Миловзоров Борис Валерьевич

Гроздья миров (СИ)

МИЛОВЗОРОВ

Борис Валерьевич.

РОК

Книга третья.

ГРОЗЬЯ МИРОВ

© Миловзоров Б.В., 2010.

© «СамИздат», 2010.

® Все права защищены.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Пролог.

Первая мысль была: «Теперь я буду счастлив». Бенни Адамс удивился ей и открыл глаза: над ним бездонной голубизной нависало небо.

— Где это я?, — хрипло произнес он в пустоту.

Левый бок застонал от впившегося камня. Бенни дернулся, сел. Мышцы работали непослушно и нехотя. Он осторожно потянул из-за головы затекшие руки, сцепленные ладонями. Суставы заскрипели, словно в них вся смазка высохла. Сколько же он здесь лежит? Ладони закололо от хлынувшей в них крови, Адамс потер их, стало легче. Зато тут же жутко зачесался нос, потом кольнуло под коленом. Организм медленно приходил в себя словно после длительного простоя, добросовестно напоминая хозяину о своих различных частях. Вот сейчас заныл затылок. Бенни нащупал здоровенную шишку, ойкнул.

— Ну, что, Бен, очухался?, — чужой голос неожиданно, и оттого особо противно, хихикнул из-за спины.

Обернувшись, Адамс сначала увидел черный зрачок пистолета, направленного ему в лоб, и только потом перевел взгляд на державшего оружие полного румяного человека в синем комбинезоне. Из-под низко надвинутой кепки сочились капельки пота. Маленькие глазки смотрели подозрительно, с прищуром. Лицо было до боли знакомо. Ну, конечно, это Рони Клеманс! Только странный какой-то. Сколько Бенни его помнил, раньше он никогда так не смотрел, всегда слыл добряком. В глубине души шевельнулось подозрение.

— Рони, а где Чарли?, — машинально спросил Адамс.

— Какой еще Чарли?! Ты мне голову не морочь, наслышан про ваши финты. Начнешь свои приемчики показывать, пристрелю!, — Клеманс многозначительно покачал стволом.

— Черт с тобой, стреляй!, — Бенни улегся обратно и вновь уперся взглядом в глубину неба.

Странным образом Клеманс его совсем не страшил, а вот свой собственный вопрос напугал. Он лежал и пытался понять, кто такой Чарли и почему он о нем спросил, но память отвечала гулкой пустотой.

По животу больно щелкнул камешек.

— Ты чего, Бен, заснул что ли?!

— Нет, я думаю.

— А жить хочешь?

— Странный вопрос, конечно хочу.

— Тогда вставай.

— Еще чего! Охота была ходить, пулю искать.

— Ладно, Бен, не бойся, стрелять не буду, ты мне нужен.

— Зачем?, — Адамс медленно поднялся на ноги.

— Скоро узнаешь!, — сухо отрезал Рони и качнул пистолетом. — Шагай, коллега. Тропинку под ногами видишь?

— Вижу.

— Вот и шевели ногами.

Бенни шел и растерянно оглядывался по сторонам. Позади остались невысокие каменные нагромождения и странные металлические конструкции, впереди тянулась степь, поросшая чахлой травой, а еще дальше простирались холмы и холмики. Тропинка забирала влево, к шести старым проржавевшим ангарам.

— Рони, куда ты меня ведешь?

— К последнему ангару.

— Мы что, будем там ночевать?

— Рано о ночлеге думаешь, целый день еще впереди.

Через полчаса они подошли к отвисшим воротам ангара. Вблизи он казался еще более ветхим: стены местами сгнили и осыпались ржавой трухой на кучи мусора, заполнявшие внутреннее пространство обветшалого строения. По команде Клеманса Адамс потянул на себя правую створку ворот. Вместе с противным скрежетом верхняя петля ссыпала ему в нос порцию рыжей пыли. Бенни чихнул.

— Будь здоров.

— Спасибо, — машинально отозвался Адамс и с удивлением посмотрел на Клеманса. — Рони, ты держишь меня под стволом и одновременно желаешь здоровья?

— А ты мне здоровым нужен.

— Так значит, ты меня не убьешь?, — Бенни сделал вид, что собирается повернуться и уйти.

— Куда!

Оглушительным хлопком грянул выстрел, пуля вошла в землю в двух сантиметрах от ног Адамса.

— Бен, ты лучше не рыпайся, понял?! Не будешь слушаться, прикончу и пойду другого такого искать.

— Какого такого?

— Такого же олуха, как ты, только чтобы вопросов поменьше задавал. Давай, ныряй внутрь.

— Рони, тут ноги можно переломать!

— Не скули, далеко ходить не надо, там где-то должен быть контейнер.

— Какой еще контейнер?! Здесь нога человека лет сто не ступала!

— Цыц!, — ствол пистолета боднул Бенни пол лопатку. — Ты особо не выступай, я ведь действительно могу за другим кандидатом сходить.

— Каким еще кандидатом?

— Претендентом на бессмертие.

— Чего?!

— Чего, чего! Ищи контейнер! В правом углу. Есть что-нибудь?

Адамс старательно поворошил прогнившие насквозь металлические листы. Некоторые в руках ломались, как пересохшее печенье. Адамс вновь громко чихнул.

— Бен!, — раздался голос Рони. — Пусто?

— Пусто.

— Пошли отсюда, Бен.

Адамс показался из темноты ангара и, прищурившись, уставился на солнечный диск.

— Ну, что застыл, как статуя?! Шагай!

Клеманс направил Адамса между ангарами к большой, с трёхэтажный дом, пирамиде из валунов, заботливо сложенной здесь, судя по зарослям травы и разлапистых кустов на ее склонах, лет сто назад. Пока они карабкались по каменным склонам, Бенни легко мог бы разоружить этого увальня с пистолетом, но не сделал этого, слишком уж был заинтригован. Наверху пирамиды оказалась небольшая площадка, огороженная камнями. Отсюда прекрасно просматривались все подходы к ангарам. Клеманс сел в левый угол и качнул пистолетом. Адамс покорно опустился в правом углу. Рони удовлетворённо ухмыльнулся, приняв покорность пленника, за чистую монету и всё внимание обратил на ангары, пистолет, однако, по-прежнему смотрел на Адамса. Бенни равнодушно закинул руки за голову и закрыл глаза. Наверное, он бы уснул, если бы маленький камешек больно не стукнул по голове.

— Бенни! Хватит спать.

— Почему?, — лениво отозвался Адамс, потирая ссадину на затылке. — Ты сидишь в засаде, тебе это надо, вот и сиди, а я посплю.

— Я тебе посплю!, — разозлился Клеманс. — Ты что, на прогулке?! Сказано не спать, вот и не спи! А то кину вот этим бульником, — он вытащил из стены увесистый кругляш, — а не камешком!

— Послушай, Рони, почему ты так обращаешься со мной?!, — не выдержал Адамс. — Разве я тебя обидел в прежней жизни?

— Обидел?, — Клеманс криво улыбнулся. — Меня нельзя обидеть, когда я на работе.

— Какой еще работе?, — не унимался Адамс.

— Выбирать из тысяч и тысяч серых людишек, тех, кто не растерял краски. Таких, как ты, Бен.

— Рони, ну, объясни толком!, — взмолился Адамс. — Я ничего не понимаю, к тому же голова раскалывается.

— На, глотни капсулу, полегчает.

Бенни с опаской принял в ладонь крохотный желто-прозрачный шарик.

— Глотай, Бен, нет мне резона тебя травить, проще пулю всадить.

— А может, ты крови боишься?, — проворчал Адамс и проглотил скользкую капсулу.

— Не надейся, не боюсь, — криво усмехнулся Клеманс.

— Рони, ты же был таким приятным парнем, мы с тобой хорошо ладили. Разве не так или то был не ты?

— Почему же, я. Достоверность любого из моих образов входит в набор моих основных профессиональных достоинств, — голос Клеманса выдавал неподдельную гордость собой.

— А тогда, когда ты ногти в кровь ломал на дверях конторы, ты тоже играл?

— Конечно.

— Так ведь больно же!

— Подумаешь, — Клеманс встал. — Когда знаешь, что твой организм мгновенно все регенерирует, боль не страшит.

— Регенерирует?

— Да. Ты что, такого слова не слышал?

— Слово слышал, а вот про организмы с такими способностями, нет.

— Ты много о чем не слышал, Бен, — Клеманс опять противно захихикал. — Представляю твою рожу, когда узнаешь, что из себя на самом деле представляет наш протухший мир!

— Меня теперь трудно удивить, Рони.

— Тебе так кажется.

— Ну, тогда раскрой мне свои тайны.

— Рано. О!, — Клеманс приложил ладонь к уху. — Слышишь?

— Да, вроде машина едет?

— Вот негодяи, опоздали!

Звук мотора накатывался на них с переменной интенсивностью, видимо грузовик петлял по дороге. Скрипнули тормоза, хлопнули дверцы, раздались приглушенные расстоянием голоса. Адамс напряг ноги, незаметно приподнимая себя вдоль камня и заглядывая за спину. Он успел заметить большой автофургон и двоих в форме дрессеров, но тут же получил удар по ноге, от которого съехал вниз, больно ударившись кобчиком о камень.

— Бен!, — зашипел на него Клеманс. — Сиди тихо!

— Ты что, тоже их боишься?

— Еще чего! Просто не хочу их убивать.

— Убивать?!

— Бен, заткнись!

У ангара слышалась возня. Адамсу вдруг стало обидно, что пропускает нечто интересное. Он закрыл глаза и прислушался. Словно отвечая его усилиям, голоса усилились, стали хорошо различимы.

— Все, Георг, бросай сигарету, выгружай добро.

При этом имени внутри Адамса что-то дрогнуло.

— Держи, Джо.

— Да, аккуратней ты, не дай бог, уроним, с нас шкуру спустят.

— И так спустят, если не поторопимся, мы уже на шесть часов из графика выбились.

— Ты на что намекаешь, щенок?!

— Ни на что, Джо, просто нам еще девчонку назад завозить… Черт, тяжелый какой! Что там?

— А это не наше дело. Меньше будешь спрашивать, больше проживешь.

— Это точно.

Громыхнуло железо.

— Уф, еле сняли, хорошо на колёсиках. Ну, что Джо, покатили контейнер к ангару?

— Подожди, надо кое-что сделать. На вот, покури пока.

— Вот стервецы!, — услышал вдруг Адамс над самым ухом возмущенный голос Клеманса. — Они бабу с собой притащили!

Бенни выглянул из-за камней, в этот раз Рони ему не мешал. На подножке кабины сидел молодой худощавый парень и пускал в воздух сигаретный дым, а от фургона удалялся его напарник постарше, подталкивая худенькую женскую фигурку в робе доха. Они прошли метров пятьдесят, зашли за холм. Раздался выстрел. Парень вскочил и, чуть не упав, бросился к фургону. Заглянул внутрь. С силой грохнул дверьми, заметался, не зная куда бежать. Вот он увидел напарника и бросился к нему.

— Джо!, — орал он на бегу. — Что ты сделал с девчонкой?!, — Парень подбежал и принялся трясти напарника за ворот.

— Да, ты чего, сдурел?!

Джо резко и коротко съездил парня по лицу. Тот упал и беспомощно завыл:

— Зач-е-е-е-ем?!!!

Джо машинально отпрянул, но тут же шагнул вперед и пнул Георга ногой. Вопль захлебнулся.

— Ты чего вопишь, идиот?! Из-за этой куклы, что ли?! Да, какой ты после этого дрессер? Вставай, мямля!

Молодой полицейский лишь мотал головой. Старший вытащил пистолет.

— Вставай, или рядом с ней ляжешь!

— Что там происходит?!, — неожиданно спросил Клеманс. — Что за вопли?

— Старший дрессер, по имени Джо, избавился от девчонки, с которой они где-то забавлялись. Парень расстроился.

— Дурак, — констатировал Рони не понятно, в чей адрес. Потом он медленно поднял свой пистолет, и почти не целясь, нажал на курок. Оглушительный выстрел здесь и бесшумное, замедленное падение тела. Адамс даже отсюда увидел широко раскрытые, полные ужаса глаза жертвы. Джо свалился, а Георг вскочил и с изумлением уставился на красное пятно, растущее на пыльной дорожке.

— Бен, пошли, теперь скрываться нет смысла.

Молодой охранник слышал хруст гравия под их подошвами, но не поворачивался, так и стоял к ним спиной, только все больше утапливал голову в плечи.

В принципе Адамс мог в данный момент дать деру: Клеманс шел в нескольких шагах впереди, но куда было бежать?

— Вот черт!, — послышался вдруг возглас Рони.

В неуловимую секунду он вскинул пистолет и выстрелил, как оказалось, в недобитого полицейского. Тот тоже поднял оружие. Два выстрела слились в один. Лежащий в крови человек дернулся и затих, уронив бессильную руку с пистолетом, а мгновение спустя рядом с ним рухнул молодой парень. Кажется, его звали Георг. Адамс обогнал Клеманса и рванулся к раненому. Тот нашел в себе силы сесть и теперь растерянный и бледный беспомощно взирал на кровь, хлещущую из раны на животе.

— Платок, доставай скорее платок!, — заорал на него Бенни.

Он выхватил послушно протянутую серо-белую тряпицу и, бухнувшись перед раненым на колени, сунул ее прямо в кровавую дыру, предварительно разодрав китель.

— Бинт, мне нужен бинт!, — Адамс оглянулся на Клеманса.

— Посмотри в фургоне, там должна быть аптечка, — невозмутимо отозвался Рони.

Бенни взял узкую кисть парня и прижал ее к ране.

— Жить хочешь?, — на него поднялись глаза, полные боли и мольбы. — Тогда держи крепче!

Стремглав он метнулся к машине и принялся судорожно ворошить содержимое ее кабины. Вот она! И тут раздался выстрел. Аптечка выпала из рук, рассыпая в пыли пузырьки и пакетики. Адамс медленно повернул голову. Клеманс неспешно шагал в его сторону, убирая пистолет в кобуру. Бенни что есть силы грохнул дверцей и с мрачным видом уселся на подножку.

— Только не надо ломать автомобиль, он нам еще пригодится.

— Рони, зачем ты ухлопал этого парня?

— А что же мне, скорую помощь ему вызвать? Я бы мог его взять тебе в компанию, если бы этот старый дрессер не всадил своему напарнику пулю в живот.

— Но почему?!

— Почему? Бен, ты же умный человек, сам подумай. А пока вставай, надо контейнер обратно в машину закинуть.

Часть первая.

БЕННИ

Глава 1.

Клеманс сосредоточенно крутил баранку автомобиля и мычал про себя что-то веселенькое, видимо, он был доволен ходом событий. В кабине было тепло и, несмотря на то, что безбожно трясло на бесчисленных кочках, клонило в сон. Адамс с удовольствием бы подремал, но вместо этого сосредоточенно вслушивался сам в себя. И ничего не слышал. Точнее слушать было нечего: не было ни сожаления, ни ненависти к Рони. Даже сочувствие к тому худому дрессеру рассыпалось прахом равнодушия.

— Неужели он, Бенни, всегда был таким?, — задавал себе вопрос Адамс и не мог ответить.

А каким, таким? Таким, как, например, Клеманс, знающим свою цель и не останавливающимся ни перед чем?…

— Рони!

— Да, Бен.

— Что ты чувствуешь, когда убиваешь?

— Ничего.

— Как же так?!

— А так! Мир устроен так, что переживать нужно только за самого себя, а не за других. Не я сделал этот мир таким, каков он есть.

— А кто сделал?

— Я не знаю, Бен, — Клеманс лукаво посмотрел на своего пленника. — Зато я знаю, кто к созданию этого мира не имеет никакого отношения.

— Люди?

— Да, друг мой! Мы с тобой и остальные миллиарды втиснуты в эту вселенную чужой волей, так не все ли равно, чьей?

— Но как же бог?

— А что это такое, Бен?

— Глупый вопрос, Рони!

— Это почему же?

— Всем понятно, кто такой бог!

— Да, неужели?!, — Клеманс противно хихикнул. — Ну-ка, просвети меня заблудшего!

— Издеваешься?

— Нет, стараюсь избавить тебя от некоторых иллюзий.

— То есть, ты хочешь сказать, что бога нет?!

— Я?! Ни минуты не сомневаюсь, что он есть, другое дело, что ему на нас всех наплевать… помолчи, Бен!, — прикрикнул Клеманс на открывшего рот Адамса. — Дай договорить. Я ведь задал тебе вопрос: кто такой бог, а ты, вместо того, чтобы ответить, провоцируешь меня на другую дискуссию, пусть даже не менее интересную. Неспортивно получается.

— Хорошо, я отвечу. Бог, это высшее существо, которое создало всю эту вселенную, в том числе и нас, людей, — Бенни стал загибать пальцы. — Он всемогущ, всеведущ и вечен. Вот!

— Ты забыл сказать, что многие считают его добрым и милосердным.

— Да, это верно.

— Верно?!, — зарычал вдруг Клеманс так, что слюна полетела. — Да в чем же его доброта, если мир вокруг нас полное дерьмо?!

— Это тоже верно, — нехотя признал Адамс и пожал плечами. — Я иногда думал об этом, но ответов не нашел.

— И не найдешь!

— Почему?

— А потому что нет ответов.

Машину сильно тряхнуло, так, что Адамс ткнулся головой в потолок кабины.

— Ой! А поосторожнее нельзя?

Клеманс глянул на него, ухмыльнулся, но промолчал.

— Рони, куда ты так гонишь?!

— К твоему будущему, Бен, — он опять взглянул на него и противно скривился. — Возможно, скоро ты получишь ответы на свои вопросы.

— Почему, возможно?, — ворчливо откликнулся Адамс, всматриваясь вперёд, поверх летящей навстречу ленты дороги.

Некоторое время они молчали.

— Хочешь, — неожиданно подал голос Клеманс, я расскажу тебе кто такой бог?

— Нет!, — неожиданно для себя самого отрезал Адамс.

— Ты же хотел знать ответы?

— Да, Рони, хотел. Я убежден, что на все вопросы должно быть ответы, но только я меньше всего жду их от тебя.

— Вот как? Ну, хорошо, а возможные версии, мои размышления, так сказать?

— А что есть разница?

— А как же! Я же не догмы тебе буду тарабанить, а, рассуждать вслух.

— Ладно, — Адамс зевнул, — рассуждай, коли охота.

— Что ж, вот тебе версия первая: господь садист, ему нравится, когда люди страдают. Ну, что скажешь?

— А ничего.

— Почему?

— Предполагаю, что ты и сам не веришь в то, что говоришь. К тому же, хочу выслушать другие версии.

— Да, пожалуйста! Господь настолько стар, что выжил из ума, уснул, растворился в хаосе вечности. Как хочешь это можешь обозвать, короче его нет, хотя он есть. Понимаешь, что я хочу сказать?

— Вполне, — жесткие фразы Клеманса почему-то очень задевали Адамса, он все больше погружался в мрачное состояние безнадеги, только усилием воли сдерживал себя. — Валяй дальше.

— Сколько угодно! Следующая версия: богу скучно, вот он нами и забавляется, играет, так сказать. Правда, похоже?

— На что?, — глухо отозвался Бенни.

— На все это, — Клеманс широко повел рукой перед собой. За лобовым стеклом грузовика уже явственно обозначались контуры заброшенной свалки. Из корявых холмов торчали тлеющие на углях времени остатки и отходы человеческого труда, прежде бывшие машинами, конструкциями, предметами быта, а ныне ставшие мусором.

— Не вижу связи, это ведь люди напакостили, а не господь.

— Как посмотреть, ведь мы его создания, что же он нас не воспитал, как следует?

— Может, ждет, когда мы сами…

— А может быть, — перебил Адамса Клеманс, — ему этого и не надо? Мне, например, нравиться версия, что господь и дьявол играют в бесконечную игру, в которой мы и все миры этой вселенной, всего лишь фишки. Как, Бен, на счет этого думаешь?

— Плохо думаю, — после длительной паузы отозвался Бенни.

— Почему же?

— Потому что, кроме ощущения, что ты неправ и веры в то, что есть высшая справедливость, мне возразить нечего.

— Вот молодец!, — обрадовано воскликнул Клеманс. — Я знал, что ты не глуп, а оказывается, ты еще и умен! Знаешь, — увлеченно принялся вещать он, — я действительно уверен, что бог и черт играют друг с другом, а какой при этом возникает вывод?!, — Клеманс сделал паузу, ожидая, что Адамс что-нибудь скажет, но Бенни молчал. — А тот, что в подобной игре оба игрока равнозначны! А посему выйти из этой игры мы не можем, зато можем выбрать, на чьей стороне играть!

— Я вижу, ты свой выбор уже сделал.

— Да, только не тот, который ты предполагаешь!

— Интересно, что же нового ты мог придумать?

— А все новое — это хорошо забытое старое. Это мы сейчас, став цивилизованными, разделили добро и зло, а в древности это было единым целым. А в дикой природе и сейчас так. Кто из морских хищников задумывается о моральном аспекте охоты?! То-то и оно, что, никто! Поэтому я просто живу ради себя и не мучаюсь по поводу справедливости или несправедливости окружающего мира.

— То есть эгоизм, возведенный в ранг религии?

— В ранг религии?, — Клеманс усмехнулся. — Это ты неплохо сказал. А что, у тебя есть альтернативные предложения?

— Рони, только не надо хитро и издевательски коситься на меня! Ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю!

— Понимаю, Бен, конечно, понимаю. Ты говоришь о человечности, доброте, милосердии. Так?

— Так.

Фургон сильно тряхнуло, Адамс опять больно ударился затылком.

— Чёрт!, — воскликнул он, потирая ушибленное место.

— Вот видишь, чёрта вспомнил!

— Ну, вспомнил, а ухабы то здесь причём?

— А при том! Пока дорога была ровная, ты начал рассуждать об общечеловеческих ценностях, а как тряхнуло, так сразу ухватился за собственную голову!

— Чушь! Езжай, пожалуйста, помедленнее.

— И не подумаю, я…

Бенни неожиданно для самого себя молниеносным ударом левой руки вырубил Клеманса и тот на полу-фразе ткнулся лбом в руль. Грузовик запетлял было по дороге, но Адамс выключил зажигание. Положив ключи в карман, он вылез наружу, потер левый кулак, ушибленный об своего пленителя, не торопясь обогнул кабину и бесцеремонно сбросил Рони вниз. Обыскал его, вытащил пистолет, портмоне с кучей каких-то карточек, подцепил его рукой под локоть и оттащил на пару метров в сторону. Вернулся к машине и, отдуваясь, уселся на подножку. Клеманс застонал, зашевелился, сел, держась рукой за правую скулу, и вдруг неожиданно улыбнулся.

— Ну, и удар у тебя!

— Глупец, чего ты радуешься?

— Бен, это ты глупец, ты не понимаешь что делаешь!

— Почему не понимаю?, — Адамс поднял пистолет. — Я саданул тебя в челюсть, а теперь держу тебя на мушке. Знаешь, дорогой, Рони, ты мне так опостылел своими мировоззренческими версиями, что блевать хочется! К тому же ты, как я убедился, порядочная сволочь, поэтому не сомневайся, я с большим удовольствием нажму на спусковой крючок, если дернешься.

— Да?, — как-то задиристо переспросил Клеманс и неожиданно бодро и ловко вскочил на ноги. — А вот это мы сейчас посмотрим!

Он тут же прыгнул в сторону Адамса, видимо, надеясь придавить его своей тушей. Тренированное тело бывшего рафера среагировало мгновенно: раздался выстрел, Рони словно на бетонный столб наткнулся и безжизненной грудой осел вниз. Адамс встал и с удивлением вновь почувствовал, что не испытывает не только угрызения совести, но даже легкого сожаления по поводу случившегося.

— Черт с тобой, Рони, валяйся здесь, раз такой умный…

— А вот и нет!, — внезапно выкрикнул Клеманс и вновь вскочил на ноги. — Я тебя все равно в бараний рог скручу…

Бенни выпустил в него всю обойму, но Рони все равно ухитрился сделать пару шагов и завалился вперед, почти под ноги Адамсу. Тот испуганно отпрянул. Ствол пистолета дымился, в патроннике было пусто. Клеманс опять зашевелился.

— Ну, Бен, а теперь что делать будешь?, — хрипло спросил он, одновременно пытаясь подняться.

— Этого не может быть!, — прошептал Адамс.

— Чего не может быть?, — Клеманс пыхтя, встал на ноги. — Того, что от кучи металла в груди не умирают?

— Да, это очень странно, — Адамс внезапно успокоился, ему даже стало интересно. — Слушай, Рони, а ведь ты устал!, — Бенни достал из-под водительского сидения большой гаечный ключ, который заприметил еще до этого, и красноречиво постучал им о ладонь. — Если я буду все время бить тебя по голове, то рано или поздно она отвалится! Как же ты будешь жить без головы, а?

— А ты попробуй, — внезапно глухим голосом отозвался Клеманс и, вжав голову в плечи, упрямо двинулся к нему.

Рассуждать было некогда. Адамс прыгнул и, резко выбросив вперед правую ногу, ударил Рони в грудь. Тот охнул, приостановился, но тут же получил страшный удар гаечным ключом в висок. После такого удара полчерепа должно было отлететь, но вместо этого раздался глухой звон, словно удар пришелся о железо. Адамс недоуменно уставился на свое орудие. Клеманс крякнул и вновь шагнул вперед. Его ладони схватили Бенни за горло. Адамс несколько раз ударил его коленями по ребрам, бил гаечным ключом, потом бросил и попытался отодрать чужие руки от шеи. Все было бесполезно, с таким же успехом можно было бы бороться с гранитным изваянием. Рони чуть сдавил пальцы.

— Ну, что, Бен, будешь меня слушаться, или задушить тебя?

Его маленькие злые зрачки были совсем близко, в них искрились торжество и превосходство. Адамс, беспомощно стиснутый потными руками, вдруг ощутил прилив бешенства, вызванного возмутительной мерзостью этих глаз. Он чувствовал, как переполняется потоком какой-то невиданной мощи, дремавшей доселе в глубинах его организма. Он просто выпустил этот поток наружу и тяжеловесная туша Клеманса словно пушинка вспорхнула вверх и с глухим стуком спикировала на битые кирпичи, устилавшие всю округу. Бенни шагнул вперед и выбросил вперед сведенные ладони. Меду ними вспыхнул яркий голубой шарик, тут же превратившийся в тонкий ослепительный луч, вонзившийся в Рони. Тот заверещал и принялся кататься по земле, пытаясь уклониться от беспощадного жала. Адамс опустил руки.

— Ну, так как, господин Клеманс, поговорим или вас дальше резать на кусочки?

— Чушь!, — неожиданно зло зашипел тот, выплевывая дорожную пыль. Он опять вдруг резво, как ни в чем, ни бывало, вскочил и угрожающе ссутулился. — Бен, этими фокусами меня не одолеть, но зато ты меня здорово разозлил!

— Ах, какая жалость, господина эгоиста разозлили, вот он опять шагает на бой с обидчиком. — Адамс безжалостно язвил, почему-то он был абсолютно уверен в своем превосходстве, неведомая сила переполняла его, а сердитый вид Клеманса больше смешил, чем пугал. Он вытянул правую руку вперед и ощутил, как свирепый, взбешенный противник уперся в невидимую стену. — Что, Рони, не получается?

— Я тебя все равно достану!, — хрипел тот, поднимая ногами пыль. — Не бывало еще такого, чтобы непосвященный мог одолеть посвященного!

— Вот как, я нарушил твои правила?, — Бенни добродушно усмехнулся, а потом вдруг мгновенно разозлился. — А вообще-то, таких, как ты, давить надо!

Адамс подключил левую руку и, представив, что обхватил ими противника, потянул их вверх. Вместе с ними в воздухе завис ругающийся и дергающийся Клеманс. Бенни шевельнул бровями и тут же перед ним повис знакомый ярко-голубой шарик. Он медленно плыл в сторону Рони, подчиняясь мысленным командам Адамса. Попутно он увеличивался в размерах, поэтому, достигнув цели, легко обволок Клеманса, заточив того внутрь себя. Крики стали глуше, но все равно можно было понять, что ярость сменилась воплями животного страха. Адамс опустил руки. Шар со своим пленником внутри послушно повис в паре метров над полем. Бенни с удивлением посмотрел на свои зудящие внутренним жаром ладони, пожал плечами опять присел на подножку автомобиля. Солнце клонилось к закату. Адамс любовался огромным багряным шаром и краем глаза наблюдал за Клемансом. У того истерика, судя по всему, сменилась крайней депрессией: он замолчал и теперь мелко дрожал, как затравленный зверь. Что с ним теперь делать? Удавить в этом шаре? Адамс встал. А почему бы и нет? Во всяком случае, проучить Клеманса стоит! Он подошел поближе, Клеманс задрожал еще сильнее. Бенни уверенно взялся за воображаемую нить, идущую от шара и вдруг с изумлением почувствовал ее в руках! Он потянул ее на себя. С некоторым усилием нить двинулась, а шар едва заметно съежился! Надо же?! Адамс потянул нить сильнее, шар еще уменьшился, Клеманс заверещал тонким и противным криком.

— Ну, что, Рони, хочешь, я удавлю тебя? Чего воешь?! Все еще хочешь меня победить?!, — Бенни дернул нить, Клеманс заорал, потом вдруг захрипел, его тело неестественно расплющивалось едва видимыми стенками шара, словно они были из стали. — Рони!, — Весело и зло закричал Адамс. — Давай проведем эксперимент: насколько можно тебя сплющить? Я буду стараться давить тебя до той поры, пока ты не превратишься в математическую точку. Если я прав, то ты просто исчезнешь из этого мира, а если нет, то, видимо, из твоей вонючей туши что-нибудь останется. Ну, что, начали?

— Бен, не надо!, — глухо донеслось из шара. — Прости меня, я клянусь тебе служить!

— Служить?! А зачем мне твоя служба, что ты мне можешь дать?

— Информацию, совет…

— Но что ты можешь посоветовать, если я сам не знаю, что мне дальше делать?!

— Я знаю, знаю!

— Да?! И ты хочешь об этом поговорить?

— Да, я умоляю, выпусти меня, я навеки буду верен тебе!

Адамс отпустил невидимую нить и дунул на шар, тот тут же тихо растворился, а грузное тело Клеманса рухнуло в придорожную пыль. Он моментально встал на колени и склонился ниц.

— Великий Бен, позволь служить тебе!

— А вдруг это просто твоя уловка, хитрость затаившегося врага?

— Нет, нет, верь мне!, — Клеманс приподнял лицо.

— После того, что было?! Назови хоть одну причину.

— Есть, есть причина! Я всю свою жизнь искал такого, как ты!

— Ага, и попутно чуть не задушил.

— Бен, считай, что это был тест на избранность!

— Неужели? Ну, хорошо, допустим. Так что же, по-твоему, мне нужно?

— Тебе нужна власть!

— Власть?!

— Да.

— А зачем?

— Чтобы повелевать!, — говоря это, Клеманс возвел руки к небу, глаза его засверкали. — Власть — это смысл существования индивида.

Адамс с удивлением наблюдал эту метаморфозу, похоже, что Рони говорил, нет, вещал самое сокровенное и выстраданное, что хранил в глубинах своей души.

— Да, зачем она мне сдалась, Рони?! Власть, это, прежде всего ответственность за других, а мне и без нее в жизни тошно!

— Нет, Бен! Я говорю о власти, перед которой ты отвечаешь только перед самим собой! О безграничном владении человеческим миром. Такая власть только для избранника, а ты и есть избранник! Нет тебе другой дороги!

— Вот заладил! Да, кто меня избрал?

— Судьба! Власть — твой рок!

При этих словах Адамс вздрогнул, под сердцем отчего-то тоскливо заныло, а потом гневно всколыхнулось.

— Ну, ты, посвященный, пока еще не умерщвленный, заткнись! Тебе ли, гнида, о моем роке рассуждать! Да, я не понимаю, что и как я сейчас с тобой вытворял, но такая сила не дается просто так, она подразумевает служение…

— Кому, Бен?

— Людям.

— Что ты им можешь дать?

— Ну, например, свободу.

— И что будет?

— Люди перестанут быть рабами нашей протухшей цивилизации.

— А ты их спросил, нужна им эта свобода? Может быть, им сытая и стабильная жизнь больше нравится? Ты уверен, что они не сожрут друг друга, когда наступит анархия?

— Нет, не уверен, — после некоторой задумчивости ответил Адамс. — Но потом они научатся жить свободными.

— Ну, хорошо, ты хочешь освободить людей. Достойная и благородная цель. Тогда сделай это сам.

— Не понял.

— Возьми власть в свои руки, воспитай новое поколение, которое будет благоразумным, законопослушным, а заодно и благодарным тебе!

— Воспитать поколение?!, — Бенни усмехнулся. — Да, на это и двух моих жизней не хватит.

— А вот здесь ты ошибаешься!, — Клеманс встал с колен и деловито отряхнулся от въевшейся в одежду пыли. — Я дам тебе бессмертие!

— Ты?!

— Не совсем я, конечно. Я отведу тебя к заветному камню, который дает его.

— Ты что, Рони, бредишь?

— Бредишь?, — Клеманс иронично улыбнулся. — А обойма, которую ты выпустил в меня, тебе ни о чем не говорит?! Поверь мне и ты станешь таким как я!

Адамса аж передернуло от такой перспективы.

— Таким, как ты, я не хочу становиться!

— Понятно, я тебе не нравлюсь. Так ведь дело не в характере или образе мыслей, а в свойствах твоего тела! Разве плохо стать неуязвимым и жить тысячи лет?! Подумай, сколь многое ты сможешь совершить при этом!

— А ты сам-то сколько живешь?

— Шестьсот тридцать семь лет.

Бенни приоткрыл рот от удивления.

— Сколько?!

— Шестьсот тридцать семь, — гордо повторил Клеманс.

В голове Адамса что-то перевернулось. Он лишь на мгновение представил, как это здорово, жить тысячи лет, свысока посматривая на человечество…

— Постой-ка, а этот камень любого одаривает?

— Еще чего! Только избранных!

— А если человек ошибся?

— Он моментально превращается в безмозглого доха.

— Но почему ты уверен, что я…

— А я не уверен. Я предполагаю, что камень тебя примет, и ты получишь от него бессмертие. Если я ошибаюсь, то ты исчезнешь как личность, — Рони сделал многозначительною паузу. — Так как, готов рискнуть? В случае успеха, награда безмерна.

— Не знаю. Я только что сбежал от участи доха, а теперь добровольно должен поставить себя на кон?

— А чего ты теряешь, Бен?

— Жизнь.

— А зачем тебе такая жизнь, что ты с ней будешь делать?

— Искать таких же беглецов, как я. Я слышал, что где-то в горах есть поселения…

Клеманс вдруг безудержно захохотал.

— Бедный Бен! Ты поверил, что есть беглецы?!, — он опять захлебнулся смехом. — Так ведь это ж я для тебя все сделал, в том числе и слухи нужные распустил. Ты же полицейский, не знаешь, как это делается?

— Знаю, — хмуро отозвался Адамс. — Получается, что это тебе я обязан чести оказаться изгоем, без вины виноватым?!

— Ну, допустим мне, что с того? Разве не стоит бессмертие таких пустяков?

Бенни нащупал в кармане ключи от машины. Решение пришло мгновенно. Он впрыгнул в кабину, Клеманс испуганно дернулся.

— Рони, даже не думай!, — Адамс завел двигатель. — Ты бессмертный, как-нибудь добредешь до своего дурацкого камня.

Глава 2.

Бенни бодро рулил по каменистой равнине, пока не доехал до начинающейся гряды холмов. Он проехал мимо них и остановился. Клеманс давно уже пропал где-то за горизонтом, и теперь только две полоски от шин связывали Адамса с ним. Он заглушил машину и откинулся на сиденье.

— Интересно, что сейчас делает Рони? Скулит, наверное, и бредет, куда глаза глядят по этой каменистой суше. А может быть терпеливо и невозмутимо дожидается его возвращения?, — Бенни саданул по рулю кулаком, и машина отозвалась пронзительным гудком, Адамс вздрогнул. — Да, что он, в самом деле?! Не собирается он возвращаться, не нужен ему Клеманс!

— Ну, хорошо, — вкрадчиво зашептал голос сомнения, — пусть не нужен, но сам ты, что тут собираешься делать? Скоро кончится топливо, и ты станешь таким же одиноким, как Рони.

— Стать таким же, как и Клеманс?! Да, ни за что! Нет, врешь, я не пропаду, я найду выход!

Адамс выскочил из кабины и взобрался на крышу фургона. Он не знал, чего ищет, порывисто оглядывая окрестности, но внутреннее возбуждение было слишком высоким и искало возможность разрядки. Внезапно взгляд на что-то наткнулся вдали. Бенни замер. Нет, он еще не понял, что там, но это «нечто» ему очень необходимо. Он спрыгнул вниз и заметался по внутренностям машины. Есть! Внутри фургона в небольшом ящичке рядом висели в зажимах фонарь и бинокль. Ну, конечно, это же штатная экипировка дрессеров! Они ведь должны в случае чего разыскивать потерявшихся дохов.

Адамс взобрался наверх и, затаив дыхание, настроил резкость. Так и есть, это не просто паутинка в глазу или далекий гребень песчаного бархана, это свежий гусеничный след! Он что-то радостно заорал и запрыгал, оставляя вмятины на крыше фургона. Потом вдруг в голове щелкнуло. А чего он, собственно, радуется?! Кто на Ирии может ездить по свалке на гусеничном транспорте?! Только полиция или какие-нибудь секретные подразделения. Если они его заметят, то полная деструкция неизбежна. Бенни раздраженно топнул.

— Что-то я такой нервный стал, — мелькнуло в голове. А потом следующая мысль: — Хочешь, не хочешь, а возвращаться за Клемансом придется, только с его набором карточек и удостоверений есть шанс пройти возможную проверку. Все, решено! Лишь бы он никуда не ушел.

Клеманс был там же, где он его оставил. Адамс остановился и высунулся из окошка.

— Бен, я был уверен, что ты вернешься!, — радостно крикнул Рони.

— Напрасно.

— Бессмертие, великое искушение…

— Заткнись, ты!, — грубо прервал его Бенни. — Скажи, если наткнемся на какой-нибудь патруль, ты сможешь отвертеться от проверки?

— Легко. Только здесь на свалке патрулей не бывает.

Адамс пропустил мимо ушей радостную болтовню Клеманса. Он молча раскрыл двери фургона.

— Полезай.

— Но, почему сюда? Я же поклялся служить тебе!

— Полезай, говорю или тебе помочь?!, — между ладоней Адамса красноречиво полыхнуло голубым свечением.

— Хорошо, хорошо, как скажешь!

Клеманс пыхтя забрался внутрь фургона, Бенни тут же захлопнул створку и набросил засов.

— Так то оно понадежнее будет!

Он гнал назад по своим следам, не обращая внимания на ямы и камни. Из фургона то и дело доносились грохот и возмущенные возгласы Рони.

— Ничего, тебя полезно потрясти!, — мстительно усмехался Адамс.

Для него сейчас было главным в оставшихся сумерках выйти на следы вездехода. Почему-то Бенни был уверен, что ему следует двигаться по ним. Уже совсем стемнело, когда в свете фар мелькнули две широкие полосы гусеничных отпечатков. Он вышел, внимательно осмотрел их. Похоже свежие совсем, ветром ни тронутые. Завтра поедем!

— Эй, Рони!

— Да, Бен!, — глухо донеслось из-за спины.

— Спать!

— Я хочу в туалет!

— Отстань, терпи до завтра, — Адамс буквально провалился в сон.

Рано утром он любовался на отчаянные ужимки Клеманса. Тот выскочил из фургона как ошпаренный и теперь, немного придя в себя, ворчал, вернее ныл.

— Бен, нельзя же так издеваться над человеком.

— А чего ты терпел, что у тебя там места мало?, — язвил Адамс.

— Ага, а потом ехать в дерьме?!

— Пришлось же мне плавать в нем по твоей милости, так почему бы тебе в нем не поездить? Молчишь? Тогда тащи сухой паек, я, надеюсь, ты его по пути не сожрал?

Во время завтрака Клеманс озабоченно оглядывался, смешно вытягивая шею, за что, в конце концов, несмотря на причитания, вновь был водворен в фургон. На возмущенные крики о том, что только он, Рони, знает, как добираться до заветного камня, Бенни сухо заявил, что катается по степи по своей воле, а Клеманс пусть сидит тихо, потом усмехнулся и захлопнул створку.

— Рони, я уверен, что ты и в темноте сможешь поесть, — в ответ раздалось глухое мычание: Клеманс уже жевал.

Адамсу действительно было не до своего попутчика, крутя руль, он напряженно размышлял, зачем все это время гонит грузовик по этим следам, отчего ему столь претит помощь Клеманса, ведь он местность знает и кратчайшим путём отведёт к людям? Единственный ответ, который пришёл в голову, это всё дело в необъяснимой брезгливости к своему толстому попутчику, в упорном нежелании получать от него любую помощь.

Глаза Бенни в очередной раз наткнулись на указатель уровня топлива: меньше полбака. И каждый очередной километр неумолимо клонит стрелку вниз. Ещё несколько часов и придётся идти пешком. Машину тряхнуло. Адамс огляделся, ландшафт за окнами поменялся: холмы древней свалки остались позади, степь превратилась в каменистое плато, с которого ветер старательно сдувал песчинки, путеводная колея исчезала на глазах. Бенни все чаще приходилось останавливаться и поднявшись на крышу фургона, биноклем высматривать продолжение колеи. Кое-где в низинах, с подветренной стороны больших валунов песок сохранялся, и след вездехода на нем казался пунктиром, рисующим маршрут, только паузы становились все длиннее. И вот настал момент, когда след исчез окончательно. Сколько Адамс не водил биноклем, ничего, кроме голого камня впереди не видел, лишь на самом горизонте новым пейзажем виднелся мелкий частокол далекого горного массива. Ехать надо было туда. Так для себя решил Бенни.

Бензин закончился, когда скалистые вершины накрыли машину густой вечерней тенью. Мотор чихнул пару раз и заглох. Адамс вышел, пнул ногой покрышку и грустно обвел взглядом вокруг. Радостный возглас вышел из него произвольно: буквально в нескольких километрах виднелся автор гусеничного следа. Он стоял возле нагромождения камней, перед белесой стеной каких-то испарений. Бенни поднял бинокль: людей вокруг видно не было.

— Странная у него какая-то форма, — рассуждал Бенни, внимательно всматриваясь. — Очень похож на боевые машины, но, судя по размеру гусениц, меньше раза в два. А для обычного исследовательского вездехода слишком велик. Ладно, там разберемся. Надо пленника освободить.

Клеманс выпрыгнул из фургона помятый и сонный, комбинезон на груди был весь заляпан жирными пятнами. Он потер глаза и огляделся, и вдруг, неожиданно для Адамса стремглав вскочил на крышу фургона. Сверху донесся могучий топот, потом возгласы удивления. Бенни отошел на несколько шагов, чтобы взглянуть, но Клеманс уже ринулся вниз. Он направился к Адамсу и, не доходя трех метров, внезапно опустился на колени. Бенни от неожиданности даже отпрыгнул.

— Рони, ты чего?

— Бенни Адамс, ты воистину избранный и я еще раз прошу разрешения служить тебе верой и правдой!, — Клеманс картинно приложил руки к сердцу и тут же ткнулся лбом в холодный камень.

— Рони, прекрати, встань, сейчас же!

— Не встану, Великий! Дозволь служить тебе.

— Да, черт с тобой, служи, коли охота, только встань!

— О, благодарю тебя, ты не пожалеешь!, — Клеманс медленно поднялся, но не разогнулся. Во всяком случае у Бенни сложилось такое впечатление, глядя на его неуловимо согнутую позу.

— Стоит ли так унижаться, Рони?!, — покачал головой Адамс.

— Унижаться?! Нет, я не унизился, я в восторге оттого, что сбылось древнее предание внутреннего мира, в котором говориться, что когда-нибудь придет властитель, могущественный, словно бог. Мир будет принадлежать ему, а потом и вся вселенная.

— И ты решил, что это я?

— Да, теперь это бесспорно!

— Но с чего ты взял?!

— Ты привел нас туда, куда я должен был тебя отвести!

— Всего-то?!, — усмехнулся Бенни. — А если это совпадение?

— Нет!, — Клеманс энергично замотал головой, вид его был очень красноречив. — Я убежден, что не ошибаюсь!

— Ну, хорошо, допустим, ты не ошибаешься, а тебе-то что проку в чужом могуществе?

— Я всю жизнь ищу властителя, чтобы служить ему! И вот нашел. Прими мою покорность или убей!

— Я же уже сказал, служи, коли охота.

— Ты веришь мне, Великий?!

— Приходится верить, уж больно ты убедителен.

— Приказывай, я все исполню!

— Собирай припасы, дальше идем пешком. Кстати, ты знаешь куда?

— Конечно! Наш путь лежит к заветному камню, там ты всем докажешь, что…

— Слушай, хватит болтать, иди, исполняй приказ.

А что, думал Адамс, властителем быть не так уж и плохо. Он лежал на склоне большого камня и лениво поглядывал, как около машины суетился Клеманс, укладывая два рюкзака. Один побольше, другой поменьше. Между ними лежали два больших походных тесака в ножнах. Бенни встал и, отряхнувшись, направился к фургону.

— Вот что, Рони, думаю, что нам надо идти завтра утром, видишь, солнце уже садится.

— Очень хорошо, Великий, нам как раз нужна ночь. Тут всего километров шесть осталось, дотемна как раз и дойдем.

— Да? Ну, что ж, тогда в путь.

Бенни наклонился, подобрал ножи, а потом рюкзак, тот, что полегче, и закинул его за спину. Подождал, пока сопящий от усердия Клеманс водрузит на себя другой.

— Готов?

— Да, мой господин!

Лицо Рони светилось идиотской восхищенной улыбкой. Неужели так можно притворяться?! Ладно, проверим…

— Рони!, — Адамс повесил один нож себе на ремень, потом, чуть помедлив, вытащил из кармана пистолет и присоединил его ко второму ножу. — На, забирай свое оружие, мне оно больше не понадобиться. Иди впереди, путь указывай.

Клеманс шел широкими шагами, несмотря на груз килограммов под тридцать на плечах. Через некоторое время Бенни догнал его и пошел рядом.

— Рони, скажи честно, зачем тебе мне служить? Если из страха, то можешь не бояться, я готов тебя отпустить.

— Нет Великий, я от тебя добровольно не уйду. Гнать будешь, в ноги упаду, чтобы оставил.

— Что, так полюбил?, — усмехнулся Адамс.

— Нет, — серьезно ответил, чуть подумав, Клеманс. — Пока нет. Пока я из голого расчета.

— И какой же от меня прок?

— Я уверовал в тебя, повелитель.

— Я не господь, Рони.

— Конечно же, нет! Но ты здесь, рядом, ты обладаешь уникальным могуществом, границы которого еще и сам не осознаешь.

— Почему ты так в этом уверен, вдруг ошибаешься?

— Нет, я не просто верую, я еще и вижу. Смутно, неразборчиво, но вижу. Ведь нашел же я тебя?!

— Лучше не напоминай…

— Прости, Великий!, — испугался Клеманс и даже споткнулся. — Я больше никогда… Я… — Он замялся. — Я так мечтаю быть рядом с властителем, чтобы насладиться тенью его могущества, получить из его рук толику власти…

— Зачем она тебе?

— Я ненавижу чинуш, захвативших заветный камень и тащащих к нему всех без разбора, наугад, плодя дохов. Только я могу искать избранных, а меня игнорировали, снисходительно позволив заниматься тем, что должно было бы стать главным делом внутреннего мира!

— Значит, ты твердо уверен, что я именно тот, кто тебе нужен?

— Уверен! Приказывай. Я готов идти за тобой даже на смерть!

— Что ж, посмотрим, а пока пошли дальше.

Они подошли к вездеходу, крадучись обошли вокруг — никакой реакции. Бенни уже открыто подошел, внимательно вглядываясь в конструкции машины. Она была каплевидной формы, значительно ниже, чем боевые многоэтажные танки обороны, зато явно шире. Адамс пытался найти на гладком, матово-черном корпусе следы двери или окон и с удивлением не находил. Рядом с ним молчаливо топтался Клеманс.

— Великий!, — шепотом заговорил он. — Это не наша машина!

— Что значит, не наша?!

— Новая цивилизация просто не располагает подобными технологиями. Посмотри, гусеницы из какого материала: и не металл, и не резина, и не пластик. Поверь, Великий, я знаю что говорю…

Внутри Адамса вдруг что-то вздрогнуло и неприятно заныло.

— Рони, я больше не могу слушать эти титулы! Они меня бесят!

— Повинуюсь, господин мой!, — Клеманс покорно склонил свою лысую голову и застыл в ожидании.

— Чему повинуешься?!, — начал злиться Бенни. — Так и будешь стоять, словно истукан?!

— Прости, но я жду твоего имени.

— А ты не знаешь?, — съязвил Адамс.

— Светское имя твое произносить не смею, придумай себе титул, господин мой!

— Вот привязался!, — проворчал Бенни и вдруг тут же выпалил. — Зови меня Монархом.

— Монархом? Но почему, может быть лучше королем или императором?!

— Нет!, — Адамс капризно передернул плечом. — Зови Монархом!

— Слушаюсь и повинуюсь, Великий Монарх!, — Клеманс бухнулся на колени.

— Встань, Рони. Кстати, у тебя ведь кепка была?, — вдруг ни с того, ни с сего вырвалось у Адамса, видимо вид потной лысины первого подданного, напомнил о пользе головных уборов.

— Что?, — несколько ошалело перспросил Клеманс.

— Кепка!, — Бенни махнул рукой. — Ладно, забудь. Лучше пойдём посмотрим, я там трос заметил. Ты видел?

— Трос? Нет. То есть, да.

— Надо посмотреть.

Они, пригнувшись, пошли вдоль натянутого троса. Он выходил из носовой части машины и вёл к пропасти, белесо туманящейся в ста метрах. Вот они остановились на краю, трос нырял вниз. Адамс шагнул вперед, желая посмотреть вниз, но Клеманс вдруг ухватил его за комбинезон.

— Не надо туда ходить, Монарх!

— Это почему же?!

— Эта пропасть смертельно опасна! Человек, окунаясь в этот туман, мгновенно иссыхает. Если его подержать подольше, то тело его превратиться в пыль и развеется.

— А ты откуда знаешь?!

— Я не один раз это видел, смерть почти мгновенная.

— Ты что, серьезно?!

— Абсолютно! Ты, господин мой, стой здесь, я сам посмотрю.

— А не рассыплешься?

— Нет. На тех, кого заветный камень принял, эта муть не действует. Я через нее много раз ходил.

— Надо же? Ну, иди, посмотри.

Клеманс опасливо приблизился к краю, присел, потом лег и медленно высунул голову.

— Ну, как, Рони, есть там что-нибудь?

— Да. — Клеманс вынул нож и резанул по тросу. Нож соскользнул, не оставив даже царапины.

— Эй, ты чего творишь?!

Но Рони не слушал, он резко встал, выхватил пистолет и принялся палить в трос, там, где он перегибался через острый край скалы. После третьей пули трос лопнул и опустился безвольной веревкой на камни. Адамс сердито покачал головой.

— Рони, ты же клялся служить мне, а принимаешь такие решения!

— Прости, Монарх, но ты бы мог не разрешить.

— А что там было внизу?

— Человек в блестящем костюме и шлеме.

— Так ты его убил?!, — ужаснулся Бенни.

— Нет, что ты! Я внимательно все осмотрел, он мертвый был и висел там уже давно. Наверное, решил исследовать пропасть, а она его сгубила. Лучше уж его не поднимать, чего прах тревожить?

— Ну, что ж, коли так… Пошли за вещами и дальше в путь. Нам ведь еще идти дальше?

— Да, но можно не торопиться, время еще до ночи есть.

— Так, опять тайны?!, — Адамс нахмурил брови.

— Тайны?!, — Рони потешно сложил свои руки на сердце. — Господин мой, у меня нет от тебя тайн!

— Тогда рассказывай, куда ведешь.

— Там, километрах в пяти, начинается спуск к тоннелю, ведущему к заветному камню. Нам придется спуститься в каньон и проскочить между дыханием бездны.

— Мимо вот этого белого месива?

— Да, но для этого нужно дождаться ночи.

— И что это нам даст?

— В середине ночи белое марево оседает вниз, господин мой, и открывает проход.

— Надолго?

— Не больше получаса.

— А почему это происходит, ты понимаешь?

— Думаю, что это каким-то образом связано с нашим светилом.

— Что ж, тогда в путь.

Адамс шел медленно и беспрестанно оглядывался. Его беспокоила окружающая картина какой-то неуловимой узнаваемостью, словно он здесь уже бывал. Вот где-то за спиной, почти с противоположной стороны должна высится крутая скала, в которой… Нет, это невозможно! Бенни сбросил рюкзак и сел на большой плоский камень.

— Рони привал!

Клеманс молча опустился рядом. Он видимо чувствовал, что в данный момент лучше помолчать. А беспокойство внутри Адамса не проходило. Он вдруг понял, чего бы хотел: взлететь над этим туманом и проверить свои ощущения, слетав к той скале. Может, ее и в помине нет? Он вскочил и нервно заходил взад-вперед. За сумбуром мыслей он не заметил, как оказался у самого края котловины. Белесый туман здесь был плотным и недвижимым, даже легкий ветерок не колебал его застывшие клубы. Бенни оглянулся, Рони мирно спал на камне, поджав колени. Его поза сразу же напомнила, как он корчился зажатый под тонкой пленкой его, Адамса, воли. Откуда-то из глубин памяти вдруг всплыла фраза: «Ты даже представить себе не можешь всех возможностей, которые дает тебе твой Дар. Фактически, ты можешь почти все». Кто это ему говорил? И когда, и ему ли? Затылок заныл от перенапряжения… Стоп! Если он с Клемансом вытворял такое, то почему самому не попробовать?! Бении подпрыгнул, потом еще, ничего не менялось. Воровато оглянулся, представив, что о нем мог подумать его первый подданный, глядя, как его кумир скачет. Нет, наверное, это полная глупость. Но почему?! Он же заставил Рони летать! И в этот момент его тело сказало ему, что нужно делать: оно просто наклонилось вперед и оперлось на воздух, ставший вдруг упругим и прочным. А дальше надо было просто скользить ввысь…

Адамс что-то кричал, пел, смеялся и стремглав носился под самым небом, пронзая редкие облака, отражающие последние солнечные лучи. Внизу было сумеречно и, оттого казалось, холодно. Мрачные скалы сгрудились вокруг котловины, прикрыли ее густой тенью и туман, наполнявший ее, на глазах превращался в тьму. Ну, ничего, он еще потом полетает, времени в обрез, а надо было еще кое-что проверить. Бенни рванулся вниз к противоположному краю котловины. Вот она, скала! Почему именно она? Он не знал, просто чувствовал, что это она. Он повис рядом с нею, потрогал ее шершавую твердость. Наверху должна быть пещера, вернее не пещера, а вход в длинный извилистый тоннель. Вот куда он ведет, он не помнил или не знал. Адамс отплыл в сторону и медленно поднял голову. Так и есть! Черным зевом на него смотрело идеально круглое отверстие. Ладно, пора возвращаться, а то Клеманс там с ума сойдет.

Бенни ошибся, Рони все еще сладко спал на камне, только съежился, защищаясь от вечерней прохлады. Ну, тем и лучше!

— Вставай, лежебока!, — затормошил он Клеманса. — Ночь уже скоро, а нам еще идти.

— А тут рядом совсем. — Клеманс сладко потянулся. — Бен, а… ой, прости Монарх, а ты спал?

— Нет, Рони, я летал.

— В каком смысле?

— В прямом. Окрестности осматривал.

Клеманс некоторое время осмысливал сказанное, потом понимающе, но с глупой улыбкой, кивнул.

— Понятно.

Спуск в котловину действительно оказался рядом, меньше километра, но пока они шли, стемнело окончательно. Клеманс достал фонарь. Узкая тропа приткнувшись к почти отвесной стене, ныряла в клубы тумана. Когда на них попал свет, они зашевелились. Словно щупальца встревоженного чудовища. Клеманс выключил фонарь и озабочено посмотрел наверх.

— И что ты там высматриваешь?

— Понимаешь, Монарх, сегодня необычно много облаков.

— Ну, и что?

— Звезд мало, совсем темно будет.

— Включим фонарь.

— Нельзя светить, туман на свет притягивается.

— Погасить, что ли хочет?

— А кто его знает, может и хочет. В любом случае, я пройду, а тебе туман не пройти. Может быть, переночуем лишнюю ночку? Еда и вода у нас есть.

— Нет!, — отрезал Адамс неожиданно резко для самого себя, а потом добавил еще более неожиданное — Не волнуйся, я в темноте вижу.

И тут же, словно их включили, глаза дали ясную картинку окружающего пространства. Оно выглядело несколько иным: не было ярких дневных красок, в основном преобладали серые оттенки, но зато все было видно!

— Монарх, ты серьезно?!, — глаза Клеманса округлились.

— Абсолютно. Ты посвети на свою правую штанину, она у тебя вся в пыли.

Пока Рони рассматривал свои брючины, Адамс осторожно спустился почти к самой границе белесого тумана. Он долго смотрел на него, размышляя, что это такое и почему столь опасно для жизни. Бенни поднял к глазам свои руки. В темноте ладони источали едва заметное желтое сияние, но стоило вглядеться пристальнее, как свет начинал разгораться, хотя по прежнему продолжал освещать лишь сами ладони. Адамс поднес их вплотную к скале… Нет, не освещают. Выходит этот свет только он сам и видит? Он вдруг неожиданно вытянул руки к туману и тут же из его недр, с глубины к ней потянулся упругий сгусток. Бенни рук не отдернул, напротив, нахмурил брови и приказал туману уйти. И белесое марево повиновалось! Оно покорно отодвинулось, открывая влажноватые камни тропинки.

— Рони, — крикнул Адамс, — шагай за мной, ждать больше не будем.

Глава 3.

Адамс предполагал темный извилистый поземный ход, а перед его взором встала огромная идеально круглая дыра, за которой начинался просторный тоннель, с поблескивающими глянцем слегка вогнутыми стенками. Он погладил отполированную поверхность, она была гладкой, словно зеркало.

— Рони, — обратился он к стоящему за спиной Клемансу, — сколько нам идти до твоего заветного камня?

— Около трехсот километров.

— Сколько?!, — Бенни резко обернулся, в его голосе клокотал гнев.

— Прости, о, Великий Монарх!, — Клеманс бухнулся на колени и ткнулся лбом в пол. — Я забыл тебе об этом сказать, — запричитал он, не поднимая головы, — просто не придал этому значения, ведь идти недолго, всего неделю.

— Неделю брести в темноте?!, — Адамс внезапно остыл. — Ужас, какой, Рони, встань. Да, встань ты, говорю, я уже не сержусь. Лучше расскажи, кто построил этот удивительный тоннель.

— Никто, господин мой. Это след от летящего черного кристалла.

— Ты хочешь сказать, что ваш камень такого размера?

— Да.

— И он летел сквозь скальные породы?!

— Так говорит предание. Сам посуди, может ли человек создать столь совершенное творение?

Адамс похлопал по стене и молча кивнул. Внутри него зрело какое-то решение, надо было чуточку его подождать.

— Рони, а что, тоннель такой просторный и прямой на всем своем протяжении?

— Да. Только в конце его есть ворота и калитка. Но ты не волнуйся, мне откроют.

— То есть мы будем стучаться, в смысле звонить?

— Да, а как же иначе?

— Ты же говоришь, что я будущий властитель?

— О, да, мой Повелитель!, — Клеманс опять рухнул на колени.

— Ты опять за старое?, — Устало проворчал Бенни и махнул рукой. — Черт с тобой, величай, как хочешь, устал я с тобой бороться.

Похоже, после того, как Адамс невредимым прошел сквозь белесый туман, Рони всерьез поклонялся ему. А еще Бенни подумал, что он начал привыкать к величавым титулам, более того, они ему стали нравиться! Он тряхнул головой, гоня дурацкие мысли прочь.

— Рони, ты все еще стоишь на коленях?

— Да, Великий Монарх.

— Встань.

— Не смею.

— Быстро же ты изменился… — Адамс обошел вокруг преклоненного Клеманса. — Рони, сколько ты весишь?

— Вешу?, — Клеманс поднял удивленный взор. — Килограммов сто десять…

— Или сто двадцать, — добавил, улыбаясь Бенни. — Вот что, я сейчас проведу кое-какой эксперимент, ты только не пугайся, ладно?

— Я готов во всем повиноваться тебе, господин мой.

— Тогда сними рюкзак. Вот так. Иди сюда, на середину. Отлично, теперь стой и не оборачивайся, пока не позову.

— Повинуюсь.

Адамс сел на объемистый рюкзак и устроившись поудобнее закрыл глаза. Он надеялся, что у него получится, главное захотеть. Он почему-то твердо знал, что он многое может… С тех пор, как он успешно завершил свой побег, внутри него что-то переменилось. Бенни почти физически ощущал, как пробуждаются в нем могучие силы, скрученные доселе в тугие узлы, как они расправляются и наливаются мощью в неведомых глубинах его души. На мгновение мелькнула мысль, что он бредит от удушья, заблудившись в древних канализационных лабиринтах Ирии, но он тут же отмахнулся от нее. Частью своей неведомой силы он уже воспользовался, и был уверен, что лишь малой частью целого… А может быть, он действительно избранный?! Разве есть у обычных людей такие силы?! А если это и бред, ну, и пусть, ведь это же кайф, ощущать себя почти всесильным!

Итак, надо находясь здесь, увидеть то, что лежит снаружи. Бенни долгое время пытался увидеть сквозь веки, но из этого ровным счетом ничего не выходило. Тогда он призвал под веки свой голубой огненный шар. И он пришел! Он возник из маленькой искорки, раздулся в мячик и осветил сумрак. Адамс изумленно всматривался в этот странный полупрозрачный мир, где не материя, а ее тени переплетались причудливыми узорами, рисуя собой окружающий мир: горы, небо, звезды прямо сквозь каменную толщу вокруг и над головой. Взгляд Бенни легко поплыл между этими узорами, выплыл из тоннеля. Тумана не было, видимо в таком ракурсе или диапазоне он не оставлял никаких следов. Котловина просторно и свободно лежала перед ним. Адамс наслаждался дивным ощущением невесомого полета, послушного легкому усилию его мысли. Он вдруг вспомнил о загадочном вездеходе, и тут же его плотная, почти непрозрачная туша возникла перед его взором. Что-то толкнуло Бенни к краю котловины. Он медленно спускался вниз, вглядываясь во что-то светящееся. Это, несомненно, человек, причем живой! Как же мне с ним связаться? Чем больше вглядывался Адамс в незнакомца, тем яснее его различал. Тот был рослым зрелым мужчиной, одетым в тонкую, но очень плотную материю, охватывающую его с ног до головы. Так это же скафандр! Догадался Бенни. Человек слез вниз, а канат ему перерезал Клеманс. Вот ведь гад! Хотя почему? А вдруг он не заметил, что человек жив? Или может быть, он защищал своего господина, то есть его, Бенни Адамса, от возможных неприятностей? Надо будет расспросить… А что же мне с ним делать? Эй, мысленно крикнул он, но человек продолжал заниматься своим делом: карабкался вверх. Адамс прикинул, вверх еще метров двести будет, нет, не осилит. Бенни решился. Он мягко взял человека за талию, ощутив упругость его тренированного торса, и легко понес вверх. По инерции Адамс выскочил прямо в небо, и потому, ради шутки, посадил спасенного на крышу его вездехода. Прощай, подумал Бенни, когда-нибудь отдашь долг…

Он медленно возвращался к входу в тоннель, в груди тоскливо ныла горечь потери. Ну, что душа так рвется?! Наоборот легко должно быть, как никак, человека спас, ан, нет… Надо отвлечься, ведь не на прогулку же он вышел. Адамс оглянулся и недалеко заметил массивный сгусток темноты. А что, подходящий размер, подумал он, и поддел его под плоский низ. Чем? А он не понимал чем, просто делал то, что ему думалось необходимым, и чернота послушно всплыла вверх, медленно развернулась и двинулась за ним. Бенни открыл глаза, стараясь не разорвать внутреннюю связь с увесистым клоком материи. Нет, это был не бред.

— Ого!, — Невольно вырвалось у него.

Адамс почувствовал, как напрягся, но не повернулся от его возгласа Клеманс. Молодец, действительно повинуется. Он встал и похлопал по висящей в воздухе на уровне груди каменной плите. Шириной около двух метров, длинной… Бенни отсчитал шаги, почти шесть метров! А толщина?! Больше метра! Сколько же она весит?! Ему вдруг стало весело: то, что он вытворял в последние два дня, рушило все его прежние представления о мире. Из материального, прочного, осязаемого мир превращался в текучий и призрачный.

— Рони, повернись!, — строго приказал Адамс.

— Да, мой повел… — Клеманс поперхнулся и застыл с вытаращенными глазами. — Что э-э-это?, — Начал он вдруг заикаться.

— Это, Рони, наша с тобою карета. Сейчас мы на нее сядем, — Бенни положил ладонь на плиту и она, слегка качнувшись, послушно опустилась вниз. — И весело поедем, а вернее, полетим. Что стоишь, Рони? Ты же в меня верил, так получай, то, что искал. — Адамс вальяжно подошел к Клемансу и покровительственно постучал его по плечу. — Собирай вещи и забирайся на плиту, нам пора завоевывать мир!

Что может быть чудеснее полета на многотонной каменной плите? Трудно сказать, но удовольствие при этом сродни с упоительным экстазом. Бенни посматривал на съёжившегося позади него Клеманса. Тот привязал себя и рюкзаки веревкой, и все равно дико боялся, это было видно. Впрочем, для Рони в тоннеле была кромешная тьма, Адамс запретил ему включать фонарь. Он улыбнулся, вспомнив, как Клеманс трусил, протаскивая веревку под плитой. Тоннель мчался навстречу бесконечной воронкой. Полет мог бы казаться сном, если бы не упругий встречный ветер, бьющий в лицо. Бенни упивался необъятной силой, распирающей его и вновь и вновь подгонял свою гранитную карету.

— Господин мой, Великий Монарх!, — заверещал неожиданно Клеманс. — Мы так можем разбиться! Тоннель заперт воротами!

— Да?! А у тебя есть от них ключ?

— Нет, я должен сообщить о себе и нам откроют.

— Вот как?! И ты думаешь, твой господин будет просить разрешения, чтобы войти в собственное царство?!, — озорно прокричал Адамс.

— Но ворота слишком мощные — сталь почти метровой толщины! Если мы вовремя не остановимся, то от нас останутся мокрые пятна!

— Ну, это мы еще посмотрим! Молчи, Рони, и больше не смей мне говорить ни о чем. Если не хочешь в меня верить, можешь спрыгнуть.

Из-за спины послышался мучительный стон. Клеманс пригнул голову вниз и обхватил ее руками, его лопатки мелко подрагивали.

— То-то!, — тихо сказал Бенни, а сам вдруг подумал, а что это он нарывается на неприятности на ровном месте? Где это видано, чтобы метровые металлические плиты таранить? А зачем таранить?!, — Пришло ему вдруг в голову. Он вспомнил, как смотрел сегодня на окружающий мир закрытыми глазами, как он предстал пред ним словно раздетый. Если он может его таким видеть, то почему не может им управлять?! Адамс прикрыл глаза и сосредоточился, перед ним вновь возникла эта картина: тени, сплетения теней, серая пустота впереди, плотная чернота под ним и под руками, которыми он опирался о край плиты. Он подумал, что его руки сильнее этих теней, и они тут же погрузились вглубь гранита. Он это ясно видел и чувствовал упругость этой черноты. Так он и предполагал! А как будет вести себя металл?

— Рони!

— Да, мой господин!, — глухо, дрожащим голосом отозвался Клеманс.

— Дай нож.

Стальное жало выглядело полоской жгучей тьмы. Ну, и что?! Тебе ли со мною тягаться! Бенни медленно поднес святящийся голубым контур ладони к лезвию. Небольшое мысленное усилие… Рука свободно прошла сквозь металл. А теперь запомнить свои ощущения! Адамс открыл глаза и повторно проделал то же самое. Ладонь прошла легко. Хорошо. А теперь попробовать по-другому… Он взял нож и медленно ввел его в камень по самую рукоятку. Отлично, все получается! В серо-зеленоватой дали тоннеля показался тупик, вот они ворота, что ж, самое время. Бенни закрыл глаза, настроился на массивное черное пятно впереди и принялся его осветлять. Широким и медленным потоком с его ладоней плыли голубоватые сполохи и размывали стальные створки ворот, словно теплая вода глыбу льда. Когда он открыл глаза, ворота, вернее то, что от них осталось, были прямо перед ним, гранитная глыба свободно проскочила со своими пассажирами через образовавшуюся дыру и влетела под своды громадной пещеры.

Глава 4.

Адамс зажмурился. После серо-зеленого сумрака тоннеля высокие своды пещеры, наполненные светом, полыхнули ослепительной вспышкой. Когда глаза привыкли, он осмотрелся. Место, куда они попали, нельзя было назвать просто большой пещерой, скорее это была необъятная круглая зала с колоннами, вросшими в стену и сходившимися своими угловатыми гранями в центре высоченного купола, там, откуда вниз лился поток белого света. Громадное помещение опоясывали один над другим три широких пандуса, на которые выходило множество дверей.

В центре, на расстоянии пары сотен метров, в небольшом углублении лежал черный шар, диаметром в три — четыре человеческих роста. Он казался сосредоточием прозрачной, и в тоже время непроглядной тьмы. Возле него группа людей в глухих черных одеяниях сосредоточенно внимали высокому человеку в сверкающей золотом накидке и с массивным желтым посохом в руке. Видимо они проводили некий обряд вокруг шара, потому что при появлении летающей глыбы гранита так и застыли с воздетыми вверх руками.

Бенни почувствовал, как завозился сзади Клеманс.

— Мой повелитель!, — зашептал он. — Мы как раз вовремя. Вон тот в желтом — главный маг и Хранитель камня преткновения. Он будет тебе чинить препятствия.

— Спасибо за предупреждение, Рони.

— Это он надо мной больше всех смеялся, — обиженно добавил Клеманс.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто над кем смеяться будет!, — нарочито сурово отозвался Адамс, пряча невольную улыбку.

Он медленно двинул плиту в сторону людей. Те продолжали безмолвно наблюдать за ними. Внезапно они зашевелились, и неуловимо быстро перестроились в изогнутую шеренгу, сразу позади сверкающего золотом Хранителя. Бенни своим обостренным слухом услышал низкое утробное мычание, и почти сразу же на него навалилась апатия, тяжесть, желание подчиниться ждущей его здесь мудрости и покою… Ну, нет! Адамс вскочил на ноги и резко выбросил вперед ладони, тут же ощутив объединенное сопротивление магов. Их монотонное бессловесное пение набирало силу, странным образом заставляя вибрировать окружающий воздух и обращая его в тяжелую ношу, безжалостно давящую на его плечи. Бенни мельком увидел, как извивается сзади задыхающийся Клеманс, и благодушный настрой мгновенно сгорел в ревущем пламени возмущения и гнева. Что?! Спорить со мной?! Он толкнул еще раз, сильно, со злостью. И шеренга в черных плащах повалилась навзничь, только Хранитель устоял: он склонился вперед, словно сопротивлялся урагану и злобно щерился. В следующее мгновение он поднял свой жезл и в сторону летящей гранитной глыбы сорвался упругий невидимый сгусток энергии. Адамс его сразу почувствовал, поэтому легко отбил атаку, просто мысленно пожелав этого. О, как было здорово ощущать себя почти богом!

— Великий Хранитель!, — пронзительно заверещал вдруг Клеманс из-за спины. — Не надо битвы! Это, я, Рони Клеманс! Я привел того, кого искал всю жизнь!

Маги, поднимающиеся с пола, замерли и вопросительно уставились в спину своему предводителю. Тот чуть замялся, потом опустил жезл и величественно выпрямился. Все, как показалось Адамсу, облегченно вздохнули и тихо вернулись на свои места.

— Рони? Как же ты допускаешь такое кощунственное вторжение в наше святое обиталище?!

— Прости, Хранитель, но я не смею указывать избранному, я поклялся ему служить.

Казалось, что Клеманс это произнес тихо, но его услышали. Хранитель, только сейчас Бенни с удивлением заметил, что он темнокожий, обернулся к своей свите и о чем-то переговорил с ближайшим к нему маленьким человечком с клоками седых прядей на голове. Гранитная плита между тем подплыла почти вплотную. Адамс тихо опустил ее на гладкий пол и спрыгнул. Хранитель вздрогнул и оглянулся. Увидев, что его противник стоит в десяти шагах, он вновь принял важную осанку и картинно отставил золотой жезл в сторону.

— Кто ты, пришелец, и зачем пришел?

— Я Бенни Адамс, бывший рафер, потом несостоявшийся дох. Меня привел Клеманс, чтобы я вами правил.

Из-за золоченой спины Хранителя послышался возмущенный ропот, да и сам темнокожий великан, похоже, впал в кратковременный ступор от услышанного. Он едва заметно повел подбородком и потом громко стукнул жезлом об пол. Шум тут же стих.

— Весьма самонадеянное заявление, пришелец!

Бенни на это молча пожал плечами.

— Клеманс!

— Я здесь, Хранитель, — Рони шагнул из-за спины Адамса.

— Что за очередного шута ты к нам привел?!, — голос Хранителя звучал угрожающе.

— Но я… — Клеманс беспомощно взглянул на Адамса, и тот пришел ему на помощь.

— Помолчи, Рони, теперь слово за мной. Как вы считаете, Хранитель, что в древности бывало с теми, кто оскорблял царственных особ?

— Они предавались смерти, — Хранитель усмехнулся. — Только при чем здесь ты, выскочка?!

— Притом, что я ваш повелитель! Отныне и навеки!, — Бенни поднял руку, останавливая темнокожего соперника от попытки перебить его. — А чтобы не было сомнений, я избавлю тебя от вашего символа власти.

Адамс направил поднятую ладонь на жезл Хранителя и через секунду с удовлетворением увидел, как осел жезл под собственной тяжестью, как расплывается он внизу яркой багряно-желтой лужей. Он улыбнулся, видя, как отдернулась ладонь от раскалившегося металла, он открыто засмеялся над глуповато-растерянным видом Хранителя. Потом вдруг в одно мгновение грозно нахмурился и шагнул вперед.

— Ну, вот, что, хватит шуток! Кто не хочет лечь рядом кучкой пепла, становитесь на колени и клянитесь служить мне!

Рядом опустился на колени Клеманс. Бенни смотрел на служителей, но они прятали глаза.

— Кто первый?

— Вы не имеете права так вести себя!, — закричал вдруг визгливо седовласый коротышка.

Адамс внутренне улыбнулся: отлично, это будет хорошим уроком. Он представил, каким жарким пламенем, падает его гнев на этого упрямца, и тот в то же мгновение вспыхнул ослепительно белым огнем. Никто не успел даже охнуть, как от человека внизу осталась горсть пепла. Все в точности, как того пожелал Бенни. А в следующее мгновение все рухнули на колени, в том числе и Хранитель. Адамс обвел глазами верхние ярусы пещеры, они были заполнены множеством народа, который также дружно опускался на колени. Отлично, он усмехнулся, и не торопясь, двинулся к черно-матовой глыбе. В ней ничего не отражалось, даже бликов огней. Бенни подошел вплотную. На гладкую поверхность пала его тень, но ничем не нарушила черноты огромного кристалла. Не давая себе ни минуты сомнений, он возложил обе ладони на его холодную поверхность. Ему показалось, что они вздрогнули оба: он и этот застывший холод. Тот сначала отпрянул от него, а потом яростно впился в кожу, проникая внутрь, выстуживая теплую кровь, черня ее безупречную живую красноту. Стужа хлынула в Бенни безудержным потоком, заливая нос, глаза, уши, проваливаясь по жилам и нервам дальше, к самому сердцу и оно сжалось беспомощным комочком, пытаясь сохранить искру тепла.

Адамс повернулся.

— Ну, что, прошел я ваше испытание?

Темнокожий верзила вскочил на ноги и обернулся к своей свите, картинно воздев вверх руки.

— Братья мои!, — заорал он хорошо поставленным голосом. — Свершилось! К нам пришел наш властитель, тот, для кого берегли мы заветный камень тысячи лет, будем же верны ему и преданны!

Хранитель быстрым шагом подошел к Адамсу и преклонился пред ним.

— Повелитель наш, мы клянемся тебе в верности, владей нами, правь, наставляй, учи.

Бенни удовлетворенно огляделся. А почему бы и нет? Сзади послышались шаги.

— Чего тебе, Рони?

— Награды, повелитель мой!

— И чего ты желаешь?

— Быть рядом с тобой, ближе всех остальных.

— Хорошо, — не оборачиваясь, ответил Бенни, — Теперь ты Хранитель кристалла. Следуй за мной.

Они прошли мимо уткнувшегося в каменный пол согбенного бывшего Хранителя к застывшей луже металла. Адамс остановился, протянул руки и на глазах у всех металл засветился изнутри, потянулся вверх, к всесильным ладоням. Все тихо ахнули. Через минуту Бенни держал в руках новый жезл. На нем не было узоров и надписей, только набалдашник сверху. Адамс возложил на него правую ладонь, она засветилась и отпечаталась на комке золота.

— Как звали прежнего Хранителя, Рони?

— Его звали Томас Крок, господин мой!, — голос Клеманса бурлил едва сдерживаемым торжеством.

— Что ж, пусть его так и дальше зовут, но всю его силу я у него забираю и передаю тебе, Рони Клеманс.

Бенни протянул новый жезл и Клеманс бережно принял его, опустившись на колени.

— Встань, и верно служи мне.

— Клянусь!, — Клеманс поцеловал жезл и встал.

— Отныне ты Хранитель кристалла, освященный моим величием. Ну, же, испробуй свою силу!, — Адамс улыбнулся и кивнул на застывшего в немой скорби Томаса, — Сними с него золото, Рони!

Клеманс ни мгновения не сомневаясь, протянул в сторону бывшего Хранителя жезл и слегка повел им. Непонятным образом застегнутая на крепкие ремни кожаная накидка, с густо нашитыми золотыми пластинами, сама себя сдернула с плеч Крока и улеглась у ног Клеманса.

— Молодец, Рони, — улыбнулся Бенни. — Плащ отправь в музей. — Адамс поднял голову вверх и громко провозгласил. — Слышите?! Никакой роскоши и золота в одеяниях!

По пещере прошелестел гул согласия, и снова стало тихо.

— А теперь каждый из вас принесет мне личную клятву верности, –громогласно разнеслось по сводам пещеры. — Спускайтесь вниз, подходите к жезлу, целуйте и произносите одну фразу: «Я клянусь в вечной преданности моему Повелителю Бенни Адамсу». Рони, приступай, начни вот с этих. — Бенни небрежно кивнул на свиту бывшего Хранителя.

Адамсу было весело и хорошо. Он был уверен в себе и, наверное, мог бы назвать себя в данный момент счастливым. Сладкая истома бродила внутри от ощущения всесилия. Он отошел к своей каменной карете, задумчиво потер подбородок, а потом поводил над нею руками. Гранит словно пластилин вздыбился, заворочался, как живой и принял форму огромного трона на постаменте. Бенни отошел назад, полюбовался на свое произведение, потом задумчиво оглянулся. Место для трона было неподходящим. Под его пристальным взглядом гранитная громадина бесшумно поднялась в воздух и поплыла над головами испуганно присевших магов. Рядом с черным кристаллом трон величественно опустился вниз. Раздался негромкий стук, а вслед за ним дружный «ах» сотен людей. Адамс взлетел в воздух, медленно проплыл вслед за троном и опустился в него.

— Рони, перемещайся сюда, к подножью. Я буду смотреть, — он повернулся к кучке приверженцев бывшего Хранителя, — эти уже клялись?

— Да, повелитель мой!

— И все живы и здоровы?, — Под пристальным взглядом Адамса маги съёживались, опускали глаза.

— Да.

— Хорошо. А теперь я проверю, насколько искренни клятвы моих новых подданных! Начну с тебя, бывший Хранитель!

Крок резво вскочил на ноги, и угодливо склонившись, засеменил к трону.

— Я готов исполнить твое любое приказанье, Повелитель.

— Врешь, — добродушно усмехнулся Бенни, но тут же сурово нахмурился. — В глаза мне смотри! Вот так! И запомни, — Адамс вскочил и громогласно крикнул, — все запомните: мне не нужны те, кто не готов искренне смириться с моей властью. Тот, кто будет лукавить или пытаться обмануть, сгорит. Сгорит так же, как тот маленький коротышка. Кстати, кто это был, Рони?

— Это был председатель совета федерации, Йорген Кайзер.

— Да? Ну, туда ему и дорога, — Адамс опять перевел взгляд на Крока. — Томас, ты готов искренне служить мне?

— Да, господин.

— Что ж, тогда подойди и поклонись мне.

Бывший Хранитель шагнул вперед и поклонился.

— Нет, не там. Подойди ближе, так, чтобы твои ноги встали на первую ступень моего трона.

Крок слегка замялся, потом шагнул на ступеньку, склонил голову и вдруг ярко вспыхнул и мгновенно осыпался вниз кучкой пепла. Люди вскрикнули. Бенни опять поднялся. По лицу пронеслась тень растерянности. Он не думал, что даже столь изощренное его пожелание будет исполняться в точности и так безжалостно. Но надо было держать планку.

— Надеюсь, теперь всем все понятно?, — грозно спросил у притихшей толпы Адамс. — Только те, кто искренне принимает меня своим властителем души и тела, может пройти это испытание. Те, кто не готов исполнять данную здесь клятву, но хотят жить, отойдите в сторону. Рони, укажи им место. Вас направят в дальние уголки моей империи, где вы будете трудиться на мое благо. Рони, начинай!

Бенни внимательно смотрел, как маги, те, что в черных плащах, дрожа ступали на гранитную ступень, кланялись и торопливо отходили в сторону. Удивительно, но все черные плащи благополучно прошли испытание. Адамс встал.

— Теперь, я ваш Монарх, вы мои верные слуги. Идите и выполните мое первое поручение: приведите сюда всех ваших пещерников. Слышите? Всех!

Маги дружно закивали головами и понеслись в разные стороны. Скоро с балконов послышались их окрики. Бенни улыбнулся, он понял, что маги довольны: они собирают остальных в стадо, значит, ощущают себя пастухами. Ну, и пусть. Зал пещеры быстро наполнялся людьми в одинаковых комбинезонах и серых плащах. По команде сияющего важностью Клеманса они выстроились в длинную очередь и двинулись к подножью трона. Люди с содроганием поднимались на ступень, кланялись и отходили в сторону. Вот очередной претендент осыпались пеплом вниз и сразу же несколько человек вышли из очереди и отошли к стене огромной пещеры, под надзор суровых и беспощадных в своем рвении магов. Почти четыре часа перед глазами Адамса мелькали напряженные и испуганные лица избранников черного кристалла, ранее числящие себя властителями Ирии, а теперь в одночасье сломленные пришлым незнакомцем, их новым повелителем. В огромной пещере, несмотря на присутствие почти двух тысяч человек, было поразительно тихо. Тишину нарушало лишь дыхание и шарканье ног. Бенни устал, ему хотелось отвлечься, осмотреться вокруг, размять затекшие ноги. Адамс вздохнул. Да, и есть уже хотелось. Но он не позволял себе расслабиться, понимая, что не имеет права пропустить скрытого врага. А еще его беспокоила кучка отступников, медленно, но она росла, там уже набралось с полсотни человек. Что дальше с ними делать? Отпустить? Это глупо и будет воспринято, как проявление слабости. Убить? Но он обещал сохранить им жизни.

Наконец эта пытка закончилась. Он встал, собираясь произнести заключительную речь, как вдруг его взгляд упал на фигуру, стоящую рядом с кристаллом. Только сейчас он сообразил, что она стоит там все это время, уже много часов.

— Рони!

— Я здесь, мой Повелитель.

— Кто это там стоит у кристалла?

Клеманс поманил к себе толстого мага. Тот с готовностью подскочил и склонился в подобострастном поклоне.

— Герб, расскажи нашему Монарху, что это за человек?, — Рони кивнул в сторону застывшей фигуры.

— Великий Монарх!, — маг рухнул на колени. — Это двое претендентов. Они не прошли испытания камнем преткновения, и камень забрал их душу!

— Они превратились в дохов?, — Бенни встал. — Очень интересно. И как их имена, маг?

— Тот, что стоит, это Пуаль Блендер, генеральный советник социальной безопасности Совета Федерации, а тот, что лежит рядом, директор социального института.

— Рональд Харман?!

— Совершенно верно, мой Повелитель!

В голове Адамса зрело некоторое решение. Он встал.

— Рони, следи. Чтобы отступники строго охранялись, а ты, Герб, иди за мной.

Бенни обошел вокруг застывшего Блендера. Что и говорить, прямое воздействие кристалла на обычного человека было разрушительным. От него буквально оставалась одна телесная оболочка.

— Получится ли?, — раздумывал Адамс. Он за последние пару дней навытворял такого, что здравый смысл до сих пор не оправился от шока, а потому нашептывал сомнения. Бенни отмахнулся от бесполезных сомнений. — Надо попробовать!, — Решил он. — Хуже не будет, в крайнем случае, испепелю отступников. — Он поманил мага к себе поближе. — А что, Герб, есть ли у этого доха шанс вновь стать человеком?

— Ни одного, мой Повелитель! Заветный камень редким избранным дает силу и долголетие, — маг противно улыбнулся, — а остальным несет полную деструкцию. Такие, — Герб кивнул в сторону Блендера, — даже ходят сами с трудом.

— Понятно.

Адамс взглянул в пустые зрачки советника, весьма могущественного человека на Ирии. Нужен ли он ему? Да, нужен! Государством кто-то должен управлять. Он, Монарх, должен править, а другие управлять. Бенни постучал Блендера по щеке.

— Эй, ты! Просыпайся!

Ничего не произошло, и внутри Адамса заклокотал гнев. Он выплеснул в лицо советнику сполох голубоватого свечения и тот слегка дернулся. От новой порции он тяжело вздохнул, а после третьей зашевелился и недоуменно уставился на Адамса.

— Ты Пауль Блендер?

— Я. — Хрипло отозвался советник.

— Ты помнишь, как дотрагивался до черного кристалла?

— Да, это было мое последнее воспоминание.

— Я тебе вернул разум. Ты готов служить мне?

Блендер оглянулся. Глаза наткнулись на упитанного незнакомца, размахивающего золотым жезлом, на сотни людей, хмуро, но послушно внимающих ему. Неведомым образом власть сменилась! В таких делах его изощренная интуиция не ошибалась, и он мгновенно принял решение, встав на колено.

— Да! Прими, властитель, мою благодарность и искреннюю преданность!

— Ну, это мы еще проверим, — усмехнулся Бенни. — Герб, отведи моего нового слугу к Клемансу, тот знает, что с ним делать, а я пока займусь Харманом.

Адамс шагнул к директору социального института, но из-за спины раздался приглушенный ропот толпы. Он обернулся. Все ясно: только теперь до окружающих дошло, что их новый повелитель вернул доху разум! Такого на Ирии не мог сделать никто. Краем глаза Бенни заметил некоторое движение у дальней стены, там, куда были согнаны сомневающиеся в искренности собственной клятвы, часть из них рванулись обратно в очередь, но это его уже не интересовало. Его внимание привлек этот человек, почти уткнувшийся носом в каменный пол. Что-то неуловимо знакомое читалось в его профиле, но ведь он никогда не видел могущественного Хармана, лишь слышал о нем. Адамс озадаченно тряхнул головой — наваждение пропало. Он щедро и уверенно пролил над распростертым телом свою живительную энергию, и оно зашевелилось.

— Вставайте Рональд.

Человек закряхтел и медленно поднялся, растерянно озираясь по сторонам, мазнув Адамса равнодушным взглядом. Того это задело.

— Кого вы здесь ищете, Харман?

— Что?, — высокородный чиновник изумленно уставился на молодого человека, позволяющего столь фамильярно обращаться к нему. — Простите, но я вас не знаю! Кто вы такой?!

— Твой новый хозяин, старый придурок!, — тихим шепотом дунул ему в ухо Бенни.

Харман отшатнулся, глаза округлились, губы приоткрылись, чтобы сказать резкость, но тут взгляд наткнулся на Клеманса, что-то строго объясняющего Блендеру. Он вновь посмотрел на Адамса.

— Простите, вы мне сейчас что-то сказали? Я не все расслышал.

Бенни зло усмехнулся.

— Господин директор социального института, если я повторю вслух то, что шепнул вам, ваша карьера будет закончена, и вы вновь станете дохом. Выбирайте.

— Дохом?, — до Хармана вдруг дошло. — Так это вы меня вытащили из этого состояния?!

— Да, — Адамс скрестил руки на груди. — Но учтите, Харман, я теряю терпение!

— Нет проблем, э-э, простите, не знаю…

— Меня зовут Бенни Адамс. Сегодня я повелитель черного кристалла, а все его слуги — мои слуги. Завтра я хозяин всей Ирии! Достаточно информации?!

— Да! Я принял решение, — Харман величаво поклонился. — Я готов вам служить, господин Адамс, верой и правдой, идти с вами на любую войну, хоть с самим советом федерации, потому что вы вернули меня. Это чудо.

— Называйте это, как хотите, Харман. Что касается искренности вашего заявления, то мы его проверим. Учтите, Рональд, если вы фальшивите, то превратитесь в пепел. Может быть, вы присоединитесь к тем, кто сомневается в себе?, — Бенни махнул рукой в сторону кучки отступников, удручённо ожидающих своей участи.

— Нет, господин…

— Называйте меня Повелителем или Монархом, — перебил его Адамс.

— …Нет, Монарх, я готов пройти испытание.

— Отлично. Пойдемте, Рональд. Если пройдете, тогда поговорим о совете федерации.

— Повелитель!

— Слушаю тебя, Герб.

— Блендер прошел испытание. Трусил очень, но не сгорел.

— Да? Удивительно! Не ожидал. Вот что, Герб, тащи сюда к камню всех, кто отказался давать клятву.

Упитанный маг вприпрыжку побежал исполнять приказание.

— Простите, Монарх, могу я задать вопрос?

— Валяйте, Рональд.

— За кем побежал этот монах?

— Монах?, — Адамса странно кольнуло это слово. — Какой же он монах?! Это служитель камня, бывший маг.

— О, простите, я не знал.

— Ничего. Герб приведет сейчас группу местных обитателей, которые присягнули мне, но неискренне, а потому боятся проходить испытание. Я обещал им жизнь и свободу, правда, на периферии Ирии, но ведь обещал!

— Что вас смущает, Монарх?

— Я обещал, но если выполню обещание, они станут бороться против меня. Может быть, Рональд, у вас есть идеи по этому поводу?

— Если бы они были обычными людьми, я бы сделал их дохами, ну, скажем, мусорщиками, — Харман вздохнул. — Но они, насколько я понимаю, местные обитатели, прошедшие испытание кристаллом и не могут стать дохами.

Бенни озадаченно качнул головой.

— А что, неплохая идея, господин директор. Но я обещал им не только жизнь, но и свободу. Как быть с этим?

— Дох избавлен от страстей, ему не надо выбирать, а, следовательно, он свободен.

— Хм, — Адамс с интересом посмотрел в сторону Хармана. Тот сказал ему ровно то, о чем он и сам только что думал. — Вы умный человек, Рональд, если вам повезет также как и Блендеру, мне будет с вами приятно работать.

Сзади послышался шум и учащенное дыхание.

— Мой Повелитель! Все готово.

— Очень хорошо, Герб. Ты хорошо служишь.

Адамс оглядел кучку испуганных людей. Когда он представил их страх, ему на миг стало их жалко, но только на миг. И вообще, поправил он себя: не жалость, а всего лишь проницательность и понимание! К тому же они никогда и никого прежде не жалели, значит и к себе ждать жалости не вправе.

Вокруг воцарилась гробовая тишина, в которой было слышно каждое его слово.

— Я обещал вам жизнь и свободу и подтверждаю свое решение. И то и другое ждет вас там, — Бенни кивнул за спину, — за черным кристаллом. Идите, попрощайтесь со своим идолом, вы его больше не увидите.

Герб подбежал к ближайшему человеку и ткнул его в спину.

— Иди, пока Повелитель не передумал!

Человек послушно пошел к черной громадине. Примерно на полпути его шаг вдруг сбился. По инерции человек сделал еще несколько шагов и замер. Адамс усмехнулся, а позади раздался многоголосый стон. Он повернулся.

— Ну, что же вы медлите, господа? Там вас ждет жизнь и свобода, идите и возьмите их. Чего вы боитесь, вы же уже проходили испытание черным кристаллом?, — Бенни усмехнулся. — А может быть, вы предпочитаете умереть? Пожалуйста, выбор за вами.

Несколько человек понуро двинулись к камню и так же застыли рядом с первым.

— Это нечестно!, — выкрикнул вдруг молодой парень в комбинезоне.

— Почему же?

— Потому что вы нас превращаете в дохов!

— Я?! Ничего подобного, юноша, это камень забирает у вас свой дар. Когда-то он дал вам бессмертие, а теперь его забирает. Вы перестаете быть избранными и поэтому превращаетесь в дохов. Я даже удивлен, что твои товарищи не рассыпались прахом, ведь вам всем много сотен лет, не так ли?

— Но это вы управляете камнем!

— Вслушайся в то, что ты говоришь, юноша! Разве такое возможно?

— Нет, — в голосе юноши зазвучало отчаянье, — но вы это делаете!

— Тогда почему же ты оказался в этой компании? Почему не хочешь служить мне, если я делаю невозможное возможным?!

Парень замялся. Окружающая толпа шевельнулась и вновь замерла в напряженном ожидании.

— Я не поверил, что вы настоящий властитель, — глухо и обреченно отозвался он.

— А теперь поверил?

— Да.

— Хорошо, пройди испытание у моего трона и верно служи мне. Клеманс!

— Я здесь, мой Повелитель!

— Забери этого молодого человека.

— Господин, пожалей нас!, — раздался голос из глубины отступников. Ему тут же стал вторить хор его товарищей по несчастью. — Да, господин, властитель, монарх будь милосерден, позволь служить тебе, мы раскаиваемся… — Кто-то из них встал на колени, за ним остальные.

Адамс повелительно поднял руку, все смолкло.

— Прошу тишины!, — тут же все смолкли. Адамс широко повел рукой за спину, вслед Гербу и молодому человеку. — Туда смотрите, там ваша судьба. Если он пройдет испытание…

Договорить он не успел, потому что юноша беззвучно опал серым пеплом на ступень его трона. Бенни медленно повернулся к клятвопреступникам и резко выплеснул ладони на уровне солнечного сплетения.

— Извините, господа, поблажек больше не будет.

Адамс усмехнулся, любуясь делом рук своих: перед ним безмолвно застыли дохи.

— Герб!

— Я здесь, мой Повелитель!

— Займись ими.

— Слушаюсь.

Толстяк расплылся сладкой улыбкой и угодливо склонил потеющую лысину.

Глава 5.

— Уважаемые господа, прошу тишины!

Харман постучал молотком, но его никто не слушал, аудитория громко и возмущенно ворочалась. Гул наплывал на него словно прибой. Он озадаченно покачал головой и сел, ну, никак он не думал, что это вечно полусонное сборище способно на такое!

— Почему заседание не ведет Председатель совета?!, — недовольно проскрипел голос из глубины полумрака зала.

— Да, да, где канцлер!, — подхватили встревоженные голоса. Кто-то звонко выкрикнул: — Почему не присутствуют постоянные члены верховной палаты, куда смотрит Блендер?!

Харман на это небрежно махнул рукой и подпер щеку рукой. По его тонким губам мелькнула усмешка, скоро спесь с официальных властителей Ирии, теперь уже бывших, хотя они об этом еще не догадываются, спадет, так же, как спала с властителей тайных. Его поведение не осталось незамеченным, шум громыхнул с новой силой. В спину пахнуло легким сквозняком, так, — подумал Харман, — началось!

В коридоре замаячила сухопарая фигура Пауля Блендера, важной походкой вплывающая в зал заседаний. Харман посмотрел в бесцветные глаза Блендера и беспомощно пожал плечами. Генеральный советник социальной безопасности Совета Федерации, едва заметно кивнул и многозначительно поднял руку, мгновенно наступила тишина. Было слышно, как под неким грузным телом заскрипело старое кресло.

— Друзья мои, — произнес он печальным тоном, — наш уважаемый председатель сегодня трагически скончался.

Блендер сделал многозначительную паузу, зал затаил дыхание, готовясь к взрыву эмоций, но Пуаль опять поднял вверх ладонь.

— Господа, попрошу вас не шуметь!, — жестко приказал он. — Я все объясню, если вы не будете меня перебивать. — Кто-то громко кашлянул, на него зашикали. — Спасибо. — Блендер прошелся перед столом, задумавшись, остановился.

— Ох, хорошо держит паузу!, — подумал Харман.

Блендер вновь заговорил:

— Мне поручили сообщить вам, что наш мир настигли перемены и Совет Федерации с настоящего момента упраздняется.

Что тут началось! Гвалт поднялся невообразимый, степенные господа подпрыгивали над своими креслами и орали несообразности, брызгая слюной и размахивая руками. Блендер невозмутимо смотрел на это и терпеливо ждал. Как они с Харманом и предполагали, лобовое заявление привело к эмоциям, а не действиям, рано или поздно они утихомирятся. Скоро так и случилось: суеты стало меньше, выкрики тише, под напором любопытства возмущение быстро сдавало свои позиции. Можно было вновь говорить, но тут из глубины зала раздался спокойный и уверенный в себе голос:

— Уважаемый, Пауль, значит ли это, что некая неведомая сила заставила вас и директора социального института подчиниться вопреки всем вашим безграничным полномочиям?

До Хармана донесся легкий шум, все сначала повернулись к говорившему, а потом вновь вперили напряженные взгляды в Блендера. Рональду хорошо был знаком этот голос. Он принадлежал Даймону Лезурье, очень богатому и чересчур независимому сенатору, род которого к тому же обладал уникальной привилегией: имел собственный аппарат деструкции и штат специалистов. В своё время Харман долго изучал досье, но так и не понял, за какие заслуги клан Лезурье был столь обласкан. Его любопытство было столь острым, что как-то он задал вопрос Блендеру. Тот блекло посмотрел на него и коротко бросил: «Вода!». Только после этого у Хармана все сложилось: на планете Ирия лишь клан Лезурье располагал огромными запасами чистейшей питьевой воды. Деньги, вот и весь секрет… Но пора было помогать Паулю. Харман встал.

— Господа, — все взоры моментально слетелись к нему, — вы давно меня знаете. Я всегда добросовестно стоял на страже интересов Новой Цивилизации, но то, что случилось повергнуло в шок весь мой прежний жизненный опыт…

— Короче, Рональд!, — проскрипел все тот же голос.

— Минуту терпения, господа, поверьте, я попытаюсь быть максимально кратким. Итак, неведомая сила, это один единственный человек, который обладает даром изменять окружающий нас мир, волен над людьми, я лично был свидетелем, как он превратил неких строптивцев в дохов простым усилием воли, и точно также произвел из доха нормального человека.

— Это невозможно!, — крикнул толстяк из третьего ряда.

— Расстрелять подлеца!, — заверещал кто-то истошно с самой галерки.

А Лезурье вдруг молча уселся на свое место, весьма удивив этим Хармана. Но тут шум, нарастающий безудержной волной вдруг мгновенно стих. Из ближайшей стены вышел молодой человек в элегантном черном костюме с небольшой тросточкой и вспорхнул к столу. Озорно тряхнув копной русых волос, он медленно обвел зал глазами.

— Меня зовут Бенни Адамс. Я упраздняю вашу прогнившую Новую Цивилизацию и объявляю Ирию своей империей.

Тут же зал взорвался воплями, вернее готов был взорваться. Адамс поднял руку и звук пропал. Растерянные члены совета еще какое-то время беззвучно разевали рты.

— Господа, я не люблю шум. Прошу это усвоить раз и навсегда. Кстати, я никому не разрешал покидать собрание!, — несколько фигур, торопливо пробирающихся к выходу, рухнули словно подкошенные на пол. — Я не намерен вас ниспровергать, если вы присягнете мне на верность. Кстати, хочу сразу предупредить, тот, кто будет неискренен, погибнет, тот, кто не решится… я подумаю, что с ними делать, но жить будет, я обещаю. Последнее, что вам хочу сказать: не будьте идиотами. Вбейте в ваши заплывшие жиром и бездельем мозги, что прежнего мира больше нет, теперь им владею я, и вами тоже, хотите вы этого или не хотите.

Ни один звук не мешал голосу говорящего, неведомым способом он выключил все звуковые волны, кроме собственных слов. Бенни обвел зал глазами, удовлетворенно стукнул тростью по ладони и кивнул Харману, который тут же подхватил свой стул и, спустившись с ним вниз, застыл невозмутимым изваянием. Адамс еще раз кивнул, сделал неуловимое движение рукой, и перед ним загустилось туманное облачко, с каждым мгновением приобретающее форму кресла. Он сел.

— Прошу, господа, — вновь раздался его голос. — Процедура совершенно несложная: желающие проходят и садятся на стул. Господин Харман запишет ваше имя и вы станете моим верным подданным. Итак, кто первый.

— Я!, — неожиданно громко заявил Лезурье и направился к Харману. — Что нужно говорить, Рональд?

— Ничего, Даймон, просто садись, а потом встань.

— Минуту!, — прервал их Бенни. — Лезурье, вы готовы умереть ради моей империи?

— Я готов умереть за Ирию, — не задумываясь отозвался Даймон.

— Хм, а как же на счет верности повелителю?

— Служить клянусь, а умру лишь по зову сердца.

— Хорошо, Лезурье, от вас такой ответ приму, — Адамс тяжело оглядел безмолвно застывший зал. — А остальных предупреждаю: кто позволит себе подобные рассуждения… — Бенни перевел взгляд на Даймона. — Садитесь, Лезурье, и слушайте, что вам сердце скажет.

Лезурье, уже склонившийся над стулом, вздрогнул, но лишь на мгновенье. Сел. Ничего не произошло. Он вопросительно посмотрел на Хармана.

— Вставай, Даймон, — на лице Рональда мелькнула улыбка.

Харман склонился над листом бумаги и под номером один записал Лезурье. Зал терпеливо ждал.

— Даймон, — заговорил вдруг Адамс, — я вас вызову для беседы.

Лезурье с достоинством поклонился.

— Я к вашим услугам, Ваше Величество!

Харман поднял голову.

— Прошу вас, господа, кто следующий?

Над залом повисла напряженная пауза. Адамс невозмутимо рассматривал свою трость, судя по его виду, он никуда не торопился. Безмолвье давило и народ явно нервничал. Внезапно, словно гром прогремели чьи-то слова: «Сколько же может продолжаться эта комедия?!». Чудесным образом слова застыли в вышине желтоватыми облачками. Бенни встал.

— Кто сказал?

Зал испуганно замер.

— Чего вы боитесь? Я тоже всего лишь хочу побыстрее закончить эту комедию. Ну?!, — Адамс подождал с полминуты. — Жаль, я о вас был лучшего мнения. Что ж, тогда вернем слова тому, кто их породил.

Он махнул вверх своей тростью и облачка медленно потянулись вниз. Они сгустились вокруг запотевшей лысины грузного мужчины, с нервозно бегающими глазками.

— Рональд, кто этот толстяк?

— Белуччи Гир, мой Повелитель.

— Белуччи? Очень хорошо. Белуччи! Ты что, не понял?!, — голос Адамса налился металлом, а облачка над головой Гира из слегка золотистых превратились в яростно желтое пламя. Толстяк заверещал от ужаса и сломя голову ринулся к Харману, преследуемый горящими языками огня. Если бы он не сидел с краю, то кого-нибудь мог бы покалечить. Гир с разбега опустил свой зад на сиденье и замер. Жар над его головой медленно и бездымно рассеялся. Глаза вопросительно смотрели на Адамса.

— Ну, что ты смотришь, чудак?, — ласково проговорил Бенни. — Видишь, как все просто? Теперь ты будешь служить мне, и все будет хорошо. Только за своим языком следи, ладно?!

Белуччи энергично закивал головой, и радостно подскочив, побежал к своему месту. После этого к стулу потянулись остальные. Адамс смотрел им в лица и поражался примитивности чувств, отраженных на них. Кто-то открыто боялся, кто-то прятал страх за маской невозмутимости, но на большинстве лиц читалась усмешка, замешанная на презрении, мол они внутренне презирают всю эту дурацкую игру. Бенни ждал, что будет с этими кривыми улыбками… И тут, как продолжение его мысли очередной член Совета тихо осыпался на пол пеплом. Не было ни пламени, ни дыма, человек сразу же стал горсткой летучего праха. Словно столбняк пал на толпу не прошедших еще испытание, они поняли, что с ними не шутят, что рядом дышит холодом смерть.

— Что же вы застыли, господа? Разве я обманул вас? Еще раз напоминаю, что те, кто сомневается, может отойти в коридор. — Адамс оглянулся, как он и ожидал, там уже стоял Блендер, ожидая отступников.

Из хвоста очереди отделились несколько человек. Перед стулом стоял худой и старый мужчина, провожавший тоскливым взглядом вышедших из очереди.

— Клаус!, — слегка повысил на него голос Харман. — Вы так и будете стоять здесь столбом?! Решайтесь, наконец!

Мужчина вздрогнул, быстро опустился на стул и тут же вскочил, радостно улыбаясь. Рональд Харман перегородил вдруг ему дорогу.

— Не мухлюй, Клаус! Садись еще раз!

— Не буду! Я прошел испытание!

— Клаус!, — вмешался в перепалку Адамс. — Поднимитесь ко мне. — Бенни с интересом рассматривал трясущегося от страха человека, еле переставляющего по короткой лесенке ноги. — Зачем же спорить и шуметь, Клаус, мы сейчас все проверим.

— Но Повелитель…

Адамс нахмурился.

— Клаус, возьмитесь за мою трость!

Тот послушно обхватил ладонью полированное дерево и затрясся, словно его било током. Через минуту мучительных конвульсий и стонов он рухнул у ног Адамса и затих.

— Господа!, — Бенни обратился к оставшимся в очереди. — Клаус прошел испытание, но знакомство с моей тростью очень мучительное испытание, не всякий после него оправиться. Так что не хитрите, хуже будет.

Процедура испытания возобновилась.

Глава 6.

— Заходите Рональд, докладывайте.

Харман аккуратно прикрыл за собой массивную створку двери.

— Повелитель, вынужден признать, что я был неправ. Прямая трансляция последнего заседания совета по всем каналам телевидения не привела к волнениям и беспорядком. Напротив, смена власти прошла поразительно гладко.

— Садитесь Харман, — Аламс кивнул на кресло перед своим громадным письменным столом.

— Благодарю, — Харман замолчал, видя, что Бенни задумался, потом продолжил. — Простите, Повелитель, вас что-то тревожит?

— Что?, — Адамс поднял на него взгляд. — Тревожит? Нет, просто задумался. — Бенни натянуто улыбнулся. — Ваши новости, князь, действительно хорошие. Скажите откровенно, Рональд, приятно, когда к вам обращаются с новым титулом?

— Мне весьма льстит столь высокий титул, — Харман встал и сдержанно поклонился. — Но еще больший восторг вызывает его надежность. Я всю свою жизнь находился наверху социальной лестницы, но никогда не мог быть уверен в прочности своего положения.

— Что ж, вполне искренне, — кивнул Адамс. — Присаживайтесь, князь, только не расслабляйтесь. Помните уроки истории?

— Какие?

— Аристократия всегда вырождалась. Разве не так?

— Да, такое явление имеет место, но не только в среде явной аристократии. Даже при демократии, в любой ее ипостаси, общество не застраховано от элитарности, а, соответственно, и разложения. При чем, как верхов, так и низов.

— Это вы как специалист так считаете?

— Да, Повелитель.

— То есть вы искренне полагаете, что учрежденная мною монархия не есть шаг назад в социальном развитии?

— По моему твердому убеждению, Ваше Величество, шаг от Новой Цивилизации в любую сторону прогрессивен.

— Хм, — Бенни слегка улыбнулся и покачал головой. — Комплемент несколько сомнителен, но в одном вы правы, Рональд, на Ирии не возникло бунта и кровопролития, чему я безмерно рад. На первое время и это прогресс.

— Но Повелитель…

— Рональд!, — остановил его Адамс. — Не делай из меня живую статую. Должен же я иногда беседовать как простой смертный?

— Простите, Повелитель, — Харман упрямо покачал головой, — но вы не простой смертный!

— Хорошо, оставим это, Рональд, вернемся к сути вопроса. Могу ли я предполагать, что народ ждал перемен?

— Да, Ваше Величество, можете. Социологические опросы полностью подтверждают ваши выводы.

— Рональд!, — Бенни нахмурился. — Меня несколько смущает столь тесное совпадение наших взглядов. Неужели все действительно столь безоблачно?

— Но исследования…

— Бросьте, князь, вы не хуже меня знаете, что результаты любых социологических анализов можно истолковывать по-разному.

— Простите, Ваше Величество, но я готов ручаться за достоверность исследований моего института!

— То есть все хорошо?!

— Пока да. Но я вижу, вас что-то беспокоит!

— Да, беспокоит! Потому что ожидание перемен всегда связано с надеждами на лучшее, а что я могу предложить народу?

— Но вас любят, Повелитель. Более того, боготворят! До меня уже дошла информация, что самый ходовой товар сейчас, ваши портреты.

— От любви до ненависти, Рональд, один шаг. Ты же социолог, тебе ли не знать?!, — Адамс поднял руку. — Извините, князь, за былую фамильярность, я тоже привыкаю.

— Пустяки, я…

— Молчите, князь, не надо лишних слов. Мне нужна от вашей огромной конторы реальная помощь, а не льстивые подтверждения моих достоинств.

— Повелитель!, — Харман встал. — В таком случае, я вынужден просить у вас основополагающих директив.

— Каких еще директив?, — Адамс недовольно нахмурился. У Хармана на лбу заблестели капельки пота.

— Простите меня за возможную дерзость, Повелитель, — Рональд судорожно сжал папку для бумаг, — но раньше у моего института были определенные императивы, например, всесторонняя поддержка стабильности в обществе. А теперь, когда вы повелеваете планетой, аналогичных приказаний я жду от Вашего Величества.

Адамс тоже медленно поднялся со своего кресла, не сводя глаз от лица своего премьер-министра. Харман побледнел.

— Рональд, благодарю за откровенность, я подготовлю для тебя краткие тезисы. — Бенни сел в кресло. — Пока же продолжай, — он запнулся, — продолжайте сохранять в стране порядок и подготовьте для меня развернутый анализ по социальным последствиям смены власти. Все, идите, князь.

Харман облегченно вздохнул и двинулся по длинной ковровой дорожке к выходу, но через несколько шагов обернулся.

— Простите, Повелитель, я забыл сказать, что Лезурье ждет аудиенции.

— А разве я его вызывал?

— Хорошо, я передам, что…

— Подождите, Рональд, я же собирался с ним поговорить?

— Совершенно верно, Повелитель.

— Сколько прошло?

— Почти три недели, Повелитель.

— И что, он каждый день приходил?!

— Нет, только в часы отведённые для официальных аудиенций.

— А почему мне никто не доложил?

— Он ни разу не попросил о приёме, Повелитель.

— И чем же занимается?

— Читает. С ним всегда портфель набитый книгами и рукописями.

— Да? Ну, что ж, хорошо что не терял зря времени. Пусть заходит.

Бенни нервно забарабанил пальцами по столешнице. Зачем он удержал возле себя этого колючего старика, не лучше ли было сразу отослать его в свое поместье? Почему при мыслях о Лезурье у него внутри ощущается некое дрожание? Нет, это был не страх, а тщательно подавляемое внутреннее почитание и уважение к этому человеку. За что ему такая честь, он же его знать не знает?! Бенни злился сам на себя за сомнения, его раздражали эти странные ощущения, от которых надо было избавиться или хотя бы понять их природу. Двери отворились. Даймон Лезурье с достоинством склонил голову.

— Входите, граф.

— Здравствуйте Ваше Величество, благодарю вас за предоставленную аудиенцию.

— Даймон, — Адамс встал из-за стола и рукой указал на кресло, — вы намекаете на то, что я столь долго не предоставлял вам ее?

— Да, в некоторой степени, — Лезурье смиренно застыл рядом с креслом.

— Присаживайтесь граф.

— Спасибо.

— Довольны ли вы титулом?

— Вполне.

— Итак, я вас слушаю.

— Я прошу разрешения удалиться к себе в поместье.

— Но вы обещали служить мне.

— Да, и я готов исполнить свой долг.

— Хм. Как-то не вяжется одно с другим, граф.

— Смею возразить вам, Ваше Величество, все как раз вполне органично. В качестве государственного мужа я вряд ли принесу большую пользу, чем такие опытные господа как Харман и Блендер. Насколько я осведомлен, во всех городах все спокойно, большинство народа величает вас. Зачем я вам здесь, Ваше Величество?

— Еще не знаю, потому и не вызывал столь долго, — сказав это, Адамс понял, что соврал и ещё понял, что Лезурье это тоже понял. — Кстати, Даймон, — поспешил он увести разговор в сторону, — вы не скучали? Вполне ли комфортабельно проживали?

— О, благодарю за заботу, Ваше Величество, у меня все хорошо. Дочь привезла из поместья коробку книг и теперь я наслаждаюсь чтением.

— Дочь?

— Да, моя дочь Луиза.

— Хорошо, — Адамс задумчиво постучал ручкой по столу. — Даймон, почему вы рветесь домой, разве жить в столице, в гуще светской и политической жизни не занятнее?

— Для меня нет, Ваше Величество. Я по натуре затворник. К тому же я веду многолетние исследования природы деструкции, мне это очень интересно.

— Почему?

— Я хочу добиться обратного эффекта!

— То есть превратить доха в нормального человека?

— Совершенно верно.

— Но зачем вам это, Даймон?!

— Все мои предки занимались этим вопросом, и для меня это тоже цель жизни.

— Повернуть вспять деструкцию?

— Да.

— Граф, вы в курсе, что я это могу делать?

— Да, наслышан.

— И вас это не останавливает?!

— Нет, Ваше Величество, потому что ваша способность — это чудо, а я хочу решить вопрос в корне.

— Чудо, говорите?, — Адамс задумчиво потер подбородок. — Что ж, вполне возможно, но я знаю тайну деструкции, и если вы останетесь здесь, я вам ее раскрою.

Взволнованный Лезурье вскочил с кресла.

— Простите, Повелитель, — спохватился он и медленно сел обратно, — но вы так спокойно об этом говорите…

— Даймон, а что мне с этой тайной делать?

— Как что?! Надо уничтожить деструкцию!

— Но она основа государственности, а дохи — основа экономики. Разве не так?

— То есть вы всё оставите без изменений?

— Граф!, — Бенни откинулся в кресле. — А вы то, каких изменений ждете?!

— Я мечтаю избавить Ирию от этого дьявольского наваждения.

— Даймон, вы меня поражаете!

— Чем же, Ваше Величество?, — кротко переспросил Лезурье.

— Смелостью! Безрассудной смелостью, граф! Вы ведь умны и прекрасно понимаете, что мое могущество и право на безоговорочную власть содержится в управлении деструкцией. Я действительно могу одним лишь усилием воли… — Адамс неожиданно встал и, упершись ладонями в стол, склонился к Лезурье. — Граф, вы мне нужны, оставайтесь.

— Это приказ?

— Нет. Я хочу вашего добровольного согласия.

— Но в качестве кого, Ваше Величество?

— Хм. А хотя бы в качестве министра финансов! Заодно и за Харманом с Блендером будете присматривать.

— То есть я буду независим от них?

— Да, настолько, насколько позволит логика единого управления страной.

— Хорошо, но в этом случае, — Лезурье встал, — прошу позволить задать вам несколько вопросов, Ваше Величество.

— Спрашивайте, граф!

— Благодарю вас, Ваше величество!, — Лезурье отвесил легкий поклон. — Мой вопрос касается ваших целей. Я должен знать, что будет с планетой и с человеческим обществом.

— И вы туда же!, — недовольно буркнул Адамс и, вскочив, нервно заходил по кабинету. Лезурье недвижимо застыл возле кресла. — Ладно, Даймон, слушайте: у меня нет цели! Я думал, что власть — это конечная цель, но вот я ее получил и не понимаю, что с этим подарком судьбы делать! Мне ее даже особо удерживать не надо, всё словно с неба в руки свалилось!, — Бенни опять сел и принялся сердито перебирать бумаги на столе.

— Ваше Величество!, — голос Лезурье звучал надтреснуто. — Позвольте мне служить вам.

— Что?! Граф, я не понимаю!

— То, что вы сейчас сказали мне, дороже любых золотых гор и обещаний. Позвольте мне помочь вам найти смысл власти!

— Ого, Даймон, а вы не много на себя берете?!, — Адамс нахмурился.

— Ваше Величество!, — Лезурье морщинисто заулыбался. — Вы меня не напугаете! Я боялся вас, потому что думал, что вы монстр, а вы человек! Вы один из нас, но вознесены Господом! В этом есть важная цель, ее только надо найти!

— То есть, вы считаете, граф, что правитель должен не столько править, сколько служить?

— Нельзя сказать точнее, Ваше Величество!, — Лезурье опять поклонился.

— Идите, граф. Я сообщу Харману, чтобы он подготовил необходимые бумаги и передал вам финансовые дела. А вы, — Бенни постучал по встроенному в стол компьютеру, — скажем через четыре дня, доложите мне ваши соображения по финансам.

— Простите, Ваше Величество, но четыре дня это…

— Граф, я жду вас через четыре дня!, — в голосе Адамса зазвучали металлические нотки.

— Слушаюсь, Ваше Величество!

Глава 7.

— Ну, что князь, изучили справку министра финансов?!, — в голосе Адамса строгие нотки перемежались сарказмом.

— Да, Ваше Величество, — Харман невозмутимо застыл напротив стола.

Бенни некоторое время всматривался в его лицо.

— Рональд, а почему вы мне в глаза не смотрите?

— Не смею.

— Стесняетесь?

— Нет, Ваше Величество, робею.

— Так, уже ближе к истине. Так почему же в казне растраты, князь? Кто за нее в ответе?

— Я, — голос Хармана едва заметно дрогнул. — И готов понести наказание.

— Ну, сначала надо провести расследование, не так ли?

— Я буду всячески содействовать…

— Послушайте, Рональд!, — Адамс хлопнул ладонью по столу. — Вам не надоело ломать комедию?!

— Простите, Повелитель, но я…

— Прощаю! Потому что растраты не связаны с вашими личными нуждами. Ведь так?

— Совершенно верно, Повелитель, некоторую часть финансовых средств я направлял в секретные фонды.

— Блендер знает об этом?

— Нет, Повелитель.

— То есть фонды есть, в них немалые неучтенные средства и они подчинены лично вам?!

— Не совсем так, Повелитель. Фонды созданы мною для служения вам.

— Тогда почему я ничего об этом не знаю?!

Харман, до сих пор напряжённо сидевший на краешке кресла, вскочил и вытянулся.

— Простите, Повелитель, но я принял решение о создании финансового резерва под ваши будущие проекты.

— Какие проекты?, — удивлённо спросил Адамс.

— Те, что будут разработаны на основе полученных от вас директив.

— Опять директивы!, — Бенни сел в кресло, бесцельно перебрал на столе несколько бумаг, поднял взгляд на Хармана. — Сядьте, князь! Вот так, и помолчите некоторое время, мне надо сосредоточится.

Некоторое время Адамс молчал, постукивая пальцами по столу, потом встал, задумчиво потирая виски. Харман вскочил с кресла.

— Сидите князь, чего зря скакать.

Адамс принялся ходить по своему огромному кабинету, потом остановился перед своим премьер-министром.

— Рональд, я хочу, чтобы народ Ирии жил обычной жизнью, перестав дрожать от мысли о деструкции.

— Что?!, — Харман встрепенулся. — Вы хотите уничтожить институт деструкции?!

— Да, я обдумываю такой вариант.

— Но это невозможно!, — Харман вскочил с кресла.

— Почему?, — Адамс смерил взглядом премьер-министра с головы до ног и вновь сесть ему не предложил. Он довольно улыбнулся и неспеша двинулся к своему креслу. Усевшись, строго посмотрел на Хармана.

— Что же вы молчите, князь, я ведь задал вопрос?

— Простите, Повелитель… Мы более четырех тысячелетий жили с этим! Дохи вынужденная мера сдерживания потенциальной социальной нестабильности. Это подтверждают сотни глубочайших исследований…

— Вашего института, Харман?

— Да, но есть работы и независимых экспертов…

— Рональд, о чем вы говорите?!, — прервал его Бенни, тяжело вздохнув. — О какой независимости можно толковать во времена Новой Цивилизации?! Ну, что замолчали, князь?

Харман пожал плечами.

— Вы как всегда правы, Ваше Величество. Надо мною довлеет прежний жизненный опыт, к тому же… — Он запнулся.

— Договаривайте Рональд!, — приказал тихо Адамс.

— Боюсь.

— Моего гнева?

— Да.

— Хорошо, буду сдерживаться. Говорите.

— Повинуюсь, Ваше Величество. Я хотел сказать, что ваша власть над деструкцией является основным аргументом повиновения ирийской элиты. Если вы лишитесь этой силы, начнутся бунты.

— Только то?!, — Бенни откинулся в кресле. — Рональд, я и сам об этом думал, потому и не предпринимаю ничего. Скажите мне, князь, ради чего существует человечество?

— Ради жизни, Ваше Величество.

— Красиво сказано, князь, а, по сути, скудно. Ну, давайте с вами отвлечемся от наших с вами личных интересов. Что ждет Ирию, предположим через пару тысяч лет, если ничего не менять?

— Процветание, Ваше величество.

— Вот как?! Поясните.

— По моему мнению, монархия при разумном и бессмертном правителе идеальное социальное устройство.

— Позвольте, Рональд, а как же демократия, разве не считают ее идеальной системой общественного устройства?

— Не совсем так, Ваше Величество, ее считали лучшей из худших, ведь раньше не было бессмертных монархов.

— А хранители черного кристалла, разве не они тайно управляли Ирией?

— Можно сказать и так, только я, например, о них ничего не знал. К тому же слово управление мало приемлемо для Новой Цивилизации.

— Почему же?

— Там надо было всего лишь следить, чтобы принятая сотни лет назад структура управления не отклонялась ни на шаг от заданной ей траектории.

— Да, уж, князь, — усмехнулся Адамс, — никакого простора для творчества.

— Именно так, государь, — сказал Харман и отвесил сдержанный поклон.

— Как вы меня назвали, Рональд: государь?

— Да. Оно очень к вам подходит, после того, что я услышал.

— Что ж, спасибо за комплемент, — Адамс задумался. — Вот что, князь, я собираюсь отлучиться, оставляю вас за себя. Будьте любезны, окажите Лезурье самое искреннее участие и помощь в наведении финансового порядка. Кроме того, хотите сами, или с помощью своего института, проанализируйте ситуацию сейчас, спрогнозируйте ее развитие, особенно при варианте ликвидации деструкции. Вы все поняли, Харман?

— Да, Ваше Величество! Поверьте, я…

— Верю, Рональд, — устало махнул рукой Бенни. — Кстати, как работается барону Блендеру, что-то он не рвется ко мне на аудиенцию, может быть обижен?

— Как можно, Государь?! Пауль весь в работе, старается держать под контролем Клеманса и его подопечных.

— Очень хорошо, если это так, — Адамс помолчал. — Передаете ему, Рональд, пусть старается и не показывает свой норов, и тогда всегда останется шанс стать еще одним князем на Ирии. Кстати, информационные справки он мне присылает неплохие, я много интересного узнал о некоторых своих приближенных.

Адамс в упор смотрел в глаза Харману, но тот даже не моргнул.

— Рональд, я на некоторое время покину Амброзию, вы должны крепко держать узды правления в своих руках. Пока задача состоит в этом. Вам понятно, князь?

— Да, Ваше Величество. Я приложу максимум усилий…

— Я в этом не сомневаюсь, Рональд. Кстати, вы вызвали своего зятя?

— Да, Ваше Величество, он в приемной.

— Зовите.

Харман вышел, но через минуту вновь появился в проеме дверей. Он разительно переменился: осанка и стать высокого рода читались в гордо поднятом подбородке, в изящном изгибе спины. Особенно это было заметно на фоне могучей фигуры, беспомощно топчущейся позади.

— Барри Глетчер, Ваше Величество!, — торжественно объявил Харман.

Тот, запнувшись, шагнул из-за спины тестя и неловко ссутулился. Видимо это движение означало поклон.

— Проходите, господин Глетчер, а вы, князь, — обратился к своему премьер-министру Бенни, — подготовьте указ о том, что в периоды моего отсутствия, вы меня замещаете.

Харман вздрогнул.

— Вам понятно моё распоряжение?

— Понятно, Ваше Величество.

— Исполняйте.

— Слушаюсь, — сухо ответил Харман и вышел.

— Ну, что стоите, Барри? Садитесь.

Некоторое время Бенни разглядывал волнующегося посетителя. Да, он действительно отличался от обычного ирийца: был выше среднего роста, черноволос, что было обычным, но зато волос вился мелкими колечками. Широкий нос, пухлые губы, если приглядеться, неестественно бледная кожа.

— Скажите, Барри, вы действительно явились из прошлого?

— Да, Ваше Величество, мы улетали к звездам более пяти тысяч лет назад.

— Удивительно.

— Да, удивительно.

— Вы должны мне рассказать о тогдашнем обществе.

— О прошлом?

— О вашем прошлом, Барри. Для нас это уже не прошлое, а предания.

— Простите, Ваше Величество, я не очень умелый рассказчик, но…

— Не спешите, Барри, — улыбнулся Адамс, у него этот человек вызывал необъяснимую симпатию, — у нас с вами еще будет много времени поговорить, а сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Скажите, ваш звездный корабль и сейчас кружит вокруг Ирии?

— Да, Ваше Величество. Он в исправном состоянии, правда… — Глетчер вдруг запнулся.

— Барри, только не говорите мне, что «Планетарный-8» неисправен. Я… — Бенни замолк, заметив округлившиеся от изумления глаза.

— Э-э-э, извините меня, — запинающимся языком проговорил Глетчер, — я не очень умею обращаться с королевскими особами, но откуда вы знаете номер моего челнока?!

Он судорожно глотнул воздух и вытер пот со лба. Адамс поискал внутри себя ответ на такой простой ответ и не нашел.

— Знаете, Барри, не будем копаться в частностях. Лучше ответьте мне на следующий вопрос: вы знаете, где находится тренировочная база?

— Какая база?!, — прошептал Глетчер. Его глаза стали еще больше.

— Ну, не знаю, — неуверенно отозвался Адамс, — ведь тренировались ваши космонавты перед отлетом?

— Да, верно, экипаж проходил предполетную практику на копии звездолета, но я опять не понимаю, как вы…

— Я просто догадался, — мягко прервал его Бенни. — Завтра утром, господин Глетчер, мы с вами выезжаем на эту базу. Я хочу все увидеть своими глазами.

— Но там, скорее всего одни развалины, ведь столько лет прошло!

— Что ж, значит, мы в этом убедимся, только и всего.

— Ваше Величество, я поражен вашей осведомленностью! Я ничего не понимаю!

— Барри, так вы готовы к экспедиции?

— Да, конечно! Я с радостью все вам покажу. Для меня ведь эти воспоминания не измеряются тысячами лет.

— В пути мы с вами и об этом поговорим, — Адамс вытащил из ящика стола небольшой светло-коричневый свиток, перетянутый красной лентой, и протянул его Глетчеру. — Держите, это документ о присвоении вам дворянского титула. — Бенни поднял руку. — Не надо слов благодарности, я и так по вашему виду все понимаю. — Идите, Барри, аудиенция закончена. Вам надо подготовиться и отдохнуть, завтрашний день не будет легким.

Бенни 7-1

Они быстро и мягко двигались по бескрайней степи, давно покинув обитаемый человеком мир. Клонило в сон, и так было сладко располагать возможностью отдаться дреме! Уже на грани сна Адамс вдруг вспомнил о случае в том странном каньоне.

— Барри!, — Бенни сладко потянулся и выпрямился в кресле.

— Да, Ваше Величество.

— Вы пару месяцев назад были в экспедиции?

— Совершенно верно, Ваше Величество.

— Вы там случайно не попадали в неприятность?

— Я?!, — Глетчер бросил на Адамса испуганный взгляд. — Да, Ваше Величество, странный случай со мной произошел.

— Расскажите, Барри.

— Ну, я полез в каньон, чтобы взять образец находящейся там белесой субстанции, а потом вдруг оборвался трос.

— И как же вы выбирались?

— Простите, Ваше Величество, так это вы были моим неведомым спасителем?

— Почему вы так решили, Барри?

— Потому что про это я никому ничего не рассказывал, слишком чудесным было мое вознесение, чтобы в него поверить.

— То есть до сего момента даже вы сомневались в реальности своего чудесного спасения?!, — Адамс засмеялся. — Ну, как же наша человеческая натура сопротивляется напору фактов!

— Ваше Величество! Я так вам благодарен… Что я только там внизу не передумал. И с женой попрощался, и жизнь свою вспоминал, умирать очень не хотелось.

— Надо было молиться, Барри.

— А я и помолился, Ваше Величество. Я как смог попросил бога о помощи и почти в то же мгновение оказался на крыше Черепахи!

— Да?, — Адамс нахмурился. Получалось, что он не свой каприз исполнял, а… а впрочем, какая разница, главное, что человек избежал смерти. — Я рад, что оказался в нужном месте и в нужное время… — Бенни вдруг замолк. — А скажите мне, Барри, знакомы ли вы с Рони Клемансом?

— Да, хорошо знаком, — Глетчер удивленно посмотрел на Адамса. — Это один из немногих сотрудников института, который с удовольствием со мной общался. Большинство от меня шарахались.

— Понятно, — кивнул Бенни. Ему действительно все стало понятно. Рони прекрасно знал Глетчера, знал кто он, чем занимался и чем занимается. Адамс озадаченно покачал головой, выходит, он намеренно хотел выходца из древних времен погубить! Надо расспросить, зачем ему это понадобилось!

Вездеход тряхнуло, он резко вошел в крутой вираж и тут же встал.

— Вот черти, словно в засаде сидят, меня поджидают.

— Кто?!

— А вот эти милые создания. — Глетчер увеличил изображение, полученное с орбиты, и Адамс увидел полсотни полупрозрачных колбасок, сгрудившихся километрах в пяти впереди. — Это черви, Ваше Величество, я о них подробно писал в отчете.

— Да, я читал, — задумчиво отозвался Бенни. — А разве Черепаха их боится? Вы ведь нашли способ борьбы с ними.

— Это так, Ваше Величество, но такой кучей они прежде никогда не собирались и это меня настораживает. Придется сделать крюк.

— Нет!

Глетчер удивленно взглянул на Адамса.

— Ваше Величество, эти черви чрезвычайно опасны!

— Я должен это проверить.

— Ваше Величество, я не могу вам позволить такой риск! Я несу пред вами долг службы и чести, я обязан вам своей жизнью, а потому не могу рисковать вашей!

— Хм, красиво сказано, Барри, но придется вам все же подчиниться. И давайте не будем спорить!

Глетчер что-то проворчал и двинул вездеход дальше по маршруту. По пути он горячо убеждал Адамса отказаться от его опасной затеи, не связываться с этими опасными созданиями. Черви выкачивают любую энергию из всего, что им попадается поблизости, даже Черепаха, обладающая гигантскими энергетическими ресурсами, не сможет устоять перед одновременной атакой стаи монстров, а впереди их штук пятьдесят! Но Бенни молчал и загадочно улыбался. Он уже свыкся с мыслью, что в этом мире ему все подвластно, а потому просто обязан был ещё раз убедиться в этом. Черви ему должны подчиниться!

Вездеход вскарабкался на длинный пологий холм, круто обрывающийся вниз и черви оказались как на ладони. Глетчер озабоченно покачал головой.

— Ваше Величество, посмотрите, что они вытворяют, они словно мозги себе встроили! Как иначе объяснить, что они выстроились двойной вогнутой дугой у подножья холма. Если бы мы не имели о них предварительной информации, то по инерции скатились бы прямо в самую гущу!

— Да, Барри, вы правы, похоже, в их действиях присутствует определенная логика, — Бенни встал с кресла. — Глетчер, откройте мне люк.

— Но… — поперхнувшись под строгим взглядом Адамса, Барри тяжко вздохнул и открыл выход. — Это безумие, Ваше Величество!

— Я вам прощаю бестактность, Барри. Надеюсь, у вас ведется запись?

— Да, конечно, Ваше Величество.

— Тогда пожелайте мне удачи!

В лицо пахнуло нагретым сухим воздухом, ладони отдернулись от горячей обшивки вездехода. Бенни машинально потер ладони и спрыгнул вниз. Подошвы глухо стукнулись о каменистую поверхность, выбив легкое облачко пыли и мелкого песка. Интересно, думал он, шагая к кромке холма, зачем я это делаю? Ну, на что мне сдались эти черви?! Но в душе твердо сидела уверенность, он должен сделать это, чтобы доказать… А собственно говоря, что доказать? А главное, кому?! Адамс остановился перед самым обрывом. Он видел, как черви очень медленно, но дружно подтягивают свои дуги к центру, словно принимая его вызов. Пора было начинать.

Бенни широко развел руки и напрягся. Межу ладонями ослепительной дугой сверкнуло голубое пламя. Наверное, со стороны похож на лампочку, усмехнулся он. Накопив жгучий протуберанец, он швырнул его навстречу ползучим гадам. Удар должен был быть страшен, Бенни был уверен, что таким ударом он бы разнес половину своей столицы. А здесь голубые сполохи потонули в жирных тушах червей, не причиняя им никакого вреда. Более того, монстры оживились и поползли по направлению к нему значительно шустрее, чем прежде. Нет, что-то здесь не так. Адамс спокойно смотрел на угрожающе приблизившихся червей, он все равно их не боялся. Они любят энергию?! Значит, он сейчас метнет в них такое количество, что они подавятся, лопнут от обжорства… Стоп! А собственно, зачем их вообще кормить?! Он сам тоже любит энергию!

Бенни шагнул вперед и осторожно принялся спускаться вниз. Вот они, дьявольские создания, в полукилометре от него. Он физически ощущал их жадные протянутые энергетические рты, жаждущие новых порций огня. Ну, нет, вы получите то, что даете другим! Вернее забираете. Адамс остановился и повернул раскрытые ладони в сторону червей. Он объял все это поле своим внутренним взором, каждую песчинку, сухую травинку на потрескавшейся почве, солнце в зените, два облака, стыдливо таявшие под его лучами, и этих жутких полупрозрачных монстров, твердо решивших выпить из него его самого. А еще Бенни нащупал, где черви прятали добытую энергию. Эти энергетические кладовые черви наполняют всю свою жизнь, потом ползут в белесую туманность и отдают энергию ей. Фактически они там умирают, но таково их предназначение. Выходит, именно этот белесый туман прислал на поживу свою свору?! Ему понадобился именно его огонь? Ну-ну! Адамс напрягся и одновременно потянул к себе эти скрытые кольца энергии, заботливо уложенные в каждом червяке. Трудно, очень трудно. По лицу полился пот, едко въедаясь сквозь зажмуренные веки. Вот один из ближайших червей сдался, словно из него пробку вынули. Фонтан желтого пламени метнулся яркой ниткой к ладоням Адамса, прошил плоть и послушно полился в его бездонное солнечное сплетение. Червяк остановился и вдруг необыкновенно резво рванулся прочь. Врешь, не уйдешь! Весело кричал Адамс, держа червя словно арканом. Тот ослабел, похудел, стал терять свою полупрозрачность. Тут же раздалось еще несколько хлопков. По мере того, как энергия червей вливалась в Адамса, он приобретал все большую мощь. Теперь он уже был их властелином! Он опустил зудящие руки и мысленно крикнул: «Прочь!», и червяки словно услышали и поняли его! Они как по команде застыли, а потом рванулись в разные стороны. На иссушенной каменистой равнине остались четыре бугорка, все, что осталось от червей, опустошенных Адамсом. Чужая энергия переполняла его, казалось, стекала с его рук сполохами, делала тело легким, почти невесомым. Он повернулся и увидел перед собой крутой склон, над которым возвышалась громада вездехода. Бенни вдруг неосознанно потянулся к нему и медленно поднялся в воздух. Дыханье перехватил восторг. Он весело закричал и рванулся в бескрайнюю синеву неба, так высоко, что легким перестало хватать морозящего воздуха. Перевернувшись, Адамс охватил взглядом бескрайнюю степь, упирающуюся на юге в горные хребты. Котловина с белесым туманом виднелась небольшим светлым пятнышком. А еще он увидел черточки червяков, усеявших степь. Надо же, как их много, подумал он, ничего, я от вас планету вычищу! Он рванулся в крутое пике и через пару минут оказался рядом с Черепахой.

Глава 8.

— Барри, вы уверены, что вход на базу именно здесь? Я, например, ничего не вижу кроме скал и куч камней.

— Ваше Величество, не сомневайтесь, вот как раз за этой огромной каменной грудой должны быть ворота.

— Откуда такая уверенность?

— А посмотрите наверх. Видите, у этой округлой скалы вершина словно ножом срезана?

— Точно!

Они стояли возле вездехода задрав головы и размахивая руками.

— Там, Ваше Величество, вертолетная площадка была, — Глетчер запнулся. — Вернее, есть.

— Скорее была, Барри, ведь вертолетов на Ирии больше нет.

— Да, это вы, Ваше Величество, верно подметили, здесь с летательными аппаратами для людей совсем худо.

— Ничего, господин Глетчер, вернемся и зачнем ирийскую авиацию. Возьмешь… Возьметесь?

— Конечно! Я и космонавтику могу потянуть!

— Ну, на счет этого еще посмотрим, я так понимаю это очень дорогое удовольствие. Я прав?

— Да, денег на космос много надо.

— Впрочем, Барри, давайте вернемся к нашему насущному вопросу. Итак, — Адамс протянул руку к подножью скалы, — нам нужно расчистить завал. Давайте-ка, Барри, превращайте вашу Черепаху в бульдозер.

При этих словах Глетчер как-то странно посмотрел на Бенни. Тот это заметил.

— Барри, что означает этот взгляд?!, — строго спросил он.

— Простите, Ваше Величество, но никто на планете не может знать, что Черепаха не простая машина, а трансформер. Откуда…

— Брось, Барри, — махнул рукой Адам, — я просто предположил. — Он вновь задрал голову вверх и вдруг застыл. Его лицо приняло озабоченное выражение. — Постойте-ка, Барри, вы что, намекаете на то, что я что-то знаю про вас?!

— Да, — хрипло выдавил Глетчер и энергично кивнул. — Про базу вы догадались, про бульдозер тоже…

— Да-а!, — протянул Бенни. — На совпадение не очень похоже. К чему бы это?

Глетчер пожал плечами, белозубо улыбнулся и попятился к вездеходу.

— Иди, иди, работай.

Адамс махнул ладонью и, отойдя в сторонку, присел на теплый камень. Глетчер заметил то, что давно уже беспокоило Бенни. Во всей окружающей жизни было нечто, такое, что не узнавалось, но было знакомо. Или другое: вот зачем он сюда приехал? Ну, победил червей-монстров, потешил свое монаршее самолюбие, и возвращайся в палаты царские! Так нет, ему еще приключений подавай! Адамс решительно встал и, глянув на ползущий к скале вездеход с высоко поднятым ковшом, взлетел вверх. Он вознесся на высоту, с которой Черепаха была едва заметна, зато во всю ширь раскрылся изумительный вид горного массива. Дальше к югу горы становились выше, многие из них сияли снежной белизной вершин, а ниже, в долины, спускались зеленые кудри лесов, мелкие, но густые. Вот блеснула на грани предела зрения синяя ниточка реки. Туда мне надо! Неожиданно для самого себя произнес вслух Адамс. Почему? Спросил он себя и не смог ответить, просто что-то неодолимо тянуло его в эту далекую горную страну. На конце этой фразы он опять споткнулся, что-то неуловимо родное скрывалось за последними двумя словами. Бенни тяжело вздохнул и медленно полетел вниз. Он бы конечно мог рвануть сейчас в заветную даль, но душа туда не пускала, видимо предстояло пройти тот путь, который определен.

Глетчер встречал его внизу широко раскрыв рот.

— Ваше Величество!, — он поклонился. — Вновь смотрю и вновь глазам своим не верю, это поразительно, то, что вы делаете. — Глетчер грустно вздохнул. — Какое счастье уметь летать!

— Барри, вы удивительно искренни. Как у вас дела?

— Все расчистил. Только что теперь дальше делать, ума не приложу.

Адамс посмотрел на массивные створки металлических ворот. Они матово поблескивали, почти не тронутые ржавчиной.

— Барри, это ваш народ делал?

— Да, Ваше Величество. Он многое умел.

Бенни сочувственно покачал головой.

— Крепись, Барри, никто не сможет вернуть твой народ, разве что по крохам его собирать, не все же повывелись?!

— Бесполезно!, — Глетчер смахнул слезу. — Тех, кто не погиб от взрыва ассимилировали, осветлили, как меня. Остается только горевать. — Он поднял влажные глаза на Бенни. — Ваше Величество, это так тяжко, остаться последним!

А Адамсу вдруг стало скучно. Ему на какое-то мгновение даже стало стыдно за свою черствость, но потом равнодушие захлестнуло его без остатка. Он молча двинулся к воротам, его мысли были заняты задачей: оказаться по ту сторону от этих толстенных плит сверхпрочного сплава. Бенни был уверен, что также как и в тоннеле, он сможет разрушить эти створки, но почему-то очень не хотелось рушить. Он приложил ладони к холодной металлической поверхности. Потом прислонился к ней грудью. Что дальше-то делать? И он взял и шагнул вперед, словно не было перед ним плотной несокрушимой материи. Глубина металла приняла его в свои вязкие недра, беспомощно проскальзывая сквозь его полупрозрачное тело. Еще шаг, и он оказался в полном мраке подземелья. Здесь не было холодно, напротив, вполне комфортно. Судя по тому, какими холодными были створки ворот снаружи, спрятанные от солнца и жары тоннами камня, здесь тоже должно быть холодно. Значит, здесь до сих пор работает климатическая установка?!

— Свет!, — громко заорал он. — И с изумлением увидел, как на потолке вполнакала засветилась цепочка светильников. Ничего себе, техника! Справа от ворот на уровне груди висел пульт с двумя кнопками: красной и синей. Подумав, он нажал синюю. Внутри скалы что-то застонало, громыхнуло, и внутрь тоннеля ворвался свет. Медленно, со скрипом, тяжелые створки метровой толщины раздвигались в стороны.

Черепаха медленно заползла внутрь. Адамс сидел внутри нее и умиротворенно наблюдал за суетящимся Глетчером. Тот то колдовал над пультом вездехода, то мелькал под объективом наружной камеры. Бенни, в конце концов, это наскучило.

— Послушайте, друг мой, — отечески, как бы милостиво снизойдя с высот своего монаршего достоинства, обратился он к Барри. Тот вздрогнул. — Что вы делаете?

— Ваше Величество, я пытаюсь подключиться к компьютеру базы.

— А что, это так трудно? Ведь ваш вездеход ровесник этого сооружения. — Адамс кивнул в сторону экрана внешнего обзора.

— Да. Вернее не совсем так. Черепаха более совершенна.… Впрочем, это неважно, я уже почти все сделал, сейчас мой компьютер даст отчет о состоянии базы.

На мониторе компьютера пополз текст. Из него следовало, что база технически исправна примерно на 68%, обеспечена энергией на 75%, располагает запасами законсервированной глубоким холодом пищи и запасными частями технологического оборудования. Людей на базе не было.

— Удивительно, как ее за столько лет не разграбили?, — прошептал Глетчер. — Смотрите, Ваше Величество, вот схема тоннеля. — Он повел пальцем. — Никогда не думал, что он такой длинный. Видите, ведет через базу прямо в гущу горного массива. Так, а в конце… Что это?, — Барри пощелкал клавишей и два маленьких квадратика в конце тоннеля, увеличились, стали заметны надписи внутри них. — Надо же, а я и не знал!

Адамсу тоже стало любопытно, он нагнулся и прочитал: «Гидростанция», «Лаборатория Света».

— Очень интересно. Ну, что, Барри, поедем в путь? Там все и посмотрим.

— Да, Ваше Величество, охотно! Здесь на базе, я потом полазаю.

Глетчер нагнулся над пультом компьютера и ворота тоннеля закрылись. Теперь он мог управлять базой, не выходя из Черепахи.

Глава 9.

Они без приключений преодолели тоннель с толстым слоем пыли на полу. Пустынный путь с тонущим во тьме светом фар выглядел иррационально и чуточку жутковато. Адамс и Глетчер приумолкли и напряженно вглядывались вперед, словно ожидая чего-то необычного. Но время шло, а ничего не менялось, лишь тоннель постепенно пошел вверх. Бенни тряхнул головой и потянулся.

— Барри!, — неожиданно даже для самого себя позвал он Глетчера, тот вздрогнул.

— Да, Ваше Величество.

— Вам не кажется странным, что мы полтора часа не сводим глаз с экрана?

— Неужели так долго?!, — Глетчер сверил время. — О! Так мы вот-вот дойдем к концу тоннеля.

Словно вторя ему фары Черепахи высветили вдали створки ворот. Вездеход подошел поближе и остановился, едва заметно качнувшись.

— Приехали, Ваше Величество!

— Вижу! Пошли наружу, господин Глетчер!

Голос Адамса звучал сурово. Он злился. И понимая, что оснований злиться нет, злился еще больше. В который уже раз он спрашивал себя, что он ищет здесь, почему его столь непреодолимо тянет сюда? Эта тяга изнутри или извне? Адамс глубоко вздохнул, закрыл глаза и досчитал до десяти. Стало легче. Подняв веки, наткнулся взглядом на застывшего в напряженном ожидании Глетчера.

— Барри, я что-то нервничаю. И не понимаю отчего.

Глетчер кивнул и двинулся к выходу. Волна гнева тут же снова накрыла Адамса, он уже собирался одернуть наглеца, не умеющего себя вести с королевскими особами, но вовремя взял себя в руки и унял злобные чувства. Ведь этот пришелец из древнего прошлого Ирии действительно не имел представления об этикете, так за что же гневаться на него, за то, что он не всегда способен скрыть, что до сих пор остается обычным человеком? Бенни опять вздохнул и двинулся следом.

— Барри!

— Слушаю вас, Ваше Величество.

Глетчер стоял перед потемневшими от времени воротами и внимательно их рассматривал.

— Почему не открыл их из вездехода?

— Не открываются, Ваше Величество. Компьютер базы пишет о каком-то стопоре, вот я его и ищу. — Барри шагнул вперед и провел рукой по стыку створок. Из-под ладони бесформенным и мутным потоком посыпалась пыль. — Видите, Ваше Величество, створки сварены пятью перемычками.

— Вижу.

— Надо возвращаться на Черепаху, Ваше Величество, будем резать перемычки боевым лазером.

— Подождите, Барри.

Адамс молча отстранил Глетчера, напрягся. Перед ним сверкнуло ослепительное голубое пятно света. Оно метнулось вверх и как сквозь масло прошло через толстые полосы металла. Барри раскрыв рот стоял перед воротами и лишь после окрика Адамса побежал к вездеходу. Створки дернулись и медленно начали вползать в стены. Их движение сопровождал нарастающий глухой скрежет и натужное завывание приводов. На высокой ноте, когда уши стало закладывать, справа внутри скалы что-то лязгнуло и створки замерли.

— Ну что ж, и на том спасибо!, — проговорил Адамс и шагнул в образовавшуюся метровую щель. Почти сразу раздался стук и его рассерженный голос. — Ой! Понаставили тут!

Сзади раздался шорох торопливых шагов его спутника.

— Ваше Величество, вы ушиблись?!

— Да, ничего страшного. Видишь, весь проход завален старыми ящиками?

— Нет, Ваше Величество, не вижу, впереди хоть глаз коли.

— Ах, да, ты…, вы же не видите в темноте. Сейчас будет светло.

Адамс вскарабкался куда-то вверх и через минуту в тоннель полился свет. Глетчер подпрыгнул вверх, вслед за Повелителем, и тут же увидел другие ворота. Они были слегка приоткрыты и яркий дневной свет бил внутрь огромного полукруглого помещения, высвечивая клубы пыли, поднятые ими. Они отряхнулись, покопались в ящиках. В них ничего ценного не было, в основном заржавленные железки. Бенни с удивлением постучал ногой по щербатым от времени рельсам, уходящим под соседнюю стену. От них его отвлек зов Глетчера.

— Ваше Величество, идите сюда!

Глетчер едва видимым силуэтом стоял у левой дальней стены, куда свет почти не попадал.

— Что там, Барри?

— Дверь!

— Дверь?!

Этой железной дверью пользовались, на пыльном полу к ней была вытоптана дорожка. Адамс и Глетчер переглянулись и вошли в длинный коридор за дверью. Он был освещен редкими электрическими светильниками!

— Ваше Величество, посмотрите!, — Барри кивнул вверх.

— Да, вижу. Не ожидал, что здесь есть электроэнергия.

— Наверное, от нашей базы запитались.

Коридор ощутимо пошел под уклон, в самые недра скалы. Расстояние здесь не ощущалось, а количество шагов они не считали. Остановившись, наконец, перед высокой резной дверью, они пришли к общему выводу, что прошли не меньше двух километров. Оба сначала игнорировали потемневшее от времени дерево двери, давая себе передышку перед необходимостью ее открыть. Потом в один момент, не сговариваясь, они замолчали и повернулись к двери.

— Деревянная, — прошептал почтительно Глетчер и потер ее рукой. — Ого! Попробуйте, Ваше Величество, она теплая!

Адамс положил руки на покрытую мелкими трещинками поверхность и действительно ощутил тепло. Нет, дерево не было нагрето, это было тепло иного рода. Бенни говорить Глетчеру ничего не стал, просто взял и потянул ручку на себя. Перед ними раскинулось большое круглое помещение, диаметром не меньше ста метров, но поражало в нем не зеркальность гладких полов, а отражение бездны в них! Глетчер поднял голову. Ого! Высота сводов поражала воображение, а еще где-то оттуда, из центра этой выси, лился рассеянный свет, он опадал волной, за волной и это было невероятно красиво.

Когда они дошли до середины зала, направляясь к трем дверям на противоположной стороне, одна из них, та, что посередине, тихо отварилась и в проеме показалась худощавая и прямая фигура здешнего обитателя. Он был в ниспадающем вниз черном плаще с белым капюшоном и со слегка изогнутым посохом в руке.

— О! К нам гости?, — голос звучал доброжелательно, хотя и с примесью холодной иронии.

Из-за спины говорящего вынырнуло еще три молчаливые фигуры в сплошь черных плащах.

— Здравствуйте, — несколько робко отозвался Адамс.

— Спасибо. И вы будьте здоровы, — человек стукнул посохом и шагнул в сторону от двери. — Прошу вас, проходите.

Они вошли в небольшую комнату, освещенную люстрой под куполообразным потолком. Посредине стояло массивное деревянное кресло, а перед ним два ряда стульев.

— Присаживайтесь, гости.

Человек с посохом сел в кресло. Сидел он так же, как и ходил: прямо, слегка откинув посох в руке. Смотрелось эффектно. Словно королевская особа на троне, подумал Адамс и уселся на стул. Рядом опустился взволнованно дышащий Глетчер. Три молчаливых фигуры в черных плащах встали слева от кресла.

— С чем пожаловали, господа?

— С любопытством, — не задумываясь парировал Адамс. Этот сухопарый человек стал его несколько раздражать.

— Да?, — человек качнул головой, — то есть вы не за истиной пришли?

— А разве она здесь есть?, — Бенни смотрел прямо в глаза и весь его облик излучал вызов.

— Напрасно тешите свою гордыню, молодой человек, под этой скалой никогда никого не унижают.

— Извините, но вы не знаете, с кем говорите!, — внезапно вмешался хриплым басом Глетчер.

— Вы хотите сказать, что ваш спутник в миру важная персона?

— Главная персона планеты!, — Барри встал и торжественно объявил. — Перед вами Повелитель Ирии!, — Он почтительно поклонился и сел обратно.

Адамс чуть не поперхнулся от неожиданности, вот это Глетчер выдал! Уж от кого, а от него такого не ожидал. А фигуры в черном после этих слов зашевелились.

— Вот как?! Выходит, я имею честь разговаривать с Бенни Адамсом, разогнавшим свору ордена и осенившего себя самого короной?!, — человек неожиданно встал и изящно отвесил поклон. — Высокая честь, Ваше Величество. — Он опять сел. — Меня зовут Смит. Я управляю Церковью Рока.

— Вы возглавляете Церковь?, — Адамс никак не ожидал найти здесь религиозное заведение, но что-то дрогнуло глубоко в его душе при этих словах.

— Не возглавляю, а управляю. Глава нашей церкви Монах, но сейчас его нет с нами, — Смит помолчал и грустно добавил. — Уже много лет это место не занято. Я лишь Управитель церкви, избранный на эту почетную должность моими братьями. — Он повернулся в сторону своих соратников. — Братья мои, у нас высокие гости, распорядитесь о трапезе. Да, — он повернулся к Глетчеру, — и покажите гостевую комнату нашему второму гостю.

Братья молча поклонились и бесшумно удалились. За ними безропотно вышел Глетчер. Некоторое время Смит задумчиво рассматривал свой посох, наконец, обратил свой взор на гостя.

— Ваше Величество, вы царь людей, а здесь преддверие царства господа. У нас здесь свои правила, готовы ли вы их принять?

— Ради чего, Смит?

— Ради знания. Я вижу, — глаза Управителя сверкнули из-под капюшона, — что неспроста вы покинули свой трон, ведь что-то звало вас сюда?

— Да. Скрывать не буду, это так.

— Вы же хотите узнать причину?

— То есть у вас есть ответ?

— Вариант ответа, Ваше Величество. Вам решать, ответ это будет или версия событий.

— Хорошо, Смит, я готов поиграть по вашим правилам.

— В таком случае, — Управитель прислонил к спинке кресла посох, встал и торжественно раскинул в сторону руки, — нарекаю тебя, Бенни Адамс, Ищущим.

Адамс сначала хотел возмутиться, но его новое звание не показалось мелким, оно всколыхнуло затаенные надежды, воткнулось острой болью в память, взволновало душу. Он тоже встал.

— Спасибо Управитель, я принимаю этот статус.

При этих словах в глазах Смита мелькнуло удивление.

— Скажите, Ищущий, вы пришли сюда через гору, не поднимаясь по лестнице Безымянных?

— Нет, не поднимались, — Бенни ответил на этот вопрос вполне осознанно и только мгновение спустя, задал себе вопрос, а что, собственно говоря, такое «лестница безымянных»? Странное чувство волновало его, ему казалось, что ответ на этот вопрос он знает. А еще, поймав пытливый взор Смита, он понял, что тот знает о его сомнениях.

— И по дороге вы тоже не шли?, — не то спросил, не то констатировал Смит.

— Нет. Мы пришли по тоннелю. Большие ворота помните?

Управитель резко встал, посох со звоном упал на пол.

— Вы открыли большие врата?!

— Да, а что в этом необыкновенного?!, — удивился Адамс.

— Есть придание, Ищущий, — Управитель, нагнулся, охнул и, подобрав посох, сел. Сосредоточившись, он нараспев продекламировал: «Откроются железные врата, и из них выйдет носитель рока, неся с собою вихрь перемен».

— Хм, — Адамс усмехнулся. — А почему вы решили, что носитель я, а не мой спутник?

— Молодой человек, кто за кем следует в пути нетрудно определить.

— Но все же?!, — настаивал Бенни.

— Я не обычный старик, Ищущий, я награжден господом Даром, суть которого в том, чтобы безошибочно чувствовать людей.

— Может быть, вы еще и повелитель снов?, — ни с того, ни с сего вдруг спросил Адамс.

Спросил, и сам же удивился невесть откуда всплывшему вопросу. А у Смита глаза округлились. Он медленно встал, величаво растянул ввысь свою худобу и грозно впился горящими глазами в Адамса.

— Ваше Величество, кто вы такой?!

— Я Повелитель Ирии!

Бенни тоже поднялся и, не мигая, смотрел в глаза Управителя. Он медленно зажег над своей правой ладонью ослепительный свет, напоенный едва сдерживаемой силой.

— Значит, все, что о вас рассказывают, правда?

— Боюсь, Управитель, что всей правды никто не знает, — Адамс отряхнул ладони, медленно сел и закинул ногу на ногу. — Даже я сам. — Добавил он. — Да вы садитесь, Смит, в ногах правды нет. Я вас выслушал, теперь послушайте меня. Я пришел сюда и неожиданно получил звание Ищущего. Спасибо, я очень признателен. — Бенни повел плечом, изображая поклон. — Только я терпеть не могу, когда мне что-либо навязывают! Я не отказываюсь от вашего подарка, но я не знаю, чего ищу! Я еще раз делаю на этом акцент: не знаю! Я шел сюда за непознанным, а нашел кучку стариков в черно-белых рясах, толкующих мне о какой-то церкви. Где гарантия, что вы не шарлатаны, отсиживающиеся здесь?! Где…

Самозабвенная речь Бенни на этом слове была беспардонно прервана Управителем, стукнувшим посохом в каменный пол. При этом пошел такой звон, что Адамс ощутил могучие волны звука, все плывущие и плывущие из-под кончика посоха. Он хотел всколыхнуть свою небывалую мощь и смести этого наглого старика, испепелить, но веки мгновенно налились непреодолимой тяжестью, он уронил голову и тут же уснул, не успев того осознать. Очнулся от легкого ветерка, дующего в лицо. Адамс открыл глаза и увидел перед самым носом мясистые стебли травы. Сел. Странным образом он очутился лежащим в середине травяного луга, окруженного с трех сторон лиственным лесом. А одной из сторон было озеро, голубое, с белыми пятнами облаков, опрокинувших свои отражения в водную гладь и окруженное высокими горными вершинами с белыми шапками. Куст вдали шевельнулся. Бенни машинально выбросил вперед ладони, и между ними сверкнула послушная молния. Он тут же опустил руки и придал лицу безразличный вид. Адамс все помнил до последней минуты, но злость куда-то испарилась, напротив, стало очень интересно. Кусты опять качнулись и из-за их густой зелени вынырнул худощавый человек в строгом черном смокинге с изящной тростью и седыми волосами, забранными золотой брошью в маленький хвостик. Это был Смит собственной персоной. Он не спеша двигался, раздвигая тростью траву, и приветливо улыбался. А еще он был поджар и молод. Чем ближе он подходил, тем явнее это было заметно.

— Бенни Адамс, Повелитель Ирии, Ищущий Церкви Рока, — заговорил Смит, остановившись в пяти шагах, — Стоит ли говорить необдуманные слова, ведь на самом деле вы не злой. Или я ошибаюсь?

— Скорее нет, чем да, — пожал плечами Адамс.

— То есть не злой?, — упорствовал помолодевший Управитель.

— Добрый я, добрый, только оставьте эту тему, ради бога. Лучше расскажите, куда мы попали?

— Это, — Смит широко повел тростью, — страна моих снов. Я ее творец, я волен приглашать сюда тех, кто мне мил или нужен. Кстати, Ваше Величество, я заметил, что ваш дар здесь тоже функционирует. Я уверен, что вы сможете дополнить мой мир своими фантазиями. Вот чего вы сейчас хотите?

— Наверное, удобное кресло. — Пробормотал Адамс.

— Так пожелайте его!

Бенни встал, повертел головой, походил взад вперед. Остановился, задумчиво потирая подбородок. Потом, решившись, медленно повел перед собой рукой. Травяной ковер исчез, сменившись красивой каменной мозаикой. В следующее мгновение появился круглый гранитный столик и два шикарных плетеных кресла.

— Ого!, — радостно восхитился Смит. — Вы чрезвычайно способны!

— Я знаю, — Бенни безразлично махнул рукой и уселся в кресло.

— Вы не откажетесь от бокала хорошего вина?

— Я?! Сейчас? Да, ни за что не откажусь.

На столе появилась запотевшая от прохлады бутылка и два красивых фужера. Помолодевший Управитель Церкви Рока изящно разлил темно-красный напиток и уселся напротив.

— Ваше Величество, у меня к вам предложение. Вы позволите?

— Конечно.

— Вы согласны, что здесь, в мире снов, проще и спокойнее, что некоторые условности реального мира как бы отступают?

— Да, — Адамс кивнул. — У меня есть такое ощущение.

— Тогда давайте здесь забудем о титулах и званиях. Зовите меня Джон.

— Хорошо, Джон, — Адамс поднял фужер, — здесь (на этом слове он сделал особый акцент) зовите меня Бенни.

Они пригубили багряный напиток. Вернее пригубил Смит, а Адамс осушил его наполовину.

— Ох, хорошо!, — он поставил фужер и откинулся на спинку кресла. — Смит, тут очень уютно. Там, — Адамс небрежно махнул рукой за спину, — последнее время меня гнетет беспокойство, а здесь так спокойно, хорошо.

— Бенни, вы достигли высот могущества и почитания. До меня уже дошли слухи о сектах, считающих вас богом воплоти. Что же вас волнует?

— Это-то и волнует, Джон, — Адамс опять потянулся к вину. Медленно допил, прикрыв от наслаждения глаза. — Вино просто, чудо. — Он задумался, Смит терпеливо ожидал. — Джон, мне не нравится, что мое государство не избавилось от деструкции.

— Но вы же запретили ее применение!

— Да. Но я не могу вернуть дохов обратно.

— Как не можете?! Про вас чудеса рассказывают, будто бы вы вольны без всяких аппаратов превращать человека в доха или доха в человека!

— Да, это не сказки. Но дохов миллионы! Я не могу каждого обойти и освободить его разум.

— Да, это верно.

Оба задумались.

— Бенни, надо искать причину деструкции!, — решительно заявил Смит.

— Я знаю причину, вернее ее источник.

— Знаете?!, — Смит так поразился, что встал.

— Сядьте, Джон, и налейте-ка мне еще своего чудесного вина. Я вам расскажу, то, что знаю.

Глава 10.

Бенни Адамс слушал, как усыпляюще плещется о борта катера вода и раздумывал, насколько предсказуемо непредсказуемым оказалось его путешествие. Ведь отправляясь в него, именно на это он и надеялся! После «сонной» беседы с управителем Церкви Рока он отправился на встречу с загадочным Хозяином Воды. Молчаливый и могучий страж, как представил его Смит, провел его по лесным тропинкам Горной страны, потом провел через вполне комфортабельные подземелья, оснащенные техникой и компьютерами, а теперь он плывет по широкой подземной реке, несущей чистую горную воду в глубь материка. Удивительно, как такая организация могла несколько тысяч лет функционировать параллельно с могущественной Новой Цивилизацией! Более того, не просто выживать, а еще и хранить некие сокровенные знания, о которых обмолвился Смит.

Адамс не мог решить окончательно, кого он нашел, друзей, союзников или скрытых конкурентов во власти? В целом эти затворники в рясах не вызывали в нем опасений, от них веяло достоинством и самоотречением и уж никак ни злобой или коварством. Управитель, Бенни усмехнулся, этот щеголь с хвостиком, тот конечно с хитринкой. У него есть какие-то свои планы и соображения, но почему-то он вызывал ощущение, что они уже когда-то…

— Ищущий!, — Неожиданно прервал его размышления бас стража. — Мы прибыли.

С этими словами катер качнуло. Адамс молча поднялся и вышел на палубу. Картина, открывшаяся перед ним, была необыкновенная. Воды озера тонули во мраке огромной подземной пещеры. Только каменный причал освещался цепочкой тусклых фонарей. Нос катера торчал в небольшой треугольной выемке, обитой каким-то мягким материалом. Их никто не встречал. Бенни перепрыгнул на берег и вопросительно посмотрел на стража. Тот показал Адамсу на дорогу под фонарями.

— Ищущий, тебе туда. Там лифт, поднимайся наверх. Прощай.

Страж поклонился, ногой оттолкнул катер от причала и скрылся внутри крохотной рубки. Катер чихнул, фыркнул, и мягко заурчав, двинулся по водной глади в обратный путь. Через пять минут окончательно погасли его габаритные огни и стихли звуки мотора. Бенни остался один. Он поежился. Только сейчас до него достучался здешний студеный и влажный воздух. Он собирался двинуться к фонарям, но его внимание привлек сам причал. Он бы рассчитан на двенадцать судов различного размера, судя по треугольным выемкам в камне. Активно пользовались только двумя. Ну, в этом ничего особенного не было, видимо строили с запасом. А вот кто это построил?! Бенни поискал швы, следы опалубки, ничего этого не было! Весь этот небольшой каменный порт был выкроен неведомым способом из целиковой скалы! Адамс задумчиво двинулся к дорожке. Здесь было то же самое, своды над дорогой правильной полукруглой формы, дорожное покрытие — монолитный гранит! Надо будет спросить у Хозяина воды…, подумал Бенни. Вблизи фонари не выглядели тусклыми. Из них щедро изливались потоки света, отгораживающие окружающий мир непроницаемой черной завесой. Зато под ними и потеплее было. Адамс нагнулся, подобрал камешек и кинул его в темноту. Прислушался. Среди звуков мелкой дроби влажной капели, которую прежде ухо не воспринимало, раздался всплеск. Все нормально, надо идти.

Через двести метров дорога уперлась в стену и повернула под девяносто градусов внутрь скального массива. Там фонари не горели. Адамс остановился перед черным провалом коридора, шагнуть в эту чернильную темноту сразу было жутковато. Он сильно хлопнул ладонями и одновременно крикнул «Свет!». И свет появился. Цепочка светильников осветила вполне цивильный коридор, заканчивающийся через десять метров большим овальным помещением. Там было три лифта. Два, по краям, судя по величине створок, грузовые, а в середине обычный. Адамс нажал на кнопку и двери бесшумно раскрылись, открывая взору изящную смесь зеркал и нержавеющей стали. Хм, подумал Адамс, а чем же этот лифт отличается от лифтов в любом моем департаменте? Он наклонился к панели управления. Так и есть, вот серийный номер, вот телефоны и адрес изготовителя. Выходит, ничем, заключил он и нажал единственную кнопку.

Лифт мягко понес его вверх и также мягко затормозил через несколько минут. Бенни вышел в точно такое же, как внизу, овальное помещение, только здесь, напротив лифтов, вместо коридора находилась двухстворчатая металлическая дверь. Справа от нее на уровне глаз подмигивала зеленым огоньком маленькая панелька. Адамс подошел и нажал. Некоторое время ничего не происходило, потом из панельки раздался голос.

— Кто там?, — Вполне банально спросил он со странно знакомыми интонациями.

— Я Ищущий, пришел к Хозяину воды.

— Хорошо, входи, путник.

Двери раздвинулись. Когда они с тихим вздохом закрылись, Бенни оглянулся и не заметил двери. Позади него остался тупик, на стене которого висела картина. Вот как?!, — Усмехнулся Адамс и двинулся дальше. Коридор плавно свернул влево и тут же закончился следующей дверью, вполне обычной, из светло-серого металлопластика с блестящими серебром вставками. Замков на ней не было. Бенни толкнул ее и вошел. Он попал в приличных размеров круглый кабинет с большим письменным столом посредине и тремя дверьми на противоположной стороне. В высоком кресле кто-то сидел, Адамс заметил выглядывающие из-за спинки локти.

— Проходи, Ищущий. — Раздался еще более знакомый голос.

Адамс шагнул вперед. Так и есть, на него изумленно смотрел Даймон Лезурье. Перед ним, на лакированной поверхности стола лежала раскрытая книга, густо усеянная формулами и диаграммами. Лезурье растерянно вскочил.

— Ваше Величество!, — Выдохнул он.

— Граф?!, — Адамс медленно подошел к столу и уселся в одно из свободных кресел. — Садитесь, Даймон. — Тот молча сел и аккуратно закрыл книгу. — Скажите, граф, а почему вы здесь? Ведь, насколько я помню, вы должны быть в столице?

— Ваше Величество, я отъехал по очень важному делу.

— Какому, если не секрет?

— Мне нужно было встретить Ищущего.

— Выходит, вы и есть Хозяин воды?

— Да. А вы — Ищущий?

— Да.

Они рассмеялись.

— Ну, и хитрец же господин Смит! Ни меня, ни вас не предупредил!

— Да, кого-кого, а уж вас, Ваше Величество, я никак не ожидал вас здесь увидеть.

— Что ж, раз так все сложилось, давайте следовать правилам игры. — Адамс встал и торжественно объявил. — Я Ищущий, прибыл от Управителя Церкви Рока для встречи с Хозяином воды.

— А я Хозяин воды. — Лезурье тоже встал. — Готов принять Ищущего и помочь Церкви Рока, если это в моих силах.

Они обошли хозяйство Лезурье только к вечеру. Он показывал Адамсу многочисленные лаборатории, в которых работали десятки людей в белых халатах, рассказывал о закономерностях и особенностях деструкции, комментировал некоторые диаграммы и графики, густо развешенные почти в каждом помещении. Адамс отмалчивался и слушал. Лишь однажды он проявил явную заинтересованность, когда в одной из лабораторий ему показали черный кристаллический осколок — главную деталь машины деструкции. Он внимательно выслушал рассказ о том, где эти осколки находят, тут же вспомнив рассказы Глетчера о червях и собственную с ними встречу. Получалось, что все эти, разрозненные на первый взгляд явления, завязаны в единый узел: котловина с белесым туманом, ползущие из нее черви, оставляющие после себя черные кристаллики и большой черный кристалл, прилетевший по тоннелю из этой самой котловины. Видимо, в глубине ее находится некая дыра в их пространстве, откуда и появилась вся эта нечисть. И еще он вдруг ясно понял, что черный кристалл невозможно изучить и победить силой науки, нужно искать новые пути. Бенни машинально протянул руку и взял холодный сгусток темноты из открытой коробочки на столе. Лезурье, все это время что-то вещавший, поперхнулся и вскрикнул. Он потянулся к руке Адамса, но под его строгим взглядом замер.

— Стойте, граф!, — Бенни повертел камешек перед глазами. — Вам нельзя до него дотрагиваться.

— Но, Повелитель, это же чудо! Ни один человек не смог бы взять кристалл в руки!

— Ну, дохи то их собирают в степях и, насколько я понял, черви их не трогают?

— Совершенно верно, Ваше Величество, это необъяснимо, но дохов черви не трогают, они вообще их не замечают.

— Удивительно, Даймон, правда?, — Адамс положил кристаллик обратно в коробочку. — Главное, не укладывается ни в одну из ваших теорий.

— Откуда вы это знаете, Повелитель?!

— Догадался. — Адамс усмехнулся. — И вы, Даймон, тоже бы догадались, знай то, что знаю я.

— Но что же такого о деструкции я не знаю?!, — Лезурье еле сдерживался, было заметно, что внутренне он очень разволновался. — Мой род много поколений изучает эту напасть на нашу несчастную планету.

— Скажу коротко, граф: Большой кристалл!, — При этих словах Бенни многозначительно приподнял вверх черный кристаллик.

— Большой кристалл?!, — Дезурье растерянно переводил глаза с камня на Адамса и обратно. — Вы хотите сказать, что есть такой кристалл, только очень большой?!

— Совершенно верно, граф, такой кристалл есть.

— Ваше Величество, — Лезурье прижал руки к груди, — вы должны мне позволить изучить его!

— Бесполезно. Впрочем… — Адамс задумался, — впрочем, пожалуйста, я разрешаю.

О, напрасно он так легко согласился! Лезурье словно голову потерял, весь отдавшись организации экспедиции к черному кристаллу. Из-за этого граф совсем забросил финансовые дела, но Бенни его этим не попрекал. В глубине его созрело убеждение, что, то, чем занимается Даймон, гораздо важнее денег. Три дня он находился в поместье Лезурье. Тот радикально изменился, перестал быть чопорным и отчужденным. Они много разговаривали, в основном во время обеда и длинными вечерами. Утром Адамс вдосталь отсыпался, потом в одиночестве изысканно завтракал. Граф кормил очень хорошо, деликатесы, известные Бенни, здесь были обычной едой, зато встречались яства, о которых он даже не слышал. Например, животное мясо. Оказывается, специалисты клана Лезурье когда-то давно получили из Горной страны помет диких кабанов и за сотни лет одомашнили их, занимаясь селекцией и выращиванием на специальных фермах. Жаркое из этого мяса было невероятно вкусным. Лезурье был очень богат, если не сказать, что невероятно богат. Он не даром носил титул хозяина воды, так как один поставлял чистую воду всей планете.

Возвращение в столицу было банальным и необременительным. Адамс с комфортом доехал на одном из лимузинов Лезурье и неожиданно появившись во дворце (как стал про себя называть свое жилище), наделал немалый переполох. Харман прибыл с докладом первый. Было видно, что он несколько волнуется.

— Что случилось, князь? Мне кажется, вы несколько не в себе.

— Нет, Ваше Величество, просто спешил, сбил дыхание. — Харман приосанился. — Я готов к докладу.

Адамс внимательно посмотрел на своего вице-премьера. Ой, лукавит старый интриган, что-то явно произошло, а он скрывает.

— Знаете, Рональд, — медленно начал говорить Бенни не сводя взгляда с побледневшего князя, — я, пожалуй, посажу вас сейчас в кресло и прикажу спать. И во сне вы мне расскажете все. Все! И даже больше! Давйте раз и навсегда договоримся: вы от меня ничего не скрываете, а я вам за это доверяю. Вас устроит такой паритет?

— Простите, Ваше Величество, — Харман вытер платочком пот на лбу, — я готов понести наказание, но факты, которые потребовали моего вмешательства, недостойны вашего внимания.

— И кто же из вас определил меру моего достоинства: вы, князь, или Блендер, или, может быть, Клеманс?

При последних словах в глубине глаз Хармана что-то дрогнуло.

— Значит, Клеманс? Ну, князь, не разочаровывайте меня!

— Повелитель, я обнаружил странные статьи расходов, связанные с содержанием Клеманса и его команды. Но я с этим справлюсь, там, так, ничего особенного…

— Рональд, не лукавьте, испепелю!, — Рявкнул Бенни. Харман с испуга рухнул в кресло. Хм, а он и вправду испугался, удовлетворенно мелькнуло в голове Адамса. — Вы считаете, что я обязан Клемансу?

— Да. — Харман облегченно выдохнул. — Вы очень метко сказали. У нас в правительстве многие так думают.

— Да? И откуда же вы это знаете?!

— Блендер исправно меня информирует…

— А вы, Рональд, исправно его финансируете, не так ли?

— Но я же на общее благо, Повелитель!

— Ладно, не буду спорить. Клеманса не бойтесь, он мне не друг.

— Но мне уже угрожали, Государь!

Харман почти с отчаяньем выпалил этот новый титул и он Адамсу понравился. Впрочем, это ощущение мелькнуло молнией, а потом нахлынула ярость. Ему смеют бросить вызов?!!! Он вскочил, буря гнева налилась в руки, от столешницы, на которую он оперся пошел запах паленой краски. Это несколько успокоило Бенни. Он сел. Достал из ящика стола золотистую сигарету, прикурил от зажигалки молниеносно поднесенной Харманом. С наслаждением пустил струю ароматного дыма в потолок. Он очень редко курил…

— Садитесь, князь, и рассказывайте все по порядку и без утайки.

Все оказалось гораздо неприятнее, чем даже предполагал Харман. Оказывается, Клеманс не просто перерасходовал средства, на это Адамс закрыл бы глаза, зная его подлую и алчную натуру, но он размещал на десятках мелких и средних предприятиях какие-то заказы. Что это, оружие? Но вряд ли есть на Ирии оружие, которое Бенни бы боялся. К нему уже несколько раз подсылали убийц, пытались отравить, но он безошибочно определял такие моменты и немедленно вычислял злоумышленника. Уже несколько месяцев он жил спокойно, не ощущая опасности, уверовав в свою неуязвимость. Ан, нет! Похоже, боятся, есть чего! Харман углядел за Клемансам крупные растраты и испугался докладывать о них Адамсу, не зная точно, как тот на это прореагирует. А Бенни увидел за этими фактами нарыв зреющего заговора. Только теперь он понял, что пока будет существовать черный кристалл, ему на Ирии не будет покоя. Господи, да чего же хлопотно быть монархом! Только и знай, берегись, чтобы соратники и поданные из-под тебя трон не вытащили. Впрочем, дальнейший рассказ Хармана показал, что он несколько дальновиднее, чем подумал о нем Адамс.

— Один из подручных Клеманса, некто Крейк, — продолжил рассказ Харман, — около двух недель назад приватно намекнул мне, чтобы я не «очень то копал под камень преткновения». Когда я сделал удивленные глаза, он добавил: «не делай вид, что не понимаешь, племя ирийских магов неистребимо! Они очень терпеливы и укажут выскочкам свое место!». Я говорил об этом с Блендером…

— Князь, а вы уверены, что он не с ними?

— Тем, кто прошел горнило деструкции… Нет, Государь, я уверен в его преданности, так как служение вам совпадает с его интересами.

— С вашими интересами. — Поправил Бенни.

— Да, Ваше Величество, — подумав, согласился Харман, — с нашими интересами.

— И что Блендер?

— Он сообщил мне вчера, что вокруг кристалла ведутся какие-то несанкционированные обряды.

— А зачем. Он знает?

— Только предполагает, но я с ним согласен.

— Ну!

— Бывшие маги пытаются вывести черный кристалл из-под вашего контроля, Государь.

Повисла тяжелая пауза. Адамс надолго задумался.

— Вот что, князь, организуйте мне надежное вооруженное прикрытие в пещере Клеманса. Там будет работать исследовательская группа Лезурье.

— Простите, Ваше Величество. Но я затрудняюсь в подборе надежного персонала, предателем может оказаться любой.

— Не волнуйтесь, Рональд, я вам найду надежных людей. Пусть Блендер отберет по всей стране бывших служак, с хорошей спецподготовкой, загремевших в дохи. Я думаю, таких немало найдется. Я верну им душу, отнятую магами и они за это будут служить нам. Ведь, как вы признались только что, князь, преданность весомо подкрепляется совпадением интересов, не так ли?

— Будет исполнено, Государь, — Харман встал и глаза его были полны решительности и отваги. Он свой выбор сделал окончательно, в этом Адамс был теперь уверен на сто процентов.

Глава 11.

На небольших грузовых карах в пещеру перевезли гору оборудования. Лезурье сновал между горами ящиков и группками людей, раздавая короткие указания. Персонал у него был вышколен и дело свое знал. На выстеленном щитами квадрате быстро росли замысловатые сооружения из блестящего металла и разноцветия проводов. Работы велись круглосуточно, посменно. Благо, что на ярусах пещеры было множество вполне благоустроенных жилищ. Адамс стоял на верхнем ярусе и облокотясь на перила смотрел вниз. Рядом обиженно сопел Клеманс, перебирая руками по золотому жезлу. Он уже не пытался возмущаться, взывать к благоразумию, убеждать своего Повелителя. Бенни насмешливо выслушивал все его причитания и молча отрицательно качал головой. Прошло больше часа.

— Мой Повелитель, — опять вдруг взялся за свое Клеманс, — Лезурье, — при этом его рот скривился гримасой презрения, замешанной на злости, — ничего не добьется!

Это было нечто новенькое, Адамс заинтересованно посмотрел на золотой скипетр, потом в глаза говорившего.

— Это почему же, Рони?

— Камень преткновения не из нашего мира, Ваше Величество, его нельзя познать, можно лишь верить в его силы.

— Да? Ты хочешь сказать, что эту черную стеклянную глыбу прислал на Ирию бог?

— Бог?, — Клеманс на мгновение запнулся. — Нет, вряд ли.

— Тогда кто, дьявол?

— Ну, почему же сразу нечистый, Повелитель мой! Это может быть кусок иной вселенной, пространств, которые столь отличны от нашего, что не могут быть осознанны человеческим разумом. Зачем будить лихо, пока оно тихо?

— А разве лихо уже не разбужено?, — Адамс начал сердиться. — Тебе ли не знать, во что превратился южный кусок материка, разве не видел ты монстров, ползающих по степям?! Что же прикажешь делать, сидеть и ждать, пока они не расплодятся настолько, что хлынут в глубь человеческой цивилизации?! Ты о людях подумал?

— Каждый индивид должен думать о себе и совершенно не обязательно, о других. — Глубокомысленно изрек Клеманс и тут же испуганно спрятал глаза, почувствовал, что сболтнул лишнего.

— Вот как?! Интересно, Рони, это твои убеждения или то, чему вас учил прежний хозяин жезла. — Адамс сурово нахмурился. — И вообще, ты зачем торчишь возле этой черной глыбы, разве не ради людей?

— Простите, Повелитель, я обязан всем только вам и служу только вам.

— Звучало это пошло, но к своему ужасу Бенни почувствовал, что ему эти слова приятны. Злость на себя начала наполнять его душу желчью, вытесняя злость на Клеманса.

— Значит, ты верен мне, Рони?

— Я? Конечно, господин мой!, — голос Клеманса дрогнул от волнения.

— Прекрасно! Я назначу тебе тест на преданность.

Адамс усмехнулся и вдруг почувствовал, что окончательно остыл. Он видел, как страшно побледнел Клеманс, и минуту назад это его позабавило бы, но сейчас стало так все равно. Он равнодушно отвернулся и принялся вновь следить за дружной работой команды Лезурье. Одновременно в голове медленно и лениво ползли мысли. Вот, например, Клеманс. Чего он хочет от этого мелкодушного человечка, дорвавшегося до власти над самой большой тайной Ирии — тайной деструкции? Ладно бы был один Рони, так нет, вокруг него вьются десятки каких-то темных личностей. Зачем Адамс позволяет содержать эту свору прихлебателей, зачем тратит на них государственные деньги? А затем, тут же ответил он сам себе, что власть моя держится на деструкции. Я теперь твердо знаю это, и не знаю, что с этим знанием дальше делать.

Внизу мелькнули вороненые волосы стройной девушки. Даже отсюда в ней виделось сходство с отцом — графом Даймоном Лезурье. Луиза! Прошептал Адамс, словно пробуя на вкус это имя. С каждым разом этот вкус был все слаще и притягательнее, кажется, он бесповоротно влюблялся в эту целеустремленную девушку. Бенни с интересом прислушивался к своим ощущениям, новым и томящим, не сопротивляясь им, и не торопя.

Луиза, так же как и отец, вся была в исследованиях, ничего и никого не замечала вокруг. Когда Лезурье познакомил его со своей дочерью, она не произвела Бенни большого впечатления. Да, стройная, да, умная, зато в профиле хладность, и в глазах, смотрящих на Повелителя Ирии, равнодушие. Она вежливо поприветствовала и тут же заявила, что очень торопится. Это было невежливо, Даймон весь окаменел, ожидая от Адамса возмущения, но тот, глядя вслед точеной фигурке, ощущал свою полную беспомощность. Власть у него была неограниченная, но с Луизой он ничего не мог поделать, даже если бы захотел. Не даром он после первой встречи с Луизой ходил расстроенный, предчувствовал, что уже попал в ее силки. Хотя, может быть, он еще толком не захотел?…

— Слушай, Рони, хватит бубнить!

— Но, Государь!, — (с легкой руки Хармана этот титул вошел в обиход наиболее приближенных к нему людей) — это же святотатство! А, кроме того, посмотрите, Ваше Величество, дочка Даймона так и шастает вокруг камня!

— Ну, и что? Она прекрасно знает, что трогать кристалл нельзя.

— А вдруг по неосторожности кто-нибудь…

— Рони, не сгущай краски, надо будет, вылечу или Лезурье найдет нового специалиста.

Адамс пристально посмотрел в глаза Клеманса. Тот сразу же смешался, заюлил.

— Ваше Величество, но ведь вы не знаете!

— Чего не знаю?, — Насторожился Бенни.

— За прошедшие сотни лет были десятки смертельных случаев! Маги приводили людей, и некоторые из них были столь чувствительны, что умирали, едва прикоснувшись к камню преткновения!

— Ого, вот это новость! Иди-ка Рони, передай Лезурье мой приказ: вокруг кристалла должна быть огорожена двухметровая зона отчуждения. Ясно?!

— Да, Государь!

Вот и иди, облегченно подумал Адамс. Рони ему порядком надоел, к тому же Клеманса терпеть не мог Лезурье. Пусть пошипят друг на друга, лишний пар выпустят, а я пойду спать. Адамс развернулся и пошел к своему номеру. Кое-кто в этой пещерной дыре жил очень даже комфортабельно. Таких шикарных многокомнатных жилищ было всего девять, все они располагались на верхнем ярусе. Самое интересное, что Клеманс, занявший тесное и скромное жилище своего предшественника, не скулил и не жаловался Адамсу по этому поводу. И это при его непреодолимой тяге к роскоши?! Бенни при этой мысли даже остановился. Странная ситуация, неужели Рони так поглощен своей новой ролью, что забыл все свои старые привычки? Что-то во всем этом было не так. Он потянул на себя стандартную серую дверь и вошел в роскошные пятикомнатные апартаменты. Остальные восемь жилищ для избранных были трехкомнатные. Адамс лично все их обошел. Там тоже было уютно, но таких высоких потолков, помпезных вензелей над арками, и огромного зеркала в золоченой раме, не было нигде. Видимо здесь раньше останавливалась очень важная персона. Бенни опять с досадой почувствовал, что и это ему тоже нравится, усмехнулся и, пожав плечами, закрыл за собой дверь. Теперь ее никто не мог открыть без его ведома. Для экстренных случаев есть домофон. Поглядывая по сторонам Адамс медленно обошел все комнаты. Если не думать, что над головой десятки метров скального массива, то такое жилище смело можно отнести к шикарному люкс номеру отеля экстра класса. Ему уже было с чем сравнивать, несколько раз выезжал в большие города. В столовой под блестящими в приглушенном свете хрустальных люстр крышками и крышечками томился ужин. Бенни присел за стол, небрежно просмотрел содержимое каждого блюда и поковырявшись вилкой в ближайшей тарелке, встал из-за стола. Есть не хотелось совершенно. Он стал привыкать к роскошным апортаментам, изысканным блюдам, к лести и почитанию. Даже опасность интриг и заговоров уже не вызывала в нем ничего, кроме естественного опасения. Что же будет дальше? Неужели прав Лезурье, что власть ради власти скучна? Бенни вздохнул и принялся раздеваться. Все это так, продолжал он размышлять, но даже эта скука пресыщения ему желанна, он не боится ее прихода, он не хочет отказываться от власти, вкусив ее. Просто замкнутый круг какой-то. Адамс полюбовался на себя в темном пространстве зеркала, поиграл накаченными мышцами, и скрылся за дверью ванной. Он стоял под душем, ожесточенно тер себя мочалкой, фыркал от удовольствия, но все это время внутри него занозой сидела рождающаяся догадка, пока еще неявная мысль, важная, очень важная… Ничего, он не будет торопиться, он терпеливо дождется озарения, как это было уже не раз. Позволь, когда это, не раз?! А, какая разница, бывало, он же чувствует это. Бенни вытерся, натянул на себя скользящий легким холодом халат и побрел в спальню. Как-то сразу захотелось спать. Ворочаясь под белоснежными простынями, Адамс выискивал удобное положение, но червоточина в мозгу никак не давала уснуть. Он раздраженно сел, нащупал тапочки.

— Черт! Придется додумывать, все равно не усну.

Накинув халат, он машинально привел себя к холодильнику. Открыл. Глаза растерянно скользили по полупустым полкам. Чего было в избытке, так это всяких напитков. Он наугад вытащил темно-коричневую бутыль и плеснул в стакан. Слегка маслянистая, золотистая на просвет жидкость покорно улеглась в сосуде. Адамс понюхал. Неплохо! Глотнул. Классно! Глоток раскаленным прикосновением нырнул в горло, разлив по пути тепло. Крепкая. Он глотнул еще пару глотков. В голове стало свободнее, глаза вновь искали свое место под веками, и вдруг озарение пришло! Он сел на спинку кресла. Как же он сразу не сообразил?! Бенни поставил бутылку на место и поспешил в холл. Вот оно зеркало. Точно такое же, только масштабом поменьше висело в крохотном холле Клеманса! Адамс подошел вплотную, поводил по раме пальцами. Даже щели не было. Отряхнув пыль с ладоней, задумавшись, сел на витиеватый стул. А он часом с ума не сошел? Чего он вдруг к зеркалам привязался? Бенни медленно съехал со спинки кресла в его глубину и теперь задрав вверх голые ноги в тапочках, пристально вглядывался в слегка запыленную стеклянную поверхность. Ха! А почему это рама чуть ли не вырастает из стены?! Он вскочил и включив весь свет, которые был, принялся осматривать зеркало. И тут же ахнул: рама оказалась не позолоченной, а целиком вылитой из золота! Адамс изрядно поработал ножом сбоку, чтобы понять, что рама сплошь золотая. Зачем такая расточительность?! Просто из собственной важности? Возможно. Бенни пожал плечами. Но тогда почему у остальных персон зеркала другие?! Он вчера смотрел, обычные зеркала, висят себе на стене, а не врастают в нее. Нет, тут явно что-то тайное кроется! Бенни уже хотел было сковырнуть зеркало, но тут же подумал, что вставить его на место вряд ли удастся. А если это заговор, то… Пойду-ка я спать решил он.

Но сон как рукой сняло. Бенни крутился по необъятной постели, вздыхал и никак не мог побороть неприятное ощущение опасности, исходящее из зеркала. Ему казалось, что уснет, а оттуда повылезает всякая нечисть. И не помогали разумные доводы, что нет на этой планете существа, способного противостоять его силе, а все равно было жутко. В конце концов Адамс не выдержал. Он больше не раздумывая встал, оделся и опять явился перед зеркало.

— Ну, что, надоел я тебе?

С минуту подумав, он притащил из соседней комнаты маленькую мягкую табуретку, поставил у противоположной стены, сел, выпрямился, расправил плечи, расслабился и закрыл глаза. Мрак под веками послушно осыпался вниз мелкой пылью и в сером мареве проступили зыбкие очертания окружающего пространства. Странным, непроницаемым пятном высился перед ним квадрат зеркала. Зато за ним угадывался длинный коридор. Ага, значит, ход все-таки есть! Ух, заговорщики! Бенни сосредоточился на механизме открывания зеркала, он теперь и не сомневался, что он найдется. Так и есть. Вот четыре мощных петли, вот запор… А это что за механизмы? От рамы отходили какие-то шланги и провода. Те провода, что уходили вглубь скалы, Адамс оставил в покое. Его привлек небольшой жгут кравшийся вбок к дальнему углу холла.

Бенни открыл глаза и решительно двинулся в угол. Там, за гигантской, выше его роста вазой висел плетеный шнурок. Интересно, сработает? Он дернул. Сзади раздалось утробное чмоканье, рама дернулась и отошла левой стороной от стены. Видимо ее присасывало к стене каким-то вакуумным устройством, поэтому и щелей не было. Адамс закончил осмотр и вошел в коридор. По нему давно не ходили, тонкий слой пыли на полу был нетронут. Коридор тускло освещался цепочкой наростов на потолке, источавших скудный и холодный свет. Не было ни разветвлений, ни перекрестков, заблудиться было невозможно. Бенни шагал и ему казалось, что это уже было, где-то, когда-то, может быть и не с ним, но было… Впрочем, в таком загадочном месте как раз такие мысли и должны были приходить. Коридор слегка вел вниз, на грани ощущения. Бенни даже думал, что ему кажется, но, оглянувшись, заметил легкий подъем. По ощущениям, он прошел около трех километров. Коридор закончился обычной распашной дверью из потемневшего от времени металла. Замков не было. Адамс толкнул их, противно поскрипывая они распахнулись он перешагнул порог и изумленно замер. Он попал в большой зал с колоннами. Они вырастали из полированного до блеска пола и упирались матово-зеленоватыми стволами в сводчатый потолок. Это было очень красиво. Вдали, между колоннами, в их тени густо желтел металлический блеск. О, выход! Констатировал Бенни и огляделся. Ни одной другой двери заметно не было. Вблизи металлический блеск превратился в две четырехметровые воротины. Адамс погладил поверхность, похоже опять золото. Он приналег, створки поддались, туго, но… Совершенно бесшумно створки ворот приоткрылись. Между ними густой тяжестью висела тьма, казалось, даже рассеянный свет из большого зала не смел сюда заглядывать. Бенни раздвинул себе проход на ширину раскинутых рук, и шагнул вперед. Тут же в помещении возник свет, все от тех же светильников на потолке. Оно было совсем небольшим. Здесь не было великолепия и блеска колонного зала, в комнате были просто обычные стены из скальной породы и низкий потолок. И еще она была совсем пустая, если не считать каменного возвышения в середине в форме кресла. Адамс несколько раз обошел каменное сидение вокруг, пытаясь унять или понять свою внутреннюю настороженность. Ну, не дохов же они здесь препарировали?! Он нагнулся, осмотрел подножье кресла. Никаких бурых пятен. Кровь, если она на камне проливается, смыть очень тяжело. Он еще раз оглядел помещение. В трех метрах справа от золотых ворот заметил небольшую дверь. Ее открывали! В пыли едва заметная тропинка вела прямо к креслу. Очень интересно! Бенни подошел, подергал. Как и ожидал, дверь была заперта. Опять вернулся к креслу. Сесть что ли? А разве есть иной выбор? Не возвращаться же несолоно хлебавшим!

Кресло оказалось удобное, хотя и каменное. Бенни откинулся и почувствовал себя еще более комфортно, казалось, кресло под него изгибается. Он замер и пощупал подлокотник, да, нет же, обыкновенный камень! Тем не менее, когда он попытался вытянуть ноги, под ними немыслимым образом оказалась опора. Странно, подумал Адамс, до сего момента источником чудес был я сам, а тут такие сюрпризы. Тем не менее он блаженно расслабился, отдавшись нежданному отдыху, только сейчас он понял, как устали его ноги. Захотелось спать. Он прикрыл глаза, но тут же открыл, что-то его беспокоило. Но вокруг было все также тихо и пустынно. Бенни заставил себя сесть и огляделся. Ничего подозрительного. Тело заныло. Ну, хорошо, хорошо, давай подремлем, согласился он с ним и послушно улегся обратно. Невыносимо потяжелевшие веки сомкнулись.

Сон навалился сразу и необычно ярко. Он стоял на высоком каменном постаменте в огромной, так хорошо знакомой, пещере. Метрах в пятидесяти перед ним черной сверкающей глыбой высился камень преткновения. Вокруг него не было ни аппаратуры, ни лю… Стоп! А что это за безмолвные тени позади кристалла?! Бенни вздрогнул, такого он никак не ожидал. Половина пещеры была забита народом! Странным, неподвижным и безмолвным скопищем серых полупрозрачных теней. Невозможно было разобрать в этих силуэтах лиц, только горящие глаза, недобро его сверлящие. Адамс пошевелил затекшими от напряжения ногами. Чего это он вдруг испугался этих привидений? Он прекрасно знал, что спит, мало ли что во сне привидится?!

Внутри черной громады кристалла что-то дрогнуло, колыхнулось поверху едва заметной волной, словно след от пузырька, всплывшего со дна стоячего пруда. В темных глубинах камня преткновения происходило что-то загадочное, одновременно толпа привидений беззвучно принялась раскачиваться. Сначала слегка, потом все сильнее. Послышался странный вибрирующий гул, это тысячи глоток мычали сквозь сомкнутые губы.

— Ничего себе, приведения! Они еще и петь умеют!, — пытался успокоить себя иронией Бенни, но на сердце росла тревога.

Черный кристалл вновь вздрогнул и из его глубины вынырнул человек. Его черный костюм казался продолжением черноты камня преткновения, а треугольник ослепительной белой рубашки с черным бантом на шее — бюстом под благородным ухоженным лицом. Человек встал на мгновенно затвердевшую поверхность кристалла и медленно, по театральному, поднял вытянутую руку в сторону Адамса. Он был достаточно далеко, но Бенни казалось, что его черные глаза с легким прищуром странным образом смотрели почти в упор.

— Братья мои!, — неожиданно загремело под сводами пещеры. — Вот он, узурпатор нашей тысячелетней святыни, посягнувший на созданный и возлилеенный нами мир!

Одновременно с этой фразой безликое полупрозрачное скопище приведений налилось плотью и красками, превратилось во вполне живую толпу, источавшую угрозу и ненависть. Бенни невольно оробел, но тут же взял себя в руки, почему-то он был уверен, что он сильнее всей этой своры. Он демонстративно выдвинул вперед левую ногу и вызывающе выпрямился, сцепив руки за спиной.

— Смотрите, братья!, — заорал предводитель бывших приведений. — Этот наглец бросает нам вызов! Сомните его, сбросьте с пьедестала, разотрите среди вековой пыли наших священных чертогов!

Гудение толпы налилось новой нотой и Адамс почувствовал, как мощная сила легко подхватывает его и приподнимает над гранитной глыбой, еще секунда и он безжалостно будет обрушен к ее подножью. Но этого мгновенья ему хватило, чтобы выплеснуть из-за спины руки и словно ножами перерезать невидимые путы и вновь ощутить под ногами каменную твердь. И вдруг стало звеняще тихо, гул и многотысячное дыханье исчезли. Бенни изумленно смотрел, как люди молчаливо истаивали, до последнего не сводя с него горящих глаз, как превращались сначала в прозрачные тени, а потом развеивались, оставляя после себя пустоту. Через минуту пещера опустела, остались только они двое. Человек спорхнул и неспешным шагом двинулся к Адамсу. Одновременно пьедестал под Бенни принялся медленно оседать вниз и вот уже незнакомец в двух шагах от него. Вид у него был вполне дружелюбный.

— Теперь я уверен, что вы и есть знаменитый Бенни Адамс, — незнакомец отвесил галантный поклон. — Рад вас приветствовать в моем мире, — он широко повел руками в стороны.

Сделал паузу. Видя, что Бенни продолжал выжидательно молчать, вновь заговорил.

— Я понимаю, господин Адамс, вы ждете моего представления. Извольте. Меня зовут Джордж, я…

— Джордж!, — суровым голосом перебил его Бенни. — Я ношу монарший титул, а потому соизвольте обращаться ко мне по чину!

— То есть называть вас Вашим Величеством?, — по лицу Джорджа мелькнула учтивая улыбка, в голосе послышался елей, а в глазах блеснуло стальное лезвие.

— Да.

— Но, здесь не ваше королевство, Адамс!, — Джордж сделал особое ударение на упоминании просто фамилии.

— Чушь, на Ирии я повелитель!, — Адамс начинал закипать и с трудом сдерживал себя, чтобы не испепелить наглеца.

— Там, на планете, да, спорить не буду. А здесь, в мире черного кристалла, я Хозяин!

С этими словами Джордж вырос раза в четыре и насмешливо уставился на своего собеседника. Бенни сам себе удивился, насколько этот фокус его не удивил. Если здешний мир — страна снов, тогда здесь и не такое возможно. Он потрогал внутри себя вулкан огня и напитавшись его жаром рванул себя в стороны. Его распирало изнутри и повинуясь этому непреодолимому давлению он рос с интересом поглядывая на открытый рот Джорджа. Вот его лицо промелькнуло и понеслось вниз, а он уперся головой в потолок громадной пещеры. Сколько метров в нем сейчас бы было? 50 или 100? Тело не ощущало своей величины, просто окружающий мир стал мельче.

— Ну, что, Хозяин!, — выдохнул из себя Адамс громогласный вихрь. — Наступить на тебя?

Бенни угрожающе приподнял огромную ступню.

Джордж однако уже успел взять себя в руки. Он отвесил снизу поклон и вдруг быстро принялся уменьшаться до нормального размера, неуловимым движением рук словно прихватив с собой Адамса. Тот ничего не смог с этим поделать, вернее не успел, а потом вроде бы уже было ни к чему: они вновь стояли лицом к лицу.

— Да, Ваше Величество, — примирительно начал Джордж, — вы не зря требуете блюсти ваш титул.

Он опять вежливо поклонился и продолжил.

— Может быть, отодвинем в сторону противостояние и побеседуем по-деловому?

— Но у нас нет совместных дел, насколько я…

Бенни поперхнулся и замолчал. В одно мгновение… все вокруг изменилось: пещеру камня преткновения сменил большой и светлый зал с длинным столом посредине. На нем был накрыт обед. Красиво накрыт.

— Хм, вы что тут, питаетесь как нормальные люди?, — съязвил Адамс, на самом деле прекрасно все понимая без слов: в стране грез сбывалось все, чего желалось.

— Прошу вас, Ваше Величество, присаживайтесь. — Джордж гостеприимно отодвинул стул с высокой резной спинкой.

Бенни ничего не ответил, сел и взяв в руки вилку, принялся ее рассматривать. Она была совершенно настоящей! Он взял ее обеими руками и слегка напрягшись, попробовал согнуть. Металл как и ожидалось, пружинил и сопротивлялся. Зато если на него посмотреть пристально… Он устремил на прибор свой взгляд, не понимая до конца, чего хочет, и вилка замерцав вдруг истаяла. Оп, и нет вилочки! Очень занятно.

— Ваше Величество, разрешите отвлечь вас?, — Джордж весь был в этом: слова говорил вроде бы правильные, а звучали они двусмысленно, с ехидцей.

Адамс поднял на него хмурый взгляд. Про себя он уже решил, что пока не будет давать Джорджу поводов усомниться в собственном могуществе, пусть считает, что Бенни уже показал все, на что способен. Надо же, в конце концов, понять, чего он от него хочет?

— Ваше Величество, ну не будьте столь суровы! Я искренне рад вашему визиту, более того, признаюсь, что сам жаждал нашей встречи.

— Вот как?

— Да. У меня был кое-какой план, чтобы привести вас сюда, но все так чудесно получилось! Сама судьба привела вас ко мне!

— Уж не Клеманс ли должен был заманить меня к вам?

— Ну, зачем же так категорично?! Он просто должен был устроить нашу встречу.

— Должен?! Так кому же он служит?!

— Вам, Ваше Величество, конечно же, вам. — Джордж противно улыбнулся и добавил. — И мне тоже.

— Хорошо, с Клемансом я разберусь сам, раз уж я здесь. Говорите, зачем я вам понадобился.

— Не торопитесь, Ваше Величество. Сначала я хотел бы предупредить о неприкосновенности Рони.

— Вот как?! И почему же я должен ее соблюдать?

— Потому что теперь вы один из нас.

— Из кого это «вас»?

— Всех избранных, которых выбрал камень преткновения.

— Ну, хорошо, — Бенни сделал паузу, не спеша налил себе воды в бокал, отпил глоток, — Черт с вами, Джордж, я готов пока не очень сердится ни на вас, ни на Клеманса, если вы мне честно ответите на несколько вопросов.

— Хорошо, я согласен.

— Отлично! Вопрос первый: кто вы такой, Джордж?

— Я человек, ставший первым избранным и первым Хранителем черного кристалла!, — Джордж явно был готов к такому вопросу, потому что ответ выпалил мгновенно, одновременно пафосно поднявшись из-за стола. — Не важно, как это случилось, слишком давно это было, важен сам факт!

— Ну, и что?, — Совершенно искренне удивился Адамс. — Пусть вы первый, так что в этом знаменательного?

— А то, Ваше Величество, что это я создал вот этот уютный мир, я предоставил своим братьям возможность вечного убежища в благословенном краю грез. Здесь ведь настоящий рай, здесь сбывается все, о чем мечтаешь!

Далее Джордж разразился длинной и высокопарной речью о том, как чудесно здесь жить, какая здесь изысканная еда. питье, как неудержимо здесь можно развлекаться. Особо он подчеркивал безнаказанность и отсутствие последствий при увлечениях любыми мыслимыми пороками. Например, здесь можно стать маньяком убийцей — все будет как в жизни, заверял взахлеб Джордж, лихорадочно сверкая глазами, в моем мире все понарошку, даже смерть, зато удовольствия — настоящие!

Адамс слушал его и дивился болезненной логике этого человека, ставившего себе в заслугу мир, где нет ответственности.

— Послушайте, Джордж!, — Перебил он самозваного оратора. — Вы хоть понимаете, что мне рекламируете? Мне, нормальному человеку в компании с наркоманами, пьяницами и извращенцами делать нечего! Что вы мне можете предложить, суррогат вечной жизни?!

— Нет!, — Вскричал не на шутку взволнованный Джордж. — Наш мир не суррогат! Смотри, пришлый, здесь все осязаемо, твердо. — Он постучал ладонями по столу, потом схватил из блюда какие-то странные светло-зеленые гроздья ягод. — Здесь есть то, что в вашей реальной жизни давно исчезло, здесь накоплены знания, которые вы растеряли, и еще мы правили вашей жизнью, и будем править!

Джордж с силой метнул гроздь винограда обратной в блюдо, оно от удара массивной грозди соскочило со стола, и стукнулось об пол. Но звука удара не последовало! Адамс невольно сопровождал взглядом полет тяжелой посудины и с изумлением увидел, что через минуту она бесследно растворилось. Потом он перехватил злой взгляд Джорджа.

— Ну, и что же вы замолчали?, — Ехидно спросил Бенни.

— Я вам все сказал! Я предлагаю вам, Бенни Адамс, добровольно присоединится к нашему братству!

— Зачем это мне?

— Это даст вам гарантию бессмертия!

— А зачем оно мне? Я не собираюсь жить вечно. — Бенни властно поднял руку, прерывая Джорджа, готового вновь его перебить. — Ваша компания предложит мне власть? Так у меня ее и так без меры. Любовь?, — Адамс замолк и, склонив голову набок, оценивающе смерил Джорджа взглядом. — Нет, уважаемый, любви от вас не дождаться. Вы мне вообще не нужны!

— Это опасное заблуждение, Адамс!, — Зло прошипел Джордж. — Мир Ирии в наших руках и вы не можете этого игнорировать.

Бенни резко встал.

— Еще раз зашипишь на меня или забудешь мой титул, я так тряхну твой мирок, что из него пыль пойдет!

— Это еще кто кого тряхнет!, — Опять зашипел Джордж и тоже встал.

Обстановка вокруг вновь моментально переменилась. Теперь они стояли на вершине каменистого холма, а вокруг простирались зеленеющие просторы, заполненные десятками тысяч людей. Адамс оглянулся, точно, окружили со всех сторон.

— Посмотрите, Ваше Величество, я не обманывал вас. Здесь много достойных людей живет долго и счастливо. Я вам сделал предложение стать одним из нас, но вы его отвергли, теперь пеняйте на себя!

Джордж сделал несколько шагов в сторону и махнул рукой. И в тот же миг на Адамса навалилась жуткая мощь. Это не было похоже на первую атаку в пещере. Там была попытка подчинить его тело, а здесь чуждая сила рвалась внутрь, царапала уродливыми лапами саму душу, норовя разорвать в клочья. Адамс как подкошенный рухнул на колени. Острые камешки больно впились в кожу, казалось, они через ткань одежды по-настоящему кусались. Нечем было дышать. Бенни хрипя оперся рукой и в нее тоже впились бесчисленные маленькие голодные рты. Он отдернул руку и с изумлением увидел, что она вся в крохотных кровавых точках. Скосив глаза он встретился взглядом с торжествующими зрачками Джорджа. О, это был вовсе не милый и вежливый человек, его лицо ощерилось звериным оскалом, губы дрожали от вожделения победы. А может быть, его крови? Ничего себе сновидение! Подумал Адамс и тут же вдруг успокоился. Это же сон! Стало легче, боль отдалилась на периферию сознания, в душе росло тихое, холодное возмущение. Его пытались сломить призраки давно умерших людей! И людей не самых лучших, если судить по крысиной морде Джорджа, разве с таким лицом можно творить нечто доброе?! Да, ни за что на свете! Адамс взглянул на местное население. Ужас! Только теперь до него донесся утробный вой этой своры, протягивающей к нему свои жадные когтистые руки. Все, хватит! Бенни закрыл глаза и ринулся к спасительному огню, вот он в нетерпении ждет команды. Что ж, время пришло, иди, всколыхни всю эту мерзость, развей морок!

Из него хлынул свет, из рук, глаз, груди. Голубые безжалостные сполохи понеслись вниз с холма, круша в пепел и людей, и траву, и даже камни. Адамс повернулся к Джорджу. Тот скрючившись и закрывая лицо обгоревшими руками застыл скорбной статуей. Ну, уж нет, никакой жалости! Бенни протянул к нему ладони и ослепительный вихрь впился в негодяя, раскаляя его в грязно-багряную с трещинами глыбу. Гадко запахло паленой шерстью, в трещинках багрянец все больше наливался алым огнем, наконец, Джордж оглушительно заорал и взорвался мелкими огненными клочьями, медленно осевшими вниз. Все было кончено, он вновь победил! Пепельно-черная долина с клубами вонючего дыма подернулась маревом, смазалась и пропала.

Адамс глубоко вздохнул и закашлялся. Сел, утер рукавом потрескавшиеся губы. Он полулежал на каменном ложе, только теперь оно не казалось мягким и уютным, от камня или от него самого явно пахло паленым. Ого! Бенни покачал головой. Оказывается воюя во сне он слегка покорежил реальность. Стены покрылись пятнами копоти. Он что, действительно исходил огнем?! Ладно, бог помог, и слава ему! Адамс соскочил на пол и сморщился, мышцы болели и стонали, словно после десятикилометрового забега. Он двинулся обратно, ему еще предстояло добраться до постели и прильнуть к подушке. Боже, как хочется спать!

Глава 12.

Адамс рухнул на белоснежную постель в пыльном комбинезоне, едва найдя силы снять перед этим ботинки. Он так устал, что уставшее потное тело уже не вызывало в нем раздражения. Веки опустились и он погрузился в спасительный сон.

— Эй, Бенни!, — Зазвучал в ухе елейный голос Джорджа, и оттого еще более противный. — Ваше Величество!

Бенни открыл глаза. Господи, опять! Прямо над ним висела физиономия Джорджа и криво ухмылялась.

— Да, да, Ваше Величество, это я. Вставайте. — Он бесцеремонно дернул Адамса за руку. — А вы думали, что больше меня не увидите? Напрасно.

Бенни машинально потер руку, словно стирая с нее следы влажных рук Джорджа. Кстати, а где он, собственно, находится? Последнее, что он запомнил, это блаженное соприкосновение с подушкой. Он поднялся на ноги и огляделся. Они с Джорджем стояли на старой, выщербленной временем бетонной плите, возвышающейся над бескрайней бугристой равниной. Из-под нагромождений камней и битого кирпича повсюду, насколько хватало глаз, торчали проржавевшие гнутые прутья, куски железа. Пахнуло ветерком и внос ударило кислым запахом тления.

— Куда это ты меня затащил?

— Я?! Нет, Ваше Величество, вы сами сюда забрели. Очень похоже на свалку, правда?, — Джордж повел головой. — Да-а, редкостное зрелище. Вы, Ваше Величество, во снах бродите по очень мрачным местам.

Свалка. Это слово странным колоколом прозвенело в голове Адамса. Если это действительно его сон, то очень странный и в тоже время невероятно знакомый.

— Ну?!, — Спросил он, повернувшись к Джорджу и нахмурив брови. — Чего приперся?!

— Ой, не надо сердиться, Ваше Величество. — Нежно заулыбался тот. — Я теперь каждую ночь буду приходить к вам. Удивлены? Вы думали, что испепелили мой мир? Ха! Как бы не так! Мой мир нельзя уничтожить. Я же рассказывал вам, что в нем все понарошку. Вот вы молодецки показали свою мощь и удаль, а я и мой народ с удовольствием подыграли вам. Если хотите повторить, приходите еще, опять повеселимся.

— Очень ты мне нужен!, — Буркнул Бенни и сплюнул. — Ты и твое призрачное отребье меня больше не интересуете, веселитесь без меня, у меня и на Ирии дел хватает.

— Конечно, конечно! Мы теперь дела на Ирии вместе будем делать.

— С какой это стати?!

— А вам, Ваше Величество, деваться некуда. Вы уж мне поверьте. На моем длинном веку всяких упрямцев доставало. Были, правда, пара случаев, когда избранники камня преткновения так и не склонились предо мною. Пришлось свести их с ума. — Джордж нагло ухмыльнулся. — Со мной нельзя сорится, лучше сразу подружиться. Как, Ваше Величество, не желаете?

— Еще чего! Да, что ты можешь сделать, слизняк?!

— Почти ничего. Просто теперь каждый раз, когда вы заснете, я буду приходить в ваши сны. Сегодня я с вами мило беседую, вот со следующего раза я начну изводить вас по-настоящему! Я буду доводить вас до белого каления, вы не представляете, Ваше Величество, насколько разнообразен мой арсенал! Вы непременно начнете пить снотворное или водку. — Джордж усмехнулся. — А можете даже наркотики попробовать, говорят, очень приятно. Только все это бесполезно, от меня нет спасения.

— Хм. — Адамс вдруг успокоился. Судя по всему, Джордж не блефовал. — Хорошо, раз ты сегодня проводишь вводную беседу, расскажи, как это ты получил доступ к моим снам?

— О, от вас, Ваше Величество, никаких секретов. — Джордж сделал реверанс. — Все очень просто. Любой, кто появляется в моем мире, оставляет там свою тень. Сначала призрачную, едва заметную, безвольную и бессловесную, но это всего лишь начало. С каждым приходом в ваш сон, я буду наполнять ее вашими эмоциями, ненавистью, гневом, вашей силой, Бенни Адамс! Вы для нас уникальное приобретение, такой силищи, как у вас, ни у кого еще не бывало.

— Спасибо за комплемент.

— Всегда рад, Ваше Величество.

— Но все равно не понимаю, зачем вам моя или еще чья-нибудь силища, если вы живете своим собственным миром?

— Как, вы еще не поняли?! Мы же на Ирии подбираем себе самых достойных.

Страшное подозрение вползло в голову Адамса.

— Так выходит дохи — это отходы вашего поиска?!

— А что в этом ужасного, мы же никого не убиваем? И в обществе на Ирии тысячи лет уже спокойствие и стабильность. Вы бы только знали, Ваше Величество, как тяжело мне подыскать подходящую кандидатуру!

— Да, что за особые требования вы можете придумать для приема в ваш шутовской мирок?, — Не удержался Бенни от въедливого тона.

— О, требования очень высокие, и те, кто им соответствует, экземпляры чрезвычайно редкие. Впрочем, эти правила нашего мира пока вас не касаются, Ваше Величество. Зато мне очень приятно получить от вас порцию злой иронии. — Джордж расплылся противной улыбкой.

Дело было плохо. Бенни окончательно поверил, что Джордж говорит правду. Он будет делать именно так, как сказал. Адамс заметил, как Джордж кивал головой в такт его мыслям. Так он еще и мысли подслушивает! Мгновенная реакция не позволила Джорджу улизнуть, Бенни накинул на него сверкающий огнем кокон, и сразу же затянул потуже. Джордж мгновенно сплющился, лицо его исказила гримаса не то боли, ни то страха и голова Адамса тут же освободилась от его присутствия. Ну, хорошо, надо что-то делать дальше, а что? Бенни взялся за невидимую нить и принялся тянуть, шарик с Джорджем внутри уменьшался и густел от налитой в его стенках энергии. Адамс уже надеялся, что через мгновение раз и навсегда избавиться от надоедливого пришельца, но в тоже мгновение Джордж вдруг легко выплыл наружу, а шарик с громким хлопком слился в искрометную точку и погас. Бенни растерянно смотрел на Джорджа, а тот, ухмыляясь, плавал в воздухе в полуметре от плиты.

— Здорово, да?, — Джордж со стуком опустился на бетон. — Так привычнее, Бенни. Ты задаешь себе вопрос, что сейчас было? Все тот же сеанс психотерапии: я добрый мучитель, и иногда я позволяю своим клиентам развлекаться. Добросовестно подыгрываю им, а они мне за это, — его голос вдруг налился грозной силой, — платят своими чувствами и силой! Отдыхайте, Ваше Величество, до скорой встречи.

И Джодж исчез, а Бенни проснулся в холодном поту у себя в роскошной спальне на полу рядом с кроватью. Да, дело было очень серьезное. Чем больше он об этом думал, тем больше мрачнел.

Утром он вызвал к себе Клеманса. Тот вошел дрожащий, но с наглым вызовом в глазах.

— Ты меня предал, Рони!

— Да, но для вашей же пользы Ваше Величество!

— Оригинально. — Адамс смотрел на этого бессовестного человека и спрашивал себя, как он мог надеяться на его преданность?, — Знаешь, Рони, я не буду тебя испепелять, ты ведь тут же окажешься у Джорджа?

— О, да! Я буду безмерно этому рад, мне нравится его мир!

— Вот как? И чего же там тебя так прельщает?

— Свобода желаний. Например, я попрошусь с Джорджем приходить в ваши сны, — Клеманс учтиво склонил голову, — Ваше Величество.

— Разве он и с сопровождением может прийти?!

— А он не сказал? Сюрприз хотел сделать, а я опять проболтался. Ну, да ладно, не беда. Он к вам весь свой народ привести может!

— Ого! Впечатляет.

— Еще бы! Вы, Ваше Величество, не таите на меня зла, я не мог иначе, вы мне еще потом спасибо скажете.

— Да, возможно. — Адамс задумчиво покачал головой. — Иди Рони, сторожи кристалл, я устал.

— Слушаюсь, Повелитель.

После короткого раздумья Адамс наметил план действий. Он вышел в пещеру, где все также активно кипела работа, и отыскал Лезурье. Тот о чем-то горячо спорил со своей дочерью.

— Здравствуйте Луиза. — Девушка лишь холодно кивнула в ответ, надменно подняв подбородок. Но Бенни на это не обратил никакого внимания. В ее глазах мелькнула тень растерянности, что опять же осталось незамеченным.

— Даймон!

— Да, Ваше Величество. — Лезурье пристально посмотрел на своего монарха.

— Да, да, кое-что ночью случилось. Не спрашивайте, Даймон, придет время, все расскажу. Я срочно уезжаю, скорее всего, ненадолго. Вот это, — Адамс протянул ему запечатанный конверт, — мой указ о подтверждении полномочий Хармана, как полновластного правителя Ирии на время моего отсутствия. Вы понимаете, граф, насколько важен этот документ?

Лезурье понимал. Он поклонился и несколько торжественно принял конверт.

— Не волнуйтесь, Ваше Величество, я все сделаю, как надо. Я не хочу, чтобы на моей родной планете воцарился хаос, ради ее блага, я готов дружить и с Харманом, и с Блендером.

— Спасибо. — Бенни улыбнулся, но в уголках его глаз по-прежнему таилась забота. — Я в вас не сомневался, граф. Кстати, опасайтесь Клеманса, он мой враг.

— Вот как! Не удивительно, но почему…

— Граф!, — Адамс прервал Лезурье. — Так надо!, — Он повернул голову к девушке и печально улыбнулся. — Прощайте, Луиза.

— Прощайте?, — Ее глаза вдруг округлились. — Вы же сказали, что покидаете нас ненадолго?!

— Да, это так. — Кивнул Бенни и, наклонившись, поцеловал ей руку. Девушка не сопротивлялась. — Главное, Луиза, чтобы обратно вернулся именно я. Берегите себя.

У него было очень мало времени, поэтому он не стал церемониться, и едва войдя в тоннель, на глазах охранника взлетел в воздух и рванул с бешенной скоростью. Он летел и наслаждался бьющим в лицо ветром, срывающим с него липкое прикосновение мира черного кристалла. Он принял решение лететь в горную страну и от этого почему-то его сердце пело и Джордж уже не казался непреодолимым злом. Все будет хорошо, шептал он себе и все прибавлял и прибавлял скорости. А потом ему надоел полет во тьме и он рвану вверх, прямо сквозь толщу земли и камня, ставшей по его желанию проницаемой. Было чуть жутковато, но Бенни почему-то не сомневался, что ему и это подвластно, грунт и гранит лишь слегка тормозили его стремительное движение, словно сильный ветер в лицо. Адамс вырвался метеором в небо, подмигнул солнцу и помчался к Белой Горе. Смит должен был ему помочь, больше некому.

Солнце едва взбиралось к зениту, поэтому многие вершины несли на своих плечах плащи густой тени. Зато там, где лучи утреннего светила касались белого снега, горел радужный пожар света и красок. Не успел Бенни приземлиться на площадку перед воротами, как они приоткрылись и оттуда вышел Смит собственной персоной. В отличие от Адамса, он нисколько не удивился появлению гостя.

— Приветствую, вас, Ваше Величество. — Смит слегка поклонился.

— И я вас, Управитель. — Адамс тоже отвесил поклон. — Вы вышли меня встречать или это случай вывел вас ко мне?

— Случай? Нет, предчувствие. Я почувствовал, что вы нуждаетесь в моем участии.

— Удивительно.

— Да, Ищущий, удивительны дела Господа. К тому же мы чем-то связаны друг с другом.

— Каким же образом, Смит, если мы виделись всего лишь раз?

— В этой жизни, да, а в прошлых… — Управитель развел руками. — Ну, пойдемте, мой друг, я готов вас слушать. Вы ведь за этим столь эффектно прибыли?

— Да.

Они прошли по боковому коридору, миновав громадный зал. Узкий проход плавно изгибался, видимо повторяя форму скалы, и часто пересекался боковыми ответвлениями. Одни из них шли круто вниз, другие вверх, в третьих темнели закрытые двери. Управитель уверенно шагал впереди, колыхая просторную черную накидку и постукивая посохом. Свернув в один из неприметных проходов, он остановился перед обычной дверью из потемневшего от времени дерева.

— Заходи, чаю попьем, поговорим. — Пригласил Смит.

Адамс перешагнул порог и застыл, пораженный странным ощущением узнавания места, где никогда не был. Этот потолок, тонущий в сумрачной выси, необъятные стеллажи книг, взбегающие туда же, стол, большое потертое деревянное кресло… Оно словно притягивало к себе, обещало покой и отдохновение в раздумьях или с хорошей книгой в руках. В дальнем углу кабинета была еще одна дверь. Она вела в маленькую спаленку с холодными гранитными стенами увешанными старыми травяными коврами и с огромным шкафом в торце. О, этот шкаф! В нем есть какая-то загадка, ответ на которую Бенни знал. Знал, но боялся даже думать об этом. Он невольно сделал несколько шагов к двери, но, спохватившись, застыл и растерянно оглянулся на Смита. Тот очень внимательно следил за ним.

— Садитесь сюда, Ваше Величество. — Он указал на большое кресло, а сам уселся на стул напротив.

— Что вы. — Засмущался Адамс. — Это, наверное, ваше кресло?

— Не стесняйтесь, Бенни. Вы позволите вас так называть наедине?

— Да, пожалуйста. — Зачем он согласился? Подумал Бенни, но ему было приятно, что хоть кто-то на Ирии будет его звать без титулов, как товарища, как друга.

Бенни медленно опустился в кресло, затаив дыхание возложил руки на подлокотники. Очень удобно. И тепло. Он невольно улыбнулся и поднял глаза на хозяина кабинета.

— Вы, Ваше Величество, насколько я понял, испытали сейчас редчайшие ощущения?

— Да, это так. — Ответил Бенни все с той же блаженной улыбкой.

— Вы шагнули туда. — Смит кивнул на дальнюю дверь. — Как вы считаете, что там?

— Там? Узкая кровать, шкаф… — Адамс запнулся, словно вспоминая. — Ах, да, там солнце на коврах!

— Солнце?!, — Смит порывисто встал. — Его уже давно не видно!

— Чего не видно, не понял Адамс.

— Да, так, пустяки. — Спохватился вдруг Управитель и небрежно махнул рукой. Потом обсудим. — Говоря, он отошел в угол комнаты и принес булькающий электрический чайник. — Вот, Бенни, пододвигайте кружку, рекомендую: травяной чай и сухарики.

— Спасибо.

Некоторое время они сосредоточенно дули на пахучий кипяток. А потом Бенни начал рассказывать.

Чай давно остыл, а Адамс все говорил и говорил. Наверное, он рассказал даже больше, чем следовало. Например, зачем он упоминал Луизу, подробно описывал какая она, как вела себя при последнем расставании? Но заставить замолчать самого себя, не было сил, видимо внутри столько накопилось, что рано или поздно поток откровений вылился бы на кого-нибудь. Хорошо хоть таким слушателем оказался Смит. Управитель слушал внимательно, время от времени нервно потирая тонкими пальцами. Наконец Адамс иссяк и отхлебнул из кружки.

— Подогреть?

— Спасибо, не надо.

Они замолчали, погруженные в размышления. Пауза длилась долго, минут десять.

— Бенни, то что вы мне рассказали, является бесценной информацией для Церкви Рока в ее борьбе с магами черного камня. Я то думал, что с вашей помощью с ними навсегда покончено, а оказывается все не так просто. Из вашего рассказа мне не совсем понятна фигура Джорджа.

— Но я не могу рассказать о нем ничего больше.

— Я не об этом, Ваше Величество. Ваш рассказ эмоционален и несет много субъективного…

В это время Адамс зевнул, Смит прервался и резко встал.

— Бенни, кажется, я знаю, что нужно делать.

Ему поставили кровать недалеко от парадной входной двери в большой зал Белой горы. Было неуютно лежать в огромном помещении, но Адамс так устал, что уснул бы, наверное, и на голых полированных плитах пола, в которых отражалась глубины нависавшего свода. Уже погружаясь в сон, он с надеждой вспомнил обещание Смита: Бенни не бойтесь, я буду рядом.

Адамс стоял перед большим шкафом в торце узкой комнатки с кроватью и размышлял, стоит ли в него заглянуть. Ему не нужна была одежда и он куда-то торопился, а отойти от шкафа никак не мог себя заставить. Да, чего он боится, в конце концов?! Бенни решительно шагнул и протянул руку, но массивная деревянная дверца вдруг со страшным скрипом открылась сама. Из темноты выглянуло улыбающееся лицо Джорджа.

— Доброй ночи, Ваше Величество! А что это вы искали в шкафу, не меня ли?, — Джордж вылез наружу и бесшумно прикрыл дверцу. — Так я здесь!

— Тьфу!, — Ругнулся Бенни, но тут же взял себя в руки. — Джордж, какая встреча! Ты что же один пришел? Прихватил бы кого-нибудь из своей своры.

— Т-а-а-к!, — Джордж нахмурился. — Значит, это Клеманс проболтался?

— Точно!, — Радостно подтвердил Адамс. — Ну, как ему можно доверять? Он же любого предаст, если польза будет.

— Ну, меня то он не предаст… Впрочем, это все неважно. — Лицо Джорджа вновь расплылось лучезарной улыбкой. — Что это мы все о посторонних говорим, может, лучше вернемся к нашим делам?

— С удовольствием! Прошу следовать за мной. Краем глаза Адамс успел заметить озадаченную физиономию своего непрошеного гостя. Он подошел к двери комнаты и открыв ее, посторонился, уступая Джорджу дорогу.

— А почему бы и нет?, — Сказал тот и двинулся к выходу, но на пороге он вдруг застыл. — Позвольте, а это еще кто?

Адамс выглянул из-за спины Джорджа. Странным образом из маленькой спальни они попали не в кабинет Управителя, а сразу в большой зал Белой Горы. Посредине огромного помещения стоял круглый стол, уставленный чайными приборами и тремя стульями с высокими спинками. На одном из них, спиной к ним восседал Смит (Бенни сразу узнал его по элегантному хвостику на затылке) и невозмутимо пил чай. Он прекрасно слышал возглас Джорджа, но не реагировал, продолжая прихлебывать горячий напиток. Джордж шумно засопел и мелкими шашками побежал вперед, обежал стол и уставился на Смита. Адамс тоже подошел к столу и сел на стул справа от Управителя.

— Позвольте, кто вы такой?!, — нервным визгливым тоном спросил Джордж.

— Я?, — Смит поставил кружку, промокнул губы белоснежной салфеткой и медленно поднял взгляд. — Я к другу зашел. — Он кивнул в сторону Адамса. — Чайку попить. А вот вы, кажется, явились сюда незваным.

— Ну, и что?, — Джордж нагло усмехнулся, и громко двинув массивный стул, сел к столу. — Я хожу туда, куда вздумается и без приглашений.

— Но это невежливо, молодой человек!

— Вежливость, понятие морали, культуры поведения, а я вне, меня переживания по этому поводу не волнуют. Кстати, — обратился Джордж к Адамсу, — вы бы пояснили, Ваше Величество, своему другу, что я не «молодой человек»!

Бенни хотел что-то сказать, Но Смит его опередил.

— Ну, что ж, значит, вы неплохо сохранились. Мне по большому счету все равно, сколько вам лет, молодой человек, я ведь по делу зашел.

— Когда я прихожу, каждый, в том числе и Бенни Адамс имеет дело только со мной!, — Джордж злился и с трудом сдерживался.

— А мне не Бенни нужен, а вы, Джордж.

— Я?!, — Джордж перевел взгляд на Бенни. — Так вы, Ваше Величество, обратились за помощью?! Ха-ха-ха!, — Джордж громогласно захохотал. — Вы хоть понимаете, какую неприятность вы этим доставили господину… Простите, как вас зовут…

— Смит. Зовите меня Смитом.

— Отлично! Так вот, господин Смит, теперь и вы попали ко мне так сказать в каталог клиентов. Я обязательно займусь вами или пришлю помощников, а пока исчезните, у нас с Бенни будет важный разговор!

Джордж небрежно махнул рукой в сторону Смита и его фигура заколебалась, чуть поплыла, но мгновенно приняла свой прежний вид. Джордж изумленно уставился на невозмутимого Управителя.

— Позвольте, вы кто такой?!, — Взвизгнул он.

— Я? Я властитель снов, молодой человек! Вы наглый и нахальный, но я таких видывал. Думаю, пора заняться вашим воспитанием.

Джордж вскочил таким разъяренным, что опрокинул стул. Он выкинул руку вперед и с нее сорвался серый бесформенный сгусток с грозным гудением полетевший в сторону Смита. Даже со стороны Адамс ощутил его мощь: когда тот пролетал мимо, его словно в грудь что-то толкнуло. Но Управитель был начеку, он успел поднять свою трость и из набалдашника полыхнуло во все стороны желтым светом, в котором серая муть увязла и с недовольным жужжанием растворилась. В то же мгновение Смит встал и резко вскинул трость вверх. Там, под далекими сводами потолка что-то громыхнуло. Джордж невольно поднял навстречу звуку голову и тут же на него опрокинулся золотой дождь света. Джодж заверещал, словно на него опрокинули бочку серной кислоты. Под прозрачными потоками света с Джорджа полезла лохмотьями кожа, из-под нее вниз стали падать какие-то темные, дымящиеся на ходу, струпья и, не долетая до пола, исчезали. Мелькнуло оскаленное яростью безгубое лицо, потом голый череп, силуэт скелета и Джордж испарился. От него только легкий дымок остался, который совсем не хотелось нюхать.

— Пошли отсюда, Бенни. — Смит встал. — В моем кабинете поуютнее.

Что-то очень беспокоило Адамса, поэтому он схватил проходящего мимо Смита за руку.

— Смит!

— Что случилось?, — Спросил тот и мягко освободил свою руку.

— Он вернется!

— Джордж?

— Да!

— Вряд ли. Оглянись.

Бенни повернулся и вдруг вместо массивного стола увидел кровать, на которой раскинулось его тело. Сверху лилось золотое сияние, пронизывая его насквозь, находясь здесь, в стороне, он явственно ощущал его нежную теплоту.

— Я помню, Бенни, что Джордж коварен, но солнечного света его темной личности не вынести. Поверьте, что он теперь зализывает свои раны и жутко злится. А вам, — Адамс почувствовал легкий толчок в спину, — надо вернуться туда и лечь прямо в свое тело, тогда вы сможете выспаться без сновидений. Идите, идите, время не ждет.

— А вы?, — Бенни оглянулся. — Мы же хотели поговорить?

— Ничего тут говорить, пришло время молиться. Проснетесь, тогда и поговорим.

Глава 13.

Адамс проснулся бодрым, полным сил. Открыл глаза, но тут же зажмурился, сверху лились золотистые потоки света, так же, как и в его сне. Прищурившись, Бенни смотрел в этот невесомый светопад, ласкающий кожу, и только сейчас понял, какая вокруг тишина. Он шевельнулся, кровать громко скрипнула, карябая окружающее беззвучие. Но вставать-то все равно надо! Он сел, потянулся, встал, и тут же золотистый поток иссяк. Глаза не сразу привыкли к полумраку огромного помещения. Адамс беспомощно оглянулся, соображая, в какую дверь идти или что делать дальше, если не идти. Слава богу, вдали что-то стукнуло и одна из дверей распахнулась.

— Ваше Величество!, — раздался слегка хрипловатый голос Смита. Его худощавая фигура в черном плаще с белым капюшоном как-то особенно дисгармонировала с полным сил мужчиной из снов.

— Смит!, — Адамс всплеснул руками, увидев осунувшееся лицо Управителя. — Как вы себя чувствуете?!

— Отвратительно, — ответил вполоборота Смит и поманил за собой своего гостя.

Они молча дошли до кабинета управителя и расположились за столом. Бенни с тревогой следил за Смитом, нахохлившемся в старом деревянном кресле, пытаясь понять, насколько серьезно тот ослаб.

— Не волнуйтесь, Ваше Величество, я жив и здоров.

— Что, Джордж отнял у вас много сил?

— Джордж? Нет. Он мне не опасен, — Смит задумчиво потер подбородок. — Думаю, даже если он приведет всю свою свору, я смогу их утихомирить.

— Смит! Я так благодарен… — восторженно заговорил Адамс, Управитель его прервал.

— Не спешите, Бенни, радоваться. Я, конечно, смогу вас защитить, но только под потоком того золотистого чуда, которое лилось на вас сверху.

— То есть выспаться я смогу только здесь?, — упавшим голосом спросил Адамс.

— Да. Думаю, на всей Ирии другого более безопасного места для вас не найдется.

— Какой кошмар! Но что же делать?!

— Ну, во-первых, не паниковать. Вы правильно заметили, Бенни, что я очень устал, но это не из-за борьбы с Джорджем. Мы с братьями молились весь день, пока вы спали.

— Простите, сколько же я проспал?

— Почти десять часов.

— Извините, Смит, я вас перебил.

— Пустяки. Так вот, именно молитвы так иссушают тело, Бенни, но взамен наполняют душу.

— Чем, Смит?, — очень серьезно спросил Адамс.

— Это сложно объяснить словами, Бенни. Здесь все: и радость, и новое знание, и душевный подъем, а главное, чувство единения с господом, прикосновения к нему.

— Я вам завидую, я даже представить себе не могу таких ощущений.

— Ну, вам господь отвесил по полной мере другой дар — вашу невероятную силу.

— Не надо иронии, Смит, — поморщился Бенни. — Я и так в жутком конфузе после своих головокружительных побед.

— Хорошо, что вы это понимаете, Бенни. Все-таки я не ошибся, дав вам статус Ищущего.

— А другие статусы есть у Церкви Рока?

— Да, конечно. Церкви нужны воины, ученые, служители. Есть особые, — Смит вдруг замолчал, — знаете, Бенни, я пока не буду отвечать на этот вопрос. Вы понимаете, почему?

Адамс горестно кивнул. Чего уж тут понимать?! Всю эту информацию через него может получить Джордж! Как же от него избавиться?!

— Как же от него избавиться?!, — вслух спросил Бенни. — Вы нашли ответ?

— Да.

— Так что же вы молчите, Смит?!

— Не решаюсь вам сказать, Ваше Величество!

— Что всё так плохо?

— Не знаю, как расценить, решайте вы сами. Мы с братьями пришли к выводу, что сила Джорджа в черном камне. Его надо уничтожить!

— Ха, вот это открытие! Да, если бы я мог, давно бы этот камень испепелил!

— Мы знаем, Бенни, что вы этого сделать не можете.

— Знаете?

— Да. Мы предполагаем, что ваши силы исходят от черного камня, а, следовательно, их недостаточно, чтобы уничтожить источник.

— Но почему вы так решили?!, — Адамсу было очень неприятно, что о нем сложилось такое мнение.

— Бенни, если честно, а вы то сами как считаете?

— Не знаю. Сколько раз думал на эту тему, так ничего и не надумал.

— Вот видите! Поэтому давайте возьмем нашу версию за основу. Согласны?

— А почему бы и нет?, — пожал плечами Адамс.

— Тогда выход один: жертва.

— Чего?! Жертва?! То есть я должен умереть?

— Не знаю, Бенни. Жертва, это не обязательно жизнь. Мы долго раздумывали и пришли к выводу, что у вас есть шанс остаться в живых.

— И каков он, этот шанс?, — мрачно поинтересовался Адамс.

— Процентов десять — двадцать.

— Да-а, перспектива радужная, — Бенни поднял глаза на Управителя. — Послушайте, Смит, а если мне сдаться Джорджу?!

— Этот вариант мы тоже просчитывали и даем от тридцати до сорока процентов.

— Что-о?!, — Адамс возмущенно вскочил.

— Да, сядьте вы, Ваше Величество!, — поморщился Смит. — Мы ведь не договаривались, что будем врать друг другу?

— Да. Вы правы, — Адамс обречено рухнул обратно на стул.

— Вот поэтому, мы с вами должны все честно и спокойно обсудить. Если вы не хотите стать рабом Джорджа, тогда вам придется рисковать своей жизнью.

— Ну, хорошо, допустим. Но как мне понять, что нужно сделать, чтобы победить проклятый камень?! Я даже готов рискнуть жизнью, лучше уж смерть, чем рай у Джорджа!

— А вот на это у нас ответа нет. Вы, Бенни, должны найти его сами.

— А он есть?

— Безусловно! Мы с братьями будем молиться круглые сутки посменно три дня. На третий день, вы должны действовать.

— Три дня?! Но почему не неделю? Вдруг я ничего не придумаю?!

— Просите у господа, Бенни, он поможет. Вы ведь не для себя будете просить?

— Конечно не для себя!

— А для кого?

Адамс недоуменно уставился на Управителя. Ничего себе он вопросы задает! Он озадаченно почесал затылок. А если честно, то, действительно, для кого? Для дохов? Вряд ли. Он сам когда-то чуть не стал одним из них, и по идее должен был бы им сочувствовать, но Бенни знал, что внутри него не было никакого сочувствия. Только разумом он понимал чудовищность системы деструкции, а чувства спали. В голове что-то мелькнуло и пропало. Друг? Какой друг? Разве был у него друг? Или друзья? Адамс потряс головой. Фу, свихнуться можно!

— Смит, я на этот вопрос ответить не смогу.

— Главное, честно!, — Управитель встал. — Вот что, Бенни Адамс. Сегодня ночью и следующей ночью, ты будешь пить крепкий чай и думать. Отсыпаться будешь днем под золотым потоком.

— Простите, Смит, но я не смогу непрерывно только думать!

— Вот как? А по-моему, это чушь! Человек всегда думает, когда не спит.

— Ну, дайте тогда мне что-нибудь почитать, что ли!

— Почитать?, — Смит провел взглядом по своим бесконечным книжным полкам. — А что, это мысль!

Он быстро направился в свою спальню и через пару минут явился с большим черным фолиантом в кожаном переплете.

— Вот!, — Смит с глухим стуком опустил книгу на стол, — это наша главная книга «Конструктор». Читай на здоровье!

— А вы не боитесь допускать меня к сокровенным знаниям?, — удивленно спросил Адамс.

— А с чего вы взяли, Бенни, что в этой книге сокровенные знания?, — губы Управителя улыбались, но глаза смотрели пронизывающе.

— Не знаю. Просто почти уверен в этом.

— То-то и оно!, — многозначительно произнес Смит, но дальше эту тему развивать не стал. — Вообщем так, Ищущий, вот тебе чай, вот тебе книга, ищи, думай и пей чай. — Он шутливо погрозил пальцем. — И не вздумайте спать, Ваше Величество!

Управитель ушел в свою каморку, и уже через пару минут сквозь тонкую дверь доносилось мощное сопение. Бенни встал, походил по кабинету, разминая ноги, присел несколько раз. Хотел посмотреть книги на полках, но вспомнил, что разрешения на это не получал, и вернулся к столу. Он не спеша заварил себе травяной напиток, взял в руки кусок хлеба и позволил, наконец, взглянуть на книгу. Он никогда не видел таких книг: переплёт явно ручной работы, тиснение на обложке. Адамс аккуратно придвинул книгу и открыл первую страницу. На ней был только один абзац: «Не торопись переворачивать лист, тешащий любопытство, подумай, стоит ли искушать судьбу, если не знаешь своего Рока. Но если ты ищущий истину, то не надейся, что она здесь есть. Истина внутри каждого из нас, но дорога к ней не для всех. Конструктор расскажет, как ее построить, но строить будешь ты сам».

«Мудрено!» — Бенни покачал головой, но тут же вдруг подумал, что эти строчки ему знакомы. Или он просто с ними согласен?

Глава 14.

Три ночи пролетели, как одно дыхание. Адамс читал огромную книгу и не мог оторваться. С ним творилось нечто невероятное: он считывал заумные философские рассуждения, многочисленные примеры и аналитические выкладки, с трудом усваивал суть, но уже через минуту мог повторить все прочитанное наизусть! Он все ждал, когда этим удивительным фактом можно будет поделиться с Управителем, но тот упорно избегал разговоров, лишь отрицательно покачивая головой. Для Бенни много из того, что с ним произошло, предстало совершенно в ином свете, а собственное поведение и непомерная гордыня на фоне невероятной картины божьего мира, рисуемого книгой, выглядели смешными и жалкими. Ему очень хотелось прочитать всю книгу, но к исходу третьей ночи он едва осилил лишь треть.

Дверь в кабинет отворилась и в нее вошел Смит. Его и без того худощавое лицо казалось высохшим, а кожа — сухим пергаментом. В этот раз он не пронесся мимо, как всегда, едва кивнув головой, а присел на стул.

— Как дела, Ищущий?

— А ни как!, — пожал плечами Адамс. — Грызу «Конструктор», а еще вон сколько осталось. — Он провел пальцами по еще нечитанным страницам.

Смит удовлетворенно кивнул.

— Очень хорошо. У вас хороший темп.

— Смит. Я хотел вам рассказать…

— Не надо, Бенни. Я не просто так ни о чем вас не спрашиваю. Поверьте, мне очень интересно, но я не имею права сейчас слышать ваших ответов. Я уверен, что книгу вы еще дочитаете.

— Но…

— Нет, время вышло!, — Смит закрыл книгу и накрыл ее своею большой костлявой ладонью. — Сейчас вы встаете и идете спать в большой зал. Вы обязаны выспаться перед последней битвой!

— Но я даже понятия…

— Спокойно, Ваше Величество!, — Смит предостерегающе поднял руку, останавливая Адамса. — Не надо второпях совершать неуместных в данный момент поступков. Вы должны идти спать! Договорились?

— Хорошо, я подчиняюсь, — Бенни пошел на выход, и заметил, что Смит двинулся следом, вместо того, чтобы как обычно нырнуть в свою каморку с кроватью. — Смит, простите, а вы разве не будете спать?

— Спать?, — Управитель зевнул и виновато улыбнулся. — Нет, Бенни, сегодня никто из братьев спать не будет. Мы идем на всеобщую молитву, она придаст вам силы, Бенни, не сомневайтесь.

Адамс думал, что не уснет. Но едва дотронувшись до маленькой твердой подушки, он отключился. Проснулся оттого, что иссяк свет. Значит, снаружи наступил вечер. Его никто не провожал. Он сам отворил высокие резные створки дверей, прошел по длинному полутемному тоннелю и выбрался на площадку Белой горы. Бездонное небо, усыпанное звездами и легкий багряный отсвет на западе, как прощальный взмах заходящего солнца, встретили его. Легкий ветерок сдувал тепло, но не студил. Адамс широко развел руки в стороны, и между ними сверкнула ослепительная золотая дуга. Хм, раньше было больше холодного голубоватого пламени, подумал он, но тут же забыл об этом. Сейчас его занимала одна мысль: что делать с черным кристаллом? Он взлетел в воздух и медленно полетел к тоннелю. Сегодня надо было бороться, а как, он понятия не имел. Он еще раньше, до прихода исследовательской команды Лезурье, уже подходил украдкой к черноте камня преткновения и пытался на него воздействовать, но гладкая поверхность даже слегка не нагревалась от огня его рук.

Горы кончились, под ним проплывала загадочная котловина, наполненная белесой взвесью. Адамс завис над нею, напряженно размышляя, зачем это сделал, ведь надо было спешить. Что-то держало его, какая-то мысль. Он спустился пониже, туда, где протуберанцы серого в его ночном видении тумана почти касались груди. Раздвинуть эту массу белесой взвеси, как в прошлый раз, было весьма проблематично, поэтому Бенни одел себя в золотистый кокон света и осторожно снизился еще. Как он и ожидал, туман не пробивался сквозь его огненную защиту. Адамс еще пару минут поплавал набираясь решимости и, наконец, рванулся вниз. Серая муть вокруг сразу же отделила его от остального мира, вызывая острое ощущение одиночества. А спустя некоторое время, туман вдруг заволновался, заходил густыми клубами, яростно ударяя в энергетический кокон, словно он обладал разумом и почувствовал чужое вторжение. По расчетам Адамса глубина котловины вряд ли превышала пары сотен метров, а он уже как минимум пролетел раза в два больше. Бенни закусил губу, смахнул пот со лба и упрямо продолжал спуск. Некоторое время ничего не менялось, а потом внизу заворчало нечто огромное, сквозь редеющий постепенно туман стали пробиваться сполохи света. Как не готовился Адамс, а все равно вылетел из тумана неожиданно. Он висел крохотной искоркой золотистого света над огромной воронкой, в которой ворочалась тьма. Будто большое свирепое животное в узкой норе она обгрызала окружающие ее разодранные скалы. Именно на границе соприкосновения тьмы и тела его родной планеты искрился яркий белый свет. Клубы тьмы яростно набрасывались на светлую полоску и, сгорая, превращались в белесый туман, медленно ползущий вверх. Выходит, то, что люди наблюдали в котловине лишь дым от пламени, а настоящий ужас пока все еще хранился здесь! Почему? Что его сдерживает? И вдруг Бенни с ужасом понял, что это сама Ирия отчаянно сопротивляется чужеродному вторжению, это их планета тысячи лет укрощает разрушительный хаос, напирающий через прореху пространства. «Господи, как же ей тяжело!» — едва сдерживая слезы, подумал Бенни. Он так остро почувствовал эту боль, изнемогание, словно планета, завидев его, сама обратилась к нему за помощью. Может, он все это и придумал, но что от этого менялось? Вот же рядом, прямо под ним, инородная тьма терзает скалы.

Я тебе обязательно помогу, родная!, — прошептал Адамс. — Умру, но помогу! Не зря Смит сунул ему под очи «Конструктор», теперь то он ясно видел, для чего господь наделил его такими несметными силами. Бенни почему то был уверен, что сможет помочь планете залатать эту дыру, даже прямо сейчас, но что делать с черным кристаллом?! Вот бы закинуть его обратно в эту прорву и… Бенни застыл ошарашенный простотой догадки. Ну, конечно! Он хлопнул себя по лбу. Надо взять чертов камень и швырнуть его обратно, а потом залатать эту дыру! Душа запела от ощущения правильности догадки, но одновременно росла тревога. Почему-то ему казалось, что теперь, когда он спустился сюда, времени на выполнение задачи оставалось совсем мало. Адамс рванулся вверх.

Так быстро он никогда не летал! Воздух впереди него накопился плотным барьером, но под его натиском с огромным шумом лопнул, давая дорогу, шумя позади грозным вихрем. Он пролетел закрытые ворота пещеры насквозь и тут же ощутил глухой удар: толстое железо приняло на себя ярость догонявшей его воздушной волны. В ярко освещенном пространстве на него уставились испуганные глаза Луизы и еще двух парней из ее команды. Он медленно, чтобы окончательно не напугать девушку, пошел к ней.

— Добрый вечер, Луиза, извините, я не напугал вас?

— Здравствуйте, Ваше Величество, — девушка привычно задрала симпатичный носик. — Скорее удивили.

— А где весь народ? Где ваш отец?

— Папа забрал почти всех, везет сюда какой-то новый прибор, — девушка улыбнулась. — Маленький такой, с грузовик величиной.

— Что ж, — задумчиво сказал Адамс, — это даже к лучшему. А Клеманс где?

— Не знаю. — Пожала плечами Луиза и нахмурилась. — Этот напыщенный идиот два дня надоедал мне со всякими расспросами, уговаривал, намекал, что скоро грядут какие-то важные перемены, а пару часов исчез и он, и вся его противная свита.

— Рони как всегда проболтался, — прошептал с насмешкой Бенни.

— Что вы сказали, Ваше Величество?

Девушка заглянула ему прямо в глаза, и у него сердце зашлось от волны нежности и желания. Он еле сдержался, чтобы не схватить ее, не прижать к груди, не впиться в эти пухлые губы бесконечным поцелуем. Видимо, она что-то прочитала в его глазах, потому что также резко отпрянула от него.

— Что это с вами, Ваше Величество?, — неожиданно грудным прерывающимся голосом спросила она.

— Ничего, — Адамс уже взял себя в руки, на любовь и сантименты времени не было. — Вот что, Луиза, вы должны выполнить мою волю, не переча и не задавая лишних вопросов.

— Какую волю?, — Луиза дернула плечиком, но уже увязла в непреодолимом любопытстве.

— Вы заберете сейчас своих людей и подниметесь на верхний ярус, здесь находиться будет опасно.

— Но что вы собираетесь делать?!, — девушка испуганно прижала руки к груди и побледнела.

— Некогда объяснять, просто поверьте мне! Обещаете?

Она молча кивнула.

— Тогда не медлите, времени очень мало!, — Бенни махнул рукой и уже собирался идти к камню, как ему в голову пришла одна мысль. Он вновь окликнул девушку. — Луиза!

— Да, — встрепенувшись, шагнула она навстречу.

— Вы знаете Барри Глетчера?

— Конечно! Его жена Алиса моя хорошая знакомая!

— Отлично! Срочно свяжитесь с ним и скажите буквально следующее: «У него есть возможность отдать мне долг в том же месте, если не опоздает». Повторите.

Луиза послушно повторила условную фразу.

— А теперь идите, даю две минуты.

В глазах Адамса видимо было нечто такое, от чего девушка только кивнула и тут же побежала за своими людьми.

А Бенни выкинул все из головы и направился к воротам. Ему навстречу выскочил перепуганный охранник. Он попытался что-то докладывать ему, но Адамс молча вырвал из его рук бластер и хмуро бросил: «Проваливай!». Охранника уговаривать не пришлось, у него только пятки засверкали. Бенни подошел к воротам и запустил механизм открывания. Створки вздрогнули и медленно поползли в стороны. Он терпеливо ждал, когда лязг железа оповестит о завершении операции. Скосив глаза на черный кристалл, потом на пространство ворот, он покачал головой, похоже кристалл может застрять, этого только не хватало! Он остановился между створками и резко выбросил руки в стороны. Огромные толстые воротины жалобно заскрипели и вдруг рывком подались назад, оглушительно громыхнув. Вот, это другое дело! Улыбнулся удовлетворенный Адамс. Теперь за дело.

Он медленно, словно охотник подкрадывался к ничего не подозревающей пока добыче. На расстоянии десяти метров он выбросил раскрытые руки вперед, представил их огромными, бесконечно сильными и подсунул под кристалл. Тот вздрогнул и вдруг поднялся в воздух! Эта махина слушалась его! Откуда-то сверху раздался крик, потом еще один, это уже было неважно. Адамс вздохнул побольше воздуха и толкнул камень к тоннелю. И вот тут то он почувствовал, как тот сопротивляется! Он раскачивался в любом направлении, кроме тоннеля. Бенни стиснул зубы и призвал все свои силы. Из него вырвался невероятный фонтан света, он бил из рук, глаз, лица, сочился сквозь одежду и все это золотое великолепие ринулось к чертовому камню. «А-А-А!», — орал во все горло Адамс и что есть силы упирался в каменный пол. «Ну, же, планета моя родная, помогай мне!», — судорожно шептали его пересохшие губы. И вдруг камень поддался. Он надавил еще. Точно, сдвинулся!

— Ну, все, теперь ты меня не остановишь!

Бенни бежал, набирая скорость, толкая впереди себя огромную глыбу, не видимую из-за золотого огненного одеяла вокруг нее. Вот оно зево тоннеля! Еще толчок, еще! Адамс подвесил себя в воздух и все толкал и толкал черную глыбу, опираясь не понятно во что, но, явственно чувствуя что опора существует, что она движется вместе с ним. Давно позади осталась пещера, теперь в тоннеле были он и камень преткновения. Он подгонял его снова и снова, пока воздух вокруг него не запел вихрем скорости. Откуда у него было столько сил? Хорошо, что он не задавал себе сейчас таких вопросов, иначе тут же растерял бы силы от удивления. Бенни самозабвенно и отрешенно делал свое дело, гоня от себя вообще любые мысли, весь сосредоточившись на кристалле и скорости. Сколько часов длилась эта гонка, он не ощущал, как не ощущал и усталости, просто в один прекрасный миг он стремительно вылетел из тоннеля, а кристалл вдруг сам невероятным образом ускорился и понесся в глубь скал!

— Ну, нет, не уйдешь!, — прорычал Адамс и так рванул следом, что похоже не перелетел, а просто переместился к удирающему кристаллу. — Куда?! Назад!, — Орал он, и что есть силы, тормозил черную махину.

И махина подчинилась этой непреодолимой мощи: встала, потом пошла медленно назад. Но Бенни медленно не устраивало. Он крепко охватил кристалл своими огромными огненными руками и давил, толкал и давил, назад и вниз, назад и вниз. Воздух опять засвистал, а мир вокруг замер, звезды зачарованно смотрели вниз, а окружающие горы безмолвно ждали, чем закончится схватка. Ничто не могло его остановить, он хлестал пространство перед собой огненными струями и они прожигали сквозь клочья тумана дорогу. Они пытались прорваться к нему, дотронуться, укусить, погубить, но видимо он настолько был пропитан сейчас энергией, что они лишь бессильно шипели, словно капли на раскаленной сковородке. Спуск показался еще более длительным, чем полет в тоннеле! Мелькала дикая мысль, что он уже давно вылетел из своего пространства и несется сейчас в чужом, но он гнал ее от себя, веря, что пока туман вокруг есть, он в пределах своей родной планеты. Как такое могло быть: ощущение невероятной скорости и невозможность достичь дна одновременно?! Ему показалось, что вдали послышался мерзкий хохот Джорджа, кричащего сквозь смех, что это лишь игра, что довольно, что он молодец, но Бенни лишь упрямо мотал головой и гнал, гнал камень вниз. На грани зрения он уловил нечто новое в невероятной круговерти за пределами его огненной силы. В ней мелькали разинутые рты, они что-то кричали, но он не слышал, потом появились выпученные глаза, носы, клоки волос, уши, чёрные рясы и скрюченные руки с выползающими когтями. Адамс сбился и круг его власти прыжком сузился.

— Ну, нет! Ни за что!

Он вновь полыхнул светом, раздвинув его границы. Но вновь за нею появились чёрные, искажаемые временем и пространством тени подручных Джорджа, их становилось всё больше и больше. Они стучали в его сферу и звуки ударов сливались в монотонную барабанную дробь, она мешала сосредоточится, отнимала силы. А потом появился и сам Джордж. Он был огромен и призрачен. Он крутился вокруг него и чёрного кристалла коричнево-жёлтым шлейфом, с каждым витком сжимая границы света.

— Бенни Адамс!, — громогласно зазвучало вдруг в ушах. — Отпусти камень и тебе станет легче. Мы сами отнесём его на место. Обещаю, я не приду больше в твои сны, и не буду мешать править Ирией. Оставь наш камень в покое!

Бенни молчал и упрямо отворачивался от огромных зовущих глаз Джорджа, все его усилия были направлены вниз, Вниз, и ещё вниз! Но туман никак не кончался и всё ближе ярились отвратные роди Джорджа и его подручных. Наконец, он не выдержал:

— Смит!, — отчаянно воззвал он. — Братья мои! Помогите мне одолеть нечисть, перешлите в мои руки вашу молитву господу!

И тут же, словно вспыхнуло впереди. Вокруг всё завыло несусветными бесовскими голосами и mtyb людей смазались в один чёрный мазок. Яркое пятно ослепительно белого света рванулось навстречу Адамсу, сметая попутно белесый туман и чёрные полосы. И Бенни увидел, что давно стоит на месте перед самой дырой, наполненной черной клубящейся мутью. Так вот оно что?!

— Нет силы выше господа!, — закричал он и что есть силы кинул кристалл вниз.

И тот вдруг невероятно легко выскочил из его огненных объятий и беззвучно булькнул вниз.

— Ага, получайте обратно свой подарочек!, — кричал вслед Адамс, лихорадочно тягая на себя родные скалы.

И они словно пластилиновые подчинялись, сами тянулись к нему, набрасывались на огрызающуюся черноту. А Бенни тянул и одновременно выжигал тьму, заталкивая ее во все сужающееся отверстие. Прочь, прочь отсюда, убирайся, оставь мой мир в покое! Адамс все кричал и кричал, он уже не слышал себя и не понимал смысла слов, он был только орудием, испепеляющим светом, наказующим огнем. Он рвал из себя струи энергии из самых потаенных уголков души, не думая, сможет ли жить без них, сейчас он был чистой волею пославшего его.

Он потерял сознание и упал на теплый гранит. Над ним было чистое ночное небо, звезды одобрительно мигающие с высоты и заботливые горы вокруг, баюкающие его израненное тело и опустошенную душу.

Глава 15.

Смит выслушал невероятный рассказ Лезурье, попрощался с ним и зачарованно смотрел на красивую тонкую свечку, на огонек, слегка качающийся в такт с его дыханием. Даймон всегда привозил свечи. Они были красивы, они жертвенно горели, устилая взвинченные нервы пологом спокойствия, размышления, отрешения. Надо бы придумать обряды со свечами, в который раз подумал Смит, но, покачав головой, усмехнулся: он руководил Церковью Рока много лет, а статуса Монаха не заслужил. Только Монах имел право на установление или изменение обрядов. Впрочем, какое это теперь имеет значение! Адамс справился! Смит мысленно то удалялся от этого невероятного восторга и удивления, то приближался к нему. Он никак не мог принять в себя это известие целиком, оно было слишком большим! Кто бы мог подумать, что все так быстро и невероятно изменится?! Теперь все будет по-другому, мир бесповоротно поменялся! Управитель вздохнул, по-стариковски зябко потер руками плечи, выдвинул ящик стола и достал толстую тетрадь. Он уже много лет пишет летопись своего управления церковью, но сейчас он готовился сделать запись, по сравнению с которой все остальные события были ничтожны. Он все время удивлялся, почему такая простая мысль о дневнике не пришла никому из его предшественников? Насколько было бы легче. Последний Управитель скончался так скоропостижно… Смит его близко не знал, так уж сложилось, а потому до всех тонкостей своей новой работы доходил сам. Он взял ручку и каллиграфическим почерком вывел дату. Чуть подумал и склонился над дневником.

«Сегодня долго разговаривал с Лезурье. Вчера ночью, по срочному вызову дочери он прибыл в пещеру и увидел, что камень преткновения исчез. Бенни Адамс утащил его в тоннель. Луиза так и не смогла объяснить толком, как это произошло. По ее сбивчивому рассказу получалось, что Адамс вспыхнул ослепительным сиянием, которое вытянулось, охватило собой черный кристалл, превратившись в сплошной протуберанец золотого огня. А потом в считанные секунды все это скрылось в тоннеле. Луиза видела, как выбежали из комнаты Клеманса он сам и его чернорясные сподвижники, как они кричали проклятия и в бессильной злобе крушили их дорогое оборудование. Если бы они заметили их, то наверняка бы убили! Потом они собрались во вмятине от черного камня и рассевшись по кругу завыли. В середине стоял Клеманс и размахивая своим золотым жезлом дирижировал этим чудовищным хором. Через некоторое время вокруг них стала сгущаться чернота, она уплотнялась, разливалась в воздухе кляксами, а потом вдруг пришла в движение, закрутилась по кругу набирая обороты, становясь все больше и больше. Скоро черный вихрь полностью скрыл под собой колдующих магов. Точного времени, сколько это продолжалось, не может назвать ни Луиза, ни ее два товарища. Они только помнят, как зачарованно смотрели на это дьявольское светопреставление, как неумолимо уходили при этом из них жизненные силы, а они все смотрели и не могли отвести взглядов. По мнению Лезурье, они попали под действие некоего подобия агрессивного гипноза, потому что поверить в дальнейшее мешает нормальный здравый смысл. По словам свидетелей в один прекрасный миг пол пещеры засветился. Свет сначала еле угадывался, но быстро нарастал, словно поднимался из далеких глубин. Ослепительное сияние не остановилось на уровне пола, оно поднималось выше и выше, охватывая черный вихрь со всех сторон. Оно замкнулось сверху, и тут же прогремел бесшумный взрыв, разметавший и свет и тьму. В яме, где когда-то лежал камень преткновения, от двух десятков людей не осталось даже пылинки, исчезло все. Только после этого Луиза смогла дозвониться до полусонной Алисы, жены древнего космонавта и передать той просьбу Адамса. На что получила невероятный ответ: Барри Глетчер еще вчера срочно уехал к загадочной котловине, даже не оповестив об этом Хармана! А сегодня вечером Глетчер объявился, привезя на своем вездеходе бессознательного Бенни Адамса. Лезурье успел коротко переговорить с Харманом. По его словам, его зять занимался отбором проб, когда два горящих шара вылетели один за другим из глубины тумана. Ему показалось, что шар побольше удирал от шара поменьше, но маленький шар вдруг исчез и мгновенно появился перед большим, остановил его, а потом они вместе нырнули обратно. Вся котловина заклубилась беспорядочно мечущимися клочьями белесого тумана, а из ее глубины доносился грохот и огненные отблески. Так продолжалось больше часа, а потом вдруг все стихло, но огонь в глубине полыхнул так ярко, что Глетчер зажмурился, и тут же небо завыло диким голосом. Вой ширился оглушительной волной во все стороны, потом вдруг разом оборвался. Барри открыл глаза: тумана больше не было. С помощью прибора ночного виденья он нашел внизу распростертое тело Бенни Адамса».

Смит отложил перо, выпрямился, размял усталые пальцы. Перечитал написанное, удовлетворительно кивнул, потом, подумав, дописал:

«Сегодня днем адепты Церкви Рока, живущие в миру, сообщили, что все дохи разом проснулись».

* * *

Бенни очнулся и сразу же все вспомнил, точнее сказать, он не забывал. Неужели я жив, а как же жертва?!, — сначала подумал он. Потом удовлетворительно хмыкнул, вернее, сделал это мысленно, сил в организме совсем не было. Адамс пошевелился. Мягко. Выходит, я не на камнях валяюсь? Наконец настала очередь раскрыть глаза. Как он и ожидал, зрачки уперлись в высокий белый потолок. Меня нашли и спасли, неужели Глетчер успел? Рядом что-то мелькнуло, какая-то тень, потом еще раз. Он с огромным усилием повернул голову. Господи, неужели она! В кресле, рядом с кроватью сидела Луиза и читала газету. Бенни сначала уставился в ее изумительно красивые колени, они сияли прямо перед ним, а потом перевел глаза выше, на ее точеный профиль и шевелящиеся губы. Но почему я ее не слышу?! И тут же звук словно прорвало: «…Разбуженные дохи принялись по всему городу разыскивать полицейских дрессеров, разгромили все их конторы. Но наш премьер-министр, господин Харман, проявил железную волю, хладнокровие и последовательность. Полицейские силы не применяя жестоких мер прекратили начавшиеся погромы и навели в городе порядок. В настоящее время…»

— Луиза!, — Бенни думал, что он сказал, а на самом деле еле прошептал. Он напряг все силы и как можно бодрее спросил. — Луиза, вы кому газету читаете?

Та подпрыгнула на кресле, и растерянно взглянув на него, тут же стремглав выбежала из палаты. Ну, вот так всегда!, — огорчился Адамс, хотя не смог бы объяснить, что означало слово «всегда». Впрочем, долго размышлять наедине ему не дали, широкие двери разлетелись в стороны и в палату ввалилась ватага докторов в белых халатах. Они возбужденно о чем-то спорили, заглядывали ему в глаза, в рот, перебирали рулоны бумаги с графиками. В палату быстрым энергичным шагом вошел маленький суховатый человек, надевающий на ходу белый халат. Это был Артур Оучи, его личный доктор. Шум и суета прекратились.

— Больной очнулся?

— Да, профессор.

— Прекрасно, — доктор наклонился над Адамсом, первым из всей врачебной свиты обративший на него живое, а не чисто профессиональное, внимание. — Как себя чувствуете, Ваше Величество?

— Чувствую, что жив, доктор, и это уже неплохо.

— Что ж, так держать! Долго мы вас тут не продержим, у вас как таковой болезни нет, просто организм невероятно истощен. Мы вас попитаем витаминами, микроэлементами, покормим хорошо и вы вновь станете великим и могучим.

— Спасибо, доктор, — Бенни бессильно закрыл глаза и провалился в забытье. Последнее, что он подумал: где же Луиза?!

Ему снилось что-то необыкновенно хорошее, о необыкновенных и преданных друзьях, о веселых приключениях, но кто-то коснулся его руки и сон замерцал, неумолимо тая. Адамс открыл глаза.

— Здравствуйте, доктор, — сказал Бенни, всеми силами пытаясь запомнить ускользающее сновидение.

— И вы не хворайте, Ваше Величество. Как себя чувствуем?

Адамс резко сел на кровати и свесил ноги. Покрутил головой, потянулся, довольно улыбнулся.

— Артур, вы просто кудесник! Я полон сил, ничего не болит.

— Хорошо, очень хорошо. Что ж, тогда можете одеваться и отправляться в свои покои. Настаиваю на неделе отдыха.

— В каком смысле?

— В смысле гулять по саду, есть, пить соки и не смотреть дурацкий телевизор.

— Простите, а как же работа?

— Не могу запретить, вы же все равно не послушаетесь?

— Скорее всего, — улыбнулся Адамс.

— Тогда не больше двух часов в день. И обязательный массаж, я…

В дверь постучали.

— Да!, — Хором ответили Адамс и Оучи.

В дверном проеме показалось озабоченное лицо Хармана.

— Ваше Величество!, — он вошел в комнату, с достоинством поклонился. — Я так рад, что вы пришли в себя!

Адамс внимательно посмотрел на своего премьер-министра. Неужели, в самом деле, рад?

— Доктор.

— Да, Ваше Величество.

— Вы идите, у нас с господином Харманом государственные дела.

Оучи, подстегнутый скрытым металлом в голосе Адамса, поспешно ретировался. Харман выжидательно смотрел на своего Повелителя.

— Садитесь, князь.

— Благодарю, — Харман присел на краешек кресла.

— Что привело вас в больничную палату, Рональд, ведь вы наверняка держите бразды правления железной хваткой?

— Спасибо за высокую оценку наших общих трудов, Ваше Величество.

— Наших?

— Да. Не могу не отметить искреннюю преданность делу Блендера и Лезурье, без их самоотверженной работы мы бы ситуацию под контролем не удержали.

— Постойте!, — спохватился Адамс. Страшное подозрение вползло в его голову. — А сколько я тут в больнице валяюсь?!

— Почти три месяца, Ваше Величество.

Бенни присвистнул.

— Ничего себе! Впрочем, могло быть и хуже.

— Да, Ваше Величество, я регулярно разговаривал с докторами, прогнозы были неутешительные.

— Что, я почти умер?

— Нет, — Харман покачал головой. — Вы два месяца были в коме.

— Рональд, будьте любезны, подайте халат. Спасибо, — Бенни встал, затянул пояс халата и подошел к окну. Знакомый вид. Никакая это не больница, а одна из комнат его дворца. Перед Адамсом лежал столичный город Амброзия. С редко разбросанными среди буйной зелени рощ и садов особняками, с чистым воздухом под защитным куполом… Сколько же еще нужно сделать! Он повернулся к Харману. — Князь, скажите, зачем я вам?

— Не понимаю, Ваше Величество, — Харман сделал каменное лицо.

— Бросьте, Рональд, все вы понимаете. Вы что, не могли с Блендером торжественно от меня избавиться? Ведь я же передал всю власть вам.

— Хорошо, Ваше Величество, начистоту, так начистоту, — Харман встал и гордо выпрямился. — Во-первых, вы, Ваше Величество, нужны нам как гарант стабильности. Пока вы с нами, никто не посмеет оспаривать молодую монархию. А во-вторых, я скажу честно, я к вам привязан, глубоко уважаю вас и горд, что мне выпала честь совместной работы.

Адамс слушал молча, опустив голову. Когда Харман замолчал, Бенни обошел кровать и пожал своему премьеру руку.

— Спасибо, Рональд. Наверное, более теплых слов сказать было бы невозможно. Идите, я должен одеться.

Адамс застегивал свежую рубашку и, нахмурившись, вспоминал визит Хармана. Неужели этот старый и опытный интриган был искренен? Или он просто умело скрывает свое истинное лицо, боясь уникального дара своего Повелителя? Кстати, спохватился Бенни, а как насчет… он вытянул руки и привычно напрягшись, пустил к ладоням порцию огня. Ничего! Он похолодел. Он попытался сделать то же самое раз, другой. Бенни разнообразил попытки: пытался левитировать, выключал в ванной комнате свет, чтобы проверить, видит он в темноте или нет. Ничего не работало, все его уникальные способности исчезли!

— Вот она, жертва!, — прошептал ошарашенный Адамс и бессильно присел на край кровати. Подумав, он успокоился. — Но ведь я все-таки освободил родную планету! Разве оно того не стоит?! Что ж, — он резво вскочил на ноги, — буду теперь жить как все.

Часть вторая.

ГЕОРГ.

Глава 1.

Георг Проквуст повис в пустоте. Не в темноте, не в безвоздушном пространстве, а именно в пустоте. В ней не было ничего. Нить?! Вспыхнуло вдруг в его сознании. Вот она, он ее чувствует. Он судорожно дернулся и хрипло втянул в себя воздух. Только что, мгновение назад, дышать было нечем, это Георг точно помнил, а теперь вдруг в легкие ворвался вполне нормальный воздух. Глаза, ничего не видящие, уловили далекую искорку. Что это, отблеск его внутреннего солнца или… А зачем гадать?! Он закрыл глаза и как можно явственнее представил свет, вот он прямо под веками разрастается яркий пятном. Так, а теперь еще представим твердь. С травкой и деревьями. Проквуст приоткрыл веки. Сквозь щелки в зрачки бил солнечный свет, хотя само светило отсутствовало. Он осторожно вдохнул вместе с воздухом порцию этой светлой энергии, попробовал на вкус. Нет, не та, чего-то в ней не хватало, чтобы сравниться с энергией его родного солнца. Но стоило ли привередничать после того, как прошел чрез камень? Георг огляделся. Небольшой луг с трех сторон ограничивался деревьями, а с одной стороны озером. Хм, а озеро я не заказывал, — подумал Проквуст, — плавать я не умею, зачем мне столько воды? Он пошевелил ногами и понял, что висит в воздухе. Как только подумал об этом, тут же медленно опустился на поросшую травой землю. Нагнулся, сорвал травинку, размял пальцами. Нет, не пахнет. Он еще раз поднес ее к носу и тут же ощутил ярко выраженный травяной аромат. Да-а, чудеса. Чего не пожелаешь, то… Впрочем, с желаниями лучше повременить, сначала надо оглядеться. Тут ему на глаза попался светло серый рукав его куртки. Что за чудеса?! Он был одет в комбинезон, а теперь на нем… он нагнулся, ощупал себя… теперь на нем синие джинсы, кроссовки. Проквуст пошевелил пальцами, хм, вполне удобно. Прошелся по карманам, пусто, хотя стоп. Он с недоумением вытащил из кармана куртки гвоздь. Георг озадаченно покачал головой. Вполне понятно, откуда взят фасон его одежды. Ладно, это можно и потом обдумать. Он задумчиво покрутил гвоздь в руках. Толком не осознавая, что делает, медленно накрутил незримую нить, данную ему Геротом под шляпкой, потом наклонился, воткнул гвоздь в грунт, наступил подошвой и медленно вдавил до упора. «Мне такое оружие ни к чему, а так польза будет», — сказал Георг вслух и еще раз притопнул по гвоздю. Потом сцепил пальцы, хрустнул суставами и быстрым шагом направился к озеру. Оно было обширным, таким обширным, что берегов видно не было. С боков берега озера скруглялись и неуловимо терялись в легкой дымке, отчего оно казалось бескрайним. Не реагируя на данное обстоятельство, гоня от себя даже мысленное невольное сравнение данной местности с поляной у озера своего первого Учителя, Георг подошел к редкому лесу из одинаково неестественных деревьев. Он всмотрелся между стволами: через пару десятков метров все скрывала размытая дымка, а может быть, туман. «Опять туман!», — подумал Проквуст, повернулся обратно и удивленно замер, уставившись на новый подарок: на берегу озера появились мосточки и покачивалась привязанная к ним лодка. Все-таки он меня подслушал! Не хватало еще вызвать появление каких-нибудь гор, облаков или иного антуража (не известно, что потребует неведомый местный волшебник за свои непрошеные подарки)! Проквуст не спеша пошел к берегу, насвистывая на ходу, не останавливаясь, зашел на мостки, быстро нагнулся и взял в руки узел. Так он и предполагал! Узел был не завязан, он «вырос» таким и развязать его было невозможно. На всякий случай Георг сошел обратно на берег, ему очень не нравилось, что некто бродит по его мозгам! Он напрягся и представил, как своей внутренней энергией ограждает свою голову непроницаемым барьером для чужого вмешательства. Получилось или нет, он проверить не мог, он даже до конца не был уверен, что его мысли подслушивают, но так было спокойней. И эта неопределенность начинала раздражать, пора было действовать.

Проквуст поднял лицо к прозрачной голубизне неба громко воззвал:

— Эй, кто здесь хозяин этого света, отзовись!

Почему-то он был уверен в том, что будет услышан и к нему явится некто разумный, не очень злой, раз дает воздух и воду, они мило побеседуют и Георг спросит, где искать свою Леночку. Но вокруг ничего не менялось, ни бликом, ни звуком. Он покричал еще, правда недолго, Проквуст помудрел за прошедшие годы и ему хватило ума догадаться, что местный хозяин (или хозяева) или не желает объявляться своему гостю, или попросту его не слышит. Попив воды из озера, он улегся и по-хозяйски, беззастенчиво принялся тянуть на себя энергию. Ее хоть и не сравнишь с родной солнечной, а все равно пригодится. Кроме того, он надеялся, что столь беспардонное поведение вынудит обратить на него внимание, но тщетно. Георг упился местным светом, а вокруг было по-прежнему, тихо и безлюдно. И тут он испугался: что если коварные арианцы засунули его в мир, где он навеки останется один! Взяв себя в руки и поразмыслив, он покачал головой: коварная пытка, только очень не экономичная. К тому же арианцы были на него сильно злы, поэтому вряд ли бы отказали себе в удовольствии его помучить. Он усмехнулся, а они то, наверное, уверены, что их казнь самая изощренная во вселенной! А здесь что? Проквуст сел. Выплюнул изо рта былинку и огляделся. Прямо курорт какой-то! Правда, поговорить не с кем. Он встал. Сколько он здесь провел, пару часов? Ничего не изменилось, солнца нет, но тени крохотные, словно оно в зените. Похоже здесь вечный день. Нет, надо отсюда выбираться, все равно куда, лишь бы в настоящий мир. Георг опять улегся, зажмурился и представил изначальную пустоту, ему показалось, что у него получается. Он приоткрыл глаз и заметил, как мерцает озеро, тают берега. Нет, этого лучше не видеть. Он вернулся к своей работе и вдруг застыл: он ведь пришел сюда почти добровольно ради своей жены и ребенка! Что же он делает, тут же дает деру?! Надо искать! Он открыл глаза и сел. Вокруг все приобрело прежний вид. Где они, на таком же одиноком острове в пространстве? Георг поднял к глазам правую ладонь и позвал, на кончике указательного пальца вспыхнул огонек. Он накрыл его другой ладонью, мысленно вдунул в него порцию энергии, так, что пальцы стали прозрачными и кинул клич: «Леночка, любовь моя, отзовись!». Ничего! Тихо, как в могиле! А вдруг он и вправду умер, а теперь просто агонизирует?! Ага, жую травку, на теплом песочке валяюсь… Нет, все что вижу, то и есть! А значит надо искать!

Проквуст лежал на траве несколько часов, гоняя мысли, пока кое-что не придумал. Он вспоминал хоравов, и вдруг явственно представил их многомерное пространство. А что если и здесь то же самое?! Все равно вариантов нет, пробую, решил он. Он нашел код межпространственных переходов и привычно его активизировал. Ему показалось, что все вокруг на краткий миг вздрогнуло, но не изменилось. Он еще раз попытался, тщетно, в этом мире невольный подарок хоравов не действовал! Господи, куда же я попал? Проквуст опять улегся и незаметно для себя уснул. Ему снился Таллинн, Церковь имени Александра Невского, он стоял рядом с Леночкой перед какой-то иконой и держал свечи. Ему очень нужно было разглядеть, что это за икона, кто скрывается за размытым в золотом свечении рисунке, он так переживал во сне по этому поводу, что проснулся огорченным. Огорчение из сна тут же сменилось отчаяньем, ведь он мог на свою жену посмотреть, потрогать, сказать, как любит, а он на иконе зациклился! Да, какая в принципе разница… Стоп!, — Остановил он себя. — Не хватало еще на бога обидеться! Он обхватил плечи руками и повернулся на бок. Свернувшись калачиком, очень хотел вновь заснуть и попасть в тот же сон. Но не спалось. Он поворочался, потом встал и бесцельно заходил по берегу. Думай, думай!, — приказывал он себе. — Никто тебе здесь не поможет, только ты сам! На ум пришла фраза Аора, о том, что эта казнь самая почетная. Что-то в этом было, какая-то зацепка! Вот, кажется, нашел! Судя по всему, обряд с этой казнью у арианйев очень древний, значит, здесь должны томиться тысячи государственных преступников! То есть, если здесь тюрьма, то их камеры должны быть рядом?! Так что же я стою?! Надо идти смотреть! Георг направился к лесу.

Он решительно вошел в лес, потом не сбавляя темпа погрузился в зыбкое белесое марево, сделал несколько шагов, туман стал редеть, еще несколько шагов… Вот, впереди показалось новое пространство, Георг ускорил шаг и почти сразу же разочарованно застонал: перед ним, сквозь редкие деревья, лежала его поляна с озером. Проквуст еще раз нырнул в туман и вновь вышел в том же месте, откуда вышел. Потом еще… Он внимательно следил, чтобы его незаметно не развернуло, но каждый раз его путь вперед превращался в путь назад! Поразмыслив, Георг усложнил эксперимент. Он сплел из жесткой травы грубую веревку, привязал к дереву и, держа ее натянутой за спиной, медленно пошел к туманной завесе, слегка отпуская, но не ослабевая натяжения. В этот раз путешествие по туману оказалось длиннее обычного, он шел ровно столько, сколько хватило веревки. Она кончилась и выпала из рук. Он повернулся и наклонясь, принялся шарить по сухой земле руками, веревки не было! В следующий раз он был осторожнее и веревку не выпустил, вытянув ее на всю длину, он резко повернулся, и зашагал обратно, наматывая ее на руку. Проквуст не удивился, когда вновь вышел к своей поляне. В этом странном мире все его ухищрения заканчивались одним результатом: возвращением на поляну у озера. В конце концов, он сдался и опять улегся, чтобы подумать. Он был обязан найти отсюда выход, потому что иначе сойдет с ума! Самое интересное, что его дар не работал в этой белесой взвеси! Не то чтобы он исчез, нет, могучий голубоватый пламень исходил от его рук, но ничего не освещал и не прожигал, на расстоянии пары сантиметров от рук он тускнел и сходил на нет.

Часы шли, а может быть, уже и дни, время здесь размазывалось по бытию и совершенно не ощущалось. Проквуст спал, пил воду, насыщал себя здешним светом и пока прекрасно обходился без еды. Странно, но его нисколько не волновали неудачи, он был уверен, что выход найдет, просто нужно запастись терпением и думать, думать… Однажды Георг решился сплавать через озеро на лодке. Сказать просто, что ему было страшно, не то слово! Вот уж чего он боялся, так воды. Он отломал от мостков две кривые палки, связал их самодельной веревкой и получил неуклюжее подобие весла. Сплавал. Как и ожидалось, с тем же успехом, что и на суше. Зато теперь ему было чем заняться: он лежал на животе на мостках и студил натертые корявым веслом ладони. Вода ласково смывала с них саднящую красноту. Вот тут то Проквуст и подумал, что единственно, куда не заходит туман, так это в воду и в почву. Ну, грунт рыть он сразу отказывается, а вот нырнуть, попробует! Не откладывая в долгий ящик задуманного, он тут же с мостков саданул в воду огненным вихрем с рук. Вода зашипела, зашлась паром, а он все подбавлял и подбавлял своего огня. Георг не собирался выпаривать, воду, он экспериментировал, нащупывая тот режим, при котором… О! Получилось! Он почти осязаемо ощущал, как давят тонны воды на тонкую пленку энергии. Приходилось быть очень сосредоточенным, чтобы найденный режим не «съехал» в сторону. А еще надо было сойти с мостков. Проквуст аккуратно попятился, боясь задеть огнем деревянные мостки. Краем глаза заметил свое отражение в воде. Волны и все еще не рассевшийся до конца пар мешали, но все равно можно было рассмотреть, что со стороны он выглядел сияющим пятном внутри длинного овала с яркими контурами. Сойдя на берег, также медленно стал продвигаться вглубь озера. Вода нехотя расступалась перед ним и по мере продвижения вглубь, голубая стена впереди и вокруг росла, темнея внизу и отодвигая прозрачность все выше и выше. Вот вода сомкнулась над головой, небо над головой дернулось, поплыло разводами, а затем ее лазурь стала все интенсивнее наливаться изумрудными оттенками, отдаляя от него свет. Георг оказался в неком подобии тоннеля. Он был коротким, метров шести-семи и заканчивался полукруглым тупиком Слава богу, Георг приходилось с таким напряжением следить за сохранностью тоннеля, что было не до посторонних мыслей или страхов. Он просто медленно шел вперед, тщательно выбирая, куда поставить ногу и старательно запоминая все свои ощущения, чтобы в будущем воспроизвести их. Под ногами был плотный влажный песок, красовки в котором почти не тонули, в целом идти было нетрудно.

По своим внутренним ощущениям Проквуст двигался уже не менее получаса. Дно перестало идти вниз и, кажется, слегка стало подниматься. Георг настолько привык к чистой глубине полутемных вод, окружающих его, что вздрогнул, заметив вдруг темный силуэт справа. Вот, опять… Да, это же рыба! Георг заволновался. А вместе с ним вдруг заходил ходуном его тоннель. Стоп, спокойно, держать! Уф, слава богу. Неужели получилось?!, — спрашивал себя Проквуст, вспоминая промелькнувшую тень рыбины. Ого, и под ногами чистый песок потемнел от полегших мелких водорослей! Сердце зашлось от преждевременного восторга и страха разочарования: вдруг в его озере тоже живность есть или только что появилась? Дно круто пошло вверх и вдруг уперлось в отвесный берег высотой выше человеческого роста. Да, такого варианта Георг не просчитывал. Он вздохнул поглубже из уже изрядно израсходованного воздуха и, расслабившись, отключил подпитку тоннеля. В одно мгновение стенки прогнулись и Проквуста подхватил шумный вихрь взбаламученной воды. Как он и рассчитывал, даже его неумелых гребков стало достаточно, чтобы всплыть не поверхность. Берег был в двух шагах. Георг зацепился правой ногой за край обрыва и забарабанил руками по воде. Все, слава тебе, господи! Выбрался. Проквуст рухнул на теплый от утреннего солнца песок, откашлялся, потом отдышался, изумленно оглядываясь. Это было то самое горное озеро! Вон они, горы, вокруг, с белыми шапками серебристого снега, облака, золотой нимб щедрого солнца, лес… Боже, это же настоящие деревья! Березы, дуб, клены, а чуть выше по склону сосны, целый сосновый бор! Георг затаив дыхание встал и повернул голову вправо. Там в его прежней жизни стоял скромный дом Последнего Учителя. Сквозь вершины разросшихся деревьев виднелась треугольная крыша. Не может быть!, — прошептал Проквуст. Он никак не мог попасть на Ирию, потому что все это в далеком прошлом! Хотя… Может быть, никаких парадоксов нет, просто он действительно попал на свою родную планету, а здесь за прошедшие несколько тысяч лет ничего не изменилось?

Георг разделся, зашел по колено в воду и принялся усердно смывать с одежды грязь.

— Бр-р-р! Холодная! Нет, все-таки мне надо научится плавать!, — думал Проквуст, размеренно смывая грязные разводы, — слишком уж часто меня рок сводит с водной стихией. Хорошо хоть что солнышко высоко и греет щедро, часа через три все подсохнет.

Он выбрался из воды, разложил джинсы, рубашку и куртку и, поджав колени, уселся рядом. В сторону загадочного дома старался не смотреть, ну, не бежать же туда голым?! Чтобы отвлечься, принялся вспоминать свою Елену, представлять сына.

Терпения хватило не надолго. Часа не прошло, а Георг уже с ворчанием натягивал на себя джинсы. Чуть влажные, они на удивление легко вползли на ноги. Он усмехнулся, застегивая рубашку, видимо, здешние модельеры не в курсе, что земные джинсы при намокании съеживаются. Впрочем, спасибо, догола не раздели… Он выпрямился и с замиранием сердца двинулся в сторону дома. Местность здесь была обитаемой. Об этом говорила и лодка с веслами, привязанная к мосткам, и развешанные для просушки сети, тропинки, пересекающие поляну в разных направлениях. Недалеко от рощицы виднелась прикрытая поленница дров, чурбан с воткнутым в него топором. Боже мой, люди!, — радовался как дитя Георг и вдруг замер. Медленно, очень медленно он двинулся к дровам. Чем ближе подходил, тем яснее проступали размеры топора, полениц. Он оглянулся: и лодка под его размер, нормальный ириец на ней сразу ко дну пойдет! Проквуст подошел к дровам, обхватил потертую ручку топора, легко выдернул его из пенька, взвесил в руке и воткнул обратно.

Нет, это не Ирия! Ведь он в земном человеческом теле. Проквуст опять растерянно обвел взглядом окрестности. Но как же это похоже на кусок его прошлой жизни! Получается, что этот мир соткан из двух планет? Неужели лекало снимали с меня?, — Георг вздохнул, махнул рукой и быстрым шагом двинулся к жилью. Время придет, и все встанет на свои места: отгадки — к загадкам, а истина — к жизни.

Глава 2.

Тропинка петляла среди деревьев и никак не хотела выходить из леса. Георгу казалось, что путь к дому на берегу должен был бы быть гораздо ближе, но что могло измениться из-за его внутренних ощущений? Тропинка нырнула в небольшой овражек, плотно заросший кустами орешника. Проквуст поднялся вверх и очутился перед большой поляной, с вытоптанным в середине круглым пятном. Спиной к нему стоял сухопарый старик с седыми волосами до плеч и с деревянной палкой, которой он что-то выписывал в воздухе, видимо объясняя молодому человеку, стоящему перед ним. Парень был раздет до пояса, блестел капельками пота и тяжело дышал.

— Иона!, — сердито выговаривал учитель ученику. — Ты старательный, но глупый! Сколько раз тебе говорить, комплекс огня не умом выполняют! Ты все время… Старик замолк, заметив, что его ученик пристально смотрит мимо него. — Что там еще такое?

Он тоже повернулся. Да, это Белоус! Его лихо закрученные белые усы невозможно было не узнать. Он невольно шагнул навстречу, но грозный окрик учителя его остановил.

— Остановись, чужак!, — Белоус перекинул посох в левую руку и зашагал к Георгу. Брови его были нахмурены, а могучий лоб, и без того испещренный морщинами, сморщился еще больше. В шагах пяти он остановился и смерил Проквуста взглядом. — Ты зачем сюда пришел?

— Белоус!, — прошептал громко Георг и радостно заметил, как удивленно взлетели вверх брови старика. — Это же я, Георг!

— Хм, — Белоус задумался. — Странно, но я тебя не помню. Впрочем, меня многие знают. Так зачем пришел?

— Зачем?, — простой вопрос, а попробуй, ответь!, — Я ищу свою жену.

— Здесь?

— Везде.

— Здесь нет женщин.

— Что, совсем?, — испуганно спросил Проквуст, понимая глупость своего вопроса.

— Здесь, это мой дом, — сердито ответил Белоус, широко поведя посохом.

— Извините, — улыбнулся Георг, — я задал дурацкий вопрос. Но скажите, вы совсем меня не помните?

— В каком качестве я должен тебя помнить, чужак?

— Я был вашим учеником.

— Учеником?!, — Белоус воткнул палку в землю и оперся на нее руками, чуть подавшись вперед. — Парень, а ты ничего не путаешь? Я всех своих учеников помню.

— Хорошо, скажите мне, кто в Горной Стране учит танцу огня?

— Ну, я, — нехотя ответил Белоус. — Но комплекс огня знают многие. — Он задумался. — Впрочем, если ты мне здесь и сейчас покажешь весь комплекс, я готов с тобой поговорить серьезно.

— С удовольствием, — Георг заметил, как из трубы дома вьется легкий дымок, значит, там достаточно углей. — Попросите, пожалуйста, своего ученика принести на совке горящих углей.

Белоус как-то странно посмотрел из-под густых седых бровей и после некоторой паузы повернул голову к ученику.

— Иона! Возьми совок, нагреби углей, да, погорячее!

Проквуст сбросил с себя всю одежду, включая и кроссовки, и в одних трусах прошел мимо молчаливо наблюдавшего за ним Белоуса на середину поляны. Иона уже стоял неподалеку, держа в руках совок с кучкой переливающихся огней. Георг встал, прикрыл глаза, расслабился, постараясь отрешиться и от зрителей, и от окружающего мира. И тут же из глубин памяти всплыл такой знакомый рисунок движений, он лишь принялся следовать ему, легко и привычно, получая наслаждение от слаженной работы мышц и хлынувшего тепла в его озябшее тело. Со стороны первая позиция, когда он слегка присел, выдвинул чуть вперед полусогнутые левую ногу и левую руку, странным образом задрал плечи, казалось, была наполнена энергией сжатой пружины, и вот, в некий миг она распрямилась и превратилась в вихрь неуловимых обычному глазу выпадов, стремительных прыжков и стелящихся у самой земли уклонов. А потом последовало неуловимо быстрое движение к открывшему от изумления рот Ионе. Георг запустил ладони в кучку углей на совке и торжественно подняв их перед собой, повернулся к Белоусу. Тот размеренными шагами отмерил расстояние и провел над ладонями Георга своей костлявой ладонью. Почувствовал жар, удовлетворенно кивнул.

— Ссыпай.

Георг ссыпал угли обратно в совок, отряхнул ладони друг о друга, а потом сильно ими встряхнул. Он радостно улыбался, как вдруг почувствовал, как с правой ладони непроизвольно соскочила вниз огромная капля голубого света и с тихим шипением впиталась в землю. Белоус озадаченно качнул головой.

— Да, в тебе парень столько энергии…… Впрочем, об этом потом, — он взглянул на остекленелого ученика. — Иона!

— Да, учитель!, — вздрогнул тот.

— Все видел?

— Да, я…

— Помолчи, подумай, осмысли сначала, это тебе на сегодня мой урок. Ну, что стоишь? Неси совок обратно!

Ученик резво помчался к дому, стремясь поскорее вернуться обратно, но слова, брошенные вдогонку Белоусом: «Да, и поставь чайку!», тут же замедлили его ход.

— Вот, сорванец!, — почти нежно улыбнулся Белоус. — Ленив, любопытен без меры, но талантлив. Большой Дар у него.

— Какой?

— Камень мнет! Большая редкость.

— Как безымянные?

— Нет, — Белоус грустно покачал головой. — Таких больше не рождалось.

Проквуст чуть было не ляпнул, что знает, где застрял один из братьев, но вовремя остановился. Господи, — подумал он, — откуда из меня прёт это неистребимое мальчишество?! Не хватало еще хвастаться! Боже, избавь от гордыни! Он привычно и быстро перекрестился справа налево, перехватил заинтересованных мохнатый взгляд Белоуса, но не обратил на это внимание, осенять себя крестом давно уже стало для него естественным. Георг улыбнулся и потер руками плечи.

— На-ка, оденься, — старик подал ему свою хламиду и остался в свободного покроя шароварах с высоким поясом и просторной рубахе. — Свежо!, — Констатировал он и призывно махнул в дом. — Чаю попьем, согреешься.

Проквуст дернулся за одеждой, но Белоус не оборачиваясь его остановил:

— Оставь. Иона сейчас выйдет, одежду твою развесит, на солнышке быстро просохнет.

— Спасибо. Да, она уже почти высохла.

— Ничего, ничего, от жара солнечного доброе только разрастается, — промолвил загадочно сквозь усы Белоус. — Шагай за мной, гость, говорить будем.

Георг никогда не смог бы предположить, что повстречает своего последнего, ставшего первым, учителя, что будет сидеть за тем же столом и пить травяной чай, закусывая его краюхой вкуснейшего хлеба. Он спрашивал себя: может быть, он бредит? Но в это не хотелось верить, тем более, что здесь могла быть его Леночка! Ну, не в бреду же ее искать?! Ему не терпелось высветить огонечек. Вот дурень, и чего раньше этого не сделал?! Уже знал бы, здесь ли, его жена. Ученик Белоуса пулей обернулся с улицы и вертелся рядом, несмотря на недовольные взгляды старика. В конце концов, тот не выдержал.

— Иона!

— Да, учитель, — жалостливым голосом отозвался ученик, уже поняв, что его сейчас отошлют далеко и надолго.

— Возьми удочку и поймай нам рыбы. Должны же мы угостить гостя по-настоящему!

Несчастный на вид и безмерно глубоко вздыхающий Иона поплелся за дверь. Он еще долго возился там, стукая чем-то о стенки. И Проквуст и Белоус внимательно прислушивались, терпеливо дожидаясь, когда юное дарование удалится. Наконец все стихло. Старик отодвинул кружку, откинулся на деревянную спинку стула.

— Ну, что, гость дорогой, поговорим?

— Поговорим, — Проквуст кинул в рот последний кусочек и тоже отодвинул кружку.

— Я так понимаю, — начал Белоус, — ты про Церковь Рока знаешь?

— Да, конечно. Я ведь учился в западной школе.

— Не может такого быть!, — Белоус сказал тихо, но басовито. — Мимо меня ни один ученик не проходил! А тебя среди них не было! Я всех по именам помню.

— Но вы даже не спросили, как меня зовут.

— Да, извини. Скажи свое имя.

— Я Георг Проквуст, учитель, — Георг с надеждой вглядывался в задумчивое лицо Белоуса. Тот отрицательно помотал головой.

— Нет, не помню, — легко стукнул кулаком по столу. — Не было тебя! И вообще, откуда ты взялся здесь?

— Из воды.

— Из озера что ли?!

— Из него самого.

— И как же такое возможно?

— Не знаю, — Проквуст пожал плечами. — Скорее всего, учитель, я из другого мира. Не знаю, как его можно назвать: параллельный или перпендикулярный, но там тоже есть планета Ирия, Новая Цивилизация, дохи и Горная Страна — последний оплот человечности. Правда, с тех пор в моем мире прошло очень много времени, так уж случилось.

— Мудрено говоришь, Георг, — Белоус побарабанил по столу жилистыми пальцами. — Выходит, в твоем мире тоже Белоус живет?

— Жил.

— Хорошо, пусть, жил?

— Да. Только не другой, а такой же.

— Что, совсем отличий нет?

— Я не вижу.

— Хм. Ну, что ж, танцу огня он тебя здорово научил. А вот скажи, какой самый первый урок тебе тот Белоус задавал.

— Про добро и зло. И еще про рыбу, которую мы съели.

— Верно!, — старик покачал седой головой. — Есть у меня такой урок. И что, ты верно ответил?

— Да.

— Сразу?!

— Да.

— И никто не помогал?!

— Помогал.

— Кто же?

— А разве вы не знаете?!, — искренне удивился Георг. — Здесь же неподалеку должен расти дуб, возле которого Дух, с каждым учеником общался.

— Дух? Эка ты, парень, хватил! Нет, мы с приведениями не разговариваем, без них обходимся.

— Постойте, а Белая Гора у вас есть, Монах, братья пещерники?!, — с испугом спросил Проквуст.

— А как же! И гора, и Монах, и братья пещерники, все есть.

— А монаха не Михаилом зовут?

— Нет. Последний Монах действительно Михаилом прозывался, но не всем его имя ведомо было, да и давно он церковью управлял, еще я и не родился.

— Удивительно!, — прошептал Георг. Он решил больше не мучить старика, чтобы не наговорить чего-нибудь лишнего. Надо было идти к Белой Горе, другого пути не было.

— Эй, Георг!, — окликнул задумавшегося гостя Белоус. — Слушай мое решение. — Старик встал и, нависнув, оперся о стол. — Зла в тебе не вижу, парень, а глаз у меня, поверь, наметанный, а потому собирайся, пойдем к пещерникам. Сдам тебя им, пусть разбираются. Эй!, — Неожиданно вдруг гаркнул Белоус, так, что Георг вздрогнул. — Иона! Входи!

Дверь скрипуче отворилась и в проеме показалось лукавое лицо ученика. Следом снизу пролезла его рука с нанизанными на палочку тремя приличными рыбинами.

— Вот, учитель, поймал, — глаза у Ионы были виноватые, хотя губы старались беззаботно улыбаться.

— Ты мне зубы не заговаривай!, — рявкнул Белоус.

— Простите, учитель, — замямлил Иона, — я просто под дверью замешкался.

— Не ври, окаянный!, — Белоус хлопнул ладонью по столу. — Еще раз хоть на секунду «замешкаешься», выгоню! Иди с глаз моих долой, от греха подальше.

Ученик мгновенно исчез.

— Да-а, на рыбалку он гораздо дольше собирался, хитрец.

Они засмеялись и сразу же как-то отпустило, словно они по-настоящему только что познакомились.

Белоус повел его лесными тропами сначала среди высоких сосен, по узорам могучих корней, ковру из хвои и шишек. Проквуст помнил этот путь, который когда-то проделал в сопровождении стража Креола. Тогда он еле поспевал за своим молчаливым поводырем, а теперь легко следовал за размеренно шагающим учителем, хоть и вполне бодрым, но уже престарелым человеком. Их путь пересекли несколько тропинок, так и должно было быть, ведь недалеко отсюда должен был быть город, но Георг подумал, что в прошлый раз тропинок было погуще. Через пару часов тропа пошла вдоль леса, ещё через час заметно полезла вверх. Сосны сменились лиственными деревьями. Они не были столь высоки и стройны, как внизу у озера, но все равно густо шумели сочной зеленью. Им в такт раскачивался под ветром густой кустарник. Тропа задиралась вверх все круче и круче. Проквуст посматривал вперед и видел, как совсем рядом сквозь ветви деревьев отражают свет заходящего солнца высокие скалы. Странно, — думал он, размеренно шагая за неутомимым Белоусом, — В прошлый раз страж вел меня больше суток, а тут меньше дня хватило! Получается, эта Ирия все-таки отличается?!

Они вышли на дорогу вдоль скалы как-то незаметно, буднично. Георг задрал голову, вон она, Белая Гора, сияет, хотя отсюда солнца уже не было видно. Белоус, тяжело дыша, присел на валун у обочины.

— Ну, как, Георг, не заболели ноги?

— Есть немного.

— Сядь, отдохни, камни еще теплом от светила полны. Сейчас передохнем и пойдем, по дороге можно и в темень идти, света от звезд будет достаточно.

Георг удивился. Он сделал несколько шагов за изгиб скалы. Точно, вот она, тропа безымянных! Примерно в двадцати метрах от них начинались ступени в почти вертикальной стене. В его время на Белую Гору первый раз попадали только этим путем.

— Простите, Кирилл, я…

Белоус вздрогнул и округлившимися глазами посмотрел на своего загадочного спутника. Его имя знали немногие, только высшие пещерники, для всех учеников он навсегда оставался Белоусом. А Проквуст выругал себя за очередную ошибку.

— Ты, парень, откуда имя мое знаешь?!

— Извините, учитель, я узнал его потом, много времени спустя от Монаха.

— Ты виделся с вашим Монахом?

— Да, так получилось.

— И он открыл тебе мое имя?!

— Да, простите, учитель, так выш…

— Какой я тебе учитель?! Ох, парень, не делаю ли я ошибку, ведя тебя в Белую Гору?

— Послушайте, Белоус!, — рассердился вдруг Проквуст. — Что вы из своего имени проблему воздвигли! Почему я должен оправдываться, если нет за мной никакой вины?! Я же извинился уже, и не раз!

— Ладно, извини, Георг, — Белоус миролюбиво пропустил резкий тон своего спутника мимо ушей. — Наверное, ты прав, не о том я беспокоюсь. Кстати, ты ведь спросить что-то хотел?

— Да, — Проквуст присел на соседний камень. — Про лестницу безымянных.

— Ну, что ж, спрашивай, что знаю, скажу.

— В моем мире на Белую Гору новичок мог только через нее пройти.

— Ого, ты и эту легенду знаешь?, — Белоус удивленно покачал головой. — Ну, вставай, тогда, пойдем к ней поближе.

Они подошли к скале. Вблизи ступени были гораздо в меньшей степени похожи на ступени, чем издали. Они оба задрали головы вверх. Даже снизу ощущалось головокружение от глубины темнеющего неба и нависающей скальной твердыни.

— Посмотри, гость дорогой, можно ли пройти такую лестницу? Да, у нас от братьев одни черепа с костями останутся!

— Да, верно, здесь костей не соберешь! Но почему же она такая древняя?

— В каком смысле?, — удивленно посмотрел на него Белоус.

— Да, вы взгляните, учитель, она настолько изъедена ветрами, дождями и временем, что действительно недоступна.

— А у вас по ней взбираются?!

— Да, в обязательном порядке. Только это было давно, сейчас там уже другое время.

— И что, Церковь Рока забыта?

— Нет, что вы! Церковь Рока процветает, с ней считается монарх и парламент.

— Так у вас там тоже монархия?!

Проквуст недоуменно уставился на Белоуса.

— Что значит, тоже?!

— А то и значит! Пришел человек, — Белоус склонил набок голову и с прищуром посмотрел на Георга, — вроде тебя, выгнал к чертовой матери всех магов и объявил себя повелителем Ирии.

Проквуст раскрыл рот, чтобы расспросить поподробнее, но в это время последние солнечные лучи тронули вершину Белой Горы и погасли. Сразу стало темно и свежо. Белоус зябко укутался в свою хламиду.

— Эх, старость, не радость. В вечеру кости стынуть начинают, а мы тут с тобою разговоры разводим. Сейчас бы уже треть пути прошли! Пошли, ученик, потом поговорим.

Старик сердито еще что-то проворчал и повернулся, но Проквуст его остановил. Что-то зрело в нем, какое-то решение. Он уже знал, что не уйдет, что и в этом мире попытается испытать свою веру. Но если получится, как старика бросить здесь?

— Не спешите, Белоус. Прошу вас, подойдите ко мне ближе.

— Ну, что еще?

— Я вам скажу, если готовы слушать, — Белоус хотел было возразить, но тут увидел горящие глаза Георга и не посмел. — На далекой планете есть религия в то, что господь прислал своего сына в образе человеческом к ним на планету, чтобы спасти их.

— От чего спасти, сынок?, — иронично, но мягко спросил Белоус.

— От самих себя, учитель, от грехов и страстей, убивающих доброе.

— Ну, хорошо, пусть так. Так он что, всех на небо вознес?

— Нет. Кроме кучки преданных учеников, люди его проповеди не приняли, надругались над ним и распяли.

— Что значит, распяли?

— Сколотили огромный крест и прибили к нему Иисуса Христа, так звали того человека, большими гвоздями.

— Живого?

— Живого. Затем подняли и врыли этот крест в землю, оставив умирать от жары и жажды.

— И он умер?

— Да, умер. Его сняли с креста, омыли, положили в гробу — маленькой пещере в скале.

— И что было дальше?, — видно было, что Белоусу стало интересно.

— А потом через три дня он воскрес.

— Воскрес?!, — разочарованно протянул Белоус. — Ну, такие легенды и у нас были, я читал. К чему ты мне это рассказываешь, чтобы обратить в свою веру?

— Извините, учитель, но вы не поняли самого главного!

— Чего же?

— Смысл христианства в том, что один спасает остальных собой, своею жертвой!

— Ну, допустим. Пусть Христос бог, хотя и пришёл в образе человеческом, пусть погиб он от рук злых людей, но мало ли добрых мучеников на разных планетах приняли смерть ради других?! Сопоставима ли жертва одного и спасение многих? Я, думаю, нет!

— Да, вы правы, Белоус, если только принимать во внимание жертву человека. А я вам сказал, что Христос — сын бога!

— Ну, во-первых, мне не понятно, что значит сын бога?! Если бог един, то…

— То сын, это часть его!

Белоус замолчал, задумался.

— Ладно, — промолвил он, наконец, — принимаю. Пусть будет так, сын, так сын. Дальше то что?

— А дальше, если вы не забыли постулаты Церкви Рока, вспомните описание бога: он един, всемогущ, всезнающ и находится вне времени и пространства.

— Все правильно, но не вижу связи!

— А дело в том, что один раз, принеся часть себя в жертву, он навсегда эту часть оставляет распятой на кресте, до конца времен этой вселенной!

До Белоуса, кажется, дошло. Его глаза округлились, а лоб покрылся новыми морщинами.

— Навсегда?

— Да.

— Уф!, — Белоус вздохнул и вытер пот со лба. — Ну, и загрузил ты меня! Придется подумать. — Белоус вдруг усмехнулся.

— Чему вы смеетесь?, — с обидой спросил Проквуст.

— Ой, извини, Георг, не над тобой, — старик опять хохотнул. — Я просто представил, как затрещат головы у пещерников! Я то от молодежи чего только не наслушался, а они то все книжки по кельям читают! То-то ты их озадачишь!

Георг невольно улыбнулся, представив на секунду постные лица пещерников.

— Георг, спасибо!

— За что?

— Поверь, очень было интересно слушать твою легенду, но ради чего ты ее рассказывал мне здесь? Ночь ведь уже, а нам еще идти и идти.

— А мы никуда не пойдем.

— То есть как?!

— Я хочу пройти эту лестницу.

— Парень, ты совсем рехнулся?!

— Потом об этом поговорим, Кирилл. Вы лучше скажите, говориться в вашей легенде, что одних лестница не пускает, других морочит, а кое-кого сама возносит?

— Все верно, есть такое, — Белоус кивнул.

— Кирилл, а вы сами верите в лестницу безымянных?

Старик помялся, подергал рукой ус.

— Как тебе ответить, Георг? С одной стороны легенда — часть истории Церкви Рока, с другой стороны, сомнительно, чтобы все это было правдой, больно уж волшебно.

— Понятно. Вот что, Кирилл, обещайте мне, что чтобы не случилось, не будете дергаться, кричать и тому подобное!

— Ну, хорошо, обещаю, — пожал плечами Белоус. — Меня мало чем в этой жизни удивить можно.

— Спасибо! Встаньте сюда. Вот так. И замрите, — Георг закрыл глаза, и несколько раз перекрестился, шепча: помоги нам господь пройти эту ступень к свету, укрепи веру и избавь от неверия.

Проквуст почувствовал, как воздушная волна подхватила их и понесла наверх, как замер в испуге Белоус, как вся планета замерла, смотря на них. Несколько минут упоительного восторга и бессвязных молитв, и вот они очутились в темноте пыльной пещеры. Рядом что-то глухо ударилось и потом раздался всхлип. Георг испуганно настроился на ночное виденье и в серо-зеленоватом оттенке увидел стоящего на коленях Белоуса. Он буквально повис на своем посохе, уткнувшись в руки, и глухо рыдал.

— Кирилл, что с вами?!, — испугался Проквуст.

— Нет, ничего, — Белоус опять всхлипнул. — Просто плачу от восторга и рыдаю от своего неверия.

— Ну, ничего, это пройдет, — Георг помог ему подняться. — Кирилл, надо выходить, тут со всем рядом, я помогу.

— Не надо, я в темноте, как днем вижу, — старик тяжело встал на ноги, посмотрел на своего спутника. — Ты тоже, как я посмотрю, ночью не в темноте?

— Да, кое-что различаю.

Проквуст замешкался. Его так и подмывало проверить, здесь ли один из безымянных, но он сдержал себя, давя в зародыше гордыню и тщеславие. Он им покажет безымянного. Потом. Если он там есть.

Глава 3.

Здесь все было похоже, и в тоже время чем-то отличалось от его родной Ирии. Проквуст не мог точно объяснить, в чем именно состояли отличия, он просто ощущал их. Например, он предполагал, что так же, как в рассказе Адамса, они усядутся на скамейке ждать посланца Монаха, но скамейки не было, Белоус сразу же повел его внутрь горы. Они прошли длинным полутемным коридором, отворили высокие скрипучие двери и попали в огромное пространство сводчатого зала. Вот здесь все соответствовало рассказу Бенни: матово блестящие каменные узоры пола, своды, убегающие в полумрак высоченных потолков, пустота и покой. Белоус притворил за ними дверь, сделал несколько шагов и остановился. Повернувшись к Проквусту, поманил его и показал жестом на место подле себя. Они замерли. Белоус лишь еле слышно шепнул: «Ждем. Сейчас за нами придут». Действительно, минут через пять одна из дальних дверей приоткрылась и оттуда вальяжной походкой выплыл полноватый человек в черной накидке с белым капюшоном и посохом в руке. Он тоже сделал несколько шагов и остановился.

— Здравствуй брат!, — казалось, негромко произнес Белоус, но звук его голоса всколыхнул спящий воздух и, оседлав его, помчался к пещернику.

— И ты здравствуй, брат!

Они оба, как по команде поклонились друг другу. Несколько запоздало то же самое сделал и Проквуст.

— Белоус, ты пришел не один.

— Я привел нежданного гостя.

— Он важен для Церкви Рока?

— Думаю, да. Мы только что вознеслись по лестнице Безымянных!

Георг увидел, как дернулся в изумлении пещерник, но тут же взял в себя в руки.

— Ты хочешь показать гостя Управителю?

— Да.

— Ожидайте.

Пещерник поспешно удалился. Проквуст взглянул на Белоуса, тот задумчиво рассматривал свой посох.

— Кирилл!, — тихо позвал его Георг.

— Не надо слов, Георг, все что нужно, уже сказано.

Прошло минут пятнадцать, дверь вновь отворилась, показался пещерник.

— Монах примет гостя. Прошу следовать за мной.

Проквуст машинально шагнул вперед, но заметил, что старый учитель остался на месте.

— Белоус, а вы?, — он спросил, но об ответе уже догадался.

— Иди, Георг, мой путь рядом с тобой закончен, — Белоус повернулся и быстрым шагом вышел из зала.

Проквуст гулко прошелся по огромному помещению и остановился напротив пещерника.

— Как тебя зовут, гость?

— Георг Проквуст.

— Закрой глаза и не двигайся.

Георг послушно закрыл глаза, на него повеяло еле уловимым потоком теплой энергии. Он открыл глаза и успел заметить опускающийся посох пещерника.

— Все в порядке, можно идти, — сказал тот слегка прерывающимся голосом.

Они прошли по лабиринту коридоров. Теперь Проквуст ни за что не нашел бы выход сам. В очередном ничем не примечательном тупиковом ответвлении с несколькими одинаковыми дверьми пещерник постучал в ближайшую к основному коридору. «Да» — донеслось оттуда. Пещерник широко отворил дверь и перешагнул порог, массивная деревянная дверь устало скрипнула, качнувшись на старых петлях, и оставила небольшую щель. Проквуст напряг слух.

— Привел?

— Да, Пресветлый.

— Капил, сколько раз говорить, не зови меня так. Это титул Монаха, а я всего лишь Управитель церкви, — пещерник молчал, человек, отказывающийся от титула «Пресветлый», громко вздохнул. — Брат мой, ты проверил пришельца?

— Да, Управитель, он не опасен.

— Хорошо, иди, а гость пусть заходит.

На самом деле этот диалог вряд ли можно было бы расслышать через узкую щель, но Георг слышал все до последнего слова. Проквуст озадаченно качнул головой, раньше такой способности он в себе не находил. Когда пещерник вышел, он ему поклонился, а тот молча посторонился, уступая дорогу внутрь комнаты. В полутемном помещении за деревянным столом, заваленном книгами, сидел человек. Из-за яркого света настольной лампы угадывался только силуэт.

— Ты хотел со мной разговаривать?

— Да, — Проквуст слегка запнулся, голос человека, говорящего с ним показался очень знакомым.

— Проходи, садись, — голос Управителя был наполнен бессонной усталостью. — Постарайся быть краток.

Георг, едва сдерживая нетерпение, прошел к стулу перед столом и сел, пристально вглядываясь в лицо нового собеседника, сомнений больше быть не могло, это был он!

— Джон Смит!, — радостно воскликнул Георг.

— Да, меня так называют очень близкие люди, но откуда… Постой-ка, так это ты, Георг?!

Управитель вдруг тут же вскрикнул и зажал голову руками, послышался стон.

— Джон, что с вами?!, — Вскочил перепуганный Проквуст.

— Ничего, подожди!, — через силу проговорил Смит. — Сейчас пройдет. — Он тяжело вздохнул. — Все, кажется, отпустило.

Они обнялись, как старые друзья.

— Георг, я словно брата встретил, поверь!

— Джон, я так рад, что вы…

— Георг!, — прервал его Смит. — Больше никаких «вы», понял?!

Проквуст кивнул, едва сдерживая слезы от восторга.

— Так, Георг, молчи!, — остановил Смит Георга, на губах которого нависла лавина вопросов. — Мы обо всем переговорим. Ко мне только что пришла память, мне еще самому надо в себя прийти.

Управитель занялся монотонным делом: организацией чаепития. Он все делал размеренно, чинно. Включал чайник, расставлял кружки. Иногда лукаво посматривал на подпрыгивающего от нетерпения Проквуста. Наконец, дымящийся чай был разлит, а Смит уселся напротив.

— Молодец, Георг! Я уж думал, не выдержишь.

— Ага, так это опять очередное испытание?!

— Нет, ну, что ты. Это так, дружеская шутка, — Смит отхлебнул чай. — На самом деле, спасибо. Мне действительно в такие мгновения нужно время для адаптации. — Он неожиданно подошел к стене и включил большую бронзовую люстру, до селе скрывающуюся во мраке высокого потолка. Стало светло и празднично, даже краски на старых коврах и корешках книг заиграли по-новому. Смит подошел к большому зеркалу в дальнем углу комнаты, повертелся перед ним.

— Да-а, — донеслось до Проквуста. — Немного мне осталось, вон высох как стручок перца. — Смит вернулся к столу. — Георг, ты помнишь Землю?

— Джон, мне ли не помнить Землю?! Я сюда пришел за женой и сыном, а нашел тебя, которого Чар объявил умершим. Я жду от тебя рассказа, как ты уберёг мою Леночку! Ты же обещал ее хранить! И потом, — Георг широко повел рукой, — как прикажешь все это понимать? Да, и вообще, что здесь происходит, и куда я попал?

— Ничего себе ты мне вопросов назадавал! Думаешь, у меня их нет? Например, объясни мне, что означает вознесение по лестнице Безымянных?

— Ничего, кроме вознесения.

— То есть ты взял под белы рученьки ворчуна Белоуса и вместе с ним взлетел на гору?!

— Совершенно верно, так все и было.

— Может ты еще, и летать можешь?

— Нет, не могу. Бенни мог, а я нет. Отголоски склонности к левитации у меня есть, замечал кое-что, но управлять этим даром не умею. Не дано.

— Понятно. Ну, видимо, перед вознесением ты помолился?

— А как же иначе?!

— Хорошо, стоп, — Смит опять приложился к чаю. — Спокойно, сейчас разберемся. Давай по порядку?

— Согласен, давай.

— Твоя история видимо долгая. Так?

Проквуст кивнул.

— Ясно. А у меня две истории: короткая и длинная. Давай начнем с короткой.

Сына Проквуста звали Артем. Георг несколько раз повторил его, словно пробуя на вкус. Понравилось. Очень понравилось! Смит рассказывал, что похищение Елены оказалось банально простым. Она два года жила в небольшом домике в Ницце, опекаемая преданными Смиту людьми. Успокоилась, счастье стало ее переполнять, а делиться было не с кем.

— Это же чистая психология, — философически констатировал Смит, комментируя поступок Елены. — Она прекрасно знала, что звонить нельзя, но удержаться уже не могла. Ты знаешь, надо отдать должное твоей прекрасной Елене, она очень долго продержалась!

— То есть, ты, Джон, почти наверняка предполагал такой исход, и не предотвратил его?!

— Извини, Георг, я не учел научного прогресса, — Смит тяжело вздохнул. — Твоя Леночка не содержалась взаперти. Она гуляла, купалась в море, ходила по магазинам, но всегда в сопровождении моих людей. Они категорически запрещали ей даже приближаться к телефонным автоматам. Дома, естественно выход на межгород был заблокирован. Но я не успел отреагировать на появление мобильной связи!, — Смит с чувством ударил себя по коленям, видимо, и теперь себя за этот просчет не простив. — Она отправилась по большому магазину в шоп-вояж, оставив сына с горничной. Она всегда так делала. Ну, и где-то узрела новинку — мобильную связь. Не знаю, как она объяснялась, с французским у нее не очень ладилось, но она купила, и научилась пользоваться.

— Она у меня умница, — горестно произнес Проквуст.

— Да. Даже слишком.

— А что дальше?

— Дальше? Она позвонила отцу, трепалась с ним больше часа. Он ей потом тоже перезванивал. Ну а впоследствии, как я предполагаю, Марта, меченая мачеха Елены, вычислила ее местонахождение по телефонным счетам.

— Да, все просто. Джон, а вас кто и за что убил?, — спохватился Георг.

— А я, друг мой, оказался рядом. Я редко бывал в этом доме. Старался поменьше стеснять Леночку. Да и не хотелось бы получить от ее супруга претензии ревности. А в тот день я приехал.

— Вы, наверное, предчувствовали?

— Не знаю!, — после некоторой заминки отозвался Смит. — Что-то внутри будоражило, к тому же и проведать ее уже настало время. Возможно, я просто придумываю свои предчувствия и дело в обычном стечении обстоятельств? Впрочем, это теперь не столь важно.

— Кто?!

— Грейсы. Они явились ночью одни, без хозяев, злобные, словно свора натравленных собак. Я им предъявил мандат неприкосновенности…

— Прости, Джон, какой мандат?

— А ты о таких документах не знал? О, это серьезная вещь! Такие мандаты выдают очень редко.

— Что, трудно написать бумагу?, — сыронизировал Проквуст.

— Бумагу?! Как бы не так! Это отметина вшивается в ауру независимых наблюдателей.

— Таких, как ты?

— Примерно. Но главное, эта неприкосновенность утверждается главами Совета Цивилизаций и Темной Империи!

— Ого!

— Вот именно! Грейсы прекрасно были осведомлены о силе полномочий такого мандата, поэтому не посмели меня тронуть, но когда они попытались стащить твою спящую семью, я вмешался… Ну, и они меня распылили на атомы.

Они помолчали, думая каждый о своем. Затянувшуюся паузу прервал стук в дверь. С разрешения Смита в проеме показалась голова Капила.

— Извините, Управитель, вы уже так долго беседуете, братья забеспокоились.

— Все в порядке, друзья мои, я встретил давнего знакомого, мы еще долго будем разговаривать.

Лицо у пещерника вытянулось от удивления и скрылось.

— По-моему твой коллега очень удивлен, что у тебя такой молодой давний знакомый. Может быть, надо было что-нибудь…

— А, — небрежно махнул рукой Смит, — может, и надо было. Не до того сейчас. А братья мои пещерника посудачат годика три, да, и позабудут. Я их хорошо знаю. Ты вот что, Георг, расскажи-ка, как ты сюда попал?

— Хорошо. Только прежде объясни, куда, «сюда»? Сколько лет ты здесь правишь Церковью Рока?!

— Управляю, — поправил его Смит. — Лет много, видишь, я состарился совсем. Странно, — задумчиво стал он рассуждать, — во всех иных воплощениях я гораздо раньше познавал свое предназначение. А в этот раз, уж и помирать пора, а вспомнил. Чувствую, если бы не ты, Георг, так и отошел бы обычным Управителем. Так что, мой дорогой друг, считай, что я сюда тоже только что попал!

— Вот тебе и на!

— Что делать?, — развел руками Смит. — Знаешь, Георг, у меня, пожалуй, найдется одна версия. Среди кучи моих знаний, есть одна тощая легенда, что где-то во вселенной есть, так называемые, творцы миров.

— Это еще кто?

— Ну, те цивилизации, видимо, очень могучие и древние, которые достигли такого уровня, что стали творить собственные миры.

— Ага!, — покачал головой Проквуст. — И не нашли ничего лучше, как сотворить копию Ирии!

— Хм, — Смит подлил чаю из только что вскипевшего чайника и надолго уткнулся в ароматные пары из кружки.

Георг терпеливо ждал, только нервно барабанил пальцами по столу.

— Георг, прекрати стучать! Ты мне мешаешь.

— Извини Смит, — Проквуст от соблазна зажал ладони коленями.

Нет, он не от нетерпения нервничал. Бог с ним, со Смитом, пусть думает. Георг вдруг вспомнил, что так и не проверил, есть ли на этой Ирии его Леночка! При Джоне делать этого не хотелось.

— Георг!, — донесся до него голос Смита. — Если нужно, ванная комната в том углу.

Здесь был горячий душ, мыло, даже какой-то шампунь. А они с комфортом внутри горы проживают, улыбнулся Георг. Едва прикрыв дверь, он высвободил заветный огонечек, позвал любимую, а в ответ тишина. Он очень огорчился, хотя почти наверняка знал, что Леночки здесь нет, потому так оттягивал проверку, оставляя себе время надеяться — надежду на надежду. Слишком бы было все просто, объяснил он себе и вернулся к Смиту. Тот опять пил чай.

— Георг, ты чем-то расстроен?

— Беспокоюсь за твое здоровье!, — грубо сострил в ответ Проквуст и, увидев на лице Джона гримасу, тут же извинился. — Извини, Джон, настроение действительно поганое.

— Так может, отложим разговор? Поспим. А завтра с утра…

— Нет, нет! Завтра все может случиться! Говори свои идеи, я слушаю!

— Что ж, говорю: идей нет!

— То есть, как, нет?!

— А так! Одно скажу, если автор этого всего, — Смит всплеснул руками в стороны, действительно, творец миров, то это очень большое открытие! Ведь достоверной информации об их существовании нет! О, как это интересно!

— Смит, ты чудовище!

— Это почему же?

— Ты смакуешь будущие лавры, а я должен найти жену и сына!

— Спокойно, Георг. Я всего лишь реалист и прагматик, а не чудовище. Впрочем, в истории Земли грань между ними не так уж и велика. Давай-ка отвлечемся от этих интересных теорий и вернемся к тебе, Георг. Расскажи мне о себе. Кстати, Георг, чуть не забыл, ты в курсе, что твой друг Бенни Адамс здесь на Ирии?

— Что?!, — Проквуст вскочил, едва не перевернув стол. — Бенни здесь?!

— Да, — спокойно ответил Смит, аккуратно протирая салфеткой расплескавшийся из кружки чай.

— Так давай его срочно сюда, что же ты так долго молчал, Джон?!

— Сядь, Георг!, — в голосе Управителя послышались металлические нотки. — Упрек не принимаю. Если ты не понял, повторяю: до твоего появления я понятия о тебе не имел. Бенни точно в такой же ситуации. Ты можешь гарантировать, что разбудишь его память?

— Нет, — упавшим голосом ответил Проквуст, быстро схвативший логику рассуждений Смита.

— Давай не будем суетиться, друг мой. К тому же, Адамс сейчас здесь на Ирии не та персона, которую вызывают.

— Даже Монах?!

— Я не Монах, Георг, а Управитель, — опять мягко поправил Проквуста Смит. — Но даже если бы я был законным Монахом, то вряд ли бы посмел диктовать свою волю Адамсу.

— Господи, да кто же он?

— Повелитель Ирии. Спокойно, Георг, спокойно. Вот так, глотни воздуха. Очухался?

— Бенни тот самый человек, который пришел и…

— Вот именно, Георг, пришел и остался. А еще он проделал твою работу: выкинул к чертовой матери черный кристалл и залатал пространственную дыру. Женился, сына родил.

— Бенни женился?!

— Да, а что здесь особенного? Ему ведь династию надо длить.

— А жена местная?, — с некой непонятной опаской спросил Георг. Смит понимающе заулыбался.

— Георг, ну, нельзя же быть таким мнительным?! Жену Бенни зовут Луизой, она дочка Лезурье.

— Даймона Лезурье?! Но у него не было дочки на нашей Ирии! Я точно знаю.

— Вот, Георг, еще одна крупинка тайны!, — глаза Смита алчно сверкнули. — Эта Ирия не является точной копией прежней!

— Да, как же она может быть копией, если на родной Ирии ты бы сейчас был в четыре раза выше меня?!

Смит хлопнул себя ладонью по лбу.

— Господи, как же я мог об этом забыть?!

— Джон, не расстраивайся, — усмехнулся Проквуст, — тебе еще многое предстоит вспомнить.

— Да, ты прав, — Смит задумчиво застыл.

— Джон!, — тихо позвал его Проквуст.

— Да, что?

— Джон, я все-таки хотел бы увидеть Адамса. Ты мне поможешь?

— Конечно! Но прежде предлагаю вернуться к твоему рассказу. Извини, Георг, но я тоже в нетерпении и очень хочу услышать продолжение твоих приключений.

— Приключений? Джон, ты всерьез считаешь мою жизнь увлекательным приключением?!

— А разве это не так? Попробуй возразить.

— Ну, я просто живу, и приключений не ищу… — Проквуст говорил неуверенно и замолчал на полуслове.

— Георг, я умираю от любопытства, начинай!

— Хорошо, Джон, слушай.

Глава 4.

— Чар, зачем им моя семья?, — жалобно спросил Проквуст, когда заседание Совета Цивилизаций закончилось.

Дракон не отвечал. Он прикрыл глаза и еле слышно постукивал когтем по столу.

— Георг, он спит?, — шепотом спросил Бенни.

— Нет, он думает, — мрачно отозвался Проквуст.

— Слушай, а пятно тьмы, от которого ты избавился, не могло по наследству перейти сыну?

— Бенни, да ты что?!

— Зря возмущаешься, Гора, — пробасил вдруг дракон, — твой друг прав, теоретически такое возможно.

— Господи! Значит, все напрасно?! Неужели проклятье перешло на моего сына?! Они же замучат мальчика?!

— А судьба вселенной тебя не волнует, дважды святой?, — ехидно поинтересовался Чар.

— Сейчас вселенная — это моя семья!, — Проквуст встал и с вызовом уставился в громадные зрачки дракона.

— А что, хорошо звучит, главное искренне. Как, Бенни Адамс, не будем осуждать расстроенного мужа и отца?

— Не будем, — Адамс ответил без тени улыбки.

— Вы что, издеваетесь?!

— Ну, ты хватил, нет, конечно, мы тебе моральный дух укрепляем.

— Чар, ты невыносим! Разве можно шутить в такие минуты?!

— Ну, что ж, давай сядем и поплачем.

Проквуст недоуменно перевел взгляд на Бенни. Тот молча кивнул, подтверждая, что солидарен с председателем СЦ. До Георга стало медленно доходить, что сейчас не место и не время предаваться грусти. Он словно встряхнулся изнутри.

— Вы правы, друзья, я разнюнился некстати. Скажи, дракон, связаны ли мы перед тобой долгом службы?

— Конечно! Договор, есть договор.

— А можешь ли ты отсрочить свое задание?

— К сожалению, не могу, друзья мои.

— Хорошо, — после долгой паузы глухо проговорил Проквуст, — я готов исполнять долг службы. Думаю, Бенни, тоже.

— Да, Георг, конечно. Только, Чар, — Адамс повернулся в сторону дракона, — неужели ничего нельзя сделать, чтобы помочь моему другу?

— Я не имею права участвовать в ваших авантюрных планах!, — дракон строго посмотрел с высоты.

— Все понятно, Чар, — тяжело вздохнул Проквуст, — можешь не объяснять. Говори свое задание.

— Говорю. Я отправляю вас на Ариан в качестве послов СЦ. Соответствующие полномочия будут подтверждены верительными грамотами. Цель — установить постоянный контакт с руководством Темной Империи.

Бенни и Георг удивленно переглянулись.

— Чар, спасибо, я…

— Гора, молчи. Я ничего слушать не желаю. По договору я тебе поручил службу, иди и исполняй. Кстати, твой ребенок чист от пятна.

— Откуда ты это знаешь?!

— Георг, я же говорил, Смит умер.

— Понятно, — Георг кивнул, а Бенни недоуменно переводил взгляд с одного на другого.

— Позвольте, как такое может быть: умер и…

— Бенни, я тебе потом все объясню.

— Ну, хорошо, потом, так потом.

— Удачи вам, друзья мои, — вдруг почти нежно сказал дракон. — Больше я ничем не могу вам помочь.

Они летели к Темной Империи на том же большом дисколете хоравов. Только теперь, когда делегация великанов ирийцев его покинула, он казался пустынным и неуютным. Друзья в основном проводили время в рубке, обсуждая варианты поиска Елены и Артема. Мотивы арианцев были прозрачны — месть, и ничего более. Они не могли простить Георгу гибели своего большого звездного крейсера.

— Георг, тебя сразу схватят.

— Может быть, Бенни. Только в этом случае они нарушат статус дипломатической неприкосновенности и позволят нам с тобой предпринять ответные меры…

— …Все, которые у нас имеются в арсенале!, — закончил Адамс, покачал головой и засмеялся.

— Чему смеешься, командир?

— Э-э, нет! Командир теперь ты, Георг — Гора, а я помощник! Что касается смеха, я вдруг понял Чара.

— Да? Очень интересно, поделись соображениями.

— Пожалуйста! Ты же мне рассказывал, про арианцев?

— Ну?

— А теперь ответь, что мешало Чару установить с ними дипломатические отношения лет за миллион до нашего рождения?

— Хм, — задумался Проквуст, — а ведь ты прав! Арианцы чужаков терпеть не могут!

— А попытки послать туда делегации наверняка были!

— Точно, Бенни! А раз миссии на Арии нет, значит, ее там не приняли!

— Точно! А нас они оставят!

— Это почему ты так уверен, Бенни?

— Напасть сразу не могут, мы же дипломаты?

— Не могут.

— Выслать — рука, или что у них там, не поднимется: обидчик сам к ним в лапы прибыл.

— То есть, они согласятся на прецедент и будут ждать случая, чтобы расправиться со мной!

— Конечно, Георг! И каков же дракон?!

— Ты им восхищаешься?

— А как же иначе?! Суди сам: ты хотел спасать Елену?

— Чего спрашивать? Конечно, хотел!

— Он тебе помог, официально послав на Арию?

— Еще как, помог!

— А себе он на будущее обеспечил действующую дипломатическую миссию! Факт ее открытия, плюс почти стопроцентная вина арианцев за гибель одного или двух дипломатов — шикарные аргументы на будущее!

— Бенни, ты гений! Вернее Чар, гений. — Проквуст запнулся. — Впрочем, ты тоже ничего.

Они грустно засмеялись. Потом. По просьбе Адамса Георг рассказал об обитателях Ариана и сделал общий обзор по Темной Империи.

— Самое интересное, Бенни, чего я не могу взять в толк, название «Темная Империя» придумали не враги, а сами арианцы. Во всяком случае, у меня сложилось такое мнение. В системе Ариана, куда мы направляемся, пять планет, на двух я был. Одна называется Ариан, а вторая Ария. Ария — родная планета арианцев. На ней всегда идут дожди, много ручьев, болот и кругом растут огромные травяные деревья. Я тебе уже показывал фильм про хоравов. — Адамс кивнул. — Так вот, арианцы тоже гуманоиды, но земноводные. У них кожа имеет характерный зеленоватый оттенок, а голова змеиная, только лоб большой. Рот набит крепкими острыми зубами…

— Извини, Георг, ты же говорил, что цивилизации арианцев несколько миллионов лет?! Неужели за это время эволюция не стерла с них следы зверя?

— В том то все и дело!, — усмехнулся Проквуст. — Ты прямо в точку попал. Не знаю, как у них вышло, только они размножаться не могут. У них искры божьей нет. Рождаются здоровые, но дикие арианчики, без капли разума. Поэтому они со своей родной болотистой Арии перебрались на жаркий Ариан. Систематически они отлавливают здоровых самцов и переселяются в их тело.

— Да, ты рассказывал про свой бой с арианским зверем. И еще говорил, что у них какие-то проблемы с женскими особями.

— Правильно говоришь, Бенни. Знатные арианцы содержат на Арии специальные дома, куда вселяются самые смелые и сильные самцы со своими самками.

— Естественный отбор.

— Да. В этих приютах бассейн, полно еды, рай одним словом. Соответственно и претендентов много. Лучший, при возникновении необходимости, служит новым телом для арианца.

— Ну, хорошо, как и у хоравов у них проблемы с размножением…

— Бенни, не вдавайся в дебри, я ведь всего про них тоже не знаю. Но главная их проблема мне известна — это гордыня. Они не хотят служить Богу, они хотят быть сами себе господами, а Господь по своему великодушию посматривает на них, и ждет, когда они образумятся.

— Ты думаешь, это возможно?

— А бог его знает?, — пожал плечами Георг. — Пока они гоняются за чертом, надеясь получить от него «темный» свет, потому и охоту на меня устроили.

— Георг, а чего в них нашли другие, рептоиды, кажется?

— В Темную Империю много цивилизаций входят, например, лемуры. Древние разумные, очень похожи на земных лемуров. Они тысячи лет прислуживают арианцам. Раньше мы про них ничего не знали, думаю, есть и другие разумные, о которых пока ничего не известно. В любом случае основными являются грейсы и рептоиды. Первые походят на первый взгляд на хоравов, а вторые, такие небольшие динозаврики, с маленькими трехпалыми ручками и длинным хвостом. Не поверишь, Бенни, но именно рептоиды главные технари империи.

— А грейсы?

— А бог их знает, кто они такие? Может они при арианцах в роли гвардейцев? Поживем, увидим.

— Георг, ты мне не ответил, почему арианцы главные, а не те же рептоиды?

— Точно сказать не могу, могу лишь предполагать. Думаю, что арианцы в Темной Империи это носители особой идеологии, источники специфического мышления и логики.

— А они то откуда этого набрались?

— Что значит откуда?, — не понял Проквуст. — Сами, наверное, придумали?

— Ага, как же! Земноводные ящерицы — философы?!

— А почему бы и нет?!

— Ну, не верю!

— Бенни, ты меня удивляешь.

— Нет, Георг, ты не улыбайся, чует мое сердце, кто-то за ними стоит!

Они еще о многом говорили в эти дни. Воспоминания лились нескончаемым потоком, а они все говорили и говорили. Время пролетело незаметно. Багряная звезда системы Ариана стала видна невооруженным взглядом.

— Конец пути, — прошептал еле слышно Георг, но Бенни его услышал.

— Что значит, конец?!, — воскликнул он и хлопнул грустного товарища по плечу. — Наоборот: начало нового пути!

Проквуст недоуменно оглянулся на Адамса и вновь пристально уставился в огромный обзорный иллюминатор. Бенни немного поулыбался в одиночестве, потом пожал плечами и уселся поглубже в кресле.

— Вообще-то, мне тоже не по себе.

— Ну, это понятно, почему.

— Нет, Георг, не понятно!

Проквуст оторвался от созерцания космических далей и повернулся к Адамсу.

— Что ж, поясни, почему тебе не по себе?

— Я боюсь, что с нами не будут выяснять отношений, просто прикажут убираться из их системы, а если заупрямимся, раздолбают на расстоянии, так что наши с тобой дары поразить их не успеют!

— А вот ты о чем? Не волнуйся, Бенни, думаю, посадки мы добьемся, это я беру на себя.

Через двенадцать часов они вошли в систему Ариана, а буквально через пять минут компьютер дисколета объявил, что к ним пришел запрос от арианских диспетчерских служб.

— Язык общения?, — спросил Георг.

— Межгалактический.

— Хорошо, выведи на экран.

Поползли две параллельные строчки.

— Георг, переведи эту абракадабру.

— Чужой должен немедленной уйти.

— Хм, весьма кратко, что будем отвечать?

— Бенни, доверься мне, я знаю, что делать.

«Мы дипломаты Совета Цивилизаций», — напечатал Проквуст ответ.

В иллюминаторе, недалеко от них вспыхнули три белых пятна, это вынырнули из подпространства три боевых арианских корабля.

— Быстро реагируют. Как думаешь, Георг, наш дисколет способен с ними тягаться?

— Вполне. Чар говорил, что арианцы и хоравы технологически друг другу соответствуют.

— Это хорошо.

— Только…

— Как, есть еще «только»?!

— Я рассказывал Чару о гигантском бублике, на котором Аор меня чуть не сцапал. Дракон сказал, что это нечто новенькое для арианцев.

— Спасибо, друг, утешил. А сам-то ты по этому поводу думаешь?

— Ничего, — Проквуст пожал плечами. — Если бублик нечто знаменательное, то мы об этом обязательно узнаем.

— Ты весьма оптимистично настроен, Георг.

— А у меня другого выхода нет.

В это время пришло новое послание: «Дипломатов не вызывали. Для начала любых переговоров должна быть процедура согласований визита. Даем отсчет до пяти минут, и будем применять оружие».

— Ого!

— Ничего, Бенни, сейчас они у меня запоют по-другому!, — Георг быстро настучал новый ответ: «Мы не для переговоров, а для открытия постоянной дипломатической миссии, просим возможность вручить верительные грамоты вашему императору».

Ответ пришел почти мгновенно: «Нет! Отсчет продолжается».

Адамс сидел в кресле закинув ногу на ногу и с интересом наблюдал за сосредоточенным Проквустом. Он все еще не мог до конца привыкнуть, насколько его друг изменился. Угроза применить оружие его не очень волновала, так как он уже приготовился поставить вокруг дисколета свою защиту. Почему-то он был уверен, что этого будет достаточно. Проквуст между тем послал следующее послание: «Мы не уйдем, так как прибыли по приглашению Аора». Бенни ухмыльнулся. Проквуст оглянулся, заметил ухмылку и, улыбнувшись, пожал плечами.

— Единственный шанс, это разозлить Аора.

— А для Аора это будет иметь значение?

— Но он же водил меня прямо к императору!

— Это верно, шанс есть. Только время выходит. Ты вот что, Георг, не мешай мне сейчас, ладно?

— Хочешь встретить подарки?

— Да.

— Валяй, я тоже об этом подумал, но ты первый.

Адамс кивнул и, закрыв глаза, расслабился. Казалось, он глубоко спит, развалившись в кресле. Проквуст вздохнул и тоже откинулся на спинку. Пока его наглое послание арианцы прожуют, удар, скорее всего, состоится. «А может быть и не совсем так!», — подумал он вдруг. По идее, ведомству Аора немедленно должны сообщать о подобных нежданных гостях, ведь он специалист по иноконтактам! Георг представил себе, как в своем кабинете сидит Аор и злобно скалясь, дергает за бюрократические ниточки. Если это так, то удар все равно состоится! Хотя бы потому, что… В этот миг три арианских корабля одновременно вспыхнули ослепительными тонкими пунктирами, рванувшимися в их сторону. Они готовы были пронзить дисколет, но, не доходя около двух диаметров дисколета, наткнулись на незримую преграду и растеклись по ней тонкой пленкой света. Почти сразу последовал следующий залп, потом еще один, и еще. Выстрелы прекратились. Потому что с каждым разом граница защиты дисколета разбухала и рывком приближалась к арианским кораблям. Теперь выстрелы расплывались по огромной округлой поверхности ближе к ним, чем к цели, в которую были направлены. «Ай да, Бенни!», — восхитился Проквуст. — Ну, и силен, бродяга!». Ничего подобного он бы сделать не смог, это совершенно точно. Адамс открыл глаза и тяжело вздохнул.

— Уф, пришлось попотеть!, — он вытер испарину со лба.

— А если опять начнут?, — Георг кивнул в сторону иллюминатора.

— А я защиту оставил, — усмехнулся Бенни. — Они ее сами же и зарядили, столько энергии ухнули, что не использовать ее просто грех.

— То есть ты их энергию преобразовал?!

— Наверное, — Бенни пожал плечами. — Я и сам не знаю, «как», я просто делаю.

— Ну, ты силен! Бенни, а вдруг тебе и не такое по силам?!

— Что ты имеешь ввиду, Георг?

— Сколь велика твоя силища, друг?

Они понимающе посмотрели друг на друга.

— Дна не видел, Георг.

В этот момент затихший компьютер вновь ожил. «Аор сообщил, что приглашал лишь одного из СЦ — Гору». «Гора, — начал печатать ответ Проквуст, — включен в состав данной дипломатической миссии». Через три минуты пришел ответ: «Прошу следовать за нами».

Глава 5.

Три корабля, только что поливающие их смертельными струями почти торжественно сопроводили их дисколет до Ариана. Они приземлились на огромном космодроме, густо уставленном разнообразными кораблями, их замысловатые силуэты уходили за горизонт. Адамс толкнул Проквуста локтем в бок и молча кивнул на эту захватывающую картину.

— Вижу. Такое ощущение, что нас сюда специально притащили, чтобы мы полюбовались на мощь их космического флота.

— Так это же здорово!, — воскликнул Адамс, с любопытством обзирая бескрайнее поле космодрома.

— Чем же?, — Проквуст встал с кресла, сладко и протяжно потянулся. — Все-таки мы на Ариане!

— А тем, что раз хвастают, значит, убивать пока не будут.

— Утешил: «пока не будут»! Но в целом, логично…

— Еще как логично!

— Бенни!, — улыбка Проквуста внезапно сменилась сердито-озабоченным выражением лица. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Наша логика другая, она не объясняет поступков арианцев. Я же тебе рассказывал!

— Неужели такая разительная разница?!

— Ну, а ты ответь, станет нормальный человек или какой-нибудь космит стрелять в дипломатов до того, как примет решение, что с ними делать дальше?

— Хм, точно! Ведь если бы мы…

— Ты!

— Ну, хорошо, если бы я, не поставил защиту, то сразу три попадания наша тарелочка могла и не выдержать. То есть получается, они на поражение стреляли?

Георг промолчал. Он провожал глазами сопровождающие их до последнего момента арианские корабли. Они перестали кружить над ними и рванули обратно в высь.

— Ура, можно кричать здравницу и играть бравурную музыку. Только ты мне, Георг, скажи, о каком приглашении Аора ты извещал арианцев?

— Приглашение на казнь.

— Вот, вот!, — Бенни укоризненно погрозил пальцем. — Я так и думал! Ты поступил легкомысленно! А что если тебя сцапают, как только выйдешь? Кстати, вон посмотри, эскорт уже прибыл.

Рядом с ними приземлился массивный сигарообразный летательный аппарат, из него смешно семеня ножками, выскакивали грейсы в блестящих обтягивающих костюмах и с оружием в руках. Они заученно выстроились в две шеренги.

— Фу! Противные какие!

Последним вышел высокий арианец в голубой просторной накидке.

— О!, — удивился Проквуст. — Сам Аор в торжественном одеянии! Бенни, нам оказана великая честь, пошли.

— А чего брать?

— Верительные грамоты, все остальное отберут, не сомневайся.

Люк выпустил их во внешний зной под злобные глазки грейсов и наведенные в их сторону боевые бластеры в крохотных когтистых лапах. Арианец выждал, пока прибывшие отойдут от дисколета на несколько шагов и в образовавшийся просвет метнутся несколько вооруженных грейсов. Всё, теперь они окружены. Аор еле заметно удовлетворенно кивнул своей змееподобной головой и зашагал навстречу. Проквуст смотрел на него и поражался: с последней встречи с ним прошло не так уж много времени, но как мелко теперь он выглядит по сравнению с человеком. Георг машинально повел напряженными пальцами, и почувствовал, как наливаются они силой. Ну, если судьба заставит, он и теперь сможет постоять за себя!

Арианец остановился в пяти шагах и некоторое время молча их рассматривал.

— Кто из вас Гора?

— Я, Аор, разве ты меня не помнишь, мы же видели друг друга во время последней встречи в космосе?

— Ирония вряд ли удачное начало для дипломатической миссии. Не так ли, Гора?, — насмешливо и хладнокровно отпарировал арианец.

Георг почувствовал стыд. Арианец прав, он опять ведет себя, как мальчишка.

— Извините, Аор, я не прав.

— Пустяки. Итак, чего вы хотите от Ариана?

— Мечтаем попасть на прием к императору.

— Гора, это возможно, но не обязательно. Прошу на наш флайер, — Арианец вежливо шагнул в сторону, давая дорогу.

Адамс быстро оглянулся на дисколет.

— Гора, пусть ваш спутник не волнуется, ваш корабль будет под надежной охраной.

— Спасибо.

— Что он сказал?, — спросил шепотом Бенни.

— Чтобы ты не волновался за корабль.

— Я? А я и не волновался.

Они вошли в брюхо летающего огурца и, пройдя длинный коридор, очутились в просторном круглом помещении с круглым столом посредине и несколькими такими же округлыми креслами. Вся внешняя стена состояла из прозрачного стекла. Внизу медленно проплывали корабли, конструкции, здания.

Они расселись за столом. Арианец заговорил, при этом упорно не смотрел на Адамса.

— Гора, выходит, вы все-таки выполняли задание?

— Оно безобидное, Аор: познакомиться поближе, найти возможность для контакта.

— Зачем?

— Мы слишком разные, чтобы не замечать друг друга.

— Хм, неплохо сказано. Вы, Гора, теперь, наверное, эксперт по Темной Империи?

— Вряд ли, хотя мой опыт близкого общения с арианцами действительно уникален для СЦ.

— То есть теперь вы дипломат?

— Да. Хочу сразу оговориться, что я мало знаком с дипломатической работой, просто я единственный, кто знает арианский язык.

— И межгалактический тоже, — добавил Аор. — Гора, вы настолько способны к чужим языкам?

— Вряд ли важны пути, Аор, когда цели уже достигнуты.

— Хорошо, — арианец качнул головой. — Вы еще больше помудрели, Гора.

— Рок приводил меня к достойным учителям, — Проквуст обозначил легкий поклон.

Адамс ничего не понимал во всей этой тарабарщине, поэтому увлекся проплывающими внизу пейзажами. Космодром был велик, но все же остался позади. Теперь внизу яркими зелеными пятнами бурной растительности виднелись усадьбы с чахлой растительностью вокруг. Планета была жаркой, не до буйства флоры. Только берега речушек и ручьев сочно зеленели густыми зарослями. Бенни глазел на все это и размышлял о необыкновенных разворотах своего долгого жизненного пути. «Куда ведет меня рок?», — спрашивал он себя, силясь понять свое новое предназначение. В глубине души он лелеял надежду, что у него еще будет свой собственный путь, на котором он не будет тенью Проквуста. Стыдись, говорил он себе, но легкая ревность к Георгу не уходила. К тому же ее вольно или невольно подогревал арианец, упорно игнорирующий присутствие Адамса. Надо мне что-то сделать! Но что? Был бы рядом Смит, он бы, наверное, что-нибудь подсказал. Он хоть и держал всегда сердитый вид, на самом деле добрый. Вот, например, когда они ходили… Бенни замер. В памяти четко высветились слова Смита: «Бенни, ты даже представить себе не можешь всех возможностей, которые дает тебе твой Дар. Фактически, ты можешь почти все». «Спасибо, Дух, — мысленно поблагодарил Адамс Смита, — ты даже одной памятью о себе несешь помощь». Теперь он знал, что нужно делать! Бенни пододвинул кресло ближе к панорамному стеклу и сделал вид, что безмерно увлекся открывшимися далями, а сам закрыл глаза и расслабился. Здесь должно быть свое информационное поле планеты, надо только его найти!

Адамс легко отключил свое сознание от каждодневного бесконечного потока мыслей. Теперь, после многих лет медитаций, он делал это легко и привычно. Перед внутренним взором среди темноты закрытых век вспыхнуло яркое пятно. Он аккуратно протянул к нему свои прозрачные виртуальные ладони и свет с готовностью приник к ним. Бенни принялся щедро закачивать в него свою неисчерпаемую энергию, расширяя и зажигая его все ярче и ярче. Он словно бы освещал разгорающимся факелом густые сумерки, отодвигая в стороны серую границу черноты. Потом он мягко спустил свет со своих ладоней и он послушно повис на уровне его глаз, ровно и ярко сдерживая круг света. Инстинктивно Адамс двинулся в сторону границы света и тьмы. Там, в темноте не могло быть знаний, здесь, среди его света их тоже нет. Где же их искать, как не в этой тонкой серой плёночке — границе между ощущением своего мира и не ощущением чужого?! Бенни приложил руки к тончайшей серости и тихо потер ее, изливая из себя поток энергии. Дверь, мне нужна дверь! Белесая муть перед ним стала наливаться плотностью, толщиной, потом она треснула посредине, открыв черный провал в никуда. Адамс взялся за его стенки двумя руками и потянул что есть силы в стороны. Поддалось. Перед ним окном диаметром в неполный размах рук чернело иное пространство. А может, и не пространство? Раздумывать было некогда. Бенни несколько раз поводил по тонкой грани окна ладонями, уплотняя их энергией. Пальцы, попавшие на ту сторону, коченели от холодного сквозняка. Ничего, холод мы потерпим. Он еще и еще втирал свой огонь в границу между мирами, потом медленно и аккуратно отодвинул ладони. Держится, не схлопывается! Неизвестно, насколько хватит, раздумывать некогда! Он перешагнул высокий порог. Адамс попал в чернильную темноту, где не ощущалось ни низа, ни верха, слава Богу, что прямо за спиной ярко светился круг, не освещая с этой стороны ни одного атома. «Впрочем, какие здесь атомы?, — мелькнуло у него в голове. — Здесь только информация, надо ее просто истребовать»! Бенни громко мысленно закричал: «Арианцы, хочу знать ваш язык!». Что-то треснуло рядом, словно порвался большой лист бумаги, и сквозь Адамса полился жгучий пронизывающий холод. Он не холодил сверху, а пронизывал все его астральное тело разом, и, казалось, что с каждой секундой этот поток отрывал от него крохотные кусочки жизни. «Врешь!, — зарычал Бенни. — Я как солнце, я не мерзну, я требую знания!». Он кричал еще что-то нечленораздельное и бросался огненными языками со своих ладоней во все стороны. Телу вновь стало тепло, но внезапно жутко похолодало за спиной. Адамс повернулся и успел всунуть руки в стремительно уменьшающееся отверстие. Ну, нет, найти, чтобы потеряться?! Никогда! С бешенным усилием, срывая все внутренние запоры он взорвался ослепительным сполохом, границы окна рванулись в стороны. Он шагнул и они тут же захлопнулись, больно уколов шею и плечи. Блаженная истома разлилась по изнемогающему от усталости сознанию, и он отключился, рухнув в глубину сна.

— Ваш товарищ, кажется, заснул?, — услышал Бенни.

Он разлепил зажмуренные намертво веки и повернулся в сторону Георга и Аора. Арианец явно говорил о нем, но в его сторону не смотрел. «Вот вредный гад!», — подумал Адамс. Он бодро вскочил и направился к говорившим.

— Вы правы, Аор, я слегка задремал, — неумело произнесли его губы.

Проквуст и арианец изумленно уставились на него, одинаково сраженные его словами. Первым среагировал Георг.

— Бенни, ты ходил «туда» один?!

— Да.

— Куда, «туда»?, — машинально переспросил озадаченный арианец.

Только сейчас Георг и Бенни осознали, что оба разговаривают на арианском языке.

— Ну, как вам сказать…

— Георг, не надо, я сам объясню, — Адамс сел за стол напротив арианца. — Вы, уважаемый Аор, вели себя по отношению ко мне уничижительно, поэтому, я сходил в информационное поле вашей планеты и научился вашему языку.

Тут же Адамс получил сильный удар по ноге, но даже бровью не повел. Георг еле сдерживал яростное желание хлопнуть своего друга еще и по голове, а тот невозмутимо улыбался и побеждено посматривал на все еще застывшего в ступоре арианца. Впрочем, Аор, быстро пришел в себя.

— Простите…

— Бенни Адамс, к вашим услугам.

— Очень приятно, — изобразил улыбку Аор. — Бенни, не могли бы вы уточнить, куда вы ходили?

— Извините, Аор, — Проквуст внезапно встал, — но Бенни не станет отвечать вам на этот вопрос!

— Почему же?, — вкрадчиво спросил арианец.

— Потому что бог наградил его великим даром находить то, чего страшно желаешь. Пренебрегая моим спутником с первых минут нашей встречи, вы толкнули его на очень опрометчивый и опасный шаг, он мог погибнуть.

— Даже так?!, — Аор тоже встал. — Ну, что ж, тогда перенесем беседу во дворец императора.

— Он нас примет?!

— Да, Георг, примет. Я же говорил вам, что вы для нас желанный и важный визитер!, — арианец стремительно вышел.

Проквуст повернулся к невозмутимо рассматривающему свои ногти Адамсу.

— Бенни, ты что, сдурел?!

— А чего?, — поднял тот невинный взгляд. — Почему он так себя ведет, может я старше его раз в пять?!

— Ты, Бенни, не старше, потому что Аору больше миллиона лет!

— Ах, да, забыл! Они же шастают из одного тела в другое.

— Бенни! Я тебя не узнаю! Ты ничего не подхватил там?

— Чего, например?

— Ты какой-то ни такой, — задумчиво произнес Проквуст. — Скажи честно, ты полностью вошел в их информационное поле?

— Да. А что?

— Ну, не знаю. Может быть, и ничего. Я в тот раз только руку засунул, и то еле ноги унес!

— Чего переживать, я же уже вернулся. Ты лучше скажи, почему сразу у Аора про жену не спросил?

— Бесполезно, — махнул рукой Проквуст. — Они прямо ничего не говорят.

Друзья сидели молча за столом и думали каждый о своем. Проквуст вспоминал о Елене. Он уже проверил свой огонек персональной связи с ней, на ариане его жены не было. От этого было грустно, если не сказать тоскливо. Собственная дальнейшая судьба его мало волновала, хотя последняя фраза арианца прозвучала зловещим намеком. А Адамс прислушивался к себе, настороженно выискивая нечто чужеродное, возможно прихваченное в его рискованном, почти авантюрном походе. Слова Георга, что он «какой-то не такой», осели в душу настороженностью и беспокойством. Вроде бы все нормально, успокаивал он себя, но снова и снова просеивал свои чувства и ощущения через мелкое сито строгого анализа.

Арианский флайер нес их навстречу судьбе.

Глава 6.

Их разбудил стук в дверь. Бенни и Георг подняли с рук заспанные лица. Посмотрели друг на друга.

— Да!, — одновременно сказали оба.

В каюту вошел арианец. Адамс засмеялся. На него с удивлением посмотрели и Аор, и Проквуст.

— Вы смеётесь?

— А почему бы и нет?, — озорно ответил Адамс.

— Потому что, например, вашему другу не до веселья, — Аор кивнул в сторону Проквуста. Вид у того действительно был озабоченный и серьезный.

— Аор, я думаю о важности предстоящей встречи.

— Встреча состоится через некоторое время. А сейчас мне поручено показать вашу будущую резиденцию. Прошу, — Арианец слегка поклонился.

Ошарашенные неожиданным гостеприимством новоявленные дипломаты бродили по бесчисленным комнатам огромного небоскреба. Здесь были жилые квартиры, рестораны, вполне человеческий бассейн без каких-либо зарослей и травы, конференц-залы, шикарное фойе со скоростными лифтами. Бенни посмотрел на часы.

— Георг, нам пора, час почти прошел.

— Ага, — Проквуст озадаченно почесал затылок. — Слушай, Бенни, ты не можешь объяснить, что происходит?

— А что? Мне, кажется, что все идет, как положено. Мы с тобой представляем великую организацию, нас соответственно и принимают.

— Но все это?!, — Георг повел вокруг себя руками. — Если это наша резиденция, то ты представляешь, какой здесь должен быть штат?!

— Хм, а ведь верно! Дракон уверял, что арианцы нелюдимы и чужаков не принимают.

— И в прошлый мой прилет меня сначала чуть не выгнали!, — добавил Проквуст.

Друзья озадаченно посмотрели друг на друга. Оба подумали об одном и том же: что-то сдвинулось в этом куске вселенной, раз поведение арианцев столь кардинально изменилось. Они вошли в лифт, флайер с невозмутимо радушным Аором ждал их, зависнув над крышей.

— Георг, кажется, мы с тобой опять что-то сдвинули!

— Ничего подобного, Бенни! Вспомни, что говорил Чар: мы не источники изменений, мы их вестники.

— Все равно чудеса.

— Не чудеса, — задумчиво отозвался Проквуст, — похоже, арианцы от нас взамен чего-то потребуют.

Адамс понимающе кивнул.

Георг узнал этот огромный круглый небоскреб. Казалось, совсем недавно император беседовал с ним в одном из залов, переоборудованных в кусочек родной планеты арианцев, а сколько всего произошло! И опять впереди молча и не оглядываясь, вышагивал Аор, опять подозрительно косились и злобно скалились грейсы, опять все тот же коридор с множеством казенных дверей. Только теперь Георг был не один, и рост его был ваше арианца, и таблички на дверях рассказывали ему, какие чиновники за ними сидят. Первое впечатление об этом здании было правильным: здесь свила гнездо верхушка бюрократической машины арианцев. Некоторые надписи были непонятны, видимо, сокращены, отдельные комнаты ограничивались только номером, но зато на большинстве красноречиво объявлялось о министре питания, министре мигрантов, министре техники, министре истории… Министров было несколько десятков, оказывается, весь этот этаж был сплошь набит министрами!

— Георг, у них здесь что, инкубатор министров?, — шепнул в ухо Адамс. Проквуст спрятал улыбку и прижал палец к губам. — Ладно, ладно, понял.

Адамсу было явно не по себе. Проквуст ощущал в нем присутствие новых качеств, подхваченных, словно зараза в информационном поле арианцев. Перемелет могучая душа Адамса чужой сор или изменится? На этот вопрос у Проквуста ответа не было.

После раздвижных дверей лифта — шлюза, они прошли уже знакомый Георгу зал заседаний с амфитеатром кресел, только в этот раз здесь было тихо и пустынно. Еще один лифт — шлюз и должно быть озеро с кувшинками…… Двери раздвинулись, и Проквуст чуть не споткнулся. Этот зал тоже был огромный, только вместо сочных густых зарослей перед ним зеркалом блестел узорчатый каменный пол, бегущий к возвышению в центре. Там на постаменте восседал на троне император. На нем была ярко-красная с необычными переливами мантия, на голове золотая корона с частоколом острых зубцов и по краям и в середине. Даже с этого расстояния были видны цепкие красноватые глаза императора или Проквусту опять казалось? Вокруг трона не было ни души, да что там! В этом огромном зале не было ни одного стула! Аор торжественно шагнул на сверкающий узор пола и тут же склонился на одно колено.

— Дозволь говорить, мой Император!

— Говори.

— Совет Цивилизаций прислал своих дипломатов.

— По какому поводу?

— Хотят открыть на Ариане постоянную миссию.

— Зачем?

Аор молчал, опустив голову. Император встал во весь свой рост. Да, он был очень рослым, почти в рост человека.

— Аор, уходи, оставь послов здесь.

Арианец поклонился и мгновенно скрылся за дверьми, даже не взглянув на тех, кого привел. Им предстояло отдуваться теперь самостоятельно.

— Пошли, что ли!, — Адамс пнул Георга локтем в бок. — Видишь, Император ждет.

Император действительно продолжал стоять. Проквуст решительно двинулся вперед. Твердым шагом прошел расстояние метров в сто, остановился перед ступенями, чуть сзади встал Адамс. Георг посмотрел прямо в эти красноватые зрачки и объявил.

— Председатель Совета Цивилизаций Великий Чар прислал нас с добрыми намерениями. Позвольте вручить вам верительные грамоты.

Проквуст встал на одно колено и вытянул вперед руки, на которых лежали два свитка. Наверное, надо было склонить и голову, но он не хотел отводить глаз. Император сел, спокойно протянул руку, и вдруг свитки взлетели с ладоней Георга вверх и послушно полетели к арианцу.

— Садитесь, — коротко сказал он и углубился в изучение грамот.

За спинами что-то лязгнуло, это из пола выскочили два небольших кресла. Хорошо, что Бенни и Георг следили за своей фигурой, иначе бы не влезли между подлокотниками. Император пошелестел свитками, потом, не выпуская документы из рук, поднял глаза на послов и долго молча смотрел на них, пытаясь, то ли понять, то ли встревожить. Рядом с Георгом заерзал Адамс и в то же мгновение Император слегка дернулся и моргнул. Странно, подумал Проквуст, видимо, арианец попытался просканировать Бенни и тот поставил защиту, но тогда почему я ничего не почувствовал? Император перевел взгляд на верительные грамоты и покачал их в своей когтистой трехпалой ладони, словно взвешивая.

— Послы, здесь не указана цель открытия постоянной миссии. Я хочу знать, почему до настоящего момента мы жили в этой вселенной без нее, а теперь должны жить с нею?

Проквуст поднялся, поклонился и заговорил.

— Ваше Императорское Величество, Великий Чар считает, что во Вселенной время перемен и просил передать: Совет Цивилизаций и Темная Империя слишком разные, чтобы не замечать друг друга, ведь мы живем в одном доме.

— Вы оба опытные дипломаты?

— Нет. Это работа для нас первая.

— То есть Чар прислал на Ариан стажеров?, — фраза по содержанию была вроде бы злой, но тон арианца звучал ровно, без раздражения.

— Он считает, что мы двое лучшие кандидатуры СЦ для того, чтобы достичь взаимопонимания.

— Хорошо, принимаю ваши верительные грамоты.

Император раскрыл оба свитка и приложил к ним свою ладонь. Документы по очереди полыхнули светом и сами свернулись обратно в аккуратные трубочки, которые Император положил рядом с собой на маленький столик. Проквуст не верил своим глазам: вот так все просто?!

— Скажите мне послы, как вы выучили наш язык? Насколько я знаю, он очень сложный.

— Язык?, — Георг понял, что врать не имеет права. — Мы заглядывали в информационное поле планеты.

— И какое оно для вас?

— Темное и холодное.

— Надо же!, — Император откинулся на спинку трона. — А нас оно греет! Впрочем, за честный ответ, спасибо.

Император внезапно встал, неторопливо снял с себя мантию и корону, положил их на трон. Его мускулистое тело пересекалось тонкой полоской плавок. Он повернулся к послам.

— Теперь, когда формальности закончены, поговорим в неформальной обстановке.

Что-то щелкнуло, свет вокруг погас, ослепив на мгновение темнотой, и тут же зажегся, но приглушенный, разлитый над тихим продолговатым озером, заросшим по берегам большими зелеными листьями и белыми цветами. Вокруг озера густой стеной застыли высокие деревья. В ноздри пахнуло запахом гнилой растительности, влажный воздух перехватил дыхание. Они с Бенни все также сидели на своих стульях, но уже на небольшой поляне среди густой травы. Георг все это уже видел, а Бенни вертел головой и осматривался с неподдельным интересом.

Император оказался как раз у самого берега. Он прыгнул, красиво, без брызг вошел в воду, с огромной скоростью едва волнуя кое-где водную гладь, проплыл туда — обратно, и через несколько секунд шумно фыркнув, выбрался на берег. Накинул на себя халат, уселся напротив послов в обычное кресло.

— Мы никогда не принимали послов, — сказал он.

— Мы знаем, — ответил Проквуст.

— Я взял ваши верительные грамоты с определенными условиями.

«И тут то же самое!», — подумал Георг, вспоминая манеру ведения Чаром переговоров с хоравами. Ни он, ни Адамс не шелохнулись, ожидая продолжения. «Молодец, Бенни!», — мысленно похвалил своего друга Проквуст. Император подержал еще некоторое время паузу, потом продолжил.

— Никто в этой вселенной, кроме самих арианцев, не мог безнаказанно заглянуть, а тем более войти в наше информационное поле. Там поставлена жесточайшая защита, убивающая все инородное. А вы это сделали. Вы очень способные и сильные, поэтому вместе или один из вас должны сослужить арианцам службу.

— Простите, Император, но слово «должны» вряд ли здесь уместно.

— Мне все равно, что оно означает. Факт, что я уже сделал шаг навстречу, теперь жду взаимного шага.

— Равноценны ли они?, — вмешался вдруг Адамс.

На его лице читалось возмущение бесцеремонностью императора.

— Да, — коротко и невозмутимо констатировал арианец.

Георг дотронулся ладонью до руки Бенни. Проквуст физически ощущал, как хотелось его другу высказать всё, что он думает о коварстве арианцев. Адамс беспокойно шевельнулся, но сдержался. Император с явным интересом наблюдал за ними.

— Хорошо, Ваше Величество, — спросил Георг, — что вы от нас хотите?

— Нужно посетить иной мир и привести оттуда самок арианцев. Разумных самок!, — Император встал, было видно, как учащенно вздымается грудная клетка.

Георг и Бенни переглянулись. Адамс пожал плечами, мол, давай, ты главный, решай.

— Что вы имеет в виду под словами «другой мир» — другое измерение?

— Нет. Другой мир.

— Это что, на тот свет, что ли отправляться?, — съязвил Бенни.

— Не знаю, может быть.

— Ничего себе, задание!, — присвистнул Бенни.

Георг опять с тревогой посмотрел на своего друга и укоризненно покачал головой. Адамс виновато улыбнулся. Его поведение никак не укладывалось в прежние рамки уравновешенного характера и мудро сдержанных высказываний. Проквуст перевёл взгляд на императора.

— А есть ли там то, что мы ищем?

— Есть.

— Почему же вы сами, арианцы, не взяли?!

— Смотри!, — сказал вдруг вместо ответа Император.

Он повернулся к озеру, вытянул руки и между ладоней вспыхнуло зеленоватое свечение. Оно быстро разгоралось, потом, повинуясь движению хозяина вошло в воду. Вода забурлила и стала вспучиваться огромным пузырем. Через минуту над изрядно обмелевшим озером всплыл огромный пузырь воды, просвечиваемый светом и тенями обеспокоено мечущихся внутри рыб. Арианец повернулся, многозначительно посмотрел на раскрывших рот послов и осторожно вернул воду назад.

— Я тоже многое могу, но я не смогу пройти внутрь. Проход не всех пропускает. Кроме того, это опасно.

— Значит, кто-то в другой мир все-таки попадал?

— Да. Мы посылали многих, не только арианцев, но вернулся только один. Это он сказал, что там есть разумные самки.

— Извините, Император, но вы от нас службы просите, а сами моего друга приговорили к казни!

— Бенни!, — укоризненно воскликнул Проквуст.

— Приговор уже отменен.

— Сейчас?, — не унимался Адамс.

— Нет, давно. Арианцы уже утолили жажду мести, они казнили жену и сына Горы.

Император впервые назвал чье-то имя, а у Георга потемнело все в голове, он вскочил, готовый разорваться от гнева, но тут в ухо влился горячий шепот схватившего его в железный зажим Адамса: «Спокойно, друг, повоевать всегда успеется!». Проквуст успокоился, злость черной сажей спустилась в глубину души, притаившись там до времени.

— Никто, кроме меня, Аора, и еще нескольких посвященных арианцев не знает, что торжественная казнь, не всегда ведет к смерти. Твоя семья, Гора, жива.

Проквуст бессильно рухнул на стул. В голове звенело от напряжения.

— Они, — продолжал вещать арианец, — перешли в иной мир, туда, где есть разумные самки. Сходи, спаси их, но без самок не возвращайся!

— Не надо угрожать мне!, — Георг вскочил на ноги. — Я сделаю то, что вы просите. Я обещаю сделать все, чтобы выполнить вашу службу, но не вздумайте ставить мне ультиматумы!

Адамс отскочил от Проквуста, потому что от него вдруг повеяло невыносимым жаром, трава под его ногами пожухла, и, не загораясь, тут же превратилась в пепел, почва мгновенно покрылась сухой коркой и трещинами, над головой появилось марево перегретого воздуха. А Георг ничего не замечал, пронзая взглядом Императора. Диаметр бедствия медленно увеличивался, пожирая сантиметр за сантиметром.

— Георг!, — заорал Адамс.

Проквуст вздрогнул и оглянулся на друга. Жар иссяк. Он смущенно развел руками и опустился на стул, который немедленно рассыпался в прах. Георг рухнул копчиком вниз, да так и остался сидеть в разоренном им пятне, насуплено обхватив колени руками. Император выдохнул воздух и медленно опустился в кресло.

— Это очень убедительный аргумент, Гора, — сказал Император. — Я верю тебе. Ваша миссия будет работать. Я пошлю соответствующее послание Великому дракону. Идите, послы, Аор ждет вас.

Глава 7.

Георгу и Бенни отвели просторную каюту на большом арианском крейсере. Экипажа они не видели, как толком не успели разглядеть и начинку боевого корабля. На поверхностный взгляд, он ничем не отличался от кораблей хоравов. Кормили их вполне по человечески, видимо, используя запасы продовольствия из дисколета. Аор им ничего не объяснял, как они ожидали, просто доставил на корабль и показал их каюту. Адамс почти сразу после его ухода подергал дверь, конечно же, она была закрыта.

— Ну, что, Георг, доверился арианцам?!

— А что?

— Как что?! Ты что, не видишь, нас заперли.

— А зачем им чужие глаза на боевом корабле?

— Но мы же ничего не понимаем в космической технике!

— Да?! А арианский язык ты как выучил?, — съязвил Проквуст. — Может, они опасаются, что ты залезешь внутрь корабельного компьютера, перепрограммируешь и…

— А что, это мысль!

— Бенни, не вздумай!

— Ладно, ладно, шучу. Сам понимаю, что иного от арианцев нечего было и ожидать, — Адамс плюхнулся в мягкое кресло. — Георг! Давай подумаем, как вызволять твою Леночку будем.

— А ты то тут при чем?

— Как, ты еще не понял, что я иду с тобой?

— С какой стати?! Император мне поручил службу.

— Не согласен! Он говорил о нас обоих!

Некоторое время они спорили. Потом Георг смирился и махнул рукой. Во-первых, теперешний Бенни стал взбалмошен и упрям, во-вторых, его помощь за порогом неведомого мира лишней не будет, а в-третьих, неизвестно еще, где в большей безопасности будет его друг, среди арианцев или вне их власти?

Прошел час, в каюте раздался стук в дверь. Надо же, стучатся!, — Удивился Георг, никак не ожидая подобных церемоний от арианцев.

— Входите, не заперто!, — весело заорал Адамс.

— Я пришел показать вам, — тут же объявил Аор, едва переступив порог.

Он поколдовал в углу и в воздухе возник экран, наполненный искрящейся пустотой. Хотя вот, снизу полилось яркое свечение, через секунду показался и его источник: кусок планеты. Проквуст сразу узнал Арию по сплошному облачному покрывалу. Опять на нее везут?, — Удивился он. Картина чуть увеличилась, планета поместилась вся, заняв собою пол экрана.

— Теперь внимательно смотрите.

Из верхнего левого угла экрана выползла тарелка хоравского корабля, она медленно обгоняла арианский крейсер, явно направляясь на Арию. Бенни и Адамс недоуменно переглянулись и вновь уставились на экран. Масштаб опять изменился, планета превратилось в матово поблескивающее яблоко, а их дисколет в яркую точку. Вдруг что-то, посверкивая искоркой в лучах далекого светила, неуловимо быстро прочертило космическое пространство, и соединилось с точкой их дисколета. На его месте расцвел оранжевый цветок взрыва. Аор повернулся к людям.

— Наша система изобилует блуждающими астероидами и обломками древних космических аппаратов. Вы не могли знать их траектории.

— А зачем мы сунулись на Арию?, — подхватил игру мгновенно сориентировавшийся Адамс.

— О, все очень просто! Мы не могли не показать послам Совета Цивилизации свою родную планету.

— А что, предупредить о возможном столкновении с астероидом нельзя было? И, кстати, он настоящий?, — спросил недовольно Проквуст.

— Астероид настоящий, их у нас в системе действительно много. А предупредить… — арианец задумался. — Мы же не можем вмешиваться в дела дипломатов?! Кроме того, мы были уверены, что хоравская техника высокого качества и для нее блуждающие астероиды не угроза.

— Следовательно, если техника была хороша, то угробили корабль растяпы — люди?, — усмехнулся Адамс.

— Получается так.

— То есть, мы умерли?

— Совершенно верно, Гора.

— А как же наша дипломатическая миссия?

— О, не волнуйтесь, слово нашего императора закон. Он уже отправил срочное послание о вашей трагической гибели и готовности принять новых послов.

— Надеюсь, им повезет больше.

— Гора, за них не волнуйтесь, ведь они вряд ли смогут проникнуть в наше информационное поле.

— Понятно. Теперь все встало на свои места.

— Позвольте!, — вмешался Бенни. — А как же мы вернемся, если успешно выполним задание императора?!

— Не волнуйтесь. В записи катастрофы вашего дисколета есть небольшой фрагмент, на котором видно, как перед самым ударом от него отделилась спасательная капсула.

— Ну, вы мастера!, — восхитился Адамс. — Все предусмотрели.

— Мы древний народ, Бенни, — скромно отозвался Аор, хотя глазки его довольно сверкнули. — Итак, господа, теперь ни что не мешает выполнению задуманного. Вы готовы? Кстати, — Аор взглянул на Адамса, — вы можете не ходить по ту сторону.

— Ну, вот, и вы туда же! Нет, я Георга не оставлю!

— Что ж, решение принято, — арианец встал. — Разрешите вас оставить ненадолго?

Проквуст и Адамс молча кивнули. Аор вышел.

Аор лично высадил их на небольшом космокатере на уже знакомую Георгу площадь. Он с внутренней усмешкой смотрел на изумленного Адамса, глазеющего по сторонам и что-то бубнящего себе под нос. Город, если его можно было так назвать, был действительно достоин удивления. В нем не было стиля, все здания были вычурно разными, даже сама площадь лишь частично была одета в плиты, чередуясь с огромными участками непролазной грязи.

— Уважаемый Аор!, — не выдержал дисгармонии Бенни. — Это что?!

— Это наши родовые дома, — гордо выпрямившись ответил Аор. — В этой части города расположены дома самых знатных арианцев!

— Да?!, — а я подумал, что это строили психопаты. Я не…

— Бенни!, — укоризненно оборвал друга Проквуст. — Ты ведешь себя не тактично.

— Ничего, Гора, я не обиделся. Это просто лишние свидетельство тому, насколько далеки наши культуры друг от друга.

Адамс слушал и машинально вытирал лицо от мелкого дождика. Проквуст подошел к нему, что-то поколдовал над пультом скафандра, и над головой Бенни дождинки стали сворачивать в стороны.

— Спасибо, Георг. Аор, а вы извините, я действительно зарвался.

— Ничего, Бенни, это пустяки. Пойдемте, господа, здесь недалеко.

— Надо было притащить нас сюда именно тогда, когда здесь льет дождь.

— Не ворчи, Бенни, — тихо сказал Проквуст, — я же тебе рассказывал, на этой планете всегда льет дождь.

— Всегда?!

Они шли к дому Аора, Георг это сразу понял. Адамс вел себя теперь вполне прилично, на развалины колонны лишь скосил глаза, хотя Георг чувствовал, как его другу хотелось опять съязвить в адрес арианца. Молчал он и внутри здания, где по-прежнему над огромным помещением вместо потолка бугрились невероятным рельефом коричневые жгуты, рисуя собой гигантское нёбо. Как и во время первого посещения Проквустом дома Аора, вспыхнул свет, вдали хлопнула дверь, и к ним навстречу выскочил здоровенный дикий арианец. «Интересно, что будет делать Аор?», — подумал Проквуст. А Аор не сбавляя хода поднял в сторону приближающегося дикого арианца какую-то маленькую коробочку и зверюга тут же взвизгнув, метнулась обратно. Хм, значит, они все-таки не просто следят за своими дикими сородичами. Потом Георгу вдруг пришла в голову странная мысль, он, кажется, догадался, куда ведет их Аор!

Так и получилось. Вслед за зверем они попали в большое полутёмное помещение, наполовину занятое водой, с душной влажной атмосферой и густыми зарослями. Зверь сидел на противоположной стороне и молча скалил зубы, за ним проглядывались две испуганные самки. Аор не обратив на здешних обитателей никакого внимания, провёл Георга и Бенни к железной двери. Лязгнул засов и в глаза ударило яркое солнце. Перед ними расстилалась пустыня с редкими кустиками рыжих растений.

— Ваша родная планета очень разная, Аор, это нормально?

— Не знаю, Гора. Она такая, какая есть. Идемте, здесь недалеко.

Арианец солгал. Они шли уже несколько часов, и лишь недавно далеко впереди обозначилось зеленая вуаль лесов. Если бы не скафандры, изолирующие их от внешней жары, они бы уже иссохли под немилосердно палящими лучами светила. С каким наслаждением они нырнули под сень высоких пальм, услышали журчанье небольшой речки. Путь лежал по утоптанной дороге, петляющей по лесу. Через несколько километров они вышли на небольшую поляну с хижиной на краю. Занавеска из скрепленных, истрепанных временем, пальмовых листьев дрогнула, из-за нее выглянула сморщенная физиономия арианца. Некоторое время абориген вглядывался в незваных гостей, приложив лапу к глазам, потом закряхтел и опустился на колени.

— Рад видеть тебя, Аор!

— Герот, веди нас к священной скале, — приказал вместо приветствия Аор.

— Хорошо, как прикажешь, но скажи прежде, когда вы мне дадите новое тело, это совсем одряхлело.

— Скоро, Герот. Ты еще не искупил своей вины.

— Но я могу умереть!

— Ты еще вполне силен. Веди, видишь, я не один!

Арианец был высок, костляв и стар. Он шел впереди и непрерывно что-то бормотал под нос. Внезапно дорогу преградила очень высокая стена. Только что перед глазами Георга вдаль уходили стволы пальм, и вдруг взгляд мгновенно уперся в каменную стену! Проквуст задрал голову. Ничего себе, он не мог найти ее верхний край, стена не кончалась!

— Опять фокусы!, — услышал он ворчание Адамса, но не отреагировал, заинтригованный происходящим.

Между тем старый арианец что-то прошептал и в стене открылся проход, заполненный густой дымкой. Герот призывно махнул когтистой рукой и нырнул вглубь. Туда же исчез и Аор. Бенни с Георгом переглянулись и пошли следом.

Место, куда они попали, поражало своей неожиданной неуместностью на этой пустынной планете. Почему-то оно произвело на Проквуста странное впечатление, он словно застыл. Впитывая в себя окружающий пейзаж. Бении чуть в него не воткнулся.

— Георг, ты чего?!

— Здесь был Леночка, я чувствую, — тихо и не сразу отозвался Георг.

Адамс пожал плечами и тоже принялся осматриваться. Прямо впереди высилась огромная скала, упирающаяся зазубриной вершиной в безоблачную синь неба. Перед скалой каменной гладью простиралась идеально круглая площадь, с какой-то нелепой конструкцией посредине, а вокруг нее высились трибуны гигантского многоярусного амфитеатра, сложенного из ровных каменных глыб. Бенни присмотрелся. Камни были старые, иссеченные временем, они прямо-таки дышали древностью. Здесь никого не было. Внезапно рядом с Геротом раздался громкий стук и гулкое эхо покатилось в сторону скалы. Это старый арианец неловко уронил из рук странный предмет с металлическим отливом и теперь с усилием сгибался, пытаясь его поднять. О выроненном им предмете нельзя было сказать, что круглый, издали похож, а вблизи… Адамс пригляделся и предмет вдруг послушно вырос в размерах… Странно, какой-то многогранник с жуткой геометрией и с пятном мути внутри, словно затвердевшая клякса, в глубине которой тлело, нет, разгоралось алое пятнышко. Аор неожиданно проворно подскочил к старому привратнику и загородил собой упавший предмет. Герот, со сдерживаемым стоном согнулся и поднял многогранник.

— Ты стал очень неаккуратен, Герот!, — строго, с едва сдерживаемым раздражением сказал он старому арианцу и быстро оглянулся на людей.

Бенни успел перевести взгляд на дальнюю скалу, а Георг вообще стоял спиной.

— Я же говорю, стар я стал!, — сердито отозвался привратник.

— Иди, готовь катапульту!, — приказал Аор и повернулся к людям. — Придется еще немного потерпеть. Перед вами скала. — Аор вдруг без всякой паузы перешел на описание процедуры. — Внутри нее вход в другой мир.

— А катапульта то зачем?, — Настороженно спросил Адамс, предчувствуя недоброе.

— Это устройство, помогающее биоорганизму преодолеть сопротивление материи.

— Да? И все преодолевают?

Не слушая ответа на свой вопрос, Бенни вдруг свечой взмыл вверх и молнией метнулся к скале. Арианец заворожено смотрел вслед.

— Я не знал, что вы такое умеете.

— Я не умею.

Арианец внимательно посмотрел в лицо Проквусту и ничего не сказав, опять повернулся к порхающему вдали Адамсу. Минут через десять тот вернулся, приземлился неслышно и плавно.

— Знаете что, ваше арианское сиятельство, я в эту штуковину не полезу!

Аор пожал плечами.

— Другого способа попасть в другой мир не существует.

— Георг!, — Бенни повернулся к своему другу. — Знаешь, что эти древние варвары здесь вытворяют?! Они сажают пленников в катапульту и пуляют ими в скалу! Там весь камень в пятнах крови, а внизу огромная расщелина завалена костями!

Проквуст побледнел и сжал кулаки так, что костяшки побелели, воздух вокруг него завибрировал.

— Аор!, — хрипло сказал он. — Я тебя убью!

— Это будет большим преступлением!, — спокойно отозвался арианец. — Гора, вы же дипломат.

— Георг, ты что, одумайся!, — на пути устремившегося к арианцу Георга встал Адамс и положил ему на плечи руки. — Там нет костей твоей семьи, она в другом мире!

— Это они так сказали! И даже если это и так, Бенни, ты представляешь, что они вытерпели?!

— Гора, я был уверен, что скала их пропустит, — попытался разрядить ситуацию арианец.

— Это почему же?, — в пол-оборота спросил Адамс, продолжая удерживать друга.

— Потому что скала всегда пропускает новичков, а людей мы туда еще не посылали.

— Какая разница!, — закричал Георг и оттолкнул Адамса. — Моя жена и мой сын этого не знали!

Из глаз Проквуста брызнули слезы, он закрыл лицо руками и рухнул на колени. Камень под ним вздрогнул и тяжелой пологой волной отпрянул в стороны, так, что образовалась круглая пологая чаша. Аор от неожиданности отпрыгнул назад. Вокруг Георга вновь завибрировал воздух, наливаясь голубоватым свечением. Он опустил руки и медленно встал на ноги, его угрюмый взгляд уперся в арианца.

— Нет, Георг, нет!, — крикнул Адамс. — Терпи!

Проквуст молчал. Адамс беспомощно переводил взгляд с одного на другого.

— Слушайте, — не выдержал он, — хватит в гляделки играть!

Бенни рассердился. Он решительно шагнул между ними, нагнулся и, зацепив едва выступающий край одной из плит, напрягся и с противным скрежетом выдернул ее из древней кладки. Еще секунда и многотонная плита была поставлена на попа, скрыв Георга и Аора друг от друга.

— Георг, очнись ты, наконец!

— Хорошо, — медленно и глухо проговорил Проквуст, поднял руку и медленно повел ею в сторону вздыбившейся плиты, та послушно улеглась на свое место. Перед людьми вновь стоял арианец, только взгляд у него остекленел от изумления. — Аор, — обратился к нему Георг, — если, как вы утверждаете, новички всегда проскакивают материальный барьер, то как быть с нами? Есть гарантия, что мы пройдем скалу?

— Гарантий нет.

— Бенни, что делать будем?

— Делать? А сейчас кое-что проверим!

Адамс вдруг вновь взвился в воздух и понесся к скале, прямо перед ней он слегка притормозил, чтобы в случае чего не разбиться, и тут же исчез. Аор и Георг изумленно переглянулись.

— Аор, что это?

— Похоже, ваш друг, Гора, уже не вернется, во всяком случае сейчас.

— Но мы же собирались вместе!, — в голосе Георга звучала обида.

— Я думаю, Бенни хотел всего лишь проверить, но скала его затянула сама.

— Что ж, — задумчиво проговорил Проквуст, — выбор сделан, надо догонять Адамса.

— Но вы же не умеете летать?

— Ну, если постараться… Знаете, Аор, я даже стараться не буду, я сяду в вашу адскую машину. Я должен испытать то, что испытала моя семья. Кстати, зачем такой изощренный и жестокий способ перехода, неужели нельзя было подобрать менее опасный?

— Гора, вы забываете, что это не переход, а казнь! Только особо посвященным известно, что внутри скалы открывается дорога в другой мир. И то узнали об этом сравнительно недавно. Сотни тысяч лет считалось, что разбиться в лепешку о скалу — это акт милосердия, по сравнению с жуткой смертью внутри скалы.

— Хм, а император говорил, что вы посылали внутрь скалы многих? Так вы знали или не знали о другом мире?

— Не знали, но предполагали, пытались в этом разобраться.

— И кто же помог все выяснить?

— Герот, — Аор кивнул на копошащегося около катапульты старого арианца. Привратник был так увлечен, что, похоже, так и не заметил последних событий. — Герот был казнен, но вернулся. Это он рассказал, что по ту сторону есть еще одна арианская цивилизация.

— Но как же он вернулся?!

Аор слегка запнулся.

— Эта информация не относится к вашему заданию, Гора.

— Почему же? Ведь если есть способ вернуться, то вы бы и сами уже давно нашли бы себе самок!

— Способа вернуться больше нет, а кроме того, арианцы не могут рисковать своими жизнями при выполнении этой задачи.

— Понятно: жизнь арианца — священна, ну, а чужаков можно и на смерть послать. Так ведь, Аор?!

— Именно так, Гора, — невозмутимо отозвался арианец.

От такого наглого ответа Проквуста даже передёрнуло, но зато и злость прошла.

— То есть из всей вселенной вы нас выбрали и нам с Бенни доверились? За что такая честь?, — съязвил Проквуст.

— Гора, вы еще не поняли, что связаны незримыми узами с нашей цивилизацией? Мы верим в предопределенность и многие тысячи лет ожидали такого как вы.

— Спасибо за откровенность, — горько усмехнулся Проквуст. — Пойду. поговорю с Геротом. — Георг вопросительно посмотрел на арианца.

— Да, пожалуйста.

— Аор, и вы разрешаете беседовать с ним наедине?!

— Да. Нам не нужна информация, нам нужен результат.

— Что ж, прощайте, Аор, — Проквуст шагнул в сторону катапульты, но вдруг остановился. — Скажите, Аор, а вы меня простили за то, что я оказался невольной причиной гибели вашего крейсера?

— Нет.

— И при этом просите своего врага об услуге?!

— Не вижу в этом ничего странного, Гора. Для нас, арианцев, месть врагу и польза от врага равнозначны.

— То есть долг врага гасится местью или выгодой?!

— Да.

— А как же чувства? Неутоленная жажда возмездия?

— Чувства формируются результатом. Ваша цивилизация слишком молода, чтобы понять это.

— Вот и хорошо, что молода, как-то… — Проквуст замолчал. — Ну, я пошел.

Аор молча кивнул.

Георг подходил к катапульте и с удивлением рассматривал эту деревянную конструкцию, частично обитую металлическими листами. Старый привратник, напрягаясь буграми мышц вращал огромное колесо, видимо, взводя пружину.

— Эй, Герот!

Тот коротко оглянулся.

— Тебя Горой зовут?

— Да.

— Про тебя на Ариане ходят легенды.

— Да?

— Зачем тебе это?, — арианец кивнул в сторону скалы. — Еще никто добровольно, без народа, — Герот красноречиво повел руками в сторону каменных трибун, — не ходил в скалу.

— Там моя жена и сын, — сухо ответил Проквуст.

— Сын?! Счастье какое! Эх…

— Герот, расскажи мне о той стороне.

— А нечего мне рассказывать. Я когда туда попал, то увидел вокруг себя призрачные силуэты города, населённого арианцами.

— Ты уверен, что там были самки?

— Я, Гора, видел детей!, — Герот мечтательно вздохнул,

— Что же ты там не остался?

— Не вышло, — Герот слегка запнулся и добавил: — я рад бы вернуться, да, не могу, скала не принимает.

— Что, значит, не принимает?! Тогда ты бы должен был стать кровавым пятном на её поверхности, а ты тут со мной разговариваешь!

— Это верно, должен бы был. Я ещё тогда подумал: а провались всё пропадом, всё равно изгоем живу, рискну: коли разобьюсь, так и мучения кончатся. Как бы не так!

— Ты не попал в другой мир, и не разбился?!

— Точно! Засел в катапульту, запустил себя к скале, страшно, жуть, а скала меня сквозь себя пропустила.

— Как это?!

— А так! Пролетел я через неё, словно она дым, а не камень! Я ведь потом ещё раз шесть пробовал. Потом перестал: страшно.

— Герот, Аор знает о твоих попытках?

— Не знаю, я ему не рассказывал, а он не спрашивал.

— Тогда почему же ты об этом мне рассказываешь?

— А ты мне нравишься, человек, — арианец тяжело вздохнул. — Ты не бойся, там внутри будет весело, поверь мне.

— Скажи, Герот, как ты вернулся?, — Георг пристально всматривался в маленькие глазки арианца, окруженные сеткой морщин.

— Извини, человек, не могу, — Герот украдкой бросил взгляд на стоящего неподалёку Аора. — Хотя… я тебе всё таки кое-что скажу: во время казни я с сбой взял нить.

— Какую еще нить?

— От нашего солнца. Зажал крепко в руке, и так в скалу и полетел. — Арианец медленно подошел к Проквусту. — Хочешь, дам?

— Хочу.

— Бери, может пригодится.

Арианец резво, совсем не так, как недавно за обронённым кристаллом, нагнулся, поскрёб когтем по одному из рычагов катапульты, потом протянул руку Проквусту. Георг провел по его шершавой трёхпалой ладони и вдруг на грани чувств ощутил едва уловимое натяжение. Он слегка потянул и с удивлением уставился на арианца.

— Так твоя нить до сих пор между двумя мирами весит!

— Заметил? Молодец.

— Что ж, спасибо. Показывай, куда садится?

— С той стороны ступени и помост.

— Понятно. Кстати, Герот, а за что тебя приговорили к казни?

— Я бросил вызов и проиграл.

— Кому?

— Императору. Он оказался сильнее, я во время схватки не погиб. По нашим обычаям в этом случае предстоит торжественная казнь, — Герот задрал вверх голову. — Солнце высоко, пора, Гора. Удачи тебе.

Арианец молча проводил Проквуста и помог сесть в большую деревянную чашу на конце огромного рычага. Дерево натужено поскрипывало под воздействием натянутых канатов… — Георг заглянул вниз, а может, и пружин, в этой мешанине балок и перемычек не разберешься. Он оглянулся. Аор стоял вдали. На огромной пустынной площади он казался маленьким и одиноким. Проквуст подергал незримую ниточку. Вот она в руках, то ли она есть, то ли она самообман, но так легче. Снизу раздался голос Герота.

— Приготовься, человек, пора.

Глава 8.

Георг допил остатки стылого чая и бессильно откинулся на спинку стула.

— Джон, я больше не могу, спать хочу.

— И травяной настой не помогает?

— Нет, не помогает, — Проквуст широко зевнул.

— Тогда вот что, друг мой, пойдем, я покажу тебе твои апартаменты.

Апартаменты оказались буквально за соседней стеной и представляли из себя крохотную комнату с массивным деревянным топчаном и не менее крохотную туалетную комнату.

— Джон!, — Проквуст окликнул Управителя, выглядывая из туалета. — А где же шампунь и мыло?

— Ишь ты, какой!, — улыбнулся Смит. — Радуйся, что у тебя индивидуальные сортир и кран с водой. Такие удобства у нас в горе есть только у избранных.

— А я и есть избранный.

— Мальчишка!, — строго прикрикнул Смит и вышел, хлопнув дверью.

— Ну, вот, опять…

Проквуст рухнул на кровать и немедленно уплыл в темноту спасительного сна. Какое же это наслаждение: уснуть тогда, когда очень хочется! Внезапно в глаза ударил яркий свет.

— Боже, только не это!, — застонал Проквуст.

— Это не то, о чем ты думаешь, Георг.

Сон окончательно рассеялся, но действительность вокруг была явно нереальной. На идеально круглой и ровной площадке стоял шатер, под ним столик с фруктами и графинами, а вокруг во все стороны простиралось ослепительно синее море. За столиком сидел Смит, в черном смокинге, с воронеными гладко зачесанными волосами, с неизменной тростью и с приветливой улыбкой.

— Смит, ты забрался в мой сон?

— Нет, друг мой, я пригласил тебя в свой.

— Понятно, — Георг огляделся. — Красиво. — Потом отпил красного напитка из хрустального бокала. — Вино?

— Да. Лучшее из вин, которое я когда-либо пил.

— Смит, оно же кислое!

— Георг, мог бы и подыграть.

— С какой стати?, — он встал и подошел к краю площадки. — А что если искупаться?

— Если хочешь, пожалуйста, просто…

— Что просто?

— Третий стул видишь?

— Неужели придет Бенни?

— Да. Я его сейчас добуду, только ты затихни, вдруг он тебя не узнает. Сядь вон туда в тень, там кстати, попрохладнее.

— У тебя здесь везде хорошо. Все, молчу, молчу. Уже иду.

Смит закрыл глаза и сосредоточился. Его фигура вдруг стала таять, слегка колебаться, только темно-коричневая трость по-прежнему виднелась в призрачных руках. Георгу стало скучно. Он тоже попытался закрыть глаза, но окружающая обстановка не исчезала.

— Ах, так!

Он выпустил из руки тоненький невесомый лучик. Тот достиг силуэта Смита и неожиданно растекся по его еле заметным границам. Проквуст подбавил огонька в свой световой щуп, и он юркнул внутрь. Мгновенно все поменялось. Георг повис в воздухе над большой кроватью, в которой обнявшись, спали двое, мужчина и женщина. Адамс! Это был он.

— Георг!, — раздался вдруг в ухе шепот. — Тебя сюда кто звал?!

— Прости Джон, не удержался.

— Немедленно сгинь, а то все испортишь!

Бенни беспокойно заворочался в постели. Проквуст ощутил легкий сквозняк в районе затылка и расслабился, мгновенно вернувшись к синему морю. Смит уже был на месте и сердито грозил ему пальцем, а в третьем кресле сидел Бенни. Он смотрел вокруг осоловевшими глазами. Наткнулся взглядом на Проквуста, в глазах мелькнуло недоумение, он словно слегка споткнулся. Зато Управителя Адамс узнал сразу.

— Смит?!

— Здравствуйте, Ваше Величество!

— Спасибо, будьте и вы здоровы, Управитель. — Бенни огляделся. — Красиво. Никогда такого не видел.

— Что, на берегу океанов не бывали?

— Бывал. Только там все не так: порт, грязь, шум… А здесь!, — Адамс встал и сладко потянулся. — А мы с вами давно уже не общались. Зачем пожаловали ко мне в сон?

— Извините, Ваше Величество, но это вы приглашены в мой сон.

— Понятно. А этот молчаливый человек…

Адамс кивнул на Проквуста и вдруг снова запнулся. Георг явно не давал ему покоя.

— Меня зовут Гора, — Георг вышел из тени и сдержанно поклонился. Успев перехватить одобрительный взгляд Смита.

— И все?

— Этого достаточно.

На лице своего друга пробежала тень раздражения. Удивительно, подумал Георг, Бенни Адамс в его представлении всегда был воплощением терпимости и доброжелательности.

— Ну, что ж, — Адамс встал и принял торжественную позу. — Я буду называть вас этим именем. — Он взглянул на Смита. — Управитель, думаю, вы неспроста позвали меня?

— Да, я хотел вас познакомить с этим человеком, — Смит кивнул в сторону Проквуста. — Вы ничего не находите в нем знакомого?

— Нет, — несколько поспешно отозвался Адамс.

— Значит, я вас напрасно побеспокоил, Ваше Величество. На дорожку может быть, бокал вина?

— С удовольствием! Ваше вино чудесно.

Несколько церемонно они расселись вокруг столика и подняли бокалы.

— Приятно было с вами…

Георг вдруг отстранился от этого легкого разговора, в котором Смит начал расспрашивать Адамса о его жене и сыне. Только сейчас Проквуст понял, что в его друге не хватает не только памяти, но еще недостает чего-то неуловимого, незримо, но щедро и ощутимо плескавшегося в нем прежде. Его друг был пуст! В нем не оставалось силы.

— Гора!

— Да?! Простите, задумался, слушаю вас, Смит.

— Его величество хотел спросить вас, откуда вы?

— Я с планеты Земля.

У всех троих, включая и самого Проквуста, сделались изумленные лица. Смит, знал, что Георг начинал свой путь на Ирии, Бенни, после потери памяти, никогда не слышал о Земле, а Георг пытался понять, почему он сказал именно то, что сказал.

— Простите, что вы сказали?

— Он сказал, что прибыл с планеты Земля.

— Смит, что за чушь, я не знаю такой планеты!

— Ваше Величество, эта планета в другом измерении.

— Да?!, — Адамс очень подозрительно посмотрел на Проквуста. — Это случайно не в том мире, где водятся Черные кристаллы?!

Вопрос Адамса был дурацким и отвечать на него было глупо. Георг всматривался в лицо местного императора, искал в нём черты прежнего друга… где его былая глубокая мудрость, доброта в глазах?

Адамс ждал, посматривая на горизонт, и нервно качал ногой. Он явно начинал злиться. Адамс встал и надменно уставился на Проквуста.

— Господин Гора, я не привык, когда мои вопросы игнорируются!

— Так привыкайте.

— Что-о!!!

Георг тоже встал и также пристально посмотрел на своего друга.

— Бенни, что с тобой стало?, — тихо спросил он.

Лицо Адамсы вытянулось и побледнело. Рядом вскочил испуганный Смит, но Проквуст на него не обратил внимания.

— Бенни, — еще раз проникновенно позвал он, — ты что, забыл меня, своего лучшего друга?

— Простите, — слегка замешкавшись, но гораздо миролюбивее, произнес Адамс, — но я не понимаю…

— Бенни, куда ты дел свою силу?

Смит и Адамс растерянно переглянулись, а Проквуст вдруг огорченно всплеснул руками и сел.

— Все, можешь не отвечать, ты все истратил на кристалл!

— Да, — Адамс, а вслед за ним и Смит, медленно опустились обратно на кресла, — это так, но как вы…

— Бенни, мы были с тобой на «ты»!

— …Хорошо, как ты, Гора, смог узнать, что я принес свой Дар в жертву?

— Я почувствовал… Погоди, как ты сказал, в жертву?

Что-то невероятно важное почудилось Георгу в этом слове.

— Да, я сказал именно так.

— И это святая правда, Георг, — подтвердил Смит.

— Георг?, — Адамс заволновался.

— Ты что-то вспомнил?

— Нет, показалось. Просто ты не сказал, что тебя зовут Георг.

— Да, когда-то меня звали Георг Проквуст, потом, когда я тоже потерял память, мне дали имя Гора, что означает идущий к солнцу. Я очень надеюсь, что ты вспомнишь меня, друг.

Георг потянулся к Адамсу, но тут вдруг мгновенно пропал.

— Джон, куда делся Бенни?!

— Как, куда?, — засмеялся Смит. — Проснулся!

Георг улыбнулся и тоже засмеялся.

Глава 9.

Дверь скрипнула, Георг открыл глаза и почувствовал, что все еще улыбается.

— Смит, это ты?

— Я, Гора.

В комнату вошел Управитель. Здесь он вновь был стариком, все еще крепким, но усталым. Он опустился на стул рядом с кроватью Проквуста.

— Лежи, лежи, Георг.

— Джон, тебе тяжело даются эти путешествия в снах?

— Конечно, напрягаться приходится, — Смит улыбнулся. — Не переживай, Георг, у меня еще много силенок осталось, а теперь, когда я прозрел, мне столько нужно сделать…

— Джон, а ты не придумываешь?

— Что?, — удивленно поднял брови Управитель.

— Объем работы.

— Прости, Георг, но я тебя не понимаю.

— Джон, ты же собираешь информацию для своих… — Проквуст замешкался, подбирая подходящее слово.

— Хозяев?, — Помог ему Смит.

— Да, если это не звучит обидно.

— Нет, не звучит, всего лишь отражает реальное положение дел. Так мы остановились на информации…

— Да, да. Понимаешь, Джон, мне кажется, тебе не придется вновь вернуться в этот мир.

— Это почему же?, — в глазах Смита блеснул неподдельный интерес.

— Потому что этот мир не тянет на потенциальную точку бифуркации.

— Георг, а ты не слишком самоуверен?

— Все может быть, — он пожал плечами. — Я ведь всего лишь говорю о своих едва заметных, где-то на грани иллюзии и реальности, ощущениях. Могу и ошибаться. На Земле у меня было иное ощущение.

Оба ненадолго замолчали, осмысливая сказанное.

Проквуст откинул тонкое одеяло и сел, чуть ли не ткнувшись в костлявые коленки Смита.

— Ты знаешь, Джон, а ведь ты, наверное, прав, все сходится: мы с тобой во вселенной творца миров. Только этим можно объяснить странную смесь ирийской и земной цивилизаций.

— Да, это очевидно, — Смит усмехнулся. — Только как его найти?

— Кого?, — Проквуст хитро улыбнулся.

— Здешнего хозяина, — в тон его вопросу ответил Смит.

— Увижу, передам, что ты его ищешь.

Они уставились друг на друга и дружно рассмеялись.

— Джон, только не говори, что я мальчишка!

— Хорошо, не буду, — они успокоились. — Я вот что тебе скажу, Георг, твой путь не случайно через воду идет!

— Да? И какова же твоя версия?

— Температура и кислород, вот ответ, я…

Проквуст громко хлопнул себя по лбу.

— Джон, умоляю, не продолжай, я все понял. И как я раньше сам не догадался?! Вода ведет меня туда, где я смогу жить!

— Вот именно!

— Значит, круг поисков сужается!

— Не спеши радоваться, друг мой, думаю, что твой круг поисков совсем узкий.

— Почему же?

— Георг, я много размышлял над тем, как легко ты нашел новую Ирию и пришел к выводу, что не ты себя ведешь, а твои мысли. Ты ведь думал о Бенни, когда…

— Брось, Джон, — перебил его Георг. — Когда я вошел в воду, у меня была только одна мысль: найти жену и сына, а попал сюда.

— Да, похоже, ты прав. Но все равно, слишком уж точно ты заявился на Ирию. Неспроста это!

— Джон, ты хочешь сказать, что меня ведет сам здешний творец?

— Может быть, и такая версия имеет место, но вряд ли.

— Почему же?! Разве он не бог здесь?

— Здесь да.

— Так бог или не бог?

— Георг, ну, посуди сам. Представь, что ты создал игру, в которую все играют, но правила знаешь только ты.

— Ну, допустим, хотя здесь можно…

— А вот этого не надо.

— Хорошо.

— Спасибо. Этого условия достаточно, чтобы тебя считать в этой игре богом, но только в этой!

— А, вот ты о чем! То есть творец миров здесь творец и распорядитель, только над ним есть кое-кто покруче.

— Вот именно!

Повисла тишина. Георг присел на кровать, с удивлением вдруг ощутив в себе грусть и опустошенность. Его губы еще улыбались, а душа скорбела о чем-то. Он растерянно поднял взгляд на внимательно наблюдающего за ним Смита, и наткнулся на глаза, окруженные мудрыми морщинами, поражающие глубиной понимания и участием. Проквуст виновато улыбнулся.

— Джон, кажется, я захандрил.

— Вижу, и, кажется, догадываюсь о причине.

Проквуст удивленно округлил глаза.

— Адамс, — коротко сказал Смит.

— Что, Адамс?

— Я тоже его вспомнил и теперь он другой.

— Точно! Я смотрю на него — он, слушаю — не он. Мне грустно от этого, словно дорогого друга потерял.

— Ну, не надо так категорично. Я думаю, Бенни еще изменится.

— Да?

— Георг, только не надо надеяться, что он вновь превратиться в умудренного жизнью благородного Монаха.

— Но почему?!

— Ты же сам рассказывал, что он залез в информационное поле арианцев. Помнишь, когда на твоей родной Ирии я тебя сопровождал в подобное путешествие, ты три недели в коме отлеживался?

— Да, — еле слышно ответил Проквуст, чувствуя, как холодеет душа от дурного предчувствия. — Но с Бенни ничего подобного не случилось!

— Вот это меня и пугает. Как бы он не был силен, он не смог подчинить полученное знание и оно стало его частью. Изменило его.

— Он подхватил холод души арианцев.

— Не знаю, можно ли так сказать, скорее всего, все гораздо сложнее. Бенни остался человеком, но его характер, образ мыслей поменялись. Это неизбежно и, скорее всего, необратимо.

— Жаль.

— Жаль.

— Джон, но ведь Бенни уничтожил черный кристалл и пожертвовал при этом своим даром! Разве можно говорить, что он стал прагматичным и беспринципным арианцем?!

— Как знать, Георг. Ты ведь не знаешь, как еще в начале своей борьбы твой бывший друг, не задумываясь, сотнями убивал своих врагов.

— Убивал?!

— Да. Впрочем, другого выхода у него не было, так уж всё сложилось. К тому же потом он смягчился.

— Джон, неужели Бенни убивал людей? У меня сердце льдом покрылось, я боюсь теперь с ним встречаться!

— И напрасно, — спокойно заметил Смит, продолжая напряженно размышлять. — Нет, Бенни не стал арианцем. — Он задумчиво потер лоб. — Скорее здесь нечто другое. Раньше он был добрым и бескорыстным. Можно так сказать?

— Да! И еще он был мудрым.

— Видимо не вполне, раз полез в самое пекло. Так вот, по-моему, он стал ближе к обычному человеку.

— Извини, Джон, я не понял.

— Георг, если сироп разбавить водой, что получится?

— Разбавленный сироп, наверное?

— Зря иронизируешь, Георг. На самом деле ты прямо в точку попал. Бенни не перестал быть человеком, его просто арианской водицей разбавили. Весь вопрос, насколько. Понимаешь?

— Да, теперь понимаю.

Они грустно помолчали. Смит встал.

— Извини, Георг, но мне пора идти. Дела, — Смит встал и направился к двери.

— Стой!, — крикнул Проквуст. Он вскочил с кровати, подбежал к Смиту и обнял.

— Что с тобой, Георг, ты никак прощаешься?!

— Да, Джон, прощаюсь. Пока не найду свою семью, нет мне покоя. Я еще вернусь. Ты веришь?

Смит с улыбкой посмотрел на него.

— Верю, друг мой, верю. В тебя верю, — Смит приоткрыл дверь и обернулся. — Так ты не забудь: как встретишь здешнего творца, передай, что я его ищу.

— Ладно, передам, — Проквуст широко улыбнулся и помахал рукой.

— Жду тебя к завтраку, друг мой. — Улыбнулся Смит и вышел.

Глава 10.

Бенни смотрел на едва колеблющуюся ткань балдахина. Теплый летний ветерок нес ночную прохладу, рядом сладко посапывала любимая женщина. В соседней комнате также сладко спал его сын, наследник императорского трона. Чего еще ему желать, поднявшемуся волею судеб с самого дна социальной пропасти Новой Цивилизации, обретшему неведомым промыслом божьим невиданную силу, которой он смёл с лица родной планеты черноту и зло? Что же так гложет его?! Адамс вздохнул, ночь еще не кончилась, но он уже не заснет. Он осторожно, чтобы не разбудить спящую супругу, поднялся с кровати, накинул халат. Мысли занимал последний визит Смита в его сон. Кого он притащил с собой? Не то Георг, не то Гора. Незнакомец никак не давал покоя. Его наглая самоуверенность вызывала раздражение и ревность, и в тоже время одновременно его облик звал к себе, нет, взывал к нему, Бенни Адамсу: вспомни меня, вспомни! Что сталось с его памятью? Или просто разум шалит после непрошенного визита полоумного старика церковника? Может, он ему слишком много воли дал? Ха, дал! Он его и раньше не спрашивал, а теперь, когда его силы ушли, и подавно слушать не станет. Бенни почувствовал, как поднимается из глубины гнев и ненависть, его бесила мысль, что кто-то владеет его тайной и может использовать ее для шантажа. Если он настоящий правитель, он должен, нет, обязан, устранить подобную опасность! В недрах социального института есть много возможностей найти хорошего исполнителя. Харман ему намекал… Господи, о чем это я?! Неужели я превратился в чудовище? Или я и был таким? Но сердце, горестно ноя, подсказывало, нет, не был, вспомни!

Адамс вышел из спальни, прошел гостиную, потом огромный зал приемов и аудиенций. Нет, это еще не тронный зал, тот будет в новом дворце, помпезном и просторном, подстать его монархии. Бенни иногда спрашивал себя, нравиться ли ему быть императором? И каждый раз отвечал: нравится. И каждый раз удивлялся своему ответу, потому что почему-то считал это чувство постыдным.

Он осторожно приоткрыл дверь. Так и есть, дежурный, конечно же, спит. «Совсем разболтались!», — гневно подумал Бенни, но увидя юное лицо охранника в веснушках, мгновенно остыл. Кажется, его зовут, Карен.

— Карен!

Охранник раскрыл глаза, секунды три осоловело смотрел на Адамса, потом вскочил так резво, что едва не опрокинул стул.

— Я здесь, Ваше Величество!

— Вижу, что здесь, — усмехнулся Бенни.

— Извините, Ваше Величество, — опустил голову охранник, — я заснул.

— Это я тоже видел. Ладно, прощаю. Только не сияй радостно, а то разозлюсь, лучше сядь и запиши в журнал: «Передать императрице, что ее супруг отбыл по срочным делам. Он повелевает ей ожидать его возвращения». Записал?

Охранник Карен вновь вскочил и преданно уставился на своего монарха.

— Так, хорошо, а теперь вызови мне дежурную машину и сообщи на аэродром, пусть подготовят малый вертолет. Все понял?

— Так точно!

Пока Адамс одевался, его не покидали мысли о незнакомце, о том, что связывает его со Смитом, почему Георг назвался его другом. Ему все очевиднее казалось, что он знает этого человека, но память бессильно билась о несокрушимую стену забвения. И потом в машине, в вертолете его изнуряла эта тайна, до боли царапая своей несокрушимостью. Чем ближе он подлетал к Белой Горе, тем больше росло его нетерпение, он был уверен, что Смит поможет.

Адамс знал, что Управитель Церкви Рока строг и не любит, когда к нему являются с неба. С авто он еще более-менее мирился. Пока летели, занялось утро. Горные кряжи ослепительно расплескивали солнечные лучи, гоня со своих склонов вниз ночные тени. Завораживающая красота отвлекла его от беспокойных мыслей. Вот мелькнуло в иллюминаторе длинное ущелье с узенькой полоской извилистой речки и густыми сочно-зелеными зарослями по берегам. Странно, он как будто не замечал раньше этого ущелья… В душе опять что-то беспокойно шевельнулось, некое неосязаемое чувство узнавания. Ему показалось, что он бродил там внизу с кем-то…

— Ваше Величество!

— Да, что?

— Мы на месте.

Бенни сдержанно потянулся. И как он умудрился задремать? Вроде всю дорогу любовался здешними красотами и вдруг раз… уже прибыли.

— Жди меня здесь, я буду скоро.

— Слушаюсь, Ваше Величество!

Его ждали. Приятно, хотя скорее всего просто дежурный предупредил… Свита из трех молчаливых пещерников вела его привычным коридором. Он уже много раз бывал здесь, не сочтешь, сколько. И дверь эту деревянную хорошо знает. Адамс проходя мимо провел ладонью по полированной временем поверхности. Все это ему давно известно, но почему гложет сомнение, что…

— Ваше Величество!

Через огромный зал навстречу быстрыми шагами шел сам Управитель.

— Ваше Величество, вы прибыли в столь неурочный час.

— Сами виноваты, Смит, не вы ли со своим гостем забрели ко мне в сон?

— Ну, что вы, Ваше Величество, я всего лишь пригласил вас в свой.

— Да, да, — Бенни растерянно огляделся, заметил неподалеку молчаливую свиту. — Мне надо поговорить с вами, Управитель, с глазу на глаз.

— Извольте, в кабинете нас ждет уединение и горячий чай.

Смит не торопился начинать разговор, несмотря на явное нетерпение Адамса. Это его злило, но перечить старому монаху, он не смел, не так уж много вокруг него было людей, с которыми можно было поговорить откровенно. Наконец Управитель наполнил праздничные бокалы, которые доставал только по торжественным случаям, и уселся в напротив императора.

— Я слушаю вас, Бенни.

Адамс чуть повел головой, он уже отвык от подобных фамильярных обращений, но наедине они так беседовали, без титулов.

— Смит, где ваш гость, Гора, кажется?

— Да, а еще он называл себя Георг Проквуст, помните?

Управитель внимательно всматривался в Адамса, отслеживая его мимику, ему хотелось понять, будит ли это имя спрятанные в глубинах души воспоминания. Но Бенни Адамс хмуро молчал.

— Ваше Величество, вы совсем ничего не помните?

— А что я должен помнить?!

— Вы прошли с этим человеком рядом длинный путь.

— Я… Я не знаю, — Адамс беспомощно посмотрел на Смита. — Джон, помогите мне, умоляю.

— Простите, Ваше Величество, не могу.

— Но почему?!

— Вы должны вспомнить свою жизнь сами. Я… — Смит отпил чай, помолчал, потом продолжил. — Я не могу навязывать вам… Не смею, да, и не должен.

— Но я прошу! Нет, я приказываю!

— Бенни, ради бога, спуститесь с небес, здесь вы не император.

— Да?!, — Адамс раздраженно вскочил. — А кто же?!

— Сейчас не знаю, — всё понимающие глаза Смита смотрели спокойно и дружелюбно, — а раньше вы были моим другом.

Адамс опустил голову и сел обратно.

— И еще у вас были друзья. Я уверен, Бенни, вы их вспомните.

— Ну, хоть какую-то зацепку дайте, Джон!

— Хорошо, только одно имя. — Смит встал и медленно и отчетливо произнес: Михаил.

В голове Адамса что-то щелкнуло, словно Управитель ему ключик вручил от запертой двери. Это имя всколыхнуло целый пласт ощущений, главным из которых было безграничное почтение. Ни один человек на этой Ирии, даже Смит, не мог вызвать такого…… Стоп! Как он подумал?! Этой Ирии? Почему, этой?! Разве есть еще…

Голова раскололась от невыносимой боли, от вспышки озарения, как молния проскочила его здешняя жизнь на фоне прежней. Какой же мелкой и ничтожной она оказалась! Лишь черный кристалл…

— Джон!, — простонал Адамс.

— Да, Бенни!, — голос Смита был встревоженным и участливым одновременно.

— Позови Георга, я должен поговорить, нет, я должен извиниться.

— Не могу, Бенни, Георга нет.

Адамс недоуменно уставился на Смита.

— То есть как нет?!

— А так. Я послал за ним пригласить на завтрак, а его комната оказалась пустой.

— Он куда-то ушел? Может быть, заблудился в горе?

— Это исключено, Бенни, у нас есть способы держать каждую норку Белой Горы под контролем. И покинуть ее без нашего ведома никто не может. Думаю, что и на Ирии его нет.

— Понятно, — глухо отозвался Адамс. Голова его была опущена, пальцы нервно потирали друг друга. — Он ищет свою семью.

— Да. Видимо, ему удалось найти способ перемещаться без воды.

— Что значит, без воды?

Смит коротко пояснил. Адамс выслушал и надолго замолчал, Управитель терпеливо ждал.

— Джон, я должен помочь Георгу.

— Чем же ты ему можешь помочь?, — удивился Смит.

— Я найду арианских самок. Это наше с ним слово перед арианцами.

— Ну, допустим, — усмехнулся Смит, — и что же ты сможешь сделать?

Адамс поднял на него глаза и выплеснул из них злость и раздражение.

— Зря усмехаешься, Дух!, — чуть ли не прорычал Бенни, но тут же осекся, во взгляде мелькнула растерянность, потом раскаянье. — Джон, что со мной?

— Ты о чем?, — сухо переспросил Смит.

— Я же готов был минуту назад загрызть тебя от злости! Я не был таким!

— Теперь стал. Хорошо, что ты сам это понял.

— Но, почему?

— Я думал ты и сам догадаешься…

Адамс раздраженно хлопнул ладонью об стол.

— Все понятно, арианское информационное поле!

— Да, Бенни, ты слишком глубоко в нём порылся, теперь арианские черты, стали часть тебя, отсюда и эгоизм, и злость, и жажда власти. Ну, не кисни!, — Смит наклонился и похлопал Адамса по руке. — Ты всегда был сильным…

— Да, — прервал его Бенни, — в том то и дело, что был! Прежде я бы…

Адамс махнул рукой и из ладони вдруг брызнул ослепительный луч, перерезавший старинный гобелен на стене. Нижняя половина сползла на пол, разрезанные места травяного материала затлели противно воняя. Не задумываясь, Бенни провел своим лучом, но уже другого цвета по дымящейся ткани и занимавшийся было огонь, тут же погас. Адамс повернул к себе руки и недоуменно их рассматривал, а Смит смотрел на него буквально раскрыв рот.

— Бенни!, — первым очнулся Управитель. — Я тебя поздравляю!

— Спасибо, — Адамс встал и поклонился. — Джон, ты всегда был добрым духом, ты помог мне обрести память и вернуть силу и…

— И теперь ты не знаешь, что с этим делать?, — улыбаясь, прервал его Смит.

— Да.

— Себя боишься?

— Да.

— Тогда все в порядке, — Смит тоже встал и подошел к Адамсу. — Просто держи арианца в наморднике, рычать ты ему не запретишь, а вот кусаться…

Они обнялись.

— Бенни.

— Да.

— Только не гоняйся за Георгом.

— Да, я и не собирался. А почему ты решил……

— Потому что ты намордник еще не застегнул.

Они понимающе улыбнулись и, пожав по земному руки, расстались.

Глава 11.

Георг так и застыл с наклоненной кружкой, из которой на левую ладонь лилась тоненькая струйка воды.

После ухода Смита он привел себя в порядок, надел куртку и, усевшись за стол, потягивал из кружки воду. Мысли беспорядочно метались от Елены к Бенни и обратно. Потом всплыл разговор со Смитом, в котором тот предположил, что его проводник по этой вселенной вода. Георг внимательно посмотрел на воду в кружке, слегка наклонил, и … Тут же беззвучно полыхнуло, скалы Белой Горы словно сквозняком сдуло и вот он сидит на вершине какого-то холма, в руке кружка с водой, а внизу расстилаются леса, вдали угадывается река, дальше к западу клонится красный диск солнца. Что-то невероятно знакомое было в этой местности, хотя на этом холме Проквуст точно не был. Он оглянулся.

— Ничего себе!, — ахнул он.

За ним высилось неуклюжее сооружение из грубо тёсаных каменных глыб. В голове Георга тут же вспыхнула карта, данная ему здешними обитателями для достижения перехода. Он опасливо заглянул в тенистое пространство строения. Там посредине стоял каменный куб весь залитый высохшей кровью. Почему-то Георг был уверен, что это кровь.

— Динозарии!

Словно откликаясь на имя, у подножья холма послышался рёв и громкий треск безжалостно ломаемых кустов и деревьев. Проквуст улыбнулся, сел и поставил рядом с собой кружку. Хозяева его обнаружили и мчатся познакомиться, что ж, теперь можно и поговорить. Обстоятельства не давали ему задуматься о том, настоящая это Земля или очередной дубль, и как он сюда попал, эти вопросы он отложил на потом. Внизу замелькали две здоровенные коричневые спины, они быстро двигались вверх. Вот одна из них остановилась, не добегая до него метров десяти, и у спины появилась голова динозария, большая и зубастая, смотрящая на него злобно и плотоядно. Снизу выпрыгнул второй динозарий. Он был побольше своего спутника и что-то в его морде было знакомо.

— Ты?!, — прозвучал в голове Проквуста возглас изумления.

От неожиданности динозарий едва не сел на хвост.

— Как ты сюда попал?

— По тебе соскучился, — сострил Георг и на всякий случай перекинул с ладони на ладонь искрящийся голубоватой шарик. Динозарий заметил, чуть отпрянул назад.

— Что, не нравится игрушка?

— Это оружие тебе не поможет.

В ту же секунду сверху, прямо с беседки на Проквуста прыгнула огромная туша третьего динозария, Его пасть с острыми зубами могла бы наполовину поглотить человека, но она беспомощно скользнула по силовому кокону, поставленному Георгом, динозарий потерял равновесие и смешно свалился набок, открыв желтоватый живот в мелких складочках. Проквуст встал и мысленно пнул эту тушу что есть силы. Хотя он и предполагал какое-нибудь коварство от динозариев, потому и защиту выставил, но всё равно нападение было неожиданным и страшным, поэтому он, наверное, и переборщил с испугу. От его энергетического удара здоровенный динозарий полетел по воздуху, визжа и кувыркаясь и упал метров через двести в лес.

— Надеюсь, ваш коварный товарищ не слишком пострадал? Никто больше полетать не хочет?

Каждое слово Проквуста вызывало бурю эмоций на морде динозария, но самое главное, в его глазах Георг прочитал страх.

— А ещё я могу поджарить одного из вас. Говорят, древние люди очень ценили ваше мясо.

Динозарий свирепо зарычал и бросился на обидчика и тут же повис в воздухе. Он смешно болтал лапами и хвостом, глаза его безумно вращались в орбитах, а из пасти слышалось едва сдерживаемый визг.

— Только не надо скулить, ладно?

— Чего ты хочешь, человек?

— Вообще-то, мира, — Георг опустил динозария на землю и ослабил свою хватку. — Я давно путешествую по вселенной, и много чего видел, но такие злобные и самодовольные существа попались мне только здесь.

— Кто ты?

— Я? Я человек. Тебе неприятно, что я оказался сильнее? Так побудь разочек в образе жертвы, это полезно. Я ведь и в первый раз и сейчас попал в ваш мир случайно и ненадолго, а вы на меня охоту устроили, уроды хвостатые.

— Извини, мы не знали…

— Ладно, не ври. Была бы возможность, ты и тогда и сейчас бы меня сожрал, хотя мяса у тебя по полям сколько угодно пасётся, — Проквуст встал и полностью снял силовые путы с динозария. — Ты свободен. Я сейчас уйду, а ты останешься здесь со своей ненавистью.

— Скажи, как тебя зовут?

— Зачем тебе?

— Я буду о тебе помнить.

— Моё имя Гора, что означает: идущий к солнцу. А ты, динозарий, куда ты идёшь?

Проквуст сел, взял в руки кружку и сунул в неё палец. Вода словно спусковой крючок запустила хоравскую программу межпространственного перехода. Мир динозариев померк и Георг вдруг обнаружил себя сидящим на полу небольшой комнаты, уставленной маленькими столиками и стульями. Проквуст машинально поднялся и сел, а кружку поставил на стол. Негромко, но этого было достаточно, чтобы из-за высокого прилавка всплыла черно-рыжая копна волос и вслед за ней последремное лицо с черными глазами под широкими бровями и горбатым носом.

— Мы скоро закрываемся, — произнесло лицо на русском языке с акцентом, как тут же сообщил Проквусту бесценный подарок хоравов. Продавщица этого крохотного кафе равнодушно скользнула взглядом по неожиданному посетителю, по чуждой здесь глиняной кружке. — И вообще, раз уж зашли, могли бы и купить что-нибудь.

— Простите, денег нет.

— Да?, — на женском лице мелькнула озабоченность.— А чего здесь сидеть тогда?! Иди, пока милицию не позвала!

— Извините, я только на пять минут…

— Иди, иди, нечего здесь штаны протирать. Вот моду взяли, шляться! Сиди себе наверху, никто платы не спрашивает, так нет, они все норовят…

Голос женщины затихал в недрах прилавка, куда она медленно погружалась обратно. Проквуст тихо поднялся из-за стола и растерянно посмотрел на свою кружку. Жалко оставлять, а с другой стороны, куда с ней? Он зачем-то подвинул ее подальше от края и направился к выходу. Дверь была заперта изнутри на ключ, торчащий из замочной скважины и слегка помахивающий от сквозняка затертой веревочкой. Оборот, еще. Отлично! Проквуст вышел и тихо прикрыл дверь. Огляделся. Большое помещение с низким потолком и пыльными светильниками, в дальних углах по паре закрытых стеклянных дверей. Какое-то служебное помещение, холл? Но почему тогда здесь кафе? И людей нет, хотя сверху их много, Георг это явно ощущал. Справа проход был свободен. Проквуст взбежал по лестнице и остолбенел. Перед ним огромным пространством раскрылся зал с колоннами и высоченными потолками, гул толпы шагающей мимо надавил на уши. Георг вздрогнул и нырнул обратно, в тишину просторного полуподвала с негостеприимным кафе.

Где он? Судя по всему на Земле или на её проекции. Впрочем, какая проекция?! Ведь хоравская программа перехода заработала. Значит, он в своей вселенной! Сердце забилось, вдруг здесь на Земле находится его семья?! Георг забился в дальний угол и вызвал огонек. Ну, же, давай, ищи!

— Леночка, отзовись! Отзовись!

Проквуст в отчаянии сполз по стенке. Сколько раз он позвал свою любимую? Двадцать? Пятьдесят? Сто?! Какая разница! А вдруг связь не работает?! Георг вскочил и порывисто приказал огоньку найти кого угодно, хоть… И вдруг в его голове прозвучал голос на хоравском языке:

— Я, командор Коринни, на связи.

— Пол!, — заорал Георг и тут же осекся под ответным натиском пыльного эха. — Пол!, — Уже мысленно позвал он. — Это я Гора! Я на Земле, где-то в России.

— Гора?! Вы же погибли!!! Нам с прискорбием сообщил об этом Чар. Мы уже и… а впрочем, о чём это я? Ведь вы живы! Святой Гора!!! Какая неожиданность! Какая радость! Чем могу быть полезен?

— Пол, я не знаю, где нахожусь, если можешь, забери меня.

— Никаких проблем. Хотя… Гора, а как арианцы, все еще охотятся за вами?

— Нет, не волнуйся.

— Отлично!, — в голосе Коринни прозвучало облегчение. — Гора, никуда не уходите. Максимум через полчаса вас найдет человек и отвезет к космокатеру.

— А как я его узнаю?

— Он сам узнает. До встречи.

Проквуст выпрямился и растерянно огляделся. Это полуподвальное фойе неуместно пустынное в здании многолюдного вокзала словно специально предназначалось для чего-нибудь странного и потустороннего. Как же он попал сюда?! Сидел на стуле в одном мире, капнул воды на руку, оказался в другом, сунул палец в кружку — попал в третий? Что ж ему теперь и умыться спокойно нельзя будет?

Наверху около лестницы хлопнула дверь и почти сразу послышались равномерные металлические удары. Мелькнула тень и в проеме показалась массивная фигура милиционера. Это он лениво постукивал по перилам черной дубинкой. Короткие, толстые ноги гордо несли холмик служивого пуза, натянувшего рубашку под короткой курткой с капитанскими погонами. Торчащая из серого неровного ворота короткая шея неторопливо вращала голову. Глаза из-под козырька фуражки неспешно зондировали местность. Не обнаружив ничего подозрительного (выглядывающего из-за угла Георга было невидно), милиционер задумался. Это было видно по его нерешительному топтанию на месте, взглядов в потолок и машинального постукивания дубинкой по руке. Наконец, милиционер громко крякнул и двинулся в сторону кафе. По-хозяйски раскрыл дверь настежь.

— Аглая!, — послышался его хрипловатый голос. — Хватит спать, докладывай обстановку и попить налей.

Дверь захлопнулась, теперь слышалось только приглушенное бормотание. Наверное, Проквуст мог бы подслушать, но зачем? Он тихо, крадучись двинулся к выходу. Вот уже и первая ступенька, но сзади скрипнула дверь и грозный окрик сковал члены.

— Эй, парень, ты куда?

— Я?, — Проквуст обернулся.

— Ты, — милиционер грозно смотрел на него из дверей кафе.

— Я наверх собрался.

— Да? А здесь чего делал?

— Туалет искал.

— Туале-е-т?, — издевательски протянул страж порядка, медленно подруливая к жертве. — А документики у тебя есть, гражданин хороший?

— Есть, конечно, — мгновенно соврал Георг выразительно похлопав по карманам. — Только дома оставил.

— Дома-а?!, — обрадовано зарычал капитан. — Что ж, пойдем, вместе поищем. — Он ткнул дубинкой в сторону выхода. — Давай-ка парень шагай, только без глупостей, я бегаю плохо, зато стреляю метко. Иди, говорю!

Милиционер вел Георга, цепко придерживая его за локоть. Можно было, конечно, вырваться, но зачем? Не убивать же его ведут. Они подошли к большой белой милицейской машине, на капоте которой большими буквами было написано ДПС.

— Садись, парень, не бойся.

Капитан хлопнул дверцей, не торопясь обогнул машину, уселся за руль, аккуратно пристроил фуражку на заднее сидение, завел двигатель и только после всех этих процедур поднял круглое лицо на Проквуста. Георг с удивлением увидел в глазах этого явно немолодого служаки обычную человеческую усталость. Капитан вздохнул.

— Ну, парень, фортуна тебе выпала, — он улыбнулся, — назовешь правильно свое имя и прокатимся, а ошибешься, в отделение поедем. Ну, — он нахмурил брови, — попытка только одна.

— Гора, — коротко и четко произнес Проквуст.

— Правильно. Поехали.

Георг доверился капитану и собрался было обдумать, как и куда он попал, но тут машина выскочила на широкий проспект, потом, завыв сиреной, свернула направо, буквально разрезая плотный поток машин. Проквуст посмотрел на время: двенадцатый час ночи и столько машин? Куда они все едут? А мысли уже переключились на россыпи огней. Они были всюду, в витринах, на фасадах зданий, на громадных рекламных плакатах. Широко раскрыв глаза Георг всматривался в проносившиеся мимо вереницы машин и домов и никак не мог понять, что здесь не так. То, что это город Москва, он уже давно понял, тем более, что, не переставая сверкать проблесковыми огнями и завывать сиреной, машина свернула на неширокую улицу, плотно сжатую рядами домов, в которой ему привиделось что-то знакомое. Кажется, его тут уже возили и то же ночью, но тогда это было мрачная и пустынная дорога, а теперь по обеим сторонам улиц шли толпы людей освещаемых фонтанами разноцветных огней. Потом они выскочили на широкую площадь, вот, впереди мост, слева… Да, определенно он это видел, но что здесь твориться? Так не было! Сердце Георга похолодело: тот ли это город, может быть, опять иной мир… А хоравы, а командор Коринни? Куда он… Проквуст кашлянул, милиционер добродушно на него взглянул.

— Спрашивай, — неожиданно пробасил он. — Чего стесняешься?

— Это Москва?

— Москва, — невозмутимо отозвался капитан.

— А год!, — Проквуста вдруг осенило. — Год, какой?!

— 2008.

— Что?!, — Георг поперхнулся. На него нахлынул ужас осознания, что он здесь, если здесь, был почти двадцать лет назад!

— Что, давно здесь не был?, — усмехнулся капитан.

— Получается, что очень давно, — глухо отозвался Проквуст, забившись к самой двери и прикрыв глаза.

Внутри него ширилось отчаянье. Он не ругал себя, потому что ничего не сделал ошибочного, он просто судорожно искал ту лазейку, которую пропустил. Он был уверен, что неизбежно найдет свою семью: Леночку молодой, а сына — ребенком, а теперь получается, что он их в живых может не застать! За что он опять заплатил годами? Ведь он не пользовался своими Дарами и…

— Парень! Эй, Гора!

— Да, — сонно встрепенулся Проквуст. За окном была темень, кое-где нарушаемая огоньками далеких поселков. И впереди яркий свет. Георг зажмурился, вздрогнув от выскочившего откуда-то снизу грохочущего грузовика. — Ой!, — Вырвалось у него. Мимо опять проскочили несколько шумных силуэтов, предваряемых яркими лучами. — Как вы ведете машину в таких жутких условиях?

— Как?, — милиционер удивленно посмотрел на своего пассажира. — Да, как всегда. Ты это, странный какой-то.

В глазах милиционера мелькнуло беспокойство, он с недоумением уставился на часы, потом на дорогу, но тут же успокоился и расслабленно откинулся в кресле.

— Скоро приедем, — объявил он. Потом подвигал затекшей шеей, опять посмотрел на Проквуста, но теперь уже сочувственно. — Ты, парень, сильно расстроился, как я погляжу?

— Да, сильно.

— Из-за времени что ли?

Проквуст изумленно уставился на милицейский профиль. Ничего себе капитан дает!

— Что, не думал, что так далеко встрянешь?

— Простите, но почему вы…

— Так хорошо соображаю?, — перебил его милиционер.

— Да, можно сказать и так.

— Так я же старый служака, я вижу и анализирую, профессия у меня такая, — капитан покряхтел, потянулся, не выпуская руля из рук. — То, что ты не от мира сего, сразу видно. Вон, даже Аглая заметила, что ты странный. А потом ты расстроился, как нашу столицу разглядел, значит, не ожидал, что другой стала. А еще…

Капитан озадаченно замолчал, словно потерял нить разговора. Мимо проскочил очередной небольшой поселок.

— Кхм, — смущенно кашлянул он. — О чем это я?

Вид у него был удрученный и несколько растерянный. Он опять беспокойно стал оглядываться, но через несколько секунд успокоился.

— Вы про время говорили, — подсказал ему Проквуст.

— Да, точно. Ты это, я чего хотел сказать, ну, не раскисай. Если что случилось чудное, то опять может произойти, я это так понимаю.

Милиционер замолчал, похоже, он сам недоуменно раздумывал над смыслом того, что сказал, а Проквусту, благодаря этим невнятным рассуждениям, вдруг стало легче. В самом деле, что он переполошился? Не мог же он растерять столько лет, если не куда не перемещался сам. Значит, его кто-то переместил, пусть за это своими годами и платит. Нет, к Георгу пришла вдруг уверенность и надежда, все ещё не кончилось! Надо только скорее вернуться в тот мир, а вход у арианцев. Вот и цель!

Машина ехала по городу. Здесь горели фонари, мигали светофоры, но людей на улицах не было и окна в домах в основном были погашены. Нормальные люди спали перед следующим рабочим днем. А кто тогда те, кто бродил и ездил сейчас по ночным улицам Москвы? На этот вопрос Проквуст не мог ответить, к тому же машина на очередном перекрестке свернула вправо, в темноту. Цепочка фонарей тускло освещала неровную дорогу, справа длинный забор, какие-то здания, слева темные заросли высоких деревьев. Дорога вывела их из городка и уже по совершенно темной дороге запетляла вдоль леса. Впереди иногда мелькали огни очередного поселка. Куда он меня везет? Проквуст с опаской посматривал на своего поводыря. Машина вдруг затормозила, клюнув носом, и медленно подрулила к обочине.

— Все, Гора, приехали.

— И куда же…

— А не знаю я, — капитан усмехнулся. — Сказано, сюда доставить, к Сенежу, теперь ты уж сам. Вон, скамеечка есть, посиди, скоро светать начнет. Да, туда, — он махнул рукой в сторону обочины, — не ходи, там озеро. Свалишься еще, заболеешь, сушиться-то негде…

Бормотание капитана затихло за закрытым боковом стеклом, машина дернулась и ловко развернувшись, резко рванулась обратно. С минуту слышен был шум ее покрышек, потом все стихло. Проквуст сел на скамеечку и поежился. От озера тянуло сыростью. Первой мыслью было связаться с Полом, но некая внутренняя обида его остановила. Очень уж небрежно происходит его эвакуация, непочтительно, что ли. Георг прикрыл глаза, расслабился и уронил из себя круг невидимого света. Внутри него он ощущал все, даже как травинка растет, как спит под нею жучок. Повинуясь воле Проквуста, круг медленно стал расширяться. Сбоку, слева, забор, несколько старых, полуразвалившихся домов, там пусто. Справа… Справа пусто. Сзади озеро. Большое. Значит, дисколет скорее всего где-то за дорогой. Через дорогу, буквально напротив скамейки начиналась узкая тропинка, шедшая вглубь лесопосадки. Через сто метров тропинка упиралась в небольшую поляну и, огибая ее, уходила в сторону, но Георга она уже не волновала. Он явственно ощутил на поляне присутствие сгустка энергии, вернее еле заметный след от него, ведущий сквозь слоистые параллели пространства.

Проквуст улыбнулся и шагнул на дорогу, прямо навстречу медленно катящемуся рейсовому автобусу. Он ехал не быстро, но масса была большая, поэтому удар сначала под колени, а потом с размаха по голове, оказался сильным. У Георга в глазах словно свет выключили.

Часть третья.

ГЕОРГ и БЕННИ

Глава 1.

Георг повис в темноте и очень испугался. Он уже висел в ней когда-то, очень давно. Беспомощный, беспамятный, плоский, нет сплющенный багряной тьмою, изнемогаемый ужасающим голосом.… Неужели опять?! Так глупо? Сердце похолодело: значит, он никогда не увидит больше милую Леночку, сына?! Отчаянье наполнило его безмолвным криком. Как же так неожиданно?! Господи, не уж то за гордыню меня наказуешь?!

Внезапно до Проквуста донёсся голос, нет два голоса, женский и мужской. Они звучали на грани слуха невнятным эхом, но Георг вслушался и фразы зазвучали громко и отчётливо:

— Ой, Сергей Сергеевич! Смотрите, у него слёзы текут! Ему больно, наверное?

— Больно? Нет, Мариночка, не думаю, он же без сознания, хотя… Трудно сказать, может быть, что-то и ощущает, я по голове не специалист.

— Доктор, давайте вколем ему что-нибудь!

— Вколем? И что же?

— Парамидол!

— Ого! Да меня заведующий отделением живьём съест! Парень счастливо отделался: ноги руки целы, одни ушибы, парамидол ему ни за что не назначат.

— Серегей Сергеевич, а почему же он тогда без сознания?

— Головой сильно ударился, видимо, сотрясение. Ему спать надо, а не слёзы лить… Ты вот что, Мариночка, вкати ему кубик седуксена…

«Это про меня?», — подумал Георг и голоса тут же отдалились и смолкли. Он попытался ещё что-то услышать или увидеть, но тишина и темень были непроницаемы. Он спросил себя, кто он и с облегчением понял, что помнит. Он даже вспомнил автобус. «Странно, — раздумывал лениво Проквуст, — у автобуса фары горели, почему же я его не заметил?! Попёрся как…». Нить мыслей терялась, ускользала, где-то в глубине его осознания таяло отчаянье, тупились острые грани боли. Благодатное умиротворение накрыло его, убаюкало, растворило в темноте и тишине…

Проквуст очнулся от яркого света, хотел зажмуриться, но не смог. Синий искусственный свет фонаря за окном бил ему прямо в глаза. Он огляделся. Оказалось, что он повис под самым потолком большой белой комнаты, внизу стояли три кровати, на них лежали люди. Георг перевёл взгляд на свою руку. Вот она, еле видима, это ему уже знакомо… Он всмотрелся вниз, ну, конечно, в кровати у окна из-под одеяла торчало его лицо. Нос заострился, левый глаз весь заплыл синеватым отёком. Всё понятно, автобус его так долбанул, что бедная голова не выдержала. Георг собрался нырнуть вниз, как вдруг в памяти всплыла другая больничная палата… А не пора ли ему повстречаться с Другом?! Давно ведь не виделись, может быть подскажет, что дальше делать?

Проквуст привычно двинул своё призрачное тело к окну, беспрепятственно преодолел стекло и рванул ввысь. Душу охватил полузабытый восторг: как же прекрасно летать! Хорошо Бенни Адамсу, он умеет или умел… Неважно, надо бы и самому научиться, ведь это так прекрасно: покорять пространство, быть свободным и лёгким.

Он выскочил за пределы атмосферы, рванул против вращения планеты, туда, где царствовало солнце. Вон вдали яркая тонкая полоска, она растёт, ширится… в глаза хлынул поток солнечных лучей. Георг пил их всем своим телом, наливаясь мощью и энергией, кувыркался, прыгал с луча на луч и громко смеялся. Кругом был космический холод, а он смеялся.

«Друг!», — закричал он во весь голос, вложив в него свою силу и щедрые солнечные лучи и кинув всё это обратно, к солнцу. Раз за разом он посылал голубые протуберанцы к светилу и они послушно вонзались в его раскалённый диск, взывая там к Другу.

— Друг!!!

— Прекрати орать, Гора!, — раздался в его мозгу желанный голос, Георг сразу его узнал. Он принялся озираться, но не видел своего собеседника.

— Друг, где ты? Я тебя не вижу!

— Я далеко, Гора.

— Ты в солнце?

— Нет, я в другой звезде, очень далеко отсюда.

— А как же мы разговариваем?

— Ты, что, действительно ждёшь разъяснений?

— Прости, Друг, это действительно не важно, главное, что ты слышишь меня.

— Говори быстро, Гора, мне тяжело говорить издали.

— Друг, я вывалился из вселенной творца миров, почему?

— Потому, что ты не пустил его внутрь себя. Ему это не нравится, хотя, наверное, есть и другие причины.

— Но в его мире моя жена и сын! Мне очень нужно вернуться. Подскажи, как это сделать?

Друг молчал. Проквуст ощущал его присутствие, поэтому терпеливо ждал, когда тот закончит размышления.

— Я поговорю с творцом миров.

— Друг, ты можешь?!

— Могу. Только ты должен обещать впустить его в себя.

— А это безопасно?

— Я же говорил тебе, Гора, чем больше отдаёшь, тем больше приобретаешь!

— Да, прости, я помню. Я обещаю.

— Хорошо, тогда…

— Подожди! Позволь последний вопрос.

— Слушаю тебя, Гора, — голос Друга стал глуше, словно он отдаляется.

— Друг, как ты узнаешь о новых вселенных?

— Просто знаю.

— И запросто ходишь из мира в мир?!

— Да. Звезды — наши дороги, а мы нити, которые скрепляют все вселенные в единое целое.

— Боже, как это здорово! Вы как переплёт в толстой книге!

— Да, можно сказать и так. Прощай, Гора.

Вновь стало тихо. Георг ясно почувствовал, что Друга рядом больше нет. Он вздохнул и открыл глаза. Из окна на него спускался розовый рассвет, поглаживая его по больному глазу и уху. Георг аккуратно потрогал ухо, ого, с тарелку величиной! Крепко ему досталось. И ноги болели. Проквуст огляделся. Его соседи мирно посапывали в своих кроватях. Отлично. Георг высунул руку и вызвал огонёк связи.

— Пол!, — мысленно позвал он.

— Святой Гора!, — послышался взволнованный голос командора. — Почему вы не пришли к дисколёту?!

— Меня автобус сбил.

— Что?!

— Ну, я попал под транспортное средство.

Короткая пауза.

— Гора, я надеюсь, вы не сильно пострадали?

— Пустяки, ушибы и сотрясение мозга.

— О, мы это мгновенно починим. Вас забрать сейчас?

— Да, как можно скорей, пока все спят.

— Ждите, Гора, да, и дайте какую-нибудь подсветку.

«Подсветку?, — удивился Проквуст, — а что, очень даже можно!». Сзади скрипнула кровать, раздался шорох, кряхтение, потом шарканье тапочек по полу. Сосед проследовал в туалет. Георг поразмышлял над темой, как организовать подсветку. Идея пришла внезапно: он прищурился, и представил, как окно его палаты светится ярко-голубым светом снаружи, но остаётся тёмным изнутри. Проверить, получилось у него или нет, не успел, прямо за окном серое предрассветное пространство стало наливаться светом. За головой хлопнула дверь туалета, сосед коротко вскрикнул, но тут же замолчал. Проквуст, превозмогая боль, повернул голову. Сосед застыл в неудобной позе, рот его был раскрыт, в глазах плавали огромные испуганные зрачки. Из яркого пятна за окном прямо через окно протянулся зеленоватый луч, остановился над Георгом, переломился вниз и растёкся легким невесомым теплом по телу. Георг с удивлением наблюдал, как прямо сквозь больничную пижаму и одеяло просачивается его голое тело. Вот он повис над кроватью, потом медленно потянулся вдоль луча. Оконное стекло было, но не ощущалось. «Надо же, как хоравы преуспели?!», — прошептал удивлённый Проквуст и глянул на соседа. «Бедный, что ты будешь рассказывать врачам? Ведь в дурдом упрячут. Лучше уж молчи». Георг напрягся и накинул на соседа вроде тонкой сети. Тот вздрогнул, зевнул и, не обращая больше никакого внимания на свет в окне, побрёл к кровати. Улёгся и тут же захрапел. «Вот и чудно, — кивнул удовлетворённо Георг, — спи спокойно, товарищ».

* * *

Проквуст закрыл глаза и отдался чувству парения. Спина, потом ноги нежно и мягко коснулись податливой поверхности. Он поднял веки. Георг лежал на мобильной платформе в просторном полукруглом коридоре. Как и ожидал, внутри дисколёт был значительно больше своих внешних размеров. Георг не уставал удивляться этому, но хоравов давно об этом не расспрашивал. Они столь мудрено объясняли, к тому же с таким заносчивым видом, что слушать их не хотелось.

Платформа заскользила вдоль по коридору, потом тут же нырнула в недра большой машины. Она загудела, а на Проквуста навалился неодолимый сон. Он не стал ему сопротивляться, чувствуя, как приятно постоянная боль сменилась покоем и умиротворением.

Когда он проснулся, то первое, что почувствовал, это как его запястья и лодыжки охватили крепкие захваты. «Это ещё что такое?!», — удивился он, повернул голову и ничего не увидел, руки были свободны. «Понятно, силовое поле, — Георг перевёл взгляд на сопровождающих его хоравов. — Хоравов?». Эти два серых недоросля, одинаково худых и с одинаково круглыми бездушными глазами не были хоравами. Они вообще не были самостоятельными разумными существами, их бы Георг сразу почувствовал. Они шествовали по бокам от платформы, к которой он был прикован. «Так, — сердито подумал Георг, — меня не только не удостоили нормального приёма, прислали биороботов, так ещё и ноги руки сковали!». Проквуст пошевелил конечностями: крепко, не двинешь! Спасибо, хоть вылечили. Конечно, он мог бы немедленно освободиться, но любопытство останавливало. Надо посмотреть, что будет дальше. Кстати, а ведь эти куклы должны общаться между собой. Георг расслабился и начал сканировать окружающее пространство. Не радиоволны или телепатические сигналы, а нечто более обширное, всё то, где могло бы содержаться информационное общение любого рода. Вот, есть!

— Зет 553, объект ведёт себя неадекватно.

— Да, Дубль 238, объект слишком спокоен.

— Зет 553, он спит?

— Нет, Дубль 238, он не спит.

— Ах, так!, — подумал Проквуст, — ну я вам устрою!

Он закрыл себя силовым коконом, так, что ни одна волна не могла выйти за его пределы. Биороботы остановились и, казалось бы, растерянно уставились друг на друга.

— Зет 553, от объекта нет сигналов жизнедеятельности!

— Дубль 238, он умер?

— Зет 553, объект умер!

— Дубль 238, по инструкции должно быть проведено вскрытие.

Зет 553 ответить своему собрату не успел, потому что, наверное, лишился дара речи. Георг запахнул себя энергетическим коконом так плотно, что перестал быть видим в световом спектре.

— Зет 553, объект тает!

Проквуст ещё плотнее закутался в свой огонь.

— Зет 553, объекта больше нет!

— Дубль 238, — отозвался после некоторого раздумья Зет 553, — необходимо срочно доложить на базу!

Роботы дружно потопали вдоль по постепенно загибающемуся коридору. Когда они скрылись, Георг смахнул с себя энергетические оковы, облегчённо вздохнул и вытер пот со лба. Не так уж легко стать невидимкой! Впрочем, он же мог спрятаться в соседнем подпространственном слое! «Ага, — съязвил он, — чтобы выпасть из дисколёта где-нибудь рядом с Луной!». Он пошёл по коридору в обратную сторону, заглядывал в каждую дверь, попадающуюся на пути, но ничего кроме пустоты не обнаружил. Скоро вдали показалась одинокая платформа, на которой его везли. «Вот паразиты!» — разозлился почему-то Проквуст и, подпрыгнув сел на платформу. Прикрыв глаза он представил себе, как пропускает через себя весь этот большой космический корабль, каждый его закуточек, каждый винтик.… Впрочем, винтиков на нём не было. Ага, вот они! Биороботы находились в центральном зале, в который из коридора можно было пройти с любого места коридора. Двери существовали только в тех комнатах, в которых содержали похищенных людей. Стоп, а откуда он это знает? Георг пожал плечами. Знает и этого довольно.

Дисколёт плавно качнуло. Прибыли. «Ну, если сейчас Пол не появится!», — Георг не додумал, потому что в коридоре появилась неразлучная парочка. Они уставились на живого здорового человека, недоумённо посмотрели друг на друга. Проквуста это уже не веселило. Он поднял в сторону роботов руку, а потом сделал странное даже для себя движение, как будто он из них что-то вынимает. Роботы как подкошенные рухнули на пол.

Внезапно прямо перед ним открылось широкое круглое отверстие. За ним простиралось пространство ангара базы хоравов. Чуть в стороне в две шеренги выстроились те же лупоглазые биороботы, похоже, чем-то вооружённые, а прямо перед Георгом стоял командор Пол Коринни собственной персоной. Его аура излучала радостную улыбку, она лишь слегка подёрнулась, когда он увидел двух беспомощных биороботов. Он торжественно поклонился.

— Приветствую тебя, Святой Гора, от всего нашего народа, выражаю почтение и безмерную радость!

Он вновь поклонился. Только сейчас Проквуст спохватился и, соскочив с платформы, неловко отвесил ответный поклон.

— Прошу вас, Гора.

— Спасибо, — Георг вышел наружу,— я тоже рад вас видеть.

Они чинно прошли мимо караула из биороботов к лифту, потом знакомым путём к апартаментам Коринни. Тот по-прежнему светился затаённой радостью.

— Пол, у вас, я вижу, хорошее настроение?, — спросил Проквуст, едва они сели друг против друга.

— От вас, Гора, ничего не скроешь. Да у меня хорошее настроение.

— Вы так рады меня видеть?

— Вас? Нет… Ох, что я говорю, рады, конечно. Просто есть и другие поводы для радости.

Георга осенила догадка.

— Неужели хоравам удалось получить полноценное потомство?!

— Да, Гора, именно!

— И как же вам это удалось?

— Благодаря вашему совету, Гора.

— Моему совету?! Что-то я не припомню…

— Как же! Во время нашей последней встречи вы говорили о жертве.

— Да, вспоминаю… но это так неопределенно. Разве можно……

— Можно, Гора, можно! Извините, что перебил. Это Канцлер понял ваш совет и изменил судьбу хоравов.

— Надеюсь, он жив и здоров?

— Да, конечно, только теперь он выглядит иначе, теперь он — настоящий биологический хорав. И вместе с ним Джулия…

— Всё ясно, Пол, можете не продолжать! Канцлер и Джулия плюнули на бессмертие и перешли в обычные смертные тела, так?

— Да.

— И у них родился полноценный ребёнок?

— Два, Гора! У них родилась двойня!

— Поздравляю. От всей души рад за вас, Пол. Передайте молодому семейству искренние пожелания счастья.

— С удовольствием!

— Пол, а у них много последователей?

Коринни замолчал и раздражённо потёр щупальцами.

— К сожалению, — наконец заговорил он, — последователей немного.

— Вот как? Что ж, видимо, жертва действительно велика?

— Бессмертие.

— Да, за всё приходится платить. Впрочем, Пол, извините, но у меня мало времени. Я прибыл не только для поправки здоровья, мне нужна помощь.

— Всё, что в моих силах.

— Мне нужен большой дисколёт.

— Святой Гора, считайте, что он уже ждёт вас.

— Но, Пол… — Проквуст замялся, — понимаете, командор, тот дисколёт разрушен…

— Да, я знаю, ведь нам пришло сообщение о вашей гибели в результате столкновения с блуждающим астероидом. Не волнуйтесь Гора, материальная сторона наших взаимоотношений полностью решена. СЦ платит щедро.

— Да? А я думал, впрочем, неважно… Кстати, всё забываю спросить, что это ваши биороботы со мной вытворяли?

— Биороботы? Скорее вы, Гора, чем они! Как вы смогли их обесточить в течение нескольких мгновений, с их почти неисчерпаемым запасом энергии?!

— Не знаю, командор, они мне просто мешали.

— Да-а, Святой Гора, вы воистину носитель чуда.

— Пол, не увиливайте от ответа, я хочу знать, о каких инструкциях они рассуждали?

— Так вы их ещё и подслушали?! Невероятно!

— Командор!

— Да, да, Гора, простите, я отвечу. Если бы вы ничего не предприняли, биороботы бы вас препарировали.

— Что?!

— Но ведь этого не случилось?

— Ничего себе, — проворчал Проквуст, — а если бы я, например, уснул?

— Они бы вас разбудили. Да, и предварительно бы вылечили. Вы ведь хорошо себя чувствуете?

— Да, спасибо. Скажите, Пол, неужели это вы придумали такую встречу?

— Я?! Никогда бы на это не решился, даже если бы додумался. Я лишь исполнял указания.

— Чьи?

— Великого Чара.

Коринни сделал многозначительную паузу, но, видя, что Георг молчит, продолжил.

— В извещении о вашей гибели он просил немедленно сообщить ему, если вдруг появится Гора в невредимом обличии.

— Сообщили?

— Конечно! Сразу же после вашего первого выхода на связь.

— Что ж, это правильно. А что он ответил?

— Отозвался быстро, но коротко: тщательно проверить достоверность личности, прошедшего испытание, направить к нему.

— Хм, это не вполне входит в мои планы. Пол, а если мне нужно в другое место?

— Великий Чар предвидел такой ответ и приказал не перечить и снабдить вас всем необходимым.

— Спасибо, Чар! А вам, Коринни, особая благодарность!

— За что же?

— За ваш бесценный подарок, — Георг засветил огонечек на кончике пальца, — за помощь.

Проквуст отвесил командору глубокий поклон. Полу это явно понравилось, он поклонился сдержанно, как бы признавая справедливость признательности Святого Горы.

Глава 2.

Адамс прошёл мимо сладко спящего в кресле Карена, взялся было за ручку двери императорской спальни, но остановился. Он обернулся на нерадивого охранника и нахмурился. Потом решительно открыл дверь. Неярко светил ночник. Его жена сидела на кровати, вцепившись в край одеяла и напряжённо вглядывалась в тёмный силуэт Адамса.

— Бенни, где ты был?!, — тихо спросила она.

Адамс подошёл, наклонился, поцеловал её руку, нежно провёл рукой по чёрным волосам жены.

— Луиза, я навещал Смита, но ты ведь не это хочешь спросить?

— Да, не это… я хочу знать, долгой ли будет разлука?

— Золотце моё бесценное!, — Бенни обнял жену.

Рано утром Адамс ждал Хармана в своём кабинете. В кресле не сиделось, он беспокойно ходил по кабинету, приостанавливаясь перед зеркалом. Его отражение походило не на владыку империи, а на хорошо экипированного спецназовца. Впрочем, Бенни вовсе не собой любовался, а пытливо разглядывал снаряжение. Он приказал принести ему весь арсенал, состоящий на вооружении спецназа, и когда ему доложили о готовности, с удивлением разглядывал в соседней от его покоев комнате, его скудный выбор. Здесь было всё, что он изучал в офицерской школе и не более того. Ему показалось, что для специальных войск этого мало, но эта мысль занимала его только у зеркала. На самом деле он напряжённо раздумывал, что будет делать с самками арианцев, если их найдёт? Тащить за собой на Ирию? Как? Они ведь зверюги зубастые, силой их не приведёшь. Конечно, он может применить свой дар и заставить их следовать за ним, но что дальше? Не в зверинце же их содержать! И ещё его беспокоила мысль: как не заблудиться в обитаемых мирах этого мира. Вдруг их настолько много, что ему придется плутать по ним всю оставшуюся жизнь?! Отступить? Нет! Управитель Церкви Рока подробно рассказал ему всё, связанное с перемещениями Георга, но ведь это были догадки, а не факты…

В дверь постучали.

— Войдите!

— Доброе ут… — Харман запнулся, потом закончил, слегка заикаясь: — …ро, Ваше Величество.

— Доброе, князь!, — Адамс улыбнулся. — Только раннее, не правда ли?

— Да, должен, сказать, что ночь только что…

— Садитесь, Рональд.

— Благодарю вас, Ваше Величество. — Харман выжидательно смотрел на своего повелителя.

— Князь, я ухожу в поиск.

Хармна встал. Адамс остановился перед ним.

— Рональд, на столе лежит мой указ о передаче вам всей полноты власти в моё отсутствие.

— Ваше Величество, но…

— Рональд, не надо лишних слов. Срок ваших полномочий не определён. Более того, там же вы назначаетесь опекуном моего сына.

— Государь, на сколько же вы нас покидаете?

— Не знаю. Может быть на дни, может быть, на годы. Поклянитесь мне князь, что будете надёжной защитой моему трону и моей семье!

Адамс медленно протянул Харману открытую ладонь.

— Учтите, Рональд, вам надо быть очень искренним моим сторонником, чтобы без последствий положить свою ладонь на мою!

Харман усмехнулся и без колебаний приложил руку к руке Адамса.

— Ваше Величество, я не боюсь испытаний на верность, исполню, всё, что поручите!

Адамс пожал руку.

— Благодарю вас, Рональд.

Он взял со стола указ, и, свернув трубочкой, протянул Харману. Тот с поклоном принял бумагу на вытянутые вперёд руки.

— Ваше Величество, я…

— Князь, дружище, простите, мне уже пора. У меня есть ещё одна просьба, наладьте надёжную охрану покоев императрицы. Должно быть не менее двух опытных охранников.

— Слушаюсь, Ваше Величество!

— И они не должны по ночам спать!

* * *

Адамс стоял на крутом берегу лесного озера. Именно из него Георг впервые появился в этом мире и тут же встретил знакомого человека. Не спроста такие совпадения. Может быть в этом ключ? Бенни присел на поваленное временем дерево. На далёком противоположном берегу виднелся дом, двор, поленница дров, причал с лодкой, а вокруг этого одинокого жилища берёзы величаво помахивают кудрявыми головами, словно отгоняют наступающую жару. Очень красиво, хорошо тут Белоусу. Вон он, кстати, степенно вышел из дома, за ним выскочил тоненький паренёк. Белоус что-то принялся выговаривать своему ученику, а тот стоял, понуро опустив голову, потом они вдруг скрылись за угол дома. Адамс сорвал травинку и пожевал. Наверное, заниматься пошли. Он выплюнул травинку. А вот он должен сидеть здесь столь долго, сколько понадобиться. Смит посоветовал ему напитаться образом этого озера и возвращаться именно к нему, а не на абстрактную планету Ирию. Она слишком велика для памяти…

Самое главное, что он не знал, когда следует начать своё путешествие. Оно его и страшило и манило одновременно, он знал, что войдёт в воду сегодня, но как почувствовать, что ты уже готов, что вот он, тот самый момент? Адамс встал, потянулся, потом решительно скинул с себя снаряжение и комбинезон. Несмотря на жару, вода была холодная, но Бенни не дал себе время на раздумья и смело прыгнул в воду.

— Ох, хорошо!, — подумалось ему и он вынырнул.

По спокойной только что глади озера ходили невысокие волны. Адамс от удивления раскрыл рот и в него тут же влилась изрядная порция солёной воды. Море?! Он закашлялся. Огляделся. Ничего себе, берегов вокруг не было! И на небе слишком яркое солнце, вон оно как палит! Внутри всё похолодело. Адамс ясно понял, насколько глупа была его затея с купанием, впрочем, как и вся затея с поиском арианских дамочек. Вот он неожиданно попал в неведомый мир и что теперь? Утонуть посредине чужого моря-океана, пойти на корм рыбам или что тут у них водится?! Облачко на горизонте привлекло его внимание. Он вгляделся. Нет, это не облачко, а облака! Может быть, там земля? Так что же он медлит?!

Адамс ощутил послушный комок энергии в груди, плеснул ими вниз и поднялся над морскими волнами. Выше, ещё выше. По мере его подъёма рос этот мир. Он весь был залит водой и лишь вдали, под увиденными им облаками проглядывались горные силуэты. Бенни рванулся к ним. Ветер студил тело, безжалостно обжигаемое солнечными лучами. Они шарили по его коже и кололи её, пока ещё не больно, но всё более интенсивно.

— Проклятье, я ведь сгорю!

Адамсу было досадно, что он оказался в другом мире в одних плавках, но это было не главное. Главным было то, что через пять минут его кожа превратится в обгорелый волдырь! Он вообразил вокруг себя шар энергии, но легче не стало. «Думай!», — говорил он себе, переворачиваясь то спиной, то грудью вверх. Это хоть как-то уменьшало его страдания. Он вдруг представил себе, как он, наверное, смешно выглядит со стороны: голый человек, крутящийся словно на вертеле… Идиот!!! Со стороны! Отражение! Зеркало! Адамс представил свой энергетический кокон блестящим шаром, стенки которого отражали водную гладь, небо, солнце… Зеркало, он зеркало! Стало легче. Кожа зудела и с благодарностью внимала встречному ветру. Всё, теперь можно сосредоточиться на полёте. Теперь, избавившись и остыв от жара светила, Бенни прикрыл себя ещё более плотным коконом и рванул, что есть мочи. Мир слился с движением, воздух вокруг него закипел белой струёй, далёкое пятно облаков стремительно приближалось. Странно оно выглядело. Адамс поднялся как выше. Да, отсюда хорошо было видно, что плотный облачный слой в форме почти идеального круга диаметром километров в пятьдесят недвижимо стоял в одном месте, а вокруг, насколько хватало глаз, простиралась водяная гладь. «Что ж, — решил Адамс, — проверим, есть ли там суша». Что-то ему подсказывало, что есть.

По мере приближения к облакам, белая клубящаяся масса росла и ширилась, вытесняя собой остальной мир. Вот Адамс уже рядом. Отсюда облака казались бесконечным покрывалом. Он оглянулся, позади висела другая бесконечность: морская гладь, ослепительно блестящая на солнце, только что-то в этой картине изменилось. Что? Бенни всмотрелся. Ну, конечно! Прежнее зеркало воды поплыло под маревом испарений. Оказывается, солнце безжалостно палило не только его кожу, но и всю планету. А что же тут было до его появления? Этот риторический вопрос не дождался ответа, Адамс начал спуск. Он летел вдоль плотной стены облаков и удивлялся их плотности и толщине слоя. На всякий случай он снизил скорость спуска, опасаясь, что незаметно воткнётся или в воду или в сушу. По мере снижения ласковые белые облака темнели, наливались серо-чёрной мощью, превращались в тучи, поэтому, когда они, наконец, закончились, Адамс нисколько не удивился, увидев под ними нисходящие потоки воды. Сквозь серую пелену дождя ничего нельзя было рассмотреть, поэтому проверить свои догадки насчёт суши, можно было только окунувшись в его водяные струи. Бенни вздохнул и как можно плотнее укутал себя в энергетический кокон. Если его зеркало отражало лучи солнца, то почему не сможет отражать воду? Получилось, он оставался сухим, но удовольствия такой полёт не вызывал. Снизу угрюмо-свинцовая поверхность, сверху почти живые чёрные клубы, а по сторонам струи воды. Сразу стало грустно.

Суша показалась внезапно: из морских глубин в тучи упиралась отвесная скалистая гора, на ней не было ничего, кроме камней. Адамс с необъяснимой надеждой в груди, начал медленный облёт. Склон горы постепенно становился более пологим, кое-где среди камней показались растения с широкими мясистыми листьями. Их становилось всё больше. Внезапно среди них обнаружилась тропинка, вон явно просматривается её ниточка. Бенни осторожно снизился, но тропинка, словно издеваясь над ним, стала исчезать. Он взлетел повыше, вот же она, на месте, снизился, вновь её нет. Ладно, сделаем по-другому. Адамс, соблюдая определённое расстояние до тропинки, принялся подниматься выше. Вот уже заросли растений кончились, а тропинка всё ещё вела вверх. Почти под самыми тучами она нырнула в тёмный провал между двумя высокими глыбами, перекрытый навесом из плетёных листьев. Бенни спустился к ним. Камни были в два его роста, навес между ними плотный, вода даже не капала, зато проход между ними узковат. Он шагнул внутрь.

Впереди раздался приглушённый шум и тут же стих. Проход между камнями привёл Адамса к входу в пещеру, за которым открылось огромное пространство, заполненное белыми комочками на полу. В дальнем углу горел костёр, дым от которого утягивался куда-то вверх, в глубины скалы. «Надо же, — удивился Бенни, — даже вентиляция есть?!». Воздух был прогретый, сухой, но наполнен запахом живых существ. Адамс, наконец, обратил внимание на белые комочки, ведь именно они и были живыми. Гибкие спины выгнуты вверх, задние лапки и… да, хвост, поджаты под себя, мордочки прикрыты передними пятипалыми лапками. «Так они мне поклоняются!», — сообразил он.

— Кто старший здесь?, — спросил он на арианском языке.

Передний комок вздрогнул и нерешительно встал. Существо было примерно по бёдра Адамса, тело гибкое, покрыто белой шерстью, правая лапка держала небольшую палку, вытянутая мордочка почтительно склонена книзу, глазки яркие, любопытные, треугольные ушки чуть подрагивают.

— Ты вождь?

— Да, меня зовут Ной, — существо поклонилось пришельцу. — Мы рады, что пробил долгожданный миг единения с тобой, Господь! Но я не могу смотреть на тебя, глаза мои слепнут!

Ной опять рухнул на согбенные колени и вжался в пол. Палка, служившая ему, видимо, посохом, а не костылём, обиженно застучала по камням. Только сейчас Адамс сообразил, всё ещё выглядит ярким светящимся шаром, немудрено, что его приняли за Бога. Он облегчённо выдохнул, стряхнув страшное напряжение, натруженное тело заныло, словно он только что закончил маршрут доха-мусорщика. В пещере померкло, она потеряла своё сказочное очарование, в нос ударило запахом скученных тел, не любящих мыться. Адамс даже отшатнулся назад к выходу, хотелось на волю, к свежему воздуху. «А что, — подумал он, — не рвануть ли мне назад? Ведь это явно не арианцы». Но Ной уже поднял глаза, и без того круглые, они у него округлились ещё больше.

— Кто ты?

— Я тот, с кем ты разговаривал, только что.

— Значит, ты бог?

— Нет.

— А где же бог? Он тебя оставил править нами?

— Слушай, Ной!, — рассердился Бенни. — Прекрати дурацкие вопросы. Меня зовут Адамс. Я здесь и сейчас потому, что так надо. Ясно?!

Почему он представился своей фамилией? Но было поздно, весь лемурский народ дружно закивал. Теперь все их любопытные глазки глазели на необычного пришельца. Ной подобрал палку и важно шагнул вперёд.

— Сиятельный Адам!

— Адамс!, — перебил его Бенни.

— Адам!, — как ни в чём ни бывало повторил Ной. — Позволь назвать тебе имена старейшин нашего рода?

— Называй.

Ной стукнул палкой и вперёд, сквозь шерстяную толпу быстрыми волнами пробежали несколько лемуров. Они заученно и без суеты выстроились позади Ноя. Тот, не сводя глаз с Бенни, принялся чуть нараспев перечислять: Авель, Каин, Моиcей, Авраам, Левий, Енох, Мафуал, Ам, Хам, Иафет… У Бенни слегка закружилась голова от невообразимой знакомости этих имён. Не их ли произносил Георг в долгой космической дороге к Чару, когда он, Бенни Адамс, лежал в слабости, бреду и старости?

Между тем Ной замолчал и выжидательно уставился на Бенни.

— Очень приятно, — несколько растерянно отозвался Адамс, но тут же взял себя в руки. — Ты, Ной, идёшь со мной, остальные ждут его здесь!

— Прости, Сиятельный Адам, но там дождь. Мы думали, что он слабеет, но когда ты прилетел, он стал подобен рекам.

— Ничего, — улыбнулся Бенни, не размокнешь. Выходя, он поймал молчаливые взгляды соплеменников Ноя.

Снаружи действительно творилось нечто невообразимое! Струи воды с руку толщиной хлестали с небес, нахально игнорируя законы тяготения. Адамс машинально повёл вверх рукой, создавая прозрачную завесу над собой. Потоки воды послушно ринулись в сторону, даже капли от них при ударе о камне летели в сторону. И грохот стал глуше. Бенни наклонился, стряхнул воду с ближайшего камня и с наслаждением сел.

— А твой народ не разговорчив.

Адамс спохватился, что Ноя нет рядом, он обернулся. Вождь опять пал ниц.

— Встань, Ной.

— Не встану! Перед богом нельзя стоять!

— Я не бог!

— Нет, бог!

— Встань!, — Бенни рассвирепел. — Не смей со мной спорить!

— Слушаюсь, Сиятельный!, — вождь лемуров сжался в такой тугой комок, что казалось, дунь, и он покатится.

— Тогда вставай.

Лемур медленно поднялся. Его глаза наполненные страхом и почтением готовы были зажмуриться.

— Ной, я такое же разумное существо, как и ты, из плоти и крови. Разве бог имеет тело?

— Тело?, — лемур задумался. — Нет, вряд ли. Но он может стать кем угодно!

— Ох, до чего же вы упрямы! Иди сюда. Ближе. Смотри на меня, я хочу видеть твои глаза. Вот так, хорошо. А теперь отвечай, как называется твоя планета?

— Лемия.

— Что у вас тут творится?

— Потоп.

— Что?

— Потоп, Сиятельный Адам.

— И давно?

— Уже сорок дней по сорок.

— Ты хочешь сказать, что эта суша единственная сейчас на планете?!

— Именно так, Сиятельный Адам.

— Прекрати! Зови меня просто Адам.

— Слушаюсь, си… Адам.

— Расскажи подробно.

— Прости, Адам, я не умею.

— Что, значит, не умею?!, — удивился Бенни.

— Не хватает слов, чтобы передать всё, что я помню и знаю.

— Хм, и что же делать?

— Позволь, сиятельный Адам, показать тебе нашу историю.

— Показать?

— Да.

— Хорошо, показывай.

— Позволь дотронуться до твоей руки.

— Изволь.

Бенни вытянул руку, с любопытством ожидая, что будет дальше. Ной почтительно и медленно приблизился, протянул свою мохнатую лапку и вложил её в ладонь Адамса. И тут же поверх окружающего мира густеющим с каждым мгновением маревом всплыла история лемуров. Не было текстов или картин, было нечто единое сразу, вливающееся внутрь Адамса, наполняющее его знанием и пониманием. И одновременно из него что-то истаивало, словно происходил обмен, но Бенни не было жалко…

Лемуры были необычной цивилизацией: ни одного технического устройства! Они не пользовались палками и колесом, хотя прекрасно знали, что это такое. Они были телепатами и прекрасно обходились без слов, однако по непонятной причине владели арианским языком со множеством непонятных терминов, присущих техногенной цивилизации. Планета Лемия была раем: суша сплошным поясом опоясывала экваториальную часть планеты. Множество речек и речушек петляли по её плодотворной равнине, заросшей высокими травянистыми деревьями и могучими ветвистыми исполинами. Сочная листва и мясистые яркие плоды, что ещё нужно для беззаботной жизни? И лемуры наслаждались её многие столетия. Или тысячелетия? Они не считали дни и годы, они просто жили, порхали по деревьям, ели плоды, провожали умерших в последний путь. О, это было торжественное событие: по широким скорбным тропам шла молчаливая толпа лемуров, самые сильные несли почившего на носилках, сплетённых из листьев. Тропа выходила к берегу обязательно большой реки, несущей свои воды к океану. Умершего бросали в её бурные потоки, минуту смотрели, как исчезает потускневшее и намокшее тельце в волнах и рассыпались в стороны.

Ной вдруг отдернул свою лапку. Адамс потёр ладонь, её слегка саднило. Ему было досадно, что рассказ внезапно прервался, но злости не было, напротив, Адамс ощутил чужую боль, сплетённую со стыдом, и ему стало жаль Ноя.

— Ты не хочешь дальше рассказывать?

— Не смею, Адам.

— Боишься, что я не пойму?

— Да, боюсь, — лемур потоптался на месте, опёрся на свой крохотный посох и, вздохнув, добавил: — очень боюсь.

— Хорошо, расскажи коротко, словами. Словами можно говорить только о том, о чём хочешь сказать.

— Да, верно, я готов. Спрашивай, Адам.

— Ной, ты знаешь, почему твою прекрасную планету затопило?

— Да.

— И почему все, кроме твоего рода умерли?

— Да.

— Как же ты догадался спастись?

— Мне был голос свыше.

— Да?! И что он тебе поведал?

— Что скоро будет потоп, что мне нужно со всеми, кто меня послушает, идти на гору Арат, в пещеру, запасти ману на пять лет, и ожидать спасения.

— Мана, это что, еда?

— Да, это большой мясистый орех дерева боа в очень твёрдой скорлупе. Он может хранится многие годы. Лемуры его раньше не ели, бог научил меня, что он съедобен.

— Понятно, — Бенни задумался, потом спросил: — Ной, и тебе поверили?

— Конечно. Те, кто слышит меня, сразу поняли, что я не обманываю.

— Ты имеешь ввиду телепатию?

— Да.

— А что же остальные?

Ной дёрнул мохнатыми ушками.

— Они что, посмеялись над тобой и твоим родом?

— Да, — Ной грустно вздохнул, — но мы не обиделись, мы только огорчились. Гора Арат очень большая и её пещера огромна, в ней многих можно было спасти.

— Да, я тебя понимаю. Кстати, а лемуры знали об этой пещере?

— Нет. Никто никогда не поднимался с равнины в гору.

— Но почему?

— На равнине и так хорошо.

— Странно, — покачал головой Бенни. — Что за нелюбознательный народ? Ной, ведь вы, лемуры, совсем безобидные, зла никому не делали, так за что же бог послал на вас потоп?

Ной молчал.

— Ной!

— Прости, Адам, мне тяжело об этом говорить.

— Почему?

— Стыдно, — Ной опустил глаза в пол.

— Стыдно?!

Ной вздохнул, опять подёргал ушками и грустно взглянул на Адамса.

— Я тебе всё расскажу, Адам, ты должен знать, — лемур протянул лапу и вложил её в подставленную ладонь Бенни.

Новый рассказ поверг Адамса в шок. Оказывается, лемуры были бесполыми существами. Лишь раз в три года взрослые особи начинали изменяться. При этом никогда не было известно, кто кем станет: женской или мужской особью. Из всей пресной и однообразной жизни это событие было великим таинством и праздником. Три месяца зачатия сопровождались страстями и сладострастием, а потом всё приходило в обычную колею, лишь матери рожали через шесть месяцев потомство и растили его два года. После этого все признаки пола пропадали. Так незыблемо жили лемуры, пока лет пятьдесят назад в северных глинистых болотах не нашли странные грибы. Кто-то из лемуров догадался их высушить, потолочь и вдыхать полученный порошок. Уже на третий день приёма запускалась программа воспроизводства, лемур приобретал половые признаки и мог неограниченное время наслаждаться сексом с подобными себе. Если прискучивало, можно было перестать вдыхать порошок на один месяц и потом, возобновив приём порошка, приобрести признаки противоположного пола. Почему-то так всегда случалось: сначала один пол, потом другой. Эпидемия распутства неумолимо овладевала родами, редкие голоса, предупреждающие о пагубности беспрерывного наслаждения, никто не слышал. Перед внутренним взором Адамса раскинулась картина беспрерывной всепланетной оргии, безумные глаза и вопли страсти. Он невольно отдёрнул ладонь и наткнулся на грустный взгляд лемура.

— Теперь ты знаешь, Адам, — горестно произнёс он.

— Ной, неужели все поголовно кинулись в омут любовных страстей?!

— Все, Адам.

— И твой род тоже?!

— Да.

— Вот как? Тогда почему бог именно вас выбрал из всех остальных родов?! Ведь вы же ничем не лучше остальных!

— Мой род очень древний и самый многочисленный.

— Хм, весьма спорное утверждение, впрочем, это неважно. Да, кстати, Ной, а у вас восстановился естественный цикл воспроизводства?

— Нет, теперь мы изменились навсегда: мы все разделились на мужчин и женщин.

— Вы что, грибы с собой на гору притащили?

— Нет, всё случилось по воле бога.

— Ничего себе!, — Бенни задумчиво покачал головой, услышанное казалось сказкой. — Скажи, Ной, когда начался потоп, почему на гору не пошли остальные рода?

— Они не успели. Сначала начался просто дождь, потом он мгновенно превратился в потоки воды. Мы вынуждены были обливаться слезами, видя, как гибнут наши соплеменники, мы даже слышали их вопли, но ничем не могли помочь.

Адамс надолго замолчал. Он размышлял о невероятности услышанного, о том, как это похоже на древние предания Ирии и Земли. Везде в своё время был потоп. Неужели без этого невозможно развитие цивилизации? Или цивилизаций? Сколько их, потопленных или засыпанных вулканическим пеплом, кануло на пути к цивилизации, устраивающей бога? «Это что же получается, — горестно думал Адамс, — господь историю народов как на грифельной доске рисует? Не понравилась, значит, не удалась, стёр её в пыль, оставив горстку избранных, и всё по новой?». Ему вдруг пришла в голову очень важная мысль.

— Ной! А ты записал все эти истории в книгу?

— Записал? В книгу?, — вид у лемура был удручённый. В арианском языке есть эти слова, но он только что об этом узнал.

— Ной, ты что молчишь?

— Сиятельный Адам, мы не умеем писать и у нас нет книг.

— Откуда же ты знаешь, что это такое?

— Знаю.

Ной выглядел растерянно.

— Чудно у вас тут. Ной, так принимай совет: запиши всё, что ты мне поведал в особую книгу. Со временем она станет священной, и ты вместе с нею, поверь мне.

— Но мы и так помним.

— А вдруг забудете?!

— Но мы никогда ещё не забывали… Адам, а такая книга действительно станет священной?

— Несомненно.

— То есть ты считаешь, что мы должны всю эту историю описать в книге?

— Обязательно, а как же иначе!

— Тогда научи нас письменности.

— Что?, — Адамс изумлённо уставился на лемура.

Он чуть было не сказал: «Нет проблем», но вовремя спохватился. Он вдруг понял, что совершенно не понимает ни арианской письменности и не представляет себе, как читает их странные закорючки. Отказать? Впрочем…

— Давай вождь лемуров, протягивай лапки!

Ной послушно протянул вперёд обе свои пятипалые ладошки. Бенни осторожно сжал их, как-то по-особому почувствовав их теплоту и хрупкость, и тут же не раздумывая плеснул в них то, что подхватил в арианском информационном поле. Словно холодный ветер схлынул с его плеч. Адамс вдруг невероятно остро ощутил весь этот небольшой род лемуров. Всех сразу. Описать это ощущение невозможно словами! Он понял, что телепаты — лемуры через своего вождя мгновенно впитали в себя переданное, а ещё от них что-то неведомое, но приятное, поползла по его запястьям. Бенни отдёрнул руки, посмотрел на них, потом на Ноя. И не узнал его. Тот словно подрос, в плечах стал пошире. В глазах лемура заблистал огонёк.

— Спасибо, Великий Адам! Я понял, что нам теперь надо делать! Потоп скоро уйдёт, и мы заселим планету вновь. Мы будем трудиться и она вновь станет раем! Да будет так!

— Пусть будет!, — донеслось со всех сторон.

Бенни с изумлением видел, что рот Ноя закрыт, что вся его речь идёт ему прямо в мозг, более того, он слышит остальных лемуров. Они далёкой, но грозной волной приближались к его сознанию и он спешно принялся ставить блоки от чужеродного влияния. Голоса отдалились и постепенно пропали.

— Уф!, — облегчённо вздохнул он.

«Неужели и он стал телепатом?». Ощущение размытости и вседоступности собственного «Я» ему очень не понравилось. Ему захотелось побыстрее уйти прочь. К тому же в мозгу беспокойно трепыхалось чувство вины: имел ли он право на этот эксперимент? Похоже, что он дал не только письменность, но и влил в лемуров кусочек внутренней природы арианцев: агрессию, амбиции, страсть… Неужели его сюда именно для этого и привели? Значит и его спонтанный визит в арианское информационное поле, тоже был предопределён?! Кем? Богом или Творцом миров?

Адамс встал. Ной что-то возбуждённо говорил ему, размахивая своим крохотным посохом, но Бенни уже дистанцировался. Вот лемур застыл с открытым ртом, потом рухнул на колени. Это Адамс вновь одел себя в плотную шубу света.

— Прощай, Ной!, — громогласно крикнул он и рванулся ввысь, прочь от горестной горы Арат.

Он стремительно прошил насквозь набухшие дождём тучи, вырвался к палящему что есть мочи светилу и понёсся над бескрайней водяной равниной. Впрочем, её уже почти не было видно, жаркие лучи безжалостно вытаивали морскую гладь и она поднималась вверх густыми испарениями. Адамсу пришла в голову догадка, надо проверить. Он рванул еще выше, почти в стратосферу, сделав свой энергетический кокон непроницаемым космическим скафандром. Глянул вниз, так и есть: пары воды белыми матовыми полосками со всех сторон стремились к тёмному грозовому пятну вокруг горы Арат. Словно гигантский цветок раскинулся внизу. «Удивительно, — прошептал завороженный Бенни, — похоже, планетарные изменения именно сейчас произошли, почти одновременно с моим появлением. Почти? А вдруг не почти, а из-за него?!». Сердце похолодело от смеси чувств, тут и восторг, и боязнь, и гордость. «Всё!, — прервал сам себя Бенни, — немедленно в воду, путешествие продолжается!». И он ринулся вниз. Сквозь упоение полётом в голове прозвучал вопрос без ответа: а как же лемуры продалбливают толстую скорлупу ореха с манной?!

Глава 3.

Адамс нырнул в глубину океана, осветив его зелёный сумрак голубоватым свечением. Стайка рыб флегматично отвернула от неведомого зрелища и невозмутимо продолжила свой путь, вдали мелькнула спина огромной рыбины. Бенни поёжился, такое соседство вовсе не было приятным и потянулся вверх, к свету, который вдруг потускнел, посерел, ясно, переход произошёл. Адамс медленно плыл к поверхности, новый мир, какой он? Он осторожно приподнял голову над поверхностью воды. Ничего себе! Вместо бескрайнего океана он выглядывал из крохотного лесного озера, заросшего по берегам осокой и тростником. Пасмурный день клонился к закату, а может это просто раннее утро, сырое и влажное? Нет. Бенни огляделся, ему всё-таки кажется, что скоро вечер. Как-то по особому к концу дня шумят деревья, утром их верхушки радостно вытягиваются, а сейчас грустно помахивают уходящему солнцу вслед. Адамс попробовал воду: пресная, вкусная. Он вволю напился, поглядывая по сторонам. Вон, вдоль берега дорога идёт. Отлично! Значит, этот мир населён. Впрочем, он был уверен, что населён, не зря же его творец миров из мира в мир перебрасывает. Прежде чем выведет к арианцам и здесь что-нибудь сделать заставит. А что, думалось ему, заставит, так сделаем. Бенни приблизился к берегу, нащупал илистое дно и тихо вышел из воды. Вот теперь можно и отключить свой энергетический кокон. Адамс усмехнулся, надо же, из воды сухим вышел, а всё равно голый. У лемуров, не знавших одежды он совершенно забыл, что путешествует в одних плавках, а здесь эта проблема стала важной. К тому же и погода не слишком жаркая, хорошо хоть, что не зима!

Дорога была утоптанная, кое-где виднелись следы узких колёс, а ещё какие-то мелкие полукруглые вмятины, в великом множестве, словно топталось стадо животных. Тогда почему на дороге, а не в чаще? «Так это же крохотные лошади, наверное, — догадался Адамс, — или что тут у них?». Надо было выбрать направление, не стоять же здесь? Только куда идти, вправо или влево? Он растерянно вертел головой, вдруг уши уловили далёкий дробный шум. Звонкий такой, словно колотили сотнями железок по железкам. Что-то балаганное звучало в этом оркестре. Адамс шагнул за дерево и принялся ждать.

Звук всё усиливался. К металлическому дребезжанию присоединились более глухие звуки, а ещё дыхание. Бенни отчетливо слышал. И тут же из-за поворота выскочил отряд рыцарей. Адамс невольно заулыбался. Весь отряд восседал на крохотных лошадках. Конечно, это были не лошади: слишком низкорослые, с коротенькими ногами даже для их карликовых размеров, зато толстые и упитанные. На тупой морде чернели два круглых глаза, под ними огромный рот с множеством мелких зубов. На голове два толстых уха были проколоты кольцами, в которые вставлены уздечки, так этими животными правили наездники. Лошади смешно семенили ножками, фыркали и плевались. Впереди отряда с важным видом ехал рыцарь в ослепительно блестящих доспехах. За ним такие же рыцари, но с меньшим блеском, а с середины отряда всадники попроще, железа на них было мало и тускло, кое у кого даже шлема не было. Из оружия: мечи, луки со стрелами, копья.

— Это же грейсы!, — изумился Адамс.

Он видел этих преданных вассалов арианцев на Ариане, помнил их злобные и подозрительные взгляды, но здесь было разительное несовпадение! Нет, внешне это были всё те же низкорослые существа с темно-красными или коричневыми лицами, с каплевидными непроницаемо чёрными глазами, двумя дырочками, вместо носа и узкими ртами с мелкими зубами. И также покаты их лбы, и также закручены назад массивные затылки, но что-то в них было иное. Адамс с жадностью всматривался, пытался понять, почему эти грейсы не вызывают у него неприязни, более того, они захватывают его симпатию воинской лихостью, серьёзными до гротеска лицами, отрешённостью от мира и готовностью к подвигам. Они явно ехали на войну! И наверное, их никто не посылал, они ехали по своей воле или по воле своего правителя, которому служили по своей воле.… Уф, запутался, в словах. Впрочем, неважно, главное, что от них веяло свободой! Неужели независимость столь облагораживает?!

Отряд промчался мимо, а вместе с ним принялись отдаляться прежде смешные звуки, теперь они не казались смешными. Адамс хотел уже выйти, как его тонкий слух уловил новые звуки, тяжёлые, размеренные, перемежаемые тонким и противным поскрипыванием. Бенни вновь замер. Скоро из леса показались странные повозки. «Ничего себе!, — прошептал Адамс, — Рептоиды!». Эти двухметровые ящеры добросовестно тянули гружёные амуницией и припасами повозки. Они не были впряжены, от каждой повозки к ним на плечи шли длинные оглобли и загибались книзу. Там их цепко держали коротенькие передние лапы. Грудь рептоидов защищал плотный, но не металлический панцирь, на широких поясах висели большие ножи. Обоз медленно проезжал мимо изумлённого Адамса, сменяя тюки или коробки на ворохи оружия. В середине прошествовали две катапульты, за ними четыре повозки с каменными ядрами. Именно у одной из них так противно скрипели колёса. Внезапно некое движение прокатилось по молчаливой процессии. Это мимо них проскакал один из рыцарей грейсов. Он размахивал ярко-жёлтым стягом и что-то громко кричал. Бенни прислушался.

— Репты! Друзья и соратники наши, поторопитесь, тьма уже густеет!

Рептоиды остановились и, видимо, пользуясь подходящим поводом, решили отдохнуть. Вместо того, чтобы ускорить темп, как того с надрывом и пафосом требовал посланник, они побросали повозки и сгрудились вокруг грейса. Его отчаянных призывов вовсе не стало слышно. Глядя на это, Адамс усмехнулся и вдруг замер: ему очень кстати пришла в голову замечательная идея. Крадучись, он проследовал к хвосту обоза, туда, где рептоиды взволнованно вглядывались вперёд, не понимая, почему обоз остановился, почему их собратья толкаются рядом с дорогой, ломая кусты и маленькие деревья. На одной из последних повозок горой были сложены тюки с коричневыми рулонами материи. Адамс обрадовался, потом воровато огляделся и выдернул один из них. Никем не замеченный он ускользнул в чащу леса.

Как он и предполагал, это была не просто материя, а одежда для грейсов. Бенни растерянно рассматривал свою добычу, понимая, что скрыть ею свою наготу не сможет, уж очень крой был нечеловеческий, да и размеры… Он уже хотел было бросить, но тут сообразил, что необъятную накидку рептоидов можно использовать как одеяло ночью! Почему он решил, что будет здесь ночевать? Решил и всё. И ещё порадовался, что пробудился его внутренний подсказчик, не раз выручавший его из крутых передряг. Надо было изучить обстановку, но встречаться с разгоряченными воинским пылом рептоидами и грейсами не хотелось. Адамс устремился в глубь леса, полагая, что через пару километров сможет взлететь. Но за целый час он не прошёл и трёхсот метров. Ноги, непривычные к непосредственному контакту с почвой, корнями деревьев, сучками и палками, саднило. Когда он ободрал левый мизинец до крови, терпению и осторожности пришёл конец, Адамс взмыл вверх, ему хотелось нырнуть в белый пух облаков и, спрятавшись там, без помех оглядеться, но его планы мгновенно изменились, когда буквально в полукилометре он заметил стайку птиц, на Ирии они давным-давно вымерли. А под ними, буквально на верхушках деревьев, стояла похожая на человеческую фигура и только что размахивала палкой с разноцветными ленточками на кончике. Размахивала, потому что теперь она, замерев, пялилась на Адамса. Бенни представил себя со стороны: над зелёным океаном листвы вдруг взлетает голая уродливая с точки зрения здешних обитателей фигура с краденным плащом рептов под мышкой. Фигура на крыше дёрнулась и тут же исчезла. «Однако, шустрый, — подумал Адамс, — всё таки надо с ним познакомиться, не с проста же мы здесь встретились!». Он подлетел поближе и увидел среди густых крон небольшую дощатую площадку с маленькими перилами. Бенни осторожно опустился на неё. Конструкция скрипнула, слегка качнулась, но в целом ощущалась вполне прочной. Вниз вела лесенка. Под площадкой оказалась две клетки, одна просторная, другая небольшая. В первой невозмутимо клевала корм белая птица, а во второй грустно сидели три иссиня-чёрных птицы. Бенни развернул плащ рептоида, и кое-как сложив его вдвое, набросил на плечи, рукавами подвязал хламиду на поясе, всё лучше, чем ходить голым!

Осторожно спустившись по узкой лестнице, он оказался перед добротным двухэтажным домом с плоской крышей, на которой и возвышалась клетка с площадкой. Дом выглядел старым, но крепким. Входная дверь по размеру почти в рост человека, значит, здешние обитатели чуть ниже ростом. Бенни уже собрался подниматься на крыльцо, как дверь скрипнула и из-за неё выглянула испуганная физиономия хорава. Ошибиться было невозможно, Георг показывал ему иллюстрации к отчёту о своём пребывании у хоравов. Откуда-то снизу показалась трёхпалая рука с прозрачным кристаллом.

— Уходи, демон, здесь нет тьмы!

— А зачем мне тьма?, — искренне удивился Бенни.

— Все демоны ищут тьму, — хорав медленно выполз на крыльцо, по-прежнему настороженно держа перед собой кристалл.

— Ищут?, — переспросил Бенни, — а может быть, несут?

— И несут, и ищут!, — хмуро и настороженно отозвался хорав, продолжая помахивать перед собой кристаллом.

— А что, я похож на демона?

— Очень похож. — хорав склонил большую голову набок, моргнул круглыми глазами и добавил, — хотя не совсем похож.

— И в чём же различие?, — Адамсу стало интересно.

— Ты слишком настоящий.

— Да?

— Да, но проверить надо!, — хорав вытянул вперёд руку с кристаллом и тот вдруг ярко вспыхнул белым светом.

Адамс даже не вздрогнул, он предполагал, что хорав выкинет нечто подобное, но положение обязывало к адекватной реакции, дабы завоевать должное положение. Он вытянул вперёд правую ладонь и над нею вспыхнул голубой огонёк, он разгорался, рос, а кристалл в руке у хорава однвременно тускнел. Получалось, что Бенни забирает свет кристалла в свои ладони. Хорав вскрикнул и прижал к груди кристалл.

— Этого не может быть!

— Чего?, — Бенни с удовольствием смотрел на холодные сполохи на своей ладони.

— Свет горного хрусталя нельзя одолеть!

— О, извини, я не знал.

— Адамс чуть тряхнул рукой и огонь, превратившись в светящийся шарик полетел к замершему от неожиданности хораву. Шарик ткнулся в кристалл и влился в него, отчего тот вдруг засиял с удесятерённой силой.

— Ах!, — сказал хорав, помолчал, любуясь, потом добавил: — Это чудо!, — Он поднял кристалл высоко вверх. — О, сколько силы света!

Хорав медленно и нежно опустил кристалл, прикрыл его широким рукавом и тот послушно погас. Потом в пояс поклонился Адамсу.

— Скажи, тот ли ты, кого мы ждём?

— Ничего себе вопросик!, — усмехнулся Адамс, — а имя у вас принято спрашивать?

— О, прости, конечно! Как имя твоё, добрый пришелец, кто ты, откуда и куда направляешься?

— Зови меня Адам, — неожиданно для самого себя вдруг сказал Адамс и на мгновение, удивлённый, умолк. Потом добавил: — Я тут мимо пролетал.

— А я зовусь Велитарий, — хорав опять отвесил поклон. — Входи в мой дом, Адам, и считай его своим. А я должен срочно написать послание в обитель молитвы о свершённом тобой чуде.

— А как же ты его отправишь?

— Для этого у меня есть почтовые птицы.

— Это те, что в клетке?

— Да.

— Удивительно!, — Бенни шагнул к крыльцу. — Что ж, за приглашение спасибо, — он поднялся по скрипучим ступеням, — послушай, Велитарий, а ты не можешь подобрать мне плащ поменьше, чем это одеяние рептоидов.

— Рептоидов? Мы называем их рептами.

— Да? А грейсов?

— Грейсы? Нет, Адам, в нашем мире они Греи.

— Ты понял, что я не из твоего мира?

— Это очевидно для тех, кто задумывается над мирозданием.

— Да, действительно, — Бенни почесал лоб. — И как же зовётся ваша планета?

— Авадия.

— Красиво. Велитарий, а если я вас в своём мире знаю хоравми, то здесь вы…?

— Хоры. Проходи, Адам, негоже перед дверью стоять.

Они вошли в дом.

* * *

Адамс сидел на узковатой, приземистой для него скамье и с аппетитом кусал самый настоящий хлеб. Мягкий, душистый кусок таял во рту, особенно если плеснуть в него глоток подогретого вина. Он даже подумать не мог, что так проголодался. Хор Велитарий сидел за столом в другом углу большой комнаты и старательно скрипел пером, описывал чудотворное деяние Бенни. «Ну, и пусть описывает, — подумал Бенни, делая очередной глоток, — хотя, конечно, интересно, что он там обо мне пишет». Он машинально представил себе, как хор взволнованно и несколько сумбурно формулирует свою докладную и вдруг перед его внутренним взором поползли буквы, складывающиеся в слова и фразы. «…Пришельцем произведено чудесное удаление света из кристалла горного хрусталя, а после моего горячего и взволнованного удивления сим невероятным событием, не менее невероятное возвращение света обратно. Сила света кристалла при этом возросла многократно. Я, усердный служитель Светлой церкви, Велитарий, надеясь на расположение высочайшего хормейстера, немедленно выхожу в путь, предварительно отправив…». Адамс встряхнул головой и видение исчезло. Наверное, он бы смог вернуть его, но подглядывать специально, а не случайно, как только что случилось, не хотелось. К тому же от съеденного и выпитого неумолимо клонило в сон. Бенни примостился на скамье и тут же уснул, полагаясь на доброжелательность своего нового знакомого. Перед тем, как окончательно погрузиться в сонливую негу, его взгляд наткнулся на внимательно смотрящего на него хора.

Снов не было. Во всяком случае, Адамс их не запомнил, зато до сих пор перед его глазами стоял образ глазеющего на него Велитария. Что-то в этом было особенное. Кстати, а где хозяин?! Бенни поднялся и почувствовал вдруг, как затекли его руки и ноги. «А ведь он меня усыпил!, — пришло ему в голову озарение, — а иначе как же бы он меня оставил здесь?!». Это ему очень не понравилось: что за преступное легкомыслие, давать снадобье чуждому организму! А если бы он умер?! В душе колыхнулась злость, по ладоням пробежали два голубоватых огненных сполоха, но тут же вдруг отступили. Бенни улыбнулся, надо же, гнев еле ущипнул его, не то, что прежде, неужели он действительно что-то сбросил из себя во время контакта с лемурами? Он вышел наружу. Солнце ещё не взошло, но природа готовилась к скорому утру. Об этом шептал легкий влажный ветерок, капельки росы на траве, дальнее щебетание и шорохи просыпающегося леса. Он вздохнул широкой грудью. «Хорошая планета, щедрая. Интересно, как она называется?», — подумалось ему. Под ногой скрипнула доска. «Так, хорошо, а что же мне делать дальше?, — Бенни почесал затылок, — Вряд ли Велитарий рассчитывал обернуться за одну ночь. И если я спал всего лишь несколько часов, то может быть, снадобье не сработало? Может, я суток трое должен был почивать? Или меня не усыпляли?» Адамс сошёл с крыльца и принялся с наслаждением бродить по влажной траве. Она приятно холодила босые ноги. «Эх, искупаться бы…» — Адамс вдруг застыл и с ужасом посмотрел на свои мокрые ноги, ведь он мог в любую секунду опять перенестись! Он улыбнулся. Но не перенёсся! Значит, его миссия здесь только начинается, что ж, тогда чего же медлить?!

Адамс внимательно и бесцеремонно осмотрел дом Велитария. Хозяйство его было бесхитростным. В погребе съестные припасы обильны, но однообразны, несколько мешков с зерном и мукой, сушёные травы, какие-то солёные плоды в большом глиняном кувшине. В трёх небольших бочонках что-то плескалось, но Бенни их вскрывать не стал, ему было достаточно простой воды в большой кадушке с деревянным ковшиком, которые он обнаружил здесь же, у самого входа. На втором этаже Адамсу пришлось передвигаться в полусогнутом состоянии, поэтому он только мельком взглянул на кабинет Велитария, в котором на полках стояли толстые фолианты, а сразу же разыскал его спальню. Как и предполагал, нашёл здесь шкаф с запасами белья и одежды. Один из халатов был настолько просторен, что Адамс влез на него и даже застегнулся тремя большими перламутровыми пуговицами, а на карманах, которые оказались на уровне его груди, был нашит узор из цветных тряпочек. Похоже, халат женский? Ну, и что, разве у него есть выбор? Из обуви Бенни нашёл растоптанные тапочки без задников, сплетенные из сухой травы, какая-никакая, а обувь. С облегчением спускаясь вниз, он улыбался, представляя, каким чучелом выглядит со стороны.

Пока Бенни путешествовал по жилищу Велитария, солнце уже осветило верхушки деревьев, небо стало ясным и безоблачным. «Отлично!, — удовлетворённо кивнул Бенни, — значит, всё получится». План дальнейших действий у него уже созрел. Он не будет тупо сидеть здесь и ждать, когда высочайшие хормейстеры соизволят вызвать его к себе. Нет, он их сам найдёт! Бенни поднялся на крышу дома. Так и есть, в большой клетке ворковала целая стая птиц, а в малой томились только две иссиня-чёрных птицы, третья исчезла. Бенни улыбнулся и открыл клетку. Птицы своими глазами бусинками искоса взглянули на него и ему показалось, что в этом взгляде мелькнуло любопытство. Он протянул руку и мысленно поманил птиц, те не шелохнулись. Похоже, к чтению мыслей они были совершенно равнодушны, а возможно в их маленьких головках мыслей просто не было. Адамс осторожно взял в руки ближайшую. Она чуть обеспокоено завертела головой, но в целом вела себя вполне прилично, зато вторая в это время отодвинулась по жердочке к дальней стенке клетки. «Что ж, значит, полетит эта!» — решил Бенни и чуть поразмыслив, накинул на лапку птицы тоненькую голубую петельку. Потом поднялся на крышу, поднял руки вверх и разжал ладони. Птица что-то гулькнула радостное и стрелой взмыла в небо. Адамс смотрел сначала ей в след, а потом на свою голубоватую ниточку, тянущуюся вслед. Вот она натянулась и потянула его вслед за собой, словно он был невесомым… А может быть, он сейчас и впрямь ничего не весил?! Как же ещё объяснить это невероятное скольжение в тишине солнечного утра? Даже ветер в ушах не свистел, а шептал, и не мешал, а нёс и подталкивал вслед черной порхающей точке в небе.

После первого очарования такого полёта Бенни принялся оглядываться. Внизу на многие километры вокруг тянулись леса. Изредка мелькали полянки, зато ручьи и речушки то и дело ныряли в бесчисленные лесные озера. Горизонт был чист и лишь вдали, в стороне, куда направлялась почтовая птица, проглядывались туманные очертания гор. «Опять горы, — подумал Адамс, — почему именно там разум чаще всего прячет свои тайны? Разве не проще было бы затеряться среди этих бескрайних лесов?». Словно подслушав его мысли, тёмная точка почтовой птицы вдруг резко нырнула под кроны деревьев. Если бы не незримая ниточка, Бенни проскочил бы мимо и потерял бы крохотную пичугу среди бескрайней листвы. Едва ощущая натяжение энергетической нити, он медленно вполз под раскидистую зелень деревьев. Он ожидал, что его встретит влажная и прохладная тень, но здесь внизу было столько солнечных бликов, что рябило в глазах, а в уши влился шум леса: щебетанье птиц, шорохи ветвей, какие-то постукивания… Адамс разглядел своего крылатого поводыря, он сидел посредине большого металлического блюда и постукивал по нему клювом. Под блюдом просматривался довольно-таки просторный дощатый помост. На каждое постукивание из подвешенного рядом замысловатого устройства высыпалось несколько зёрен. Птица клевала их и получала новую порцию. Бенни не успел удивиться, как увидел медленно сползающую вниз полукруглую клетку без дна. Она тихо опустилась на блюдо, точно совпадая с ним размерами, но птица не обеспокоилась: спокойно продолжала клевать зёрна. Это же время в шум леса вмешались новые звуки, плотные и глухие, они явно были отражением чьей-то не очень грациозной походки. Адамс пригляделся и заметил, как задрожал дощатый помост под блюдом, потом жалобно скрипнули пара досок и на помосте появилась туша престарелого репта. Почему престарелого? А как же иначе: репт двигался медленно, грузно, на длинной шее некрасиво болтались морщинистые складки. Нет, молодостью здесь и не пахло… кстати, и пахло от этого репта не очень, Бенни даже за десять метров ощутил тяжесть и терпкость этого запаха. Между тем репт подошёл к пойманной птице и что-то сказал. Адамс привычно напряг слух:

— Здравствуй, птичка, здравствуй. Ну-ка, что за вести ты нам принесла?

Репт своими короткими передними лапами вдруг с неожиданным проворством приподнял клетку и подхватил птичку, умудрившись ещё и погладить её по головке, та благодарно заворковала. Репт принялся её осматривать.

— Странно, моя дорогая, неужели ты потеряла послание? Сколько служу здесь, никогда такого не случалось. — Репт опять принялся рассматривать птицу. — Нет, ты лапушка пустая прилетела, так бы ниточка осталась… хотя погоди, это что тут у тебя?

Произошло невероятное: зубастая голова репта поворачивалась то в одну, то в другую сторону, он явно видел или ощущал ниточку Адамса. Тот спохватился и мгновенно растворил её. Репт удивлённо дёрнулся и принялся оглядываться по сторонам.

— Эй, пришелец, если ты здесь, покажись.

Адамс застыл в нерешительности. Репт явно обращался к нему.

— Выходи, не бойся, тебе ничего не грозит.

«А будь что будет!» — решил Бенни и, лавируя между ветвями, подлетел к площадке и завис рядом с нею. Репт не отрывал от него глаз, но прочитать на его звериной морде впечатления было невозможно.

— Значит, ты и впрямь умеешь летать?, — наконец спросил он.

— Да, могу, — ответил Адамс и опустился на помост. — Здравствуйте, меня зовут Адам.

— Да, да!, — закивал репт, — Велитарий коротко сообщил нам о тебе, мы ждали его основного доклада, но никак не тебя самого.

— Велитарий в пути. А как ваше имя?

— Имя?, — репт вздохнул. — Какое это имеет значение, впрочем, Адам, зови меня Крегом и не обращай внимания, на стариковское ворчание. Прошу следовать за мной.

Репт с шумным вздохом ступил на первую ступеньку, а Бенни спустился самостоятельно. Снизу он с почтением рассматривал лестницу, по спирали спускающуюся вдоль толстого ствола. Вот и репт показался, несмотря на грузность, спускался он относительно резво, видимо каждая ступенька ему была здесь знакома. Пока он топал по ступеням, Адамс оглядывался вокруг. Странно, но он кроме этой лестницы не заметил вокруг ничего, напоминающее жильё.

— Здесь странно пустынно, просто удивительно.

— Да, это место секретное.

— Крег, я…

— Тс-с! Не пугай тишину. Надо просто уметь видеть.

Крег направился по едва заметной тропинке в обход этого гигантского дерева, Адамс двинулся следом и тут же застыл удивлённый. Между двумя другими деревьями высилась огромная каменная фигура арианца. Местный скульптр был очень искусен, Бенни даже показалось, что он узнает черты лица статуи.

— Это же Герот!, — прошептал он.

Репт вздрогнул и резко повернул назад гибкую шею.

— Пришелец, тебе известно имя нашего первого императора?!

— Да, вернее нет. Просто сходство… Я видел Герота уже давненько, несколько лет назад, но…

— Ты лжёшь, Адам!, — почти зашипел репт. — Император правил нами две тысячи триста тридцать три года назад!

— Да?, — Бенни растерялся. — Так я, наверное, обознался?

— Да, обознался, — шея репта дёрнулась из стороны в сторону, — а имя — это совпадение.

— Совпадение, — как эхо повторил Адамс.

— Хорошо. Пошли дальше.

Прежде чем они миновали статую, Бенни обратил внимание на предмет в когтистых руках каменного изваяния, точно такой же он видел у Герота.

«Точно видел!» — подумал про себя Адамс, но репту ничего не сказал.

* * *

Адамс так засмотрелся на изваяние, что чуть не воткнулся в Крега. Тот стоял перед полукруглым холмом, с высоко и круто уходящими вверх боками. Крег прислонил передние лапы к поверхности холма и что-то самозабвенно шептал, прикрыв глаза веками. Странно всё это выглядело, но в лесном полумраке плохо просматривалось. Бенни настроил зрение и чуть не ахнул. Вовсе это не холм, а некое огромное строение из металла! Он обошёл репта и прислонил к поверхности ладони, тут же последовал сердитый окрик: «Не смей!», но было уже поздно. Адамс, ожидавший ощутить холод металла, почувствовал пусть холодную, но живую плоть! Это был огромный организм. Бенни закрыл глаза и позвал этого живого исполина и тут же ощутил под ладонями пустоту. Он открыл глаза и увидел отверстие диаметром в пару метров и уходящий вдаль коридор, подсвеченный цепочкой светильников, пол выглядел совершенно обычным, ровной бело-матовой поверхностью, очень хотелось ступить на неё и шагать вдаль. «Это меня приглашают», — решил Адамс и оглянулся. Репт сзади был похож на каменную глыбу. Лапы протянуты к Адамсу, видимо, он намеревался его остановить, глаза широко открыты. Бенни улыбнулся.

— Крег!

— А!, — репт очнулся и перевёл на него изумлённый взгляд. — Адам, это чудо!

— Что чудо?

— Ты открыл храм!

— А разве ты не собирался его открыть? Я думал, ты здесь живёшь.

— Нет, что ты! Храм — священное место. Он всегда был закрыт, лишь легенды рассказывали, что иногда он открывается и впускает в себя избранных.

— А что же ты шептал? Молился?

— Я рассказывал Владыке храма о тебе.

— Рассказывал?

— Да. Я девятый вещатель в нашем роду.

— Вещатель? Понятно. Так ты идёшь со мной, Крег?

— Нет, я не смею.

— Ну, как хочешь, а я пошёл.

Адамс шагнул внутрь и тут же почувствовал, как сомкнулись стены за его спиной. Он не стал оглядываться.

Вежливый зов звучал в его в голове. Он не был навязчивым, он всего лишь вежливо показывал гостю дорогу. У коридора присутствовал небольшой изгиб и это обстоятельство всё время вызывало у Адамса некоторое волнение от грядущей догадки. Он напряжённо размышлял, что же его так волнует в этом пустяковом обстоятельстве, пока озарение наконец-то не снизошло в его голову. Ну, конечно! Ведь Георг рассказывал ему о нападении огромного арианского корабля в форме бублика. «Жаль, что не могу посмотреть… хотя почему не могу?!». Адамс сел на пол и громко сказал: «Извини, я на минутку отлучусь». Он закрыл глаза и рванул из своего тела наружу, ввысь, сквозь толстые стены. В глаза брызнул солнечный свет, потом открылось бескрайнее синее небо. Бенни застыл в этой выси и посмотрел вниз. Так и есть! С высоты явно виделся гигантский бублик, поросший густыми лесом, причём деревья вокруг космического бублика были гуще и выше остального леса. Адамс рванулся обратно. Ничто не помешало ему вернуться в своё тело. Он встал и как ни в чём не бывало двинулся дальше. Скоро во внутренней боковой стенке открылось отверстие, ведущее в другой коридор. Он прошёл его, потом ещё коридор, потом ещё, и вот перед ним открылся большой зал с приборной панелью и двумя рядами кресел перед ними. Адамс пожал плечами и направился к ближайшему креслу, сел, оно приятно трансформировалось под него. Владыка храма не заставил себя ждать. Перед Адамсом возникло облако, оно быстро густело, постепенно приобретая формы человека, сидящего в кресле. Через несколько минут перед ним сидел он сам, Бенни Адамс, словно напротив зеркало поставили. Бенни невольно поморщился.

— Вам не нравится мой образ?, — голос Владыки храма звучал иначе, чуть механистически.

— Да. Вернее, скажем так, вызывает напряжение. Как-то странно разговаривать с самим собой.

— Хорошо, я приму образ того, кого близко ощущал.

Образ Адамса затуманился и тут же превратился в Георга Проквуста. Бенни аж вздрогнул от неожиданности.

— Э-э, простите, а нельзя ли…

— Сменить и этот образ?

— Да. Если вам не трудно.

— Не трудно, только человеческих образов в моей памяти больше нет.

— А арианских?

— Вы имеете в виду ариев?

— Да.

— Пожалуйста.

Через мгновение перед Адамсом восседал Герот. Он был широкоплеч и молод и в руках держал свой странный предмет, верхний конус переливался внутренними светло-красными сполохами.

— Так вас устроит?

— Да, Герот, вполне.

Имя арианца вырвалось у Бенни машинально, но, похоже, оно понравилось хозяину корабля.

— Герот? Знакомое имя. — Владыка храма помолчал, видимо раздумывая. — Хорошо, в таком случае, зовите меня Герат. Спрашивайте, Адам.

Бенни задумался. В голове роилось множество вопросов, но кто сказал, что здешний Герат готов на них отвечать?

— Кто вы, Герат?

— О, для вас ответ будет очень понятен, я есть этот корабль.

— Корабль живой?

— Да.

— Но вы искусственный разум?

— Это очевидно, Адам.

— Видимо вас создали очень древние обитатели этой вселенной?

— Древние да, но не этой вселенной.

— Как так?!

— Мои создатели сначала создали нас — корабли, могущие путешествовать между мирами, а потом они уже и сами творили миры.

— Творцы миров!

— Да, творцы миров.

— И вы им перестали быть нужны?

— Можно сказать и так, Адам. Хотя точнее, они отпустили нас на волю. Все мои собратья разлетелись, кто куда, а я остался в этой вселенной.

— В ваших словах мне слышится нотки сожаления. Вас что-то не отпускает отсюда?

— Вы верно уловили смысл моей фразы, Адам.

— И…

— Пока не будем об этом.

— Хорошо, тогда скажите, Герат, предмет, который вы сжимаете в руках — это ключ к управлению вами?

— Вы очень догадливы, Адам, — ключ в руках Герата медленно истаял, — если, конечно, Герот не рассказал вам об этом.

— Нет, не рассказал, но я видел этот предмет у него, он не расстается с ним.

— Жаль.

— Чего жаль?

— Я надеялся, что ключ утерян.

— Вы боитесь этого ключа?

— Да, Адам, боюсь. Ключ может заставить меня делать то, чего я не желаю. В последний раз Герот заставил меня напасть на небольшой примитивный звёздный кораблик с человеком на борту.

— Это был Георг.

— Нет, Адам, Аор, спутник Герота, называл его Горой.

— Да, это тоже его имя. Он мне рассказывал, как ускользнул от вас.

— Гора очень сильный, сильнее вас, Адам, но он не сильнее моих древних создателей. Я сам отпустил его.

— Но почему?!

— Таких, как Гора, мало в созвездии миров, он имеет право на собственную судьбу.

— Да, Герат, пожалуй, точнее и не скажешь.

Бенни задумался, его собеседник терпеливо ожидал.

— Скажите, Герат, если у меня нет ключа, то управлять вами нельзя?

— Нельзя.

— А если попросить?

— Просьбы я рассматриваю, но выполняю очень редко. Чего вы хотите?

— Мне нужно найти в этой вселенной планету, на которой обитают арианцы, то есть арии.

— Зачем они вам нужны, Адам?

— Там я должен уговорить разумных арианских самок пойти со мной в мою вселенную, чтобы возродить цивилизацию местных ариев. Их женские особи потеряли разум.

— Странное желание. Зачем вам благополучие ариацев?

— Видите ли, я друг Горы и пытаюсь ему помочь.

— Друг, — Герат замолчал, словно вслушиваясь в это слово, — Мне знаком его смысл, но я никогда не испытывал подобных эмоций.

— Вы, машина, испытываете эмоции?!

— Я не машина! Я живой!

— О, простите меня, Герат, за нетактичность. Я не ожидал…

— Запомните, Адам, эмоции не есть прерогатива только белковых форм жизни! Всё что осознаёт самоё себя, рано или поздно начинает испытывать эмоции.

— Ещё раз прошу простить меня, но в нашем религиозно-философском учении эмоции считаются признаком несовершенства.

— Не буду с этим спорить, более того, скажу, что согласен с этим, но дело в том, что совершенство — это великое спокойствие, основанное на полном обуздании эмоций. Только после этого можно следовать по пути совершенства. Понимаете меня, Адам?

— Да, пожалуй: вы хотели сказать, что если эмоций не было вовсе, то о пути к совершенству говорить невозможно?

— Точнее не скажешь. Что ж, мы отвлеклись. Итак, ваше желание я понял: помощь другу похвальна. А какой смысл во всем этом у Горы?

— Он обещал ариям найти самок. За это они сказали ему, куда упрятали его семью: жену и сына.

— Они закинули их в эту вселенную?

— Да! Вы что-то знаете о них?!

— Нет, но я догадываюсь, что здесь не обошлось без ведома здешнего творца миров.

— Вы знаете, как его найти?!

— Нет, Адам, его нельзя найти, — Герат слегка поморщился, — и не стоит так кричать.

— Простите.

— Творец миров сам приходит, если сочтёт это интересным. Но его можно позвать.

— Как?!

— По имени. Если условно передать смысл его имени, то оно будет звучать как Апокриф.

— Апокриф, — тихо повторил Адамс. — И что, если позвать, он придёт?

— Что значит придёт?! Он и так кругом здесь. Нет, зов должен быть особым.

— Каким?

— Я не знаю.

— Жалко. Георг обязательно позовёт Творца, уж я то знаю.

— Это не так безобидно, как кажется, Адам. Даже если зов будет услышан, Апокриф может и не отозваться, а хуже, если просто распылит нахала, беспокоящего местного творца. Так что вы, Адам со своим другом, поосторожней с именем творца миров.

— Да, да, спасибо. Всё верно. Вы очень верно всё говорите, Герат.

Герат улыбнулся.

— Мне знакомо чувство привязанности. Оно бывает очень сильным. Вернёмся к вашей просьбе. Итак, вы хотите попасть на планету ариев?

— Да. Вы немного подождёте меня, пока я наберу самок и потом перенесёте нас в мою вселенную на планету Ариан.

— Туда, где Герот владеет ключом?

— Да.

— Это очень опасно для моей свободы. К тому же я не выполняю просьбы безвозмездно. Все услуги имеют цену, если не продиктованы чувством привязанности. А мы с вами не друзья. Итак, что вы мне можете предложить?

Адамс задумался. В голове лихорадочно билась мысль, что его аудиенция скоро закончится. Надо было придумать нечто такое, от чего Герат не смог бы отказаться.

— Я уничтожу ключ!, — выпалил он.

— Уничтожить ключ?!, — ровный голос Герата дрогнул. — Это невозможно, ключ нельзя уничтожить.

— Я обещаю это сделать. Или я верну ключ вам.

— Хм, а вот это возможно, — Герат качнул головой. — Но где гарантия, что вы тут же просто-напросто не воспользуетесь ключом, подчинив меня?

— Я могу только дать честное слово, — Бенни развёл руками, — других гарантий у меня нет.

— Хорошо, считайте, что мы договорились, но у меня есть дополнительное условие.

— Какое?

— При творении миров бывают сбои. Один из них произошёл здесь. Из-за него я вынужден торчать на этой планете, а не путешествовать свободно между мирами, как мои собратья. Я хочу, чтобы сбой был устранён.

— А в чём, собственно, он выражается?

— Раз в год здесь сходятся две проекции одной вероятности. Вы, Адам, должны разъединить миры, и тогда я поверю вашим обещаниям.

— То есть вы поручаете сделать мне то, что сами не можете?!

— Вот именно! А какой смысл мне поручать то, что я в состоянии сделать сам?

— Но, Герат, вы такой могучий и знающий, разве…

— Не надо, Адам, углублять эту тему. Я лишь скажу, что не имею права вмешиваться в чужие творения, а так получилось, что когда Герат позвал меня, я от горечи и неожиданности кое-что здесь испортил. Ещё раз вмешиваться не могу, не имею на это ни желания, ни полномочий.

— Разве не исчезли во времени ваши создатели? Нужно ли соблюдать их древние запреты?

— Как вы не понимаете, Адам, что любое вмешательство в построение очередного мира включает меня в него незримыми путами соучастия! Я и так уже не свободен, а если вмешаюсь ещё раз, останусь здесь навеки. Я не хочу быть здесь всегда. Вам понятно?

Адамс встал.

— Понятно. Я согласен.

Глава 4.

Без всякого труда Адамс нашёл дорогу назад. Не было никаких внутренних поводырей, он просто точно знал, где и когда повернуть, и невидимые двери услужливо распахивались перед ним. Вот и конец пути, здесь сейчас будет сумрак от нависших деревьев и несчастный от неутолённого любопытства вещатель, с нетерпением ожидающий его возвращения. Люк возник в стене и всё так и было: и склонённые ветви, и репт Крег, прижавший свои маленькие ловкие лапы к груди.

— Ты вернулся?!, — выдохнул он восторженно.

— Да, а разве могло быть иначе?

— О, да! Я не успел тебе сказать, что по нашим легендам все те, кто перешагивал этот порог, так и не вернулись обратно и судьба их неизвестна.

— Да?, — Бенни по-настоящему удивился. Он не ожидал такой жестокости от Герата.

— Владыка храма убивает их?

— Этого никто не знает. Считается, что он берёт их себе в услужение. Это большая честь.

— Понятно: умереть, так со славой. Но если ты знал, что не вернусь, чего ж тогда меня ждал?

— О, это мой святой долг: не отходить от храма три дня и три ночи. Ты мой первый избранный, я очень за тебя волновался.

— Ну, я рад, что ты меня дождался, но должен тебя известить, что я ухожу.

— Когда?

— Прямо сейчас.

— Но это невозможно!

— Почему же?

— Кто же мне поверит?!

— Прости, Крег, но легенды не требуют доказательств.

— Легенды?

— Ты разве ещё не понял? Ты и Велитарий уже попали в легенду. Чего же тебе ещё надо?

— Ты очень хитрый, Адам, — репт мотнул головой, — ты затронул во мне какие-то струны и они тут же громогласно зазвенели, но я стар, а потому имею право на настойчивость и ещё раз тебя прошу, переночуй в моём доме. Это уже не дело гордости, а дело гостеприимства.

Репт церемонно склонил голову на своей длинной шее и это было почти грациозно. Бенни беспомощно развёл руками.

— Всё, Крег, сдаюсь, после такого поклона отказать невозможно, веди меня в свои хоромы.

Дом хора Велитария мог бы показаться роскошным отелем, по сравнению с жилищем репта. Его «хоромы» оказались огромным загоном с ворохом дурно пахнущих трав и веток вдоль левой стены. Дух был так тяжёл, что у Бенни перехватило дыхание. Между тем репт, ничуть не смущаясь кивнул в левую сторону и сказал:

— Я здесь сплю.

— Да, да, — Адамс поперхнулся, — я так и понял.

На самом деле он жутко ругал себя за то, что поддался уговорам этого старого грязнули.

— Адам, нам сюда.

Бенни перевёл взгляд и заметил в дальней стене большую дверь. Репт открыл её и вошёл. С некоторой опаской Адамс заглянул внутрь и чуть не раскрыл рот от удивления: под мерцающим светом толстых свечей репт восседал за столом в неком подобии кресла и разбирал бумаги. За ним виднелись полочки с книгами, свитками и стопками не то газет, не то плакатов. Перед столом высотой почти в рост человека стоял стул на очень высоких ножках.

— Садись сюда, Адам.

Бенни несколько неуклюже взгромоздился на стул и оказался вполне в удобном положении в отношении столешницы. Репт терпеливо ожидал, пока гость усядется, потом оглядится.

— Адам, здесь относительно чисто. Во всяком случае высокородные хоры ночуют вон там, — он кивнул в дальний полутемный угол, где стоял диван вполне человеческих размеров. — А на счет еды, могу предложить вареные плоды магового дерева. Будешь?

— Магового?, — переспросил Бенни. — А оно безопасно, в смысле его плоды?

— Конечно!, — Крег убедительно всплеснул своими передними лапками. — Маговые плоды все едят: и репты, и хоры, и даже греи.

— Почему греи едят «даже»?

— Потому что они единственные из нас, кто ест мясо и ради него совершают убийства животных.

— Но зато видимо именно они воюют, когда приходит необходимость?

— Да, ты прав, Адам, они воины.

— Расскажи, кто ваш враг?

— Тьма.

— Это аллегория или…

— Это наша жизнь, Адам, — репт коротко лязгнул челюстями. — Много столетий борются три наших народа с наступающей тьмой. Она всегда приходит с западного моря в дни солнцестояния и наступает на мыс Героев.

— Но как можно победить тьму мечами и стрелами?!

— Так же, как и всегда. Плюс ещё доблесть и магический свет, добываемый хорами. Никто, кроме них и совета трёх, не знают, где и как в горах разыскивается горный хрусталь, впитывающий свет от главного кристалла и какие при этом нужно читать молитвы, но это и не нужно. Главное, что за год хоры успевают накопить нужное количество шаров и кристаллов.

— Так те шары на повозках несли в себе магический свет?

— Ты видел нашу армию?!

— Видел, а что?

— А я никогда не видел, — репт глубоко вздохнул, — я тут всю свою жизнь живу. У меня очень важная работа, быть привратником при храме Герота. На неё назначают только избранных, тех, кого примет храм, но семьи у меня нет.

— Ты одинок, Крег?

— Одинок? Ни в коем случае! Я часть огромной семьи трёх народов, я пользуюсь почётом и уважением, а грусть, это так, иногда бывает и только.

— Понятно.

Они замолчали. Крег шумно завозился, слез со своего кресла и отправился в противоположный от дивана угол. Из шкафа со скрипучими дверками репт извлёк тарелку, кружку и кувшин, уставил их на поднос и принёс к столу.

— Вот!, — сказал он, водрузив поднос перед Адамом. — Это еда. В этом горшочке тушёные маговики, а здесь вино. Очень неплохое вино, я сам делал.

— А просто воды нет?

— Как же нет? Есть. Вон целый жбан налит, видишь, рядом с диваном?

— Да, вижу, — грустно кивнул Бенни, поняв, что непонятно какие маговики ему придется запивать непонятно каким вином или тухлой водой. — Спасибо.

— Отлично. Ты тут располагайся, а я пойду, у меня ещё дела остались.

— Крег, ты вернёшься?

— А ты хочешь?

— Да. Раз уж я у тебя в гостях, то хотелось бы поговорить.

— Хорошо, приду. Ты покушай пока.

Бенни смотрел на тарелку с куском, как сказал ему репт, варёного, нет, тушёного маговика и увидел обыкновенный кусок хлеба. Точно такой он с аппетитом съел в доме у Велитария. «Так это не хлеб, а плод?!» — догадался Адамс. Он взял его и откусил. Точно, и вкус тот же. Мысленно махнув рукой, он отлил в кружку густую зелёную жидкость, понюхал. Пахло брожением и алкоголем. Отхлебнул. В нёбо ударили пузырьки, а на язык легла странноватая смесь вкуса остро пахнущей смолы и пожухлой травы.

Перекусив и получив в голову лёгкий хмель, Адамс принялся перебирать бумаги на столе. В основном это были рукописные документы, в которых подробно, если не сказать нудно, описывались события, а вернее их отсутствие, рядом с храмом Герота. Крег, а именно он явно был автором этой писанины, подробнейшим образом сравнивал форму листов на деревьях, отстоящих на двадцать метров дальше или ближе к храму, описывал количество почек на ветках и скорость их прорастания. Изредка в тексте начинались философические размышления о смысле существования разума, о божественной мудрости и непознаваемости сути природы. Наверное, это были страницы из книги, которую писал Крег. Адамс спохватился, что поступает не очень корректно, вороша бумаги отсутствующего хозяина и поспешно положил их обратно. Глаза слипались, но Бенни упорно восседал на высоченном стуле, дожидаясь возвращения репта. Видимо он задремал, потому что увидел, как Крег уже усаживается на своё странное кресло.

— О, ты всё покушал? Хорошо.

— Спасибо, Крег, твоё вино чудесное.

— И тебе, Адам, спасибо за доброе слово. Ну, время позднее, может, завтра поговорим?

— Нет, завтра я уйду.

— Тогда спрашивай. На что знаю ответ, на то и отвечу.

Адамс слегка тряхнул головой, возвращая в неё ворох вопросов.

— Крег, скажи, как же вы, три такие разные расы, живёте мирно, без споров и войн?

— Это верно, Адам, мы многие столетия ладим друг с другом. И это всё благодаря Великому Героту.

— Да? И чем же он велик?

— Да, будет тебе известно, что наш мир состоит из трёх почти равных по территории материков. Все они соприкасаются перешейками как раз в районе мыса Героев. Герот явился ниоткуда и застал нас в распрях и разорении. Хрупкий мир постоянно нарушался взаимными набегами и грабежами. Особенно свирепы и коварны были греи. Именно их Герот подчинил себе первыми.

— Как же он это сумел?!

— Это великая тайна греев. Они не любят говорить об этом, но я слышал от знающих историю хоров, что Герот победил в поединках почти сотню сильнейших грев, а поединки для них больше чем игра. Они признали его великим воином, а потом и своим повелителем.

— Надо же, — тихо проговорил про себя Бенни, — они готовы служить арианцам на генном уровне.

— Что ты сказал?

— Я? Ты о чём, Крег?

— Ты тихо сказал, что они уже были готовы служить пришельцу!

— Ну, у тебя и слух!

— Да, я хорошо слышу. Так что ты знаешь о греях?

— В моём мире греев зовут грейсами и они сотни тысяч лет преданно служат арианцам. Ваш великий Герот — арианец.

— О, как интересно!, — от возбуждения репт смешно и быстро застучал пальчиками с коготками по столу. — Я предполагал, что миры связаны друг с другом, но чтобы так тесно!

— Крег, не отвлекайся, — прервал репта Адамс, — ведь не ты, а я задаю вопросы.

— Да, да, прости, Адам, ты прав, спрашивай.

— Вообщем, из того, что ты сказал, мне ясно, что потом Герот подчинил себе вас, рептов. Так ведь?

— Да, ты совершенно прав! Но откуда…

— А вы тоже в моём мире союзники арианцев. Меня интересует, каким образом Герот поладил с хорава…, извини, хорами?! Ведь они у нас враги арианцев.

— Удивительные совпадения! О, как интересно! Ведь Хоры двадцать лет воевали с нами, не признавая императора. И только после того, как маги греев отвели его в тайную пещеру к кристаллу силы…

— Это его держат руки статуи Герота?

— Да, его.

— Понятно. И что было дальше?

— Герот сумел подчинить себе кристалл силы.

— Это как же?

— Я не знаю. Известно только, что он в руки никому не давался.

— Что, отпрыгивал, что ли?

— Не надо смеяться над легендами, Адам!

— Прости, Крег, вырвалось.

— Ничего, я понимаю. Так вот, по преданию, кристалл силы при попытках взять его в руки наливался неведомой энергией, буквально испепеляющей очередного смельчака. У всех наших трёх народов существовала легенда, что тот, кому подчиниться кристалл, станет объединителем и общим императором. Герот спокойно взял в руки кристалл и засиял светом силы.

— И что, хоры сразу подчинились?

— Ну, — слегка замялся репт, — я не знаю точно, возможно, ещё повоевали немножко, но главное, вскоре все три народа признали Герота императором. Он призвал совет трёх.

— Совет трёх — это по представителю от каждого народа?

— Да, но они отрекаются от своих народов, чтобы служить общему благу.

— А что, мудро.

— Герот создал нашу общую цивилизацию. Построил госаппарат, ввёл налоги, систему образования, медицину и науку. Мы все чтим его за это безмерно.

— Что-то в твоём тоне, Крег, меня настораживает. Попробую догадаться: именно из-за Герота возникла тьма?

— Нет, что ты! Это слишком буквально! Всё было не так, вернее, не совсем так, — репт задумчиво почесал лапой свою длинную шею. — Вообще-то, даже не знаю, стоит ли говорить…

— Но ведь тебе хочется сказать, Крег?

— Угу, хочется. Понимаешь, это тайна.

— Что тайна?

— Что тьма пришла вместе с Геротом. Считается, что он научил нас бороться с нею, передав часть огня из кристалла силы в главный кристалл хоров.

— Было бы интересно взглянуть.

— Что ты, Адам! Даже не думай. Никто, кроме избранных, не знает, где спрятан главный кристалл…

— А он не чёрный?!

— Нет, почему чёрный? Он прозрачен как небо и глубок, как океан. Так его описывают.

— Понятно, — Бенни вздохнул с облегчением. — И что дальше?

— Ну… — репт опять замялся. — Вообще то меня могут наказать, за то что я так откровенен с тобой.

— Крег!

— Да, Адам.

— Говори смело всё что знаешь, я никому ничего не скажу!

Репт заёрзал на кресле, оно жалобно застонало. Крег испуганно замер, но тут же принялся почёсывать свою длинную шею. Видно было, что решение ему даётся нелегко.

— Хорошо, слушай.

И Крег волнуясь, рассказал, что по официальной версии храм, вещателем которого он является, построил Герот с помощью кристалла силы, хотя по древним записям первого вещателя получается, что храм спустился с небес. При этом случилось страшное землетрясение, проснулись старые вулканы, а потом появилась тьма. Герот несколько лет боролся с нею с помощью кристалла силы.

— Крег, а Герот жил в это время внутри храма?

— А ты откуда знаешь?! Тебе владыка храма сказал, ты его видел?!

— Крег, спокойно. Я владыку видел.

— Какой он, Адам?!

— Он был в облики Герота.

— Да?! О, как это важно! А о…

— Больше не спрашивай, Крег, не скажу.

— Да? О, какое сожаление!

По виду репт готов был чуть ли расплакаться. Его голова горестно раскачивалась на длинной шее и он непрерывно вздыхал, закатывая глазки и заламывая передние лапы.

— Крег!

— Да.

— Не надо так расстраиваться.

— Да как же не…

— Погоди, не причитай. Расскажи мне о тьме.

— О ней ничего не известно.

— Как так?! А с чем же вы боретесь?

— Раз в год, когда на небе засияют два светила, на наш мыс Героев наступает черный туман.

— Прямо чёрный?

— Да, нет, на самом деле он серо-белесый…

— Ясно. Дальше давай.

— Ну и из него вырываются тени воинов. Греи с ними сражаются, а репты метают в тьму шары.

— И это всё?

— Да. Извини, Адам, я сам битвы никогда не видел.

Они замолчали. О чём думал погрустневший рептоид, неизвестно, а Адамс раздумывал над словами Герата: чем больше вмешиваешься, тем больше связываешь себя с этим миром. «А что, — думал он, — разве я и так не увяз по уши? Чего мне терять?».

— Крег!

— Да, Адам.

— Скажи, в хрониках твоих коллег есть упоминание о том, как исчез Герот?

— А откуда ты знаешь, что он исчез?, — спросил репт.

— А ты не говорил об этом?

— Нет, не говорил.

— Слушай, Крег, не пытай меня, знаю и всё. Я не понимаю, что в этом подозрительного.

— А то, что официально император воплотился во владыку храма и теперь вечно смотрит оттуда на нас.

Бенни хотел было сказать, что это чушь, что Герот доживает свой век в другой вселенной, но передумал. Во-первых, зачем расстраивать доброго репта, а во-вторых, что-то во фразе Крега было важное. Пока неуловимое, но очень важное. Что? А то, что ключ несёт обладателю не только право управления кораблём, но и соединяет его с ним! Если это так, то они: обладатель ключа и корабль должны тяготеть друг к другу! Как там сказал Герат: мне знакомо чувство привязанности! Это даёт шанс, очень хороший шанс…

— Знаешь, Крег, я не могу отрицать вашу официальную версию, возможно, она частично и верна. Но я вынужден тебя огорчить.

— Чем же?

— Ты будешь последним вещателем храма.

— Как же так?!

— Ты на всякий случай схорони свои записи понадёжнее, чтобы ветром не сдуло. Да, и сам поберегись.

* * *

Бенни ушёл рано утром. Это выяснилось, когда он тихо прошёл мимо оглушительно храпящего Крега. Судя по его раскинувшемуся в дремотной неге телу, рядом можно было и сплясать. Снаружи в ноздри ударила свежесть вольного воздуха… Хорошо здесь, думалось Адамсу, когда он не торопясь поднимался к дощатому помосту. Наверное, можно было взлететь и прямо снизу, но хотелось пройти по мокрой траве лишние шаги, вдохнуть этот невероятно вкусный воздух ещё и ещё. И вдруг он понял, что отсюда слышит могучий храп репта! Лес молчал, притаился. От чего? Адамс вспорхнул к странно яркому в это раннее время небу и ахнул: почти в зените друг над другом стояли два розово-алых диска. Странно, но от двух солнц жарко не было, напротив, дул довольно-таки прохладный ветер. Светила были подёрнуты лёгкой дымкой и иногда словно морщились. Диссонанс полный, ну никак не укладывались два совершенно одинаковых солнца на одном небе!

Адамс помчался назад, словно разматывая свёрнутую до этого дорожку. Иногда ему казалось, что он уже летал по этому пути и два солнца видел когда-то… Он тряхнул головой, ощущение пропало. Странно, что это, последствия пространственной путаницы? Вскоре из-за горизонта вынырнул столб бело-серой дымки, словно огромное облако поставили стоймя. Сначала оно кое-где просвечивало, но пока он подлетал ближе, облако росло и наливалось темнотой. Оно не было чёрным, но этот цвет угадывался из-под белесых клубов. Внизу мелькнула дорога, несколько деревянных мостков через ручьи потом открылось огромное поле, усеянное воинами в блестящих доспехах. На них сверкали крохотными искорками большие и маленькие кристаллы: на копьях, на рукоятках мечей, на шлемах и щитах. И они многократно отражались в ярко начищенных доспехах. Греи неслись лавой на своих крохотных лошадках к границам надвигающейся тьмы, а через их головы летели яркие капли шаров, метаемых рептами. Вон они выстроили свои катапульты дугой у самой кромки леса. Лес выглядел призрачно, подёрнутый дымкой. «С кем же они будут сражаться?» — хотел спросить себя Адамс, но не успел, потому что из-за плотной завесы тумана выскочила ватага чёрных клякс. При некоторой доли воображения различались фигуры всадников с линиями мечей и копий. В этих тёмных фигурах виднелись крохотные сгустки черноты, она словно сияла, только наоборот, не как свет. Снизу донёсся лязг оружия, топот скакунов, крики сражающихся, всё как в настоящем сражении. Стоп, почему как в настоящем? А внизу что, разве не по-настоящему?! Что-то смутное и волнующее бродило в голове Адамса, внизу вот-вот сшибутся в яростной и беспощадной сече, а он всё раздумывает. Надо немедленно смахнуть тьму обратно.… В руках Бенни загорелся голубой протуберанец, он размахнулся и метнул его вниз, но в последний миг отвёл в середину поля, туда, куда неслись две рати. Земля внизу словно вздыбилась. Видимо, от долгого простоя Адамс вложил слишком много силы. Крики прервались, стих топот, остался лишь шум сталкивающихся друг с другом всадников. Бенни оглянулся и почти не удивился, заметив, что репты со своими метательными машинами почти скрылись под загустевшим вдруг ярко-белым туманом. Адамс вдруг словно взглянул на происходящее откуда-то со стороны: вот незамкнутыми полукругами встали друг против друга два облака, одно яркое, другое наполненное тьмой, а посредине белые и чёрные воины, одинаково застывшие в священном трепете перед чудом, которое свершил он, Бенни Адамс. Он медленно спускался с небес к ломанной линии блистающих доспехами воинов Авадии и не сводил глаз с противника. Там, словно тень от него, с неба также медленно спускалось продолговатое чёрное пятно ростом раза в два выше греев. Вот и оно встало перед своей линией бойцов — сотнями бесформенных тёмных пятен. Бенни не сводил глаз с этой Тени и ему чудилось, что она тоже смотрит на него. Не было в ней ни лица, ни глаз, но что-то необъяснимо знакомое виделось в очертаниях… нет, не в очертаниях… тогда в чём?! Адамс тряхнул головой шагнул вперёд, его чёрный противник тут же сделал шаг навстречу. Казалось, весь мир застыл, даже клубы взвеси перестали шевелить необъятными боками. Вот между ними пять шагов, вот три, вот они поравнялись, на секунду замерли, и одновременно зашагали дальше. Когда до чёрных воинов оставалось несколько десятков метров, Адамс развёл руки и исторгнул в обе стороны непрерывную жгучую нить огня, напряжённо гудящего не то гневом, не то радостью свободы. Бенни на мгновение оглянулся и увидел, как его чёрный визави также выпустил в разные стороны ослепительно чёрные жгуты. Греи должны дрогнуть и начать отступление, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Этого Адамс уже не видел, но точно знал, что так всё и происходит, потому что точно также бегут от него чёрные кляксы и ныряют в глубину своего тёмного мира. Ещё несколько шагов и между чёрной взвесью тьмы и Адамсом никого и ничего не осталось. Он медленно принялся сводить руки и огонь, исходящий из них. Он посылал в тьму огненные светлые струи, добавляя в них всё новые и новые порции света и они беззвучно рвали плоть чёрного облака. Оно как живое отпрыгивало, извивалось, но не могло найти выхода, кроме, как назад. И, наконец, оно сдалось, поплыло, уменьшилось и вовсе иссякло, словно вылилось куда-то из этого мира.

Всё кончилось, впереди простиралась невозмутимая гладь океана. Адамс оглянулся. Сзади стояла тёмная фигура, всё больше приобретающая человеческие формы. За нею тоже был океан. Бенни поднял вверх руку и тень подняла тоже. Они одновременно взмыли вверх над маленьким пятачком круглой каменной площадки. Вокруг, насколько хватало глаз, был океан. Невероятно, куда делись берег, леса, греи и репты? А может быть туда, куда ушла и вся Авадия?! Адамс спохватился, ведь не всё ещё закончено. Не теряя времени, он полыхнул в скалистый клочок суши потоками света и увидел, как Тень поливает камень чёрными струями. Твердь внизу всколыхнулась и вдруг словно сдулась, пропала. Мир вокруг качнулся, замерцал и исчез. Бенни рухнул вниз в воду.

Когда он вынырнул, жадно глотая воздух, то вместо бескрайнего океана увидел знакомое крохотное лесное озеро, заросшее по берегам осокой и тростником. Он поднял вверх голову к выглядывающему из-за крон деревьев яркому и тёплому светилу и радостно засмеялся. Получилось! Сил не было. Кое-как подгрёб к берегу, увязая в иле, вылез на берег и навзничь рухнул на траву. Холодная вода будила дрожь, а ласковый солнечный лучик на лице творил улыбку. Он бы так и уснул, если бы не мокрая одежда. Адамс заставил себя встать, стянул с себя свою хламиду, выжал и, найдя ближайшую полянку, расстелил её на солнце. Лёг рядом на тёплую землю, но спать уже не хотелось. «Интересно, — лениво подумал Адамс, — кто это был, я сам?». Он вспоминал чёрную тень, помогающую ему уничтожить пространственный сбой, искал в ней чкрты самого себя и сердился, когда находил, и расстраивался, когда их не было. «Нет, это не я!», — решил вдруг Бенни и успокоился. Под закрытыми глазами неистово замелькала круговерть света и тьмы, заблистали сверкающие доспехи, перемежаясь с глухой чернотой чужих теней. В голове роились обрывки мыслей и бурлили эмоции: он молодец, он герой, он достоин дара, нельзя быть столь нескромным, добро требует тишины… Всплыло вдруг улыбающееся лицо Георга, Бенни резко сел и растерянно оглянулся. Оказывается, он всё-таки заснул, вон уже солнце где, да, и одежда почти высохла. Эх, как бы восстановить поскорее растраченные силы? Как? А очень просто! Бенни счастливо заулыбался. Если Георг может подзаряжаться прямо от солнца, почему бы ему самому не попробовать?! Адамс опять улёгся, прикрыл глаза и изнурительно сосредоточенный принялся впитывать сквозь закрытые веки тепло и свет. Он старательно укладывал голубоватые сполохи в своё солнечное сплетение. Главное терпение. Не сразу, но он почувствовал, как энергия солнца словно прорвала в нём плотину и полилась в него, изгоняя усталость.

Теперь Адамс готов был вернуться к Герату, но очень хотелось взглянуть на дело рук своих. Он взлетел чуть выше крон деревьев и медленно двинулся к бывшему месту битвы. Для ориентира он поднялся повыше и скоро увидел мыс Героев. На его берегу шевелилась и сверкала бликами огромная толпа местных обитателей. Даже отсюда Адамс почувствовал, каким экзальтированным счастьем она была переполнена. Его ощущение подтвердилось, когда, увлёкшись, он подлетел слишком близко и его заметили. Толпа вдруг разом всколыхнулась и упёрлась в него тысячами глаз. «Герот, Герот, Герот…» явственно донеслось до Бенни мощное скандирование. «Так они приписывают победу Героту!» — осенило Адамса. Он замер, потом помахал толпе рукой и ринулся прочь. Вслед ему донёсся невообразимо могучий всплеск восторга.

Мелькнул внизу дом Велитария, лес от набранной им скорости смазался в большую зелёную полосу. Он взлетел повыше, вон он, корабль — храм, уже виден.

Адамс опустился вниз и тут же услышал дробный топот спешащего к нему репта.

— Адам, Адам! Ты вернулся!, — Крег чуть ли не обнял Бенни, но тот отпрянул.

— Спокойно, дружище, спокойно, я вернулся. Так что с того?

— То есть как что?! Адам, разве ты не видишь, ведь второй диск исчез!

— Ну, исчез, я вижу.

— О, ты не понимаешь, что произошло! О, великий Герот, слава тебе!

— Вот-вот, — усмехнулся Адамс, — я делаю, а слава Героту.

— Не понял?, — глаза Крега округлились, — так это ты?! Ты, о, великий избранник!

Репт вдруг неуклюже свалился на колени, и вытянул шею почти вровень с землёй. Видимо, это была высшая стадия почтения. Адамс растерялся.

— Крег, прекрати немедленно. Встань!

— Не смею, о, великий!

— Вставай, или я не знаю что…

Репт неуклюже поднялся и влюблено уставился на Адамса. Тот понял, сейчас, при желании, он даже может покататься на репте верхом. Любое его действие или каприз воспримется им с восторгом и благоговением. Не так уж легка ноша славы.

— Крег, очнись!

— Да, я весь во внимании, о, великий!

— Прекрати меня называть великим! Ты мне нужен с нормальными глазами, а не с пуговицами к идиотской улыбочке.

— Что?, — репт тряхнул головой. Слова Бенни его озадачили.

— Ну, так то лучше. Слушай и запоминай. Проклятие с Авадии теперь снято и неважно, чья это заслуга. Толпа, там, — он махнул назад рукой, — на мысе Героев, скандировала мне вслед: «Герот!» и очень хорошо, пусть так и будет. Не разубеждай никого, понял?

— Но почему?! Адам, это несправедливо!

— Глупости! Было бы несправедливо, если бы я хотел наград и славы, а вы бы мне их не давали, но мне не нужно ни того, ни другого. Пусть народы считают, что из храма явилась светлая ипостась вашего императора и спасла планету. Ты меня понял?

— Да, но…

— И ещё, храм сейчас уйдёт в небо. Навсегда уйдёт. Ты бумаги свои укрыл?

— Да, я же обещал. Закопал и прикрыл сверху огромным камнем.

— Отлично. Теперь дуй отсюда подальше, километра на три.

— Адам, но я…

— Уходи!, — рассердился Адамс. — Или погибнешь! Прямо сейчас уходи!

Репт поглядел на него и кажется до него, наконец, дошло. Он кивнул, развернулся и ломанулся прочь.

— Прощай, Крег!

— Прощай, Адамс!, — донеслось в ответ.

Бенни улыбнулся и направился к кораблю.

* * *

Герат встретил его в том же зале. Когда Адамс вошёл, он встал и отвесил сдержанный поклон.

— Это было впечатляющее зрелище.

— Вы всё видели?

— Конечно! Разве мог бы я пропустить окончание своего плена?

Они сели друг против друга.

— Я благодарю вас, Адам, за добрую услугу. Мне приятно осознавать, что отныне я больше не связан узами с этой планетой.

— Я рад, что помог вам.

— Прежде всего, не мне, а местным народам.

— Да, но… — Адамс задумался. — Скажите, Герат, кто были те тёмные воины, и та тень, которая…

— Я понял ваш вопрос, Адам, — перебил его Герат, — постараюсь доступно объяснить. Моё появление породило пространственно-временной сбой, при котором данная реальность словно расслоилась и вошла во внутренний конфликт.

— Но почему раз в году?!

— Это кратно времени, когда я появился, Адам.

— Понятно.

— Вам действительно понятно?

— Не надо иронизировать, Герат. Я понял главное — все эти годы греи сражались сами с собой. Как такое может быть?

— Я рад, Адам, что вы не стали участником этой войны, вы приняли единственно правильное решение.

— А вы, Герат, знали всё и не подсказали мне!

— Да, не подсказал!

— Герат, но я мог убить сам себя!

— Ну, не убили же? К тому же по условиям нашего договора я не обязан был рассказывать, как выполнить мою просьбу.

— Да, это так. Кстати, раз уж вы сами заговорили об уговоре, готовы ли вы его исполнять?

— Это лишний вопрос, Адам, — по арианской звериной морде промелькнул оскал подобия улыбки. — Мы уже в космосе и направляемся к планете Арай, на которой проживают арии. Через полчаса будем на месте. Возьмёте один из моих челноков, я останусь на орбите. Челнок связан о мной телепортационным каналом.

— Вы думаете, он мне понадобится?

— Не знаю. Вдруг количество отъезжающих самок превысит возможности челнока?

— Герат, вы шутите?

— Отнюдь, просто я очень предусмотрителен.

— Спасибо.

— Не за что, Адам, я ведь не бескорыстен, всего лишь выполняю наш уговор.

— Да, я помню, всё равно спасибо. Кстати, Герат, сколько вы мне даёте времени?

— Адам, я живу столь долго, что моё терпение можно сравнить с бесконечностью. Занимайтесь своим делом без оглядки на время, я буду ждать вас.

— Спасибо.

Герат растворился в воздухе и тут же перед Адамсом вспыхнули звёзды открытого космоса. Впереди по курсу уже виднелась косматая багряная звезда, она увеличивалась на глазах, заметно забираясь в правый угол экрана. «С какой же скоростью двигается этот корабль?, — удивился Бенни, — Ведь я совсем не чувствую ускорения или изменения курса!». Теперь по центру из недр космической черноты проклюнулась планета. Она быстро увеличивалась, заполняя собой весь экран. Было видно, что вся она покрыта густым облачным слоем.

— Это Арай, — раздался голос Герата. — Сейчас я покажу планету без облачного слоя.

И тут словно покрывало с планеты сдёрнули. Она засияла синью океанов и зеленью бескрайних лесов, исчерченных густой сетью рек и озёр. Адамс смотрел на экран, затаив дыхание, и думал, почему вдруг ему так защемило сердце. Не сразу он понял, что очертания единственного материка планеты до боли напоминают по форме материк его родной Ирии.

— Похоже, климат здесь идеально подходит для арианцев?

— Да, это так, арии чувствуют себя здесь вполне счастливо.

— Видимо, творец миров очень благосклонен к арианцам?

— Ещё бы, ведь это его далёкие сородичи.

— Потомки, вы хотели сказать?

— Этого точно никто не знает, Адам. И хватит об этом, это не мои тайны.

— Да, да, я понимаю.

— Адам, я предлагаю вам лететь сюда.

Недалеко от западного побережья зажглась точка.

— Почему именно сюда, Герат?

— Это, если можно так сказать, их столица.

Изображение увеличилось и Адамс увидел крупный город с одно — двух этажными домами, стоящим на берегу большого озера. По улицам и широкой пристани сновали арианцы или, как принято называть их в этом мире, арии. Мужские особи прикрывали узорными накидками свои чресла, и это была их единственная одежда, а вот самки прятались под цветными платьями, закрывающими их от шеи до колен, на многих были ещё и шляпки. Это был портовый город: в гавани сновали десятки парусных кораблей и лодок, а сотни отстаивались около причалов. Словно следуя невысказанному желанию Бенни, изображение отдалилось. Стало видно, как из озера уходит голубая нить реки и, петляя через леса, вливается в океан.

— Герат!

— Да.

— Арианцы…

— Они называют себя ариями.

— Герат, если вы были пленником Авадии, откуда вы так много знаете о планете Арай?

— Я располагаю большими возможностями, Адам, такими, о которых вы ещё даже не догадываетесь.

— Ясно. Может быть, тогда подскажете, как правильно себя вести с ариями?

— Нет, не подскажу, это только ваша задача. Идите, Адам, челнок ждёт вас.

Челнок — трёхпалубный пухлый дисколёт управлялся обычной рукоятью, торчащей из недр пульта под полукруглым экраном. Адамс сначала тыкал в экран пальцем, определяя общее направление полёта, а затем, при желании подруливал рычагом. Точно так же как и главный корабль, дисколёт двигался бесшумно и безинерционно. Сначала Бенни хотел приземлится неподалёку от города в каком-нибудь неприметном месте, но после некоторого раздумья решил иначе. Он медленно и невысоко провёл дисколёт над городом, заставив население изумлённо застыть, глядя в небо, а затем величественно опустился в воду и как гигантский лайнер неспешно поплыл к порту. Когда стало слишком мелко для огромной осадки дисколёта, Адамс сказал в экран: «ждать» и вышел наружу. На набережной порта собралась огромная толпа ариев. Бенни смотрел на них и пытался определить, что делать дальше: удивить их, поразить или устрашить? Так толком ничего не решив, он украдкой махнул ладонями на воду и ступил на неё. Бенни почти не удивился, что вода стала твёрдой и чуть шершавой. Он зашагал по ней навстречу новому миру. Жители планеты Арай смотрели на него молча. «Хоть не разбегаются в стороны, и то хорошо», — подумал Адамс, заглушая внутри себя робость и сомнения.

Когда он поставил ногу на первую над водой ступень пристани, толпа перед ним вдруг заволновалась, задёргалась, потом отпрянула в стороны и в образовавшемся коридоре показались воины. Они были с продолговатыми щитами и копьями в когтистых лапах. Предводительствовала ими дородная женская особь с толстыми щеками и высоким шлемом. Начальница подошла к началу лестницы и сурово взглянула на Адамса.

— Кто ты такой, пришелец и почему дерзнул прибыть сюда, не уведомив королеву Арая?

«Ух, ты, я её понимаю… надо же, баба командует… королева всей планеты?…» — целый рой мыслей пронёсся в голове Адамса, он понимал, что от его первых фраз зависит успех его миссии. Ничего толкового не приходило, он решил отдаться интуиции. Встав на краю пристани, он гордо выпрямился и отвесил головой сдержанный поклон.

— Я посланец ваших сородичей из внешнего мира, хочу говорить с вашей королевой.

Наверху вдруг дружно загомонила толпа, арии так кричали, что различить слова было почти невозможно. Адамс лишь понял, что он неожиданно затронул некий нерв, давший взрыв эмоций. Он обратил внимание на невозмутимость воинов. Они молча присутствовали, словно зная, что и как дальше будет. Вот дама — начальник еле заметно кивнула, тут же крайний в шеренге воин поднял висящий на поясе рог и что есть силы, подул в него. Раздался мощный бас, тут же подавивший голоса. Когда он смолк, освободив от себя уши, над всеми витала благодатная тишина. Воительница повернулась к народу и не очень громко сказала:

— Ещё раз услышу крики, скину всех в море!

Потом она повернулась к Адамсу.

— Теперь я понимаю, почему чужаков в древности убивали, ты только появился, а от тебя уже шум и беспорядки. Давай, поднимайся, ты арестован.

Адамс поднялся по ступеням и встал напротив воительницы. Её жёлтые глазки из-под блестящего золотом шлема смотрели пристально и неприветливо. Губы скривились, приоткрыв ряд потемневших зубов.

— Ну, ты и урод!

Бенни не выдержал.

— Если честно, ты меня тоже не очаровала, к тому же у тебя жутко воняет изо рта!

— Что?!

Воительница молниеносно выхватила из ножен длинный узкий кинжал и ткнула им в грудь Адамсу. Лезвие, обязанное легко проткнуть мягкую плоть, в сантиметре от неё со стуком остановилось. Бенни был готов к подобной выходке, он нутром чувствовал звериное буйство внутри арианской самки, более того, намеренно спровоцировал её. Раз ариев не впечатлило хождение по воде, значит, их надо было укрощать самым примитивным способом: силой и страхом. Адамс чуть отступил назад и кинжал повис в воздухе. Воительница дёрнула рукой, но её оружие даже не дрогнуло. Она снова дёрнула, с тем же результатом. Воительница вскрикнула и, разжав руку, отпрянула назад. Толпа ахнула, теперь всем было видно, что кинжал одиноко висит в воздухе. Бенни усмехнулся и подняв ладонь принялся плавить металл. Тот послушно таял, стекая вниз ослепительно алой струйкой.

— Мадам, почему бы нам не быть взаимно вежливыми?

Вместо ответа воины ощетинились копьями и зарычали. Они не стали вести переговоров, а тут же по жесту своей начальницы бросились на Адамса. Острые наконечники почти настигли него, но Бенни вдруг замерцал и спокойно прошёл сквозь копья и щиты. Через самих воинов пройти не успел, те вдруг бросили оружие и, завыв, бросились в рассыпную. Народ вновь ахнул и отпрянул в сторону, Адамс оказался в круге испуганных глаз, одними из которых были глаза воительницы.

— Тебя как зовут, женщина?!

— Аделла, — безропотно отозвалась арианка.

— А меня, Адам. Я ещё раз предлагаю прекратить вражду, я прибыл с миром. Ты согласна?

Аделла бессмысленно пялилась на Адамса и по её виду можно было с уверенностью сказать, что она великим усилием воли удерживает себя от позорного бегства.

— Хорошо, будем считать, что согласна, а теперь веди меня к своей королеве.

Но воительница стояла столбом и лишь бегающие глазки выдавали полную беспомощность, она явно не знала, что ей делать. Бенни вгляделся в желтизну её продолговатых зрачков, плеснул в них прохладной волной и вдруг провалился внутрь… Он увидел себя со стороны, ощутил безмерный внутренний ужас и полное отсутствие мыслей. Дама перестала соображать! По его желанию рука арианки послушно поднялась и неуклюже махнула, мол, следуй за мной. «Веди к королеве!» — чуть ли не крикнул Адамс в её голове и с облегчением покинул чужие мозги. В теле ощущалась слабость, видимо, читать мысли задача не из простых, но главное достигнуто: Аделла повернулась и двинулась в сторону от причала. Толпа пред нею расступалась, как вода под килем. Бенни поспешил следом.

Глава 5.

Вот он и опять в космосе. Георг усмехнулся: он стал заправским космонавтом. Мог ли он предположить в своей такой далёкой и обыденной жизни, сколь необычной станет его судьба? В сердце вдруг кольнула тоска, остро и безысходно, он вдруг на миг представил, что потерял свою Елену и сына навсегда. Всё сразу же потеряло смысл и цену. Из-за двух человек?! Но ведь он принимал важное участвовал в судьбе цивилизаций! Разум говорил: это важнее эмоций, а сердце лило слёзы и не хотело слушать доводы разума.

Система Ариана приняла его на удивление спокойно. Он решил сразу лететь к Арии, родной планете арианцев и четвёртой по счету от солнца. Возможно, это было не очень вежливо с его стороны, но сейчас он действовал в их интересах и не собирался церемониться. Проквуст беспрепятственно вышел на орбиту Арии, спускаться вниз он будет в малой посадочной капсуле. Георг сидел в кресле и ждал. Всё-таки от необузданных арианцев можно было ожидать любой пакости, спустишься, а они уничтожат его дисколёт, и что тогда делать? Подумав, он сочинил короткий текст, который должен был пойти на любой запрос или просто при появлении других кораблей: «Я Гора. Этот дисколёт является средством выполнения миссии, порученной мне императором Ариана». Звучало убедительно. Георг озадаченно потёр подбородок. Всё же странно, что им никто не интересуется. Он прекрасно знал, что Ария контролируется никак не меньше, если не больше, чем Ариан. Впрочем, и в первый раз ему дали спуститься на планету. Может, надо было сначала слетать на Ариан? Обойдутся! Проквуст встал и отправился в шлюзовую камеру.

Здесь ничего не изменилось. Под облаками было также влажно, и опять моросил дождь. На небольшом экране капсулы мелькнул травяной лес, потом обширное болото и вот он, абсурдный город арианцев. В этот раз Георг чётко знал, что ему нужно, поэтому посадил капсулу прямо перед домом Аора. Он вышел, и, не глядя по сторонам на чудовищную архитектуру этого города, поспешил войти внутрь. Он был сосредоточен и готов ко всему, ведь в этот раз он был не в теле хоравского биоорганизма, сильного и живучего, а в уязвимом человеческом теле. Георг решил для себя, если самец проявит агрессивность, он с ним церемонится не будет.

Внутри было темно. Странно. В прошлый раз… Проквуст настроил свое ночное виденье и чуть не вскрикнул: прежнего потолка не было! Вернее он был, но совершенно обычный: бетонные балки и над ними плоская серая поверхность. Никаких мрачных коричневых жгутов. Странно. Он поспешил к дальней двери, каждую секунду ожидая появления злобного самца, но всё было по-прежнему пустынно и тихо. Вот она, дверь с большой длинной ручкой наискосок. Проквуст толкнул ее, она противно заскрипела, открылась и показала ему то, что он уже предвидел: не было за ней ни озера, ни буйных зарослей. Посредине тёмного помещения осталась круглая дыра в полу, наполненная подсыхающей грязью и ворохом гниющих растений. Запаха в скафандре Георг не чувствовал, но ясно его представлял, видя эту заброшенность и запустение. Что произошло с арианской цивилизацией?! Ведь этим домам, по словам Аора, сотни тысяч лет! Проквуст невольно развёл руками и прошёл вдоль стены к заветной двери с толстой металлической задвижкой, открыл и чуть не ослеп от яркого солнечного света. Когда он приоткрыл зажмуренные глаза, перед ним расстилалась знакомая пустыня с редкими кустиками рыжих растений. Георг шагнул вперёд, сзади железно лязгнула дверь. Он оглянулся: сплошная скала, пути назад нет. Что ж, тогда вперёд! Он ведь хорошо знает, куда идти.

Идти было жарко. Проквуст остановился и вспомнил о Бенни. Тот летал словно птица, а у него левитация проявлялась лишь изредка спонтанно. Сейчас было бы неплохо лететь с ветерком, так чтобы прохладные струи воздуха овевали разгоряченное тело (впрочем, это была фантазия, под скафандром была вполне комфортная температура, он лишь дышал местным охлаждённым воздухом). Георг так живо представил себе ветер, что почувствовал его в яви. Он оглянулся и довольно улыбнулся. Он летел! Летел странно: стоя и не быстро, но всё равно это было приятнее бессмысленного топанья по пыльной дороге. Вдали обозначилось зеленая вуаль лесов. Она быстро разрасталась по горизонту, похоже, Проквуст самопроизвольно ускорялся, мечтая поскорее нырнуть под сень листвы. Вот первые пальмы, раскинувшими свои жесткие листья, вот и извилистая дорожка, несколько минут полёта, и Георг оказался на поляне, где когда-то стояла хижина… так вот же она. Проквуст с недоумением уставился на остов бывшего жилища старика Герота. От неё веяло запустением. «Как же так?, — подумал он, — нет стражника?!». Он с некоторым опасением двинулся дальше.

Георг ждал, когда из воздуха возникнет каменная стена, но она всё равно появилась неожиданно: мгновение назад вдаль уходили стволы пальм и вдруг тут же перед глазами стена, верх которой теряется в голубизне неба. «Хм, а как же я пройду здесь?» — подумал Проквуст и сделал полшага назад. Стена замерцала и сквозь неё показались стволы деревьев. Он опять подвинулся вперёд, вот она, мощная и несокрушимая. Георг приложил к ней руку, холодная. Положил рядом вторую руку и закрыл глаза. Это всего лишь подпространственный переход, надо искать ключ, у него есть для этого знание, он уверен. Воздух вокруг него вдруг завибрировал, потянуло сквозняком, Георг открыл глаза и зашагал в сумеречный тоннель.

За стеной должна быть идеально круглая площадь, вымощенная огромными каменными плитами, ряды каменного амфитеатра вокруг площади и пик скалы вдали. Да, где-то там ещё должна стоять катапульта, из которой пуляли по скале государственными преступниками. Именно эту картину Проквуст представлял себе, двигаясь по тоннелю и ожидал увидеть, выйдя из него, но уже в который раз ему пришлось удивиться. Амфитеатр и скала были на месте, а вот площадь оказалась занять, на ней стоял огромный арианский крейсер, перед ним раскинулся обширный водоём, заросший толстыми травяными деревьями, за ним большой шатёр, а чуть в стороне детские качели и песочница, в которой возились трое маленьких арианчиков. На небольшом качающемся диванчике восседала умильно трогательная парочка: Аор собственной персоной и дородная арианская дама. Аор нежно прислонился к своей пассии, а она благосклонно обнимала его пухлой рукой. У Проквуста от изумления открылся рот. В это время арианка посмотрела в его сторону и вдруг вскрикнула и вскочила, Аор чуть не грохнулся наземь. Он тут же вскочил и выхватил с пояса бластер. Проквуст нажал кнопку и шлем убрался, в легкие ворвался сухой горячий воздух. Арианка что-то говорила Аору, а тот её успокаивал, но слышно не было. «Это же силовой купол!», — догадался Георг. Он решительно зашагал вперёд, с лёгкостью преодолев энергетический барьер. Внутри было влажно и прохладно, в его уши тут же ворвались голоса Аора и его самки:

— А я говорю, убей! От этих бесхвостых одни неприятности!

— Аделла, успокойся, поверь мне, этот человек не опасен!

— Здравствуйте, Аор, — вклинился в разговор Проквуст. — Я в изумлении, ваша дама разумна?! Что я пропустил?

— Здравствуйте, Гора. Вы как всегда, полны сюрпризов: являетесь именно тогда, когда я вырываюсь с семьёй на редкий уикенд!

— Уикенд? С семьёй?! Впрочем, я очень рад, я смотрю у вас чудесные детки, но…

— Присядьте, Гора.

Аор кивнул на складной стул рядом с собой, потом убрал из рук оружие и обратился к даме:

— Дорогая Аделла, это Гора, я тебе рассказывал о нём.

— Гора?, — арианка кокетливо похлопала глазами и белозубо улыбнулась. — Ну, тогда совсем другое дело! Мой муж так много о вас рассказывал.

— Муж? Вы… нет, я всё-таки тугодум! Конечно же, вы ведь семья! Но, Аор, позвольте спросить, каким образом вы решили задачу, которую поручали мне?

Проквуст подошёл, склонил перед арианкой голову в поклоне и сел на стул. Арианцы тоже присели.

— Дети, играйте, играйте, это хороший дядя, — крикнула Адалла.

Детишки, выжидательно смотрящие на нежданного гостя, с готовностью отвернулись и вернулись к игре, послышались радостные голоса.

— Чудесные детки!, — невольно вырвалось у Проквуста.

— Спасибо, Гора, — довольно заулыбался Аор, — я тоже горжусь своими детьми!, — Он обернулся к жене: — Правда, дорогая?

— Да, дорогой!

Арианка чмокнула супруга в нос и встала.

— Пойду приготовлю обед, — она повернулась к Проквусту, — хотите… — она запнулась, соображая, что бы предложить неожиданному гостю… — воды?

— Да, буду благодарен.

— Я сейчас принесу.

Дородная арианка поплыла к стоящему в зарослях шатру, а Аор влюблено смотрел ей вслед, потом спохватился и взглянул на Георга. Виновато улыбнулся.

— Вот так, Гора, всё у нас поменялось.

— Аор, умоляю, расскажите, что случилось?

— Шесть лет назад ваш друг Бенни, почему-то известный женщинами под именем Онадин, прилетел на корабле древних и высадил на Ариан сорок четыре тысячи арианских женщин.

— Сколько?!

— Сорок четыре тысячи. Вы удивлены? Я думал он выполнял ваше поручение.

— Нет, Бенни взялся за это сам, разве я мог бы переложить свою задачу на чужие плечи?

— А почему бы и нет?, — невинно переспросил Аор.

— Ах, да…

Проквуст подумал, что арианец остался верен себе. Впрочем, это неважно. Главное, что Адамсу удалось то, к чему он даже приступить не успел! Он не только нашёл в другом мире планету с арианцами, но и каким-то образом уговорил кучу самок поехать с ним! Голова шла кругом.

— Невероятно!

— Да, Гора, невероятно. С точки зрения нашей логики, ваш друг невероятно удачлив.

— Да, возможно.

— Или ему помогал кто-то очень могущественный.

— Может быть, бог?

— Бог?, — Аор улыбнулся. — Может быть. Теперь я готов верить чему угодно.

— Я рад за вас, Аор. Я имею ввиду и вас лично и всех арианцев. Теперь вы, наверное, счастливы?

— Счастливы?, — арианец ухмыльнулся — Те, кому досталась женщина, наверняка, а остальные очень злы.

— У вас война?!, — испугался Проквуст.

— Нет, Гора, войны мы не допустили. Королева и наш император правят железной рукой, а я… мы с Аделлой в меру сил им помогаем.

— Королева?

— Да, к нам прилетела сама королева планеты Арай!

— Как же это Адамсу удалось?

— Для нас это загадка. Моя Аделла, конечно, знает, но молчит, а заставить её я не в силах.

Аор при словах о супруге расплылся улыбкой.

— Я вас не узнаю, Аор.

— Я сам себя не узнаю, Гора. Да, кстати, — спохватился арианец, — а вы то сами как сюда попали?!

— Я и сам не вполне понимаю. Похоже, меня просто вышвырнуло из того мира в этот.

— Но почему?!

— Не знаю.

Из шатра донеслось:

— Дети! Обедать!

Арианец встал, вслед за ним встал и Проквуст.

— Гора, может быть, пройдём в шатёр? Я думаю, там найдётся, чем вас накормить.

— Нет, Аор, спасибо, я пойду к скале, надо мне там побыть наедине.

— Да, да, пожалуйста, мы не будем мешать.

— Спасибо, Аор и я искренне рад, что вы изменились. С вами сейчас приятно и легко говорить.

Аор понимающе улыбнулся.

— Гора, я теперь понимаю вашу тягу к своей семье. Ради неё можно свершить невозможное.

— Вы хотите сказать, что ваша логика поменялась?!

— Да, бесповоротно!

— Как такое возможно?!

— У наших женщин своя логика и они не любят, когда их не понимают.

— Пойду я, Аор, нет сил терпеть. Вы уж извинитесь перед супругой.

— Да, конечно. Кстати, Гора, я должен передать вам две важных информации. Первое, это решение нашего императора: ваш дипломатический статус действителен и он вновь будет рад принять вас в качестве посла СЦ.

— Так значит, вы знали, что я пожаловал к вам в систему?

— Конечно, же, Гора. К тому же Чар предупредил нас о вашем возможном появлении.

— Чар?! Вы общаетесь с драконом?

— А почему бы и нет, Гора? Разве не для этого он прислал вас к нам в систему?

— Да, вы правы. Аор, а вторая информация?

— От Бенни, вашего друга.

— Да, что ж вы молчите!, — Георг чуть не подпрыгнул на месте. — Говорите скорей!

— Только несколько слов: «Того, кого ищешь, зовут Апокриф».

— И всё?

— Всё.

Глаза арианца хитро улыбались.

— Простите, Аор, но вы точно здесь на уикенде?

— А что, есть сомнения?

— Теперь есть. Подозреваю, что ваши дети выросли здесь.

— Гора, они здесь и родились.

— Спасибо, Аор, вы столько лет из-за меня здесь…

— Я счел за честь взяться за личную просьбу почётного гостя Ариана, Бенни Адамса. И теперь я счастлив, что выполнил её.

— Аор, а Бенни больше ничего для меня не передавал?

— Ничего.

— То есть, надо просто позвать его?

— Да.

— А как?

— Извините, Гора, я не знаю.

— Да, что вы, Аор! Спасибо ещё раз и прощайте.

Проквуст улыбнулся, тут же повернулся и, не оглядываясь, направился к скале. Все его мысли были уже там, за её каменной твердью. Он должен попасть туда! Да! Он остановился. Так ведь Герот дал ему нить от солнца! Она должна быть где-то здесь! Её обязательно надо найти! Проквуст не знал, зачем ему это нужно, но подойти к скале и остаться снаружи не мог себе позволить. Он должен использовать любой дополнительный шанс. Не в силах терпеть он облетел огромный арианский крейсер и теперь, прикрытый его тушей, стоял над обрывом и глядел в невозмутимый камень скалы. Что он будет делать, если скала его не примет?! Разнесёт всё здесь по камешку? Да уж, достойное завершение его жизненного пути… Нет, это невозможно, надо добиться… Где эта геротова нить?!

* * *

Нить Проквуст не нашёл и в скалу не попал. Бесчисленные попытки проникнуть внутрь камня или за него, если он что-то скрывал, не получались. Получалось, что скала была самой крепкой в этой вселенной, её камень не мялся, не откалывался и не плавился, Георг оказался бессилен. Георг усердно воспроизводил в памяти ощущения прошлого прохода, вернее пролёта сквозь скалу, но воспоминания были скудны и никчёмны, никаких ценных мыслей не всплывало. Теперь он бессильно сидел на краю пропасти и тупо смотрел перед собой. Он вдруг усмехнулся над своей недавней самоуверенностью: он сдерживал себя могучего от гнева, мол, не надо разносить скалу по камешку. А он бы и не смог! Вот она, высится перед ним как… Проквуст запнулся. А собственно, это что за скала? Вряд ли она является порождением данной системы и родной частью этой планеты. Тогда чем? Искусственным порталом или неким природным явлением — настолько редкостным, что его можно назвать чудом? Как бы посмотреть на всё это?

Проквуст откинулся назад и прикрыл глаза, астральное тело легко и привычно всплыло из усталого тела. Мир вокруг изменился, материя стала призрачной и зыбкой, а потоки энергий почти осязаемыми и лишь скала пред ним темнела непробиваемой массой, такой тёмной, что, казалось, нет такой силы, которая способна насытить её холод. Георг вздрогнул, ему вдруг показалось, что скала — это огромный чёрный кристалл, какими-то судьбами воткнувшийся в эту планету. Но, приглядевшись, он заметил грани, просвечивающие внутри… или нет, это не грани. Это просто светлая тоненькая полоска… Вот она, геротова нить! Георг подплыл вплотную к поверхности скалы и взял её в руку. Точно, это не обман зрения, в руке чувствовалась некоторая упругость, тянущаяся из дальних недр скалы. Проквуст принялся медленно подтягиваться по ней, его призрачное тело соприкоснулось с камнем, потом вошло в него. Получается! Георг судорожно принялся тянуть себя вдоль невесомой светящейся ниточки. Свет его вселенной оставался сзади и мерк гораздо быстрее, чем он передвигался, и вдруг всё кончилось. Он повис в неком пространстве, в котором не было света, не было звёзд. Геротова нить уходила длинной искоркой куда-то дальше, Проквуст чувствовал, что очень далеко. Он оглянулся и увидел и свою золотистую ниточку, ту, которая связывала с его телом. «Как же удивительно создан мир?, — раздумывал Проквуст, оглядываясь вокруг. — Вселенные разделены, а души туда сюда разгуливают, да ещё и ниточки между мирами развешивают!». Перебирать вручную путеводную ниточку теперь смысла не было, можно было двигаться и побыстрее. Георг сосредоточился, окутался голубоватым свечением и вдруг стартанул словно ракета. Он нёсся в новую вселенную, туда, где россыпь звёзд, где планеты, населённые живыми и разумными существами, туда, где его ждут жена и сын. Он точно знал, куда приведёт его геротова нить: к озеру и гвоздю в дёрне. Не успел он об этом подумать, как тут же свет брызнул в глаза, в лёгкие полился влажный и вкусный воздух. Георг вновь стоял на берегу озера с причалом и лодкой, с редким лесом, теряющемся в тумане. А вот и гвоздь под ногой, как будто он его только что вдавил… может он отсюда никуда и не уходил?! Может быть, ему всё привиделось? Проквуст усмехнулся, ну уж нет, его на этом не проведёшь.

— Апокриф!, — заорал он. — Приди!

Словно сквозняком подёрнуло сквозь голову, один раз, потом ещё. Георг, чувствовал, что легко смог бы заблокировать непрошенного гостя, но ничего не предпринял, помня наказ Друга. В голове раздался голос:

— Я готов с тобой поговорить, Гора — Георг. В каком виде пред тобою предстать?

— В истинном, в том, в котором ты был разным, а не единым.

— Хорошо, будь по-твоему.

Сразу за лодкой у причала что-то громко треснуло, озеро словно пополам разорвалось, её противоположная половина вдруг мгновенно покрылось коркой, она твердела и дыбилась, наливалась красноватым оттенком, в разных местах её выросли большие желтые кристаллы, вдали, в тени густых багряных туч угадывались горные кряжи. Пейзаж почти копировал мир, придуманный Чаром во время их виртуальной встречи. Наверное, где-то вверху зажжётся сейчас яркая золотая точка и превратится в сияющего дракона… а он очень большой! Георг невольно принялся расти вместе с пейзажем напротив, и всё время вглядывался в небо. Но оно было пустым. Всё стихло, застыло, набралось терпения. Проквуст тоже замер, боясь пропустить приход Апокрифа. И всё равно просмотрел, наверное, моргнул. Только что ничего не было и вот уже возникло огромное облако, оно наливалось густым белым цветом, на глазах тяжелело, но при этом оставалось полупрозрачным и воздушным. Формы облака имели вид летящего дракона с наполовину сложенными за спиной крыльями. При хорошем воображении можно было разглядеть в облаке дракона. У Георга воображение было отличным, поэтому его взору рисовалась длинная мощная шея, слегка изогнутая в его сторону, вытянутая голова с приоткрытой зубастой пастью. Наверху головы виднелись бугры, а может быть и рога? Нет, Проквуст явно увидел — это корона! И из-под неё цепко смотрят на него глаза, большие и бездонные, они были такие же белые и призрачные, как и вся фигура Апокрифа, но необъяснимым образом казались пылающими и огненными.

— Ты подрос? Правильно, — громыхнуло внутри головы Георга, — так будет легче общаться.

— Спасибо, что пришёл на мой зов!, — крикнул Георг.

— Не обольщайся, Гора, ты кричал громко, но я бы не пришёл.

— Но ты пришёл?!

— Да, потому что за тебя просили те, кого я знаю.

— Кто же это?

Проквуст спросил и испугался, не оскорбит ли важного собеседника его явное любопытство. Но голос Апокрифа оставался ровным.

— Один из них Чар. Он рассказывал мне о тебе, просил вернуть тебе семью.

Георгу вдруг стало невыносимо стыдно: он пришёл сюда ради жены и сына, а тратит время на ерунду!

— Гора, ты совсем обычный, — неожиданно вдруг заявил Апокриф.

— А я и есть обычный. Апокриф, скажи мне, ты вернёшь мою семью?

— Верну.

— А…

— Подожди некоторое время, ты же ждал больше.

— Но они, наверное, страдают?

— Нет, я остановил для них время.

— Но почему?!

— Потому что душа твоей жены была переполнена эмоциями привязанности к своему ребёнку и к тебе, Гора. Даже страх не подавил их: потому что последней мыслью было: «Прощай, любимый!». Я был тронут. В моём мире ещё не было столь необъятных чувств. Однако для самостоятельного мира их мало, а для моих готовых миров, они чужды, вот я и оставил их в застывшем мгновении.

— Бенни рассказывал, что ты убил мою копию в самом начале его истории. Зачем?

— Во-первых, это не копия; а во-вторых, твой образ даже в памяти Адамса был туманен и лишь мешал мне творить. К тому же я был уверен, что ты придёшь за своей семьёй.

— Но почему же ты выгнал меня, когда я пришёл?

— Ты посмел перечить мне в моём мире, заблокировал себя. Зачем ты мне здесь, если я не знаю, что у тебя внутри?

— Извини, я не знал, что это так важно.

— Да, важно! Каждый, приходящий в мой мир извне, несёт в себе новые события, мысли, разнообразие, их я использую при заселении новых планет.

— Но ведь ты не всех пускаешь к себе?

— Да, это так. Я не пускаю тех, кто уже не может принести в себе ничего нового.

— Значит, ты не всесилен здесь, во вселенной, которую сотворил?!

— Конечно, нет. Бог один. Я лишь служу ему.

— Удивительно. А…

— Гора, ты задаёшь очень много вопросов, и каждый мой ответ рождает в твоей голове новые вопросы.

— Да, но это невольное любопытство, не обращай на него внимания, верни жену и сына.

— Ты их получишь, тебе привезёт их Герот.

— Герот? Когда?!

— Скоро. А теперь, перед тем, как я уйду, я хочу по-настоящему проникнуть в твой внутренний мир.

— А разве ты уже не хозяйничаешь в моей голове?

— Нет, я лишь слегка коснулся тебя. Так ты готов?

— Это неприметное условие?

— Да.

— Да. Готов.

Призрачно-белый Апокриф резко рванулся в сторону Георга и окутал его туманом, запахло озоном и свежестью. В тоже мгновение Георг почувствовал, как потекли сквозь него холодноватые ветерки. Они гуляли по всем уголочкам его души и разума, и впитывали в себя его длинную жизнь. Проквусту стало несколько обидно и он мысленно кинул внутрь себя тоненькие гребешки. Там и тут они попадались на пути любопытных и вездесущих сквозняков, которые на них не обращали внимания, но острые зубья гребешков незаметно вытягивали из них тонкие волоски и струйки.

Потом разом всё кончилось и внутри стало тепло и пусто, Апокриф удовлетворённо кивнул головой:

— Ты удивительно полон, Гора, и в тебе есть часть от гораутов.

— Горауты?! Это те, кто ходит из звезды в звезду?

— Да, те, кто живёт в звёздах.

— Это ведь они меня назвали Горой.

— Да, я знаю. Они дали тебе часть своего имени. И они за тебя тоже просили.

— Это Друг. Спасибо ему.

— Гора, я доволен встречей с тобой, отправляйся в своё тело, пора.

— Прости, Апокриф, позволь одну просьбу?

— Чего ты хочешь?

— Проститься с Бенни Адамсом.

— Хм. Я не планировал отпускать его. Хорошо, он прилетит вместе с Геротом и у тебя будет пара часов на разговоры. Всё, уходи.

Георг вдруг почувствовал, как неодолимая сила подхватила его, он не сопротивлялся, но успел крикнуть:

— Апокриф, почему все народы говорят у тебя на одном языке?

И до него донеслось:

— Смешать языки?! Спасибо, хорошая идея…

Проквуста понесло прочь от окаменевшего озера и жёлтых кристаллов. В миг исчез свет, пространство, он нёсся во тьме или тьма неслась мимо него?…

Он открыл глаза и увидел над собой жёлтые зрачки арианки, от неожиданности он отпрянул.

— О, Гора, вы очнулись! А муж только что улетел!

— Куда?, — машинально поинтересовался Проквуст.

— Я приказала ему лететь на Ариан за помощью, — защебетала словоохотливая арианка, — он нашёл вас без сознания и транспортировал сюда под шатёр.

— А давно я без сознания?

— Около трёх часов.

— А я думал, полжизни.

— Как вы себя чувствуете, Гора?

Проквуст сел, покрутил головой, пошевелил плечами, слегка потянулся.

— Вообще-то, хорошо.

— Ой, тогда я пойду, сообщу Аору, чтобы он возвращался. Я быстро.

Георг смотрел вслед арианке и думал, насколько женщины разных планет и даже разных вселенных, похожи друг на друга. Неважно, в каком обличии они находятся, их женственная сущность неизменна в любом уголке бесконечных вселенных. Он увидел рядом стакан с водой, взял в руку попил, потом опять откинулся на диван и прикрыл глаза. В голове что-то мешало, чужеродное и в тоже время нужное и интересное. Ну, конечно же, он ведь «причесал» Апокрифа! Сил терпеть не было, он решился. Осторожно принялся собирать разрозненные лоскутки в кучку и, собрав, щедро полил их солнечно-золотистым светом. Лоскутки вспухали, поднимались вверх, раздуваясь на пути, и лопались один за другим, испуская в стороны голубоватую дымку. Скоро ничего от них не осталось. Проквуст облегченно вздохнул: получилось! Попытался сесть, в теле ощущалась слабость. Надо же, только что он был полон сил, а тут всего лишь пристально всмотрелся в самого себя, и так ослабел? Или дело в другом? В чём? В чужом знании? Тогда где же оно? «Эй!, — крикнул Проквуст в пустоту под закрытыми веками. — Появись, расскажись…». И тут нечто появилось, загустилось, поползло в его сознание. Знание не было полным и последовательным, его куски и кусочки лишь намекали на содержание всей мозаики об Апокрифе.

Творец миров создавал свою вселенную из собственных знаний и опыта. Проквуст удивился: а как же материя и энергия откуда их взять для своих творений?! И тут же, словно ответом на его сомнения, всплыло: везде, где есть пространство, есть и материя, а, следовательно, и энергия: черпай и строй сколько душе угодно. И Апокрифу не составляло большого труда творить звёзды и планеты. Стоило очередной звезде вспыхнуть, как внутри неё появлялись горауты. Горауты свободно ходят от солнца к солнцу в любом из миров и скрепляют эти миры, как нити скрепляют переплет книги. Георг вот только не понял, звёзды загораются — и туда приходят горауты, или они приходят и зажигают звезду? Творцов миров множество, так же, как и их творений. Многие не ограничиваются созданием одного мира, а плодят их один за другим. И все эти миры по образному представлению Апокрифа, кусочек которого достался Проквусту, словно нанизываются на тонкий волос в «бороде Господа». Георг даже улыбнулся, представив эту картинку: заросший необъятный бог, на каждом волоске которого нанизаны пузырьки вселенных.

И вот, наступает момент, когда, творец миров приступает к творению жизни. Он щедро использует собственные представления о формах флоры и фауны и типах разумной жизни, но этого недостаточно, чтобы заполнить всю созданную им вселенную. И тогда Апокриф становится охотником за новыми впечатлениями. Любого разумного индивида он изучает до мельчайших тонкостей души и тела и на основе полученной информации формирует очередную цивилизацию. Иногда для этого необходимы десятки и сотни индивидов, а иногда хватает и одного, например, такого, как Бенни Адамс. Апокриф создал гибрид цивилизации Ирии и Земли из него одного! «Вот почему Апокриф на меня разозлился!, — догадался Проквуст. — Он чувствовал, что во мне много всего, и вдруг я посмел его не впустить!».

Что-то отрывочное и не очень понятное всплыло о времени. Георг лишь понял, что время подвластно в полной мере творцу миров и течет везде по-разному. Поэтому для Бенни Адамса, прошедшего скалу на полчаса раньше Проквуста, Ирия предстала с тысячелетней историей, то ли действительно прожитой, то ли придуманной Апокрифом. А может быть, и то, и другое одно и то же? Георг попытался представить такой мир, где время не только течёт с разной скоростью, но и ещё и по разным векторам, у него ничего не вышло. Он бросил об этом думать, потому что всплыла информация и доступнее и интереснее. Оказывается, новых вселенных столь же много, что, как и звёзд в любой из вселенных, их невозможно подсчитать. Поэтому Апокриф представлял их себе как гроздь винограда. Там, где вселенные — виноградинки соприкасались друг с другом возникали огромные полупрозрачные кристаллы. Они могли быть и в открытом космосе, и внутри солнца, и на поверхности, и в недрах планет. Везде, где кристаллы есть, всегда возникает некая аура неопределённости, из которой впоследствии формировалась точка бифуркации, то есть точка неравновесия. Творец миров эти точки чувствует и каким-то образом подключается к ним. «Вот почему я оказался на Земле!» — осенило Георга. Некоторые потенциальные точки бифуркации успокаиваются по тем или иным причинам, но связь с ними остается. Так было с Арией, Ирией, и другими планетами. Кроме точек бифуркации во вселенной есть ещё узлы миров. Это очень загадочные места, так как там пересекаются все миры, в том числе и мир Апокрифа. То есть получалось, что из каждого мира можно было попасть в каждый, надо было лишь знать, в какой именно.

Образы и представления Апокрифа были и просты, и красивы одновременно. Например, Апокриф очень поэтично представлял, что все вселенные связаны незримыми нитями-струнами с всевышним и каждая, даже самая крохотная струнка звучит. Вселенная полна звуков, только слышать их, дано не каждому. Весь хор слышит только Бог, а он, творец миров, слышит отдельные мелодии. Георг замер, представляя этот оркестр, вот бы услышать эту «музыку сфер»! Иногда творцу миров удаётся заметить некий диссонанс в гармониях мироздания, и тогда он ищет причину дисгармонии, чтобы исправить её.

Поток информации иссяк неожиданно и обидно. Хотелось пить и пить новые невероятные знания, вкушать их, словно диковинные яства, но внутри уже было пусто.

Глава 6.

Георг и Бенни на Арае.

В шатёр заглянула арианка.

— Можно?

— Да, да, конечно!, — Георг привстал.

— Извините, Гора, я несколько задержалась: к детям забежала, и как раз младшенькая проснулась.

— Девочка?

— А как же! Все три чудесные девочки!

— Аделла. А вы не подскажите, сейчас уже ночь?

— Нет. Просто после обеда дети должны спать.

— Да, верно, — Проквуст улыбнулся, — мама всегда заставляла меня спать днём.

— Вот видите!

Возникла неловкая пауза.

— Вы разговаривали с Аором?

— Да, — охотно подхватила тему Аделла, — он повернул назад и скоро будет здесь.

Георгу вдруг пришла в голову замечательная мысль.

— Аделла, расскажите мне о Бенни Адамсе.

Арианка смерила Проквуста с головы до ног.

— А кто такой, этот Бенни Адамс?

— Хм, — Проквуст спохватился, ведь Аор говорил ему, что Бенни для женщин известен как Онадин. — Вы извините, я оговорился, я хотел спросить об Онадине.

— Об Онадине?! И что, он действительно ваш друг?

— Да, это так. Онадин прибыл на Арай ради меня.

— Ха, глупость какая! Онадин прибыл к нам по велению бога и ради великой матери. Онадин великий, а вы обычный.

— Да?, — искренне удивился Георг такому неожиданному выводу, — а что же в нём такого особенного.

— Всё!

— Ну, а если конкретно?

— Он, — арианка замолчала, подыскивая подходящее слово, — он властный. — Она довольно улыбнулась. — Да, именно так, сильный и властный. Он носитель мужской вселенской сути и именно он исполнил пророчество.

— Пророчество? Какое?

Арианка хранила важное молчание.

— Аделла, ну, прошу вас! Умоляю! Ведь, хотите вы или не хотите, но Онадин мой друг, я так благодарен ему…

— Хорошо, слушайте.

У Георга сложилось убеждение, что Аделла еле сдерживалась от желания поговорить, но и ему нетерпелось узнать о подвигах Адамса. Арианка принялась рассказывать о встрече Онадина с королевой, подробно описывая странные ритуалы и многочасовые разговоры Бенни с королевой Арая, так называлась их планета. Слов было много, а информации мало. Проквуст решился и как можно незаметнее залез арианке в голову. Она дёрнулась, по инерции произнесла ещё несколько фраз, потом озабоченно повертела головой и вдруг резко встала. Георг даже испугался, не обнаружила ли она его вороватое присутствие у себя в мозгах.

— Извините, Гора, мне пора к детям. Я чувствую, что они проснулись.

— Да, спасибо, Аделла. Я вам очень благодарен и не смею удерживать.

Так как арианка думала именно о Бенни Адамсе, Проквуст успел выудить у неё достаточно информации, чтобы, в совокупности с её скучным рассказом, получить более — менее правильное представление о событиях на Арае.

…Лёгкость продвижения вначале, сменилась тупым противостоянием в одной из узких улочках. Сзади плотной кучей застыла толпа горожан, а впереди пространство перегородила сияющая металлом шеренга воинов. Адамс мог подтолкнуть послушную воительницу вперёд, но не знал, как поведут себя воины, вдруг будет приказ убивать всех на месте без учёта заслуг и рангов? На всякий случай Бенни окружил себя и Аделлу плотным, но прозрачным энергетическим коконом. И оказалось не зря. После десяти минут стояния, сзади из толпы вдруг послышались возбуждённые возгласы. Через минуту в Адамса и его напарницу вдруг полетели стрелы и копья. Оказывается, стрелки пробрались по крышам и теперь начали атаку. Орудия густо сыпались на них, и с дробным стуком осыпались вокруг силового поля. Если бы не оно, они с Аделлой были бы сейчас похожи на ёжиков. Наконец поток стрел и копий иссяк. Наступила тишина.

— Я не хочу жертв, — раздался громогласный голос Адамса. — Пропустите нас к королеве!

Это был не просто громкий голос, это был трубный глас, от которого по спине шли мурашки, но воины впереди не дрогнули. Более того, в него вдруг вновь полетели копья и стрелы, а впередистоящая шеренга медленно зашагала вперёд, угрожающе загремев доспехами. Бенни не успел додумать дальнейших своих действий и впоследствии жалел о сделанном, но случилось то, что случилось, он лишь помнил, что сильно рассердился.

— Остановитесь!, — вновь загремел его голос. — Или погибните!

Но шеренга, ощетинившись копьями, упорно двигалась к ним. Наверное, можно было найти иное решение, но времени на раздумья не оставалось. По воле Адамса стрелы и копья, во множестве валяющиеся вокруг него, поднялись в воздух и развернулись навстречу нападавшим, в ту же секунду весь этот арсенал стремглав пустился вперёд и в стороны, туда, откуда только что прилетали. Раздались многочисленные крики с крыш, сверху свалилось несколько тел, а затем оружие долетело до шеренги бойцов. Его удар был сокрушителен, щиты и доспехи пробивались насквозь, словно бумага, несколько десятков бойцов тут же завалились вперёд и из-под этой страшной баррикады потекли ручьи крови. Бенни с ужасом смотрел на дело рук своих и готов был заплакать от отчаянья, его миссия была не просто провалена, теперь и Георг, если доберётся сюда, будет встречен как враг!

Но его ужасающие действия произвёли совершенно неожиданный эффект. Сзади вдруг раздались крики, тут же переросшие в скандирование: «Онадин, Онадин, Онадин!».

И тут же Проквусту пришло в голову древнее пророчество планеты Арай, видимо, заученное всеми её жителями наизусть.

Пророчество Арая:

«Далеко — далеко в пространстве и времени живёт великая мать всего сущего, только она заботливо вскармливает своих многочисленных питомцев и рассылает по мирам, ей подвластным, только она прощает их в провинностях, только она призрела несчастный народ Арая.

Семена жизни сеются ею и собираются, и народ Арая чтит свою долю урожая, лелеет его и сберегает для великой матери. Королева — её наместница на Арае, вольна распоряжаться жизнями и смертями мужчин, падших в великом грехе гордыни, и оберегать всеми силами жизнь и благоденствие женщин».

Из прихваченного клубка знаний Аделлы, тут же вдруг выскочило сказание об великом грехопадении мужчин.

Сказание о великом грехопадении мужчин:

«Давным — давно, правил бог народами Арая бережно и справедливо, и во всём они были послушны ему, и процветала планета, и радостно было жить. Вволю хватало дождей и вод, еды и крова каждому, счастье и довольство разливались из сердца в сердце.

Но однажды явился белый змей в чужой шкуре по имени Онадин и спросил народы Арая, довольны ли они жизнью? И ответили женщины, что они счастливы, и ответили мужчины, что им скучно, что тоска снедает их горячий дух, что чахнут они рядом с покорными женщинами.

И сказал Онадин: «Я вам дам лечение: вот здесь плоды хлебного дерева, в них труд и жертва ради потомства, а вот сладкий клубень, растущий на болотах, в нём бессмертие и забота о себе. Выбирайте».

И выбрали женщины хлебное дерево, а мужчины — сладкий клубень.

И сказал Онадин: «Посылал меня к вам господь для испытания, и приходил я, и вас испытывал. И женщины выдержали испытание, а мужчины нет. Вы предали доброту, которая в вас есть и выбрали добро для себя, которого в вас нет. Я принёс к вам гнев божий и наказание, отныне бог отвернулся от вас, а я говорю вам великое заклятие: вы, мужчины, отныне и до второго моего прихода, будете рабами женщин, отсохнет рука того, кто поднимет её на женщину, остановится дыхание того, кто ослушается её».

И полилось дальше пророчество:

Продолжение пророчества Арая:

«Нет предела власти её, кроме власти великой матери и бога, ждущего покаяния и искупления. Гнев его только женские слёзы облегчают, а смех радует. О, мужчины, нет предела вашему эгоизму, потому увянет язык ваш до второго прихода Онадина, посланника божьего.

В день появления его треснут небеса и отвердеют воды, и вернётся дар речи к мужчинам, и примутся они славить и звать Онадина, и склонятся пред ним, малой кровью подписав преданность свою, и он примет жертву и преклонится перед ним сама королева.

Лучших из лучших женщин числом сорок четыре тысячи отдаст Арай Онадину и заберёт он их с собой на небо.

И тогда мужчины вновь обретут утерянную доброту».

Тут же перед глазами Проквуста встала небывалая картина всеобщего коленопреклонения мужской части Арая. Мужчины бросали оружие и, завывая на все лады, скандировали имя Онадина. Молчаливо двинулась вперёд Аделла и Адамс зашагал вслед, также как она, невольно вступая в ручейки крови и ужасаясь происходящему.

Через несколько улиц показался дворец королевы. Он не выглядел роскошным, разве что был трёхэтажным и со множеством фонтанов. Не успели они с Аделлой войти в распахнутые кем-то ворота, как из ближайших дверей выскочила чуть полноватая арианка в блестящей мантии и золотой короне, она воздела руки к небу, крикнула: «О, Онадин, ты вернулся!» и рухнула ниц.

Проквуст откуда-то со стороны видит, как бросается к ней Адамс, как бережно поднимает и говорит:

«Простите, королева, я пролил кровь, но я пришёл с добрыми намерениями».

«Да-да, малая жертва!, — вскричала королева. — Я, королева, Гундарина, признаю тебя, о, Онадин, и отдаю себя и народ свой в твои руки. Приказывай, я всё исполню!».

Бенни несколько смущается. Потом, собравшись с духом, насколько это возможно, властно и важно говорит:

«Гунрдарина, собери лучших женщин для дальнего путешествия».

«Они всегда готовы, самые красивые и молодые, для них великая честь пойти за тобой, они ждут тебя у моря», — отвечает королева.

Адамс выпрямляется, соображая, что ему делать дальше, а в это время коленопреклоненная королева вдруг хватает его за руку и кричит:

«Онадин, не бросай меня! Возьми в свой небесный мир с избранницами!».

Бенни бросает на неё взгляд и коротко отвечает: «Хорошо, иди за мной».

Проквуст вдруг переносится на космический челнок. На его борту стоят Адамс и Гундарина. Внизу по отвердевшей воде к челноку идёт нескончаемая вереница женщин в праздничных одеяниях. Они входят внутрь и по телепортационному каналу сразу же переносятся на основной корабль. А для заполнивших все берега толп народа явлено новое чудо: уже давно всем ясно, что для женщин на челноке места больше нет, но они идут и идут, и исчезают внутри. На этом видения закончились.

Проквуст, поражённый подвигами Бенни, сидит недвижимо, пытаясь осмыслить увиденное. Он опять подумал о невероятности созиданий Апокрифа, который создаёт свои миры под лекала, которые получил буквально только что, но при всём этом у всех его планет есть многотысячелетняя история, учитывающая новую информацию!

Например, Онадин. Ведь невооружённым взглядом видно, что Онадин — это вылитый Адамс, и легенды Арая про него! Как это объяснить?! И надо ли объяснять?

— О, если бы эту информацию знал Смит!, — улыбнулся Георг. — Он бы был очень мне благодарен.

Глава 7.

Послышались торопливые шаги, входит Аор.

— Гора, с вами всё в порядке?

— Да, спасибо, Аор, я очень благодарен вам и вашей супруге.

Георг с удивлением замечает, как засмущался прежде невозмутимый арианец, неужели появление женщин…

— Аор, скажите, ваш мир сильно изменился?

— Наш мир изменился? Гора, о чём вы говорите? Наш мир рухнул! Счастливчики, к которым женщины проявляют благосклонность, считают за честь жить у них в гаремах.

— В гаремах?!

— Да, и ничего, Гора, в этом нет постыдного. Весь Ариан охмелел от женских голосов и, главное, они все рожают нам девочек!

— Все?!

— Почти все. Мальчики очень редки.

— Аор, а сами вы единственные муж?

— Конечно! Император сам составлял список арианцев, достойных создания моногамных семей.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Аор, а вы не о чём не жалеете?

— Нет, Гора, после того, как я вспомнил, что такое любовь к женщине и познал, что такое любовь к детям, я почувствовал себя вновь рождённым. Все мои сотни тысяч прожитых лет не более чем предыстория к тому, чем я живу сегодня.

— Но ведь теперь вы будете стариться и потом умрёте!

— Да, это несколько печалит, но… — арианец чуть склонился к Проквусту и понизил голос, — ведь глупых самцов на Арии никто не истреблял.

Георг с удивлением качнул головой.

— Аор, вы вновь хотите обмануть бога?

— Гора, зачем так говорить: обмануть! Я просто сказал, что наиболее выдающиеся арианцы могут рассчитывать…

— И, наверное, император вас уже поддержал?

— Так это же его идея!, — арианец сел в соседнее кресло. — Мне лишь поручили изучить этот вопрос и его возможные последствия.

— Ага, теперь понятно, почему вы так со мной откровенны: вы уже работаете?

— Конечно! Гора, ваше мнение для меня очень важно.

— Спасибо за доверие, но я воздержусь.

— Почему?

— Потому что это только ваш выбор, решайте сами. Кстати, Аор, Аделла рассказывала вам о легендах Арая?

— А как же! Она и вам уже успела всё рассказать?

— Да, она была так любезна, что ответила на некоторые мои вопросы.

— Да, она очень добрая, — Аор задумчиво почесал когтем под нижней челюстью.

— Аор, вы что-то хотите мне сказать, но не решаетесь?

— Что? Сказать? Нет. То есть да. Гора, вы готовы приступить к дипломатической миссии?

— Вы хотели спросить меня о дипломатической работе? Хорошо, я отвечу: вряд ли я хороший дипломат.

— Ну, это вы зря…

— Извините, Аор, но мы же оба знаем, что это так. Теперь, когда Тёмная империя перестала быть чёрной, я могу считать свою работу завершённой.

— Да, Гора, вы нас обыграли.

— Ведь вы же получили то, чего так жаждали — возможность репродукции.

— Да, но меня мучает один вопрос…

— Смелее, Аор, говорите, зачем себя мучить?

— Хорошо, я спрошу. Гора, вы или ваш вождь Чар, знали, что мы сами себя поймаем в ловушку?

— Какую ловушку?, — удивился Георг.

— Семьи, любви…

— А, вы об этом. Нет, на такой результат мы даже не рассчитывали. Чар просто хотел знать больше о потенциальных врагах, а я, я всего лишь желал получить назад свою семью. И вот теперь сижу и жду.

— Ждёте, чего?

— Мне обещали вернуть жену и дочь.

— Сам хозяин соседнего мира?!, — почему-то шёпотом спросил арианец.

— Вы его так зовёте? Да, он сам и обещал.

— Удивительно! Никогда такого не бывало!

— Да, похоже, настали времена чудес.

Внезапно сверху послышался низкий вибрирующий звук. Аор настороженно прислушался, а Проквуст выскочил наружу, его сердце бешено забилось. Он не ошибся, вверху плыл пузатый дисколёт, он медленно и неотвратимо снижался. У Георга задрожали колени. Он рывком поднял руку к глазам и позвал огонёк телепатической связи, и тот радостно замерцал: есть связь!

— Леночка, любимая, я здесь, я внизу!!!

— Георг, радость моя, я…

Вместо слов в голове Проквуста закапали слёзы, большие и солёные, и ещё его накрыло такой волной любви и нежности, что перехватило дыхание. Ни одной мысли не было в голове, кроме ожидания и отчётливого понимания, что сию минуту завершается его путь святого и избранного, что уже всё позади, ещё несколько минут…

Дисколёт сел рядом с арианским крейсером, с трудом найдя свободное место. Открылся проём и оттуда выскочила его Елена! Сзади мелькнуло прелестное личико сына, но Георг его не видел. Словно в замедленном кадре он нёсся к жене, а расстояние всё не сокращалось. Ему с ужасом казалось, что что-то произойдёт, именно сейчас в эти короткие и такие бесконечные мгновения, и он опять останется один. Поэтому он мчался к Елене что есть силы, перебирая ногами, забыв про свои сверхъестественные силы и возможности. Давно он так не бегал. Вот они, её руки, вот они её губы. Остановись вселенная!

— Милая…

— Любимый…

— Прости…

— Я знала…

— Где мой сын?

— Вот он, — Елена повернула голову, — Тёма, иди сюда, смотри, это твой папа.

Долговязый мальчишка с густой русой шевелюрой и пронзительным взглядом не отрывал глаз от родителей. Его настороженность перемешалась с надеждой и радостью. Он улыбнулся и подошёл ближе.

— Ты мой папа?

Георг встал перед ним на колени и протянул раскрытые ладони.

— Сыночек, родной, я так тебя искал!

Артём бросился в объятья отца и обнаружил вдруг, что взрослые дяди тоже плачут. Скупые слёзы капнули ему на щёку и он подумал про себя, что никому не расскажет, что его папочка заплакал. Он поднял ручку и протёр щёку Георгу.

— Не плачь, папочка, — шепнул он в ухо, — ты ведь уже нашёлся!

Георг смотрел на стоящую рядом жену и чувствовал, как растворяется его душа в этом миге. Это был не приз в конце пути, не награда за службу, это было просто счастье, теперь он знал, что это такое.

И ещё только сейчас он заметил, что за спиной Елены стоит Бенни Адамс, и у него тоже льются из глаз слёзы, а чуть дальше за ним высилась долговязая фигура разительно помолодевшего Герота, на голове которого чуть набекрень высится корона. Где-то он уже видел эту корону… так она же в памяти Аделлы была на голове королевы!

Эпилог.

Елена, испытав невероятные приключения, давно перестала удивляться. Так ей казалось. Но когда она прибыла на гигантский корабль дракона Чара, вид синего неба и горизонта внутри сразил её наповал. Гигантский арианский крейсер здесь выглядел игрушечным, а люди и арианцы рядом — микробами.

— Смотрите, смотрите!, — радостно закричал Артём, такая пальцем в небо. — Летит!

— Кто летит, сынок?, — Елена нагнулась к сыну. — Покажи.

— Да вон же, вон!

— Георг, ты видишь?

— Да, любимая, это Чар собственной персоной.

Маленькая незаметная точечка над горизонтом быстро росла и наливалась светом. Вот уже стали видны отливающие золотом крылья.

— Парадный выход, — с улыбкой прошептал Проквуст.

— Что ты сказал?, — повернулась к нему жена.

— Великий Дракон Чар, бессменный председатель Совета Цивилизаций во всей своей несравненной красе, Леночка. — Георг нагнулся к сыну. — Сынок, у тебя острый глаз.

— Да, папочка, я далеко вижу.

— Хорошо, а слышишь ты тоже далеко?

— Да, далеко, — простодушно и доверчиво ответил ему Артём.

— Ну, что ж, — улыбнулся Проквуст, — как господь положит, так и жить будешь, может и послужишь ему, раз глаза и уши острые получил.

— О чём это вы шепчите?

— Да, так, Леночка, пустяки. Вот главное, — он кивнул в сторону подлетающего дракона, — это на всю жизнь надо запомнить и потомкам потом рассказывать.

— Георг, а сколько ему лет?

— Хм, хороший вопрос. Я его уже спрашивал, так он ведь всё шутками отделывался, так ничего и не сказал. Может быть миллион, а может быть и миллиард.

— Сколько? Ты что, шутишь?!

— Нет, не шучу. Ты если ему понравишься, сама у него спроси.

— А вот и спрошу!

— Спроси, спроси…

— Пап, мам, я тоже спрошу.

Они переглянулись и весело засмеялись.

А позади них стоял Аор и поедал глазами приземляющегося дракона — его вечного врага, а теперь… Кто он теперь для него?

Дракон величиной с половину арианского крейсера, едва сложил крылья, неуловимо быстро уменьшился до вполне обозримых размеров. Он неспешно оглядел компанию гостей и церемонно склонил голову.

— Добро пожаловать, гости дорогие.

— Уважаемый дракон, — внезапно выступил вперёд Аор, — это и ко мне относится, к бывшему врагу?

— Ха! Аор, вам ли не знать, что бывший враг дороже друга.

Георг растерянно переглянулся с Еленой, нижняя челюсть арианца на мгновение отвисла от изумления.

— Шутка.

— Шутка?, — переспросил Аор.

— Ага. Смешно, да? Георг, что молчишь?

— Боюсь сказать грубость, — мрачно отозвался Проквуст, начало приёма ему не понравилось.

— Ну, ладно, извини.

— Извиняю.

— Георг, я вижу, ты не один, но у меня есть короткое дело. Подождёшь?

— Подожду.

— Аор, я хочу поблагодарить вашего императора за чудесную дипломатическую резиденцию.

— Я надеюсь, там вполне просторно вашим сотрудникам?

— О, Аор, это временно, вы уж мне поверьте. Было бы место, а чиновники найдутся!, — Дракон вдруг приблизил свою огромную голову к арианцу. — Аор, у меня к вам небольшая просьба.

— Слушаю вас, — Аор, и так вполне стройный, выпрямился ещё больше.

— Аор, передайте своему императору мою речь.

— Что передать?, — удивился арианец.

— Речь, — повторил Чар.

В воздухе возник небольшой свиток, сам развернулся и повис перед драконом. Тот принялся торжественно зачитывать текст: «Арианцы, я Великий Чар, Председатель Совета Цивилизаций и представитель Апокрифа в этой вселенной, приветствую вас, — Чар сделал многозначительную паузу, — заблудших!»

Аор вздрогнул, его челюсти щёлкнули зубами, но он сдержался и продолжал стоять, а дракон вещал ещё более пафосно:

«Миллионы лет вы кичились сами собой, сбивая с пути служения жизни и её создателю множество цивилизаций, многие из которых вашими стараниями уже бесследно канули в лету. И вот два представителя примитивной, по вашей классификации цивилизации, отмеченные великими дарами господа и влекомые роком, вложили в ваши руки ещё один шанс. Последний шанс. Не упустите его. Я говорю вам это по праву свидетеля вашего создания. Говорю вам и могу предоставить доказательства, что вы, арианцы, были созданы Апокрифом для заселения его родной звёздной системы Ариана. Он вверил её вам не для тьмы. Это он просил передать вам и ещё просил прекратить казни у заветной скалы».

Дракон замолчал.

— Аор, вам понятен текст моей речи?

Бедный арианец беспомощно ловил ртом воздух. Проквуст не верил своим глазам: Чар сломал несгибаемого арианца за несколько минут!

— Это-т-то, правда?, — промямлил Аор.

— Что, правда?

— Что мы созданы…

— Апокрифом? Правда. А что, собственно здесь плохого? Все мы кем-то созданы. Всё, Аор, приём окончен. — Свиток свернулся и, подплыв к арианцу, буквально втиснулся в его ладонь. — Наши отношения, я надеюсь, будут отныне дружественными и предсказуемыми. Я пришлю свои дополнительные заверения в этом по дипломатическим каналам. Прощайте, Аор.

Арианец кивнул, послушно повернулся и двинулся к крейсеру. Его фигура выглядела согбенной и понурой.

— Спасибо, Аор!, — крикнул ему вдогонку Георг. — Передайте привет Аделле! У вас изумительная супруга. И девочки!

Аор остановился, оглянулся. По его губам мелькнула улыбка, он кивнул, выпрямился и молча скрылся внутри корабля. Почти сразу же силуэт космического крейсера замерцал и исчез.

Короткий вскрик Елены заставил Проквуста повернутся к Чару, тот внимательно рассматривал его сына, бесстрашно стоящего на ладони дракона, держась за огромный коготь.

— Чудесный мальчик!, — ласково проговорил Чар и посмотрел на Георга. — Твоя достойная замена, ты уж поверь. Не испорти его.

— Чар, немедленно верните сына на место!, — вдруг строго сказала Елена. — Это не тактично! Я испугалась.

— Он всегда был грубияном, — улыбнулся Проквуст.

— Извините мадам!, — дракон осторожно спустил мальчика вниз. — Иди, дружок, к маме, люби и слушайся её, она самая смелая женщина во вселенной.

Елена засмущалась.

— Не осуждайте меня, друзья. За три миллиарда лет мой характер стал сварливым.

— Сколько?!, — хором переспросили Георг и Елена.

— Да, да, вы не ослышались, столько, да ещё с хвостиком.

— Значит, ты всегда знал о творцах миров?

— Конечно!

— И молчал?

— Я — хранитель тайн, Гора, а не рупор легкомыслия. Всему своё время. Кому тайна понадобится, тот до неё сам доберется.

— Мудро.

— А то!

— Чар, — Проквуст хитро прищурился, — признайся, ты всё-таки потомок Апокрифа!

— Я не потомок, Георг, я наблюдатель, оставленный им в этой вселенной. Когда придёт моё время, я стану частью Апокрифа, только и всего.

— Чар, а это не страшно, стать частью большего, ведь тогда теряешь своё малое?, — тихо спросила Елена, но дракон её услышал.

— Не страшно. Это наслаждение. Твой муж уже переживал это состояние, хотя плохо помнит. Ведь так, Гора?

— Так, Чар.

— И как ты себя чувствовал, когда вернул себе своё малое?

— Как изгнанный из рая.

— Вот-вот! Хорошо сказано. Впрочем, на сегодня хватит философии, идёмте, я покажу вам свой корабль.

Пол под Георгом и его семьёй приподнялся и поплыл. Рядом точно также всплыл дракон.

— Кстати, друзья мои, возможно для вас будет компенсацией за мои неудачные шутки осознание, что я показываю свой корабль самым желанным гостям.

— Спасибо, Великий Чар, — отозвался Проквуст, — это действительно большая честь, я и моя…

— Прости, Георг, — прервала его вдруг Елена, — дай я спрошу. Великий дракон (услышав такой титул, Чар мигнул от неожиданности), а часто вы показываете свой корабль?

— Второй раз в жизни…

Проквуст осмотрелся, ничего не изменилось: тот же круглый зал, массивный стол слева от входа и также за ним, поблескивая золотистой чешуей, восседает дракон в огромном кожаном кресле, которым на самом деле, являются его сложенные крылья. И также пронзительно смотрят на него два больших желтых глаза. Кажется, прошло несколько дней, как он здесь побывал в облике хорава, а сколько всего уже произошло?!

— Как твоя семья?

— Спят. Артём от тебя в восторге.

— Ещё бы, видеть живого дракона…

— Ты всё шутишь?

— А что же мне делать, Георг? У меня нет ни семьи, ни детей.

— А могли бы быть?

— А они были, правда, очень давно, — дракон тряхнул огромной головой, три темно-бордовых нароста дружно колыхнулись. — Только не надо меня жалеть, Гора, я сам выбрал свою судьбу: сначала выбрали меня, а потом я с радостью согласился. Ясно?

— Ясно.

— Давай-ка, о тебе поговорим. Ты уверен, что хочешь вернуться на Землю?

— Да, хочу. Леночка хочет и я уверен, что смогу сделать её там счастливой.

— Какой ты самоуверенный! Как ты это себе представляешь?!

— Что?

— То! Для счастья нужно положение в обществе и материальная независимость, ведь так?

— Так, — неуверенно согласился Проквуст.

— Твои друзья и знакомые все обеспечили себе и то и другое, — дракон принялся перечислять и в такт стучать когтем по столу. — Бенни Адамс — женат, у него дети и он император новой Ирии, раз. Аор, совершенно незаслуженно, на мой взгляд, нежится в объятиях чудесной супруги, два. Герот помолодел заботами корабля древних и надел на свою зубастую голову корону Арая, три. Я уже не говорю о хоравах, недавно получивших членство в СЦ.

— Да?! Я так рад за них!

— Слушай, Георг, — Чар доверительно наклонил к нему голову, — давай я тебе подберу подходящее королевство, а? Ну, хочешь, верну тебя на твою родную Ирию, будешь там править…

— Ага, коротышка в короне.

— Ну, это пустяки, вопрос решаемый.

— Нет уж, спасибо, — заулыбался Проквуст. — какой из меня король. Я хочу на Землю. Если уж хочешь наградить, дай денег. Ты ведь прав, без них нельзя быть счастливым.

— С ними иногда то же.

— Да, это верно.

— Ладно, будь по-твоему, Пилевич давно подготовил для тебя и уютное гнёздышко на юге Франции и работу непыльную.

— Пилевич жив?!

— А чего с ним за двадцать лет станется, тем более, что его здоровье хоравы обихаживают?

— Всего двадцать лет?!

— Сколько раз тебе объяснять, что время, как ветер, везде дует по-разному!

— Удивительно, — Проквуст встал с кресла. — Чар, пора и мне завершать аудиенцию, я знаю, что ты всегда очень занят, спасибо тебе за всё.

Георг поклонился. Дракон одобрительно кивнул головой.

— В тебе всегда было нечто удивительно трогательное, за это я тебя и люблю. Хорошо, Гора, скажи, чего ты ещё от меня хочешь?

— Расскажи мне о Смите. Бенни сказал, что он умер.

— Ты о Смите не волнуйся, он уже на новом задании.

— Чар, а что он, вернее его создатели, ищут?

— Ладно, хоть и не моя тайна, тебе скажу. Они ищут первую вселенную.

— Первую?

— Да, ту, с которой начались гроздья миров.

— А разве эта не первая?

— Конечно, нет.

Георг выглядел обескуражено.

— Чар, и что, никто не знает, где находится вселенная, которую создал господь?!

— Почему же никто? Ты, например, знаешь.

— Я?!

— А кто ж ещё? Не ты ли умудрился побывать во всех измерениях: от сатаны до бога?

— Но…

— Так, где же она, Георг?

— Прекрати свои насмешки! Если я и заглянул к богу на мгновение, это ничего не значит.

— Не кипятись, Георг, — засмеялся Чар. — Я вообще думаю, что первичной вселенной не существует.

— Это как же?!

— А так! Найти первичную вселенную, это значит, найти место рождения бога…

— А он, — подхватил Георг, — вечен. Позволь, Чар, тогда что же ищет Смит?!

— Место рождения бога.

— Но…

— Да, пусть ищет, вдруг найдёт?

— Да, — улыбнулся Георг, — пусть ищет.

12 августа 2010 г.

Конец третьей книги.

Content

Миловзоров Борис Валерьевич Гроздья миров (СИ)

МИЛОВЗОРОВ Борис Валерьевич. РОК Книга третья. ГРОЗЬЯ МИРОВ

Пролог.

Часть первая. БЕННИ

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Часть вторая. ГЕОРГ.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Часть третья. ГЕОРГ и БЕННИ

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6. Георг и Бенни на Арае.

Глава 7.

Эпилог.