СТИХИ

СТИХИ

* * *

Хорошо, если вместе умрём.

Не хочу без тебя доживать.

Поседевшие стол и кровать,-

Даже пыль нас запомнит вдвоём.

Берег неба зажёг маяки,

А по берегу,- он и она,-

Как улитки, бредут старики,

И вот-вот их подхватит волна.

Что на память тебе подарю?

Что имею - давно не моё.

Не о смерти с тобой говорю,

Но о чём-то важнее её.

Если всех растворяет поток,

Я с тобой непременно сольюсь.

Я боялся, что будет "потом" -

А теперь ничего не боюсь.

БЫТОПИСАНИЕ

Он выпимши - она не спавши -

Скандалят - их угомонят

Соседи, совесть потерявши,

Уже в милицию звонят.

Менты потопчутся в прихожей,

Посмотрят в пол и потолок, -

У них всё так же и всё то же…

Едва уедет "козелок" -

Обнимутся, заплачут оба,

Она - Дюймовочка, он жлоб,

И будут вновь любить до гроба -

И загонять друг друга в гроб.

* * *

Если судить по бабкам да по дедам,

Так жизнь моя не пройдена на треть;

Они не торопились умереть,

И я не тороплюсь за ними следом.

Теряя счёт волнениям и бедам,

Под пулями сгибаясь до земли,

Они порой ложились и ползли,-

Но выползали к славе и к победам.

Мы переждали и взошли как зёрна:

У бабки народилась мать моя,

А после внучек - это значит я;

У бабушки был дом фугаской взорван,

Расстреляна, рассеяна семья...

Чего же я хандрю, щенок позорный?

ВДАЛЕКЕ ОТ СТОЛИЧНОГО ШУМА

Памяти Паши Ванюшкина, погибшего в Чечне Я не убивал. Я не приказывал убивать (Кн. Мертвых)

…И твои глаза лишили света,

Рот забили наглухо землей –

Чтобы не потребовал ответа

У людей: «За что вы так со мной?..»

Не опишут саги о героях

Сон чудовищ в роще из крестов,

Бездну ямы, где тебя зароют,

Плач и фальшь пластмассовых цветов.

И тебе не рассказать про это!..

Ты растоптан собственной страной –

Чтобы не потребовал ответа

У нее: «За что ты так со мной?»

Днем суда откроются злодейства –

И тебя подымут, как истца:

Стань под сенью мантии судейской

Одесную Сына и Отца!

* * *

“Дядя Коля был тоже чудак:

Слишком рано убрался со свету...”

Я подумал о нём просто так,

Фотографии тех, кого нету,

Из родни, кого нету в живых,

В деревенском альбоме листая,

Элегантно грустя: - Что же вы,

Как по саду листва золотая,

Улетели - не знаю куда?

Растворился и запах домашний,

И без вас замерзает вода,

И без вас согревается пашня...

Две “на память” поблеклых строки,

Мертвецов залихватские позы -

Скоморохи мои, дураки!

Ничего не пошло вам на пользу:

Пили водку, любили девиц,

По волкам заряжали картечью...

Ваши фото похожи на птиц

Непонятною музыкой-речью.

Вспоминаю вас издалека,

ваши руки, размытые лица -

Память вечна, земля глубока,

Жизнелюбцы и самоубийцы.

* * *

В провинциальных страшных городах,

Колючими крещенскими ночами

(Где фонари горели не всегда,

А что горели, рано отключали) —

По всей Вселенной делалось темно,

И ветхий дом в пространство уносило,

И думалось, что смотришь не в окно,

А в чью-то незарытую могилу.

И только печь пугала мертвецов,

И бабушка тесней к огню держалась —

Какое бы дремучее лицо

На аспидном стекле ни отражалось.

Я верю: это было в старину!

И в то, что снова повернется детством

Большая жизнь: я запросто стряхну

Невинную задумчивость младенца,

И повторится вечное кино,

Где бабушка с седыми волосами

И после жизни мы в свое окно

Из смерти в жизнь заглядываем сами.

* * *

Побежала метла по плевкам,

По окуркам да по листве.

Вася — гений. Значит, пока

Вася дворничает в Москве.

В чем он гений? — Не знаю, в чем.

Верю: гений — и хорошо.

Тускло временем освещен,

Сам не знает, зачем пришел.

Хоть Тверская и не Бродвей,

Даже вовсе в другой степи, —

Вася пьет на Тверской портвейн,

На Бродвее бы — виски пил.

И, шатаясь, под чей-то смех

Ковыляет в сырую тьму

Бедной дворницкой — прочь от всех,

К вдохновению своему...

Ну-ка, солнышко, припекай!

Ну-ка, дождик, описай сквер!

Стой же, гений, с метлой в руках,

Или с пивом в тени ларька —

А не памятником в Москве!

* * *

И берётся Юра Серебряник

За свою верижную метлу…

Глаз его блестит, как подстаканник,

На аршин рассеивая мглу

Злого дыма от лесных пожаров,

Что клубится над добром и злом,

Над земным дурацки-круглым шаром…

Юра тоже машет, как веслом!

Как скинхед на дизельной пироге,

Он плывёт в окутавшем дыму

По бычкам и листьям на дороге…

Сигаретку Юре моему!

В сигаретной синей струйке дыма

Видит Юра контуры лица

Своего начальника Ефима:

- Хорошо работаешь, пацан! -

Говорит лицо из струйки дыма

И, качаясь, тает до конца, -

Так что скоро рядом ни Ефима,

Ни его блаженного лица!

* * *

Кому - в унылом карауле

влачить служилую тоску,

и ждать, когда родная пуля

перебежит через реку:

закроет очи, поцелует,

повалит и прижмёт к траве -

и запоёт, и заворкует

в пробитой настежь голове.

Веди усталого солдата

в замысловатые края,

где ни тоски, ни автомата,

ни потной сбруи бытия.

* * *

Город сине-серый,

Как бушлат мента.

От осенних скверов -

Та же тошнота.

Но ларьки пивные

И церквей шатры -

Светят, как иные,

Высшие миры.

Мне туда не надо:

Я не дожил дня.

Время листопада,

Мрака и огня!

Огоньки и листья

Катятся во тьму...

Неуч я молиться:

Трудно одному -

Или духу мало?

Верить в Божий свет -

Тьма его объяла?

Или - нет.

* * *

Хорошо бы в родимом колхозе...

Хорошо, кабы если бы не

Опрокинутый трактор в навозе

С трактористом, утопшим в говне.

В беспробудном селе и суровом,

Где собаки не спят на цепи,-

Хорошо, если дети здоровы,

Хорошо, чтобы отчим не пил.

Хорошо... А иначе как птице

На скалистом пустом берегу:

Не спастись, не найти покормиться,

Но легко умереть на снегу.

Никакие не “вечные своды” -

Там суглинок да камень тяжёл,

Да дремучая темень природы,

Из которой однажды пришёл.

* * *

Ветеран ВОВ Н. Потапов -

Он за Родину в танке горел,

И в бараках Освенцима прел,

И у наших пошёл по этапу -

В общем, много чего посмотрел...

Изработался и постарел -

И его позабыли, как тапок

За диваном; всё как у людей:

Светлый праздник 9-е мая,

И единственный орден надраен...

С килограммом говяжьих костей,

Кривулями московских окраин

Он бредёт как та-ра-рам хозяин

Необъятной та-та-та своей.

* * *

Перед культом богов и героев

Неприлично считаться в живых;

Не гордиться своим геморроем,

За отсутствием ран ножевых,

Пулевых - и подобных отверстий,

Почитаемых всюду людьми,

Приходящими порознь и вместе

Порыдать над гнилыми костьми

Незнакомцев и единородцев,

Убежавших от брачных сетей,

Притаившихся в виде уродцев

И пугающих этим детей,

Что дразнили облезлую кошку,-

А она напрягала крестец

И скребла по могилке ладошкой:

- Глубоко ли закопан мертвец?

* * *

Миллионы одиночеств:

Чья-то кухня, свет и чай.

Ветер!ветер! к ночи, к ночи

Зыбку плача раскачай!

Буду плакать и качаться,

Таять в мире, убывать...

Никого не достучаться.

Никому не открывать.

* * *

Рыба-Нюхтя плыла по озёрной реке,

Рыба-Нюхтя плыла по реке;

И несла Рыба-Нюхтя в прозрачной руке

Мышь в пустом узелке…

И запутались мысли в моём дураке,

Пали силы в силке, -

И не держит дурак ни перста на курке,

Ни червя на крючке:

Рыба-Нюхтя резвится в башке-в дураке

И совсем вдалеке.

* * *

Над бабаевским вокзалом

далеко

тепловозов маневровых

голоса

семафоры

темнотой заволокло

и натружены бессонные глаза

машинистов

что увидят через миг

этот город

умещается в окне

вот и я

к стеклянной наледи приник

отражаясь в темноте

как в глубине

темноты не переплыть

не зачерпнуть

у нее ни островов

ни берегов

слишком многие пускались в этот путь

следом не было

ни всплеска

ни кругов

и не знали

темнота или вода

их следы одолевала на Земле

отражение пребудет навсегда

замерзать-мерцать-оттаивать

в стекле

* * *

Я стал прозрачней и грустней:

Пустое зеркало не врёт.

Я начал думать по весне:

Когда же осени черёд.

Ходить-бродить незнамо где,

Ногами листья ворошить,

Прощаться с миром каждый день

И лишь с деревьями дружить.

Деревья нищие, как я -

Но перебьёмся, ничего!

Такая славная семья:

Они не любят никого.

Они живут безвестный век,

Качают лапами внучат,

И терпят дождь, жару и снег,

Живут - и боль свою молчат.

ПЫЛЬ

1.

Для чего ты, маленький, хотел

Подсмотреть, на цыпочки привстав,

Озарённый танец смертных тел

В жизни, что загадочно-проста?

2

Заблудившийся в своей судьбе,

Оглянись на мир, что посетил,-

И признай в неведомом себе

Пыль от пыли золотых светил...

3

Есть любовь, пока душа в цвету

И сырой прохладой не сквозит -

И стоишь в луче,как на мосту,

Высоко и высшего вблизи.

4

- Может быть, недолго греть лучу?

Может быть, возьмут и отсекут?..

Лишь произнесу - и замолчу,

И свалюсь под тяжестью секунд...

* * *

Он поставлен в околотке

чучелом на огород

красной харей хриплой глоткой

лигуировать народ

он стоит неотрезвлённый

с позапрошлого утра

и как будто свет зеленый

подавать ему пора

и давно да он всё медлит

озирается совой

и вращает оком медным

по и против часовой

пешеходы чуть не в драку

надувается скандал

мент зелёную собаку

на проезжей увидал

ни с помойки ни с забора

посторонним не видна

на него из светофора

злобно лаяла она

трали-вали жили-были

воет скорая вдали

пешеходы позвонили

санитары увезли.

* * *

Не ест корова одуванчики -

Предпочитает клевера,

Аристократка. Вон и мальчики -

Подпаски. С раннего утра

Опохмеляются - стаканами!

Утробно воют и рычат,-

Они уже неделю пьяные,

И стали вроде лешачат...

Спасибо, видели и слышали,

Что не скудеет край родной!

Я прочь отправился и вышел

На кладбище. Над головой

Ворона пасть свою раззявила:

Мол, тоже выпью, как займу,-

За то, как сельские хозяева

Ушли безропотно во тьму,

Как честно прожили-закончили

Свою бесхитростную “жись”...

Дин-дин - по лесу колокольчики -

Ага, коровы разбрелись!

* * *

Птичка Божия узнает

Много разного всего.

А вернётся - не узнает

Даже дома своего.

Где летала, где бывала?

Надышалась дымом зла -

И до времени устала...

Видит - пепел и зола,

Нет земли - назвать своею.

Ночь. Бездомный скрип телег.

Звёзды корчатся над нею...

Будет старость, будет снег -

И вглядится не мигая

В наползающую тьму,-

Всё ещё не постигая

Смерти вечную тюрьму.

Только время ковыляет

Без заботы и труда.

- Птичка Божия не знает?

Замолчите! ерунда.

* * *

Что вы, струны, что вы, струны,

Не поёте для свиней?

Где Бояны и Перуны,

И дела минувших дней?

Во саду ли, в огороде?

Все, смеясь и колобродя,

По могилкам разбрелись.

Только мы бряцаем миру:

Ты - дурак, да я - дурак,

Как ни строим спьяну лиру -

Получается никак!

Вот допьём свои бутылки,

И, ненужный бросив труд,

Заберёмся под могилки -

И тогда нас позовут!

* * *

Вот ты разбежишься из окна...

(Разбежишься, дура и лохушка!)

И успеть подумаешь: - Весна!

Вспомнишь маму: - Спички не игрушка!

Вспомнишь и забудешь пёстрый сброд,

Добрых дядей с потными руками,

Телевизор - музыку - народ -

Облака - и там, за облаками,

Кинешь дураков и подлецов,

Кинешь детства радужные цацки...

А весна? - Летит тебе в лицо,

И, балдея, лыбится дурацки.

* * *

Обнимая в ночи нелюбимых своих -

вспоминаем любимых своих:

далеко за морями огней городских

мы оставили их.

И теперь не учи меня жить по уму -

лучше мне навсегда одному.

Но, позволь, напоследок тебя обниму -

перед тем как во тьму.

* * *

Много одинаковых красавиц,

Много одинаковых красавцев,-

Что идут, асфальта не касаясь,

Ниже их достоинства касаться

Жизни неразбавленно-реальной,

И не отдаваться жизни даром -

Но идти с улыбкою журнальной

По весенним глянцевым бульварам,-

Над чужой бедой неутолимой,

Высоко над смертною угрозой,

И нести безликим-нелюбимым

Тоже одинаковые розы.

Повезло иметь глаза пустые

Цвета бледного спитого чая -

И прожить как птицы и святые,

Не касаясь зла, не замечая.

* * *

Медленно перетекает в память

Жизнь - и станет памятью совсем,

И ложится в чемодан с клопами

Под сакральной цифрой 37.

...Ползали на джипах злые твари,

И не замечали нас двоих:

Мы сидели на Тверском бульваре

С ангелом, отставшим от своих.

Вместе пропивали его крылья.

Это было...самый первый год

Путин вёл в долину изобилья

Свой немногочисленный народ.

...Свет над зеленеющим поэтом,

Роскошь ни о чём не вспоминать -

Время прорастёт всему ответом,

Время даст другие семена.

* * *

Больше мы не посидим

За бутылками портвейна -

(Ты пускаешь синий дым,

Я молчу благоговейно),

Не прочтём стихи свои,

Ты да я, поочерёдно...

Глупо жить как соловьи,

Как поэты - старомодно.

Будь стряпуха и жена,

Будет муж и будет дача,-

Гонит ветер времена,

И глаза от ветра плачут,

И мутятся, как стекло.

Оставайся за чертою:

То, что было и прошло -

Чем не время золотое?

* * *

Когда героев не останется,

Когда последние уйдут -

Наверно, так же дворник-пьяница

Дорожки выметет в саду;

Подышит на ладони медные,

Ещё покурит-подождёт,

Окинет местность оком медленным -

И кучи листьев подожжёт.

Они займутся жёлтым пламенем

И будут пламенем цвести -

Кому теперь идти под знаменем?

Куда под знаменем идти?

Земля бездетная валяется,

Стоит единственный живой

Дурак с метлой - и ухмыляется

Героем третьей мировой!

* * *

Перед культом богов и героев

Неприлично считаться в живых;

Не гордиться своим геморроем,

За отсутствием ран ножевых,

Пулевых - и подобных отверстий,

Почитаемых всюду людьми,

Приходящими порознь и вместе

Порыдать над гнилыми костьми

Незнакомцев и единородцев,

Убежавших от брачных сетей,

Притаившихся в виде уродцев

И пугающих этим детей,

Что дразнили облезлую кошку,-

А она напрягала крестец

И скребла по могилке ладошкой:

- Глубоко ли закопан мертвец?

* * *

Когда-то поэты

Ходили попарно...

Встречали рассветы

За стойкою барной;

Зимой на извозчиках

Кутались в бурки,

В метели полнощного

Петербурга...

Мы здесь уже были.

С тобой уже пили.

И крейсеры плыли,

И церквы звонили -

Кого-то венчали или хоронили.

Мы были поэты.

Младенцы, эстеты...

И впредь оставаясь уже без ответа,

Меня окликает знакомое: - Где ты?-

Бессильное эхо нездешнего света.

* * *

За тобой и за мною придут:

Я уже напрягаюсь и жду.

Наверху вычисляют маршрут,

И звезда вызывает звезду:

- Не бросай меня. Слышишь? Ответь!

Но широк пустоты мавзолей

И высок одиночества мост;

Но теряются звёзды в траве,

Но теряются травы корнями в земле,

А Земля затерялась меж звёзд.

* * *

Это чьи-нибудь семнадцать лет:

Вечный город мой и мост висячий,

Небо и крадущийся рассвет...

И никто еще не накосячил

В жизни! и безвинны на миру.

- Повторите небо! повторите! -

Это я трагически ору,

Задремавший в кинозале зритель.

Но не повторяют ни черта.

А меня швейцары разбудили:

В зале гробовая темнота,

Фонари и дождь на Пиккадилли.

* * *

Время гниёт в старых часах.

Нет ни минуты на ерунду.

Мне - исчезать, тебе - исчезать,

Повремени - и я обожду.

Надо забыть про земное гнильё,

Чем-то заняться на целую жизнь.

Мается маятник, колокол бьёт,

За паутиною стрелка дрожит.

- Если разбиты твои корабли

Там, на зубастых камнях, на мелях...

- Значит, я шагом пойду до земли!

- Если когда-нибудь будет земля.

Колокол, колокол! бьёт ни по ком!

Всех утонувших разбудит на дне.

По морю, по морю - только пешком!

- Как маловеры пройдут по воде?

* * *

Дождь, и синие фонари,

Словно мыльные пузыри,

Тихо тают, пока ты спишь…

Наигрался ими малыш,

Или взрослый уже давно?

И другое видит кино,-

Про меня, или про кого…

И не смыслит в нём ничего:

Как любил тебя? Потерял?

И в безвремении застрял,

И брожу меж вас мертвецом

С улыбающимся лицом.

* * *

Все я любил, и

Она – необычная,

Родина милая

И горемычная.

Тихо ли, людно ли –

Все нам досталося.

С кротостью любим мы

То, что осталося:

Радость ли, горе ли…

Нам, или мимо ли?

С жизнью поспорили

Неповторимо мы!

Все повидали мы,

Где ни поплавали!..

Дальние дали мы

Кровью расплавили.

Небо морозное,

Промельки снежные…

Жизнь наша – грозная,

Смерть наша – нежная!

Надо ли злата нам?

Ветер ли свищет ли?

В платье залатанном,

Исконно нищие!

Светом озарено

Самое черное,

Счастьем одарена

Русь подзаборная!

* * *

Мыши веруют в Кота,

Молятся Капкану,-

Кладовая их пуста,

Аще тараканы

Убежали с глаз долой

От такой облавы,

И кладёт хозяин злой

По углам отраву...

Незаметно по ночам

Сходятся под печкой,

Поклоняясь и шепча,

Молятся без свечки,-

Чтобы этот грозный Кот,

Кот, на Печке Сущий,

Пощадил бы их живот,

Дал сухарь насущный.

ВЕЧНОСТЬ

Прозрачны мраморные воды,

Реки извив –

Текут задумчивые воды,

Не изменив

Того, что было; и что будет,

Не взяв из сна:

Приходят и уходят люди,

А жизнь одна –

Мы перейдем из этих сует

На новый старт,

И души Бог перетасует

Колодой карт.

РАЙ ЧИНГИСХАНА

Звёзды ждали, что ветр ночной

Разметает снега в полях,

Молча слушали хруст стальной -

Так, вращаясь, скрипит Земля.

Я, как камень, озяб к утру

От бессмертья в твоей степи.

Степь закончится - я умру:

Это должен ты уступить!

Я напрасно тебя кричал -

Ты придуман самим собой.

Окровавленных стрел колчан

Ты рассыпал моей судьбой!

Лишь забрезжит по краю смерть -

Изнемогут ветра свистеть,

На оси сотрясётся твердь

От дробящихся там костей.

Я хотел побежать бегом -

Копья белые в грудь вошли!

Заколдованный снег кругом...

Несмолкаемый скрип Земли.

* * *

Я твою землю проходил плугом,

Я пробирался в твою ночь - вором:

Мы коротаем вечность друг с другом,

Сейчас мне двадцать, через день - сорок:

Взведён не медлящий боёк - время,

Ты затаился и прицел движешь,

Ты - бережлив и не даёшь премий,

Я - шаг за шагом становлюсь ближе

К берлогам тех, кто не имут сраму...

Ты остаёшься - свежевать славу,

А мне утеха: я не весь - в яму,

И нам с тобой в одной воде плавать.

Группа, посвященная Сегею Королёву ВКонтакте:

http://vkontakte.ru/club2899456

Content

СТИХИ

СТИХИ

* * *

БЫТОПИСАНИЕ

* * *

ВДАЛЕКЕ ОТ СТОЛИЧНОГО ШУМА

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ПЫЛЬ

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

ВЕЧНОСТЬ

РАЙ ЧИНГИСХАНА

* * *