. — После того как она побывала в Арабии, их отношения не заладились. Я переживаю…

При этих словах сердце Эндмиона невольно сжалось, и он привлек к себе Серенити, словно желая успокоить принцессу, поделиться с ней своими силами.

— Здесь я бессилен, любовь моя, — пробормотал он, касаясь подбородком ее волос. — Там, где двое дерутся, третий не мешай. Разберутся… — принц поцеловал Серенити в макушку, но та не отреагировала на ласку, чуть отстранившись.

— Но… — возразила лунная принцесса, серьезно намереваясь потратить половину свидания на выяснение чужих отношений, и Эндимион, желая прервать готовый сорваться с уст поток слов, приник к ее трепещущим губам.

Все мысли тотчас же вылетели из головы Серенити, и она, отдаваясь во власть чарующих ласк возлюбленного, обвила руками его шею, прижимаясь к Эндимиону всем телом. Принц легонько коснулся кончиками пальцев обнаженной спины девушки, и по телу лунной принцессы пробежали разряды тока, порождая во всем теле волнительную дрожь. Прошептав его имя, Серенити уткнулась лбом в плечо Эндимиона и замерла, наслаждаясь снизошедшим на нее покоем.

Под влиянием момента волна эмоций накатила на принца, накрыв его с головой, и Эндимион с необычайной остротой вдруг ощутил, как сильно любит эту девушку. Чуть отодвинувшись, он заглянул в глаза Серенити и, коснувшись кончиками пальцев ее алебастровой щеки, хрипло прошептал:

— Клянусь Луной, я буду любить тебя вечно!.. — от волнения, охватившего все его естество, голос Эндимиона срывался.

Принцесса, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете, взяла его лицо в ладони:

— Клянусь всеми звездами Млечного Пути, что моя любовь к тебе будет жить до тех пор, пока не погаснут звезды и мир перестанет существовать…

И влюбленные скрепили свои клятвы крепким поцелуем, слившись на фоне полной Луны в один силуэт.

Чем ближе была дата свадьбы, тем сильнее нервничала Берилл, исходя от бессильной злобы. В Иллюзионе и Серебряном Тысячелетии подходили к концу свадебные приготовления, и вместе с ними исходил запас терпения Темной Королевы. Берилл металась в своих покоях, точно тигр в клетке, и ниспадающие складки ее одеяний реяли за ней, точно флаги, взметываясь и опадая. В голове пульсировала тупая боль, но королева никак не могла придумать действенного способа остановить бракосочетание Эндимиона и его избранницы.

Берилл заскрипела зубами, схватившись за голову. Будь она проклята, эта пустышка! И что только Эндимион нашел в ней, кроме смазливой мордашки?! Ответ был и так очевиден: Серенити – воплощение совершенства, и как бы Берилл ни лезла из кожи вон, стараясь превзойти ее, до лунной принцессы ей было далеко. И осознание это было хуже всех несчастий разом взятых.

Наконец, устав метаться и с трудом взяв себя в руки, фрейлина остановилась у зеркала и, гордо вскинув голову, повелительно произнесла:

— Металия, явись на мой зов!

Гладкая поверхность посеребренного стекла тут же пошла рябью, являя взору Берилл свое альтер-это — бледное клыкастое создание с горящими кроваво-красными глазами, что лишь отдаленно напоминало первую красавицу королевского двора.

— В чем дело? — изрекло отражение, недовольно оскалившись. — Зачем тревожишь меня?

— Мне нужен совет, мой повелитель, — женщина чуть склонилась в легком поклоне. — Эндимион вот-вот женится на своей принцессе, и я останусь ни с чем. Что мне сделать, чтобы свадьба не состоялась?

Берилл с замирающим сердцем умолкла в ожидании ответа, но то, что изрек Металия секундой позже, бросило ее в жар:

— Убей Деметру.

— Что? — фрейлина явно не ожидала такого поворота событий. — Убить королеву?

— Нельзя сделать кушанье, не разбив пары яиц, — жестко парировало отражение. — О чем ты думала, когда заключала со мной сделку? Ты знала, на что шла, когда я предупреждал, что наш союз потребует жертв.

— Да, но…

— Эта смерть будет первой из многих, Берилл, — грубо прервал ее Металия. — Придется пролить немало крови. Или ты не готова обагрить руки ради того, чтобы получить своего дражайшего принца?

Берилл отвела взгляд, и ее высокий и гладкий лоб прорезала тонкая морщинка. Что же делать? Деметра всегда была добра к ней. Именно королева приблизила ее, тогда еще юную девушку, ко двору и сделала своей первой фрейлиной. К своему стыду Берилл поняла, что попросту не сможет совершить убийство. Не сможет поднять руку на благодетельницу.

— Итак, каково твое решение? — альтер-это нетерпеливо напомнило о себе, и фрейлина, встрепенувшись, твердо и решительно ответила:

— Я выполню все, что потребуется!

— Отлично. Я не разочарован, — отражение медленно улыбнулось, обнажая клыки, а затем поверхность зеркала вновь пошла рябью. Миг — и на Берилл вновь смотрела она сама — бледная молодая женщина с длинными красными волосами. Весь облик ее — от сжатых губ до горящих глаз, — говорил о решимости любой ценой исполнить обещанное и не допустить свадьбы.

Отвернувшись от зеркала, Берилл вышла из покоев и быстрым шагом отправилась на поиски того, кто мог хладнокровно лишить человека жизни, не вступая при этом в сделку с собственной совестью. Так и дело будет выполнено, и руки ее останутся чисты. О, Темная Королева была уверена в успешном исходе!.. Она сама дала этому человеку ледяное сердце, и теперь пришла пора убедиться, что оно работает как надо.

Берилл нашла Кунсайта там, где лорд проводил почти все свободное время, предаваясь пьянству и игре в карты — в собственных покоях, в окружении таких же, как и он, лихих картежников. Лежащие на столе горки золотых монет тускло поблескивали в неверном пламени свечей. То и дело раздавались шлепки карт о вскрытую лаком поверхность стола и отрывистые фразы типа «сдавай», «вскрываюсь», «отбой».

Фрейлина проскользнула в приоткрытую дверь и прислонилась к ней спиной, многозначительно глядя на Кунсайта. Генерал как раз сидел во главе стола, лицом к двери. Увидев Берилл, он чуть нахмурился и сделал ей знак подождать окончания партии. Женщина молча проглотила подступившее к горлу раздражение, но устраивать скандал не стала, памятуя о сложившемся статусе кво.

Наконец, когда выигранное золото перешло в руки ледяного лорда и проигравшие, бормоча что-то невразумительное под нос, покинули покои, Берилл, скорчив им вслед презрительную мину, прошла вглубь комнаты и заняла одно из освободившихся мест, как раз напротив кресла, где развалился Кунсайт, закинув ногу на ногу. В свете свечей его смуглая кожа, виднеющаяся в расстегнутой едва ли не наполовину сорочке, блестела, как полированная бронза. Серый китель был небрежно накинут на плечи, длинные белоснежные волосы лорда рассыпались по спине, выгодно контрастируя с темной тканью мундира.

— Зачем пожаловала, королева? — отрывисто поинтересовался Кунсайт, явно недовольный тем, что Берилл заявилась к нему в столь поздний час.

Женщина пропустила мимо ушей столь бесцеремонное обращение и ответила, надменно улыбаясь уголками губ:

— У меня был разговор с королем Металией.

Генерал тут же напрягся, и все его напускную вальяжность как рукой сняло. Он сел ровно и устремил на Берилл пронзительный острый взгляд серых глаз:

— И что же?

— Король приказывает вам убить королеву Деметру, — не моргнув и глазом, произнесла фрейлина, упустив некоторые детали. — И сделать это важно как можно скорее, чтобы свадьба Эндимиона и лунной принцессы не состоялась, — Берилл вкратце пересказала Кунсайту разговор с Металией, с неким злорадством наблюдая, как посерело лицо ледяного лорда.

В голове его пронеслись тысячи мыслей, но когда женщина умолкла, выжидающе уставившись на собеседника, он мог сказать лишь одно:

— Но ведь свадьба послезавтра!

Берилл поднялась с места и подошла к Кунсайту. В темно-карих глазах фрейлины поблескивали алчность и вожделение. Протянув руку, она провела ладонью по крепкой груди лорда, виднеющейся между краями расстегнутой рубашки, и наклонилась к его лицу:

— Значит, придется поторопиться, — произнесла она, обдавая кожу генерала горячим дыханием, и отстранилась, наслаждаясь достигнутым эффектом. Мужчина по-прежнему казался холодным и беспристрастным, но лихорадочный блеск в его глазах говорил об обратном. Да, задала же она ему проблем!

Не говоря больше ни слова, Берилл повернулась к двери и вышла, оставив Кунсайта в глубокой задумчивости.

В покоях Деметры все дышало покоем и уютом. Солнце давно зашло, на смену ему выплыла луна, царица ночи, заливая просторную комнату призрачным голубоватым светом. От окна примерно до середины покоев протянулась широкая лунная дорожка. Легкий ветерок колыхал легкие кисейные занавески, даря долгожданную прохладу.

Королева сидела у туалетного столика, облаченная в тонкую батистовую сорочку и белый халат из легкой мягкой ткани. Женщина готовилась отойти ко сну, медленно проводя черепаховым гребнем по густым темно-русым волосам, в которые уже закралось несколько серебряных нитей. Пламя единственной свечи окутывало Деметру чарующим золотистым ореолом, отражаясь в безупречно гладком стекле зеркала.

Женщина отложила гребень в сторону и улыбнулась своему отражению. Завтра у нее, как и у всякой матери, счастливый день — сын женится на своей избраннице. Конечно, у нее была еще старшая дочь, красавица Персефона, но ее десять лет назад похитил король Сатурна. Они обвенчались тайно, без пышных церемоний, и сейчас у королевской четы подрастала дочь Сатти. К огорчению Деметры, маленькая принцесса мало что унаследовала от матери — разве что нежный овал лица да разрез глаз. Королева скучала по дочери и внучке, надеясь всей душой, что королевская семья с Сатурна прибудет на церемонию венчания Эндимиона и Серенити.

Мысли королевы Терры тут же переключились на будущую невестку. Лучшей жены для сына Деметра и представить себе не могла: Серенити красива, утонченна, отзывчива и в меру скромна. Эндимион сделал верный выбор, и женщина одобряла его всей душой. Они подходили друг другу, как две половинки одного целого. Самим мирозданием задумано, самой судьбой предначертано Луне стать спутницей Терры; так же, как и лунной принцессе суждено стать женой ее сына.

Размышления Деметры были прерваны шумом, доносящимся из-за двери. Звуки недолгой борьбы, сдавленный вскрик и предсмертный хрип прозвучали, казалось, в одно мгновение, и королева, не на шутку испугавшись, вскочила с места, едва не опрокинув свечу. Прижав ладонь к бешено бьющемуся сердцу, она отступила назад. В следующую секунду замок двери был выбит сильным ударом. Дверь, резко распахнувшись, ударилась о стену и жалобно заскрипела. На пороге нарисовались четыре мужских силуэта, в которых Деметра не без изумления узнала друзей своего сына. За их спинами королева увидела трупы стражников, охранявших ее покои, и от этого зрелища к горлу женщины подступила тошнота.

Лорды переступили порог и прошествовали в комнату. На лицах их были написаны злоба и решительность. При одном взгляде на них Деметре захотелось кричать, звать на помощь, но вместо этого она смогла издать лишь придушенный хрип. Сердце подкатило к горлу, мешая дышать и трезво мыслить. Оглянувшись, словно попавший в ловушку зверек, королева пыталась найти пути к отступлению, но тщетно. Покои ее находились на самом верху главной башни, и попытка спрыгнуть оттуда была равноценна самоубийству. Да и магию Деметра применить не могла — она была созидающей, направленной на возрождение и восстановление, а не боевой, как у принцесс планет Внутреннего Круга.

Деметра застыла на месте, гордо вскинув голову. Несмотря ни на что, она оставалась королевой, а значит должна была проявить спокойствие и выдержку, как и полагается венценосной особе. Ни один мускул не дрогнул на лице, когда Нефрит и Джедайт схватили ее за руки и подвели к молчаливому Кунсайту, что стоял чуть в стороне, сложив руки на груди. Юный лорд Зойсайт предпочел остаться у двери, надменно и с неким лукавством взирая на Деметру.

— Можете не кричать, королева, — изрек Кунсайт, скользнув взглядом по лицу стоящей перед ним женщины. — Вся охрана, за исключением двух болванов у двери, куплена, а ваш дражайший сын занят со своей невестой.

Деметра открыла было рот, чтобы прокомментировать все вышесказанное, но тут же передумала. Сейчас не свидание Эндимиона с Серенити было проблемой, а четыре генерала, убившие стражей и держащие ее так, словно королева Терры была их пленницей.

— Что вам угодно, молодые люди? — с холодным достоинством поинтересовалась Деметра, с трудом сдерживая внутреннюю дрожь. — Что привело вас в столь поздний час в мои покои, и почему вы держите меня, точно преступницу?

Кунсайт подступил к женщине, нависнув над ней так, что королева была вынуждена вскинуть голову вверх:

— Вы обманывали нас слишком долго, Деметра. И вы заплатите за это, — процедил лорд, но королева и виду не подала, что обескуражена его словами.

— И в чем же состоит мой обман? — спокойно спросила женщина, бесстрашно взглянув в глаза генерала. О, это были страшные глаза! Холодные, точно клинок дамасской стали, с темными, точно колодцы, провалами зрачков.

— Хватит строить из себя невинную овечку, королева! — рявкнул генерал, не в силах сдерживать раздражение. — Все вы прекрасно знаете! Вы — узурпатор! Всю жизнь нас кормили ложью, точно ручных псов, полагая, что мы будем довольствоваться этим вечно! — Кунсайт отступил назад, нервно зашагав по комнате.

— Говорите прямо, довольно загадок! — в конце концов не выдержала Деметра, устав слушать голословные обвинения в свой адрес. — Чем я насолила лично вам?

Лорд резко обернулся и скривил губы в злой улыбке:

— Тем, что все это время скрывали от нас правду о том, что мы не просто первые генералы Иллюзиона, а Четыре Небесных Короля! Наследники четырех великих держав, что некогда правили миром наравне с Иллюзионом. И каждый из нас имеет право занимать престол своих королевств. Вы же с Эндимионом правите всем безраздельно, — с отвращением, точно предъявляя обвинение, выплюнул Кунсайт.

— Ах, вот в чем дело… — протянула Деметра, и глаза ее насмешливо блеснули. — Кто-то со злым умыслом нашептал о былом, и теперь жажда власти вскружила вам голову.

Генерал ничего не ответил, и королева, чувствуя, как ее захватывает благородное возмущение, продолжила говорить, и голос ее дрожал от едва сдерживаемого волнения:

— Да будет вам известно, что вы служите не Иллюзиону, а Золотому Кристаллу. Так же, как и принцессы Меркурия, Венеры, Марса и Юпитера служат Серебряному. Были принесены клятвы…

— Почему короли должны перед кем-то преклоняться? — вмешался в разговор Нефрит. Он не мог больше молчать, желая уличить Деметру во лжи и растоптать ее в отместку за долгие годы, проведенных в сетях обмана. — Мы не давали никаких клятв!

— Зато давали ваши родители! — Деметра повернулась к лорду-звездочету. Ее лицо в лунном свете выглядело бледным. — Они принесли клятву Золотому Кристаллу, дабы защитить свои земли и народ от посягательства темных сил и Металии. Ваши королевства стали частью империи, равно как вы стали хранителями моего сына. Это была вынужденная, но благородная мера. Все это должно было держаться втайне, пока не наступит мир. Фактически, у вас есть владения и земли…

— Это крохи по сравнению с тем, что у нас отняли! — воскликнул Зойсайт, и в зеленых глазах его сверкнула алчность. — И мы возьмем силой то, что принадлежит нам по праву рождения!

— Для этого вам нужно найти Золотой Кристалл, — запальчиво произнесла Деметра, словно пытаясь переспорить юнцов и доказать голословность всех обвинений. Лорды до боли сдавили ее плечи, заставляя умолкнуть, но королева, превозмогая боль, закончила с торжествующей улыбкой: — Но вам ни за что это не удастся, как бы вы ни старались!

— Вы недооцениваете могущество короля Металии и нас, его слуг! — мстительно произнес Кунсайт пару мгновений спустя, и улыбка, которая при этом коснулась его губ, напомнила оскал палача. Он выхватил из ножен на бедре кинжал и без колебаний и жалости вонзил его в сердце Деметры по самую рукоять.

Смерть королевы была мгновенной. Деметра лишь широко распахнула глаза, рот ее искривился в предсмертной муке, и она рухнула наземь, больше не удерживаемая Джедайтом и Нефритом. Кунсайт вытащил кинжал, и кровь из раны тут же пропитала белоснежную сорочку королевы, расползаясь уродливым багровым пятном.

Ледяной лорд бесстрастно вытер орудие убийства о край халата Деметры и поднялся на ноги:

— Уходим! — скомандовал он, и генералы быстро и бесшумно покинули покои, растворившись в чернильном мраке ночи.

Наступил самый прелестный и долгожданный день в жизни Серенити — день свадьбы. Лунная принцесса проснулась ранним утром, когда во дворце еще спали. Охваченная крайним возбуждением, она поднялась с постели и прошествовала к зеркалу, стараясь разглядеть в сером свете рождающегося дня свое взволнованное лицо. Отражение выхватило блестящие от предвкушения грядущего счастья глаза, нежный изгиб губ и длинную ночную сорочку, сквозь которую едва просвечивались изящные очертания тела. Принцесса присела на самый край низкого табурета и, подперев ладонью подбородок, мечтательно уставилась в зеркальные глубины, думая о возлюбленном и о бесконечном счастье, которым хотелось поделиться со всем миром.

Так, мечтах и самолюбовании незаметно пробежало время, и вот двери покоев Серенити распахнулись, впуская торжествующую Луну с подвенечным платьем на руках и четверых принцесс, румяных ото сна и еще не одетых.

— А вот и невеста, — улыбаясь, проговорила Луна, аккуратно раскладывая одеяние на кровати. — Уже на ногах. Небось, всю ночь не спала?

— Может быть, немного, — пожала плечами Серенити и окинула подруг сияющим взглядом. — Ах, как бы я хотела, чтобы вы разделили со мной эти мгновения! — воскликнула она, протягивая руки к принцессам.

— Но мы и так делим! — возразила Литавра.

— Нет, не так. Мое счастье было бы полным, если бы мы вышли замуж в один день. Чтобы все вместе стояли у алтаря и приносили клятвы любви и вечной верности…

Услышав это, девушки помрачнели и опустили глаза. Лунная принцесса невольно затронула их сердечные раны. Пусть лорды вновь вели себя как прежде, но это была лишь иллюзия, отголосок былой любви. Разбитую чашу можно склеить, но трещины все равно останутся.

— Что ж, самое время надеть платье, как ты считаешь, Серенити? — нарочито громко произнесла Луна, нарушая напряженное молчание. Девушка с готовностью кивнула.

Вскоре она уже стояла перед зеркалом, облаченная в белоснежное шелковое платье, сплошь отделанное кружевами. Тонкая ткань струилась до самого пола, поблескивая и переливаясь; на талии платье было перехвачено широким атласным поясом, обозначая талию. Расшитый жемчугом лиф подчеркивал высокую грудь принцессы. Руки и плечи оставались обнаженными, и держалось платье только за счет того, что плотно прилегало к телу, повторяя каждый изгиб. Застегивалось платье на ряд мелких жемчужных пуговок, практически незаметных среди кружев.

Луна накинула на голову Серенити фату — тонкую и прозрачную, как паутинка, — и отошла в сторону, любуясь красотой новобрачной. Принцесса взяла со столика букет невесты из белых и кремовых роз и вновь устремила взгляд в зеркало. Она словно светилась изнутри, рассматривая себя со всех сторон.

Минория каждым фибром души ощущала радость Серенити, разделяя его, но счастье это отдавало горечью. Казалось бы, уже давно пора смириться, но увы. Дочь Астарты не могла не признать, что лунная принцесса была чудо как хороша. Густые темные ресницы бросали стрельчатые тени на нежные щеки, покрытые легким румянцем. Нитка жемчуга — подарок матери — подчеркивала белизну кожи груди, шеи и округлых плеч. Воистину, Серенити была в тот момент совершеннейшим существом во всей Вселенной.

В этот момент двери распахнулись, и в комнату ворвались Селена и Артемис. Лунная принцесса сделала было им шаг навстречу, сердечно приветствуя мать и белого жреца, но осеклась, увидев их мрачные лица. Улыбка сползла с ее лица, и душа ее сжалась в недобром предчувствии.

— Что… случилось? — спросила она срывающимся голосом. Принцессы поднялись с постели и встали вокруг Серенити, разделяя ее растерянность.

— Свадьба отменяется, — отрывисто бросила Селена, выразительно глядя на дочь.

Сердце принцессы так и обмерло, ухнув вниз. В один миг блаженство развеялось, уступив место сосущей пустоте.

— Почему? Что случилось? — всполошились девушки, встревоженно взирая на королеву и ее спутника.

— Только что прибыл гонец с Терры. В Иллюзионе траур. Этой ночью была убита королева Деметра…

Если бы своды потолка рухнули на принцесс, они были бы ошеломлены меньше, чем этим трагическим известием. Амелия приглушенно охнула, прижав руку к груди, а остальные опустили глаза в пол, не веря тому, что только что услышали. Все это казалось нереальным, будто происходило во сне, а не наяву.

Серенити почувствовала, как слабеют ее руки, как кружится голоса и как подкашиваются ноги. Сердце бешено стучало, отдаваясь в висках, во рту пересохло, и она пару раз рассеянно моргнула, словно не понимая, где находится.

— Серенити, доченька, что с тобой? — словно сквозь вату донеслось до принцессы, и в следующий миг пальцы ее разжались. Букет упал на пол, а следом и она сама, как подкошенная, свалилась на мягкие и надежные руки подруг, в изнеможении закрывая глаза. Серенити уже не слышала поднявшийся вокруг переполох, уплывая на темных водах забвения. Она была сломлена.

Опьяненные своим успехом, Берилл и генералы перенеслись во дворец Металии на Северный Полюс, дабы отчитаться о проделанной работе. Они стояли у алтаря, раздуваясь от собственной гордости, и с важным видом пересказывали события, что произошли с момента проникновения в королевские покои.

— Как и полагалось ранее, подозрения о причастности к убийству нас не коснулись, — произнес Кунсайт, торжествующе ухмыляясь. — Хотя никто не отрицает, что Деметру убил кто-то из близкого окружения. Все с подозрением косятся друг на друга, словно пытаясь вычислить убийц… Поднялся целый переполох, но…

— Но это все ничто по сравнению с тем, что принес нам этот решительный шаг, — Берилл выступила вперед, прерывая Кунсайта взмахом руки. — Мы сделали все, как вы и приказали нам, король. Вместо свадьбы состоялись похороны и, в связи с трауром, бракосочетание отложено на значительный срок — возможно, где-то на год. Ибо это будет высшей степенью неуважения к покойной — сыграть свадьбу сразу после похорон, — королева издала хриплый смешок. — Что ж, принц соблюдет все приличия — сомнений нет. Но вот что меня беспокоит, мой король: время на исходе и работает против нас. Нужно действовать, и действовать быстро, потому что если на лордов падут подозрения, все наши планы о захвате Терры, Луны и прочих планет просто пойдут прахом… — Берилл умолкла, ожидая реакции Металии. Как он отреагирует на ее слова? Испепелит на месте за дерзость или внемлет доводам?

— Вы правы, — произнес Король Тьмы после долгого молчания. — Нужно действовать. Во мне достаточно сил, чтобы захватить и разрушить Серебряное Тысячелетие. Но как обстоят дела с моим войском?

Нефрит сделал шаг вперед и преклонил колени:

— Практически половина населения Терры, в том числе и воины Иллюзиона, пали под греховными соблазнами, — доложил он. — Алчность и прочие первородные постарались на славу. Природа смертных такова, что стоит им посулить власть, золото и женщин, как они тут же попадают в сети.

— Демоны тоже готовы выступить в любую секунду, — добавил Джедайт, склонив голову.

— Что ж, этого вполне достаточно, — проговорил Металия, внимательно выслушав доклады. — На подготовку нападения понадобится время, но в знаковый час мы будем готовы. Нападем, когда этого будут ожидать меньше всего. Скажем, в самый разгар веселья. И тогда каждый из вас получит то, чего так долго хотел, — с этими словами король зловеще расхохотался, и Берилл скорее почувствовала, чем поняла, что последние слова адресованы в первую очередь ей самой. Но она готова. Уж слишком долго женщина ждала этого мгновения! Еще немного — и Эндимион наконец-то станет ее.

Со дня несостоявшейся свадьбы прошло целых три месяца, и Селена, терзаясь от мук совести, решила устроить в Серебряном Тысячелетии бал-маскарад. Королеве было не по себе, когда она приняла столь нелегкое решение — Иллюзион был погружен в траур, и веселиться в столь тяжкое для союзников время было верхом цинизма и неуважения к утрате коронованной особы. Но, с другой стороны, жизнь продолжалась, и Селена больше не видела смысла предаваться скорби.

Ее мотивами, помимо всего прочего, двигала и любовь к дочери. Сердце Серенити было разбито в тот миг, когда жестокая новость коснулась ее души. День, который должен был стать самым счастливым в ее жизни, принцесса провела в кровати, свернувшись калачиком и предаваясь горьким слезам. Хрупкое тело ее сотрясалось от рыданий до тех пор, пока она не уснула, вконец обессилев.

Всю последующую неделю Серенити вела себя, как сомнамбула, потеряв интерес ко всему, что происходило вокруг. Лишь ненадолго она оживилась, когда в Серебряное Тысячелетие прибыл Эндимион, дабы уладить все формальности, связанные с несостоявшейся свадьбой. Лунная принцесса кинулась к нему на грудь, вцепившись в китель принца с отчаянием тонущего человека. Они еще долго сидели на скамье в саду, подальше от посторонних глаз и ушей, черпая силы и вдохновение друг у друга.

Когда решением Селены и Эндимиона свадьба была отложена на неопределенный срок, приличествующий соблюдению траура, принц отбыл обратно на Терру. Оставаться в Серебряном Тысячелетии на более длительный срок для него было непозволительной роскошью, равно как и частые визиты. После смерти Деметры Эндимион стал у руля империи, уверенно взяв бразды правления в свои руки. На него свалилось множество дел, требующих немедленного разрешения, и принц окунулся в них с головой, порой забывая об отдыхе. Не оставлял без внимания Эндимион и поиски убийц матери. Порой ему казалось, что он нашел ниточки, ведущие к преступникам, но они нежданно обрывались или заводили в тупик, доводя принца до немого отчаяния.

Селена пододвинула к себе очередной лист рисовой бумаги и задумчиво наморщила лоб. Словно решившись, королева, обмакнув перо в тушь, занесла его над бумагой, но вновь задумалась, застыв в нерешительности. Густая капля сорвалась с кончика пера и упала на рыхловатую белоснежную поверхность; уродливая черная клякса, словно ядовитый спрут, расползлась по бумаге, и Селена, отложив перо, решительно скомкала испорченный лист, выбросив его в плетеную корзину для бумаг.

Что ж, да будет так. Она не станет посылать Эндимиону приглашение на бал, дабы он не счел это за знак неуважения к покойной матери. Да и неудобство от сложившейся ситуации не желало покидать королеву. Все происходящее напоминало ей организацию пира во время чумы.

Как же она была недалека от истины!

Однако Эндимион все равно узнал о маскараде — не от Селены, так от ее дочери, когда та в очередной раз сбежала на Терру. Зарывшись лицом в грудь возлюбленного, она тихо плакала, сетуя на превратности судьбы, а принц нежно гладил ее по спине и волосам, прижимаясь щекой к макушке.

— Ее убивали, пока мы, мы… О, боги… — всхлипнула лунная принцесса, вновь вспомнив о свидании накануне свадьбы. Мысль о том, что Деметра умирала в момент триумфа их с Эндимионом нежности, была невыносима. — Обещай, что придешь, — Серенити вдруг подняла голову и, вцепившись пальцами в отворот мундира принца, с отчаянной мольбой посмотрела в дорогое и любимое лицо. — Мне тебя так не хватает… А эти тайные встречи — как капля воды в пустыне — их всегда мало.

Эндимион провел ладонью по щеке принцессы и тихо произнес:

— Обещаю.

И вот, в назначенное время принц облачился в парадный фрак с белоснежной манишкой, сунул в петлицу алую розу и надел на голову высокий шелковый цилиндр. Бросив взгляд в зеркало, Эндимион дополнил образ длинным плащом с красной шелковой подкладкой и водрузил на нос белую маску. Таким образом, благодаря цилиндру и маске половина лица принца оказалась в тени, и он был практически уверен в том, что попадет на маскарад неузнанным.

Эндимион принял решение покинуть дворец незамеченным, чтобы избежать излишних вопросов со стороны придворных, что могли встретиться на пути. Конечно, принц управлял целой империей и отчитываться перед кем-либо он не собирался, но что-то подсказывало ему, что лучше все же будет воспользоваться тайным ходом, ведущим из дворца к тайному гроту у моря.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что его никто не видит и не слышит, Эндимион подошел к абсолютно гладкой и ровной стене в центральном коридоре дворца, и в определенном порядке постучал по трем одинаковым камням в кладке. С тихим скрежетом секретный механизм отодвинул каменный блок, и на принца дохнуло сырой затхлостью подземного коридора. Вниз, исчезая в темноте, уходили крутые ступеньки.

Не теряя времени даром, Эндимион поспешно спустился вниз и дернул в выпирающий из стены рычаг. Потайной ход тут же закрылся за ним, оставляя принца в кромешной темноте. Однако принц захватил с собой небольшой огарок свечи, которого было вполне достаточно, чтобы осветить путь до самого выхода из грота. Эндимион двинулся вперед, стараясь ступать как можно осторожнее из опасности наткнуться на что-нибудь в полутьме.

Когда половина пути уже была пройдена, до слуха принца донесся чей-то разговор, приглушенный каменной стеной. Люди говорили достаточно громко, не боясь быть услышанными, и Эндимион невольно прислушался к их беседе, подойдя практически вплотную к стене, из-за которой слышались голоса. К своему изумлению, принц узнал в говорящих четырех лордов и Берилл.

— Наконец-то свершится то, чего мы так долго ждали, — голос фрейлины перекрывал возбужденный шепоток мужчин, — и на что положили так много сил. Все ли готово?

— Спрашиваете! — хмыкнул Кунсайт. — Войска уже в полном сборе и готовы выдвинуться по первому сигналу.

— А где то заклинание, которое дал Металия, чтобы переместить всех этих людей? — полюбопытствовал Зойсайт.

Воцарилась недолгая пауза — видимо, Берилл демонстрировала любопытному лорду пергамент с письменами.

— Вот оно.

Раздался чей-то язвительный смешок, а затем голос:

— О да, с этим мы прихлопнем лунян, как мух…

Дальше Эндимион уже не слушал — он был слишком поражен, чтобы воспринимать дальнейшее. Ему не составило труда сложить два и два чтобы понять, кто и для чего убил его мать. Гибель королевы Деметры послужила поводом для отмены свадьбы, а вместе с ней и создания альянса двух планет. Враги помешали соединению магии Золотого и Серебряного Кристаллов, дабы расчистить себе путь для дальнейших козней.

Лицо принца исказилось в болезненной гримасе, и он до хруста сжал кулаки в бессильной ярости. Предательство! И самым болезненным и жгучим было осознание, что предали его лучшие друзья. Это был удар в спину, отозвавшийся острой болью в душе. А Берилл?! Мать верила ей, как себе самой! Эндимион с трудом поборол в себе желание вернуться обратно во дворец, найти врагов и покарать их на месте. Мысль о том, что планируется нападение на Серебряное Тысячелетие, придала ему сил и решимости двигаться дальше. Раз принц не смог спасти мать, он попробует защитить тех, кого любит.

«Нужно предупредить их», — решил Эндимион и перешел на бег, на ходу сжимая медальон для перемещения. Наконец, когда впереди забрезжил сероватый свет и в нос ударил острый запах соли и йода, принц шепнул заклинание и тотчас же исчез в золотистом мареве портала, переносясь в лунное королевство.

Эндимион возник как раз аккурат у входа в бальный зал, возблагодарив небо за то, что магическим порталом могут пользоваться лишь особы королевской крови. Было страшно представить, что случилось бы, попади такой артефакт в злые руки. Принц поправил маску и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, прошествовал в зал, где в танце кружились пары. Взглядом он искал Серенити, надеясь обнаружить ее среди пестрой толпы, но ни ее, ни других принцесс Эндимион не видел.

«Должно быть, — подумал принц, — воительницы несут службу вокруг дворца. Никогда не понимал эту часть их тренировки, придуманную Артемисом и одобренную королевой. Тем более, во время бала и танцев. Несправедливо!»

Однако вскоре эти мысли были вытеснены тревогой. Сердце билось в груди, причиняя боль, к горлу подкатывал нервный ком. Принцу казалось, если он сейчас же не увидит Серенити или ее мать, то разорвется на части. Однако ни принцессы, ни королевы не было видно. Белая маска отлично скрывала нервозность Эндимиона от посторонних глаз, хотя сам он был напряжен до предела. Впрочем, тревожное состояние не мешало принцу мыслить трезво, хоть сдерживать рвущиеся наружу эмоции было весьма непросто.

То, что он услышал — ужасно. Люди, что беззаботно смеясь проносились мимо него в танце, не подозревали об опасности, нависшей над ними грозовым облаком. А может, так было даже лучше? В противном случае поднялась бы паника, люди, обезумев, метались бы по залу в поисках выхода, затаптывая тех, кто упал и не смог подняться… Нет, здесь надо действовать разумно. Но где же, в таком случае, хозяева бала?

Словно в ответ на его мысли наверху широкой мраморной лестницы показалась Серенити. При виде ее сердце Эндимиона учащенно забилось, и он, дабы не привлекать внимания, скользнул к подножию ступеней — так, чтобы принцесса не сразу его заметила, — и притаился в ожидании подходящего момента.

Серенити медленно спустилась на пару ступенек ниже, положив руку на широкие перила, и обвела взглядом зал. Эндимион обещал прийти; тогда почему она не видит его среди танцующих гостей? В душу ее прокралась грусть. Нет, принц не мог подорвать ее доверия — он был выше этого. Тогда, возможно, она просто не может узнать его? В зале было так много людей, что у Серенити в глазах зарябило. Чуть приподняв одной рукой подол длинного платья из струящегося шелка, принцесса решительно зашагала вниз по ступенькам, намереваясь так или иначе отыскать возлюбленного в этом пестром море платьев, костюмов и масок.

Чья-то крепкая рука вдруг мягко схватила ее запястье, и Серенити невольно вздрогнула. Повернувшись, она тотчас же узнала Эндимиона, и сердце принцессы тут же подпрыгнуло от радости. Девушка открыла было рот, чтобы высказать свой восторг, но принц прижал палец к губам, принуждая ее молчать.

Он помог Серенити спуститься по ступенькам и, не говоря ни слова, повел в танце, влившись в поток кружащихся в ритме музыки гостей. Лунная принцесса, выдохнув, положила руку ему на плечо и отдалась на волю танца. Подняв глаза на горячо любимое лицо, Серенити обмерла, прочтя в синих глазах Эндимиона тревогу и напряжение. «Что-то случилось», — промелькнуло в голове девушки, и ей тотчас же стало не по себе.

Принц же, не теряя времени даром, двигаясь вместе с Серенити в ритме вальса, достиг балкона, который, к счастью, пустовал, и увлек девушку за собой. Там, подальше от посторонних глаз и ушей, он поведал ей все, сжимая стремительно холодеющие ладони принцессы в своих.

— Но… — принцесса со всем отчаянием вцепилась в мундир Эндимиона, не желая отпускать его. — Останься. Серебряный Кристалл защитит и Королевство, и тебя. Останься со мной, прошу.

Голос Серенити дрожал от непролитых слез, и принц порывисто прижал девушку к себе.

— Хорошо. Я буду с тобой до конца, моя принцесса…

Эндимион каждой клеточкой тела ощущал трепет и ужас Серенити и потому, держа ее в кольце своих рук, отчаянно пытался передать ей хотя бы капельку своих сил и выдержки.

А дальше все покатилось под откос, приближая к гибели. Лунная принцесса стояла спиной и не могла видеть, как с Терры поднялось угольно-черное облако и, двигаясь с неумолимой скоростью, стало приближаться к Луне. Эндимион напрягся и устремил вмиг похолодевший взгляд на пятно мрака и гнили, что грозило вот-вот накрыть лунное королевство.

— О, боги! Началось… — изрек он, и вместе с этим под балконом раздался какой-то шорох. В неясном освещении принц разглядел бледное и решительное лицо Сейлор Венеры.

— Бегите отсюда! — крикнула она, взмахнув рукой. — Спасайтесь, я задержу их!

Однако Серенити словно парализовало, и Эндимион, кивнув напоследок воительнице, потащил возлюбленную с балкона. Принц почти что нес ее на руках, и лишь одна мысль стучала у него в голове: лишь бы успеть. Он должен сохранить жизнь Серенити любой ценой.

Эндимион молнией взлетел на верхнюю площадку лестницы и оглянулся по сторонам, пытаясь вспомнить, где находятся покои лунной принцессы. В этот момент он увидел Луну и Артемиса, вбегающих в зал через главный вход.

— Беда! Беда! — воскликнула жрица, тревожно сверкая глазами. — На королевство напали с Терры! Зло уже близко и вот-вот обрушится на наши головы! Спасайтесь!

Слова хранителей были подкреплены глухими ударами, доносившимися извне. Люди, быстро переговариваясь между собой, сбились в кучу, со страхом оглядываясь по сторонам. Музыканты тоже умолкли, опустив смычки; напряжение в помещении достигло пика. Вдруг пол и стены содрогнулись, точно великан топнул о землю, и в тот же миг что-то треснуло — громко, с надрывом, и огромная люстра под потолком, не удержавшись на креплениях, рухнула вниз, чудом никого не похоронив под собой.

Людей это точно подхлестнуло, и они, обезумев, разом бросились к дверям, едва не задавив жрецов. Просьбы Луны и Артемиса вести себя осторожнее и спокойнее потонули в панических криках и невообразимом шуме. Вопили гости, снаружи вовсю бесчинствовали демоны и околдованные воины, убивая, круша и уничтожая все вокруг. В страхе некоторые гости открывали порталы прямо в бальном зале, и их случайные соседи тоже попадали в воронки, перемещаясь невесть куда.

Взглянув на царящую вокруг сумятицу, Эндимион подхватил Серенити на руки и помчался вглубь коридора. Сердце его колотилось где-то в горле, мешая дышать. Наконец, он остановился у двери покоев принцессы и ударом ноги распахнул створки.

— Будь здесь, — произнес он, опуская дрожащую Серенити на землю. — Закройся, и ни в коем случае не открывай. Никто не должен знать что ты здесь, — принц положил ладони на плечи девушки и легонько встряхнул. — Поняла?

— Ты обещал, что не покинешь меня! — всхлипнула принцесса, обхватив ладонями лицо Эндимиона.

— Да, обещал, но королевству нужна помощь. Я должен идти и сражаться.

— Я с тобой!

— Нет! — окрик принца показался Серенити грубым, и она вжала голову в плечи. — Я не могу рисковать твоей жизнью. Прошу, доверься мне и останься здесь. А я, — Эндимион обнажил меч, — буду сражаться.

С этими словами принц Терры широким шагом двинулся прочь, решительно и мрачно сомкнув брови на переносице. Он направлялся к дворцовым стенам где, судя по звукам, уже кипел ожесточенный бой.

Едва его высокая фигура скрылась из виду, Серенити, всхлипывая, выскользнула из покоев. Прижавшись спиной к стене, она зажмурилась и вознесла молитву Серебряному Кристаллу, а затем осторожно двинулась следом, то и дело оглядываясь по сторонам. Да, ей было отчаянно страшно, ноги отказывались двигаться, но принцесса заставляла себя идти. Серенити не могла оставаться на месте — ее трепетное сердечко чувствовало беду. Как Эндимион был готов отдать за нее жизнь, так и она готова была принести себя в жертву во имя любви. С этими мыслями лунная принцесса покинула дворец и бросилась навстречу своей судьбе.

Селена молилась в храме, когда услышала глухие удары и грохот осыпающихся камней. В недоумении поднявшись с низенькой скамеечки, королева открыла тяжелые дверные створки и выглянула наружу. Тотчас же сердце ее упало. Селена поняла все сразу, когда увидела в панике бегущих из дворца гостей и нападающих на них воинов в черных доспехах. Они ломали и крушили все вокруг себя, слепо орудуя мечом. Нападающим было все равно — уничтожить ценность или лишить человека жизни. Один из нападающих взмахнул рукой и хрипло что-то выкрикнул, призывая себе на помощь других варваров, и небольшая группа двинулась по направлению к храму с мечами наголо. С обнаженных клинков густыми каплями стекала кровь, и Селену от одного только этого вида замутило. С трудом поборов слабость в ногах и тошноту, женщина захлопнула двери и опустила засов. Это могло лишь ненадолго задержать противников, но королеве и не требовалось много времени.

Произошло то, чего она больше всего боялась. Металия вернул свои силы и напал на Серебряное Тысячелетие с твердым намерением уничтожить лунное королевство. Убийство Деметры было первым знаком, но Селена была слишком беспечна, чтобы понять это. Что ж, нет времени горевать о пролитом молоке. Пришел час вступить в битву против скверны и одержать верх.

Королева бросилась к алтарю и со всеми предосторожностями сняла с белой бархатной подушечки Серебряный Кристалл. В руках Селены артефакт ярко засиял, словно готовясь слиться воедино с силой лунной богини, и женщина увидела в этом добрый знак.

На дверь обрушилась лавина ударов и ругательств, но королева едва ли заметила это. Она переложила Кристалл в левую ладонь, а правую вытянула вперед, материализуя Лунный Жезл. Длинная перламутровая палица с полумесяцем на вершине скользнула ей в руку, и Селена едва заметно улыбнулась. Кристалл засветился еще ярче и воспарил над ладонью. Жезл тоже завибрировал, и королева отпустила его. Оба артефакта повисли в воздухе, притягиваясь друг к другу. Кристалл озарил помещение храма ослепительной вспышкой и слился воедино с Лунным Жезлом, в стократ увеличивая его силу.

Селена взяла Жезл как раз в тот момент, когда противникам удалось сломать засов и ворваться в храм. У алтаря они увидели высокую статную женщину в белом платье, что со спокойствием и достоинством взирала на них, не испытывая животного чувства страха, которое убийцы привыкли видеть в глазах жертв. Злорадно ухмыляясь, воины двинулись к королеве, и их главарь скорее прорычал, чем проговорил:

— Отдай Кристалл!

Селена, не меняя выражения лица и позу, произнесла, вскинув голову:

— Подойдите и возьмите, если сможете.

Мародеров не пришлось долго уговаривать. С воплями они бросились к королеве, но та отреагировала молниеносно, направив усиленный Кристаллом Жезл на врагов. Яркая белая вспышка осветила внутренность храма всего на миг, а когда погасла, на выложенной мозаичной плиткой полу лежали лишь пустые оболочки воинов Металии, устремив пораженный невидящий взгляд куда-то в потолок. Очищение убило их, выжгло их темное нутро, и когда Селена переступила через трупы нападавших, тела их рассыпались в пыль.

Королева поспешно выскочила наружу, успев отметить размер катастрофы, обрушившейся на Серебряное Тысячелетие. На небе планеты темно-красным силуэтом выделялся Металия, посылающий сгустки разрушительной энергии во все, что было создано руками лунных мастеров и зодчих, обращая в руины. Венерианцы во главе с Фениксом, отцом Адониса, отважно вступили в бой с приспешниками Металии, сражаясь не на жизнь, а на смерть. И пока что перевес был не на стороне смелых и честных воинов Венеры — уж слишком неравны были силы.

Пытаясь оставаться незамеченной, Селена побежала в сторону дворца, у которого уже была снесена центральная башня, молясь о том, чтобы ее дочь и другие принцессы были живы. Однако четыре цветных вспышки, яркими лучами пронзившие черное небо, заставили королеву содрогнуться от приступа душевной боли и глухого отчаяния. Слезы невольно навернулись на глаза Селены, когда она поняла, что принцессы отдали свои силы и жизни, пожертвовав собой ради защиты Серенити и королевства. Итак, ее дочь была еще жива, и нужно было поторопиться. Собрав волю в кулак, королева со всех ног поспешила к месту, где развертывалась невиданная доселе драма.

Четыре цветные вспышки, выпущенные принцессами перед смертью, достигли лордов и ударили в грудь, поразив насмерть. Сила лучей была такова, что в груди каждого генерала образовалась внушительных размеров дыра с подпаленными краями. Восемь тел упали на лунный гравий одновременно, словно травинки под лезвием косы, и на пару мгновений воцарилась гробовая тишина.

— Нет!!! — пронзительно закричала Серенити, и слезы бурными потоками хлынули у нее из глаз. Она бросилась к подругам, но Эндимиону удалось перехватить принцессу и оттащить в сторону.

— Не смотри туда, — произнес он, заслоняя Серенити полой плаща, но сам скользнул взглядом по телам погибших девушек. Увиденная картина врезалась ему в память осколком стекла, причиняя боль.

Глаза Эндимиона невольно остановились на Сейлор Венере. Она лежала на спине, широко распахнув остекленевшие глаза, словно большая кукла. Левая нога была чуть согнута в колене, руки раскиданы в стороны. В этом было что-то трогательное и беззащитное. Легкий ветерок трепал юбочку фуку, и почему-то именно это зрелище наполнило душу принца гневом и болью.

Перед глазами его мгновенно пронеслись картины прошлого, когда четыре прекрасных принцессы были еще живы. Они были полны любви, а впереди их ждали большое будущее и долгая счастливая жизнь. Теперь же принцессы мертвы. Они без колебаний отдали свои жизни, пожертвовав собой ради блага Серенити и Серебряного Тысячелетия, и эту жертву нельзя искупить.

От размышлений Эндимиона отвлекли всхлипывания Серенити, что сжалась за его спиной, судорожно вцепившись пальцами в плечо. Эта боль немного привела его в чувство, и принц выпрямился, обнажив меч.

Берилл, увидев это, облизнула губы и ухмыльнулась, не скрывая своего удовлетворения. Казалось, смерть генералов никак не повлияла на нее, словно те были лишь мелкими букашками, и Темная Королева спокойно продолжила:

— Теперь ты видишь, что происходит с теми, кто идет против меня. Пойдем же со мной, мой принц, и ты получишь все: власть, невиданную силу и могущество. Другие короли склонят пред тобой головы, и мы вместе будем править Солнечной системой! Мы будем счастливы!..

— Счастливы?! — гневно выкрикнул Эндимион. — После всего того, что ты натворила? После всех этих убийств? Ни за что! — звуки гибнущего королевства и предсмертные крики резали уши принца, и это только подстегивало его ненависть к женщине в длинном фиолетовом платье. — Ты чудовище!

— Послушай меня еще раз, — в елейный голос Берилл закрались стальные нотки. Она сделала вид, что не услышала оскорбление в свой адрес. — Ты сам не знаешь, от чего отказываешься. Свобода, власть… Бесконечные возможности! Я дам все это, потому что люблю тебя!

— Ты отвратительна! — в свой возглас Эндимион вложил всю свою боль и ярость, которую ощущал в тот момент. — И я ни за что на свете не буду с тобой, чего бы ты мне ни предлагала. Уж лучше умереть!

Самолюбие Темной Королевы было уязвлено. Да, она знала, что уговорить Эндимиона перейти на сторону Металии будет не так-то просто, но это переходило все границы. Клокочущее море эмоций захлестнуло Берилл, когда она медленно подняла темный жезл и направила его на принца:

— Не будешь моим — не будешь ничьим! — прошипела она прежде, чем темный луч вырвался из верхушки скипетра и ударил Эндимиону в грудь.

От силы удара принца подбросило вверх, и он, пролетев по инерции несколько метров назад, упал, едва не придавив своим телом Серенити. Смерть Эндимиона была мгновенной и безболезненной, и он испустил дух прежде, чем его бренная оболочка коснулась земли.

Крик Серенити был ужасен. Так кричит животное, потеряв своего детеныша. Так кричит лебедь, потерявший спутника жизни. Принцесса подползла к возлюбленному и, оросив его грудь слезами, вцепилась пальцами в накрахмаленную манишку.

— Вернись, — всхлипнула она, едва дыша. Серенити теребила воротник Эндимиона, и от этого голова его безвольно болталась, как у тряпичной куклы. — Вернись, я не смогу без тебя жить…

Принцесса с лихорадочной нежностью и отчаянием гладила лицо и волосы возлюбленного, сотрясаясь от рыданий. Казалось, она сошла с ума от ужаса потери, и это потрясение выбило из нее остатки сил.

Серенити даже не пошевелилась, когда Берилл направила на нее жезл и произнесла сквозь ком в горле:

— Больно, да? Мне тоже больно!..

Еще один темный луч навек воссоединил двух влюбленных. Серенити рухнула на тело Эндимиона, и одинокая слеза выскользнула из-под ее закрытых век. Один удар сердца — и все стихло. Душа принцессы отлетела в мир, где не было зла и насилия, а царило спокойствие и умиротворение. Туда, где ее ждали подруги и возлюбленный.

Берилл вперила в тела горящий от ненависти взгляд и процедила, изнемогая от бессилия пред ликом настоящей любви:

— Даже во смерти они вместе! — лицо королевы Тьмы исказила ужасающая гримаса, и она подняла было жезл, чтобы обратить Эндимиона и Серенити в пыль, но чей-то громкий властный голос остановил ее на полпути.

Не успела… Это осознание лишало королеву последних крох рассудка, но она, сцепив зубы, заставила себя двигаться дальше, дабы покарать убийц дочери и ее близких людей.

Мертвые Серенити и Эндимион. Мертвые принцессы планет Внутреннего Круга. Мертвые защитники королевства, не выдержавшие напора тьмы. Руины павшего королевства, что некогда было оплотом мира и благополучия… И она, королева, что стоит на обломках дворца, глядя на Металию и его приспешников невидящим взором. Одна против всего зла Солнечной системы.

Селена перевела взгляд на усиленный Кристаллом Жезл, и на миг тусклый огонек задумчивости блеснул в ее глазах. Наступил момент, когда перед королевой открывалась всего одна дорога, и она должна сделать первый шаг. Он же последний, но такой важный!..

Что-то теплое и мягкое коснулось ног Селены, и женщина опустила глаза вниз. Это были Луна и Артемис, чудом уцелевшие в бойне. Они ускользнули от беспощадных воинов Металии и выбрались из-под завалов разрушенного дворца.

«Говорят, у кошек девять жизней, — промелькнуло в голове королевы, и эта светлая мысль заставила королеву поверить в свои силы. — Увы, я не кошка, и жизнь у меня всего одна, но я без колебаний отдам ее во благо».

Луна подняла глаза на Селену и, проследив за ее взглядом, обращенным на Лунный Жезл, произнесла:

— Вы хотите использовать Кристалл?

— Да, всю его мощь, — последовал незамедлительный ответ.

— Но это убьет вас! — в ужасе воскликнул Артемис, но королева прервала его, взглядом указав на площадку у стен дворца:

— Мне больше незачем жить…

Потрясение жрецов при виде мертвых тел было столь велико, что они припали на четыре лапы и заскребли когтями по гранитной плите, на которой стояли. Слезы выступили из глаз свидетельством скорби и горя, что накрыли Луну и Артемиса с головой. Мертвы, все мертвы!..

Темные силы праздновали победу. Темные воины пританцовывали на месте, крича во все горло и потрясая награбленным. Некоторые продолжали рыскать по руинам в поисках драгоценностей. Одержимые жаждой золота, они не видели Селену, что стояла совсем рядом. Алчность и жажда наживы ослепила солдат Металии; все, что их интересовало — это золото, серебро и каменья.

Темный Король не разделял радости со своим войском. Он был одержим поисками Серебряного Кристалла, чувствуя его несомненную близость. Металия снес крышу храма и заглянул туда, обшарив каждый уголок помещения. Однако алтарь был пуст, словно могущественного артефакта никогда и не было.

— Где Кристалл?! — взревел Металия, одним ударом обращая храм в груду развалин и разбрасывая камни во все стороны в приступе неконтролируемого гнева. Большая половина потраченных усилий была направлена на захват Серебряного Кристалла, но желанного трофея король так и не получил.

— Стой! — Селена бесстрашно вышла навстречу Берилл и Металии, до боли в пальцах сжимая Лунный Жезл. На щеках ее еще не успели высохнуть две влажные дорожки — следы слез, брызнувших из глаз матери, увидевших гибель дочери. Королева сделала несколько шагов вперед и направила Жезл с Кристаллом на врагов. — Не это ищете?

Красные угольки глаз Металии сверкнули во тьме, и он протянул к такому желанному артефакту гигантскую когтистую руку, намереваясь без усилий получить желаемое. Но не тут-то было. Селена, вдохнув полной грудью, вскинула голову и обратилась к Кристаллу:

— О, Великий Серебряный Кристалл! Прошу, даруй мне силы управлять тобой! Уничтожь скверну, коснувшуюся моей планеты, а взамен возьми всю мою магию, все мои силы до последней капли!..

Серебряная сфера на Жезле тут же взорвалась потоком ослепляющего серебряного света, и в один миг ночь превратилась в день. Эффект был великолепен. Белоснежное сияние Очищения исходило от Жезла гигантскими волнами; потоки серебряного света испепеляли демонов, юм и добровольно попавших под влияние тьмы смертных. Металия ревел и корчился, не в силах защититься от обжигающего свечения, что словно гигантскими щупальцами окольцовывал его. Он слабел и таял, обращаясь в маленький сгусток тьмы, с которым любой мог справиться.

— Сгинь! — прокричала Селена. На лбу ее от напряжения выступила синяя жилка. — Отправляйся в свое логово — ты и твоя королева!

Берилл, чья сила была частью Металии, кричала и билась вместе со своим Королем. Очищение оставляло на ней красные следы ожогов. Лучи серебряного света, окольцевав порождения тьмы, вынесли пленников за пределы Луны и запечатали своей силой в подземных пещерах Северного Полюса, где им предстояло провести в забвении и вечном сне больше тысячи лет.

Наконец, Селена опустила Жезл и обессилено прислонилась к чудом уцелевшей колонне. Королева была едва жива. Дыхание было хриплым и прерывистым; на лбу, груди и шее выступила липкая испарина, но женщина улыбалась. Пусть улыбка эта была вымученной, но осознание, что все кончено, наполняло Селену светлым трепетом.

На лунном гравии средь обломков дворца лежали тысячи трупов. Легкое магическое дуновение воздуха обратило тела слуг Металии в черный пепел и унесло в безвоздушное пространство. Магия покидала это место — Селена умирала, и ее чары погибали вместе с ней. Купол, дарующий воздух и, соответственно, жизнь, потихоньку таял. Два кота и умирающая королева — вот что осталось от некогда великой цивилизации.

Селена сделала глубокий вдох, и внутренности ее словно обожгло огнем. Королева надсадно закашлялась, и в уголках губ ее выступили несколько капель крови. Селена не тешила себя пустыми надеждами. Она знала, что скоро умрет, но ей еще предстояло выполнить несколько дел.

— Вы живы! — коты подскочили к женщине в два прыжка, радуясь, что их правительница не пополнила ряды канувших в небытие древних богов.

Однако королева покачала головой, вновь поднимая Жезл ослабевшей рукой:

— Ненадолго… Ибо это еще не все. Все они должны получить второй шанс прожить счастливую жизнь. В будущем…

Несколько серебряных пузырей вылетело из хрустальной сферы Жезла, направляясь в сторону десяти распластанных на земле тел — всех, включая потерявших ориентир в мире света и тьмы лордов. Прозрачное марево окутало погибших, поднимая в воздух и заключая в каждый шар. Еще взмах Жезлом — и все они отправились на Терру, дабы переродиться в другом мире, где зло не потревожит их. До поры до времени.

— Счастливой вам новой жизни… — одними губами проговорила Селена, провожая шары взглядом; а когда они исчезли из виду, королева закрыла глаза, блаженно улыбаясь.

Всего на долю мгновения Луне показалось, что Селена умерла, и сердце ее сжалось в смертельной тоске.

— К-к-королева? — запинаясь, произнесла жрица, приблизившись к женщине и робко коснулась ее лапой.

Королева почти что отдалась на волю черных волн, что должны были отнести ее в бесконечность, однако прикосновение Луны каким-то чудом удержало дух Селены в бренном теле лунной богини. Женщина чуть приоткрыла глаза и посмотрела ничего не выражающим взглядом на жрецов, что стояли у ее ног, с болью и тревогой глядя на королеву. Они надеялись на чудо, ожидая, что Селена воспрянет духом и возродит Серебряное Тысячелетие из руин. Но у нее больше не было сил. Королева была опустошена, разбита, и смерть была для нее желанным искуплением.

— Позаботьтесь о моих девочках… Когда придет время, вы должны рассказать им все, стать советниками, наставниками и верными друзьями, — едва слышно проговорила она, и сухие потрескавшиеся губы Селены обагрила кровь. Превозмогая себя, королева сделала последний взмах, и коты тут же погрузились в крепкий сон, оказавшись в плотно закрытых прозрачных магических колбах, где им предстояло находиться до тех пор, пока возрожденным воительницам не придется вновь столкнуться с силами зла.

Лунный жезл выскользнул из ослабевших пальцев Селены, с тихим стуком упав на бесплодную лунную почву. Дух королевы отлетел с тихим стоном, и глаза ее закрылись навек. Защитный купол исчез окончательно, и Луна превратилась в мертвую планету.

Комментарий к 47. И был конец тому началом... Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Я вижу ангелов,

Я приведу их к тебе.

У тебя нет выхода,

А у меня — больше жалости

Никакой пощады,

Ведь я всё ещё помню

Улыбку, с которой ты меня убил

Ты забрал мое сердце,

Ты предал меня с самого начала

Показал мне мечты —

Я так хотела, чтобы они осуществились.

Ты нарушил свое обещание

И заставил меня понять:

Это всё было лишь ложью.

====== 48. Рождество – пора чудес ======

Так вперед, уходим в ночь, в неземную черноту,

Пусть все увидят сердец чистоту, хранящих о мире мечту.

Не сдаваясь, устоим, мы покажем, что храним

Наших сердец обет, воины любви.

Ishida Yoko_Ai No Senshi

Мерцающий экран погас, и Селена, что дополняла происходящее содержательным и плавным рассказом, умолкла, обратив печальный взгляд синих глаз на притихших воительниц и Эндимиона. Все шестеро сидели, низко опустив головы и избегая смотреть друг на друга. Увиденное произвело на них неизгладимое впечатление. Еще бы! Узреть собственную смерть со стороны — не самое приятное зрелище. Девушки и принц были подавлены; они чувствовали внутри пустоту скорби, что черной дырой высасывала любые эмоции, оставляя лишь гнетущее чувство безнадеги.

Венера робко подняла глаза на Эндимиона, словно пытаясь прочесть его мысли. Однако принц выглядел отрешенным, точно ему в этот самый момент довелось погибнуть и тут же возродиться к жизни — сердце бьется, а душа все еще бродит где-то в загробном мире.

Сейлор Мун тоже устремила полный затаенной надежды взгляд на Эндимиона, но тут же отвела его, прижав ладонь к груди. Она ведь уже пообещала себе не думать о прошлом; пусть даже оно было сказочно-волшебным. Что ж, свет звезд оказался ярче их с Эндимионом любви.

Минако случайно поймала взгляд лунной воительницы, в котором плескалась потаенная грусть, и отвернулась, к своему изумлению ощутив терзания совести. Увиденные сцены свиданий Серенити и Эндимиона острым клинком врезались в память Венеры, заставив ее вновь на мгновение усомниться в легальности их с Мамору отношений. Как между лунной принцессой и наследником Иллюзиона все было трепетно и чудесно, даже дыхание захватывало!.. Однако воительница, мысленно прокричав себе «Нет!» встрепенулась и вскинула голову. Эндимион — ее прошлое, настоящее и будущее. Давным-давно, она, безнадежно влюбленная, погибла с именем чужого жениха на устах; и, спустя много лет, готова сделать то же самое. И ничто не сможет этому помешать.

Первым удушающий гнет тишины нарушил Эндимион:

— Откуда вам известны все эти подробности? — глухо проговорил он, обращаясь к королеве. Та устремила на него печальный взор и дала ответ:

— После смерти мне открылось многое. Фактически, я потеряла физическую оболочку, но обрела нечто большее — Знание. Передо мной открылись все тайны мироздания, я узнала ответы на все вопросы, что когда-либо волновали человечество… — Селена взмахнула руками и устремила глаза ввысь, в черное небо. — Но мой дух… Он не отлетел, а так и остался неприкаянно бродить по руинам того, что было мне так дорого. Подумать только — я прожила так целую тысячу лет! Целое тысячелетие одиночества и дум!.. — королева заломила руки. — Все это время я была молчаливым наблюдателем. Перед моим взором прошли века, сменились многие поколения. Возникали и исчезали целые народы, королевские династии расцветали и увядали, им на смену приходили новые правители… — Селена прерывисто вздохнула и, словно сдерживая слезы, продолжила исповедь, на этот раз собственную: — Я искренне надеялась, что ваша новая жизнь пройдет спокойно, но нет. Зло все-таки пробудилось. Металия и Берилл провели в заточении тысячу лет — достаточный срок, чтобы их имена были позабыты. Но природный катаклизм — сильнейшее землетрясение — повредил магическую печать, и тьма вырвалась на свободу. Берилл, приняв облик смертной женщины, нашла всех лордов и вновь обратила их во тьму. В этом есть и моя вина тоже — вместе с вами я отправила перерождаться на Терру и лордов. У меня не было сил и возможностей действовать избирательно — моя жизнь висела на волоске, и лишь искорка надежды в моем сердце позволяла верить, что они начнут жизнь заново. Но, увы. В любом случае, — голос королевы стал чуточку тверже, — пришло время, и Сейлор сенши пробудились. Как же мне этого не хотелось! Вы должны были прожить спокойную жизнь, подальше от сражений, тревог и борьбы со злом, но судьба распорядилась иначе. Тогда-то и пришел час Луны и Артемиса очнуться от долгого сна и отправиться на Землю, дабы найти вас и наставить на путь истины…

— Но ведь Земля большая! Ее население составляет больше семи миллиардов человек! — воскликнула Меркурий. — Как можно найти шестерых человек среди такого количества людей?!

— Но нашли ведь! — возразила Селена. — Когда вы отправились перерождаться, шары, в которых были заключены ваши души, направились в сторону группы островов, на которых ныне располагается Япония. Поэтому я направила своих помощников именно туда. И им удалось найти вас. Не сразу, конечно, но стоило потянуть за одну ниточку, как нашлись и остальные, сплетенные в тугой клубок, — королева обвела взглядом потрясенные и одновременно посветлевшие лица и продолжила: — Поначалу Луна и Артемис часто связывались со мной. Я направляла их деятельность в нужное русло, давала советы. Позже, — королева с легкой полуулыбкой повернулась к Венере, — снабжала кое-кого из вас боевыми поручениями. Я знала, что рано или поздно кто-нибудь из вас взбунтуется, поэтому весьма ненавязчиво наставляла на путь истинный… — некоторое время Селена молчала, погрузившись в размышления, а затем вновь заговорила, как бы подводя итог своему пространному монологу: — Я рада, что вы возродили Кристалл. Важность этого события трудно переоценить.

— Да, все замечательно, но как же так вышло, что Серебряный Кристалл был поделен на семь радужных? Не легче ли было где-нибудь спрятать его? — невольно вырвалось у Марс, которая уже давно была озадачена этим вопросом.

Однако Селену это не застало врасплох, и она с присущей ей терпеливостью пояснила:

— Смертные грехи не участвовали в нападении Металии на Серебряное Тысячелетие, а остались на Терре. После падения лунного королевства воины планет Внешнего Круга, стражи границ Солнечной Системы, поймали их, и при помощи могущественной силы разбили Серебряный кристалл на семь равных частей. В каждую был заточен первородный и отправлен на Терру для сохранения и перерождения. Иными словами, каждый из первородных обрел человеческий облик. Остальные артефакты — жезлы планет, Святой Клинок и Лунную Диадему поместили в гробницу — туда же, где почивали Луна и Артемис в ожидании своего часа. Когда пришло время, вы получили свое оружие. Что-то приподнесли вам жрецы, а что-то вызвали вы сами, призвав свои силы.

Едва Селена умолкла, как Юпитер нерешительно вскинула руку — ни дать ни взять ученица на уроке истории:

— Вы упомянули воинов Внешнего Круга. Кто они? Мы не встречали их в своих сновидениях.

— Круг Внешних Планет некогда представляли четыре могущественных воина: Сатурн, Уран, Нептун и Плутон. Они, как и вы, королевской крови, наследники престолов, и силы их многократно превосходят ваши. Им подвластны силы неба и моря, времени и пространства, созидания и разрушения. Полагаю, вы еще встретитесь с ними в необозримом будущем — на все воля провидения. Сила притягивает большую силу, и лишь вопрос времени, когда вам предстоит столкнуться с воинами Внешнего Круга.

— Все это, конечно, очень хорошо, — вдруг изрекла Сейлор Мун, доселе молчавшая, — но как нам всем вернуться домой? И где Кристалл? Без него нам нет пути назад.

Королева ласково улыбнулась и приблизилась к воительнице. Та тут же поднялась на ноги и, сложив руки у груди, с надеждой обратила взор на Селену.

— Не бойся, дочь моя, — проговорила женщина, — я открою портал, и вы все, целые и невредимые, вернетесь домой. А Кристалл… вот он, — королева протянула Сейлор Мун раскрытую ладонь, на которой, переливаясь всеми цветами радуги, мерцал Серебряный Кристалл. Не веря своим глазам, лунная воительница потянулась было за ним, но Селена отвела ладонь, пристально вглядываясь в черты дочери: — Зло будет охотиться за ним, и не остановится ни перед чем, пока не получит желаемое. В этой войне могут пострадать все, кого вы любите. Нельзя допустить, чтобы Кристалл попал в руки темных сил, иначе всему мирозданию придет конец. Посмотрите на Солнце. Видите пятна? Они покрыли уже треть звезды. Чем сильнее становится Металия, тем больше пятен появляется на поверхности Солнца. Думаю, вы и сами сможете догадаться, чем это грозит всему живому.

Пускай Сейлор Мун слыла глуповатой и недальновидной, но ей удалось прочесть меж строк потаенный смысл, сквозящий в словах Селены. С возрождением Кристалла на их плечи свалилась немалая ответственность — не только перед собой, но и перед всей планетой, как бы серьезно это ни звучало.

— Мы не допустим этого! — словно со стороны услышала свой голос Сейлор Мун, дивясь звучащей в нем твердости. — Мы… сделаем все, чтобы защитить нашу планету!

Решительность, сквозящая в голосе лунной воительницы, заставила глаза Селены наполниться слезами. Но, увы, призраки не плачут. Возможно, именно поэтому им, неприкаянным, так одиноко и тоскливо — слезы ведь приносят облегчение.

Повинуясь внутреннему порыву, королева провела полупрозрачной ладонью по щеке Сейлор Мун, едва касаясь кожи, и проговорила срывающимся от волнения голосом:

— Доченька… Как же я не хочу тебя отпускать!.. Но я должна. Вы уже не часть этого мира. Вы — дети Земли… — Селена передала воительнице Серебряный Кристалл, отступила на пару шагов и обвела взглядом притихших воительниц и Эндимиона. — Простите меня! — произнесла она вдруг, и все от удивления вздрогнули. Зачем Селене просить у них прощения? Однако лунная королева должна была облегчить свою совесть, ведь все это время на ней лежала ответственность за гибель принцесс. Селена обещала, что позаботится о девочках, но вместо этого упорно толкала их к пропасти, лишая личного счастья, а затем и жизни. Принцессы были ровней Серенити, равно как лорды были ровней Эндимиону, но она сделала их личной охраной дочери, не думая о том, к чему приведет это решение. Она нарушила данное родителям девушек обещание, а когда спохватилась, было уже слишком поздно.

Почувствовав, как с души свалился тяжелый камень, Селена взмахнула рукой, открывая такой же портал, что перенес воительниц из Безвременья на Луну, и произнесла:

— Он перенесет вас туда, откуда началось ваше путешествие. Поторопитесь, портал недолговечен…

Кивнув напоследок лунной королеве, воительницы по одному подходили к межпространственному переходу и исчезали в нем с серебристыми вспышками. Сейлор Мун же тянула до последнего. Она не желала расставаться с женщиной, на которую она была похожа настолько, что не возникало никаких сомнений в их родстве. Наконец, когда в портале скрылся Эндимион, Сейлор Мун, напоследок метнув в сторону Селены полный слез взгляд, сделала последний шаг.

— Удачи вам, дети мои!.. — донеслось девушке вслед прежде, чем еще один шаг вынес ее обратно в гостиную Минако.

— Удивительно! — воскликнула Венера, едва выйдя из портала. Первым делом взгляд ее упал на часы, и увиденное привело Минако в чистый восторг. — Неужели нас не было всего пятнадцать минут?

— Получается, мы перенеслись не только в пространстве, но и во времени? — полуутвердительно-полувопросительно произнесла Меркурий, что появилась вслед за Венерой и услышала ее удивленный возглас.

— Выходит, так, — пожала плечами Минако со столь небрежным видом, словно подобное случалось с ней по десять раз на дню.

— Пожалуй, пора завязывать нам шастать туда-сюда через порталы, — глубокомысленно заявила Марс, деловито отряхивая с фуку несуществующие пылинки. — В такие моменты я чувствую себя не лучше куска мяса, прокрученного через мясорубку.

— Э-э-э… Девочки? — донеслось с дивана слабое и хриплое восклицание, больше похожее на писк котенка. Луна, Кунсайт и Артемис с совершенно изумленным видом уставились на столпившихся в центре гостиной сенши. Всего пару минут назад белый жрец угрожал рукоприкладством бывшему темному лорду из-за того, что девушки куда-то исчезли; теперь же воительницы вернулись — целые и невредимые, хоть и весьма задумчивые, и Артемис не знал, как на это реагировать — вздохнуть с облегчением или устроить новоприбывшим допрос с пристрастием. Еще больше вопросов вызывал Эндимион, что стоял чуть позади сенши. Его присутствие озадачило жрецов, однако это был не самый насущный вопрос, который им хотелось бы задать.

— Где вы были? — изрекла, наконец Луна, подпрыгивая с дивана точно на пружине. Артемис и Кунсайт, проявляя недюжинную солидарность, поднялись вслед за ней.

Девушки ничего не ответили, устремив настороженные взгляды в сторону лорда. Юпитер и Марс тут же приняли боевые стойки, готовясь атаковать противника в любой момент — даром что помнили его предложение мира. За Эндимионом дело тоже не стало — обнажив клинок, он предупредительно направил острие в грудь генерала.

Однако Кунсайта такая реакция нисколько не покоробила — напротив, он лишь поднял руки и спокойно произнес:

— Не стоит опасаться. Я теперь простой смертный…

Воительницы изумленно уставились на лорда, не зная, как реагировать на подобное признание.

— Вот так сюрприз… — выдохнула Юпитер, удивленно покачав головой.

Эндимион скептически вздернул бровь, словно не веря своим ушам, но все-таки убрал меч обратно в ножны.

— Девочки, мы ждем, — терпеливо напомнила о своем существовании Луна, скрестив руки на груди и выжидающе уставившись на воительниц, что как раз вернули себе прежний облик. Не утруждая себя наведением порядка, они сели куда придется и принялись за рассказ, то и дело перебивая друг друга и внося в общую картину необходимые детали.

Когда в своем повествовании воительницы подошли к моменту встречи с Селеной, жрецы издали радостный возглас и засыпали девушек вопросами, требуя рассказать о королеве во всех подробностях. Это была услада для их ушей, момент ностальгии. Луна и Артемис с жадностью губки впитывали каждое слово воительниц.

Вскоре рассказ подошел к концу, и жрица, предчувствуя недоброе, спросила, пытливо вглядываясь в лица подопечных:

— Я так понимаю, это далеко не все, что вы хотите рассказать? По глазам же вижу. Ну же, что вы скрываете? Усаги? Мина?

— Да, это не все, — пробормотала Цукино, чувствуя себе еще более неловко под пронзительным взглядом Луны. — Совсем скоро нам предстоит отправиться в Темное Королевство, чтобы вступить в схватку с Берилл и Металией.

Если бы Луна и Артемис были котами, у них бы каждый волосок шерсти стал дыбом — так болезненно они восприняли слова Усаги.

— Вы с ума сошли! — воскликнул белый жрец, подскакивая на месте. — Нельзя так просто взять и отправиться в стан врага!

— Ну, мы же не говорим, что собираемся туда прямо сейчас, — с напускной невозмутимостью парировала Минако, рассматривая свой маникюр. — Скорее, послезавтра, да, девочки?

— А почему именно послезавтра? — непонимающе воззрилась на нее Макото. Ее смущал не столько факт грядущего сражения с силами зла, сколько назначенная подругой дата.

— Потому что завтра Рождество, — ответила за Айно Ами, подкрепив свои слова едва слышным вздохом.

— Точно! — Усаги щелкнула пальцами и нетерпеливо заерзала. — Идеальное время, чтобы немного расслабиться и провести целый день в обществе родных и близких, прежде чем выступить против Металии.

— О боги, девочки, одумайтесь! О чем вы таком говорите?! — Луна пришла в неописуемый ужас. Спокойствие, с которым подопечные говорили о столь жутких вещах, не желало укладываться в ее голове.

При этих словах Рей, доселе молчавшая, вскочила на ноги, чем привлекла внимание всех собравшихся, и заговорила звенящим от волнения голосом:

— Давайте все будем честны друг с другом — живыми нам вряд ли вернуться…

— Ты что?! — пришел черед и другим ужаснуться. Тяжело сказать, кому именно принадлежал этот крик души, ведь от слов Хино в гостиной словно ураган пронесся, но девушка продолжила вещать с присущей ей непреклонностью:

— Я знаю, о чем говорю, — резко перебила она поднявшийся было гул. — Нам всем нужно это — попрощаться, сказать то, о чем не могли бы сказать раньше… Всего один день, чтобы попрощаться со всеми, кого любим.

— Зачем же думать о плохом? — взмолился Артемис, протягивая руки к девушкам. — Надо верить в лучшее!

— А мы и не отказываемся от веры, — тихо произнесла Ами, опустив глаза. — Просто рассматриваем все варианты…

После этих слов воцарилась гробовая тишина. На жрецов со всей силой неизбежности накатило осознание, что ничто и никто не сможет отговорить девушек от их безумного решения, и от этого им сделалось так тошно, что захотелось выть в голос.

— Что ж, — произнес вдруг Эндимион, с грацией пантеры поднимаясь с места, — как бы мне ни хотелось остаться здесь, но самое время вернуться в Королевство, пока Берилл ничего не заподозрила. Увы, — он поймал расстроенный взгляд Минако, — я не смогу провести Рождество в верхнем мире, так как должен быть при королеве, — принц с досадой поморщился. — В нужный час я вас встречу в подземелье, так что…

— Постой, а как же я? — встрял Кунсайт, не в силах удержаться от участия в столь животрепещущей теме.

— Ничем не могу помочь, — в интонации принца читалась безмятежность, однако в глазах его мелькнула искорка насмешки. — Извини, но тебе туда путь заказан. Конечно, я могу перенести твое бренное тело в Темное Королевство, но не сделаю этого.

— Это почему же? — процедил мужчина, мысленно желая удушить Эндимиона, лишь бы стереть с его лица торжествующую ухмылку.

— О, я бы мог сказать из вредности, но нет. Все дело в том, что ты смертен, и Берилл почует это. И тогда я не ручаюсь за сохранность твоей бессмысленной жизни.

Кунсайт скривился так, словно съел в один присест кило лимонов, но промолчал. Несмотря на неприкрытую язвительность, скользящую в словах принца, бывший Темный лорд не мог не признать его правоту.

— Я буду тянуть время, как могу, — пообещал Эндимион, не отрывая потеплевшего взгляда от Минако. — Отвлеку Берилл любыми способами. А когда придет час сражений…

— Когда придет этот час, я буду с ними, — выпалил Кунсайт, поднимаясь с места. Все с изумлением обратили на него внимание. — Не желаю отсиживаться в какой-нибудь норе, как последний трус. И да, я все еще хочу отомстить. Когда девушки перенесутся на Северный Полюс, я отправлюсь вместе с ними. Вряд ли кто-нибудь из вас знает Темное Королевство лучше меня. Сейлор сенши нуждаются в весомом преимуществе, и я готов его предоставить. А тебе, — мужчина обличительно ткнул пальцем в сторону Эндимиона, — нельзя оторваться от юбки Берилл. Так что…

Принц, почувствовав насмешку, рывком поднялся на ноги и встал напротив Кунсайта. И снова скрестились два взгляда: холодный серый с насмешливыми искорками и пронзительно-синий. И никто из мужчин не отступил, не стушевался, проявляя выдержку и характер. Воздух тотчас же накалился

— Что ты сказал? — едва сдерживаясь, прорычал взвинченный до предела Эндимион, наступая на лорда. Они стояли почти нос к носу, точно бойцовские петухи, когда Минако сочла за должное вмешаться — все-таки конфликт между этими двумя был и и ее проблемой тоже.

— Довольно! — достаточно твердо произнесла Венера, вклиниваясь между мужчинами. Она решительно развела их в стороны, а затем обратилась непосредственно к лорду: — Послушай меня, Кунсайт, раз не хочешь слушать Эндимиона! Ты и вправду слаб. Оставайся в Токио, мы сами решим проблему…

— Проблему? — неверяще переспросил мужчина и коротко хохотнул. — Так для вас смертельный риск — это проблема? Ну уж нет! Вам от меня так просто не избавиться. Повторяю: я знаю Темное Королевство как свои пять пальцев. Я буду вашим проводником, иначе вы попросту заблудитесь во всех этих коридорах.

— Предоставь это мне! — сухо напомнил о своем существовании Эндимион, но Кунсайт отмахнулся от него как от назойливой мухи.

— Ты дурак или прикидываешься? — внесла свою лепту ядовитая на язык Рей. — Что ты можешь без своих сил? Что будешь делать в случае опасности?

— Это уже мои проблемы. Я мужчина или кто? — лорд повернул голову к Хино, смерив девушку холодным взглядом. — И не стоит разговаривать со мной, как с безмозглым мальчишкой. Этот номер не пройдет.

Минако вздохнула и устало провела ладонью по лицу от лба до подбородка, словно снимая маску:

— Я так поняла, уговоры бесполезны. Что ж, поступай как знаешь, — девушка отошла в сторону и села на свое место. — А вы как, согласны? — поинтересовалась она у остальных девушек, что молча следили за ходом дискуссии.

— А у нас есть выбор? — кисло осведомилась Рей, крайне недовольная тем, как ее уделал Кунсайт.

— Нет.

— Значит, согласны, — удовлетворенно заключил Кунсайт, потирая руки. Эндимион в последний раз бросил на него уничижительный взгляд и подошел к Минако, положив руки ей на плечи.

— Пожалуй, пора расходиться, если мы хотим провести завтрашний… — Усаги бросила взгляд на часы, — ой, уже сегодняшний день со своими родными.

— Но ведь… — начала было Минако, желая напомнить о прерванном девичнике, но смущенно умолкла. С мыслями о грядущем не очень-то получится вернуть прежний настрой; плюс, кавардак в гостиной и пятна от пролитого вина на ковре напрочь убивали какое-либо желание развлекаться. Да и после блужданий по Безвременью всем жутко хотелось лечь и забыться.

Девушки распрощались до послезавтра и с тяжелым сердцем покинули квартиру Минако. Ушел и Кунсайт, бросив напоследок что-то неразборчивое о жилище Джедайта, которое покойнику уже не понадобится, а ему будет в самый раз. В гостиной остались лишь Минако, Эндимион и Артемис. Последний, кстати говоря, бросив проницательный взгляд на парочку, поспешно ретировался на кухню под предлогом перехватить чего-нибудь, пока живот не свело от голода.

Впервые за долгое время оставшись наедине, влюбленные тут же потянулись друг к другу с объятиями. Впрочем, это был не столько знак нежности, сколько отчаянный момент близости перед прощанием. Минако подняла голову, и Эндимион быстро поцеловал ее в губы — большее он не мог себе позволить. Пока не мог.

— Ты знаешь, я хотел бы остаться, — пробормотал принц, вновь прижимая Айно к своей груди, словно драгоценную панацею.

— Знаю, — вздохнула девушка, отстраняясь с явной неохотой и делая шаг назад. — Но вместе с тем понимаю, что должен.

— Чтобы помочь вам… — напомнил Эндимион, многозначительно посмотрев на Минако.

Та кивнула и выдавила из себя нервную улыбку. Принц улыбнулся Айно в ответ и, взмахнув плащом, исчез, переносясь в Темное Королевство. Им предстояло разлучиться всего на день, но это будет самый длинный день в жизни. И что предстоит после? Знало лишь время.

Артемис вернулся с кухни с полным блюдом овощных роллов и двумя парами палочек, молча протянул все это Минако и плюхнулся рядом с ней на диван.

— Как ты догадался, что я умираю с голоду? — поинтересовалась Минако, окуная ролл в соевый соус и с наслаждением отправляя его в рот.

— У тебя глаза голодные, — отшутился Артемис, принимаясь за еду. — И, к тому же, решил сделать тебе приятное.

— Спасибо, — проговорила девушка, с жадностью проглотив ролл и потянувшись за новым.

Они ели молча. Когда последний кусочек был съеден и друзья наелись до отвала, Артемис по-отечески приобнял Минако за плечи. Она пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

— Страшно? — спросил жрец несколько минут спустя, словно прочтя сокровенные мысли подруги.

Айно кивнула:

— Безумно. Но об этом никто, кроме тебя, не узнает…

Рождество для Ами всегда было особым праздником. Даже став взрослой, девушка не утратила способности чувствовать волшебную атмосферу, присущую этому дню. Двадцать пятого декабря в воздухе витала атмосфера предновогоднего чуда, вызывая в душе Мицуно чувство приятного возбуждения, сравнимого лишь с ожиданием Дня рождения.

На Рождество Ами позволила себе такую роскошь, как долгий и крепкий сон. Вернувшись домой поздней ночью, она тихонько, чтобы не разбудить мать, прокралась в свою комнату, бесшумно разделась и скользнула в постель, натянув одеяло до подбородка. Девушка безумно устала от выпавших на ее долю приключений, а потому уснула в ту же секунду, когда смежила веки. А когда открыла, за окном уже был белый день. Стрелки часов показывали половину десятого утра, и Ами от неожиданности резко подхватилась с кровати, думая, что опоздала. Следом мелькнула мысль, что спешить, в общем-то, некуда — Рождество все-таки, — и девушка вновь откинулась на подушки, с облегчением вздохнув. Однако Мицуно была не из тех, кто способен проваляться в постели все утро. Привычка взяла свое, и Ами встала, мысленно составляя план на сегодняшний день.

Не было ни дня в году, чтобы Мицуно никуда не спешила. В библиотеку, на занятия в университет, на дополнительные курсы, в бассейн, на встречу с подругами, на помощь тем, кто попал в беду… Весь день Ами был расписан едва ли не по минутам. Девушка старалась рационально использовать свое время, уделяя львиную его долю учебе и саморазвитию. На отдых оставалось всего ничего, да и борьба за добро и справедливость порой путала все карты, но Мицуно не сетовала на трудности.

Однако сегодня Ами решила изменить сама себе. Никакой учебы, никаких книг — девушка специально убрала их с глаз долой, чтобы учебники и энциклопедии не служили ей немым укором. Это Рождество Мицуно хотела провести по-семейному просто: приготовить с матерью традиционный праздничный ужин, посидеть за столом в теплой компании близких людей, посмотреть любимый фильм, свернувшись калачиком на диване, а затем уснуть, вспоминая каждый теплый момент прошедшего дня.

Мысли девушки омрачались лишь отсутствием отца. Как же было бы здорово провести Рождество вместе с ним и мамой! Ами хотела, чтобы хотя бы на один день они вновь стали настоящей семьей и отметили праздник так, как бы это сделали сотни других семей в Токио.

Но одного желания явно было недостаточно и, памятуя о данном обещании провести последнее Рождество так, как велит сердце, девушка решительно потянулась к телефону…

Уже нарезая авокадо для фирменного маминого салата, Ами то и дело бросала полный надежды взгляд в сторону входной двери. Интересно, приедет ли отец? Он был немало удивлен звонком дочери, и на ее просьбу приехать ответил весьма неоднозначно — ни согласием, ни отказом. Однако Мицуно верила в лучшее, ожидая, что дверь вот-вот распахнется, и в дом войдет румяный от свежего морозного воздуха отец. Он поправит очки, улыбнется, стряхнет с шапки и воротника пальто снежинки и весело поприветствует хозяек дома.

Время утекало сквозь пальцы, а отец так и не появился. Лихорадочная надежда Ами на чудо сменилась легкой обидой, и к тому моменту, как они с матерью сели за стол, Мицуно была донельзя расстроена. Это не замедлило отразиться на ее лице, и Мичико, с тревогой взглянув на дочь, поинтересовалось:

— Что с тобой, Ами? На тебе лица нет.

— Все в порядке, — слабо улыбнулась девушка, ковыряя в тарелке жаркое. Она поспешно опустила глаза, чтобы мать не прочла в них тоску и смятение, и поспешно отправила в рот кусочек мяса со специями. От переживаний Ами даже не ощутила его пряного вкуса. Чувствуя на себе внимательный взгляд матери, девушка усиленно зажевала и, наконец, проглотила кусочек.

В этот самый момент в дверь позвонили, и Ами подскочила, точно ужаленная. Сердце ее бешено заколотилось, точно птица попавшая в силок, в душе вновь воскресла отчаянная надежда на то, что сбудется ее рождественское желание. Крепко сжимая в руках вышитую полотняную салфетку, девушка, не помня себя, бросилась к двери.

Счастью ее не было границ, когда на пороге Ами увидела отца — точь-в-точь такого же, как и в ее мечтах — раскрасневшегося от мороза и припорошенного подтаявшими снежинками. В руках Тоширо держал бисквитный торт с кремом — сладость, без которой не обходится ни один рождественский стол.

— Привет, дочь! С Рождеством! — голос отца звучал бодро и весело, и для Ами это было лучшее, что она услышала за сегодняшний день.

— Папа! Проходи же скорее! — девушка отступила в сторону, приглашая Тоширо войти, и он не замедлил воспользоваться приглашением. Мицуно быстро обняла отца, на пару секунд прижавшись щекой к холодной и влажной ткани пальто, и смущенно отошла в сторону, словно стыдясь проявления своей радости.

В прихожую, отреагировав на шум, вышла Мичико и замерла у порога комнаты, приложив ладонь к груди. По ее лицу было тяжело понять, что она думает или чувствует, и Ами почувствовала себя немного неловко. Тоширо, увидев бывшую супругу, немного стушевался, и радостная улыбка сползла с его лица.

Некоторое время они не отрываясь смотрели друг на друга, пока девушка не поняла, что пришло время вмешаться:

— Мама… Это я его пригласила. Извини, что не предупредила, просто не была уверена, что папа приедет… Не сердись, пожалуйста, я просто хотела провести этот вечер с вами двумя, — Ами потупила взгляд, чувствуя себя виноватой, и невольно добавила про себя: «Возможно, даже в последний раз».

Однако ответ матери, несмотря на все опасения, приободрил девушку:

— Что ты! Я нисколько не сержусь. Просто это так неожиданно. Я удивлена… — Мичико сглотнула и быстро улыбнулась, пытаясь сгладить сложившуюся неловкость.

— Прекрасно выглядишь, — произнес мистер Мицуно, окинув бывшую жену взглядом с ног до головы.

Женщина невольно пригладила палевое платье с воланами и, смущаясь, точно юная девушка, ответила:

— Благодарю…

— Ну, раз ты не против, — нарочито-бодро произнесла Ами, — значит, у нас найдется еще один прибор, правда?

Мичико кивнула и сделала Тоширо знак войти. Мужчина снял пальто, шапку и, пригладив волосы, вошел в гостиную, где был накрыт стол. Ами деловито суетилась вокруг, доставая для отца чистую тарелку, палочки, бокал для вина и салфетку. Мужчина наполнил бокалы сладким вином и произнес короткий тост в честь праздника, после чего все Мицуно с аппетитом принялись за еду.

Обстановка за столом была веселой и непринужденной. Отец рассказывал веселые истории, от которых Ами и ее мать то и дело покатывались со смеху. Тоширо и Мичико делились хорошими новостями, обсуждали общих знакомых и успехи дочери — словно и не было той пропасти, из-за которой распалась их семья.

Ами была счастлива. В этот день она окончательно уверовала в то, что Рождество — время чудес…

Всю ночь перед Рождеством Усаги мучали кошмары. Девушка беспокойно ворочалась в постели, голова ее металась по подушке, с губ то и дело срывались мученические стоны и всхлипы. Затем тело Цукино содрогалось, словно его сводила судорога, и Усаги с криком просыпалась, рвано и часто дыша, глядя перед собой невидящим взглядом. Утирая дрожащей рукой холодный пот, она вновь устало откидывалась на подушки и закрывала глаза, чтобы уснуть. Во сне, раз за разом, Цукино переживала свою смерть, гибель подруг и Эндимиона. И снова пробуждение от собственного крика, гулко бьющееся сердце и страх, застрявший в горле.

Неудивительно, что поутру Усаги поднялась с постели совершенно измученная, с гудящей головой и мешками под глазами. Наскоро одевшись, девушка спустилась в гостиную, где в нарядно украшенной гостиной ее уже ждали родители и нетерпеливо постукивающий ногой Шинго.

— С Рождеством! — произнесла мать, открыто улыбаясь, и Усаги не могла не улыбнуться в ответ.

В честь праздника Икуко сняла свой неизменный фартук, надела нарядное зеленое платье, в котором она выглядела моложе своих лет, и зачесала волосы в высокую прическу. Скромно, но в то же время достаточно торжественно. Этого было вполне достаточно, чтобы Усаги фоне матери почувствовала себя сущей неряхой и растрепой.

— Иди скорей сюда, будем обмениваться подарками! — добавила Икуко, и от этих слов настроение Цукино значительно улучшилось.

Что может быть лучше, чем дарить подарки? Только получать их. О, это чувство, когда презент оказывается у тебя в руках, и ты, сгорая от нетерпения, разрываешь оберточную бумагу и вытаскиваешь на свет сам подарок. Какое это счастливое блаженство, особенно, когда тебе вручили то, чего ты так долго ждал.

Усаги тотчас же забыла о ночных кошмарах и недосыпе и, широко улыбнувшись, прошла в гостиную. Там, под рождественским деревом, украшенном мигающими огоньками, лежала груда подарков, заботливо упакованных в блестящие цветные обертки. Они так и притягивали взгляд Цукино, и девушка словно перенеслась в детство — в те времена, когда все происходящее казалось настоящим чудом, а родители — волшебниками, предугадывающими любые ее желания. Интересно, а папа с мамой все так же читают ее мысли, когда дело касается выбора подарков?

Следующий час прошел для Усаги незаметно, словно в мире снов и грез. Восторгам ее не было предела, когда она, разбирая подарки от родных, обнаружила новые туфли-лодочки, увиденные некогда в витрине магазина — подарок от мамы, золотые сережки в форме полумесяца — от отца, и флакончик духов от Шинго. Цукино подозревала, что спонсорами подарка брата выступили, опять-таки, родители, но это не помешало Усаги расцеловать брата в обе щеки и подарить ему теплый свитер крупной вязки.

— Я хотела связать его сама, но что-то напутала, поэтому решила, что этому подарку ты обрадуешься больше, чем моему, — пояснила девушка, протягивая Шинго блестящий серебряный пакет, туго перевязанный лентой.

Тут в двери позвонили, и все переглянулись.

— Мы кого-то ждем? — спросил Кенджи, и Икуко развела руками:

— Нет…

Звонок повторился, и Усаги, поднявшись на ноги и оправив юбку, сама вызвалась открыть.

По сравнению с сюрпризом, что ожидавшим девушку за дверью, прочие подарки просто меркли и теряли свою значимость.

— Привет!

— Нару! — возопила Цукино, не веря своим глазам, и тут же сгребла смеющуюся подругу в объятия. — Как ты здесь оказалась? — спросила она несколько минут спустя, выпуская изрядно примятую Осака и отступая на шаг, чтобы получше рассмотреть Нару. — Да ты стала настоящей американкой, как я посмотрю. Выглядишь просто здорово!..

— Спасибо! — Осака выглядела весьма польщенной. — Я здесь ненадолго, пока праздники не пройдут. После Нового года вернусь в Штаты.

Усаги, вне себя от счастья, захлопала в ладоши и, тут же спохватившись, предложила гостье войти в дом. Там, после недолгой церемонии обмена приветствиями и последними новостями, Нару выпила с семьей Цукино чашечку ароматного чая с корицей. Усаги так и приплясывала на месте — ей не терпелось подняться с подругой наверх и вволю поболтать.

Она не могла не отметить перемены, произошедшие в облике Осака. Каштановые с рыжеватым отливом волосы подруги легкими волнами спадали чуть ниже плеч. По старой привычке две пряди от лица были перехвачены на затылке; правда, на смену тонкой ленте пришла изящная заколка с мерцающими темно-зелеными камнями. В уши вдеты серьги с нефритом, и от этой малозначительной детали сердце Усаги невольно сжалось. Лицо Нару было по-прежнему бледным, но не осунувшимся, как в день их последней встречи перед поездкой в Штаты. На облике Осака, казалось, лежала печать таинственности. Легкий флёр грусти, что затаился в ее темно-серых глазах, придавал Нару особую загадочность. Не всякий мог бы признать в этой миловидной девушке молодую вдову, чей смысл жизни заключался в безвременно почившем супруге. Да и сама Цукино с трудом узнавала в этой молодой женщине подругу детства.

Наконец, чай был допит, и девушки поднялись в комнату, чьи стены еще со школьной скамьи хранили секреты девочки с двумя смешными хвостиками и ее неунывающей подруги. Усаги наскоро накинула покрывало на незастеленную постель и сделала Нару знак присаживаться.

И тут подруг словно прорвало. Девушкам было о чем поговорить, ведь далеко не все можно было рассказать в присутствии родителей Цукино. Разговор их длился довольно долго. Тени в комнате стали длиннее и гуще, стемнело, но Нару и Усаги продолжали болтать обо всем на свете, словно они старались наверстать все упущенные моменты.

Цукино поделилась с подругой и самым болезненным — расставанием с Мамору. Несмотря на то, что Усаги отпустила его, воспоминания всколыхнулись, подобно осадку на дне бокала, и девушка немного всплакнула, получив от Нару ту поддержку, которую ей не могли дать ни Ами, ни Мако, и уж тем более Рей. Усаги невольно поставила себя на ее место и ужаснулась, представив, что было бы с ней, будь на месте Нефрита Мамору. Это было ужасно. Он жив, и это главное.

Наконец, пришло время ужина, о чем Икуко известила дочь и ее подругу стуком в дверь, и девушки поспешно сползли с кровати, дабы привести себя в порядок. Усаги кинулась к зеркалу и, смахнув с щек застывшие слезинки, тщательно прошлась пуховкой по лицу, припудривая красные пятна. Нару взяла со столика расческу и принялась попутно причесывать хвостики Цукино.

— На самом деле, я приехала не просто так, — произнесла она, пристально глядя на Усаги через зеркало. Рука с пуховкой замерла на полпути к лицу, однако девушка, приказав себе успокоиться, продолжила начатое, словно слова Осака нисколько не насторожили ее. — Я чувствую неладное, и это каким-то образом связано с тобой.

— С чего это ты взяла? — беспечно поинтересовалась Цукино, но ее состояние выдала нервная дрожь рук, из-за которой девушка едва не просыпала пудру.

Нару мягко отобрала у подруги коробочку и, повернув Усаги к себе лицом, пристально вгляделась в ее глаза:

— Ты что-то скрываешь?

Цукино опустила голову:

— Да нет, ничего такого, — глухо проговорила она. — Пошли за стол, все стынет…

— Меня не обманешь, — Осака пропустила слова Усаги мимо ушей и лишь крепче сжала пальцы на плечах подруги. — Вы все задумали что-то опасное, я чувствую это. Если не хочешь говорить — дело твое, но… Будьте осторожны! Берегите себя!

Шмыгнув носом, Усаги кивнула и улыбнулась Нару. И откуда только в ней взялась эта проницательность?

В дверь снова постучали, но на этот раз громко и бесцеремонно.

— Где вы ходите? — раздался недовольный голос Шинго. — Мама позвала вас к столу целую вечность назад. Что вы там копошитесь?

— Ты как разговариваешь с теми, кто старше тебя? — возмутилась Цукино, распахнув дверь, на что ее брат лишь показал язык и быстро, чтобы не получить пинка, понесся вниз по лестнице. Девушки, заливисто смеясь и перепрыгивая через две ступеньки, помчались за ним.

Неприятный разговор был исчерпан.

Каждое утро Рей навещала отца, не пропуская ни одного дня с момента его поступления в больницу, и Рождество не стало исключением. Около девяти часов утра, как и обычно, девушка вошла в основной больничный корпус, поприветствовала медсестру у регистрационной стойки, накинула на плечи пропахший медикаментами халат, сменила обувь и двинулась подавно заученному пути сквозь лабиринт коридоров и лестниц к палате интенсивной терапии, где лежал Такаси Хино.

Перебросившись парой слов с дежурной медсестрой, что как раз выходила из палаты, и выяснив, что в состоянии больного нет никаких изменений, Рей вошла в помещение и тихо прикрыла за собой дверь, словно опасаясь разбудить отца. Некоторое время она стояла у порога, глядя на тело, от которого тянулись сотни проводков и катетеров, что поддерживали жизнь в этом некогда властном человеке. Да и жизнь ли? Просто существование за счет приборов и лекарств; только провода да трубки капельниц привязывали дух Такаси Хино к этой грешной земле.

«В последний раз. Я прихожу сюда в последний раз…»

От этой мысли Рей стало не по себе, и она, сжимая и разжимая внезапно вспотевшие ладони, на негнущихся ногах подошла к отцовской постели и, пододвинув стул поближе к кровати, села, по привычке положив ладонь на жилистую руку мистера Хино. На глаза девушки невольно навернулись слезы, и она нетерпеливо сморгнула их, словно стыдясь.

Странное чувство охватило Рей, когда она смотрела на отца. Уже завтра он станет никому ненужным, потому что она, его дочь, изменит своей привычке и не придет в больницу с кратким визитом. Завтра она будет далеко от всего привычного ее сердцу и уже вряд ли вернется обратно…

Сделав глубокий вдох, Хино решительно поднялась с места и, глядя на лицо под кислородной маской, произнесла, с трудом выговаривая каждое слово:

— Прощай, папа…

Резко отвернувшись, чтобы не поддаться эмоциям, разрывающим грудь, Рей сделала было шаг к двери, но звук, раздавшийся было за ее спиной, пригвоздил девушку к месту. Едва слышный хрип донесся до слуха Хино, и в тот же миг среагировали многочисленные приборы вокруг, оглушая пораженную девушку своим тревожным сигналом.

Перепугавшись не на шутку, Рей непроизвольно сделала шаг назад и уперлась спиной в закрытую дверь палаты. Прижав ладонь к бешено бьющемуся сердцу, она как зачарованная смотрела на множество мигающих лампочек и слушала какофонию звуков, словно не веря самой себе. Ноги Хино словно приросли к полу. Казалось, это был первый раз, когда девушка спасовала. Она бесстрашно смотрела в лицо смерти, сталкиваясь с ужасными демонами, но когда что-то неладное стало твориться с отцом, ее как будто подменили.

Наконец, рассудок взял верх над чувствами, и Рей, нащупав за спиной дверную ручку, повернула ее и рванула на себя дверь.

— На помощь! — крикнула она, задыхаясь так, точно только что пробежала марафон. — Там что-то с моим отцом!

Доктора и медсестры тут же бросили свои дела и бросились в палату мистера Хино, оттеснив девушку в сторону. Они столпились вокруг постели больного; то и дело слышались четкие приказы подать тот или иной предмет, вколоть лекарство или сменить капельницу.

Для Рей все их действия были тайной, покрытой мраком. Она стояла в коридоре, нервно почесывая влажные ладони, и, вытянув шею, пыталась заглянуть в палату. Неизвестность сводила Хино с ума. Что там происходит? Отец умер? Или, наоборот, идет на поправку? Боги, когда же хоть что-нибудь прояснится?!

Рей ходила из стороны в сторону, заломив руки и прикусив губу. Она не знала, куда себя деть от волнения, как успокоить нервную дрожь в руках и коленях и, главное, как привести в порядок мысли. Хино рухнула на мягкий диванчик в коридоре, чтобы хоть немного перевести дух, но тут же подпрыгнула вновь, так как из палаты вышел лечащий врач Такаси Хино.

Рей тут же метнулась к нему и крепко вцепилась в руку:

— Что там, доктор? — спросила она, вперив горящий взор в добродушное лицо врача.

— Скажите-ка, мисс Хино, вы верите в чудеса? — поинтересовался вдруг мужчина, и Хино невольно отпрянула, непонимающе воззрившись на собеседника.

— Простите, что?

— Ваш отец пришел в себя после полтора месяца пребывания в коматозном состоянии. Сам! Иначе, чем чудом, это назвать нельзя. Неудивительно — сегодня ведь Рождество!

— О-о-о! — выдохнула Рей, почувствовав несказанное облегчение. Она словно превратилась в невесомое облачко и воспарила над полом. — Можно мне к нему?

— Да, он как раз звал вас, — ответил доктор с вежливой и теплой улыбкой. — Только одна просьба: не задерживайтесь у мистера Хино слишком долго. У вас десять минут.

— Хорошо, — с готовностью кивнула девушка и, не теряя времени, вошла в палату. Медсестры, что как раз хлопотали над постелью больного, тут же покинули помещение, оставив дочь наедине с отцом.

Когда за спиной Рей закрылась дверь, Хино в нерешительности осталась стоять у порога. Ее ноги точно к полу приросли, и из-за этого девушку охватила злость на саму себя. Чего она, собственно говоря, замерла? Впрочем, Рей знала ответ на свой вопрос: потому что подсознательно боялась, что вместе с отцом выйдут из комы и их старые проблемы — подобно желтоватой жиже из вскрытого гнойника.

— Рей… — донесся с кровати слабый голос, едва слышимый из-за шума приборов. — Подойди…

«И никакого пожалуйста», — промелькнуло в голове девушки, и она, точно во сне, подошла к постели идущего на поправку больного и приземлилась на стоящий подле кровати стул. Бросив напряженный взгляд на отца, Хино невольно вздрогнула.

Эмоции тут же накрыли девушку горячей волной, и Рей уже другими глазами посмотрела на Такаси Хино — исхудавшего, бледного от напряжения и такого слабого. Властный политик, занимающий видное место в обществе, теперь был не сильнее котенка, беззащитный и нуждающийся в поддержке. И только она, Рей, была рядом все это время. Обиды за смерть матери хоть и не канули в небытие, но отодвинулись на задний план. Кома послана Такаси вместо искупления, божественной проверкой для него и дочери — по крайней мере, так думала сама Рей. А всего лишь одно «прости» смогло бы растопить лед. Но время… его у девушки, увы, не было.

Мистер Хино чуть приподнял левую руку, словно пытаясь дотянуться до дочери, но тут же обессиленно опустил ее обратно на покрывало. Он скрипнул зубами и устало прикрыл глаза, не в силах сопротивляться своей слабости. Сколько хотелось сказать, но слова ириской вязли на языке, мысли путались клубками цветных нитей. Но одна, особо яркая, мучила его даже там, по ту сторону сознания, откровенно пугая и внося сумятицу. Воспоминание вихрем пронеслось перед мысленным взором мужчины, и глаза Такаси невольно распахнулись. Страх, отразившийся в них, придал мистеру Хино сил.

— Эта женщина… — прохрипел он, чуть повернув голову в сторону Рей. — Мидори… Ёкай! Ёкай… Все… из-за нее… — на этом силы мужчины иссякли, отчего последние слова его превратились в свистящий шепот. Он с трудом сглотнул и продолжил, не без труда ворочая языком: — Изменилась в один миг…

Рей с недоумением воззрилась на отца, слушая его бессвязный лепет, а затем, решив, что слова эти вызваны страшным сном, успокаивающе похлопала Такаси по руке:

— Папа, успокойся, тебе нельзя нервничать, — проговорила она, улыбнувшись уголком губ. — Что бы тебе ни привиделось — это в прошлом.

От этих слов глаза мистера Хино невольно увлажнились, и выкатившаяся слеза скользнула по виску, впитавшись в наволочку подушки. Вид плачущего отца был непривычен Рей, да так, что она даже немного растерялась.

— Ради вот этого момента стоило схлопотать инфаркт и попасть в кому… — проговорил мужчина, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Прости меня, дочь…

Все, что девушка только хотела услышать, прозвучало в этих идущих от сердца словах, и Рей, вмиг позабыв о всех проводках и капельницах, бросилась к Такаси на грудь, уже не сдерживая слез. Как же поздно она обрела отца! А он даже не подозревает, что завтра вновь потеряет дочь…

Хино сидела у постели Такаси ровно до тех пор, пока сам доктор лично не выпроводил ее из палаты, сделав девушке строгий выговор. Но Рей все равно. Была бы ее воля, она осталась бы здесь на ночь, но лечащий врач отца проследил, чтобы неугомонная мисс Хино покинула больницу и села в такси.

— От того, что вы пробудете у отца всю ночь, состояние его не улучшится, — доктор прервал на корню все попытки Рей возразить или оспорить принятое решение. — Это похвально, но вам, как и мистеру Хино, нужен отдых. Приходите завтра.

Девушка хотела было возразить, что завтра она уже вряд ли переступит порог этой больницы, но тут же прикусила язык. Ни к чему посторонним знать о том, что лежит у нее на сердце. Пришлось подчиниться и вернуться домой, где Рей уже ждали дедушка, Юичиро и обязанности мико.

Дедушка, будучи священником-синтоистом, не признавал Рождество, считая его чужеродным для Японии явлением, поэтому остаток дня Хино провела в привычных хлопотах, среди которых было и приготовление ужина. Девушка на скорую руку отварила бобы натто со специями, испекла несколько пресных рисовых лепешек, и в семь часов вечера накрыла на стол.

Ужин прошел в молчании. Рей сидела за столом с дедушкой и Юичиро, но в то же время мыслями была далеко, рядом с отцом. Она машинально подцепляла натто палочками и отправляла в рот, не ощущая вкуса и остроты приправ. Кумада не сводил с нее настороженного взгляда, словно пытаясь понять, что с Рей не так. Юичиро догадывался, что дело в отце, однако за столом девушка не обмолвилась и словом о его самочувствии, как делала раньше, а затрагивать эту тему молодой мужчина опасался — настроение возлюбленной было мало похоже на благодушное.

Когда бобы и лепешки были съедены, а посуда вымыта и поставлена на полку, все разошлись по комнатам. Приняв пенную ванну, Рей вернулась в комнату и принялась готовиться ко сну. Она разобрала постель, облачилась в ночную рубаху и, сев у зеркала, принялась неторопливо расчесывать длинные темные волосы.

На сердце Хино тяжестью камня лежало осознание, что завтра ей придется оставить прежнюю жизнь и отправиться на сражение, сделать шаг в холодную неизвестность. Дедушка… Отец… Юичиро… Завтра Рей покинет их навсегда. Это ее последний день дома, а она не может и словом обмолвиться об этом, хоть слова прощания и жгут губы своей невысказанностью!

Девушка отложила расческу в сторону и скользнула в благоухающие свежестью и чистотой простыни, надеясь до утра забыться в мире снов. Но желанный сон не шел, сколько бы Рей ни крутилась, стараясь занять удобное положение. Мысли о том, что она не успела сделать что-то весьма важное, тревожили ее, заставляя скрипеть зубами от бессилия.

Наконец, когда простыни были перекручены и смяты, Хино, мучаясь от пульсирующей во лбу боли, поднялась с постели и, накинув старый халат, вышла из спальни, едва ли давая трезвую оценку своим действиям. Ноги сами несли ее к дверям комнаты, которую занимал Юичиро. Рей знала, что парень никогда не закрывался на ночь, за что Хино его постоянно ругала.

Остановившись у двери, девушка положила ладонь на ручку и прижалась лбом к косяку, тихо выдохнув. Она поняла, зачем пришла сюда. Это была ее последняя ночь, и Рей хотелось в эти недолгие часы хоть немного побыть слабой и женственной, желанной и любимой…

Хино вошла без стука, ужом проскользнув в чуть приоткрытую дверь. Предосторожности эти были вполне обоснованы: увидит дедушка — пиши пропало. И как тогда объясняться?

— Юичиро? — прошептала Рей, чувствуя, как в горле пересохло от волнения.

Кумада, что как раз лежал в постели, подложив руки под голову, подскочил на месте, ошарашенно глядя в полумрак, где неясно белела сорочка девушки.

— Мисс Рей?! — вскрикнул он, изрядно озадаченный. — Что…

— Ш-ш-ш! — прошипела Рей, подскочив к Юичиро в один прыжок и прижав палец к его губам. — Молчи, иначе если дедушка проснется, нам не сдобровать… Можно к тебе? — добавила она уже мягче, вопросительно глядя на парня.

— Э-э-э, да… — выдавил тот, чувствуя тепло ноги девушки у своего бедра, и нервно сглотнул.

Ободренная разрешением Хино залезла в постель к Юичиро и, положив ладонь на его грудь, вынудила лечь; сама же прикорнула рядом, положив голову на его плечо и с облегчением прикрыла глаза. Как же хорошо! Если бы еще Кумада немного расслабился…

— Обними меня… — тихо пробормотала Рей.

— Что? — очумевший от счастья парень не сразу осознал суть просьбы красавицы мико.

— Обними и не говори ни слова, — уже громче повторила Хино, с удобством устраиваясь у теплого бока Юичиро.

Понимая, что слова тут и впрямь излишни, Кумада уверенно обхватил Рей рукой за плечи и крепко прижал к себе, свободной рукой принявшись поглаживать девушку по густым и гладким волосам, благоухающим орхидеей. Каждым фибром души он чувствовал глухое отчаяние и некую тоску, что терзали душу Хино, и пытался найти этому объяснение.

Что могло толкнуть Рей в его объятия? Да, они были парой, но при храме не позволяли себе лишнего из-за дедушки; да и сама мико была девушкой строгих правил и железных принципов. Значит, дело совсем плохо, и в ближайшее время должно было случиться что-то непоправимое, иначе Рей не пришла бы к нему. Если бы он мог понять, что гложет любимую, Юичиро бы без колебаний разделил с ней все горести и беды.

Кумада хотел было спросить Рей о причинах, что сподвигли ее на столь решительный и спонтанный шаг, но передумал — не захотел портить красоту и интимность момента. Все, что Юичиро только желал, было сейчас в его руках. Хино сама пришла к нему, сама удобно устроилась в его объятиях, и молодой мужчина не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Может, это всего лишь видение? Стоит пошевелиться, и Рей растает белесой дымкой? Или он спит и видит сон?

Но нет, девушка была рядом. Юичиро чувствовал тепло ее тела, вдыхал сладкий запах волос; и тогда он, осмелев, бережно притянул Хино к себе и покрыл нежными поцелуями ее лоб, щеки и закрытые веки, а затем легонько потерся губами о чуть приоткрытые уста Рей. Девушка с готовностью и даже каким-то отчаянием ответила на его поцелуй, зарывшись пальцами в густую шевелюру Юичиро.

Вдруг словно что-то взорвалось в голове Хино ярким осознанием, и девушка, потрясенная, оторвалась от Кумада, глядя на него так, словно увидела впервые. Глаза Рей невольно защипало от слез, когда она поняла, что любит Юичиро так сильно, что сердце готово выскочить из груди. Ну почему, почему так поздно?!

Словно издалека девушка услышала свой шепот, свое признание в любви. Две слезинки, скатившись по щекам, собрались в уголках рта символом немой скорби, но Кумада тут же осушил их кончиками пальцев, и три ответных слова не заставили себя ждать:

— И я тебя люблю…

Пожалуй, Рей в жизни не плакала столько, сколько в это Рождество. Слезы солеными ручейками струились по ее щекам, а Юичиро все уговаривал ее не плакать, утешал, шепча ей на ухо что-то бессвязное. Хино и самой непривычны были эти непонятные слезы; однако вместе с ними уходила тревога, тоска и боль, уступая место блаженной безмятежности.

Так они и уснули: Юичиро — утешая, Рей — находя в его объятиях долгожданное успокоение…

Двадцать пятого декабря весь Токио словно перенесся в волшебную сказку. Столица с распростертыми объятиями встретила праздник, залив улицы, площади и аллеи парков морем цветных огней. Каждое дерево или куст было оплетены гирляндами, лампочки которых весело подмигивали золотым светом. Всеми цветами радуги переливались многочисленные фонарики на фасадах зданий, поддерживая атмосферу всеобщей радости и веселья.

Вдоль одной из таких улиц, засунув руки в карманы, брела высокая красивая девушка с золотисто-каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. Невзрачность ее добротного темно-серого пальто оживлял нежно-розовый шарф из мягкой шерсти — прошлогодний рождественский подарок одной из подруг. Девушка куталась в шарф, неторопливо двигаясь вперед и внимательно разглядывая рождественскую иллюминацию и случайных прохожих вокруг себя.

Рождество в Японии было не просто праздником. Двадцать пятое декабря негласно стало здесь Днем Влюбленных — эдаким эквивалентом середины февраля у католиков. Увидеть повсюду лотки, набитые красными мягкими сердечками, открытками, статуэтками-амурчиками и прочими милыми безделушками на улицах было вполне обычным делом. И парочки. Много-много счастливых влюбленных парочек, высыпавших на токийские улицы в честь праздника. Их можно было увидеть повсюду: и на улицах, и в парках, и в торговых центрах, и в многочисленных кафе, где места были забронированы уже за пару недель до Рождества. Всюду нежные улыбки, томные взгляды, рука в руке, крепкие объятия… Все, чего так не хватало изнывавшей от тоски Мако.

Ей, одиноко бредущей по сверкающему проспекту, было не с кем провести свой последний день перед финальной битвой. Все, что Кино могла — это сходить на кладбище да положить скромный букетик калл на припорошенные снегом надгробия родителей. От Джедайта же, ее первой любви, даже горстки праха не осталось — сгинул навек, бесследно. Сейчас, среди всей этой толпы, Макото чувствовала себя как никогда одинокой. И мысль о том, на всем белом свете нет человека более одинокого, чем она сама, вертелась юлой в голове девушки.

Вдруг Мако почувствовала на своем плече чью-то тяжелую руку. Вмиг тело ее подобралось подобно натянутой струне, руки невольно сжались, и Кино резко развернулась, готовая атаковать обидчика, но кулак ее неожиданно резко замер у самого носа ошеломленного Мотоки.

— Ой… — выдала Мако и убрала руку за спину, натянуто улыбнувшись. Неловко вышло!

— Кхм… — откашлялся Фурухата, стараясь сгладить неловкость. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Привет!

— Мда, я тоже, — пробубнила Кино, разминая за спиной пальцы. — И тебе привет.

Несмотря на то, что расставание их оказалось не таким-то уж радужным, девушка была искренне рада видеть Мотоки. Пусть даже при встрече она чуть было не врезала ему между глаз. Тепло, окутавшее вдруг Мако, являлось сродни тому самому чувству, когда понимаешь, что встретила старого друга.

— Ты один?

— Ты одна?

Фразы, произнесенные парнем и девушкой одновременно, вызвали неловкий смешок и прилив смущения.

— Да уж, глупо вышло… — прокомментировала ситуацию Кино, смущенно потеребив сережку. — А где Рейка?

Мотоки помрачнел и, сунув руки в карманы, глухо ответил:

— Уехала в Египет. Карьера для нее всегда была важнее прочего.

— О-о-о… — сочувственно протянула Мако, но Фурухата лишь пожал плечами.

— Ничего. Я отпустил ее.

Девушка внимательно посмотрела на Мотоки, но ничего не сказала, не решаясь озвучить любую из мыслей, что крутились в голове. Они просто стояли и смотрели друг на друга, причем во взгляде парня отчетливо читалось чувство вины.

— Ты в день приезда Рейки так незаметно ушла и больше не давала о себе знать… — неловко начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Наверное, считаешь меня последним негодяем.

— Мои мысли были менее категоричны, — тут же последовал ответ — немного резкий, как показалось Макото, и она, чтобы сгладить впечатление, принялась раскачиваться взад-вперед, перекатываясь с носка на пятку.

— И все-таки извини меня за все, что произошло, — произнес Мотоки, приближаясь к Кино на шаг. — Ты можешь отрицать, но я могу представить, каково это… — парень будто бы нарочно избегал облачить в слова ту давнюю проблему, и Мако произнесла про себя: «Ну же, скажи это! Прости меня за то, что бросил тебя ради своей бывшей. Будь же честен сам с собой, Мотоки Фурухата!»

Но вместо этого Кино лишь улыбнулась и пожала плечами:

— Правда, это не имеет значения.

Парень заметно расслабился. Почувствовала облегчение и Мако. Вместе с этим к ней, казалось, словно вернулось чувство восприятия реальности. Сейчас Рождество, и они с Мотоки стоят посреди залитой огнями улицы, не отличаясь от большинства окружавших их парочек. Разве что за руки не держались и не нарушали дистанции. Парень, казалось, тоже чувствовал запах пряностей и корицы, слышал веселый смех и музыку, вдыхал свежий рождественский воздух, воспринимая это все так же явственно, как и она сама.

— Что ж, — подвел итог Фурухата, разведя руками, — раз мы в этот день оба без пары, то почему бы не сходить на каток, а потом выпить по чашке горячего какао или глинтвейна?

— Не откажусь! — воссияла Макото. Мотоки предложил ей руку, и они двинулись сквозь толпу влюбленных парочек, становясь неотъемлемой ее частью.

Девушка, с гордостью вышагивая рядом с Фурухата, уже предвкушала легкий бег коньков, прикосновение ветерка, остужающего разгоряченные от катания щеки… А потом пряный вкус глинтвейна и корицы на губах. И в этот вечер — последний вечер, — она не будет одинока.

Минако приняла решение провести Рождество так, чтобы не было времени думать о грустном — праздник как-никак, причем один из самых любимых. С самого утра девушка вертелась как белка в колесе: пробежалась по торговому центру, выбирая подарки для себя и родных (порой она покупала в самую последнюю минуту), потом съездила к родителям, чтобы обменяться этими самыми подарками… К счастью, мистер Айно в этот день был дома, и у них с Ицуми на вечер запланирован романтический ужин в ресторане. Мать так и светилась от счастья, довольства и предвкушения грядущего свидания с супругом, что Минако по-хорошему позавидовала ей. В конце концов, миссис Айно достойна этого.

Домой девушка вернулась уже к обеду. Артемиса дома не было, но он оставил на столе корявую записку, что ночевать домой не явится. «Котяра, что с него взять!» — подумала Минако и улыбнулась. Наскоро переодевшись, она с удобством устроилась на диване и, взяв в руки карандаш и блокнот, с головой окунулась в творчество, благо прилив вдохновения, полученный от прогулок по нарядным токийским улицам, способствовал этому.

Строки ложились на бумагу одна за одной. Каждое слово было на своем месте, словно кто-то невидимый нашептывал Айно текст будущей песни. Поправив то и дело сползающий с плеча свитер с широким воротом, Минако сунула карандаш за ухо и несколько раз перечитала написанное. Сделав еще несколько пометок, девушка осталась довольна результатом; затем, вскочив с дивана, она помчалась к своей мини-студии, дабы посмотреть, как текст ложится на музыку, написанную Рей еще в начале сентября.

Минако старалась не просто так. Завтра вечером должен был состояться концерт на открытом воздухе, и в нем должны были принять участие молодые и перспективные исполнители, чьи имена хоть и были на слуху, но не входили в список самых известных. Айно была как раз из этого числа. Для выступления нужна абсолютно новая песня, нигде не звучавшая, и Минако хотела выйти на сцену с песней о любви, предательстве и прочих превратностях судьбы; но, в свете недавних событий с легкостью изменила решение. Точнее, текст песни. После концерта воительницы отправятся на битву, и девушка напоследок хотела исполнить нечто сильное, серьезное, идущее из глубин беспокойного сердца. Новые слова идеально легли на музыку Рей, и Айно репетировала новую песню до тех пор, пока не осталась довольна собой.

Каждый раз, когда Минако заводила последние два куплета, ей в голову пришла одна идея — настолько безрассудная, что Айно поначалу гнала ее от себя, а затем, в силу своего авантюризма, приняла и обдумала. «Почему бы и нет?» — не без лукавства подумала девушка и решила все же провернуть ее. Последствия, конечно, не заставят себя ждать, но к тому моменту Венера и ее подруги будут уже далеко.

К тому моменту на улицу опустился вечер, однако снаружи было светло, как днем — все эти иллюминации, гирлянды, фонарики и разноцветные огни давали столько света, что тьма невольно отступала под их натиском. Зрелище, открывавшееся из окна Минако, было воистину сказочным. Казалось, что на Токио вместо снега выпал дождь из золотых огней. Они были всюду: на земле, растянутые сверкающей сетью, на деревьях, чья веточка была тщательно увита тонкой золотой нитью… И среди всего этого великолепия неспешно прогуливались влюбленные парочки.

Минако сняла наушники и вздохнула. Как же ей хотелось вместе с любимым человеком слиться с этой многоликой счастливой толпой! Бродить рука об руку с Мамору по этим сказочным улочкам, потягивая через соломинку обжигающий глинтвейн и скупая кучу безделушек — что может быть лучше? Увы, хранителям Земли не даны простые радости жизни. Уж слишком многим жертвовать приходится ради всеобщего блага.

Вместо того, чтобы быть сейчас рядом, Мамору надо держаться ближе к Темной Королеве, сыграть роль верного слуги как можно убедительнее, чтобы усыпить внимание Берилл, и ни под каким предлогом не покидать Темное Королевство — излишние подозрения сейчас были совершенно ни к чему. Минако понимала все это и лишь вздыхала. Она гнала от себя прочь тоску и минорное настроение, твердо намереваясь душевно провести этот вечер.

«Интересно, как там девочки? Надеюсь, Рождество у них проходит более продуктивно, чем у меня», — с улыбкой подумала Айно и прилегла на диван. Она с теплотой в душе перебирала в памяти их лица: Ами, Мако, Рей, Усаги… Хикару… Кейто…

Кейто!

Минако подскочила, как ужаленная. Как она могла забыть о нем? Эйс входил в число людей, которых ей хотелось бы увидеть напоследок, и жгучее чувство неловкости и стыда затопило Айно с головой. Что же это получается? Она звонит Кейто лишь тогда, когда считает нужным или когда требуется его помощь, а он мчится навстречу, ничего не требуя взамен, порой рискуя жизнью. В прошлый раз Эйс сыграл в ее безрассудном плане решающую роль, а по возвращении домой никто, даже сама Минако, не заметил его ухода. И она еще смеет утверждать, что Кейто ей не безразличен! Ха! Как бы не так! Эйс наверняка считает, что Айно вспоминает о нем лишь тогда, когда нужна надежная жилетка. И поделом ей! Ох… Но ведь она и в самом деле его любит, хоть и ведет себя порой так безответственно… Их чувства друг к другу такие теплые и надежные, что хочется мурлыкать от наплыва эмоций. Как бы хотелось увидеть Кейто! Но она не может выдергивать его из дома всякий раз, когда заскучает. Зачем тревожить понапрасну любящее сердце? Эйс и так многим пожертвовал ради нее. Впрочем, позвонить ему лишним не будет.

Подумав так, Минако решительно потянулась к телефону и набрала хорошо знакомый номер. Кейто ответил после первого же гудка.

— Алло? — в голосе его читались скрытая надежда и радость, и Айно сочла это хорошим знаком.

— Привет, — как можно веселей и беззаботней произнесла она, нервно накручивая на палец выбившуюся из свитера нитку. — С Рождеством тебя!

— И тебя, — послышался ответ. — Рад, что ты позвонила.

«Я надеялась на это», — подумала Минако, приложив ладонь к неистово забившемуся сердцу, а вслух произнесла: — Как дела? Есть время поболтать? Знаешь, ты только не подумай, что я вспоминаю о тебе лишь когда мне плохо. Или когда помощь нужна…

— А тебе плохо?

Айно призадумалась, нервно побарабанив пальцами по груди, а затем ответила, изрядно покривив душой:

— Нет. Я просто хочу поговорить. Поболтать о пустяках, не думая о долге и прочем. Что в этом плохого? — она тихо хихикнула, переводя все в шутку. Однако Минако недооценила проницательность друга.

— Я приеду, — коротко сообщил он, словно уловив легкие токи отчаянного одиночества Айно.

— Не стоит, — поспешно произнесла Минако и тут же перевела разговор в другое русло.

Некоторое время они болтали ни о чем, умело обходя все темы, так или иначе связанные с воинским долгом или Мамору, и Айно чувствовала, как на душе у нее становится светло и спокойно.

— Кстати, — произнесла она, продолжая крутить меж пальцев злополучную нитку, — ты будешь принимать участие в завтрашнем концерте?

Эйс хрипло хохотнул:

— Нет. Организаторы считают, что я для этого слишком популярен.

— Или кто-то попросту зазнался, — незлобиво поддела Минако, на что Кейто ответил лишь негромким смехом. Спустя несколько секунд неловкого молчания он вдруг произнес:

— Выгляни в окно.

Заинтригованная, Айно подошла к окну и выглянула наружу. Она ахнула и прикрыла ладонью рот, изумленная увиденным. Эйс стоял под окном, воодушевленно размахивая букетом пышных георгин. От радости Минако даже в ладоши захлопала. Индикатор ее настроения мигом пополз вверх. Девушка сияющими глазами смотрела на стоящего внизу Эйса, скользя по нему жадным взглядом и пытаясь запомнить каждую черточку лица, каждую деталь его одежды: с какой небрежностью повязан теплый белый шарф, как улыбка озаряет его красивое светлое лицо…

Минако с замирающим сердцем взмахнула рукой — мол, поднимайся, — и Кейто не заставил себя долго ждать. Взбудораженная словно перед свиданием, Айно подскочила к зеркалу и поправила чуть дрожащими руками бант на затылке, затем стряхнула со свитера несуществующие пылинки и, блаженно улыбаясь, направилась в прихожую.

Дверь перед Эйсом распахнулась после первого же звонка, и парень едва не упал, когда Минако кинулась на него с крепкими объятиями. Кейто едва успел убрать в сторону руку с букетом и неловко обхватил Айно свободной рукой за талию.

— А еще говорила, чтобы не приезжал, — незлобиво пробурчал он ей в волосы и, похлопав ладонью по талии, отстранился, протягивая букет.

— Мало ли, что я говорила! — ответила Минако, зарываясь лицом в цветы и вдыхая сладкий аромат пушистых георгин. Как же она была рада его приходу! Эйс — вот ее настоящее рождественское чудо, лучший рождественский подарок, который только можно было пожелать…

Вечер. Взбудораженная толпа внизу, разогретая достаточно, чтобы ловить каждый бит и веселиться. Люди похожи на колышущуюся внизу массу, никакой индивидуальности, все похожи друг на друга, как кучка гороха, рассыпанная по деревянной столешнице, но их драйв, волнами накатывающий на сцену, заставлял кровь Минако бежать быстрее.

Девушка стояла у края импровизированных кулис, готовясь в любой момент выйти на сцену и отдаться на волю музыки и вопящей у сцены публики. Ведущие концерта с успехом поддерживали настрой разгоряченной несмотря на мороз публики, и теперь один из них, парень с радиостанции Big B Radio, объявлял выступление Минако.

По привычке пригладив волосы и платье из лимонного креп-жоржета, Айно, зябко ежась, скинула на руки помощников пальто и решительно вышла на сцену, замирая от холода. Впрочем, рассеянный свет софитов и крупные вентиляторы у края сцены давали некую долю тепла, и Минако, передернув плечами, принялась пританцовывать под мелодию новой песни.

В небеса взмывают волосы в огне,

И ярость вновь пробуждается во мне.

Ну почему-то пламя мне не потушить?

Сжигая страх, оно мне поможет победить.

Этот мир любя, я так хочу мечтать,

Но, помня свой обет, буду вспоминать,

Что сражаюсь я за прекрасную любовь.

Краем глаза Айно заметила подруг, что умудрились пробиться поближе к сцене, и Минако вскинула руку в приветственном жесте, как бы давая знать, что эта песня посвящается и им тоже.

Знаю я, что мне самой зла не победить мечтой,

В битве тяжелой сражен будет враг, если я спрячу свой страх.

Охраняя свет Луны и покой моей Земли,

Юным борцом проснусь я защищать мир любви.

Эйс тоже был среди толпы. Окруженный со всех сторон, он с тревогой взирал на Минако, что пела свою лебединую песнь. В том, что она прощается, Кейто не сомневался.

— Мина, солнышко, что же ты опять задумала? — одними губами прошептал парень и, собравшись с силами, принялся пробивать себе путь к сцене.

Если ты не видел света никогда,

Лунный луч скрыли злые облака,

Но ты сам любишь образ красоты,

Знай, тогда, я поверю и в твои мечты.

Я хочу хранить покой твой на Земле,

И снова в бой иду, ради тебя уже,

Силу мне дает беззаветная любовь.

Всего на несколько мгновений Эйсу показалось, что Минако смотрит прямо на него, что посвящает именно ему, а не кому-то другому эти строки. Он едва не задохнулся от смешанного чувства любви и тревоги, однако это дало ему стимул двигаться дальше, вперед, шепча исступленно ее имя.

Так вперед, уходим в ночь, в неземную черноту,

Пусть все увидят сердец чистоту, хранящих о мире мечту.

Не сдаваясь, устоим, мы покажем, что храним

Наших сердец обет, воины любви.

Так вперед, уходим в ночь, позабыв о всех мечтах,

В битве тяжелой сражен будет враг, если мы спрячем свой страх.

Это так! Мы устоим, этот мир мы защитим,

Так возродитесь вновь, воины любви!

С последним куплетом наступила идеальная возможность провернуть свою невероятную и безрассудную эскападу. Понимая, что девочки за такое снимут с нее шкуру, Минако, не затягивая, взметнула руку вверх и отчетливо произнесла:

— Венера, дай мне силу!

Прямо на глазах сотен изумленных зрителей певицу окутало золотое облако, а когда рассеялось, перед ними уже стояла девушка в белом фуку и оранжевой юбочке.

— Венера! Это Сейлор Венера! — закричал кто-то, и воительница, послав толпе воздушный поцелуй, подпрыгнула и исчезла из виду, направляясь к месту, где была назначена их с девочками встреча.

Публика дружно ахнула — не каждый день такое увидишь! — а затем все взволнованно загалдели, не обращая более внимания на ни на ведущих, что пытались спасти положение дел, ни на светловолосого парня в темных очках и шляпе, что боролся с толпой, тщетно пытаясь пробиться к сцене. Силы его по капле утекали из тела, даже отчаяние уже не помогало, а наоборот, стреноживало.

— Минако! — кричал Эйс, но голос его тонул в чужих воплях. — Мина! Мина!!! — отчаяние достигло пика, и Кейто обессиленно замер, позволяя толпе сжимать, давить и толкать его, словно боксерскую грушу.

Она не слышала. Она ушла.

— Ты с ума сошла — так рисковать! — Рей напустилась на Минако в ту же секунду, когда девушки примчались на место встречи, запыханные и злые на неразумную подругу. Айно к тому моменту сменила фуку на концертное платье и теперь стояла, прислонившись к стене Токийской Башни, едва переводя дыхание от холода. — Что за выходки!

— Я п-п-просто х-х-хотела, ч-ч-чтобы м-м-меня запомнили… — у Минако зуб на зуб от холода не попадал, и Ами, предусмотрительно захватившая для подруги свое старое пальто, молча протянула ей одежду. Она с осуждением смотрела на Айно, но та, казалось, не обращала внимания на неодобрительные взгляды.

— Все, пора, — решительно произнесла Усаги. — Сделанного не воротишь, а нам надо спешить.

Согласившись с ее разумными доводами, девушки поднялись на самый верх Башни и, перевоплотившись, двинулись навстречу своей судьбе — точнее, к Луне и Артемису, что ждали их на пустыре на окраине города.

— Да, после такого я уж точно заболею, — глубокомысленно произнесла Венера, отталкиваясь носком туфли от края крыши и устремляясь в полет. Ее удивлял сам факт того, что в фуку дикий холод ощущается не сильнее сквозняка во всеми ветрами продуваемом здании. — Или нет, — добавила она минуту спустя, вспомнив о регенерации Сейлор сенши. — Или да… — мысль, что простуду магическое исцеление вряд ли излечит, пришла позже.

— Что-то вы долго, — пробурчала Луна, когда пятерка воительниц приземлилась на промерзшую землю пустыря. — Возникли затруднения?

— Ну, можно и так сказать, — Марс с неодобрением покосилась на лучшую подругу, и жрица поймала этот взгляд.

— Венера? — Луна повернулась к девушке за объяснениями, но та с безмятежным видом отмахнулась.

— Вы уже здесь? Отлично! — Кунсайт выступил из-за спины Артемиса и потянулся, с хрустом разминая кисти рук. — Я уже готов.

— Мы тоже, — кивнула Сейлор Мун и протянула руки воительницам, предлагая воспользоваться Звездным Телепортом, но Луна остановила ее:

— Подожди… — произнесла жрица и заключила лунную воительницу в крепкие объятия. — Давайте попрощаемся, — срывающимся голосом проговорила она, оборачиваясь к молчаливо стоящей в стороне Юпитер.

Сердце Луны было готово разорваться от тревоги, когда она поочередно обнимала девушек. Артемис последовал ее примеру, чувствуя, что вот-вот даст волю слезам — уж слишком душещипательным был момент расставания. И лишь Кунсайт стоял в стороне, молча наблюдая за церемонией прощания.

— Как бы я хотела отправиться с вами!.. — шмыгнула носом обычно сдержанная Луна.

— Не волнуйся, все будет хорошо! — Венера подмигнула жрице, стараясь вселить в ее сердце искорку надежды, и отошла, занимая свое место во Внутреннем Кругу.

Артемис обхватил Луну за плечи, выказывая ей поддержку и черпая силы для себя самого. Ему тоже было нелегко отпускать девушек на финальную битву, но глядя на их одухотворенные, смелые лица, невольно начинал верить в их счастливую звезду.

Когда Круг Пяти замкнулся, Кунсайт подошел к Венере и обнял ее сзади за талию, вливаясь таким образом в их общество. Девушка вздрогнула и нервно повела плечами, но возражать не стала. Лорд воспринял это за добрый знак и выжидающе прикрыл глаза.

Минако Айно… Почему, ну почему он не может понять, откуда ему известно земное имя Сейлор Венеры? Он что, знал ее раньше? Еще до того, как стал демоном? Эти мысли не давали Кунсайту покоя и он, едва ли отдавая отчет своим действиям, зарылся лицом в ее волосы и вдохнул свежий морозный запах, смешанный с цитрусовыми нотками. Венера, ощутившая это, предупреждающе покашляла, и лорд с неохотой отстранился на приличное расстояние.

— Давай, Сейлор Мун! Говори! — произнесла Луна, невольно делая шаг назад.

Лунная воительница кивнула и четко произнесла, прикрыв глаза:

— Звездный Телепорт!

Цветные всполохи вырвались из сердец воительниц, сплетаясь воедино в радужный вихрь. Поднялся ветер, и ноги сенши оторвались от земли. Вращаясь с немыслимой скоростью, Круг поднялся в воздух и, дернувшись в сторону, исчез в пронзительно-черном мраке ночного неба.

Луна и Артемис снова остались одни, изнывая от горечи и тревоги. С рождением новой зари этот мир должен измениться. А в какую сторону — зависит от исхода Битвы. Той самой, Великой, финальной Битвы.

— Удачи вам, девочки! Пусть надежда не покидает ваши сердца!.. — прошептала Луна и спрятала заплаканное лицо на груди у окаменевшего Артемиса.

====== 49. Последняя битва. Часть первая. ======

Blood red skies, I feel so cold

No innocence, we play our role

The wheel embodies all where are we going

All in all youʼd expect the wise to be wiser

Fallen from grace

All and all I guess

We should have known better, «cause…

Within Temptation_Paradise (What about us?)

Северный полюс… Суровый и безлюдный край, царство вечного холода. Бескрайняя снежная пустыня от края до края. Сколько видит глаз — снег да лед да белый цвет, от которого больно глазам. Порывы пронизывающего ледяного ветра переносят с места на место хлопья колючего снега. Завывая, точно раненый зверь, суровый Борей наносит внушительные снежные барханы, что с легкостью могут соперничать с их песчаными собратьями. Бури, не стихающие дни напролет, здесь далеко не редкость. Их бешеная круговерть напоминает пляски смерти — такие же безумные и неконтролируемые. В этом царстве снега и льда есть где разгуляться стихии, ибо нет места привольнее, чем многие километры пустыни.

Буря не утихала уже который день, беснуясь от того, что некому оценить ее неукротимую мощь и силу. Но вот сквозь плотную снежную пелену сверкнули многоцветьем северного сияния яркие вспышки, и в самом сердце Северного Полюса словно из ниоткуда появилось шестеро человек — пятеро девушек и высокий молодой мужчина. Крепко держась за руки и не торопясь разрывать связь, они ошалело оглядываясь по сторонам, словно не веря собственным глазам. Вопреки чаяниям, Звездный Телепорт перенес воительниц и Кунсайта не в подземелье Темного Королевства, где развернуть борьбу несказанно легче, а на поверхность, туда, где неистовствовала снежная стихия и температура воздуха опустилась до минус сорока градусов.

Вам случалось выходить на улицу в одном исподнем в тридцатиградусный мороз? Нет? Тогда нам остается только представить, каково пришлось нашим героям. Еще бы! Очутиться на Северном Полюсе в разгар бури, где ледяной ветер выдувает душу вместе с последними остатками тепла, да еще и в одежде, едва ли прикрывающей тело — шутка ли!

Первое, что ощутили сенши, оказавшись на Северном Полюсе — это жуткий, дикий, нереальный холод, который не в силах была смягчить даже магическая защита. Только и было благодарности, что они не обратились в сосульки тут же, не сходя с места. Дыхание перехватило, кожа приобрела легкий синеватый оттенок и покрылась пупырышками. Волосы и ресницы покрылись инеем, каждый вдох обжигал легкие.

— Ой, мам-м-мочки… К-к-ка-а-ак же х-х-хол-л-лодно! — первой нарушила молчание Сейлор Мун, обхватив себя руками и приплясывая на месте. Порыв ветра швырнул ей в лицо пригоршню снега, и она жалостливо взвизгнула, отряхиваясь.

— Да что ты говоришь? — процедила такая же Марс, стараясь не падать духом. — Не одной тебе. А ты просто выпрямись и не думай об этом. И сразу почувствуешь себя лучше.

— Ага! — снова захныкала лунная воительница. — Легко теб-б-бе г-г-говорить! Ты у н-н-нас пов-в-велеваешь огнем — в-в-вот он тебя и греет изнутри! — от холода у нее зуб на зуб не попадал. Губы посинели и едва слушались.

— А вот и нет! Может, мне холодней твоего? — Марс не оставила без ответа реплику Сейлор Мун. — Но я не ною, в отличие от тебя!

— Ох, девочки, ради бога, прекратите! — не выдержала в конце концов Меркурий, не чувствующая от холода ног. — Не время ругаться. У нас проблема поважнее. Почему мы здесь, а не в пещерах под землей? Что пошло не так?

Все воительницы заговорили разом, высказывая свои предположения касаемо произошедшего. Лишь Кунсайт молчал, с молчаливой серьезностью выслушивая девушек.

— Может, мы не все дружно думали о подземелье? — робко высказалась Венера, приплясывая на месте и дуя на ладони.

— Хочешь сказать, мы не в ладах со своими головами? — усмехнулась огненная воительница.

— Нет, я имела в виду не это, — терпеливо ответила девушка, не желая ссориться.

— Тогда, все дело в нем, — неожиданно Юпитер обличающе ткнула пальцем в Кунсайта. Тот воззрился на нее, удивленно приподняв брови. — Кунсайт нарушил Круг Пяти, и из-за него что-то пошло не так.

Девушки вновь подняли шум, чувствуя, как их компанию накрывает паника.

— И что теперь делать? — с плохо скрываемым отчаянием в голосе произнесла Сейлор Мун. — Так и будем бродить по Северному Полюсу, пока не замерзнем насмерть?

— Ох, как же оптимистично! — саркастически молвила Марс, которая скорее провалилась бы на месте, чем призналась, что разделяет опасения лунной воительницы.

Кунсайт поспешил вмешаться в разговор — не ровен час, сенши падут духом и тогда толку от них будет никакого.

— Так, девушки, успокойтесь! — твердо произнес лорд, вступая в круг посиневших от холода сенши. Все тут же уставились на мужчину, вперив в него полные недоверия, скепсиса и раздражения взгляды. — Я, конечно, могу перенестись в подземелья, так как сохранил за собой умение перемещаться в пространстве. Но увы, я не магический автобус, и всех с собой унести не могу. Само же королевство простирается на десятки километров под землей…

— О-о-о, это безнадежно… — махнув рукой, протянула Юпитер. С ее точки зрения ничего нового, что могло бы помочь им всем, лорд не предложил.

— Но, — чуть повысив голос продолжил Кунсайт, — в подземелья ведут несколько входов с поверхности. Возможно, один из них есть неподалеку. Но не берусь сказать, где именно.

Услышав это, девушки снова наперебой загалдели, но уже более оживленно. Как-никак, но лорд воодушевил их своими словами, дал шанс двигаться дальше, поставил четкую цель — найти ближайший вход в Темное Королевство. Да, вышло не так, как они хотели, но в жизни не бывает легких путей.

Меркурий тут же вызвала суперкомпьютер и, покрутив сережку, голографические очки, принявшись тут же производить необходимые расчеты. Руки свело от холода, но воительница, сжав зубы, продолжала щелкать по клавиатуре и проводить кончиками закоченевших пальцев по экрану.

— Готово! — наконец, изрекла Меркурий, и девушки тут же обступили ее вокруг, неосознанно прижавшись друг к другу — точь в точь как куры на насесте, чтобы вобрать в себя себя хоть чуточку соседского тепла и поделиться своим. — Ближайшая темная точка — то есть вход в Темное Королевство — находится в полутора километрах от нас с вами.

— Отлично! — Юпитер потерла ладони — жест этот, учитывая обстановку, был далек от энтузиазма, — и бодро добавила: — Тогда, в путь.

— Стоп-стоп-стоп! — Кунсайт вырос на пути у воительницы, бесстрастно сложив на груди. — Я бы на вашем месте не стал бы торопиться. Все не так просто.

— Это почему? — спросила Сейлор Мун, едва ворочая языком. — Вход найден, осталось только дойти до него. И чем быстрее, тем лучше.

Мужчина посмотрел на воительницу, как на несмышленого ребенка и произнес менторским тоном, привлекая тем самым всеобщее внимание:

— Вы должны понимать, что Темное Королевство — это не публичная библиотека, где вас ждут с распростертыми объятиями. Это оплот тьмы, и все входы, ведущие в подземелье, тщательно охраняются — впрочем, как и в любом другом королевстве. И вообще, чудо, что вы в прошлый раз с подкупающей легкостью попали в пещеры и никого не встретили на своем пути. Боюсь, теперь так просто этот номер не пройдет.

— Ничего, пробьемся! — Марс была настроена решительно, мысленно поджаривая всех тех, кто станет у нее на пути. И Кунсайт рисковал стать первой жертвой.

— Ваш энтузиазм похвален, но я бы не был так беспечен на вашем месте, — повернулся в ее сторону лорд. — Вы еще не сталкивались с демонессами Берилл — а они в сотни раз опаснее и коварнее генеральских юм.

— Возможно, нам поможет Эндимион? — осторожно заметила Венера, напоминая всем о принце как о козыре в их рукаве.

— Нет, — покачал головой Кунсайт. — Пока вы на поверхности, прерогатива направлять и защищать вас — моя. Эндимиона вы встретите уже в подземелье. А как вы доберетесь туда — зависит от того, насколько внимательно вы будете прислушиваться к моим советам. Скажу «бегите» — и вы помчитесь, сверкая пятками. Скажу «замрите» — и вы не шелохнетесь. Уяснили?

— Да, мой генерал, — едко ответила Марс, скрестив руки на груди. Ее буйный темперамент противился чьим-либо указам, особенно, если они исходили от бывшего врага.

— Тогда вперед, — Кунсайт резко развернулся на пятках и двинулся вперед, проигнорировал колкость огненной души. Меркурий с компьютером и остальные сенши — за ними.

Путь предстоял хоть и недолгий, но опасный, отнимающий массу сил. Тем более, что идти приходилось сквозь бурю, сопротивляясь суровости северного ветра, что так и норовил сбить с ног, швыряя в лицо колючий снег. Но каждый шаг, сделанный девушками навстречу желанной цели, стоил таких жестоких испытаний.

Никогда еще пребывание в Темном Королевстве не было для Эндимиона таким тяжелым. Вот уже вторые сутки, переходящие в бесконечность, принц вынужден проводить рядом с королевой, хотя мог бы отметить рождественские праздники рядом с любимой девушкой. С ностальгической грустью он вспоминал прошлый праздник, когда они с Минако и знать не знали о своем далеком прошлом и великом предназначении. Не зная забот, они катались на коньках, потягивали горячее какао в кафешке у ледового катка, гуляли по улицам, держась за руки и восторгаясь фантастической иллюминацией. А дома, поздней ночью, лежали в постели обнявшись, чувствуя, как сердца их бьются в унисон…

От воспоминаний стало неожиданно больно, и Эндимион прикрыл глаза, вцепившись в изголовье трона побелевшими пальцами. Лицо его напряглось, на скулах заиграли желваки, и непроизвольный вздох вырвался сквозь крепко сжатые зубы. Это привлекло неусыпное внимание Берилл.

— Что с вами, Эндимион? — спросила она, повернувшись к принцу. В облаке красных волос восковая бледность ее лица казалось маской смерти, и молодой мужчина едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Вместо этого он раздвинул уголки губ в ленивой ухмылке:

— Всего лишь легкое помутнение, моя королева. Это пройдет, — произнес Эндимион, а про себя добавил: «Пройдет, когда я, наконец, выберусь отсюда».

Берилл с грацией пантеры поднялась с трона и, обойдя его, встала напротив принца настолько близко, что их дыхание смешалось. Эндимион не отступил, призвав все свое самообладание, хотя близость темной королевы была глубоко ему противна.

— Просто уверена в этом, — промурлыкала Берилл и провела холеным пальцем по мундиру принца, чуть царапнув ткань кроваво-красным ногтем, и украдкой взглянула на объект желания. К ее тайной радости, поползновения были приняты Эндимионом без прежней холодности и неприязни, и это приятно удивило истосковавшуюся по любви женщину. Знала бы она, что причиной тому скорое прибытие Сейлор воинов, а податливость принца — всего лишь ложный знак, стремление отвлечь врага, пустить пыль в глаза, ибо соблазн — это лучшее, что можно было придумать в данном случае.

Не веря своему счастью, Берилл усилила напор и провела рукой по груди Эндимиона, коснулась ладонью шеи и осторожно, словно опасаясь спугнуть наваждение, погладила колючее от пробивающейся щетины лицо. Большим пальцем она легонько пощекотала подбородок принца, глядя на мужчину взглядом влюбленной кошки. Эндимион, прикрыв глаза, поймал ее руку и легонько поцеловал запястье, там, где у смертных женщин билась маленькая синяя жилка. С таким же успехом принц мог бы поцеловать мраморную статую в королевском саду — такой твердой и безжизненной, точно хладный камень, была рука Берилл.

«Она жива не больше, чем свисающие с потолка пещеры сталактиты, — подумал Эндимион, и от этого у него внутри все перевернулось. — Темным Королевством правит мраморная статуя…»

Однако сердце, бившееся в груди королевы, было живым. И оно чувствовало, болело, трепетало. Как сейчас, когда Берилл касалась возлюбленного, забыв обо всем на свете. А принц думал лишь о их с Миной счастливом будущем, когда он снова может стать обычным парнем.

Эти мысли заставили Эндимиона остаться на месте, когда Берилл, чуть приподнявшись на цыпочках, потянулась к губам принца. Все выше и выше… Все ближе и ближе…

— Наконец-то ты мой… — шепнула королева уже у самых губ мужчины и чуть приоткрыла свои, собираясь поцеловать, но какой-то подозрительный шум за спиной заставил Берилл изменить свои планы и раздраженно обернуться.

Перед троном, гордо выпрямив спины и вскинув головы, стояли пятеро сильнейших юм королевства. Они бы могли сойти за обыкновенных девушек, если бы не цвета их кожи — от красного до насыщенного зеленого, — да ряд отметин, что делали демонических дев похожими на бескрылых бабочек. Глаза их были похожи на налитые блестящие сливы, на лбах красовались мохнатые усики-антенны и две белые отметины — знак принадлежности к высшему демоническому рангу. Да и облачения их, на первый взгляд напоминающие купальники, выглядели как довольно открытые мундиры — в основном за счет высоких воротничков с белой каймой.

— Что вам? — грубо бросила королева, высказывая свое явное недовольство появлением дев.

Старшая из них, носящая знак отличия в виде диадемы с красным кристаллом посередине, почтительно поклонилась и молвила:

— Просим прощение за беспокойство, Ваше Величество, но у нас важные и весьма тревожные новости, требующие немедленного вмешательства.

Берилл тут же обратилась во слух:

— Я вся внимание. Что произошло?

— На подходе к одному из входов в Королевство замечена группа из шести людей. Пятеро из них — Сейлор сенши, если судить по облачению. Шестой же… — дева замялась, но Берилл нетерпеливо взмахнула рукой, призывая продолжать, — лорд Кунсайт.

— Что?! — гневно воскликнула королева, не веря своим ушам, и Эндимион, невольный свидетель происходящего, мрачно нахмурился.

— Взгляните сами.

Демонесса коснулась кончиками пальцев кристалла на диадеме, и камень, замерцав, явил пред гневным взором королевы мерцающую голограмму, где отчетливо были видны шесть фигур — пять тонких и стройных, и одна крепкая и высокая. Дева сделала изображение покрупнее, и Берилл тут же убедилась в том, что мужчина, сопровождающий сенши, и в самом деле генерал Кунсайт.

Королева стиснула зубы, чтобы не разразиться потоком отборной брани, и до боли впилась ногтями в собственную ладонь, чувствуя, как ярость накрывает ее удушливой волной.

— Предатель! — прошипела она. Гнев и негодование клокотали в горле, грозясь вырваться наружу неистовым криком.

— Каковы ваши указания? — осведомилась старшая, она же Голубая, дева, ненавязчиво напоминая о своем присутствии.

— Убить. Убить всех! — процедила Берилл, сжав кулаки. В бордовых глазах ее сверкнул недобрый огонек, на лице застыла зловещая ухмылка.

Демонические девы кивнули, принимая приказ, и удалились, вновь оставляя королеву наедине с Эндимионом.

— А что делать мне?

Берилл, услышав за спиной бесстрастный голос принца, обернулась и взглянула на Эндимиона так, словно видела его впервые в жизни. Он стоял, прислонившись плечом к трону и надменно скрестив руки на груди. Несмотря на внешнее спокойствие, принца буквально разрывало от страха за девушек. Демонические девы были опасными противницами, и Эндимиону оставалось лишь уповать на помощь Кунсайта и магические силы сенши. Сейчас он ничем не мог помочь, и осознание этого отравляло ему сердце.

Берилл хватило одного взгляда на принца, чтобы взять себя в руки и почувствовать прежнее восхищение. В Эндимионе чувствовалась властность, мужественность и хладнокровие, и это приятно кружило королеве голову. Она подошла к принцу вплотную — так, как они стояли всего несколько минут назад, — и провела указательным пальцем по чувственным губам Эндимиона.

— А ты, — с коварной улыбкой произнесла Берилл, глядя на молодого мужчину из-под полуприкрытых век, — чтобы доказать свою верность, принесешь мне голову Сейлор Мун… — с этими словами она потянулась к принцу и запечатлена у него на губах крепкий поцелуй. Эндимиону стоило огромных сил не отстраниться, хотя внутри все перевернулось от отвращения. На губах своих он чувствовал яд, словно поцеловался с опасной гадюкой, и принц едва сдержался, чтобы не стереть невидимый след тотчас же, не сходя с места.

Наконец, королева провела руками по плечам Эндимиона и сделала шаг назад, возвращаясь к трону:

— Иди, мой принц, — молвила она, взмахнув рукой, и тот не заставил себя ждать. Поправив на бедрах перевязь, он четким шагом покинул тронный зал, исчезая в сумраке подземелий. В голове его билась лишь одна мысль: как выпутаться из сложившейся ситуации, никому не навредив? Как помочь воительницам, не раскрывая карт раньше времени?

Берилл проводила Эндимиона довольным взглядом и откинулась на спинку трона, тут же нахмурившись.

— Как же я ненавижу этих Сейлор воинов! — прошипела королева, впиваясь ногтями в подлокотник трона. — Они умудряются портить все, что приносит мне хоть какое-то удовлетворение…

— Они идут по твою душу, — изрек вдруг Металия, и Берилл от неожиданности вздрогнула.

— Я в курсе! — огрызнулась королева, разозлившись на владыку тьмы за то, что он вмешался в ее размышления. — Но они еще пожалеют о своем решении…

— Не сомневаюсь, — в рокочущем голосе Металли слышались довольные нотки. — А знаешь, что в этом самое замечательное?

Берилл фыркнула, но не ответила, сочтя собственное молчание знаком согласия.

— Эти наглые девчонки не сунулись бы сюда, не будь у них Серебряного Кристалла. А раз уж наш великий генерал с ледяным сердцем у них на поводке, то можно сделать вывод, что он пал жертвой Очищения. Ну, ничего, — изрек Металия секундой позже, — я почти восстановил свои силы. Пятен на Солнце все больше и больше, и с каждым часом светило все ближе к гибели. А когда Кристалл станет моим — а так и будет, это лишь вопрос времени, — мощь моя станет несокрушимой!

Смех его пронесся по анфиладам пещер громовым раскатом, и Берилл снисходительно усмехнулась в ответ.

«Это мы еще посмотрим…» — подумала она, предаваясь мятежным мыслям о единовластном господстве, так сладко греющим душу.

Шаг за шагом, метр за метром, отчаянная шестерка двигалась вперед, сквозь снег и ураган. Шли, обхватив себя руками и согнувшись едва ли не вдвое, чтобы хоть как-то защититься от зверского холода и бушующей вокруг метели. Увы, но это слабо помогало. Порывы крепкого ветра сбивали с ног, швыряя снег в лица с какой-то садистской ожесточенностью. Однако девушки и и молодой мужчина упрямо двигались к цели, сцепив зубы и считая каждый шаг. Еще и еще… Конечности окоченели до такой степени, что слушались с трудом. Казалось, что кровь в венах остыла, и сердце вот-вот превратится в кусок льда… Тогда и они все окончательно превратятся в ледяные статуи.

Меркурий, что безропотно шла бок о бок с Кунсайтом, вдруг остановилась, подняла голову и, прикрыв глаза козырьком ладони, посмотрела вперед.

— Смотрите! — произнесла она. — Кажется, я вижу вход. Вон там, прямо по курсу.

Сенши подошли ближе и посмотрели в указанном Меркурий направлении. Это была дыра в земле, похожая на кратер дремлющего вулкана, над плоским жерлом которого поднимался столб темного дыма. Даже издалека вход в Темное Королевство, этот нарыв на теле Земли, выглядел зловеще.

Меркурий сделала еще несколько шагов вперед и вызвала голографические очки, пытаясь изучить природу кратера и дыма, что он извергал.

— Да, уровень темной энергии в этом месте зашкаливает, — подтвердила воительница. Она сделала еще шаг, чтобы получить больше информации от анализа, но в этот момент изображение в очках вдруг пошло цветистой рябью. Прибор, доселе служивший Меркурий верой и правдой, впервые дал сбой, и это заставило воительницу насторожиться.

— О нет, — прошептала она, принявшись с лихорадочной поспешностью крутить сережку, дабы нормализовать качество изображения. — Помехи все сильнее, словно что-то приближается…

Кунсайт тут же напрягся:

— Будьте начеку! — скомандовал он, и воительницы тут же подобрались, готовые вступить в бой. Выброс адреналина разжег их кровь, и сенши тут же почувствовали себя лучше. Да и холод уже не ощущался так остро.

Напряжение нарастало с каждой минутой, концентрируясь горячим узлом в животе и вызывая дрожь в мышцах. Девушки были готовы атаковать любого, кто возник бы у них на пути, но демоны явно не желали выпрыгивать из ниоткуда, точно клоуны на аттракционе, и концентрация внимания сенши постепенно сошла на нет.

Впрочем, тут же произошло кое-что, не поддающееся логическому объяснению. Буря, что до того момента бушевала и свирепствовала, вдруг улеглась, свернувшись на земле пушистым белым котенком. Ветер стих, воцарилась напряженная, давящая на перепонки тишина. Было в ней что-то зловещее, заставляющее сердце сжаться в тревожном ожидании неминуемой беды.

— О затишье перед бурей я слышала, — одним губами молвила Венера. — Но затишье во время бури… Это, как минимум, странно.

Не успели остальные согласиться с ней, как странности продолжились. В нескольких метрах от сенши и Кунсайта словно из ниоткуда появился мужчина, закованный в цепи. Неизвестный стоял на коленях в снегу, голова его была опущена, так что не представлялось возможным рассмотреть лицо. Сквозь разорванную в клочья и покрытую пятнами крови одежду проглядывало избитое тело с многочисленными гематомами. Однако что-то знакомое почудилось лунной воительнице, когда мужчина пошевелился и, чуть приподняв голову, простонал:

— Сейлор Мун…

Во внезапно установившейся тишине стон этот прозвучал громовым раскатом. Если бы в тот момент на шестерых смельчаков напал сам Металия, они были бы удивлены меньше. Гораздо меньше.

— Такседо Маск! — словно со стороны услышала свой крик лунная воительница, прижав ладонь к груди и устремив потрясенный взгляд в сторону узника. Вместе с этим она услышала крики и других девушек, слившихся в единый вопль:

— Кейто!

— Юичиро!

— Мотоки!

— Папа!

— Зой?

Каждый увидел в израненном мужчине, находящемся на последнем издыхании, дорогого сердцу человека, и картина эта рвала сердца на части, заставляя забыть обо всем, кроме вспыхнувшего вдруг во всем теле жара и желания помочь.

И лишь один человек сохранил способность мыслить хладнокровно.

— Это ловушка! — процедил Кунсайт, отворачиваясь от фантома. Ему ли не знать, что подопечный умер, истекая кровью? Нет, его не купить этим!

Однако кое-кто все же попался на удочку, приняв хорошо разыгранный спектакль за чистую монету. Сейлор Мун и Венера, забыв обо всех предостережениях лорда, бросились со всех ног к окровавленному мужчине на помощь, и Кунсайт едва успел среагировать, поймав обеих глупышек за юбки. Раздался треск, но все-таки ткань выдержала, когда генерал потянул воительниц назад, отчаянно ругаясь.

— Вы что, с ума сошли?! — прошипел он, и лицо его, обычно бесстрастное, исказилось гримасой гнева. — Им только того и надо!

Венера тут же успокоилась и рассеяно провела ладонью по лицу, словно снимая с глаз пелену наваждения, но Сейлор Мун продолжила отчаянно вырываться и вопить:

— Ему же плохо! Пусти! Пусти!!!

Не помня себя, воительница что есть сил ударила удерживающего ее Кунсайта ногой, и тот от неожиданности ослабил хватку. Сейлор Мун, воспользовавшись этим, вырвалась и что есть духу помчалась к повисшему на цепях Такседо. Сквозь свист в ушах она слышала за собой топот чьих-то ног и, когда до пленника осталось каких-то пара метров, лунная воительница вдруг почувствовала сильный толчок в плечо, а в следующий момент она уже летела головой в сугроб.

Все, что произошло дальше, показалось Сейлор Мун видением из кошмарного сна. На том месте, где она находилась всего несколько секунд назад, теперь стояла Юпитер — что ж, теперь возникало никаких сомнений, что именно она сбила лунную воительницу с ног, оттолкнув как можно дальше от опасного места. И как раз вовремя, ибо со стороны Такседо к Юпитер потянулись темно-зеленые щупальца, похожие на крепкие тропические лианы. Они схватили и опутали воительницу, лишая Юпитер возможности защищаться. А когда облик окровавленного защитника растаял белесой дымкой, являя потрясенному взору Сейлор Мун юму с голубой кожей, раздался пронзительный крик отчаяния и страха. Лунная воительница едва ли осознавала, что кричит она сама. В этот миг кто-то вытащил воительницу из сугроба и, подхватив на руки, унес подальше от места, где разворачивалась трагедия. Не отдавая отчета своим действиям, Сейлор Мун всхлипнула и устало уткнулась лбом в грудь нежданного спасителя.

— Демонические девы! — раздался у нее над головой голос Кунсайта, и в устах его эти два слова прозвучали сущим проклятием. — Всем назад! Живо!

— Но там же Мако! — всхлипнула лунная воительница. Грудь разрывалась от душевной боли и мук совести, причиняя неистовые страдания. Она, именно она должна была быть сейчас на месте Юпитер! Она должна расплачиваться за свою глупость и опрометчивость, а не верная подруга! Юпитер пожертвовала собой, спасая Сейлор Мун. И как теперь жить с осознанием, что Мако может погибнуть из-за нее?!

— А я ведь говорил, что это ловушка! Но кто меня будет слушать, я же злодей, верно? — Кунсайт, пребывая в крайнем раздражении, разжал руки, и его ноша снова оказалась в сугробе. — Вот и пожинайте плоды своего неверия!

Сейлор Мун ничего не ответила на эту отповедь. Она поднялась на дрожащие ноги, с немым отчаянием глядя на муки Юпитер. К демонической деве, поймавшей воительницу, присоединились еще четыре; их щупальца опутали девушку, не давая даже малейшего шанса освободиться. Сильная физически, воительница пыталась разорвать путы, но тщетно. Ее усилия пропадали втуне, ибо после каждой попытки вырваться хватка демонических дев становилась только сильнее. По щупальцам демонесс пробежали синеватые молнии, и тело Юпитер, пораженное током, конвульсивно выгнулось. Девы наблюдая за муками жертвы, мерзко захихикали и усилили силу разрядов. Они давали ей отдышаться всего пару секунд, затем вновь принимались истязать слабеющее с каждой секундой тело.

— Нет, я не могу спокойно на это смотреть! — вскричала Венера и подбежала поближе, направив указательный палец в сторону Юпитер и окруживших ее демонических дев. Марс тут же присоединилась к подруге. Выставив перед собой раскрытые ладони, она приготовилась объединить Дух Огня с магией Луча Полумесяца, дабы силой совместной атаки уничтожить щупальца юм и освободить Юпитер.

— Стойте! — в очередной раз Кунсайт возник у них на пути, пребольно схватив Венеру за запястье, тем самым вынуждая ее опустить руку. — Вы сделаете только хуже, — пояснил он далее. — Девы впитают магию ваших атак и направят против Юпитер.

— И что теперь — смотреть, как она умирает?! — вскипела Марс и, изнемогая от собственного бессилия, ударила кулаком в грудь лорда. Кунсайт понимал, сколь велико ее отчаяние, но ничего поделать не мог. Тот, кто попадал в руки демонесс, был обречен на мучительную смерть.

Удары тока пронзали тело Юпитер раз за разом, причиняя невыносимую боль. Тело ее билось в конвульсиях, но девушка молчала; ни одного стона не сорвалось с плотно сжатых, побелевших губ воительницы. Юпитер чувствовала себя безвольной марионеткой в руках жестоких кукловодов, сумевших пленить тело, но бессильных сломать мятежный дух.

С трудом приоткрыв глаза, воительница сквозь красную пелену посмотрела на отчаянно жестикулирующих подруг, стоящих на относительно безопасном расстоянии от демонических дев. Один лишь Кунсайт стоял неподвижно, хотя Марс кричала на него, пытаясь чего-то добиться, но безрезультатно.

«Почему они не уходят?..» — подумала Юпитер, однако очередной приступ заставил воительницу забыть обо всем, кроме всепоглощающей боли. Щупальца сжимались все крепче и крепче, ломая кости и сдавливая внутренние органы. Демонессы намеревались раздавить сильнейшую из сенши как лягушку, чтобы потом издевательски бросить изувеченное тело к ногам ее подруг.

«Нет, не бывать этому!»

В тот роковой момент Юпитер все для себя решила. Уж если ей суждено погибнуть, то смерть эта не будет напрасной. Да, враги лишили воительницу возможности атаковать, связав по рукам и ногам, но все-таки кое-что она еще могла.

Собрав остатки сил, воительница вскинула голову и сосредоточилась, мысленно призывая Дух Грома. Импульс тока ускорился, и электрические разряды, шипя и потрескивая, стали концентрироваться у диадемы Юпитер. Прикрыв глаза, девушка ощутила, как прирученный ток течет по ее венам вместе с кровью. Воительница впитывала разряды, посылаемые демоническими девами, так же легко, как губка впитывает воду, и это разозлило юм.

— Ты! — прошипела Синяя дева. — Как смеешь пользоваться нашим же оружием?!

Но Юпитер ее уже не слышала. Блаженно улыбнувшись напоследок, она вместе со своим последним вздохом освободила всю накопленную энергию…

Прогремел оглушительный взрыв. Мощность его была такова, что земля, содрогнувшись, поднялась и опала, а последовавшая за этим взрывная волна не только подбросила в воздух демонических дев, но и сбила с ног воительниц и Кунсайта, разбросав их в разные стороны. Ошеломленные, они лежали в снегу, боясь даже пошевелиться. В ушах стоял непрекращающийся звон, от которого раскалывалась голова, и на секунду сенши даже испугались, решив, что взрыв лишил их слуха. Однако легкая контузия быстро сошла на нет, но воцарившаяся вокруг гнетущая тишина не вызывала желанного облегчения.

Отряхиваясь, девушки осторожно поднялись на ноги и тут же, бросив взгляд перед собой, пораженно замерли, почувствовав, как в сердца каждой вонзается острая игла потери, а на глаза наворачиваются жгучие слезы. Там, где совсем недавно пятеро демонических дев пытали Юпитер, возвышались острые ледяные пики, мерцающие голубоватым сиянием; самих же юм нигде не было видно. Но Юпитер… Ее тело, избитое и искалеченное, свисало с ледяных сталагмитов вниз головой; на белом точно мел лице багровым цветком расцвел кровоподтек. Однако изумрудно-зеленые глаза, хоть и покрытые мутной поволокой, по-прежнему взирали на холодный бесприютный мир, хоть и несколько равнодушно.

— Мако! — Сейлор Мун сорвалась с места и быстрокрылой птицей помчалась к ледяным скалам. Слезы жгли глаза, но моментально остывали, стоило им скатиться по холодным щекам. Девушка ничего не видела вокруг себя — в тот момент весь мир ее вращался вокруг сломленной Юпитер.

Оказавшись у цели, лунная воительница попыталась вскарабкаться наверх — туда, к Мако. Однако ноги раз за разом соскальзывали, не находя опоры, и Сейлор Мун приходилось начинать восхождение сначала. Ледяные пики были неприступны — ни выбоин, ни трещин, ни выступов, за которые представлялось возможным ухватиться, но все равно девушка не оставляла попытки добраться до Юпитер.

— Сейчас, сейчас, — лихорадочно бормотала она, с отчаянной надеждой глядя на распахнутые в небо глаза подруги. — Слышишь, Мако? Подожди, сейчас я помогу тебе. Еще не все потеряно… Только не закрывай глаза, хорошо?

Сейлор Мун умудрилась подтянуться на одном из сталагмитов так, что ее лицо оказалось вровень с лицом Юпитер, и, взволнованно дыша, вперила в подругу горящий пламенем надежды взор.

— Мако… Мако… — в исступлении, точно мантру, шептала лунная воительница, но взгляд Юпитер по-прежнему оставался стеклянным и неосознанным. Лишь пару раз сократились зрачки, и с обескровленных губ ее слетело последнее слово — тихое и легкое, как шепот ветра:

— Мама…

И, прежде чем Сейлор Мун успела хоть что-то понять, глаза Макото Кино закрылись навсегда.

— Мако? Мако? — лунную воительницу затрясло мелкой дрожью, и она быстро облизнула пересохшие губы. — Нет… Нет. Не-е-ет! — вдруг взвыла девушка, глядя на почившую подругу широко распахнутыми глазами, в которых плескался первостатейный ужас. Руками и ногами она крепко вцепилась в ледяной сталагмит и зарыдала, сотрясаясь всем телом. Сейлор Мун было невыносимо осознать тот факт, что Мако больше нет, и она не могла с этим примириться. Слезы лились ручьями, и девушка буквально захлебывалась в них, но утешение так и не приходило.

Кто-то решительно дернул ее за ногу, и лунная воительница, все так же рыдая, соскользнула вниз. Венера и Марс тут же схватили ее под руки и принялись оттаскивать подальше от места гибели Юпитер.

— Нет!!! — Сейлор Мун тут же принялась сопротивляться, извиваясь всем телом. — Нет!!! Пустите меня к ней! Это я должна быть там, я, а не она! — девушка отчаянно билась в руках подруг, упираясь каблуками в землю, но воительницы все же умудрялись удерживать ее, хоть удавалось им это с превеликим трудом. — Как вы можете быть такими черствыми? Она же умерла! Умерла!!! — истерически взвизгнула Сейлор Мун, быстро мотая головой. — Да никакой Кристалл не стоит ее жизни! — неистово воскликнула она, бешено вращая глазами. И тут лунную воительницу словно осенило. Она вдруг выпрямилась и, набрав в грудь побольше воздуха, крикнула что есть мочи: — Эй вы, там! Слышите? Я отдам вам…

Эхо от звонкой пощечины разнеслось по снежной пустоши, и Сейлор Мун, от неожиданности пораженно охнув, тотчас умолкла и прижала ладонь к горящей щеке. Истерика ее утихла, не успев достигнуть крещендо; Марс и Венера, убедившись, что она пришла в себя, отпустили лунную воительницу и отошли в сторону.

Как подкошенная, Сейлор Мун упала на колени в снег, по-прежнему не отнимая руки от щеки, где горел след от пощечины. Глаза вновь наполнились слезами, и сквозь их бриллиантовую пелену силуэт стоящей перед ней Меркурий расплывался и дрожал. Лунная воительница моргнула, и слезы, прочертив две дорожки, слились на подбородке и сверкающей каплей упали в снег.

Словно истинная леди, Меркурий возвышалась над Сейлор Мун, гордо выпрямив спину и вскинув подбородок. Весь вид ее выражал безмерную скорбь, но глаза воительницы были сухи, словно дно помертвелого колодца. Девушка потерла ладонь, нывшую от удара, и медленно, с поражающим достоинством, молвила:

— Извини, конечно, Сейлор Мун, но ты жуткая эгоистка. Мако была и нашей подругой тоже, если помнишь. И если ты думаешь, что нас совсем не тронула ее гибель, то глубоко заблуждаешься.

— Ты ведешь себя как истеричка, а не как воин, — произнес доселе молчавший Кунсайт. Лоб его прорезала глубокая морщина, словно мужчина тоже переживал гибель одной из сенши. — Соберись! Это только начало пути, и трудности только начинаются. Неизвестно, что ждет нас впереди…

Сейлор Мун, не смея возразить, переводила взгляд потухших глаз с Меркурий на Кунсайта и обратно, тихо всхлипывая. Несомненно, они были правы, но смириться и двигаться дальше казалось ей делом невозможным. Впервые в жизни лунная воительница столкнулась со смертью близкого человека, и это словно вырвало у нее сердце… Так больно. Так тяжело…

Сейлор Мун услышала за спиной тихие шаги, а мгновение спустя чьи-то ладони легли ей на плечи и, сжав, ощутимо встряхнули, приводя в чувство.

— Юпитер погибла, чтобы мы смогли идти дальше, — голос, как и руки на плечах лунной воительницы, принадлежали Венере, и от ее проникновенных слов девушка опустила голову, крепко зажмурившись. — Так докажи, что смерть ее не была напрасной. Не теряй надежды, Сейлор Мун! Мы будем с тобой до самого конца…

Отчаянно зажмурившись, лунная воительница сжала до боли кулаки, загребая оледеневшими пальцами колкий снег. Застыв в таком положении на некоторое время, она молча поднялась на ноги и двинулась туда, где с ледяных пик по-прежнему свисало тело Юпитер. Никто не решился пойти следом, понимая, что Сейлор Мун нужно проститься с Мако. Пробыв у скал несколько минут, воительница решительно развернулась на каблуках и, вскинув подбородок, с истинно королевским достоинством прошла мимо оставшихся друзей, даже не глядя в их сторону. Сейлор Мун держала путь ко входу в Темное Королевство, и остальные сенши, переглянувшись, последовали за ней в полном молчании.

Когда ледяные сталагмиты, отметившие место гибели Юпитер, остались позади, очередное испытание не заставило себя долго ждать. Порыв ветра пронесся над головами отчаянной пятерки, и впереди вновь замаячил до боли знакомый силуэт.

— Спаси меня, Сейлор Мун…

Такседо Маск уже не был закован в цепи; в разорванной и окровавленной рубашке, он полз на четвереньках по снегу, протягивая дрожащие руки к лунной воительнице, раз за разом умоляя о спасении. Сейлор Мун остановилась, глядя на бывшего защитника со смесью неверия жалости. Прижав руку к груди, она облизнула губы и беспомощно обернулась к стоящим за спиной друзьям, словно пытаясь прочесть в их непроницаемых лицах ответ на свой немой вопрос.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это иллюзия, и во второй раз не купишься, — произнесла Марс, напряженно взирая на подругу.

— А вдруг теперь это настоящий Такседо? — произнесла Сейлор Мун, нервно потирая ладони и закусывая губу.

Словно услышав эти слова, видение простонало:

— Неужели ты меня больше не любишь, Сейлор Мун? Неужели наша любовь больше ничего для тебя не значит?

Сердце лунной воительницы дрогнуло, и она, поверив в чудо, сделала шаг вперед, но тут же цепкие пальцы Венеры сомкнулись вокруг ее запястья:

— Настоящий Мамору ждет нас в Темном Королевстве, — процедила она сквозь зубы. — Не поддавайся. Помни о жертве Юпитер.

Слова эти подействовали на Сейлор Мун должным образом, и она, сделав глубокий вдох, отошла назад, присоединившись к подругам. Уловка тьмы прошла втуне.

Поняв, что замысел не удался, юмы изменили тактику, и вместо Такседо на снегу появился Кейто Эйс.

— Они все же нашли меня, — простонал он, заваливаясь на бок и глядя на Венеру глазами раненного пса. — Даже амулет не помог… Прошу, помоги мне… Знаю, я тебе не безразличен. Венера, любовь моя…

Недвусмысленный смешок со стороны Кунсайта привел зачарованную Венеру в чувство, и она, встряхнув головой, поспешно отвернулась, отругав себя за глупость и напомнив в очередной раз, что Кейто остался в Токио, целый и невредимый.

Появление Юичиро со свалявшимися волосами и залитым кровью лицом было встречено отборной руганью со стороны Марс и огненным шаром. Этого хватило, чтобы рыцарь печального образа тут же сменился отцом Ами. Пусть эта рокировка и не дала ожидаемого эффекта, но нанесла Меркурий ошеломляющий удар, выбивший почву из-под ног. Потрясение и боль открыто читались в ее широко распахнутых глазах, но воительница даже не шелохнулась.

Еще долгое время лица родителей сенши мелькали перед ними болезненным калейдоскопом; их крики о помощи резали сердца не хуже ножа, однако воительницы, крепко взявшись за руки и став плечом к плечу, не двигались с места. Как утопающий хватается за спасательный круг, так и девушки крепче сжимали руки, тем самым напоминая друг другу, где настоящее, а где — фальшивое.

— А вы учитесь на своих ошибках! — когда мать Венеры, заломив руки в последний раз, растворилась в воздухе, перед сенши возникли три девы и, уперев руки в бока, смерили воительниц оценивающими взглядами. — Но нам еще есть чем вас удивить. Вы еще заплатите за смерть наших двух сестер!

Сказав это, демонессы поочередно что есть сил топнули ногами, и промерзшая земля под их подошвами лопнула и пошла трещинами. Разломы становились все больше и больше, разбегаясь во все стороны ломанными зигзагами. Покрывшись сетью трещин и ухнув, словно живое существо, земля разинула бездонную пасть бездны, дохнув на воительниц сырым могильным духом. Промерзшая почва по краям пропасти крошилась песочным печеньем, пластами обваливаясь в бездну и все ближе подбираясь к сенши.

— Бежим! — завопила Сейлор Мун и помчалась в противоположном направлении так, что пятки засверкали. Кунсайт и другие сенши не отставали, подгоняемые страхом перед бездной. Земля убегала лентой конвейера, и сердце ухало всякий раз, когда ноги не находили под собой опоры.

Меркурий, что не отличалась высокой физической подготовкой, предпочитая ей умственную, немного отстала от подруг, и это сыграло с ней злую, роковую шутку. Одно из мерзких щупалец обвило лодыжку воительницы и резко дернуло вниз. Неловко взмахнув руками и вскрикнув, Меркурий упала, и ее потащило к провалу. В отчаянии она загребала руками, тщетно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь надежное, но пальцы хватали лишь сыпучий снег.

— Ами!!! — привлеченные криком подруги девушки развернулись и бросились к воительнице, что висела на краю пропасти, чудом удерживаясь одними лишь пальцами. Щупальце настойчиво тянуло Меркурий вниз, и девушка понимала, что долго так не протянет.

— Бегите же! — выдохнула она, зажмурившись. Все силы воительницы уходили на то, чтобы удержаться на краю хоть еще немного. Обычно так хватаются за соломинку те, кто вот-вот пойдет ко дну.

— Нет, мы поможем! Дай руку! — Марс упала на колени, пытаясь дотянуться до рук подруги, но щупальце вновь с силой дернуло Меркурий, лишая ее даже призрачного шанса на спасение.

— Бегите, глупые! — выдохнула Меркурий и тут же полетела вниз, в разверзнутую пасть бездны.

— Нет! Ами! Ами! — закричала Марс, упав на живот и вглядываясь в пропасть. Она надеялась, что Меркурий удалось зацепиться или удержаться где-нибудь ниже — призрачный, но все же шанс на спасение. Но увы, воительницы нигде не было видно.

— Пора выбираться отсюда, — Кунсайт решительно схватил огненную воительницу за талию, поднимая с земли. — Если из провала покажется хотя бы еще одно щупальце, будет плохо!

Марс, понимая логичность доводов лорда, позволила увести себя от провала, однако так и не заставила себя не смотреть туда, где навеки сгинула Меркурий. И лишь когда они с оставшимися сенши и Кунсайтом обогнули провал, девушка почувствовала, как стынут заливающие лицо слезы. Сейлор Мун и Венера выглядели не лучше — бледные, как мел, осунувшиеся, с покрасневшими глазами. Казалось, им было ровным счетом все равно, куда и ради чего идти — такими безучастными они были. И путь, которым следовали сенши, в их глазах был выложен костьми и полит кровью погибших подруг… И сколько жертв еще придется принести, прежде чем ноги коснутся хладного камня подземелий?

Тем временем щупальца старшей девы опутали все тело Меркурий, сдавливая его кольцами анаконды. Лишь руки да голова были свободны — памятуя о промахе Юпитер, воительница еще в свободном падении поспешила поднять руки над головой, дабы иметь в запасе небольшое преимущество.

Ее держала сама Голубая дева — старшая из пяти, самая кровожадная и беспощадная. Глядя на Меркурий столь же плотоядно, как паук на муху, демонесса сдавливала кольцами щупалец хрупкое девичье тело. Хруст ломающихся костей и страдальческие стоны воительницы ласкали ее слух лучше самой любимой музыки.

Заметив краем глаза переминающихся за ее спиной Красную и Зеленую дев, старшая демонесса проговорила:

— Я сама здесь закончу! Не стойте — догоните тех, остальных. Отвлеките их как-нибудь, а я присоединюсь позже.

Кивнув, девы тут же переместились на поверхность, а Голубая вернулась к прерванному занятию, с садистской медлительностью сжимая Меркурий в своих щупальцах, словно та была половинкой лимона в мужском кулаке.

Воительница едва могла дышать. Легкие, как и прочие органы, судя по ощущениям, превратились в кровавое желе, месиво из крови и раздробленных костей. Кровь из лопнувших сосудов струилась из носа и рта, и Меркурий наклонила голову вниз, чтобы не захлебнуться. Даже свободные руки не могли ей помочь — дикая боль пронзала каждый уголок тела, взрываясь водородной бомбой в голове, но одна еще мысль жила в ней — надо что-то делать.

Запоздало сообразив, что голографические очки все еще на месте, Меркурий, превозмогая себя, подняла отяжелевшую от прилива крови голову и осоловело уставилась на мучительницу. Перед глазами, красными от лопнувших сосудов, белыми букашками плясали какие-то цифры и буквы, но воительница никак не могла разобрать их значения. В ушах отдавалось пульсирование крови, голова то и дело заваливалась на бок — такой тяжелой она казалась, даже шея не выдерживала.

Наконец, появление в голографических очках концентрических кругов вокруг диадемы юмы дало Меркурий ценную разгадку. Вот оно, решение! Иллюзии и голограммы, при помощи которых демонические девы пытались заманить сенши в ловушку, не возникали на ровном месте. Это была оптическая проекция, создаваемая с помощью краеугольного камня на диадеме Голубой девы. И, что самое главное, он был вполне материален и хрупок, хоть и являлся магически заряженным предметом.

Меркурий ощущала на лице прохладное дыхание смерти. Она ждала ее, ведь вместе с тем придет покой, забвение и избавление от мук. Сердце, зажатое в тисках груди, билось все слабее и тише, отсчитывая последние секунды жизни, но Меркурий не могла уйти, не выполнив последнюю миссию.

Проблеск мысленного приказа — и слабую руку отяжеляет суперкомпьютер. Последний, отчаянный рывок, взмах — и уголок девайса разбивает краеугольный камень Голубой юмы. Вспышка ослепительно яркого света — и отчаянный крик боли и ярости демонессы перекрывает грохот взрыва, выбросившего на поверхность землю, камни, куски породы и острые пики льда, средь которых нашла долгожданный покой воительница в голубом фуку…

Взрыв, от которого содрогнулась земля, известил воительниц и Кунсайта о том, что все кончено, и Ами больше никогда не вернется. Сейлор Мун резко, точно на шарнирах, повернулась в ту сторону и увидела ледовую скалу на месте гибели Меркурий, что скорбным монументом возвышалась на горизонте. Ноги лунной воительницы подкосились от внезапной слабости, а слезы вновь солеными ручьями побежали по щекам. Она упала бы, не подхвати ее с обеих сторон крепкие и надежные руки подруг.

Марс и Венера помогли Сейлор Мун встать на ноги и потянули ее дальше — туда, где черной дырой зиял дымящийся кратер.

— Не смотри туда… — охрипшим от слез голосом проговорила Венера, отчаянно зажмурившись. Уже вторая потеря за день… Боги, раз уж вы слепы и равнодушны, то пошлите хотя бы силы, дабы пережить гибель подруг!..

Марс, поддерживающая Сейлор Мун под левую руку, тоже была раздавлена, но она скорее дала бы голову на отсечение, чем призналась, что сердце ее тоже сковано цепями страха и горести.

Один Кунсайт, казалось, не имел чувств. Он просто шел через ледяную пустыню, ведя за собой отчаявшихся девушек и равнодушно оставляя позади себя тех, кому не повезло добраться до конечной цели.

Когда до входа в Темное Королевство осталось не более пяти метров, Кунсайт остановился и, развернувшись к сенши, произнес:

— Ну что, готовы?

— К чему? — непонимающе воззрилась на спутника Венера.

— Вам придется прыгнуть в кратер, — пояснил Кунсайт и, посмотрев на вытянувшиеся лица воительниц, со смешком добавил. — Не бойтесь, не разобьетесь. Там, внизу, сильное магическое поле — вы на миг словно зависнете в воздухе, а потом приземлитесь. Ну, кто рискнет? Кто будет первопроходцем?

— Ты.

Лорд удивленно выгнул бровь и воззрился на Марс:

— Почему?

— Тебя не жалко.

Кунсайт ничего не ответил, лишь с немым укором исподлобья взглянул на воительницу. Он, конечно, знал, что Марс славится свои горячим нравом и даже цинизмом по отношению к окружающим, но в такой момент явно не ожидал столь негативного настроя по отношению к себе.

Девушка же, увидев выражение лица лорда, закатила глаза и устало фыркнула, театрально разведя руками:

— Шучу. Шутка такая. Не понял разве?

— Ты еще находишь силы и время для шуток? — не остался в долгу Кунсайт, чувствуя прилив раздражения от выходки Марс.

— Какая разница? — равнодушно пожала плечами воительница, решительно двинувшись к кратеру. — Первой пойду я.

Марс прошла мимо Кунсайта, не оборачиваясь на Сейлор Мун и Венеру, что с некоторой опаской последовали за отчаянной подругой. Воительница была уже у самого края жерла, когда Венера заметила подозрительное зеленоватое свечение под ногами Марс и в горле ее родился отчаянный крик:

— Стой!!! — девушка рванулась вперед, пытаясь спасти подругу, но, увы, опоздала. Земля расступилась под ногами Марс, толстые зеленые щупальца обвили воительницу по пояс и дернули вниз. Огненная воительница оказалась в ловушке, и груда камней сомкнулась над ее головой неприступным курганом. До Кунсайта и двух сенши долетали звуки боя: крики боли и ярости, глухие удары, какой-то непонятный треск… На миг сторонним наблюдателям почудилось, что камни, раскалившись, покраснели и задымились. Видимо, Марс устроила демонической деве самый настоящий ад.

— Надо помочь ей! — крикнула Венера и бросилась к каменной ловушке, где отчаянно сражалась Марс, однако сильные мужские руки схватили ее за талию и легко, точно девушка ничего не весила, подняли в воздух. Ноги в оранжевых туфельках беспомощно заболтались в воздухе, пока Кунсайт тащил воительницу подальше от каменного кургана, к другой стороне кратера.

— Нет! — Лорд поставил побледневшую Венеру на землю и, взяв за плечи, твердо развернул к себе. — Вы поможете ей тем, что прыгнете в кратер.

— Но… — перед Кунсайтом тотчас же возникла Сейлор Мун. Воительницу била крупная дрожь, глаза лихорадочно блестели. Она никак не могла сосредоточиться — взгляд ее метался от Венеры с Кунсайтом к каменной ловушке, где сражалась Марс.

Лорд верно понял настроение Сейлор Мун, но не стал ее обнадеживать и тешить напрасными иллюзиями. Вместо этого он повернулся к ней и довольно жестко произнес:

— Ей ничем уже не помочь, и вы это прекрасно понимаете, так как уже дважды сталкивались с демоническими девами. И что стало с Юпитер и Меркурий?

— Ты чудовище! — выкрикнула Венера, вырываясь из рук Кунсайта, но тот лишь упрямо мотнул головой:

— Пусть так. Но прыгать все равно надо! — с этими словами он развернулся и что есть сил толкнул Сейлор Мун в спину. Та, дико закричав и взмахнув руками, полетела в пропасть. Венера, вне себя от ужаса, тоже закричала, но грубая ладонь тут же зажала ей рот. Другой рукой Кунсайт, скользнув по тонкой девичьей талии, крепко прижал воительницу к себе, не давая вырваться. Затем, не теряя времени даром, лорд сделал решающий шаг в пустоту, навстречу более сложным испытаниям.

Тем временем Марс в каменном мешке пыталась испепелить демонессу, что затащила ее в ловушку. Ярость, гнев и впитанное с молоком матери стремление очистить землю от темных тварей придало воительнице дополнительных сил.

— Дух огня! В бой!!! — выкрикнула Марс, и поток пламени, вырвавшийся из раскрытых ладоней, сжег кончики слизких щупалец, которыми демонесса безуспешно пыталась схватить сенши.

Юма издала рев ярости и боли, но на этом ее попытки добраться до огненной души не окончились. К изумлению и праведной злости Марс, темно-зеленые отростки щупальцев, что только что рассыпались пеплом, отрасли заново, и все пришлось начать сначала. Снова крики, вспышки пламени и негромкие ругательства воительницы, что была вынуждена повторять одни и те же действия раз за разом, с надеждой на успех.

— Ну давай же, давай!!! — шипела сквозь зубы Марс, испепеляя щупальца демонессы, что всякий раз регенерировали все быстрее и быстрее.

Тем временем градус в каменном мешке повышался с каждой секундой сражения, и оставалось лишь догадываться, что именно вызвало липкую испарину на лбу воительницы — высокая температура вокруг или истощение сил, против которого не спасала даже ярость на врага. Марс ненавидела себя за эту слабость, продолжая свою отчаянную борьбу. Даться живой? Да ни за что на свете! Разве что…

Демонесса издала полный торжества вопль, когда воительница вдруг опустила руки и замерла, прикрыв глаза. Не теряя и мгновения драгоценного времени, Зеленая дева тут же обхватила ее щупальцами и сдавила, намереваясь отплатить болью за боль, смертью за смерть.

Однако что-то пошло не так. Дикая боль ожога вновь разорвала щупальца, в ноздри ударил запах чего-то паленого, и юма слишком поздно поняла, что горит она сама. Воительница в ее руках, недвижимая, но торжествующая, словно превратилась в раскаленный докрасна уголек. От нее, шипя и искря, сыпались золотые искры. Все — кожа, волосы, даже одежда — было поглощено красноватым свечением. Запоздало сообразив, что обвить Марс щупальцами было глупо и опрометчиво, юма попыталась освободиться, но поздно. Сенши вспыхнула, как спичка, и пламя, целиком поглотившее ее, мигом перекинулось на Зеленую деву…

Последнее, о чем подумала Марс, прежде чем фениксом сгинуть в собственном огне, были услышанные давным-давно от матери слова: «Гори, чтобы светить…»

Полет оставшейся в живых троицы был недолог. Девушки, не сдерживая крик, неслись навстречу неизвестности, и в то же время перед их крепко зажмуренными глазами проносилась вся жизнь. Сердце скатилось куда-то в живот и там болезненно сжалось и трепетало. Наконец, свободное падение прервалось, точно воительницы с разбегу упали на мягкую кровать, и это на мгновение вышибло из них дух. Сенши резко замолчали, удивленные таким поворотом событий, а уже через пару секунд сдавленно охнули, когда магическое поле рассеялось и все трое шлепнулись животами на холодный каменный пол, упав с высоты в два метра.

— Ты что, совсем с ума сошел?! — вопреки обыкновению, Сейлор Мун не стала строить из себя несчастную жертву, корчась на полу и стеная от боли при падении. Вместо этого она подскочила к Кунсайту, что только что поднялся на ноги, и вцепилась ему в грудки, вымещая на лорде свой праведный гнев. — Ты столкнул меня! Ударил в спину! — каждое слово воительницы сопровождалось неудачной попыткой встряхнуть коварного генерала, но все ее усилия были ему что слону дробина.

Кунсайт сделал шаг назад и отвесил Сейлор Мун издевательский поклон:

— Рад помочь. Мне некогда было выслушивать истерики двух блондинок, и раз уж пришлось выбирать между риском быть раздавленным и вашим гневом, то тут выбор очевиден.

В ответ на свой комментарий лорд ожидал от воительницы чего угодно — упреков, криков, очередного града ударов, однако та, взглянув на Кунсайта взглядом затравленного зверька, обхватила себя руками и медленно опустилась на колени. По щекам ее потекли слезы.

— Юпитер… Меркурий… Марс… Девочки… — бормотала она вполголоса, уставившись невидящим взором на холодный камень под ногами. — Они все погибли. Это сон, всего лишь сон… Я сейчас проснусь, а они придут ко мне домой. И мы пойдем в кафе — есть пирожные и пить горячий какао…

Сейлор Мун подняла голову, и Венера с Кунсайтом увидели, что на лице ее застыла маска безмятежного покоя, хотя глаза лихорадочно блестели и слепо смотрели куда-то в пустоту. Это был взгляд человека, сошедшего с ума. Кунсайт открыл только рот, чтобы встряхнуть воительницу, но Венера сделала ему знак не вмешиваться и сама же опустилась на колени рядом с Сейлор Мун и взяла ее за плечи, ощутимо сжав.

— Во-первых, не хорони Марс раньше времени, — проговорила девушка, превозмогая собственный рвущийся наружу плач и стараясь придать голосу твердость и нотки оптимизма. — Она сильная, обязательно выберется. А во-вторых, не этого ли хотели девочки? Мы почти у цели. Вот, добрались до подземелий…

— Да, но какой ценой! — в отчаянии вскричала Сейлор Мун, хватаясь за руки Венеры, но та лишь устало покачала головой, чувствуя, как накатывает слабость.

— Они знали, на что шли. Мы все знали. Думаешь, лучше сложить лапки, лечь и умереть? Нет, Сейлор Мун! Ты должна встать и двигаться дальше. Ты, а не я! — выдохнув после столь пламенной речи, Венера продолжила уже спокойнее. — Именно ты должна пройти этот путь до конца. Девочки верили в тебя. И помни: они не умрут, пока живут вот здесь, — она коснулась рукой места, где билось сердце Сейлор Мун.

Услышав столь ободряющие слова, лунная воительница всхлипнула и с надеждой взглянула на Венеру. Да, она еще у нее осталась!

Ободряюще улыбнувшись Сейлор Мун, девушка встала и, быстро отряхнув юбочку, протянула руку подруге.

— Пойдем, — произнесла она, помогая лунной воительнице подняться. — Не забывай — где-то там нас ждет Мамору.

— Да, нам предстоит долгий путь, — многозначительно добавил Кунсайт, что стал невольным свидетелем драматической сцены между девушками. — Этот коридор — только крайняя нить паутины. Паучиха — в самом ее центре.

Воительницы твердо кивнули, и лорд повел их по ему одному известными путями. Шли молча, каждый был погружен в свои безрадостные мысли. Холод уже не так сильно беспокоил путников — видимо, магия каким-то образом помогла им приспособиться к условиям окружающей среды. А может, причина была вовсе не в этом, а в том, что холод отныне был ничтожнейшей из проблем в сложившейся ситуации.

Венера, полностью доверившись Кунсайту, следовала за мужчиной, не забывая, впрочем, глядеть в оба. Оглядываясь по сторонам — не появится ли кто? — она размышляла о том, что же еще кроме возможности двигаться дальше дали им смерти подруг.

«Юпитер забрала с собой двоих демонесс, — подсчитала Венера, — Меркурий — одну. Интересно, удалось ли Рей? Наверняка удалось… Сколько же еще дев остается? В самом начале их было около пяти. Значит, если Марс сразилась с одной из демонесс, выходит, что…»

Какой-то шум впереди привлек внимание идущих, и Кунсайт сделал девушкам знак остановиться. Те повиновались и скорее инстинктивно, чем обдуманно, встали за спиной лорда, настороженно вглядываясь в темноту. Шуршащие шаги все приближались, и вот из чернильного мрака впереди вынырнул нечеткий силуэт. Кунсайт тут же напрягся и сжал кулаки.

Фигура все приближалась, и с каждым шагом становилось понятно, что перед ними появилась последняя из демонических дев. Это можно было понять по облачению последней, видимому в тусклом освещении фосфоресцирующей плесени на стенах, и по коже, что была красной, точно у только что сваренного рака. По всей видимости, мелькнуло в голове Венеры, она была последней из сестер. Последней, кому удалось остаться в живых.

Увидев на своем пути троицу, демоническая дева довольно осклабилась. Она и не ожидала подобного расклада. Уперев руки в бока, она, прищурив глаза, плотоядно уставилась на Кунсайта и две тоненьких фигурки, маячившие за его спиной.

— Так-так, — произнесла дева медленно, словно смакуя каждое слово. — Кого я вижу? Сейлор сенши, целые и невредимые! Что ж, это ненадолго… — демонесса плотоядно провела кончиком острого языка по губам и прошипела, наклоняясь вперед: — Вы мои! Все мои!..

Кунсайт тут же вышел вперед и скрестил руки на груди с надменным видом, глядя на юму так, словно она в его глазах была бактерией, что вдруг вздумала дерзить человеку.

— Ты, отродье! — застывшую тишину подземелий разорвал властный и холодный голос прежнего Кунсайта — безжалостного демона, и девушки за его спиной невольно вздрогнули. — Забыла, кто перед тобой? Я — первый генерал Темного Королевства, лорд Кунсайт, иду к Берилл с пленницами — двумя Сейлор сенши. Немедленно посторонись, иначе худо будет!

— Мне приказано убить их, лорд! — упрямо парировала демоническая дева, качнув головой.

— А я приказываю — отойди в сторону! — не уступал Кунсайт, делая шаг навстречу Красной. — Иначе я заставлю тебя пожалеть об обратном!..

Дева, услышав эти слова, расхохоталась, запрокинув голову:

— Что?! Да ты забываешься, Кунсайт! Я не какая-то там юма, а демонесса из личной гвардии королевы. Ну, а ты, — она принюхалась, с шумом втянув воздух, — блефуешь. Ты уже не слуга Металии, ибо я не чую в душе твоей тьмы. И, к тому же, не делай из меня дуру. Я видела тебя с этими девчонками. Предатель!

Пара скользких щупалец вырвалась из-за плеч демонической девы, и мужчина едва успел увернуться. Тут же он выпустил пару энергетических бумерангов — по одной из каждой руки, — и отсек извивающиеся отростки, что так и норовили схватить его. Запахло жженым мясом, и демонесса закричала от боли и ярости.

Она немного отвлеклась, пока щупальца регенерировали, и Сейлор Мун с Венерой увидели в этом свое преимущество. Выступив вперед с былой решимостью, они одновременно произнесли:

— Лунная диадема! В бой!!!

— Луч полумесяца! В бой!!!

Объединенная атака — раскаленный добела диск Диадемы — отсекла у демонессы одно из щупалец у самого основания плеча. Хлынула темная и вязкая жижа — кровь, и от одного ее вида и отвратительного запаха воительниц замутило. Кунсайта же это нисколько не смутило. Он продолжил атаковать ослабевшую юму — щупальце, уничтоженное сдвоенной атакой сенши, больше не регенерировало, однако это не мешало Красной яростно размахивать оставшимся в отчаянной попытке поймать лорда. Однако это была непростая задача: Кунсайт «мерцал», быстро перемещаясь в пространстве. К его счастью, Серебряный Кристалл хоть и сделал его смертным, но не лишил врожденных магических способностей. Мужчина по-прежнему мог швырять искрящиеся бумеранги и «мерцать», сводя с толку демонессу, и он пользовался этими возможностями на полную катушку.

Красная дева слабела от каждого нанесенного удара, ибо не знала, в какой момент и откуда вонзится в ее тело смертельно опасное оружие лорда. Все, что она могла — это размахивать единственным оставшимся щупальцем в попытках зацепить Кунсайта или одну из сенши, что лишили ее конечности.

Мужчина обрушил на умирающую юму всю свою ярость, позабыв на мгновение об осторожности и внимательности. Перемещаясь в очередной раз, он не заметил кончик щупальца и неловко споткнулся. Этого мгновения демонессе хватило, чтобы оплести голень Кунсайта и резко дернуть. Лорд упал на спину, крепко приложившись головой о каменный пол, и перед глазами его заплясали красные искры. Следующее, что он осознал — это торжествующий вопль Красной и силу ее последнего щупальца, коим она быстро обхватила его и сжала, ломая кости грудной клетки и ребер. Огненный шар словно взорвался в голове и груди Кунсайта, после чего он впервые за всю свою жизнь потерял сознание.

Очнулся лорд от того же, отчего и лишился чувств — от дикой боли. Каждый вдох сопровождался немыслимыми муками и стоил ему неимоверных усилий. Во рту чувствовался медный привкус крови; Кунсайт буквально захлебывался ею, и судорожный кашель, накрывший его, причинил ему новую волну страданий. Повернув голову набок, лорд выплюнул кровь и хрипло выдохнул, дрожа в агонии.

Он умирал. Бледный и дрожащий, Кунсайт звал смерть, но костлявая старуха не торопилась, словно стремясь ему воздать с лихвой за страдания, причиненные другим, невинным людям. Что ж, он тысячу раз заслужил…

— Кунсайт? — тихий голос Венеры раздался откуда-то слева, и лорд почувствовал острый приступ тревоги.

— Юма?.. — выдавил он вместе с очередным сгустком крови.

— Мертва. Мы с Сейлор Мун испепелили ее. Но, увы, поздно.

Венера опустилась на колени перед Кунсайтом и осторожно, стараясь не причинить ему больших мучений, положила его голову к себе на колени. Дышать стало чуточку легче, но смена положения вызвала резкий приступ кашля, сопровождающийся обильным кровотечением изо рта и носа лорда. Воительница бережно провела рукой по его виску, убирая в сторону спутанные пряди белых волос, и это не осталось без внимания Кунсайта.

— Лучше смерти и представить себе нельзя… — прохрипел он, попытавшись изобразить подобие улыбки, но Венера приложила палец к его губам:

— Ш-ш-ш. Помолчи-ка.

Кунсайт, тронутый до глубины души жестом Венеры — и это после всего того, что он с ней сделал! — попытался поднять руку, дабы прикоснуться к девушке, но окоченевшая конечность не слушалась.

— Ты и впрямь самая прекрасная из женщин, Венера… — проговорил лорд, мужественно превозмогая боль во всем теле. — В тебя невозможно не влюбиться. В прошлом я был бы счастливейшим из смертных, если бы ты согласилась стать моей женой… — он снова закашлялся, и струйка крови, сбежавшая с уголка рта мужчины, обагрила перчатку Венеры зловещим темным пятном. Однако девушка продолжила придерживать голову Кунсайта, легонько проводя большими пальцами по влажным вискам некогда грозного генерала.

Сейлор Мун затаилась в темноте, слушая со слезами на глазах слова умирающего лорда, и сердце ее разрывалось от чувства несправедливости. Разве можно назвать справедливым тот факт, что столь молодой и привлекательный мужчина, настоящий герой, только-только ставший на сторону добра, умирает? Он был достоин жить дальше, но судьба… У нее всегда свои планы на таких, как Кунсайт.

— Знаешь, я был глупцом, ослепленным злобой и ревностью, — тратя последние силы, продолжал лорд. Слова его, казалось, шли из глубины души. — В конце именно это и погубило меня, хотя я мог бороться за твое сердце… Но предпочел сдаться. Возненавидеть легче, чем отпустить любовь вольной птицей. Она… как солнце, твоя любовь. Светила всем…

Кунсайт умолк на некоторое время, и лишь хриплое дыхание подсказывала, что он еще жив. Секунды капали вязкой жижей, прежде чем лорд вновь заговорил.

— Я вспомнил… — прохрипел он, чуть пошевелившись. — Вспомнил, откуда знаю тебя, Минако Айно.

Услышав это, девушка замерла, сглотнув ставшую горькой слюну. Откровение Кунсайта застало ее врасплох.

— Мы учились в одной школе, — произнес мужчина, глядя невидящим взором прямо перед собой. — Я был старше тебя на пять лет, уже взрослый, старшеклассник. Но часто видел тебя в школьном дворе — бойкую, веселую девчонку. Ты часто играла в классики с подругами и пела так звонко, красиво… Я думал, что когда-нибудь ты станешь первой красавицей школы. Не прогадал. Не только школы… в мире нет краше тебя, — Кунсайт запнулся, сраженный очередным приступом кашля, а затем прохрипел: — Я ведь мог быть твоим сэмпаем… Но что-то пошло не так. Зло и ледяное сердце дали о себе знать, и я забыл обо всем. Забыл семью, дом и все, что когда-либо любил, — тут он хрипло вдохнул, чувствуя, как раздробленные кости пронзают легкие. — По собственной воле. Хорошо было — не иметь чувств. Кроме холодной ярости…

Судорога вдруг пронзила тело лорда, заставив его выгнуться и задрожать. Невольный стон сорвался с плотно сжатых губ, дыхание стало частым, словно Кунсайт из последних сил старался удержаться и не сдаться на волю смерти. Широко распахнув глаза, он посмотрел на Венеру и тихо-тихо произнес, едва шевеля губами:

— Скажи, ты любила меня, тогда, в прошлом? Хоть немного?..

Девушка склонила голову и провела кончиками пальцев по лбу Кунсайта, покрытым холодным липким потом, после чего дала ответ:

— Да.

Лорд ничего не ответил, лишь растянул губы в блаженной улыбке. Судорога в последний раз пробежала по телу, и Кунсайт обмяк. Последний вздох со свистом вышел из изломанной грудной клетки, и первого генерала не стало.

— Мертв… — произнесла Венера и, прикусив губу, закрыла ему глаза, легко проведя ладонью в окровавленной перчатке по застывшему лицу Кунсайта. С улыбкой на устах он казался спящим; воительница, повинуясь вдруг заговорившему внутри материнскому инстинкту, стерла с лица мужчины следы крови, после чего убрала его голову с колен и осторожно положила на пол.

Венера встала и отряхнулась, не отводя взгляда от мертвого тела. Она не чувствовала ни скорби, ни уж тем более горя. Только пустоту. Страшную, гнетущую, черным пламенем выжигающую нутро и все чувства. Так ведь проще. Никакой боли. Иначе свихнуться можно, верно? Смерть Кунсайта затронула в ней боль от еще свежих ран, грубо напомнив о потере трех лучших подруг. Вот так просто: был человек — и нет его.

Сейлор Мун вышла из тени и взяла Венеру за руку, ободряюще сжав. Та никак не отреагировала на жест поддержки, лишь мрачно подумала, что теперь они остались вдвоем.

— Это правда? — нарушила мертвое молчание лунная воительница.

— Что? — глухо ответила Венера, подняв усталые глаза.

— Ты и правда любила его?

Воительница неопределенно качнула головой и отвела взгляд:

— Я сказала то, что он хотел услышать.

Посмотрев на Кунсайта в последний раз, Венера развернулась и двинулась дальше по коридору, рука об руку с Сейлор Мун — два огонька любви и надежды против царства мрака и вечного холода.

Комментарий к 49. Последняя битва. Часть первая. Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Кроваво-красные небеса, мне так холодно,

Невинность потеряна, мы играем свои роли,

Колесо воплощает в себе то, куда мы движемся.

В конце концов, ты ждешь от мудрецов большей мудрости,

Впав в немилость,

В конце концов, мне кажется,

Мы должны были знать об этом лучше, ведь...

====== 50. Последняя битва. Часть вторая. ======

I could never say goodbye

To the sadness in my eyes

You know you are in my heart

But the miles keep us apart

Enya — I could never say goodbye

Секунды. Минуты. Часы… Ход времени в Темном Королевстве был искажен, и Венера с Сейлор Мун не могли сказать с относительной уверенностью, как долго они бродили по коридорам подземелий. Тьма, разбавляемая неясным свечением сочащихся влагой стен, обволакивала воительниц погребальным саваном, питаясь чистой энергией сердец и оставляя по себе лишь липкое чувство страха. Нервы девушек напоминали туго натянутые канаты, готовые вот-вот лопнуть; волнение достигло апогея, заставляя воительниц чутко и с оправданной осторожностью реагировать на каждый шорох. Кулаки сжимались и разжимались; в любой момент сенши были готовы пустить свои силы в ход.

Так, трепеща перед неизвестностью, поджидающей за каждым поворотом, Сейлор Мун и Венера упорно двигались вперед. В сердцах их пудовыми булыжниками лежала скорбь по безвременно почившим подругам, горло сжималось от едва сдерживаемых горестных стонов, а глаза горели от непролитых слез… Но воительницы не позволяли себе пасть в уныние, понимая, что сейчас нет времени предаваться эмоциям и горю. Они молили богов лишь о выдержке и силах двигаться дальше, вперед, в хладный мрак сырых подземелий, навстречу победному концу.

Всю дорогу девушки единодушно молчали, понимая, что слова излишни. Здесь, в коридорах Темного Королевства, их линии жизни тесно переплелись, и они остро чувствовали настроение друг друга, улавливая каждое движение душевного нерва и читая мысли друг друга.

Но так не могло продолжаться вечно, и молчание все же было нарушено озвученной мыслью, невольно слетевшей с уст Венеры.

— Когда мы вернемся, то обязательно сляжем с пневмонией. Это как пить дать, — фраза, произнесенная вполголоса, нарушила гулкую тишину пещер, и Сейлор Мун, вздрогнув, вышла из ступора. Стало ясно, что мысль эта занимала лунную воительницу куда меньше ее спутницы; впрочем, сырость и холод, пробирающие до костей, невольно заставляли с собой считаться. Сейлор Мун тут же ощутила, как в горле запершило, и она поспешила прижать ладонь к губам, дабы подавить клокочущий внутри кашель.

— Или еще с чем похуже, — хрипло прокомментировала она, выражая таким образом солидарность с Венерой. Правда, в отличие от подруги, в ее мыслях грядущая болезнь связывалась не со словом когда, а со словом если. Если вернемся. После гибели троих сенши уверенность Сейлор Мун в триумфальном возвращении домой таяла снежинками на губах.

Вдруг Венера схватила лунную воительницу за запястье и сжала так крепко, что та едва сдержала крик боли.

— Т-с-с! Слышишь? — взволнованно прошептала девушка, и Сейлор Мун послушно замерла. Гулкое эхо подземелий донесло до ушей сенши звук приближающихся шагов. Кто-то шел воительницам навстречу. Но кто? Друг или враг? На первое, исходя из печального опыта, полагаться не приходилось.

Венера, сделав лунной воительнице знак держаться ближе, легко скользнула вдоль стены, едва касаясь носочками туфель каменистого пола, и замерла у поворота, вжимаясь спиной в сырую каменную кладку. Сняв с пояса Мерцающую Цепь, воительница натянула ее в руках и что-то прошептала, едва шевеля губами. Спустя мгновение девушка уже сжимала в руках верный Святой Клинок, закусив от напряжения губу.

Звук шагов нарастал с каждой секундой; ему вторило биение сердца Венеры. Все ближе и ближе; все быстрее и быстрее…

«Еще немного, — говорила себе воительница, с трудом сдерживая бурное, взволнованное дыхание. — Дай ему подойти ближе…»

Наконец, когда напряжение достигло своего апогея и сердце едва не выскочило из груди, Венера выскочила из своего укрытия и сделала выпад мечом. Раз — и хрусталь клинка встретила сопротивление; два — и удар был парирован. Вместе с тем раздался бархатный, знакомый до дрожи голос, от которого ноги воительницы стали ватными от мгновенного облегчения.

— Я знал, что ты поступишь именно так. Молодец, не теряешь бдительности!

— Мамору! — воскликнула Венера и, потянувшись к любимому всем телом, обняла его свободной рукой за шею, не выпуская при этом меч. Быстро прижавшись, она тут же отстранилась. Как бы ни хотелось Венере остаться в объятиях Эндимиона, на это не было времени.

Принц бросил взгляд через плечо возлюбленной, выхватив маячившую невдалеке фигуру Сейлор Мун. Девушка стояла, опустив голову и сцепив пальцы в замок, словно чувствуя себя посторонней при этой сцене встречи. В глазах Эндимиона на мгновение вспыхнула теплая искорка, но тут же погасла, сменившись мрачной решимостью.

— Где остальные? — спросил он, хотя интуиция уже шепнула принцу ответ.

— Они… — Венера опустила глаза, скрывая вновь навернувшиеся слезы, и Эндимион сразу все понял. Мстительный огонек сверкнул холодной сталью в синеве его глаз, и молодой мужчина сжал кулаки.

— Мы отомстим за них, обещаю, — произнес он и, обратив взор на лунную воительницу, добавил: — Впрочем, сейчас перед нами стоит проблема поважнее. Берилл отправила меня за твоей головой, Сейлор Мун.

Услышав это, воительница вздрогнула и невольно попятилась. Ей стало так страшно, что она едва не поддалась желанию бежать сверкая пятками, и Эндимион, уловив настроение Сейлор Мун, тут же поспешил заверить ее в своих благих намерениях:

— Успокойся, я не причиню вреда ни тебе, ни Венере. Но с этим надо что-то делать… — он тут же вкратце пересказал девушкам разговор с Берилл и сокрушенно покачал головой, подчеркивая тем самым сложность ситуации.

— И что теперь? — спросила Венера, повернувшись к принцу. Лицо ее в полумраке коридора казалось бледным пятном. — Надеюсь, у тебя есть какой-то план?

— Ну конечно! — Эндимион заговорщически подмигнул, вызывая вздох облегчения. — Пока я искал вас, кое-что придумал. Но без полного вашего согласия делать что-либо бесполезно.

Принц поманил девушек пальцами, подзывая ближе к себе. Головы заговорщиков сблизились, и Эндимион быстрым шепотом принялся излагать свой гениальный план.

Берилл тем временем металась по тронному залу, с нетерпением ожидая возвращения Эндимиона и демонических дев. Другие демоны, следуя поручениям Металии, сеяли смуту в верхнем мире. Прошло уже несколько часов, а никто из них так и не дал о себе знать. Королева жаждала новостей — добрых ли, дурных — не важно. Время, казалось, застыло, увязнув в паутине ожидания, и Берилл, издав очередной раздраженный вздох, заломила руки.

— Отчего мечешься, темная душа? — прогудел Металия, раздраженный нервозностью королевы. В этот момент ему, как никогда ранее, хотелось уничтожить женщину: испепелить, разорвать на части, иссушить — все, что угодно, лишь бы она прекратила носиться из стороны в сторону.

— Меня убивает неизвестность, — бросила в ответ Берилл, замедлив на мгновение шаг.

— Значит, не стоило разбивать хрустальный шар.

Берилл скривила губы в презрительной усмешке, но не ответила на этот выпад. В какой-то мере Металия был прав, но что сделано — то сделано. Былого не воротишь, а сторонние напоминания о промахах раздражали женщину, пусть даже они исходили от самого Короля Тьмы.

Шум у входа в тронный зал привлек внимание Берилл, и королева, резко развернувшись на каблуках, устремила жадный взгляд в сумрак коридора, откуда доносились всхлипы, приглушенные ругательства и глухие звуки ударов, сопровождаемые вскриками боли. Все эти звуки были музыкой для ушей Берилл, и женщина хищно усмехнулась, когда в зал вошел Эндимион, волоча за собой избитую и стонущую от боли Сейлор Мун. Принц намотал на кулак длинные волосы воительницы, и всякий раз, когда девушка пыталась сопротивляться, он резко дергал руку, приговаривая при этом:

— Угомонись немедленно, иначе я с корнями вырву твои уродские хвосты!

Сейлор Мун явно не хотела, чтобы Эндимион ее оскальпировал, поэтому ненадолго успокаивалась, давясь слезами и поскуливая от каждого резкого движения, причинявшего боль.

Приблизившись к трону, принц с силой толкнул лунную воительницу, и та, ободрав колени о выщербленные каменные плиты пола, кулем повалилась у ног ликующей Берилл.

— На колени! — прикрикнул Эндимион и, снова дернув за волосы, рывком поднял упавшую на бок девушку. Снова вскрикнув, Сейлор Мун мучительно простонала и опустила голову. Плечи ее содрогались от рыданий, тело колотил озноб.

Принц сделал шаг назад и сложил руки на груди, донельзя довольный собой. Так созерцают свои труды люди искусства после долгих часов работы. И Эндимиону явно было чем гордиться.

— Сейлор сенши уничтожены, моя королева, — с легким полупоклоном произнес Эндимион. — А Сейлор Мун я решил представить пред ваши очи. Возможно, вы захотите лично с ней расправиться.

Бросив на мужчину полный восхищения и одобрения взгляд, Берилл обошла вокруг павшей ниц Сейлор Мун и остановилась напротив, придирчиво рассматривая дрожащую девушку.

— Так-так, — медленно произнесла Берилл и, наклонившись, грубым и резким движением подняла подбородок лунной воительницы. Увиденное заставило женщину в очередной раз ликующе позлорадствовать. Пряди волос, неряшливо облепившие покрасневшее, залитое слезами лицо, искривленный в страдальческой гримасе рот… Лучшего зрелища и желать было нельзя!.. — Так вот ты какая, лунная воительница, хранительница Кристалла! — насмешливо пропела королева, с отвращением одергивая руку. — Жалкое, никчемное создание! Без своих защитниц ты ничто, и звать тебя никак. И ты здесь, у моих ног — избитая, ничтожная. Недостойная даже того, чтобы я тратила на тебя свои силы!.. — Берилл встряхнула копной огненно-красных волос и добавила с королевским снисхождением. — Но, так уж и быть, окажу тебе милость, коей не заслуживаешь. Ты умрешь от моей руки, а затем я получу Серебряный Кристалл — достойный приз, не так ли? И тогда придет мой звездный час.

С этими словами королева материализовала в раскрытой ладони темный энергетический шар. Сделав шаг назад, Берилл собралась было направить сгусток убийственной тьмы в цель, но голос Эндимиона заставил ее замереть и прислушаться.

— Позвольте мне с ней расправиться, моя королева.

— Тебе? — удивлению королевы не было границ.

— Почему бы и нет? — нарочито медленно протянул принц, вопросительно выгнув бровь. Смоляная прядь волос упала на его смуглое чело, и Берилл тут же позабыла все слова возражений.

Плотоядно ухмыльнувшись, Берилл сжала ладонь в кулак, уничтожая шар, а затем, поднявшись по ступеням, заняла трон, гордо выпрямившись на законном месте.

— О, это будет весьма занятно, — изрекла она, взмахнув рукой.

— Я полагал, что вы лично хотите убедиться в том, что голова принцессы слетит с плеч, — продолжал приводить доводы Эндимион, но королева, чуя кровь, облизнула губы и нетерпеливо воскликнула:

— Приступай! Убей ее!

— Нет, нет, Эндимион! — взмолилась Сейлор Мун, услышав роковые слова. Она обратила побледневшее, залитое слезами лицо к принцу. — Вспомни же меня! Вспомни нашу любовь! Это же я, принцесса Серенити! — протянув в мольбе руки, лунная воительница поползла на коленях к Эндимиону, оставляя на каменных плитах кровавые следы, но тот лишь отшатнулся от нее, точно от прокаженной.

— Поднимайся, мразь! — прошипел принц и, протянув руку, грубым рывком поднял Сейлор Мун на ноги. Девушка пошатнулась, но все же устояла на подгибающихся ногах, глядя блестящими глазами на Эндимиона.

— Прошу… Опомнись… — проскулила она, но мужчина едва ли ее слышал. Вытащив из ножен клинок, принц повертел его в руках, а затем швырнул к ногам воительницы. Ошеломленная, Сейлор Мун отступила, и меч упал на пол, наполнив звоном и лязгом гулкую тишину тронного зала. Берилл поморщилась.

— Что?.. Зачем?.. — пролепетала лунная воительница, переводя взгляд широко распахнутых глаз с оружия на Эндимиона и обратно.

— Просто снести тебе голову я всегда успею, — молвил принц. — А так… Бери меч и сражайся! Посмотрим, на что ты годишься.

Он материализовал для себя еще клинок и стал в стойку, похожий на взведенную пружину, готовый сражаться до победного конца.

— Послушай, Мамору… — Сейлор Мун все еще не оставляла попыток достучаться до мужчины, но слова эти потонули в холодном смехе Берилл.

— Дура! Он не помнит тебя! Его сердце принадлежит тьме!

— Нет, я не верю! — воскликнула воительница, упрямо тряхнув головой, но тут же едва ее не лишилась, успев пригнуться в последний момент.

— Ну так поверь этому! — хрипло хохотнул Эндимион. — Бери меч, иначе в следующий раз твоя нелепая тыква с оданго все же покатится по полу.

Сейлор Мун, все же вняв инстинкту самосохранения, наклонилась и подняла меч, слишком тяжелый для тонких рук. Неумело обхватив рукоять обеими ладонями, она выставила оружие вперед, направив острие на Эндимиона. Коротко хохотнув, принц ударил по клинку противницы, едва не выбив меч из рук девушки.

— Ха! Победа будет легкой. Ну же, сопротивляйся, если тебе дорога жизнь! Нападай!

Сейлор Мун, стиснув зубы, неловко взмахнула мечом, сделав широкий шаг вперед. Острие прошло по дуге, просвистев в нескольких сантиметрах от живота принца — выше оружие поднять не удалось. Ухмыльнувшись, Эндимион нанес ответный удар. Скрежет клинка о клинок — и меч упал на пол, выскользнув из слабых пальцев. Принц, издав победное «Ха!», пнул Сейлор Мун в живот и та упала, точно безвольная кукла, раскинув руки в сторону.

— Пожалуйста… — пролепетала она, и одинокая слезинка скользнула по щеке чистой росой. — Пощади… Мам-м-мору…

Берилл от возбуждения даже привстала с места, дабы лучше видеть разворачивающуюся перед глазами трагедию. Эндимион медленно подошел к девушке, что уже не предпринимала никаких попыток достучаться до света в душе возлюбленного, и навис над ней, глядя холодным, ничего не выражающим взглядом.

— Ну же! Убей! — неистовствовала королева, и в глазах ее мелькнул алый огонек жажды крови.

Принц потянулся к нагрудному кармашку и вытащил из петлицы розу насыщенного бордового оттенка. В полумраке тронного зала она казалась почти черной. Берилл, уже давно знакомая с возможностями безобидного на вид цветка, едва не потирала руки. Это, конечно, не отсечение головы мечом, но еще одна минута страданий ненавистной Сейлор Мун. О-о-о! Когда роза обратится в покрытую колючими шипами тонкую веревку и опутает все тело, на белой коже девчонки не останется живого места — все равно что сунуть воительницу в терновый куст.

Эндимион прищурился, целясь в Сейлор Мун, но в последний момент его рука изменила направление движения, и острие стебля, просвистев, вонзилось прямо в давно намеченную цель — белоснежно-мраморную грудь Берилл.

Все произошло так быстро, что королева не поняла, что случилось. Грудь ее покрылась зигзагообразными трещинами, расходящимися с характерным треском от эпицентра удара, словно Берилл была не женщиной из плоти и крови, а фарфоровой куклой.

— Что?.. К-к-как? — королева оправилась от шока лишь тогда, когда небольшие осколки стали осыпаться на пол с едва слышным звоном. Роза любви разрушала грудь, и вот уже сквозь отверстие, что с каждой секундой становилось все больше и больше, можно было увидеть пульсирующее живое сердце. Берилл подняла потрясенный взгляд на Эндимиона и, прикрыв ладонью дыру, выдохнула: — Это невозможно! Ты же ненавидишь Сейлор Мун!

— Верно! Но я — не Сейлор Мун!.. — раздался звонкий возглас со стороны воительницы, что всего пару мгновений назад казалась скорее мертвой, чем живой. Эндимион протянул ей руку, и девушка, ловко поднявшись на ноги, взмахнула рукой, снимая маскировку. Это была Сейлор Венера.

Берилл, не ожидая такого поворота, прошипела что-то нечленораздельное, по-прежнему судорожно хватаясь за разрастающуюся дыру в груди и с ненавистью глядя на пару у подножия трона.

— Твоя информация, кто кого любит, давно устарела, — произнесла воительница и переглянулась с принцем. В глазах друг друга они прочли воспоминания о событиях, предшествующих битве у трона Берилл, и тепло улыбнулись, поняв друг друга без слов.

… Впервые за все время воспользовавшись пудреницей-полумесяцем, Венера приняла облик Сейлор Мун, искупавшись в сиянии золотых искр, окутавших тело сверкающей дымкой. Мгновение — и перед Эндимионом стояли уже две лунные воительницы. Обе казались зеркальным отражением друг друга, и лишь самый придирчивый взгляд смог отличить оригинал от копии. Различия были незначительны, но Берилл смогла бы заглотить приманку вместе с крючком.

Осмотрев себя со всех сторон и бессознательно пригладив синюю юбочку фуку, Венера с тяжким вздохом произнесла:

— Да-а, в любое другое время я нашла бы этот маскарад весьма забавным, но не сейчас. Видимо, мне судьбой предрешено быть копией Лунной принцессы…

— Эй, — Эндимион приблизился к девушке и положил руки на ее плечи, мягко притягивая к себе. — Не будь столь категоричной. Вспомни, как много-много лет назад земной принц встретил прекрасную деву, что ради благого дела приняла облик своей лучшей подруги, и как наследник престола безошибочно распознал подмену. История эта положила начало великой любви…

— Но… — попробовала было возразить воительница, но Эндимион заставил ее умолкнуть, коснувшись пальцами губ.

— Ты — это ты. Какую бы маску ни надела, чей облик ни приняла, ты останешься все той же Венерой — дочерью богини любви. Других не составит труда обвести вокруг пальца, но я не обманусь никогда. Помни об этом!..

Венера с готовностью кивнула. Слова возлюбленного придали ей стимул сыграть свою роль как можно ярче и убедительнее, чтобы ни у кого не закралось даже тени подозрения в обмане. Сейлор Мун, правда, поначалу была шокирована идеей Эндимиона и яростно сопротивлялась, не желая воплощать столь опасный и рискованный план в жизнь, но у Венеры, как всегда, была своя точка зрения, и лунной воительнице пришлось смириться.

— Мне придется сказать тебе много грязных, отвратительных слов, — продолжил принц, крепко сжав плечи девушки. На лицо его лег отпечаток горького отчаяния и раскаяния. — Но знай: каждый удар, каждая грубость и боль, причиненные тебе, врежутся шрамом на моем сердце. Не забудь же, что все это притворство, жестокая игра, и что позже я заглажу вину ласками и поцелуями, воздам сторицей. Просто доверься мне и верь в нашу любовь…

— Верю… Всегда верила! — с жаром прошептала Венера и, поймав ладонь Эндимиона, запечатлела на ее внутренней стороне быстрый поцелуй. Увлеченные друг другом, они не сразу услышали демонстративное покашливание Сейлор Мун, когда она наконец решила напомнить о своем присутствии.

— Эм-м-м, простите, что перебиваю, — произнесла воительница, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, — но где в это время буду я?

— Там, где безопаснее всего — на поверхности, — ответил принц, поворачиваясь к девушке.

— Что? — Сейлор Мун не поверила своим ушам. — Я думала…

— Нет, нет, нет и еще раз нет, — на этот раз слово взяла Венера, встряхнув новообретенными хвостиками. — Твоя миссия слишком важна, чтобы подвергать тебя напрасному риску. Если Берилл увидит двоих Сейлор Мун, беды не миновать. К тому же, — с бодрым видом добавила воительница, стараясь не выдавать охватившего ее смятения, — если все пройдет как по маслу, тебе не придется ничего делать.

— Но я не хочу! — воскликнула хранительница Серебряного Кристалла и капризно топнула ногой. — Как я могу отправиться на поверхность, зная, что вы рискуете жизнями ради моего спасения?

— Поверь мне, — Эндимион словно невзначай взял руки настоящей Сейлор Мун в свои, — на морозе сейчас безопаснее, чем под землей…

С этими словами он обратился в тень и, подхватив лунную воительницу, в мгновение ока перенес ее на поверхность, к одному из входов в Королевство, а затем так же быстро вернулся обратно, дабы присоединиться к Венере и их отчаянному плану. Хоть на счет Сейлор Мун его душа стала чуточку спокойнее…

Берилл наблюдала за немым диалогом влюбленных с немым гневом и болью. Как же она могла так оплошать!.. Как могла купиться на хитрость Эндимиона!.. Ложь, все ложь! Его слова, его поцелуй — все обман! Все это время он играл на стороне света, находясь в рядах темных. Металия! Король тьмы! Что же ты молчишь? Почему не вмешаешься и не испепелишь изменника и его пассию?!

Но Металия оставался нем к немым стенаниям своей королевы; он словно затаился, выжидая решающий момент для грандиозного появления. Королю не нужна была Берилл — он жаждал единовластия в новом мире, что родится с восходом нового светила, укрытого червоточинами темных пятен, и женщина с горькой яростью поняла это, держась за разрушающуюся грудь. Терять королеве было уже нечего.

— Все равно… Вам… Не жить! — через силу прошипела она. В горле клокотало, перед глазами стояла красная пелена, но все же Берилл нашла в себе силы материализовать в руках огромный кусок камня и поднять его над головой. Накопленная ярость нашла выход в сильнейшем броске, и глыба полетела в сторону Венеры.

Девушка едва успела увернуться, и продолговатый обломок пролетел мимо цели. С оглушающим грохотом он упал на пол; во все стороны брызнули каменные осколки. Некоторые задели воительницу, больно царапнув щеку. Венера невольно вскрикнула, хватаясь за рану, и Эндимион тут же оказался рядом.

— Ты в порядке? — с тревогой в голосе поинтересовался он, пытаясь рассмотреть рану, но девушка упрямо качнула головой.

— Да, в полнейшем. Во мне еще достаточно сил, чтобы покончить с этим…

Мысленно призвав Святой Клинок, Венера решительно выпрямилась. Почувствовав в правой руке знакомую тяжесть, воительница тут же ощутила прилив сил. Боль в щеке стала глуше, и это лишь придало девушке отчаянной решимости.

Берилл, слабея с каждой секундой, никак не могла смириться с поражением. Едва держась на ногах, она материализовала в каждой руке по темному шару, при этом выставив на обозрение пульсирующее кровавым жаром сердце. Теперь его отчетливо можно было рассмотреть сквозь отверстие в фарфоровой груди королевы, и именно оно стало целью для Венеры. Самой важной в ее жизни.

Королева, стиснув зубы то ли от слабости, то ли от убийственной ярости, швырнула один шар в Эндимиона, другой — в Венеру. Оба раза мимо. Вернее, она могла бы попасть в воительницу, не отреагируй та и не выстави перед собой меч в качестве защиты. Темные разряды, пробежав по хрустальному лезвию, потускнели и исчезли, нейтрализованные магией Святого Клинка.

Венера, увидев в этом знак, решила: пора. Подобравшись, точно взведенная пружина, воительница оттолкнулась от земли и, взлетев в воздух, оказалась рядом с Берилл в считанные секунды. Еще мгновение — и хрустальное острие меча пронзило сердце Темной Королевы. Всего несколько секунд, но для Венеры они показались целой вечностью. Время словно застыло; словно со стороны девушка наблюдала, как мучительно медленно Клинок пронзает пульсирующую плоть, как конвульсивно сжимаются мышцы, как чернеет, умирая, сердце… И крик Берилл режет уши, яркой молнией ослепляя сознание. Нет, не молния; потоки мощной энергии — чистая сила первородного зла, — покидали погибшую оболочку королевы, расходясь в стороны темными протуберанцами. Завораживающее зрелище! Лучи казались такими тугими и реальными, что хотелось протянуть руку и коснуться их, впитать первозданную мощь в себя… Но Венера устояла перед соблазном. Крик Берилл все еще эхом отдавался в ушах, когда время вдруг решило наверстать упущенное и ускорило свой бег.

Темные протуберанцы на долю секунды замедлили свой бег и вернулись обратно в сосуд — уже мертвую оболочку Берилл. Грянул грандиозный взрыв, и Венеру, точно щепку, швырнуло через весь зал. Она находилась рядом с эпицентром, и девушка приняла на себя основную мощь взрывной волны. Пролетев несколько метров, она ударилась о стену и сползла на пол уже без сознания.

С криком Эндимион бросился к Венере и поднял ее на руки. Девушка едва дышала, но все же была жива. Это вызвало некоторое облегчение, но ненадолго. Взрыв, сотрясший Темное Королевство до основания, заставил заходить ходуном пол и стены. Недра спазматически содрогнулись, а это означало лишь одно: начало мощного землетрясения. Сор и мелкие камешки посыпались с потолка, раздался протяжный надсадный треск, сменившийся затем странным шипением. Принц повернулся в ту сторону и глаза его расширились от ужаса: взрыв и последующее за ним землетрясение повредили сосуд с Металией, в котором Король Тьмы томился много веков, и теперь первостатейное зло выбиралось на свободу.

— Пора выбираться отсюда. Скорее! Сейчас все здесь будет погребено! — произнес Эндимион, обращаясь, скорее, к самому себе, чем к бессознательной Венере и, подхватив поудобнее свою ношу, бросился прочь из тронного зала. Как раз вовремя, ибо как только принц выбежал в коридор, как четыре сталактита тут же со стоном ухнули вниз, разбивая вдребезги сосуд Металии.

В других пещерах дела тоже обстояли не лучшим образом. Вниз падали целые глыбы, поднимая в воздух тяжелую пыль и каменную крошку. Эндимиону с Венерой на руках было нелегко уворачиваться от кусков породы, что бомбами падали вниз, так и норовя придавить. Это испытание требовало от принца максимальной выдержки, ловкости и внимания. Увы, обратиться в тень и выбраться на поверхность Эндимион не мог — принц обнаружил, что темный дар его бесследно исчез. По всей видимости, это произошло в тот момент, когда Святой Клинок пронзил сердце Берилл. Каким-то образом их силы были связаны, и Эндимион лишился их со смертью королевы. Оставалось полагаться лишь на собственные умения и инстинкт самосохранения.

Мощный рев сотряс все подземелье и чуть было не оглушил бегущего со всех ног принца. В голове его мелькнула мысль, что Металия вырвался на свободу и теперь камня на камне не оставит от своей темницы. Когда-то он так же, играючи, уничтожил лунное королевство. Картина давних разрушений предстала перед внутренним взором Эндимиона, и это придало ему дополнительных сил. Принц, прижав крепче к груди обмякшее тело Венеры, ринулся вперед с удвоенной скоростью, только ветер в ушах засвистел. Быстрее, быстрее, быстрее!..

…Венера открыла глаза, плохо понимая, что происходит. Последнее, что она помнила — это мощную воздушную волну, что невидимой рукой бросила ее через весь зал. Потом — сильнейший удар о стену, от которого душа чуть не рассталась с телом, и вспышку боли. Затем милосердная темнота поглотила ее. И вот, она снова в сознании. Тело болит и ноет, точно в нем изломана каждая косточка, и вдобавок ко всему ее нещадно трясло.

Стон вырвался из сомкнутых уст Венеры и, пытаясь заглушить его, девушка уткнулась лбом в китель Эндимиона. Принц, заметив этот жест, с облегчением выдохнул:

— Хвала богам, ты жива!..

— Что происходит? — едва слышно проговорила воительница, чувствуя, как тело горит огнем.

Однако мужчина не ответил, лишь еще прижал Венеру к себе, точно желая защитить ее от этого мира и прошептал:

— Потерпи… Еще немного, дорогая, потерпи…

— Больно… — невольно вырвалось у воительницы. Венера не стыдилась этой жалобы, ведь была не такой сильной, как Юпитер. Магическое исцеление вряд ли могло излечить многочисленные внутренние повреждения — а судя по боли, их немало. Еще бы! Ее ведь едва не размазало по стенке.

Эндимион понимал это и, сцепив зубы, стрелой несся как можно дальше. Смерть подстерегала на каждом шагу, но принц не сдавался. Только одно сейчас имело значение: жизнь любимой. Главное вовремя добраться до Сейлор Мун и позволить Кристаллу исцелить Венеру.

Так, думая об этом, принц выбежал на просторный пятачок — пещеру, от которой во все стороны расходились коридоры. Эндимион выбежал из одного из них и остановился, с трудом переводя дыхание. С отчаянным напряжением он смотрел на лежащие перед ним три дороги, три нити липкой паучьей паутины, и пытался лихорадочно сообразить, куда же стоит обратить свои стопы.

Венера коснулась ладонью его груди и прикрыла глаза. Рядом с Эндимионом она чувствовала себя в безопасности, поэтому могла расслабиться. Так, ненадолго. Вдруг боль пройдет?..

Треск и оглушительный грохот прервали размышления принца и, прежде чем он успел хоть что-то сообразить и сдвинуться с места, огромный пласт промерзшей почвы обрушился на него сверху, сбивая с ног. В одно мгновение влюбленные оказались заживо погребены под тонной земли и камней, без единого шанса на спасение…

Когда стих последний звук сыплющихся камней, над импровизированным курганом засияло чистое небо, немое и торжественное, усыпанное мириадами звезд. А внизу, едва освещаемые холодным сиянием небесных бриллиантов, среди камней и суглинка, виднелась женская рука в испачканной белой перчатке да краешек плаща с красной подкладкой. Вдруг, судорожно дернувшись, точно пытаясь дотянуться до чего-то, рука задрожала, застыв на миг, а затем безжизненно обмякла. На этот раз навсегда…

День, которого Металия ждал вот уже больше тысячи лет, наконец-то наступил. Ненавистный сосуд, в котором Король Тьмы томился веками, был разрушен, и он выбрался на свободу. Пускай до былого могущества еще далеко, но Металия верил, что это поправимо — стоит самому взяться за дело и завладеть Серебряным Кристаллом.

Он парил над Темным Королевством, ликуя и наслаждаясь свободой. Подземелья рушились, шум падающих камней сливался в гулкую какофонию, но Король нисколько не унывал. Он упивался этим, наслаждался видом разрушения. Скоро, совсем скоро та же участь постигнет и Верхнего мира. Терра будет принадлежать темным силам, и уже никто не усомнится в могуществе великого Металии.

Взгляд Темного Короля упал на тело Берилл, и безумная идея тут же посетила его. Подлетев к тому, что когда-то было Королевой — по сути, всего лишь безмозглой марионеткой, — Металия обратился в темно-бордовый вихрь и проник в пустую оболочку, наполняя ее своей сущностью тотально и безвозвратно. Темное сияние тут же пронзило разрушенный тронный зал, и Металия обрел физическую форму. Вытянув вперед мертвенно-бледную руку, Король Тьмы с видимым удовлетворением пошевелил пальцами и улыбнулся, обнажая острые вампирские клыки. Затем, обратившись в фиолетовый вихрь, он поднялся в воздух и, окончательно разрушив полуобвалившийся пещерный свод, с диким ревом вырвался на поверхность — туда, где с робкой надеждой Сейлор Мун поджидала своих друзей.

Лунная воительница, обхватив себя руками, нервно ходила взад-вперед, то и дело поглядывая на провал — вход в Темное Королевство. С минуты на минуту она ожидала появления Венеры и Эндимиона, но те не давали о себе знать вот уже… Сколько? Час? Полтора? Или больше? Чувство фатальной обреченности накрыло Сейлор Мун удушающей волной, и плохие мысли то и дело закрадывались в ее голову, вселяя безотчетный страх и тревогу. Снова донимал холод, ледяными пальцами мороза пробираясь под фуку, однако теперь девушка считала его меньшим из зол, свалившихся на нее в эту ночь.

Вышагивая вдоль провала с Лунным Жезлом наготове, Сейлор Мун протоптала в снегу дорожку. То и дело в ней возникало желание спуститься в кратер и отправиться на поиски друзей. Вдруг им нужна помощь?

«Почему же вдруг? — подумалось Сейлор Мун. — Так наверняка и есть… Все! Решено! Надо вернуться в пещеры и найти Минако с Мамору. Все же лучше, чем томиться здесь».

Собравшись с духом, лунная воительница подошла к провалу и заглянула в его чудовищную глубину. Даже зная о его магических свойствах, Сейлор Мун не могла побороть накатившие вдруг слабость и тошноту. Она отшатнулась и закрыла глаза, мысленно выругав себя за малодушие.

«Ну же, всего один шаг!» — уговаривала себя девушка, но так и не тронулась с места. Интуиция, доселе дремавшая, заставила воительницу сделать шаг назад. И, как оказалось, весьма вовремя.

Земля под ее ногами вдруг содрогнулась, застонала — точь-в-точь как в тот раз, когда погибла Меркурий, — и начала обваливаться, проваливаясь в бездонно-черную пасть бездны. Сейлор Мун тут же сорвалась с места и помчалась прочь так стремительно, будто за спиной ее выросли крылья. Ноги едва касались земли, в голове молоточком стучала одна мысль: бежать и не оглядываться. Перед внутренним взором предстала Ами, неловко взмахнувшая руками, а затем упавшая в пропасть, и воспоминание об этом придало лунной воительнице сил.

Она бежала до тех пор, пока не ощутила под ногами надежную земную твердь, и остановилась, согнувшись практически пополам, чтобы перевести дыхание. Жуткий грохот, в очередной раз ощутимо сотрясший землю, заставил Сейлор Мун выпрямиться и подобраться, приняв боевую стойку. В пяти метрах от нее земля вдруг взорвалась кусками камня, земли и льда. Мощный темный вихрь вырвался на поверхность с жутким ревом, от которого кровь стыла в жилах, обращаясь в холодную водицу. Лунная воительница невольно сделала шаг назад, с замирающим сердцем наблюдая за тем, как вихрь, концентрируясь и уплотняясь, принимает очертания женской фигуры. Пара мгновений — и темно-фиолетовый смерч обратился в королеву Берилл. Вне всяких сомнений, это была она, хоть и не такая, как прежде.

В первую очередь, она поражала ростом, превосходя Сейлор Мун в десять раз. Берилл возвышалась над воительницей, точно оживший монумент, и это внушало трепет. Волосы королевы, некогда огненно-красные, стали фиолетовыми и извивались подобно диким змеям; кожа из фарфорово-бледной стала какого-то землистого оттенка, отдающего зеленью. Глаза полыхали безумным алым пламенем, а в уголках рта виднелись выступающие клыки, внушающие ужас и отвращение. Аура зла, исходившая от порождения тьмы, была в стократ сильнее той, что лунная воительница когда-либо ощущала. Она давила на грудь, заставляла кровь замедлять бег, и Сейлор Мун невольно почувствовала себя кроликом перед гипнотическим взором удава. Страшная догадка поразила девушку, молнией пронзив сознание.

— Металия… — одними губами прошептала она, крепче стиснув в ладони Лунный Жезл. Вот он, роковой момент, исходящий из вечности!

— Ага, вот и ты, принцесса! — пророкотал Король тьмы устами Берилл. — Вот и настал час, предначертанный давным-давно!.. Наш поединок, исход которого решит судьбу мира. Как же долго я ждал этого! — с этими словами Металия направил на Сейлор Мун ладони, и из них вырвались два потока темной энергии, призванных уничтожить воительницу, обратить в горстку праха.

На лице девушки не было ни кровинки, когда она подняла Жезл и мысленно призвала силу Серебряного Кристалла. Ослепляюще-яркий свет встретился с лучами тьмы, вступая в борьбу, идущую от начала мироздания. Сейлор Мун чувствовала вибрацию и жар, исходящие от Жезла и лишь крепче сжимала пальцы вокруг гладкой рукояти.

Металия стиснул зубы и усилил напор. Белое сияние потеснилось под давлением тьмы, и лунная воительница в отчаянии закусила губу. Ее сил явно было недостаточно, чтобы заставить темные лучи отступить; а уж о том, чтобы победить Короля, и речи не шло.

«Но я должна!» — подумала Сейлор Мун, чувствуя во рту солоноватый привкус крови — сама того не заметив, она прокусила губу. Вместе с тем нахлынули воспоминания из прошлой жизни — картинки, черно-белым калейдоскопом мелькающие в сознании: руины Серебряного Тысячелетия, сотни погибших, тьма вокруг и одинокая фигурка в белом, вскинувшая руки. В этих руках — последний шанс на спасение будущего. Губы едва шевелятся, а затем все вокруг заливает ослепительное жемчужное сияние, волнами смывающее тьму с лунного неба, точно грязь со стекла.

Вот оно, решение! Мысли Сейлор Мун прояснились, точно освещенные сиянием родной планеты, и она сразу поняла, что нужно делать. Что должна сделать.

— О Великий Серебряный Кристалл! — прошептала девушка, обращаясь к могущественному артефакту — ее единственной надежде. — Взываю к тебе, как когда-то взывала королева Серенити. Даруй мне силу, всю свою мощь, чтобы раз и навсегда расправиться с тьмой. Я… готова. Готова отдать все, принести жертву, лишь бы спасти этот мир…

Сияние тут же стало ярче, точно Кристалл и впрямь внял словам Сейлор Мун. Серебристая змейка света, отделившись от общего потока ртутным ручейком скользнула по рукояти жезла и коснулась кисти руки воительницы. Ощущение это было сродни прикосновения прохладного щелка к разгоряченной коже; завладев кистью, серебристое свечение двинулось вверх по предплечью, обволокло плечо, шею, грудь…

Сейлор Мун закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению, при этом ни на миг не отпуская Жезл. А когда синие очи все же распахнулись, она уже не принадлежала себе. Мольба о силе разбудила в ней Серенити — деву в полупрозрачном платье, сотканном из лучей лунного света, — ту единственную, что могла противостоять нависшей над планетой угрозой; ту, что могла управлять Кристаллом по праву наследства.

Принцесса обхватила рукоять Жезла обеими руками, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Эндимион и Венера были мертвы — она чувствовала это. Не осталось никого, кем Серенити дорожила — все они погибли, чтобы она стояла здесь, у порога новых свершений и совершенной Вселенной без зла и темных сил. Душа ее опустела, как колодец в пустыне. Жертвы возлюбленных друзей осушили ее, оставив лишь безраздельное горе. И лишь внутренние силы, о которых принцесса не подозревала до этого момента, заставляли ее крепко держать Жезл и следить за ослепительным потоком чистого света, дюйм за дюймом оттеснявшего тьму Металии.

Свет против тьмы. Добро против зла. Финальное сражение. Миг, определяющий судьбу всего мироздания.

— Я готова принести жертву… Прими ее…

Серенити прикрыла глаза и тихо выдохнула. Серебряный Кристалл засиял в сто крат ярче обычного, и свет этот резал очи даже сквозь смеженные веки. Принцесса чувствовала, как ее жизненные силы медленно, но верно перетекают в Жезл, и чистое сияние упорно теснит темный поток энергии.

Металия заревел, пытаясь яростью усилить напор и подавить сопротивление Серенити. Мало-помалу ему удалось вернуть прежнее положение, и лучи вновь слились воедино ровно посередине.

Тут она услышала голос Венеры в голове.

— Мы с тобой, в твоем сердце…

Что? Уж не Венеры ли это голос? Грёза ли это? Или наяву происходит?

— Пока ты веришь в нас и в свои силы, ты выстоишь…

Эндимион!

— Боги, конечно, верю!.. — прерывисто прошептала Серенити и крепко, до боли в глазах зажмурилась, выкладываясь на полную. Кристалл, подпитываясь жизненной и магической силой принцессы, засиял пуще прежнего, оттесняя тьму Металии; и он, как бы ни старался, побороть чистый свет не мог.

Серенити чувствовала слабость, пленившую ее тело. Голова кружилась, сердце колотилось быстро-быстро, точно у загнанного зверька, отдаваясь в висках, однако девушка по-прежнему делала все возможное, чтобы свет Серебряного Кристалла не угасал. Тьма луча Металии отступала, сдаваясь под напором сияния древнейшего артефакта. Король Тьмы изрыгал угрозы и проклятия в адрес ненавистной девчонки, что упорно сопротивлялась там, где другие давно бы пали. Собственное бессилие изводило его, наставляя неистово сопротивляться влиянию убийственного света… Но тщетно.

Серебряный луч ударил в грудь Металии, прожигая его насквозь. Дикий крик огласил ледяную пустыню, когда сияние полностью окутало Темного короля, испепеляя, обращая в угольно-черные ошметки золы. Падая на кристально-белый снег, они растворялись и исчезали, точно и не было ничего…

Сияние Серебряного Кристалла погасло, выполнив свое предназначение. Жезл тут же выскользнул из безжизненных пальцев Сейлор Мун, и душа ее отлетела в мир иной прежде, чем бездыханное тело упало в снег.

Рассвет. Белые снега Арктики озаряются розовато-золотистыми цветами едва проснувшегося солнца. Темно-розовая тесьма горизонта постепенно светлеет, переходя в нежнейшие оттенки пастели и золота. Небосвод постепенно становится ярче, прогоняя загостившийся в этих краях сумрак полярной ночи. Золотистая полоса на востоке становится все больше и больше, и вот, вспыхнув, из-за горизонта робко показалась кромка солнечного диска, тожественно яркого в честь рождения нового дня на Земле — нового дня без зла.

Солнце поднимается все выше и выше, разгорается все ярче, касаясь своим чистым светом и теплыми лучами остывших тел тех, кто отдал жизни за это удивительное мгновение. Полоса живого света касается снегов, и те переливаются мириадами бриллиантов, подчеркивая торжественность момента. Солнечные лучи скользят все дальше и дальше, пока по-матерински ласково не касаются изломанного тела Юпитер.

С самого детства я была для окружающих не такой, как все. Рано лишилась родителей, их любви и поддержки, что так много значат для каждого ребенка. Я часто ловила на себе жалостливые взгляды окружающих и злилась. Терпеть этого не могла, поэтому частенько поколачивала сверстников, вздумавших мне сочувствовать. Это подействовало, зато за глаза меня стали называть «невменяемой сироткой». Поговаривали и о том, что после смерти родных я совсем тронулась умом. Эти речи за спиной тоже выводили из себя. Не проходило и дня, чтобы я не подралась, отстаивая свою честь и правду кулаками. Жаль, не понимала, что этим делала себе только хуже… После одной из драк меня с позором перевели в другую школу. Что ж, пришлось стать сдержанней и женственней, чтобы начать другую жизнь там, где меня никто не знал. Я научилась вкусно готовить, дома у меня всегда был образцовый порядок, с удовольствием занималась садоводством… Казалось бы: есть все для того, чтобы от кавалеров не было отбоя, но… Рост. Слишком высокая и крепкая для среднестатистической японки, я вдруг оказалась парией. Парни относились ко мне либо подчеркнуто вежливо, либо как к своему парню, но не как к симпатичной девушке. Случалось, я сама брала инициативу в свои руки и давала понять объекту желания, что он мне нравится. Из этого не вышло ничего хорошего. Молодые люди либо деликатно давали мне понять, что не хотят иметь со мной дел, либо прямо заявляли, что с такой дылдой, как я, им стыдно появляться на людях. Я обжигалась раз раз разом, хотя мне так хотелось любви, так хотелось быть кому-то нужной!.. И только Джей увидел меня такой, какой я была внутри — мятежной и мягкой одновременно, жаждущей тепла и мечтающей дарить любовь, живущую в сердце нежной розой. С ним я была счастлива, хоть и недолго. Он разбил мне сердце, и теперь я знаю, что было тому виной. Позже я пыталась найти Джею замену, но увы. Создав его, боги разбили форму… Любой другой парень, к которому я привязывалась, вызывал лишь разочарование. Впрочем, это уже не важно. К чему я все это говорю? Обжигаясь раз за разом, я упорно продолжала искать свою любовь, но нашла ее, увы, слишком поздно… Отправляясь на войну с Металией, я уносила с собой надежду на скорое возвращение и… любовь. По возвращении уже ничто не удержало бы меня от того, чтобы быть рядом с Мотоки. Но теперь, когда этим планам не суждено сбыться, я верю, что встречу по ту сторону свою первую настоящую любовь… Моего Джея Дайто…

Солнце поднимается все выше и выше, заглядывает в провал, на дне которого едва виднеется хрупкая фигура в фуку с голубенькой юбочкой. Лучи касаются окоченевшего тела, словно отдавая дань памяти самой доброй, кроткой и умной из Сейлор сенши.

Всю свою сознательную жизнь я думала, что учеба — это гарантия успеха в будущем, поэтому уделяла ей все свое свободное время. Штудировала учебник за учебником, справочник за справочником, напрочь забывая о жизни, что бурлила вне стен моей комнаты. Я получала настоящее удовольствие, получая все новые и новые знания; мне нравилось засыпать с книгой в руках и очках на носу. Игнорировала завистливый шепоток за спиной, понимая, что мои успехи, вызывающие зависть одноклассников — это исключительно моя заслуга. Я стала парией, в некотором смысле изгоем; да, было больно и обидно. Поначалу. Но я нашла выход, еще глубже закопавшись в книги. Меня охватывала гордость, что я знаю так много, а окружающие меня люди — так мало. Но сейчас, когда у меня впереди целая вечность, я думаю: для чего все это было? Что и кому я доказала? Я потеряла столько драгоценных лет, потратив их на учебу, хотя могла бы с успехом совмещать ее с личной жизнью: прогулками по парку, походами в кафе и кино… Я поначалу не понимала стремления Мако и других девочек найти свою вторую половинку, а потом словно прозрела. Вкус древа познания сладок, но плод любви — еще слаще. Жаль, что я так и не успела влюбиться… Очень жаль.

Свет восходящего солнца осветил то немногое, что осталось от Марс — кучку темных, обугленных костей да горстку праха, из которого огненной птицей феникс поднялась нетленная душа самой непокорной воительницы.

Гори, чтобы светить… Мама, милая моя мамочка! Твои слова оказались пророческими, и твоя дерзкая, непокорная дочь вспыхнула, точно спичка. Как же тоскливо осознавать, что я ушла в цвете лет, едва научившись любить и быть любимой? Знаешь, мама, твоя смерть закрыла мое сердце на амбарный замок. Я боялась, что если полюблю кого-нибудь так же сильно, как тебя, судьба отнимет у меня этого человека… И этот страх за многие годы выражался в едкой иронии и грубых, насмешливых замечаниях в адрес тех, кто готов был открыть мне свое сердце. И так было до тех пор, пока чудаковатый юноша, чьих глаз невозможно было увидеть под копной густых каштановых волос, не подобрал ключ к увесистому замку на моем сердце. Он, далекий от идеала, научил меня смело смотреть в будущее и не бояться довериться кому-то, кроме себя. Научил сопереживать и прощать. Научил быть слабой… Увы, так поздно. Я просила его не плакать в ту последнюю ночь, но… Юичиро, мой милый! Прости меня за все…

Солнечный свет пробился в разрушенное подземелье и осветил груду камней, под которыми уснули навеки влюбленные. Даже смерть была не в силах разлучить Венеру и Эндимиона, ведь их любовь была намного выше, а узы — крепче.

Кем я была всего полгода назад? Сладкоголосой певичкой, у которой было все: родители, успешная сольная карьера, верные подруги, любимый человек рядом. Разве что конфликты с матерью тучкой пробегали по ясному небу моего существования и, пролившись парой слезинок незаслуженной обиды, таяли в бездонной синеве. Ценила ли я все это? Нет. Ни капли. Я брала от жизни все, не отдавая ничего взамен, жила легко и не думала о будущем. А когда прошлое ворвалось в мою жизнь, все то, что я любила и к чему привыкла за многие годы, стало вдруг утекать сквозь пальцы песком времени. Я потеряла любимого и подруг… Безоблачная жизнь пошла трещинами и потускнела, точно старое зеркало. Правду говорят: по-настоящему начинаешь ценить кого-то или что-то лишь тогда, когда потеряешь. Возможно, именно став Венерой и встретив Адониса, я поняла истинную цену сердечным чувствам и приняла произошедшие перемены. Любовь — это не только сладкие поцелуи, объятия и страстные клятвы; это не только переплетение тел и три заветных слова, слетающих с губ едва слышным стоном. Это единство душ, биение двух сердец в одном ритме, полное и безграничное доверие. А еще вера… И надежда. Выучив этот урок, я вступила в бой с самой судьбой, тем самым вернув себе любимого человека. Огонь, вода и медные трубы — ничто по сравнению с той тернистой тропой, что я прошла, намереваясь вырвать Мамору из лап тьмы. Видят боги, мне это удалось!.. А больше ничего и не надо.

Кем я был всего полгода назад? Эгоистом, который брал от жизни все. Брал то, что хотел, шел вперед, забывая о том, что оставил позади. Я был ослеплен гордыней еще до того, как первородный грех добрался до меня. Может, Темный Эндимион вовсе и не был темным? Может, я просто перестал скрывать эту сторону своей сущности? Порой, я сам не знал, что двигало моими поступками. Бросил Минако, чтобы переметнуться к Усаги, которую якобы любил. Потом оставил и ее. Я запутался. Был похож на человека, бегущего в лабиринте, что не в силах найти выход и натыкается лишь на бесконечные тупики. Тьма более-менее расставила все по местам, но от этого я не стал менее эгоистичным или желчным. Вопросов стало меньше — ведь ими не стоило даже заморачиваться. Я катился под откос, но всего одна ниточка держала меня. Она. Мина. Где-то глубоко внутри я был прежним — растерянным, одиноким ребенком, сиротой, и Минако была тем единственным лучиком, озарявшим мою жизнь. И как было отрадно осознать, что она борется за меня! Так ниточка стала крепким канатом, и я выкарабкался, стал настоящим героем. Для этого мне не нужны были плащ, маска или цилиндр, как бы парадоксально это ни звучало. Мне нужна была лишь любовь в сердце — выстраданная, и от этого крепкая, действующая целебным бальзамом на темную, израненную душу. Мина… Душа моя, сердце мое. Спасибо, что верой в нашу любовь спасла меня…

Солнце полностью выбралось из-за горизонта, торжественным ореолом осветив фигурку последней мученицы — Сейлор Мун. Снег, что стал ее природным саваном, блестел и переливался алмазной крошкой, сияя в лучах солнца мириадами маленьких радуг.

Что такое счастье? Счастье — это проснуться поутру, понимая, что никуда спешить не нужно, что твои самые родные и близкие люди уже ждут тебя внизу, за обеденным столом. Счастье — это солнечный день за окном или, наоборот, трепет снежной завесы и разукрашенное морозными узорами стекло. Счастье — это рожок подтаявшего мороженого в руке и смех подружек. Это томик новой манги, пахнущий свежей типографской краской, и долгие разговоры по телефону. Все эти мелочи и делают нашу жизнь по-настоящему счастливой. И как я раньше не понимала этого? Если бы я могла вернуться во времени и прожить всю жизнь с чистого листа, я бы никогда не устраивала истерик по поводу сломанного ногтя или плохой оценки в школе, не лила бы слез понапрасну и не дулась на Шинго, стащившего с блюдца последний пончик. Если бы… Если бы…

…Серенити стояла посреди белой пустыни, с умиротворенной улыбкой взирая на восход солнца, что торжественно поднялось из-за горизонта, показываясь во всей красе. Длинные волосы цвета лунного луча, уложенные в два хвоста, ниспадали до земли, практически касаясь снежного ковра чуть завитыми кончиками. В белоснежном платье из полупрозрачного шелка принцесса напоминала дивный эдельвейс — хрупкий, нежный цветок среди бескрайних снегов.

Чуть позади Серенити, сложив руки на груди в молитвенном жесте, стояли Амелия, Рейана и Литавра. В глазах принцесс, обращенных на солнце, блестели слезы — драгоценная роса радости и счастья. Умиротворение царило в каждой черточке четырех обращенных к светилу лиц. Девушки могли смотреть на него прямо, не опасаясь ослепнуть, ибо призракам уже ничего не страшно. Это только оболочка хрупкая — только тронь — рассыпется. Душа же вечна и бессмертна.

Позади раздались легкие, едва слышные шаги, и Серенити обернулась, с кроткой улыбкой глядя на приближающуюся к ней полупрозрачных Минорию и Эндимиона. Другие трое принцесс отступили назад, глядя на то, как влюбленные, держась за руки, плывут по воздуху, едва касаясь ногами снежного покрова.

Серенити ждала их.

— Почему ты не сказала мне раньше? — произнесла она, глядя в светлое и безмятежное лицо принцессы Венеры.

Минория знала, что дочь Селены имела в виду и не замедлила ответить:

— Не хотела рушить твое счастье.

Глаза двух принцесс встретились, и между ними состоялся молчаливый диалог, понятный лишь им двум. Только небо знает, сколь много можно рассказать одним лишь взглядом. В разговоре их не было ни боли, ни обиды, ни вызова — ничего, что причинило бы излишние мучения и без того настрадавшимся душам.

Наконец, Эндимион решил вмешаться.

— Так уж случилось, что я любил вас обеих, — произнес он, переводя взгляд с Серенити на Минорию. — Одной принадлежало сердце, с другой — летала душа. Скажете, невозможно? Не соглашусь, ибо так оно и было…

Сделав шаг вперед, принц протянул лунной принцессе руку, и та, поколебавшись с мгновение, приняла ее, крепко сжав. Эндимион улыбнулся. Впереди их ждал целый океан вечности, а это, как известно, очень много.

К Минории, земному принцу и Серенити присоединились остальные принцессы и, став в одну линию, взялись за руки. Сделав глубокий вдох, они прикрыли глаза и блаженно улыбнулись небесному светилу, щедро изливающему на детей своих благодатные лучи. В один миг принцессы и Эндимион обратились в шесть разноцветных шаров и, на мгновение воспарив над землей, улетели навстречу солнцу и вечному покою, который, видят боги, они заслужили давным-давно.

Комментарий к 50. Последняя битва. Часть вторая. Буду рада видеть вас в группе, посвященной фанфику: https://vk.com/selia_meddocs_group

Арты, иллюстрации и дополнительные материалы к “Я в любовь нашу верю...” — здесь.

Перевод эпиграфа:

Я никогда не смогу избавиться

От печали в моих глазах.

Ты знаешь, что ты в моем сердце,

Но нас разделяет расстояние.

====== Эпилог ======

There’s no chance for us

Its all decided for us

This world has only one sweet moment

Set aside for us.

Queen_Who Wants to Live Forever

Высокая белая фигура плыла сквозь время и пространство. Два длинных серебристых хвоста-оданго стелились за ней, словно легкий шлейф. Безвременье озарялось миллионами далеких звезд и галактик, что несли свой свет сквозь эры и тысячелетия, и эти цветные огоньки радужными бликами отражались от драгоценной короны королевы Селены. Устремив неподвижный, полный скорби взор вперед, в пустоту Вселенной, женщина, плотно сомкнув бледные губы, медленно двигалась к конечной цели своего путешествия.

История должна продолжаться. Все закончилось не так. Однажды она уже подставила юных принцесс, погубила дочь и ее любимого, и считала, что искупила свою вину их реинкарнацией. Но история сделала очередной виток, и Танатос вновь прибрал к рукам их всех. Она испортила их жизни, и она же должна все исправить. Любой ценой.

Щелкнув полупрозрачными пальцами, Селена остановилась. Повернувшись через левое плечо, она взмыла ввысь и растворилась в молочно-белой туманной дымке. Королева парила в ней недолго, чувствуя себя невесомым перышком. Вскоре ее ноги коснулись твердого пола и дымка исчезла без следа.

Сделав пару шагов вперед и вдохнув полной грудью, Селена позвала:

— Пеллар! Где ты, Хранительница Врат Времени? К тебе взывает богиня Луны Селена.

Раздался шорох, и перед королевой появилась высокая девушка с длинными темными волосами, отливающими зеленым. Облачена она была, как и прочие воины, в сейлор фуку. Только вот детали его, исключая красные серьги и брошь, были черными. Несмотря на ее очевидную молодость, в глубоких темно-бордовых глазах Пеллар плескалось столько же мудрости, что и у самой богини Селены — мудрость веков, проведенных в Безвременье. Время не было властно над ней, своей Хранительницей. В руках она держала посох, похожий на огромный ключ.

Казалось, девушка совсем не была удивлена появлению светлой правительницы Луны. Держась с воистину королевским хладнокровием, она произнесла звучным голосом, что эхом растекался по Безвременью, не находя конца:

— Я знаю, зачем вы пожаловали сюда, королева. Не вы одна просите за воинов в матросках, — взмахнув рукой, она указала потрясенной Селене группу богов, что стояли в стороне, сложив руки на груди в полном мольбы жесте. Арес, Гермес, Геракл… Астарта.

Если бы королева могла, она бы заплакала. Но она уже давно бесплотный дух, и слезы, увы, теперь удел смертных.

— Так каков будет твой ответ, дочь хранителя времени?

— Я верну их.

Три слова. Всего три слова, но как возрадовались убитые горем родители принцесс! Как ликовала Астарта, как на каменном лице бога войны зацвела улыбка…

— У меня всего одна просьба, — сказала Селена, делая шаг навстречу Пеллар. — Сделай так, чтобы они ничего не помнили. Прошу.

Хранительница напряглась, как и все остальные, ожидавшие ее вердикта. Но ее следующие слова вызвали дружный вздох облегчения:

— Я сделаю это, и даже больше. К тому же, мне придется вернуть и сына Деметры, хоть за него никто и не просил. Ведь целых две души будут тосковать, если Эндимион не вернется, — Пеллар многозначительно посмотрела на Селену и Астарту. — У судьбы свои законы. И если мы нарушаем один из них, нужно сохранить хотя бы остальные постулаты.

Все боги безмолвно кивнули, соглашаясь с зеленовласой Хранительницей. Парадокс: великие правители Вселенной просили милости у дочери Хроноса. Время… Древнейшая структура мироздания. Ничто не вечно, кроме времени.

— И снова одно «но», — продолжила девушка. — Моих сил не хватит, чтобы вернуть их всех из царства мертвых и стереть им все воспоминания…

— Тебе нужна жертва, знаю, — произнесла Селена, протягивая руки Пеллар. — И я готова на нее.

— Вы исчезнете без следа, — предупредила Хранительница, но тут все остальные правители планет подошли к ней, заключив дочь Хроноса в тесный круг.

— Мы все готовы пойти на это, лишь бы наши дети получили второй шанс, — прошелестела Астарта, кладя полупрозрачную ладонь на плечо девушки. — Просто дай им еще одну возможность жить так, как они сами того хотят. Никаких демонов, никакой борьбы. Счастливая мирная жизнь.

— Подойдите к вратам, — Пеллар, тронутая жертвенностью богов высшего пантеона, была готова исполнить самое заветное их желание.

Короли и королевы планет, взявшись за руки, стали напротив огромных каменных врат с затейливым сакральным узором на створках. Лица их были спокойны. Они были готовы отдать жизнь за своих детей. Жизнь за жизнь.

Хранительница трижды ударила посохом о каменные плиты пола, и врата стали медленно распахиваться. Все шире и шире… Полоса режущего глаз белого света коснулась Селены, и та прикрыла их, улыбнувшись безмятежно. И тут же растворилась, превратившись в легкую серебристую дымку.

Пеллар, коснувшись лбом красного кристалла на верхушке посоха, вполголоса читала какое-то заклинание. А дверь распахивалась все шире и шире, поглощая своим сиянием и Астарту, и Ареса… Последними исчезли Гермес и Геракл, когда врата Времени распахнулись полностью.

Белый свет окутал Хранительницу, не причиняя ей вреда. Посох выскользнул из ее пальцев и завис в воздухе прямо посередине, между вратами и дочерью Хроноса. Раскинув руки, она читала нараспев заклинание. Красный кристалл засветился ослепительным алым светом, и Пеллар, словно ощущая этот свет физически, заговорила громче, громче, громче… Последние слова она вообще прокричала, рванувшись вперед, словно выплескивая последние силы.

Кристалл взорвался потоком чистейшей энергии, что, разделившись на шесть равных частей, стала концентрироваться в цветные шары. Вращаясь и поблескивая, они застыли в пространстве, словно ожидая команды Хранительницы. И та, распахнув глаза, чуть дунула на них, и шары, движимые легким ветерком поплыли к распахнутым вратам Времени.

— Счастливой мирной жизни вам, принцессы… — прошептала Пеллар, когда все энергетические шары скрылись в белом свете временных коридоров, и, взяв посох, вновь трижды ударила им о землю. Врата захлопнулись, и в середине Безвременья вновь воцарилась прежняя мертвая тишина. Словно и не было ничего.

А где-то там, в конце XX века, цветные звездочки зародили новые жизни в шести счастливых женщинах. Никто из них не подозревал, что их беременность — это третий шанс на счастье для пятерых избранных принцесс и одного принца. Шанс прожить жизнь так, как вздумается им самим. И никакое зло Земли не сможет отныне воспрепятствовать этому!

Content

Я в любовь нашу верю...(СИ)