Тарас Асачёв

Темная сторона

© Тарас Асачёв, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Часть 1. Орудие смерти – палач

Глава 1. Первые дни

Я, наверно, и раньше догадывался, что пробуждение – зло во всех его мрачных красках. Но сегодняшний день переплюнул все мои ожидания. Просыпаться от тяжелого удара по спине – удовольствие отдельное и явно не для меня. Представьте, не успел ни проснуться, ни ответить, а тут уже второй удар перевернул меня в жидкую грязь, в которой я собственно и лежал. Определенно – утро не задалось. Кто бы сомневался… Подперев тело руками, попытался встать, и получил еще раз большим сапогом по лицу, отчего меня «немножко» подкинуло. Рядом раздались редкие смешки и перешептывания, но первых было больше. Весело вам? Я же смог слегка откатиться и подняться на колени. Что тут можно понять за то время, пока очередной удар не вернет тебя к исходной позиции? Я был голым и грязным, что само по себе неприятно. А кто был рядом со мной? Рыцари, мать их ети. Натуральные, закованные в латы рыцари, с рогатыми шлемами и забралами. На поясах у каждого был либо топор, либо меч, щитов почти нет. Большего рассмотреть не удалось. Наконец, они со мной вышли на диалог, очевидно, когда я в грязи, это делать проще и безопаснее, для них, разумеется. Звуки голосов шли словно издали, но ничего все равно непонятно – как сквозь вату. Меня снова ткнули в грязную лужу лицом. Пришлось повернуть голову и сплюнуть грязную воду и собственную бороду – не самые приятные и любимые вкусы. Мои руки были заломлены за спину и практически сразу отпущены, нет – не обе. Мою правую руку стали выламывать под неприятным углом, но о сопротивлении речь пока не шла. Я делал выводы и пытался понять, что вообще здесь делаю. Наконец, мою руку потискали и отпустили. Немного привстав, я еще раз посмотрел на рыцарей, в чьей сексуальной ориентации появились большие сомнения. Дети двух отцов, сто процентов, по крайней мере, по поступкам и деяниям, или это одно и то же? Один из пятерки рыцарей, что окружали меня, выступил поближе и наклонился ко мне.

– Ты меня понимаешь? – голос был приятный, чего не скажешь о запахе изо рта. Я кивнул. Ну, а чего тут скрывать? – Ты помнишь себя? Кто ты?

Вопрос на миллион. Вот же гад, пока не спросил – меня это вообще не беспокоило. Огляделся. Помимо лужи, где я так удобно сидел, вокруг был прекрасный светлый лес с травками и кустиками. А еще тут торчал неплохой нож, по самую рукоять в землю, замазанный в крови и грязи. Я снова посмотрел на говорившего латника и покачал головой. Вот еще отвечать ему – не заслужил еще. Рыцарь кивнул своим редким мыслям и приказал поднять меня и выдать мне плащ. А вот за это спасибо, плюс один к карме доброго душегуба. Меня выдернули из грязной лужи и поставили на землю. Накинули на плечи плащ, что вонял и собаками и лошадьми в равной пропорции. Бока болели невероятно, наверно, синяки будут с кулак размером. Ко мне подошел тот самый рыцарь, а зря. Я очень обидчивый.

Выхватив из-за пояса нерадивого рыцаря небольшой нож, я приставил его к горлу латника. Сделал я это почти рефлекторно и столь быстро, что никто даже шелохнуться не успел. Латник удивился и, кажется, слегка расстроился. Глаза его забегали, и люди вокруг стали суетиться.

– Мы поможем тебе. Не глупи, – тихо и немного нервно заговорил латник. Я придавил нож. – Шаман! Мы отведем тебя к шаману короля! – зачастил нервный рыцарь.

Я убрал от его шеи нож и почувствовал чужой клинок на своей спине. Крутанув ножик в своих руках, запустил его обратно за пояс рыцаря. И улыбнулся своими разбитыми губами.

– Тогда веди, – сказал я и прислушался к собственному голосу. Незнакомому голосу.

Шли мы минут двадцать, периодически натыкаясь на обрывки окровавленной одежды и брошенных вещей среди буйной зелени этого леса. А затем вышли к небольшой карете без крыши. В упряжи были четыре лошади. Еще три стояли привязанные к деревьям. В повозке сидел парень без лат, но со взведенным арбалетом. Рыцарь сказал, что все спокойно, и парень опустил дистанционное оружие. Меня разместили в повозке, откуда предварительно убрали все режущее и колющее. Уважение? Беспокоятся, что я поранюсь? Не верю.

В дороге все сидели молча. Ласковый теплый ветерок трепал мои немытые волосы, солнышко сушило грязь на теле. Три добрых человека смотрели на меня не отрываясь, а я, воспользовавшись минуткой – уложил свой плащ на скамье кареты и откинулся на борт. Красота. Да вот недолго я кайфовал под мягким весенним солнцем. Впереди показался город. Я сел и прикрыл голые плечи. Первая линия города была пересечена деревянным частоколом из толстых бревен. Из таких же бревен были сделаны домики и крупные двухэтажные избы. Я смотрел на всё, мне всё было интересно. Красивые дома, стога сена, яблоневые сады, странные крестьяне, коих тут было несколько сотен. Дорога, выложенная плоским камнем. Колодцы, около которых стояли красивые девушки в пестрых платках и с ведрами в руках. Люди снимали шапки при виде нашей группы и иногда кланялись. Деревню мы пересекали не очень долго, не заскучаешь, и вышли к каменным стенам города. Стена из камня возвышалась над дорогой на высоту около пяти метров, края стены были выложены зубцами, между которыми стояли стражники или охранники. Еще до нашего подхода городская решетка начала подниматься с лязгом цепей и скрипом механизмов. Поэтому когда мы подъехали – путь уже был свободен. Наше конное сопровождение сразу отвернуло в сторону, пока повозка ехала к своему гаражу. Рядом появилась пара стражников с алебардами. Они были без доспехов и шлемов, но некое подобие формы на них было – эдакие мундиры синего цвета.

– Приехали. Вылезай, – сказал мне тот самый рыцарь, который первым решился со мной заговорить. А может, это он меня пинал там на полянке?..

Я молча покинул повозку и поправил плащ, запахнулся, так как вокруг ходили не только стражники, но и милые дамы с бледными лицами и пышными платьями. Дальше мы прошли два квартала в сторону замка, но, увы – до него не дошли. Свернув на узкой улочке, мы подошли к двери с табличкой, на которой жирными буквами было выведено «Шаман». Простота этого города меня удивляла. Вот вам обувщик, вот пекарь, вот шаман, вот покоритель драконов. На мою ухмылку отреагировали неадекватно – прихватили мои руки, дабы не рыпался. Рыцарь постучал в дверь.

– Кто там? – раздался голос из-за двери, которая тут же открылась. Какой тогда был смысл в вопросе? На пороге стоял человек в длинной мантии зеленого цвета. Лицо его было острым и хитрым. Украшала лицо шамана короткая подстриженная бородка, что одним концом забиралась под нижнюю губу. На вид ему было около сорока лет.

– Ига, мы тут тебе беспамятного привели, он с меткой, – доложил рыцарь и поклонился. Не сильно, но заметно.

– Спасибо, Ричард, заводите его. – Но стражники даже шагу не сделали. Рыцарь почесал шею, что уже была знакома с ножом.

– Он опасен, – спокойно доложил рыцарь.

– Ну не для меня же. Заводите или отпустите его. И, Ричард, пошли кого-нибудь за цирюльником.

Меня отпустили и подтолкнули в сторону широкой двери. Я не стал теряться и прошел внутрь помещения. А тут неплохо. Каменная кладка стен была украшена пестрыми тканями, на окнах висели тонкие шторы. В центре комнаты стоял большой стол, крепкие и простые стулья с высокими спинками. Вдоль дальней стены, по бокам от противоположной двери было нечто вроде длинной полки со всякими бутылками, банками и пучками трав. О! На стене висел бубен с колотушкой. Может, он и в правду шаман? Дверь за спиной прикрылась. Шаман подошел ко мне и встал рядом.

– Осматриваешься? – спросил шаман, не отрываясь от созерцания собственного дома, или лавки, или кабинета.

– Да. Интересно, что в тех бутылках. – Я посмотрел на шамана, он на меня.

– Голодный?

– Побитый. Это меня беспокоит немного сильнее, – сказал я и потер подбородок с длинной и неопрятной бородой.

– Проходи, садись за стол. Я тебе помогу, чем смогу. И… Это правда, что ты смог патрульному нож к горлу приставить? – Я сдержанно кивнул и прошелся до стула. Сел на плащ и вытянул ноги под стол.

– Смело, – проходя мимо меня, сказал шаман. Он взял с полки пару стаканов из стекла и тарелку. – Патрульные люди непростые, там трусов не жалуют. Значит, рефлексы у тебя нормально работают.

– Дико слышать слово «рефлексы» в такой обстановке, – сказал я и запустил руку в тарелку с нарезанным сыром.

– Когнитивный диссонанс? – сказал шаман, и я едва не подавился сыром. Шаман хохотнул и, подхватив еще бутылку с полки, сел напротив меня. – Если честно, то я сам не знаю, откуда все эти слова. Местные их не понимают и не используют. Но память штука такая. Вчера она меня оставила, а уже сегодня я шаман и работаю в одной из крупнейших столиц этого материка. Что мне толку от непонятных слов? – он посмотрел на меня и подмигнул.

– А что значит «он с меткой»?

– Пока не знаю. Есть на тебе метка Смерти, что черным пальцем помечает своих слуг или жертв. – Шаман закатал рукав своей мантии и показал правую руку. Вдоль предплечья были вытатуированы хищные глаза. – Как мне объяснил бывший шаман, это глаза духов. Что и определило мою будущую роль. Но если честно, то я в это особо не вникал. Дали работу, кров и пищу. Что мне тогда было надо?

– А что нужно сейчас? – я сам соскребал грязь со своей руки и искал метку.

– Все, что нужно, я получил. Время делает свое, я больше не разгадываю тайны, я живу в семье, несу службу и периодически напиваюсь в дрова. У меня всё есть. – Шаман помог мне с плечом и, потерев кожу, посмотрел на мою правую лопатку. – Ага, точно метка. Крест.

– И что это значит? – я пытался заглянуть за свою руку и разглядеть спину.

– Так-с… Крест у тебя ровный, поэтому это классифицируется как… Хм… Погоди. – Шаман открыл внутреннюю дверь и прошел вглубь здания.

Когда дверь открылась вновь, на пороге стояла симпатичная девушка лет пятнадцати. Ее роскошные волосы струились по плечам и спускались почти до пояса, а черные глаза испуганно смотрели на меня. Девушка почти мгновенно покраснела. Громко «ойкнув», захлопнула дверь, и всё затихло. Минуту спустя вернулся шаман с тремя небольшими книжками. Кинув две на стол, он открыл третью и, полистав ее, ткнул пальцем в текст.

– Вот. Крест неверной формы означает клеймо Смерти, что не приняла душу праведника и постаралась повернуть его веру вспять. Крест на теле метка не проклятия, но метка отречения. Ни один из высших не примет меченого. Людей с меткой креста надлежит использовать в службе на должностях без веры или чести. Судить меченого могут епископы, шаманы и ведуны. Корона… Тра-та-та. Как видишь, память опять меня подвела.

– Если честно, то я ни черта не понял, – сказал я и указал взглядом на бутылку, что я постеснялся открывать самостоятельно. Шаман намек понял, взяв хитрый штопор, он вывернул пробку. По комнате разнесся приятный хвойный аромат. Шаман налил желтоватый напиток по стаканам и протянул один мне. Я почти залпом выпил этот нектар. Жар буквально взорвался внутри моего тела, обжигая язык, горло, желудок. Я громко выдохнул и взял кусок сыра. – Там градусов восемьдесят… – прохрипел я.

– А то! Сам гоню, – ответил шаман и немного отпил из своего стакана. – Смысл этих слов должен касаться самых простых понятий – праведная душа, это раз. Использовать в службе, это два. Остальное вода.

– Все равно не понял. Ты мне с памятью помогать не будешь? Верно?

– Верно, – качнул головой шаман. – Меня, кстати, Ига зовут, – он протянул мне руку. Я ее пожал. – Ты себя не помнишь, но не переживай, имя дадут быстро. А память уже не вернется. Вся надежда на тело и способности к учению. Я вот шаманом стал.

– И мне нужно шаманом быть? – посмотрел я на собеседника.

– Это вряд ли. Я своего места не уступлю еще лет тридцать. Зарплата хорошая. Сам должен понимать.

– А где еще платят хорошо? В охране? На страже? – начал я прощупывать почву.

– Боюсь, выбор у тебя будет не очень велик. Ты отступник. В их бога не веруешь, обычаи не соблюдаешь, богатых родных у тебя нет. Тебе или в палачи идти, или в скоморохи.

– Действительно… Небогатый выбор.

– Тебе по времени не повезло. Появись ты тут год назад – у нас должность могильщика была свободна, – улыбнулся шаман. – Но, увы, занял ее приезжий. Теперь штат полон. А вот насчет палача рекомендую подумать, работка непыльная, знаковая и почти гарантированно пожизненная. – Шаман взял одну из книг, принесенных ранее, и протянул ее мне.

Я поднял худенькую методичку и посмотрел на каллиграфический почерк писца. «Палач» – одно слово на первой странице. Развернув это шикарное издание, я стал читать уставы, правила и права. Закинул ногу на ногу, стал рассматривать картинки с видами казней и их значение. Прикольное чтиво. Десять минут – и ты дипломированный палач. Я поднял глаза на Игу.

– И что? Палача у вас нет?

– Да типун тебе на язык. Есть и здравствует, но устал он. Мужику под седьмой десяток лет. На пенсию пора, а он не может.

– А! Понял. Нужна замена. Пункт десятый устава о службе палача. – Шаман довольно кивнул.

– Понимаешь. Что еще понимаешь? – не удержался от подколки Ига.

Я не успел ответить. В дверь постучали, и Ига пошел встречать гостей. В комнату вошел аккуратно подстриженный и гладко выбритый мужчина лет пятидесяти. На его поясе висела целая россыпь металлических инструментов и кармашков. Цирюльник меня осмотрел и что-то сказал шаману, тот кивнул и пригласил гостя к столу.

– Пошли со мной, помоешься. Мастер у меня брезгливый, с грязью не работает.

Я спокойно проследовал во внутренние помещения. Два поворота по узким коридорам, стены которых были обиты деревом, и мы пришли к ванной комнате.

Мыться мне было в удовольствие. Грязь сваливалась сначала комьями, потом жидким потоком, а после обработкой мылом… В итоге я отмылся и чувствовал себя намного лучше. В ванной комнате было большое зеркало, в котором я опознал себя. Ну, в целом неплохо, хоть и не очень знакомо. Точнее, вообще не знакомый мне человек. Бородатая харя, темные волосы, рыжая борода и усы. Небольшая поросль на мускулистой груди. Повернувшись, я посмотрел на свою метку. Крест располагался на моей лопатке, от него тянулись тонкие линии, что словно исчезали в моем теле. Интересная картинка, если бы не черный цвет. Постучав в дверь, ко мне вошел Ига, он вручил мне штаны и подобие рубахи. Все было чистым и, похоже, глаженым.

– Оденься, а то мне кажется, женская половина моего дома чем-то возбуждена. – Я поднял непонимающий взгляд на шамана. – Шушукаются там дочери, обсуждают что-то бурно. Не бери в голову. Тут нравы такие. Оголение не приветствуется.

– Я понял, – ответил я и прекратил поток информативной речи.

Когда я справился с завязками на рубахе, то мы оба пошли обратно к цирюльнику. Нам навстречу, типа «случайно», шли две молодые девушки.

– Думают, что самые умные. Но им далеко как до меня, так и до тебя.

– Уверен? – спросил я и открыл дверь в первое помещение.

– Более чем. Они у меня читать стали не так давно, а этикет им прививать смерти подобно. А ведь им замуж пора. Такие вот дела…

Цирюльник вновь осмотрел меня и указал на стул. Я сел и откинул голову через спинку. Шаман сел напротив, цирюльник с ходу включился в работу – безжалостно отрезая мне волосы.

– А он чего молчит? Немой?

– Во-первых, он не немой. Во-вторых, он иностранец и отличный мастер. В-третьих, он видит твою метку, а так как он из религиозной семьи, то ему даже касаться тебя нельзя. Он делает тебе милость – помогая.

– Спасибо мастеру. – Шаман кивнул и перевел мои слова.

Стрижка и бритье закончились довольно быстро. Теперь у меня была нормальная, бритая физиономия и аккуратные короткие волосы, что топорщились ежиком. Мастер взял оплату с шамана и вышел. Я успел заметить, как цирюльник вышел и буквально отпрыгнул от двери. И сразу в помещение зашел крупный седой человек. Мускулы гиганта канатами окружали его руки и грудь, только небольшой живот скрывал его пресс. За спиной человека был такой шикарный меч, что загляденье – резная ручка с черепом на эфесе торчала из-за его плеча, а лезвие спускалось практически до колен. На гиганте была кожаная жилетка, что одновременно работала ножнами для клинка с фигурным лезвием. У мужчины была черная лента на голове и очень усталый взгляд.

– Чего тебе не отдыхается, шаман? – пробасил вошедший.

– Нил, я тут вспомнил, что я обещал сделать тебе в будущем самый лучший подарок на день твоего рождения. Вот решил наконец выполнить обещание, – сказал шаман и пригласил гостя за стол.

– Он у меня был полгода назад, – сказал мужчина и вынул свой меч, чтобы сесть спокойно.

– Ну, я же тогда ничего и не дарил. Вот смотри… – Ига положил на мои плечи свои руки. – Мой тебе подарок. Смена будущая.

На бородатого детину было жалко смотреть. Он чуть не заплакал, как ребенок, и, приложив руку к хлипкому столу, поднялся и обнял шамана, мне тоже досталась доля его любви, от которой затрещали суставы. Оторвавшись от нас, он пожал руку шаману и мне.

– Это правда? Или шуткой меня в могилу загнать хотите? – не стерпел здоровяк.

Шаман посмотрел мне в глаза.

– Ты же выбрал свою роль? Я не ошибся? – Я задумался. Судя по моим движениям в том лесу, клинок держать и пускать его в ход мне не страшно, а здесь я еще ничего не знаю. На первое время пойдет.

– Да. Ты прав. Я могу быть палачом.

Старый палач вскинул руки к небу и решил обнимать нас до самой смерти. Однако шаман остановил его:

– Нил, он тут меньше дня, его практически никто не видел. Приведи сюда писаря и королевского посыльного. Если есть желание, можешь и монаха позвать. Пусть оформят запрос. Может быть, тебе уже сегодня повезет.

Палач выскочил из дома, даже не прихватив свой меч. Шаман поднял оружие и взвесил его в руках. Покачав головой, он подкинул меч так, чтобы он полетел ко мне. Я поймал его за ручку и слегка присел. Вес у меча был неслабый, но терпимый для одной руки. Покрутив его и осмотрев, я провернул его вокруг руки и случайно рассек висевшую штору. А ведь острый клинок, как бритва. Шаман только головой покачал и осмотрел штору.

– Может, поедим? – спросил я у шамана.

В комнату вошла молодая женщина с подносом, на котором стояли несколько тарелок с салатиками и печеным мясом. Она не очень добро посмотрела на меня, но все же улыбнулась и сказала: «Приятного аппетита». «Премного благодарен», – не остался я в долгу. Затем на столе появился кувшин с домашним вином и пара кубков. Трапеза проходила в молчании, каждый думал о своем. Я по крайней мере думал. Память молчала, рядом сидел человек с багажом знаний и тайн. Я собирался на работу к самому королю, который не вызывал у меня никаких эмоций. Еще не давало покоя частое упоминание некой религии, которое сквозило со всех щелей. Но спрашивать об этом, наверно, надо не шамана. Или шамана, но аккуратно.

Закончив с едой, мы остались ждать посланцев с двумя кубками вина.

– Это твоя жена? – указал я головой на дверь.

– Да. Женился через пять лет, как сюда попал.

– Она не религиозна? Или ты у нас змей-обольститель? – Шаман хмыкнул и одними губами повторил мое выражение.

– Религиозна, но она не местная. А я смог ее убедить, что я лучший для нее вариант. Здесь нравы простые – или ты, или тебя. Но я думаю, так везде. Свободные девушки ищут лучший материальный или духовный вариант. Рабыни ищут ласки от своих хозяев, дабы родить ребенка и приподняться из своего сословия. Богатые дамы ищут больше чести или славы, там важно сословие. Понятие любовь редко, но есть исключения, что не может не радовать.

– Ясно, я думал – ты меченый, значит, отлучен от всей знати.

– Нет. Нисколько. Вера пронизывает все государство. Веровать должны все граждане и рабы. Но если ты не веруешь, то для тебя закроются многие двери, вот и все. Так как я шаман, то мне и не положено верить в бога, я верю в духов. Работа такая. Если же ты богат и предприимчив – можешь не верить в бога, но монахи это бич населения. Смотрят косо, говорят гадости, отваживают покупателей. Тебе, кстати, тоже стоит оборачиваться иногда. Они не любят палачей, конкуренция и все такое.

– Переживу, – спокойно ответил я и пригубил вино.

– Согласен, проблем тебе и так будет до самой задницы. О! Идут наши гости. – Я прислушался, но даже близко ничего не услышал, а без окон со стороны улицы это вообще понять невозможно. – Я же шаман. Духов слушаю, они многое говорят, – снисходительно сказал Ига.

Дверь открылась, явив нашему взору великолепную четверку. Старый палач шел последним, перед ним был лысый монах с хомячьими щечками в коричневой рясе и мужчина в красном камзоле и черными волосами, заплетенными в косу. Первой же в комнату заскочила юная девушка в штанах, высоких сапогах и дорого расшитой кофточке, через ее плечо висела сумка. Все вошли, но было заметно, что девушка сторонится палача и меня, остальные делали покер-фейс и не заморачивались. Коротко поздоровавшись, гости сели за стол.

– Значит, в нашем городе новый меченый, – продекламировал монах слегка писклявым голосом, будто евнух.

– И давайте не будем об этом много говорить, – сказал шаман Ига. – Мы собрались по очень хорошему поводу. Наш достопочтимый Нил идет на пенсию. Это отличный повод собраться и делать дела. – Все вяло кивнули и посмотрели на Нила, который был самый довольный среди нас.

– Значит, вы… – сделав паузу, посмотрел на меня мужчина с косичкой.

– Без памяти, понимать вроде должны, – сказал я.

– Ой, простите. Вы такое редкое явление, что можно и забыть, – махнул совсем уж по-женски этот мужчина. – Но без имени мы все равно прошение дать не можем. Может, вам взять имя старого палача?

– Нельзя другому брать имя старого палача. Иначе пойдут слухи про омоложение за счет темных сил, – возмутился монах.

– Брат Рон, мы знаем вашу позицию, она не меняется десятилетиями. Пусть же сей муж сам скажет нам свое имя, не давите на него. – Вновь взгляды вернулись ко мне.

– Пусть зовется Хелом, – вставил монах. – А что? Имя как имя, или я чего не понимаю?

– Носить иносказательное название Косы Смерти? – поднял брови шаман. – Вы не перегибаете?

– А что вы все на меня смотрите? Я сам пришел, никто меня не гнал. Пусть выбирает. Но Нил – нельзя, – насупился толстячок.

– Пусть будет «Хел», – качнул я плечами. Мне как бы пофиг.

Монах сразу заулыбался.

– Здравая мысль, молодой палач. Пусть верующие сразу знают, с кем можно общаться, а с кем нет.

– Брат Рон, успокойтесь, еще одно слово – и церковь не будет расписываться в документе, – возмутился шаман.

– Все вы, темные силы, заодно… Всё, всё. Молчу, – примирительно поднял обе ладошки вверх монах.

– На том и решим. – Мужчина достал чистый, слегка желтоватый лист и перо с баночкой чернил. Макнул перо в черную жижу и начал писать.

– А с какого дня мне выходить на работу? – спросил я и поймал на себе взгляды всех одновременно. Монах заржал сразу, девушка вздернула носик и демонстративно отвернулась, Шаман покачал головой. – Чего? Нормальный вопрос.

– Ненормальная работа, – тихо сказал Нил. – Я никогда не называю свою службу работой. Ты инструмент, а не работник. Работает Смерть…

– Закончили поминать нечистую силу! – вскрикнул монах и осенил себя знамением. – Развелось на нашу голову больных да темных. Прости, Боже, за богохульство и нетерпение раба своего.

– Так, позвольте я зачитаю написанное, – поднялся со стула мужчина с косичкой. – Сием прошением палач Нил и преемник, выбравший имя Хел, просят его величество принять их незамедлительно и решить вопрос традиционного преемствования права на службу королевскую. Прошение засвидетельствовано монахом святого Тира, Роном-младшим, писцом его величества Пталом Раминским, шаманом его величества Игом Духовным. Прошение изъявлено палачом Нилом Пельским и преемником Хелом Меченым. И как вам?

– Мне фамилия моя не нравится, – сказал я и испил из чаши. Монах снова захохотал. Шаман приложил пальцы к переносице. – Если я выбрал имя клинка, то можно я выберу и фамилию, связанную с темной стороной?

– Пусть будет Ивайном, – продолжил ржать монах. При этих словах у девушки-посыльной покраснели даже уши.

– Ивановым тогда уже. – Монах окончательно опрокинул стул вместе с собой и продолжил ржать уже оттуда.

– С иностранного Ивано – член. Так что подумай еще раз, – вкрадчиво донес до меня шаман.

– Да идите вы в жопу. В чем проблема выбора фамилии, зачем все переводить на другие языки. Пишите Хел Хельский и закончим!

– Брат Рон, хватит пугать людей. Так и помереть не долго. Для вас вариант не самый плохой, но все же… Я сейчас перепишу прошение… – сказал Птал и начал марать второй лист. Шаман показал мне большой палец. Ну, спасибо.

Текст был переписан и подписан сторонами. Монах уже успокоился и, опрокинув в себя полбутылки принесенного вина, ушел первым. Девушка посыльная приняла письмо и умчалась за ним. Птал распрощался с нами и позвал всех на ежегодный прием Светского собрания, где будет бал и маскарад. Причем позвал всех. Палач сказал, что будет собирать вещи, и оставил меня с шаманом наедине.

– Вот так цирк, – сказал я, глядя на открытую дверь.

– Не все так плохо. Монаху ты, видимо, очень понравился, а это дорогого стоит. Тебе с ним еще… кхм… работать.

– Хорошо, что я Пталу не понравился, – сказал я, и мы засмеялись.

Спустя два часа неторопливой беседы к нам прибежала посыльная и вручила мне приглашение в замок. Встреча с самим королем, а я не трезвый. Однако захмелевший шаман уверил, что королю это все до одного места – формальности. Так или иначе, я пошел за девушкой до самого замка. Девушка стремилась от меня постоянно держаться подальше, но у нее это выходило плохо. Через любую толпу людей мы пробирались быстро и без заминок. Преддверье замка представляло собой огромные ворота, ничем не хуже внешней решетки. Там мы показали бумаги, девушка сразу умчалась, а меня уже проводил местный дворецкий.

Тронный зал. Лично меня он не поразил. Каменные стены, гобелены, столы и кресла, ковры и свечи, свечи, свечи… На небольшом возвышении стояли три кресла, впрочем, занято было только центральное. Седой полноватый король со скучающим видом и покосившейся на голове короной ожидал меня. Палач Нил был уже здесь. Король посмотрел на наши помятые лица, махнул рукой и стартанул свою речь.

– Согласны ли вы, Хел… – король аж икнул, когда прочел мое имя, – …принять на себя бремя службы королевству и самой Короне. Выполнять свой долг. Жить только в городских пределах. Служить законом нашего королевства и судом мира человеческого и загробного?

– Согласен, – спокойно ответил я.

– Да быть посему. Нил, ты долгие годы служил Короне. Ты никогда не будешь примером для всех, но ты станешь примером для своего преемника. Передай же ему свой клинок и право служить. С завтрашнего дня – ты свободный человек без веры, но и без порока. Ты волен покинуть городскую черту и поселиться в любом месте, где пожелает твоя душа. Отныне и до следующего палача, Хел… Хельский? – король поднял бровь и оторвался от листка, посмотрел на меня. Кашлянул для вида и продолжил: – …Хельский будет назначен на должность королевского палача.

Наступила недолгая пауза. Нил вынул свой клинок. Медленно, чтобы не спровоцировать стражу на активные действия. А затем передал его мне, из рук в руки. Он хотел отдать еще и жилетку, но местный монах призвал нас к порядку и избавить высшее общество от обнажений. Мы тихо покинули дворец.

Нил всю дорогу шел и подпрыгивал от счастья. Он был свободен. А я вот чувствовал, что влез на кучу дерьма и теперь могу провалиться в нее в любой момент. Однако я недооценивал объемы кучи. Понял я это, когда мы пришли к дому палача. Большой двухэтажный каменный особняк. Все красиво, но два соседних дома были пусты – никто не желал жить рядом с палачом. Мы вошли внутрь. Если бы здесь сделать уборку и сдать пустые бутылки, то будет даже уютно. Нил уже собрал два тюка вещей, которые лежали у двери. Почти сразу он скинул жилетку с ножнами на спине и протянул ее мне. Ну нет, постираю как минимум. Мы прошлись по всем пяти комнатам и вернулись в первую. Видимо, это традиция такая. Нил сел напротив меня и поставил на стол очень грязную бутылку.

– Выпьем. Я сегодня последний день палач. Уже завтра с рассветом я уеду из города и мы больше никогда не встретимся, – разливая по кружкам напиток, говорил Нил.

И мы выпили, мы поговорили. Узнать мне предстояло многое.

– Никогда не бери деньги у людей, – говорил мне Нил. – Никогда не милуй мерзавцев. Всегда чти законы церкви и не ссорься с монахами…

Правила сыпались на меня как из рога изобилия, но я честно пытался запоминать их. Даже самые дурацкие суеверия. Вот когда пошла лекция про казни, я собрался. Казней, оказывается, было не три и даже не четыре. Любая казнь могла быть выполнена несколькими орудиями, и каждое из них накладывало свой отпечаток как на душу казненного, так и на его родственников в городе. Помимо моего четырёхкратного помилования, была еще одна лазейка, но ее никто никогда не использовал – брак. Если на эшафоте жертву захотят взять в жены или выйти за него замуж – казнь откладывалась до развода или до нового преступления. Это было интересно.

Но самое интересное началось, когда палач нализался, как свинья. Он заговорщицки придвинул мою голову к себе, посмотрел по сторонам, отыскивая чужие уши.

– После одной из смертей от твоей руки к тебе придет сама Смерть. Она не заберет тебя, а только окрестит своим слугой. Ты получишь дар от нее, но от него не будет счастья. Ты всегда будешь чувствовать ее за своей спиной, – выдал на одном дыхании палач. – Тебя в городе будут бояться, но это в самом лучшем случае. Больше тебя будут ненавидеть. Любой будет считать честью пожелать тебе смерти, но не тебе ее бояться. Смертники будут молить тебя и заклинать, проклинать и плевать в лицо. Но ты лицо короля…

– Понял. Учту, – ответил я.

Нил покачал головой и прикрыл веки. Спустя секунду он храпел, как старый локомотив.

Я тоже решил вздремнуть. Поднялся в свою новую спальню, увидел кровать что была сделана отцом мальчика, которого казнил Нил, лег на прекрасные простыни, что сшила швея, помилованная Нилом, и посмотрел в темный зев окна, за которым виднелись холодные звезды…

Первая моя ночь прошла неспокойно. Мне снились люди, много людей. Они танцевали в большом темном зале, где была громкая музыка и периодические вспышки света разного оттенка. Я помню их лица, и молодых, и старых. Лица в крови. Я проходил мимо этих людей и стискивал свой меч палача. Они меня не боялись, глаза у всех были прикрыты, они просто меня не замечали. Я проснулся уже в положении сидя. За окном только-только начинался рассвет, но сна не было ни в одном глазу. Вдали кричали свои песни петухи. С меня стекали капли пота. Я встал с кровати и тряхнул головой. Кошмары это вроде как нормально, но до чего четкий сон…

Спустившись на первый этаж, я зашел в ванную комнату, набрал в ладони затхлую и теплую воду – плеснул себе в лицо. Слегка полегчало. Выйдя в первую комнату, я обнаружил полный комплект одежды палача, его меч и две стопки золотых монет, по десять штук в каждой. Нила уже не было, и скорее всего уже никогда не будет.

До самого утра я занимался уборкой. Мусора в доме было немногим больше, чем пыли и грязи, но я герой или как? Я справился. Когда город немного ожил, ко мне в двери постучались. Я отпер дверь и увидел девочку-толстушку лет десяти с корзинкой, накрытой тканью. Заметив меня в одних только штанах, она моментально покраснела и отвернулась.

– Простите меня, господин, я пришла к Нилу, он берет у нас хлеб каждое утро, – запричитала девочка.

– Нила больше нет, – сказал я и накинул на себя рубашку шамана. Девочка повернулась ко мне, все еще красная.

– Как жаль. А вам хлеб не нужен? Мама сама его печет. – Господи, да ей лет десять, а уже пашет на родню.

– Почему бы и нет. Сколько стоит ваш хлеб? – спросил я и запустил руку в карман штанов.

– Три медные монеты. За булку.

Я протянул ей золотой.

– Тогда носи мне хлеб сюда же каждый день, покуда хватит этой монетки.

Девочка взяла золотой трясущимися руками и, на мое удивление, прикусила ее зубками.

– Хорошо. Спасибо вам, господин. Вот… – она отвернула часть ткани и показала мне свежие, все еще горячие и румяные булки. Запах просто валил меня с ног. Я взял две штуки и кивнул.

– Спасибо. Жду тебя завтра.

– Я приду! – уже убегая, крикнула мне девочка.

Я сразу откусил от одной булки немалый кусок и начал вытаскивать мусор в сторону соседнего дома. Как тут с ним быть, я, право, не знал. Когда уборка была условно закончена, а булочки съелись, я решился прогуляться по городу. Город был большим и красивым, наличие стражи меня успокаивало, раз много стражи, значит, мало преступников. Палач спит – служба идет. Мне вот после сегодняшнего сна никак не хотелось приступать к работе немедленно. А вот по городу я прогулялся неплохо. Для начала я нашел швею и заказал у нее нормальной одежки для себя, потом был сапожник, мясник, у которого я купил копченого мяса вместе с корзинкой. Нашел лавку со сладостями, купил халвы и леденцовых конфет. Один раз ко мне все же подошли стражники и, поздоровавшись, спросили, кто я есть. Мол, они в этом районе меня ранее не видели. Я представился по форме. Получил совет не расставаться со своим мечом, а то всякое в городе бывает. А палача должны знать все. Вернувшись к своему дому, для приличия заблудившись на полчаса, я с удовольствием разложил свои покупки и поел, как хотелось мне, а не так как накрывали. В обед пришлось идти к колодцу за водой, так как моя закончилась еще утром.

У небольшого каменного колодца были только девушки. Некоторые в платках на плечах, другие с платками на голове. Меня оценили еще на подходе, и женское царство расступилось, открывая мне доступ к колодцу. Я набрал воды в свое ведро, потом помог девушкам в этом нелегком труде. Дамы перешёптывались, но со мной говорить не торопились. Я же улыбнулся на прощание и пошел к себе. Около дома крутился странный человек в длинном черном камзоле. Я подошел к нему.

– Кого-то ищете?

Человек повернулся ко мне.

– Хел?

– К вашим услугам, – качнул я головой.

– Бернард Диконс. Казначей короля. Я к вам для заполнения статей расходов.

– Тогда проходите, дом не заперт, – я показал рукой на дверь.

– В дом к палачу? Без разрешения? Да вы рехнулись. Но спасибо, зайду. – Мы вошли в темную комнату. Бернард осмотрелся. – А тут, оказывается, очень неплохо, если прибраться.

– Согласен. Поэтому и прибрался. Куда, кстати, мусор волочь? Я его около дома бросил.

– Я пришлю вам мусорщиков, они уберут. Так, давайте к делу. – Человек вынул из наплечной сумки несколько сложенных вчетверо листов и развернул их. – Прошу подписать приказ короля о вашей денежной компенсации за службу. На текущий год это двадцать четыре золотые монеты. Так, теперь по расходам городского обслуживания, – он ткнул во второй документ. – Корона оплачивает ваши расходы на пять золотых в месяц.

– А зачем мне деньги, если Корона платит? – поднял я глаза на казначея и капнул чернилами на листок.

– Если у вас граждане будут брать деньги, то можете получать их на руки. Но кто возьмет деньги палача? Вы пока не известны, так что тратьте, что есть. Но с первой казнью о вас заговорят по-другому. Это нормально. Подпишите здесь. …Ага. Теперь приказ на ваш дом… …Угу. И регистрационный бланк. Всё! Спасибо. Я зайду через тридцать дней вновь, сведем смету. – Человек поклонился и собрался уходить.

– Все так быстро? Вы меня побаиваетесь? – я улыбнулся.

– Не то чтобы побаиваюсь… Я больше монахов побаиваюсь. Они-то могут и кишки на шею намотать, а вы только голову срубить. Удачи в службе.

– Счастливо, – помахал я рукой уходящему казначею.

Все это складывалось в некую картину мира, но все в целом было неправильным. Я не понимал, что, но все было неправильным. Закончив мучить свою голову, я немного подвигал мебель. Выдвинул в первую комнату точильный станок. Принес со двора дрова для камина и печи, зачем они тут оба? Затем налил воду в бочку и большую кастрюлю. Надо найти чай. За сегодняшний день я потратил две золотые монеты, при том, что одну я отдал булочнику. Неплохая зарплата, если посмотреть со стороны.

Уже в обед, когда от безделья стала протекать «крыша», я решил вновь сходить в город и найти основные места обитания. Нашел без проблем – таверна «Эль» была рада новому гостю. Все постояльцы, забулдыги и алкоголики, проводили меня взглядом и вернулись к своим нехитрым делам. Хозяин таверны, он же бармен, он же трактирщик, был немного более приветлив. Предложил пива за пять медяков, я попробовал, вернул, взял другого, вернул – и по кругу. Наконец я остановился на весьма неплохом пиве за двадцать медяков. Трактирщик похвалил мой вкус и платежеспособность и сразу полез в душу. Я не разделял его стремления и расспрашивал его сам. Узнал, где местные мастера обитают, кто берет дорого, кто делает хорошо и все в том же духе. Напиваться в обед я не планировал, так что сразу пошел искать кузнеца. Ну не было у меня чайника, а в кастрюле воду греть неудобно. Кузнец нашелся достаточно просто – по повторяющемуся звуку молота.

– И чего угодно достопочтимому господину? – обратился ко мне мускулистый молодой мужчина.

– Кузнеца мне надо, талантливого и с золотыми руками, – сказал я и пожал руку кузнецу.

– Никифор меня зовут. Руки хоть и не желтые, но умелые. Вам оружие или утварь какую?

– Утварь. Чайник мне нужен, для чая. – Я надеялся, что это тут есть.

– Для чая посуда продается у торговца чая, в восточной части города. Я с глиной не работаю. Моя работа в металле и железе.

– Да ты меня не понял… Пошли, объясню…

Беседа с кузнецом открыла мне немного занавес этой реальности. Чайников тут не было, впрочем, как и железных кружек. Однако иностранный кузнец, что работает в этом городе уже пять лет, идею понял и даже взялся ее реализовывать. Носик в кастрюле сделать было трудно, но вот острый кончик да ручку с крышкой это можно. Купив у кузнеца нормальную сковороду и пару кухонных ножей, я обещал зайти вечером.

– Токма не забудь зайти, хочу с тобой проверить замысел, все ли так, как ты говоришь…

– Зайду, не переживай.

Мастера по дереву я удивить ничем не смог, купил все необходимое для кухни и жизни, вплоть до щетки для спины на длинной ручке. Мастерица-швея встретила меня на улице и пригласила на примерку моего кафтана и штанов. Все было уже готово и все было по размеру. Рассчитавшись с приятной женщиной, я пошел к обувщику и наконец смог обуться, а то как плебей босиком ходил. Вот и сформировался мой образ. Высокий сильный мужчина в белой рубашке на пуговицах с высоким воротником, в прекрасных тканых штанах черного цвета и кафтане с голубым отливом. Еще шляпу и можно в высшее общество. Хотя мы-то знаем, что фасон это еще не всё. Нужен почерк заслуженного и очень дорогого мастера.

В овощной лавке я встретил приятную девушку Сандру, которая не только привозила самые лучшие овощи из деревни, но еще и чесала языком, как профессиональный игрок в кости. Она рассказала мне о том, что наш городской палач нашел себе замену. Успела посочувствовать новой потерянной душе и пригласила меня на вечернюю мессу в храме, что за три квартала от нее. Я отказался, но купил ее овощи. Теперь, нагруженный, как ослик, я шел обратно. Думал еще заглянуть к шаману, других знакомых пока нет. Когда я все принес в дом и разложил по полкам, пришло время проверить кузнеца. Никифор меня не дождался. Держал новый модернизированный котелок над огнем и смотрел, как из носика стремится пар.

– А вот и первый покупатель, – расплылся в улыбке Никифор. – Я вот жду, пока ты зайдешь. Смотри, как оно получилось. – Он снял за ручку свой новый товар и налил в кружку кипяток. – Во как. Технология.

– Да ты действительно мастер. Так быстро исполнил мой заказ, – похвалил я кузнеца. По-моему, он немного недалекий.

– И не только воплотил, но и приумножил. Вот. – Он достал из-под лавки еще два таких же чайника. – Можешь выбрать любой. Тебе скидка за идею. Пятьдесят медяков.

– Да ты сдурел, – восхитился я наглости кузнеца. – Такая кастрюля стоит тридцать. Больше сорока не дам.

– А давай сорок, – спокойно согласился кузнец. – Будет что жене моей показать, да детям науку дать.

Я не стал задерживаться у молодого кузнеца, прошелся по улицам еще немного, посмотрел на население и домой. Я еще салат хотел приготовить и… Блин, забыл купить соль…

Глава 2. Пятый день

Жизнь, каким бы дерьмом она ни казалась – штука хорошая. Пока ты жив, ты можешь отдыхать, развлекаться и получать иные радости жизни. За неполную неделю я обзавелся неплохими знакомыми, некоторыми связями и отношениями с местными сплетницами у колодца. Однако труба зовет. Утром, пока я воевал с новым чаем, купленным за немалые деньги, ко мне постучали. Бросив поиск идеальных пропорций напитка, я прошел к двери и открыл ее. На пороге стоял брат Рон.

– Доброго дня тебе, исчадие ада, – поклонившись, поприветствовал меня монах.

– И тебе добрый день, подстилка света, – не удержался я, монах улыбнулся и вошел в дом. – Да, конечно, проходите, располагайтесь… – говорил я, закрывая дверь.

– А тут неплохо…

– …если прибраться? – угадал я окончание фразы.

– Нет, если вонь выветрить. Что делаешь? Смертное зелье варишь? – монах разве что не нырнул в чайник.

– Конечно. Будете? – я подошел и наполнил две кружки чаем. Судя по запаху, опять крепкий получился. Разбавил водой.

– Наливай, исчадие ада, меня твои силы все равно не возьмут. – Мы сели за стол, монах распробовал чай и запустил руку в тарелку с конфетами. – Я к тебе по делу, Хел. Пора выходить на службу.

– Довольно скоро, – кивнул я.

– Не слишком, бывают разные дни. – Монах вынул лист бумаги из складок своей рясы и развернул перед собой. – Вот. Генри Велиск, замучил жену свою умницу да задушил ее веревкой. Сейчас раскаивается и просит пощады. Но церковь помнит его клятву и не простит. Никогда. Вечером его надлежит казнить при помощи виселицы.

– А вы уже с ним пообщались?

– Конечно, дела церковные.

– Пытали?

– Упаси великий Тир, нет, просто поговорили. Пытки у нас для сил тьмы. Таких, как ты, или хуже тебя.

– Приятно слышать, что есть хуже, – хмыкнул я.

– Это жест приличия, у тьмы нет оттенков. А конфеты ты где покупаешь? – монах снова зачерпнул леденцы из тарелки.

– В лавке Мартина. Тебе, может, поесть предложить? Я как раз готовить собирался.

Монах махнул рукой.

– Нет, жареных младенцев я по пятым дням не ем. Я пойду, а ты твои свои черные дела делай.

– Счастливо, Рон, до свидания, – кивнул я служителю Тира.

– До вечера, – улыбнулся монах и вышел, прикрыв за собой дверь.

Я посмотрел на оставленный лист на столе. Моя первая жертва. Надо оно мне или нет? Может, они ошиблись? Может, он невиновен? Надо сходить в темницу и расспросить смертника. Как знать, может, что узнаю…

В замковых воротах меня остановили только на пару минут, пока не убедились в моих намерениях. Дальше мне был выделен хмурый дядька, который привел меня в темницу. Темница была как темница. Подвал, сырость, стоны заключенных и писк крыс. В общем, не впечатлило. Меня подвели к небольшой камере с решётками и оставили с заключенным. По обратную сторону решетки сидел обычный мужчина, который выглядел как угодно, но только не как смертник. Он сидел спокойно на тюремной скамье, которую протирали сотни или тысячи смертников, и спокойно смотрел на меня.

– Значит, вот он каков, новый палач, – тихо произнес Генри.

– Какой есть, тебе не выбирать. За что ты так жену свою? Монахи в ужасе.

– Стервой она была. Ты бы знал, как сложно было с ней жить. Сейчас в темнице мне намного легче. Вечером ты меня осудишь и выполнишь свой долг.

– Не указывай, я могу и помиловать тебя, но толпа не позволит тебе уйти – разорвут, – покачал я головой, все еще не понимая, чего он такой спокойный.

– Не думай об этом. Ты, наверно, впервые будешь исполнять долг палача. Не переживай за меня и мою душу. Бог со мной, а не с тобой. А теперь уходи, да слова поучи, чтобы не опозориться.

Я ушел, но не потому, что он меня обидел или расстроил – нет, он меня разозлил. Вешать так вешать. Зачем он говорил про слова? И почему сказал «долг», а не «казнь»? Надо решить и действительно не позориться. Благо сплетницы от колодца никуда не делись и, вытаращив глаза, сыпали мне все нужные сведения. Генри был не только убийцей жен, он еще и изменником был.

– С дочкой пастуха он больше года любовь водил, да вот женат и не может он с ней жить, а раз она свободна, то и в рабство ее не взять, – вещала мне загорелая Нимма у колодца. Другие девушки поддакивали или вплетали подробности. – Для пастушки он-то знатный жених, деньги есть и положение. Да вот кто же знал, что он такое чудовище. Ой, батюшки, как страшно жить…

Девушки мне действительно помогли. Пришлось идти в церковь. По дороге я встретил шамана, который поздравил меня с выходом на службу и обещал зайти вечером. Дальше хуже, церковь я нашел, не зря меня звали на мессу и сто раз рассказывали, как ее найти. Вот заходил я в церковь зря.

До сих пор не могу понять, что там произошло, но едва я перешагнул порог храма, как на меня навалились тяжесть и дурнота. Люди вокруг смотрели на меня и звали внутрь, обещая избавление. Но вот когда на меня кинулись три пучка света – я дал деру. Сейчас, окуная голову в бочку с водой, я приводил мысли в порядок. Что тут вокруг происходит? Это нереально!

– Что? Плохо тебе, исчадие ада? – раздался голос Рона сбоку.

– Да просто кошмар, Рон. Ты поглумиться пришел?

– Да вообще-то удивляюсь, что свет тебя выпустил. Быстрый ты сильно. Зачем сунулся в храм Тира? Гнева бога никогда не испытывал? – посочувствовал мне монах.

– Тебя искал. Я знаю, что задумал Генри.

– Все мы это знаем, потому и вешаем мерзавца. Ой. Прости, святой Тир, голову мою грешную, – осенил себя знамением Тира монах.

– Он будет спасен, если ты мне не поможешь.

У Рона глаз начал дергаться.

– Ты не посмеешь помиловать его.

– Я и не собирался. Помилование ради святого дела никто не отменял. Его придет спасать его любовница.

Монах замахал руками.

– Фу! Брось грязными словами при благочестивом человеке выражаться. Но он… Вот наглец. Какая же помощь нужна тебе от святого ордена?

– Все просто. Его лю… Возлюбленная. – Монах кивнул, одобряя. – Это дочь пастуха, Леана Пастога. Вечером она должна пойти на площадь, чтобы выбрать его в свои мужья. Но вы, как наставник всех заблудших душ, или ваши братья должны не допустить ее к площади.

– Как же я могу отказать в зрелище казни смертника, что предал жену и бога? – усомнился монах, но подбородок зачесал в раздумье.

– Попросите послужить церкви, пусть полы помоет, цветы польет, свечку над монахом подержит. Почему ты это у меня спрашиваешь? Исчадие света.

Монах улыбнулся.

– Я, кажется, знаю, как ее задержать. А ты, палач, непростой. Мы тебя можем звать на допросы. Может, еще кого сможешь уличить во зле великом.

– Не, не со мной. Да и Генри меня очень разочаровал при нашей встрече. Так что никто ничего никому не должен.

Мы распрощались как коллеги и разошлись кто куда. К своему первому выходу я готовился основательно. Надел на себя форму палача, затянул все ремни и поправил завязки на перчатках. Подтянул под размер ножны и пристроил в них свой меч. А затем надел нововведение – колпак, скрывающий большую часть моего лица. Среди запретов этого не было, а мне жить спокойнее будет. Вышел из дома и, избрав более долгую дорогу, пошел в сторону замковой стены, где был мой офис – эшафот. Там все было готово. Виселица установлена, охрана стоит, толпа присутствует, монахи молятся. Все нормально. Поправив свой меч, я вышел из переулка. Меня заметили мгновенно, толпа расходилась от меня с небывалым запасом в пару шагов. Я решил поприкалываться и пошел немного зигзагом. Люди вокруг стали визжать и толкаться. Стража неодобрительно на меня посмотрела, а вот монахи закивали с улыбками. Подошел монах Рон.

– Занятная шапка. Я давно говорил, что негоже всем видеть лицо инструмента Смерти.

– Мудрый ты дядька. Как ты вообще в монахи попал?

– На все воля Божья, – развел руками монах. – Иди на помост, люди уже обсуждают тебя, зрелище – нечастое развлечение для толпы.

Я поднялся на эшафот. Высокий, хороший, чистый, на вид крепкий. Один конец эшафота переходил в ступени, которые спускались к замковой стене. В ней открылась дверь, и два стражника вывели смертника. Тот шел с высоко поднятой головой. Ну, это ненадолго. Его подвели ко мне и передали цепь, что была обернута вокруг его шеи. Руки заключенного были связаны за спиной. Я подтянул его к себе и подвел к петле. Руки стали немного дрожать. Что я делаю? Накинув петлю на шею убийцы, я затянул узел и отошел к рычагу. Глаза заключенного лениво ползали по толпе. Я же развернул переданный мне пергамент и вчитался в него.

– Жители города! – громко и слегка искажая свой голос, произнес я. Толпа немного притихла. – Перед вами стоит убийца, предатель клятв и своего бога. Вы знали его как Генри Велиска… – начал я чтение. – Он признал свою вину, он обвинен королевством, он обвинен Смертью. Приговор – смерть через повешенье. Есть ли среди вас те, кто желает оспорить решение божественного суда и суда человеческого? Есть ли среди вас те, кто хочет связать свою жизнь с этим убийцей и продлить его участь?

Толпа затихла, а вот Генри заметно занервничал, начал активно крутить головой и перетаптываться. Я подошел ближе.

– Твоя любимая пастушка сейчас находится у монахов. Так что я выполню свой долг, не опозорившись.

– Леана!!! – закричал заключенный, и тут же получил от меня удар под ребра.

– Смерть готова принять его! Виновен!!! Приговор приводится в исполнение! – закричал я и опустил рычаг…

Стук в дверь отвлек меня от моего занятия. Я отпер дверь и посмотрел на шамана. Отшагнув назад, я пропустил гостя в дом.

– Как себя чувствуешь? Не тошнит?

Я пожал плечами.

– С чего бы?

– Разная реакция бывает. Оу, у тебя чудесно пахнет. Что готовишь? – шаман подошел к моему камину и заглянул внутрь. – Мясо на палочках? Ты был охотником?

– Скорее всего, нет. Просто готовить люблю, а подвал у меня не очень холодный, вот и трачу запасы, пока не пропали. Будешь ужинать?

– Как тебе удается оставаться спокойным? Дух этого смертника донимал меня часа три. Просил убить тебя или твою семью.

– А ты реально с духами общаешься? – спросил я как бы между прочим.

– Я же шаман. К тебе позже зайдет сама Смерть, и ты будешь видеть ее. Всем свое. Метки просто так не ставятся.

– Я думал, это татуировка, если честно, – сказал я, снимая первые две шпажки.

– Я тоже так думал, но если снять с тебя кожу, то метка появится в другом месте, поверь, инквизиторы проверяли. Непростое это дело. Так и с духами. Я не верил, пока сам их видеть и слышать не стал. Мне тоже положи. Ага, спасибо. Я, кстати, вино принес. – Шаман ловко вынул бутылку из кармана балахона.

– Это ты кстати, а то я не озадачился.

– Рон идет, – сказал Ига, принюхиваясь к шашлыку.

Я подошел к двери и резко распахнул ее.

– Матерь Божья! – почти завизжал монах, прижимая руки к груди. – Зачем так пугать святого служителя?! Темные силы сведут меня в могилу!

– Проходи, Рон, ты как раз к столу.

Монаха уговаривать не пришлось. Он прошмыгнул мимо меня и сел за стол, подтягивая к себе шпажку с мясом.

– Ой, господи. Темные дела делаются. Мир падет в бездну. Слуга Смерти готовит лучше храмового повара, – чавкая первым кусочком мяса, сказал Рон. – Чего же мне ждать дальше? Проститутки пойдут исповедоваться? О! Шаман, ты тоже здесь?

– Спасибо, что заметил, брат Рон, – скептически заметил Ига.

– Не ссорьтесь, а то порублю в капусту, – пошутил я и снял оставшееся мясо с огня. Попробовал… суховато. – Ига, разливай вино, стаканы чистые. И хватит на меня так смотреть…

Шаман разлил всю бутылку в мои три кружки, и мы подняли стаканы. Шаман пил «за духов», монах «за Тира», а я «за здоровье». Всё шло хорошо. Ели все с аппетитом, салат с овощами и сметаной был оценен отдельно. Как я успел заметить, монах не зря имеет такое пузо, жрал он за двоих минимум. Мы поговорили про заговор моего первого смертника. Обсудили возможности повторения такого события. Обговорили варианты допросов с сомнительными личностями. Потом, утомившись, гости собрались на выход.

– Ты, Хел, правильный палач. Все бы такими были, – сказал на прощание монах.

– Я зайду через денек-другой, – сказал шаман.

– Заходите, буду рад, – ответил я им, прощаясь.

Убирая со стола после гостей, я еще недолго побыл в некоем недоумении. Наличие таинственных световых явлений в храме, что за сущность такая, что нормально сожительствует с духами, которые общаются с нашим шаманом? Отдельным вопросом был и монах Рон. Вот уж явно не святая личность, однако именно он представитель храмовников. Одни только вопросы.

Когда небо обложило звездами, а камин догорел окончательно, я вышел на улицу и сел на крыльцо своего домика. Жизнь есть жизнь. Вокруг бегали кошки, на крышах спали голуби и вороны. Слабый ветер разгонял запахи города. Тишина окутывала немаленький город. Кое-где еще были слышны крики и пьяные песни, но это был правильный фон города рыцарей и прекрасных дам. Умиротворение переросло в сонливость, и я пошел в спальню. Сон должен быть по расписанию. Однако – сглазил.

Глубокой ночью, пока не появился рассвет за окном, я проснулся от несильного стука в стекло моего окна. Опустив руку с кровати, я нащупал свой меч и повернул голову. На подоконнике сидел толстый ворон и неторопливо что-то клевал на подоконнике с обратной стороны стекла. Я сел на постели и поднялся. Меч оставил в комнате, а сам спустился попить воды. Вино оказалось довольно крепким. Вволю нахлебавшись, я снова поднялся в свою комнату и замер у самой кровати.

Окно комнаты было открыто, ворон все так же продолжал тиранить деревянный подоконник. Меч с кровати, где я его оставил – исчез. Сердце участило свои удары, я повернулся к двери. Сердце последний раз стукнуло и остановилось. Тьма, тьма кромешная скрывала внутри себя нечто более темное и холодное. У меня на лбу и теле выступил холодный и липкий пот. Меня будто парализовало. Я разглядел нечто во тьме. Темное марево, что в разы темнее самой ночи, клубилось у стены. Тонкие струи темной материи держали мой клинок и поглаживали лезвие. А потом появилось лицо… Нет. Не лицо – маска. Бежевая маска миндалевидной формы с прорезями для глаз и рта скрывалась среди лент тьмы. Маска посмотрела в мою сторону, оторвавшись от клинка. Прорезь рта немного изменилась, она улыбнулась. Щелки глаз немного изогнулись. Стало страшно еще сильнее. Сердце по-прежнему молчало. Я попробовал отступить. Маска снова изменилась, словно радовалась моим тщетным попыткам. Клинок в руках этого ночного ужаса взмыл вверх, ручка его поплыла в клубах тьмы, а клинок изменил форму от касаний черных пальцев. Не ожидал я Смерть так скоро. Клинок совсем истончился и еще сильнее искривился, ручка меча вытянулась в несколько десятков раз и утолщилась. Словно миг прошел, и вот в руках у тьмы уже не меч, но коса. Смерть снова сменила свою маску, она смотрела на меня спокойно, может даже с интересом. Я медленно поднял руки и смог-таки сделать шаг назад.

Смерть засмеялась детским смехом, от которого волосы даже в штанах зашевелились. Она вскинула свои тонкие руки, и ко мне полетела коса. Я схватил древко, ожидая удержать новое оружие, но меня, вместе с косой, откинуло к дальней стене и прижало к ней. Коса сдавила мои руки и грудь. Ноги мои не доставали до пола, я был, как мотылек, прижатый тяжелой веткой к стенке. Смерть снова засмеялась и приблизилась. Свет от луны и звезд вязнул в ее теле. Маска сменила образ. Маска обижалась или грустила – не понять. Она покачала своей головой и коснулась косы, снимая тонким пальчиком слой древка. Опилки собирались колечками, которые пропадали в руке невиданной сущности. Я повернул голову, чтобы не видеть этой маски. Маска проследила мой взгляд и, еще раз хихикнув, выбросила несколько пучков тьмы на бедную ворону. Птица упала в комнату, не издав ни единого звука. Снова смешок. Я уже и так был на пределе. Повернулся к ней.

– Я тебя не боюсь! – прохрипел я, ощущая давление косы на своей груди.

Маска смерти приняла удивленное выражение. Мои пальцы сами разжали древко косы, и на них стали одеваться деревянные колечки. Черные кольца падали к самым основаниям моих пальцев и впивались в кожу, полностью продавливая пальцы и разрывая кожу. Было больно. Десять болевых ударов на мое бедное тело. Кровь полилась по моим ладоням, рукам, капала на пол громкими каплями. Смерть вновь хохотнула и, выставив угрожающе тонкий пальчик, подмигнула. В следующий миг сгусток тьмы врезался в мой правый глаз, пробивая его насквозь…

– А-а-а-е-е-ы-ы! – вскричал я и мотнул руками. Ничего не вышло – руки запутались в тонком одеяле, и я от резкого движения упал с кровати.

Ошалело сел на полу. Ночь, тишина. Окно закрыто, я один. Все тело словно из печи, жар. Протер рукой лоб и осмотрел руку – все нормально. Пальцы на месте, крови нет. Глаза не болят. Стоп, болит задница – ну да, на пол я падал именно ею. Ощутил жажду. Но почему-то струсил и решил доспать до утра. Не хотелось повторения ночного кошмара.

Глава 3. Выходные

Ох, рано встает охрана… Сидя на своей кровати, я явственно ощущал последствия вчерашней посиделки и бессонной ночи. То ли старость приближается, то ли пить надо меньше. Хотя какое «то ли» – все ясно как божий день – это старость. Я поднялся с койки, взял косу с пола и пошел вниз. Умывание прошло без эксцессов, водяные твари меня в ведро не затянули, да и шансов у них не было, я почти полведра воды выхлебал. Дальше – домашние хлопоты. Завтрак, а перед этим печь растопи, дров принеси, да за водой сходи. Что за город такой, если жизнь в нем почти ничем не отличается от деревенской?

Огонь в печи разгорелся, я поставил на отверстие железный блин и установил сверху чайник с водой и сковороду. Пятнадцать минут спустя я выставил перед собой кружку с чаем и яичницу с подогретым шашлыком. Не справился наш Рон со свиной шейкой. Чего не хватает? Верно – хлеба. Я вышел на крыльцо и посмотрел на рассвет. А потом заметил свою разносчицу хлеба. Девочка Рата стояла на дальнем углу квартала и не спешила идти ко мне. Что? Моя слава бежит впереди света? Я помахал ей рукой. Девочка смирилась, что я ее заметил, и подошла.

– Я вам… хлеб принесла, – сказала она, глядя себе под ноги.

– Спасибо тебе. Ты чего такая хмурая? Обидел кто? – сделал я пробный бросок.

– Нет. Извините. Мне мама… – девочка вынула из платья золотую монетку. – Это вам…

– Ничего подобного. Я оплатил хлеб. Я хочу, чтобы ты мне его и дальше приносила. Забери деньги. Не обижай меня, – отмахнулся я от протянутой монетки.

– Мама сказала отдать. Ваши деньги… они в крови! – выдала она заученную фразу.

– Маме спасибо передай. А денежку возьми себе. Я ее отдал тебе, когда без работы был. Это честные деньги, – начал я нести полную пургу. – Так что монету оставь себе или маме отдай.

– Мне нельзя, большие деньги, – стала несмело отнекиваться Рата.

– Тогда сегодня же потрать немного. Деньги будут поменьше. Сходи днем в лавку Мартина и купи сладостей. Принеси мне немного на угощение, а остальное домой. – Всё, девчонка поплыла. По фигуре видно, где ее слабое место. Она протянула мне корзинку с хлебом, а сама стала на монетку смотреть.

– А если мне не продадут?

– Тогда скажи, что мне покупаешь. Кто же откажет?

– Так с меня вообще денежку не возьмут.

– А ты скажи по-другому, если не продаст. И вообще, чего ты тут раскудахталась? Я хлеб выбрал. С монеткой мы все решили. Беги отсюда. – Я махнул руками с зажатыми булками. Рата засмеялась от зрелища и помчалась по переулку.

Вот и славно. Я вновь осмотрел свой двор. Три дома на Т-образном перекрёсте. Живу как затворник, без соседей и вообще какой-либо жизни. Хотя район тихий – не отнять. Повернувшись к двери, увидел сидящего ворона с седой головой. Птица сидела на козырьке и смотрела на меня. Показав ей язык, я пошел завтракать. Однако мою трапезу прервали на самом интересном месте – стоило только разогреть остывшую еду, как в дверь постучали. Я чертыхнулся и пошел к двери, отпер ее и слегка завис. Брат Рон стоял на моем крыльце. Но в замешательство меня ввел не надоедливый монах, а его вид. Я явственно видел крест их веры на его груди. Неяркий свет исходил чуть ли не изнутри монаха. Монах тоже смотрел на меня. А потом осенил себя святым знамением, отчего исходящий от него свет стал в разы ярче. Мерзость какая. Я прикрыл лицо рукой и отошел вглубь дома.

– Она заходила? – тихо спросил Рон, не решаясь входить внутрь.

– Не знаю. Снилась всякая гадость. Ты чего там застрял? Входи.

– У тебя нет власти надо мной! Исчадие зла! – возвестил мне монах и вошел в дом, словно только что ничего не произошло. – Опять готовишь всякую мерзость…

– Конечно, – кивнул я и закрыл дверь. – Присаживайся, угощайся…

Приготовив еще немного еды, я чуть не начал убивать, прямо при монахе, когда в дверь вновь постучали. Раздраженно я отпер дверь и посмотрел на шамана, что держал на вытянутых руках плетеную тарелку с едой.

– Все знаю, не вовремя. Искупаю свою вину.

Я выдернул тарелку из его руки и пригласил его в дом.

– И ты заходи… Учись, Рон, он хотя бы с подарками, – крикнул я внутрь комнаты.

– Никогда святой человек не принесет дар темному отродью! – раздалось мне в ответ.

– А вы, я смотрю, все еще ладите? – прищурился Ига.

– А куда мы друг от друга денемся? Работаем вместе, жрать он ко мне повадился ходить.

– Это лучше, чем вражда с церковниками. Ты как после ночи? Меня духи несколько часов тиранили. Смерть на улицах, смерть у палача, холодно… И прочий бред.

– Хватит обсуждать свои темные дела. Еда стынет! – привел нас к порядку брат Рон.

Мы сели за стол, и мне, наконец, удалось немного перекусить. Голод на меня напал нешуточный. За едой я заметил изменения и в шамане. Руки шамана излучали неясные мне серые линии, что словно сканировали все, к чему он прикасался, подобные линии были и у его глаз. Однако монах с его регулярными восхвалениями Тира бесил меня куда сильнее. Каждый раз как факел вспыхивал и еще долго излучал этот противный свет. Говорить о том, что со мной произошло, монах запрещал, но и так было ясно, что гости зашли не просто так, и им известно немного больше, чем мне. Трапеза кончилась. Монах откланялся и попрощался, кинув напоследок пожелание «гореть в аду» мне и шаману. Мы тоже послали его, если кому интересно.

– Мне Нил так и не рассказал, как к нему приходила покойная. Ты поделишься? – начал разговор Ига.

– Да уже почти не помню. С утра все было четко, а сейчас отпустило немного. Помню все как сон. Пришла, смеялась, пыталась покалечить. Ворону убила. Да глаз мне проколола. Вот и все, что могу сказать внятного.

– Понятия внятности с тобой я еще обсужу. Она говорила?

Я покачал головой.

– Нет, только смеялась.

– Может, ты и ей понравился? – хмыкнул шаман. – Хотя если подумать, то метка на тебе это объективно ее печать, так что вам в любом случае пришлось бы ладить. Ко мне духи три ночи приходили – кусали, спать не давали, выли по ночам. А на третий день я научился их усмирять. Больше не лезут. Помогать стараются, я же и приласкать могу, и палкой по сущности врезать. Работа такая. Нервная. А ты безглазую не видишь?

– Да ты чего? Я ночь едва пережил, еще бы я видел ее, – я чуть не перекрестился.

Дальнейший разговор ушел от мистической темы. Теперь шаман мне рассказывал то, что следовало мне рассказывать в день агитации при приеме на работу. Минусы моей профессии. Говорил про людские суеверия, про их отношение ко мне. Рекомендовал линии поведения в различных ситуациях и тому подобное. К концу разговора мне захотелось напиться и проспаться еще раз, но я передумал. Еще до обеда шаман ушел, у него тоже, видите ли, работа есть.

Насущные проблемы в виде хлеба – пришлось снова идти на рынок и по лавкам. Вот где я действительно отхватил своей славы. Кого я мог обмануть своим колпаком? Только глухих, кто сплетни не слышит. Люди меня видели, люди сложили два и два и получили Хела-палача. Все верно. Как сказал казначей, и подтвердила девочка Рата, денег с меня брать перестали. Они думают, что они заработаны убийствами. От солдат-то не брезгуют брать монету. Но мне чхать, на самом-то деле. Сложности у меня возникли только у колодца. Девушки не только попытались разбежаться по углам, но и не горели никаким желанием говорить со мной. А это плохо, сплетни это мои личные СМИ, без этого будет сложно работать. Что еще? А! Меня не пустили в бордель, куда я заходил просто поглазеть. Еще отказали два цирюльника, третий не отказал, но мастером назвать его было сложно.

Похоже, отношения со мной были нормальными только у шамана и монаха. Кстати, о монахах – я теперь их видел за счет новой способности – святыни Тира так светились неприятным светом, что невольно обращали на себя внимание. А также я видел тьму – ага, вот такой я детектор света и тени. Что касается тьмы, то она оказалась разной. Я видел детей, что играли в клумбе около ломбарда. Тьма мягкая, практически незаметная, но есть. Видел странного человека в плаще, тьма вокруг него была колючей, грозной. Он меня тоже заметил, после чего скрылся из моего поля зрения. Еще были девушки с темными силуэтами. В общем, это норма жизни, и мне это знание никак не помогает.

Совершив свои закупки, я отправился к кузнецу, давно хотел заказать ему решетку для мяса. Кузнец встретил меня радушно, заказ принял, подкорректировал его, высчитал стоимость. Сказал приходить через пару дней. Видите ли, у него работы много, чайники продаются быстрее, чем ему металл привозят. Богатеет, гад, за мой счет.

На обратном пути за мной увязалась седая ворона. Я заметил, как она летит за мной, а потом вообще она пошла пешком, иногда подпрыгивая за счет крыльев. Остановившись в переулке, я поставил корзину с покупками на каменную дорогу и посмотрел на ворону.

– Чего увязалась? Еды не дам. Лети отсюда. – Ноль реакции. Сидит, смотрит.

Плюнув на эту странную птичку, я пошел дальше. Дом ждал меня как обычно – прохладной пустотой. Немного затхлый воздух я разгонял просто – открывая окна. Вот в окно как раз ворона и залетела. Взмахнув пару раз крыльями и напугав меня до полусмерти, ворона села на стол и сразу схватила лежащие на тарелки объедки прошлой трапезы.

– А ну пошла вон! – вскрикнул я и кинул в нее яблоко, что держал в руках.

– Вон! – закричала она в ответ, увернувшись от снаряда. Я не стал расходовать боезапас и подошел к столу.

– Значит так, ты мне не нравишься. И я против твоего проживания здесь. Тебя кто послал? Смерть?

– Смер-р-рть, – ответила ворона. – Ты мне не нр-р-равишься!

– Ну так вали отсюда, – сказал я и только сейчас заметил нити тьмы у глаз вороны. Ясно, Смерть недаром ее прикончила. Дала мне живность? Беспокоиться о моем душевном равновесии? – Страшно было?

– Стр-р-рашно, – ответила ворона. Ну, по крайней мере, она отвечает.

– Ясно. Ты у меня мальчик или девочка? – Ворона молчала. – Тогда буду звать тебя Сюзанной.

– Ты мне не нр-р-равишься!

– А Борисом?

– Бор-р-рис-с, – повторил уже ворон и снова схватил еду с тарелки.

– Хватит жрать объедки! – выхватил я из-под ног ворона тарелку, чем неслабо его шуганул. – Есть будешь, что я буду давать! И срать летай на улицу, там места полно.

– Ты мне не нр-р-равишься! – ответила ворона.

– И тебе с этим жить, – спокойно констатировал я и пошел мыть тарелку.

Готовка заняла немного больше времени, чем я рассчитывал. Тупая ворона постоянно таскала заготовленные мясные кусочки, что заставляло меня нарезать их заново. В остальном обед прошел штатно, обожравшийся ворон лежал на полу, раскинув крылья и вывалив язык. Культурно отдыхал, так я решил. Скучать дома я не хотел, у меня и так работа скучная. Ну, в основном скучная. Поэтому я взял немного налички и пошел гулять по городу.

Я даже заскучал по первым спокойным дням, когда услышал знакомый голос, переходящий в крик. Невзирая на толпу, я распихивал людей локтями и пробирался к лавке Мартина, примерно представляя, что там увижу.

– Мама!!! Мамочка!!! – кричала бедная Рата, которую за одну руку держал толстый Мартин.

– Это воровка! – вещал лавочник и показывал золотую монету. Толпа кивала, что людям еще делать? А тут зрелище, чего не поддакнуть. Даже нашлись те, кто опознал золотой в его руках.

– Отпусти ее, – сказал я, выходя за первую линию толпы.

– Палач пришел за жертвой? – обескураживающе проговорил торговец, а бедная девочка побледнела и была готова свалиться в обморок. Толпа сзади охнула.

– Эту монету… – Я осекся, стоит ли девочке жизнь ломать? – Дал ей шаман Ига, – нашелся я, что соврать.

– Шаман деньги не раздает, – засомневался лавочник. – Да и почем тебе знать?

– Он был у меня в гостях. И предложил маленькой девочке купить ему сладости, – скрестив руки, утвердился я во вранье. Рата просекла спасительную ложь и стала поддакивать.

– Мы тогда сходим к шаману и спросим у него, – набычился Мартин.

– Не доверяешь? – покачал я головой. Гул толпы был мне подспорьем. – Тогда пошли, спросим у шамана, кто из вас преступил закон или кто нарушил права свободного человека.

Мартин явно начал сомневаться, отступить сейчас он не хотел, но и ссориться с палачом тоже дело не из лучших. Он разжал руку девочке. Рата отпрыгнула от него, но не убежала.

– Беги, девочка, слова палача достаточны для твоего оправдания, – махнул он.

– А сладости для дяди Ига? Мне что к нему идти и сказать, что вы не продаете? – А девочка не промах, сразу быка за рога взяла. Люди поняли, что тут стоять только время терять, и стали расходиться.

– Заходи и покупай… – процедил лавочник.

Я для собственного спокойствия остался рядом с лавкой. Рата появилась затаренная пятью узелками с самыми разными сладостями. Было видно, что этот груз ее нисколько не тяготит. Девочка подошла ко мне и выдала самый худой из свертков.

– Это вам… дядя палач.

– Спасибо, Рата, а остальные себе?

– Нет, пойду к дяде Иге, расскажу ему и поблагодарю за то, что он есть. Спасибо вам, что не рассказали… – она примолкла, я понимал, что она недоговаривает, но это норма.

– Беги, Рата, и если что, всегда зови.

Она убежала, а ко мне подошел Мартин. Глазки в пол, сам немного ссутулился, мнет шапку в руках. Я посмотрел на него.

– Извините меня за дерзость, господин Хел. Но что мне надо было думать? Пекари никогда больше серебряной монеты в руках не держали, а тут мелкая, да с золотом.

– Не суди, да не судим будешь, – ровно сказал я, не убирая рук с груди.

– Это вы верно сказали. Вы судья, и вы знали истину, а я просто торговец.

– Тогда торгуй, а не суди. Рата честная девочка. Светлая душа и радость родителей. Ты бы сходил к ним да гостинцы принес, а то думаю, сплетни об инциденте уже дошли до них. Они расстроятся да дочку отлупят.

– Непременно, – поклонился лавочник. – Прямо сейчас и схожу. А вы еще раз простите меня. Бесы попутали.

Я посмотрел на лавочника, нет, ни грамма тьмы, но и не грамма света. Простой человек, коих тут большинство. Похлопав его по плечу, я ушел не оборачиваясь. Может, сегодня я спас чью-нибудь задницу от ремня, причем в прямом смысле слова. Надо и мне сходить к булочнику, хоть познакомлюсь.

Встречу с булочником и семьей я отложил. Не знаю как, но Мартин успел раньше меня. Гость сидел с торговцем хлебом за столом во дворике, и они оба хохотали, как старые друзья. Все были довольны. Ну и хорошо. Я снова спас мир. Аве мне. На пути домой мне на плечо села толстая ворона, как нетрудно догадаться, это был Борис. Я сделал вид, что ничего не произошло, однако не все так решили.

– Исчадия тьмы собирают силы! Да падет гнев Тира на головы верующих, кто знал, но смолчал!!! Кто догадывался, но не исповедовался!!! – раздались крики со спины.

Я повернулся.

– Силы света слабеют! Тьма покорит этот город! Брат Рон, я вызываю вас на поединок! Не желаете сразиться с тьмой на равных? Только вы, я и бочонок пива?

– Пива! – гаркнул у меня под ухом ворон. Какой же он шумный…

– Боюсь, бочонок падет невинной жертвой в этой войне. Но от сражения свет никогда не откажется. Святому духу – святое дело. Где ты пиво покупать будешь?..

Выпить по плану не удалось. Кто к нам зашел? Никогда не угадаете… Мартин! Во как. Однако ненадолго, так как второго бочонка у нас не было, а кого-то послать за ним надо было. Еще, к общему удивлению, пришел шаман с супругой и тремя бутылками вина. И под занавес – двое стражников, что пришли проверить, кто шумит и почему. Как и следовало ожидать, шаман с женой ушли первыми, потом откланялся Мартин, так как ему рано утром сладости готовить, а у помощников руки из низа спины растут. Монах держался дольше всех. Уже стражники ушли, опираясь на копья как на костыли, а он все держался. Я признал поражение тьмы, хотя мы с вороном явно поддавались.

– То… то. Свет никогда не сдасть… ик… ся. До завтра, палач. У нас в казима… матах твой клиент сидит… Оформлим ик… ик… приду, короче.

На такой радостной ноте мы и расстались. Я даже толком не помню, как дошел до второго этажа, но помню, как точно я зашвырнул пьяную в хлам ворону в кучу белья в углу. Попал не сразу, а со второй попытки, но думаю, он простит…

Седьмой день. А я уже ненавижу эту жизнь… Тяжесть и боль всего мира легли на мои хрупкие… голову. Ужас. Что толку от моего видения тьмы, если я не вижу ее в бутылке? Я вышел из комнаты на ватных ногах и чуть не сверзился с лестницы, едва не наступив на ворона. Бедный птиц шел по ступенькам пешком, волоча за собой крылья. Что, птица? Пережрал? Я нагнулся и едва не выплеснул всю боль на голову ворона. Поднял за крыло слабо трепыхающегося посланника тьмы и пошел с ним в ванную. Окунувшись в ведро с водой, я засунул ворона туда же и прополоскал его. Ворон матерился и каркал. Где только набраться успел? Затем вместе с ним вышел в первую комнату. Бардак был невероятный, Борис спрыгнул на стол и попытался подобраться к кружке, но был пойман за хвост.

– Неправильный опохмел ведет к запою, – нравоучительно сказал я.

– Ты мне не нр-р-равишься! – закричал ворон.

– И тебе с этим жить…

Утро. Уборка. Полное отсутствие сил и желания жить. Все это способствовало моему рабочему настроению – хотелось убивать. Но к приходу Раты я немного пришел в себя. Девочка уже не вздрагивала, когда видела меня с голым торсом, но вот мое лицо немного ее напугало.

– Что с вами случилось?

– Мы с братом Роном выясняли, кто сильнее – свет или тьма.

Девочка даже руки к лицу поднесла и покачала головой.

– И что? Свет же победил?

– Конечно. Свет победил. – Я присел на лавку и открыл принесенную корзинку. Выбрал булочки с повидлом, пять штук, и батон отрубного хлеба.

– Это же хорошо! Правда? Ой! Смотрите, ворона, – указала мне за спину девочка. Я повернулся. Ворон шел пешком из дома и тащил в клюве вчерашний сыр. Кусок молочного продукта был сравним с его головой. – Она у вас сыр стащила.

– Ты мне не нр-р-равишься! – закричал ворон и выронил свою добычу.

– Ой! Она говорит! – подпрыгнула Рата и отошла подальше.

– И не только говорит. Ладно, ты ступай. – Я нагнулся и поднял сыр прямо перед носом ворона.

– Сдохни! – крикнул ворон и, встав на крыло, схватил отложенную булочку со скамейки и полетел в сторону от дома.

Что тут говорить, дети любят зверушек и птичек. Рата минуты две поспрашивала меня, как учить птиц разговаривать и где можно найти птенцов, а потом побежала по своим делам. Я вернулся домой и начал думать о хлебе насущном. Ближе к обеду, когда мои мозги окрепли и начали отличаться от каши, ко мне зашел мой любимый монах. Вот сегодня он меня бесил. Как он умудряется после вчерашнего так хорошо выглядеть? Секреты? Талант? Наверно, талант… или опыт.

– Исчадие тьмы! Отрыжка мироздания! Вижу, не прошла даром моя победа? – сказал монах, заходя в дом.

– Давай без чинов. Есть хочешь? У меня бутерброды с сыром остались и булочки с повидлом есть, – махнул я рукой монаху.

– Объедки мне предлагаешь? Великий грех на меня вешаешь! – не унялся монах, но сразу подхватил бутер и закинул его в рот. – Я по делу. Вот бумаги. Разбойники у нас у дорог крутятся периодически. Всех поймать не смогли, но вот двое уже ждут знакомства с тобой. – Две бумажки перекочевали ко мне. А монах начал заглядывать в кружки.

Я налил ему чай, а сам посмотрел в бумаги. Два мужика, «джентельмены удачи». Орудовали на дороге между двух городов около месяца. Банда примерно из десяти таких же отморозков. Убивали только стражников и немногочисленный караул. Баронов и прочих не трогали, разве что поколачивали иногда. Невеликий грех, за что на казнь? Убийства на дороге тут дело вроде не экстраординарное, сколько таких разбойников по кустам гниёт?

– Брат Рон, а почему их на каторгу не отправить? Не такие уж они и злодеи, я погляжу.

– А все просто. Мы никогда не щадили бандитов с дороги. И у нас самые безопасные тропы. У соседей таких вот, – он указал на бумаги, – в несколько раз больше. Не стоит жалеть эту падаль. Мы поговорили с ними. Нет там ни чести, ни совести. Да и тощие они для рудников.

– Ясно. Сегодня вечером?

– Непременно. Завтра приезжает в город наш любимый пресветлый епископ Реват. Праздник будет в храме. Так что казнь надо сегодня доделать. Неделя будет непростая, чуют мои старые кости. И шаман того же мнения.

– Был у него?

– Зачем? Он нам вести от духов сам присылает. – Монах вынул из своей рясы сложенный желтоватый лист. – Вот, читаю. Духи мира людского видят спокойствие на остатке недели, но боятся смотреть в будущее. Грядут сложные недели, либо сложный месяц. Дальше туфта какая-то. Не прогноз, а что попало, – закончил Рон и спрятал листочек.

Мы еще немного побеседовали, обсудили слухи. Рон поведал мне, что в городе еще много разной швали, что пропали две девушки без следов. Еще одна найдена мертвой за городом. Стража ищет убийцу и постоянно приводит воров на суд в церковь. Жизнь штука хорошая, но дорогая. Мы распрощались, и я уже спокойно закончил уборку. Надо готовиться к рабочему вечеру.

Я стоял посреди комнаты в полном облачении и конкретно «тупил», глядя на косу. Нестыковка. Ножны на спине для меча. Меча нет, коса есть. «Я схожу с ума», – пришла умная мысль в мою больную голову. В следующие минут сорок я перешивал ножны, распарывал их, сшивал заново. В итоге сделал три петли для косы. Примерил. Жуть. Я и до этого внушал только страх, а теперь и вовсе рыцарь смерти. Коса торчала над моей головой примерно на полметра по дуге, а ее древко торчало снизу до колен. Неудобно жутко, но смотрится колоритно. В дверь я прошел раза со второго, хоть в руках неси… оружие смерти.

Люди на площади оценили мой новый девайс и теперь отступали подальше. Вдруг упаду да проткну глупую голову, нечаянно. На эшафоте скучали трое монахов и двое связанных пленников. Пленники просили помиловать их, мол, бесы попутали, демоны души захватили. Я посмотрел на эту пару. Тьма была внутри каждого из них, особенно на руках. Изверги как они есть. Без гнева и пристрастия. Я поднялся на эшафот и сказал свою речь. Дальше… А что дальше? Рабочие будни, что о них говорить? Работа выполнена, принята и занесена в отчет. Миловать двух душегубов никто не собирался, и дурных в толпе не нашлось. А я задумался, что мне повезло с рабочим местом. Тела убирал не я, вонь дерьма нюхать не надо. Убил и свободен. Пара монахов с небольшой опаской оценили мою косу и черное сердце. Рона среди них не было, поэтому было скучно.

На обратной дороге на меня сел ворон. Отоспался, видимо, протрезвел. Шли мы молча. Люди уходили с нашего пути, поэтому все прошло спокойно. Моя слава убийцы шла впереди меня. Хлебну я, наверно, от этого, да не раз. Но меня почему-то это не сильно беспокоило, в отличие от известий шамана…

Когда солнце село, а я закончил свой дикий эксперимент с зельеварением, я понял, что монах – мой личный бич. Я только снял небольшой котелок с огня и понюхал горячий глинтвейн, как дверь распахнулась, и ко мне зашел Рон.

– Добрый вечер, – сказал монах и сел за стол.

– Даже оскорблять не будешь? – удивился я и окунул черпак в котел.

– Не хочу. Проблемы в храме. Епископ прибыл час назад, а у нас бедлам, ничего не готово.

– Проблемы на работе – оставляй на работе. Ты в гостях, – сказал я и поставил горячий напиток перед Роном, тот обхватил кружку и стал греть руки.

– Епископ сказал, что у нас слишком много тьмы в городе. Грядет чистка частым гребнем. А я так этого не люблю. – Он отпил глинтвейн и заглянул в чашу, где плавали травы и кусочки корицы. – Это… что?

– Глинтвейн. А что значит слишком много тьмы? Он долго отсутствовал? Или это просто порядка ради? – я сел напротив и отпил варева. Фу, блин. Сладкий!

– Застыть мне в ледяной тьме! Ты не палач! Ты демон-искуситель! Что за глинтейн? Давай я найду тебе замену, иди в повара в наш храм!

– Рон, – наклонив голову, поправил я монаха.

– Прости. Кормят у нас отвратительно. Да, он полгода не был в городе. А тут ты, как черная клякса на белом полотне, еще пара темных мест на карте города. А казней мало. Не справляемся, значит. Ну, а что я могу? Что могут братья? Сестры? Он-то только по городам ездит. И повар у него личный… – обиделся под конец монах и допил горячий напиток. Ворон запрыгнул на стол и подошел к Рону. – Она еще жива?

– Он. Да, твоя победа не столь сокрушительна, как ты думал. Брат Рон, не отвлекайся. Ты же не просто так зашел. Ты меня предупредить хочешь? – я посмотрел в несчастные глаза монаха. – Сейчас налью. Ты говори, говори.

Монах ушел поздно, неплохо набравшись алкоголем, а я остался в раздумьях. Могут ли мне навредить так называемые светлые силы? И чего собственно стою я, после общения со смертью и шагнувший на темную сторону? Мысли-мысли, но кто мне что подскажет? Шаман не темный, он серый, другой. Монах светлый, но странный. Тоже советник так себе. Ладно, завтра пойду в город и плевать, что Рон рекомендовал оставаться дома. Он же сам все мои запасы жрет, как крокодил…

Глава 4. Трудная неделя

Стук воткнутого в стену ножа прозвучал почти одновременно с криком «Ты мне не нр-р-равишься». Тупая ворона! Мало ему что он разбудил меня, как петух, до рассвета, так еще и кружку с чаем опрокинул, когда воровал мой бекон с тарелки. Вот все, что только он мог сделать – сделал. Жаль, я промазал, на сантиметр, но промазал. Я подошел и выдернул нож из стены. Борис сидел на подоконнике и смотрел в окно. А не открою. Сам учись! Я отпихнул ногой стул и поставил тарелку на стол. Сел. А чего сел? Хлеба нет, чем яйца вымакивать? Вновь поднялся и вышел на крыльцо. Ворон пронесся мимо меня и унесся в небо.

– Доброе утро! – сказал мне стражник, что стоял в нескольких метрах от моего дома. А не тот ли это стражник, что выдул пяток литров пива за мой счет?

– Доброе, служивый. Что забыли в моем районе? У меня тут даже крысы не ходят, все спокойно.

– Приказ. Его святейшество сегодня в город выходит со свитой, надо стоять на каждом углу, – ответил стражник и повернулся. Из-за угла выходила Рата с корзинкой. – А вы говорите, все тихо и никто не ходит.

– Тут все свои, чужих нет. – Рата дошла со своей корзинкой до крыльца и села.

– Добрый день!

– Добрый, Рата. Что новенького есть? Булки с маком еще не печете?

– Пока нет. Дорогие получаются булки. Здравствуйте! – помахала она рукой стражнику. – Не хотите булочку купить? – на слове «купить» стражник помрачнел и покачал головой.

– Не обращай внимания, – сказал я и взял свой хлеб, как всегда горячий и ароматный.

Рата помахала мне рукой, сказала, что сегодня у нее очень много дел, и убежала. Служивый отказался зайти ко мне, служба у него. Так что я остался один. Завтрак в тишине – благодать. Потом я собрался и, схватив два ведра, пошел к колодцу. Девушки с ведрами, видимо, привыкли ко мне как к неизбежному злу, поэтому подпускали меня набирать воду. А я развлекал их беседами и помогал набирать воду. Наверно, они рассматривали меня как нелюдя, но занимательного, забавного. Еще бы, я столько шуток мог рассказать за те десять минут, что воду набираю.

В городе было безлюдно. Наверно, святейший не святой трепет вызывает, а натуральный страх. Половина лавок не работали, даже кузнец закрыл кузню. Но во всем есть свои плюсы, я прогулялся там, куда ранее не заглядывал, нашел интересные места и даже пару памятников. Отдельным бонусом была лавка торговца рыбой. Вот это был клад. Одноглазый седой дед с тремя внуками лет по десяти продавал рыбку. Рыбку соленую, сушеную, копченую, вяленую… Чуть слюной не захлебнулся. Ушел я от него с новой корзинкой, наполненной вкусняшками и продуктами длительного хранения. Кстати, надо корзины отдать обратно, а то их у меня уже восемь. Обратный путь был наполнен приключениями. Для начала двое стражников остановили молодого парня с пачкой листов, и откровенно глумились. А мальчик просто рисовал угольком на листочках. Хотя какой мальчик? Кабан лет пятнадцати, ему бы работать да жену искать уже.

– Что происходит? – спросил я, чем привлек внимание двоих стражников в зеленых мундирах. Они повернулись нарочито лениво, но почти сразу опустили глаза в землю.

– Доброго дня, палач, вот па… – он не договорил, так как парень при звуке «палач» грохнулся как подкошенный. – Вот тьма! Извините нас, мы сейчас его к лекарю отнесем. Что за день…

Я не стал вмешиваться в их проблемы, хватит того, что уже сделано. Другие стражники со мной здоровались и слегка кивали головой, я не отставал и кивал в ответ. Вежливость может много, а вежливость и должность палача – может больше. Еще навстречу попалась группа монахов, что шли со скоростью ветра. Вот они не поздоровались, а еще «светлые» называются. Дополнительной неожиданностью были гости у моего дома.

Трое монахов и четыре стражника беседовали около моего крыльца. Я осмотрел эти светлые лица и подошел.

– Добрый день, господа. Чем могу быть полезен? – обратился я к пришедшим. Рона среди них не было. А жаль, настроение бы поднял. Мне ответил монах с белым поясным ремнем.

– Светлого дня, Хел-палач. Мы прибыли по поручению пресветлого епископа и желаем проводить вас к храму для знакомства с его святейшеством.

А он мне уже не нравится. И друзья у него нехорошие. Да души еле светятся.

– Могу ли я отклонить приглашение? Я прибыл домой после рынка и хотел отдохнуть, – попытался я выгадать для себя время.

– Сожалею, но отклонить просьбу верховного духовника города не представляется возможным. Оставьте свою поклажу и пройдемте с нами.

Делать нечего, я человек подневольный, на работе тем более. Я вошел в дом и разложил продукты, выставил две бутылочки столового вина, схватил с тарелки холодные кусочки мяса. А потом оделся по форме и нацепил косу за спину. При параде пойду. Только после этого я вышел. Вели меня долго и скучно. На разговоры никто не цеплялся, сами провожатые шли молча. Скучно же. Вот когда меня привели к церкви, я уперся рогами в землю. Не пойду! Мне и одного раза хватило, а сейчас я еще и видел эти световые эманации. Не пойду!

– Но вы должны пройти через церковь, – упирал на свое монах. – Это путь в храмовый двор.

– Вот и идите, я не пойду в эту обитель горя и молитв, – я отшагнул еще на шаг.

– Вы разгневаете бога своим поведением! Кара настигнет вас и за пределами церковных дверей! – монах, видимо, наслаждался этими издевками. – У вас нет выбора, стража затащит вас, если я прикажу.

– Согласно королевскому указу – религия для свободного человека, это его личный выбор. Вы не можете меня принуждать.

– Я не заставляю вас верить, я прошу пройти через двери храма. Это не страшно, бог любит всех нас. Даже вас.

– Позовите брата Рона, я буду говорить только с ним, – зашипел я, отступая еще на шаг назад.

– Брат Рон искупает свои грехи, он не может покинуть храм, по крайней мере в ближайшее время.

Я сделал еще один шаг и замер. Около входа в храм стояла Смерть. Она улыбалась своей маской. Среди дня она не выглядела столь ужасающе, как ночью. Она была прозрачной, и ее ленточки тьмы были хорошо видны среди ярких вспышек света из храма. А чего это она лыбится? Смерть вскинула тонкую ручку, в которой появилась коса, и она спокойно зашла в храм, поглощая свет от неведомых сил. Это типа намек? Я закинул руку за спину и схватил древко своей красивой косы – орудие смерти. Стражники отпрянули и схватились за эфесы мечей. Монахи начали осенять себя.

– Я пойду только так, мне неуютно в церкви, – сказал я тоном, не терпящим возражений. – У меня с психикой проблемы, мне так спокойнее…

Вот уж блин, как в воду глядел. Храм был наполнен светлыми шарами, что мелькали из угла в угол, а стоило мне войти, как они начали атаку на меня. Однако ничего сделать не могли. Лезвие косы, что приласкала Смерть, или кто она там, очень умело поглощало свет, отчего все световые вспышки начали сторониться меня. Косу можно было и не доставать, она же и так над головой. Но вот хоть убей – было неуютно. Церковь была длинной, яркой, с золотом и дорогим шитьем. Слава Тьме, мы ее прошли. За зданием церкви стоял большой собор, окруженный большим парком. В нем и дожидался меня епископ. Я закинул косу за спину и шел уже спокойнее.

Епископ сидел в красочной беседке с неизвестной мне женщиной в красивом бело-зеленом платье, завершал картину зонтик. И еще в компании был казначей. Я приблизился к этой компании и наклонил голову, и именно в этот момент на нее сел ворон.

– Вот мы все и в сборе, – спокойно сказал епископ, голос его был слегка с хрипотцой. – Эту тварь могли бы и не брать с собой.

– Мерзость какая, – выразила свое мнение дама и поморщилась.

– Он сам по себе, – сказал я и, сняв косу, сел на скамью в беседке. О! Печеньки!

– Можно спросить вас, доблестный палач. Вы взяли свое кровавое оружие для устрашения или для статуса? – обратился ко мне епископ.

– Для статуса, и этот клинок ни разу не касался человека. Так что расслабьтесь. Я возьму? – спросил я и сразу взял пару печенюшек из хрустальной вазы.

– Берите, конечно. Вы извините, что оторвал вас от ваших, несомненно, важных дел, но я, как лицо высшего совета, должен видеть нового палача. И я, честно сказать, впечатлен. Молодой, нет тридцати, сильный. Спокойный. Работу выполняете хорошо. Имеете рекомендации от церковного состава, не самые легальные и чистосердечные, но тем не менее. Нилу до вас далеко, он такие рекомендации лет через десять только получал, а не в первую неделю. Вы не могли бы показать мне вашу метку? – резко сменил тон разговора церковник.

– А вы не могли бы показать свое мужское достоинство? Да не смущайтесь, что же тут личного? Я вам, а вы мне?

– Какой вы мерзкий, – выдала дама, но на мою защиту встал ворон.

– Ты мне не нр-р-равишься!

Молоток! Я надломил печенье и двумя пальцами поднял на уровень плеча половинку, как сигаретку. Ворон спокойно взял угощение и проглотил его. Дама этот жест поняла правильно – достала веер и начала обмахивать себя так, чтобы нас не видеть. Я надкусил печенье и едва не выплюнул его обратно. Гадость-то какая. А вот ворон выплюнул, причем громко.

– Зачем же вы ругаетесь? Леди Лесарда очень хотела посмотреть ваш дом и два прилегающих к ним. Ведь по сути вы занимаете три дома, – вступился казначей. – Есть предложение выделить вам место для нового дома и занять ваш с соседними домами.

– А где вы хотите выделить мне место? – А что? Почему бы и нет. Мне все одно он не нравится.

– Восточные дворы. Там есть небольшой холм за торговой площадью. Пять лет назад там сгорел дом барона Веральского. Он бы восстановил его, если бы сам не наблюдал пожар изнутри. Дерево оно такое. Вот так холм и стоит. Место страшное, там погибло пять человек…

– Ладно, хватит расхваливать место. Я посмотрю сегодня. Это всё, что вы хотели?

– В принципе да. Епископ желал посмотреть на служащего Короны, я с леди Лесардой хотел обсудить вопрос недвижимости. Пока всё.

– Тогда я пойду. – Я встал и, повернувшись, увидел ворота церкви. – А другого хода здесь нет?

– По этой тропинке выйдете к парковым воротам. До встречи, палач, – привстал епископ и улыбнулся. Сука, он захотел, чтобы я через его проклятый храм прошел! Припомню, ох припомню.

– До встречи…

Поход к холму я решил не откладывать и пошел сразу на восточную площадь. Рынок здесь так же был пуст, но в целом картину мира я рассмотрел. Благодаря косе, меня стражники игнорировали как цель и только здоровались. А ведь за меня всё решили. Холм был уже частично зачищен и бревна с каменными кирпичами лежали тут же. Немного обидно, но в целом предсказуемо. Место действительно было неплохим. Тогда решено. Я обошел свои будущие владения, посмотрел со всех сторон и представил новый дом. Пойдет. На плечо грохнулся ворон.

– Нравится место? Я тут жить собираюсь. Ты со мной? – В первый раз ворон смолчал и не огрызнулся. Может, это знак?

– Ты мне не нр-р-равишься!

– И тебе с этим жить…

На второй день текущей недели, далее будем говорить во вторник, ко мне пришел казначей и крепко ударил по моим запасам глинтвейна. Но в целом все было нормально. Мы подписали бумаги на работы, та самая миледи была готова оплатить строительство моего дома, но она, походу, не рассчитала размеры моей губы. Я не заказывал три этажа, я даже два не заказал. А зачем? Мне хватит хорошего дома на сто с лишним квадратных метров, небольшую баню и крепкую беседку-пристройку. Все скромно и достаточно элегантно. План я набросал сам. Из нынешней мебели я хотел забрать только камин, но вот он как раз в движимое имущество не входил. Забил стрелку у слесаря-мебельщика и подписал договор на добровольную сдачу высоты ради своего будущего. Дом обещали возвести за несколько недель, до этого момента я буду слушать, как перестраиваются соседние дома. По плану.

Ага, щаз! Работники – люди простые, они не могут работать, когда я, такой страшный, стою полуголый на крыльце и попиваю горячий напиток. Хотели убрать меня из дома – в гостиницах и постоялых дворах только что деньги не предлагали – лишь бы я ушел. Даже шаман сказал, что он-то не против – но семья… Никто не любит бедного маленького палача. В итоге мне приходилось гулять по городу так долго, как только можно. Зато ночью была тишина.

В среду все было немного интереснее. Стройка была заморожена полностью. Ко мне пришли два монаха с посохами и выдали наряд на работу, благо на завтра. То есть Рон меня информировал день в день, это не норма? Кто там на завтра? Опа! Убийца! Опа! Две девушки-душегубки привлекали клиента и, прибив, грабили его. Жили у нас третий месяц, сами бежали из соседнего города, а их опознали. Вот так незадача. Может, их с насильником в одну камеру посадить? Или он смелый только с одной жертвой? Однако женщин я еще не убивал. Приключение и разнообразие! Непродолжительная подготовка закончилась тем, что ко мне в дом влетел шаман Ига. Бедный мужик был взмокший и запыхавшийся. Я только глаза на него перевел.

– Беги к городским воротам… Быстрее…

Не следует вести светские беседы с человеком, который бежал к тебе со всех ног, чтобы сказать: «Быстрее». Надо двигать булками и бежать! И откуда только силы взялись, да еще и в столь жаркий день? Не знаю, куда я так бежал, но, наверно, я все же успел. В ворота города въезжала целая процессия. Шумные рыцари, уставшие лошади, повозка с клеткой внутри, даже флажки и штандарты были. Еще не вникая в обстановку, я отошел в сторону, за толпу зевак. Процессия выехала на открытое пространство, и рыцари поснимали шлемы с потных голов. Это же словно котелок на голову надеть, где только что кипяток был. Один из них, с зеленым щитом, спешился первым и, повернувшись к толпе, заговорил.

– Люди Старгольда. Сегодня великий день для нас и наших детей. В одном дне пути от нас жила ведьма… – Народ охнул. Тоже мне весть. А вот название города как-то меня обходило, за это спасибо. – Но не бойтесь, ибо я нашел ее логово и пленил коварное порождение тьмы. – Он повел рукой в сторону повозки с клеткой. Я привстал и заметил там маленькое тело, скованное цепями, с завязанными газами и потеками крови на открытых частях тела. Бедная девочка! Тьма действительно окутывала худую девушку, но не сочилась из нее, а именно что окутывала, словно плащ с капюшоном. А этот пижон продолжил: – Мы возвращались домой, когда наш монах заметил силы зла в стороне от дороги, мы нашли подлую ведьму и захватили ее для публичной казни!

Люди начали ликовать. Чего все так рады? Мне работы только прибавится. Никогда я не пойму эту толпу. Рыцарь тем временем подошел к одному из конных и снял с его седла арбалет. А вот этого не надо! Конкуренты мне здесь не нужны. Я быстро начал распихивать зевак, сложно было до первого возгласа «Палач», а потом все пошло как по маслу. Рыцарь, видимо, подумал, что это ему крикнули, поэтому начал оправдываться.

– Нет ничего зазорного в том, чтобы предать смерти ее создание. Праху прах.

– Убери оружие! – я, наконец, прорвался через людское море и вышел в круг, что образовали конные рыцари.

– Как славно начинается день, – улыбнулся рыцарь. – У нас новый палач.

– Вот именно, и не тебе заниматься судом. Это моя работа, – я подошел ближе.

– Здесь я решаю, что делаешь ты, а…

Может, конечно, я зря ткнул его кулаком в подбородок, но как-то поздно эта мысль меня посетила. Рыцарь шваркнулся на спину под нехороший вздох толпы. Рыцари начали хвататься за мечи, но этот молодчик их остановил:

– Не троньте его. Он мой! – Поднявшись, он снял с пояса свой меч, затем стянул железные рукавицы, снял кирасу.

А, я понял! Я тоже снял со спины косу, снял перчатки. Всё, у меня больше ничего нет, я готов. Да вот только к чему? Рыцарь кинулся на меня, и началась форменная драка. Он был силен, молод, горяч и могуч. А я был зол. Пропустив два удара от тяжелых кулаков, в корпус и в щеку, я парировал следующий удар рукой и нанес неплохой выпад локтем. Затем добавил коленом под дых. Далее уже я получил два хороших удара по уху и подреберье. Стало трудно дышать, но не отступать же? Снова короткий выпад, есть, попал в нос. Кровища пошла ручьем. А потом уже я получил, а потом он. Наша драка шла, наверно, минуты три, пока не вмешались местные стражники. Эти навалились на нас и буквально отодрали друг от друга. К моей шее сразу приставили меч. А вот того гада просто на ноги поставили.

– Отпустите его, – сказал доблестный рыцарь и стер кровь с губ.

– Но, милорд, он напал на вас, мы видели… – начал оправдываться начальник стражи.

– Я сказал, мля! Отпустить! Его!!! – закипел рыцарь.

– Слушаюсь, – кивнул начальник стражи и махнул рукой. Сразу стало легче дышать, но сложнее стоять. Людская поддержка очень важна, но пока мне и скелета хватит.

– Я полагаю, наш новый палач изволит извиниться перед принцем? – сказал рыцарь. А где принц-то? Ой… ёй. Кажется, я догадался. Да и срать!

– Прошу прощения, милорд, я вас не признал, – поклонился я. – Прошу зайти ко мне в гости сегодня к вечеру, дабы принять мои искренние извинения. А для вашего спокойствия можете взять с собой и стражу, и монахов, и няньку. – Я поднял гневный взор.

– Экий нахал, – сказал принц и вернул свой меч в ножны. – Я зайду, не сомневайся. – Он хотел отвернуться, но вспомнил о ведьме. – Да, и эту оттащите в храм. Пусть монахи с ней возятся.

Что странно, так это то, что мне никто не препятствовал, а некоторые даже по плечам постукивали. Видимо, принц давно всем на жизнь гадит. Я поднял свою косу и машинально закинул ее за спину. Надо умыться, а то кровь на лице застывать начинает… Пройдя через рынок и редкие рабочие лавки, я купил немного продуктов под праздник. В таверне купил напитков на любой вкус, ну как купил – взял за счет Короны. Корона изволит пить – Корона платит. Дома меня дожидался ворон, что с остервенением долбил на полу бутылку с вином. Хитрый какой, сам хотел напиться, а меня не позвал?

До самого вечера я занимался домом и своим лицом. Что ни говори, а помял мне его принц знатно. Ухо, глаз, щека и шея ныли от полученных травм. И вот он долгожданный стук в дверь. Я поправил свой наряд и открыл ее.

– Неужто исчадие зла получил по своей милой роже?

– Рон, ты чего тут делаешь? Свет тебя дери!

Монах по-хозяйски вошел внутрь.

– Я слышал, ты переезжаешь, вот решил зайти, расспросить, куда мне ходить впредь.

– А то, что я принцу морду разбил, ты не слышал?

Монах замер прямо у стола.

– Что… что ты сделал? Тир всемогущий, что же теперь делать? – монах натурально забегал по комнате. – Где же мне теперь пить? И с кем?

– Шут гороховый, – я хлопнул дверью. – Хоть бы вид сделал, что тебе не все равно.

– Ты издеваешься?! Я только нашел место, где мне всегда рады. Я только-только начал хорошо кушать, а ты свою голову под собственный топор суешь. С ума сошел? Принц он же не от мира сего! Знаешь, каким он был ребенком? Да вся церковь ходуном ходила, когда он войну с демонами там затеивал и грязью в стены кидался. У меня до сих пор мозоли от тряпки не зажили. – Монах протянул мне чистые изнеженные руки.

– Ага, представь, что я поверил. – Я открыл дверь, дабы монах ушел, но вместо этого в дом зашел Борис. Нормально так зашел, как король – пешком и с высоко поднятой головой. Мы проводили его взглядом.

– Я никуда не пойду. Мне еще помянуть тебя надо. Да и нам ведьму привезли сегодня… А-а-а-а! Вот откуда у нас ведьма…

– А-а-а-а! Вот почему, у меня друг-монах такой дурной? – передразнил я монаха. – Ладно, садись. Сейчас принц сюда придет. Вместе посидим. Куда собрался? Садись, кому говорю…

Стук в дверь застал нас за неприглядным действием, но благо его никто не видел. Я отпустил пояс монаха и последний рухнул на пол. Я вновь поправил свой костюм и прошелся к двери. Открыл ее. За дверью на крыльце стоял принц в очень хорошем и дорогом прикиде. Шпага на поясе, прическа поправлена, усы сбриты. Другой человек. Я поклонился и отшагнул в дом, пропуская гостя и демонстрируя свои благие намерения перед десятком стражников, что остались около дома. Принц вошел и остановился перед столом, за которым сидел брат Рон. Монах молился.

– А ты, значит, про монаха сам подумал? – спросил принц.

– Да, вдруг грехи кому отпустить надо. Брат Рон, извольте избавить мой дом от ваших молитв, у меня на них аллергия.

– Может, мне палач все же объяснит, почему я приперся в этот клоповник и смотрю сейчас на жирного монаха и ворону, что жрет из тарелки. – Я выдернул нож из столешницы и метнул в Бориса. Как эта крыса с крыльями уходит от моих бросков?

– Извините за ворона, он пока невоспитан. А брат Рон решил разделить с нами трапезу. Присаживайтесь, принц, не стесняйтесь. – Принц посмотрел на меня непонимающе, но сел. Я выставил перед ним новую тарелку и наложил в нее шашлык, маринованный в вине, с луком и перцем. Плеснул горячего глинтвейна в кружку, повторил все это трижды, выставил сало, лук и прочую хрень. А во главе стола поставил бочонок с очень неплохим пивом. Как помирить двух людей – напои их, и все срастется. Правильно? Проверим.

Начало нашего ужина началось с рассказа принца о его путешествии, затем плавно перетекло на меня, кто, как, откуда и прочее. Затем пошли шуточки и подколки. Глинтвейн закончился и в ход пошло вино. Трижды заходили стражники и интересовались, как у нас дела. А потом начались откровенные беседы.

– Ты ж единственный, кто мне в морду дал за все годы. Даже мои учителя по боевым искусствам боялись касаться меня. Я же не сразу понял, что правда за тобой. Но ведьма. Ведьма! – принц стянул со стола очередную рыбку и начал пытаться ее очистить от чешуи. – Мы же пока ее брали, она троих прокляла, двое влюбились в нее. Это ж неспроста.

– Силы тьмы коварны, – вставил свои пять медяков Рон.

– Правильно, толстый монах, правильно. Она ловкая, как кошка. Мы пока ей глаза не закрутили и рот не заткнули, всем дурно было. Мы бы ее прямо там разделали, но святоша наш… прости, Рон… Сука! Развылся, надо в город ее и сжечь на площади, сжечь, сжечь! – принц чуть не сплюнул. – Намаялись, как на войне. А ведь она девка молодая. Попадись нам опытная ведьма, не ушли бы наверняка.

– Сука! – закричал ворон.

– Так, милорд-принц. Прошу не выраживаться, ворон пьян и несдржан… Тьфу. Несдержан. И все, что он услышит, использует против меня утром, – сказал я.

– Все нормально, палач, все нормально. Завтра все кончится. Подожжешь ведьму, будем спать спокойно. Ты же нормальный темный, ты ж наш…

Ты же наш. Что хотел сказать этим принц? Есть ли у меня выбор, или все давно решено за меня? Это были все мысли, что тревожили меня новым утром. Утро, кстати, было прекрасным. Я проспал и уже смотрел на собирающееся подниматься солнце. Голова была свежа, мысли ясны. А вчерашние повреждения совершенно не беспокоили. Вот ворону было хуже. Не знаю, как и почему, но он висел под потолком, привязанный веревкой за ногу. Я встал и отвязал несчастную птицу. Ворон ловко цапнул меня за палец и вылетел в открытое окно.

Остаток дня оставил мне самые теплые и милые чувства. Я убирал дом, готовил для себя любимого, сходил на место строительства своего нового дома. А еще думал и думал. Кто я? Тварь дрожащая или право имею? И пришел к выводу, что имею, а кто против – вход на плаху бесплатный, перед казнью можно покривляться рядом со мной. Дальше были сборы и подготовка к казни. Путь на площадь, эшафот и три несчастных, что ждали своего часа. Все переодетые в стильные мешки с дырками для рук и головы. Глубоко вздохнув, я нехотя зачитал приговор и деяния убийцы, голову в петлю, рычаг на себя. Девки сзади заревели, в предвкушении своей очереди на смерть. Я же повернулся к ним и заговорил:

– Голову надо было включать раньше. – Они залепетали, что они все осознали, что буквально вчера поумнели и вообще такие все из себя хорошие. Я поржал и добавил: – Если бы хоть одна из вас выступила с предложением выйти замуж за первого смертника – ушли бы оба. Головой нужно думать, а не толпу в петле развлекать.

Тут они заревели еще сильнее. Странно, но их убийства меня никак не тронули, даже несмотря на то что им я головы рубил. Все оказалось просто – взмах, удар, следующий. Весь день так можно махать, главное ногу себе не подсечь при промахе. Тела с пустыми головами растащили служители и стали готовить костер. И на мое личное удивление – костер готовили знатный. Как бы мой помост не загорелся, хотя новый можно будет сделать. Но вся моя бравада кончилась, когда два здоровых тюремщика приволокли ведьму…

Никогда не подумал бы, что я буду жалеть ведьму, но ее было действительно жалко. Она не выглядела как зареванная шлюха, что только что сложила голову на помосте, она была юной и несчастной. Рот ее был завязан лоскутом ткани, руки были связаны до самых локтей, что даже на вид было болезненным. Грязные и растрепанные темные волосы слиплись от крови, глаза под покровом тьмы были напуганными и заплаканными. Надетый на нее мешок окрасился красным на ее хрупкой спинке, ноги несчастной оставляли кровавые следы. Это было жутко. Такая худенькая и нескладная, как же над ней издевались… А еще она боялась, но не смерти, она боялась… меня? А вот и Смерть, легка на помине. Темное марево сформировалось около ничего не подозревающих стражников, и погладила девушку по волосам, она это почувствовала и повернулась, показывая мне тонкую шейку. Смерть посмотрела на меня, она грустила, ей было грустно. Смерти! Грустно! Я стоял, ничего не понимая. Но Смерть отодвинула часть ее волос, словно ветром они были подняты, и я заметил метки. Три черные капельки были прямо под ухом девушки. И какой же я меченый, если буду убивать своих…

Мне вручили бумагу с ее приговором. Я посмотрел на текст, а ее тем временем уже привязывали к столбу для сожжения. Текст просто блистал подробностями о ее темных силах, описаниями ее злодейств и помыслов. Зато приговор был короткий. Я опустил лист и посмотрел сначала на девочку, а потом на Смерть, что стояла у кострища на коленях и сложила руки на своих плечах. Черте что и сбоку бантик…

– Жители города! – начал я уже четвертую за сегодня речь. Мне поднесли факел, спасибо. Большое… Я посмотрел на пламя от коптящего факела и на девушку-ведьму. Она смотрела в небо, продолжая лить слезы. Если я ее помилую сейчас, она даже из города не выйдет, припрут ее обратно. Ведьмой она быть не перестанет. Значит, план «Б». – Перед вами стоит ведьма, предательница бога и рода человеческого. Вы не знали ее, но список ее злодеяний велик и страшен… – продолжил я чтение. – Она не признала своей вины, но она напала на нашего принца, члена королевской семьи, она обвинена королевством, она обвинена Смертью. Приговор – смерть через очищающее пламя костра. Есть ли среди вас те, кто желает оспорить решение божественного суда и суда человеческого. – Тишина. – Есть ли среди вас те, кто хочет связать свою жизнь с этой ведьмой и продлить ее участь? – Тишина. – Тогда я! Палач Хел Хельский, выбираю ее в свои жены! – Не, раньше было не тихо. Тихо на площади стало сейчас. Я повернулся к ведьме на костре. – Примешь ли ты мое предложение? Станешь ли ты женой палача города? Будешь ли ты зависеть жизнью от нашего союза? – Она закивала. Ну, хоть позора не будет. – Тогда правом высшего суда! Я дарую помилование вышеназванной ведьме до ее свадьбы и всей семейной жизни!!!

Окунув факел в ведро с водой, я повернулся к монахам. Двое в обмороке, трое крестятся. Я махнул стражникам на кострище, но безрезультатно. Пауза затянулась… Один из монахов очухался и взбежал на помост. Заговорил он довольно тихо, только для меня.

– Вы не можете жениться на ведьме, – почти шепотом заговорил он.

– Почему? – также шепотом спросил я.

– Брак заключается епископом или старшим монахом, а они ведьму не будут венчать… – А ведь он дело говорит. Об этой тонкости я вообще не подумал. Но отступать поздно.

– А меня? А меня как палача они будут венчать? – монах задумался и почти сразу смутился. Значит, нет. Да и я в храм их идти как-то не готов. – Тогда снимайте ее и тащите в темницу, с браком я разберусь сам.

– Но мы не можем… – сказал монах, и только сейчас городская толпа стала орать да кидаться всякой фигней.

– Или ты унесешь ее. Или ее унесу я, к себе. – Монах замотал головой. Ну вот. Тут мы договорились. Теперь толпа. Я повернулся к толпе и вытащил косу из-за спины, стало немного тише. – Жители города! Я никогда не вмешивался в ваш выбор супруга. Так почему вы решаете, что мне можно или нет? Если на этой площади есть несогласные – выходите сюда, выходите на эшафот ко мне, к палачу. И выскажите все, что считаете нужным! – Выждав около минуты, я продолжил: – Тогда решено! Королевский суд будет судить меня и мои права, а не вы! Промолчали сейчас, молчите вовек!

Я повернулся к служителям церкви и стражникам, что уже сняли девушку со столба. Стражники были немного пришибленные, монахи трещали между собой, как сороки. Да и плевать. Надо думать. Зачем тебе, Хел, голова? Кушать в нее? Я спустился по лестнице и зашел вслед за монахами в темницу. Девушку развязывать и не пытались, так и положили в клетку. Я не стал препятствовать, мне еще свою задницу прикрывать.

Епископ, королевский советник и принц… хоть тут повезло, примчались через минут двадцать. Злые как черти. Посмотрели на меня. Принц мне подмигнул. Зараза, ему бы в театре выступать. А вот епископ не сдержался.

– Что за цирк вы устроили на площади? Церковный суд вынес приговор! Вы палач, а не сваха!

– Вы правы, не сваха. Я свободный человек. Или это не так? – Епископ молчал. – Я разве не могу выбрать себе жену? Она отказалась? Нет?

– Вы не можете брать в жены смертницу! – попытался возразить епископ.

– Почему? Указ короля Василиска Девятого утверждает, что я человек свободный, а значит, я могу звать в жены любую незамужнюю девушку. Или ведьма замужем?

– Епископ, – положил на его плечо руку принц. – Он здесь прав. Суд разрешает спасать от казни ради брака и создания семьи. А он, как человек свободный, может этим правом воспользоваться.

– Мальчик мой, ты разве не видишь? Эти твари тьмы в сговоре! Он спасает исчадие ада не ради семьи, а ради самого зла, – зашипел старший церковник.

– Это судить не вам. Если семья распадется, он сам же и сожжет ее. Закон такой. Или мне к отцу сходить да уточнить? Мастер Вил, что вы молчите? Вы у нас знаток законов.

Советник немного потоптался на месте и решил снизойти до ответа.

– Действительно, палач имеет право на выбор жены, как свободный человек, и как свободный человек он может спасать смертницу. Правда, подобный инцидент был более двух веков назад, то есть это уже происходило. Поскольку в своей памяти я уверен, то могу точно сказать, что это для палача единственный способ найти жену. Так что мы не можем ему это запретить. Да и потом, дети палача это его наследники и преемники профессии…

– Да это бред! – вспылил епископ. – Я не стану их венчать, они от зла, от тьмы. Пусть Смерть их и венчает!

– Я не возражаю, – сказал я, и все посмотрели на меня. А я смотрел на довольную тьму, что стояла около епископа и ставила ему рожки тонкими пальцами. – Тьма обвенчает нас этой ночью. Все, кто желает присутствовать на нашем бракосочетании – прошу в гости.

– Я приду, – сказал принц. – Не каждый день можно увидеть свадьбу палача.

– А я прокляну ваш брак! – зло сказал епископ.

– Сделайте милость, – поклонился я в благодарном поклоне. А что? Каждый берет свое. Тем более что его внутренний свет меньше, чем у монахов, что снимали ведьму со столба, как он может меня проклясть? Насморк нашлет?

Все разошлись, а я остался дежурить у клетки со своей невестой. Дважды мимо меня проходили королевские гвардейцы, но делали вид, что это обычный обход. Ага, я так и поверил, что королевская гвардия патрулирует темницу. Но тем не менее после заката в темницу спустились мои свидетели. Принц с расфуфыренной фрейлиной, монах Рон с букетом засохших роз, шаман с супругой и еще человек восемь, мне незнакомых. Стражники отперли клетку с ведьмой. Я вошел внутрь и коснулся измученной девушки, та вздрогнула и постаралась разглядеть меня. Я же снял плотную ткань с ее рта. Бедненькая, что же эти твари с тобой делали… Цепи и веревки с ее тела также снял я. Идти она уже никуда не могла, поэтому я поднял невесомую девушку и вынес ее из клетки. Мы покинули темницу и вышли в замковый парк. Неплохо, я боялся, что нас на кладбище отведут. Принц посмотрел на меня и кивнул, «начинай», мол. Я посадил ведьму на скамью и наклонился к ее уху.

– Как твое имя? Невеста.

– Мирь… Мирия, – тихо прошептала она, запнувшись.

Я осмотрелся, Тьма сгустилась у яблони. Какая пошлость. Или это не из этой оперы? Я выпрямился и повернулся к свидетелям. Не уверен, что Мирия мечтала о такой свадьбе, но она почти наверняка мечтала о жизни.

– Дорогие гости, свидетели, Рон, – начал я свою речь. – Мы собрались сей прелестной ночью для за свидетельствования брака между мной и прелестной ведьмой Мирией. Я не силен в подобных обрядах, но я прошу Тьму, что покровительствует нам, обвенчать нас и признать этот брак вне мира людей, – я повернулся к яблоне.

Тьма собралась вновь и стала наполняться густотой и красками. Вот стали видимыми части ее темных нитей, вот красными каплями вышли в реальный мир ее тонкие пальцы. Маска вспыхнула ярким пятном на пустом месте. Все ахнули и сразу отшатнулись. Смерть подала одну свою руку ведьме, что не могла поверить своим глазам, но она приняла эту руку. Следом руку принял и я. Вот же мля!!! Больно-то как!!! Она как из огня и льда одновременно! Но на виду я только улыбнулся. Тьма посмотрела на гостей и поклонилась им, а затем вложила руку Мирии в мою. Боль моментально прошла, а Смерть исчезла из этого мира. Тишина и пара обмороков были нашими аплодисментами и поздравлениями. Хотя нет, вот подходит шаман.

– Примите мои искрение поздравления, – поклонился он нам. – Я желаю вам долгих лет и сил.

– Спасибо, Ига. Правда, спасибо…

Дальше к нам подошли почти все из гостей и поздравили примерно так же. А где подарки? Чем мне заниматься ночью? Монах не подошел, зато оставил свой вялый букет на скамье. Ну, хоть что-то можно взять с собой. Я вновь поднял уже свою жену на руки, подхватил букет и пошел домой. Путь до дома был долгим, девочка вроде легкая, но руки предательски затекали. Еле донес.

Пинком открыл домашнюю дверь и внес свою жену домой. Девушка все это время не проронила ни слова, ну хоть держалась за шею, снимая часть груза с рук. Я посмотрел на нее. Все еще в страхе. Из-за меня? Или еще не отошла от кострища? Неважно, я же на самом деле не чудовище, я просто страшный и ужасный, но не чудовище. Я занес бедную девушку на второй этаж и стянул с ее измученного тела тюремные лохмотья. Без одежд ее было еще больше жаль. Кожа да кости, раны и ожоги на теле, следы пыток и множества ударов. Она лежала, как кукла, и ничего не говорила. Я укрыл ее одеялом, открыл окно, пусть чувствует свежий воздух. Сам спустился вниз и разжег печь. Чем ее покормить? Мясо, наверно, нельзя. Значит, суп. Как варить суп? Методом тыка!!!

Среди ночи долбаные куриные бедра разварились и стали пахнуть, как подобает куриному супу. Я наполнил глубокую тарелку, взял кружку с горячим глинтвейном и поднялся наверх. Мирия спала, как я ее оставил. Я выставил все на пол и сбегал вниз за стулом. Второй раз все было выставлено на стул, ну нет тут ни стола, ни тумбочки. Тихонько разбудил девушку, что вздрогнула и попыталась отшатнуться. Указал ей на бульон и кружку, а сам спустился вниз. Чего ее смущать, мы пока не знакомы, чтобы спать в одной кровати. Ага! А где спать мне?..

Сегодня пятница! День разврата и порока! Нет. Сегодня пятый день. И всё. Всё, я сказал! Спина у меня затекла, просто жуть. Еще бы, кто спал хоть раз на трех деревянных стульях – меня поймет. Утро. Рассвет еще не начался. Сколько я спал? Часа четыре? Я сел под скрип стула и хруст позвоночника. Устал я чего-то. Размяв шею, я сходил и умылся. Вернулся в первую комнату, убрал ночные отходы, собрал остальной мусор. Приготовился делать завтрак. Стук в дверь меня отвлек. Я снял сковороду с огня и вышел. Девочка Рата. Сегодня рано. Я взял хлеб с небольшим запасом и вернулся на кухню, вновь поставил сковороду. Опять стук. Да вы издеваетесь! Снова снимаю сковороду. Открываю дверь.

– Рон, Тир тебя ети. Ты чего в такую рань? И что это за…

– Это подарок мой вам на свадьбу… – прохрипел монах и заволок в дом тяжелый котел. – Вчера я думал, что вас на дыбе вздернут, а вас обвенчала Тьма. Прости, святой Тир. Вот я и подумал, что надо подарочек.

– И зачем мне котел? – я прикрыл дверь.

– У нас в закромах он все равно пылится без дела. Наследство от предыдущей ведьмы. Утварь в конце концов. – Монах выпрямился и размял спину. – Это у тебя что? – он ловко подбежал к кастрюле с супом. Я перехватил его жадные руки.

– Не для тебя это.

– Силы Света, дайте мне силы! Подлая ведьма очаровала тебя, ты раб! Зло в твоей душе уже не остановить!!! – хватаясь за сердце, отплясывал монах.

– Да успокойся ты. Она болеет. Где твое сострадание? Я сейчас тосты с яйцами сделаю.

Монах осел на стуле.

– Не пугай старого человека. Я уже думал, что всё, нет тебя.

– Позер. Ты только поесть, или дело какое?

– Какие у меня могут быть дела с демонами? Не смеши меня, я святой человек и соблюдаю все заповеди!

– Это какие? Не убивать и не красть?

– И эти тоже. Ты чего ко мне привязался? Готовь скорее, я же гость в твоем доме, – насупился Рон.

– Дай еще минутку. А что рано так пришел? Не поверю, что из-за котла. Дай угадаю… Наверно, епископ сегодня немного не в духе, злится и молнии из глаз метает. Так?

– Если убрать богохульство про молнии, тогда да. Ты его вчера разозлил сильно. Нет в его душе смирения. Как бы не натворил чего… – Я поставил тарелку с гренками и яйцами перед монахом. – А глинтвейн?

– Пьют по утрам либо аристократы, либо алкоголики. Я надеюсь, ты себя к таким не причисляешь? Вот, держи чай.

– Снова чай. Каждый день чай. Я чувствую зла в тебе к святому служителю все больше… – Я сел напротив и принялся за еду. – Тебя, кстати, на бал через неделю приглашали?

– Ага, Птах, кажется, – кивнул я.

– Да, он. Маскарад будет. Сборище темных личностей, лицемеров и лжецов. Нацепят на себя свои похабные маски. Тьфу.

– Стало быть, ты идешь?

– А как мне пропустить такое прекрасное светское мероприятие? Ты иногда как спросишь, что плюнешь. Ты-то пойдешь? Не отвечай, но знай, без тебя будет намного скучнее. А если жену свою возьмешь, что сейчас подсматривает за нами с лестницы, то там просто концерт будет. – Я не сразу осознал сказанное, а потом посмотрел на лестницу.

Мирия стояла на лестнице в одной рубашке, в той самой, что подарил мне шаман. Понятно, нагота не для этого мира. А иной одежды у нее нет. Я поднялся и подошел к столу, набрал подогретый суп в тарелку и взял чай. Пошел к лестнице. Девушки там уже не было. На втором этаже в кровати по самые глаза в одеяле лежала моя жена. И смех и грех. Какая она мне нахрен жена? Ну, какая есть. Мне с этим жить. Я поставил горячую еду на стул и взял пустую посуду. Сделал шаг, остановился. Наклонился и взял ночной горшок. Вот вообще не знал, что он тут есть.

Брат Рон времени зря не терял, нашел кулек с конфетами и смаковал чай со сладостями. Я вновь сел за стол и продолжил трапезу.

– Как ваши дела? Исчадия ада? Маленьких демонов пока не планируете? – Я от избытка эмоций даже чай с яичницей пропустил через носоглотку, зло посмотрел на монаха. – Ну, я так просто спросил. Ладно, что-то я засиделся. Пойду нести добро и свет людям.

– Иди, неси им свой бред и заблуждения, – сказал я и проводил монаха за дверь. Вздохнул и повернулся. Мирия стояла у лестницы. – Голодная? Или умыться? – спросил я.

– Умыться, – тихо ответила она.

– Сейчас, за водой схожу. – Я подхватил два ведра, что ожидали моей прогулки, и вышел из дома.

У колодца никого не было. Монах мне все расписание по миру пустил. Набрав воды, я присел на краю каменного кольца и посмотрел на небо. Тишина и красота. И что я жалуюсь каждое утро? Когда я вернулся и наполнил свои тазы водой, один из них отнес на печь, что огню зря пропадать? На подоконник сел Борис и посмотрел на меня удивленным взглядом.

– Что? Ты где вчера пропадал? У меня, между прочим, свадьба была. – Ворон перелетел на стол и схватил с тарелки остатки яиц. – Скотина неблагодарная.

– Мир-р-рия хор-р-рошая! – удивил меня ворон. – Ты мне не нр-р-равишься! – а вот это как раз норма.

– И тебе с этим жить. Когда ты с ней снюхаться успел?

– Ночь темна, – повторно удивил меня Борис.

– Значит, ночью? И чем же она тебе так понравилась?

– Бор-р-рис посланник.

– Я тебя ща пошлю! Ты или говори нормально, или больше на кухню не попадешь.

– Ты мне не нр-р-равишься!

Я плюнул на тупую птицу и вернулся к своим баранам. Таз с водой разогрелся, вода стала парить. Намотав на руки два полотенца, я перенес таз в ванную. Поднялся наверх и замер в дверях. Мирия складывала и сортировала мои немногочисленные вещи. Грязное на пол, чистое на кровать. Кровать, кстати, была заправлена. Хозяйка в доме появилась.

– Я воду подогрел, можешь помыться, – сказал я. Девушка повернулась и аккуратно кивнула, словно боялась этого действия. – Вот и славно. Я в город, а ты не скучай. Суп на печи доешь сегодня, а то пропадет.

Я повернулся и спустился вниз. Оделся по форме и прихватил косу, чего мне скрывать. Надо по рынку пройтись. Приезд епископа не смог перебороть предпринимательскую деятельность, тем более в пятницу. Все лавки вновь были открыты, людей на торговых площадках было много. Приятно ходить в густой толпе, особенно когда вокруг тебя постоянный круг отчуждения. Первым делом – ткачиха или швея… Как назвать мастера, который сам занимается всем? В общем, она была мне очень… не рада, но отказать не посмела. Я выбрал вещи для Мирии на свой вкус и попросил небольшую перешивку по дизайну. Дальше прошелся по продуктовым лавкам и купил себе десятую корзинку. Сколько я уже денег из казны потратил? Я же даже считать перестал. Халява, одним словом.

Полдня я шарахался и загружался. Зацепился языком с одним из стражи и потрепался как за жизнь, так и за смерть. Зашел, наконец, к кузнецу и забрал свою решетку-барбекю. И напевая странную мелодию, пошел домой. Дом встретил меня совершенно непривычно. Стол, тарелки, кухня в целом была чистой, не просто чистой, а прямо отдраенной до первозданного состояния. Шторки на окнах висели и источали свежесть. Как? Тут же работы было на целые сутки… Я оставил корзинки у входа и прошелся внутрь. Услышал звук плещущейся воды из ванной и решил не рисковать – не зашел. Разложил покупки по местам, выложил новую посуду. Засунул дрова в камин и зажег огонь. Дальше нарезал овощи, заправил салат сметаной, выставил специи. Закинул мясо на мариновку. Осмотрелся и зацепился взглядом за букет, что торчал сухостоем из вазы. Для начала, зачем нам тут эта красота? И откуда у меня тут ваза? Розы и при жизни, наверно, не сияли как звезды, а после смерти так и вообще. Однако не я ставил, не мне и выкидывать.

И снова гости… Стук в дверь уже звучал в моей голове и отзывался зубной болью. Кто там еще? На пороге стоял шаман.

– А тебя каким ветром занесло? – с ходу спросил я.

– В смысле «а тебя»? Тебя весь день дома нет. Кто успел? – Ига прошел внутрь с корзинкой.

– Подарки? Ну, тогда заходи, конечно.

– Угадай с трех раз.

– Монах уже дошел до ручки? В храме вообще есть перестал?

– И не говори, хоть деньги с него бери, – хохотнул я.

– На это можешь не рассчитывать, монахи нищие как мыши, взять совсем нечего. Все деньги идут церкви и храмам.

– Поэтому у них епископ не блещет верой? – я отложил часть салатика и обсыпал его перцем и пряностями, пододвинул тарелку шаману.

– Не трогал бы ты его. Он у власти очень долго. И… мне жена запретила есть у тебя, – покосился на меня Ига.

– Это потому что я черный? – смех на пару вышел приятным, шаман в теме.

– Давай я подарки вам отдам да пойду. Иногда у меня ощущение, что жена моя сама с духами общается и все про меня знает. – Шаман вытащил из корзины очень симпатичный сарафан с длинными рукавами и два красочных платка. – Это для Мирии. Не знаю как остальные, а я правда за вас рад. А это тебе. – Из корзины появилась пузатая бутылка с янтарной жидкостью. Вот спасибо, это надо. – Коньяк, – воздев палец к небу, провозгласил Ига. – Шесть лет выдержки в моем подвале.

Мы поговорили еще минут пять, и шаман ушел, прихватив с собой тарелочку с салатиком. Пусть пробует на глазах у супруги, она меня, может, и не любит, но, похоже, готовка это вообще не ее, так что пусть учится. Я упал на стул и повернулся к окну. «Кем ты был раньше, человек. Почему ты готовишь вкусно и непринужденно. Почему убиваешь без мук совести? Это же ненормально. Что еще ты умеешь? Чем удивишь?» – размышлял я о своем прошлом.

– Он ушел? – тихо прозвучало со стороны лестницы. Я обернулся. Мирия стояла все в той же рубашке.

– Да, выходи. Он принес тебе платье. Да и я немного вещей купил. – Я поднялся со стула и прошел к своим корзинам. Вынул связку с вещами и подошел к девушке. Она словно сжалась. Ну что ты куксишься? И без того мелкая, тощая и невзрачная. Что ты все добавить пытаешься? – Вот, возьми и разбери, что не нравится – выбрось. Если что, я шью неплохо, могу переделать.

– Спасибо тебе, – на глаза ведьмы навернулись слезы, крупные такие, тяжелые.

– За что?

– За еще… – она всхлипнула. – За еще один день…

Она взяла предложенные вещи и побежала на верх, ступая только пальчиками на ступени, пятки ее выглядели жутко. Бедная, не повезло ей в этой жизни. Да и я, как дебил, стоял и не знал, что мне делать. Залетевший в окно Борис внес изюминку в эту обстановку.

– Ты идиот! – прокричала птица и мастерски увернулась от пролетевшего в двух сантиметрах ножа. – Ты мне не нр-р-равишься!!! – проорал он и улетел на улицу. Как он может вот так избегать неизбежного?

Еда в горло не лезла. Ворон вернулся и уже по-хозяйски вытаскивал из моей тарелки овощи. Я игнорировал наглую птицу, измазанную сметаной по самые глаза. Перестукивая пальцами по столу, я мрачнел. Голова от вороха мыслей начала болеть. Наконец ступеньки тихо заскрипели, я повернулся. Мирия стояла на последней ступеньке в черной юбке, что висела мешком на ее тощем теле. Сверху на ней была тонкая кофточка, с длинными рукавами и воротником под самое горло. Прячет шрамы и увечья? А я ведь даже не оказал ей минимальную помощь… Борис прав.

– Мир-р-рия! – вскрикнул ворон.

– Спускайся, не стой там. Кушать будешь? – я поднялся со стула.

– Спасибо.

– Спасибо да? Или спасибо нет? – Наконец она улыбнулась. Правда, совсем чуть-чуть, но улыбнулась.

– Да, – расплылась она в улыбке.

Я усадил ее за стол, поставил перед ней немного салатика, кинул на решетку мясо и сунул его в камин, над углями. Выставил два стакана из нового сервиза и взялся за подаренный коньяк. Задумался, надо фрукты нарезать. Выдернул из двери нож и быстро нарубил яблоки и апельсины. Раскидал их на тарелке и насыпал сверху черешню. Красота наведена. Повернулся с тарелкой и уронил ее на пол…

За столом сидела девушка, которая никак не походила на Мирию. Темные, почти черные волосы, кажется даже вымытые и причесанные, слегка вились и спадали ниже лопаток, фигура девушки, может, и не походила на идеал этого мира, но великолепное сочетание грудной клетки и талии видно было даже со спины. Юбка, что частично попадала в поле зрения, имела длинный разрез от середины бедра и до самых лодыжек, а уж что торчало из этого разреза… Длинная, стройная, аккуратная ножка, а не костлявая палка, что была ранее. Ведьма. Настоящая ведьма. Интересно, она чары на меня наложила, или так в реальности выглядит? Я присмотрелся, полог тьмы, что прикрывал ее все это время – отсутствовал. Есть надежда, что костлявая жаба оказалась прекрасной принцессой из сказки. Я наклонился и собрал все свои труды обратно в тарелку, затем все это закинул в таз с водой. Перевернул решетку с мясом и вернулся за стол.

Новая Мирия, а с этого момента мне приятнее понимать, что это моя жена, спереди выглядела на пять порядков лучше и краше. Серые глаза стали черными и глубокими, невзрачные бесцветные губы стали почти алыми и припухлыми. Вся костлявость лица и шеи сменилась красивой стройностью и грацией. Волны волос открывали довольно спелое и привлекательное личико. Она не из красоток, о которых мечтают молодые юнцы, но она полна жизни и какой-то изюминки, чтобы запомниться и оставить неизгладимое впечатление на любого мужчину, кроме Птаха. Грудь! У нас появилась грудь, не огромная бидонистая, как у пекарши с пятого переулка, а упругая и желанная. Идеал женской груди – едва помещаться в мужской ладони, а ладони у меня не мелкие. Небольшое декольте на ранее плотной кофточке подчеркивало ее белизну и чистоту кожи и слегка приоткрывало ложбинку между грудей. Мирия даже повыше немного стала. Вся жалость к бедной девочке вмиг исчезла. Я получил приз! Я победитель!

Я опрокинул один стакан коньяка и поморщился. Шаман что, не в курсе, что готовый продукт надлежит водой разбавлять? Налил второй стакан наполовину, пододвинул его к своей супруге.

– Почему? – спросила она. А голос не изменился, все такой же милый и детский.

– Что почему? – Женщины, хрен поймёшь, что они говорят. – Почему половину налил?

– Почему спас меня? – А тебе какое дело? Спас и всё.

– Мне стало жалко тебя. Мелкую, побитую, без права выбора, без права на жизнь. Да и Тьма просила за тебя. – Девушка вздрогнула и подняла на меня несмелый взор своих бездонных глаз. Красивая чертовка. – Но это было вчера.

– Спасибо. За еще один день… – Вот только слез сейчас не надо. Я пододвинул стакан поближе к ней, и она выпила его. – Что это?!! – еле выдохнула она.

– Шаман называет это пойло коньяком. – Девушка закашлялась и схватила помидор из тарелочки. Тяжело… – Ты в норме?

– Да… И жива. Спасибо.

– Давай так, любимая жена. – Я привстал. – Благодарить меня уже достаточно. Если мы намерены жить вместе, а я напомню, что от этого твоя жизнь зависит напрямую, то давай уважать друг друга. Я палач, ты ведьма. На мой взгляд, прекрасное сочетание. Не знаю, о ком ты мечтала у себя в лесу, но тебе достался я. Определяйся. Не маленькая. Это на ближайшую неделю твой дом. – Я обошел ее сзади и наклонился, девушка сжалась, когда я вдохнул запах ее волос. Блеск… Лесная свежесть и молодое чистое тело… – Налей еще. Расслабься.

Пока Мирия разливала жуткое пойло от шамана, я занялся мясом. В перерывах между переворотом маринованной вкусняшки, я рассказывал жене всё, что я знал о себе. Не слишком много информации, но я посчитал необходимым поставить ее в известность.

– Так ты совсем ничего не помнишь? – тихо уточнила лесная ведьма.

– Совсем. Но ты не переживай, больным на голову меня назвать трудно. Посторонись… – я обошел девушку и поставил на стол тарелку с дымящимся мясом. – Налетай, соскучилась, наверно, по горячей еде.

– Очень… Я всю жизнь росла с бабушкой, она занималась со мной и учила всему, что сама знала… – начала скучный и неинтересный рассказ моя супруга.

Я делал заинтересованный вид и иногда кивал и покачивал головой, совершенно не вникая в скучный рассказ. Наверно, я зря подливал полуголодной девушке, но со временем к ней пришел и аппетит, и желание побеседовать. Хоть в пляс не пустилась. Я посмотрел за окно, уже стемнело. Мирия Хельская продолжала нести пургу, видимо давно ее никто не слушал. Всё, нету больше тихой мышки, теперь у меня была натуральная сорока. Я поднялся, собрал посуду, выбросил остатки, отделил мясные отходы и собрал их на тарелку для Бориса. Протер столешницу и наклонился к жене. Не ради прикола, а просто захотелось – поцеловал ее в губы. Девушка чуть в струну не выгнулась и схватила меня за рубашку. Оторвалась и недоверчиво посмотрела на меня.

– И нечего на меня так смотреть. Ты жена или поросячий хвостик? – хохотнул я. – Иди наверх, хватит пить. – Мирия все еще сидела смущенная и слегка напуганная. Жизнь больше не сметана?

– А ты? – чуть испуганно спросила юная ведьма.

– А потом и я. Это и мой дом. – Девушка поежилась. Вся ее красота вновь смазалась, тьма стала окутывать ее тело. Э-э нет, так не пойдет! Я только привык к прекрасному.

В окно залетел Борис, пронесся по комнате и плюхнулся на стол. Посмотрел на нас и заметил тарелку для себя любимого. Больше внимания мы не удостоились. Я снова посмотрел на Мирию. Полога не было. Боится, но пытается скрывать. И немного пьяна.

– Пошли, я отведу тебя. – Я подал ей руку и не получил взаимности. – Что-то не так?

– Мне страшно, я никогда… – Я заржал. Да так заливисто, что она стала еще бледнее. Кто я в ее глазах? Демон? Сатана? – Дорогая жена. Подняла свою задницу со стула и метнулась наверх, никто тебя трогать не будет. Я просто хочу спать на кровати, а не на стульях.

Я помог девушке встать со стула и придал ей ускорение ладонью под круглую попку. Она смутилась и стала красной как рак, но все же побежала в сторону лестницы и скрылась на втором этаже. Тоже мне ведьма. Мелкая девчонка, что умеет становиться страшненькой. Детский сад. Я вернулся к домашним хлопотам. Борис налопался мясных кусочков и теперь валялся на столешнице, раскинув крылья. Я накрыл тканью оставшиеся продукты, налил себе еще один стаканчик, закрыл бутылку, собрал связку мусора. А вот теперь можно на боковую…

Утро выходного дня… Похмелье. Жажда. Фу, а не утро. Впрочем, как и любое другое. Я сел на постели и вытянул до хруста ноги. Встряхнул головой и потер неопрятную щетину на своей физиономии. Походу, на бомжа уже похож, надо побриться. Я спустился вниз и зашел в ванную. Умылся, ополоснулся. Вышел в основную комнату и немного затупил. Давно мне никто не готовил, недели две, кажется. Мирия в пестром сарафане от шамана стояла у печи и ловко орудовала сковородой. Запах омлета с зеленью распространялся по всей комнате. Лепота. Я зашел в комнату, и Мирия обернулась на звук скрипнувшего пола. Немного покраснела, но взяла себя в руки. Что тут все такие нежные? Мужской торс это неприлично? Я в их глазах – нудист?

– Доброе утро, – сказал я и поставил на горячую поверхность чайник с водой.

– Доброе утро, – ответила мне жена. – Я завтрак приготовила.

– Мало приготовила, я думаю, к нам монах в гости зайдет… Ладно, не грей голову, я ему вчерашнее мясо подогрею. Ты чего? – Девушка едва не тряслась. Руки сжатые, губы бледные, глаза огромные. – Не переживай, все нормально будет.

– Зачем монах? Он же уже приходил! – она отступила. – Я думала, все закончилось…

– Мирия! – рявкнул я. Девушка замерла. – Не беси меня. Монах Рон каждый день заходит в гости. Если он тебя так напрягает, можешь прятаться в комнате.

– Прости, я просто хорошо знаю, на что они способны и что они делали со мной.

Я обнял ее за плечи.

– Все позади. Выйди из дома, сейчас должна Рата прийти и хлеб принести, возьми пару булочек у нее. Давай-давай, не стой. – Я снова придал ей ускорения.

Немного поколдовав за плитой, я дождался возвращения Мирии. Сел за стол и пригласил ее. Она села, но явно ощущала себя неуютно. Я делал вид, что мне все безразлично. Наконец она не выдержала.

– Может, ты оденешься? Гости идут, – она смотрела в окно.

– Я одет, – спокойно сказал я. В дверь тут же постучали. Это кто там еще? – Открыто!

Дверь распахнулась, и в комнату вошли казначей и писарь. М-да… перед Пталом стоило бы и одеться, вон какой довольный, человек неопределенной ориентации. Бернард Диконс, напротив, немного ошалелый. Подняли рано?

– Проходите, господа, не стойте в дверях. Не желаете ли слегка позавтракать? – поднялся я со стула и прошел к посетителям. Пожал им руки.

– От завтрака, пожалуй, откажемся, – сказал Бернард. А потом наклонился ко мне. – А это кто?

– Ах да. Господа, позвольте представить вам мою жену Мирию Хельскую. – Все несмело улыбнулись. Мирия слегка присела и наклонила голову.

– Очень приятно. Много слышал о вас, миледи, – расплылся в улыбке Птал. – У вас великолепное платье.

– А позвольте узнать, по какому поводу вы пришли к нам в такую рань? – перешел я к делу.

– Нам приказано подписать бумаги, подтверждающие ваш брак. Церковь не стала заниматься вашим вопросом, поэтому мы провели все по королевской канцелярии, – ответил мне казначей. Мы прошли к столу и, сместив пару тарелок в сторону, разложили бумаги. – Вам надлежит расписаться на бланке помилования и на двух брачных свидетельствах. – Я пробежался глазами по тексту и убедился, что это не бланк завещания, расписался на всех бумагах. Привлек к себе Мирию, указал на бумаги.

– Я не умею, – тихо и очень стыдливо сказала она мне на ухо. Наверно, у меня все было написано на лице, так как казначей пришел на помощь.

– Я могу бумаги оставить у вас, вечером господин Птал заберет их на вечернем сборе. – Птал от такого заявления поднял обе брови, но промолчал.

– Будьте любезны, – подхватил я.

– Тогда не станем мешать молодой семье, – выпрямился Бернард и взял за плечо писаря. – До свидания.

– До свидания, – сказали мы с Мирией.

Проводив гостей, я еще раз прочел все бумаги. Бюрократия неискоренима. Мирия сидела за столом и смотрела в него же. Что тут такого? Ну не может она писать, что теперь? Я закончил свою трапезу и вытащил один из листов, что мне притащили монахи, я положил его стол перед Мирией. Давай теперь учиться расписываться, это пока самое простое…

Пару часов спустя Мирия наконец смогла расписываться на листках практически идентично. Красивая и ровная буква «М» была словно перечеркнула крестом буквой «Х». Как ни странно, но это простое действие приносило ей удовольствие. Мы подписали бумаги, и я выдал ей наше свидетельство.

– Вот, возьми и прибери.

– Но его же забрать должен господин писарь, – неуверенно взяла листок Мирия.

– Он заберет то, что нужно им, а этот лист нужен нам. Ты давай привыкай, что уже не свободная девушка, а замужняя леди.

– Я же ведьма, – сказала моя жена.

– И не забывай об этом. Напомни мне завтра преподать тебе буквы, будем учиться. Негоже такой красивой леди ходить необразованной.

– Хорошо, муж, – ввернула она. Чую, намучаюсь я с ней…

Ближе к обеду ко мне пришел мой любимый монах. Однако он не стал заходить, а вытащил меня на крыльцо. Я вышел с двумя кружками какого-то варева от Мирии и вручил одну кружку Рону.

– Семья порока и ужаса, вгоняете старого святого человека в грех. Свет покарает вас!

– Откроются адские врата, а я без страха войду туда, где души грешные страдают в котлах… – зловеще заговорил я.

– Да иди ты. Я же по-доброму, а ты мантру читать начал. Злой ты стал, все ведьма твоя на тебя так влияет, – обиделся монах.

– Не бери в голову, она, кстати, очень хорошо готовит. Заходи вечерком, познакомлю.

– Не готов я с ведьмой общаться. Эта сила тьмы посильнее тебя будет. А вдруг проклянет? Да я есть больше не смогу!

– Тебе только на пользу пойдет, – ухмыльнулся я. Однако монах не разделил мою шутку.

– Я чего к тебе пришел. Епископ наш немного успокоился, отвара валерьяны выпил с полведёрка да высказался на трех языках, как любит он город наш и тебя с женою твоею в частности. В общем, тебя-то точно никто трогать не станет, а вот за твою ведьму я не уверен. Раз она готовит хорошо, то я беспокоюсь за нее. Пусть в город одна не ходит.

Я положил руку на плечо монах.

– Спасибо, Рон. Рад, что ты не прогнил этим светом и набожностью.

– Попрошу вас не оскорблять святого человека. Это вы, темные, плодитесь по миру, как кролики, а настоящие рыцари Света появляются очень редко.

– Это ты у нас рыцарь Света? – я засмеялся. – На тебе хоть доспехи сойдутся?

– Вера мой щит, свет мой меч! – воздел руки к небу монах. – Может, в город сходим?..

До вечера мы ходили и гуляли по городу, заходили в лавки, где брат Рон пускал слюни и уговаривал меня купить ему что-нибудь. Ага, щаз. Я и так не был уверен, что вложился в установленный лимит от Короны. Но в целом прогулялись мы неплохо. Местами весело, местами просто интересно. Монах знал такие места, где были продукты свежее, где пряности пахли лучше, где аптекарь жил и где можно купить самые лучшие настойки. Познавательная прогулка. Мы распрощались у церкви, и монах пошел на свою работу, а я поплелся домой. По дороге я взял немного бумаги и чернил, купил промокашки и две книги. Хотя на книги они вообще не тянули, листов пятьдесят. Уже на подходе к дому я увидел интересную картину.

Дверь моего дома открылась и из нее вышла женщина с небольшой корзинкой, накинула на себя платок и быстрым шагом скрылась из виду. Я забеспокоился, слишком сильно беспокоился монах, а тут незарегистрированные гости. Прибавив шагу, я вошел в дом. Мирия занималась самым милым делом – варила зелье. Офигеть. Котелок монаха пришелся впору. Я закрыл дверь и подошел к Мирии.

– Чем занимаешься? – вкрадчиво уточнил я.

– Зелье приворотное варю, – буднично сказала она. Боже, как от нее пахнет… Или – стоп! Это зелье!

– На костер захотела? И что это за дама была у тебя в гостях? – я сел на стул и взял со стола сухарик.

– Миссис Дисси очень волнуется за свою семью, она захотела привлечь своего мужа обратно к себе. Она принесла мне нужные травы и завтра заберет свой отвар. Я же не могу сидеть без дела.

– Правильно, занимайся чем хочешь, но этой магией-то зачем? Люди снова факелы поднимут, придется мне все разгребать. – Вкусные, блин, сухарики.

– Не волнуйся, мой муж. Люди всегда искали простые пути в решении своих проблем. Но я таковых тебе не доставлю. Я обязана тебе и хочу принести пользу. Дисси готова выложить один золотой за один флакон зелья, – повернувшись ко мне, сказала Мирия.

– Золото нам пока не нужно, а вот пожить спокойно хотелось бы. Что если ее муж пожалуется страже?

– На что? Что снова полюбил свою жену? Орден церкви только порадуется укреплению верующей семьи. А стража подобным не занимается, я уточнила.

– Лучше бы с аптекарем работала, всяко пользы больше.

– Господин Леррой приходил уже, он принесет мне микстуры от болей в спине, я их буду улучшать за одну десятую их стоимости. Муж Хел, не беспокойся обо мне. У меня есть ты и голова. Проблем не будет. А завтра ты меня будешь учить писать и читать. Все будет хорошо, – она поставила передо мной свой отвар. – Отпей немного. Не сильно горчит?..

Глава 5. Конец месяца

Что со мной не так? Снова утро, ничего нового, а противно, как будто оно особенное. Опять суставы ноют, словно я вчера… А-а, точно, три головы да топориком. Походу, спину потянул. В течение последних трех дней, наконец, изменилась погода, пошли дожди и солнышко спряталось. Надоедливая жара ушла в небытие. Я сел на кровати и опустил ноги на коврик. Благодать. Мирии рядом как обычно не было. Хозяйка в доме как-никак. Всем хорошо, она при деле, я ухожен, шаман с женой чаще приходить стали. Только монах Рон бесится, но мне это как-то пофиг. Почесав руку, я отпер дверь и прошел в столовую. Женушка крутилась у нашей новой печи. Да, новый дом уже неделю меня только радовал. Хорошая кладка, отличный вид из окна, запах свежей древесины. Подойдя за спину к Мирии, я обнял ее за талию и положил голову на ее плечо.

– Не мешай, – буркнула она. Золото, а не жена. Любая другая мне вчера бы мозги вынесла за мою работу, но не моя…

– Я не мешаю. Я ожидаю, – ответил я, подышав ей в ухо. Она извернулась и попыталась ударить меня деревянной ложкой. – Да всё, всё ухожу.

– Не надо уходить. Просто не мешай.

Я шлепнул благоверную под спину и пошел на улицу, где у меня был возведен уличный душ. Умывание и приведение себя в порядок. Если бы не противный дождик, вообще хорошо было бы. Накинув на себя плащ, я вышел к дороге. С одной стороны, я скучал по девчонке Рате, но тут сервис был на порядок лучше. Повозка остановилась у моего забора, из-под самодельного навеса высунулся Маркус. Неплохой парень, лет двадцати, жаль, боится меня до трясущихся коленок. Вынув корзину с продуктами из телеги, он протянул ее мне, у меня сразу принял пустую корзину.

– Доброго вам дня, – дежурно сказал он.

– И тебе доброго дня. – Обмен любезностями был окончен, и телега начала свой спуск с моего холмика.

Я вернулся домой и поставил корзину на стол. Мирия тут же вынула из нее пару помидоров и еще какой-то зелени. Зазвенели тарелки и кружки.

– Всё! Не стой столбом, садись, – распорядилась молодая ведьма. – Всё уже готово.

И куда только делась ее скромность и благодарность к своему спасителю? Всё, сказка кончилась, я приютил дикую кошку. Ворон залетел в приоткрытое окно и сел на стол к отдельной тарелке. Я посмотрел на него и кивнул. Что, крылатый, тоже на коротком поводке?

– Мир-р-рия хор-р-рошая! – гаркнул Борис.

– Ты давай не подлизывайся, – сказал я ему. Ворон только открыл рот, но заметив, что я вооружен вилкой, закрыл свой рот и начал есть с тарелки нарезку. То-то. Как выяснилось пару дней назад, я и вилкой могу кинуть, да еще и попадаю изредка.

– А ты отстань от посланника, – нравоучительно сказала моя жена и села на соседний стул. – Что не ешь? Стынет же.

– А ты чего командуешь? Мы что, опаздываем куда? – праведно возмутился я.

– Сегодня ты забираешь наши костюмы для светского маскарада, и маски ты собирался делать. У меня с обеда люди придут, ты под ногами не путайся, вчера работал, а сегодня отдохни, – сказала Мирия и чмокнула меня в щеку. – Давай ешь! Мне еще убираться надо.

Прекрасна и странна семейная жизнь. Еще неделю назад я чувствовал себя мужиком, а теперь я в этом сомневаюсь, а что поменялось? Верно, женщина приструнила меня своими телесами. Хожу теперь, как баранчик, да слушаюсь. А странно что? Верно – меня это не парит. Еще один напрягающий фактор – Мирия стала зарабатывать деньги, да еще какие, если бы не расходники на ее творческую ведьмовскую деятельность, она бы уже десять золотых в доме прятала. Непорядок, хоть подработку на стороне ищи, только кому я нужен? Хотя… мясник вроде мужик нормальный…

– Что застыл? Собирайся! Я же хочу на костюмы посмотреть! – подпрыгнула моя женушка и стала крутиться вокруг стола. – И посланника забери. – Я скосил глаза на ворона, что уже стоять не мог. Что мы делаем с этим комком перьев? Он такими темпами летать скоро не сможет.

– Пошли, боец невидимого фронта, – сказал я и схватил Бориса за хвост. Ворон повис в моей руке и даже не пискнул.

Переодевшись и прихватив свою косу, я собрался в город, дела там действительно были, но день могли бы еще и подождать. Выходя из дома, я поздоровался с Лерроем, нашим аптекарем, и немного задержал его и себя. Аптекарь бывал у нас почти каждый день, а я каждый день говорил, что нашу ставку нужно поднять с десяти процентов до двадцати, но пока шло это не очень хорошо, подлый аптекарь знал цену себе и, что хуже всего, он знал рынок. В очередной раз потерпев фиаско, я распрощался с представителем медицины и направился к швее.

Бедная тетушка Миранда с тремя дочками боялись меня, мою косу и толстого ворона, что вывалил язык, как собака. Но что хорошо, дело они свое знали.

– Вот, господин, посмотрите. – Миранда развернула сверток и продемонстрировала мне сшитое за три дня платье для Мирии. Я придирчиво осмотрел рукава, юбку, шляпку. Все вроде хорошо.

– Отличная работа, – похвалил я ее. – А что для меня?

– Вот, для вас все получилось даже мрачнее, чем вы просили. – Еще один сверток и вуаля, передо мной лежит чудесный фрак с красочными элементами в виде нашитых черепков, костей и иже с ними. Костюм мрачного жнеца. Блеск!

Что мне нравилось в швее с ее дочерями – они боялись меня, но не брать от меня деньги. Оно понятно – Корона платит немного больше себестоимости, а я плачу за работу. Пять серебряных монет не грабеж для такой прелести, но если вдруг на это пойдет мода…

Следующим в списке был мастер кожевенник, который занимался париками и прочей мелочью. Его мне порекомендовал Птал, как хорошего мастера масок. Я проверил, мастер действительно был хорошим. Две чудесные маски с париками лежали в небольшой корзине. Здесь тоже пришлось платить мне, ибо корона за развлекуху платить не должна. Кто дальше? Ага, кузнец. У мастера по металлу я заказал косу, не потому что мне моя не нравится, но она ведь рабочая. А здесь нужен был антураж и статус. Он же помог мне завернуть все мои покупки, и у него же я задержался на кружку чая с медом.

Уже на пути в родной дом я встретил экипаж с Пталом, он тоже меня заметил и остановился.

– Доброго дня, палач, как вам сегодняшний день? – заговорил в открытую дверь писарь короля.

– Да и вам не хворать, господин писарь. Готовлюсь к вашему празднику.

– Да типун вам на язык. Я приглашения развожу, вот и ваше есть, – он протянул мне две металлические пластинки с выбитыми на них надписями. Я принял приглашения, поклонился. Статус, чё.

– Благодарю. Мне что-нибудь еще нужно нести с собой?

– В общем нет. Ой, что вы стоите на улице, заходите, подвезу вас до дому. – Я залез в покачнувшуюся карету, закинул свои вещи за сиденье и сел напротив Птала, предварительно сдвинув ноги. – В этом году мы планируем много конкурсов, к нам приедут лучшие мастера юмора и представления. Стихи, песни, танцы, загадки и прочие радости высшего света. Ваши маски надежно вас скроют?

– Не переживайте, палача никто не узнает. Ничего, что мы готовим костюмы без предварительного согласования? – Птал махнул руками.

– Бросьте, уже лет семь никто не показывает свои костюмы. Так ведь даже интереснее. За вами карету отправить?

– Если бесплатно, то конечно отправьте.

Писарь рассмеялся.

– Какие деньги, мы ведь друзья. Карета будет завтра перед закатом под вашим холмом. Готовьте стихи или песни, обещаю, будет очень интересно.

– Не сомневаюсь в вашем творчестве. А выпить там будет чего? – я подмигнул ему.

– Разумеется, однако без шаманского пойла, у нас будут дамы. Только вина и пунш. Для редких гостей вода и соки. Закуски от королевского повара. Можно пальцы откусывать.

– Чудесно, я уже не могу дождаться, когда начнется ваш вечер.

– Все будет завтра, дорогой палач. А мы уже подъехали. – Карета замерла, и я вылез из нее со своими вещами.

– Доброго вам пути, – помахал я рукой.

Карета скрылась за поворотом, и я сплюнул на землю. Фу, будто в грязи извалялся. Передернув плечами, я поднялся к своему дому и вошел внутрь. Моя благоверная стояла позади сидящей дамы невиданных размеров и растирала ей виски. Сделав страшное лицо, она махнула головой в сторону спальни. Понятно – спрятаться. Однако в доме сидеть не хотелось, я поставил корзину у входа, а сам пошел в беседку. Собрал дрова, подпалил круглый камин, достал из-под скамейки бутылку недорогого вина и стакан. Раз меня не кормят, буду отдыхать.

Отдых закончился на втором стакане. Мирия зашла в полукруг беседки и села рядом, затем отняла у меня стакан и допила начатое. Немного поежилась на прохладном ветру и пододвинулась ко мне. Я приобнял ее и прижал к себе. Так мы просидели минут десять, пока Мирия совсем не продрогла. Мы вернулись домой и сразу разобрали костюмы. Мирия, как истинная леди, не любила обнажаться при мне, поэтому убежала в спальню вместе с костюмом и маской, я же по-простому переоделся прямо здесь.

Вышла моя жена в полном ажуре. Темная многослойная юбка открывала спереди ее ноги ниже колен, а сзади тянулась до самого пола, широкий пояс на талии и великолепная черная рубашка с вышивкой и пышным воротником, костюм был украшен перьями и блестящими пластинками, довершали сей образ разноцветные бусы. На голове девушки была широкополая шляпа с острым концом и маска в виде прекрасной девы с длинным носом и узкими прорезями для глаз. Маска заканчивалась прямо под носом и открывала нижнюю часть ее лица. А еще у маски был рыжий парик, что с лихвой перекрывал волосы Мирии. В руках она держала палочку с деревянной звездой и ленточками.

– И ты полагаешь это смешно?

– А я разве смеюсь?

– Мы идем на маскарад, и ты меня одеваешь как ведьму, а сам наряжаешься в палача?

– Тебе не нравится? – деланно оскорбился я. – Могу предложить костюм проститутки.

– Не в этом дело, но вроде как мы должны скрываться.

– Тогда все верно. Где надежнее всего спрятать иголку? – спросил я и закинул свою бутафорскую косу за спину.

– В стогу сена? – постаралась угадать Мирия.

– Неправильно, среди других иголок. Сама посуди, все будут ждать нас в каком угодно костюме, кроме таких вот, – я показал на себя и на нее. – Да и потом я ставлю один золотой против мытья посуды, что там будет не одна ведьма и не один палач.

– Спорим, – кивнула Мирия и подбежала ко мне. Поцеловав меня, она хитро подмигнула. Знаю я ваши подмигивания. Пошли…

Новый день начался в беготне. Мирия сбежала в город для своих дел, а я остался готовиться дома. Привел дом в порядок, сходил за водой и притащил дров. Уже когда я собрался приступить к готовке, на подоконник сел ворон.

– Мир-р-рия! Беда! – закричал ворон.

Схватив косу, я вырвался из дома и буквально слетел с холма. Ворон летел сверху, но мне от этого только проще. Я бежал по улицам как угорелый, направляемый Борисом. Квартал, два, три. На четвертом я свернул и пронесся еще немного, а потом буквально в стену влетел. Люди. Ненавижу людей, стадо баранов. Я протиснулся через задние ряды и продолжил свой путь, наконец, толпа закончилась, и я увидел ее…

Мирия стояла у стены и держалась за левую руку с разорванным рукавом. А прямо перед ней стояли два стражника и рыцарь. Что было хуже всего, так это то, что рыцарь был с мечом наголо.

– Думала, скроешься, мразь! – рявкнул рыцарь и замахнулся левой рукой. Ждать дальше было нельзя, хотя я и не ждал. Выдернул косу из-за спины и заорал:

– Отошли от нее, суки!!! – перевернул косу лезвием вниз и перехватил ее обеими руками. Все трое повернулись. Рыцарь сделал шаг назад и как бы невзначай скрылся за одним из стражи.

– Уходи, палач. Суд уже закончился! – проорал рыцарь. – Это ведьма в светлом городе. – Все трое заржали. Мне стало очень неприятно, я бы даже сказал – обидно. Это я судья!!!

Я опустил взгляд на косу и заметил прямо перед ней круглый камень, выбитый из брусчатки. Что, зачем? Да кто бы знал. Замахнувшись косой, я нанес боковой стороной лезвия удар по камню. Сила удара и небольшой размер гранита позволили отправить камень в очень быстрый полет. Однако промазал. Ну, по рыцарю промазал. Камень влетел в довольный рот стражника, что стоял ближе ко мне, вминая в рот губы и выбивая зубы, кровища хлестнула на пару метров, когда это чучело упало и стало реветь, как подстреленный кабан. Минус один. Остальные как-то резко поняли непонятность ситуации. Наверно, в их умные головы случайно заполз таракан, который принес собой свои мозги. Мысль блеснула у дальнего стражника, который начал скидывать из-за спины арбалет. А вот рыцарь повернул меч в мою сторону.

– Об этом узнают, палач! – брызжа слюной, заорал рыцарь. – Я доложу принцу! Стража!!! Нападение на гвардейцев! – довершил он свою речь. Ябеда, сразу жаловаться и мамку звать.

Я снова опустил косу и стал подцеплять очередной камень. Я не собирался его пускать в ход, слишком сильно промазал, так и Мирию зацепить недолго. А вот эти двое заволновались. Заскрипел механизм взводимого арбалета, я сильнее схватился за древко косы. Руки словно огнем объяло. Злоба, вот что сейчас придавало мне сил. Люди за моей спиной заволновались, а вот Мирия тупить не стала, пригнувшись, она подбежала ко мне, я сразу задвинул ее за спину. Рыцарь выставил свой клинок.

– Я – рыцарь королевской гвардии, вызываю тебя на честный поединок! – честный нашелся, сначала на юную девушку напал, теперь вот в доспехах на меня наезжает. Ждать ли мне стражу? Или прибить уже сейчас? Почему-то в своей победе я не сомневался.

– Хорошо! – сказал я. Тут даже рыцарь на миг замер. Он что, рассчитывал, что я уроню свою честь и отступлю? А может, стоило?

Рыцарь на удивление очень ловко кинулся в мою сторону и вскинул свой меч над головой. Исключительно рефлекторно, я подставил древко своей косы. И, о чудо. Меч не только не перерубил древко, но, похоже, даже не оцарапал его. Вот вам и результат труда Смерти. Артефакт, мать его ети. Ловкий и сильный воин. А умеешь ли ты обороняться от боевой косы? Я оттолкнул наглеца и сразу сделал подсечку косой под его ноги, тот явно не ожидал этого, поэтому завалился на спину, а теперь удар по груди! Стой!!!! Поздно… Лезвие косы рассекло воздух и проткнуло бедного рыцаря вместе с его кирасой и ударило его деревянным набалдашником по груди. Метровое лезвие полностью прошило человека и вонзилось в землю. Глаза рыцаря моментально остекленели и закатились. Коса в моей руке вздрогнула, я выдернул лезвие, без капли крови. И тут же в меня влетел болт от третьего стражника. Резка вспышка боли под ключицей. И мир поглотила тьма…

Я очнулся в карете. Мирия рыдала у меня на животе и наговаривала сквозь всхлипывания какие-то слова. Слова обретали темный окрас и обволакивали мое тело, забираясь мне под шею, туда, где была самая сильная боль. Я поднял левую руку и погладил Мирию. Девушка вздрогнула, но заговорила не она.

– Очнулся, исчадие тьмы? – Рон, его противный голосок, наполненный печалью, был мне как мед на душу. Хотя он сидел сзади меня, и я его не видел.

– Что случилось? – проговорил я и поморщился.

– Ты дел наворотил в городе, народ в ужасе. Часть людей говорят, что ты напал на рыцаря, а другая половина говорит о честном поединке.

– И кому веришь ты?

– Да поединок это, очевидно, проблема со стражником, которому ты пол-лица вовнутрь завернул. Прости меня, великий Тир. Но зрелище забавное, – хихикнул святоша. – Он-то как раз невиновная жертва.

Я погладил по голове сопящую от злости жену и посмотрел на ее руку. Три царапины тянулись по ее запястью. Нехорошо, но и не смертельно.

– Они напали на мою жену. И кстати, у меня болт в теле был именно от них, – сказал я и попытался сесть, где уж там.

– Стражника Грегора, что в тебя болт отправил, уже судят мои братья. Он, как правило, не промахивается, так бы и пробил тебе дурную голову, если бы твоя летающая тварь ему полголовы не обосрала в момент выстрела. Хе-хе… Так что тебе повезло. Вот по недоумку, которому ты лицо свернул, как раз вопрос открыт. Судить надо тебя. – Я хихикнул, представив, как Борис обкладывает стрелка.

– Только в храм не вези, – прошипел я от накатившей боли.

– Какой храм? Я осквернять святое место таким чудовищем, как ты, не стану. Тебя доставят домой по желанию твоей ведьмы. Леди, вам не в обиду, – поправился монах. – Болт пробил тебя знатно, но не серьезно. Неделька – и ты снова в рядах темных сил.

– Я на праздник хотел сходить, – выдавил я улыбку. Милая девочка разве что молнии в монаха не метала.

– Это твое дело, но завтра придут три члена суда к тебе домой, и мы разберем ситуацию на рыночной площади. Люди опрошены, мнение составлено.

– А в чем смысл суда? Если мнение составлено? – Карета качнулась и остановилась.

– А в чем смысл суда? Два из троих хотят тебя оправдать, нужны доводы с твоей стороны. И ты свободен. Принц, кстати, уже в курсе и завтра планирует разнести минимум две головы – твою и далее по списку. И кстати, твоя любимая жена занимается колдовством в городе, что недопустимо.

– Неправда, она мне чай вкусный варит и всё, – отмахнулся я, меня подняли в сидячее положение, монах подставил свое низкое плечо для поддержки, и мы вылезли из кареты.

– Правда или нет, вообще-то не вопрос. Но пока люди молчат, мы будем терпеть. Только рамки не перейдите, опасно это.

Меня донесли до дома. Я упал на стул за столом и нащупал кружку с холодным чаем. Утолив жажду, посмотрел на моих спасителей.

– Леди ведьма, не сочтите за труд пройти со мной к карете, – сказал монах и вышел за дверь. Мирия с дикими глазами посмотрела на меня.

– Иди, он точно ничего плохого не сделает. Слишком свят для этого.

– Хорошо, – сказала она и вышла.

Вернулась она через минуту, неся мою косу на вытянутых руках. Ба! А коса-то расцвела. Словно цветок тьмы клубился вокруг лезвия. Видать, убивать клинку нравится. Мирия подошла ко мне, и я взял косу, почти моментально коса ожила и вонзила свое лезвие в мою рану, изогнувшись словно змея. Сказать «было больно» – промолчать. Терзал меня клинок не менее трех минут, прежде чем я, наконец, сумел вынуть подлое лезвие из своей раны, прикрытой тканью. Кровищи было до пояса. Однако стоило последнему миллиметру стали покинуть мое тело – боль ушла. Я даже не поверил и потер поврежденное место. Вах! Сорвал разрезанную ткань.

– Мири, посмотри… Э-э-э… – Девушка лежала на полу без чувств. Вот, блин, ведьма доморощенная…

Мирию я поднял на стул и пару раз шлепнул по щекам, потом набрал в рот воды и выдул воздушную взвесь. Ведьмочка проморгалась и посмотрела на меня, затем обняла. Всё нормально, всё позади… Но о целебных свойствах холодного оружия я пока не слышал. Вот и первый прецедент. Я поцеловал жену и отстранился.

– Готова? – спросил я у жены.

– К чему? – заморгала она часто-часто, как ребенок.

– Мы собирались на бал! – А чего? Жизнь и сила из меня хлестали, как из фонтана. Почему бы и не прогуляться?

– Ты уверен? – робко спросила она.

– Абсолютно, теперь нас там точно никто не ждет…

Карета, разумеется, к нам не приехала, кто же знал, что на мне заживает как на собаке. Однако нам все же не пришлось идти ножками под моросящим дождем. Около нас остановилась карета с дамой в шикарном костюме и маске.

– Доброго вечера, дорогие путники, вы никак на бал собираетесь, позвольте предложить вам помощь в дороге, – заговорила женщина немного басовитым голосом.

– Благодарю, миледи, за помощь нищему палачу и жуткой лесной ведьме, – сказал я и помог подняться в карету Мирии. Женщина оценила наши костюмы и улыбнулась из-под маски.

– Ведьма у вас невероятно хороша, я надеюсь, вы назовете мастера по шитью данного костюма, авторская работа, великолепный стиль, – восхитилась дама. – А вот палач у вас явно не нищий вышел, костюм строгий, имеет свой личный мрачный стиль и определённый шик. Работа одного мастера?

– Конечно. Именитый автор в нескольких поколениях, – ответила Мирия. – Работа выполнена в самые короткие сроки. Дорогой, сколько шились костюмы?

– Три дня, – сказал я.

– Три дня! Боже, ваш мастер поистине бог своего ремесла. Вы обязательно должны дать мне его адрес после бала. Мой костюм баронессы шился почти месяц, и я осталась недовольна, – ответила женщина и стала размахивать веером. – А еще нахваливался сир Леонард, мастер шитья и начальник королевской моды.

– Не стоит так, – тихо сказала Мирия. – Ваш мастер тоже очень хорош, просто работы у него очень много, вот и не успевает всем угодить.

– Бред. Если бы он старался, сделал бы все как надо, а то у меня под платьем нитки торчат. Позор, если кто увидит. Я найду вас после бала, вы от меня не скроетесь. – Женщина на миг задумалась и перестала обмахиваться. – А вы слышали, что сам принц посетит данный бал? Уже три года не приходил, а сейчас король настаивает на его женитьбе, вот и выходит в свет.

– Бал-маскарад лучшее место для сватовства. Он не видит лиц, но видит душу человека. Минутка-две и влюбится наш принц в элегантную даму в костюме баронессы, – вставил я свои пять медяков. Женщина вмиг засмущалась и заерзала.

– Ой, вы мне льстите. Я замужем… Ой вы обольститель, – она махнула в мою сторону своим веером. Затем посмотрела в окно кареты. – Мы уже подъезжаем. Наш вход – восточные ворота. Здесь и встретимся, я вас довезу куда угодно. Но только после имени мастера по шитью. – Мы улыбнулись.

Карета остановилась перед замковыми воротами по восточному направлению. Солдаты и стражники были выряжены в лучшие мундиры и стояли с вычищенным оружием. У нас троих взяли наши приглашения, меня задержали для проверки моей косы, но так как она тупая, как кусок дерева, только похвалили за образ, мол, похож на палача, что просто жуть. Мы вошли в просторный парк замкового пространства и пошли к крылу, где проводился бал. Мнимая баронесса вновь потребовала с нас встречу после бала и убежала к другим ряженым дамам.

Мы не стали торчать на прохладе темного вечера и вошли во дворец. Людей и снаружи было немало, а внутри просто аншлаг. Огромный зал с высоченными потолками заливался светом от тысяч фонарей и свеч, стены были украшены самыми разными тканями и цветистыми лентами. Гул людской массы ощущался буквально физически. Здесь каждый был наряжен как павлин. С разных сторон звучала самая диковинная и дикая музыка, между людьми ходили слуги с подносами и предлагали как напитки, так и закуски. Высший свет. Но почему он меня не удивляет, а Мирия просто не может сдержать восторга? Кем же ты был, человек? Я предложил супруге пройтись самой и все посмотреть, но сегодняшние события немного встряхнули ее дурную головушку, так что она держала мою руку, не отпуская. И это хорошо, а то она уже забывать стала, кто ее защитник и опора. Узнать через маски и парики никого было невозможно, но вот без лиц все становилось немного интереснее. Монах Рон для меня выдавался своим внутренним светом, а для всех остальных своими выдающимися формами. Страшно было смотреть на толстенного монаха в костюме… Палача. Смех и грех. Рон собрал небольшой аншлаг вокруг себя и пугал местное население, а люди вокруг ржали, даже милые леди. А еще я узнал шамана, наряженного как принца с мантией и золотыми побрякушками. И был еще кто-то, кто-то темный, кого я не смог разглядеть в толпе, но тьму вокруг человека я заметил.

– Может, музыку послушаем? – подёргала меня за руку супруга. Я кивнул и сменил направление, пытаясь найти взглядом неизвестного темного.

Мы вышли к одному из множества столов, и я сразу подошел к еде. А куда еще? Потеря крови даром все же не далась. Рядом звучала музыка чем-то знакомая, но вот чем? Может раньше слышал? Мирия схватила какое-то морское создание под соусом и закинула его в рот. Я мило улыбался, когда она выплюнула это нечто на руку.

– Вежливые и воспитанные леди не выплевывают еду на руку. Милые леди берут салфеточку и делают вид, что вытирают рот, и в этот момент избавляются от мерзости, – нравоучительно сказал я, глядя на сконфуженную мордочку ведьмы. Что она съела? Надо попробовать…

Рядом раздался женский возглас и сразу смех нескольких людей. Невольно я повернулся и увидел занятного персонажа – шут в черную и красную клетку с колпаком и бубенчиками беседовал с несколькими ряжеными. Его лицо было раскрашено ничуть не хуже самого костюма, но не это меня заинтересовало – это был тот самый темный. Я хотел отойти, но Мирия дернула меня за руку. Около нас стоял жирный палач – монах Рон.

– Вас приветствует исчадие тьмы и отрыжка мироздания! – слегка поклонился Рон. – Я зло и ужас, я палач. Не правда ли сегодня великолепный вечер? – И почему он подошел именно к нам?

– Несомненно, вы ужасны и жестоки, – немного басовитым голосом сказал я. – Но и я палач на эту ночь. А это жена моя ведьма ужаса и страха.

– Несомненно, костюмы ваши просто блеск! – восхитился монах. – Но как вы дошли до жизни такой? Людям головы рубить не честь! Лучше б вырядились плотником, вот мирская служба с пользой и почетом, – решил прокачать нам мозги монах.

– Нет нужной страсти в том костюме, – отвечал я все так же лилейно и с нотками глубокого голоса. – Насколько ярче смотрится наряд, когда он выбран под парад.

– Вы милы моему сердцу, сударь, а спутница ваша мила и прилежна. Я буду рад встретиться с вами у северных врат по окончании праздника, думаю, мы найдем много общих тем. А пока позвольте откланяться, мне пора разносить злобу и тьму. – Монах взял со стола полную тарелку с закусками и отчалил, как тяжелый корабль.

Мирия тихо хихикала, видимо, со слов монаха про ее прилежность и милость. Но вот у нас появился выбор места выхода – монах или карета. Я снова повернулся к музыкантам, осмотрелся в поисках темного шута, но, видимо, я его упустил. Музыканты сменили свой репертуар, люди слушали с почтением и уважением к талантам музыкантов, но одна женщина стояла и вытирала слезы. Я прислушался к песне. Песня была грустной, в ней говорилось про великого воина, что пал в бою, и теперь душа его страдает от незнания о том, что случилось с его женой, что случилось с его страной. Он сидит в покоях Тира и просто ждет свою любимую, а любимая его уже с новой семьей и своими детьми. Бр-р-р, жуть какая. Видимо, история сильно тронула эту даму в белоснежном платье. Схватив хрустальный бокал с вином, я пошел вместе с Мирией к другой музыкальной группе. По дороге я увидел темного шута снова. Он стоял около человека в костюме трактирщика, даже живот накладной был и щетина нарисованная. Шут пожал руку этому человеку и, перекинувшись парой фраз, человек прогнал шута, но тот только отступил и сказал: «Правда, она как продажная девка – все хотят ее, но никто не любит». После этого шут снова расплылся в белоснежной улыбке и скрылся в толпе. Я подошел ближе к «трактирщику», тот играл желваками под небольшой маской.

– Сир, этот негодник вас обидел? – я вновь прибегнул к своему басу.

– Нисколько, сударь. – О! Знакомый голос – принц собственной персоной. – Этот шутник просто пошутил неудачно. У вас отличный костюм, и ваша спутница сияет в этом наряде ведьмы. У вас отличный мастер.

– Благодарю, милорд. Мастер действительно хорош. Но вы, наверно, удивитесь, если узнаете, что костюмы изготовлены в городе, у обычной швеи. – Не могу сказать точно, но, кажется, принц удивился. – Но простой люд редко бывает замечен знатью и высшим светом, который привык пользоваться услугами потомственных работников.

– А вот вы мне смогли поднять настроение, – усмехнулся принц. – Благодарю. И приглашаю вас на званый ужин после бала у внутренних дверей. Обещаю отличную беседу и заморский напиток, что придает бодрость.

– Я подумаю, но я не один, – я кивнул в сторону Мирии.

– Понимаю. Но все же подумайте.

Мы отошли от принца и снова прибились к столу. Немного закусок, еще бокал вина. Музыка на этой позиции была неприятной, две группы были слышны слишком хорошо, чтобы вычленить отдельную песню. Я снова потянул жену к музыкантам, но нас остановили. Немолодой мужчина в строгом костюме и две молодые леди в красных платьях, расшитых красными кристаллами и пластинками. Маски девушек были в тон, такими же яркими.

– Неужели мне встретился сам палач города? – смешливо начал беседу мужчина. Я поклонился. – О, я вижу, палач уже нашел себе молодую ведьму.

– Спасибо, сир, традиции и слухи города сами диктуют костюмы для молодой семьи, – ответил я.

– И правда. Слухи в городе бывают разными, в том числе и о ведьмах. Сегодня говорят, палач убил рыцаря из отряда принца. Поговаривают, что это была дуэль, – немного тише сказал сплетник.

– Сомнительно, – ответил я. – Рыцарь гвардии принца не мог проиграть простому палачу. Скорее всего, здесь ошибка.

– Здравая мысль, молодой человек. Ох, если бы не ваш брак, я бы пригласил вас поближе познакомиться со своими дочерями. Сейчас так тяжело найти им достойную пару. – Обе дочки сразу покраснели, но отца не одернули – дисциплина.

– Согласен с вами. Каждый день можно найти хорошего человека и сразу десять никчемных. Статистика мира такова. Мне, как видите, повезло с женой, а ей со мной.

– Ваши слова выдают ваши чувства. Любовь так редка в наше время, – погрустнел старый сплетник. А Мирия покрепче схватила мое предплечье.

– Ничто не потеряно. Судьба откроет вам двери к удаче, вы должны просто заметить ее и не пройти мимо. Не скучайте, сир, бал только начался. – Мы откланялись и прошли дальше.

Наконец мы подошли к очередной группе музыкантов. Два карлика играли на струнных инструментах, а седобородый старик в голубом костюме бил сразу по двум барабанам, певичка на сцене была в маске, как все гости, и напевала песню на иностранном языке. Пела она в целом красиво, жаль, непонятно. Я высвободил свою руку и набрал в маленькую миску несколько закусок от самого королевского повара. Однако быстро вернул миску на стол, едва повернулся в Мирии.

Темный шут стоял около нее и целовал ее ручку. Я увидел, как тьма вокруг него качнулась и коснулась моей жены, но контакт был разорван, и тьма вернулась к шуту. Я подошел ближе, дабы услышать их беседу.

– …мое восхищение вами, – говорил разрисованный шут. – Отныне вы дама моего сердца, столько прекрасная ведьма в этом лживом обществе. Не решитесь ли вы потанцевать со мной?

– Я не могу, – ответила моя жена. – Я замужем.

– Разве палач достоин вас? Да что я понимаю в женском сердце. Мирия, вы покорили мое сердце. Не молчите же…

– Она же сказала, что замужем! – встрял я в разговор. Что еще за приглашения? Мирия схватилась за меня, боится? Его?

– Я не говорила вам своего имени, – сказала Мирия, и я новым взглядом оценил этого шута. Кто ты такой?

– Имя лишь звук, Мирия Хельская, жена палача, ведьма пятого поколения. Все это лишь звук. Бояться меня не надо, я просто грустный шут, что знает правду, – развел руки в стороны шут.

– Шли бы вы отсюда, сударь… – процедил я. Шут обратил на меня внимание, протянул мне руку.

– А с вами мы еще не знакомы. Позвольте представиться – шут. Приглашенный балагур на столь прекрасный праздник жизни и обжорства. – Однако руку ему жать я не хотел. Шут задержал руку еще на мгновение и убрал ее. – В чем суть вашего костюма палача? Вы не выставляете себя? Вы прячетесь, но не как пресветлый монах, а по-своему. Ведьма оделась ведьмой. Палач – палачом. Неужто сам головоруб пришел на сей праздник и бал?

– Это не твое дело! – рявкнул я и привлек нежеланное внимание со стороны гостей.

– Может, и не мое, – легко согласился шут. – Но вы вышли в свет, не побоялись осуждения, но и не раскрыли себя. Вы честны перед толпой, что сама придумывает себе обман. Люблю таких людей. Я более вас не побеспокою. – Он поклонился и отошел, чтобы тут же пристать к очередной жертве. А я все больше переживал за это знакомство.

– Кто это? – спросила Мирия, которая все еще держалась за мою руку.

– Шут, улыбка фортуны. Вон как правду режет, неудивительно, что люди от него шарахаются.

Сбоку раздались восторженные возгласы и женский смех. Я повернулся, все верно, шут развлекался и обнимал необъятную даму в костюме старой ведьмы. Что он говорил, я не слышал, но вот женщина хохотала, как поросенок, а толпа поддерживала эту пару своим смехом.

Музыка нам наскучила, закуски и дорогое вино уже не лезли в глотку. Мы понемногу смещались к стенам и в итоге присели на скамью. Было душно. Я распустил завязки воротника и немного раздвинул края. Мирия продолжала смотреть на ряженых людей и немного пританцовывать. Некоторое время спустя музыка притихла, а над толпой разнесся голос шута.

– Дорогие гости и жители города, я приглашаю вас на сцену, давайте поиграем и проведем пару состязаний! Обещаю море позитива и океан хорошего настроения… – Дальше я не слушал.

Появился вопрос, пойти туда и развлечь свою жену невиданным праздником или, как эгоист, свалить отсюда вместе с ней? Я посмотрел на супругу, которая, очевидно, устала, но не может остановиться и хочет получить максимум от этого праздника. Ладно, сегодня праздник и можно прогнуться. Мы вернулись к людской толпе и встали среди группы ряженой знати. Мирия все время тянула шею, но сзади постоянно просили снять шляпку, так как она мешает. Меня бесило абсолютно всё, хотелось устроить драку и развлечь всех немного иным способом. Покрутившись вокруг своей оси, я обнаружил принца. Немного сместился, и вот мы уже соседи. Принц уже немного оттаял и вел неторопливую беседу с кем-то из гостей. На сцене был форменный бардак, артисты двигали свои инструменты и расчищали самую большую сцену. Вновь заговорил шут.

– Дамы и господа, нечисть и святые. – Люди вокруг хихикнули. – Есть ли среди вас принцессы или принцы? Отлично, выходите на сцену, будьте так любезны. – На сцену вышли сразу пять принцесс и четыре принца, ряженые, разумеется. – Отлично, сейчас мы будем выяснять, кто у нас займет престол и получит награду «Принц или Принцесса бала». Перед вами восемь стульев, прошу, встаньте вокруг них, отлично, теперь приготовьтесь ходить по кругу, давайте порепетируем… Отлично. Теперь задание! Когда играет музыка, вы будете ходить вокруг, но когда она закончится, вы должны сесть на стул. Все просто и сложно одновременно. Ну как, королевские особы, вы готовы? Начали!!!

Заиграла веселая мелодия на тему принцев и принцесс, какая у них прекрасная жизнь во дворце и как хорошо в злате купаться. Песенка и песенка. Когда она прекратилась, из общей массы вывалилась одна принцесса в широких юбках. Люди вокруг начали хлопать и посмеиваться. Шут подошел к неудачнице, поцеловал ей ручку и поздравил с участием. Теперь девушка стояла в общих рядах и со злостью и предвкушением наблюдала за конкурентами. Игра – фуфло, но это, видимо, только мое мнение, зал напротив радовался и хлопал в такт музыке. Легко, наверно, циркачам работать. Радовало только то, что я не там и Мирия вроде довольна представлением. Экзекуция со стульями повторилась еще несколько раз, пока на сцене не остались самые закалённые игроки. Теперь музыка сменилась на быструю и тревожную, песня стала напряженной, кажется, про престолонаследие и конкуренцию среди родни. Все затаили дыхание. Раз и два! На сцене остался стоять высокий ряженый принц и принцесса в зеленом платье на стуле.

– Это победа! – вскричал шут. – И не только прекрасной леди, но и нашего принца, он уступил место прекрасной принцессе, как настоящий мужчина. Пусть он не принц, но определенно Сир Рыцарь. Я объявляю вас обоих Принцем и Принцессой сегодняшнего бала!!! – Люди радовались и поздравляли ряженых наследников. Шут вручил им украшенные чаши в позолоте и поднял их руки. Когда они ушли, шут сел на ступени сцены и вновь заговорил: – Итак! Принц и принцесса найдены. Кого же нам искать дальше?

Из зала стали звучать названия костюмов и различных должностей при дворе. Шут кивал и периодически указывал пальцем на кричавшего и показывал большой палец. Я посмотрел на Мирию, которая так и хотела прокричать: «Ведьма!», но стеснялась. Однако шут и так определился.

– Я часто слышал слово ведьма! Надеюсь, вы тут не костры собираетесь жечь? – Люди засмеялись. – Тогда прошу всех ведьм подняться ко мне! – Мирия умоляюще посмотрела на меня, и я дал добро, пусть окунется в это дерьмо, и мы сможем уйти. На сцену поднялось ровно тринадцать ведьм, символично. – Чертова дюжина? – восхитился шут. – Значит, зло уже сговорилось, и мы все в опасности!!! – Люди в зале засмеялись вновь. – Тогда вот вам задание на текущий конкурс. Ведьмы, как представители этого города, должны выйти в зал на метлах… – помощник вытащил тринадцать метел и передал их хихикающим девушкам. – И найти в этом зале своего мужа – палача. Могу сказать сразу, палачей в зале ровно пять. Удачи, дамы ночи!!!

Вновь заиграла музыка на песню с истерическими нотками, а двенадцать дур и реальная ведьма, с метлой между ног, со смехом кинулись в зал. Я начал подозревать, что шут не просто так определился с конкурсом, он точно что-то задумал. Однако когда ко мне подбежала счастливая и немного вспотевшая Мирия, я спорить не стал – пошел за ней. На сцену уже затащили двоих палачей, и после меня на нее затянули монаха в костюме и последнего палача. Все в сборе. Шут, как и в первый раз, расцеловал руки всем ведьмам и сказал, что они прошли проверку и точно не являются ведьмами. Все вроде остались довольны. Теперь настал наш черед. Пара факелов около сцены были затушены, на сцене стало немного мрачнее.

– Господа и дамы, нечисть вся на сцене, так что я про них промолчу, как насчет того чтобы выяснить, кто у нас настоящая ведьма и палач бала? – Люди захлопали и стали выкрикивать согласие. – Хорошо. Ведьмы нашли своих палачей, но верно ли они выбрали. Теперь все зависит от наших мужчин! – Все поддержали идею. Все, кроме меня. Что задумал этот чудик? – Итак, задание! Наши палачи должны… Разрубить дерево! Да-да, Каждый палач должен уметь работать топором наравне с дровосеком, работа у него такая. – Все опять захихикали. А на сцену закатили пять чурок и уложили их к нашим ногам. А затем выдали тупые до невозможности топоры. – Пока играет музыка! Вы рубите дерево! Начали!!!

Щепки полетели в зал. Музыка орала за нашими спинами. Это не конкурс, это работа на каторге, от каждого удара топор пробивал от силы три сантиметра. Ад, а не конкурс. Я отлынивать не стал и начал заниматься рубкой, но далеко не в полную силу. Наконец музыка затихла. Шут подскочил к «палачу» Рону и поднял его потную руку.

– Наш победитель!!! «Палач – Толстый Живот». И его прекрасная ведьма в цветах нетопыря! Поздравим же их! – Народ натурально угорал. Кто этот палач, похоже, не знал только слепой, но вот его победа всех несказанно веселила. Сам же монах был обескуражен и весьма польщен. А секрет прост – его топор просто сиял чистотой и свежей заточкой.

Шут прошёлся перед проигравшими и… вот же гад! Пожал-таки мне руку. Глаза его на миг затуманились тьмой, а потом он просто и коротко мне кивнул и улыбнулся. И пошел дальше…

Мы спустились с помоста и принимали поздравления. Мухлежа никто не заметил, кроме тех, кто был на сцене. Меня хлопали по плечу и успокаивали, говорили, что и мой час придет. А я вытянул жену из людской массы и вывел на улицу. Что было приятно, здесь мы были не одни, многие вышли, дабы подышать свежим ночным воздухом. Мы перекинулись парой слов со стоявшими рядом и направились на выход. Яркая луна, высунувшаяся из облаков, освещала дворцовый парк. Карету мы наняли прямо у ворот и направились не домой, а в свой соседний квартал, дабы убрать ненужные разговоры. День был действительно тяжелым и выматывающим. Мы, не сговариваясь, пришли в спальню, сняли душные костюмы и повалились на постель…

Утро началось как обычно – с ненависти, отрицания, гнева, принятия и завтрака. И еще с незваного гостя. Монах Рон после моей женитьбы стал немного аккуратнее относиться к личному пространству, стучать, например, начал, гадостей в доме говорить поменьше. Вот и сейчас он смотрел на меня в дверях и держал свой кубок победителя.

– Доброго утра тебе и твоей жене, темная твоя душа.

– Доброго, поздравляю с победой! Из тебя вышел бы отличный палач, – сказал я и пропустил гостя в дом.

– Не ругайся так. И вообще, откуда вести пришли? Я вроде первый пришел. Добрый день, ведьма-хозяйка, – поклонился он Мирии.

– Доброго дня, милейший раб света. А где ваша ведьма? Пропили по дороге? – монах посмотрел на меня чуть ли умоляющим взором.

– За что меня все так? Я же не пьяница! Темные силы опять хотят меня со света изжить?

– Рон, не обижайся. Присаживайся. – Мы сели за стол, и Мирия поставила тарелку для монаха.

– Как твое плечо? – вспомнил монах про меня.

– Прошло практически. Так, где твоя ведьма?

– Да что вы пристали? Я ведь и уйти могу! А госпожа Вероника никакая не ведьма, она хорошая и добрая прихожанка. – Монах задумался. – Да и откуда вы это знаете? Подлые черти! Пугаете старого человека, хлеба не предлагаете, и ворона ваша недобро на меня смотрит. – Я скосил глаза на подоконник. Ага, не восхвалённый герой сидел у закрытого окна и недобро на нас поглядывал. – Прогоните его!

– Да, я как бы ему жизнью обязан, – сказал я и пошел открывать окно. Ворон влетел в помещение и сразу сел к моей тарелке, стал жадно глотать мой завтрак.

– Ты мне! жизнью обязан! Я тебя на карете привез, я твое орудие зла с собой забрал! Твари тьмы… чтоб вас ангелы покарали… – забухтел монах и принял хлеб от Мирии. Жена подала мне новую тарелку.

– Не расстраивайся, брат Рон. Мы были на празднике вчера, ты, кажется, меня пригласил к северным воротам для встречи. – Я посмотрел на монаха.

– Ха, да я полсотни человек позвал к северным воротам, а пришли трое. Сам-то чего не пришел?

– Мы ушли после моего проигрыша на место палача. – Монах поперхнулся и чуть не забрызгал возмущенного Бориса.

– Вы чего? Ты был в костюме палача? Вот же хитрая темная душа, словно змей заполз мне под рясу… Фу, на тебя. И кубок этот забери, мне его даже в келью нести стыдно. – Он отпихнул от себя кубок. – И вообще вы зря ушли, мы выбирали Трактирщика и Барона с Баронессой бала, а потом учили песни дальних земель. А когда все устали и вышли на улицу, нам показывали огненное представление. Хотя… вам, исчадиям ада, наверно, было бы скучно…

– Мне, может, и да. А что ты думаешь про их шута? – монах почесал один из трех подбородков.

– Шут мне не понравился, меня вычислил, хотя это невозможно, я же был замаскирован. Да и слова нехорошие говорил. Все, конечно, посмеялись вокруг, но мне не понравилось. Его, кстати, многие хотели в тот вечер поколотить, но он артист и это его работа. В целом он там главный, и все было хорошо. Никто не умер. Они еще пару дней будут в городе, а потом уедут, так что небольшие представления еще можно будет посмотреть. А конфеты есть?

– Значит, нехорошие слова… – я повторил. Всем он говорил, что хотел. Мирию назвал по полному титулу. Что-то сказал принцу, монаху и, наверно, еще сотне человек выдал свои познания. А мне нет… Мирия поставила на стол кружки с чаем и вазу с вафлями. – Ты у нас куда дальше?

– А, я? – повернулся ко мне монах и торопливо дожевал вафлю. – Я в суд. Твое дело рассматривать. А в обед к тебе приду. И я бы хотел, чтобы никто тут колдовством не занимался, – уже немного строго сказал Рон и повернулся к моей жене.

– Хорошо, готовить не буду, – согласилась Мирия и взялась за вазочку, монах перехватил вкусняшки.

– Готовить это святой и добрый промысел. Вы, главное, не колдуйте. Я хоть против, но я и терпелив, а вот королевский советник вряд ли. Ну, я пойду, наверно. Ожидайте обеденного солнцестояния. Мы придем.

– И ты придешь голодный, – не удержался я от подколки.

– Святая истина. Если ты и дальше будешь будущее пророчить, я тебе почтовых голубей принесу…

Несмотря на то что день уже готовил мне фиктивный суд, приключения на этом не закончились. Я сходил с утра на рынок, купил мяса и все, что нужно, Мирии. Растопил свой уличный камин, положил мясо мариноваться. И тут ко мне на плечо сел ворон.

– Скомор-р-рох, – тихо сказал он мне, и пока я улавливал смысл сказанного, на наш холм поднялся человек в пиджаке.

– Доброго утра, хозяин, – помахал он мне рукой. Подошел ближе и остановился.

– Доброго, шут. Если не шутишь. – Человек улыбнулся и присел рядом.

– Спрашивай, – без прелюдий сказал он. Отличный поворот, возможно, мы и поладим.

– Кто ты такой? Только не говори, что шут, это не смешно.

– Я такой же, как и ты, меченый. Но в отличие от тебя, я не встречал тьму, а все познавал сам, через ее посланников. И руки у меня не так замазаны кровью, как твои. Но задачи, видимо, у нас разные.

– Откуда ты знаешь про тьму? – задал я самый насущный вопрос.

– Я знаю имена и тайны людей, стоит только к ним прикоснуться. Все их страхи и кошмары, тайны и секреты. И твое имя я знаю, – он снова улыбнулся.

– Его только ленивый не знает.

– Это прозвище, – спокойно сказал шут. Вот значит как. – Имя твоей жены истинное, данное при рождении, фамилия ее зелена, как трава, она ее сменила. На придуманную тобой фамилию. Не знаю, что творится в потусторонней канцелярии, но там у вас разные фамилии.

– А просто сказать мое имя ты не хочешь? – я даже немного занервничал.

– Мне страшно. Вдруг твое имя, коего ты тут никогда не услышишь, всколыхнет твою личность, и ты всё вспомнишь? Легко ли тебе будет здесь? – Шут посмотрел в мои глаза. – Мы темные, а потому одиноки по жизни. Возможно, у нас есть своя цель, но пока мы разрознены по миру, это все пустые слова. Я могу сказать твое имя, но решение прими сам.

– Расскажи, что ты еще знаешь? Кроме имени, – решил я обойти скользкий момент. Месяц назад я бы все отдал за это знание, но зачем оно мне теперь?

– Я знаю о твоей метке, знаю о встрече с тьмой. Знаю о твоем выборе жены и о твоих чувствах к ней, которые ты скрываешь. Если тебе станет легче, она уже полюбила тебя. И кстати, у вас приворотного зелья нет? – резко сменил тему шут и даже присел ровнее.

– У Мирии спросить надо. И что ты говорил про посланников? – я скосил глаза на ворона.

– Мне дважды встретился посланник и выдавал указания от самой Смерти. Но вот одноразовыми они были. – Я схватил ворона за тушку и наплевал на его вопли.

– Вот тебе посланник, еще свежий. – Ворон вырвался из моей руки и упал на скамью.

– Ты мне не нр-р-равишься! – Шут посмотрел на птичку и поклонился.

– Посланник, примешь ли ты мое послание для Темной?

– Пр-р-римешь! Бор-р-рис посланник! – прокричал ворон, а потом сам поклонился и даже крылья расправил. Балерина, блин.

– Передай Темной, что ее задача выполнена, спроси у нее, кто нужен еще?

– Бор-р-рис пер-р-редаст. Бор-р-рис найдет тебя сам! – проорал ворон и улетел в сторону города.

– А я и не знал, что он реально послания носит.

– Скорее всего, это тоже одноразово, но спасибо за ворона. Признателен тебе. И позволь дать тебе совет… Твоя жена – самая сильная из тех, кого мне удалось найти. Береги ее.

Я кивнул и поднялся.

– Пошли, спросим зелье для тебя. Оно, кстати, один золотой стоит, – сказал я на ходу.

– Да ты чего?!!! Мы же темные, мы должны быть заодно!

– Без обид, это просто ее маленький бизнес…

Шут ушел после покупки двух флаконов зелья. А мы продолжили готовиться к суду. Судьи пришли в назначенное время, и начался процесс. Хотя как начался. Все поели, выпили, шутки погоняли, а только потом спросили мою версию события, потом спросили у моей жены ее версию. Опять выпили да разошлись.

«Правосудию я верю, но теперь в нем нет мне места», – подумал я в тот момент, когда тройка гостей удалились.

Но жизнь спокойной не была. Обещание Мирия не сдержала, она опять накосячила! да еще как!!! Чую, придется мне валить из города. И еще вопрос – брать ведьму с собой или пусть сама расхлёбывает… Но обо всем по порядку…

Глава 6. Праздничная неделя

Брат Рон сидел напротив меня и смотрел на огонь в камине. Я стругал колья для виноградной лозы. День был солнечный и теплый, ничто не предвещало беды.

– Слушай, дитя тьмы. А ты к приезду светлейшей готовишься? – неожиданно заговорил монах и взял со стола сосиску на шампуре.

– Какой светлейшей? Рон, блин, ты когда-нибудь будешь говорить по-человечески? Вот иногда как ляпнешь, прям как в душу плюнешь. – Я отнял у монаха сосиску, рано еще в огонь ее совать.

– Так я же еще неделю назад говорил! – праведно возмутился Рон. – По приезду светлейшей патриарши начнется праздничная неделя. Корона выставит королевские вина на продажу, в город приедут много артистов и сказителей…

– Я думал, ты просто неграмотный, у вас светлейшую патриаршей называют? – удивился я.

– У нас да, а как у вас, адских тварей, ее называют, мне неведомо. Я человек святой и добрый.

– Заноза ты, а не человек. Ладно, плескай пиво на угли, как огонь уйдет, раскладывай сосиски, – дал я добро на готовку. Монах сразу схватился за бутылку и разбрызгал напиток, пошел приятный хмельной аромат. – А как надо готовиться? Ну, к приезду этой…

– Тебе, исчадию тьмы, надо забиться в самую темную щель и не отсвечивать. А простые люди одежды чистят и гостей приглашают, кормят и поят любимых друзей и святых людей.

– Ага. А еще всем, кого зовут Рон, наливают бочку вина, – скривился я.

– Необязательно, но рекомендовано, – хихикнул монах.

– А зачем она вообще едет? Это же не ежегодный праздник, – уточнил я.

– Так наш любимый принц наконец выбрал даму сердца. Наконец великий Тир указал этому обормоту на путь истинный, будет у нас наследник трона. Светлейшая патриарша освятит их и проведет обряд бракосочетания. Ты бы в библиотеку сходил да архивы полистал.

– Успею. Ты, кстати, мне на казнь шесть человек обещал, а все не несешь. Мне скучно.

– Исчадие зла, тебе лишь бы кровь проливать… Ой, Хел, они зашипели! – подпрыгнул монах к камину.

– Нормально всё. Переверни их. А по поводу работы – я вообще-то свое время планирую. И мне нужно знать, когда у меня вечер занят, а когда свободен.

– Вечером семерых принесу. У нас еще один убивец нашелся. Откуда только такие сволочи берутся? – посмотрел на меня монах с прищуром.

– Наверно, святой орден одаряет бедных и убогих, а всех остальных обирает до последней нитки.

– Ты мне всю жизнь вспоминать это будешь? Я только спросил, не желаешь ли ты жертвовать во спасение своей души пять монет. Нет и точка, что же ты остановиться не можешь?

– Монет, может, и пять, но золотых! – возмутился я.

– Всё, мне надоело с тобой общаться! Ты меня не любишь и постоянно тянешь в ад и тьму. Вот уйду сейчас и не вернусь! – поднялся монах и упер руки в бока.

– А жертвы на завтра? – Монах отвернулся. – А сосиски гореть начинают. – Всё, Рон дернулся и вернулся к камину.

– Я тебя ненавижу. Из-за тебя мне пришлось новую рясу заказывать. Доведешь меня до ожирения – никогда не прощу. – Мы посмеялись. Его до ожирения… Это килограммов сорок назад?

– Ладно, Рон. Завязывай ругаться. Вечером все посмотрим и запланируем…

Вечером после ухода монаха я разглядывал бумаги и мрачнел с каждой новой анкетой. Три женщины, четыре мужчины. Из них пять это ревнивцы. Я скосил глаза на свою ненаглядную. Не ее ли рук дело? Мужья из семьи уходят, жены изменяют мужьям, с которыми по десять лет живут. Не приворотами ли тут пахнет?

– А я гадать научилась, – сказала ведьма, не прекращая крутиться за печью.

– Что предлагаешь? Гадать на мою работу? Или новым делом заняться? Как, кстати, твои привороты? Покупают еще? – начал я прощупывать почву.

– Покупают, конечно. Хотя дважды пришлось варить зелье «отворота». Люди, оказывается, очень скрытные и не всегда такие, какими кажутся. А вот гадать это же интереснее. Правда?

– Где ты этому учишься? У нас дома ни одной книги нормальной, не говоря уже о ведьмовских.

– Вспоминаю и практикуюсь. Я же рассказывала про свою бабушку. – Тема скользкая, сваливаем с нее.

– Помню-помню. Что на завтра планируешь? Я завтра вечером на эшафот.

– Дома буду сидеть. Что мне еще планировать? Может, Наину в гости позову. Вместе сидеть интереснее. Она всегда такие истории рассказывает… Пикантные.

– Это та барышня, которая уже пятого мужика меняет?

– Не пятого а третьего, – поправила меня жена. – Я хочу погадать ей. Мне нужна практика.

– А мне погадать? – наклонился я над столом.

– Боюсь. Если что увижу, потом ведь не прощу. А так я тебе доверяю.

– И тогда всё началось, предсказание сбылось. Потеряла я контроль… – вспомнил я никогда не слышанные строки. – Понял. Даю добро. Хотя по мне, лучше бы ты погоду менять научилась, а то жарко иногда, а так дождика хочется… И только без мужиков, найду – казню на месте без суда и следствия…

Следующий день новизной не отличался. Мирия выперла меня из дома для своей работы. Я собрался и пошел гулять по городу, затем двинулся к замку, где пообщался с приговоренными. Ничего нового или интересного, все просили пощады. Но у кого? У меня? А я тут при чем? Не надо было убивать беззащитных людей. Каждый кует свое счастье сам, в зависимости от того у кого какая куятельница. В общем, весь день на ногах. Встретил казначея, который выставил мне счет за прошлый месяц – три золотых с меня. Я выдал их ему, уже приготовился к этому. А что? Неплохо я живу на десятку золотых в месяц. Еще пообщался со стражниками замка да пошел на работу.

На эшафоте было тепло и спокойно. Я сел на единственное, что представляло собой поверхность – огромную чурку, она же плаха. Снял со спины косу и погладил идеальное лезвие с тонкими черными прожилками. Вспомнил, как она спасла меня от подлой раны. Она же после убийства прямо расцвела, или зарядилась? Надо сегодня проверить. Вешать только троих, остальные под нож.

Приговоренных привели как обычно – строем по одному. Висельников казнил без особого впечатления. А вот остальные… Зачитал приговор первому. Приговор – смерть, процедура – голову с плеч. Легко. Я отложил топор и снял свою косу. Казнимый задергался, другие засуетились так, что стражникам пришлось держать их. Подозревают? Не одобряют? Ну, я уже говорил, думать надо было раньше. Перекрутил косу в руке, схватился обеими руками и взмах…

Коса прошла по шее несчастного без какого-либо сопротивления, вновь на лезвии ни единой капли крови. Толпа ахнула. Смертник сохранил гол… А, нет. Не сохранил. Голова отвалилась по хирургическому разрезу, коса прошила даже кости. Красиво. А что те завыли? Я повернулся к остальным, они просили виселицы или костра, только не оружие Смерти. А в чем разница? Я взглянул на монахов у помоста, те пожимали плечами. Тоже не понимают? Да и хрен с ними. Следующий!!!

Спускаясь с помоста, я убедился в своей догадке. Коса менялась. Появились более грубые изгибы, лезвие почернело немного сильнее. Набалдашник стал походить на череп. В целом все краше и краше. А главное, аура косы стала источать тьму. Незримо, конечно, но я различал. Толпа зевак стала расходиться. Шоу закончилось – все по домам. А вот меня попросили остаться и объяснить, в чем смысл смены оружия. Я все списал на провидение, мол, я палач и казню, как хочу, топор лишь символ, а подойдет любое холодное оружие. В конце концов, предыдущий палач казнил мечом. А! Не казнил? Просто носил? Ну и дурак. Короче, никто не заморачивался. Я в том числе.

Дома все было отлично, если бы не нервное поведение Мирии. Моя любимая откровенно нервничала, хотя и старалась это скрывать. Лезть к ней в душу или не стоит? На подоконник сел Борис и посмотрел на меня.

– А ты что скажешь? – обратился я к надоедливому ворону.

– Смер-р-рть! Посланник. Бор-р-рис посланник, – широко раскрывая клюв, заговорил Борис. Мирия посмотрела на него с явным беспокойством.

– Так говори, что принес. Я из тебя ничего тянуть не буду.

– Бор-р-рис говор-р-рит. Бор-р-рис знает тайну. Мир-р-рия в беде. Палач р-р-рука смер-р-рти. Яр-р-ркий свет в гор-р-роде, – ответил ворон и как ни в чем не бывало начал чистить перья в крыле.

– Ты про пресветлую? – Вновь Мирия посмотрела на меня. Я повернулся к ней и ударил рукой по столу. – Всё! Меня это достало. Или ты говоришь, в чем дело, или рассчитывай только на себя! – гаркнул я на ведьму, которая под таким натиском уронила чашку с чаем и закрыла лицо руками, будто я бить ее собираюсь.

– Она видит чары, она знает, что я делала… – навзрыд начала девушка и залилась слезами, потихоньку сползая вдоль печи на пол.

– А много успела? – я повернулся и взял косу от стены. Мирия вздрогнула от этого жеста.

– Не очень много. Но принц под заклятием…

– ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!! – взорвался я и резко вскочил со стула. – МИРИЯ! Ты когда своей головой думать начнешь?!! Или мне рассказывать вовремя!!! – Всё, девушка достигла точки нервного напряжения и просто кулем упала на пол, раскинув руки. Зашибись.

Я отнес бедную ведьму в спальню и оставил там отдыхать. Надо думать, что делать дальше. Если пресветлая ощущает чары, то на венчании она раскусит брак принца на раз, а там и до расправы недолго. А главное – сколько у нас времени? И кто, собственно, возлюбленная принца? Покидать дом нельзя, возьмут ее еще горяченькой да в беспамятстве. Значит, мне надо информацию сюда. Я посмотрел на ворона.

– Борис, найди монаха Рона. Пусть придет ко мне. Если откажется – лети к шаману.

– Ты мне не нр-р-равишься! – гаркнул ворон, приседая. – Бор-р-рис сообщит! – закончил он и вылетел в окно. Хоть какая-то от него польза.

Монах пришел спустя час, хмурый как туча. Ну, это ненадолго, у меня его любимые шашлыки уже подоспели, да и лук я по дороге домой купил свежий. Я ожидал Рона в беседке, так и не поговорив с Мирией про ее деятельность. Монах подошел и помахал рукой.

– Можно в следующий раз не вызывать меня этой проклятой птицей? Я вообще-то на молитве был, – сказал Рон, присаживаясь.

– Молился о казненных?

– П-ф-ф-ф, – совсем по-лошадиному фыркнул монах. – Вот еще. Кстати, о казненных. Ты чего это крутизной своей размахивал? Смерти в угоду или сам наслаждался деянием? Ух-х-х, моя бы воля, я бы тебя под суд отдал, исчадие тьмы…

– Да к своей кухне цепью приковал, – закончил я фразу монаха. – Ты мне лучше скажи, как там дела у пресветлой? Чем занимается, видалась ли с принцем?

Монах немного прищурился.

– А что за интерес такой? Боишься чего? Порождение Смерти.

– Да, работать не очень хочется. Вот и узнаю, много от нее хлопот будет?

– На твою долю, наверно, не выпадет. Поймали почти три десятка колдунов да новоиспечённых ведьм. Зельями баловались да народ травили, – немного издеваясь, заговорил монах. Ясно, в чей огород камень. В огород Мирии, конечно, не в мой же.

– И что грозит этим демонам? – уточнил я.

– Вот люблю я, когда ты признаешь истину. Да по сути ничего, посидят в темнице или на каторгу поедут, рудники у нас в рабочих руках очень нуждаются.

– Понятно. А ты чего такой злой? Бери шпажку, не надо стесняться.

– Вот-вот, теперь вижу, что ты на пути к свету, а то казни, каторги. Сразу надо гостя встречать как положено, – обрадовался монах и сразу схватил мясо, лук, хлеб и глинтвейн. – А касательно заключенных, я же понимаю, что они все не со зла делали, обложим штрафом тех, кто жен своих да мужей спаивал злым отваром, да и выпустим. А тех, кто славы искал да чрезмерного внимания – на каторгу. Это же честно?

– Конечно, святой враг, конечно. Ты у нас самый умный и добрый, – похвалил я монаха, и мы чокнулись кружками. – Значит, к нам никаких претензий?

– Пока никаких, но ты же знаешь, мы все под богом ходим. Как решит пресветлая, так и будет. Но пока она занята, встреча у нее с невестой принца.

– Ясно. Ты меня, если что, в курсе держи. А то вдруг надо будет головы рубить, а я не трезвый.

– Да ты как женился, вообще невеселый стал. И злой. Раньше гуляли как люди, а теперь… – монах махнул рукой. – Ладно, чего там…

Мы просидели еще полчаса, и монах ушел. Я вернулся домой и нашел Мирию у окна. Смотрела за нами? Я подошел к ней и обнял со спины.

– Рассказывай, что случилось…

Утром я не стал дожидаться завтрака, а сразу помчался в город. Нужно собирать новости и сплетни, благо болтливых и осведомленных я знаю очень много. Новости не утешали. Как поговаривали сведущие люди – после разговора с пресветлой невеста нашего принца отправилась в храм, причем под стражей. Это плохо, мало ли что она там наговорит. Я побежал домой, но, к своему ужасу, не обнаружил жены дома. Быстро переодевшись в свою рабочую форму и схватив косу, я выбежал во двор. Ворон не подвел, прилетел, когда был нужен.

– Где она? – спросил я Бориса и выставил руку для его посадки. Ворон приземлился.

– Бор-р-рис знает тайну. Бор-р-рис знает, где Мир-р-рия. Она пр-р-рячется в доме р-рыболова. Бор-р-рис любит р-р-рыбку, – начал клянчить ворон.

Рассусоливать с птицей не было ни времени, ни желания, поэтому я и побежал в нужном направлении. Мой костюм открывал мне любые проходы. Дом рыболова, как правило, был свободен в течение всего дня, так как хозяин на промысле, да еще его дом вплотную прилегает к домам святого ордена. Отличное место для пряток. Я зашел в дом, он был не заперт, и нашел Мирию на маленькой кухне, что пропахла рыбой до самого потолка. Девушка сидела на стуле и смотрела в мутное окно.

– Ты нашел меня, – спокойно сказала она.

– А тебе следовало предупредить меня, прежде чем бежать, – немного насупившись, сказал я.

– Как? Написать? Борис все равно найдет меня лучше.

– Почему ты убежала? – я подошел ближе.

– Я боялась, что ко мне придут. А без тебя мне страшно.

– А через город проходить не страшно? Забыла, чем в прошлый раз твой поход закончился?

– Нет, но я пряталась и скрывалась от людей. Ты заберешь меня?

– Конечно. Пошли.

Мы вышли из домика, и не прошли и трех кварталов, как нам навстречу вышли сразу пять стражников святого ордена. В руках у каждого были их ритуальные палицы, в виде их креста, что больше походил на клешню с шипом посередине. Трезубцы, короче. Мне эта встреча не понравилась. Я остановился в переулке, выставил руку, не давая Мирии идти дальше. Сзади вроде никого.

– Уходи, – тихо сказал я.

– Нет, – шепотом и немного пугливо сказала она.

– Бегом! Прячься. Я найду тебя. – В этот раз она не спорила. Развернулась, накинула на себя капюшон и скрылась между зданий. Стражники впереди прибавили шаг и подошли ко мне.

– Палач Хел. Мы разыскиваем вашу жену Мирию Хельскую. Куда она направилась? – обратился ко мне один из членов ордена. Хе-хе, членов.

– А мне откуда знать? Может, цветы собирать, – огрызнулся я.

– Вы противодействуете святому ордену? – уточнил боевой монах.

– Ну что вы. Ни в коем случае. Просто я понятия не имею, куда она пошла. Она девушка свободная, а я муж не ревнивый.

Монах переложил свое оружие из левой руки в правую. Я поднял бровь.

– Прошу вас пройти с нами, – строго сказал он.

– Не хочу. Если я не осужден, я никуда с вами не пойду, – я сложил руки на груди.

– Именем святого Тира! Вы должны подчиниться святому ордену. Орден служит королю. Вы тоже на службе короля.

– Вот к нему я с удовольствием. А к вам что-то не хочется. – А ведь меня пытаются в кольцо взять. Я закинул руку за спину и резко выхватил косу. Вот, полукруг распался.

– Вы нападаете на святой орден!!! – вскрикнул монах.

– Нет, я… – договорить я не успел, так как монах завыл, словно волк на кастрации.

– Стража!!! Нападение на служителей церкви!!!

Вот так всегда. Когда стража нужна, ее не дозовешься, а сейчас… Минуты не прошло, как к нам принеслись четверо стражников, двое из которых с арбалетами. Приплыли. Может, ну ее, ведьму? Целее буду.

– Брат Микос, по какому поводу вы устроили этот концерт? – стражник вышел к монаху.

– Этот палач оголил оружие перед братьями святого ордена, он готовился напасть на нас, – тыча в меня пальцем, тараторил боевой монах Микос.

– Это правда? – уточнил у меня стражник и недобро посмотрел на косу. А ведь этот тот самый стражник, с которым мы выпивали у меня дома. А ведь подрос на службе.

– Ни в коем случае. Я, как человек далекий от церкви, подумал, что они хвастаются своими дубинками, вот я и показал им свою рабочую косу, – я улыбнулся самой невинной улыбкой. – Если бы я знал, что воины ордена пугливы, как мышки, я ни в коем случае так не поступил.

– Ясно, – ухмыльнулся стражник. – По какой причине члены ордена ходят по городу вооруженные?

– Глава ордена поручил нам найти ведьму, – гордо сказал монах.

– Он похож на ведьму? – стражник указал на меня, даже не поворачиваясь. Его сослуживцы захихикали.

– Нет… но… – открыл было рот монах, но его сразу перебил служитель Короны:

– Тогда по какой причине вы пугаете своим видом мирного гражданина города? Я уже устал от доносов на ваши отряды. Еще раз встречу вас сегодня, заступлюсь хоть за демона, вам в назидание. Расходитесь!

Монахи кидали на меня злобные взгляды, а я тут при чем? Я подошел к стражнику, протянул ему руку. Тот не отказал мне в рукопожатии.

– Благодарю за службу, – кивнул я. – Если понадобится моя помощь, всегда буду рад.

– Не стоит, гражданин. Взятки портят мой мундир. Я зайду к вам вечером для опроса и сбора показаний, – кивнул мне в ответ стражник и подмигнул. Все понял, не дурак.

Мирию я искать не пошел, явно понимая, что за мной следят местные миролюбцы. Я сразу побежал домой. И не зря. В моем доме было сразу три монаха, я бы всем им рожу набил, но среди них был Рон. Мой любимый враг сидел в беседке и смотрел на неумело разожжённый камин. Я приблизился.

– Враг мой ненаглядный, что происходит? Не просветишь? – спросил я у монаха.

– Просвещу, несложно. Проблемы у нас, темный.

– Это у кого у нас? У млекопитающих? Ты говори нормально, без своих святых примочек.

Рон поморщился.

– Скучный ты стал. Проблемы у нас, потому что я проглядел ведьму, а ты приютил гадюку у себя на груди. Пресветлая встретилась с Розалиной и узнала, что принц не по собственной доброй воле идет под венец, а из-за зелья темного.

– Это проблема? Насколько я знаю, король сам давно ждал этого дня.

Монах посмотрел на меня как на блаженного.

– Да дело даже не в том, что принцу подходит благородная Розалина, и не в том, что все давно этого ждали… – брат Рон завис на несколько секунд. – Ах ты, злое отродье! Путаешь меня, сбиваешь с пути истинного. Вот что я хотел сказать?

– Наверно, то, что это вообще не проблема, а плюсы со всех сторон, и мне полагается денежное вознаграждение, – усмехнулся я.

– Во-во, говорю же – темное отродье, как есть. Нельзя идти против свободной воли человека. Принц сам должен был найти себе жену. А не чернокнижной алхимией упиваться.

– Ладно, твоя кривая мысль мне понятна. А что у меня твои братки дома делают? Учти, не до считаюсь хоть медяка, вой подниму до самого короля.

Монах схватился за сердце, ну за место, где он предполагал, находится сердце.

– Как ты мог такое подумать?!!! Жестокий слуга тьмы! Братья ордена никогда бы не взяли у тебя ни медяшки!

– Потому что деньги палача в крови? – уточнил я недоговоренную мысль.

– Ага. Именно так. А у тебя ищут зелья и их составляющие. И если они будут найдены, то вина ведьмы доказана. Мы же честные люди, клевету всегда проверяем…

Обыск продолжался еще около часа. Мы с братом Роном продолжали беседовать в самом лучшем для этого месте – в беседке. Бутылочка вина помогала неторопливой беседе. Когда же пришли монахи, то доложили, что найдены следующие ингредиенты: еда, еще еда, приправа, пряность, приправа, опять приправа, корицы три палочки, связанные нитью. Я посмотрел на монаха, как на их лечащего врача, и он, как ни странно, согласился с моими мыслями. «Это не для зелья», – заключил он.

С одной стороны, его было жаль. Он так старался перед орденом, а сейчас что, прийти с пустышкой? Но помогать ему я не собирался. Он и сам мне яму выкопает, тут помогать не надо. У меня проблем пока достаточно. Рон покряхтел, попыхтел да ушел вместе со своими братьями. Я же пошел в дом. Как же здорово, что Мирия спрятала последнюю пару флаконов отвара. Я огляделся внутри своего домика. А бардак тут просто несусветный, как говорится, только нас**ть осталось. Придется немного прибрать, чисто для вида, мол, сделал все что мог.

На подоконник сел Борис, в лапах которого были те самые флакончики с зельем. Еще одной тайной меньше.

– Бор-р-рис знает тайну! – опять проорал ворон.

– Где она?..

В этот раз найти жену оказалось немного сложнее. Прятаться в самой церкви, как обычная прихожанка… Прямо под носом у церковников… Моя школа. Если ее и искали, то только не здесь. Однако была проблема – я в церковь идти не хотел. С приездом пресветлой в городе и так слишком много светлых сущностей разлеталось, а церковь так вообще на чистое пламя смахивает. Но Мирия сама вышла из храма и прошла мимо меня. Я постоял немного для вида и прогулялся немного по кварталам. Встретились мы уже у дома.

– Как ты? – спросил я и прижал ее к себе. Из девушки как будто выпал волевой стержень, и она едва не упала. – Всё, всё, потерпи немного. Сейчас напою и накормлю. Церковь искала доказательства твоей вины, но наш доблестный Боря уволок зелья. Все нормально. Можно еще выкрутиться.

– Обвинения в колдовстве никогда не остаются без внимания церкви, – сказала Мирия, всхлипывая.

– А один монах никогда не упускает возможности покушать в нашем доме. На данный момент он та соломинка, благодаря которой можно выкрутиться, – успокаивал я жену и махнул ворону, что сидел на окне. – Борис, найди шамана. Пусть придет в гости.

– Бор-р-рис посланник, – гаркнул ворон и выронил оба флакона из лап. Вылетел в окно.

Я подобрал оба флакона и уложил их в свои карманы. Затем начал уборку. Мне гостей сегодня встречать…

Шаман пришел мрачный, как туча. Я только предложил ему чай, как он на меня накинулся.

– Хел, ты вообще с ума сходишь со своей женой?! Что за буча в городе? Храмовники дошли до беспредела. Слухи в городе один страшнее другого! А ты ко мне свою птицу шлёшь!!!

– Ига, все болезни от нервов. Успокойся, ничего страшного. Ну птица, ну разговаривает. Что здесь такого? – развел я руками. – Ты мне лучше скажи, что духи твои говорят? Какие прогнозы?

– Духи молчат, когда в городе пресветлая. А теперь еще в город прибудут рыцари света, здесь вообще кошмар начнется, начиная с комендантского часа и далее по наклонной, – злобно сказал шаман. – Ты, может, еще не понял за пару месяцев, но здесь есть силы, с которыми приходится считаться. Свет уже не один город в позу креветки поставил, и кажется, мы уже на очереди!

– Занятно. А были города, которые противостояли и победили? – отвлекся я от своей темы. А что? Интересно же, куда бежать, если что.

– Были, да только не победили, а скорее совсем наоборот. Города, лишенные светлых покровителей, быстро дичают. Люди становятся безумными, разум горожан заполняется тьмой и ненавистью. Это жуткие города. Их мало, их обходят стороной. И я совсем не хочу, чтобы мои дети жили в таком же городе.

– Понято, а что ты говорил про рыцарей? – вернул я шамана в нужное русло.

– Рыцари света – святые и просвещённые. Воины со святым оружием. Отменные борцы с тьмой и прочими неугодными. Их отряд в нашем городе это плохой признак. Свет приемлет только свет, ни тебе, ни мне места тут не будет. Даже если мы и объединимся, воинов света минимум десять, а нас двое. Но это вообще бред, зачем я вообще с тобой об этом говорю, – шаман стукнул кулаком по столешнице. – Ты заварил кашу. Тебе нужно уходить из города, да поскорее.

– Мне по должности нельзя покидать город, – напомнил я.

– Тебе по местным законам церкви и жить не положено. Хел, ты вроде никогда дураком не был, почему сейчас не принимаешь очевидное? Тебя уберут с игровой доски. И жену твою, и в… и дом спалят!

– Это ты чего запнулся, на самом интересном? – обратил я внимание на оговорку Ига.

– Не тупи! Хел, ты меченый. У тебя за спиной тьма. Ты даже не представляешь, что она тебе дает. Ты убийца, если сам того еще не понял. Я помню твои глаза после первой казни, они были такими же, как после рыночной площади. Ты чудовище. Чудовище с проклятым оружием. Палач лишь маска, ты оружие! Оружие против людей и света. Крест на твоей спине – могильный. Ты жнец со своей косой. – Шаман залпом выпил ароматный чай, а я сидел немного под впечатлением. И перебивать его не хотел, вон как запел – соловей. – Хел, мой тебе совет – беги из города, хоть в проклятый город, хоть в болото. Здесь жизни для тебя не будет – достанут.

– Ига, мне кажется, ты преувеличиваешь, я же на Корону работаю.

– Ты идиот. Корона прямо сейчас общается с пресветлой патриаршей, она им все расскажет и даже картинку нарисует, чтобы описать, какой кошмар творится в городе. Она снимет ваши чары с принца, и здесь всем тесно станет… – В дверь постучали, и шаман мигом заткнулся. Я поднялся, открыл дверь и вышел за порог. Передо мной стоял тот самый стражник.

– Доброго вечера. Извини, сейчас важные переговоры, пригласить не могу, – стал я оправдываться.

– Да ничего страшного. Я по поводу твоего предложения в помощи…

– Говори, – поторопил я служивого.

– Ходят слухи… – он почесал голову, огляделся, – что у вас можно купить редкую штуку. Чтобы полюбили тебя.

– Как ты мог вообще такое подумать? – воскликнул я и вынул из кармана флакончик. – Это дом честных граждан!!! – Флакончик с приворотным зельем меняет правообладателя. – Уходите! Пока я не вызвал братьев из храма! – строго потряс я пальцем. Стражник улыбнулся так лучезарно, что даже мне стало приятно.

– Извините за беспокойство! – строго сказал он и встал по стойке смирно. – Это была проверка. Доброго вам вечера!

– До свидания, – сказал я вслед уходящему стражнику. И только сейчас я заметил свет внутри его тела. А ведь он светлый, праведный человек. Ну надо же. – Ига, ты тут не заскучал? – обратился я к шаману, заходя в дом.

– Нисколько, уже ухожу, – сказал мне старый знакомый. – А ты все же послушай меня. Уходи из города. Опасайся всех приспешников света. Оглядывайся, в конце концов.

– Спасибо, я услышал тебя.

Мы распрощались, и я пошел в спальню. Надо подумать, как бежать из города.

Ночью на нас напали. Очень добрый и светлый поступок, учитывая, что люди ворвались в жилище служителя короля. Стражей тут и не пахло, все сплошь воины церкви. Когда они вошли в дом, заорал Борис. Когда выбежал из спальни я – меня уложили трое, мордой в пол. А потом стали выволакивать визжащую Мирию. Я даже не могу точно вспомнить, какой гнев меня тогда обуял, но все же понимал – не справлюсь. Дверь открылась, девушка покинула дом, а в помещение вошел грустный Рон. Весь в белом и с дубинкой на поясе. Меня подняли с пола и позволили стоять. Двое держали мои руки, а третий подошел к Рону. Минута переговоров, и Рон замечает меня.

– Что же ты, враг мой из ада. Зачем все усложнять? Я предупреждал, я намекал. А ты остался глух к словам истинным. – Он тяжело вздохнул и сел. А я буравил его тяжелым взглядом. – И не надо на меня так смотреть. Ведьма, она всегда будет ведьмой. Хитрой, злобной, независимой. Ты обманываешь себя мыслями, что она действительно тебя любит. Да и твоя любовь это все ее чары. Хел, отрекись от нее прямо сейчас, мы сразу отпустим тебя и не будем выдвигать никаких требований по поводу твоего задержания. Более того, я лично буду ходатайствовать за твою невиновность. Просто отрекись.

Я стоял в тисках четырех рук, полуголый, безоружный. Перед сложным выбором, который таковым не является. А еще я вспоминал слова шамана. «Монахи это бич населения», «Ты чудовище. Чудовище с проклятым оружием. Палач лишь маска, ты сам оружие! Оружие против людей и света». Знал ли престарелый шаман о происходящем? Не знаю. Я еще раз осмотрел помещение. Темное пространство, один монах с факелом прямо передо мной. Святые трезубцы светятся внутренним светом, так же как и Рон. Остальные монахи еле подсвечены духовным светом. А еще – пятно тьмы в углу у входа. Моя коса, что скалится черным деревянным черепом на меня. Мои пальцы заныли, кольца из древка косы стали холодить мою плоть изнутри, добавляя ясности в уме. Я кивнул.

– Отрекаюсь, – тихо сказал я.

– Вот и славно, – улыбнулся Рон. – Отпустите его. Наш палач не совсем еще…

Монах не успел закончить свою речь, что он, наверно, готовил с вечера. Едва держащие меня руки расслабились и разжались, я выхватил трезубец у монаха, что стоял справа, и наотмашь нанес удар по человеку с факелом. Попал хорошо, факел отлетел за камин, добавляя тьмы в помещении. Меня вновь попытались поймать, но я прыгнул вперед, совершая кувырок, и вытянул руку, дабы схватить косу, но меня все же поймали за ногу. Я вытянулся вновь и узнал, зачем нужны кольца на пальцах. Кости мои затрещали, стало очень неприятно, а вот коса отреагировала и в одно мгновение оказалась зажатой в моей руке. Понеслась! Я ударил босой ногой того, кто меня схватил, и крутанул косой прямо над головой. Оружие больше не было простым предметом, боевая коса самой Смерти изогнулась совсем немного, незаметно для глаза, но чувствительно для меня, и прошлась лезвием от уха до уха монаха. Бедняга даже не сразу все понял, что лишило его жизни, еще бы, в одну секунду потерять половину мозгов. А я вскакивал на ноги. Минус два – мой результат. Один на один против меня бледный монах не котировался. И он это понимал. Бросил к ногам свой трезубец и покосился на Рона. Вот тут-то мы и подловили нашего скромного служителя света. Тело монаха еще только падало на пол, а я уже стоял перед Роном, выставив свое оружие перед ним. Не угрожая, просто свет приглушая.

– Я передумал. Она моя жена, а я помню, что первая жена идет от Бога, – тихо прошипел я.

– Я ведь и вправду подумал, что ты разумнее. Хел, ты пересек черту, я уже не помогу тебе. Убей меня, как моих братьев, убей невинного человека, как ты это обычно делаешь на эшафоте…

– Рон, заткнись. Только потому, что ты вел себя, как человек, я не убью тебя, – сказал я и с разворота нанес ему удар древком косы. Монах завалился под стол и поднял столб пыли. – Сам помрешь, – сказал я и сплюнул на пол. Дерево стены уже занялось от факела, через пять минут здесь будет адово пламя.

Я схватил свои вещи и в темпе переоделся, добавив платок Мирии себе на лицо, я открыл дверь и выглянул наружу. Никакого караула. Отлично работают святые братья. Их духовный сородич уже купается в угарных газах под прекрасный вид на огонь, на который можно смотреть вечно, а здесь ни души. Возможно, все пройдет намного легче, раз они тут все такие непуганые.

Небольшими перебежками я выбежал в торговый квартал и прижался спиной к стене узкого переулка. Пожар заметили и уже торопились к нему. Только не пожарные, а стражники да ночные смотрители. Меня проглядели все. По моим внутренним часам – еще нет и середины ночи. Я повернулся и осмотрел переулок. Тени в моих глазах были намного светлее освещенных мест. Как бы это описать… в темноте я видел лучше и четче, луна только мешала. Еще шаги. Я снова встаю в спасительную тень. Пять монахов со своими трезубыми дубинами шли и мирно беседовали. Вот же нервы у них. Пропустив их мимо себя, я вновь перебежал через улицу и залез в грязный переулок между таверной и еще каким-то зданием. Вновь прижался к стене – кто-то шел.

– …если бы не Ринар, я бы просто погорел на этом, – услышал я голос идущих. – Вот еще полминуты и все…

– Тише ты, солдат, вокруг тьма, а ты о делах. Чего они разбегались? – добавился второй голос, и я увидел двух мужчин в не самой свежей одежке. Они приближались.

– Охота на ведьм. Жена нашего палача одурманила разум принца.

– Да иди ты! Он же не на ней жениться собрался, – восхитился второй.

– Ты совсем того? Она замужем. А вот ее подруга нет, вот она и будет править на троне. Хотя, скорее всего, не бывать этому браку. – Парочка была уже в метре от меня, я же затаил дыхание.

– Согласен. Ладно, хватит об этом, – сказал второй и постучал в дверь здания прямо напротив меня. Оттуда раздался противный женский голос.

– Лис это. И Дикий со мной, – ответил двери первый из говоривших.

Я был готов к тому, что дверь откроется и сразу осветит мое местоположение. Но за открытой дверью был такой же мрак, как и на улице. Из двери высунулся бородатый мужик и посмотрел на пришедших, насколько позволял свет от звезд.

– Чего приперлись? – спросила бородатая голова.

– Заказ твой выполнили, – тихо ответил Лис. – Деньги давай.

– Что-то вы быстро, – засомневалась голова. – Ладно, сейчас.

Дверь наконец открылась полностью, и я увидел, что бородатая голова принадлежит одному из рыцарей гвардии принца. Чего это он тут прячется? Тем временем он пошел вглубь дома, где едва горел свет от свечи. Двое потерли руки.

– Завтра напьюсь как свинья, – сказал Лис.

– Ты не торопись праздновать. Может, он еще не заплатит. Мертвого не воскресить, а вот нас обвинить можно всегда. Тихо, он идет, – сказал Дикий и положил руку на кинжал, что висел у него на поясе. Бородатый рыцарь подошел к двери.

– Вот ваши деньги, – он подкинул кошелек в сторону Дикого, и тот отпустил кинжал, дабы поймать кожаный кошелек.

В этот же момент рыцарь схватил меч, что стоял у дверного косяка, и проткнул им Лиса насквозь. Прикольно. А я зритель в первом ряду? Однако в моем городе только я казню убийц! Я взялся за косу одной рукой и прыгнул вперед, нанося удар по диагонали. Как по маслу. Рыцарь заметил меня как нечто выскакивающее из тьмы, но вот отразить удар не смог. Лезвие косы вошло в его плечо, легкое, сердце, второе легкое и покинуло его тело с левой стороны. Алес.

– Чего стоишь? – повернулся я к Дикому. – Деньги считай.

Надо отдать должное этому странному парню, он не заорал, не упал в обморок, да и деру не дал из переулка. Он опустил кошелек, что сжимал в руках, и отошел от меня, пока я вынимал косу из тела рыцаря.

– Кого порешили? – спросил я и закинул косу за спину.

– Вакона Диралийского. Владелец публичного дома на краю города, – тихо сказал наемный убийца.

– А зачем?

– Рыцарь обещал тридцать золотых за его голову. Главное, чтобы никто не узнал, что его убили. Мы напоили его в таверне, а потом он пьяный упал и расшиб голову. Палач, я прошу милости, – наконец прорезались нервные нотки в его голосе.

– Экий ты хитрый. Ты убил доброго человека. А нанимателя убил я. Так что за тобой долг.

– Сколько? – оживился человек и начал ощупывать свои карманы.

– Не ищи в карманах свой долг, я покажу…

Я вместе с Диким вошел в домик рыбака и закрыл дверь. Я подошел к мутному окну и посмотрел на небо. Прямо над городом образовалась небольшая тучка, которая за время нашего путешествия увеличилась в размере. Неужели моя жена освоила погоду? Бред, конечно, но верить, что она еще в сознании, очень хочется. Дальше я поднялся на второй этаж, который больше всего напоминал чердак, и открыл окно. Практически сразу в комнату влетел Борис.

– Что? Погода портится? А, крылатый? – спросил я у ворона.

– Ты мне не нр-р-равишься, – ответил Борис.

– Где она?

– Хр-р-рам, – коротко каркнул ворон. – Стр-р-ража ищет. Свет ищет. Никто не знает, где Бор-р-рис. Бор-р-рис знает тайну. Мир-р-рия в хр-р-раме!

– Да понял я. Не ори. – Я постучал пальцами по подоконнику: что же делать, что делать? – Борис. Где пресветлая?

– В двор-р-рце. Бор-р-рис знает тайну.

– Что ты заладил. Что за тайна?

– Мир-р-рия бер-р-ременна. Сын р-р-растет в чр-р-реве. – Я сел на пол и стиснул косу еще сильнее. Всё, вот теперь я буду убивать из чистой мести!!!

Резкий взмах косы. Голова ворона падает на пол, а тело его начинает размахивать крыльями и кувыркаться. Я злюсь на него, на себя, на весь мир и отдельно я очень злюсь на монахов. Ведьма это одно, но убивать беременную женщину… Костяшки на кулаках побелели, а коса стала сочиться тьмой. Я пододвинул голову ворона к его замершему телу и проткнул кончиком косы его тушку. Тьма заволокла тело птицы, а потом из этого облака тьмы вылетел ворон, уже не седой, а молодой и крупный. Сильный и очень злой ворон полоснул меня когтями по руке и отлетел на подоконник.

– Ты мне не нр-равишься! – каким-то глухим и зловещим голосом сказал Борис.

– И тебе с этим жить. Что же ты молчал, зараза эдакая! – кинулся я на птицу, но он неожиданно повернулся ко мне и расправил крылья. Пугает? А ведь получается…

– Бор-рис не молчал. Бор-рис говор-рил. Палач – дур-рак.

– Согласен. Лети отсюда и не отсвечивай. – Ворон спрыгнул в ночь и полетел без единого звука.

Я спустился на нижний этаж. Дикий сидел на стуле бледный как мел. Я махнул ему рукой и вышел из домика. Пока темно, я в своем праве. Называли меня тьмой – получите, распишитесь.

Через пять минут небо заволокло окончательно, начал накрапывать мелкий моросящий дождь. Всё мне на руку, шаги не слышно из-за ветра, а лишний раз посмотреть в сторону никому не захочется. За мной плелся Дикий, я уже задумался над пользой этого временного союза, но тут же моя честь задета. Так что просто так не отделается. Я как раз приболел паранойей и беспокоюсь по некоторым вопросам. Изложив мысли Дикому, я направил нашу процессию в сторону храмового забора, того самого места, где можно пройти в парк. И вот же везуха… на охране всего восемь монахов. Здесь не пройти.

– Можно вон с той крыши перебраться, – тихо предложил мне напарник.

Я повернулся к нему.

– А через дом как проходить будем?

– Это дом Лиса, думаю, он не против…

Это правильно. Ему все равно, а нам эта недвижимость пока пригодится. Мы спокойно вскрыли дверь дома, прошлись по квартире. Честно говоря, я ожидал некий хаос или бардак в доме, но нет, домик был чудесным и ухоженным. Дальше второй этаж и прыжок на два метра к забору храма. На словах все круто, а по факту… Я прыгнул на каменный забор и поскользнулся на мокрой поверхности, обе ноги сразу слетели с узкого камня и я, приложившись спиной о забор, рухнул на другую сторону. Благо невысоко, метра три, а там мягкая земля. Зад болел в тандеме со спиной, но хоть ничего не сломал. Поднялся и, схватившись за ушибленную поясницу, размял спину. Хоть на косу не напоролся. Жизнь – дерьмо, а раз такие мысли пришли, значит, скоро утро. Дикий приземлялся рядом, довольно тихо. Он что, вор-домушник? Или профессионал?

Между нами и главным корпусом храма была небольшая полоса деревьев, похоже, яблони. Все в пользу. Пригнувшись, мы пробежались к деревянному палисаднику и выглянули из буйного розового кустарника. Храм был перед нами самой голой стеной, которую только можно придумать. Ни одного окна, ни одной двери на всю высоту. Тяжело вздыхаем, что еще делать, бежим в обход. Удача улыбается нам, и мы оказываемся напротив двери, откуда почти сразу вышли пять монахов. Все спокойные, сонные. Делаем вывод – нас не ждут. Да и кто бы нас ждал? Мы же не камикадзе.

Дверь открылась довольно легко, внутри было жарко, я бы сказал – неприятно душно. Коридор был едва подсвечен и уходил глубоко в здание, практически не имея ответвлений. Я кивнул Дикому, наши дороги расходятся. А потом свернул в ближайшую дверь. Кухня!!! Я как раз голодный, вот же совпало. Однако радость прошла быстро. Монахи ели мало и невкусно. Поэтому я поживился только сыром и разбавленным вином. Вопрос хлеба насущного отложен до обеда. Я вернулся к двери, а она неожиданно открылась…

Резким, но аккуратным движением я сместился от двери и нырнул под стол, не ахти какое укрытие, но лучше пока нет. В комнату вошли… Ого! Две девушки довольно проституточного вида, а за ними толстый человек в коричневых штанах и белой рубахе с жирными пятнами. Девушки смеялись, когда этот толстяк подталкивал их под попы.

– Ну что? Кто хочет сделать мне хорошо? – пропитым голосом заговорил толстый.

– А тебе готовить не надо? – смеясь, спросила одна из девок.

– Успею… – ответил толстый и погнал девушек к столу.

– За Рона! – крикнул я и выскочил из-за стола. Взмахнул косой и снял голову нерадивого повара.

Разрез был точный, а эффект великолепный. Толстяк даже не пискнул, сделал два шага назад и натолкнулся на печь. Тут-то голова его и оторвалась по инерции и упала в чан с кипящей бурдой. Теперь у монахов будет мясной бульон, с мозговой косточкой. Ну что, брат Рон – ты отомщен. Я перевел взгляды на девушек, что замерли в немом ужасе. Приложил палец к губам. Обе кивнули. Нервы у местных людей меня поражают. Сделал шаг к двери, выглянул наружу. Никого. Вот и отлично.

Выскочив в коридор, я прошел буквально метров пять, как над головой стал звенеть колокол. Звон был до ужаса неприятный, голова сразу заболела. Раннее утро. Отлично, провозился всю ночь. Ну не спецназ я, что поделать. Новая дверь вывела меня к новому коридору, что уходил на этаж ниже. Возможно, я на верном пути.

Через пару минут я пришел к целому ряду дверей. Тут-тук. Я отпер первую дверь и заглянул в пустую келью. Ясно. Следующая, следующая. Не свезло. Иду дальше, сбиваясь со счета. Монахи на молитве? Или еду ждут? Во втором случае у меня времени больше будет. Новая дверь вывела меня к лестнице, что винтом спускалась вниз. Редкие факелы давали довольно много света, чтобы подвернуть ногу во мраке и сломать себе шею. Я спустился. Отлично! Казематы церковного храма! Я на месте.

Радость сползла с моих губ, когда я дошел до последней камеры. Здесь было пусто, если не считать оглушенного служителя в коридоре. А нечего под ногами путаться! Последняя камера была не простой, внутри стоял небольшой котел над остывшим очагом, а запах был невероятно знакомым. Я был бы полным дураком, если бы не узнал приворотного зелья. Но факт – здесь была Мирия, и она варила зелье. Кому? Зачем? Найду – убью.

Вновь лестница, коридоры. Я вернулся в первый коридор и помчался вперед. Уже на бегу понял, что зря так разогнался, одна из дверей резко распахнулась, аккурат на меня. Я, конечно, очень ловкий, поэтому налетел на эту дверь и сильно приложил того, кто ее открыл. Посмотрел, ага, монах с подсвечником. Шел из уборной? А где она, кстати?

К сожалению, он шел не из уборной. Он шел из пыточной камеры, где до этого мыл пол. По крайней мере, именно такой вывод сделал я, глядя на влажные каменные блоки пола. Осмотр пыточной добавил мне очень интересный нож с раздвоенным лезвием, острый и очень красивый. Я его конфисковал, мне он может уже сегодня пригодиться, а им – не факт. Во всяком случае, не для меня.

Я пошел дальше, как услышал крик из глубины коридора. Нашли мои подарки, надеюсь, бульон вкусный получился. Однако – ходу-ходу! Я уже несся по коридорам и выбирал лестницы, ведущие наверх, что-то я не понимаю, почему здесь нет людей? Людей не было, а вот странные белые образы, что налетали на меня в церкви – стали появляться и с невероятной настойчивостью биться об меня. Коса отрабатывала свой хлеб, разгоняя непонятные светоформы, но они начинали бесить меня. Очередное помещение вывело меня на балкон молитвенного или церемониального зала. Снизу было около трех сотен монахов, они уже выходили. В дальнем углу сидела женщина в белых одеждах. Вот уж точно – пресветлая. Свет от нее шел намного более сильный, нежели от павшего Рона. К ней даже подходить страшно. Люди внизу разбредались тонкими ручьями, по количеству дверей. А вот патриарша с ее свитой в виде двух латников с белыми плащами – оставалась на месте. Значит, ждем-с.

Ожидание кончилось, едва последний монах покинул зал.

– Спускайся, палач, раз зашел к нам в гости, – проговорила пресветлая. Блин, я даже лица ее рассмотреть не могу. Я посмотрел по сторонам и нашел лестницу, ведущую с балкона. Спустился в зал. Рыцари света были уже близко, метрах в десяти от меня. – Что же ты так долго к нам пробирался?

– К повару вашему заходил, – прошипел я и перекинул косу, схватив ее обеими руками. Что было приятно, рыцари были простыми людьми, без каких-либо световых эффектов.

– Надеюсь, он уже у святого Тира, – хохотнула дамочка и встала со своего трона.

– Где Мирия?

– Это самый важный вопрос, дорогой мой темный жнец. Ведьма приговорена к костру. Сделай выбор, сжечь ее на закате или умереть здесь как собака? – Патриарша была сама любезность.

– Ведьму сжечь, конечно, можно, крови она мне знатно попортила. Но вот свою жену – это вряд ли. – Рыцари света сделали по одному шагу вперед. Еще два – и я уже достану до одного из них. Будем надеяться, что они не самые лучшие бойцы этих земель.

– Ты глупый человек, – продолжила свою речь пресветлая. – Ты не уйдешь отсюда. В святом храме нет места смерти и тьме. Ты один. И навредить пресвященным ты не можешь, ибо такова твоя суть. Ты палач, а не убийца. Ты судья, ты бессилен против невинных. Я дам тебе еще один шанс. Опусти свое оружие и отрекись от брака, сожги ведьму в очищающем огне!

– Самый страшный судья – совесть! – вскрикнул я и бросился к рыцарю, что стоял справа.

Надежды не оправдались как для меня, так и для рыцаря. Он среагировал мгновенно, присев и выставив свой щит на моем пути. Вот тут-то я бы и лоханулся, если бы не коса, напитанная чужими смертями под крышку. Лезвие косы проткнуло щит как бумагу, попутно разрезая кирасу рыцаря, его кости и прочую требуху. Неплохо получилось, я бы сказал – идеально. Но это было бы так, если бы я об этом знал. А так – чистая удача. Минус один. Вот от второго рыцаря пришлось изворачиваться мне, причем неудачно. Меч скользнул по моему плечу, что довольно неприятно. Разрез на пару сантиметров в своей шкуре. Зато это сразу подстегнуло мозговую активность, и я отпрянул от холодного клинка. Вырвал косу, взмахнул… Острый болт влетел мне в левое предплечье. Да что за фигня?!!! Это нечестно! Меня тут никто не любит!

Рыцарь подлетел ко мне, пока я страдал от попадания, и выбил щитом мое оружие. Ударом ноги он сбил меня с ног, прямо к лежащему товарищу. Фу-у-у-у… Тут кровь… Я теперь грязный, как свинья! Без косы стало еще грустнее. Рыцарь скинул свой щит и сделал шаг. Нет-нет-нет… я сейчас встану! Я схватился за лежащий рядом меч рыцаря. Оттолкнулся ногой от тела и, прокатившись по скользкому кровавому полу – наконец привстал на одно колено. А время тикает!

Рыцарь подскочил ко мне и попытался нанести удар мечом. Я успел завалиться на спину и подставить украденный клинок и немного откорректировал маршрут враждебного оружия, а затем обеими ногами ударил врага в пах. Ага! Не ожидал? Да я и сам не ожидал. Рыцарь хотел отшагнуть, но нога его подкосилась, да и сам он как-то согнулся. Мой час. Я поднялся и, поморщившись от боли, ушел в перекат. Болт с балкона с противным лязгом ударил об пол. Я поднялся и, размахнувшись мечом, снял голову рыцарю. Снял легко, как по маслу. Вот это по мне. Я посмотрел на патриаршу, что понемногу отступала. Бросил меч и выставил открытую руку в сторону. Коса прилетела моментально. Всё… теперь хорошо.

– Тебе все равно не навредить мне! – засмеялась пресветлая. – Тебе никогда н…

Опа! Я даже вздрогнул, когда около меня упало тело стрелка. Предупреждать нужно! А если бы на меня упал? А потом был звук спускаемого арбалета. Я так восхитился картиной летящего болта, что не сразу понял, куда он собственно летит. Да и пресветлая не особо это понимала, когда тяжелый и короткий снаряд влетел ей в правую щеку, а затем и вылетел с обратной стороны из шеи. Да-а… Дикий, ты как самый настоящий герой пришел в последний момент. Я, правда, не совсем понимаю, чем эта дамочка мне угрожала, но все равно – спасибо.

Тело женщины упало на бок, а вот свет внутри нее начал формироваться в светлую фигуру. Именно эта светлая форма и кинулась в сторону Дикого. Не думаю, что он видел последний удар этой леди, но умер он очень быстро. Глаза остекленели, едва это белое марево пронеслось сквозь его тело, а потом он перекинулся через каменные перила и упал прямо на убитого арбалетчика. Загремели колокола над храмом. Теперь это тревога. Слишком быстро всё здесь закончилось. Нет ожидаемой динамики на пятнадцать минут. Пять минут… Пять минут… Я подошел к упавшему убийце пресветлых дам. Мне его было жаль. Он выполнил свой долг передо мной, но, кажется, слегка переплатил. Я наклонился к его лицу, наполненному торжеством и удивлением, и провел пальцами по его векам.

– Покойся с миром. – От моих пальцев на веках и щеках Дикого проползли полоски крови, которые потемнели и сформировались в черные метки в виде острых капель слез.

Я отступил от лежащего Дикого, мало ли что. А он выгнулся дугой и шумно вздохнул. А затем посмотрел на меня, не долго, но мне хватило. Глаза человека стали черными, как провалы глубокой ямы, а тьма формировалась над его головой и пронизывала все его тело. И что надо делать?

– Беги из города! – сказал я ему и указал на дверь.

Дикий бросил взгляд на мое оружие, затем на лежащие вокруг трупы. И ломанул из храма на чудовищной скорости, на ходу вытаскивая свой кинжал из-за пояса. А я остался стоять и смотреть ему вслед. История замкнулась. Найдут это бесформенное тело в лесочке. Раздетого, перепачканного кровью, рядом с окровавленной одеждой и кинжалом. Увидят метки на его лице и спросят, понимает ли он их, помнит ли он себя…

С болтом в плече я справился быстро. Коснулся косой травмированной конечности, болт развалился, рана затянулась. А у меня опять прибавилось сил. «Я палач, я рожден бессмертным», – подумал я. Теперь нужно разобраться с зарядами косы, а то, как чудо сотворю, так тьмы все меньше, хотя… Сама коса меняется, сейчас она выглядит намного более устрашающе и даже на вид очень тяжелая. В помещение вбежали монахи, благо не боевые. Сразу попадали на колени и стали молиться. Голова что-то разболелась… пойду я, наверно. Выбрав направление, по которому убегал Дикий, я дал деру из этого святого места. А ведь беглец бежал не просто так. Раза два я натыкался на трупы, все с разрезанным горлом. Точно работает новый меченый, надеюсь, он меня вспомнит, когда мы вновь встретимся.

Выйти из храма оказалось довольно легко, все святые люди разбегались при моем приближении, некоторые орали, один даже книгу в меня кинул. Книгу я поймал, не знаю, правда, зачем. А вот во дворе были проблемы.

Святые воины собрались в кружок и вели свое маленькое собрание, наверно, выбирали нового повара, а тут я такой красивый да в крови выбежал. Немая сцена, я кинул книгу ближайшему монаху, попал точно в голову, а пока он оценивал подарок, я уже удирал на всех парах от этой группы. Надо затеряться, надо спрятаться… За дворцовые стены я выбежал на полной скорости и навернулся на скользких камнях. Поднялся и сменил направление, забегая за ближайший дом, потом вокруг него, и вот я уже смотрю в спины преследователей. Неплохо затерялся, однако не стоит дразнить удачу. Свернув на перекрестке, я толкнул дверь под какой-то вывеской и зашел внутрь. Картина маслом… Торговец глиняными сувенирами стоял у стойки разинув рот, не в силах сказать ни слова. Я кивнул и подошел к стойке. За окнами сверкнула молния.

– Доброго утра, – поздоровался я.

– Утра, – сипло ответил торговец. А я прошелся мимо полок с различными поделками, как покупатель. Походил, подождал. Покачав головой, я вернул взгляд торговцу.

– Ничего интересного, я, наверно, пойду.

– Идите с богом, – послал меня торговец. Ну и хорошо.

Я снова вышел под моросивший дождик и направился к главной площади, к эшафоту, там и вход в темницу есть, да и тихо там в этот утренний час. И почти сразу натолкнулся на Рату. Девочка ойкнула, а потом посмотрела на меня.

– Что с вами случилось? Вы весь грязный. – Светлая душа, открытая и ни черта не боится. Прелесть.

– Много работал. А ты уже хлеб разносишь?

– Конечно. Вы как переехали, у меня весь путь поменялся. Тетя злюка, что теперь живет в вашем доме, не хочет покупать у нас хлеб.

Я потрепал девочку по мокрому капюшону.

– Не печалься. Держи монетку, – я подкинул серебряную монетку в воздух, а Рата подставила под нее корзинку. Никаких лишних действий. – Купи себе сувенирчик в лавке.

– Хорошо. А свисток можно купить? – оживилась девочка.

– Купи что хочешь, главное, торговцу дай тебя поуговаривать подольше…

Снова путь, снова дорога. Трижды я замечал стражников и монахов с дубинками, обходил и тех и других. А потом в городе вообще тесно стало. Я бы переоделся, но куда я косу засуну? Сейчас я передыхал в заброшенном после пожара доме на второй улице. Совсем немного до замковых стен, но там просто невозможно пройти. В разбитое окно влетел Борис.

– Бор-рис все знает, – сказал птиц.

– Не вопрос. Как мне скрыть косу? – Сразу шах и мат. А вдруг ответит.

– Инстр-румент смер-рти не обычное ор-ружие. Инстр-румент гибкий, он меняется, – ответил ворон и поклонился, расправив крылья. Галантная у меня птица.

– Мне что с ним делать?

– Палач – дур-рак! – гаркнул ворон. Эдак он на меня стражу накаркает.

– Согласен. Лети отсюда. Не привлекай внимание, – махнул я рукой на ворона. Птиц подпрыгнул от резкого действия и выпорхнул в окно. Значит, гибкий…

Мои попытки что-либо сделать с оружием не увенчались успехом. Зато я немного вздремнул. Проснувшись, я первым делом заметил изменения погоды. Дождь теперь лил как из ведра, а через каждые пару минут в небе громыхало и сверкало. Красиво, слов нет. Покинув уютное обиталище и разом вымокнув до нитки, короткими переходами вышел к площади. Благо тут никого не было. Зашел под помост и подошел к двери в темницу. Заперто. Ударил косой по замку, выбив из нее остатки призрачной тьмы. Открыто. Хе-хе, доступ разрешен.

Внутри был кромешный мрак, но мне это только на руку. Вообще видеть в темноте намного интереснее, чем при свете, ничего не бликует, все четкое. Пройдясь по внутреннему коридору, я вышел к залу темниц. Сколько раз я тут тусовался… Было же время. Камеры я прошел довольно быстро, пока, наконец, не увидел самую нужную. Мирия была прикована руками и шеей к стене. Глаза ее были прикрыты, и она что-то нашептывала. Все, что на ней оставили из одежды, было той самой мешковиной для приговоренных. Остался вопрос с замочком, пока меня тут стража не застукала. О! Ключи есть у стражи! Пойду, возьму…

Двое стражников особо не сопротивлялись с выдачей ключей, более того, после смерти одного из них второй возжелал сам отрыть камеру. Низкий поклон и уважение доброму и умному человеку. Его товарищ хотел вызвать еще ребят, но мне показалось, что нас и двоих хватит на дверь. И точно, хватило. Пузатый смотритель темниц, что уже не раз со мной виделся, отпер камеру и отступил в сторону, придерживая дверь, как слуга. Ага, нашел дурака. Я взял из его руки связку ключей и только после этого шагнул в камеру. Мирия уже увидела меня и просто рыдала.

– Прошу, помилуй… – сказала она, когда я подошел.

– Да ни за что! – воскликнул я. – Получишь по полной программе, по наглой тощей заднице! – Пока девушка переваривала полученную информацию, я отстегнул ее браслеты и ошейник, а когда она опала в мои руки – перекинул ее через колено и со всей любовью нанес три смачных шлепка по голому заду.

– Прекрати! – завизжала она.

– И не подумаю! – Еще четыре удара она перенесла молча. Затем я поставил ее на ослабевшие ноги. Я повернулся к стражнику: – Ее одежда здесь?

Стражник по имени Мирт выдал одежду Мирии, угостил меня кружкой воды и попросил больше сюда не приходить. Я уверил доброго человека, что ноги моей здесь не будет. Палачи не сдаются! А затем мы вышли через двери под эшафотом. Дождь кончился, молнии затихли, а вот тяжелые тучи все еще висели над городом.

– Пресветлая убьёт нас, – оповестила меня жена. – Но спасибо тебе.

– За что?

– За еще один день…

– Да прекрати реветь. Не сильно я тебя и пошлепал.

– Но пресветлая…

– Да померла она. Убил ее один мой знакомый. А вот, кстати, и еще один. – Ко мне на плечо сел ворон.

– Бор-рис умный! – прокомментировал себя любимого Борис.

– Вот я так взял и поверил. Ты лучше скажи, как нам из города уйти.

– Гор-род нельзя покидать! – ответил ворон. – Сер-рый бр-рат в беде.

– Шаман?! – удивленно спросила Мирия.

– Шаман! – подтвердил ворон.

– Ясно все с вами. Мирия, беги в дом рыбака, я так понимаю, там… – Она вцепилась в меня мертвой хватко.

– Никогда не уйду, ты вся моя жизнь…

– Твоя жизнь внутри, даже две. Но ладно, пока пошли со мной…

Мы прошли три улицы тихо, без криков и почти без жертв. А затем вышли к городской стене, южной, кажется. Вдоль нее нам удалось пройти не более сотни метров, пока не наткнулись на отряд латников. Это плохо, и я один. Пришлось уходить вглубь города. Ворон нас доблестно покинул. Не знаю, сколько времени я пытался вспомнить, где живет шаман, но в итоге это не понадобилось. В одном из безликих зданий мы услышали крики, что характерно – женские. Я же, как истинный рыцарь, хотел пройти стороной, но Мирия так на меня посмотрела… – пришлось красоваться.

Я выбил дверь с ноги, хотя она и не запертой была, и ввалился внутрь. Все сразу стало понятно. Две мелкие девушки, что являлись отпрысками шамана, были привязаны к двум стульям, спина к спине. А рядом были три латника. Жопа. Я до этого только с двумя бойцами бился, так еле вышел из боя. А тут три. И видимо, они профессионалы – сразу перестроились.

– Держите их! – властный голос человека с женской прической немного резанул по ушам. Я же рядом стою, чего так орать?

Первый же мой удар косой пришелся в цель, пробив грудь правого латника, да завязла внутри. Второй хотел помочь и ударил своим мечом по древку косы. Вот спасибо. Мое оружие прошло покойного до конца и вышло между его ног. Вот с ответкой было сложнее, так как мое оружие в крайне неудобной позиции, а вот латник без щита может намного больше. Рыцарь повернулся ко мне, занося меч на очень хорошую позицию – голову с плеч по методу слева-направо. Пришлось спешно падать на спину, заодно поднимая косу. Здесь в бой вошел третий рыцарь, подбегая ко мне с длинным клинком. Плохо… или я уже это говорил?

Клинок на меня так и не опустился. Третий рыцарь неожиданно провалился одной ногой под пол и сразу потерял координацию движений. С ним потом разберусь. Второй уже перенес вектор удара на меня. Ему же сказали – держать меня, а не убивать! Ушел перекатом в сторону, случайно ударив застрявшего рыцаря по шарам… Обеими ногами, два раза. Встать опять не успевал, схватив косу, я махнул ей наотмашь и… О боже! Попал! Лезвие косы, смотрящее вниз, изгонялось в обратную, внешнюю сторону, да еще и угол на сочленении увеличило. Вот таким макаром я и попал по рыцарю, распоров ему живот вместе с кирасой и кольчужной рубашкой. Минус два. Последний все еще боролся с полом, пытаясь и гениталии прикрыть, и меч из рук не выпускать. Ха-ха. У меня уже не просто коса, а натуральная нагината, только с кривой рукоятью. Так что достать меня из такого положения и с такого расстояния практически невозможно.

Прикончив последнего из сопротивления, я подошел к замершим девочкам.

– Не убивайте нас, вы нашего папу знаете? Он все сделает… – стали наперебой вскрикивать девочки.

– Тихо! – гаркнул я и прислушался к своему голосу. – Я вас помню, не верещите. Скажите, что происходит.

– В дом ворвались рыцари и от имени короля попытались нас схватить, мама дала им отпор, но они ее зарезали… – завыла девочка на правом стуле. – Они сказали, что… наш папа помогал тьме и должен быть казнен… а его и дома-то не было…

Ясно, что ничего не ясно. Я оставил с ними Мирию и велел сидеть тихо, как мыши, а еще лучше спрятаться в другом месте. А я пока пройдусь на поиски шамана. Поиски были не долгими, ибо я не особо привык, чтобы меня атаковали серые души. А их тут развелось довольно много, да еще и агрессивные. Благо я был не один, а коса поглощала странные серые тени без какого-либо затруднения. Весь остаток квартала я пробежал, атакованный взбесившимися сущностями, а затем увидел причину этого буйства.

На небольшой улочке стоял знакомый мне шаман, только он стал моложе лет на десять-пятнадцать. На плечах шамана была шкура бурого зверя, в его руках был бубен с колотушкой. От каждого удара по бубну из него вырывалась серая тень, что бросалась на наступающих рыцарей. Что удивило лично меня, так это то, что далеко не все тени шли в атаку, некоторые разлетались в стороны. А агрессивные тени бились о людей и опрокидывали их. Не, ну кто так атакует? Это же неэффективно!

Я сместился в сторону и оббежал квартал, зайдя за спины латников. Пусть повоюют на два фронта, раз такие храбрые. Я опустил косу и отковырял один из камней тротуара, а затем замах и удар. Попал хорошо, аккурат между стальным воротником и шлемом. Перелом шеи – сто процентов. Рыцарь завалился вперед и привлек внимание двоих товарищей. Те сразу повернулись и увидели меня, точнее как я ковыряю тротуар своим оружием. Две фигуры двинулись ко мне. Удар косой. Попал! Правда, не туда. Очередной рыцарь получил сзади по шее, а вот двое идущих на меня перешли на бег. Пора драться.

Уже не удивляясь своему спокойствию, я вскинул обновленную косу и сам нанес удар по правому рыцарю. Удар четкий, немного по диагонали, сверху вниз и влево. Латник профессионально подставил меч под косу. Но мое оружие рассекло и меч и нерадивого воина. От второго пришлось отпрыгивать в сторону и вновь брать оружие наизготовку. Со вторым тоже особо не возился, он собрался бежать, но летящая в спину коса нагнала рыцаря и пронзила его бронированную тушку.

Я повернулся к остальным, разжал пальцы и ухватился за прилетевшее оружие. А шаман, видимо, разогрелся. Два рыцаря уже были подняты серыми тенями в воздух, где их понемногу рвали на кусочки. Красиво, но косу лучше не бросать, а то вдруг я высоты боюсь. Оставшиеся четыре рыцаря начали отступление. Прямо в мои ласковые ручки. Одним взмахом я снял сразу две головы. А нечего стоять на одной прямой. Да и спиной двигаться – не самое разумное решение. Пару остальных подхватили серые тени. Я вышел на улочку к шаману. Тот кинул на меня гневный взгляд и стал часто стучать в свой бубен. Около меня сразу упали четыре трупа.

– Ига, не дури, я помочь пришел! – крикнул я ему. Но он выпустил в мою сторону сразу пачку серых марионеток. Спасибо, коса любит дармовую энергию.

– Я тебя убью! – закричал он и подпрыгнул на одной ноге. При его приземлении земля вздрогнула и словно волной пошла, я упал на задницу. – Из-за тебя моей семьи больше нет! Я отомщу!!!

– Твои дочери в соседнем квартале, Ига. Услышь меня! Я не дал их убить!

– Это уже ничего не меняет! – он снова подпрыгнул, и земля вновь вздрогнула.

– С ними Мирия! – Ага, затих? Убьёшь меня, и моя ведьма точно равнодушной не останется. Ига опал на колени, встряхнул головой. – Ига, пошли из города. Пресветлая опоила короля, это почти точно. Теперь это город светляков. Нам тут все одно места не будет. – Шаман протянул мне руку, и я взял ее, не выпуская косы. Ига поднялся. Посмотрел на меня.

– Спасибо за семью. Но это мало что меняет. Я с тобой не пойду.

– Я и не звал, – удивился я его предположению. – Иди куда хочешь. Ты помог мне в первый день. Я помогу в последний.

Мы принеслись к дому, где были наши девочки. Дочери не сразу признали помолодевшего отца, но быстро привыкли. Дальше предстояло самое сложное. Колокола города отбивали тревожную мелодию. Военное положение в городе. Бежать будет сложно. Вот тебе и праздничная неделя…

До городских стен наша компания добралась без особых проблем. Удобно иметь в отряде шамана, он всегда знает, что за углом и кого мы встретим в следующем переулке. Грязная работа как всегда пала на меня, но я не жаловался. Наконец мы вышли к конному двору.

– Берем лошадей и запрягаем их в карету. Так нам стрелы будут не очень страшны, – сказал Ига.

– Да не вопрос, только я ездить не умею.

– Ты глухой? – злобно посмотрел на меня шаман. – Я же сказал – карету.

– Всё, мой косяк. Понял. – Я подошел к ближайшей лошади, но та от меня шарахнулась, как он змеи. – Чего это она?

– Лошади знают, что ты темный, да и кровью от тебя несет за километр, – хохотнул шаман.

Я немного обиделся, лошади, единственный транспорт мне недоступен? А может… Я выхватил косу и подошел к упирающейся лошади. Тьмы в косе должно хватить на мою затею. Касание косой лошадь перенесла почти в панике, но сразу успокоилась. Тьма с косы слезла на голову животного. Глаза коняшки стали красными, появился тонкий узкий зрачок. Окрас животного поплыл и стал матово-черным. Грива и хвост также стали черными и длинными. Лошадка выпустила из ноздрей два пучка пара и окончательно успокоилась, подошла ко мне.

– Вот она, лошадка моей мечты. Черная и красивая, – похлопал я свой новый транспорт.

– Это конь, – поправил меня шаман.

– Так даже лучше. Будет мне потом адских лошадок плодить. – Я засунул ногу в стремя и попытался заскочить. Получилось со второго раза. – Я, наверно, так поеду.

– Делай, что хочешь, – вновь злобно сказал шаман, пока пытался собрать в кучу три лошади. Девочки ему активно помогали.

Я начал практиковаться в управлении новым устройством и пару раз прошелся по дворику. Мой конь слушался великолепно, даже поводья держать не надо. А затем к нам во дворик заглянули три стражника. Я кинул в них косу. Два за раз! А вот третий дал деру. Жаль. Но преследовать его сейчас не с руки.

С каретой мы управились не сразу, но у шамана опыт был, так что все в рамках расчетного времени. Теперь встал вопрос, как пробиваться через стражу и мотать из города. Здесь помог шаман со своим бубном. Карета шла первой, я за ней, а перед экипажем летели серые тени, что не только разгоняли непонятливых, но и иногда рвали людей на части. Ворота открыли тоже тени. Так что можно подытожить – вышли тихо и незаметно, на двоечку. Впереди была еще деревня, а сзади много злых дяденек.

Хоть в деревне нас никто не кантовал и не препятствовал. Мы неслись по слабенькой грунтовой дороге, размытой дождем, и периодически оглядывались на замковые ворота. Уже на выезде из деревни, когда ворота легли под наших копытных, из замка выехали всадники. Стало немного веселее. Дальше была обычная погоня, как в лучших традициях жанра. Я уже хотел пересадить Мирию к себе и ломануть в другую сторону, но совесть проснулась и не позволила.

Нас начали нагонять, сзади уже были видны факелы преследователей. Я обогнал карету и прижал коня как можно ближе к ней.

– Я останусь. Задержу тварей, – проорал я.

– Это глупо, ты не выстоишь долго, – прокричал в ответ Ига.

– Тогда я возьму Мирию и сменю направление, пока вы будете уезжать, мы отвлечём их на себя.

– Это можно!

Мирия перелазила из кареты на круп моего коника немного нервно и с адекватной степенью страха. Упасть сейчас, под колеса или копыта… Но все прошло удачно. Я помог ей сесть сзади меня, мы немного отодвинулись от кареты.

– Спасибо, палач. Прости, если что. Может, еще увидимся, – немного подобрел шаман.

– Давай вали вперед! – ответил я, и мой конь начал сбавлять ход. Осталось подождать погоню.

Карета унеслась вперед по узкой дороге, что терялась среди высоких деревьев. Тьма вокруг да надоедливый дождик играли в нашу пользу, хоть и мешали нам. Преследователи догнали нас, и мы с Мирией рванули вглубь леса. План сработал, все рванули за нами. Мой конь очень хорошо преодолевал корявую местность и не стремился ломать ноги на корнях. Чудо-лошадка. Пробирались мы довольно муторно и долго, пока не вышли к небольшой поляне. Я остановил коня и спрыгнул с него. Мирия последовала за мной.

– Садись обратно и скачи отсюда. Спасайся сама и спаси нашего ребенка, – бросил я жене.

– Я не уйду! – сказала она и схватилась за мою руку. Глупая ведьмочка. Отсюда не уйти, мы не знаем местности.

– Уйдешь, – я повернулся к ней и выдернул руку. – Быстро! – гаркнул я на нее. Она отступила от меня в страхе, но быстро пришла в норму. – Садись на лошадь и беги. Спаси себя, укрывайся и прячься. Я найду тебя.

– Спасибо, – тихо сказала она. В небе сверкнула молния.

– За что? – символически спросил я и выставил в сторону свою косу.

– За еще один день…

– Уезжай, пока не поздно! – она помедлила и, подбежав, поцеловала меня.

– Шут сказал, как тебя зовут… Владислав… – Сердце мое один раз сбойнуло и забилось сильнее.

– Уезжай, жена… – тихо сказал я.

Она повиновалась. Залезла на черного коня и, сменив направление, поскакала в сторону деревьев. Я вытер надоедливые капли с лица, выставил левую руку в сторону. На руку сел Борис.

– Готов, Боря, повоевать? Будет много крови.

– Кр-рови! Бор-рис воин! Бор-рис будет ср-ражаться! – своим замогильным голосом крикнул мой храбрый попутчик. А потом вскинул голову и каркнул так, что со всех сторонних деревьев взлетели тысячи ворон и воронов, которые начали кружиться вокруг нас. Борис взлетел к ним. Полководец. А мы пока подождем.

Ожидание длилось не долго. Первые всадники выскочили из гряды деревьев, и один из них сразу получил мою косу в грудь, он еще не успел упасть, а коса уже была в моих руках, для следующего броска. Четвертый всадник выхватил стрелу из-за спины и натянул лук. Вот здесь вступил в бой мой птиц. Лучника буквально снесло с его седла огромной черной стаей птиц. Сразу раздались крики и дикий вой заклеванного человека. Не убьют это точно, но спасибо, что отвлекли. Я снова кинул косу, опять в цель. А затем рыцари начали спешиваться.

Бросок удался еще один раз, а потом пришлось вступать в рукопашный бой. Коса вернула свое раннее состояние, став просто зловещим оружием жнеца. С боевой косой тут никто ни разу не сталкивался, поэтому первые два рыцаря легли почти без боя. А потом появился рыцарь света, чей освещенный меч не рубился темным оружием. Началось мое окружение. Одна из стрел пробила мне правую ногу, другая чиркнула по виску. От ворон отмахивались мечами, так что бедные птицы падали пачками. Дождь сопровождался вспышками молний и грохотом грома, птицы орали. Бой шел в спешной фазе. Удар, удар, ранение, снова удар – и так по кругу. Я убивал довольно проворно, даже рыцарь света не выдержал натиска и моей поддержки с воздуха. Тело мое наполнялось ранами, я начал ощущать слабость в конечностях и проворонил подлый удар со спины. Бок вспыхнул болью, а один из болтов пробил мне бицепс на левой руке. Врага становилось все меньше, а я оставался на ногах. Израненный, но не сломленный. Еще один латник пал от моего удара, и здесь вороны разлетелись. Значит, Бориску зарезали. Жаль, хорошая была птичка. Следующая жертва подрубила мне ногу под коленом, и я завалился. С этой позиции мне было крайне неудобно, но осталось только три рыцаря. Бросок косы увенчался успехом, а ее обратным полетом срезало еще одну нерадивую голову. А потом коса покинула мою руку от сильного удара. Тяжелые сапоги придавили меня к земле, и холодная сталь пронзила мое тело прямо под сердцем. Мазила!

Человек в шлеме наклонился над своим оружием, и клинок начал вонзаться в землю, весьма болезненно прорезая меня. Его глаза были на моем уровне, он приближался, и его дикие глаза ликовали в смотровой щели шлема. Я терял силы, но смог-таки найти за поясом нож из пыточной и с размаху, на последних силах, вонзил его в шею этой светлой погани. Меня сразу обдало горячей кровью, что попала и в глаза и в рот и в нос. Тело отвалилось от меня, оставив мою тушку приколотой к земле. Сил не оставалось. Я посмотрел в темное небо. Веки мои сомкнулись раз, еще раз – и закрылись совсем…

Что удивительно – я очнулся. Клинок все еще возвышался над моим телом, импровизированным крестом. Все тело не просто болело, а адски болело. Я ощутил касание и легкое движение около пальцев, ощупал теплое и схватил косу. Оружие смерти сразу кинулось к моему телу, изогнувшись как змея, и срезала клинок у моей груди. Эфес добавил боли, упав мне прямо туда, куда совсем не хотелось. А затем клинок тьмы вонзился в мою грудь. Боль понятие относительное, я же думал, что до этого было больно, а нет, было еще вполне терпимо…

Наверно, я орал, может даже нецензурно. Откуда только силы взялись. Коса вырвалась из моего тела. Сразу стало легче дышать. Левая рука подчинялась, ноги шевелились, а вот сил не было вообще. Я попытался опереться, но мне помогли сильные руки со спины. Спасибо. Я откинул голову и едва не заорал от ужаса…

– Рон?!!! – я смотрел на монаха с лысой головой и неплохим красноватым ожогом на лице, его белые одежды вымокли и запачкались.

– Не ори ты так. Темная тварь. Я пришел, значит… помогаю. А ты орешь и слюни разбрасываешь. – Монах отпустил мои плечи, и я брякнулся на грязную землю.

– Как ты выжил? – я пытался подняться самостоятельно.

– Я не привык спать там, где пылает огонь. – Монах потер свой ожог. – Вот и очнулся. А ты, гад, меня сильно по голове приложил! Шишка будет большая. – Монах еще потер голову.

– Прости, пожалуйста. Ты был с оружием, – оправдался я.

– Пф-ф-ф… Бутафория для стиля. Я потом понял, что зря вооружился. Я же в жизни и мухи не обидел. Но мудрость приходит не сразу… А ты, злая душа, мог бы просто дубину забрать… – он выпрямился и осмотрелся. – А потом смотрю, вы из города уезжаете, ну думаю, за вами поеду, кто мне готовить будет? К старому повару я не вернусь.

– Он мертв, – прохрипел я и наконец смог встать на колени. – Я за тебя мстил.

– Все вы, темные отродья, мстить любите. Грех это. Но спасибо. – Монах помог мне подняться. – Пошли, у меня повозка в деревьях стоит.

– Почему ты пришел за мной? – задал я мучивший меня вопрос.

– Понравился ты мне, темный выродок. Да и готовишь ты хорошо. Может, отблагодаришь меня еще чем-нибудь приятным и вкусным.

– Погоди, мне Бориса найти надо… – я посмотрел на косу. Тьмы в ней не много, но на Бориса должно хватить. – Долго я так лежал?

– Не знаю. Я приехал по следам, а тут только птички кормятся. К тебе не подходят, палка твоя тьмой сочится, трупов штук тридцать. Я палку твою ветками к тебе пододвинул, а ты схватил ее и начал себя резать. Напугал святого человека. Ай-яй-яй… – покачал он головой. – Птица тебе зачем? Бери вон новую, вон их сколько.

Ворон вокруг действительно было очень много. Но именно по ним я и определил место Бориса, небольшой пустой пятачок, где среди грязи и луж лежит мой ворон. Голова птицы смотрит вверх, выпуская слабый пар из открытого рта, одного крыла нет. Как он еще живой? Хотя мне ли не знать, какой он верткий. Мы подошли к нему, я посмотрел в глаза ворону.

– Бор-р-рис-с гер-р-рой… – тихо просипел ворон в своей старой манере.

– Герой, – подтвердил я и ткнул в него лезвием косы. Тьма окутала тушку птицы плотным темным пузырем. Монах отступил от меня и едва не рухнул прямо в лужу. А затем из тьмы вырвался Ворон с большой буквы. Крупная и красивая птица, намного крупнее своих товарок, взметнулась в воздух и села на мое плечо.

– Спасибо, палач, – утробным голосом без тени картавости сказал он.

– На здоровье, Боря. Будем жить?

– ДА!!! – горкнул ворон, и все птицы вокруг взмыли в небо. Он вновь вернул мне свой взгляд. – Ты мне не нравишься!

– И тебе с этим жить, – улыбнулся я и кое-как повернулся к монаху, опираясь на косу как на посох. – Ну, брат Рон, отрыжка света, где твоя повозка?

Так называемая повозка представляла собой два колеса по полтора метра каждое и небольшой прицеп с сиденьем между ними. Импровизированная деревянная крыша была, но чувство, что она бесполезна, не покидало меня на протяжении всего моего хромого пути. Рон помог мне взобраться в заднюю часть повозки, а сам сел на сиденье. Взял поводья и стал разворачивать повозку. Белая кобылка бодро поволокла нас за собой.

Я расположился с относительным комфортом в небольшой куче соломы у свертка с сыром и бутылками. Причем последних было намного больше, чем сыра. Мерное покачивание и болтовня Рона на тему, как хорош светлый Тир и как омерзительна тьма, в общем, все, что я люблю – помогли мне задремать и уснуть. Я проснулся, когда был привал. На котором я наконец выяснил, куда мы держим путь.

– Думаю, нужно отвезти тебя в графство Кампф, туда почти все отступники веры бегут. Темный город, средоточие зла. Жуткое и страшное место. Тебе понравится, – говорил мне Рон с набитым сыром ртом.

– Не сомневаюсь. А тебе туда зачем? – слабо уточнил я. Даже многочасовой сон не помог мне набрать сил для полноценного существования. Потеря крови – дело такое. А потерял я ее до хрена.

– Так я же миссионер, буду просветлять и поворачивать потерянные души к свету.

– А позволят? – я скептически посмотрел на него.

– С тобой – позволят. Ты же не оставишь хорошего человека в беде? Или ты совсем темный стал?

– Ты же всегда говорил, что я темный.

– Так это я любя! Ты мне с первого дня понравился, господин Иванов. Хоть ты и гнида редкостная, – заржал монах, отчего кусочки сыра полетели из его рта в мою сторону.

– Не увлекайся. Как долго нам туда ехать?

– Если по Мрачному мосту, то два дня, а в обход пять.

– Не вижу выбора. Чем плох мост? – я взял бутылку вина и отхлебнул теплого и весьма мерзкого пойла.

– Говорят, на мосту живут злобные твари, убивают всех, кто проходит по мосту.

– Фигня, отобьёмся. – Я вручил бутылку монаху.

– Конечно, отобьешься, я даже мешать не стану…

Монах был прав. Тяжелая дорога ужасно тянулась, местами дорога исчезала, но монах точно знал направление даже среди заросших троп. По дороге мы никого не встречали, кроме стаи волков, что шуганулись Бориса как самой смерти. В остальном было скучно. До Мрачного моста мы доехали примерно за день. Могли бы и быстрее, но дурацкая лошадь хотела жрать и спать. Так что получилось только к ночи.

Мрачный мост – монументальное строение. Красивые своды, капитальная крыша, длина моста около трехсот метров. Великолепная резьба по дереву. Главное, сухо и крепко. Рон остановился у въезда в мост.

– Чего ждем? – я поднялся из своего ложа.

– Страшно, дорогой враг. Вдруг монстры, а ты почти не шевелишься. – Рон с опаской посмотрел на меня.

– Ты езжай, а там, на месте разберемся. У меня есть мысли по поводу этого места.

Рон отправил лошадку вперед.

– А со мной не поделишься? Мыслями-то?

– Потом, авось пронесет…

Мост действительно был прекрасным, а я ждал троллей, что его ремонтируют. Не знаю, откуда у меня была такая уверенность, но вот задом чувствовал, что все именно так. И ведь не прогадал… Прямо перед выездом с моста, прямо на дорогу упала огромная тень. Метра два, два двадцать, не меньше. Крупная голова, широченные плечи, огромные руки, что доставали почти до земли. Рон остановился и повернулся ко мне.

– Иди, разбирайся.

Я кое-как выбрался из повозки и, опираясь на косу, пошел в сторону этого монстра. Монстр при приближении обретал ранее незаметные черты, сказывалось мое ночное зрение. А потом я подошел совсем близко. Может, это был и тролль, но как узнать в этой огромной горилле кого-то конкретного. Мокрая шерсть, редкие лоскуты кожи через некоторые части тела, огромная голова с выставленными нижними клыками, дикие желтые глаза. Я остановился напротив него.

– Что надо? – лениво уточнил я.

Монстр протянул мне свою лопатообразную ладонь. Я вложил в нее серебряную монету. Монстр посмотрел на монетку и спрятал ее в небольшую сумочку на поясе. Протянул мне ладонь вновь. Это повторилось еще раз. Ладонь снова вернулась ко мне. Я возмутился:

– Послушай, любезный! Я понимаю, оплатить за себя, за монаха и лошадь. Но за что мне платить еще? Четвертую тебе куда? – Монстр рыкнул и посмотрел на повозку, а потом уверенно показал четыре пальца. – За что четвертую? Ты меня не разводи, или отвечай, или пропускай!

Монстр подскочил ко мне, но наткнулся на древко косы. Ага, я шустрый, когда надо. Он посмотрел на косу и отшагнул назад. Что-то рыкнул и даже попытался что-то сказать, а потом показал четыре пальца.

– Да я же не спорю, ты мне поясни, за что? – Монстр почесал свою крупную голову, а потом ткнул пальцем в меня, показал один палец. Я кивнул. Затем он указал на лошадь, на монаха и опять на лошадь…

– А! За повозку? – Монстр закивал. – Так бы сразу и сказал, за каждый крупный объект. Вот, держи, – я кинул ему монетку, и он поймал ее. Я повернулся к Рону. – Проезжай, налоги уплачены, хоть и много.

Тролль замотал головой и еще раз пересчитал нас всех и показал четыре пальца. Я ради развлечения поспорил с ним еще десять минут, после чего он дал мне деревянный прямоугольник со следами зубов. Видимо, скидка на одного человека. Дипломатия наше всё. Бледный как простыня Рон очень расслабился, когда я, наконец, залез в повозку, и мы поехали.

– Интересно, кому он деньги эти отдает? – спросил я философски.

– Вот что ты за сволочь?! Я тут едва ноги не откинул от ужаса, а ты еще и спор с ним устроил!!! Тебе действительно интересно, кто ведет дела с этим чудовищем? – монах был сам гнев в чистом виде.

– Да нет, просто интересно, в теории. Ты же видел, как этот тролль мост сделал. Ни скрипа, ни щели, чудо, а не мост. Мастер на все руки. Такому работнику не жалко заплатить.

– Хороша работа, здесь спорить не могу. Если бы он храм построил, наверно, сказочный был бы дворец Тира, – заулыбался монах. – Ты вообще видел, что под мостом их было не менее пяти?

– Нет, – равнодушно ответил я. – Со мной говорил их старший, а остальное мне безразлично.

– Из-за твоего безразличия нас еще на подходе к Кампфу стрелами закидают на зависть всем ежикам этого леса…

Дальнейшая дорога с одним привалом прошла сносно. Единственная проблема была лишь в том, что наша скудная еда закончилась. Оставалось уповать на неизвестный город темных и отвергнутых.

Темный город Кампф появился перед нами точно по расписанию – к вечеру второго дня. Сам город был действительно красив. Местами обваленные башни, в иных местах наскоро заделанные пробои в стенах. Да, город был обнесен каменной стеной под пять метров, не очень высоко, но внушительно. За стенами стразу начинались городские кварталы, а в центре, видимо, микрозамок графа. Интересно, он дома? Мы приблизились к воротам, что выглядели целыми и функциональными, и почти сразу стали заметны торчащие из бойниц луки с вложенными стрелами.

Я вылез из повозки и пошел впереди, опираясь на свой импровизированный посох, давая всем понять, что иду я целенаправленно и я не особо опасен. Одна из створок ворот приоткрылась, и оттуда вышел мужчина лет тридцати пяти с небритой дня три щетиной. Он держал в одной руке меч, перекинутый через плечо, а во второй у него была бутылка. Я остановился.

– Доброго дня вам, путники, – хрипловато сказал встречающий. – Чего приперлись?

– Да вот в гости заехали, окрестности смотрим, – ответил я. – Хотели вот посмотреть, что за город такой, стоит и разваливается, да что за люди проживают в нем.

– Шли бы вы отсюда, – сказал встречающий и приложился к бутылке.

Опрокинутая голова не позволила ему увидеть удар древком косы между ног, но он наверняка это почувствовал. Сразу расстроился и лег на землю, заскулив. Сверху раздались крики и смех в равной пропорции. А я переступил через лежащего и заглянул в ворота. Там было три человека с оружием, смотрели они довольно грозно.

– Служивые, не поможете ворота открыть? У меня там тележка сзади, – спокойно спросил я.

– Ты что тут забыл? – немного опешил один из охранников и оценил мою одежду с порезами и кровью.

– В гости, мля, заехал. Двери, говорю, открывайте! Кто у вас тут главный? Граф? – Все замерли и переглянулись.

– Граф здесь уже лет пятьдесят не живет, – ответил другой стражник. – Этот город был захвачен, и теперь тут живут свободные люди.

– Вот и замечательно, мы тоже свободные. Отворяйте ворота, пока я тут всех на мясо не порубил…

Короче, мы договорились. Ребята не стали ломать комедию, не стали нападать, отперли ворота и пропустили монаха. Рон здесь бесил, похоже, всех, но его пока не трогали. Я же немного посидел на лавке, собираясь с силами, и слушал, как общается местная охрана с лучниками, что спустились со стены. Вроде все нормально. Ко мне подошел один из лучников. Стройный парень с очень приятным лицом маньяка.

– И откуда ты такой красивый пришел?

– Из Старограда, – спокойно ответил я. – И мой друг тоже.

– Твой друг монах святого ордена, – заметил очевидное лучник.

– Друзей не выбирают, – развел я руками. – К вам, кстати, ведьма не приезжала в ближайшие пару дней? Молодая девушка такая?

– Нет. Последнюю неделю никого не было. Так зачем вы сюда приехали? Мы не очень рады гостям, только тем, кто будет тут жить.

– Значит, поживем немного. Красиво у вас тут, – я обвел разруху вокруг глазами. – Меня Владиславом зовут, но можете звать меня Палачом. – Немая пауза, даже охрана вокруг заткнулась.

И только Рон подал голос:

– Я же вам сказал, палач это! – с обидой сказал он.

– Почему же вы уехали из города? – спросил наконец лучник.

– Небольшие разногласия с церковью, – уклончиво ответил я.

– Ага! Разногласия? Ты убил пресветлую патриаршу, как свинью! – не выдержал Рон.

Все вокруг сразу уставились на меня. Лучник же протянул мне руку.

– Леран Мисак, лучник ворот. Прошу вас задержаться и поведать нам столь приятные новости. У нас очень многие пострадали от рук патриархов и патриарш. Куда вас проводить? Ведьма у нас есть, но она тут давно живет.

– Спасибо, Леран. – Я поднялся со скамьи. – Кто у вас тут главный? Графа нет. Мэр? – Лучник покачал головой. – Управляющий? Нет? Судья? – Опять тот же жест. – А кто?

– Это город свободный, у нас есть несколько тех, кто мнит себя главным, но только в своем доме.

– Понятно. Тогда я судья, и я буду главным на улице. Где у вас есть свободный дом?..

Нас вели по улице без фанфар, но с определенным вниманием со стороны жителей. Что я успел увидеть в этом странном городе, так это сила каждого жителя. Даже редкие женщины выглядели крепкими и готовыми убивать за свои интересы. А когда со второго этажа борделя вывалился подпитый мужик под женские крики: «Сначала научись, а потом залазь», я только утвердился в своем мнении. Лучник шел сбоку от меня и периодически говорил, что вокруг и кто там живет. Я увидел прекрасный двухэтажный каменный дом и остановился около него. К центру близко и от ворот не очень далеко.

– А тут кто живет? – я задрал голову на светлые окна.

– Семерка-головорез со своей шайкой. Тип не самый приятный, но живет сам и других не трогает. А что?

– Хочу этот дом. Что тут было раньше?

– А кто его упомнит? – развел руки лучник. – А если нужен его дом, ну договаривайся с ним сам. Город свободный.

Я повернулся к нему. Анархия? Это хорошо. Этот бардак можно еще и возглавить.

– Все так легко? Меня не будут преследовать стражники? И монахи на костер не потащат?

– Я потащу, – буркнул сбоку Рон.

– Преследовать вряд ли, Семерка не всем тут нравится, так что даже особо не осудят.

– Я тогда сейчас…

Я постучал косой в дверь и немного подождал. Мне открыл тип уголовной наружности и осмотрел меня. Он хотел что-то сказать, но сразу получил в грудь древком косы и завалился, уступая мне проход. Я вошел. После трех таких же неповоротливых типов я вышел на второй этаж, где уже был тот самый Семерка. Полноватый мужик под пятьдесят лет, меч в руке, рожа неприятная.

В общем, я вышел из дома с головой этого Семерки и бросил ее у порога. Затем вытолкал косой всю его шайку. Те, кстати, не сопротивлялись, а наоборот, обливали старого начальника грязью и просились ко мне в шайку. Ага, все всё поняли? Фиг вам, моя шайка принимает самых крутых! Поэтому в ней только я. Город мне уже нравится. Я вышел к Лерану и охранникам ворот, которых привело сюда любопытство.

– Кто может прибрать в доме? – спросил я и кинул серебряную монету лучнику. Тот ее поймал.

– Могу ребят позвать, что за три серебряных монеты вынесут хлам наружу.

– Зови. Рон, пристраивай свою лошадь и заходи, начнем убираться, там труп на втором этаже полы мне пачкает.

Уже глубокой ночью я выглянул из окна первого этажа на улицу и глубоко вздохнул. Жизнь в городе не прекратилась, на мою выходку никто не отреагировал. Ко мне уже успели прийти местный кузнец и пекарь, дабы познакомиться. Приходили три охранника и посидели со мной и попили дармового вина. Я пытался сварить борщ, но то ли капусты было мало, то ли свекла подгнила – получилось не очень хорошо, хоть и съедобно.

Я принял решение – это будет мой город. Вот какой он есть. Весь, и только мой! А потом жену найду и всех раком поставлю!

Часть 2. Страсть смерти – анархист

Глава 1. Знакомство

Шестьсот семьдесят четыре человека. Это не жертвы, нет. Это чистейший геноцид. Город ломался долго, сломить его стоило мне очень многого, даже если не считать восемь новых шрамов на теле и два уродливых на лице – подлый стрелок пробил мне обе щеки стрелой, мазила. Дороже всего мне вышли мои собственные нервы. Здешние люди не признавали громких слов и лозунгов, слишком много они их слышали. А вот сила – она осязаема. Почти три недели я терроризировал этот сраный город. Помогало одно – они были разобщены, а напуганные приходили ко мне, под теплое и сильное крыло. Коса исправно меня лечила, еще бы, столько жизней изменили как ее, так и меня, да и Борису один раз досталось. Теперь я был около двух метров ростом и невероятно раздался в плечах, урод, в шрамах и с огромным черным крестом на спине. Ворон уже мог гонять собак по улице, нагоняя на них страх и ужас – здоровый стал и злой. Единственная отдушина – брат Рон. Вот кто мог заставить меня расслабиться и улыбаться. Помню, сидел он с хрустальным стаканом и смаковал горячий глинтвейн, говорил, какая я безжалостная и подлая тварь. Сказал, что будет восстанавливать местную церковь и вести всех к свету. Ми-ло-та, потешил меня, успокоил.

Город вошел в новую фазу своей жизни. Была сформирована регулярная армия, стража, защита ворот. Появились стройбригады, что восстанавливали инфраструктуру города. Местная старая ведьма, что без полога выглядела очень привлекательно, пыталась опоить меня приворотным зельем, а вообще она теперь местный лекарь. Полтора десятка кузнецов, что раньше были конкурентами, сейчас работали в большой кузнице на благо города и нашей силы. В городе введены новые порядки, правила и законы. Люд здесь непростой, даже тощая девушка с корзинкой может прикончить насильника точным ударом кинжала, сложно контролировать подобную людскую массу, но они понимали право сильного и принимали его. Я был тем самым сильным. Кто мне мог противостоять? За одну неделю меня признали около двух тысяч жителей, к концу третьей – все остальные тринадцать тысяч. Большой город, очень большой.

Я один не справлялся, поэтому все пошло как по учебнику – назначались ответственные, главные и те, кто будет получать за всех люлей. Сейчас, на исходе пятой недели, когда в город пришли первые прохладные ветра, город наконец стал жить более-менее мирной и спокойной жизнью. Все были при деле, даже старики и немощные были пристроены к делам. В Кампфе впервые за всю его историю были открыты школы, всего три, но это на три школы больше, чем было. А куда еще девать стариков и старух? Там они при деле, да и дети фигней не страдают, а то некоторые мечами лучше меня владеют. У нас появилась не только армия, но и военный устав. Теперь каждый житель один день в месяц занимается военным ремеслом. Таким образом я хотел подготовить каждого к самым неприятным ситуациям.

Днем в городе гуляли редкие стражники, а ночью выходили ночные караулы. Три торговых дома занимались внешней политикой и торговлей. Три рейдерские группы патрулировали наши территории. А нет, не наши – мои территории. Рон отремонтировал небольшую часовню, что уцелела от бывшего храма, и принимал прихожан, ага, были и такие. У нас открылись два производства – каретное и бытовое. Два мастера делали очень хорошие повозки и неплохо украшали кареты для знати, чем и заслужили свое отдельное место в городе. На бытовом производстве было всего и много, но по мелочи – чайники, столовые приборы, масляные лампы, кубки и кружки и так далее. Кстати, с лампами нам очень помог Рон, который знал секрет бездымного масла, которое готовилось к экспорту.

Сельское хозяйство у нас имелось, и не самое маленькое, но вот работа эта была не престижной. Пришлось ломать систему и снижать налог на крестьянское хозяйство вдвое. Это помогло. Урожай овощей и кормовых уже собирался и грозил завалить все наши склады. Кампф не стал сказкой и эталоном городского типа. Город по-прежнему был немного в шоке, город боялся как меня, так и внешнего врага, воров в городе было столь мало, что поймать их было просто невозможно. Убийств в этом месяце не было совсем, кроме моих, разумеется. Работа шла, и края ей видно не было.

Сейчас я стоял у печи и смотрел в окно, за которым промелькнул мой посыльный. Значит, опять будет стучать или просить. Взяв за ручку сковороду, я перевернул ее и высыпал содержимое на большую тарелку. Надо готовиться, голодный монах может нагрянуть в любой момент. В дверь скромно постучали.

– Заходи! – сказал я не оборачиваясь. Дверь открылась, и в нее зашел Сиплый. Неплохой малый, жаль, изначально общался с плохой компанией. Но ничего, годик около меня и будет нормальным человеком.

– Доброе утро, – поздоровался он и разулся у порога. – Я от Регалиса, они собираются на восток, хотят пройти Елек и Рисагорд. Будут задания для них?

– Все как обычно. «Тихие» не вернулись? – спросил я. Для справки: «тихими» назывались наши разведчики, что могут поссать во вражеский костер незамеченными. Таких в городе оказалось около десятка, теперь пашут.

– Мы их раньше обеда и не ожидаем. Если задержатся, значит, не все спокойно. А вот охотники вернулись, добыча хорошая. Рыбацкая картель будет к ночи. Мы их не контролируем… – он помялся. Скромный, пугливый помощник.

– Я понял. Свободен, – отпустил я соглядатая.

– Разрешите обратиться, – тихо сказал он, и я вновь повернулся к нему. – Ваш монах затребовал у кузни святой крест на купол. Кузнецы в растерянности.

– Пусть куют, кому от этого плохо будет? – равнодушно ответил я. Хотя странно, только я в этом городе вижу свет и тьму внутри людей и предметов, а такие мелочи беспокоят всех, но не меня.

– Почему вы позволяете этому светляку жить в нашем городе? Он очень многим не нравится, но с вами он общается как с равным, – осмелел парнишка.

– А ты догадайся, чем он отличается от всех вас. Если угадаешь и скажешь умную мысль, получишь пирожок.

– Он вас не боится, – уверенно ответил Сиплый.

– Держи пирожок, – я кинул ему еще горячий пирожок с печенью и картошкой. – Еще вопросы есть?

– Будет ли у нас построен храм Тира в будущем?

– Отдай пирожок и иди, пока я тебе ноги не сломал, – немного строго сказал я. – Храма в городе не будет. Только малый оплот для желающих. Всё, иди.

Не успела дверь за Сиплым закрыться, как в нее протиснулась Вереена, местная ведьма и немалый авторитет у всех, кто мнит себя сторонником тьмы и смерти. Ведьма она опытная, но, как и Мирия, по большей части самоучка. Сейчас она была в своем любимом образе, старой горбатой неухоженной женщиной под полтинник лет. Однако дверь закрылась, и полог тьмы начал таять. Теперь передо мной стояла привлекательная женщина с ладной фигуркой с неопределяемым возрастом. Глаза ее были накрашены, губки подведены.

– Доброе утро, Палач, – слегка присела она и наклонила голову. – Я решила зайти к вам лично.

– Узнать, как дела или по делу? – уточнил я и выложил два пирожка на тарелку, выставил на стол. – Присаживайся.

– Благодарю. Галантных мужчин в этом городе днем с огнем не найти. – Она скромно присела на край дубового стула.

– Ищи ночью. Так зачем я тебе понадобился? Опять зелье мне принесла?

– Это было всего четыре раза, неужели ты мне это вспоминать будешь всю жизнь? – приложила она руки в пышной груди. – Я сегодня по делу. Моя мудрость и сила позволяют мне видеть будущее. Я видела перемены в городе. Все пока хорошо. Но также я видела трех демонов в наших стенах.

– А кто еще два? – удивился я и налил крепкий чай для себя и ведьмы. В этот момент дверь распахнулась, и на всю комнату разлетелся визгливый голос:

– Опять ведьма! Я этого не переживу! Влад! Демоны вас подери! Сожги ее, сожги вместе с домом! Ты же знаешь, как это кончается!

– Рон, не ори. Голова заболит, – я указал на свободный стул за столом. – Сядь и веди себя скромно. У нас дама в гостях. – Ведьма при этих словах недобро улыбнулась монаху.

– Присаживайся, святой человечек, я не кусаюсь. – Она похлопала своей ладошкой по стулу.

– Я, наверно, постою, – нервно сказал Рон и подошел ко мне.

– Правильно. Стоя больше влезет. Бери пирожки, – я указал на тарелку с угощением.

– Это правильный подход, – сказал Рон и оторвался от реальности. Я же подсел к ведьме.

– Что за демоны?

– Тонкостей не вижу. – Вереена сделала вид, что обиделась и отвернулась.

– Я уговаривать не стану, – строго сказал я.

– Ладно тебе, не хочешь ты понять бедную женскую долю. Мне одиноко, мне не хватает внимания…

– На стену сходи, подежурь дня два. Заполнишься вниманием по самое горло, аж выплескиваться будет, – хохотнул я. – Давай по делу.

– Один демон двуцветный, черный и красный. Большего просто не видно. Второй с крыльями и цепями. Вроде всё. Я же не в окно это вижу, а на границе сна и яви.

– Варишь всякую дрянь, вот и мерещится тебе разное, – сказал Рон от печи, чем заслужил гневный взгляд ведьмы. Тьма над ее головой собралась пучком и метнулась в сторону монаха, но полностью пропала в его внутреннем свете.

– Обойдемся без подколов и проклятий, – сказал я.

– Она меня проклясть хотела?!! – встрепенулся Рон.

– Молча жуй. Ведьма уже уходит. – Я повернулся к ведьме с невинными глазками. – Тебя я услышал. Если не сложно, сообщи стражникам, что у нас, возможно, будут почетные гости…

– Почетные?!! Ты, темная личность, совсем умом тронулся? – вскричал Рон. – Она же сказала, де-мо-ны! Какие к чертям гости?!!

– Рон, сейчас и ты пойдешь следом. Тихо ешь, – погасил я его истерику.

Ведьма вновь накинула свой темный полог и покинула мой каменный домик. Рон упал на стул и выставил перед собой кружку и бутылку вина. Мы выпили, и Рон изложил мне свои глобальные планы на ремонт всей святой цитадели, а еще захотел увеличить себе финансирование и лояльность жителей. Я немного поохал и много смеялся. После чего монах ушел к себе. Время шло. На подоконник сел ворон и сам отпер окно, запрыгнул в комнату.

– А закрыть окно не пробовал? – обратился я к нему и кинул ему остатки бычьей печени.

Ворон на лету поймал кусок и проглотил его.

– Сам закроешь, – пробасил Борис.

– Нашел ее?

– Ее нет в поле моего зрения. Я облетел наши земли дважды. Тролли под мостом волнуются. Торговцы нарушают их тихий образ жизни. Один из Тихих устроил себе скрытую сокровищницу, где хранит украденное золото и серебро. В Западном форте засела шайка из гавани Прибрежного города. Вокруг тихо. Мирии нет поблизости. Хотя она, может, научилась прятаться, – отвечал мне ворон.

– Смерть молчит? – спросил я свой стандартный вопрос.

– Смерть дала тебе все, что тебе нужно. Я уже не ее слуга, я перерос статус посланника. Мы об этом уже говорили.

– Помню. Что еще интересного?

– Все как обычно, – спокойно ответил Борис.

– Ведьма сказала, что у нас будут гости. Темных не видел вокруг?

– Нет. Все в городе. – Он покосился на меня и продолжил: – Я отдохну и полечу снова. Не хочу пропустить свежие сплетни, – ответил ворон и расправил крылья.

– Отдыхай. И ты это… залетай, если что…

После обеда я все-таки вылез из своей берлоги и пошел по улице в сторону ворот. Будет совсем не лишним появиться и попугать местных. Люди, занятые делом, здоровались со всем почтением, иные, не занятые делом, старались на глаза не попадаться. Коса была за моей спиной, а значит, я очень опасен уже сейчас, все это уже не раз наблюдали. Ко мне подошли двое стражников и пошли рядом как почетный караул. Пошли молча, что радовало. Однако на середине нашего маршрута ко мне подошел Медведь – начальник гарнизона, назначенный мной после его бунта. Хороший оказался мужик, здоровый и упрямый.

– Палач, – кивнул он мне.

– Медведь, – поддержал я приветствие. – Поговаривают, что не все Тихие чисты на руку.

– Экая новость, – усмехнулся старший гарнизона. – Они все ушлые ребята. Моя бы воля, я бы их парами отправлял, а лучше тройками, но мало их.

– Уже вернулись? – прекратил я жалобы Медведя.

– Трое вернулись. Три направления глухие, как гробы. Утром выехали три повозки Регалиса, груженные по самую крышу. Больше инцидентов не было.

– Вот и славно, – кивнул я. – Но мне кажется, ты не для этого подходил.

– Это правда, – согласился боец. – Людям на стенах скучно, как бы не стряслось чего.

– Мне сходить и развлечь их? – поразился я.

– Ну что вы. Я просто докладываю об обстановке.

– Ведьма сообщает, что вскоре будут гости. И если мои догадки верны – всем будет очень весело. Не смею вас задерживать.

– До встречи, – поклонился Медведь и отвалил в сторону.

Хм… Получается, мне теперь к стене можно не идти. А куда? Мне тоже скучно. Можно, конечно, в публичный дом завалиться и посмотреть, как там все белеют от ужаса, но не на этой неделе, был уже. Я остановился, оба стражника встали по бокам, однако поняли, что я из-за них и тормознул, поэтому, отдав честь, они пошли дальше патрулировать улицы. А ребята непростые, тьма в их душе уже зародилась…

Я прошелся по городку и зашел в кузницу. Там всегда хорошо. Тяжелые удары молотов и пламя горна меня успокаивали. Главный кузнец, детина выше меня ростом, подсел рядом со мной. Мы помолчали.

– Как продвигается работа? – наконец поинтересовался я.

– Почти все готовые изделия разобрали торговцы. Мы цены назвали, он обещал вернуться через две недели. Но мы немного переживаем.

– Как всегда, – уточнил я.

– Как всегда, – вздохнул кузнец. – Всегда сердцу неспокойно, а как свалит? Трудов на неделю увез. У нас одной утвари на половину его телеги.

– Не стоит беспокоиться. Если что, лично найду, – успокоил я кузнеца. – Что еще нового?

– План по оружию немного перевыполняем. Ратос работает как заведенный, мечи делает хорошие и довольно быстро. Как бы не перегорел.

– Это твоя проблема. Контролируй его, в бордель отправляй, когда считаешь нужным, кабаки всегда открыты.

Кузнец облизнул губы.

– Он не обычный кузнец, – признался он. Я поднял брови. Неужели… – В бордель не ходит, зато он к монаху в церковь ходит чаще, чем в сортир.

– Это проблема, – согласился я. – Рон из него ту еще монашку сделает. Ладно, если будут подозрения на его счет – выкатывай ему наряд на стену, пусть с мужиками пообщается, да стражникам скажи, чтобы драку ему устроили, пусть яйца вырастают. В этом городе иначе не выжить.

– Сделаю, Палач.

Вот и еще одним делом меньше. Кузнецы не только мастера, они еще и воины от бога, каждый из четырнадцати имеет боевой молот немереного веса. Один удар даже по щиту рыцаря однозначно сломает пару костей. Так что их настроение нужно учитывать. Чем бы еще занять себя?

Ближе к вечеру, когда ушли последние представители артелей, и я собирался ложиться, в комнату влетел ворон.

– У нас гости, – сказал мне ворон. Нашел время, я уже рубашку снял, а значит, я уже не работаю. Но куда ему до этикета.

– Сколько?

– Две кареты. Шесть бойцов, один знахарь и тот, кого ты ждал.

– Иду, – я повернулся в поисках рубашки.

– Они уже схвачены, можешь не торопиться, – сказал Борис и вылетел в окно, едва не разбив дорогое стекло в раме. Вот после слова «схвачены» я как раз и начал торопиться. Дисциплина у нас еще хромает, а гости долгожданные. Почему ворон выделил знахаря? Вопросы, вопросы.

Я вылетел из дома, прихватив косу, прицепив ее прямо на голую спину. Ага, я и такое теперь умею. Положив два пальца в рот, свистнул на всю улицу. Земля начала подрагивать, когда ко мне примчался мой конь, мой Зевс. Вообще я сделал тринадцать коней, не сам, мне коса помогала. Но вот этот стал просто монстром. Огромный как бык, инстинкта самосохранения нет в принципе, змей жрет, крыс жрет, мясо ест и соломку с древесными опилками. Черный и мускулистый, задавил уже две лошади, а кто ему помешает во время любовных игр? Едва он остановился, выдав подковами снопы искр с брусчатки, я вскочил ему на спину. Вперед!

У ворот было довольно оживленно. Кареты уже подвергались досмотру, собаки стражи крутились около связанных, а один так вообще в сети был, да и не в одной. Я подъехал ближе и повернул Зевса боком.

– Докладывай! – ткнул я пальцем в одного из стражников, но увидел, как тот впал в ступор, и перевел палец на другого.

– Две кареты, Палач. Набиты вещами, оружием и едой. Ничего ценного. Экипаж восемь человек. Один оказывал длительное сопротивление, поймал три стрелы. Он в сетях.

– Длительное это сколько? – уточнил я, глядя на сверток из сетей.

– Всех повязать успели, а он деру дал, едва не ушел, да вот Тихие из леса помогли, сети-то все у них, – оправдался стражник.

– Как вели переговоры?

– Как положено, предложили сложить оружие, пока песочные часы не опустеют. Они не уложились.

Я скрипнул зубами, служивые, блин.

– В следующий раз время удваивайте и утраивайте, пока они разоружаются. Никого не ранили?

– Петну, девушку-лучницу, в руку ранил этот вот… – он указал на сети. – Прямо с земли на стену нож метнул. Как вообще попал, вопрос.

– Ясно. Девку к ведьме, пусть руку покажет, остальных развязать и встретить еще раз нормально. Этого, в сетях, ко мне, – распорядился я и рванул в сторону дома. Ну не может Зевс медленно ходить…

Ожидал я гостя неприлично долго, надеюсь, его насмерть не заколотили. Дабы скоротать время, подкинул дров в камин и печь. Поставил чайник на огонь и медный кувшин с глинтвейном к камину. Вроде всё. А еще окно открыл. Борис стекла бьет не часто, но с завидной регулярностью. В двери постучали. Я открыл ее и немного оторопел от увиденного. За порогом дома стояли три стражника и все та же сеть. Они его волоком тащили? Карет нет, телег нет… Супер.

– Распутывайте, – гневно сказал я.

Один из стражи вышел вперед.

– Опасный тип, вы с ним поосторожнее, он…

– Я жду! – рявкнул я и зашел обратно в дом. Все болезни от нервов. Надо выпить и вздремнуть…

Человека распутали и, подталкивая алебардами, подвели к двери. Он вошел и запер дверь. Я повернулся к нему. Человек был довольно щуплым, на мой взгляд, но и сразу видно – подвижный, ловкий. Тьма вокруг него была интересная, крылья за спиной словно врастали в руки, а от кистей висели темные призрачные цепи. Один из гостей прибыл. Он тоже рассматривал меня. Не знаю, что видел он, и видел ли он тьму, но на лицо я явно был непривлекательным, и он этого не скрывал.

– Присаживайся, – указал я ему на стул. – Голоден?

– Это вы Палач? – спросил он.

– Да, – ответил я не поворачиваясь.

– Мне вас описывали иначе, – сказал он. – Но думаю, у страха глаза велики. Вы тут главный?

– А сам ты как думаешь? – я снял чайник с плиты. – Сам-то ты откуда?

– Город Мельдор. Он от вас в двухнедельном переходе.

– Чай или чего поинтереснее? – уточнил я, наливая себе кружку чая.

– Можно и интереснее, если это не грибной отвар, – сказал человек.

– Как тебя зовут? – спросил я и взял горячий кубок от камина.

– Кто как. Имя я свое не знаю. В городе звали Лисом, гильдия наемников называла Ловчим, монахи звали Темной тварью. А вы кто?

– Я же палач, уже забыл? – хохотнул я и наполнил деревянную кружку напитком. Пододвинул ее к этому, Лису, что ли. – А ловчий ты значит из-за ловкости?

– Это да. Все говорят, я резкий как таракан. Вот и прозвали. – Дверь открылась без стука, я сразу прикрыл уши руками.

– Вашу же мать!!! Я только вышел, на полдня! А их уже двое!!! Темные твари!!! – начал свое приветствие Рон, а вот Лис очень проворно схватил нож со стола и кинулся на монаха. Беда с ними… Я призвал косу из своего угла, и она в своем мгновенном полете сбила Лиса своим древком, полностью сводя его агрессию на «нет». Хруст было слышно явный, надеюсь, не убило. А как еще? Он реально резкий, как понос.

– Всем тихо! – грозно заревел я, держа наперевес косу. Все замерли, и Рон в дверях, и Лис на полу с вывихом руки. – Еще один акт агрессии, и я начну убивать! Рон, мля! Не лыбись, тебя это тоже касается! – дождавшись спокойствия, я приставил косу к стене и сел за стол, указал на соседние стулья и спокойно произнес: – Присаживайтесь.

– Злые вы. Я, наверно, пойду, – тихо сказал Рон.

– Тогда жри где хочешь, – отпарировал я.

Монах зашел и сел около меня. Деловито забрал кружку Лиса и принюхался.

– Нормальная реакция, – с пола сказал Лис и поднялся, придерживая вывернутую руку. Подошел ко мне. Я взял висящую кисть и дернул так, что вернул не только руку на место, но и Лиса к полу. – Спасибо.

– На здоровье. Знакомьтесь. Это брат Рон, наша светлая душа и любовница Тира. А это, брат Рон, – я указал на поднимающегося Лиса, – Лис, темный друг, но для тебя кто угодно.

– Не могу сказать, что рад знакомству. Влад, может, ты его зарежешь? – поинтересовался Рон, но тут же сменил тему: – А у тебя пироги остались?

– Да, у плиты в кастрюле посмотри. – Я повернулся к Лису, тот уже разминал руку и плечо. – На чем мы остановились?

– Я хотел узнать, как зовут тебя, но уже знаю. Да и про твою опасность, похоже, не сильно врали. Что за секира такая? Я едва заметил ее, как она мне уже руку вывернула за спину.

– Если сильно попросишь, то… – я окинул гневным взором начавшего язвить монаха, и он сразу замолчал.

– Та, кто пометила тебя, дала мне эту косу. Она мое оружие и гарантия моей жизни. А ты у нас как объявился?

– Это, пожалуй, долгая история… – замялся Лис.

– Лично я не тороплюсь. Ночь длинная, а брат Рон еще не все запасы съел. Ты бери пироги, пей что хочешь, да рассказывай свою историю…

– Я очнулся в Мельдоре на окраине города в навозной куче около двух месяцев назад. Доблестная стража помогла мне на первых парах. Правда, далеко не сразу, сначала просто в клетку засунуть хотели, но стоило мне отмыться и заценить свои так называемые «метки», так они все в лице изменились и уже тогда помогать стали. Посоветовали уходить из города святых или искать себе место самостоятельно. Сказали, что меченые всегда в чем-то талантливы. Талант свой я обнаружил на следующий день, когда на меня вышли наемники. Думали, я легкая жертва, а я как паук на стену от них, ну после того как одному челюсть выбил. Вот они меня к себе пригласили. Смысла отказываться я не видел. Денег у меня не было даже на еду. Тогда, наверно, жизнь моя и закрутилась. Они мне дали и кров и работу. Работы в гильдии была самой разной, от охранников до боевых групп, а также подпольные отделы в виде воровской картели и наемных убийц.

– Изначально я занимался простой работой, тренировался и осваивал рабочие снаряды. Выяснилось, что мечом я не владею, а вот цепами или кинжалами – великолепно. Я мог забраться почти на любую стену и поступил в свой первый караул на городских стенах по найму наместника короля. Работа как работа, скучная и не сложная. Около недели я бил там баклуши и знакомился со стражниками и другими наемными группами. Жизнь стала налаживаться. Стражники не просто служивые – это новостные пергаменты, если уметь их читать, а уж сколько людей проходят через ворота, это море информации и знакомств. Всего одна неделя на стене, а я уже знал практически всё, что касалось внешней стороны города и восточного дозора. Ремалит – учредитель гильдии, решил, что я там засиделся, и вывел меня со стены на городские улицы.

– К тому моменту я имел много знакомых и даже собрал немного денег. Церквей я, понятное дело, старался избегать, поэтому идея работать на улицах мне не нравилась, но приходилось скрываться. О метках знало от силы человек двадцать, и увеличивать это число я совсем не желал. Приказ начальника был мне противен. Да и город меня сразу разочаровал. Сколько дерьма я там насмотрелся, от обычной преступности до произвола церковников. Приказ был четким – они могут делать все что угодно. Мы сталкивались с ними и всегда отступали. Я лучше понимал мелкое ворье да продажных девок, чем этих «добрых» святых. Это же не люди, а звери какие-то…

– Я бы попросил не выражаться при добрых людях, – встрял в рассказ Рон.

Я осадил его порыв и разлил нам еще по кружке глинтвейна.

– Продолжай, Лис, – попросил я.

– Так вот… Эти нелюди не гнушались даже детей колотить на улицах. И мы только бессильно стояли и смотрели на это. На моих глазах трое взрослых монахов уволокли маленького мальчика в свой храм, только за то, что он утащил яблоко с ветки, что свисала за их забором. И все это на глазах горожан. Город запуганный, а этого святейшества очень много. Королевский наместник, что требовал звать себя не иначе как «ваше величество», поощрял все это, так как его любимая жена и три любовницы были самыми ярыми прихожанками в городе. И смех, и грех, монахов боялись даже стражники и королевские гвардейцы. Это объяснимо, их семьи живут тут же и они уязвимы. Контроль в городе был железным, а я был частью этого механизма. Мысли завести себе спутницу жизни совершенно не вязались у меня с этим городом. Лучше уж на болоте семью создавать, чем в этом благочестивом месте. Но это, оказалось, были только цветочки.

– В начале четвертой недели в Мельдор прибыла интересная процессия. Патриарша пресветлая, Лерона Рекисала, чтоб она сдохла! – Лис стукнул по столу от злости.

– Уже, – тихо сказал Рон. – Упокой великий Тир ее светлую душу, – осенил себя Рон, чем вызвал у меня нервный тик. Сколько раз я просил этого не делать при мне. А вот Лис глазки распахнул.

– Как? Кто? – задыхаясь от эмоций, спросил Лис.

– Вот он! – с обидой в голосе ткнул в меня пальцем монах.

– Я уже говорил, что не я, – спокойно ответил я.

Но Лиса было уже не остановить. Он подскочил со стула и заметался по комнате.

– Разрешите мне встретиться со своими спутниками. Они будут очень рады этой новости!

– Утром расскажешь. Ночь на дворе, – я показал в темное окно. Лис немного успокоился и разом осушил свой стакан. – Продолжай рассказ. Мне интересно стало.

– Так вот… Патриарша прибыла в окружении своих прихвостней, что смотрели на нас как на свиное дерьмо. Разместилась у самого «его величества», и шороху в городе прибавилось втрое. Теперь на улицах даже мы шарахались от теней и светлых пятен. Жизнь в городе замерла, а ужас прокатился по ее кварталам. Колокола били по восемь раз на дню, список казненных рос с каждым часом. Тамошний палач уже не уходил с эшафота, постоянно доказывая светлым людям, что он нужен им. Отвратительная пора. Я отказался от патруля улиц, так как жопой чуял, что они меня просекут на раз, и меня вновь вернули на стену. Там мне было намного спокойнее. Не то чтобы я отлынивал, но работать в городе я просто не мог – руки дрожали от мыслей разных. Мне посоветовали в кабаке провести один вечер, ну так, чтобы по полной. Забыться и напиться, или наоборот. Я же, дебил, решил последовать совету…

– Короче, очнулся я у забора дальней стены южного направления, полуголый с рубашкой на голове и по самые брови в крови. Отдохнул хорошо, хотя это мягко сказано. Из последних моих воспоминаний было только общение с трактирщиком и больше ничего. Где я успел так покутить ночью – неизвестно. Пока не наступил рассвет, я привел себя в порядок, избавился от грязной одежды и пробрался к себе за новой. Утром я был уже на посту. Заметили меня и оценили, как я похорошел, отдохнул и вообще – опохмелись. Но я, по понятным причинам, не стал затягивать со своим запоем. Чуть позже до нас наконец дошли слухи о страшном происшествии в городе. Никого это не расстроило, но сам метод… В общем, я узнал, что некто ночью буквально порвал трех веселых святых воинов в полном вооружении. Тела несчастных были найдены подвешенными за собственные кишки на уровне второго этажа. Их даже снимали около часа, а кто и как заволок их наверх – загадка. Среди улик нашли – ни хрена. Чисто сработал, никому не знакомый киллер. А вот мне, сами понимаете почему, стало не по себе. А когда загудел монастырский двор… Это было ужасно. Монахов со своими дубинами стало втрое больше. Только тогда стало понятно, что город находится в их власти. Патриарша свалила из города, напоследок дав указание найти убийцу и запереть в казематах до ее возвращения…

– Вот тогда ты и бежал, как крыса с корабля? – встрял в рассказ Рон.

– Брат Рон, не перебивай убийцу монахов, сам же слышишь, что он творит с твоими сородичами, – отпарировал я.

– И ничего они мне не сородичи… Я никогда не поощрял жестокость в городе, – возразил Рон. – Если уж он там появился, то на это воля Тира.

– Лис, тебе подлить чай? А то мне расхотелось наливать тебе глинтвейн, – спросил я у гостя.

– Да нет, я в норме. Я дойду до пояснения. Но чай давай, не буду отказываться, – кивнул Лис.

– Хорошо. Тогда продолжай, я все устрою. Только Рона не трогай, он мне дорог как память…

– Так вот… Город начали прочесывать частым гребнем. Жить там вообще было невмоготу. Да и свои стали на меня недобро поглядывать. Сложить два факта не сложно, я бухал один, вернулся весь помятый, а в городе три трупа. Дабы не разводить полемику, скажу, что меня все же взяли на третий день. Сдали меня три моих мнимых друга за пять золотых. Монеты светлых братьев привели ко мне сразу десять монахов. Сказать, что меня били – ничего не сказать. Пытки, правда, были отложены, в пыточной была очередь на сутки вперед, но от того не легче. Мне все суставы повыбивали, благо кости оставили целыми, на лице живого места не было. А потом меня ждала храмовая камера под потолком тюремной башни. Высота знатная, ветер там гуляет просто жуткий. В ту ночь я узнал еще об одном своем таланте. – Лис закатал рукав рубахи и показал свои запястья с колючей проволокой. – Вот это, метки, которые могут растирать веревки и даже кандалы распиливать. Я висел избитый на своих руках, а боль сводила меня с ума довольно долго, а потом кандалы из железа лопнули. Упал я мягко, помогло то, что они лопнули по очереди. Стражи в таком интимном месте, конечно же, не было. В темнице я был один. Осталось выбраться оттуда. А как? Конечно, через окно. Вправив себе левую руку, я взобрался на каменный подоконник и посмотрел вниз. В принципе не очень страшно, высоты я не боюсь, но вот сверзиться было страшновато. Спускался я четверть часа, до середины башни. А потом меня заметили и стали постреливать в меня. Честные и добрые монахи ордена Тира. Благо все косые, как зайцы. Попасть не попали, но вот сбить смогли. И летел я до земельки внутреннего двора секунды две. Жизнь я уже оценил как достойную, смерть как неизбежную перспективу, а потом приземлился – словно со стула спрыгнул. Даже ноги не подвернул. Вот так…

– Осознание собственной уникальности мне немного помогло. Если я ноги не ломаю, то высота это мое. А затем на меня началась охота. Долго рассказывать не буду, но бежал я довольно быстро. В храме кладка была старая, щели большие – легко забирался. Бежал, как только мог. Ночь на дворе, куда мне бежать? Я и рванул к одной знакомой, переночевать да мысли в голове упорядочить. Она приютила до утра, а потом сама же привела стражу, но я был уже далеко. Хоть городские ворота я успел пройти без проблем. Знакомые меня пропустили и пожелали удачной дороги. Вот тогда я и свалил. Три золотых на кармане, самые легкие вещи и всё. Ножками, ножками.

– Дай пожалею… – потянулся к Лису Рон.

Я ударил по протянутой лапе монаха.

– Рон, не беси его, второй раз я тебя не прикрою.

– Да я не нападу. Просто в последующие три недели мне настолько эти рясы осточертели, что уже рефлекс выработался, – развел руки Лис.

– Это вся твоя история? – уточнил я.

– В общих чертах – да. Группу, с которой я пришел, я нашел в поселке Рыжики. Они как раз собирались уходить за границы светлых владений. А Раших сказал, что тут есть город темных, там можно скрыться. Вот я со всеми. Их, кстати, не убьют?

– Не должны, – ответил я и повернулся к окну, на которое сел Борис.

– Херасе! – вскочил Лис. – Вот это лошадь!

– За лошадь ты мне ответишь… – ответил Боря своим милым голоском, от которого у неподготовленного человека кровь в жилах стынет.

– Она еще и говорит… – На этих словах ворон с криком «Убью» кинулся на Лиса, но не преуспел. Парень реально был крут и быстр. – Да всё, прости, птица, я не против тебя!!! – выкрикивал Лис и уворачивался от разъяренного ворона, пока я не поймал Бориса за шею.

– Хватит балаган устраивать, – сказал я и пригрозил пальцем Рону, что продолжал ржать как ненормальный. – Если история закончена, тогда предлагаю всем идти спать. Ночь в самом разгаре, утром продолжим и освободим твоих спутников. Ты, Лис, кстати, ранил нашу лучницу, завтра сходи и извинись.

– А она где? – вскинулся темный.

– У ведьмы должна быть, но завтра ищи ее сам. Народ у нас…

– Погоди, у ведьмы? – перебил меня Лис. – У вас их много? Я видел в дороге одну. Милая такая, в платье с сиреневой лентой и на черном коне?..

Ничего не знаю про ловкость этого человека, но я его схватил. Сколько тот ни упирался. Ухватив его второй рукой, я поднял его и встряхнул прямо перед собой. Заглянул в его глаза, Лис отвел взгляд.

– Где ты видел ведьму? Когда? И почему решил, что она именно ведьма? – прорычал я.

– Да ты потише, – сказал Рон и подошел ко мне. – Убивай аккуратно, у меня одежда и так в стирке нуждается.

– Да что случилось?!! – вскинулся Лис. – Если она вам насолила, то я не знаю, куда она ехала. А ведьма, потому что она с нашим знахарем почти три часа общалась, он и сказал. – Я разжал руки, и парень приземлился на пол, потер плечи. – Она в Рыжики как раз направлялась, а мы оттуда.

– Это моя жена, – сказал я и сел. – Ладно, все завтра. Борис! Лети к поселку, проверь там она или нет.

– Это далеко, – возразил мне ворон.

– Зато безопаснее, чем отказывать мне.

– Я проверю. Но с тебя малиновая настойка, – сказал Борис и выпорхнул в окно.

– Всё. Давайте ложиться. Лис, иди умойся и ложись в правом крыле…

– Я хотел в правое крыло! – встрял Рон. – Ты, темное отродье, всегда помогаешь не святому человеку, а такой же темной твари! Никто не любит старого Рона…

– А у тебя разве нет своего домика при церкви? – удивился я.

– Есть, но там не еды.

– Из-за тебя ее и тут больше нет. Иди домой. А завтра поутру приходи, пойдем к воротам, гостей смотреть.

Рон, охая, ушел на улицу. Я выдал Лису полотенце и подушку с дивана, а сам пошел на второй этаж в свою спальню. Не день, а бедлам…

Утро было прекрасным. Солнце еще не поднялось, а я уже выспался. Пора вниз, готовиться к приходу Рона, да стражу встряхнуть надо позже. Однако когда я спустился, увидел интересную картину. Лис стоял на кухне, где уже были подожжены дрова в печи, и рассматривал мою косу.

– Интересный аппарат? – спросил я, спускаясь.

Лис повернулся ко мне и прислонил косу обратно к стенке.

– Вообще вещь. Такая работа, прелесть. Где ее создатель живет? Я хочу себе клинки заказать.

– По ту сторону жизни. Смерть мне ее дала. – Лис вытер руки об штаны. Сейчас без рубахи стало намного лучше видно его метки. Каждый череп на предплечье имел по одному короткому крылу, что смотрело вперед, а второе было длинным и уходило на спину, где два черных крыла перекрещивались. – Не парься, она не опасна, пока у стены стоит.

Я подошел к печи и зачерпнул чайником воду из ведра, выставил его на огонь. Затем вытащил корзинку с овощами и поставил ее на стол. Вынул огурчики и помидоры, немного зелени. Выдал Лису нож. Сам повернулся к посуде и стал готовиться к приготовлению завтрака. Лис нарезал овощи менее чем за минуту. Скорость… Затем я выставил две сковороды на горячую печь и повернулся.

– Что думаешь делать дальше? – спросил я у Лиса.

– Пока не знаю. Если тут на весь город один монах – он меня устраивает. Но определишь ли ты мне здесь место.

– Не мне решать, чем ты тут будешь занят, но я точно могу сказать, что веселья здесь мало. Один ты в любом случае не останешься. Но решение все равно за тобой.

– А ворона? Ты отправил ее искать жену? Что если она ее найдет? – Лис был сама любезность.

– Ворон. Его Борисом зовут. Если найдет, я отправлюсь за ней. Скорее всего, с Роном.

– Зачем тебе этот монах? Он же в любой момент вонзит тебе нож в спину, – удивился гость.

– Он слишком свят для этого. Добро не обязательно должно быть с кулаками, – я вздохнул. – Он ведь мне жизнь спас. А мог бы просто посмотреть, как я подыхаю.

– Извини, я не знал. Это поэтому у тебя все тело в шрамах?

– Поэтому, да и в этом городе заработал пару меток. – Я потер щеки. – Это мелочи. Привыкнешь и ты. Садись пока, Рон придет, позавтракаем да к твоим сходим. Место найдем всем, только у нас военная повинность есть.

– Ребята не боятся службы, а вот знахарь там тот еще пацифист.

Я хмыкнул и продолжил свою готовку.

Рон пришел точно к еде. Поздоровался со мной и Лисом, назвал нас жуткими извергами и пожелал всем приятного аппетита. Расправившись с едой, мы отправились к воротам города и немного удивились, когда обнаружили вчерашнюю группу свободной и более того – уже при деле. Не только я вчера общался с новеньким, но и стража города успела пообщаться. Новеньких освободили, накормили и сказали, где местный бордель. Мир налажен. Лис пошел к группе, а ко мне подошел Медведь.

– Нормально все у нас. Воины оказались своими в доску, – доложил мне начстражи. – Вечером они уже рассказывали, от чего бегут и сколько им пришлось повоевать. Знахарь, похоже, уже под контролем Вереены, но это даже хорошо, он хотел уходить из города, а так останется.

– Или свалят оба, – вставил я свои пять медяков.

– Или оба свалят… – подтвердил мои мысли Медведь. – Ты говорил про гостей. Это все, или будут еще?

– Будет шут, скорее всего с балаганом. Их пропустите сразу, можете не разоружать. Шута ко мне, остальным налейте и посмотрите представление. – Медведь расплылся в мечтательной улыбке.

– Балаган это хорошо. Скучно на стене. – Сбоку раздались невероятно громкие и радостные вопли. Ясно, Лис донес благую весть до народа. – Чего это они?

– Лис вчера узнал, что патриарша мертва, так это так его порадовало, что он возжелал нести радость людям, – спокойно сказал я.

– Лучше бы он свет и просветление людям разносил, – сказал монах.

– Брат Рон, вы у нас тут как заноза в пятке. Ходите, на стене службу не несете. Настанет день, когда Палач отвернётся, и я с вами пообщаюсь отдельно, – вкрадчиво сказал Медведь.

– Не надейтесь, – сказал я, продолжая смотреть на радостную группу. – Он от меня ни на шаг не отойдет. Да и вопрос, кто от кого пострадает.

– Это точно, – хохотнул начальник гарнизона. – Я пойду к бойцам, дам указание скоморохов пропускать без досмотра. Мое почтение…

– Свободны, – я проводил взглядом Медведя. Повернулся к Рону. – Ну что, мой любимый враг, готов пройтись по рынку?

Лис нагнал нас у торговой площади. Рынок здесь был намного меньше виденных мною ранее, но не менее наполненный. Да и люди здесь были намного более вежливыми и особо не вздрагивали при моем виде. Завис у самогонщика, была проблема – малиновой настойки не было. Урожай малины был слабым, но есть вишневая. Пришлось брать вишню для Бориса, думаю, мне это еще отольется…

Вечер встретили без суеты и нервов. Я занимался готовкой и встречей с несколькими старшинами города. У нас уже появилась группа желающих вступить в регулярную армию, отправил всех на стену, на стажировку. С бездельниками только так. Медведь из них вытрясет всю дурь, а кто останется – будет в войсках. Когда наступила тьма, в комнату влетел Борис. Язык на плече, уставший и мокрый от кратковременного дождя. Я подсунул ему настойку на вишне. Когда он вынырнул из кружки, то немного расслабился и осмотрел присутствующих.

– Я так погляжу, все ждали только меня? – удивленно пророкотал ворон.

– Не без этого. Ты ее нашел? – спросил я и подлил ему из бутылки.

– Темная покинула поселок. Она выбрала путь на Мельдор, – ворон поперхнулся. – Это же не малина!!! – Отлично, все пути ведут в Мельдор. Тем проще, у нас есть провожатые.

Я повернулся к столу.

– Лис, на днях пойдем в Мельдор?

– Если бы мне кто другой сказал об этом, я бы в лицо ему плюнул. Но с тобой, наверно, пойду, – спокойно ответил Лис.

– Я с вами! Вы, темные изверги, там апокалипсис без меня устроите! – встрял Рон.

– Куда мы без тебя и твоих проповедей… Медведь? Не желаешь прогуляться?

Медведь облизнул последние пальцы, что успел уделать в соусе, и ответил:

– Я не пойду. Мне кажется, я потом вообще в город не вернусь – не пустят. Я могу выделить тебе человек пятьдесят, но чем это тебе поможет?

– Пятьдесят ничем. А вот десяток я бы прихватил. Есть надежные?

– Найдем. Авторитет должен подкрепляться успешными походами, так что выделю тебе добровольцев. Ты же за ведьмой и всё?

– Не факт. Возможно, придется поработать. Лис возьмет на себя наемников, я с Роном – монахов. Либо перебью их я, либо Рон их съест. А если сильно повезет, то будет еще один безбашенный тип. А там и ведьму взять можно. Город без нас не сойдет с ума?

– Месяц точно все будет в норме, а потом опять права качать начнут и все по новой, – задумавшись, изрек Медведь. – Так что ты не задерживайся, а то я сам город к рукам приберу.

– Рожа не треснет? – наклонился я к начальнику гарнизона. – Это мой город! И Бориса, – сделал я комплимент обиженной и немного пьяной птице.

– Мой город! – вскинулся Борис.

– Это никто не оспаривает. Но как мы успеем за месяц-то? – развел руками Лис. – Нам только на дорогу надо не менее двадцати пяти дней.

– Через мост пойдем, – сказал я.

Пьяный Боря вскинул голову к небу.

– Гости прибыли…

Глава 2. Мельдор

Ведьма не ошиблась, так же как и я. К нам прибыла группа скоморохов. Шесть крытых разноцветных телег. Почти три десятка артистов, которые к нашему приходу уже начали выпивать и показывать представления. Наша четверка подошла к воротам, где мы сразу влились в толпу зевак и городской стражи. Я выхватил из толпы одного карлика, что бегал с шапкой и собирал денежки. Судя по шапке – не очень успешно.

– Приведи ко мне Шута, – сказал я карлику. Тот только кивнул и, сменив курс, пошел к группе повозок.

Минуты три мы стояли и смотрели на танцы стройных девиц и одного мастера огня.

– Раздери мой череп… кого я вижу… – обратился ко мне Шут в своем цветастом колпаке и цветастом камзоле. – Хел, собственной персоной. Да при охране… – Шут протянул руку и поздоровался с Лисом, потом с Медведем. Мне и Рону он протягивать руку не стал, но это сделал я. Он пожал руку и вновь прочел меня. – Во, даже так? Мои поздравления, Владислав. Очень рад твоим переменам. И если что, я с вами. Мельдор и мне поперек глотки встал.

– Взаимно. Лису глаза раскрой, – я кивнул в сторону Ловчего, что стоял и смотрел на свою руку. Он услышал мои слова и повернулся с немного затравленным взглядом.

– Не трогай мои глаза, – угрожающе сказал он и опустил руку на пояс.

– Все нормально, это наш человек, – успокаивающе сказал я.

– Лис, он же Ловчий, он же Теневой, он же Меченый. Имя, данное тебе, – Александр, он же Саша, он же Алекс. – Шут поклонился, как дурачок на площади, и махнул отворотами своего камзола. А вот Лис немного поплыл. Шут повернулся ко мне. – Покормишь? А то с дороги как-то голодно и холодно…

– …Я тебе серьезно говорю, что так будет лучше и надежнее, – уверял меня Шут и размахивал руками с зажатыми в них шампурами. – В город попасть вообще не проблема.

– Ты вообще слышишь себя? – я попытался выхватить один из острых предметов из руки Шута, но тот увернулся и отошел.

– Все нормально, командир. Мои ребята не простые клоуны, они всем вашим еще жару дадут. Город на колени поставим за сутки-двое. – Я махнул руками и посмотрел на Алекса.

– А ты что думаешь? – уточнил я.

– Мне кажется, это хорошая идея. Под маской этих балагуров мы без проблем зайдем в город, а там уже наши проблемы. Ты мне золота главное отсыпь, и все вообще в ажуре будет. Даже Рон кивает… – Мы все повернулись на довольного монаха со щеками, измазанными жиром.

– А чего вы на меня уставились? Я просто хочу путешествовать с культурной группой. Не все же мне на ваши мрачные морды смотреть! Я человек высококультурный и люблю развлечения.

– Ясно все. Монаху пофиг, – заключил я и постучал пальцами по столу. – Медведь, что ты скажешь?

– Отличное мясо… Ой, ты про поход… Думаю, Шут прав, без циркового каравана вам будет тяжело в город прорываться. А если его ребята еще и с оружием умеют работать, то все станет на порядок проще. Вопрос – будут ли они драться за вас? – я закинул руки за голову.

– Тогда так и решим. Завтра после обеда мы выступаем. Идем через мост, потом по знакомым дорогам. Никого по дороге не трогаем, внимания больше необходимого – не привлекаем. Шут, можешь остановиться у меня или у Рона.

– Вот те хрен! – подпрыгнул Рон. – Я эту темную шутку не приму! Пусть идет к стражникам, там ему будут рады!

– Брат Рон, вы очень проницательный человек. Я с удовольствием воспользуюсь вашим советом, – ответил Шут. – Люди умные всегда рады моей компании. Жаль, что вы не из их числа.

– Это он меня что, обидеть хочет?

– Рон, помолчи Тира ради. Или останешься в городе. – Я хлопнул в ладоши. – Значит, завтра у ворот после обеда встречаемся…

К сожалению, из города мы вышли не после обеда, а под утро на следующий день. Как оказалось, у меня было очень много забот, а для сбора боевого отряда требуется много времени. Так что мы немного задержались. Вернулись Тихие и принесли немного неприятные новости о странных шайках, что повадились грабить мирное население у дорог. Конкуренты – это плохо. По возвращении придется разбираться с ними. Касательно добровольцев вышел казус – их было более сотни. Пришлось устраивать кастинг, с чем отлично справлялся Алекс, фильтруя народ по уровню их подготовки. Люди Шута восприняли поход на город с большой надеждой и сразу выдвинули требование о награде – половина награбленного отходит их группе. Нефиговый запрос, учитывая, что я не собирался грабить город. Еще одна ночь, и вот мы выходим из ворот. Тридцать восемь «артистов», пятнадцать лучших из числа добровольцев. Алекс, Рон и я с Шутом. Пора строить новую историю.

Первая остановка по требованию случилась на Мрачном мосту. Тролли пропустили нас за три золотые монеты, при том, что Шут с ними говорил как со старыми знакомыми, и что страшнее всего – он их понимал. Еще за десять золотых тролли открыли нам схрон со всеми вещами, что они насобирали за время работы моста и Троллейской кампании. Таким образом, мы немного вооружились и забронировались. Выгодная сделка, для всех. Дальше была обычная дорога, которую скрашивал наш новый спутник. Шут каждый вечер и привал рассказывал нам баллады, пел песни и травил байки, что случались с ним или с теми, кому он жамкал руку. Ехали мы довольно бодро. Еды у нас было много, денег еще больше. Как сказал Шут: «Все кончится, еда, вода, но не деньги. Деньги никогда не кончатся». Он был прав.

На исходе четвертого дня наш шумный караван напал на группу разбойников. Именно так, а не наоборот. Они засветились, а мне как раз надо с ними разобраться по возвращении. В итоге наша дорога была украшена четырнадцатью висельниками. Какое-никакое, но украшение скучной дороги.

Поселок Рыжики встретил нас тепло. Мы переночевали как люди в постоялом дворе, поели свежих овощей и горячей еды с охотничьих угодий. Рон проповедовал местным о благе света и бога Тира, а за его спиной Шут и компания показывали пантомимы описываемых событий и проповедей. Люди смеялись до слез. В Мельдор мы прибыли на девятый день похода после полудня…

– Ты! – Шут ткнул в меня своим тонким пальцем и выдал мне карту с тузом. Пиковым. – Одеваешься, как наш гиревик, типа ты у нас сильный и все такое. В таком виде тебя вообще не захотят досматривать. Ну, по крайней мере, его никогда не досматривали. Ты! – выдал он карту Алексу. Похоже, валет червовый. – Одеваешься вместе с жонглерами, они у нас ножи кидают отлично, так что пронесешь свои клинки без проблем, они все равно короткие, как столовые. Рон… Э-э-э, не переодевайся, в этом городе тебе и так двери открыты. Но задумаешь нас сдать – я лично пожалуюсь на тебя Владу. – Монах сглотнул и посмотрел на меня.

– Правильно. А то нашкодишь, а нам разгребать, – подтвердил я. – Что по местности?

– Я отойду от вас еще у стены, – начал объяснять свою задачу Александр. – Приду в гильдию наемников и обрисую задачу, выясню цены. Если все будет успешно, ты мы группой придем к балагану, нас встретит Шут, который просечет их намерения на раз. Если все плохо, я ухожу за стену и возвращаюсь инкогнито.

– Хорошо. Я тогда выйду из каравана после остановки и прогуляюсь с Роном до храма, разведаю обстановку. С ним меня кантовать не станут, да и его надо выгулять по святым местам. К вечеру все собираемся в этом цирке, – утвердил я.

– А мне в храм можно? – начал канючить Рон. – Я быстро, только на одну молитву. Ну чего вы… Злобные темные твари, я же ради вас помолюсь… Не, ну, правда, всего на одну…

Караван скоморохов вошел в городские ворота беспрепятственно. А наше напряжение начало возрастать, когда стало видно, что на стенах стоят боевые монахи и редкие рыцари святого ордена…

Нервное напряжение продолжилось и дальше, когда святой орден начал совать свой нос в наш балаган. Шут мягко намекнул мне, что надо валить сейчас, артисты отобьются, а мои ребята сойдут за прислугу и охрану. А чего мне еще делать? Мы с Роном ушли, погулять, покушать и посмотреть местные достопримечательности.

Внешний осмотр храма меня немного расстроил. Здание храма больше походило на небольшой замок с высокими квадратными башнями. Борис упал мне на выставленную руку.

– Мирия в южной башне. Она варит свои зелья для местных нужд, – доложил мне птиц.

– Она заметила тебя? – уточнил я.

– Конечно. Я не стеснялся. Она надеется на тебя. Местный палач точит топор и ждет вечера.

– Супер… – процедил я. Все планы коту под хвост. Благо успели в последний момент.

– Здорово, – сказал Рон, глядя на улетающего Бориса. – Наконец-то я увижу, как эта ведьма сгорает в очищающем огне.

– Рон! Ты… – я осекся. «Увижу»… Ее к нам выведут сами монахи. Казнь будет среди пугливой толпы! Вечером! – Ты гений! – закончил я фразу, чем удивил Рона.

– Святая правда, но что именно тебя так завело? – спросил смутившийся Рон.

– Не важно, мой светлый враг. Можешь пока сходить в храм, помолись, съешь их запасы еды или что ты там хотел. И я прошу тебя, не болтай.

Когда монах отошел в сторону, я скинул свой балаганный маскарад в ближайшую помойку и пошел вдоль рыночной площади. Люди здесь пуганые, обязательно помогут бедному палачу. Помочь, да еще и бесплатно – пожалуйста. Я быстро выяснил, где проживает местный головотяп, и направился к его дому, хорошо, что по дороге я не встретил ни одной группы монахов, а ведь их было очень много. Дом палача был убогим жилищем среди какой-то свалки мусора. Я постучал в дверь и вошел, не дождавшись хозяина. Борис был прав, палач протирал чистой тряпкой здоровый топор, на меня он поднял немного грустный взгляд. Взгляд, к слову сказать, быстро переменился.

– Палач? – удивленно спросил он.

Я же кивнул и посмотрел на его топор. Обычная железяка, а вот на стене висел неплохой тесак, сочащийся тьмой. Коллега, значит.

– Палач, друг мой. Пришел тебе на замену, – я улыбнулся.

– На замену? О чем ты? – не понял мой непонятливый друг.

– Указ короля Василиска Девятого, пункт десятый – палач может покинуть свой пост только в случае своей смерти или при замене. Я пришел к тебе на замену, – спокойно ответил я. И почему я вообще это помню?

– Но… но у меня казнь на вечер. Мне надо еще…

– Тебе надо снять топор со стены и пойти к приезжему цирку. Подождать немного и уехать туда, где от тебя не будут вытирать ноги монахи, где ты сможешь общаться с людьми как человек, – немного грубо сказал я. – А я сам схожу на казнь и казню всех виновных.

Палач сглотнул и отложил топор, потом немного неуверенно снял свой топор со стены.

– Я должен передать его тебе… – сказал он. И только сейчас я заметил, что он очень молод.

– Не стоит. У меня свое оружие есть. Постой. Если придется убивать – бей этим топором, не стесняйся, он тебе не раз еще жизнь спасет…

Сумерки настали очень скоро. Я все это время просто стоял у окна и ожидал. Наконец к дому палача пришли два монаха. Постучали. Я натянул наскоро сшитую маску и отпер двери.

– Палач? – удивились оба служителя света.

– Я за него, – ответил я максимально грустно. – Приболел он, у знахаря, наверно.

– А справитесь? – недоверчиво осмотрел меня второй служитель.

– Дык десять лет кабанам головы рубил, неужто человеку сложнее?

– Посмотрим. Откуда вы тут?

– Из Старгольда, жил там почитай десять лет. Да вот мамка, когда душу богу отдала, пришлось работу искать. Папки у меня почти с рождения нет, а с умной работой мне все не везло…

– Мы поняли, – нервно прервал мой гон один из монахов. – Пойдемте с нами… Вы с косой пойдете? – замерли оба, когда я вял косу.

– Ага. Я на поле много пахал, так привык. Бывает, пшеница колосится с утра, да роса тонким слоем лежит на стеблях. Взмах – и свежая…

– Мы поняли, – вновь прервал меня монах немного нервно. – Пойдемте.

В этот раз обошлось без вопросов. Меня вели посреди самых людных улиц и каждому патрулю говорили, что мы на казнь. При этом они говорили это с таким пафосом, словно они за деньгами от короля идут. Я шел, как тупой баран, и крутил головой, запоминая дорогу. Наконец мы вышли к площади с эшафотом. Мне сразу стало дурно. Вдоль стен площади было около сотни монахов со своими дубинками, что сверкали в моих глазах как фонари. Жопа. Прорываться без поддержки будет нереально.

Меня подвели к одному из монахов, который общался… с Роном?!! Лохматый монах живо разговаривал с братом Роном, который размахивал руками и говорил, как тут здорово, и святость обязательно снизойдет на этот город. Наконец незнакомый монах повернулся на меня. Я напрягся, так как ожидал подлянки от Рона, но тот отвернулся к другому служителю и стал разговаривать с ним, откалывая фразы типа «Темные твари» и «Исчадия ада».

– Это что еще за олух? – наконец спросила у моих провожатых эта святая личность.

– Замена палача. Лич приболел, вот этот согласился заменить его. – Монах осмотрел меня и косу.

– А сдюжит?

– Ваша светлость, а чего там сдюживать? Махнул и убил. Как руки обоссать. – Монах поморщился от моей аналогии и махнул рукой, типа уводите его поскорее от меня.

Я поднялся на помост в одиночестве, а за спиной у края помоста открылась дверь в храмовый комплекс. Дверь! Путь на свободу!!! Стража вывела связанного мужчину и Мирию под пологом. Как всегда, не одежда, а пародия, притом жалкая. Ко мне подскочил монах и вручил два свитка.

– Этого обезглавить, а ведьму на костер и поджечь.

Я кивнул, не отводя взгляда от глаз Мирии. Вот они те самые омуты, полные слез. Моя! Моя ведьма! Жена!

Светлый служитель спустился, а я подошёл к пленным. Взял косу в руку, наклонился к пленному.

– Если я тебе путы распутаю, ты со мной? – тихо проговорил я и дернул за веревку, что держала его руки.

– Если оружие дашь, – с интересом и злобой ответил приговоренный и бросил взгляд по сторонам. Вот и славно.

Я потянул крупного мужика вперед и вздернул косу достаточно высоко, чтобы подрубить веревки прямо между его рук. А после этого – действовать будем мы! Взмахнув косой со всем своим проворством, я рассек путы на руках Мирии прямо с двухметровой дистанции. Быстро сместившись в сторону, я присел и прыгнул прямо на свою жену, подхватывая ее в полете и полностью спрыгивая с лестницы помоста. Удар ноги в стражника у дверей. Путь свободен. Я заволок Мирия внутрь и пропустил нового компаньона внутрь. Снаружи нарастал невероятный гул. Я захлопнул дверь и закрыл засов. Повернулся к человеку.

– Как тебя зовут.

– Бигл я. Мастер-вор, – ответил человек и потер руки, на которых все еще были путы. – Спасибо за шанс.

– Спасибо тебе, – уткнулась мне в грудь ведьма. Спрашивать, за что, я не стал – знаю ответ.

– Хорош сопли распускать, нам еще через эту обитель прорываться! – скомандовал я и указал косой в проход под храмом, где уже были слышны шаги стражи.

Однако не повезло… Помимо вполне ощутимой стражи, на нас кинулись знакомые пучки света, которые видел только я, но вот ощущали все. Первая же вспышка прошла у самого пола и отлетела в сторону Бигла, бедного практически опрокинуло, он заорал, хватаясь за поврежденную ногу. Я протянул ему руку.

– Идти сможешь? – уточнил я.

– Кажется, да. Что это было? Нога горит, как при ожоге. – Он поднял свою робу. Нога у бедняги была красной, как от кипятка или солнечного ожога. Беда с вами…

– Силы света почтили тебя своим вниманием. Держись ближе, – я вновь повернулся и немного ускорился.

Первые монахи с дубинками попались нам на пути в первую же минуту. Коса изменилась для более удобной работы в узком проходе. Бигл подобрал одну из боевых палиц монахов и теперь был при оружии. На первом же перекрестке мы ушли в ответвление и свернули на лестничную клетку. Два этажа наверх. Еще три боевых монаха, два из которых были в доспехах. Ну, это глупо, на лестнице-то. Неудобно же. Еще три души на моем счету. Коса уже насытилась под самый набалдашник и сочилась тьмой, привлекая все новые огоньки света, что растворялись в клубах тьмы.

На третьем этаже мы вышли в залы, где проходила молитва у десятка монахов или послушников. Эти были тихими и только в стороны разбежались при нашем появлении. За этим залом была длинная столовая, с большим столом на весь зал. Еда со столов еще не убрана, да и не все ушли. С обратной стороны появились сразу пять латников с освещенными мечами. Это будет нелегко. Я отстранил от себя Мирию, она спряталась под стол. А вот Бигл подошёл ко мне справа.

– Всегда хотел себе доспехи святого ордена, – сказал он и перехватил палицу поудобнее. А затем запрыгнул на стол и перебрался на другую сторону зала. Два на него, три на меня.

Три это не пять. Будем жить! Я сделал два быстрых шага навстречу нападающим и, закинув одну ногу на лавку, оттолкнулся от нее, уже в полете точным ударом снял голову одному из латных воинов, правда через руку и щит, но я не честный воин – я палач. Совершив очередной разворот, я нанес удар по второму, но коса наткнулась на освященный клинок и отскочила, пришлось отпрыгнуть от меча третьего воина. Слева также разгорался бой. Но мне пока хватало двоих перед собой.

Встряхнув косой, я вернул ей прежнее состояние. Оба латника отступили на шаг. Ага! С косой никто не работал? Это вам не пародия на алебарду, лезвие которой можно отразить, теперь не длинная линия, а короткая и опасная. Я вновь бросаюсь в атаку, тот, что слева смещается в сторону стола и заскакивает на лавку, а вот правый выставил щит. Ничему люди не учатся. Коса проткнула треугольный щит и вошла в подреберье воина. Он захрипел и почти сразу начал харкать кровью. Не жилец. А вот левый просчитал меня и уже со стола попытался прыгнуть на меня, но! Но нога его провалилась в столешницу, и он завалился вперед, повисая как тряпка. Что-то с поверхностью происходит, когда Мирия рядом. Помогает? Надо поблагодарить. А пока… Коса вошла хорошо, пробивая позвоночник жертвы и разрывая сердце воина.

Выдернув косу, я заглянул под стол и помог Мирии выбраться. Прижал ее к себе.

– Спасибо, любимая, – чмокнул я ее в щеку и посмотрел ей за спину. Там Бигл добивал второго воина, с остервенением выныривая из-за стола и занося свою дубину. Он весь был в крови, но это его, видать, не беспокоило.

– Не за что, – ответила моя жена.

– Ты закончил? – спросил я у Бигла.

Тот замер с занесенной палицей и посмотрел на меня безумными глазами.

– Сейчас, только доспехи сниму. – Он опустил свое оружие и начал свое коварное действо.

Мы вышли из обеденной в новый коридор. Не все прошло гладко, Бигла немного подрезали по бедру, и он начал заметно прихрамывать, отчего его латы неплохо звенели. Долго гулять нам вновь не позволили, опять на нас выбежали латники, но теперь нас было двое, а честным Бигла назвать трудно, так как бронированная голень очень чувствительно бьет по паху, а два меча вообще не поддавались логике доблестных рыцарей. Короче – разобрались быстро. А дальше мы вышли в центр этой цитадели.

Мы стояли на балконе третьего яруса круглого высокого помещения, среди сотен летающих белых вспышек, а снизу в центре были монахи и большая статуя человека с разведенными в стороны руками. Именно из этой статуи и взлетали белые огоньки. Сердце храмовой цитадели. Ломать или обойти?

С соседней двери нашего балкона вышли три монаха без лат, но с дубинками, их мы просто скинули с балкона, чем заработали внимание белых огоньков. Так жить нельзя… Мы скрылись на лестничной площадке и начали спускаться. Бигл доказывал, что от центра к выходу есть два пути, чем и стоит воспользоваться. Мы спускались вниз, а я пытался понять, сколько времени прошло с момента нашего побега и что сейчас творится в городе? Шум-то поднял именно я, а соратники не в курсе. Надо было Бориса отправить, поработал бы почтовым голубем.

Первый ярус был плохим планом, лучше бы с башни прыгали. На первом этаже, помимо ярких огоньков, было с полсотни монахов, что до нас просто молились, а еще человек восемь рыцарей, что караулили нас. Я бы, может, и поборолся, но куда деть Мирию? И что делать с огнями?

– Это злобный демон! – услышал я знакомый голос Рона из глубины зала. – Убейте его! Братья, обратимся к Тиру, помолимся вместе!

Спасибо, любезный друг… Я немного завис. Рон первый встал на колени и сложил руки в молитве. А белые вспышки вокруг перестали мельтешить и начали садиться на молящихся. Они отстали от нас! Спасибо, Рон, я был не прав. Одной проблемой меньше. Я отпихнул жену обратно на лестничную площадку и перехватил косу покрепче. Бигл встал рядом.

– Отличная битва, Палач, – заговорил мастер-вор, глядя на наступающих бойцов. – Жаль, последняя.

– Не ссы. Если я выживу, то и тебя на ноги поставлю! – успокоил я его.

– Тогда давай выживай! – вскрикнул он и с ревом кинулся на лавку и, сменив направление, увел троих рыцарей за собой в сторону. Понеслась…

Бой начался предсказуемо с моей стороны. Метнув косу дважды, я сократил число нападавших и еще одного травмировал. Но он сам виноват, хотел косу забрать себе, в итоге его кинуло практически к моим ногам, а я уже добавил ему по дурной голове сапогом. Зато с остальными фокус уже не проходил, поэтому я применил самый популярный прием во всех видах единоборств – побежал. Пока противник выстраивался в струнку между скамьями, я старался не трогать молившихся монахов, так как они на данном этапе времени мне помогали. А затем падал и я, получив стрелу прямо над правой почкой. Ненавижу лучников!!! Ничего, и не с такими ранами выбирались. Поднявшись и развернувшись, я метнул косу в ближайшего воина. И о чудо! Коса не застряла в нем, а пробила гада насквозь, зацепив еще одного. Вторая стрела вошла мне в ногу. Ненавижу лучников!!! Или я это уже говорил? Вернув косу обратно, я кинул ее в подлого стрелка, но впервые промазал. Ножка, наверно, болит, мешает. Возвращение косы было самым эпохальным во всей моей практике. Коса понеслась не по прямой, а слетела вниз почти до пола, выправила лезвие перпендикулярно древку и разрубила моего последнего рыцаря. Но не бигловского. Клинок вырвался из моей левой груди, едва не зацепив сердце. Мазила, что ж так больно-то?!! Я дернулся вперед, выплескивая свою кровь на пол и соседнюю лавку, и развернулся, совмещая полет на пол с ударом косой. Удача, коса изогнулась и зацепила верхнюю треть черепа латника. В глазах потемнело. Вокруг мелькали яркие вспышки, их становилось все больше и больше, они уже стали бросаться на меня. Плохо все это. Я поднялся на негнущихся ногах и посмотрел на главный памятник Тиру. Он все так же выпускал белые пучки света из своей груди. Почему этого ужаса никто не видит? За что мне всё это?

Слегка подкинув косу, я развернул руку, перехватывая ее поудобнее, и, размахнувшись, вложил все свои силы, метнул косу в этот памятник. В тот же миг, как коса покинула мою руку, мне в ключицу вонзилась новая стрела, прошла через тело, пробила легкое и вышла под лопаткой. «Мимо», – подумал я и брякнулся на лавку. Без косы мои часы сочтены. Оружие смерти ворвалось в белую статую аккурат в центр груди. Весь храм вздрогнул, да так, что стрелок, натягивающий лук, перевалившись через перила, не удержался и сверзился вниз. Поделом ему.

Храм сотрясся еще раз. Все светлые огоньки замерли там, где находились, а статуя стала темнеть в районе своей раны. Я, кажется, даже крик услышал. Руки статуи дрогнули и, роняя крошки, согнулись, ухватившись за древко моего оружия, но не успели, тьма добралась до плеч, и обе руки отвалились, ломая мою косу почти под корень. Жаль, я с ней хотел дружить и дальше. Ко мне подскочила Мирия и стала что-то кричать, но мне было плохо слышно, она трогала мои раны, делая немного больнее, чем было до этого. Но все это было словно со стороны. Я скосил глаза в сторону движения и увидел тьму в маске. Маска ликовала, а Смерть поднеслась к статуе и вонзила свои темные тонкие пальчики прямо в рукотворный идол. Трещина разнеслась по всей статуе Тира и развалила ее пополам. Вверх метнулись сотни серых теней, еще больше темных. А вот белые пучки начали формировать некую сущность прямо над постаментом. Это нехорошо…

А потом стало вообще плохо. Часть этих белых огней ответвились и ударили в моего любимого Рона, отчего его бедное тело проломило скамью, около которой он продолжал молитву. А вторая часть кинулась в мою сторону.

Я смотрел на это маленькое белое солнышко и вспоминал, как мы с Мирией лежали в кровати еще в нашем первом доме. Как она расчесывалась по утрам и рассматривала свои аккуратные пальчики, а потом вцеплялась зубами в какой-нибудь пальчик и выгрызала свое право на красоту. Милейшая картина. Почему я вспомнил именно ее, я не знаю. Просто это было приятное воспоминание. Свет все приближался, но медленно, как и все вокруг. Надо спасать жену, она мне доверилась, я не могу подвести ее. Мы же будем вместе, пока Свет не разлучит нас. Я попытался призвать косу, но она сломана, она не отозвалась на мой призыв. Пришлось оттолкнуться ногами и запрокинуть лавку, чтобы Мирию отшатнуло от меня. Подальше от удара доброго божества. А потом все заволокло белым светом, и мир погас в этой вспышке…

В городе был полный бардак. Едва по нему пронеслась весть о коварстве палача, как город взорвался вспышками агрессии. Люди разделились на три лагеря, на тех, кто боится и прячется, и на враждующие стороны. Стороны светлого Тира и мрачного палача. Наемники ударили первыми, они знали себе цену и устали от постоянной розни между ними и светлым орденом. Циркачи внесли свою лепту, разнося все вокруг с невероятной озлобленностью и жестокостью. С высоты все было хорошо видно. Вот рыцарь в белом плаще наступает на двух карликов с молотами, они ему не страшны, но он не знает, что сбоку к нему бежит девушка-карлик с таким же молотом. Вот она бьет ему под коленку, и он заваливается. Глупый рыцарь, он в момент оказывается осыпанным ударами тяжелых молотов от тех, кого сам хотел зарезать. Сладкая кровь летит во все стороны, пока три маленьких человека делают свою работу. На другой улице видно, как два скомороха и шут жонглируют кинжалами со стальными ручками, а затем метают их с удивительной точностью в двух городских стражников, что предпочли сохранить старый порядок. На одном из кварталов резвится новый друг, он умело орудует кинжалом и цепью с тремя зубцами на конце, но он уже ранен, запах его черной крови слышно даже отсюда.

Сбоку витали вспышки, знакомые огоньки и серые тени. Надо лететь туда. Там интересно. Расправляю свои крылья и лечу в сторону светлого храма. Он больше не опасен, его сердце расколото. Окна выбиты, это хорошо, можно не искать место входа. Внутри хаос, люди мечутся и стараются убежать. Светлые огни растеряны и нападают на светлого. М-м-м-м… это монах Рон. Он изменился. А здесь? Что?!! Как же так? Спускаюсь на крыле к истерзанному телу, над которым стоит Мирия, ведьма от крови матери и тьмы. Она плачет, она пытается помочь. Черные слезы падают на издыхающее тело. Но так уже не помочь. Где оружие? Оно здесь, сломанное. Ну, ничего, связь осталась, они связаны. Подлетаю к осколкам камня. Лезвие почернело, совсем мало серебра осталось на его гордом лезвии. Эфес сломан. Нельзя трогать оружие, оно опасно… Оно сама тьма. Но должен, должен трижды. Хватаю когтями тяжелое оружие, силы начинают покидать тело. Но мысли, нужно сохранить мысли… Нести, нести ее дальше, к телу, к руке…

Тонкое лезвие укололо мою руку. Что за дурацкое видение? Где я? Тьма немного расступилась, открывая мне живописный вид на своды храма. Боль никуда не делась, напротив, она стала резче. Моя голова была на левом плече, грудь горела огнем, кровь пузырилась на губах и теплой неприятной струйкой стекала по подбородку. Я не мог повернуть голову от страха новой боли, но вот глаза скосил. Около моей ноги сидел мой черный ворон с надломленным крылом и клевал мою ногу, там, где торчала стрела. Что же я тебе такого плохого сделал? Попытался сжать руку, наткнулся на теплое и острое лезвие. Моя коса, пустая, как бочка пива в трактире под утро. Ни капли не взять. Но сознание вернулось, значит, еще побарахтаемся. Подтягиваю руку к себе, Борис вскакивает на мою ногу с неприятным карканьем. А над головой появляется лицо Мирии, покрытое черными слезами, что сочатся из темных провалов глаз. Бр-р-р-р… Лучше бы огурцы приложила к таким глазкам.

– Влад! Влад! – кричала она не переставая. – Ты слышишь меня? Влад, ответь! Муж!

На этом слове во мне проснулась ярость. Я муж, а она «за мужем»! Нет, у меня права сейчас подыхать и клеить ласты. Я повернул голову и увидел лежащих воинов. Не то. Что с другой стороны? Рон?!!

На моих глазах поднималось нечто. Нечто с очень яркой подсветкой. А этот оттенок я не спутаю ни с кем. Рон встал в полный рост и повернулся. Ого? Где мой любимый толстячок? Что это за кабан?!! Плечи Рона стали широкими, лицо помолодело лет на двадцать, хомячьи щечки исчезли, я в этом красавце никогда бы не признал Рона, да и в росте он прибавил сантиметров десять-двадцать. Руки из жирных и округлых стали сильными, обвитыми канатами мышц. А чего я его руки вижу? Бедный Рон, из одежд на нем осталось только… воспоминание. М-да… не ожидал я после такого боя созерцать голого монаха. А он смотрел на меня…

Мирия надо мной тоже его заметила. Глаза ее приняли хищный прищур, а вкупе с лицом в черных потеках это выглядело жутко. Тело ее изогнулось, она, словно хищная кошка, выдвинулась вперед, прикрывая меня своим телом. Тюремная роба слезла с ее плеч и сплелась в два темных жгута, что бичами легли в ее руки с черными ногтями. Баста. Я – пас – как я могу мыслить логически, когда перед мои лицом голая попка жены? Она тем временем зашипела, отчего все мои раны заныли с новой силой. Я застонал.

– Мирия… это Рон… не трогай… – я выдохнул кровавую пену и кашлянул, разглядывая яркие болевые вспышки в глазах.

Мирия вновь припала ко мне и попыталась согнать Бориса, но только зацепила стрелу в ноге. Вот, блин, спасибо… А потом она резко ее выдернула. К ней подошел Рон и слегка отпихнул ее в сторону, положил руку мне на грудь и заглянул в мое кровавое лицо.

– Сейчас боль пройдет… – сказал он.

И боль прошла…

Я словно потерялся в блаженстве. Боль полностью пропала, а свет вокруг заставлял меня закрывать глаза и наслаждаться спокойствием. Минута, две или час, я не знаю, сколько длилась эта нега, но она прекратилась. Боль в ноге вернулась, но намного слабее. Плечо тоже ныло, легкие больше не горели, дыхание выровнялось. Я открыл глаза…

– Что ты сделал? – спросил я, ощущая слабость. Хотя нет – ПИСЕЦ какую слабость!!!

– Свет не только деньги собирает, но и исцеляет страждущих. А верных служителей награждает способностью исцелять, – ответил мне Рон, улыбаясь. – А ты, темная сущность, наш храм оскверняешь! Теперь на этой земле урожаев пять лет не будет.

– Нашелся, блин, верный служитель, – я выдавил из себя улыбку. – Ты только за еду должен в ад попасть. Не буду больше тебя кормить… – я зашелся в кашле.

– Э-э-э, нет, – покачал пальцем Рон. – Мы об этом поговорим позже, а пока попроси свою ведьму одеться, я человек культурный и не привык видеть голых ведьм.

– Сам оденься… – я снова закашлялся.

Они оделись, каждый по-своему и на свое усмотрение. Монах нашел себе тунику почище, Мирия надела штаны и рубаху какого-то воина. Нормально, срам прикрыт и ладно. Рон помог мне подняться, поднять подраненного ворона и выйти из пустого храма. Я все так же сжимал в руке часть косы, боясь выпустить ее хоть на секунду. А потом мы замерли в главных дверях ранее святой цитадели. За невысоким забором с витыми воротами был ад. Множественные пожары рождали дымные полосы, что уходили в небо при безветренной погоде. Крики и звуки боя разносились отовсюду. Люди бегали как группами, так и отдельными криминальными элементами. Кто с мечом, а кто и с арбалетом. Монахи носились по территории храма, а святые воины старались охранять подступы к храмовым стенам.

Рон отпустил мою руку, из-за чего я едва не упал, благо Мирия оказалась рядом. Мир изменился. Люди больше не были пустыми сосудами. Я видел тьму в душе каждого человека на улице, хотя раньше ее не было, это точно. Святые борцы напротив – все обрели внутренний свет, слабый, но свет. Я понял, что тьма априори сильнее. Она отступает от света, но заполняет все доступное пространство там, где его нет. Она повсюду, от нее не уйти. А мы люди, мы такое же пространство перед этими силами. Едва город лишился главного фонаря, как все погрузилось во тьму. Небо заволакивали темные тучи, скрывающие город от света звезд и луны. Рон молился, глядя на окружающий нас хаос. А я? А я тихо радовался, что жив, что нашел свою жену и спас ее. Но отсюда еще надо уйти живыми. А это задача нетривиальная…

Стены монастыря мы покинули беспрепятственно, зато потом было сложнее. Люди не знали ни меня, ни Мирии, но отлично знали одежду монахов. Первый встреченный нами головорез с кривым мечом кинулся на Рона. Я попытался выступить вперед со своим «оружием», но меня не пустили. Рон сам справился, прочтя молитву и погрузив человека в сон. Прямо так – на расстоянии пары шагов. Человек упал на мостовую, разбив лицо о камни. Мы обошли его и пошли дальше. Шли тяжело, постоянно огибая опасные кварталы и группы людей. Боль и смерть наполнили этот город от самых низов до вершины городских домов, на которых стояли лучники. На очередном повороте удача повернулась к нам лицом, а не задом.

– Влад! – услышал я голос от небольшой группы людей, что стояли на площади, усеянной трупами и залитой кровью. Ко мне бежал Алекс.

Я помахал ему рукой. Он перескочил пару трупов и влетел в лужу крови, окунувшись в нее, словно там была глубокая яма, погрузился прямо с головой, но справился с непредвиденным препятствием и выбрался из этого кровавого водоема. Теперь он стоял передо мной весь в черной крови, с головы до ног, и пытался отдышаться.

– Это что было? – слабо спросил я.

– Да я бы знал… Уже третий раз в кровавые лужи падаю. Мистика какая-то… – пожаловался мне наш налетчик. – Но нет худа без добра… Мля! Рон! Ты ли это?!!

– Темная тварь признала меня? – удивился Рон и прижал руки к груди. – Маскировка плохая…

– Офигеть, отлично выглядишь, потом расскажешь, как можно так накачаться… А это жена твоя Мирия? – Я кивнул, и жена моя тоже кивнула. – Ясненько. Надо валить к окраинам, там мы уже закрепили позиции. Монахов побили много, но их еще до задницы.

– Веди, проводник…

Алекс провел нас через улицы, где они только что шли. Пробирались мы теперь спокойно. Наемники города знали Алекса, так что дорога была свободной. Когда мы вышли к цирковой площади, я открыл рот от размаха местного люда. Вокруг цирка было больше сотни связанных людей, пленники. Но на кой они нам? Потом, все потом. Меня приволокли к одному из шатров, где был собран небольшой совет. Пять человек обсуждали свои действия над нарисованной картой города и периодически вычеркивали кварталы и улицы. Нас заметили и все поклонились.

– Влад, позволь представить тебе Ресара, заместителя наемной гвардии. И его помощников Рыгу и Кема, – указал Алекс на тройку по центру стола. – А это Тиллани, начальник стражи Северного города, они уже с нами.

– А это кто? – я кивнул в сторону пятого представителя.

– А это Хоп, он у нас сейчас курьером работает. Вести передает.

– Понятно. Какая сейчас обстановка? И дайте мне стул!

Ситуация выходила весьма неплохой. Город был захвачен и обескровлен более чем на две трети, не занятыми оставались три богатых района и территория храма. Не много, но и не мало. Вести с фронта нам приносили регулярно, давая повод перечеркнуть кусочком угля еще одну улицу или квартал. Я вникал в ситуацию и все больше слабел. Надо заняться и собой. Поднявшись со своего топчана, я вышел из палатки и пошел к пленным. Да! Я эгоист и своя шкура мне пока дороже! Мне нужны жизни. Я палач!

Пленники были самыми разными. Я старался обходить монахов исключительно из уважения к Рону, который где-то потерялся, но остальным пощады не было. После шестого трупа я наконец почувствовал, как тяжелеет мое оружие, после двадцатого у косы выросло древко. А потом дело техники. На площади теперь было около тридцати связанных и перепуганных монахов и десятки трупов с пробитыми грудными клетками. А еще был я. Здоровый как бык, с крупной черной косой и мраком в душе. Стража на площади уже боялась меня, и это правильно. Я вернул себе силу, замарал свою карму, исцелился сам и подлатал Бориса. Мирия смотрела на меня со стороны, но она как раз не боялась, а радовалась. Надо заканчивать эту ночь и возвращаться…

Ночь длинна и полна ужасов. Не помню, откуда у меня эта фраза, но она как ничто показывает факт этого времени. Город держался почти до рассвета. Последний оплот света был в проклятом храме, где все и полегли. Наемники и стражники-предатели были вокруг нас. Они радовались, но непонятно чему. Я вернулся в храм вместе с Мирией и Шутом, подошел к холодному трупу Бигла. Коса не смогла вернуть его к жизни. Мало сил, или упущено время. Меня это расстроило, не потому что я обещал, а потому что этот человек был настоящим мужиком, а таких надо беречь. У постамента, где ранее стояла статуя Тира, теперь крутилась тьма. Она, похоже, танцевала и радовалась. Лучше бы помогала нам. Я направился к ней. Но она выставила руку, остерегая меня приближаться.

– С тебя должок, – сказал я, остановившись. Тьма вскинула на меня свою маску и наклонила голову набок. – Этот храм за одно желание. – Маска смерти дрогнула и изменилась на интерес. Она подняла руку и показала один палец, благо не средний. – Мне нужны знания.

Тьма качнулась и выступила в нашу реальность. Слава всевышним, теперь меня хотя бы за безумца считать не будут. Она в момент приблизилась ко мне и уткнула свой тонкий палец мне в лоб. Не было ни вспышек, ни других спецэффектов. Сущность тьмы исчезла, а я поднял уровень своих знаний на одну тысячу процентов. Я просто знал, а не выучил. Чистое и сухое знание, все так просто. А я был глупцом, наивным человеком, что считал, будто он крут до безумия. Все не так…

Я перестроил свое зрение, темный храм без освещения наполнился сущностями и иными хищными созданиями потустороннего мира. Поднял косу набалдашником вверх и призвал их. Это совершенно не сложно, когда знаешь, что делать. Храм вздрогнул, все вокруг заволновались, а темные кляксы и тени устремились к набалдашнику косы в виде черного черепа с зелеными дымящимися глазами. Круговерть этого мрака стала затягиваться и слабыми ручейками вливаться в мое оружие. Зачем убивать. Когда теней вокруг больше, чем я смогу поглотить за всю свою жизнь. Воздух наполнился легким шипением, коса в руках тяжелела, но это иллюзия, она становится легче, сильнее, опаснее. Могущество в высокой концентрации. Теперь мне понятно, почему Темная Сущность исчезла – она бежала.

Не отпуская косы, я повернулся. Рядом были люди, были и меченые, пара размытых светлых бликов уже уносились из храма – докладывать. Ну и пусть. В этом мире будет новый порядок, я уж об этом позабочусь. И вдруг на мои глаза попался он. Светлый враг. Он заходил в эту проклятую обитель, и он заметил меня. Он все понял точно так же, как и я. Я прервал цикл поглощения и вскинул косу над головой. Древко косы выпустило два дополнительных лезвия, снизу и сверху древка. Сияющий монах воссоздал из чистого света свое оружие – трезубец с копьевидным нижним концом. В бой…

Я кинулся через группу людей, что стояли рядом, и в два прыжка подлетел к светлому паладину. Он принял мой удар достойно, лезвия косы попали между зубьев его оружия, но я этого ждал. Резкий удар левой рукой по правой щеке паладина. Оба-на. Он не упал, более того, он словно не заметил этого удара. Зато он достойно ответил, нанеся мне удар под правую ногу. Устоял я чудом и, выдернув косу, придал ее основанию ускорение ногой. Опять промашка, паладин успел подставить свой трезубец, и мой удар ушел по касательной вдоль его древка. Я ударил его под грудь и сам получил идентичный удар, но это было не столько больно, сколько обидно.

Я наносил и получал удары, коса и трезубец начали мелькать с таким ускорением, что простому человеку это будет даже неинтересно. Пал держался, по его лицу катились капли пота. Впрочем, как и по моему. Я вновь попал в тиски его трезубца и пал одним ловким жестом вырвал мою косу из руки и откинул ее в сторону. Она не пролетела и метра, вернувшись в мою руку. Все было быстро, времени думать – не было, я вновь вскинул оружие, но не смог его опустить. Мою руку оплели черные цепи. Я рванул руку сильнее, разрывая тонкое стальное плетение, но новые цепи оплелись вокруг моей шеи, вокруг ног. А затем натянулись и дернули меня назад. Паладин посмотрел на меня с торжеством, а потом поднял глаза и… Покраснел. Глаза его опустились и вильнули в сторону. За спиной раздался взвизг Мирии. Мирии?!!

Я повернулся на полу и увидел свою жену, что пыталась прикрыть грудь разорванной рубахой. Рядом с ней стоял шут с колодой игральных карт и делал вид, что он совершенно ни при чем. Черные цепи же от меня шли к Александру. Запястья человека были в крови, черные цепи разорвали его кожу и пальцы, становясь продолжением его рук. Я неожиданно начал осознавать, что только что сделал. Это же Рон… Мой старый светлый враг. Поднял руку.

– Я в норме, – сказал я, а на мою руку сел Борис.

– Ты идиот! – гаркнул он с моей руки. Согласен, по всем пунктам и предъявам.

Цепи вокруг моих ног и шеи расслабились и поползли к Алексу, что явно не наслаждался этим жутким процессом. А ведь он быстро учится. Я улыбнулся и поднялся.

– Темные твари! Я святой человек. А вы мне такое показываете?!! – взревел Рон и взмахнул трезубцем.

– Замолчи, святоша, – хмыкнул я, выгибая спину. – Пошли лучше поедим.

– Это я всегда пожалуйста. – Рон оказался прямо около меня уже без своего оружия. – А чего поедим? Я с самого утра крошки во рту не держал…

Мы вышли из храма. Я с Шутом и начальником местных наемников вырабатывал вопрос «города». Сохранить или разрушить? Пришли к выводу, что он нам не нужен. Проклятые земли на километры вокруг обрекут местных на голод. Я отдал свой приказ.

– Взять все, что плохо лежит и никем не охраняется. Собрать повозки и всех лошадей, максимум скотины, продуктов, вина и всего, что только может понадобиться в пути. Мы выступаем завтра на рассвете, – выдал я свое решение.

– А еще берите женщин с собой, желательно тех, что с детьми, – добавил в мои слова свои пять медяков Шут. – Это точно лишним не будет.

– Ладно, только силой не волочь, только предложением о переселении, – кивнул я.

– Сделаем, – кивнул в ответ главный наемник. – Все как договаривались? Треть найденного золота – наше?

– Да на здоровье. Только храм обчистить не забудьте, там на всех хватит. А золото, отошедшее вам – плата за найм. – Начальник Гильдии остановился.

– Какого найма?

– Я нанимаю вашу гильдию полным составом. Вскоре нам потребуются все клинки, что только доступны. Или вы против? – я покосился на гильдийца. – Или давай сначала деньги посчитаем?..

В обед нового дня я откровенно клевал носом. На моих ногах лежала головка Мирии и так заразительно сопела. Уф… тяжело мне. Рядом был бой между Шутом и Алексом, но, похоже, в метании ножей Шут превосходит Ловкача на целую голову. Рон дремал рядом, держа в руках недоеденную булку хлеба. Покой нам только снится… В шатер заглянули трое циркачей и отвлекли на себя Шута, Алекс пошел за ним. А после в шатер зашел Лич – бывший палач города.

– Я тут с разговором, – помялся Страх и ужас местных узников. – Я вижу, что вы тоже палачом были, я потому и доверился вам… Но…

– Но… – поддержал я его.

– Но я не хочу быть таким, как вы… Палачом, – выпалил он и сжался.

Я пожал плечами.

– Не хочешь, не надо. В Кампфе есть я. А занятие себе ищи сам. – Я провел рукой по голове Мирии. – Еще что-нибудь?

– Вроде нет, – он тоже качнул плечами. – Мне топор вам отдать?

Я посмотрел на его оружие, оно уже начало меняться, но пока мало, слабенькое. Одной ночи ему явно недостаточно.

– Не стоит. В этом жестоком мире надо уметь держать удар. Оставь у себя. А пока иди, а то монаха разбудишь.

Палач поклонился и вышел из шатра.

Я же откинулся на спинку скамьи, на которой сидел. Повернул голову к Рону, что уже пускал слюни и смотрел десятый сон. Может, и мне вздремнуть? Вторые сутки без сна…

Разбудила меня Мирия. Она резко поднялась с моих коленей, чем и привлекла мое внимание. Половина ее лица была в мятых складках, оставшихся от штанов. У меня же ныла шея. Мирия повернулась, увидела меня и расслабилась, подсела ближе и обняла меня.

– Спасибо, – сказала она.

– За еще один день? – усмехнулся я. Она покачала головой, словно нос об меня вытирала.

– За целую жизнь, – она ткнулась носом мне подмышку. Почему женщины так делают?

– А что ты за стриптиз устроила в храме? Все спросить тебя хотел.

– Стри-тис? – она подняла одну бровь.

– Ну, когда ты как кошка шипела на Рона.

– Я хотела защитить тебя, ты же лежал почти мертвый, – она отпрянула и ударила меня кулаком под ребра, я сделал вид, что мне очень больно. – Ой! Прости, пожалуйста, сильно ударила?

Я заржал и прижал ее к себе. Шлепнул по заду для приличия и оказания внимания. Потом повернулся к Рону. Тот уже не спал, но и на нас не смотрел.

– Рон, враг ты мой любезный. Может, хватит сухарь этот грызть? Пошли, выставим трактир. Поедим нормально.

Монах, или уже паладин, повернулся ко мне.

– Ты мерзкий и подлый злодей, лишь бы ограбить и убить, – процедил он. – Я был в ближайших трактирах, ничего там нет. Хочешь, иди и предавайся своему греху.

– А я могу приготовить интересное блюдо, для этого нужна печь, немного теста, мясо в любом виде, томаты, сыр, перчики любой остроты, можно соленые огурчики, соус по вкусу…

– Замолчи! – вскинул руки Рон. – Ты меня решил утопить в собственной слюне?!! Если можешь. Тогда пошли, не стоит терзать мою слабую и ранимую душу.

– Брат Рон, – тихо сказала Мирия из-под моей руки. – Я могу вам настойку сделать на святых тряпках.

– На портянках! – заржал я.

– Боюсь, это будет слишком сильное пойло, а такое я пить не стану. Мы тут и будем сидеть? Вы зло во плоти! Пойдемте!

Мы вышли из шатра и наткнулись на стол переговоров. Рон отвалил в сторону, Мирия прижалась еще сильнее. Шут подошел ко мне и положил руку на мое плечо, но почти сразу отдёрнул. Из носа Шута пошла кровь.

– Херасе! – ляпнул он и вытер кровь. – Извините за мой жаргон. Не делай так больше. Мы тут, кстати, обсудили ситуацию и немного подбили баланс нашего состояния. В общем, собранные на текущий момент деньги перешли за границу сорока девяти тысяч. Если собрать все, что к рукам прилипало, то, наверно, и к шестидесяти выйдем. – Он снова протер свою верхнюю губу.

– Это в золоте? – я немного был шокирован такими цифрами.

– Я тебе больше скажу, это уже минус треть на наемников. Они, кстати, говорят, что это покроет затраты на их найм на семь лет. Ты понимаешь, о чем они? – он заглянул мне в глаза, хитро прищурившись.

– Да и ты у нас неглупый мальчик. Все сам понимаешь, или тебе есть, что сказать про наших друзей?

– Не все они будут рады биться на темной стороне, – он хихикнул. – Но большинство честно отработает свой хлеб.

– Ясно. Где Александр и что у нас по потерям? – спросил я.

– По потерям… Я пока не считаю наемников «нашими», так что скажу по твоим и своим. У меня два карла сильно ранены, но они молодцы, герои. Один жонглер и два силача погибли в бою. Девочки все уцелели. По твоим… из пятнадцати у тебя осталось пять целых, три легкораненых и один лежачий. – Шут встряхнул головой и потер затылок. – А! Алекс бегает в городе, чем занят, не знаю, но твой ворон улетел с ним.

– Замечательно, теперь научит он Бориса плохому, – покачал я головой.

– Нормально все будет, он вроде не маленький уже, да и на улицах он показал себя с самой лучшей стороны. И еще один вопрос. Мы когда выступали, я просил половину всего намародеренного. Я сейчас понимаю, что такой куш нам тупо не переварить, но я прошу десять тысяч.

– Бери.

– Что? – Шут даже опешил. – Просто бери?!! Влад, я тебя, конечно, уважаю безмерно, но десять это много, ты должен был со мной торговаться. В конце концов, просто возмутиться!

– Зачем? – я улыбнулся. – Ты мне тоже не нравишься, но не до такой же степени. Бери, сколько заработал, и езжай с нами. Не всю же жизнь тебе в цирке скакать. В Кампфе как раз не хватает острого ума для нового главы. Вот и займешь должность.

– Погоди! – Шут замахал руками. – Давай пять, и без главы города.

– Шут, дорогой, мне есть охота, как волку. Я сейчас на тебя Рона натравлю, если ты будешь нас дальше задерживать. Займись делом. Собери бойцов этого дня, отдели зерна от плевел. Сколоти три боевых крыла. Три темных отряда. Выбери из них лидера и выработай полномочия. А заодно найди картографа и посмотри на карту местности вокруг Королевства Старгольда. Мы все в жопе. А если ты наложишь религиозную карту сверху, то увидишь, что жопа – полная. Вокруг одни враги. Нам нужны мечи и верные воины, – я говорил жестко. – Если тебе дорого то, что ты имеешь, и чувствуешь то же, что и я, то я прошу, не выкобенивайся, сними свой шутовской колпак и оглянись. Это лето было самым спокойным временем в нашей жизни. – Я наклонил голову к жене и провел рукой по ее волосам. – Мы, в общем, пойдем, поедим, а ты пока думай.

– Влад, тут полевой повар мясо жарит, – подскочил ко мне Рон. – И пока не успел все испортить. Пошли к нему!

После того как я показал класс на полевой кухне и привлек нездоровый интерес к своей поварской персоне, меня стали бояться немного меньше. Некоторые подходили ко мне и выражали свое уважение. Были и те, кто платил за приготовленную еду. А я отдыхал. Готовка странным образом меня успокаивала. А три зарезанных барана и одна корова, что пала жертвой боев на границе города – это много работы. Мирия помогала мне и командовала помощниками, давая команду на подвоз воды, вина, пива или дров. Рон тоже нашел свою нишу и собрал вокруг себя немало слушателей. Он рассказывал историю королевства, по версии монашеского ордена. Я не слушал. Работа поглотила меня, а еда наполнила теплом мою многострадальную душу.

Ближе к ночи я с Мирией пошел в ближайший трактир, разграбленный, конечно, но койки были на месте. Завтра нам всем в дорогу. За окном стоял шум от людей, повозок, лошадей и всего прочего. Отличная фонограмма для засыпания.

Глава 3. Кампф – город Шута

Помню, утро было мерзлым, а в воздухе пахло гарью от множества догоревших пожаров, мы выехали из павшего города Мельдора сонные, как мухи. Сто тридцать четыре повозки, почти шесть сотен лошадей, три тысячи голов, решивших примкнуть к новой власти. Оставшиеся тысячи обречены, но я не святой, чтобы об этом думать. Вон, пусть Рон о них молится. Он, кстати, этим как раз все утро занимался. Я ехал во второй группе, не в передовой. Моя карета, что раньше принадлежала какому-то знатному вельможе, была заполнена до неприличия. С одной стороны я и моя жена, а с другой – Алекс и Рон. Рон молится, Алекс ковыряется под ногтями своим кинжалом, Мирия дремала на моем плече. Я же с тоской смотрел в окно. За окнами начало подниматься солнце, слегка раздвигая тучи и озаряя колхозные поля. Красиво, но все равно тесно! Вроде я тут главный, самопровозглашенный, но главный! А мне даже персональную карету не выдали. Я все понимаю, мы награбили столько, что надо радоваться, что вообще еду, а не пешком рядом иду, но все-таки…

– Я вот чего подумал, – вдруг заговорил Алекс. – Шут у нас выдвинулся на главу города, я как бы не против. Но зачем он тогда собрал три отряда?

– Надо меньше шляться по бабам, – укорил я его. – Был бы в курсе. Сколько раз ты отомстил той девке?

– Должок за мной остался – я рассчитался. Надо было рассчитаться, – возмутился Алекс и тайком показал три пальца. Позёр. – Я вообще-то тоже на наше благо поработал, а до сих пор не понимаю, нахрена я тебе вообще помогаю. Вроде ничем тебе не обязан…

– Спроси у Рона, он у нас умный, – кивнул я в сторону монаха.

Рон открыл глаза и посмотрел на нас.

– Да вы все чертовы твари заодно! Вот почему Я вам еще помогаю? Кто мне ответит? – он вскинул руки, ударив локтем Алекса.

– Отличная помощь. Вот сколько тебя вижу, проку не заметил ни разу, – ответил Алекс.

– Не бухти, – я пришел на помощь монаху. – В храме он мне помог. Я там подыхал, а он такой голый да на меня…

Карета наполнилась смехом. Рон вяло оправдывался и стеснялся, как барышня, Мирия вспоминала проделку Шута, из-за которой Рон вышел из нашего боя. Я тихо злился и вспоминал свою практику и жизнь. Дорога началась нормально. Не сказать, чтобы желанная, не сказать, чтобы удобная, но у нас была цель. И мы к ней шли.

Почти весь первый день мы прошли без остановок, разбив лагеря только к закату. Множество людей разбрелись по ближайшим полянам и устраивались на ночлег. Мы решили примкнуть к цирковой группе, так как у них практика переездов больше нашей. И не прогадали. Шут отличный организатор, отправил Алекса с жонглерами на поиск хвороста и всего, что можно поесть, Рону он дал наряд последить за ранеными, пока я спорю с его поваром о способах готовки мяса с розмарином и гвоздикой. Вечер был не самым плохим. Мирия от меня не отходила, старший от наемников, сам Ремалит, посетил нас к ужину, а потом и старшины стражи подошли. До самой ночи мы провели время в разговорах, Рон протирал пчелиные укусы у Алекса и его помощников. Мирия нашла где-то шерсть и крутила шерстяные нитки. Благодать.

Новый день мало чем отличался от предыдущего. Наше расчетное время пути растянулось до полноценного месяца в самом плохом варианте. Так что к обеду этого дня мы решили собрать первый передовой отряд, что поедет в город и подготовит местных ко встрече гостей. Разумеется, во главе этого беспорядка буду я. Рон и Мирия это мой личный багаж, так что это даже не обсуждалось. Алекс пожелал ехать со всеми, так как он хочет отдохнуть от меня и Рона. К нам присоединились девять человек из Кампфа, три стражника Мельдора и три наемника. Много или мало, не могу сказать, но с нами придется считаться в любом случае. Двадцать человек это вам не это. Основная наша проблема это сильно раненный лучник из нашего первого отряда добровольцев. Лучник второго поколения, ранение в живот, но удачное, ничего важного не повреждено. Но это же наш. Лесард Кимали, немного смуглый мужчина с офигенным луком и мастерством. Я приложил его косой, и весь отряд вздрогнул от жуткого крика, из-за которого все живое на километры вокруг припало к земле и прикинулось ветошью. Неужели и я терплю такую боль? Потом все улеглось. Лесард поднялся и первым делом побежал в кусты. Нормальная реакция, сам проходил через подобное.

Мы отделились от основной колонны. Двадцать человек на восемнадцати лошадях и в одной карете. Припасы еды и наличные. На четвертый день хода Мирия, наконец, от меня отлипла, отпустил ее страх остаться одной. Она все время была в карете, а я среди своих людей на коне. За время пути до Мрачного моста мы неплохо сдружились. Не могу сказать, что они мне все стали как родные, нет, они даже друзьями мне не были. Слишком неравные статусы. Другом мне был только Рон. Он светлый паладин, воин света – я темный паладин, рыцарь смерти, если угодно. Равенство есть, и больше нам не нужно. Раньше всегда был перекос.

И да, если кто спросит – почему мой друг не Мирия. Так я вам отвечу: если мужчина и женщина стали друзьями, то любви и страсти между ними не будет никогда. Друзьями можно стать и позже, после любви и страсти, но вовсе необязательно. Главное это уважение и понимание! Я уважал Мирию за ее силу воли, за стойкость и любовь ко мне. Она уважала и любила меня за силу и стальные нервы вкупе с волей. Да, я был сильным, ибо, если ты хочешь что-то, считаешь, что ты этого достоин – тогда иди и бери! Готовься держать удар от жизни, и не ищи виноватых в своих неудачах. Виновник всегда в зеркале! Вот такое у меня мнение.

Мрачный мост стал нашим привалом. Стражники и наемники сначала дёргались при виде огромных троллей, но потом и они немного отошли, что-то щёлкнуло в их головах, и они затихли. Тролли взяли с нас плату, открыли свои закрома, а я договаривался об их помощи в городе. Борис в этом помогал. И переговоры достигли успеха. От моста мы ехали с двумя молодыми троллями, что взяли с собой только мешки с едой и деньги. Прямо как мы. Хи-хи.

К Кампфу мы вышли уставшие как сволочи, так как отказались от очередного привала и решили пройти еще пару десятков километров засветло. А все почему? Потому что на нас вышли Тихие, сразу двое. Узнали, расспросили и сказали, что все будет в ажуре. Вот мы и поперлись. Город встречал нас своими темными стенами и редкими огнями в бойницах. Погода как назло испортилась, и шел мерзкий моросящий дождик. Именно сейчас я осознал, что считаю Кампф своим домом…

Ворота распахнулись перед нами и пропустили всю нашу группу под каменный козырек. Нас действительно встречали как подобает. Принесли пива и вина, немного хлеба, а также рядом была столовая гарнизона для желающих. Девятка героев сразу пошли в столовую рассказывать о подвигах, а я встретился с Медведем.

– Долго вы добирались, – обнял меня здоровяк. – Мы уж беспокоились, мало ли что. Я вижу, вы нашли свою жену. Мое почтение, – он взял ладошку Мирии и поцеловал ее.

– Я зло неизбежное, никуда я вас не отпущу, – ответил я на радостную встречу. – Устрой наших новых жителей, – я указал на отдыхающих наемников и стражников.

– А это что за… – Медведь заметил двух троллей, что озирались и рассматривали стену.

– Это Лелик и Болик. Тролли, согласившиеся посмотреть на наш город. – Я повернулся к троллям. – Эй, нравится стена? Красивая, ага. Она ваш новый дом. Берегите ее. – Тролли зарычали как-то возбужденно, а потом кинулись на стену и поползли по ней наверх. Надеюсь, они из нее мост делать не станут. – Этих не трогать. Сообщи всем и быстро. Если они тут обживутся, будет у нас лучшая стена на всем полуострове.

– Ага… – только и сказал начальник гарнизона, провожая взглядами две темные фигуры. – В общем, город продержался в ваше отсутствие нормально. Разбоев не было, на власть никто рот не разевал. Даже я. Вы вернулись все? Я тут цирка не вижу.

– Медведь, за нами колонна в несколько тысяч душ. Приготовьтесь их встречать. Организуй места размещения. Отправь стражу по городу, пусть найдут все незанятые дома и то, что можно отремонтировать в ближайшее время. Опись проведи, в конце концов. Всех надо разместить и устроить. Я пока домой пойду. Устал с дороги.

– Не задерживаю, но тебя ждали три картеля, у них какие-то дела к тебе. Я их выслушивать не стал, приказал ждать.

– Прямо-таки приказал? Погоди, а где Рон? – я покрутился на месте, но не обнаружил монаха.

– Так он сразу к себе пошел, как только его наши узнали. Возмужал наш церковник, прямо другой человек, – уважительно закивал Медведь. – Ладно. Если что, я тоже дома буду. Смена ночная за мной была, но я, наверно, новеньким эту честь отдам. А золото с твоей кареты я к себе отнесу пока, посчитаю, помечтаю. А еду я солдатам раздам, пусть трескают черствые колбасы и сыр, – он улыбнулся и кивнул.

На том и разошлись. Я привел свою жену в наш новый дом. Она, как кошка, сразу принялась обнюхивать все углы и совать свой любопытный нос во все щели. Потом принесла кучу трав, свертков и каких-то фигурок и бросила все в разожжённую печь. Нашла, значит, закладки Вереены? Ну вот, дом обрел свою хозяйку. Я немного покрутился на кухне, но так как никакой еды здесь не осталось, пришлось обойтись только чаем. А ночью… я собирал долги со своей жены.

Утро было неприятным. Стук в дверь в качестве будильника меня нисколько не привлекал, но сам виноват. Не надо было ее закрывать.

– Чего тебе, злобная твоя белая душонка? – спросил я у Рона.

– Я еду принес! – он показал мне две корзины.

– Ага, только приготовить забыл, – я пропустил его в дом. Рон разложил набранное им на рынке и начал разжигать погасшую печь. – И чего тебе в твоей церкви не сидится? В могилу меня загнать хочешь? – спросил я и упал на стул у стола.

– Пока ваша темность, дрыхнуть изволит, в городе течет обычная жизнь. А то, что мы с дороги, не есть оправдание. Не есть же?

– Тебе лишь бы пожрать. Ладно, что ты там приволок?..

Мирия вошла в комнату спустя полчаса. Присела скромно на стул и забрала у меня кружку с остывшим чаем. Кивнула сонно, встряхнув своими волосами, едва не приложившись лбом об стол.

– Доброе утро, брат Рон.

– Доброе утро, ведьма! – поддержал ее монах. – Влад, я настаиваю на своем! Церковная школа нам нужна срочно! Знахари тут просто дилетанты.

– Рон, еще раз ты мне заговоришь о церкви, я не положу тебе бекон к яйцам. Я всего как неделю из ваших святых мест выполз. – Я поднял сковороду и перемешал содержимое. – Если ты заботишься о здоровье населения, тогда иди к Вереене и договаривайся с ней об открытии школы знахарей и лекарей. Мне филиал Тира под боком вообще не упал.

– О чем говорите, мальчики? – лежа на столе, сонно уточнила Мирия.

– Рон переживает за здоровье моего города.

– Твоего? – Мирия поднялась со стола и посмотрела на меня.

– Пока да. Ой… а я разве не рассказал? – я повернулся с двумя тарелками.

– Об этом мог бы и сказать! – немного резко сказала она. – Я твоя жена! Я должна знать такие вещи!

– Пока ешь спокойно. Я на место градоправителя Шута поставлю.

Мирия покачала головой, а потом кивнула.

– Да. Он, наверно, справится.

– Боже! За что мне все это? Шута на трон города! Вы, темные, совсем с ума посходили. Король едва только заслышит об этом, этот город на камни раскатает! – запричитал монах. – Пока у города нет власти, это не город, а недоразумение на дороге. Может, хоть зима пусть пройдет?

– Зимой они на нас не пойдут. Переход большой, а войска на морозе думают медленно. Я выставил тарелку для себя и сел за стол. В этот же миг в дверь постучали. Нет, ну вы просто издеваетесь. – Войдите, не заперто.

Дверь приоткрылась, и в нее просунулись сразу три головы. Стража гарнизона. Надо им нашивки сделать, чтобы хоть идентифицировать с местностью. Восточный это гарнизон или северный. Дверь открылась полностью, и один из стражников вошел внутрь.

– Я тут, это… Мы алхимика поймали, – немного помявшись, доложил вошедший. – Его западный дозор обнаружил. Пять человек охраны, в бой вступать не стали. Языка не знают. Мы их до города довели и вот…

– Что вот? – спросил я.

– Ну, вас ожидаем.

Я вздохнул. Утро уже изначально летело к чертям, чего уж теперь…

– Сейчас подойду. Западные ворота? – Стражник кивнул. – Ждите у входа.

– Я с тобой пойду, – заявил Рон и поднялся со стула.

– Даже не доешь? – я поднял одну бровь. В первый раз он сам поднялся из-за стола, не доев.

– Потом доем. Алхимик в наших землях очень редкое явление…

До западных ворот мы шли довольно долго. Надо потом переселиться ближе к центру города, графский замок занимать не хочется, а вот большие дома около него можно и занять. Западные ворота были намного скромнее восточных, но не менее крепкие и защищенные. Начальник этого гарнизона сам вышел ко мне. Я протянул ему руку.

– Коп, – представился начальник стражи западных ворот. Оригинальное имя? Или неплохое погоняло? По лицу видно, что человек прошел многое в своей жизни.

– Влад, – ответил я. – Что у вас?

– Алхимик, но выдает себя за торговца. Языка нашего не разумеет, говорит на языке люлюков. У нас только два человека его знают, да и то не очень хорошо.

– Ясно. Показывайте алхимика. Он, надеюсь, не сильно избит? – я продолжил идти вместе с тремя стражниками, Роном и начальником гарнизона.

– Вообще не трогали его. Охрана алхимика выглядит тертой боями, а нам не было приказа нападать на всех подряд.

Мы прошли еще немного в сторону ворот и свернули в узкие проходы караулок. Повернув еще пару раз, мы вышли за территорию ворот через небольшую дверцу.

Почти сразу увидели достаточно интересную карету на шести колесах с четверкой красивых рыжих лошадок в украшениях, прямо напротив закрытых ворот. Около этой большой кареты стояли пятеро пестрых воинов с красочными шлемами, а в дверях кареты сидел немолодой узкоглазый и смуглый человек в красном костюме с черными штанами. Рядом с ним был один из наших стражников. Ну, еще около кареты было около десятка наших бойцов, но это мелочи. Я двинулся к карете. Азиат поднял глаза на меня и обратился к нашему стражнику. Тот ответил и повернулся ко мне.

– Это господин Гераника Кинао. Торговец пряностями и товарами медицины. Он прибыл из дальних земель…

– Достаточно, – остановил я стражника. Сам же протянул руку торговцу Геранике. – Влад.

Торговец аккуратно подал мне руку. Глаза его расширились, когда я ее крепко пожал и встряхнул.

– Ренил раника те ма ли-то, – ответил он и несмело улыбнулся.

– Он сказал, что рад вашей встрече, – встрял стражник.

– Это мне и по интонации было понятно, – я повернулся к остальным стражникам: – Открывайте ворота!

Ворота распахнулись, карета стала заезжать внутрь. Я с Роном и Копом шли рядом. Уже во внутреннем дворе, когда карета остановилась, торговец Гераника подошел ко мне и поклонился.

– Скажи ему, что мы рады его приветствовать в темном городе Кампфе. С этой минуты он наш гость, – сказал я стражнику.

Тот, запинаясь и периодически жестикулируя, выдавил нечто похожее на связную речь. Гераника кивнул и что-то ответил.

– Он желает показать вам свой товар первому. Его традиции не позволяют торговать тем, что не нравится старшему города.

– Давай, пусть показывает! Никогда не видел алхимических наборов, – оживился Рон.

– Рон, у тебя денег нет для этого, – возразил я.

Но вот торговец обратил внимание но Рона и ткнул в его сторону пальцем.

– Тираш! – сказал он коротко.

Я кивнул и ударил паладина по плечу.

– Тираш, Тираш, – поржал я. – Заметь, Рон, у тебя прямо на лбу написано, кому ты кланяешься. Причем на всех языках.

– Богу поклоны отвешивать есть честь. А вот смеяться над святым человеком – грех, – отмахнулся Рон.

Однако Гераника поклонился Рону намного более почтительно, а затем открыл одну створку на своей кареты, открывая нам вид на множество склянок и баночек. Аромат приправ и трав ударил нам в нос. Как же я долго этого ждал…

Чабер, кардамон, хрен, шалфей, базилик, розмарин, кресс-салат, шафран, чеснок, базилик, карри, чёрный перец, красный перец, сладкий и жгучий, эстрагон, душица, мускатный цвет, кардамон, мин, тмин, иссоп и самое ценное – лавровый лист!!! И это еще не полный список. Мой нос просто сходил с ума от изобилия запахов. Меня понесло, я собрал целую сумку с баночками и склянками. И я не ограничивал себя только пряностями, я набрал еще и уксус всех сортов, сухофрукты и маринованные овощи. А еще у него было мыло!!! Мыло!!!

Наконец, меня схватил за пояс Рон и вытянул из кареты. Я встряхнулся и подумал, что, наверно, хватит.

– Тебя что, чарами опутали? – забеспокоился Рон, поглядывая на торговца и троих бойцов его охранения.

– Ты еще ноги целовать этому торговцу будешь. – Я повернулся к своему переводчику. – Спроси, на сколько я собрал себе радости?

Тот задал вопрос и, получив ответ, немного побледнел.

– Почти сорок золотых, – тихо просипел он.

Я молча вынул кошель из-за пазухи и отсчитал сорок золотых кругляшей. Целое состояние. Но этого запаса мне на год хватит минимум. Протянул деньги торговцу, тот сразу подобрел и начал бубнить какую-то чушь.

– Стража. Гостей разместить в таверне за мой счет. Всех накормить, приласкать и убаюкать. Это наши гости. Завтра проводите их с каретой на торговую площадь. Выделите им переводчика и группу сопровождения, чтобы не плутали. Ведьму к ним не пускать, пока она деньги не покажет. Всё! Вольно.

Я еще раз пожал руку торговцу и подобрал с земли две корзины и тканую суму с моими покупками. Вот сегодня я буду творить, и никто меня не остановит. Дав указание Рону купить говядины и свинины, а также сырого теста, яиц и муки, я пошел в сторону дома.

Планы мои разбились о быт. Не успел я расставить все свои припасы на полки около печи, как ко мне пришли строители из артели и затребовали свои сто золотых за мою постройку. Я отправил их к чертям, а бригадиру сказал, чтобы он вечером присутствовал на испытаниях и контрольной проверке постройки. Тот сказал, что не очень этому рад, так как строил то, что сам не разумеет, но придет. К обеду пришли из торгового клана и хотели выбить себе кучу разрешений и льгот на торговлю, их я отшил, ссылаясь на Шута, что прибудет в течение недели. Потом пришел Медведь и выпросил у меня денег на пиво для караула. Ему выдал. Премия – дело хорошее. Потом Медведь пришел снова и пожаловался на троллей, что начали ломать одно укрепление у городской стены. Обещал подойти к нему попозже, а его пригласил вечером к моему новому приобретению. Готовить я начал ближе к обеду, когда Рон просверлил мне голову насквозь.

– Это что? – Рон с Мирией смотрели на тарелки с пельменями и листиками лаврушки, посыпанные перцем, на краю тарелки лежала прохладная сметана и стояла чашечка с красным перцем. Я же стоял гордый и довольный собой. Мечтать нужно о великом и идти к своей цели!

– Это! Эволюция современной кухни! – провозгласил я. – Рон, тебе честь первому попробовать мое блюдо. Бери ложку и вспомни, как ты меня от торговца оттаскивал. – Рон подхватил ложечкой один пельмень, подул на него и закинул в рот. Пожевал немного и кивнул, подняв брови домиком.

– Я всегда говорил, что тебе место не в палачах, а среди поваров. Это прекрасно! И несправедливо, что именно темные готовят так хорошо.

– Вне всякого сомнения. Переходи на нашу сторону, у нас есть еще и печенье. Любимая, ты как?

Мирия ежилась от набора специй, но стойко жевала свой пельмень. Наконец она прожевала его и подхватила следующий.

– Я никогда не сомневалась в твоих талантах.

Я хотел ответить и ей, но в дверь постучали. Да кто там еще? Вы что, на запах летите? Я подошел к двери и открыл ее. На пороге стоял Медведь и бригадир артели строителей.

– Вот увидел, стоит около двери да постучать никак не может, – сказал здоровый Медведь и похлопал по плечу строителя.

– Заходите, перекусим и пойдем на тестовые испытания, – пропустил я гостей к своему богатому столу.

После сытного перекуса я взял все незанятые простыни из своего дома и в сопровождении коллектива пошел на соседнюю улицу, где стояло мое нововведение. Небольшая баня из сруба сосны с покатой крышей и дымящейся трубой. Мирия хотела пойти с нами, но я запретил. Не надо оно мне. Мы все вошли в жаркий предбанник, где стояли запасные ведра с водой.

– Теперь все раздеваемся, – дал я команду и сам начал обнажаться.

– Чего? – не понял бригадир…

Дверь бани распахнулась и под клубами пара из нее выскочили бригадир Ганук, монах Рон, начальник гарнизона Медведь. Я вышел спокойным шагом, в руках у меня была кружка с пивом. На данный момент я был единственный в простыне через пояс, остальные же выбежали как есть.

– Адово пекло! – прохрипел Рон. – Как так можно? С живыми-то людьми!

– А я вот вижу недоработку нашей бригады, – сказал Медведь и упал на лавку под козырьком вдоль стены бани. – Забор надо поставить. Да повыше.

– Это верно. Ганук, ты согласен, что работа недовыполнена? – я тоже сел на лавку.

– ЧТО? Ты о чем? Я думал, ты нас убить хочешь! Какой к черту забор?

– Успокойся. Помоешься да иди с богом. Держать не буду. Рон, не смущай горожан своим атлетическим торсом, прикройся.

Монах скрылся в предбаннике, откуда до сих пор валил пар, потом появился с пивом и обмотанный простыней.

– Темные ритуалы, мне не по душе, – сказал он. – А пиво очень хорошее.

– То ли еще будет. Кто на второй круг?

Через полчаса мы вновь сидели на скамье перед баней. Медведь допивал свое пиво и потирал руки, с которых слазила грязная шкура. Рон просто смотрел на звездное небо, а я общался с бригадиром. Решили, что за пять золотых он воздвигнет невысокий забор вокруг бани. Еще мы обсудили общие принципы работы сего помещения. Я сделал заказ на еще три бани для стражников ворот, а также потребовал возвести две большие бани, у борделя и у каменоломни. Пусть народ привыкает к чистоте. Затем все помылись, обсохли и расползлись по домам. Надо еще веников нарезать, но, к сожалению, я вообще не помню, как их делать…

Следующие три дня я крутился в заботах и проводил презентацию нового функционального помещения. Строительная артель выделила три рабочие группы на возведение банных домиков, чем неслабо затормозила восстановление города, но к зиме бани только на благо. Мой бюджет похудел на полторы тысячи золотых, так сказать, на санитарные расходы. Пришлось создавать группу водовозов и растопщиков, которых выделили в отдельную профессию – банщиков. Зарплата у них была не фиксированной, но достойной в любых ее пределах.

Еще я встретился с тремя держателями публичных домов, которые за свой счет хотели изменить специфику бань и их использования. Списал их на Шута, дав предварительное согласие со своими пожеланиями. Как я понял за эти дни, я качнул весьма не мелкий камень, что менее чем за неделю собрал нефиговую кучу, вызвав оползень. Эта сфера коснулась очень многих, для начала возросли цены на торф и кокс, что добывали из болот немногочисленные работники этой структуры. Пришлось заняться и этим вопросом. Столяры тоже прониклись данной отраслью и стали работать на красоту и роскошь, немного больше, чем это было нужно, появились новые товары на рынке. Неожиданно подскочила цена на мед, так как Мирия успела ляпнуть, что мед в горячей бане очень благотворно влияет на кожу молодых леди, и мед почти целиком исчез с прилавков. Идея чистоты и горячего пара при одной-то действующей баньке уже вызывала нервную дрожь рынка и тик моего глаза. Шут меня на куски порвет…

Торговец пряностей после двух дней слабой торговли, по моему совету, пошел ва-банк и, наняв троих поваров на рынок, открыл небольшое кафе, где демонстрировал достоинства своего товара. Торговля пошла, а я наложил налог на ввозимый товар в размере пяти процентов с оборота, чем немного улучшил состояние казны и немного поднял цену на товар.

А к концу этой недели в город прибыли наши отставшие люди. Город вздрогнул. Шут рвал на себе волосы не долго, примерно пару часов. А потом сел, взял перо и бумагу, позвал троих соратников и начал работать. На следующий день он выработал небольшую кипу реформ и порядков города. Пришлось выводить его в люди, представлять и выдвигать на пост мэра города. Люди у нас не очень инфантильные, но как говорится – мое мнение уважали. Шут занял замок графа, выгнав на улицу торговую картель, что до него обитала в столь большом помещении. Смешки на тему Шута-мэра утихли через пару дней, когда реформы начали набирать обороты. Город почувствовал новую власть и немного взбрыкнул. Однако в этом взбрыке город объединился и начал жить немного более слаженно.

Открылись торговые площадки, появились торговые объединения, связывающие рабочие группы и картели. Появились зачатки экономики. Открылись новые рабочие места, профессии и востребованные ресурсы. Шут никогда не был дураком, как бы дико это ни звучало. Он довольно скоро подмял город под свой уклад жизни. Основал министерства и раздал полномочия. При всем при этом у нас не было чиновников, которые утопали в своей власти. Разве что я, начальник местного правосудия и наказания. Мне было до всех одинаково. А механизм был уже запущен. Торговец пряностями выехал из нашего города загруженный своими записями и нашими товарами. Обещал провести рекламу и призвать торговые дома на связи с нами. Работа началась, впереди длинная и тяжелая зима для нас всех.

Страшно сказать, но к выпадению первого снега мы были готовы. Склады городские и частные были забиты всем, чем только можно. Население города было крайне лояльно по отношению к нашему правительству. Почти. Шут был просто в бешенстве как минимум два раза за неделю, когда собирал с министерств записи и отчеты о проделанной работе.

Если кому интересно, тролли подошли к своей стене очень основательно, отремонтировав почти полкилометра стены. Теперь стена была не только выше, но и крепче, теплее и более функциональной. Новые помещения, козырьки и защитные постройки. Тролли, кстати, плодились, мы еще не поняли как, но мое скромное мнение, что почкованием. Зарплата троллей была простой и сложной одновременно – еда. Но жрали они ее столько, сколько вся строительная артель не жрет всем своим составом. Однако Шут сказал, что это очень хорошая задумка, и он сам займется ее проработкой. Там же такие перспективы…

Бани выросли до крупного бизнеса, в котором уже появилась конкуренция, а также попытки влезть в установленную структуру. Бордели вышли на новый уровень – министерство по услугам населению. Куда стали входить не только продажные девки, но и несколько дорогих ресторанов, отдельный банный комплекс с различными приличными услугами. Появились льготные программы для армейских. Чистота города также выпала на их долю, но они взяли ее на себя почти добровольно, так как это какие-никакие деньги из бюджета, а сама работа – способ наказания в их структуре. Тема ресурсов тоже была отдельной головной болью. Была даже вспышка восстания, но ее подавили быстро, однако мне пришлось поработать.

Армия вышла на новую ступень своего развития. Верхняя ступень – гвардия города, она же – Темная гвардия. Лучшие рыцари и лучники, конные бойцы и берсеркеры. Вторая ступень – Стража города и стен. Она же таможня и полиция. Третья ступень – городская служба и мирные призывники. Мой указ, гласящий, что каждый житель должен раз в месяц брать в руки оружие и проводить один день на службе, никто не отменил, более того, зимой срок службы увеличился до недели, что хорошо воспринималось жителями, так как на службе тепло и сытно.

Что я еще забыл? Алекс нашел свое место в городе – он поднялся до наставника нового поколения воинов и лазутчиков. Работа не ахти какая, но его уважали и даже любили. Девок у него было просто тьма, все хотели себе друга мэра и палача. А страшнее нас силы в городе не было.

Медицина у нас поднялась не очень сильно, но довольно заметно. Лекарства поступили в продажу, но если лечиться в стационаре у ведьмы и ее мужа Рашиха, то лекарства за счет медицинской казны, что пополнялась за счет пожертвований и из городской казны, а также от продажи лекарств. Хочешь лечиться с комфортом – покупай лекарства на мелкие недуги, а потом ложись на нормальное лечение. Ведьмовские зелья шли потоком и под заказ. Приворотные зелья были запрещены как класс. Но под этим крылось сразу два плюса – большая цена на запретное и большой налог на его продажи для ведьм.

Месяцы шли, и вот мы на пороге очередного года. Самый короткий день в году был признан днем нового года. Городские гулянья длились от одного рассвета до другого. Город Кампф стал единым. Он жил как единый организм. От прежней жизни были только мрачные воспоминания, и это было хорошо. Кстати, о «хорошо». Брат Рон расширил свою церковь до церковного предела и принимал не менее пары сотен прихожан. Я всегда контролировал этот процесс, но ни разу не прибегал к действиям. Люди хотели надежду и веру – они ее получали. Что в этом плохого?

В город приходили новые жители в течение зимы. Им всем находили место и работу. Привыкали они сложно, но довольно быстро, вникая в простые реалии и незамысловатые требования. Мы ожидали, что новенькие будут сопротивляться нашим порядкам и налоговой системе, но нет. Месяц-два и всем ясно, для чего платятся деньги и как можно зарабатывать больше.

Моя Мирия ходила со своим тяжелым круглым пузом и всячески шпыняла меня. Меня! Палача! Но я терпел, она мать и ей можно. Много я перенес геморроя от ее беременности? До задницы! Но не плакал, у меня свои заботы, они помогали отвлечься и успокоиться.

Впереди была весна, со всеми ее проблемами и грядущими бедами. В один из дней у меня дома было собрание глав, двадцать человек сидели на головах друг у друга, но выносить разговор за стены никто не хотел. Мы смотрели на нарисованную карту и оценивали свои перспективы. Знания, данные мне тьмой, пугали не только меня, но и моих соратников… Мы не выстоим…

Глава 4. Темные воды

Я стоял на балконе второго этажа и смотрел на грязные лужи, оставшиеся после долгой зимы. Мирия спала с нашим сыном за моей спиной, а перед моим балконом бежали полуобнажённые парни и девушки, подгоняемые их командиром.

– Вперед, вперед, ленивые свиньи! – покрикивал командир и хлестал в воздухе бичом. Завидев меня, он кивнул и еще быстрее стал нагонять убегающую колонну по трое.

Занимаются ребята. Зимняя баня из многих сделала закаленных людей и довольно стойких амбициозных воинов. А главное за полгода всего-навсего. Жизнь была прекрасной, жаль, ненадолго. Скосив глаза в сторону, я увидел Рона в его неизменной медвежьей шубе с лисьим воротником. Мерзляк, блин. Половина города, едва температура стала плюсовой – окна открыли, а он…

– Что, Рон, холодно жарким весенним днем? – крикнул я с балкона.

– Рот закрой! – огрызнулся монах. – Я простудился!

– Да ты всю зиму простуженный был! – ответил я и пошел вниз открывать двери гостю. По пути я нарвался на злой взгляд Мирии. Ну, извините, забыл, что вы тут спите.

– Фух, хоть у тебя тепло всегда, – сказал Рон, снимая свою шубу и вешая ее на вешалку у входа.

– Чаю? Водки? Глинтвейна? – спросил я у гостя.

– Глинтвейна, только горячего. А поесть чего найдется?

– Ты по делу или как обычно? – уточнил я, наваливая тушеной капусты с говядиной на тарелку.

– Сегодня, как ни странно, я по делу, – кивнул монах, принимая тарелку. – В наш храм пришла благодать. – Я замер с чайником в руках, повернулся к Рону. – Вот-вот. Я-то не надеялся уже, но светлые сущности пришли в храм. Я думаю, ты долго ждал этого события… Погоди! Я не дам сносить церковь!

– Я не собирался сносить ее. Я думал вынести ее за пределы города. Рон, ты о чем думал?

– Извини. Но не могу я без доброй молитвы. Влад, правда, я не хотел, – развел руки Рон.

– Ладно. Факт свершился. Напиши объявление перед храмом, чтобы у меня там народ не помирал. Тир, значит, очухался от нашего удара?

– Вашего… Видимо, да. Весна время молитв и славной работы. Сила растет.

– Сообщу об этом нашим, а ты с объявлением не затягивай. Я надеюсь, это все новости?

– Ну… Да все-все. Успокойся. А хотя нет, ты своим стражникам скажи, что я не буду стоять на стене, они надоели мне вестников присылать.

На подоконник сел Борис и постучал. Я отпер окно, запуская птицу.

– Я им говорил, но они ставки на тебя делают.

– Бор-р-рис в доле! – сообщил ворон и начал хватать мясо прямо со сковороды.

– Какие?!! – Рону чуть плохо не стало.

– Неважно. Но я тоже ставку поставил, и пока ты играешь в мою пользу.

– Темные твари, вам лишь бы поглумиться над святым человеком!

– Ешь, пока не остыло, святой человек. Борис! Мля! Хватит жрать из посуды!

– Ты мне не нр-р-равишься! – вот он мой деградировавший товарищ.

– Как сын, кстати? – спросил монах, резко меняя тему.

– Ест и спит. Как и положено младенцу.

– Вы с именем определились? – уточнил Рон.

– Пока нет. Мирия считает, что до первых цветов выбирать имя нельзя. Но это ее… Ведьмовское.

Вечером этого же дня я собрал своих доверенных людей. А то, что они все меченые – случайное совпадение.

– Надо принимать решение, – начал разговор Алекс. – Под лежачий камень вода не бежит.

– Ни хрена себе, лежачий. Я как ишак вкалываю, город из говна вытаскиваю за ноздри! – вскинулся Шут. – Ты хоть речь свою фильтруй иногда!

– Тихо, вы оба. Про город нам все ясно. Ясно? Ясно, я сказал! – Алекс перестал подкалывать Шута и взялся за кружку. – Нам надо взять соседний форт и поселок Прибрежный. Выход к морю и хороший город позволят нам немного развернуться и закрепиться на землях Старгольда. Да и он от нас всего в трех днях пути.

– Монарший орден не станет на это смотреть. Сто пудов, они нападут на Кампф, пока мы будем брать Прибрежный, – задумчиво ответил Алекс. – Мы же будем его именно брать, а не разрушать. Людей много уйдет.

– Я тут бухгалтерию подбил. Если мы не возьмем со стороны хотя бы тридцать тысяч золотом, наша экономика полетит к чертям еще до осени, – сказал Шут, роясь в своих блокнотах. – У нас очень большие расходы на восстановлении города и на обеспечении армии. Надо ее уже в ход пускать. Если она сократится хотя бы на треть – нам будет на порядок легче.

– Хреновая, значит, экономика. Наемников возьмем всех, они нам еще четыре года должны, так что поработают. Жителей оставим в городе, а также настенный гарнизон. Гвардию надо выводить для закалки, – ответил я.

– Ты же понимаешь, что Прибрежный догадывается о наших намерениях? Они уже не раз устраивали охоту на Тихих, – сказал Алекс. – Да и я там уже дважды был.

– Понимаю, другой вопрос, что они могут нам противопоставить? Самое страшное – если они корабли пожгут. Сколько там их? – обратился я к Алексу.

– Шесть тяжелых, все остальное – мелочи. Но у них гвардия собственная, плюс монашеское крыло довольно сильное. Город дисциплинирован, там же пираты по пять раз в году налеты устраивают.

Я задумался.

– Значит нам нужны пираты. – Я вновь посмотрел на Алекса.

– Я на воду не пойду! – замотал он руками. – Хочешь, сам с пиратами договаривайся. Я даже не знаю, где их искать! Да и не водоплавающий я.

– Пираты сами должны тебя найти, – встрял Шут, копаясь в бумагах. – Надо нанять лодку с товарами, пустить слух о невероятно богатых товарах и золоте. А уже на воде пираты приплывут сами. Другое дело – будут ли они с нами общаться и пойдут ли на наши условия?

– Посмотрим, – сказал я и посмотрел на тихого Бориса. – Думаю, мы найдем общий язык…

Наши прогнозы оказались верными. Когда первая зелень покрыла наши газоны, а почки распустили листья на деревьях, я услышал тревожный набат со стороны ворот. Началось. Схватив косу и спрыгнув с балкона на Зевса, я помчался к воротам, куда уже потянулись наши военнообязанные. К воротам я примчался быстро. Медведь выпрыгнул из окна караулки и подбежал ко мне.

– Что там? – обратился я, спрыгивая с коня.

– Конные. Человек пятьдесят. Встали на удалении, выставили глашатая с флагом королевства. Мы как бы Шута ждали, – помялся Медведь.

– Ничего, поговорить и я смогу, – ответил я и пошел на стену.

Со стены стало видно то мелкое войско, что прискакало к нашим воротам. Чего они ждали? Полуразрушенный Капмф? Ага, да сюда трудов вложено просто кошмар, теперь это Город с большой буквы. На стене я увидел злобного трехметрового тролля, только по окрасу его ауры я опознал некогда мелкого Лёлика. Теперь он один из восьми троллей на стене. Тролль скалился в сторону захватчиков и был готов кинуть в них всё, что под руку попадется. От греха подальше, я отошел от него. Глашатай подходил к воротам очень медленно, то и дело косясь на высокие стены, откуда, я не сомневаюсь, на него смотрели сотни стрел. Надо спускаться… Однако я опоздал. Прямо со стены спрыгнул Алекс. Красиво, черные призрачные крылья распахнулись в полете и пронесли меченого на пару десятков шагов. Начались переговоры, не сразу, а когда глашатай вернулся к летающему воину в черных кожаных доспехах. Жаль, я не слышал переговоров. Но завершились они неплохо, Алекс отобрал флаг у глашатая и кинул его в грязь, потом порезал на ленточки и отдал глашатаю. Потом пошел назад. Дипломатия у нас на высшем уровне.

– Что он там творит? – я повернулся и увидел Шута с нашим министром образования.

– Полагаю, что предлагает засунуть свои требования себе в зад, – сказал я и услышал несколько смешков за спиной.

– Это я как раз вижу. Чего он туда вообще пошел? – Шут перевалился через зубец на стене и заорал: – Ты чего туда поперся!!! Гнида! – Вот теперь смех был намного сильнее. Алекс с земли показал неприличный жест и продолжил свой путь.

Когда он, наконец, подошел к воротам, его мы уже ждали. Мы и еще полсотни зевак и посланцев от каждой группы в городе. Мы молчали, ожидая пока наш разведчик доложит все сам.

– Короче, – культурно начал рассказ Алекс, – наш всеми любимый король решил смилостивиться над своими забытыми подданными и готов принять наше подданство в течение недели. Для подтверждения присяги нам надлежит повесить флаг короля над городскими воротами. А также распахнуть их для солдат и дать им осмотреться.

– Это не тот ли флаг, что ты разорвал перед их отрядом? – уточнил Шут и ударил Алекса шапкой по голове. – Мы, кстати, могли бы таким образом привлечь новых друзей поближе, при помощи этого флага!

– Я не подумал, – оправдался Алекс и потер голову.

– Мы все еще можем разыграть спектакль и привлечь их, – встрял в разговор Медведь.

– Точно! Скинем со стены нашего разведчика и повесим полотно с рисунком над шпилем ворот, – кивнул я.

– Э! Але! Я вообще-то тут стою и все слышу! – заволновался Алекс.

– Ничего, от тебя не убудет, сам виноват, – отмахнулся я.

– А может, мы просто выйдем да надаем им по сусалам? – встрял в нашу беседу старший конной группы. – Нам как раз лошади нужны и доспехи лишними не будут.

– Вы слишком самонадеянные, – сказал Шут. – Они ведь вас неплохо потрепать могут.

– Никаких боев под воротами. Или в город их завлечем, либо пусть ждут, – сказал я.

– Мы можем выйти из других ворот и обойти их отряд, а в лесу они на лошадках особо не повоюют, – подумав, сказал Медведь. – Пять десятков это на полчаса работы.

– А это вариант! – согласились все разом.

Но не пошло. Выйти по-тихому у нас получилось, а вот выбить врага из колеи получилось очень плохо. Мы выпустили четыре сводных отряда, что на пару голов превосходило отряд короля. А вот с наступлением темноты наш КПД немного упал. Не у всех, но все же. Я был среди группы берсеркеров и сразу вступил в бой после подачи сигнала. Лучники отработали первый залп и отложили луки, так как был большой шанс попасть в своих. В ход пошли латники и иная пехота, кому хотелось показать себя в бою. Алекс с группой Тихих устроили несколько диверсий по натягиванию колючей проволоки через деревья, на которых мы и сами немного пострадали, а потом был жуткий бой. Я не могу сказать точно, сколько он длился, но я устал как собака. А также получил три сильные раны. Шрамы все добавляются, а мне все не сидится на месте. Из конного отряда противника успели уйти около трех-пяти человек, остальным повезло меньше. Что стало общим шоком, так это что Алекс умудрился напороться на меч, спиной. Дебил! Мне принесли его вместе с мечом, что кровавым осколком торчал из его груди. Я только чертыхнулся и ударил его косой, но заметил, как она отпружинила от тьмы внутри Алекса. Ясно, у него свой путь. И чего я его раньше не слушал…

Пока Алекс харкал кровью и хватался за людей, я нашел троих пленных и вскрыл им глотки. Набежала неплохая кровавая лужа. Я схватил Алекса за шею и кинул его в эту кроваво-грязевую муть. План удался, он занырнул в эту кровь аки в прорубь. Повезло. Осталось надеяться, что он еще и восстановится там. Ожидание оправдалось. Спустя минуту из кровавой мути вырвалась рука, ухватилась за ногу дохлой лошади, что лежала рядом. Затем выбрался и сам Алекс, меча при нем не было. Он отхаркивал и отплевывал кровавые слюни, а потом упал на землю и отрядил такую матерную тираду, что всем стало немного веселее. Однако весело было не долго. У нас было ранено около трех десятков бойцов, и семь убитыми, что неплохо, но у нас и так армия не резиновая. Тех, кто был ранен чересчур сильно – поднимал я. Отдельно я лечил отличившихся и особо прытких. А потом мы начали собирать трофеи.

Много лошадей пало в этой битве, но никогда до этого городские стены не если столько мяса. Медведь рвал и метал вместе с начальниками боевых групп. Начинался разбор полетов и крещение огнем всех прошедших битву. Рон встречал нас с нескрываемым облегчением. Хотя и говорил, что темным самое место в могиле. И при всем при этом он вызвался лечить всех, кто хоть раз приходил в его церковь. Мы не возражали. Забронировали большую пустующую бордельную баню и, прихватив два бочонка пива, заперлись там до утра.

Утром, после выноса моего мозга женой, я был наказан и оставлен дома. Поэтому совет проходил у меня. Вновь много людей, много вопросов и дурацких предложений. Но решать надо было уже сейчас. Королевские воины в любом случае доберутся до столицы и сообщат о восстании одного города. Что должен делать король? Правильно – мочить ублюдков, пока они слабы. Теперь перед нами был выбор – напасть первыми и терять силы в походе, или встретить королевские войска у себя дома и на своих правилах. Остановились на последнем. Однако мы не только будем ждать смерть у ворот, мы можем еще и покутить по полной.

– Отправим всех наемников и желающих командиров с отрядами на Прибрежный, надо там шороху навести по полной программе. Одна мелочь – в городе есть храм Тира, а значит, мне придется идти в любом случае. Оставлять жену с маленьким ребенком не хочется, но так будет лучше. Что нас там ждет?

– Поддерживаю, – сказал Алекс. – Я останусь на хозяйстве и займусь работами по встрече почетных гостей. Шут?

– Я тоже остаюсь. Есть у меня задумки по встрече, да и город без себя я оставить не готов. Армия, все дела, – он развел руки.

– Супер, все меня дружно кинули, – обиделся я.

– Я же с тобой пойду, – удивился Рон.

– Да толку от тебя, светлая ты головушка, – отмахнулся я от монаха. – Вот если бы ты сам оружие взял…

– Не буду, – твердо сказал Рон. – А что там с планом с пиратами?

– Мы не успеем. Король может собрать несколько тысяч воинов менее чем за неделю, а если потрудиться, то и пять-семь тысяч соберет. Куда нам пиратов ловить сейчас?

– Я просто уточняю. Можно же просто прибыть в Прибрежный с мешками камней и нанять корабль до Золотого мыса. Дороги всего два дня, а с должным подходом пираты нас встретят на половине пути. Времени минимум. Нам недели хватит еще и вернуться.

– И еще одна на то, чтобы на город напасть, – огрызнулся я.

– У тебя же Борис есть. Если с пиратами все пройдет успешно, отправь его в город, да мы выступим к вам навстречу.

Я хотел уже осечь Шута, но задумался. А ведь прав, зараза. Дважды прав. Я покосился на ворона, что тихими шажками шел в сторону окна.

– Бори-и-ис!!!

До Прибрежного мы добрались спокойно. Еще бы, тридцать вооруженных человек. Не каждая шайка даже на пути покажется. А вот у городских ворот были небольшие проблемы. Что везете, куда, почему, сколько времени, в какой фазе луна… Много не нужных и глупых вопросов. Благо Рон очень быстро втерся в доверие местных светлых братьев, и нас пропустили. Наём корабля проходил в местном порту, в таверне «Пьяная рыба». Капитаны выслушали меня и Панса, моего временного помощника, что ранее уже ходил под парусами, и вникли в нашу проблему по перевозке редкой руды и драгоценностей в порт «Золотой мыс». Содрали с нас до неприличия мало, по одному золотому за человека, товар в расчет не брался, что очень странно. До вечера мы просидели в таверне и слушали местные байки из морских глубин, отдельно слушали про пиратов и их зверства в последние месяцы. Была и байка про Черную Бороду, ну а как без нее.

Ночь прошла также спокойно, в отличие от утра, когда мы собирали наш небольшой корабль в дорогу. Я до этого и не знал, что организатору перевозок отводится такая большая роль, как размещение своей команды, организация досуга и покупка выпивки для своих людей, дабы не трогать запасы команды. Еще до обеда меня уже умотали, так что когда корабль снялся с якоря и двинулся на запад, я был рад этому до безобразия.

Я никогда не мог даже подумать, что у меня морская болезнь. От Рона я этого ожидал, вон какой фонтан из него бьет. Но вот что мутило меня – это что-то новенькое. Я отвлекался, как мог – играл в кости с командой, смотрел на водную гладь и тихо сходил с ума от жалоб Рона. Уже потом я достал из свертка свою косу и протирал ее тряпочкой. Наконец подошел капитан и предложил мне не мучиться, а идти спать под палубу. Я принял это за маленький сигнал и отправил всех своих спать, сам же остался с зеленым Роном на носу корабля. Двоих они точно проигнорируют, да и мне от Рона отвязаться попросту не получилось.

Среди ночи я проснулся из-за нездоровой суеты. А когда поднялся, увидел перед собой двадцать человек экипажа с саблями наголо. Повернулся, увидел вдали черные паруса одного немаленького корабля. Вот и мой клиент. Насколько я понял, моя команда заперта в трюме, и помочь мне убивать всех на палубе не собирается. Жаль. Я поднял косу и посмотрел на экипаж. Оу! Да у них нет лучников!!! Невероятное везение! Всех порву!!!

– Добрые люди, может, мы сможем договориться? – начал толкать речь Рон. Но это как-то не помогло…

– Вам пи****!!! – заорал Борис и взлетел с моего плеча, когда я впервые метнул косу в людей.

Вообще убивать на корабле, где никто не мешает, весьма удобно, особенно когда половина противников уже лежит на палубе, а вторая понимает, что зря они вообще это начали. Жаль, что капитан попал в первую половину, поговорить не с кем. Рон и тот рыгает за борт, вопрос только – чем? Он столько не ест, сколько выливает. Зато удалось выпустить свою команду и взять корабль под свой контроль.

– Вы не понимаете! – пытался достучаться до меня один из пленных. Но при этом сглатывал тяжелую слюну и сильно нервничал, глядя, как я вонзаю свою косу прямо в грудь. Ну зацепили меня пару раз, скрывать не стану. – Он убьет всех вас! Вы еще можете выжить! Сдавайтесь!

Я опустил косу на колени, руки зажили, пошел приток сил.

– Выкиньте его за борт, – сказал я, и его выкину ли-таки за борт очень поспешно. – Только развяжите перед этим… – уже тише добавил я, когда услышал плеск воды за бортом. Ну, хоть настроение поднял команде. Интересно, а акулы тут водятся?

До подхода главного пиратского корабля оставались минуты. А мы уже были готовы к встрече. Не заскучали. Пиратская громадина повернулась к нам боком и к нашему борту полетели крюки на веревках. Абордаж начался. Корабль пиратов был прекрасен, черное дерево, резные элементы с самыми жуткими картинами и висящими висельниками. Прелесть, я почти прослезился от умиления, могут же делать такие прекрасные вещи. Я поднялся на капитанский мостик и приложил руки ко рту.

– Мне нужен ваш главный!!! – заорал я во все горло. Не помогло, не слышно на фоне плеска воды и криков людей. Приложив косу на манер микрофона, я выдавал из нее такие частоты, что самому стало страшно. – Мне нужен главный!!!

Гул и гром от косы, которая пропускала мою речь через свои темные сущности, был такой силы, что моя команда в полном составе зажала уши руками, а с большого корабля упали двое неудачников. Ничего, слабые выбывают первыми.

– Это кто там так орет?

Я задрал голову и увидел его…

Капитан пиратов в его классическом исполнении. Шляпа-треуголка с белым пером страуса, прекрасный и удобный камзол с ремнями, на которых висят метательные клинки, кривые сабли в количестве двух штук, красный попугай на плече. Лицо волевое, стильная бородка и усы, немного топорщащиеся вверх. Я даже с такого расстояния видел, как его сабли сочатся синеватой тьмой, переполненные силой, а сам пират имеет характерные темные очертания. Меченый. Мои догадки не шли ни в какое сравнение с той удачей, с которой мы столкнулись.

– Спускайся, темный брат, разговор есть. Деловой, – проорал я в ответ.

– Ты убил моих людей! – зарычал он. – У тебя нет власти в водах Атлантики!

– Зато у меня есть много золота! А еще я не люблю нашего короля!

– Тогда поднимайся сам! – махнул он рукой, и его люди опустили луки. Вот это другой разговор.

Наши корабли сцепились окончательно, и мне скинули веревочную лестницу, по которой я поднимался очень долго и муторно. Ну не привык я к такому способу подъема. На вершине мне протянули руку и помогли взобраться на эту двухэтажную посудину с тремя мачтами парусов. Капитан стоял рядом, оба его меча были на поясе, и насколько мне было видно, а в темноте я вижу отлично, они висели без ножен и лямок.

– Вот значит как! – поднял брови пират. – Отличное оружие.

– Благодарю. Я вижу, ты не один десяток душ погубить успел, – я кивнул в сторону его мечей.

– Разбираешься в проклятом оружии?

– А еще в пернатых. В разрушении храмов, в захвате городов и еще я отлично готовлю. – Пират заржал, и его смех подхватила вся пиратская команда.

– Заходи, дорогой гость, нам, видимо, есть о чем побеседовать, – пригласил меня пират в свою каюту.

– Людей моих не трогайте. Они мне дороги как память. И монаха тоже, он мне еще нужен.

– Ничего с ними не сделают, пусть моих наемников развяжут да отдыхают. – Пират отпер двери своей каюты под мостиком и пригласил меня внутрь.

– А тут уютненько, – сказал я, заходя в шикарную каюту с разной декоративной и пестрой требухой. В центре каюты был большой круглый стол с разложенными картами и бутылками.

– Благодарю. Так кто ты такой? – пират вмиг стал серьезным.

– Я такой же, как и ты – меченый. И нас уже четверо на полуострове, – ответил я и подошел к окну, распахнув его. На подоконник сразу сел Борис, а попугай на плече капитана пиратов сразу начал орать.

– Это кто? – пират был заинтригован.

– Это Бориска, подарок тьмы. Глупое и никчемное пернатое.

– Ты мне не нр-р-равишься! – заорал Борис.

– Посланник тьмы! – вскрикнул попугай на плече у пирата и начал хлопать крыльями.

Капитан схватил птицу и поставил ее на стол.

– Надоел уже со своим ором, – он сел на стул и расслабился. – Я понял, что мы вроде как не чужие друг другу, но что ты предлагаешь? Присоединиться? Просто так? Просто потому что у нас татуировки на теле похожие?

– Не совсем так. Мы хотим взять под контроль город Прибрежный, но своими силами мы это будем делать немного дольше, чем это позволено. Король собирает против нас свои силы. Нам нужна помощь. А что касается «просто так», так треть от всей добычи с города – твоя. – Пират пожевал свои губы, почесал бороду, походил по каюте, сел обратно.

– Половина! – выдал он свое решение.

– Тогда все, но только то, что на воде.

– Не, так не пойдет. Ты говорил о трети вообще со всего города, – напомнил он мне. – На воде не так много хранят, это развод.

– А ты послушай до конца. Город Мельдор тебе знаком?

– Слышал о таком. Но никогда там не был, – признался пират.

– Так мы с него вынесли немногим меньше сотни тысяч золотом.

Пират поперхнулся и едва со стула не упал.

– Треть! Договорились! – он протянул мне свою лапищу, но отвлекся на дерущихся птиц. – Чего это они?

– Борис! Мля! Ты чего устроил? – подскочил я.

– Пер-р-рнатая твар-р-рь! Исчадие света!!! – заорал Борис и вновь кинулся на попугая. Это надолго…

– Откуда у тебя эта птичка? – повернулся я к пирату.

– Подарок… – тихо пробормотал он и посмотрел в пол. И словно солнце из-за тучи…

– Ты бы думал перед выбором таких подарков. У тебя сложностей с нападением на город ни разу не было? Не встречали тебя на подходах?

– Да постоянно! – он схватился за свои сабли. – Ты тварь! Ты меня сдавал!!! – он рванулся к попугаю, но тот попытался вылететь из окна. Ага, от Бориса… Взмах – и голова попугая вместе с головой Бориса падают на пол.

– Пират! Мля! Ты вообще рук не чувствуешь? – я отпихнул пирата немного резковато, он чуть-чуть в стену отлетел. Сам же взял косу и вернул голову Борису на место. Вспышка тьмы. – Он теперь опять будет говорить, как мертвый пьяница.

– Ур-роды! – вскрикнул Борис и, схватив голову попугая, поднялся на подоконник. Начал выклевывать мозги из птички.

– Я, наверно, помогу вам. Есть у меня есть свои счеты с Прибрежным… – сказал пират, подходя ближе. И глядя на ворона с очень недоброй улыбкой.

Отличные новости. Помимо того что попугай мог передавать вести святому ордену, он умер немного раньше, чем я успел рассказать план целиком. Пиратский корабль, разумеется, ждали, выставив три тяжелых судна у пристани. Как сказал я – трофеи пирата после кампании. Но вот удара с земли они явно не ждали…

Мы очень подружились с пиратом после третьей бутылки рома и неплохой драки, дрались в основном Рон и пират, но мне зрелище очень понравилось. Пират благо был не рожденным меченым, а как я – созданным. Ему из всех нас повезло, наверно, больше всех, он очнулся ни в грязи или дерьме, а под водой со связанными ногами. Там он встретил, как он говорит, черную русалку с голубыми глазами, она развязала его и дала силу вместе с сабельками. И понеслось…

Наша кавалерия прибыла на второй день, как мы стояли на якоре на почтенном удалении от порта. Подходить к нам никто не хотел, так как любой корабль под руководством нашего капитана – плавал независимо от направления ветра, что просто невероятный козырь на воде.

Пират с неблагозвучным именем Чебурт клянчил у меня Бориску. А я отдыхал и предвкушал свой первый морской бой. Романтика и прекрасная погода с прохладным бризом. Красота. Рон уже адаптировался к водной качке и больше не пугал окружающих своим драконьим рыком. Время шло, а город покорялся. Три выставленных против нас корабля содержали внутри самых элитных и опытных воинов, как от армии, так и от церкви, поэтому, когда начался хаос в городе, корабли стали некими ловушками для воинов. Мы выступили против трех кораблей и с успехом расстреливали из луков что попало. Просто так – бесцельно. Лишь бы они обратили на нас свое внимание. Было весело, особенно со стрелой, рассекшей мне левое ухо. Больно и обидно.

Мой морской бой закончился ночью, когда корабли были окружены с двух сторон, они решили напасть на нас и уйти. Ушел только один, два других были пойманы нашим судном и втянуты в не очень приятный бой. Темнота для меня проблемой не была, а боевое безумие за мое несчастное ухо вообще всех приравняло к тараканам. Пираты были опытными воинами, но и они были побиты знатно. От моей тридцатки остались лишь восемь. Всех восьмерых я вылечил, они хорошие воины. А затем была встреча в порту.

Что делать с городом, мы толком не знали. Сухопутные войска неплохо проредили город и взяли в осаду храм Тира средних размеров. Но сидеть тут нам было нельзя, надо возвращаться в Кампф, там мы будем нужнее. На помощь пришел пират, который сразу наложил лапу на все товары порта и отказался от денег. Он со своей хваткой и эти блага продаст с очень хорошей выгодой. Ну, раз вызвался, так получай.

– Чебурт, ты останешься в городе, после того как мы уйдем. Просто контролируй народ. Пусть ждут новую власть. Если нас не будет больше месяца – можешь нас не ждать. Бери все, что есть, и плыви на поиски счастья.

– Я бы помог вам, но я крут только на палубе, когда вода близко, – виновато сказал пират.

– Да ты не расстраивайся. Сейчас мы еще в храм пойдем. Будем выселять Тира с насиженного места, – ответил я, похлопывая Чебурта по плечу. Он кисло улыбнулся.

– Пошли, с этими крысами у меня и моей команды свои счеты…

Храм сдался сам. Монахи, оставшиеся в церкви, не были воинами, поэтому открыли ворота под уверения о возможности уйти. Уйти им дали ровно за порог храма. А там как пойдет. Пираты хватали монахов и утаскивали их в гавань, дабы утопить, мои ребята молча их убивали и сваливали в кучи. Самая легкая победа в моей практике. Единственное, что меня напрягало, это его осквернение. Но все прошло нормально. Лучше, чем в первый раз. Я уже умел напитывать косу дармовой энергией, так что статуя не сломала косу, как в прошлый раз. Да и свет меня атаковал уже очень слабо. Вылечился своими силами. Тьма пришла оценить мою работу, но вот желания выполнять отказалась. А я просил не очень много. Не всемирную власть, а всего лишь еще двух Борисов для своих ребят. Не-а, скрутила фигу да исчезла. Жаль. Теперь надо возвращаться и встречать короля.

Обратная дорога не достойна упоминания. Мало того что нас было очень много и шли мы медленно, так еще было много раненых. Золото мы решили вывезти сразу. Его оказалось меньше расчетного, что-то около тридцати тысяч. Пират свою долю взял кораблями и товарами из порта. Он умел работать с товарами и контрабандой, а три новых корабля ему только на пользу.

Мы прибыли за расчетное время. Шут встречал нас у самых ворот.

– Хорошо, что вы успели. Как все прошло? – спросил он даже не поздоровавшись. Я рассказал ему краткую выкладку по ситуации, он немного помрачнел. – Ладно. Всё мирское. Иди, отдыхай. Время пока есть. Тихие все дальше заводят своих лазутчиков, но войск пока не видно. Два дня у нас есть как минимум.

Напряжение города начало спадать спустя пять дней. Король словно забыл о нас и о наших проделках. Поэтому, дабы сильно не расслабляться, отправили Алекса с его лучшими ребятами на дальнюю разведку. Они вернулись через три дня и доложили, что на дороге все спокойно. Но следует проверить саму столицу, все это очень странно. И я был с ним согласен. Пока было спокойное время, мы немного занялись городом и нашим новым соседом – Прибрежным. Пираты уже собрали два корабля для контрабанды и распродажи захваченного добра. Сам же город по-прежнему был в шоке от недавних событий, но вооруженные люди, диктующие свои правила, и новые жители начали свою работу. Осталось только адаптировать местных жителей к новым реалиям. На восстановление Прибрежного, а также на его контроль были выделены две тысячи людей с миссией под кодовым названием «Захват». Цель – вселиться и внушить всем, что теперь будет лучше. Рон как всегда хотел возвести церковь, но ему на это попросту не дали средств и времени.

Алекс подбил меня на путешествие к столице, но так как меня там только младенцы не знают – я отказался. Вот Шут предложил отправиться в соседние города для проведения миротворческой миссии, пока на словах. Заманчиво, но нет. Мы пока ждем удара. Очередной совет дала моя любимая жена, сказав, что можно захватить только корону, а остальные сами примут ее. Но тут не годился вооруженный налет. Надо думать, и мы думали.

– А давайте опоим короля приворотным зельем и выдадим за него кого-нибудь из наших жителей? Это даст возможность влиять на Корону и вздохнуть немного свободнее, – предложил Алекс.

– Шурик, ты как муравей – вечно несешь какую-то хрень. Если бы ты чаще вникал в местные реалии, ты бы знал, что король уже выпил приворот и без памяти влюблён в погибшую пресветлую патриаршу, – парировал высказывание я.

– Да я просто хотел еще раз услышать, что она померла, – хихикнул Алекс. – А принц?

– И принц тоже. – Я поморщился. Мирия, блин, ну кто тебя просил торговать этим? – Любимая, приворот можно снять? Может, король сам решит извести власть Тира?

Мирия оторвалась от готовки и повернулась к нам.

– Приворот снять можно, но тогда его в течение года нельзя будет приворожить вновь, – как на лекции ответила она. – Но можно отравить.

– Я просто не могу с вас! – возмутился Рон. – Вы так легко говорите о перевороте власти и убийстве нашего любимого короля?! Изверги!

– Рон прав, – поднял руку Шут. – Не стоит думать, что это будет просто.

– Я вообще-то не это имел в виду, – насупился Рон.

– Не важно. Но нам просто так этого не провернуть. Пока мы в своем городе с крепкими стенами, его это устраивает. То, что мы захватили местный порт – то он, скорее всего, просто не мог нам помешать. Но вот к столице он нас точно не пустит даже на тысячу шагов. Сметет, как сор, – спокойно сказал Шут.

– Дело дрянь, хотя если он нас трогать не собирается, у нас больше времени на собственное развитие, – вклинился в разговор Петро, помощник Шута. – Если же нам дадут этот год, то мы успеем укрепиться так, что молотом не сбить.

– Ага, даст он нам год. Да и что он нам, по сути, даст? – уточнил я. – Мы немного завязаны на торговле, а одних люлюков нам мало. Сколько раз они к нам приходили? Два? Три? Не, серьезно? Три раза? А где я был?

– Ты на лодочке катался, – ответил Шут. – Хотя ты прав. Либо нам нужно вести свою внешнюю политику, благо выход на море у нас уже есть, либо надо кусать соседние города и земли, что нежелательно. Но если мы выйдем на международный рынок, то где гарантии, что все получится так, как нам нужно?

– Пират наш, он уже приплясывает всякий раз, как нас видит. Но боюсь, торговлю он вести честно не сможет.

– Зато он сможет открыть коридор для торговцев, – подхватил я.

– Это все не то, – пожевал губами Шут. – У нас нет глобальной идеи. Мы уже готовы выделиться в отдельное государство, не имея ни крепких зубов, ни конкретной цели. Мы не монастырь, чтобы обеспечивать благами всех желающих. С этим городом мы возимся, чтобы самим жить как людям и не бояться, что нас в любой момент вытащат из постели и не повесят как собак. – От этих слов я поежился, впрочем, как и Мирия.

– Шут прав, если мы не имеем конечной целью захват всего государства, чтобы жить припеваючи – это все пустые потуги. Допустим, мы наладим торговлю, обеспечим двум городам лучшие условия жизни, окружим себя защитой и любовью. Что дальше? – я осмотрел всех сидящих. Ага, пустые глаза. – Нас или съедят снаружи, либо зажравшийся народ изнутри.

– Мы будем жить с тобой в маленькой хижине, на берегу очень тихой реки… – начал напевать Шут и постукивать пальцами по столу. – Надо думать. Давайте перенесем решение на завтра.

– Поддерживаю, кто со мной в баню? – поднялся Алекс и сразу увидел несколько поднятых рук.

– Я не пойду, – сказал я и покосился на жену. Верно, я обещал посидеть с Густавом. – Завтра встретимся.

Ночью мне снился кошмар. Да такой, что даже вспоминать тяжело. Я слышал грустную песню, голос точно принадлежал Мирии. Она пела про зеркала и полутьму. А я был потерян среди темных коридоров. Там были двери, но в каждой двери я видел только смерть и ужас. Комната с убитым Алексом, комната с мертвым сыном, сожжённые останки Мирии, разорванный в клочья Шут. Я шел по этим коридорам заглядывал во все двери, пока не пришел к большому залу. Зал был темным, и даже мое ночное зрение не помогало разглядеть ни потолка, ни стен. В центре зала стоял каменный гроб, из которого текла черная кровь. Я не понимал, зачем иду туда, но я заглянул в этот саркофаг. Внутри лежал я, мое тело было наколото на множество штырей. А из груди торчала коса, что не давала мне умереть окончательно. Я проснулся без криков или рывков. Но вздохнул с облегчением. Погладил Мирию по голове и вышел на балкон. На дворе была тихая прохладная и очень темная ночь…

Утро добрым не бывает, впрочем, как и бесполезный день. Вечерний совет также не принес никакой ясности в наши действия, но мы выработали некоторые решения. Для начала Шут и Алекс занимаются активной пропагандой и пытаются работать на поприще торговли, влиять на соседей и иже с ними. Я, как самый прокачанный темный, должен буду уехать в командировку, например, к люлюкам, для закрепления наших торговых отношений и признания нас отдельной силой, никак не связанной с Старгольдом. Насколько мы понимали, союза между ними нет. Решение жуткое, особенно для Мирии, что пыталась меня отговорить всеми доступными ей средствами. Но я настоял. Если я не смогу обеспечить безопасность ей и нашему сыну – грош мне цена как главе семейства. Я отправил Бориса за пиратом, и мы ждали почетного гостя почти десять дней. Но пират посетил нас.

– Вот они каковы, темные силы королевства! – воскликнул пират и с размаху пожал руку мне. А вот остальным он руку жать не стал.

– Рад нашей встрече, пират, – поприветствовал я его.

– Значит, палач не гнал, вас и вправду трое?..

Под бурный смех и всеобщее знакомство мы вошли на территорию города и распорядились о размещении пиратской команды. Сразу в борделе, а чего людей томить. Хотя их и было всего две сотни, почти вся команда пирата, но Шут даже денег не пожалел. Два дня по карману не ударят, а пираты успеют потратить намного больше, чем мы на них.

Дверь из бани открылась, и мы вывалились из этого парового ада. Пират был в восторге от бани, даже больше, чем Шут и Алекс, когда они впервые в нее попали. Мы расселись за столом около небольшого мангала прямо на улице: я, Чебурт, Алекс и Шут, и занялись обсуждением наших решений и выводов. Рона мы не позвали из-за секретности мероприятия. Пират был очень полезен. Свежий взгляд и новое мнение, как-никак. Он разнес все наши планы вдребезги и собрал свое мнение из осколков.

– Я вам точно скажу, люлюки – те еще мрази. Сколь я уже потопил их бамбуковые корабли… Не пересчитать. А толку-то? Кидают за милую душу. Они со своим божком нам столько нервов помотали… Так что отменяйте командировку к ним. У вас еще два соседа есть. Я понимаю, что не ближний свет, но к Чернолесью можно добраться быстро. Вот там как раз люди нормальные. На крайняк торговлю точно наладите. – Чебурт выпил кружку пива залпом и грохнул ее об стол. – Государство у них мелкое, но они жуть какие гордые. Ни королей, ни князей. А ведь уже больше ста лет стоят и не колышутся. Прямо как вы!

– Чебурт, я все понимаю. Но длительный переход нежелателен. У нас тут проблем хватает, – сказал Шут.

– Если вы насчет короля, то я вам скажу. Король в отъезде! – Мы все замерли. – Чего уставились? Торгаши все всегда знают, а я по вашей милости уже троих пропустил спокойно. Мой же теперь город, можно и открыть двери.

– Погоди, как далеко король в отъезде? – я вернул пирата в нужное русло.

– У соседей он. У брата своего сводного, Батуиса. Немые земли всегда хорошо работали со Старгольдом, а теперь готовится крепкий союз. Меньше пошлин, больше торговцев…

– Пират, ты не отвлекайся, – встрял в его речь Алекс. – Ты хочешь сказать, что мы зря ждем десять тысяч воинов?

– Верно, – пират указал пальцем на Алекса. – Ждите двадцать или тридцать.

Я схватился за голову и откинулся на лавке. Тьма не соврала, мы окружены друзьями до зубной боли. У меня даже определения нет для такой задницы.

– А чего вы все раскисли? Я видел ваши стены, только за счет них вы сможете выдержать первые две волны нападения. А это пара тысяч, как ни крути.

– Отлично вообще. Ты, наверно, сразу на корабль прыгнешь и в путь? – огрызнулся Алекс. – Ты хоть раз был нанизан на меч? Это вообще-то не очень приятно. Война штука хлопотная.

– А ты, мальчик, не дерзи мне, – отмахнулся пират. – Я уже столько боев прошел, что тебе даже в кошмарах не снилось. Все пережил. И от новой драки также не убегу. Тут мои берега, здесь я отдыхаю и охочусь. Конкуренты мне ни к чему.

– И ты при всем при этом настаиваешь на посещении Чернолесья? – уточнил я.

– Верно. Там ты найдешь много полезного, в том числе и воинов, которые могут быть наняты за твердое золото. Я был там, но не как пират, потому что с ними мне зубов не хватит драться. И все соседи их уважают именно за силу, а не на поставляемые товары и корабли. Мое мнение – это ваш шанс, но времени у вас мало.

– Извините, что перебиваю, но! Какого бога они исповедают? – уточнил Шут.

– Не знаю, не интересовался, но точно не Тира. Тир слабак, он только лечит от болезней и страха. Но ты прав, моя промашка, стоило бы и выяснить. Хотя погодите! У меня три человека в команде от их берега. Я уточню, – оживился Чебурт.

– Завтра уточнишь, – успокоил я его, пират даже немного расстроился. – Ночь на дворе. Пойдемте в парилку, пока пар не закончился.

– А давайте! – воскликнул пират и первый вбежал в мойку, случайно зацепив Шута.

Шут отступил к стене и посмотрел на нас просто дикими и несчастными глазами. И после этого мы услышали набат городских ворот. Нападение! Алекс заскочил в баню, но сразу выскочил оттуда, держась за руку, с которой стекала кровь. На порог вышел Чебурт с двумя клинками. И где он их только прятал? В заднице? Или он их из воды делает? Голый да с саблями, вид шикарный, я бы посмеялся, если бы не городские ворота. Пират сделал выпад в сторону Шута, но тот тоже не пальцем деланный. Шут растянулся в шпагате и откатился в сторону, ударяя ногами по двери, что приложила пирата по боку. Со стороны одного борделя раздались женские крики. Началось…

Я напряг свою руку и ощутил невыносимый жар от колец на пальцах. Забор брызнул в мелкую щепу там, где коса проложила свой маршрут. Я сразу развернулся со своим оружием и ударил туда, где только что стоял пират. Он запрыгнул в баню немного раньше.

– Вооружайтесь, пора на войну, – процедил я и провел финт, который давно хотел провести, но стеснялся.

Я ударил древком косы по своей голой ноге, часть тьмы сползла с оружия и опутала мое тело, формируя доспехи рыцаря смерти. Меньше секунды – и я уже был в матово-черных, легких и крепких доспехах со зловещим шлемом-маской. Пират присвистнул прямо из бани, но выходить не стал. Еще бы. Тогда мой ход. Тебе нужна вода? А как насчет огонька? Я одним резким движением опрокинул мангал и лезвием косы подкатил горящие угли к деревянному строению. Угли на миг погасли, но только для того чтобы разгореться черно-зеленым огнем, который очень быстро начал поедать дерево. Еще две минуты и от бани останутся только головешки. Алекс и Шут уже умчались, а я остался ожидать пирата снаружи. Благо дураком он не был и решил не подыхать в черном огне. Он выскочил и попытался ударить меня обоими клинками, крест-накрест, но не учел, что наше оружие из одного теста. Удары были парированы, но пират не хотел вести со мной бой сейчас. Он отскочил в сторону от огня и ломанулся за баню. Чертыхнувшись, я поспешил за ним, но быстро потерял его из виду. Темный огонь не только помогал спалить баню, но и сильно коптил вокруг. А в дыму, к сожалению, я не вижу.

Я вышел с территории бани и вызвал Зевса. На плечо упал ворон.

– Гор-род в осаде. А ты дур-рак, – оповестил меня Борис.

– Согласен. Сколько их?

– Не имеют счета. Но в городе пир-раты, они твор-рят зло! – прогудел Борис и взмыл в небо.

– Зло это я! – ответил я и запрыгнул на Зевса, едва он подбежал ко мне.

Свой раздрай я начал не с борделя или стены, там есть свои стражники, а в борделе девочки, они без воинов могут нож в глаз воткнуть, не зря же у нас проститутки собраны в группу Амазонок, мастериц кинжального боя. Пираты там еще поплачут. Я примчался домой, где Мирия уже была одета по боевому расписанию, а тревожный Густав плакал за ее спиной. Ми-ло-та. Я обнял жену и дал ей указание прятаться, только не как в прошлые разы, а нормально. Мирия повела себя правильно – поцеловала меня и пожелала убить всех с особой жестокостью.

Теперь я мчался в сторону восточных ворот, именно там дали первую тревогу. У ворот уже были три когорты лучников из местного ополчения. Люди не просто вышли на бой, а те, кто защищает свой дом, родных и имущество, при этом последнее далеко не последнее, простите за тавтологию. Я прорвался через ряды ополченцев и спрыгнул с коня.

– Влад?!! – я повернулся и увидел ошарашенных Медведя и Шута.

– Не узнал? Богатым буду, – ответил я и подошел ближе. – Что на той стороне?

– Там пока все нормально. Подойти боятся, в них тролли камни швыряют, метко и очень болезненно. Лучники тоже не спят, стреляют, как были обучены. Даже раненых пока нет.

– Что у других ворот?

– Коп доложил, что пока тихо, но они уже огненное масло приготовили, будут жечь все внизу, – сказал Шут.

– Нормально, пусть хоть лес поджигают. Требования какие были?

– Пока никаких. Был один очень многообещающий налет, но он захлебнулся под стрелами и троллями. Сейчас они стоят довольно далеко и лишь изредка постреливают по стенам.

– Ясно. Кто Рона видел? – я обвел глазами бойцов, но все промолчали. – Жаль, хочу посмотреть ему в глаза.

Сзади раздался топот конницы. Мы повернулись и увидели два конных отряда и Алекса на гнедой кобыле. Он соскочил с лошади и подбежал к нам.

– Ну что? Мы проиграли? – спросил он.

– Пока нет. Ты Рона не видел? – сразу уточнил я.

– Видел, бежит сюда, довольно быстро, собаки за ним угнаться не могут.

– Хоть с этим проще. Алекс, найди пирата. Отомсти за ручку, – посоветовал я Алексу.

– Ага! Нашел крайнего! – возмутился он. – Тебе надо, ты и ищи. Я против темного оружия как-то не очень охочий. А ты уже раз спугнул его, может, второй раз повезет?

– Он прав, отправь Бориса на вылазку, – встрял в разговор Шут. – Всяко быстрее будет. Алекс, что у нас с домом терпимости? – Разведчик пожал плечами. – Ясно. Я тогда туда смотаюсь, тут пока дел нет, а там моя помощь может еще пригодиться. – Шут полез в стремя своей лошадки.

– Давай не теряйся, – сказал я и увидел мчащегося Рона. А он действительно быстро мчался. Рон притормозил перед нами и согнулся пополам. – Отдышись, чего так торопился?

– Я набат услышал, прихожан на бой поднял… – он снова захрипел. – Там, у борделя… трупы… их прямо из окон… выбрасывают… Фу-у-у-х…

– Я тогда не поеду, – сказал Шут, спускаясь с лошади. – Раз девочки сами справились, там все нормально.

– Но что вообще произошло? – спросил я и взял Шута за шею. У Шута моментально брызнула кровь из носа, а я увидел то, что считал Шут с пирата. – Ясно, – сказал я и отпустил Шута.

– Я просил тебя так не делать… – сказал он и протер нос.

– Извини, но так быстрее. – Я повернулся к Алексу. – Ты на стене останешься или поработаешь в городе?

– Есть предложения?

– Есть. Пробегись по стене, оцени обстановку. Собери свою группу и поставь задачи, нам нужны глаза буквально везде. – Я взглянул на Рона. – Ты с нами?

– Да вы злобные темные твари… Даже отдышаться не дают… Я всегда был с вами. Но с тебя новое блюдо… Нет. Три! – он показал мне три пальца.

– Рон с нами, это проще. По крайней мере будет лечением заниматься, – я слегка подвис. – А где ведьма?

– Давай я к ней сгоняю, – сказал Шут и снова полез на лошадь. – Может, она проклятье может наслать на врага.

– Маловероятно, но съезди, чем черт не шутит…

Вторая волна нападения была подкреплена защитными сооружениями, суть которых защищать пехоту от стрел. От стрел – да. От камней – нет. Тролли сами отработали по своим целям и громко выли и рычали со стены. Вес среднего камушка варьировался между двумя и четырьмя сотнями кило, прибавьте к этому высоту и силу броска. Коробочки собирались вовнутрь с одного попадания. Да еще и жертвы. Деморализующий фактор налицо, но нам все равно было неспокойно. Я вспоминал попугая пирата, и меня просто злоба брала. Свет сам может создавать разведчиков, они смогли привлечь темного, да и как? Они просто помогли ему на первых порах. А теперь он их служитель. Как только им фантазии хватило. И он хорош, готов был убить своего питомца, лишь бы убить моего Бориса. Просчитался, гад. Вот теперь Борис тебя и найдет.

Вереена была притащена к стене и сразу подвинута ко мне. Ведьма была явно не в настроении вести боевые действия. Хотя и не особо кочевряжилась.

– Мне без разницы до твоего дома! – отбил я ее бормотания. – Ты мне по-человечески скажи, ты можешь или нет помочь нам?

– Я могу зелья сварить, но они его пить точно не будут, – задумавшись, сказала она.

– Думай еще. Видишь, голова нужна для мыслей, а не еды.

– Я могу… Нет… Можно «Мор» наслать, но тогда большой шанс пострадать и нам.

– Подробнее, – закрутил я кистью.

– «Мор» это не столько проклятье, сколько болезнь. Люди будут умирать тяжело и мучительно… – она затихла.

– И долго, – поддержал я ее.

– Да. От недели до месяца. Но «Мор» заразный. Его могут лечить высшие монахи и ведьмы. Вы… – она с прищуром посмотрела на меня. – Наверно, не заболеете. Александр и Шут, скорее всего, тоже. Но всем остальным грозит смертельная опасность.

– Как накладывается «Мор»? – я пытался прокачать все варианты.

– Его накладывают на одного человека. Через час он будет источать заразу. Пойдет реакция, и люди будут заболевать все больше и больше, пока вся группа не будет болеть. Для армии это, как правило, не более светового дня. – Я кивнул. – Но я могу наложить «Мор» на стрелу, а вы уже решите – пускать это в ход или нет. Владислав, я правда не хочу быть здесь. За свои годы я поняла, что мне надоела война, я хочу уйти…

– Уйдешь. Приготовь все, что нужно для «Мора», и возвращайся. – Глядя на убегающую Вереену, я повернулся к Алексу, что развесил уши и делал вид, что ему интересна стена. – Хватит бездельничать. Что на стене?

– Пока все спокойно. Люди в напряжении, снизу пока никто нагло не прется. Тролли звереют, уже двоих наших хотели убить. Мы им еды предложили, они успокоились. Южная стена докладывает о двух лазутчиках.

– Прошли? – уточнил я и пошел в сторону ступеней.

– Ага, до вершины, а потом вниз по экспрессу, – хихикнул Алекс. – Раненых пока единицы, кого стрелами зацепило, в остальном все нормально.

– Тогда идем по плану. Далеко не убегай. Шута притащи, если Борис найдет пирата, я уйду со стены, ждите меня тут.

– Сделаем, – ответил Алекс. – Чего ж не сделать…

Бориса я почувствовал сам. А именно – его смерть. Значит, он нашел пирата. Я слетел со стены и запрыгнул на спину Зевса, что объедал местных лошадок. Конь поднялся на дыбы и почти на месте развернулся. И началась гонка. Войсковые группы расступались передо мной, пропускали. А я несся к себе домой.

Около дома уже стояли три лучника и два латника, еще два лежали у дверей. И хоть бы одна сволочь сказала об этом! Я их распихал и пошел в сторону распахнутой двери. Едва я переступил порог, мне пришлось выставить свою косу навстречу летящему из-за угла клинку. Успел. Пират сразу отпрыгнул от двери и вытянул обе сабли. Он что, в мою одежду нарядился? В МОЮ?!!! Убью! Перехватив косу поудобнее, я начал обходить стол, но пират решил одурачить меня и толкнуть стол ногой. Наивняк! У меня стол слишком часто катался по комнате, пришлось его прибить к полу. Чебурт это понял немного позже меня, поэтому и упал в попытке увернуться от косы. Зараза! Я наступил на стул и взлетел на стол, взмахивая косой. Удар! Мимо! Еще удар, парировано. Надо быть умнее. Я сместился в сторону и слез со стола, хоть бы лучники не ступили. Пират прошел мимо открытой двери, а его даже стрелами не нашпиговали. Они что, издеваются? На одежду повелись? Я вскинул косу и перехватил ее для броска. Сейчас ты, тварь, у меня запляшешь!

Я метнул косу, а пират легко от нее увернулся, сместившись и наклонившись в сторону. Дурак… Я сместился влево, уводя противника вправо, он молчал, я тоже. Призвал косу. Бинго! Коса на обратном ходу отлично приложила пирата по плечу и развернула удивленного морского волка. А теперь еще бросок. Он разминулся с ней на считанные сантиметры, а теперь назад. Ага, не прикольно? Я скосил глаза на кухонные полки и схватил баночку с перцем. Оба пострадаем, но оно того стоит. Бросок, как камень. Пират принял банку на клинки, и она лопнула прямо перед ним. Дешевое стекло, а что он хотел? Моментально облако перца заволокло пространство в метр вокруг. В носу засвербело, я затаил дыхание. А вот пират начал задыхаться. Я подскочил и взмахнул косой, выворачивая ее лезвие в другую сторону, он парировал верно, если бы не изменившееся лезвие. Коса прошила левую руку пирата выше локтя, а затем и отрезала ее совсем.

Как он орал… Век бы слушал и с друзьями бы поделился. Но времени мало. Чего же он молчит? Рассказал бы мне о своих планах, а я бы послушал напоследок. Но он продолжал орать и пытался унять кровотечение. А потом мозги его встали на место, и он вонзил клинок правой рукой себе в грудь. Ага, при мне. Удивить хотел? Только не в мою смену!!! Коса вновь вернулась в мою руку, и я напал. Не знаю, как будет проходить восстановление головы этого шустрого гаденыша, при условии, что ее больше нет… ну вот и посмотрю.

Тело пирата завалилось на бок. Я подошел и выдернул клинок из его груди. Сабля стала мерзко мокрой, а потом и вовсе разлилась черной водой по всему полу. Ни шанса врагу. Наклонившись, я поднял с пола голову пирата, подкинул ее и точным ударом ноги выбил ею оконное стекло. Пусть на улице полежит…

Бориса я нашел в углу комнаты. Бедное, маленькое черное тельце лежало без головы на полу в небольшой лужице крови. И сколько я ни осматривался, голову ворона я так и не нашел. Стало невыносимо тоскливо. Мой компаньон пал в битве. Но он всегда будет нашим героем. Я положил тело ворона за пазуху и вышел из дома. Там меня уже ожидали…

Штурма города не происходило, из-за чего Шут сделал вывод об обычной осаде с целью заморить нас голодом. Я идею не поддержал. У нас еще не все погреба пусты, да и колодцы наши полны воды. Плюс у нас есть ведьмы, что могут вызвать дождик и напоить всех желающих. А вот снаружи несколько тысяч глоток, которые хотят жрать постоянно. Долго они нас морить смогут? Но тогда в разговор вступил Рон.

– В давние войны монахи ордена насылали «Блаженство» на осаждаемые города. Это не убивает, на оборот, это приятно, но делает людей более уязвимыми, так как при этом люди чувствуют опьяняющую радость и блаженство. Да и многие болезни проходят. И кстати, здоровье их тоже улучшается. Может, нам предстоит это ощутить на себе? – виновато посмотрел на нас Рон.

– Ты бы сплюнул, пока не накаркал. И чего раньше-то молчал? Забыл? – сказал я, глядя на виноватого Рона. – Как с этим бороться? Если на нас эта гадость пойдет?

– Темные или светлые души не воспринимают зов на благодать, но остальные будут ощущать его с каждым часом все сильнее.

– Здорово! Теперь у нас будет девять из десяти человек вялые и довольные… – раздосадованно выразил я общую мысль.

– Медведь! Ты как себя чувствуешь? – повернулся Шут к начальнику гарнизона.

– Отлично… Ой-ё… – он сразу замялся. – Это плохо? Да?

– Плохо, – подтвердил я. – Алекс, бегом за Верееной. Будем отвечать симметрично. Они у нас еще попляшут… – Хоть в этот раз наш разведчик не спорил.

Ведьма пришла с тремя черными стрелами. Следы ее проклятья я видел еще на подходе. Сильная, должно быть, штука, раз так фонит.

– Только ни в коем случае нельзя прикасаться к наконечникам, – строго сказала ведьма. – Даже тебе, палач, и пробовать не стоит.

– Да понял я, – я взял стрелы с черными наконечниками и повернулся. – Кто у нас из лука лучше всех стреляет?

Лучница нашлась, да не простая, а всадница, что увеличивало наши шансы на успех. И это была та самая девушка Пешта, которую ранил Алекс в первый день в Кампфе. Однако были и свои мелкие сложности.

– Я не согласен!!! – вскрикнул Алекс. – Она же страшная, как лошадь!

– Все мы несем определенные потери и жертвы. Это твоя плата, – успокаивал я Алекса и заманивал его в руки Шута. Не срослось, едва разведчик почувствовал засаду, как кинулся в сторону. Благо Медведь был рядом, и он вместе с тремя латниками схватили прыткого Алекса. – Блин, Алекс, от тебя требуется всего лишь согласие и выполнение договоренности. Если она умрет, так и вообще не надо будет ничего делать.

– А если нет?!! – он бился в истерике. Однако успокоился и обмяк в руках. – Ладно, я согласен, но пусть бьет по командирам…

Алексу… не повезло. Девушка выскочила из ворот на моем коне и подошла достаточно близко к войскам противника. Они, наверно, приняли ее за нашего представителя, поэтому стрелять начали только после ее точно пущенной стрелы. И ведь даже не ранили ее. На Алекса было жалко смотреть, но он ушел вместе с ней, отрабатывать сделку. Темная она, наша. Что хотела – то и получила. И главное – она выполнила все в точности. Стрела пробила ногу командиру лучников, со стороны это выглядело как досадный промах, но мы начали надеяться.

В стенах нашего города начались изменения уже на рассвете. Люди устали и расслабились. Эйфория покоряла сначала слабых, а потом уставших. Медведь прямо сказал, что хочет пойти в баню и полежать на полочке, после чего получил по лицу и пришел в норму, минут на двадцать. Время играло против нас. Если сейчас начнется бой – мы выступим все, но через пять-шесть часов нам уже будет нечего противопоставить. Тролли и наша четверка спокойно переносили наведенную эйфорию. Но время шло, армия слабела.

– Я полагаю, у них заражение уже далеко зашло? – сказал я, вглядываясь на армию перед рассветом. Темные всполохи мелькали среди людей.

– Думаю, что да, – сказала Вереена. – Но у них есть монахи, они могут снимать проклятье.

– Сомневаюсь, – сказал Рон. – Они молятся Тиру и накладывают «Блаженство». Это город, а не телега. Сил надо очень много. Пока суть да дело, зараза проникнет очень глубоко. Будьте вы прокляты. Столько душ положить на плаху.

– Я палач, мне можно, – отрезал я. – Алекс, ты как?

– Омерзительно, просто ужасно… – поморщился он.

– Я не про твою новую любовь, а про способность побегать и оценить обстановку.

– А! Это я могу. Сейчас? – Я кивнул. Разведчик сорвался с места и побежал вдоль стены.

– Может, свалим по-тихому? – спросил Рон.

– Не стоит. Посмотрим, что будет дальше, – возразил Шут.

Спустя пару часов плохо было всем. Город сваливался в полусонное состояние, а мы просто устали. Ночь была не из простых. Алекс после второй пробежки по стенам уселся под зубцом и первый воспользовался правом поспать. Вереена ушла домой – вещи собирать. Я с Шутом играл в карты. Все равно делать больше нечего.

К обеду мы услышали барабанный бой. Враг выступает…

Глава 5. Война ради жизни

Шел второй час нашего противостояния, но ворота мы еще не уступили. Мы с Роном стояли на восточной стене, на двух других расположились Алекс и Шут. На данный момент работали только тролли и редкие сонные лучники, что больше мешали, чем помогали. Но эффект массового сопротивления все же присутствовал. Я стоял рядом с котлом, где тихо булькало огненное масло, и ждал, когда его можно опрокинуть через стену. А еще я думал. Думал, почему я вообще стою тут и стараюсь? Нормального оправдания не появлялось. Так, мелкие мысли, да и только.

– Влад… – Я повернулся к Рону, который принес еще дров для котла. – Я тут подумал, может, нам сдаться? Вы, темные, все равно никуда не денетесь, вас всюду будут преследовать. А я же хороший, мне зачем умирать?

– Вот умеешь ты поднять настроение. Рон, хватит раскисать. Никто пока помирать… – Со стороны западной стены раздался грохот, который заставил меня замолчать. А за громом последовали клубы едкого дыма. Значит, враг подошел совсем близко. Плохо.

– Северные ворота, – сказал Рон, поворачиваясь.

– Вижу. Болик! – гаркнул я на тролля, с губ которого уже текла пена. Ух и злющий он. Монстр повернулся ко мне, оскалив клыки. – Прорвемся? – тролль зарычал и, ударив себя в грудь, поднял огромный камень и метнул его в толпу снизу. Я посмотрел вниз.

Ряды войск врага были не линейными, чтобы уберечься от бросаемых со стен камней, но их было очень много. Я посмотрел в котел и шутки ради макнул туда косу. Золотая жижа потемнела, как деготь, стала жутко смердеть, а сам котел начал подрагивать. Я напугался.

– Болик! Хватай котел и кидай вниз!!! – заорал я, отскакивая.

Тролль схватил горячий котел прямо с огня и швырнул его. Из котла во все стороны стала разлетаться черная жижа. Долететь котел не успел. Его буквально разорвало в черном пламени, что вырвался изнутри. Снизу добавилось криков боли и просьб о помощи. Тролль, увидев эффект, схватил меня за шкирку и подволок ко второму котлу и разве что не сунул туда головой. Я умный, я все понял. Работа пошла веселее. Спустя полчаса под нашими воротами бушевало черное море с зеленоватым огнем. Враг отошел на начальные позиции. А мы с Роном побежали к западным воротам.

История с котлами повторилась еще раз, с тем же положительным эффектом. Враг не мог с наскока преодолеть наши высокие стены, не мог он и подойти к воротам. А у нас начали просыпаться люди. Выспавшиеся и поздоровевшие воины быстро вставали в ряды, заполняя стены и натягивая луки. Наконец, мы смогли немного расслабиться…

Меня разбудила Мирия. Я даже не ожидал этого. Но она сразу сказала, что прятаться ей скучно, а из города уйти просто нереально. Я затащил ее и Густава в постель и немного повалялся с семьей. Вот она, та нить, что держала меня на плаву. Сын! Ну… и жена.

После моральной поддержки я пришел к караулке, где сидел свежий и отдохнувший Медведь со своими подчиненными.

– Палач! Рад, что ты жив, а то я пришел, а тебя нет.

– Не дождешься. Что под стенами? – я плюхнулся на лавку.

– Пока тихо, твой огонь погас менее часа назад, но враг пока не отошел от прошедшего пожарища. Чуешь, вонь какая… Вот-вот, тролли с ума сходят от этого аромата, совсем дикие стали. – Я действительно ощущал тонкий запах жареного мяса, но в воздухе было еще много прочей вони, что не давала возможности сосредоточиться на одном.

– Что в городе? – я протер глаза.

– В городе тихо. Сначала все спали, теперь собираются на новый боевой день. Торговцы начали разносить еду по военным частям. Все согласно боевому расписанию. Но, я боюсь, если нас опять накроют этим мороком, мы уже будем никакие. – Медведь указал на сонных капитанов.

– Предлагаешь выступать? Выйти за ворота?

– Думаю, нас возьмут в любом случае. И что бы вы там ни думали, мы не трусы. Мы всю жизнь, кто больше, а кто меньше, но мы все уже были на своей маленькой войне. Никто сдаваться не будет. Лучше бой под стенами своего города, чем смерть от рук палача… Ой…

– Ничего, я не обидчивый, – успокоил я Медведя. – Тогда ждем Шута. Разошли своих, пусть соберут капитанов и командующих. Будем совет держать. Бою быть, или будем ждать смерти…

Шут ходил по кругу около караулки, остальные просто сидели в напряжении, а Алекс, кажется, по-тихому ковырялся в носу. Наконец, Шут сел, пододвинул к себе столик с выпивкой и залпом выпил разбавленный самогон.

– Предлагаю… – Все замерли в ожидании продолжения. – Мы выведем треть наших сил за ворота. Проклятье все равно никому не даст шанса на жизнь. Незачем губить всех. Наша цель – прорвать вражескую оборону в одной точке и уйти в сторону Прибрежного. Либо часть сил пойдет за нами, либо мы просто поклюем их оборону и позволим выиграть время.

– Хороший план, – кивнул я. – Ты только не пей больше.

– Влад, это не шутки. Нам троим… Э-э-э… Четверым. Рон, я так понимаю, от тебя ни на шаг. Мы не подвержены проклятью «Мора». Но остальные будут брать билет в один конец. Это серьезно.

– Я думаю, у нас найдутся те, кто хочет выйти на последний бой, – поднялся один из капитанов. Судя по колчану за спиной – капитан лучников. – Мы, если честно, устали сидеть в норах и вздрагивать от громких разговоров. Я здесь живу больше трех лет, но только в последний год я понял, как можно и нужно жить. – Все рядом закивали. – Я лично выйду за эти ворота ради своих двоих детей, чтобы они жили и дальше в этом городе и не боялись, как я. И я точно смогу собрать не менее сотни человек.

– Сотня лучников это уже неплохо, но с латниками будет лучше! – встал с места командир пехоты. – Я приведу не менее полусотни!

Дальше звучали подобные пафосные речи, я вышел из этого душного помещения и присел снаружи. Не верил я в эту браваду. Наемники, например, точно никуда не пойдут. Они наняты, но они хотели золото не посмертно. Стража… Может быть, процентов двадцать. А по остальным я сомневался. Ко мне вышел Алекс и прислонился к прохладной стене.

– А не идти можно?

– Не ходи, – я пожал плечами. – Будешь жить в Кампфе, заведешь семью с Пештой, родите деток…

– Мля! Влад! Фу-у-у-у!!! Ну что ты мне всю малину в клочья разорвал?!! Тьфу… – Алекс вздрогнул всем телом. Наверно, вспоминал. – Я лучше с вами на войну, чем на нее еще раз.

– Я на тебе, как на войне, а на войне, как на тебе… Как хочешь. Иди к кузнецам, сообщи о решении нашей компании, пусть выдадут тебе лучшие клинки для работы.

– Это я могу. Тебе чего взять? – Алекс едва с места не сорвался.

– Мне ничего. Шуту возьми метательные клинки, да доспехи Рону.

– Сам пусть тащит. Если что, высылай за мной Бориса. – Я кивнул и ощутил телом прохладное тельце пташки. Разведчик запрыгнул на лошадь и, развернувшись, умчался по улице.

Я поднялся на стену и посмотрел вниз. Войска врага все еще стояли у самой кромки леса, редкий жидкий дымок над деревьями выдавал реальные размеры армии, но не пугал. Если нам начертано судьбой – помереть в бою, – помрем с честью и гордостью. Вышел Рон и пошел собираться в путь. За ним вышли Шут и Медведь, но меня они не заметили, а пошли в сторону графского замка.

К наступлению сумерек мы собрали нашу маленькую армию мщения. Семьсот человек, четыреста лошадей. Туева гора стрел и стали на людях. В бой шли одни старики. Самым младшим в этой армии был, как ни странно – Алекс, хотя нервничал он, наверно, меньше других. Перед выступлением я накапливал силу в косу, из-за чего мир вокруг на некоторое время впал во тьму, где не было видно ни людей, ни факелов. Когда я закончил, все ахнули. Доспехи на мне усилились и окрепли, коса стала длиннее и еще страшнее. Только Алекс тихо подошел и сказал: «Научи… а?»

Ворота открылись почти без скрежета. Сначала вышли лучники, что выпустят первые стрелы и будут пускать свою острую смерть, пока мы не сольемся с вражескими рядами. Шут был с нами. Впервые он остался один из всего цирка. Я ехал во второй конной группе и стоял во главе колонны. Тоска по Борису начала меня давить, но я отомщу за гордую птичку, что ни разу не отступила от своей работы. Рон ехал за мной и молился на протяжении всей дороги.

Нас заметили и начали готовиться к встрече. Лучники встали наизготовку, прикрылись пехотными щитами, встали на одно колено, натянули луки.

– Два пальца левее на ветер! Три пальца на кроны! – кричал их взводный. – Пли!

Небо на мгновение закрылось плотными пучками летящих стрел. Залп повторился дважды, пока нам еще отвечали ответным огнем, а потом против нас вышла кавалерия. Я ударил Зевса пятками по бокам и первый ломанулся через колонны лучников, остальные помчались за мной. Позади шла тяжелая пехота, но мне уже было не до них. Впереди были приговоренные к смерти, и палач уже спешил к ним!

Две стрелы срикошетили от моего нового доспеха, третья вошла в шею Зевса, благо для него это невеликая рана. А потом был прорыв. С диким криком «Вам &#%@^!!!» мы ворвались в первые ряды латной группы рыцарей…

Первые же мои жертвы попадались на одно и то же – полное игнорирование доспехов моей косой. Потом моему коню подрубили ноги, злобные живодеры, и началась потеха. Коси, коса, пока косится! Я крутился как волчок на одном месте, высекая вокруг себя небольшую полянку, а затем смещался в сторону и продолжал. Один раз я конкретно слажал, зарубив одного из наших, но выделил полминутки и поднял его на ноги. Я воскрешаю очень болезненно, в отличие от убийства. Он, вероятно, обиделся, но виду не подал, ушел от меня подальше и всё. Проклятые лучники уже били куда попало, лишь бы стрелять. Меня за первые минуты боя ранили раз пять, и все по сочленениям доспехов, приходилось лечиться. А затем я увидел Рона…

Рон выступил самым что ни на есть Всадником апокалипсиса. Яркая фигура влетела в толпу сражающихся и раскидывала и своих, и чужих. Сейчас у него был не трезубец, а огромная палица, которая даже не касалась сражающихся, но весьма эффективно их разбрасывала. Закончил Рон, как и я – слетев с раненой лошади. Но я отвлекся и получил подлый удар под ребра со спины. Развернулся и прибил обидчика. А вот за ним был светлый паладин. Цель легитимная, но, увы, опасная.

Мы сошлись на маленьком пятачке, он со щитом и мечом, я с косой. Все как обычно. Он начал первым и сразу отскочил, когда острая коса прошлась по его щиту. Мы стали кружиться вокруг друг друга, я думал, как обхитрить эту светлую личность и обойти его святой щит, но случай он везде случай. Со стороны выскочил кровавый вихрь, Алекс резвился и, похоже, пользовался своими способностями по полной программе. Он подскочил к воину света и тупо вскрыл ему горло. И помчался дальше. Мне же легче, наша сила в единстве!

Бой затягивался, а я не прошел и полста метров. Стало трудно и тяжело. Коса придала мне сил и залечила мелкие раны, но чем дальше я шел, тем меньше соратников было рядом. Разгоряченным сознанием я надеялся, что с другой стороны к нам идут отрядом наши люди из Прибрежного, но какие на это шансы? Очередная голова упала в грязь, две стрелы скользнули по доспехам. А я начал угасать. Нет ни друзей, ни надежды… Но у меня есть сын! Я глубоко вздохнул и открыл свое третье дыхание для стремительного боя и прорыва. Смерть и тьма, Смерть и тьма!!! Я был натуральной машиной для убийств. Минута, две, десять. И вдруг впереди пустота…

Я даже остановился от этой картины. Шесть трупов лежали передо мной, но в каждом из них торчали стрелы. Стрелы, полученные в затылок. Неужели наши? Я сделал шаг и повернулся. Три человека выбежали за мной с занесенными топорами, но три стрелы пробили их головы почти синхронно. Да что там такое?!!

Еще две стрелы пролетели мимо моих ушей, и я немного пригнулся. Обернувшись, я увидел еще два лежащих тела со стрелами в глазницах. Чертовщина, а главное – я под ударом, у меня смотровые щели довольно крупные для стрел. Я медленно повернул голову и поднял глаза. На одной толстой ветви сидел лучник с двумя колчанами стрел на бедрах. Лица его видно не было, так как его скрывал повязанный на голову платок. Я поднял руку в приветствии.

– Беги из города! – прокричал лучник и встал в полный рост.

– Дикий?!! – я просто открыл рот, а вот лучник молниеносным движением вынул из колчана две стрелы, приложил их к массивному черному луку и выстрелил. Стрелы вновь прошли мимо меня, и нашли себе цели за спиной.

– Не знаю… – глухо ответила фигура и спустилась с ветки. – Но я помню тебя как свое первое воспоминание. Темный силуэт с косой. Ты почти не изменился.

– А вот по тебе этого не скажешь. В последний раз ты был не в самой лучшей форме. – Я повернулся к бушующей толпе за спиной. – Мне, наверно, вернуться надо, своим помочь.

– Нет там своих. На людях проклятье. Там белые призраки с зачарованными мечами. Лучше беги дальше, – голос у Дикого был размеренный, глубокий и какой-то далекий.

– И все же я немного покручусь еще. Ты со мной? – Дикий покачал головой.

– Я выбрал себе более спокойную жизнь. А сюда я пришел по обычному любопытству. Не суди меня. Я буду здесь. Ты мне еще многое должен рассказать.

– Хорошо, ты главное моих людей не убивай, они такие, ну… побитые и помятые, будут сюда идти…

Я вновь вошел в лесную чащу, наполненную людьми и их командирами в рясах. И вновь я размахивал своей косой, получал раны и неслабые удары. Но на моей стороне было направление. Теперь я был в тылу врага и нагло этим пользовался. Мимо меня дважды прошли люди из Кампфа, общим числом около десятка, я не считал, старался не поубивать их. Затем я заметил Рона, его мерцающий свет мне было видно даже через деревья. Хаос набирал обороты, мне очень смачно приложили левую кисть, и я был немного инвалидом.

Наконец я стал замечать и наши группы, что медленно, но верно выходили из окружения. Монахи со своим святым оружием все плотнее, и надо было делать ноги, пока не поздно. Кто хотел или мог, уже зашли мне за спину. Я начал отступать и старался как можно меньше нарываться на холодную сталь. Потеря крови уже давала о себе знать, а что я с ней поделаю? Как Алекс я ее не восполню. Интересно, а он еще жив?..

Не став более терять свое драгоценное время, я повернул в обратный путь. Не все шло гладко, нас по-прежнему преследовали, причем даже группами на лошадях, но в присутствии Дикого – это глупо. Точнее… Ну, в общем, нам на руку – разжились лошадками. Самочувствие у меня было просто ужасным, особенно на незнакомой мне кобыле, которая пыталась меня скинуть. Но после удара по тупой башке косой – изменилась, преобразилась и стала милой и ласковой адовой тварью черного окраса. Отдав команду ехать в сторону Прибрежного, я возглавил шествие. Я вообще быстро бегаю, особенно впереди волков, а тут целая армия. Дикий присоединился к нашей победоносной компании спустя четверть часа. И это было прекрасно. Такие люди нам нужны.

Погоню за нами мы увидели на привале. Почти полсотни всадников ехали за нами. Злые они, мы и так по густому лесу пробираемся, неудобно, а тут еще и они. Люди вокруг устали, но жизнь как бы дороже. Снова погоня, короткие привалы и опять в путь. Главное – лошадей не загнать.

Мы пересекли дорогу к Прибрежному и разделили нашу группу. Часть поехали на лошадках с нашими лошадями по дороге, а наша маленькая компания пошла по лесному массиву пешком. Даже Дикий отпустил свою лошадь. А на мой невысказанный вопрос просто ответил: «Игогошка не моя». Старый плут.

Завихрившись в лесу, мы просто попадали среди деревьев, не ощущая своих конечностей. Четыре воина Кампфа да я с Диким. Вот и все наше войско. Это грустно, но мы и не ставили себе других целей. А дальше просто уснули, оставив Дикого на карауле. Я только надеялся, что он нас не кинет и покараулит, как обещал.

Ночь еще не кончилась, а меня уже будили. Тело ныло и болело, как после мясорубки, хотя почему «как»? Подняв тяжелые веки, я увидел одного из наших.

– Что случилось? Враг? – я подобрался и сел на сырой земле. Простатит бы не схватить.

– Нет, – тихо сказал боец. – Но у нас есть разговор.

Я поднялся и посмотрел. Все ждали только меня.

– Что у вас? – Дикий спустился с ветки, на которой сидел, и подошел. Видимо, любопытство сгубит еще кошку. Ко мне вышел один из воинов с израненной рукой и мечом на поясе, доспехи его были мятыми и грязными.

– Мы решили возвратиться и ударить врага еще раз в спину, – тихо сказал он.

– Кто ты? – спросил я и сделал шаг к нему. Зачет ему, глаз он не отвел.

– Нор. Норальд Ретау. Мечник второй колонны, под руководством павшего Таноша, – ответил он, глядя на меня снизу вверх.

– И чем же вызвано такое решение? Норальд Ретау, мечник второй колонны?

– Мы уже прокляты, жить пару недель и знать, что мы не сделали всего, что могли, нет никакого желания. С вами или без, мы вернемся на свой последний бой. – Я закусил губу и, подняв косу ударил древком его в грудь. Тьма с косы моментально проникла в человека, поглощая его раны, кусочки проклятья внутри его тела и накачивая его силой. Он правда заорал и завалился, но эффект был достигнут.

– Будешь жить, – рыкнул я на него. – Счастливо или нет, долго ли, я не знаю. Но умереть просто так это глупо. Мы уже дали пинка королевской армии, и они знают, что даже не полной тысячей мы дорого размениваем свои жизни. Мы уже одержали победу, дав городу лишний день или два, пока они будут разбираться с мертвыми. Сейчас же мы должны дойти до Прибрежного города, там есть наши люди, и с их помощью мы сможем немного больше! – я повернулся ко второму члену нашей группы: – Кто ты?..

Мы продолжили путь. Я, Дикий, что называл себя Станом, Нор, Винс, Расс и парень с женским именем, получившим кличку Вал. Каждый привал Стан мучил меня вопросами и каждый раз удивлялся, насколько же коротко было наше с ним знакомство. Но для остальных его подвиг был практически героическим. Вот и нашелся тот самый герой, что прикончил патриаршу.

На второй день нашего пути мы вышли к Западному форту. Класс, похлопаю стоя. Это как же надо было с дороги сбиться, чтобы такой крюк дать? Но одно другому не мешает. Форт оказался заброшенным, ни людей, ни зверей. Зато есть крыша над головой, а высота башни даст нам возможность оценить обстановку вокруг. Форт был маленьким, одна башня с разрушенной временем крышей, метров шестнадцать в высоту. Территория форта размером с загон для гусей и три домика для смены стражи. Я стоял на небольшой площади, выложенной плоскими камнями, между которыми уже пробивалась зеленая трава, и смотрел на башню. Почему ее забросили? Нормальный же форт.

– Влад, – ко мне подошел Винсент. – Мы костер разожгли внутри башни, там дрова были, вроде сухие. А Стан с охоты пришел с кабаном.

– Иду, – ответил я и оторвал взгляд от башни, над которой крутились вороны.

Маленький кабан пошел хорошо. Голод – лучшая приправа. А то, что соли у нас нет и выпивки нормальной, нам ни капли не помешало. У Стана был перец и немного пряных трав. А что еще нужно? Остаток дня мы решили отдохнуть и не отсвечивать. Дни уже стали теплыми, а мы уставшими. Срок, когда болезнь начнет косить королевские войска, уже подходил, и шансы у Кампфа росли с этим сроком.

Утром, когда солнце еще не появилось над горизонтом, мы вышли из форта. До Прибрежного было около дня пути, так что до вечера мы должны были к нему подойти. Всю дорогу мы были в напряжении и ожидании засады. Тело Бориса у меня под доспехами начало откровенно попахивать, но выбросить останки друга я не решался. Позже похороню со всеми почестями, нечего всем это показывать.

После наступления сумерек мы спустились к берегу залива, откуда уже было видно город. Идти так было на порядок проще, но при всем при этом и опаснее, так как нас могли заметить уже издали. И фортуна вновь повернулась к нам передом! И показала не улыбку, а то, что ниже пояса!!! Ура! Ликуем и бежим нахрен с этого проклятого берега! Два королевских корабля заметили нас и спустили шлюпки на воду. Нам такие тесные знакомства с местной публикой пока ни к чему. Другой вопрос – за кого они нас приняли и что делали так близко к Прибрежному?

– В город входим тихо. Там, кажется, у задней стены есть небольшая калитка, откуда выходят местные охотники и собиратели, – сказал я своим ребятам, пока мы сидели в чахлых кустах в ста метрах от городской стены. Не стена, а слезы, я на нее запрыгну, даже не напрягаясь.

– А чего вы опасаетесь? Вы же к своим выходите, – спросил Стан.

– Теперь я уже в этом не уверен. Два королевских корабля могут значить разное, как простой караул, так и обход уже своих территорий, – спокойно разжевал я очевидное.

– Начали, – подхватил мой настрой Расс.

Мы преодолели разделяющее нас и калитку расстояние и прижались к стенам. Дверца оказалась запертой, но что мне этот замочек? Коса мягко вскрыла замок, рассыпая его в прах и кусочки ржавчины. Я повернулся к остальным и заметил, как Стан прячет отмычки в свой карман. А ручки-то помнят, криминальное прошлое как-никак. Дверь открылась, и мы вошли на небольшую площадку с мешками и заготовками чего-то деревянного. Людей поблизости не было.

– Влад, ты бы остался здесь, – сказал Винс. – Мы сможем влиться в толпу, если доспехи снимем, а ты фигура уж больно заметная. Да еще в своих черных латах и с косой. В этом городе тебя точно все узнают. – Разумно, но где мне залечь?

– Давайте в ближайшем доме обустроимся, там и отсидимся, – предложил Нор. И сразу подошел к ближайшему окну, заглянул внутрь. – Вот тут вроде никого.

Дверь открыли с помощью Стана, дабы заранее не привлекать внимание к почерневшей двери. Однако едва мы все вошли, как на нас кинулся здоровый мужик в одном нижнем белье и с топором. Он даже закричать особо не успел, как Стан выпустил ему в нос стрелу. Как он только успел прицелиться? Или он без этих костылей стреляет? Звук хруста от черепа был непередаваемым, но у нас слабонервных не осталось, все тертые. Тело мы убрали в сторонку, стрелу изъяли. Больше в доме никого не было. Винс нашел одежду покойного, и наша маленькая группа переоделась. Я нашел в этом доме кухню и восхитился ее стерильности. Ни одной крошки, ни одного пятнышка, запах чистоты. Да вот беда – еды тут тоже не было, ни крошки.

– Мы пошли на разведку, если что не так, мы сразу к тебе, – сказал Нор.

– Или просто ориентируйся на крики, – хохотнул Винс.

Стан остался со мной, по понятным причинам. Без платка на лице он всем демонстрировал свою приверженность тьме, а с платком далеко уйти незамеченным сложно. Да и два колчана на поясе – тоже приметный атрибут. Остались ждать. Ожидание начало затягиваться, меня потянуло в сон.

А затем дверь дома резко распахнулась, и на пороге появился светлый паладин в своих доспехах. Зря он напугал Стана, я, может, и ступил немного, но вот Стан был нервным и резким. Кто же знал, что это просто гости или хозяева, а не нападение? Я вот не знал. А те двое, что стояли за дверью – знали, но вид товарища, из затылка которого вылезли две кровавые стрелы с остатками серого мозга, немного их планы откорректировал. Один сразу побежал в сторону центра, а второй, менее умный – сунулся внутрь. Печальная и глупая смерть. Щит мог бы защитить его от стрел, но никак не прикрыл его голову от хорошо поставленного удара косы, как молотом – сверху вниз.

Сидеть на месте более не имело смысла, поэтому мы выскочили из этого дома. Стан сразу натянул свою повязку на лицо, а я натянул свой шлем. Видимо, мы пришли зря, раз боевые монахи свободно ходят по городу. А спустя минуту раздался колокольный звон. Дин-дон, дин-дон… Тревогу подняли, твари. И куда теперь бежать? Куда податься?

– Давай в гавань! – крикнул Стан и побежал по улице. Улица была темной, освещения не было. Мы неслись по узким улочкам, периодически меняя направление, и все чаще замечали людей с оружием. А где все жители? Ответ пришел очень быстро. На одной из площадей мы наткнулись на огромную гору людей, куча из тел была пару метров в высоту. На телах непрестанно трудились вороны, а неподалеку стояли котлы с кипящим маслом. Изверги… У меня даже кровь в жилах застыла. Как же так можно? И женщин и детей…

– Эта жертва для тебя… – сказал я и запустил руку под свою кирасу, вынул тело безголового ворона и кинул ее в кучу тел. – Покойся с…

– Ложись! – перебил меня Стан и повалил на бок. Около пяти стрел пролетели у меня над телом. Ненавижу вражеских лучников. Стан же моментально принял стойку и стал выпускать стрелы со скоростью целой группы, стоя на одном колене. – Надо уходить!

Да понял, не дурак. Мы дернули с этой площади на зависть любому зайцу. Воины короля стали попадаться нам все чаще, но небольшие группы мы фактически не замечали, а убитых лучников еще и обворовывали, стрелы у Стана не бесконечные. Наших ребят мы обнаружили чисто случайно, когда пробежали сквозь один из домов. На другой стороне улицы мы заметили группу бьющихся воинов. Это точно наши, кому тут еще воевать на ночь глядя, поэтому мы вписались не задумываясь. Справились быстро. Винса, раненного в живот, поднимал, как обычно, я. А потом уже возросшей группой мы помчались к порту. Вообще этот город не имел больших войск, при определенном желании мы могли бы его вырезать целиком, но зачем? Сюда могут подойти свежие силы в любой момент.

Порт был в огне, почти все пристани были охвачены пламенем, парочка кораблей тоже горели и дымили черными клубами. Это кто тут до нас так порезвился? Это я хотел поджечь порт!

– Туда! – указал Нор. – Корабль еще цел, можем захватить!

– А ты плавать умеешь? – восхитился я.

– Десять лет под парусами ходил, справлюсь как-нибудь, – ответил мне боец.

– Тогда вперед!

В порту был форменный бардак. Монахи нас заметили не сразу, но получив нехилый удар в спину, обратили на нас свое светлое внимание и поддержали наше настроение – вступили в бой. Еще в порту были и простые бойцы, видимо, они на кораблях приплыли, но это нам никак не помогало. Еще в порту было полно покойников, очень много, и умирали они явно не естественной смертью. Когда в нас полетели стрелы, мы немного ускорились в своих проделках, я был последним, чтобы брать на свою броню большую часть стрел, но досталось и мне. На лодку мы запрыгивали прямо с тлеющих от жара досок. Всего пара метров и мы на изолированной территории. Местная команда храбростью не отличалась, простые матросы, которые легко сменили цвет власти и, потеряв лишь треть состава – начали нам активно помогать. Это ненадолго, пока немного не остынут от горячки боя, но все равно – хлеб.

Корабль отплывал медленно, а стрелы летали быстро, за нами даже пара шлюпок вышла из порта. Гомон и ор стоял вокруг просто невыносимый, голова кругом шла, а еще и этот пожар. Стан расстреливал свой боезапас не жалея боеприпасов, поэтому шлюпки вскоре опустели и остановились. Впереди было еще два корабля, но это проблема для нас в будущем. Нужно отплыть подальше и прибиться к берегу, там мы уже будем активнее.

Когда в воду опустились весла, а паруса, наконец, были подняты, мы ощутили нормальную скорость. Но загадок только прибавлялось. Два корабля никуда не делись, правда, один уже догорал и тонул, а второй занимался праведным пламенем. Что там вообще творится?

Дав указание подойти ближе, мы стали ожидать. Крики с корабля на воде было слышно отлично, жаль только – ничего не понятно. Раздался небольшой взрыв, после которого тяжелые паруса загорелись как намасленные, красиво, слов нет. А потом пришла беда, откуда не ждали…

Едва наш кораблик приблизился к горящему судну, как мы заметили три шлюпки, где уже набились спасающиеся. Что мне толку от ночного зрения, если я вниз не смотрю? Люди на шлюпках сориентировались очень быстро и стали хвататься за весла, веревки и лестницу. Приказ об обрыве лесенки я не отдать успел, так как вражьи морды уже появились над нашим невысоким бортом. Лиха беда начала. Нас шесть человек, двое из которых стоят пятерых, но толку от этого при столкновении с сотней бойцов? Да и команда враз изменила принципам, и они пошли против нас. Баста! Никогда не думал, что умру на море. Ну не стоило меня бесить перед славной ночью в полнолуние! Я сегодня очень злой и нервный…

Бой начался весьма стремительно, я предпочитал стоять у борта и встречать головы поднимающихся, но они что-то заподозрили и перестали выползать у меня под рукой, пришлось двигаться. Не прошло и пары минут, а на моем счету уже было пять человек и два болта, торчащих в спине. Лечиться было некогда, нужно сначала разнести эту кучу народа, а там все легче будет.

Мы несли потери, мои бойцы не отличались ни живучестью, ни жестокостью. Дикий же занял высокую позицию и отлично отрабатывал свой хлеб, не давая приблизится к себе, правда со щитами у него были явные напряги, поэтому щитоносцы лежали под капитанским мостиком с пробитыми ногами. Вопрос времени, когда они догадаются взять пару щитов и организовать себе нормальное прикрытие. А пока… Коси, коса, коси…

Очередное ранение было весьма ощутимым, мне сильно подрезали левую руку, практически отделив кисть от остального тела. Коса переходит под командование правой руки и выходит в режим Нагибатора!!! Первый же бросок приносит мне на счет еще одну жизнь. Кровь текла из моей руки, но мне уже было все одинаково. Мы обречены, смешались реалии и сны…

Очередной удар пришелся со спины, да по почкам. Кто вообще на воду берет с собой палицу? Я обернулся и увидел пресветлого паладина в сверкающих освещенных доспехах. Жопа, я не в той форме, чтобы биться с этой заразой! Развернувшись целиком, я нанес удар по врагу, но мой удар был парирован щитом. А вот удар по мне пришелся прямо в точку. Светлая сталь пробила мой доспех под кирасой. Капец моей печени… Но вот так стоять и проливать слезы я не стал, а нанес подлый удар под яйца нерасторопному паладину. Его проняло, он даже свой меч во мне оставил. Но настоящий мужик идет к лекарю, когда обломок меча в теле – спать мешает. Еще побарахтаюсь. Позвоночник еще цел, а ум остер. Я вскинул косу, но тот вновь принял ее на щит. Сволочь! Так нечестно…

Но было поздно. Паладин наградил меня ударом своей закованной в латы ногой и отправил в недалекий полет по кораблю. Я, ещё когда летел, заметил летящую тень с горящего корабля. Люди оттуда падали регулярно, но, как правило, вниз, а не в нашу сторону. Потом я брякнулся на палубу, упал не больно, но вот клинок, торчащий из моей спины, крепко зацепился и распорол мне внутренности еще на десяток сантиметров. Пипец, я уже покойник, но коса все еще со мной! Резкий удар по моей руке выбил моей оружие прямо к борту корабля. Я мыслил уже очень плохо, слабость и боль застилали все умные мысли, а тут еще и это. Паладин выдернул свою железку из моего тела и даже заговорил со мной. Но о чем со мной сейчас можно разговаривать? Я же мясо.

Паладин выпрямился и занес клинок над головой. Интересно, он снова промажет? Но он вдруг дернулся, а грудь паладина выгнулась, пластины его брони разорвались и разошлись рваной раной, из которой торчала рука, сжимающая сердце. Кровь полилась на меня, просто отлично, я теперь опять грязный. Да и смешивать свою кровь с чужой я не хотел, мало ли какая там зараза у этого паладина? Я видел их поваров, там о санитарной работе только ночью рассказывают под одеялом, как страшилки. Пока я предавался глупым мыслям, это сердечко упало на меня и даже сократилось пару раз. Я же, дурак, на него смотрел, потому и пропустил, как на меня грохнулся паладин.

Глаза полезли из черепа от неплохого удара по моей несчастной туше, тогда я и заметил своего спасителя. По уши в крови над телом паладина возвышался Алекс с очень злобной улыбкой. В уголках рта кровь собиралась и пузырилась. Он бросил на меня лишь мимолетный взгляд, а потом кинулся на свои разборки. Он уже не выглядел балагуром, он был самой смертью. Мне под палом было хорошо видно, как он рвет людей буквально на части. Нет больше клинков, его руки рвали как плоть, так и броню. Одно оставалось в Алексе от молодого балагура – он так и не научился смотреть назад. Как раз туда, где очередной воин заносит топор над моей головой…

Эпилог

Держа в руках горячее сердце, очень трудно мыслить здраво, вот сколько я это ни делаю – брезгливость никуда не делась. Но это последнее. Я сжал кровавый насос и выдавил последнюю светлую искорку из него. Разжал пальцы и посмотрел на упавший орган. Подняв глаза, я увидел ее. Тьма сгустилась, как и ранее, но теперь у нас был устный договор. Маска на ее псевдоголове сформировала выражение скорби. Она присела, выполняя реверанс.

– Не стоит любезничать. Я выполнил свою часть договора. Теперь твоя очередь, – холодным тоном сказал я и поджал губы. А ну как кинет?

Темная сущность приблизилась и подняла все шесть сердец, что валялись по полу, мягко скользя по мраморным плитам. Каждое сердце она заворачивала в свои темные одежды, где они исчезали. Наконец, она остановилась, повела рукой. Пришло время просить?

– Дай мне косу. – Маска стала удивленной. Что не понятно? – Мне нужна коса Влада, твоего палача. – Смерть разводит руки и качает головой. Да я в курсе, что у тебя ее нет. Она в Атлантическом море близ Северного королевства, некогда называвшегося Старгольдом. – Так найди ее. Ты лучше меня знаешь, где она! – я уже начал закипать, да как она смеет? Тьма немного поколыхалась, покрутилась, а потом указала пальцем на северо-восток. – Вот именно, – подтвердил я.

Темная сущность сжалась и растаяла в воздухе. Отлично. Столько времени и все коту под хвост. И она меня таки развела. Со злостью пнув оторванную голову старшего монаха, я вышел из маленькой церкви. Долбаное солнце, зачем же так в глаза светить? Люди вокруг держали вилы, но завидев меня, немного расслабились. Я сделал, что обещал, но, похоже, зря старался. Пройдя мимо ошарашенных людей, я вошел в маленькую темную избу, где хозяйничал местный старик-лекарь.

– О! Это вы, милорд, – поклонился маленький человек с марлевой маской на лице.

– А ты кого ждал? Святую инквизицию? – я сел на скрипящую лавку и, взяв полотенце, протер руки от крови. Фу, какая же она приставучая…

– Ну что вы. Я ни на секунду не усомнился в ваших способностях. Но… почему же вы такой мрачный? Не ранены? – человечек подошел поближе и выхватил у меня грязное полотенце.

– Не дождешься… – сказал я и услышал хриплое карканье со стороны. Повернул голову к старому ворону с четырьмя крыльями. Бедная, уродливая птица еле дышит, а орет как резаная. Но ему можно, он очень долго шел за нами и заслужил свое право орать.

– Ваша ворона мешает мне работать. У меня не только ваш покойник, но и свои больные есть, – возмутился лекарь, наверно, сотый раз.

Я встал с лавки и подошел к уродливому созданию, что сидело на груди некогда могучего человека, а сейчас истлевшем теле. Если бы не рука, что по-прежнему сокращалась, я бы оставил его там, на корабле, но эта мистика не просто так происходит. Положил руку на голову седой птицы.

– Все, Боря, шансы кончились. Она ушла.

– О… она… Кар-р-р!!! Вер-рн… вер-р-р-рнется! – вскрикнул ворон.

– Матерь Тира… – именно с этими словами на пол упало тело старика. Хоть бы ноги не протянул.

Я повернулся и увидел Мокрую Тень, что сжимала в руках косу с узнаваемым черепом на эфесе. Коса обросла илом и мелкими ракушками. Сейчас я видел то, чего раньше разглядеть не мог. Коса источала тьму и свою силу. То, что надо. Маска у смерти злая донельзя, это даже забавно, как мокрая черная кошка. Но уговор есть уговор. Тьма бросила косу на пол и пропала, оставив только капли воды на не самом чистом полу дома лекаря.

Наклонившись, я поднял повидавшую виды косу, может, раньше я бы и согнулся от ее веса, но прошло уже много времени, я стал сильнее и мудрее. Я не испытывал ни страха ни восхищения, глядя на оружие, о котором мечтал долгое время. Всё это позади. Развернулся к своему покойному другу, тому, кто принял меня и даже чему-то научил. В основном – как жить в этом жестоком мире. Научил не доверять людям и их идеям. Есть только я, мои соратники, семья. Всё остальное тлен.

Рука покойника, костлявая, с засохшим мясом, сократилась вновь. Пора. Сделав уверенный шаг в его сторону, я повернул косу и вложил ее в руку Влада, Влада Хельского. Королевского палача…

Рука не отреагировала, даже когда мокрое древко косы коснулось ее ладони. Неужели всё зря. Я со злостью схватил руку покойника и сдавил ее вокруг древка. Нет, сука! Ты будешь жить!!! Но все было напрасно. Тело продолжало лежать, а коса осталась монолитной. У меня опустились руки. Я – дурак, правду говорил палач. Я взял косу и попытался вытащить ее из руки покойного, но она не поддалась…

Конец первой книги

Content

Тарас Асачёв
Темная сторона

Часть 1. Орудие смерти – палач

Глава 1. Первые дни

Глава 2. Пятый день

Глава 3. Выходные

Глава 4. Трудная неделя

Глава 5. Конец месяца

Глава 6. Праздничная неделя

Часть 2. Страсть смерти – анархист

Глава 1. Знакомство

Глава 2. Мельдор

Глава 3. Кампф – город Шута

Глава 4. Темные воды

Глава 5. Война ради жизни

Эпилог