Миловзоров Борис Валерьевич

Дорога в Эсхатон

МИЛОВЗОРОВ

Борис Валерьевич.

РОК

Книга четвёртая.

ДОРОГА В ЭСХАТОН

© Миловзоров Б.В., 2017.

© «СамИздат», 2017.

® Все права защищены.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Пролог.

Меня зовут Георг Проквуст, во вселенной меня знают как Гора, что означает идущий к солнцу. Я родился на далёкой от Земли планете, пережил невероятные приключения, получил могущественные дары, вовсе не заслуживая ни того, ни другого, но однажды я выполнил своё предназначение, потеряв при этом жизнь.

Я был безымянным духом, но меня нарекли именем и я стал духом блуждающим по космосу, затем хоравом, и наконец, человеком. Теперь я живу на Земле, здесь моя любовь, семья, сын. Я счастлив и я думал, что все мои приключения позади, но я ошибался.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Георг любил приезжать на виллу Пилевича. Огромное поместье в вековых деревьях на скалистом морском берегу, дорожки вдоль ухоженных кустов, одинокие статуи, грустно провожающие слепыми глазами посетителей. Человеческий рай в отдельно взятом кусочке Земли. Впрочем, собственное поместье Проквуста тоже было шикарным, но его роскошный модерн бледнел в сравнении с почтенной стариной и изысканностью поместья Станислава Львовича.

Георг безошибочно определил, где находился хозяин дома: в беседке, у самого обрыва. Пилевич сидел в кресле, и прикрыв глаза, грел лицо под заходящим солнцем. Его седые волосы волновал легкий бриз. На столике стояла бутылка вина и два наполненных бокала.

— Заходи, Георг, — сказал Пилевич, не оборачиваясь, — давно не виделись, рад тебя видеть.

— Здравствуй, Станислав Львович, — Проквуст сел на свободное кресло. — Ты меня тоже увидел?

Пилевич посмотрел на своего гостя, улыбнулся и взялся за бокал.

— Выпьем?

— С удовольствием.

Они чокнулись, сделали по глотку вина.

— Да, Георг, когда ты искал меня, я тебя почувствовал.

— Станислав Львович, тебе не кажется, что твои способности растут?

— Заметил, — кивнул Пилевич. — Как Елена прекрасная?

— Воюет с Артёмом.

— Что так?

— Переходный возраст.

— Понятно. Ты с ним занимаешься?

— Конечно.

— И что?

— Не знаю, что сказать. Очень чувствительный слух и способность дальнего видения, больше ничего пока не проявляется.

Пилевич задумался.

— Странно, даже мои скромные способности ощущают внутри твоего сына нечто мощное.

— Это "нечто" меня пугает. Представляешь, если оно вдруг пробудится и вырвется наружу?!

— Георг, тебе надо отвезти Артёма к Чару.

— Не могу, мой сын не повод, чтобы беспокоить великого дракона.

— Не думал, что он столь недоступен для своих друзей.

— А с чего ты взял, что он мой друг?

— Из твоих рассказов и взял! Как же иначе можно расценить ваши отношения?!

— Как почетную службу. Понимаешь, все мои рассказы не могут передать специфику отношений с этим мифическим существом, — Проквуст вздохнул, — к тому же и полететь к нему не на чем. Хоравов в системе нет, а арианцев я просить не могу.

— Почему?

— Не люблю я их. Знаю, что всё в прошлом, что неспроста они гонялись за мной по всей вселенной, а всё равно не могу до конца простить. Да, и не верю им до конца.

— Почему? Даже Чар…

— Чар далеко, Станислав Львович, а арианцы близко. У них и раньше не было чётких позиций, нет и сейчас, вечно они между "нет" и "да" топчутся. Не удивлюсь, если арианцы и с Богом продолжают играть в прежние игры.

— Отдаю должное твоей интуиции, Георг.

— Так они на прекратили переселение в тела диких арианцев?

— Конечно, нет!, — Пилевич усмехнулся. — Только теперь у них дикие самцы и самки перестали давать потомство. За тех, что остались идёт настоящая охота. Хочешь, не хочешь, а придётся им размножаться, как положено.

— Зато, — усмехнулся Проквуст, — скоро благородные арианцы вновь смогут заселить свою родную планету.

— Это точно!, — Станислав Львович хитро прищурился и глотнул вина.

— Позволь, — спохватился Георг, — а ты откуда всё это знаешь?!

— Арианцы рассказали.

Георг лишился дара речи. Чтобы эти гордецы контактировали с презренным землянином, да ещё и делились с ним такой интимной информацией?! Пилевич с улыбкой посматривал на своего гостя.

— Друг мой, я и сам был в шоке, когда побывал на их корабле.

Проквуст встал.

— Станислав Львович, мне это не нравится!

— Да не всовывали они в меня своих чипов.

— Можно проверить?

— Проверь.

Георг закрыл глаза, вспомнил зелено-голубое свечение арианского корабля. Вот оно, плавает перед ним призрачным облаком. Он мягко совместил его с полупрозрачной фигурой Пилевича… Чисто.

— Ничего нет.

— Вот видишь!

Георг сел на кресло и строго посмотрел на Пилевича.

— Станислав Львович, как же тебя к ним в гости угораздило?!

Пилевич отставил в сторону бокал и встал.

— Пошли, друг мой, сначала тебе надо кое на что посмотреть.

Они подошли к лестнице, огибающей скалу и ведущей на небольшой галечный пляж. Примерно на её середине Пилевич остановился и приложил к плоскому кругу на камне ладонь, часть скалы бесшумно ушла внутрь, открыв проход. Узкий коридор с грубо обтесанными стенами и цепочкой тусклых светильников привёл их к крутой лестнице. Пилевич толкнул внизу ничем не примечательную дверь и они неожиданно оказались в круглом, шикарно обставленном алькове. Огромная кровать, напитки, кресла, толстые ковры на полу и стенах, стойка с современной аппаратурой, просторный душ за матовой перегородкой.

— Станислав Львович, ты хоть раз эту комнату использовал по назначению?

— Ещё чего! У меня места и поуютнее имеются!

Пилевич подошел к бару, просунул в него руку, чем-то щелкнул там и потом призывно махнул рукой. Огромное зеркало на стене, едва приняв его отражение, тут же уехало в сторону. Пилевич и Проквуст зашли в ярко освещенный просторный коридор, зеркало встало на место, свет в алькове погас.

* * *

Проквуст огляделся. Он и предположить не мог, что здесь прячутся такие обширные подземелья. В широкий длинный коридор выходили несколько массивных круглых стальных дверей.

— Ого!, — восхитился Георг.

— Это всё Смит сконструировал.

— Шикарное наследство тебе от него досталось!

— Здесь его самые важные лаборатории были.

— И сотрудники через зеркало на работу ходили?

— Нет, конечно, есть проход попроще.

— А сейчас почему пусто?

— Места мало, я в горах новый исследовательский центр построил. Мы же с тобой там были.

— Ах, вот ты о чём? Значит и там есть подземелья?!

— Георг, зачем тебе моей рутиной голову забивать? Я же от Смита не только наследство получил, но и кучу исследовательских программ, вот ими и занимаюсь. Всё, пришли.

Они остановились у последней двери. Пилевич поколдовал над маленькой панелью на стене, внутри что-то лязгнуло, дверь медленно отворилась и оказались на пороге круглого зала с огромным прозрачным кубом посредине. Больше здесь ничего не было, даже мебели. Внутри куба на треноге стояла большая металлическая коробка, а над нею висело черное пятнышко, от которого веяло тьмой. Были в нём и следы арианского зелено-голубого свечения, но задавленные, едва заметные.

— Что это?!, — внезапно осевшим голосом спросил Георг.

— Предполагаем, что кусочек обшивки арианского крейсера, который буквально испарился во время погони за тобой.

— Нашли в Израиле?

— Нет, в Ливане, недалеко от Баальбека. Кстати, ты не находишь символичным, что одна тайна притягивает к себе другую?

— Не нахожу, — Проквуст повернулся к Пилевичу. — Станислав Львович, а почему Ливан?

— Что значит почему? Ведь крейсер потерпел крушение над Баальбеком.

— Ты не ошибаешься?, — Георг удивлённо посмотрел на Пилевича. — Я ведь в Израиле был.

— Я твой рассказ помню, только в Израиле полная тишина, а в Ливане мои люди получили кучу свидетельств о красно-огненных сполохах над Баальбеком.

— Как такое может быть?! Ничего не понимаю… надо посмотреть карту. Потом.

Проквуст подошел к кубу и принялся вглядываться в толстую продолговатую пластинку. Сзади за ним наблюдал Пилевич. Пластинка висела без подвески внутри прозрачного колпака.

— Магнитное поле?

— По свойствам похоже, но нечто другое, от хоравов досталось.

— Станислав Львович, — сказал Проквуст, медленно обходя куб, — а ведь ты скучаешь по хоравам!

— Не скрою, скучаю, — кивнул со вздохом Пилевич. — Они были так обворожительно наивны.

— И щедры?

— И щедры.

— Станислав Львович, пластину исследовали?

— А как же, только бестолку. Ток она не проводит, на магнитные поля не реагирует, такое впечатление, что она вообще всё экранирует.

— Спектральный анализ?

— Так не царапается же! А нагревать я запретил.

— Хоравские приборы применял?

— Не стал, вдруг во взаимодействие войдут?

— Понятно, что ничего непонятно. Скажи, Станислав Львович, а на человека как эта штука реагирует?

— Очень избирательно, только к единицам тянется.

— Тянется? А были случаи, чтобы отталкивалась?

— Не было. Ты же понимаешь, условия эксперимента … не в толпу же тащить это инопланетное чудо.

Проквуст кивнул.

— С тобой как?

— Неоднозначно: то не видит, то вздрагивает.

— Что ж, продолжим эксперимент?, — Проквуст весело глянул на Пилевича.

— Я бы не советовал.

— Что так?

— Есть основания. Пойдём отсюда, расскажу.

— Нет, дорогой Станислав Львович я должен зайти, а за заботу, спасибо.

— Ну, смотри, Георг, я предупредил, — буркнул Пилевич и приложил ладонь к красному кругу на кубе.

Часть стенки, размером с большую дверь, уехала вниз. Толщина стекла поражала — больше стопы человека.

— Георг, колпак поднимать не буду.

— Хорошо, и так сойдет.

Как только Проквуст вошёл, пластина вздрогнула и повернулась к нему боком.

— Обалдеть!, — прошептал Пилевич.

Георг пошёл по кругу и синхронно крутилась пластина, чтобы оставаться боком. Проквуст медленно потянул к ней руку, пластина шарахнулась прочь.

— Невероятно, она тебя боится!

— Ничего она не боится, — Проквуст опустил руку и пластина вернулась на место. — Это всего лишь отторжение света.

Проквуст вышел из куба.

— Станислав Львович, пошли на воздух?

— Давно пора!

* * *

Они сидели в креслах и следили за гаснущим у горизонта закатом. Проквуст поставил пустой бокал на столик, Пилевич наполнил его.

— Станислав Львович, неужели от всего огромного корабля арианцев осталась эта маленькая пластинка?

— Вряд ли, свидетели видели много падающих обломков.

— И я видел, они ярко горели налету, — Георг наклонился к Пилевичу, — Где же тогда они?

— Мои люди ничего не нашли. Арианцы тоже искали и с тем же результатом.

— Не верю я им!

— А я верю. Они ведь пытались тебя захватить после разрушения крейсера?

— Ну, пытались.

— А зачем ты им, если столь желанная тьма свалилась бы им в руки?

— Ну, ради прикрытия иных целей или из мести.

— Тебе конечно, лучше знать, но зачем тогда они меня на свой корабль таскали?

— Тебя, зачем?!

— Для беседы с какой-то арианской шишкой.

— Зовут не Аор?

— Нет, его имя Смарл. Он сказал, что обломков они не нашли и попросил меня включиться в поиск.

— И ты бесплатно согласился?

— Ещё чего! Обещали три слитка золота.

— Обманут.

— Хрен с ними, мне и так интересно.

— Что ж получается, Станислав Львович, выходит, обломки кто-то прихватил?

— Не исключено, но кто?

— Я выясню. Мне давно надо было об обломках подумать, а я расслабился, размяк. Спасибо, хоть ты напомнил!

— Георг, что ты себя винишь, может крейсер действительно весь сгорел?

— Да? А пластина? Кстати, как она к тебе попала?

— Георг, ты даже представить себе не можешь, насколько огромна армия моих агентов. Люди живут в самых различных точках Земли, занимаются своим делом, но всегда помнят, что если что-то необычное попадет им в руки, неважно, информация, камень, похожий на метеорит или древняя рукопись, то это можно продать. Я щедро плачу.

— Представляю, сколько хлама тебе притаскивают.

— Ну, не мне же его тащат. На меня работают лучшие профессионалы, так что до меня доходят реальные артефакты.

— И как же ты определил, что пластина арианская?

— Это ты определил, а я лишь установил, что она внеземная.

— И как же?

— Мои ребята специальный детектор смастерили. Мы через него метеориты пропускаем, надёжность сто процентная.

— А твои люди руками находки не трогали?

— Нет, я сразу приказал соблюдать максимальную осторожность.

— Ну и чутьё у тебя, Станислав Львович!

— Да, уж, Бог не обидел.

— Но ведь всё равно были люди, которые пластину руками брали, ну агенты, торговцы, что с ними?

— А ничего, — Пилевич развел руками. — Такое ощущение, что пока пластину не замечаешь, она вроде бы тебя тоже не видит.

— А если замечаешь?

— Вот об этом, — Пилевич горестно кивнул, — я и хотел рассказать. Один мой ученый, Алфий, очень способный был мальчик, взял пластину в руки.

— И что?!

— Внешне ничего не изменилось, но у меня во всех лабораториях скрытая сигнализация и наблюдение имеется. Охрана успела перехватить парня, он с пластиной наружу торопился. Хорошо и я был на месте.

— Охрана не заразилась?

— Парня усыпили дротиком, потом меня дождались. Я пластину в ту хоравскую коробочку и поместил.

— А с парнем что было?

— Проснулся, сел на табурет и замолчал, словно все слова забыл. Мы к нему по динамику и так и этак, молчит. Живой истукан. Вот я и принял решение засунуть его в камеру анабиоза. Мне хоравы оставили парочку. Хочешь посмотреть?

— Парня? Нет, потом. Ты лучше скажи, что, кроме поведения заметил?

— Аура у него серая стала.

— Вся?!

— Вся.

— Станислав Львович, арианцам говорил о пластине?

— С какой стати? Я же не знал, что она арианская.

— И даже не догадывался?, — усмехнулся Проквуст.

— Подозревал. И раз пластина арианская, ты и решай.

— Спасибо за доверие, Станислав Львович, тогда пока молчим. Сначала я должен срочно побывать на месте гибели крейсера. Как можно скорее я должен вылететь в Израиль, а потом попасть в Ливан. Поможешь?

— Я всё организую. Отель, где заказать?

— Отель ты знаешь.

— "Парк", это старьё?

— Обнюхаю старые следы.

— Понятно, сделаю. Завтра, скажем, в семь утра за тобой придёт машина. Устроит?

— Станислав Львович, ты что, волшебник?

— Нет, волшебником Смит был, а я только учусь. Но секрет уже знаю: большинство людей любят деньги, особенно, если это большие деньги.

— Спасибо, тогда я домой, с твоего позволения.

— Удачи, Георг.

* * *

За машиной Проквуста автоматически закрылись ворота, он приехал домой. Вот он, блистающий стеклом и металлом, даже ночью в них отражаются звезды и пологие звуки прибоя. Разве ж это не сказка? Ему так хорошо здесь со своей семьёй. Георг много раз спрашивал себя: и это всё? Все его страдания, потери и невероятные приключения, это всего лишь прелюдия вот к такой спокойной жизни? Награда герою состоялась? Но почему тогда от этой мысли холодно на душе?

Сыну уже почти шестнадцать. Взрослый, настолько, что сам рассказал отцу, что с друзьями ему не везет. Георг очень серьёзно ему тогда ответил, что школа не имеет права занимать в жизни человека слишком большое место. Она очень скоро станет воспоминанием, приятным или не очень, но всего лишь воспоминанием. И если при этом даже самые невероятные успехи школьных лет останутся вершиной всей жизни — это катастрофа. Кажется, Артём понял. Он очень разумный, не по годам.

Проквуст хлопнул дверцей машины и посмотрел наверх. Так, ну, конечно же, сын внеурочно смотрит телевизор, а Леночка, наверное, читает при ночнике. Георг вздохнул, жаль, что господь больше не дает им детей.

Он шёл по коридорам дома и никак не мог избавиться от ощущения скорых перемен. Неужели конец счастливой и спокойной жизни?

— Георг!

Проквуст вздрогнул и растерянно посмотрел на свою Леночку. Та сидела в постели под ночником и что-то сжимала в руках.

— Георг!, — вновь позвала мужа Елена.

— Леночка, привет.

— Мы с тобой сегодня уже виделись, — Елена озадаченно покачала головой. — Кажется, у тебя что-то стряслось?

— Да, то есть, нет. Просто мне надо срочно съездить по делам на несколько дней.

— И куда же?

— В Израиль.

— Опять?!

— Лена, — Проквуст сел на краешек кровати и взял жену за руку, — встреча с Пилевичем меня расстроила.

— Я это вижу.

— Возникли некоторые сомнения, даже опасения… и я обязан их разрешить.

— Георг!, — Елена сердито сняла пальцы Проквуста со своего запястья. — Я бы поспорила с тобой на счет твоих семейных обязанностей, но у меня есть кое-что поважнее.

— Извини, Леночка, я не понимаю.

— Георг, ну почему ты всегда уезжаешь тогда, когда должен быть рядом со мной?!, — Елена вдруг заплакала.

— Леночка, — Проквуст обнял жену, — я тебя и Артёмку так люблю! Что случилось, пока я был у Пилевича?

— А то и случилось! Беременная я!

— Что?!

Проквуст вскочил и вдруг повис под потолком комнаты. Елена вскрикнула, а потом вдруг безудержно захохотала. Дверь спальни распахнулась и в ней предстал долговязый Артём в спортивных трусах и с пультом от телевизора. Он с изумлением уставился на отца, который медленно опускался вниз.

— Папа, разве ты умеешь левитировать?!

— Только спонтанно, сынок, во время стресса.

— Стресса?, — сын недоуменно посмотрел на маму, которая вжавшись в подушку, продолжала смеяться. — Мам, у вас тут чего, скандал или…

— Или, сынок, или, — Елена опять прыснула смехом.

Георг медленно опустился на пол.

— Артём, заходи, раз уж пришел, поговорим.

— Да, ладно, мне спать надо.

— С пультом в обнимку?

— Ладно, предки, говорите, что стряслось?

— Артём, у тебя скоро будет брат или сестричка…

— Ну, вы блин даёте! Круто! Пап, я бы на твоём месте тоже взлетел.

— Ага, хорошо, что потолок есть.

— Слушайте, а давайте отпразднуем?!

— Ничего мы не отпразднуем!, — сердито отозвалась Елена. — Папа твой собрался по делам. И это в такой день!

— Ну, Леночка!

— Всё, всем спать! Артём, положи пульт от телевизора на комод!

— Ну, вот, всё испортила! Спокойной ночи!, — Артём стукнул пультом по комоду, и хлопнув дверью, вышел.

Проквуст встал на колени перед кроватью.

— Леночка, любовь моя, наконец-то господь ответил на наши молитвы!

Елена вдруг всхлипнула.

— Леночка, ты чего, радость-то какая!

— Я боюсь!, — из глаз Елены вдруг полились слёзы. — Я не хочу, чтобы ты уезжал! Молчи! Я знаю, что ты должен, что ты обязан, но такое совпадение…

— Да, это так, мне тоже не по себе, но мы не можем сойти со своего пути.

— Опять рок?

— Не знаю, очень может быть.

— Я буду молиться за тебя, Георг.

— Спасибо, родная.

* * *

Проквуст вышел из машины. "Парк" отель стоял на том же месте, даже не обветшал.

— Господин Проквуст!, — из машины выскочил сопровождающий Юрий. — Позвольте, я донесу ваши вещи?

— Нет, спасибо, я сам.

— Вы извините, мы сняли лучший номер на шестом этаже, но отель старый и всего три звезды…

— Юрий, я знаю, куда я приехал. Документы на аренду автомобиля в отеле?

— Да, вам передадут вместе с ключами от номера.

— Всего хорошего, Юрий, послезавтра утром я вас жду, как договорились.

— Не извольте беспокоиться.

"Ох, много болтает", — подумал Проквуст, входя в стеклянные двери отеля. К его удовольствию, заселение прошло спокойно, документы на машину вот они, лежат на журнальном столике. Георг вышел на угловатый балкон, солнце клонилось к горизонту, скоро стемнеет. Он размышлял, сейчас ехать, или завтра утром? В прошлый раз они с Леночкой убежали поздним вечером. На рецепшен ещё вредная старуха сидела. Проквуст усмехнулся: "А теперь молодая сидит. Так что же делать? Нет, не усну, поеду сразу".

Как он и просил, его машина ничем не выделялась среди других машин на стоянке, обычный Опель Астра. Проквуст хлопнул дверцей, вполне уютно, перекусим по дороге.

Автомобиль плавно тронулся и перед Георгом словно обратный отсчет включили. Вот здесь они с Леночкой встретили долговязого парня на старом Мерседесе, чуть подальше поворот к выезду из города. Вот она улица, переходящая в шоссе с пальмами.

За окном быстро темнело, машин становилось всё меньше. Дорога постепенно забирала вверх, на фоне темного горизонта просматривались силуэты невысоких гор. После поворота должна появиться заправка, за нею начиналась пробка, полицейские проводили досмотр… Проквуст резко нажал на тормоз, за поворотом, посверкивая красными огнями стояли две колонны машин. "Они что, всегда здесь машины досматривают или только в мою честь?" — подумал Георг. Впрочем, теперь он ни от кого не убегал, поэтому умиротворенно и покорно нажимал на газ-тормоз, приближаясь к посту полиции.

— Здравствуйте, прошу предъявить документы.

— Иврит, — сработал переводчик в голове Проквуста, но он не стал демонстрировать свои лингвистические способности, просто протянул документы.

Полицейский быстро просмотрел их, и пожелав счастливого пути, исчез в ночи. Георг медленно поехал вперед, вглядываясь в обочину. Он боялся пропустить стоянку, но почувствовал её раньше, чем увидел дорожный знак. Проквуст остановился, вышел из машины. Ничего не поменялось, та же ночь, тот же одинокий дорожный туалет и машины, пролетающие мимо по дороге. Проквуст пошел в дальний конец стоянки, глаза адаптировались к темноте. Вот и тропинка, никуда не делась, теперь вверх по ней, к плоской каменистой вершине холма. Всё, он на месте.

Георг закрыл глаза и охватил собой окружающее пространство: лес, камни, облака, через которые медленно пробирался авиалайнер, чуть в стороне ещё один… всё спокойно и буднично. Проквуст лёгким прикосновением прошёлся по едва ощущаемым слоям пространства, ничего примечательного, ни одного арианского оттенка. Столько лет уже прошло, что он хотел найти здесь? Проквуст открыл глаза, посмотрел сквозь ночь. После первой атаки он убегал дальше, надо пройти этот путь. Зачем, задавал он себе вопрос, петляя по тропинке, то ныряющей вниз, то карабкающейся вверх, но ответить, не мог. Он остановился и огляделся, кажется, здесь он начал безуспешный бой с арианским крейсером, а потом пятился в пространстве до самой границы вселенной. За спиной дохнуло холодом, Проквуст вздрогнул и шагнул вперед, воспоминания были слишком яркими, так недолго вновь увязнуть. Он уселся на камень.

И дальше что? Что, что, вспоминай, думай. Итак, крейсер подошел к нему чуть ли не вплотную. Что значит, вплотную, он же огромный? Георг стоял и сбоку от него почти отвесно вздымалась скала. Вот и она. Он напрягся, ему очень нужно было, чтобы получилось. "Господи, помоги", — прошептал Георг и его тело медленно поплыло вверх. Он приземлил себя на корявую вершину, расставил покрепче ноги и осмотрелся. Ниточка шоссе внизу с огнями машин, за ней вновь высокие холмы. Где же крейсер висел? Примерно там, Проквуст уперся взглядом в плотную тучку километрах в шести от него. Тьма рванулась сквозь него и растворила огромный корабль арианцев, без взрыва и пламени, оставив лишь отдельные тускнеющие искорки и ошмётки черноты. Георг судорожно вдохнул, он только сейчас понял, что не дышит. Что-то всё время ускользало от его внимания, важное и нужное. И тут он вспомнил! После того, как Друг спас его, он открыл глаза и успел заметить, как сквозь ночь вниз опадали сполохи алого света… Это было не дальше, а чуть ближе висящей неподвижно тучки. Надо немедленно туда попасть! Только как бы, не заблудиться? Проквуст подвесил перед собой искрящийся голубоватый шарик и тихо сказал: "Лети, укажи место". Он дунул и шарик поплыл, всё быстрее набирая скорость, вот он уже через шоссе перемахнул и по идее, не должен был бы заметен, но Проквуст его ясно видел. Или ощущал? Шарик остановился сам, как раз под тучкой, над вершиной пологого холма, о чём бессловесно сообщил своему хозяину. Георг мысленно сказал шарику, жди и открыл глаза, теперь надо было спуститься вниз. Благо, с другой стороны скала оказалась более-менее пологой, и позволяла это сделать, не переломав ноги.

Проквуст вёл машину по шоссе и всеми силами удерживал в себе ощущение ждущего шарика. Ему повезло, развязка, где можно было развернуться, оказалась всего в нескольких километрах, теперь он медленно ехал вдоль обочины обратно и искал съезд. Почему-то он был уверен, что дорога будет и когда съезд появился, он просто свернул на малоезженую колею и поехал по ней, звонко выбрасывая камешки из-под шин. Георг не стал запоминать дорогу, это было ни к чему, она явно вела его к оставленному шарику. Через несколько километров машина благополучно вползла на плоскую вершину холма, поросшего кустами, над одним из них висел его голубоватый шарик. Проквуст протянул ладонь и тот радостно юркнул в неё. Георг поднял голову, тучка висела недвижимо в этом абсолютном штиле, кажется, он попал туда, куда наметил.

Небо на востоке уже начало светлеть, а он всё бродил по вершине, поднимая и разглядывая камни, но ничего интересного не нашёл. И арианское зелено-голубое свечение здесь отсутствовало, он уже проверял несчетное количество раз. Проквуст беспомощно сел на камень и с безнадегой посмотрел на розовеющий горизонт. Скоро яркое солнце зальет здесь все своим благодатным огнем, под ним искать слабые сигналы бесполезно. Как же быть?! Не может он уйти отсюда с пустыми руками, ведь он явственно видел алые сполохи, опадающие вниз… Стоп! Алые? От отчаянья Проквуст мысленно совместил алый цвет сполохов и арианское зелено-голубое свечение и получил странную тускло переливающуюся коричнево-бурую смесь. Он осторожно плеснул в неё энергией, та стала ярче, ещё добавил, та разбухла, обрела внутреннее свечение. Проквуст подвел под неё ладони и рывком подбросил вверх, одновременно разбивая её на миллиарды крохотных капель, они вскипели и взорвались во все стороны, заиграв в первых лучах встающего солнца. Георг сидел на камне, закрыв глаза, и напрягал все свои силы, чтобы ощущать каждую капельку, вот они медленно оседают вниз, ложатся на листву, траву, камни и исчезают, исчезают… Есть! Внизу расщелина, в ней подобное встретилось с подобным и ярко вспыхнуло. Проквуст бросился к краю, здесь под большим кустом густой клок травы, а под ним… Он сунул руку, даже не подумав о возможной опасности, и схватил тускнеющее бурое пятнышко. На его ладони лежала ещё одна пластина — копия той, что находилась в заточении у Пилевича, только в ней не было тьмы, он это сразу определил. Проквуст прищурился и принялся пристально разглядывать находку. Абсолютно черный цвет, ровная полированная поверхность и едва ощутимый зелено-голубой арианский оттенок. Не мудрено, что он не смог её найти обычным сканированием. Всё, можно уезжать, впрочем, сначала надо поспать.

* * *

Проквуст проспал в машине до обеда и проснулся с жутким ощущением голода. Он полюбовался на свою находку и достал мобильный телефон.

— Станислав Львович, добрый день, это я.

— Судя по голосу, что-то нашёл?

— Нашёл. Приеду, изучим, а пока есть вопрос.

— Задавай, я к твоим услугам.

— Я смотрел карту, Баальбек от места моего сражения километров в двухстах с лишним. Станислав Львович, как такое может быть?

— Георг, я много думал об этом, думаю, что во всем виноваты подпространственные фокусы. Ты ведь забрался на край вселенной, буквально оставаясь на месте.

— Да, и арианцы ползли вслед за мной.

— Вот-вот, именно, а что мы с тобой знаем о других измерениях?

— Да, пожалуй, ничего. Я всего лишь пользуюсь способностями, но не понимаю их сути.

— Георг, советую принимать всё так, как оно есть.

— Да уж, придется. До встречи.

Проквуст отключил телефон и задумался. Как же он упустил из виду, что проходя через измерения земного пространства, он всегда территориально смещался? Может быть, это можно использовать для перемещения? Вот было бы здорово! Но страшно, а вдруг занесет куда-нибудь в небо или в действующий вулкан, например? Бр-р, жуть! Но одно ясно, надо здесь ещё поработать. Георг достал из бардачка пластину, с сомнением посмотрел на неё, подкинул пару раз на ладони и положил во внутренний карман куртки, так надежнее будет. Он вышел из машины, и спустившись к одинокой сосне, похлопал её по стволу.

— Будешь мне вместо якоря, — сказал он сосне без тени улыбки.

Проквуст развел руки в стороны и ощутил ладонями плотность пространства. После сражения с арианским крейсером он навсегда усвоил, что между измерениями можно не прыгать, как это делали хоравы, а медленно ходить, перелистывая слой за слоем. Именно это он и принялся делать. Если бы рядом был посторонний наблюдатель, он бы с изумлением видел, как постепенно бледнеет фигура человека, словно растворяясь в дышащем утренним солнцем воздухе.

Каждый свой шаг Проквуст сопровождал сканированием. Он терпеливо и тщательно поливал окружающую местность коричнево-бурой взвесью энергетической измороси, но пока безрезультатно. Работа требовала значительных усилий и кропотливости, напряжение вызывало усталость и пораженческие мысли, мол, зачем так мучить себя, и без того видно, что здесь ничего нет. Но Георг гнал прочь эти мыслишки, он никогда бы себе не простил, если бы сделал такую работу наполовину. Словно в награду за его терпение и усердие, когда привычный окружающий ландшафт размылся, оставив только камни и тени отдельных деревьев, почти под его ногами появилась тень, пахнуло холодом. Проквуст замер, неужели нашёл?! Затаив дыхание он буквально полз из слоя в слой, поэтому чётко определил именно тот тонкий участок подпространства, в котором тень превратилась в рваный кусок обшивки арианского крейсера, от которого фонило холодом тьмы. Примерно с метр куска лежал на камнях, а одна из сторон, наиболее широкая, выглядела размытой. В следующих слоях кусок не проявлялся, лишь бледнел с каждым следующим шагом. Георг быстро понял что случилось: странным образом часть обшивки прошила соседнее пространство. Он сосредоточился и шагнул следом за ней.

Всё поменялось вокруг, вместо пустых каменистых склонов, Георг оказался на широкой каменной площадке перед древними руинами старого античного храма. Шесть колонн, выщербленных временем, торжественно высились сквозь множество слоев пространства, словно вросли в прошедшие тысячелетия. Они были до боли знакомы. Проквуст задрал голову вверх: на колоннах лежит массивное перекрытие — остатки портика некогда величественного храма… как же его название? Он же много раз видел фотографии этих колонн. Название всплыло из глубин памяти: храм Юпитера в Баальбеке — одна из загадок древней истории человечества! Георг огляделся. Он стоял в центре площадки диаметром метров в триста, которую окружал и покрывал сверху густой туман. Сквозь него не было видно неба, да и было ли оно здесь? И ещё здесь очень одиноко, словно он один во всём мире. Или не один? Проквуст закрыл глаза и на грани восприятия почувствовал некое присутствие. Он принялся очень медленно перелистывать пространство, слой за слоем, тонкими полупрозрачными страничками. Скоро появились темноватые фигуры и отголоски разговоров, переводчик тут же подсказал: язык древнеперсидский. Проквуст подкрался (именно так можно обозначить то, что он сделал) поближе. Ему удалось остаться незамеченным и наблюдать за происходящим. Четыре человека в длинных до колен белых рубахах, расшитых цветными узорами и подпоясанных кушаками, возились с ломами в руках вокруг осколка обшивки. Рядом стоял бородатый человек в небольшом колпаке с красным верхом и в свободном черном халате с золотыми узорами. Видимо, это жрец, подумал Проквуст. Халат доходил жрецу почти до пят и внизу был оторочен красной бахромой, на шее висел длинный золотисто-красный шарф с золотыми нитями, а в правой руке находился черный посох. Старик хмуро смотрел на старания своих молодых спутников, видимо, ему уже была ясна тщётность их попыток. Один из молодых людей вытер пот со лба и выпрямился.

— Дастур, — обратился он к жрецу, — демонское железо даже не вздрагивает!

— Я вижу, заканчивайте, братья.

Остальные тоже устало выпрямились.

— Ничего, Заратуштра нам подскажет, надо молиться, — жрец повелительным жестом подозвал молодых собратьев.

Молодежь подошла, жрец что-то прошептал и стукнул о камень жезлом. Перед ним воздух поплыл едва заметным маревом, жрец шагнул вперед и исчез в нём, а следом за ним и остальные. С легким шорохом воздух перестал вибрировать, всё стихло.

— Надо же, — прошептал Проквуст, — владеют пространственными переходами! Надо будет к ним наведаться в гости.

Когда жрец всколыхнул пространство, Георг машинально перехватил его код и теперь мог бы последовать за ними, но перед ним стояла более важная задача. Он уже понял, почему осколок арианского крейсера даже не вздрагивал: потому что он невероятным образом пронзил сразу три пространства. Георг видел, где это началось, теперь надо было пройти туда, где это заканчивалось. Он шагнул вдоль матового силуэта арианского обломка.

Проквуст огляделся и сразу понял, куда он попал, это был мир динозариев.

* * *

Георг стоял на плоской вершине высокого холма, поросшего низкорослыми кустами, и широко раскрытыми глазами смотрел вниз, где шло сражение динозавров. Десятки коричневых спин медленно перемещались внутри облака пыли, клубящейся неспешно и величественно. Георг видел, как в полном безмолвии оскаленные пасти вонзались друг в друга, рвали тела, таранили и валили на землю, и вновь рвали, тут же бросая умирающих, чтобы сцепиться со следующим врагом. Никакой логики в сражении не было, все дрались со всеми. За бешеной схваткой наблюдали тысячи зрителей — динозариев, стоящих плотной полукруглой стеной, лишь непосредственно под холмом никого не было. "Что это?!" — мелькнуло в голове Проквуста, он сделал ещё один шаг и тут же в его уши ворвался рёв, визг и глухие удары, Георг даже присел от внезапной волны ярости, которая накрыла его вместе с этими звуками. С трудом он оторвал взгляд от сражения и сразу наткнулся на неказистое сооружение из каменных глыб. Если его не подводит память, то внутри должен быть жертвенный камень, покрытый засохшей кровью. Георг нырнул за кусты, пробрался к сооружению и тихо ойкнул: кусок арианского обломка торчал из задней стены, источая из себя волны тьмы. Проквуст ощутил гнетущее чувство вины перед динозариями, он не сомневался, что сражение внизу напрямую связано с этим осколком, а значит и с ним. Он обязан что-то сделать… Заглянув внутрь, он увидел, что пронизав стену насквозь, осколок арианского корабля глубоко вошёл в жертвенный камень. Здесь пахло кровью, она буквально ещё дымилась. Внезапно за спиной что-то изменилось, Проквуст резко обернулся. Сражение внизу остановилось, все динозарии, и бойцы и зрители, недвижимо и безмолвно смотрели на него. В его мозг рвалась волна чужого недоумения, но он мгновенно перекрыл ей путь, оставив лишь маленькую лазейку для обмена фразами. Проквуст сделал несколько шагов и мысленно сказал:

— Динозарии, я пришёл с миром. Я хочу помочь.

С другой стороны сооружения показалась сморщенная морда престарелого динозария, его желтые глазки, выглядывающие из-под надбровных наростов, пристально рассматривали пришельца. Динозарий поворочал огромной головой, выбирая лучший угол обзора, рыкнул и медленно вышел наружу. В одной из его трехпалых лап он держал толстый посох, на который опирался.

— Ты, Гора?, — раздалось в голове Георга.

— Да, — ответил Проквуст и вдруг понял, что этот постаревший динозарий — его старый знакомый. — Ты постарел.

— Прошло немало лет, Гора.

— Как твое имя, динозарий?

— Зови меня Жрец.

— Это имя или профессия?

— И то и другое.

— Понятно. Скажи Жрец, — Проквуст указал рукой сначала на поле сражения, потом на осколок арианского крейсера, — эта битва связана с этим?

— Да. В каждой битве остаются трое победителей, их кровь предназначена для жертвенного камня.

— Они добровольно умирают?

— Это великая честь для динозария, человек.

— Да, — кивнул Проквуст, — и у людей когда-то самопожертвенность тоже была честью.

— А теперь?

— Жизнь людей очень изменилась.

— Мы понимаем, — кивнул громадной головой динозарий. — Скажи, ты пришёл на наш зов?

— Прости, жрец, я не слышал зов, но очень торопился.

— Значит, слышал. Гора, убери из нашего мира этот черный металл.

— Почему черный?

— Он источает зло. Все динозарии, которые дотрагивались до него, превращались в кровавых безумцев.

— А ты?

— Я единственный, кто остался прежним. После этого меня выбрали жрецом.

— А другие жрецы?

— Других нет, я первый.

— Почему ты звал меня?

— Ты идущий к солнцу, внутри тебя свет, я видел.

— Жрец, наш разговор слышат все?

— Да.

— Тогда пусть принесут шкуры и ремни. Есть они у вас?

— Есть. Зачем они тебе, Гора?

— Будете мне помогать.

— Хорошо, приступай же.

Проквуст кивнул и подошёл к осколку. Он совершенно не понимал, что надо делать. На него давило чувство вины и груз ответственности, почему-то он был уверен, что если осколок не убрать, все динозарии могут исчезнуть. Этого нельзя было допустить. Георг присел на корточки и стал медленно подносить к осколку руки, ладони почти сразу явственно почувствовали сопротивление, осколок не пускал его к себе, что ж, не очень то и надо. Проквуст потер руки и направил их на жертвенник вдоль впившегося в него осколка. Из ладоней вырвались два голубых луча и впились в камень. Камень бездымно плавился, стекал вниз, а Георг резал и резал. Он никогда столь длительно не применял свои силы, не знал, насколько их хватит, поэтому закусив губу, гнал и гнал в ладони энергию из солнечного сплетения. Он понимал, что если бы столько энергии он направил на обычный камень, то он давно бы распался в пыль, а этот словно сопротивлялся, то ли из-за торчащего из него осколка, то ли из-за крови, веками засыхающей на его поверхности. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем жертвенник треснул, и от грызущих его поверхность голубых лучей едва заметная паутинка побежала вдоль арианского осколка. Внутри жертвенника что-то треснуло, и половинка камня с глухим стуком осела вниз. Проквуст с трудом выпрямил дрожащие колени, оглянулся, позади Жреца тесными рядами стояли динозарии, и затаив дыхание смотрели на него. Если бы кто-то из них вздумал им сейчас закусить, Георг не смог бы даже поднять зудящие ладони. Он, пошатываясь, подошёл к Жрецу.

— Жрец, я устал, мне надо зарядиться, — послал он ему мысль.

— Тебе нужно солнце?, — спросил динозарий.

Проквуст кивнул и двинулся прямо навстречу зубастым головам, и они дружно, с тихим вздохом, подались назад, дав ему место, щедро освещенное солнцем. Георг лег и раскинул руки в стороны, в него полились живительные струи солнечного огня и он впал в некое подобие медитации, отключившись от всего на свете, кроме этого источника живительной энергии. Неожиданно в его ушах раздалось приглушенное рыканье сотен глоток, Георг открыл глаза и тут же почувствовал, как ударился лопатками о камни, выходит, он опять левитировал? Проквуст резво вскочил и посмотрел на ладони, между ними голубым разрядом блеснула молния. Он повернулся к Жрецу, тот склонил перед ним голову, Георг оглянулся, все сотни динозариев склонили перед ним свои головы. Невероятное зрелище…

— Жрец, не надо!

— Что не надо?

— Не надо поклонений.

— Прости, Гора, но решение склонить перед тобой головы принял не я, а народ!, — динозарий опять склонил голову.

— Хорошо, спасибо, я принимаю ваш поклон и отвечаю своим, — Проквуст поклонился. — А теперь давайте займемся делом!

Георг мысленно обхватил отколотую часть жертвенника и отодвинул в сторону. Потом, не теряя времени, обхватил оставшуюся часть жертвенника. Слегка потянул на себя, камень не сдвинулся, видимо арианский осколок крепко с ним спаялся. Садануть бы по нему чем-то тяжелым… взгляд Георга упал на первый кусок. Подходяще! Он приподнял его, примерился и с силой ударил. От мощного удара остаток жертвенного камня осел вниз. Георг быстро вытащил оба куска наружу. Теперь в сооружении остался только торчащий из стены арианский осколок, по форме напоминающий гигантскую зазубренную лопасть. Проквуст подошёл поближе, присмотрелся, в месте, где он резал камень, цвет осколка изменился. Он осторожно протянул руку, сопротивления не было. Так, а чуть в сторону? Есть, сопротивляется! Это что значит, что он это место зачистил от тьмы?

Проквуст обернулся к Жрецу.

— Жрец, шкуры и ремни принесли?

— Доставили, Гора.

— План такой: я обрежу вокруг осколка стену. Потом обернем шкурами и ремнями металл, и динозарии будут тянуть его на себя.

— А ты, Гора, что будешь делать?

— Я уйду, чтобы освободить его в других подпространствах.

Жрец качнул головой и прикрыл глаза. Советуется, догадался Проквуст. Он вышел на солнце и подставил лицо под его лучи.

— Гора!, — донесся к нему мысленный зов динозария.

— Что?, — спросил Георг, не оборачиваясь.

— По твоему плану весь этот черный металл динозарии должны вытянуть сюда?

— Да, — Проквуст повернулся, — а как же иначе?

— Мы не хотим этого.

— Чего этого?

— Чтобы этот черный камень весь оказался в нашем мире.

— Ах, вот что! Так я потом вернусь и заберу его.

— Вдруг ты не вернёшься?

— Вы мне не верите?

— Дело не в этом, а в том, что вдруг ты не сможешь вернуться.

— Хм, весомо.

Георг задумался. Из совокупности общения с динозариями у него сложилось впечатление, что они высокомерны и упрямы, поэтому вряд ли стоит их уговаривать. А что тогда делать? Проквуст подошел к торчащему из стены осколку и потёр затылок. Что ж, тогда тянуть будем отсюда! Он вернулся к Жрецу.

— Жрец, тогда осколок надо тянуть из твоего мира.

— Хорошо, мы согласны.

— Но я один не смогу этого сделать, нужна будет ваша сила.

— Ты хочешь взять динозариев в чужие миры?

— Да.

— Мы пошлем с тобой тех, кто участвовал в жертвенном состязании.

— Но вдруг они устали или ранены?

— Зато они уже готовы к смерти.

— Причём тут смерть?! Я их верну!

— Но мы не сможем их принять!

— Как, не сможете?!

— Таковы наши правила, Гора.

— Но почему?!

— Никто не должен рассказывать о чужих мирах, никто не должен слушать, а кто ослушается — тому смерть.

В это время толпа динозариев за хвостом жреца раздалась в стороны, по образовавшемуся коридору к Проквусту вышли трое окровавленных динозариев и склонили перед ним головы. Один из них прихрамывал, по лапе у него струилась кровь. Георг тоже им поклонился.

— Динозарии, вы готовы следовать за мной?

— Да, Гора.

Проквусту вдруг стало безмерно жаль их, он явственно ощутил их тоску: одно дело смерть здесь, на своей земле, в чести и славе, а другое — сгинуть без следа в чужих мирах. В сердцах динозариев ширилось отчаянье. Он повернулся к Жрецу.

— Жрец, я не возьму с собой динозариев!

— Почему?! Они же нужны тебе!

— Мы всё сделаем по-другому. Тащите шкуры и ремни!

Проквуст отвернулся и быстро направился к осколку, не раздумывая, он вскинул вверх руки и что есть силы, толкнул ими вперед упругую сокрушительную волну. Сооружение жертвенника словно ветром сдуло, видимо он сильно разозлился. Громадные камни отлетели метров на десять назад, а вслед ним полетела и крыша из сплетенных брёвен и листьев. Теперь арианский осколок торчал прямо из воздуха, Георг попятился назад, рассматривая дело рук своих, пока не упёрся в грудь Жреца. Тот рыкнул и недоуменно скосил на него желтый глаз.

— Извини, Жрец, я думаю.

В это время на холм пришли несколько динозариев, с тюками шкур и ремней. Они бросили поклажу на землю. Проквуст подошёл, потрогал одну из шкур, толстая, годится. Взял в руки моток ремней, попробовал на разрыв, вроде прочные. По его сигналу два динозария развернули одну из шкур, накрыли осколок и Георг принялся её заворачивать. Она была тяжелой, слегка влажной и теперь, когда её пустили в дело, плохо пахла. Проквуст поморщился и закрепил ремнем шкуру, потом кивнул Жрецу.

— Жрец, ещё! Также!

Жрец кивнул, они поняли, что делать. Динозарии вполне ловко наворнули на осколок новые шкуры и закрепили их ремнями.

— Всё, хватит!, — остановил их Проквуст.

Он похлопал по шкурам, подёргал ремни и удовлетворённо кивнув, повернулся к Жрецу.

— Жрец, привяжите к нему, — Георг кивнул на арианский осколок, — самый длинный ремень и покрепче. Я его заберу с собой.

— А нам что делать?

— Запоминай, когда мой ремень натянется, вы что есть силы, должны толкать осколок, упираясь в обмотанный шкурами конец. Понятно?

— Понятно!, — динозарий энергично щёлкнул зубами, видимо, идея ему очень понравилась. — Ремень натянется, мы толкаем!

— Ждите!

Проквуст крепко зажал в кулаке конец ремня, открыл переход и оказался у начала арианского обломка. Не теряя времени, он дернул ремень, мысленно умоляя его выдержать, не порваться. Массивный обломок сразу двинулся в его сторону, Проквуст едва успевал отходить. Продвинувшись метра на два с половиной, обломок вздрогнул и замер. Теперь была его очередь. Георг бросил ремень и вытянув перед собой руки, принялся толкать обломок, направляя его чуть в сторону. Надо было вытолкать его так, чтобы он не проскочил обратно к динозариям, а остался на туманной площадке призрачного Баальбека. Вот последний скрежет и обломок исчез, Проквуст прыгнул следом, приземлившись уже на камнях туманного Баальбека. Перед осколком стоял жрец с округлившимися глазами, объясняться с ним было некогда, надо было завершить дела у динозариев. Георг строго посмотрел в глаза жрецу и крикнул на древнеперсидском: "Ничего не трогай! Жди, я сейчас вернусь!" — и исчез.

Он выскочил на холм возле разрушенного жертвенника, за спиной раздался торжественный звериный рёв.

— Гора, у тебя получилось!

— Да, но с вашей помощью.

— Спасибо, Гора, — динозарий склонил голову в поклоне. — Мы молились, мы приносили жертвы, ты пришёл на зов и убрал тьму!

На эти слова раздался дружный восторженный рёв тысяч звериных глоток.

— Теперь вы не будете убивать друг друга?, — спросил Проквуст.

— Будем! Чтобы закрыть проходы в наш мир, нужна жертвенная кровь, но не так часто, как сейчас. А теперь уходи, Гора, тебе пора.

— Ты меня гонишь?

— Да, ты расслабляешь нашу ненависть к чужим.

— А зачем она вам?

— Для единства.

— Ты хочешь сказать, что чужеродный враг сплачивает?!

— Именно так.

— Но с людьми можно договориться!

— Дело не в людях, Гора. Мы знаем, что они не опасны. Мы ищем и запираем проходы от всех чужих и убиваемы всех чужих, кто попадает к нам.

— И меня, — улыбнулся Георг, — убили бы?

— Таковы правила. Ты жив, потому что сильнее нас. Мы уважаем силу.

— Железная логика… подожди-ка, так чужие это не только люди?!

— Не только. Ещё до людей к нам приходили существа, похожие на нас.

— И вы их тоже не приняли?!

— Они не просто свирепы, злы и беспощадны, они безумны. Из-за них наш мир закрылся, — динозарий раздраженно шевельнул хвостом. — Достаточно вопросов, Гора.

— Хорошо, Жрец, прощай. Я не прошу тебя быть более великодушным к людям, теперь я понимаю, что это бесполезно.

Динозарий согласно кивнул своей огромной головой.

— Но ты подумай, почему твоя планета допустила людей к себе.

— А ты, Гора, знаешь ответ?

— Пока нет. Уверен лишь в одном — на это есть причина.

Проквуст запнулся, ему вдруг мимолетно представилось, как он, прощаясь, обнимает динозария за толстую шею. Георг улыбнулся и тут заметил удивленный взгляд Жреца.

— Ты видел?

— Да, я сначала подумал, что показалось… Странно.

— Да, Жрец, люди таковы: они иногда чувствуют вопреки собственному разуму. Такова наша природа. Вот ты меня съесть хотел, а я тебя в друзья записал.

— Нет, ты нам не друг!, — динозарий энергично затряс головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё образ Горы. — Ты опаснее, чем стая диких динозариев!

— Диких динозариев? Очень интересно! Они не разумны?

— Они обычные звери и часто нападают на наши стада.

— А иные чужие хуже меня?

— Хуже, много хуже. Уходи, Гора!

— Ухожу, — Проквуст повернулся и вдруг обернулся. — Жрец, хочешь, я оставлю тебе свой зов?

Проквуст так ясно представил зеленоватый огонечек, подаренный хоравами, что динозарию не пришлось объяснять, для чего он предназначен.

— Зачем, Гора?

— Вдруг вам опять будет нужна помощь?

Жрец прикрыл глаза и стал плавно водить головой из стороны в сторону. Проквуст явственно ощутил, как яростно борются внутри динозария диаметрально противоположные мысли: забыть или помнить?

— Гора!, — Жрец приблизил к нему свою голову. — Давай свой зов, я готов тебя помнить.

Георг привычно позвал огонёк на кончик пальца. Динозарий протянул свою трёхпалую когтистую лапу, огонёк легко спрыгнул ему на кончик когтя. Проквуст кивнул, и махнув рукой, шагнул в марево перехода. Мир динозариев померк.

* * *

Он вновь стоял на площадке туманного Баальбека, обломка арианского корабля не было.

— И когда только успели?!, — прошептал Георг.

Перед ним стояла нелегкая задача: идти сразу за странными похитителями или сначала вернуться к Пилевичу? Очень хотелось ринуться вдогонку и это как раз и останавливало. Проквуст тянул с решением, поэтому позвал на кончик пальца подарок хоравов. Он вспыхнул зеленоватым пятнышком, слишком ярким и неуместным в окружающем туманном безмолвии. "Интересно, сработает или нет?" — подумал Георг.

— Леночка, любовь моя!, — прошептал он.

Он приготовился терпеливо вслушиваться в себя, ожидая ответа, как вдруг в его голове громко прозвучал любимый голос.

— Георг, у тебя всё в порядке?!, — в голосе жены слышалась неподдельная тревога.

— Да, родная, всё нормально, не волнуйся, просто хотел услышать тебя.

— А по телефону нельзя? Я за тебя испугалась!

— Телефон здесь не работает.

— Где это, здесь?!

— Лена, что за паника, я завтра приеду!

Проквуст улыбнулся — вот и конец сомнениям: его Елена превыше всех тайн вселенной! К тому же он был почему-то уверен, что обломок недалеко и время терпит.

Георг благополучно вернулся к сосне на холме, с серьёзным видом поблагодарил её за дежурство и охрану автомобиля. День клонился к закату, самое время начать путь домой.

Проквуст так устал, что явившись следующим вечером пред ясны очи любимой супруги, чуть не уснул в кресле, ожидая семейного ужина. Его безжалостно выдернули из сна, усадили за стол, но хотелось одного — спать. Как не расспрашивали его жена и сын, он лишь отмахивался и шептал: "Потом" — в связи с чем скоро был милостиво отпущен в спальню. Георг уснул, едва его голова дотронулась до подушки.

Он проснулся посреди ночи, на душе было тревожно и ещё хотелось есть. Рядом безмятежно спала Леночка, за окном едва брезжили первые лучи утра, а с его лба стекал пот. Проквуст тихо встал, накинул халат и спустился на кухню. Кофемашина фыркнула, докладывая, что работу закончила, Георг как раз изготовил себе солидный бутерброд. Он ел, урча от удовольствия, и размышлял. Итак, что он имеет? Динозариев он спас и это хорошо. Но ещё есть некий народ, владеющий пространственными переходами и говорящий на мёртвом древнеперсидском языке, который собирает осколки арианского корабля. И молятся они Заратуштре. Скрытая секта огнепоклонников? Надо почитать о них. Георг хмыкнул и отхлебнул остывший кофе. Значит, огнепоклонники выходят в наше пространство? И живут они в соседнем пространстве, и скоро он к ним наведается в гости. Что ещё? Пластины арианцев. С ними вообще непонятная история. Проквуст давно уже понял, что они не часть конструкции корабля, тогда что? Вопросов было больше чем ответов, но не это пугало, он никак не мог избавиться от ощущения глобальной опасности.

— Надо лететь к Чару!, — тихо сказал Георг.

— Куда?! К Чару? Без меня не полетишь!

Проквуст вскочил и недоуменно уставился на Елену в пеньюаре.

— Ты давно здесь?

— Достаточно, дорогой, чтобы понять, что ты собираешься бросить меня и детей!

— Леночка, ты что!, — Георг бросился к плачущей жене, обнял, принялся поглаживать её по плечу. — Леночка, я же вас так люблю. Как ты даже подумать такое могла?!

— Любишь? А я не верю! Нас с Артёмом тебе мало для счастья, ты закис здесь от безделья и ищешь малейший повод, чтобы вернуться к вселенским приключениям. Я Пилевичу глаза расцарапаю, за то, что он тебе этот повод предоставил.

— Но Леночка, что ты такое говоришь?

— Что надо, то и говорю! А вот ты ответь честно, разве я не права?

Проквуст машинально хотел сказать: "Конечно же, не права!" — но с ужасом почувствовал, что его захлёстывает волна сомнений. Ну, утащили тайные зороастрийцы кусок обшивки разрушенного корабля, ну динозарии себе кровопускание устроили, разве это повод к ощущению планетарной угрозы?! Или он действительно ищет повод, чтобы увидеться с Чаром? Каким же идиотом он пред ним предстанет, если все его подозрения окажутся полным бредом?! Проквуст поцеловал жену в макушку, та тихо всхлипнула.

— Леночка, пошли ещё поспим.

— Нет, ты мне не ответил.

— Мне надо подумать.

— Хорошо, пошли, — Елена отодвинула себя из объятий мужа и посмотрела ему в глаза, — только не вздумай ко мне приставать!

— Это ещё почему?

— Потому!

— И всё?!

— Всё! Женского "потому" вполне достаточно для объяснения мужчинам чего угодно.

— Железная логика.

— Нет, женская!

Утром Проквуст проснулся с умиротворенной душой и ясной головой, сомнения исчезли. Конечно же, визит к Чару с туманными подозрениями недопустим, надо разбираться на месте. В глубине сердца тонко всхлипнула тоска по огромному дракону, но Георг её прогнал. Он наклонился и нежно поцеловал ушко жены, та мгновенно обхватила его рукой за шею.

— Куда?!, — строго спросила она, не раскрывая глаз.

— К Пилевичу.

— Ладно, езжай, я ещё посплю, — Елена поудобнее зарылась в подушку. — Привет перед… — Конец слова затерялся в дрёме.

Пилевич восседал за столом в пустынной столовой.

— Завтракать будешь?

— Спасибо, не откажусь.

Некоторое время они молчаливо завтракали. Пилевич изредка бросал на своего гостя пронзительные взгляды, но Проквуст их не замечал или делал вид, что не замечает, и с аппетитом отрезал очередной кусочек омлета. Пилевич отодвинул тарелку и промокнул салфеткой губы.

— Георг, ты что, поесть приехал?!

Проквуст лукаво посмотрел на Пилевича.

— Станислав Львович, а твои знаменитые кремовые булочки к кофе будут?

— Пошли, обжора, — усмехнулся Пилевич, вставая, — в беседку принесут.

В беседке их игривое настроение улетучилось, лица стали сосредоточенными и серьёзными. Проквуст задумчиво прихлёбывал кофе, не обращая внимания на тарелку с булочками. Пилевич тоже пил кофе и терпеливо держал паузу. Георг поставил чашку и задумчиво посмотрел на друга.

— Станислав Львович, я тебе всё расскажу, хотя не уверен, что правильно делаю.

— Георг, — мягко ответил Пилевич, — я не настаиваю, хотя, конечно же, изнываю от любопытства.

— Пожалуй, без твоего совета мне не обойтись.

Проквуст принялся подробно рассказывать о своих недавних приключениях. По мере его рассказа глаза Пилевича наполнялись изумлением и тревогой. В конце рассказа Георг вытащил из кармана найденную пластину и со стуком положил её на столик, Пилевич от неожиданности отпрянул в сторону.

— Вот, Станислав Львович, она собственной персоной. Не волнуйся, тьмы на ней нет.

— Извини, Георг, но я бы проверил на всякий случай.

— Интересно, как?

— Можно я попробую?, — предложил Пилевич и медленно протянул к пластине руку.

— Валяй!, — кивнул Георг.

Пилевич закрыл глаза и с минуту водил над пластиной открытой ладонью, по его лбу стекла капелька пота, потом ещё, и ещё. Станислав Львович тяжело вздохнул, открыл глаза и налил себе воды. Проквуст с интересом наблюдал за своим старым другом, такое он видел впервые.

— Есть что-нибудь?

— Сейчас, Георг, дай попить, — Пилевич залпом выпил стакан воды. — Уф, утомительное это занятие.

— Какое?

— Да все эти магические пассы. Порою думаешь, не сошёл ли ты с ума, не обманываешься ли.

— И что?

— А ничего, стараюсь об этом не думать, — Пилевич опять налил себе воды и сделал глоток. — Скорее всего ты прав, я зла на пластине не почувствовал и думаю, она безопасна.

Пилевич задумался.

— Станислав Львович, а ведь ты ещё что-то заметил!

— Заметил, мне кажется, пластинка не просто кусок металла. В ней словно что-то живое шевелится.

— Весьма образно, но непонятно.

— Ну да, я на пределе ощущение живого зацепил, так что…

— Давай, — оживился Проквуст, — я тоже просканирую?

— Нет, вот этого как раз не надо!

— Почему же?, — удивился Проквуст.

— Ты её своей энергетикой спалить можешь!

— Ладно, Станислав Львович, не буду я её палить, — Проквуст взял со стола пластину и вернул в карман. — Думаю, она для арианцев имеет ценность.

— Да, и скорее всего они искали не куски крейсера, а эти пластины.

Георг кивнул

— Весьма вероятно. Кстати, может быть, они наврали тебе насчет того, что ничего не нашли?

— Вполне возможно, — Пилевич задумался. — Георг, ты не помнишь, скольких арианцев ты угробил на крейсере?

— Станислав Львович, не я их угробил!

— О, прости!

— Да, ладно, — смутился Проквуст, — если честно, я всё же виноват.

— Готов, как говорилось у классиков, открыть дискуссию по этому поводу.

— Кое-кто из классиков сказал: "Дискуссии — дело длительное, дорогое и бесперспективное: всех не переспоришь".

— Гумилёв?

— Он самый.

— Георг, думаю, пластины к кораблю отношения не имеют.

— Более того, — поддержал его Проквуст, — они связанны непосредственно с жизнью арианцев.

— Дневниковые записи?

— Ну, да, этакий индивидуальный регистратор. Странно, что я этого не почувствовал.

— Георг, ты не то искал.

— Станислав Львович, а вдруг мы ошибаемся?

— Не исключено, но я уверен: за эти пластины, арианцы щедро заплатят.

— Ага, или опять начнут бегать за мной по всей вселенной.

— Хм, весьма возможно. Георг, значит помалкивать надо?

— Даже намекать нельзя!

— Хорошо, и что дальше?

— Дальше, Станислав Львович, заряди своих агентов, пусть всё перероют, может, найдут ещё такие пластины?

— Принято. Что ещё?

— Свою пластину изолируй.

— Это понятно. Георг, а твою пластину тоже запереть?

Проквуст с сомнением покачал головой.

— Нет, Станислав Львович, пусть со мной побудет. Объяснить не могу… — Георг развел руками.

— Как скажешь. К огнепоклонникам пойдёшь?

— А как же!

— Тогда, всё, расходимся?

— Подожди, Станислав Львович, не всё.

— Что ж ещё?

— Моя Леночка беременна.

— О, поздравляю!, — лицо Пилевича радостно засияло.

— Что ты улыбаешься?! Она не успела сказать, а мне опять на сторону топать!

— Ты ж ненадолго.

— Она всё равно плачет. Станислав Львович, я тебя как друга прошу, глаз с моей Елены не спускай!

— Не волнуйся, обложу со всех сторон. Только вот с сыном твоим как быть?

— В каком смысле?

— Да разве можно обеспечить надежную безопасность подростка?

— Ты думаешь, ему что-то угрожает?, — в глазах Проквуста мелькнул испуг.

— Нет, конечно, просто подростковый возраст…

— Всё, решено, я Артёма с собой возьму!

Пилевич недоуменно посмотрел на Проквуста. На его лице удивление постепенно сменилось пониманием.

— А ведь ты прав, отец! При тебе он будет под постоянным присмотром, а заодно и его способности вдруг проявятся?

— Да, — нахмурился Проквуст, — а стоит ли, чтобы они проявились?

— Прости, Георг, но дары господь просто так не раздаёт.

— Ты прав, я его всё равно не удержу, рано или поздно…

— Вот-вот, так лучше уж ты рядом будешь.

— Ох, Леночка мне голову оторвёт.

Пилевич серьёзно кивнул.

— Это точно, давай-ка я с тобой к ней поеду.

— Отличная идея, поехали!

* * *

— Пап, это же отстой!

Артём вышел из машины и критически разглядывал "Парк" отель. Проквуст тоже вышел, открыл багажник.

— Ну, да, отстой на три звезды. Сын, иди сюда, получи свой рюкзак.

Артём закинул за спину рюкзак, продолжая смотреть на отель.

— Пап, мне даже ребятам будет стыдно сказать, где я отдыхал.

— Во-первых, ребятам и вообще никому ничего говорить не надо и не вздумай выкладывать в сеть свою физиономию с глупыми улыбками. Привыкай к молчанию.

— Вообще-то, я не собирался.

— Вот и молодец, тогда выслушай "во-вторых". Мы не отдыхать сюда приехали. А в-третьих, для того, чтобы ценить роскошь, надо ощутить бедность. Смысл понятен?

— Понятен, — кивнул Артём, — в принципе, логично. В-четвертых, будет?

— Будет. Этот отель уже два раза послужил началом серьёзных событий, поэтому мы сюда и приехали.

— Пап, не смеши меня, что путного может начаться в таком отеле?!

Проквуст вздрогнул, и высунувшись из-за багажной крышки, пронзительно посмотрел в глаза Артёму. Тот смутился.

— Пап, ну ладно, я так…

— Так? Может быть … а знаешь, сынок, ты ведь сказал очень важную вещь. Путное, это когда путь известен, а если мы с тобой пути не знаем, то это вполне можно назвать беспутным, имея в виду прямой, а не переносный смысл этого слова.

— Пап, я ж пошутил, а ты такие серьёзные выводы делаешь.

Проквуст вытащил дорожную сумку и хлопнул багажником.

— Запомни, Артём, иногда источник истины содержится в самых неожиданных местах, даже в устах такого безусого и амбициозного подростка, как ты! Пошли, нам еще поужинать надо.

Пока оформляли заселение и ехали в лифте, сын не проронил ни слова. Георг посматривал в сторону сына, прикидывая, не переборщил ли он с отеческим наставлением, но пока держал паузу. Лишь в номере, когда Артём уже стоял на балконе и всматривался в темнеющее сумерками море, он вышел к нему и спросил:

— Артём, ты что, обиделся?

— Нет, пап, не обиделся, — отозвался сын, продолжая вглядываться вдаль, — наоборот, я над твоими словами задумался.

— Ты не шутишь?

— Мне не до шуток. Думаешь, я не понимаю, почему мама плакала и не хотела меня отпускать?

— И почему же?

— Потому что ты и дядя Стас всё время что-то разглядываете внутри меня и я боюсь, пришло время узнать, что именно.

— Боишься?, — после паузы спросил Проквуст.

— Ну, да, страшновато.

— Артём, а если мы с Пилевичем ошибаемся, и ты окажешься вполне здоровым и нормальным человеком? Ты огорчишься?

— Ничего себе, вопросик!, — Артём задумался. — Наверное, огорчусь.

Проквуст молча смотрел на сына, словно предлагая продолжить.

— Пап, даже моих собственных приключений, которые я смутно помню, достаточно, чтобы чувствовать себя особенным, а твоя одиссея вообще удивительна, хотя я могу только догадываться, ты ведь мало что мне рассказывал.

— Но ты был терпелив и я высоко ценю это.

— Я всегда знал, что придёт время…

— Думаешь, пришло?

— А разве нет?

— Хм, хороший вопрос, — задумался Проквуст. — Вот что, сын, я расскажу тебе часть своей истории. Договорились?

— Договорились.

— Отлично!, — Проквуст улыбнулся и встряхнул рукой густые волосы сына. — И спасибо тебе за откровенность.

Артём кивнул.

— Пап, а ты расстроишься, если я окажусь пустой?

— Нет, скорее вздохну с облегчением, а как мама твоя будет рада!

— Да, уж…

— Понимаешь, господь раздает дары не за заслуги. Избранность это тяжкая ноша и обязательства.

— Рок?

— Рок.

— Но разве не мечтает каждый быть избранным?

— Конечно же, мечтает, потому что это придает смысл и жизни, и смерти, — Проквуст обнял сына за плечи, — пойдём, сын, ужинать, завтра рано вставать.

Георг давно уже был готов к этому неизбежному разговору, десятки раз проигрывал в уме всевозможные варианты: от полной откровенности до краткого и ущербного изложения. И то и другое ему не нравилось, с одной стороны негоже отцу полностью раскрываться перед сыном-подростком, у того просто может не хватить жизненного опыта, чтобы всё принять и всё простить, а с другой стороны, и врать не хотелось, вроде как выгораживая и обеляя самого себя. Поэтому после многих раздумий Проквуст принял решение рассказать подробно, но только часть своей жизни.

— Пап!

— Что?, — Георг вернулся из своих глубоких раздумий обратно в уютный полупустынный ресторанчик.

— Ты обещал после горячего начать рассказ, я жду.

— Да, сын, конечно.

Подошёл официант, поставил перед Проквустом кружку с пивом и тут же ушёл.

— Артём, ты что-нибудь ещё хочешь?

— Из еды? Не хочу. Ну, же, пап, не тяни!

Георг отхлебнул пива и принялся рассказывать.

Он начал с того момента, когда очнулся безымянным посредине вселенной, не понимая, кто он, откуда, как долгое время наблюдал за жизнью вселенной и медленно подступал к началу нового пути.

— Пап, — воспользовался Артём паузой связанной с очередным глотком пива, — так ты был приведением?!

— Что?, — удивлённо переспросил Проквуст, ставя кружку на стол. — Ах, ты об этом? Не знаю, как это классифицировать, скорее я бы назвал себя духом, то есть, душой без тела.

После того, как Георг рассказал о звезде, названной им "Близкой", о её невероятных обитателях и о планете хоравов, Артём слушал затаив дыхание. Проквуст остановился перевести дух и отхлебнул тёплого пива

— Пап, кто такой, этот Друг?

— Толком не знаю, сынок. Я видел его рождение среди протуберанцев "Близкой", видел его огромных почти прозрачных или даже призрачных родителей.

— Они создали его специально для встречи с тобой?

— Он так сказал.

— И часть его осталась в тебе?

— И это он сказал.

— Ты ощущаешь эту часть?

— Если честно, ничего не ощущаю.

— Вам надо чаще общаться!

— Думаю, это не очень хорошая идея.

— Но почему?! Он же родился ради тебя!

— Даже если это так… — Проквуст задумался. — Понимаешь, Артём, у меня осталось смутное впечатление, что во вселенной все занимаются своими делами и там не принято беспокоить друг друга по пустякам.

— А может быть, ты просто оправдываешь себя? Что ж получается, ты зовёшь Друга только тогда, когда не можешь без него обойтись, разве это можно назвать дружбой?!

— Хм, действительно, как-то неудобно получается. Давай порассуждаем?

— Давай!

— Допустим, я позову Друга, он откликнется, и я полечу для встречи на наше Солнце, это ведь ближайшая к Земле звезда. Кстати, даже на астральное перемещение требуется время.

— Много?

— В данном случае недели три. Так вот, прибываю я на солнце и говорю, здравствуй, Друг, давно тебя не видел, соскучился. А он для встречи может быть, с другого конца вселенной пришёл, хорошо ли получится?

— Да, нездорово. Пап, а я с Другом смогу общаться?

— Ну и вопрос! Думаешь, я на него ответить могу? Теоретически в тебе есть часть от части Друга, которая мне досталась при общении с ним, но даёт ли она тебе право на, скажем так, дружбу, я не знаю. Жизнь покажет, сынок, ответы придут.

— Или не придут?

— Или не придут. Ну, что, двинемся дальше или спать пойдём?

— Ну, уж нет, какой теперь сон?!

* * *

Спать они легли далеко за полночь, поэтому неудивительно, что Артём, которого Проквуст утром еле добудился, в машине тут же сладко уснул. Георг спокойно и без лишних вопросов добрался до знакомого холма и подогнал машину ближе к кустам, почти под крону сосны, с которой прошлый раз разговаривал. Он вышел, тихо прикрыл дверцу машины и осмотрелся. Судя по ощущениям, его прежнее пребывание здесь никого не обеспокоило, да и посторонних следов на тонком слое дорожной пыли не нашлось. Проквуст повеселел, это хорошее начало. Он подошёл к сосне, положил на ствол обе ладони и погрел его своим огнем.

— Ты уж не подведи и на этот раз, — зашептал он, — ладно?

— Пап, ты чего с деревом обнимаешься?

— Не обнимаюсь, а договариваюсь.

— Как это?, — удивился Артём.

— Откуда я знаю?! Попросил вежливо, и всё.

— Ты что, всерьёз думаешь, что сосна тебя слышит?

Проквуст улыбнулся и пожал плечами.

— Эх, молодость, всё-то ей по полочкам разложи. Тебе что, жалко?

— Да, нет, пожалуйста, — засмущался сын, — просто странно как-то.

— А то, что я тебе вчера рассказывал, не странно?

— Сдаюсь! Готов сыграть с сосной в шахматы.

— Зря шутишь. Ты, например, знаешь, что в слоях пространства дольше всего из живого остаются деревья?

— Да?! Ничего себе! А почему?

— Знаешь, сынок, поищи на некоторые вопросы ответы самостоятельно, ладно? Будет чем заняться в жизни. Давай-ка, хватай с заднего сидения свой рюкзак и держи меня за руку, нечего время терять.

Они вышли на площадку призрачного Баальбека. Он огляделся, здесь ничего не изменилось, да и меняется ли здесь что-то? На Артёма пространственный переход произвел впечатление, он крепко вцепился в руку отца и изумленно смотрел по сторонам.

— Здорово! Пап, это что?

— Скорее где.

— И где?

— Где-то между параллельными мирами, сынок.

— Здорово! А как это место называется?

— Давай будем звать его туманной площадкой.

— Здорово!, — прошептал Артём в очередной раз.

— Артём!

— Что?

— Перестань повторять одно и то же слово!

— А, извини. Пап, значит, это Баальбек?

— Скорее его пространственная тень.

— Как это, тень?

— Сын, нет у меня на всё ответов! Ну, что, идем дальше?

— Пап, подожди, видишь, там, на колонне надпись.

— Надпись? Я ничего не вижу.

— Зато, я вижу. Пап, я быстро, посмотрю и назад!, — крикнул Артём уже на бегу.

— Вот мальчишка, — проворчал Георг, глядя вслед. Делать было нечего и он направился за сыном.

Только теперь Проквуст заметил, что колонны стоят не на краю храмовой площадки, как в "нормальном" Баальбеке, а посредине и почему-то не имеют нижних постаментов, буквально вырастая из каменных блоков. Артём уже стоял возле крайней левой колонны и водил пальцем слева направо, видимо вычитывая какой-то текст. Георг уже удивился: что мог здесь читать его сын?! Он подошёл и с изумлением уставился на выбитые на колонне строчки клинописи. В голове щёлкнуло: текст, язык шумерский.

— Пап, помоги, я не вполне понимаю смысла.

— Что значит, не вполне?! … Артём, тебе доступен смысл этих слов?!

— Да, — сын оглянулся на отца и виновато улыбнулся.

— И ты все эти годы молчал?!

— Угу. Это мой секрет. Особенный кайф был в школе: всегда отличные отметки.

— Артём, но откуда в тебе это?!

— Это мне дракон подарок сделал. Я нашу встречу смутно помню, но слова об обещании подарка ясно помню. И ещё помню свою обиду, за то, что он этого обещания не выполнил. Уже много позже я понял, почему понимаю разные языки и даже ирийский, хоравский, арианский и межгалактический.

— Ого! Ну, Чар!, — усмехнулся Проквуст. — Со мною он не был таким щедрым, некоторые языки пришлось самому добывать. А я-то тебя ирийскому языку обучаю, успехам твоим радуюсь!

— Так ведь приятно поболтать на родном языке?

— Приятно, только дураком теперь себя чувствую. Кстати, сын, но как же ты умудрился не проболтаться и даже вида не показать, а?!

— Не знаю, пап, прикольно было. Это же мой подарок, правильно?

— Ну, конечно.

— Вот я его и приберёг себе. Ты уж прости.

— Прощаю, — усмехнулся Проквуст. — Так что тебе в тексте не понятно?

Артём повернулся к тексту.

— Здесь написано: "Только люди допускаются за эти колонны. Только чтящий Ахура-Мазду способен словом творить дело и поразить приспешников Ангра-Маиньи". Пап, о ком здесь речь?

— Я кое-что почитал об огнепоклонниках. Насколько я помню, Ахура-Мазда это главный бог шумеров и его проповедовал Заратуштра, а Ангра-Маинья — типа демона зла.

— Теперь понятно, — Артём собрался шагнуть мимо колонн.

— Стой!, — строго крикнул Проквуст. — Запомни, спешка нужна при…

— Пап, я понял, жду.

Георг закрыл глаза и мысленно выплеснул из себя волну света. Она пронеслась через колонны, попрыгала над беспорядочно лежащими каменными глыбами и большими осколками колонн и утонула в окружающем тумане. Вроде бы опасности нет. Проквуст открыл глаза и с удивлением встретил восторженный взгляд сына.

— Пап, ну, ты гигант!

— Ты что-то видел?

— А то! Ты как полыхнул голубым светом, он как рванет вперед! Супер!

— Невероятно, — прошептал Георг, — обычный человек этого не видит.

Сын опять удивил его, похоже, совет Пилевича был правильный. Проквуст шагнул вперед, благополучно прошел между колоннами. Ничего не изменилось, он поманил к себе Артёма.

— Ты ничего здесь необычного не ощущаешь?, — спросил он сына, когда тот радостно подскочил к нему.

— Можно я тоже просканирую?

— Чего?! Хотя, давай, пробуй.

Артём посерьёзнел, прикрыл глаза и начал выделывать руками замысловатые пасы. Георг с улыбкой смотрел на игру сына. Тот открыл глаза и заметил эту улыбку.

— Зря смеёшься, папочка!

— Да? Так ты не придуривался?!

— Ещё чего! Я сканировал.

— Да-а? Ну, и что разузнал?

— Что это полигон для магов.

— ??!

— Тренируются они тут, пап.

— А с чего ты делаешь такой вывод?

— Я увидел тени людей в белых узорчатых рубахах, они вон те камни и осколки колонн руками передвигали.

— Эти глыбины руками?!

— Не, ты не понял. Они их на расстоянии двигают. Телекинез это по научному называется.

Проквуст внутренне вздрогнул. Нет, его сын, не шутил, откуда он мог знать, как выглядят местные огнепоклонники? Значит, и впрямь видел?! Тени прошлого?! Ничего себе!

— Молодец, сын! Я тобой горжусь.

— Правда?!

— Честно, честно! Только давай договоримся, ты в следующий раз рассказывай, что делать собираешься.

— Так я ж тебя удивить хотел!

— И удивил, но в большей степени напугал.

— Тебя, напугал? Пап, ты чего?

— Артём, включи мозги! Я не тебя испугался, а за тебя! Дары — дело не шуточное, ими сюрпризы не делают, а вот ошибок наворочать можно. Понимаешь меня?

— Да, — Артём почесал затылок, — теперь, кажется, доходит.

— Понимаешь, сын, ни ты сам, ни я, ни кто-либо на всей Земле не знает, какая сила сидит внутри тебя и для чего она предназначена, поэтому, проявляй её поаккуратнее. Договорились?

— Договорились.

— Тогда в путь?

Артём кивнул и крепко взял отца за руку. Проквуст вспомнил код перехода и легко открыл переход в соседнее пространство, они одновременно шагнули внутрь пятна клубящегося воздуха и сразу же зажмурились от яркого солнца.

* * *

Перемена была разительной: ярко-синее небо с ослепительным желтым пятном солнца, невысокие мохнато-зеленые от густых кедровых лесов горы по сторонам. Даже древние плиты словно бы помолодели, впрочем… Георг присел и ладонью потрогал их поверхность. Нет, это не те камни! Это огромные плиты, судя по всему аналоги мегалитов Баальбека, только их не три штуки, а десятки! Они безупречно точно уложены друг к другу и сверху нет ни греческих, ни римских руин! Но должен же быть храм или алтарь?

— Пап!, — дёрнул его за рукав Артём. — Назад посмотри.

Проквуст оглянулся. Метров в пятидесяти от них стояла огромная золотая чаша, в которой ровно горел огонь. Чуть поодаль виднелись поленницы дров. Сбоку от чаши на гранитном трёхступенчатом постаменте стоял человек с поленом в руках одетый во всё белое: с шапочки на голове до тапочек на ногах, даже его лицо скрывала белая маска. Он видимо, готовился подбросить бревно в чашу, да так и застыл, глядя на пришельцев. Внезапно из-за чаши вышел тот самый жрец или колдун, которого Георг видел на площадке перехода. Он на мгновение застыл, но потом направился к ним, постукивая посохом по камню. Проходя мимо огнепоклонника в белом, он что-то повелительно крикнул ему и тот спешно возложил полено на край чаши и принялся медленно продвигать его к огню. Вот оно занялось ярким сполохом, огнепоклонник сделал последний толчок, и вскинув руки вверх, что-то радостно прокричал.

Жрец на крик не оглянулся, он подошел к ним, а посох выставил перед собой, крепко держа его обеими руками и сверкая на солнце самоцветными камнями в перстнях.

— Демоны, изыдите!, — прорычал он.

От посоха пахнуло волной энергии, но она беспомощно стекла к ногам Георга и его сына, натолкнувшись на заранее выставленную защиту.

— Мы не демоны, дастур!, — сказал Проквуст на древнеперсидском.

— Всё равно, вы должны покинуть наш мир!

— Я сам решу, что должен, а вот ты ответь, жрец, поклонник Заратуштры, почему не дождался меня в туманном переходе и зачем забрал то, что тебе не принадлежит?

— Кто ты?, — спросил жрец, в его глазах мелькнул страх.

— Я человек, это мой сын и нас не надо бояться. Я хочу говорить с тем из вас, кто решает.

Жрец закрыл глаза и напрягся. Артём незаметно толкнул отца в бок.

— Что-то важное?, — тихо спросил Проквуст, скосив глаза на сына.

Артём повернулся и быстро дунул ему в ухо несколько слов:

— Он телепат, говорит с начальством.

— О чём?, — также тихо спросил Георг.

Артём замолчал, напрягся, тут же едва заметно кивнул и опять склонился к отцовскому уху:

— Всё нормально, нас доставят в город.

— Хм, нормально, доставят? Посмотрим, — прошептал Проквуст.

Жрец открыл глаза, очень внимательно посмотрел на Артёма, потом перевёл взгляд на Георга.

— Я доставлю вас в зиккурат.

— Хорошо. Нас примет главный жрец?

— Энси сообщит вам своё решение. Следуйте за мной, — жрец призывно качнул посохом, и резко развернувшись, зашагал к противоположному краю мегалитической площадки, делая при этом широкий полукруг относительно золотой чаши.

— Пошли, сын, — Проквуст не стал спорить, идти, так идти, дорога подскажет.

— Пап, что такое зиккурат!

Георг заметил, как тут же едва заметно дрогнули плечи жреца, неужели он понял вопрос сына на русском языке?! Или ему показалось? Вот бы проверить. Так сложилось, что в их семье языком общения стал русский язык, Проквуст к нему привык, но чтобы здесь в иномерьи кто-то владел русским?! "А что мы, собственно, знаем об этих людях?" — спросил он себя и не смог дать вразумительного ответа. Разве не могли они скрытно следить за их цивилизацией?

— Пап!, — опять донёсся требовательный голос сына. — Ты чего молчишь? Я же тебе вопрос задал!

— Зиккурат? Это такой храм в виде высокой башни.

— Вавилонской?, — съязвил Артём

— Бабилонской, — машинально поправил Проквуст и опять заметил, как дрогнула спина жреца и чуть сбился его шаг.

— Знаешь, мы с тобой потом поговорим, ладно?

В это время они миновали пылающую огнём золотую чашу. Огнепоклонник вытянувшись застыл возле гранитного постамента, держа вдоль груди в правой руке странной формы меч, напоминающий не до конца разогнутый серп, и сопровождал их пристальным взглядом.

— Ух, ты! Папа, смотри!, — восторженно зашептал Артём.

— Вижу, не отставай!, — Проквуст слегка подтолкнул сына под локоть, одновременно чуть придвинув его к себе.

— Да, иду я!

— Знаешь, — шепотом едва слышно сказал Георг, — давай дальше говорить на межгалактическом.

— Ладно, — также шепотом отозвался Артём.

Они прибавили шаг, в точности копируя путь, который прокладывал жрец. Он лишь раз оглянулся, когда чаша с огнём и ровные ряды поленниц остались далеко позади, а перед ними открылась широкая лестница, полого ведущая вниз на большую мощеную площадь. Внизу стояла повозка, запряженная парой низкорослых лошадей. Бросалась в глаза угловатость повозки, больше похожей на телегу с бортами, и странная конструкция колес: они были сколочены из толстых досок, скрепленных деревянными поперечинами. Рядом с повозкой стоял молодой человек в белой по колено рубахе с красными узорами по нижней кромке, на поясе у него висел меч в прямых ножнах. Едва жрец ступил на первую ступеньку, молодой воин обнажил меч и взял его наизготовку, как винтовку в воинском карауле. Треугольное обоюдоострое лезвие меча хищно блеснуло на солнце. Жрец поднялся в повозку и призывно качнул посохом. Георг пропустил Артёма, а сам следил за застывшим в карауле воином. Тот, однако, не обращал ни на что внимания. Проквуст сел рядом с сыном у заднего борта, а жрец напротив лицом к ним, поставив посох между колен. Между тем воин вернул меч в ножны, залез на повозку за спиной жреца, и натянул вожжи, лошадки послушно тронулись. Судя по всему, сидение ему не полагалось или оно было складным.

Повозка шла ровно, дорога была выложена длинными каменными плитами с настолько плотно подогнанными стыками, что лишь лёгкое постукивание говорило об их наличии. Мимо проплывали огромные кедры, воздух невероятно свежий, наполненный букетом замечательных ароматов вливался в лёгкие живительным нектаром. Артём задремал, прислонив голову к плечу отца, а Проквуст зорко посматривал вокруг, не выпуская из виду вроде бы задремавшего жреца. Не верил он этой идиллии, похожей на затянувшийся костюмерный спектакль, где-то во всём этом крылся подвох. Георг всегда доверял своей интуиции, а она горячо шептала ему изнутри: "Берегись, опасность близка!"

После очередного поворота впереди показалась пологая гора, на склоне которой раскинулся город. Одно— и двухэтажные постройки из бело-желтого кирпича ровными рядами спускались с самой вершины по трём широким улицам. Наверху горы невероятным зрелищем высилось монументальное пирамидальное строение в семь ярусов. Оно опиралось на площадку, сложенную из мегалитов, накрывших всю вершину. Седьмой ярус ярко сверкал золотом. Георг глянул мельком на жреца, тот сидел также как и прежде, только не дремал, вон он, пытливый взгляд сквозь едва приоткрытые веки. Проквуст толкнул сына.

— Артём, — сказал он ему на межгалактическом языке, — смотри на это чудо!

Сын открыл глаза и уставился вверх, на лице застыло восхищенное выражение, Проквуст краем глаза заметил движение, повернул голову и наткнулся на застывший в изумлении взгляд. Жрец медленно сполз со скамьи и встал на колени, продолжая опираться руками на посох, его голова склонилась ниже плеч и застыла.

— Пап, — восторженно воскликнул Артём на межгалактическом, — обалдеть можно! Это ж… — тут Артём тоже увидел коленопреклонённого жреца и запнулся.

— Спокойно!, — произнес Проквуст сыну и насколько возможно мягко обратился к жрецу: — Жрец, почему ты встал на колени, почему не смотришь на нас?

— Я не смею, — глухо ответил тот и склонился ещё ниже.

— Ты услышал нечто важное?

— Ты говорил с сыном на языке богов. Только жрецы знают, как звучат молитвы на этом священном языке, но никто никогда не смел говорить на нём просто так, как вы.

— И что же это значит?

— Если вы демоны, мне нельзя смотреть вам в глаза, а если вы боги, то тем более!

— Ты ж час назад на меня смотрел!

— Я не ведал. Незнающий греха — безгрешен.

— Ого, серьёзное заявление.

— Пап, — не вытерпел Артём, — у христиан, кажется, не так?

— Артём, помолчи, а?

— Позвольте мне остаться согбенным, — глухо донёсся до них дрожащий голос жреца.

— Ладно, оставайся, — пожал плечами Георг. Он вновь взглянул на башню и заметил, как лёгкое облачко задело последний ярус. — Скажи, жрец, ваш зиккурат похож на бабилонскую башню, которая описана в ветхом завете?

— Это её копия, пришелец.

— А почему последний ярус сверкает, словно покрыт золотом?

— Потому что он покрыт золотом. Это наш главный храм и жилище энси.

Георг удивлённо покачал головой и хотел что-то спросить, но внезапно на него нахлынуло ощущение скорой опасности. Проквуст перестал обращать внимание на коленопреклоненного жреца и настороженно прислушался. Дорога круто свернула, чудесный город скрылся за высокими кронами деревьев, за поворотом сразу же начался крутой подъём.

— Пап, — шепнул Артём, — птиц совсем не слышно.

— Сынок, — также тихо ответил Георг, — сядь, пожалуйста, на пол.

Артём кивнул и сполз вниз. Проквуст сосредоточился и поставил защиту вокруг себя и сына, потом подумав, расширил её, спрятав и жреца. Возница занимался строго своим делом, за всю дорогу он ни разу не обернулся. "Ну и дисциплина!" — мелькнуло у Георга в голове. Дорога вышла на относительно открытое место: справа в глубоком овраге, поросшем колючим кустами, продирался сквозь камыш ручей, а слева на обширной площадке высились руины большого здания, возможно дворца, судя по осколкам лепнины на камнях и остатках колонн. Неожиданно из-за камней показались десятки воинов в блестящих на солнце пластинчатых доспехах и шлемах. Раздалась зычная команда командира из-за ближайшей стены и тут же в воздух взвились стрелы. С жутким свистом они устремились к повозке, вскрикнул возница, пронзённый сразу несколькими стрелами, вскрикнул жрец, с ужасом выглядывающий из-за борта повозки, но остальные стрелы натыкались на защиту и со стуком опадали вниз.

— Жрец, прикажи им остановиться!, — приказал Георг, напряженно держа защиту.

Жрец обречённо покачал головой.

— Нет, пришелец, если энси приказал нас убить, то нам нет спасения!

— А тебя за что?

— Такова моя судьба, — горестно отозвался жрец, — я смиряюсь.

— А вот я, нет!, — крикнул Проквуст и толкнул стену, из-за которой слышал командирский клич. Стена рухнула, раздались крики, но обстрел не прекратился. — Ну, всё, пеняйте на себя!

Георг вскинул руки в стороны, потом свёл их медленно вместе, между ладонями засияло ослепительное голубое пламя. Он подтянул пламя к себе, а затем резко бросил в сторону нападающих. Словно ударная волна прошлась по руинам, обрушивая все, что ещё можно было обрушить, раздались крики ужаса, грохот, в воздух рванулись клубы пыли. Обстрел мгновенно прекратился. Когда пыль осела, взорам пассажиров повозки открылась почти ровная площадка, густо усеянная каменными осколками и щебнем, с проглядывающими из-под них телами воинов.

— Пап, ты их убил?, — тихо спросил Артём, посмотрев на отца широко раскрытыми глазами.

— Убил, сынок, — Проквуст перевёл взгляд на жреца, тот смотрел на него с ужасом. — Ты, понимаешь, что ты должен был умереть и я тебя спас?

— Да, — кивнул тот.

— Теперь твоя жизнь принадлежит мне. Сбрось мёртвого возницу и займи его место.

Жрец послушно исполнил приказание и медленно повернулся лицом к Проквусту. Не сводя с него глаз, он кинул на дорогу свой посох, потом неспешно снял с себя черный халат с золотыми узорами и кинул его вслед за посохом. Туда же отправил свой колпак и шарф с бахромой. Теперь жрец остался в узорчатой рубахе, перетянутой поясом с небольшим кинжалом в дорогих ножнах. Быстрым движением он выхватил кинжал, и крепко схватив левой рукой свою бороду, одним движением отхватил ее, чуть ли ни под самый подбородок. Артём хихикнул, Георг строго на него посмотрел, хотя и сам едва сдержал улыбку: с торчащими в стороны остатками бороды, жрец выглядел весьма комично, но при этом помолодел лет на десять.

— Теперь я твой раб, хозяин, — сказал бывший жрец, — приказывай!

Проквуст невольно улыбнулся: смешно было смотреть на раба, у которого чуть ли не каждый палец был украшен дорогими перстнями. Жрец перехватил взгляд Георга и принялся поспешно снимать перстни, роняя их в дорожную пыль.

— Приказывай, хозяин, — повторил он.

— Сначала скажи, как тебя называть?

— Ты можешь дать мне любое имя, хозяин.

— Первый раз, когда я тебя видел, молодые люди называли тебя дастур, это имя?

— Нет, так в Шумерии зовут учителя.

— И как же твое имя?

— Рукагин, но я обязан предупредить, хозяин, это имя предназначено для свободного человека.

— Ты им будешь, Рукагин. Послужишь мне, а потом станешь свободным. Согласен?

— Как будет угодно хозяину.

— Скажи, Рукагин, как энси узнал, о нас?

— Я ему мысленно сообщил, хозяин.

— А сейчас ты можешь связаться с энси?, — неожиданно вмешался в разговор Артём.

— Нет, не могу, молодой хозяин, моя связь без посоха невозможна.

— Артём, — строго остановил сына Проквуст, — помолчи! Рукагин, почему энси принял решение убить нас?

— Язык богов великая тайна, мысли энси тоже тайна.

Артём дёрнул отца за рукав.

— Что?

— Пап, позволь спросить?

— Ну, спроси.

— Скажи, бывший жрец, ты знаешь русский язык, на котором мы разговаривали между собой в начале?

— Нет, но мне знакомо его звучание. Около гор живет племя, разговаривающее на похожем языке. Мы называем их русичи.

— Артём, — остановил очередной вопрос сына Георг, — сейчас не время!

— Пап, ну ещё вопросик?

— Ладно, давай, только по делу.

— Рукагин!

— Слушаю, молодой хозяин.

— А откуда же энси узнал о том, что мы знаем язык богов?

— Возница, — коротко ответил бывший жрец.

— Позволь, — удивился Проквуст, — ты хочешь сказать, что возница передавал информацию энси?!

— Информацию?, — Рукагин удивлённо посмотрел на Георга. — Нет, жрецы огня и возницы храма ничего не передают, просто энси смотрит их глазами и слышит их ушами, когда пожелает.

Проквуст и Артём удивлённо переглянулись.

— Пап, тогда для энси мы мертвы.

— Пока, да, — кивнул Проквуст, — но это ненадолго: если нас убили, то где тела? Рукагин, когда сюда прибудут чиновники энси?

— С учетом ожидания гонца — часа через четыре, — Рукагин смиренно склонил голову, — Хозяин, позволь совет?

— Слушаю, Рукагин.

— Пока не поздно, возвращайтесь назад. К концу дня вся Шумерия объявит на вас охоту.

— А русичи, о которых ты говорил, они кто?

— Они другие, Хозяин.

— Что значит, другие?

— Они верят в своих богов и почитают Заратуштру без очищения огнём.

— Вот как? Но ведь они не враги?

— Нет, не враги.

— Рукагин, ты знаешь, где они живут?

— На севере, в двух-трёх днях пути, Хозяин.

— Вот тебе мой приказ, Рукагин: правь к русичам.

— Повинуюсь.

Повозка тронулась и через полкилометра свернула с каменной дороги влево, на малоприметную, поросшую травой колею. Громадные кедры обступили их вплотную и сопровождали разноголосым птичьим гомоном. Солнце забралось на самый верх синего неба, но здесь на дне леса было прохладно. Проквуст не заметил, как задремал, разбудил его Артём. Он протягивал ему бутерброд и бутылку с водой.

— Спасибо, — Георг взял из рук сына еду и воду и взглянул на спину бывшего жреца. — Рукагин!

— Да, мой господин.

— Останови повозку.

Повозка остановилась, Рукагин обернулся.

— Возьми, поешь.

— Благодарю, Хозяин, — склонил голову Рукагин, — но я прошу позволить мне ехать дальше.

— Ты не хочешь?

— Дело не в этом. Примерно через час мы достигнем озера, там лошади отдохнут и я приму твои дары еды и воды.

— Хорошо, Рукагин, поезжай.

* * *

Они пробыли у озера часа три, лошадки долго пили, потом щипали густую траву на берегу, потом опять пили воду. Проквуст уже хотел здесь и заночевать, но Рукагин так красноречиво покачал головой, что даже обсуждать этот вариант не стали и так было ясно, что им надо оторваться подальше от возможного преследования. На ночевку они встали уже глубоким вечером. Скамейки в повозке оказались съёмными, так что Артём удобно расположился на её полу и мгновенно уснул, согретый курткой Георга. На траве на тонкой циновке спал бывший жрец, недалеко сонно фыркали сытые лошадки. Проквусту не спалось, он ворочался рядом с сыном, пытаясь ответить на вопрос — имеет ли он право рисковать жизнью сына в чужих мирах, может быть, надо было вернуться? Сомнения мучили, не давали спать. Проквуст тихо поднялся и прошёл к костру. Он до сих пор не понимал, что он ищет в этом мире. Раньше у него была внутренняя уверенность, что его ведет рок, а теперь ему казалось, что он ходит кругами вокруг чего-то важного. Зачем он едет к русичам? Какие они? Помогут ли? Вопросы, вопросы, а ответов нет. Язычки пламени бегали по почти прогоревшему полену, отвлекая от хмурых мыслей.

Сзади раздался шорох, Георг с тревогой обернулся и увидел выходящего из темноты кустов бывшего жреца, оказывается его циновка была пуста, а Проквуст и не заметил. Рукагин подошёл к костру с круглым деревянным туеском, почтительно остановился в паре шагов.

— Присаживайся, Рукагин.

— Благодарю, Хозяин, — Рукагин сел рядом с Георгом, открыл крышку туеска. — Хозяин желает пить?

— Нет, спасибо.

Рукагин поднёс к губам туесок и сделал несколько глотков.

— Рукагин, ты можешь идти спать.

— Нет, не могу, Хозяин.

— Почему?

— Я должен служить тебе.

— Служить? Хорошо, тогда давай поговорим. Ты готов без утайки ответить на мои вопросы?

— Моё тело и знания принадлежат тебе, Хозяин, всё, кроме души.

— Тогда скажи, Рукагин, зачем вы забрали тот небесный металл и куда его дели?

— Мы собрали все осколки, попавшие к нам, в том числе и этот последний, и сбросили их в пропасть демона. Так нам приказал энси и мы не могли ослушаться.

— Что за пропасть демона, Рукагин?

— Под Баальбеком.

— Под этими гигантскими камнями?!

— Да, Хозяин. Туда ведет широкий подземный ход, так что это не составило труда, у нас есть способные маги.

— Перемещаете предметы усилием мысли?

— Скорее верой.

Проквуст кивнул и подумал: "Прав был Артём на счёт телекинеза!".

— Рукагин, расскажи мне о Шумерии.

— Повинуюсь, — склонил голову Рукагин, — но я не очень много знаю. Бывший жрец сделал паузу, но Георг молчал, и он продолжил: — Шумерия небольшая страна, в ней три города: главный город Эридус с копией бабилонского Зиккурата, который ты видел, на юге — город Урма и на востоке — город Лагам. Есть ещё пара десятков поселений разной величины и множество поместий. Величина Шумерии примерно семь дней пути с востока на запад и шесть дней пути с юга на север. Мы растим хлеб, пасём скот, плавим металл, рождаемся, живём и умираем.

Рукагин замолчал.

— Это всё?

— Прости, Хозяин, но мне будет легче, если ты будешь задавать вопросы.

— Хорошо. Ваших воинов я вчера видел, они умелы и дисциплинированны, мне очень жаль, что пришлось их убить.

Рукагин молча кивнул.

— Вы часто воюете с другими странами?

— Иногда воюем, но не со странами. Здесь кроме нас есть только русичи, мы не очень любим друг друга, но живём мирно.

— Тогда с кем воюете?

— С нагами.

— Наги? Что за народ?

— Наги не люди.

— Не люди?!, — заинтересовался Проквуст, тут же вспомнив рассказ динозария о чужих. — Как они выглядят?

— Ростом чуть ниже человека, трёхпалые, с хвостом и змеиной головой.

— Так получается, это их мир?

— Нет, предания гласят, что они пришли в этот мир после человека.

— Откуда?

— Из твоего мира, Хозяин.

— Но у нас нет нагов!

— Есть. Просто они умело скрываются и живут под землёй. Они обладают завораживающим взглядом, от которого спасает только молитва.

— Ничего себе новости!, — покачал головой Проквуст. — Постой, а сами вы, когда сюда пришли?

— Две тысячи пятьдесят три года назад.

— Ого! Такая точность?!

— Да, Хозяин, мы ведём подробные хроники нашего пребывания в Шумерии.

— Как же вы попали сюда?

— Нас привёл Заратуштра.

— Сам Заратуштра?! Но зачем?

— Мы хранители Авесты. В последние годы правления великого ассирийского царя Ашшурбанапала язычество пало в самые глубины пропасти греха и разврата, наши храмы осквернялись и разрушались. И вот свершилось второе пришествие Заратуштры.

— Удивительно!

— Да, воистину, божественно!

Проквуст задумался, помешивая палкой угли костра.

— Рукагин, — спросил он, — ты хочешь сказать, что у вас в Шумерии хранятся те легендарные 12 тысяч воловьих шкур с золотыми буквами текста Авесты?!

— О, Хозяин, ты знаешь эту легенду?

— Так легенда или нет?

— И да, и нет. Шкур у нас нет, а вот золотые пластины с древними текстами, есть и как раз двенадцать тысяч. Каждая вложена в футляр из воловьей кожи.

— А как же шкуры?

— Это миф, Хозяин. Его специально распространяли, чтобы унять алчность диких народов. Кому нужны тысячи старых шкур?

— То есть Авеста сразу писалась на золотых пластинах?

— Конечно!

— Рукагин, ты видел эти пластины?

— Только копии на пергаменте. Никто, кроме энси, не знает, где в Шумерии сокрыто хранилище пластин.

В повозке заворочался Артём, на востоке над лесом едва заметно посветлело. Проквуст зевнул.

— Скоро рассвет.

Рукагин встал и поклонился.

— Хозяин, прости, разреши уединиться?

— Зачем?, — удивился Георг.

— Пришло время дорассветной молитвы.

— Конечно, молись, — Проквуст встал, — а я пойду ещё посплю.

Он тихо заполз в повозку, и улёгся рядом с сыном. Поднял раскрытую ладонь, на ней появился голубоватый прозрачный шарик.

— Охраняй нас, дар, — тихо шепнул он, шарик тут же рванулся в стороны и укрыл под собою повозку.

* * *

Путешествие нового дня было будничным и однообразным: дорога шла сквозь кедровый лес, чуть забирая вверх. Проквуст, поспавший не больше двух часов, дремал на полу повозки, а Артём сидел на передней скамейке и беседовал с бывшим жрецом. К середине дня среди кедров появились ели и сосны, воздух стал заметно прохладнее. Повозку качнуло. Георг открыл глаза, увидел спину Артёма впереди, облегчённо вздохнул и сел. Сын обернулся.

— Как поспал?

— Замечательно!, — Проквуст потянулся, потом привстал, вставил скамейку в пазы и сел на неё. — Ну, рассказывай, что тут, да как?

— А что рассказывать?, — Артём пересел на скамью к отцу. — Вон, солнце уже давно за полдень, Рукагин ищет место для привала.

Как раз в это время за очередным поворотом открылся огромный камень, скорее даже скала почти правильной кубической формы. Рядом бил ключ и утекал весёлым ручейком вниз к высоким кедрам. Повозка свернула, остановилась. Бывший жрец обернулся. На его лице виднелась аккуратно подстриженная бородка. Проквуст изумлённо на него уставился.

— Рукагин, ты стал как профессор!

— А что это такое, профессор?, — улыбнулся Рукагин.

— В нашем мире это весьма учёный муж.

— Спасибо, Хозяин, вы очень добры. И вашему сыну спасибо, он подарил мне ножницы и зеркало.

Проквуст вопросительно посмотрел на сына.

— Пап, у меня лишние были.

Проквуст одобрительно кивнул.

На обед Артём предложил русскую тушенку с гречкой. Вскрыли две банки и разогрели в котелке на костре. Рукагин, напоивший лошадей и сотворивший послеполуденную молитву, с интересом наблюдал, как его хозяева кухарничали. Артём разложил аппетитно пахнущую кашу на пластмассовые тарелочки равными порциями и воткнул сверху одноразовые ложки.

— Вот, господа, прошу к столу!

Он протянул тарелку отцу, потом Рукагину. Тот вдруг энергично закачал головой.

— Рукагин, почему отказываешься от еды?

— Раб не должен есть рядом с господином.

— Глупости!, — глухо произнес Проквуст и строго добавил: — Приказываю, ешь!

Бывший жрец склонил покорно голову и принял в руки тарелку. Он посмотрел, с каким аппетитом уплетают еду хозяева и принюхался к странной тёмно-коричневого цвета массе на тарелке. Артём заметил его нерешительность.

— Рукагин, ты никогда не ел гречневой каши?

— Гречневой? Нет, я не знаю… — Рукагин вдруг решился, взял ложку и положил немного каши в рот. Пожевал, удивленно кивнул. — Вкусно!

Он энергично работал ложкой, а Артём и Георг довольно переглядывались.

Артём поел первым, схватил котелок и побежал к ручью. Рукагин вскочил, на его лице читалась растерянность.

— Спокойно, Рукагин, — остановил его Проквуст, — мальчик знает, что делает.

— Но это моя работа!

— Ничего, пусть трудится. Ты лучше скажи, как тебе каша?

— Очень вкусно.

— Там мясо было добавлено.

— Я это понял, мясо тоже вкусное.

— То есть ты не вегетарианец?

— Кто?

— Ну, тот, кто не ест мяса.

— Почему?, — удивился бывший жрец.

— В нашем мире одни считают, что это полезно для здоровья, другие, что для духа.

— Нет, у нас в Шумерии все любят мясо. Оно даёт радость и сытость, что одинаково хорошо и телу и духу.

— Логично, — усмехнулся Георг.

Между тем Артём уже поставил котелок с водой на костёр.

— Скоро чай будем пить.

Проквуст встал.

— Ладно, вы тут посидите, а я ноги разомну. Артём!

— Да, папа?

— Чтобы от костра ни ногой!

— Ну, пап, я ж не маленький!

— Рукагин, под твою ответственность!

— Слушаюсь, хозяин!, — вскочил на ноги бывший жрец.

Артём сердито отвернулся и принялся копаться в рюкзаке. Проквуст улыбнулся и рукой незаметно махнул Рукагину, мол, садись, не стой. Тот кивнул и опустился на землю.

Георг вышел на дорогу, прислушался к гомону птиц. Лес как лес, замечательный, вкусно пахнущий. Нетронутая цивилизацией природа. Пожалуй, такая только в России осталась да, может быть где-нибудь в Бразилии. Он подошёл к огромному камню вплотную и пошёл вдоль него. Ничего примечательного, обычный кусок скалы, стесавший свои бока во время ледникового периода, вон, как врос в землю. Проквуст постучал по камню и вдруг ощутил ответное дрожание. Что это?! Он приложил к поверхности камня ладони и лоб, закрыл глаза.

— Ну, давай, отвечай!, — прошептал он еле слышно.

Он ощутил, как заныли ладони, в темноту под веками полились две струйки призрачного света. Они наполняли массив камня зелёноватыми сполохами, высвечивая его непроглядную твёрдость. Проквуст всё подбавлял и подбавлял энергии в руки, ему не верилось, что это простой камень, зачем он тогда ему ответил? Он собирался уже бросить это дело, как в самой сердцевине увидел пустое квадратное пространство, в котором стопой лежали толстые золотые пластины. Почему золотые? Потому что они засияли золотом, когда до них дотронулся свет его ладоней. Проквуст оторвался от камня и судорожно вздохнул. Что это было, видение? Ну, уж нет! Клад? Внутри этого огромного камня? Чушь! Нет, там что-то более ценное, чем просто золото. А вдруг это те самые пластины с Авестой?! Проквуст покачал головой, не похоже, пластины толстые, их там ну сотня, максимум, но никак не двенадцать тысяч. Он опять похлопал камень по поверхности, но тот промолчал.

— Что ж ты в себе хранишь, а?, — Георг погладил камень. — Может поискать, что скажешь?, — И в его ладонь вдруг влился еле ощутимый рокот, схожий с ворчанием, Проквуст невольно отдёрнул руку. — Ничего себе!

Он пошёл вдоль камня, пытаясь увидеть след искусственной обработки или тайный знак какоё-нибудь, но ничего примечательного не было. Георг задрал голову вверх. Этажа четыре, выступов нет. В голове созрело решение, он закрыл глаза и всеми силами стал вспоминать чувство полёта. Ведь получалось иногда, … правда, спонтанно. Хорошо Адамсу, летает как птица.

В лицо дохнуло ветерком. Георг осторожно открыл глаза, он висел метрах в десяти от поверхности земли на уровне верхней части камня. Так, не думать, только хотеть, хочу ступить, вон туда, где пятно… Его словно лёгким сквозняком подтолкнуло и медленно опустило в это пятно. От неожиданности он с размаха сел, ударившись о камень копчиком.

— Ой, — шепотом сказал он и огляделся.

Отсюда несказанно красиво смотрелась зеленая волна леса, бегущая на три стороны до горизонта, и только на севере лес упирался рваной кромкой в горный массив с заснеженными вершинами. Проквуст смахнул со лба пот. У него получилось! О том, как он будет спускаться, решил пока не думать. Он вскочил и осмотрелся: верхняя часть камня идеально ровная, словно её ножом резали. Георг прошёлся по поверхности, везде сплошной монолит, разве что у самого края со стороны гор что-то мелькнуло. Георг подбежал, смахнул слой высохших листьев: древняя письменность?! Он ждал, когда у него в голове привычно щёлкнет и бесстрастный голос объявит: язык такой-то, но голос молчал. Выходит цириане изучили не все языки Земли?! Не может быть такого! Тогда что это, письменность, возникшая до появления цириан и к их приходу уже утраченная?! Невероятно, но… Только тут до Проквуста дошло, что знаки в строчках до боли знакомы, просто они немного искажены.

— Боже мой!, — Георг невольно перекрестился. — Это же ирийский язык!

Он встал на колени и прочитал: "Когда уходил наш создатель и великий учитель, он оставил заветы свои. Они записаны четыре раза на золоте. И разнесли их каждому народу на хранение. Здесь покоится золото Севера. Не тревожь попусту истоки".

Под многовековой пылью в конце последней строчки Георг обнаружил узкую щель с идеально ровными краями. Он достал ножик, засунул в щель лезвие, оно утонуло до рукоятки. "Ничего себе!" — не уставал удивляться он, фотографируя текст смартфоном. Найти здесь на Земле ирийские строчки?! Уму непостижимо! "Неужели это от Барри Глетчера тянется?! Невероятно!". На всякий случай текст он ещё и в записную книжку записал.

— Папа!, — донёсся снизу встревоженный голос сына.

Проквуст вскочил и подбежал к противоположному краю камня. Внизу как на ладони открылась их стоянка и тревожно озирающийся Рукагин с кинжалом в руке. "У него нож!" — просигналила в голове Георга тревога, поэтому он не стал таиться.

— Артём! Я здесь наверху!

Сын и бывший жрец, задрав головы с одинаково изумлёнными лицами, замерли. Их лица были столь искренни, что у Проквуста отлегло от сердца, он помахал им рукой и отошёл вглубь камня. На него немедленно вновь нахлынули впечатления от ирийского текста, поэтому он не заметил, как приподнялся над каменной поверхностью и легко и непринуждённо спустился по дуге вниз. Только благополучно ступив на мягкий мох у камня, он с испугом взглянул вверх.

— Ух, ты! Слава Богу, спустился!, — он опять перекрестился.

Проквуст вышел из-за камня, взволнованный Артём бросился к нему навстречу. Поодаль за ними хмуро наблюдал Рукагин, кинжала у него уже не было.

— Папа, что за фокусы?!

— Подожди, сын, позже, — Георг отстранил его в сторонку, тот обескуражено смотрел ему вслед.

Проквуст подошёл к бывшему жрецу и остановился.

— Почему ты так хмур, Рукагин?

— Я боюсь, что служу демону. Я знаю ту сторону камня, она неприступна, человек не может летать.

— Хм, а как же ваши маги, которые верой перемещают вещи?

— Причём тут они?

— Они же не демоны?

— Нет, не демоны.

— Так вот, у меня иногда получается левитация. Сегодня мне повезло, особенно, когда спускался.

Лицо Рукагина посветлело.

— Хозяин, поклянись именем своего бога, что ты человек!

— Клянусь!, — Проквуст перекрестился.

— Ты христианин!

— Да, а почему это тебя удивляет? И вообще, откуда ты знаешь о христианстве?

— Энси изредка посылает в ваш мир наблюдателей, самых верных и надёжных. Они уходят на год, а затем возвращаются и показывают ему о том, как живёт ваш мир.

— Не удивлюсь, — улыбнулся Георг, — что наблюдателю помогают остающиеся в нашем мире огнепоклонники.

При последнем слове Рукагин вздрогнул.

— Прости, Хозяин, но мы не любим это слово.

— Почему? Вы же поклоняетесь огню?

— Мы кланяемся только тем, кого уважаем или кому принадлежим. Во время молитв мы стоим прямо. Огонь лишь образ бога на Земле, он очищает, но не унижает.

— Извини, Рукагин. Ты расскажешь позже об обычаях Шумерии?

— Расскажу, Хозяин, — бывший жрец поклонился. — Пора собираться.

— Успеем добраться до ночи?

— Нет. На границе Шумерии стоит кордон, они наверняка предупреждены.

— Как же мы их пройдём?

— Рано утром и я не хотел бы, чтобы солдаты умерли.

— Рукагин, я не собираюсь никого убивать. Кстати, не прячь больше нож, носи открыто.

— Спасибо, — после некоторого замешательства отозвался бывший жрец, его голос при этом дрогнул.

Они быстро собрались и пустились в путь. Артём некоторое время дулся на отца: сидел на передней скамье и демонстративно смотрел в сторону.

— Артём, — позвал его Проквуст и улыбнулся, — ну, ты чего?

Сын поджал губы, но они тут же растянулись в улыбке. Он махнул рукой и перепорхнул на скамейку к отцу.

— Пап, ты знаешь, — быстро зашептал он, — когда я за тебя заволновался?

— Когда?

— Когда камень полыхнул.

— Как это полыхнул?, — удивился Проквуст.

— А так: сначала всё как обычно было, я Рукагина чаем угощал. Ему понравилось!, — Артём, вспомнив об этом, на мгновение улыбнулся. — Я как раз начал тебя высматривать, а камень в это время на мгновение стал почти полупрозрачным, с зеленовато-золотистым оттенком.

— Артём помалкивай об этом. Есть в этом камне древняя тайна, но я не уверен, что её пора разгадывать. Понимаешь?

— Понимаю.

— Молодец! Что дальше было?

— Ах, да! Ну, я вскочил, а за мной и Рукагин. Он ещё и не понял ничего, а уж кинжал из своей повозки притащил. Смешной.

— Он хороший человек, сын.

— В смысле, добрый?

— Нет, этого пока не знаю, — покачал головой Георг, — но вижу, что верный и честный. В нашем мире таких не часто встретишь.

— Он мне тоже нравится. Кстати, пока Рукагин чай пил, я у него спросил про русичей, но он сказал, что мало о них знает и видел всего два раза.

— Ну, и как они выглядят?

— Высокие и сильные, хитрые, но не коварные.

— Ёмко, — сказал Проквуст и задумался.

Как незаметно наматывается клубок событий! Вроде бы всё буднично, размеренно, а потом вдруг раз и уже что-то случилось. Ведь если подумать, сам ли он к камню потянулся или тот его к себе потянул? Может и взлететь камень помог? Это какая же тогда магия в нём сидит, что за тысячи лет не исчезла?! А главное, что ему теперь с этим знанием делать?

* * *

День закончился без происшествий, спать легли пораньше, вставать предстояло в четыре утра. Проквуст выставил на телефоне будильник и положил его под ухо, обещанию Рукагина всех разбудить он не поверил. Когда настойчиво-противный сигнал будильника проник в мозг, Георг мгновенно открыл глаза, сел и осоловело огляделся. Пока мозг приходил в норму, зрачки с удивлением следили за невозмутимым жрецом, сидевшим перед костром, на котором в котелке уже закипала вода для чая.

— Рукагин, как ты встаёшь?

— Дорассветная молитва учит вставать вовремя, хозяин.

— Угу, — неопределённо отозвался Георг и побрёл к протекающему мимо ручью.

Бывший жрец рассчитал всё точно: когда их повозка вплотную приблизилась к кордону, густой предрассветный туман плотно окутал деревья. Рукагин почти беззвучно вёл лошадей на поводу: копыта обернули тряпками, чтобы не цокали по камням, а колёса повозки густо смазали жиром. Проквуст повернул лицо к сыну и кивнул. Они заранее условились, что Артём попытается просканировать окружающее пространство, чтобы выяснить, спят караульные или нет. Артём закрыл глаза, лицо его напряглось. Георг положил свою руку ему на руку, намереваясь помочь, но сын её отдёрнул. Ничего не оставалось, кроме как ждать. Через пару минут лицо Артёма расслабилось, он открыл глаза.

— Пап, — зашептал он, — кордон рядом. В доме шесть человек спят лёжа, ещё один спит на стуле, и ещё один в будке около шлагбаума.

Георг кивнул, многозначительно приложил палец к губам и стал пристально вглядываться в туман. Его дар послушно пришёл на выручку: туман никуда не уходил, просто становился матово прозрачным. Вот впереди проявилась будка и перекладина с грузом. Что же делать, чтобы шума не было?! Проквуст сделал то, что хорошо умел, он начал убирать слои пространства перед ними, один за другим, тонкими прозрачными плёночками. Один, второй, третий, он сбился со счёта, но чуть не вскрикнул от радости, видя, как перед их повозкой появилось новое пространство, в нём был только лес, и ни охраны, ни сторожки, ни шлагбаума. Рукагин изумлённо качал головой, но шаг не замедлял. Когда они отъехали на приличное расстояние, Проквуст оглянулся, вернул всё назад и облегчённо вздохнул.

Через десять минут граница осталась позади, они были в безопасности. Пока, поправил себя мысленно Проквуст. Бывший жрец быстро сдёрнул с копыт тряпки, натянул поводья, лошадки мотнули головами и бодро зашагали вглубь страны русичей.

Туман в какой-то неуловимый миг засобирался прочь: его сероватые клубы засуетились, закрутились, на ходу тая и уступая место зримому миру. Здешний лес был другим: кедр сменили ели и сосны, кое-где проглядывали дубы и берёзы. Дорога, по которой они двигались, была явно наезженной, на ней то и дело показывались чёткие следы колёс, в некоторых местах они дугой прижимались вплотную к деревьям, видимо встречные повозки разъезжались в обе стороны. Проквуст беспокойно оглядывался, прикидывая, как бы избежать случайных встреч.

— Пап!, — затормошил его сын. — Ты как перекладину убрал? И будку, и стражу?!

— Пространство полистал немного. Я тебя потом научу.

Артём изумлённо уставился на отца.

— Па-ап!

— Чего?

— Я тебя боюсь.

— Глупости.

— Я не знал, что ты такое можешь.

— Я и сам не знал. У меня такое чувство, что в этом мире у меня возросли возможности, а у тебя, сын, какие ощущения?

— А у меня они появились, правда, я ещё не могу понять какие и зачем.

— Это, — усмехнулся Проквуст, — самые главные вопросы. Посканируй, что там, впереди?

Артём закрыл глаза и сосредоточился. Георг с любовью смотрел на сына, хотя в душе росло опасение. Он знал, что дары не даются просто так, что рано или поздно они потребуют от человека максимального напряжения душевных и физических сил. Как он справится с этим?

— Папа, впереди длинная дорога, почти до гор.

— Так, что ещё интересного?

— Почти на излёте ощущения я видел деревянный город. Он огорожен высоким частоколом и над воротами развивается странный флаг.

— Ты его разглядел?

— Красный и жёлтая звезда в круге, только она странная.

— Почему?

— Лучей у неё восемь.

— Ну, ты глазастый!

— Пап, а ещё навстречу нам отряд воинов едет, человек двадцать.

— Далеко?!, — встревожился Проквуст.

— Пара километров.

— Рукагин!

— Слушаю, Хозяин.

— Сворачивай в ближайшем удобном месте в лес, надо пропустить отряд русичей.

Рукагин кивнул и принялся пристально всматриваться в правую сторону, левая сторона стала была непроходима: лес подступал сплошной стеной, к тому же, видимо, все камни с дороги валились в эту сторону. Через сто метров бывший жрец заметил каменистую площадку, за которой рос густой кустарник. Он остановил повозку, сбегал к кустам, с довольным лицом вернулся обратно и, подхватив лошадок под узды, повёл их за собой. Место идеально подходило для схрона: за плотной стеной кустарников было пустое пространство, а потом метровый обрыв и стена леса. Проквуст огляделся, удовлетворённо кивнул.

— Молодец, Рукагин.

Тот поклонился, приложив руку к сердцу.

Потянулось ожидание. Лошадки, получив нежданный отдых, тихо выщипывали вокруг себя редкую, но сочную травку, путешественники перекусывали галетами, запивая их водой. Георг и Рукагин напряжённо прислушивались.

— Артём, где они?, — шепотом спросил Проквуст.

— Метров двести осталось.

Скоро ветер донёс фырканье лошадей. Лошадки встрепенулись, подняли головы, но Рукагин мгновенно накинул им на головы, заранее приготовленные торбы с овсом, те тут же занялись едой, чужаки их больше не интересовали. Сквозь кусты было видно, как попарно из-за деревьев выезжают всадники в кольчугах и островерхих шлемах, из-под которых выбиваются русые кудри. У каждого висел на боку прямой меч в ножнах, а из-за спины выглядывал продолговатый щит со странным знаком: спираль, переходящая внизу в своё зеркальное отражение. В середине отряда ехал старик с гривой седых волос и такой же бородой по пояс. В ниспадающем белом плаще, с напряжённым надменным лицом, он сидел на лошади, будто шест проглотил. Именно так Проквуст подумал о новом персонаже, и тот, словно услышав чужие мысли, резко поднял вверх руку. Отряд послушно остановился. Старик спорхнул с седла и выдернул притороченный к нему посох. Некоторое время он словно принюхивался, что-то, судя по шевелящимся губам, бубня под нос, потом вышел к краю дороги. Георг понял, следующее его движение будет жест в сторону кустов, после чего могучие воины заграбастают их и отвезут в город пленниками. Нет, уж, лучше они сами доедут, как гости, хоть и незваные. Он красноречиво толкнул сына в плечо, тот кивнул и прикрыл глаза. Старик вдруг как-то сразу сник, и послушно вернувшись в седло, махнул посохом вперед. Отряд невозмутимо тронулся дальше.

— Хозяин!, — тихо позвал бывший жрец.

— Что?

— Твой сын сильный маг, чтобы отвести колдуна русичей, большая сила нужна.

Проквуст кивнул.

— Рукагин!, — повернулся к ним Артём. — Скажи, а русичи все русые и с кудряшками?

— Нет, среди них всякие есть.

— Почему же они зовут себя русичами?!

— А это не они так себя зовут, молодой хозяин, — улыбнулся Рукагин. — Это мы в Шумерии их так зовём, а себя они называют барейцы.

— Почему так?

— Мы не знаем, молодой хозяин.

— Рукагин, — спросил Проквуст, — а русичи знают, что они русичи?

— Знают, только им всё равно.

— Откуда ты это знаешь?

— Когда-то я был молод и любопытен, а прежний энси многое знал

— Рукагин, русичи добрые?

— Русичи?!, — бывший жрец усмехнулся. — Вряд ли, они сильные и от того спокойные, но если их рассердить… Простите, молодой хозяин, но мне кажется, нам пора.

— Да, Артём, разве мы не можем поговорить на ходу?

Они заторопились. Надолго ли хватит отворота колдуну, не спохватится ли он через короткое время? Надо спешить.

* * *

Начались обжитые места: от дороги в стороны уходили накатанные колеи, лес поредел, сквозь перелески показались поля зреющих зерновых, луга с пасущимися стадами коров, а следом появилась и первая деревня. Она стояла чуть в стороне, повернувшись к дороге клочками ухоженных огородов вперемежку с садовыми деревьями. Дома все сплошь из кругляка, возле каждого — небольшое строение с крохотными окошками, скорее всего баня. Проквуст, благодаря Пилевичу хорошо знал, что такое русская баня. Все строения выглядели крепкими, на глаза не попалось ни одного покосившегося или неухоженного. Во дворах иногда мелькали женские головы в платках, но они никакого внимания на повозку на дороге не обращали. Когда деревня осталась позади, вновь к дороге подступился с обеих сторон лес, только теперь уже сплошь лиственный, с густым подлеском. Через полчаса появилась следующая деревня, затем ещё одна, и ещё, до тех пор, пока дорога не взяла резко вверх, нырнув вновь в хвойный лес.

— Артём, вот бы дом в таких местах, а?

— Здесь, наверное, грибов полно!, — подхватил с улыбкой сын. — Пап, ты искал когда-нибудь грибы?

— Нет, не приходилось.

— А мы с мамой и с дедом в Эстонии часто по грибы ходим.

— Да? Почему я не знаю?, — обиделся Проквусту. — Вот и отпускай вас одних!

— Пап, это же просто прогулки в лесу!

— Вот именно! Ни разу меня с собой не позвали!

— Так ты ж Эстонию не любишь.

— Это кто ж тебе сказал?!

— Мама сказала, — Артём запнулся, подбирая слова, — ты там испытываешь стресс.

— Глупости! Стресс у меня не от Эстонии, а от Марты — мачехи твоей мамы.

— Не любишь тёщу?

— Как её любить?! Она ж клещ, вампир с улыбкой ехидны!

— Да ладно, пап, тётя Марта добрая!

— Да? Хорошо, извини, погорячился.

— Проехали. Придётся тебя в ближайший грибной поход взять.

— Там видно будет. Рукагин, шумеры едят грибы?

— Нет, хозяин, никогда!

— Интересно, а русичи едят грибы?

Лес внезапно кончился и показался город. Дорога плавно уходила вниз к широкому деревянному мосту, перекинутому через ярко-синюю ленту реки. За мостом начинался частокол крепостной стены и над воротами развивался красный флаг с золотой восьмиконечной звездой в круге. За стеной виднелись многочисленные крыши. От моста уходили три дороги: одна к ним в лес, а две других вдоль речных берегов. Возле открытых городских ворот стояли стражники, лениво взирающие на текущий мимо поток подвод и повозок.

— А реку я не заметил!, — тихо сказал Артём.

— Ничего, — утешил его Георг, — ты же не в телевизор заглядывал.

Бывший жрец вопросительно оглянулся на Проквуста.

— Трогай, Рукагин, — кивнул ему Георг, — назад дороги нет.

Они беспрепятственно пересекли мост и влились в поток гужевого транспорта. Им правили только мужчины, все, как на подбор, статные, с широкими лицами и большими руками. Русых было много, но хватало и блондинов, и брюнетов и даже рыжих. Возницы с любопытством поглядывали на их повозку, но вопросов не задавали.

— Пап, — шепнул Артём, — смотри, колёса у русичей нормальные, со спицами, не то, что у шумеров.

Проквуст пригляделся, да, действительно. Он одобрительно похлопал сына по плечу. Чем ближе были городские ворота, тем заметнее было, что стражники уже не выглядели сонными и явно их поджидали. Когда они подъехали, правый стражник указал копьём на небольшую площадку рядом со сторожевой будкой, Рукагин послушно повернул повозку и остановился. Подошёл стражник, брови нахмуренны.

— Кто такие будете?, — пробасил он.

В голове Проквуста щёлкнуло: праславянский.

— Здраве будь, страж, мы путники, ищем пристанища.

Страж кивнул.

— Из Шумерии?

— Да.

Страж опять кивнул, повернулся к своему напарнику — здоровенному бугаю с добродушным лицом.

— Ратша! Зови Гридю.

Тот кивнул, тряхнув золотой прядью на лбу, и скрылся в воротах. Потянулось томительное ожидание. Проквуст повернул лицо к сыну, тот наклонился к отцу.

— Пап, он внутри добрый.

Больше он ничего не успел сказать, страж, казалось бы наблюдающий за движением повозок и людей у ворот, тут же среагировал, повернув большую голову:

— Ещё раз дыхнёте словом, в цепи обмотаю!

Теперь путешественники тихо сидели в повозке, боясь лишний раз пошевелиться. Периодически на них сурово посматривал страж, хмуря густые брови. Наконец из ворот вышел высокий пожилой воин в длинной рубахе, перепоясанной ремнём, чуть съехавшем набок от висящего меча в ножнах. Шлема на нём не было, густые чёрные волосы с проседью упруго вздрагивали при каждом шаге. Двигался воин собранно и легко, в нём чувствовалась внутренняя сила и воинское умение. Он подошёл к стражу, мельком взглянув на задержанных.

— Говори, Переяр.

— Да, вот, из Шумерии приехали. Те самые, наверное.

При этих словах Гридя так взглянул на стража, что тот поперхнулся и побледнел. Начальник стражи повернулся к Проквусту.

— Шумеры?

— Он, — Георг кивнул на бывшего жреца, — да, мы с сыном — нет.

— Вижу, — кивнул Гридя. — А вы кто же будете, гости незваные?

— Мы мз внешнего мира, — вдруг неожиданно для самого себя сказал Проквуст.

В глазах начальника стражи не мелькнуло даже тени удивления, он явно понял, о чём сказал Георг.

— Ну, допустим. Зачем к нам прибыли?

— Не знаем.

— Хм, и что мне с вами делать? Сразу в цепи и обратно к энси отправить?

— За что же?

— Этого я не знаю, сказали вас найти и только. Думаю, князь просьбу соседа уважит, отправит назад. Так что давайте, трогайте за мной, посажу вас пока под замок.

Рукагин дёрнул поводья, лошадки побрели за начальником стражи. Они проехали ворота, для чего стражи перекрыли движение подвод, и въехали в город, попав на просторную площадь, наполненную повозками, товарами и людьми. Гомон на время стих, на них с беззлобным любопытством пялился народ, пока они не въехали во двор, примыкающий к внешней городской стене. На воротах Проквуст заметил рисунок из двух спиралей, тот же, что и у воинского отряда в лесу. Гридя поманил за собой Георга и Артёма, кивнул на распахнутую дверь с решеткой.

— Заходите. Питьё там есть, а хлеба, если нужно, дадим.

— Спасибо, у нас есть запас еды, — Проквуст приподнял рюкзак.

— Хорошо, заходите.

Вслед за ними в темницу собрался Рукагин, но Гридя перегородил рукой ему дорогу.

— Ты раб?, — спросил он на древнеперсидском с заметным акцентом.

— Да, я раб своего господина.

— Будешь здесь. В амбаре есть сено, в углу вода. Займись лошадьми.

— Слушаюсь, господин.

Гридя захлопнул дверь, задвинул засов и многозначительно посмотрел на Рукагина.

— Надеюсь, ты не враг своему хозяину и не сделаешь глупость?

— Нет, я буду заниматься только лошадьми.

— Даёшь слово?, — спросил Гридя, хитро посматривая на Рукагина.

— Даю, господин, — после короткой паузы сказал бывший жрец.

— Ну, добро.

Начальник стражи скрылся в доме. Рукагин подошёл к двери с решеткой.

— Господин, я могу вас выпустить.

— Не надо, Рукагин, делай так, как обещал начальнику стражи.

— Спасибо, хозяин, — бывший жрец побрёл с ведром за водой.

Темница оказалась вполне сносным помещением, с двумя широкими лавками и зарешеченным оконцем, упирающимся в дощатый забор. В углу на подставке стояло влажное от влаги ведро с ковшиком на боку, видно, что вода свежая, только что из колодца. В дальнем углу была узкая дверца в отдельную не очень приятно пахнущую комнату: туалет с выгребной ямой. Проквуст заглянул туда, поморщился.

— Что, грязно?, — с опаской спросил Артём, сразу по запаху поняв предназначение смежного помещения.

— Нет, вполне чисто, — Георг поплотнее притворил дверцу. — Просто запах из ямы.

— Пап, а почему Рукагин сказал тебе спасибо?

— Если бы он нас освободил, то нарушил бы обещание.

— Разве рабы обязаны соблюдать обещания?

— Ох, и вопросы ты задаешь, сын!, — Проквуст задумался. — Думаю, пока человек ощущает самого себя человеком, а не рабом, обязан.

Георг положил рюкзак на стол и отошёл к оконцу в двери.

— Пап, может, перекусим?

— Организуй.

Проквуст смотрел, как Рукагин напоил лошадок, подложил им сена, потом сел на лавку рядом с амбаром и задумался, а может, задремал? Георг принялся размышлять. Он, наверное, смог бы разрушить весь этот город, а уж уйти из этой темницы вовсе не составило бы труда. Но разве за этим он пришёл сюда? А если честно, зачем? На его совести уже висят несколько десятков жизней шумерских лучников, вероятно, он навсегда перечеркнул возможность переговоров с энси, а ради чего? Ведь теперь даже уйти обратно в свой мир будет тяжело: попробуй, попади к Баальбеку! Впрочем, при мысли о погибших от его силы лучниках он не почувствовал угрызений совести — ведь он защищал своего сына! К тому же они напали предательски, даже в плен не стали брать, они заведомо шли на убийство, так что, кто кого… Стукнула дверь на невидимом отсюда крыльце, через двор мелькнула бегущая фигура подростка, в руках у него был свёрнутый рулон бересты. Так, значит, посыльного с донесением послали, это хорошо. Есть шанс, что допустят до начальства. А что говорить будем?

— Пап, иди, перекусим, я тушенку открыл.

Их никто не беспокоил до вечера. Ближе к ночи тяжёлая дверь отворилась, впустила Рукагина и тут же захлопнулась.

— О, Рукагин, — вскочил с лавки Артём, — есть будешь? Мы тебе оставили.

— Спасибо, молодой хозяин, — Рукагин прошёл к столу и принялся за еду, видно было, что проголодался.

Проквуст привстал на лавке.

— Рукагин, тебе придётся лечь на полу. Артём, освободи рюкзак, пусть Рукагин на нём спит.

— Спасибо, хозяин!, — Рукагин хотел вскочить из-за стола, но заметил запрещающий жест Проквуста.

— Сиди, Рукагин, ты ж не мальчик, чтобы скакать. Артём, — остановил Георг сына, уже открывшего рот с очередным вопросом, — дай человеку спокойно поесть. И давайте спать, завтра будет нелегкий день.

* * *

Утро вошло к ним вместе с широко распахнутой дверью и могучей фигурой Переяра.

— Эй, пленники, подъём! Мигом собирайтесь, и на выход.

Переяр убедился, что пленники от его громогласия повскакивали на ноги и ухмыльнувшись отошел к лавке у крыльца, уселся и блаженно прищурился на встающее солнышко. Пленники собрались быстро, потратив время лишь на туалет и умывание. Они вышли во двор, Рукагин направился к лошадям, но страж его остановил.

— Шумер, стоять!

Рукагин застыл. Переяр лениво поднялся, поманил его пальцем и когда тот подошёл, рукой взял за плечо и поставил рядом с Артёмом, первым стоял Проквуст.

— Так, левые руки вытянули!

Страж достал из кармана бечеву и ловко обмотал ею запястье каждого. Отошёл на шаг, полюбовался на свою работу.

— Хорошо. Ну, двигайте ножками, гости дорогие, сам князь на вас посмотреть желает.

Проквуст внутренне возликовал, это был шанс.

Пленники шли мимо жителей просыпающегося города, с интересом провожающих их взглядами. Улицы были мощёными, с водостоками, телеги и повозки громко извещали о своём движении. К домам с крашенными аккуратными фасадами примыкал обязательный забор с воротами и калиткой, из-за забора часто слышались весёлые голоса и смех. "Жизнерадостный народ", — подумал Проквуст, с любопытством посматривая вокруг. Они шли гуськом, позади топал Переяр. Он их не подгонял, лишь иногда зычно командовал, где свернуть на очередной переулок. Через полчаса окружающая картина поменялась: улицы расширились, у них появились тротуары, выложенные досками, заборы стали повыше, ворота с резными узорчатыми накладками, а дома за ними словно потолстели. Свернув в очередной раз, они оказались на широкой улице, упирающейся примерно через километр в высокий терем. На этой улице дома были двух и трёхэтажные, от них веяло вельможным достоинством и богатством. Впереди распахнулись ворота, из них выехал чернобородый всадник в кольчуге и полном боевом вооружении, равнодушно скользнул взглядом по пленным, кивнул стражу и, пришпорив коня, проскакал мимо.

Около терема их поджидали два воина в чешуйчатых латах, ослепительно блестевших на утреннем солнце, с копьями и мечами, щитов при них не было. Они кивнули Переяру, тот кивнул в ответ и ловко снял бечеву с рук пленников.

— Ну, всё, гостюшки, теперь вот ваши хозяева.

— Прости, страж, — спросил Проквуст, — а как же наши лошади?

— Присмотрят.

Переяр развернулся и быстрым шагом пошёл обратно. Проквуст с удивлением ощутил грусть, будто провожал взглядом доброго знакомого. Один из новых стражей поднялся на крыльцо, отворил высокую резную дверь.

— Заходите.

По длинному коридору их привели в круглый зал с куполом и длинными окнами вверху, застекленными в мелкую клеточку, через которые щедро лился свет. Каменный пол был выложен из массивных разноцветных гранитных плит, образующих концентрические круги. В середине красный, круг, потом синий, и далее самый широкий зелёный. У стены, под стягом с уже знакомой звездой, стоял большой резной деревянный трон, а рядом небольшое металлическое кресло в замысловатых вензелях и подушечкой на сидении. Страж поставил их в красный круг.

— Встаньте в ряд, — глухо сказал он. — Так, хорошо, а теперь становитесь на колени.

Проквуст внутренне оцепенел, но подхватил Артёма, который уже собирался исполнить приказ. Рукагин остался стоять, так как не знал языка. Второй страж хмыкнул сзади.

— Ты смотри-ка, гордые какие!, — он вышел из-за их спин.

Только сейчас Георг заметил разницу в этих одинаково статных воинах: первый был рыжим, а второй белокурым.

— Не дурите, — мирно проговорил рыжий, — князь большой человек, пред ним колени преклонить не зазорно.

— Пап, — тихо заговорил Артём на межгалактическом языке, — ну, чего ты, князь ведь?!

— Нет!, — отрезал Георг ему на праславянском языке. — Помолчи, сын. — Проквуст повернул лицо к стражам, и заметил их ехидные ухмылки. Он понял, что они не сомневаются в исполнении своего требования, просто потешаются от скуки. — Стражи, ответьте, все ли чужестранцы преклоняют колени перед князем?

Стражи удивленно переглянулись.

— Нет, конечно, — взялся отвечать белокурый, — маги, вельможи и переговорщики не преклоняют.

— А если я один из них?

— Докажи!, — усмехнулся рыжий.

— Нет проблем!, — ответил Проквуст.

В ту же секунду оба стража с грохотом брякнулись коленями в пол. С обезумевшими глазами они пытались подняться, но их колени словно вросли в камень пола. Они упёрлись о древки своих копий, буграми тренированных мышц вздыбились плечи, побелели пальцы.

— Пусти, колдун, не позорь!, — прохрипел белокурый.

Тут же Георг освободил их колени, стражи вскочили на ноги, рыжий захрипел от ярости, однако стих под взглядом белокурого. Тот перевёл взор на Проквуста.

— Хорошо, ты можешь стоять, — рыжий посмотрел на Артёма, однако тут же отвёл от него глаза, видимо он что-то сделал для этого. — И ты, отрок, стой. — Прохрипел страж.

Рукагин давно всё понял и когда взгляды стражей сошлись на нём, он безропотно встал на колени. Стражи молча развернулись и зашли за спину пленников, оба тяжело дышали, переживая своё унижение. С минуту в зале царила тишина, потом справа от трона с лёгким лязгом отворилась малоприметная дверца, из неё вышёл пожилой крепкий человек в накинутом на плечи шитом золотом халате, под которым выглядывала вполне обычная для этих мест рубаха. В руке он держал посох с вязью мелкого узора и золотым массивным набалдашником сверху, усыпанным россыпью самоцветов. Видно было, что посох тяжелый. Князь не глядя на присутствующих буднично, чуть шаркающей походкой прошел к трону, вставил посох в специальное гнездо рядом и сел, обведя присутствующих цепким взглядом. Неожиданно опять лязгнула потайная дверца, князь удивлённо посмотрел в её сторону, в зал впорхнула юная красавица в ярко-красной узорчатой юбке и тёмно-бордовой кофточке с нитями жемчужных бус на изящной шейке. Князь нахмурился и укоризненной покачал головой, но ничего не сказал.

— Папа, это его дочка!, — шепнул Артём, следя горящими глазами за девицей.

— Молчи!, — строго прошипел Проквуст.

Княжеская дочка лукаво посмотрела на Артёма и уселась на маленькое кресло возле трона князя. Тот вздохнул, и наконец, обратил свой взор на пленников. Прежде он рассмотрел коленопреклонённого жреца, не смеющего поднять на него взор, мельком взглянул на Артёма, потом пристально оглядел Проквуста.

— Расен!, — позвал князь усталым голосом.

Белокурый страж сделал три шага вперед.

— Я здесь владыка!

— Кто эти двое, не преклонившие колен?

— Вот этот, — страж кивнул на Проквуста, — колдун, а малой, его сын.

Князь кивнул, страж вернулся на своё место. Внезапно княжна привстала и склонилась к уху отца, тот выслушал, на его лице мелькнула тень удивления, он кивнул и перевёл взгляд на бывшего жреца.

— Ты, раб?, — спросил он его на древнеперсидском.

— Да, — громко отозвался Рукагин, по-прежнему не поднимая глаз, — моя жизнь принадлежит моему хозяину, стоящему здесь перед тобой, пресветлый владыка.

Князь нахмурился и строго посмотрел на стража.

— Расен!

Страж вновь вышел на три шага.

— Почему раб, осквернитель солнца, во дворце Божича?!

— Прости, Пресветлый, не знал я, что он раб!

— Кто привёл пленников?, — нахмурился князь.

Страж Расен застыл в ступоре: не скажешь, себя подставишь, покажешь на Переяра, вроде как товарища подставил. Благо княжна опять отвлекла князя, что-то горячо говорила ему на ухо. Артём незаметно толкнул Проквуста локтём и коротко прошептал: "Спасай!". Георг поднял руку.

— Прости, владыка, за дерзость, разреши сказать?

— Что?!, — изумлённо переспросил князь. Видно было, что впервые его посмели перебить, он гневно схватился за древко стоящего перед ним посоха, но на его руку вдруг легла ладошка княжны.

Проквуст опустился на одно колено и приложил руку к сердцу.

— Князь, разреши исправить скверну?

— Встань!, — князь снял руку с посоха. — Делай, разрешаю.

Проквуст встал, подвинул Артёма на шаг назад и подошёл к бывшему жрецу.

— Рукагин!, — торжественно объявил он на древнеперсидском. — Я возвращаю твою жизнь тебе! Ты больше не раб! Встань!

Рукагин изумлённо посмотрел снизу на Георга, протягивающему ему руку. Он прекрасно понял, что Проквуст рискует ради него.

— Ну, же?!

Рукагин подал свою руку и поднялся с колен. Георг кивнул и повернулся к князю.

— Князь, бывший жрец золотой чаши больше не мой раб, он вновь свободный человек.

— Бывший жрец?!, — переспросил князь и удивлённо взглянул на дочку, та торжествующе кивнула. — Хм, ладно, пусть стоит рядом. Расен, вернись на место!

На весь зал было слышно, как страж облегчённо вздохнул. Князь задумчиво посмотрел на троицу, стоящую перед ним.

— Ты, — князь кивнул Георгу, — говори, кто вы такие?

— Меня зовут Гора, я не колдун, а маг. Это, — Проквуст указал на Артёма, — Артём, мой сын и одновременно ученик. А Рукагин — маг — огнепоклонник. Я спас его жизнь, и он служил мне.

Георг замолчал, в зале повисла тишина. Князь медленно поднялся, возложил левую ладонь на набалдашник посоха и произнёс:

— Три мага!

Словно громкое эхо прокатилось по стенам зала, повторяя эти два слова всё громче и громче, пока в ушах не зазвенело. Князь убрал руку с посоха, стало тихо. Внезапно со стуком открылась левая дверь и в неё влетел седой старик в белом плаще с посохом в руке, тот самый, которого путешественники видели на дороге. Он отвесил князю мимолётный поклон и впился горящим взглядом в пленников.

— Чурослав!, — позвал князь, ведун обернулся к князю. — Ты искал их, а они сами пришли.

— Да, я их не нашёл, — проскрипел в ответ ведун.

Внезапно встала со своего кресла княжна и произнесла нежным голоском, чуть нараспев:

— Трое нежданных магов встанут в круг Ярила!, — девица села.

— Свершилось!, — констатировал громко князь и тоже сел.

Ведун повернулся к пленникам.

— Вы трое, не первые в этом круге! Многие сюда заходили, но никто не вышел!

— Ты не пугай, ведун, — прервал его Проквуст, — лучше скажи, чего от нас ждёте?

— Пока только доказательств, что вы маги, а не колдуны. Вот ты, — ведун ткнул костлявым пальцем в Артёма, — что можешь?!

— Пока мало что, я же учусь.

— Ага!, — радостно заверещал ведун. — Ты не…

Внезапно он замолчал и рухнул на колени, посох упал на пол и дребезжа, откатился в сторону, ведун схватился руками за голову.

— О! Прочь из моей головы!, — с ужасом заголосил он, но тут же, словно поперхнулся своими словами.

— Да, я ещё не маг, — громко заговорил Артём, — но я стану им! Но и сейчас я могу справиться с тобой, злобный ведун! Хочешь, я заставлю тебя непристойно плясать? Хочешь, вытащу из твоей головы все твои знания? Хочешь, ты забудешь все слова, и будешь только мычать? Хочешь, я объявлю здесь и сейчас твои самые сокровенные желания?! Ну, же, говори!

— Не-ет!, — закричал истошно ведун. — Он маг, владыка…

— Хорошо, — спокойно отозвался князь, — ты сказал, я услышал. — Князь посмотрел на Рукагина. — Теперь ты.

Рукагин поклонился. В это время ведун, стоя на коленях, тянулся к своему посоху. Бывший жрец выкинул в сторону ведуна руки и напрягся, Чурослав вскрикнул и поднялся в воздух. Рукагин поднимал вверх ладони и ведун, выкатив от страха глаза, разевая беззвучно рот, поднимался синхронно с ними. Он повис метрах в трёх над полом, Рукагин правой рукой словно бы подобрал лежащий неподалеку посох и перенёс его прямо к ладони Чурослава. Тот схватил посох и медленно опустился на пол. Рукагин приложил руку к сердцу и вновь поклонился князю. Тот многозначительно качнул головой.

— Впечатляет! Скажи, Чурослав, колдун смог бы поднять тебя?

— Нет, владыка!, — тяжело дыша и сверкая глазами, отозвался ведун. — Только истинный маг способен на такое.

— Ты сказал, я услышал, — князь посмотрел на Проквуста. — Ну, а ты что покажешь?

— Ничего, владыка.

На него удивлённо посмотрели все присутствующие в зале, кроме не знающего языка Рукагина, в том числе и Артём.

— Но почему?! Разве ты не умеешь творить магию?

— Умею, владыка, но не смею её показывать. Я твёрдо убеждён, что дар, которым меня наделил Господь, не предназначен для увеселения публики.

Князь переглянулся с дочерью. Княжна встала.

— Скажи, Гора, для чего тогда Бог наградил тебя даром магии?

— Только для служения ему.

— А какому богу ты служишь?!, — вклинился в разговор ведун.

— Я христианин. Вы знаете, что это такое?

— Да, мы знаем о вере в сына бога в вашем мире, — кивнула княжна и села.

— Нам всё равно, как ты веруешь в единого Бога, — сказал князь, — но что нам делать с испытанием? Я не могу признать тебя магом, не убедившись в этом.

— Владыка, позволь сказать!, — злорадно встрепенулся ведун.

— Говори.

— Пусть Гора сходит в пустыню за горами, туда, где живёт зло!

— Зачем?, — удивился князь. — Это же верная смерть!

— Только не для истинного мага!

— Хорошо, — князь встал и вновь возложил ладонь на посох, — ведун сказал, я услышал. Ты, Гора, пойдёшь за горы, туда, не знаю куда, принесёшь то, не знаю что. Твои спутники останутся у меня гостями… — князь задумался, — на девять дней. — Он обхватил посох, приподнял и резко опустил вниз, раздался оглушительно громкий звон, словно в гонг ударили. — Сказано, сделано!

Князь встал, выдернул посох из своего гнезда и стремительно вышел из зала. Вслед за ним мелькнула злорадная усмешка ведуна, скрывшегося в двери, из которой до этого появился. Княжна спустилась с постамента, подошла к растерянно озирающимся бывшим пленникам.

— Меня зовут Ведана, идите за мной, я покажу гостевые комнаты.

Они вслед за княжной вышли в правые двери зала и после перехода по коридору попали в соседнее здание, поднялись на второй этаж. Там каждому она показала по комнате, где стояли стол с двумя стульями, кровать и шкаф.

— Здесь вы будете жить. Ты, Гора, только одну ночь. Через час за вами зайдут. Обедать вы будете вместе с князем, так как теперь вы его личные гости.

— А с тобой, Ведана?, — спросил вдруг Артём.

— Иногда и со мной, — улыбнулась та. — Какие у вас будут пожелания, гости?

— У вас есть библиотека?, — спросил Артём.

— Библиотека?!, — наклонив головку, изумлённо спросила княжна, потом вежливо улыбнулась. — Ты хочешь читать?

— Очень хочу.

— Хорошо, я распоряжусь. А ты, Рукагин?

— Все мои желания уже исполнились, пресветлая княжна, а новые ещё не родились.

Княжна улыбнулась и кивнула, повернулась к Проквусту.

— Ну, а у тебя, гордый маг, есть ли пожелания?

— А вдруг, прекрасная Ведана, я не маг?

— Нет, ты маг, я чувствую колдунов и магов. В тебе сила мага.

— А разве твоего чутья недостаточно для князя?

— Иногда достаточно, иногда нет. Так как, на счет пожеланий?

— Мне нужен знаток ваших мифов, я хочу понять, с чем я столкнусь в пустыне за горами.

Княжна кивнула.

— Следуй за мной, Гора, я отведу тебя к старцу, только захочет ли он говорить с тобой?

* * *

Проквуст шёл за тоненькой фигурой княжны и дивился превратностям своей судьбы. Он думал, что его приключения закончились, а тут с каждым днём всё "веселее и веселее". Ведана назвала его гордым магом, неужели он так со стороны и выглядит? А что, разве он не сам напросился на поход в пустыню? Взял бы, да показал пару фокусов, не убыло бы, так нет… Жена рожать скоро будет, у сына переходный возраст, тебе что, больше всех надо? Надо, ответил ему внутренний голос, раз дар в тебе всё ещё есть, значит, он ждёт применения, доверься року, он выведет.

В дальнем углу обширного княжеского двора к забору прильнула ничем неприметная избушка с покосившимся крыльцом. Княжна толкнула скрипучую неказистую дверь и прошла в тёмный проём, Проквуст нырнул следом. В нос ударил целый букет запахов: черёмуха, хвоя, эвкалипт… Георг настроил ночное зрение, всё понятно: под низким потолком на веревке сохли веники для бани самого разного сорта. Дверь из сеней привела в большую комнату с русской печкой. У стены шкафы, набитые склянками, и коробочками, на столе у окошка, словно в лаборатории пузырьки из цветного стекла, плошки, чашечки. Смесь запахов здесь была ещё гуще, чем в сенях. За столом сидел старик в чёрной хламиде и растирал что-то в ступице. Он поднял недовольный взгляд, но увидев Ведану, морщинисто заулыбался.

— О, желанная гостья! Кого ты привела ко мне, Веданушка?

— Дедушка, его Гора зовут, он…

Старик поднял руку, прервав внучку.

— Погоди, внучка, я сам. Ну-ка, гость, подойди.

Проквуст подошёл к столу, старик осмотрел его с ног до головы, встал, подошёл вплотную, повёл носом.

— Понятно, — кивнул он, — с внешнего мира гость явился, только, сдаётся мне, он и в нём гость.

— Как это, дедушка?, — удивилась внучка.

— А пришло в голову и сказал!, — отрезал старик. — Говори, зачем привела?

— Дедушка, он завтра в пустыню уходит.

— Так это тебя туда, не знаю куда? Знамо, знамо, — старик вернулся к столу, сел, взял в руки ступку. — Ну, а я тут причём?

— Дедушка, расскажи!

— Сколько раз тебе говорить, внученька, я зелейник, а не сказитель!

— Ну, пожалуйста!

— Пусть сам попросит.

— Добрый человек, — Проквуст отвесил деду низкий поклон, ткнув правой рукой в пол, — прошу, расскажи мне, что ведаешь о пустыне.

— Хорошо попросил, — улыбнулся старик, — ладно, приходи после обеда. Да, и на кухне захвати еды, скажи для Ведагора зелейника.

На обед их привели в широкую комнату с множеством узких окон. За длинным столом сидел князь, рядом княжна, по правую руку от них несколько мужчин в богатых одеяниях, по левую руку три воина в дорогих доспехах. Две румяные смешливые девушки принесли и поставили перед ними плошку с солью и тарелку с упоительно вкусно пахнущими кусками хлеба. Следом то же самое принесли бывшим пленникам на дальний край стола. За столом все сидели тихо, никто пока к еде не притрагивался. Пауза оказалась недолгой, девушки вынесли поднос с тарелками супа на курином бульоне с овощами. В каждой тарелке торчала деревянная ложка. Князь поднял голову, обвёл всех строгим взглядом.

— Благослови, единый боже, — громко начал он молитву, — сию пищу, чтоб пошла она нам на пользу. Прими благодарность нашу за хлеб-соль и за яства, да будут дела наши во славу твою! Буде так!

Придворные хором подхватили: "Буде так!" — после чего все приступили к еде. Бывшие пленники промолчали, лишь Проквуст прошептал что-то про себя и перекрестился.

Суп был сытным и вкусным. На второе хохотуньи-девицы, чей задорный смех доносился из-за приоткрытой двери на кухню, принесли картошку со шкварками и каждому взрослому по бокалу пива. Перед Артёмом и княжной поставили глиняные стаканы с морсом, Проквуст проверил: отхлебнул глоточек, очень вкусно. Впрочем, и пиво было замечательным, густым и терпким. Хотя, может быть, это было и не пиво, а брага? Уже съев половину картошки, Георг сообразил, что картофеля в этом мире не должно было быть. Его недоумение заметила Ведана.

— Гора, ты удивлён этим блюдом?

— Честно говоря, да, пресветлая княжна.

— Та вместо ответа вдруг засмеялась, а князь, утерев салфеткой губы, сказал:

— Мы не отказываемся от полезного, что находим в вашем мире.

— А как же технические достижения цивилизации?

— Ваши технические достижения не улучшили вашу цивилизацию!

По тону Проквуст понял, дальше лучше не спрашивать. Обед закончился в тишине. Князь насытившись, встал, за ним вскочили все присутствующие, он кивнул и вышел из комнаты, за ним выбежала и княжна. Оставшиеся расслабленно опустились на скамьи, послышались приглушённые голоса, из кухни прибежали девицы с новыми порциями пива и тарелкой сухариков. "Понятно!" — усмехнулся про себя Проквуст. Он подошёл к Артёму и Рукагину.

— Возможно, я вернусь поздно ночью, так что меня не ждите.

— Пап, я боюсь за тебя!

— Он уткнулся отцу в грудь, тот нежно погладил его по голове.

— Ну, что ты, сынок! Я обязательно вернусь, а вот ты будь здесь умницей, хорошо?

— Артём молча кивнул, вернее, боднул отца головой. Проквуст улыбнулся и посмотрел на бывшего жреца.

— Рукагин, прости, что поломал тебе жизнь, и спасибо тебе за преданность.

— Хозя…, — Рукагин смущенно замолчал, вспомнив о своём новом статусе. — Можно, я буду звать тебя Горой, как все?

— Конечно!

— Гора, не вини себя, повороты судьбы выше наших желаний. Я благодарен судьбе, что узнал вас. Позволь мне заботиться о твоём сыне?

— Рукагин, спасибо, но ты не обязан теперь этого делать.

— А если на правах друга?

Проквуст посмотрел в глаза бывшему жрецу. Он ведь прав, он сам давным давно относится к нему именно как к другу!

— Рукагин, я рад назвать тебя своим другом!, — он протянул Рукагину руку, они обменялись крепким рукопожатием. — Мне будет спокойнее в пути знать, что рядом с моим сыном находится надёжный и преданный человек! Артём, слышишь? Рукагин будет беречь тебя.

Сын отодвинулся на шаг от отца и внимательно посмотрел на Рукагина.

— Спасибо, Рукагин, — сказал Артём. — Если что, я тебе тоже помогу.

Все трое переглянулись и засмеялись.

— А теперь, дорогие мои, я убегаю.

— Пап, ты куда?

— У меня важная встреча! А ты иди к себе, не забыл, что от Веданы должны прийти?!

Проквуст, не оглядываясь, быстрым шагом кинулся к кухне. Он заглянул в приоткрытую дверь, увидел огромную печь, пышущую жаром, разделочные столы, кастрюли, ушаты с водой. Девиц видно не было.

— Эй!, — нерешительно позвал он. — Есть кто живой?

Из-за угла печки выглянула одна из девиц.

— А как же!

Следом показалась вторая.

— И кто тут у нас с таким нежным голосом? Тебе что, сердешный, добавки?

Девицы весело засмеялись. Судя по всему, они готовы были смеяться по любому поводу.

— Нет, — начал говорить Георг, дождавшись, когда смех чуть утихнет, — я не себе, мне надо еды для Ведагора зелейника.

Смех мгновенно иссяк, девицы засуетились, почему-то не смотря больше в лицо Проквусту. Через минуту в его руках была корзина с двумя глиняными чашами с крышками и бутыль, закрытая деревянной пробкой.

— Вот, отнеси!, — сказала одна кухарка.

— Доброй еды зелейнику!, — вторила вторая.

Проквуст сказал спасибо и поспешил на выход, уже за дверью он услышал, как вновь захохотали девицы.

* * *

Георг сидел на расшатанном табурете и смотрел, как старик зелейник с аппетитом обедал. Он молчал, потому что дед княжны сказал ему, когда получил обед: "Будешь портить мне аппетит вопросами, выгоню!". Поэтому Проквуст терпеливо ждал. Странно, но он не злился на этого вредного старика, хотя тот явно затягивал свою трапезу. Наконец зелейник налил в кружку напиток из бутылки, отхлебнул.

— Молодец, терпеливый. Это морс, хочешь?

— Спасибо, достопочтимый Ведагор, я сыт.

— Ну, тогда давай, спрашивай.

— Скажи, что такое зелейник?

— А то же самое, что и травник.

— Но есть различие?

— Есть, конечно, как не быть. Травник травами лечит, а я из трав лечение подбираю. Понимаешь разницу?

— Вполне. Наверное, это дар свыше, познавать скрытую силу растений?

— Во, в самую точку! Дар! Он ведь не разбирается, к кому прильнуть. Мне бы ратников в бой водить, как-никак сын князя и отец князя, а я всю жизнь с травами вожусь. Слава Богу, род свой не прервал. Ну, да ладно, давай ближе к делу. Итак, ты отправляешься в пустыню. На самом деле, никакая там не пустыня. Там за горами всё есть: и леса, и поля, и реки с озерами.

— Почему же тогда пустыня?

— Так люди там не живут, потому и пустыня, а живут одни злобные твари.

— Ну, хотя бы выжить человеку там можно?

— Можно, пока тварь не прикончит.

— Скажи Ведагор, почему же эти злобные твари только за горами бродят и сюда к вам не заходят?

— Хороший вопрос, Гора, — старик погрозил Проквусту корявым пальцем, — ой, хороший. Придётся издалека начать. — Зелейник сделал большой глоток морса, вытер рукавом губы. — Мы себя барейцами называем, потому что в ветхие времена жили во внешнем мире в стране Гипербарее. По преданию, замёрзла наша страна, вся льдами покрылась, и мы сюда перешли. Здесь было тепло, просторно и мы решили здесь жить. И жили. Тысячи лет по всему внутреннему миру, как мы его называем, жили. Города у нас были, по морям океанам плавали. Всем миром святого Барея поминали.

У Проквуста при этих словах ёкнуло сердце.

— Барея? А кто это?

— Предание говорит, что прародитель наш, создатель то есть. После его ухода на небо, мы свою страну в его честь назвали.

— И правил Барей вами несколько тысяч лет? И был он черноволос, кудряв и роста в три раза выше обычного?

— Откуда ты знаешь, пришелец нежданный?!, — разозлился вдруг Ведагор. — Это великая сокровенная тайна доступна только роду княжескому!

— А не скажу я тебе сейчас ничего, зелейник! Вот вернусь из-за гор, тогда расскажу то, что знаю.

— Ходили молодцы, да, никто из-за гор не воротился!, — после паузы глухо сказал старик. Тон его изменился. — Расскажи сейчас, а?

— Нет!, — отрезал Проквуст.

— Тогда я пойду к князю Вадимиру и он отменит испытание!

— Не отменит, он вашему ведьмаку Чурославу слово княжеское дал. Да я и сам теперь не откажусь, должен я выяснить, что за зло такое на Земле завелось. Так что, Ведагор, хочешь меня живым увидеть и рассказ мой послушать — напрягай память. Рассказывай всё, что знаешь: сказки, мифы, предания, мне всё сгодится.

— Да, хитро ты всё обставил! Ладно, будь по-твоему, слушай.

Тысячу лет барейцы процветали во внутреннем мире, совершенствуя магические навыки, плодясь и размножаясь. Наиболее сильные маги выходили во внешний мир, проверяя, не пора ли вернуться в свою страну, но там по-прежнему лежали льды. Барейцы знали, что во внешнем мире остались другие племена и народы, но не интересовались ими, им было всё равно. Золотое тысячелетие закончилось с появлением неведомого врага — нагов. Это были странные хвостатые двуногие существа, ростом чуть ниже человека, головы у них плоские и широкие, с огромными глазами, рот зубастый, с раздвоенным языком. Наги были голы, но кожа у них толстая и грубая, на спине не всяким ножом или стрелой пробьёшь, хотя перед мечом или копьём в умелых руках не устоит. Взгляд у них завораживающий, лишь немногие могли противостоять ему, не застыть столбенело, а сражаться или убегать. В качестве оружия они использовали свои трёхпалые лапы с большими острыми когтями и ядовитый укус. Сначала их было немного, они жили в тёмных лесах у болот и глухих прудов, проточную воду они не любят. "Я так понимаю, — размышлял вслух Ведагор, — они сначала человека изучали, присматривались. Только лет через сто, после их первого появления началась бойня. Тучи нагов вылезали из всех тёмных щелей и нападали на людей, убивая и поедая убитых. Умелых бойцов к тому времени среди барейцев было немного, в основном охотники, войн ведь сотни лет не было, так что погибло народа несчётно. Началось повсеместное бегство во внешний мир, но наги выискивали переходы, запечатывали их кровью и истребляли людей. Лишь наш город Радождь выстоял, потому что изначально и все эти тысячелетия здесь жили воины.

— А почему здесь поселились воины?, — спросил Проквуст.

— Не знаю, Гора, — покачал головой Ведагор, — уж очень давние времена были. Слышал лишь, что в самую первую пору сюда именно воины барейцы явились. Они и город построили, от них и завет пошёл.

Старик вдруг осёкся, засуетился, начал наливать остатки морса в кружку, разлил половину.

— Какой завет?, — спросил Георг, когда зелейник успокоился.

— Завет? Так воинский завет, чтоб, значит, воинскую науку не забывать, ратное искусство приумножать, мастерство оружейников беречь.

— А, понятно!

На самом деле Проквусту было понятно другое: слово завет несёт здесь ещё какой-то смысл, но он не стал допытываться, тем более, что старик опять разговорился.

Во времена нападения нагов городом Радождем правил далёкий предок зелейника — князь Будивой. Надо сказать, что в окрестностях города нет болот, ручьи мелкие, реки быстрые и холодные, с горных ледников текут, леса хвойные, пахучие, подлесок в них чистый, светлый, так что наги здесь долго не появлялись. Поэтому князь Будивой узнал о них заранее. Он разослал отряды в разные стороны, чтобы разведали о новом враге и людей сюда на спасение направляли. Многие тогда не вернулись, но зато удалось познать врага. Ведуны единого Бога нашли молитву от завораживающих взглядов нагов, а травники и зелейники сотворили противоядие от ядовитых укусов.

— Ведагор, текст молитвы сохранился?

— А как же!

— Можно, я запишу?

— Да чего там писать! Запомнишь: "Свет божий тебе в очи, гадина!" — вот и вся молитва.

— И помогает?!

— Ещё как! Только верить надо в Бога, а не делать вид. Разницу понимаешь, Гора?

— Понимаю, — кивнул Проквуст, — очень хорошо понимаю.

— Ну, и чудесно. Тогда вот тебе ещё на дорожку, — Ведагор, кряхтя, достал снизу берестяной туесок с ремешком, открыл плотно сидящую крышку. — Вот, видишь, порошочек лазоревый?

Георг заглянул внутрь на ярко-синий порошок.

— Это что, лекарство?, — с опаскою в голосе спросил Георг.

— Не лекарство, а противоядие. Укусит тебя наг, ты посыпь место порошком и потри, всё, считай, выздоровел. Внутрь его принимать не стоит, но на крайний случай, можно нюхнуть, всё равно поможет от яда.

— А не вредно?

— Вот наг укусит, тогда и спросишь!, — рассердился старик. — Жить будешь, это главное!

— А из чего он сделан, Ведагор, больно уж синий?

— Из золы и бычьей крови по специальному рецепту с прокаливанием и промыванием и с последующим добавлением травяных экстрактов. Понял?

— Ох, — Проквуст тряхнул головой, — конечно, понял!, — Он бережно взял туесок из рук зелейника и повесил на шею. — Рассказывай дальше, Ведагор.

— Расскажу, — кивнул тот, — слушай, коли уши есть. Слава Дажбогу, остановили наши предки нагов перед этой долиной. Стали жить, постоянно воевать с ними, ко всему ведь привыкаешь. А две тысячи лет назад в наш мир из внешнего мира пришёл пророк Заратуштра. Он мог проходить из мира в мир там, где пожелает. Он пришёл в Радождь и говорил с князем, предлагая веру в огонь. Князь поблагодарил и сказал, что чтит любую веру в единого Бога. Тогда Заратуштра попросил согласия привести сюда своих приверженцев, которых притесняли во внешнем мире. Князь сказал, что не против, только нам, мол, и самим здесь места мало, зато на юге как раз никто не живёт. Заратуштра обрадовался, а князь и говорит, прости, пророк, но есть в тех местах огромный провал в земле, из которого вылетают страшные демоны, потому и люди рядом не селятся. А Заратуштра и говорит, что силою, данной ему Богом, закроет провал огромными камнями. Князь подивился и заключили они договор, что если закроет Заратуштра нору демонов, то пусть приходят его сторонники и живут с нами в мире. Заратуштра пошёл и сделал, а через некоторое время пришли шумеры.

За окнами избы зелейника давно уже стемнело. Он зевнул.

— Вот я тебе, Гора, всё и рассказал.

— Может, не договорил чего, достопочтимый Ведагор?

— Может и не договорил, но с тебя и этого довольно. Так что ступай, сердешный, дорога у тебя ранняя, да трудная.

Проквуст встал, поклонился.

— Спасибо, старец, благослови на дорогу.

Зелейник удивлённо вскинул голову, сверкнул глазами, потом улыбнулся, встал.

— Благословляю, путник, на возвращение. И не забудь, ты рассказать обещал.

* * *

Георг зашёл к сыну, тот спал одетый на кровати. Проквуст опустился на колени и поцеловал сына в лоб, хотел подняться, но Артём обхватил его за шею.

— Пап, — сонным голосом сказал он, — ты что, так долго?

— Прости, сынок, так уж получилось. Раз уж ты проснулся, достань из рюкзака свою флягу.

— Так там воды нет.

— Вот и хорошо, что нет.

Проквуст вырвал из блокнота листок и с помощью него принялся аккуратно пересыпать из туеска противоядие. Закончив, что-то написал на этом же листочке и сунул его в туесок.

Артём, плеснувший себе в лицо холодной водой, уселся напротив.

— Это что?

— Противоядие от нагов.

— Наги? Что-то я о них читал в Интернете.

— Это ядовитые монстры, ростом с человека, с взглядом василиска, с когтями, умные и злобные. Они тут пару тысяч лет назад повылезали из пещер и захватили всю территорию вокруг Радождя.

— Радождя? Это название этого города? Немного необычное.

— Почему же? Ра — солнце, плюс дождь, вот и урожай.

— Точно! Наверное, от этого названия слово радость пошло, и достаток, и достоинство?

— Ну, сын, ты тут в библиотеку записался, вот и займись местной филологией.

— Не, пап, я по другому поводу.

— По какому же?

— Хочу поискать разгадку трёх незваных магов.

— О, это дело! Молодец!, — Проквуст подвинул туесок к сыну. — Не дай Бог тварь укусит, втирай в укус. Там же листочек лежит с молитвой, дед княжны сказал, помогает, если с думой о Боге произносить. Выучи.

— Хорошо. Пап, а можно я здесь бою на мечах поучусь?

— Зачем магу меч?

— Ну, пап?!

— Хорошо, коли тяга есть, занимайся, но меня больше местные мифы интересуют. Так что ты соразмерь желания с необходимостью, ладно?

— Ладно, — Артём встал, протянул отцу руку, тот сгрёб его, обнял. — Пап, береги себя.

— Непременно!, — Проквуст поднял руку и позвал на кончик пальца зелёный огонёк. — Артём, — буквально вдунул он в него имя сына, у Артёма тут же загорелся такой же огонёк.

— Работает!

— Ты без надобности им не пользуйся, это не телефон.

— Ладно, пап, я понял.

— До встречи, сын!

Проквуст проснулся от могучих толчков, первое, что он увидел, огромные ладони.

— Вставай, Гора, рассвет пришёл!

Проквуст сел и сонно посмотрел на хозяина ладоней, огромного молодого воина в полном вооружении с золотыми прядями, торчащими из-под шлема.

— Я тебя знаю?, — хрипло спросил Георг, поднимаясь.

— Я тебя знаю, этого достаточно. Иди, перекуси, вон хлеб на столе и вода в ковше.

Проквуст умылся холодной водой, в голове просветлело. Он выпил воды из ковша, а кусок хлеба завернул в чистое полотенце и положил в рюкзак. Воин одобрительно кивнул.

— Я готов, веди, — он вспомнил имя воина, — Ратша.

— Вспомнил?, — усмехнулся тот. — Ну, двинулись, что ли?

Проквуст предполагал, что ехать придётся верхом, но во дворе их ждала одноосная двухместная повозка, запряженная большим вороным конём. Ратша сел первым, взял в руки вожжи, Георг сел следом, конь всхрапнул и перебрал ногами.

— Но, Ворон, наддай!

Повозка оказалась на редкость комфортной, у неё даже рессоры были. "Из княжеского гаража, наверное?" — подумал Георг, засыпая. Проснулся он лёгкого толчка от дорожной выбоины, солнце стояло почти в зените, горы настолько приблизились, что казалось, нависли над дорогой. Желудок жалобно заныл, требуя к себе участия. Проквуст завозился, поднимая с пола рюкзак. Ратша глянул на него с высоты своего роста.

— Проснулся?

— Угу, — промычал Георг, жадно откусывая хлеб.

— Ничего, скоро приедем. Я останусь, а ты дальше пойдёшь.

— Хорошо, — невнятно ответил Георг, продолжая жевать хлеб.

По большому счету ему было всё равно, он даже обрадовался, что Ратша не идёт с ним, а то в голове уже роились мысли, как бы благовидно услать воина назад.

К началу вечера дорога нырнула в низину, поросшую густыми ёлками, и почти сразу выехала на поляну. На ней стояла маленькая крепость: с крепким частоколом, узкими бойницами и массивными воротами.

Из-за частокола высунулась голова в шлеме, с лицом, чуть ли не до глаз заросшим черной бородой.

— Кто такие?!, — зычно гаркнул чернобородый.

— Ратша приехал, открывай ворота!, — заорал страж.

Голова нырнула вниз, ворота со скрипом отворились. Ратша обернулся у Проквусту.

— Ты припасы с собой взял?

Георг кивнул.

— Тогда извини, Гора, тебе дальше идти надо.

Проквуст изумлённо уставился на стража. Он твёрдо предполагал, что заночует в этом кордоне, а его гонят прочь? Внутри закипала гнев, Георг с усилием подавил его. В воротах показался чернобородый.

— Ратша, рад видеть! Правь внутрь, мы ещё не ужинали.

— Погоди, Стоян, дай провожу чуток напарника.

Проквусту от этих слов стало приятно. Он легко спрыгнул с повозки, накинул на плечи рюкзак. Ратша мешкал, нагнувшись и пыхтя от усилия, он шарил под сидением рукой.

— О!, — крякнул он с облегчением и вытащил длинный свёрток, взял его в свою огромную лапищу и спрыгнул на землю. — Стоян!

— Здесь, я!, — с готовностью отозвался чернобородый и подбежал к стражу.

— Займись конём, я сейчас приду.

Они прошли мимо крохотной крепости, поляна закончилась, дорога, изрядно поросшая травой сквозь битый камень, уходила дальше в ельник. Ратша повернулся к Проквусту, отвёл от него виноватый взгляд.

— Прости, Гора, что дальше тебя гоню. Не по своей воле.

— Я понимаю, — кивнул Георг, — ничего, я не в обиде.

— Правда?!, — Ратша поднял глаза на Георга и облегчённо улыбнулся. — В двух часах пешего пути в горах есть сторожка.

— Спасибо, это кстати, — Проквуст дёрнулся, собираясь идти.

— Нет, ты дослушай. Дорога к сторожке только вечером открывается, вместе с заходом солнца.

— Ого! Магия?

— Да не знаю я, — развёл руками страж, — говорю что велено. На вот ещё, Ведагор передал.

Ратша развернул тряпку, под ней оказался тонкий длинный меч в ножнах, усыпанных самоцветами. Проквуст с замиранием сердца принял в руки оружие, он любил и разбирался в холодном оружии.

— Ведагор сказал, меч этот очень старинный, его их роду сам Заратуштра подарил. Ну, удачи тебе! Если жив будешь и назад к сторожке придёшь, запали на вершине костерок, я за тобой на Вороном приеду.

— Ты что ж, меня ждать будешь?

— Буду. Девять дней. Я с тобой просился, запретили строго настрого.

— И правильно сделали!, — Проквуст поклонился стражу, тот ответил тем же. — Спасибо, Ратша.

— Удачи тебе, Гора.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл назад. Проквуст выдернул меч: тонкое обоюдоострое лезвие, без узоров и надписей… Он перевернул меч другой стороной и не поверил своим глазам: красивой вязью на ирийском языке там было написано: "Меч сей ковали для добра, помни это всегда!".

— Значит, Заратуштра, подарил? Ой, ли?!, — Георг вернул меч в ножны и пристегнул их к поясу, надо было торопиться.

* * *

Всё получилось вовремя: Проквуст дошёл до конца тропы, дальше дороги не было. Он растерянно огляделся, неужели заблудился? В это время солнце, давно скрывшееся за горными кряжами, неожиданно брызнуло ему в глаза багряным огнём, исторгнув из камней длинные тени. Словно по команде показался проход вплотную к скале. Вовсе это была не магия, особенно если знать, где искать. Короткая узкая тропка привела к небольшой площадке с покосившейся сторожкой. Отсюда открывался волшебный вид предгорья, вон ельник, в котором крепость прячется. Ясное дело, если костёр запалить, обязательно увидят. Вот и дрова уложены, вперемежку с сухими листьями. Проквуст быстро перекусил, попил воды из текущего с гор ручья и рухнул на деревянную лавку.

Рано утром Георг отворил скрипучую калитку на заднем дворе, за ней открывалась узкая давно нехоженая тропа. Слева отвесная скала, справа — пропасть, заполненная утренним туманом. "Опять горы и пропасти?" — думал он, шагая по тропе. Километра через три тропа расширилась и он, вздохнув с облегчением, двинулся дальше. Горный кряж оказался нешироким, уже через пару часов он вышел к его северным предгорьям, которую барейцы назвали пустыней. Словно назло им внизу буйно рос кустарник, переходящий в лиственный лес. Проквуст достал бинокль и осмотрел горизонт. Зелёные кроны сплошной лентой опоясывали предгорье, но затем исчезали. На пределе разрешения Проквуст разглядел голые холмы.

— Значит, всё-таки пустыня!, — сказал он и собирался уже завершить осмотр, как слева над лесом заметил странную, словно порхающую точку.

Она взлетела из леса и почти сразу окунулась обратно. "Неужели наги научились летать? Не может быть!" — размышлял Георг, спускаясь вниз. Он выбрал направление к этой порхающей точке, ведь куда-то надо было идти?

Поход через лес оказался неожиданно трудным. Это сверху он был такой приятно зелёный, а внизу оказался заваленным сухостоем и заросшим густым кустарником. Проквуст продирался, как мог, пока не упёрся в сплошную стену из ветвей и стволов. Тяжело дыша, посмотрел в стороны, конца этой стене видно не было. Он сел на поваленное дерево и принялся задумчиво жевать копчёную колбасу с хлебом. Можно, конечно полоснуть по этим зарослям, прорубить себе просеку, а если пожар начнётся? Слово прорубить натолкнуло его на идею воспользоваться подаренным мечом.

Проквуст встал, вытащил меч из ножен, рубанул им по кустам. Первые ветки легко опали вниз, но на третьем ударе меч вдруг совершенно перестал рубить, только кору мял. Георг недоумённо посмотрел на клинок, на вид острый, ни сколов, ни зазубрин. Он, было, опять замахнулся, но меч вдруг завибрировал, низко урча. "Так он же не хочет ветви рубить!, — сообразил Проквуст. — А если так?". Он позвал голубой сполох на правую ладонь, сжимающую рукоятку меча, и мысленно пустил его дальше, вдоль клинка. Лезвие голубовато засветилось и даже едва слышно загудело.

— Ну, с Богом!, — громко сказал Проквуст и сильно рубанул по кустам.

Он чуть не упал, клинок прошёл сквозь скрученные ветви без всякого сопротивления. Дальнейший поход стал делом техники: Георг приноровился валить срубленные ветви в сторону, так, чтобы спокойно двигаться вперёд. Через двести метров заросли закончились, лес поредел, Георг мысленно сказал мечу спасибо и двинулся дальше.

Он прошёл лес к вечеру. Впереди простиралась пустыня. Проквуст залез на огромный раскидистый дуб и достал бинокль. Ничего порхающего наверху не было, возможно он сместился от того места, куда направлялся, или летучее существо улетело. Впрочем, это уже было неважно, нужно было понять, что делать дальше. Он улёгся на широкую ветку, пристегнулся к ней ремнём, выставил вокруг себя защиту, и блаженно закрыл глаза. Вот теперь можно спокойно подумать, что делать дальше. Это была его последняя мысль, потому что он провалился в сон.

Проснулся он от утреннего холода. Достал свитер, натянул, доел остатки ужина и слез с дерева. Его поразила тишина, ни трелей, ни свиста, ни шорохов! Георг поправил рюкзак и двинулся по ровной иссохшей почве с редкой чахлой травой. Примерно в километре от леса он наткнулся на человеческие кости. Это не был скелет, оставшийся от истлевшего тела, это была горка переломанный костей и на их принадлежность к человеческому роду, указывал только череп. Проквуст присел на корточки, подобранной палочкой поворошил останки, на нескольких костях были ясно видны следы зубов. Он встал.

— Так это правда: наги пожирают людей!, — он снял кепку и поклонился. — Извини, что потревожил.

Скоро на его пути вновь встретилась кучка костей, потом ещё. Скоро он выбирал место, чтобы не наступить на человеческие останки. Потом среди костей появились остатки ратного снаряжения: истлевшие от дождей и солнца щиты, копья, луки, заржавленные мечи. Здесь впервые Проквуст увидел нагов, вернее то, что от них осталось. Среди павших воинов и перед ними десятками в разных позах лежали костные скелеты нагов. Черепа меньше человеческих, сплюснутые, с большими зубастыми челюстями. Глазницы большие круглые, расположены почти по бокам черепа. Далее изогнутый, и видимо, гибкий позвоночник, переходящий в двухметровый хвост с острым жалом на конце.

— Так, — проговорил Георг, — вы, значит, не только кусаетесь, но и жалитесь? Что ж, запомним.

Он достал смартфон, сделал несколько снимков и поспешил дальше. Через несколько метров жуткое кладбище закончилось. Проквуст оглянулся, опять снял кепку. Перед ним почти въяве привиделась толпа женщин и детей, со всех ног спешившая к спасительным горам и стоящие насмерть воины, яростно рубящие ненасытных тварей.

После получаса ходьбы от древнего побоища, трава на земле зазеленела, её становилось всё больше, кое-где появились низкорослые кустики. Скоро сверкнула голубая гладь, река метров двадцати шириной. Чем ближе Проквуст подходил к ней, тем медленнее шагал. С его стороны берег полого спускался к реке, а противоположный высился высоким оврагом и был весь в норах. Внизу, у самой воды сидел наг. Тёмно-коричневая, почти чёрная кожа, вся в мелких квадратиках на спине, переходящих потом в мелкую шагрень, переливалась на солнце. Наг наклонился своей мордой к самой воде и пристально в неё всматривался. Вот неуловимо быстро дёрнулся хвост, воткнулся в воду и тут же выскочил назад с нанизанной на шип рыбой. Наг подтянул хвост ко рту и принялся жадно жрать её. Внезапно он замер, видимо почувствовав, что за ним наблюдают. Он зарычал и, отбросив в сторону рыбий хвост, прыгнул в реку. "Хм, — подумал Проквуст, — а Ведагор говорил, что они проточную воду не любят!". Наг вынырнул у берега, вытянул вперёд передние лапы с огромными когтями и медленно двинулся вперёд. Из полуоткрытой пасти словно маятник выскакивал раздвоенный язык и слышалось глухое утробное рычание, огромные чёрные круглые глаза с ярко-желтыми вертикальными зрачками неотрывно смотрели на Георга. Он почувствовал, как цепенеет, проанализировал это ощущение и легко сбросил его. Проквуст понял, что для эффекта оцепенения наги используют не только глаза, но и помогают ему движениями языка, и особым утробным урчанием. На всё это требуется время, так что если их сразу рубить, то и молитва не понадобится. Наг вышел на берег и чуть присев, изготовился к прыжку.

— Ну, всё, хватит!, — сказал громко Георг и накинул на нага энергетическую сетку, когда-то он так изловил арианскую ведьму.

Наг застыл. Даже в его нечеловеческих глазах читалось изумление, он всем своим гибким телом подёргивался, но добился лишь гневного дрожания кончика хвоста. Проквуст достал фотоаппарат, неспешно сделал снимки с разных ракурсов. Поближе снял глаза, которые теперь наполнялись страхом, и шип на кончике хвоста.

— А ведь ты, дружок, на арианцев похож. — Георг проверил, нет, арианцами и близко не пахло, вместо красивого зелено-голубоватого свечения наг отсвечивал тусклым серым пятном. — Где ж твоя аура, наг?, — Проквуст остановился перед мордой твари и глянул ему в глаз. Наверное, можно было бы заглянуть в их информационное поле, если оно здесь есть, но уж больно омерзительно, подцепишь ещё заразу какую-нибудь, как Бенни Адамс у арианцев. — Эх, — вздохнул Георг, в мозги бы тебе залезть! Сюда бы Артёма… ещё чего, — перебил он себя , — мальчика в такую жуть…, а ведь он бы смог.

В голове Проквуста сложился план. Так как этот наг один, то он, скорее всего, охранник, а остальные в своих норах. Значит, его надо спеленать. Сказано, сделано. Георг подбавил энергии в ловчую сеть, у нага даже хвост перестал дрожать. Поднять это чудище не составляло труда, Проквуст и гору мог бы снести, но здесь другое. Нага, весом килограммов в семьдесят надо было донести до сторожки через все эти поля, леса и горные тропы! На лбу Георга выступила испарина, без левитации не обойтись! Кроме спонтанных случаев у него был опыт полёта на Арии над самой поверхностью, а тут и груз, и густой лес впереди!

Из норы на противоположном берегу выглянул наг и злобно заверещав, выпрыгнул наружу. "А они не очень умные, это хорошо", — подумал Проквуст, стремительно выхватывая меч из ножен, одновременно посылая в него изрядную порцию огня, короткий взмах и наг не успев приземлиться, развалился на две кровавые части. "Надо же, сработало!, — Георг кивнул своему мечу. — Спасибо за службу!". Впрочем, тянуть было больше нельзя, ему и так крупно повезло, надо срочно уходить отсюда с добычей.

Проквуст напрягся и сравнительно легко поднял нага, у того округлились зрачки. Так, повыше, ещё повыше. Георг мысленно двинул живой груз, отлично, как на салазках, а теперь представить себя легким, скользящим. Видимо, ощущение опасности подстегнуло его способности, поверхность земли отдалилась, он сосредоточено принялся толкать себя и свою ношу, набирая скорость и высоту. Сзади раздался шум, краем глаза Проквуст увидел несколько десятков нагов, несущихся за ним. Они широко прыгали на своих корявых ногах, пролетая по несколько метров за один шаг. "Ничего, себе, скорость у них!, — мелькнуло у него в голове, но он заставил себе не думать о преследователях, главное высота и скорость, высота и скорость. Внизу пронеслось побоище, вот уже и лес рядом, Георг оглянулся, наги подотстали, но упорно бежали следом. Стена леса росла, надо ещё выше, хотя бы немного! Чуть ли не задевая ветви самых высоких крон, он нёсся, победно размахивая руками и крича во всё горло что-то, похожее на победный клич. Что-то зашуршало сбоку, Проквуст слегка обернулся, боясь упустить режим левитации, и заметил нечто, похожее на огромную чёрную бабочку. Испугаться он не успел, потому что она скрылась позади, до него донеслись верещащие вопли нагов. Нет, только не думать, только не отвлекаться, впереди горы! Георг гнал и гнал себя и спеленатого пленника вверх, вот уже внизу дорога, следом тропа над пропастью, а вот и двор сторожки. Приземление прошло не слишком мягко, но кости целы, а вот наг после удара задёргался и заверещал. Это ещё что за новости?! Сеть ослабла? Проквуст добавил энергии, наг затих, но его зрачки с безумным ужасом смотрели мимо него. В чём дело? Георг обернулся и увидел, что к сторожке подлетает монстр, похлеще нага. Огромный, черный, метра два с половиной ростом, весь в узлах мышц, с человеческими руками с огромными когтями вместо пальцев, с птичьими ногами и когтями и с крылами из иссиня-черных перьев в форме бабочки. Он и летел, как бабочка, порхая. Голова была похожа на человеческую, если не считать, что под носом находилась пасть от уха до уха с частоколом зубов. И самое примечательное, между его ног висел огромный фаллос. Только в безумном бреду можно было изобрести такое чудище и оно направлялось явно к ним! Проквуст машинально одел себя и пленного нага защитой, тот был теперь важной добычей, и вытащил из ножен меч. Он уже собирался сбить незваного гостя налету, но вдруг вспомнил вопли нагов у себя за спиной, когда летел над лесом, и опустил меч. Монстр подлетел совсем близко и вдруг его фаллос встал торчком и принялся двигаться, словно турель в самолете, которая ищет цель, секунда и из него брызнули три яркие вспышки. Тут же на защите вокруг нага расплылись три ядовито-зеленых пятна. Монстр после выстрелов вспорхнул выше, явно собираясь улетать, но увидев тщётность своих попыток, принялся заливать нага своими выстрелами. Георг вытянул меч из ножен и, сосредоточившись, обвёл искрящийся голубой энергией круг вокруг порхающего монстра. Тот, наконец, обратил своё внимание на человека, уставившись на него круглыми немигающими глазами.

— Не мешай, человек!, — проскрипел монстр на древнеперсидском языке.

У Проквуста созрела идея.

— Не убивай этого нага, я взял его в плен!, — крикнул он монстру на межгалактическом языке. — Спускайся, давай поговорим.

Монстр, не отводя взгляда от Георга, спустился на площадку.

— Говори, — сказал монстр на межгалактическом языке.

— Наг моя добыча.

— Я должен убить нага.

— Потому что у тебя такая программа?

— Да, — монстр при ответе чуть замешкался.

— Я обещаю, что убью нага, после того, как загляну в его мозг.

Монстр молчал. Лицо у него было совершенно неинформационное, как маска, так что понять, размышляет он или спит, было невозможно.

— Я должен убить его сам, — проскрипел он.

— Хорошо, я отдам тебе его через пару дней, а ты слетай к реке, там много нагов, займись пока ими.

— Они прячутся в норы, а я остался один.

— Вас было много?

— Остальные пазузу находятся в провале, закрытом огромными камнями. Они не могут выйти.

— Пазузу? Ну, конечно!, — воскликнул Георг, он же видел фильм о шумерской цивилизации. — Пазузу, скажи, кто тебя создал?

— Мои создатели цириане.

Проквуст не удивился, ведь именно цириане тысячелетиями опекали Землю.

— Пазузу, меня зовут Гора. У тебя есть имя?

— Я просто пазузу, Гора.

— Пазузу, если я открою провал, придут сюда такие как ты?

— Придут.

— И вы убьёте всех нагов?

— Убьём.

— А потом?

— Потом наша программа закончится и мы будем ожидать команд создателей на своих базах.

— Давай заключим сделку?

— Договор? Говори.

— Я открою провал, а ты не будешь мешать мне, — Проквуст ткнул мечом в сторону нага.

— Хорошо, но верни мне его здесь через два солнца.

Монстр сильно оттолкнулся и взлетел, широко размахивая своими крылами.

— Ну, вот, даже не попрощался. — Проквуст почесал затылок, потом посмотрел на нага. — И почему я не сказал три дня или неделю?

Ядовито-зелёная жидкость уже стекла вся вниз. Георг спохватился, и быстро достав пробирку, аккуратно, боясь дотронуться, собрал в неё, что смог, остатки присыпал землёй. Потом бережно завернул пробирку в ворох сменной одежды и положил в рюкзак. Проверил нага: живой, спеленат надёжно. Проквуст поднял руку, над пальцем вспыхнул зеленоватый огонёк.

— Пап, это ты?, — раздался у него в голове родной голос.

— Да, сынок. У тебя всё в порядке?

— Да, копаюсь в местной библиотеке, есть кое-что интересное.

— Всё бросай, иди к князю. Скажи, я нашёл то, не знаю что, но донести это до Радождя не могу. Ты и он должны быть на кордоне завтра к полудню.

— На каком кордоне?

— Он знает на каком.

— А что, мы только вдвоём…

— Нет, берите, кого хотите, хоть весь город, но ты и князь должны быть завтра здесь!

— Сделаю!

— Да, лошадей пусть в стороне держат.

— Хорошо. Пап, я рад, что ты вернулся!

— Давай, сын, беги, время дорого!

Георг подошел к краю площадки, посмотрел на ельник внизу, на солнце, клонящееся к вечеру, и вдруг подумал, а с чего это он скучать будет? Чем Ратша плохая компания? Он повернулся и брызнул из ладони огненной каплей, заготовленный костёр тут же ярко вспыхнул и пустил в небо густую струю дыма.

* * *

Прошло два часа, на тропинке заскрипели долгожданные шаги, на площадку вышел Ратша, осмотрелся.

— Быстро ты обернулся.

— Да уж, постарался, а вот ты не торопился.

— Прости, Гора, в баньке я был. Никак не думал, что за день обернёшься, — Ратша повертел головой, критически осмотрел Георга. — А ты не выглядишь усталым. Может не ходил никуда? Я пойму, это ж страсть какая на смерть лютую идти.

— Сомневаешься?

— Извини, — развёл руками Ратша, — сомневаюсь.

— Пошли.

Проквуст вывел стража на крохотный задний двор сторожки, там посредине скрючился спеленатый наг, посверкивая жёлтыми звериными зрачками. Страж ойкнул и схватился за меч.

— Спокойно, Ратша, тварь связана.

— Зачем ты гадину в плен взял?, — прохрипел он осевшим голосом. — Давай убьём?

— Я тебе убью!, — Георг пригрозил стражу кулаком. — Тогда сам пойдёшь через лес и поле к реке и принесёшь мне такого же, понял?

— Понял, — воин убрал руку с меча.

— Ратша, надо эту тварь завтра к полудню на погост доставить.

— Зачем это?

— Князю показать.

Ратша замер в глубоком размышлении, он прикидывал, вправе ли допускать такое чудище близко к князю. Магу он верил, а вдруг всё же наг вырвется?!

— Гора, как же такую страсть и под светлы очи?!

— Ратша, рядом с князем мой сын стоять будет.

— Ладно, доверюсь тебе, ты только путы свои потужи держи.

— Не сомневайся, Ворон твой сдюжит, не испугается?

— Не испугается, только как нага через узкую тропку протаскивать? Прости, Гора, я не понесу!

— Не твоя забота, сюда доставил, значит, и до повозки перетащу. Нам надо его охранять. Раз ты в баньке помылся, первым дежурить будешь.

— Ага, — кивнул страж.

— Если только пошевельнется, сразу меня буди, я вот здесь буду спать, рядом с тобой. А ты костерок жги, вон, сколько дров припасено.

Проквуст ещё раз проверил нага, подбавил энергии в сеть и, бросив на землю дерюгу из сторожки, улёгся, заснув практически мгновенно. Последнее, что увидел, это Ратша, чиркающий над соломой кресалом.

Проквуст проснулся от утреннего солнышка, греющего щёку, испуганно вскочил. Слава Богу, наг на месте, и страж на месте… он пригляделся, ну конечно, уснул! Вот и доверяй… Георг толкнул стража в плечо. Странно, тот не шелохнулся. Вот же тварь, умудрилась-таки заворожить стража! Он подскочил к нагу, тот всю ночь трудился, расширяя невидимые путы, вон, опять кончик хвоста подрагивает. Проквуст впрыснул изрядную порцию в сеть и затянул так, что наг глаза прикрыл. После этого можно было и стражем заняться. Он провёл ладонью, укутанной голубым светом по лицу Ратши, тот вздрогнул и часто заморгал.

— Вот тварь, глаза режет!

— А ты чего на него смотрел?

— Следил, чтобы не вздрагивал.

— Об этом я не подумал. Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается, зато я выспался. Иди глаза водой промой, да в дорогу будем собираться.

Георг принялся осматривать проход, в котором могучий Ратша протискивался впритирку, выше человеческого роста скалы расходились в стороны.

— Гора!, — донёсся крик стража, Георг стремглав помчался в дворик.

— Что?!

Ратша стоял зажав нос руками и вместо ответа кивнул на пленного нага. Здесь действительно омерзительно воняло, но Проквуст так испугался за пленника, что не обращал на это внимания.

— Сдох?!

— Да нет!, — гнусаво ответил Ратша. — Обделался!

Георг счастливо улыбнулся и вытер пот со лба.

— Это же замечательно!

— Чего?!, — от удивления страж даже нос перестал зажимать.

— Ну, представь себе, доставили мы его к князю, а он…

— Точно! Так его ж помыть надо!

В сторожке нашлось старая бадья и пыльное потрескавшееся корыто. Проквуст с бадьёй, а Ратша с корытом бегали к ручью и, набрав воды, спешили к нагу. Через полчаса он блестел как новенький. Георг заметил, что наг пытается ловить затянутым ртом капли воды. Поэтому в конце ослабил путы на пасти. Наг открыл её и жалобно захрипел.

— Жалобы не принимаются!, — холодно произнёс Проквуст и вылил в пасть воду. Было видно, как наг жадно пил. — Всё, ресторан закрыт!, — Он поставил пустую бадью и вновь затянул сеть.

— Ох, и зубищи у него!

— Ты готов, страж?, — спросил Георг, не оборачиваясь.

— Готов, Гора. Чё делать-то?

— Иди к Ворону.

— Так был уже, на месте он.

— Иди, держи коня, а то ещё испугается этой твари.

— Бегу!

Страж затопал прочь, а Проквуст перекрестился и протянул в сторону нага руки. Тот подскочил вверх легко, словно надувной мячик, видимо вчера экстремальная ситуация что-то сдвинула внутри Георга. Он попробовал сам подняться воздух и тут же взмыл рядом с парящим нагом. "Нет, — громко сказал он вслух и опустился обратно, — отставить фокусы!". Проквуст с вытянутыми вверх руками, над которыми метрах в полутора висел наг, двинулся через тропу между скалами. Прошёл он её вполне благополучно и осторожно опустил ценный груз в повозку. Конь всхрапнул, настороженно дёрнул боками, но поглаживаемый огромными ладонями Ратши, тут же успокоился.

— Гора, он не свалится?

— Я закрепил.

— Гора, я к нему не сяду, пешком пойду.

— Так и я не сяду. Прикрой его дерюгой и пошли, с Богом.

До кордона добирались часа три, когда выехали на поляну к крепости, до полудня ещё час оставался, но вся поляна была заполнена народом. Впереди стояли: князь и княжна в сверкающих золотом и самоцветами ризах, Артём и Рукагин. Сбоку от них хмурился Чурослав, теребя в руках свой посох. За их спинами стояла шеренга вооруженных ратников, а за ними толпа княжеских придворных и простого люда. "Ничего себе!, — подумал Георг, — они и впрямь полгорода привели". Он сделал несколько шагов вперёд и поклонился князю.

— Здравствуй, пресветлый князь, я сходил за горы и вернулся.

— Здравствуй, Гора. Что принёс оттуда?

— Смотри, князь!

Проквуст повернулся и выдернул из повозки спеленатого нага, дерюга свалилась, тут же раздался приглушённый вопль народа и металлический лязг. Георг, поддерживая нага в воздухе обернулся. Перед ним, блестя на солнце латами и шлемами, стояла шеренга ратников, выставив вперёд копья. Вплотную за спинами ратников виднелось бледное лицо князя. Он положил обе руки на плечи двух стоящих перед ним воинов, те слаженно опустились на одно колено. Получилось, что князь в живой амбразуре стоит. За князем виднелись лица княгини и Чурослава. Проквуст медленно пронёс над собой нага и опустил на траву.

— Тварь окоченела уже!, — раздался скрипучий голос ведуна.

Проквуст подошёл к нагу и ослабил ему пасть, тот тут же её распахнул, показав частокол зубов и раздвоенный язык, из недр его глотки раздался булькающий глухой рык. Георг быстро вновь захлопну ему пасть.

— Чурослав, как видишь, он жив и не покалечен.

Ведун испуганно кивнул.

— Князь, твоё решение: готов ли ты признать нага незнамо чем?

— Готов, Гора! Редко кому удавалось пленить нага, это великий подвиг, — князь оглянулся на ведуна. — Чурослав!

— Я здесь, пресветлый!

— Готов ты признать Гору магом?

— Готов, пресветлый.

— Ты сказал, я услышал, сказал князь и взглянул на Проквуста. — Гора!, — торжественно заговорил он. — Ты прошёл испытание, я признаю тебя магом.

Георг отвесил поклон князю.

— Гора, теперь давай убьём эту тварь.

— Нет, князь, прости, но я связан словом.

— С кем?

— Пока не могу сказать, но он не враг людей.

— Он помогал тебе изловить нага?!, — встрепенулся ведун.

— Нет, Чурослав, скорее пытался помешать. Мы заключили с ним договор, что завтра я верну ему нага и он его убьёт.

— Куда вернуть, Гора?, — спросил князь.

— К сторожке.

— Я бы хотел увидеть того, с кем у тебя договор!, — потребовал князь.

— И я!, — подхватил Чурослав.

— И я!, — слился с ними голосок княжны.

— Хорошо, ты князь и несколько человек, которых ты изберёшь, могут завтра придти через два часа после полудня.

— Хорошо, — кивнул князь, — договорились. А что с ним?, — он кивнул на нага.

— Князь, позволь мне отвезти пленника к сторожке немедля. Так будет спокойнее для твоих людей.

— Позволяю. Тебя будет охранять в пути половина моих ратников.

— Нет, князь, оставь мне только Ратшу, мы справимся, и отпусти со мной моего сына и Рукагина.

— Как пожелаешь, Гора.

— Спасибо, пресветлый. Позволь дать совет?

— Слушаю.

— К сторожке завтра возьми пару человек, не больше, и из тех, что поспокойнее.

— Хорошо, так и сделаю. До завтра, Гора.

Из-за спин ратников выскочил Артём и бросился в объятья отца. Подошёл с улыбкой Рукагин, с чувством пожал руку.

— Ну, други мои, — хлопнул их по плечам Георг, — времени до захода мало, так что все разговоры после дороги.

Проквуст подхватил спеленатого нага и перенёс его в повозку. Ворон, на голову которого заботливый Ратша уже повесил торбу с овсом, дёрнул боками, но жевать не перестал. В это время до локтя Проквуста кто-то дотронулся, тот обернулся, перед ним стоял Ведагор собственной персоной, в просторной черной накидке, широкополой соломенной шляпе и клюкой в руке.

— Зелейник?!

— Здравствуй, Гора!

— Здравствуй, Ведагор! Не ожидал, что и ты в такую даль поедешь.

— Охота пуще неволи, Гора. Вот и сейчас с тобой хочу идти.

Проквуст смерил его взглядом.

— Уважаемый Ведагор, к сторожке почти три часа хода, повозка, как видишь, занята.

— А я с краю прислонюсь.

— Не побоишься зверя?

— Так ты ж его повязал накрепко.

— А князь что скажет?

— Не знаю. Я одно знаю: я себе сам князь!

— Что ж, милости прошу.

Георг ещё раз проверил надёжность пут и помог зелейнику сесть на повозку. Его колени чуть ли не упирались в бок зверя, но он был спокоен, деловито упёр клюку в пол и обхватил её руками.

— Вот уж не думал, что так близко увижу…

Караван двинулся в путь.

* * *

В дороге Георг пару раз проверял, жив ли наг, он был ещё нужен. Артём пытался поговорить с отцом, но тот сразу отрезал: "Сын, вот эту тварь ты должен просканировать до самых глубин его поганого мозга! Иди, и думай только об этом!". Сын всё сразу понял, посерьёзнел и шёл дальше задумчиво-самоуглублённым. Словоохотливый зелейник почти сразу задремал, так что шли в тишине.

На место прибыли вполне благополучно. Проквуст оставил Ратшу присматривать за повозкой, а сам проводил гостей к сторожке. Артём тут же восторженно застыл на краю площадки, пожирая глазами открывшиеся дали, Рукагин мельком глянув на красоты, тут же осведомился у Георга, есть ли в сторожке чайник. Ведагор с интересом принялся всё здесь осматривать, иногда низко нагибаясь, словно обнюхивая что-то. Особенно долго он крутился вокруг места, где до этого пазузу обстрелял нага, в конце концов, он опустился на коленки и принялся осторожно сдувать с него песчинки, пока они не открылось высохшее пятно светло-зеленого цвета. Зелейник достал из торбы туесок с плотной крышкой, посмотрел на него, опять принюхался, и спрятал обратно, достал из торбы металлическую коробку, и крохотной деревянной лопаточкой принялся соскребать вещество внутрь. Проквуст покачал головой, удивляясь чутью старика, и вернулся к повозке. Там Ратша уже нервно лохматил гриву коня. Увидев Проквуста, он облегченно вздохнул.

— Наконец-то!

— Соскучился?, — усмехнулся Георг.

— Страшновато мне с этой зверюгой одному, вон как опять на меня зрачками своим косит.

— Ничего, скоро откосит!

Проквуст подхватил нага, поднял в воздух, прошёл с ним узкую тропу и водрузил посреди площадки перед сторожкой. Он невидимыми энергетическими нитями словно приклеил спеленатого нага к земле. После этого многозначительно посмотрел на сына. Тот в ответ кивнул и направился к нагу. Он подошёл к нему со стороны морды и ни секунды не медля, положил на его широкую голову обе ладони и закрыл глаза. Зверь вздрогнул и зажмурился. Все замерли: Рукагин у двери сторожки с ведром, Ведагор на коленях у пятна.

— Ой, — охнул за его спиной Ратша.

Артём поднял руку вверх, потом многозначительно приложил палец к губам, все тихо стали доделывать дела, Георг поманил рукой жреца и стража.

— Рукагин, мне нужна твоя помощь, — зашептал он, когда они подошли, — пусть чаем Ратша займётся.

— Это можно, — пробухтел тот и приняв из рук жреца ведро, направился к сторожке.

— Рукагин, приготовь, пожалуйста, место для Артёма и чем укрыть, возможно, его будет знобить.

— Не волнуйся, Гора, сделаю.

Шло время, солнце закатилось за горизонт, стемнело, теперь лишь костер освещал застывшую пару: жуткого монстра и подростка, словно слившихся в единое целое. Возле мальчика дежурил Рукагин. Неподалеку на лавке сидели Ведагор и Проквуст, а Ратша рядом на толстом полене.

— Гора, — шепотом позвал зелейник Проквуста, — сколько часов уже стоит, всё ли в порядке?

— Я надеюсь на лучшее, Ведагор. Если Бог наделил сына дарами, значит, он его не оставит, когда тот ему служит.

— Ты так в этом уверен, маг? Может, всё же прекратить?

— Нельзя! Кроме того, я не уверен, я верю.

В это время Артём дернулся и открыл глаза, у него подкосились ноги, руки соскользнули с морды зверя. Проквуст бросился к сыну, но его уже подхватили сильные руки Рукагина. Он вопросительно взглянул на подлетевшего Георга. Тот быстро потрогал лоб сына, он был в испарине. Проквуст приложил к солнечному сплетению сына ладони и щедро влил в него энергии, ладони ярко засветились голубым светом. Артём приоткрыл глаза.

— Пап, — еле слышно прошептали его губы, — я в порядке, спать очень хочется.

— Спи сынок, — облегченно шепнул Георг.

Артём закрыл глаза и ровно задышал, Проквуст кивнул Рукагину, тот осторожно понёс мальчика в сторожку. Проквуст вернулся к лавке и устало вытер платком пот со лба.

— Слава Богу!, — сказал он и перекрестился. — Ратша!

— Тут я!

— Друг, подбрось в костёр дровишек, и чаю очень хочется.

— Всё давно готово, Гора, сейчас организую.

Ратша исчез в темноте. Ведагор тронул Георга за руку.

— Это было опасно?

— Очень!

— Чем?

— У моего сына редкий дар, он может заглянуть в чужой мозг, но я думаю, если этот мозг будет более сильным, чем его дар, он может не вернуться или вернется иным.

— Ты рисковал своим сыном?!

Зелейник задал болезненный вопрос, который уже несколько часов обдумывал Проквуст. Он уже тысячу раз пожалел, что втянул сына в это путешествие. Зачем он торопил события? Можно было спокойно подождать, когда ребенок окончательно повзрослеет и тогда, если дар настоящий, он проявится… А если уже не проявится?! Простит ли Бог? Простит ли сын, когда всё поймёт?

— А что же, я буду его от жизни прятать?!, — раздражённо отозвался Георг. — Думаешь, мне не проще было оставить его в своём мире? Я там богат, живу в сытости и комфорте…

— Прости, Гора, — Ведагор успокоительно похлопал его по ладони, — теперь я понял, почему ты и во внешнем мире чужой.

— Почему?, — Проквуст как-то сразу успокоился.

— Ты про всю вселенную думаешь?

— Её же Господь создал. Как же не думать?

— Тогда я, не ошибся, подарив тебе меч.

— А не жалко?

— Очень жалко, он же тысячи лет в роду княжеском из рук в руки передавался.

— Да как же ты такой меч чужаку подарил?!

— А, — махнул зелейник рукой, — сам не пойму. Ты как ушёл, во мне аж загорелось всё, разбередил ты меня. Хожу, мечусь по своей избёнке, да на твоё счастье княжна заглянула, и давай причитать: у отца Артёма, то есть у тебя, даже оружия нет, что ж вы его на смертное заклание отправляете? Я ей и говорю, мол, я что, оружейный склад?! У меня всего один меч есть, наследный. Хватанул я его из ножен, а он как зазвенит! Прям из рук вырывается! Княжна ручку свою на мою возложила и спрашивает: "Меч, ты пойдёшь в руки Горы из внешнего мира?". Тот сразу и успокоился. Я княжну в сторону, нечего глупости тут разводить, в ножны вставляю, а меч опять как зазвенит, да пуще прежнего. Так и пришлось отдать.

Проквуст поклонился.

— Прости, Ведагор, не знал, что так дорог он тебе, не взял бы.

— Чего говорить, дело сделано, назад не воротишь. Твой он, владей.

— Спасибо!, — Георг опять поклонился. — И прости, что сразу не поблагодарил.

— Ничего, на доброе дело ведь сгодился?

— Да, меч замечательный и выручил меня, спасибо. Только…

— Что, только? Говори, Гора, я не обидчивый.

— Этот меч твоему роду не от Заратуштры достался, думаю, он гораздо более древний, он из Гипербареи.

— Каюсь, — покачал головой зелейник, — слукавил.

В это время из темноты вынырнул Ратша с широкой доской, на которой стояли две кружки с чаем, хлеб и куски отварного мяса. Он поставил доску на лавку между Георгом и Ведагором.

— Вот, прошу!

— Как там Артём?

— Мальчишка спит, огнепоклонник над ним милее родной мамы. Пойду я к нему, поспим в пересменку.

— Спасибо, Ратша.

— Не за что.

Проквуст вдруг понял, что зверски голоден. Зелейник рядом с удовольствием прихлёбывал чай, отщипывая кусочки хлеба, а он схватил кусок мяса побольше и с наслаждением впился в него зубами. Ведагор всё время посматривал в сторону Георга, терпеливо ожидая, когда тот насытится.

— Ох, хорошо!, — Проквуст поставил опустевшую кружку.

— Гора, — позвал его Ведагор, — за тобой должок.

— Я помню, — задумчиво сказал Проквуст, мысленно взвешивая, что можно рассказывать пытливому зелейнику. — Ведагор, если я скажу, что ваш Барей был человеком с другой планеты, ты примешь это?

— Приму, я и сам так думал, — кивнул задумчиво Ведагор. — А как называлась его планета?

— Ирия.

— А звезда его планеты?

— Солнце, так же как и ва… наше. Ведагор, так ты, знаешь, что он из другой солнечной системы?!

— Знаю, Гора. Только не я тебе рассказ обещал, а ты.

— Ну, допустим, про завет я бы тоже хотел услышать, — съязвил Проквуст.

Они оба пристально посмотрели друг на друга. Каждый взвешивал, что можно рассказать другому.

— Гора, — покачал головой Ведагор, — я стар, а потому должен быть мудрее молодости.

— Да, это, несомненно, — со скрытой иронией отозвался Георг, но иронии Ведагор в его словах не заметил.

— После того, что я сегодня увидел, я буду с тобой откровенен, я расскажу тебе кое-что о Барее, а ты подтвердишь или опровергнешь.

— Проверить хочешь, не блефую ли я?

— Просто порядок соблюдаю.

— Ладно, Ведагор, рассказывай свои легенды.

Зелейник невозмутимо кивнул и заговорил.

— У нас сохранилось несколько старинных рукописных книг на неизвестном языке, в них много рисунков. Подписи под некоторыми рисунками имеют перевод. На одном нарисован камень среди звёзд и подписано: "Святой Барей летит среди звёзд на летающей скале". Что ты скажешь, верно это или я придумал?, — глаза Ведагора хитро блеснули.

— Верно.

— Ерунда, ты гадаешь!, — рассердился зелейник. — Это же иносказание, миф! Как можно лететь в космосе на скале?!

— Внутри скалы.

Зелейник недоумённо уставился на Проквуста.

— А что так смотришь на меня, Ведагор, не веришь? Зря. Сам посуди, стены толстые, крепкие, никакие космические излучения и метеориты не страшны. Кстати, летающая скала и сейчас вокруг Марса кружит. Люди её Фобосом называют.

— Страшные ты вещи говоришь, Гора, на грани кощунства.

— Почему?, — искренне удивился Георг.

— Мы знаем, что Барей не бог, но чтим его как главного предка и нашего создателя.

— Но разве создатель — не Бог?

— Для нас: Бог — творец, а Барей создатель.

Проквуст задумчиво покачал головой, ему удалось услышать отголосок собственного далёкого прошлого в заповедных преданиях!

— Гора, а почему ты решил, что я с мечом слукавил?

— Смотри!, — Проквуст вытащил меч из ножен, повернул лезвие с надписью к зелейнику. — Видишь надпись.

— Вижу, конечно. И раньше видел, не слепой же я. И что?

— А что здесь написано?

— Это мертвый язык, он молчит многие тысячелетия.

— Нет, Ведогор, не мёртвый! Это язык, на котором мыслил ваш создатель.

— Возможно, но проверить это невозможно.

— Почему же?, — удивился Георг.

— Так ведь прочитать надо!

— Ну, давай прочту.

— Ты можешь прочитать?!

— Могу. Здесь написано: "Меч сей ковали для добра, помни это всегда!".

— Ох, Гора, с огнём играешь!, — сверкнул старик глазами. — Докажи, что не придумал! Как звучит язык создателя в голосе?!

Георг прочитал предложение на ирийском языке. Даже в свете костра было видно, как побледнел зелейник, он сполз с лавки и, встав на колени, упёрся лбом в пыль. Проквуст испуганно вскочил.

— Ведагор, не смей! Встань немедля!

— Не смею!

— Встань, приказываю!

Старик с трудом поднялся, шарахнувшись от протянутой ему для помощи руки. Он стоял и широко разевал рот.

— Это невозможно!, — прохрипел он.

— Ведагор, да объясни толком, что стряслось?!

— Скажи, Гора, как звали нашего создателя на его планете?

— Сначала встань с колен!

Зелейник, не сводя горящего взгляда с Проквуста, поднялся и уселся на кончик скамьи.

— Барри Глетчер его звали, — ровным голосом сказал Георг.

— Пресветлый посланник!, — прохрипел старик и принялся судорожно расстегивать ворот.

— Ведагор, тебе плохо?!, — Проквуст бросился к нему на помощь.

— Нет, нет!, — отпрянул от него зелейник. — Я просто ворот распахиваю!

Георг опустился на лавку рядом, он ничего не мог понять. Между тем старик достал круглый медальон на золотой цепочке, опять встал на колени и дрожащей рукой протянул его Проквусту.

— Возьми, пресветлый, прочти надписи.

— Ведагор!, — рассердился Проквуст, не глядя на протянутый медальон. — С каких пор ты меня княжеским титулом величаешь?!

— Прошу, возьми и не гневайся, — смиренно склонил голову зелейник, — там всё написано!

Георг взял из его руки теплый медальон. На нём не было рисунков, только текст. В свете костра витиеватая надпись на праславянском гласила: "Княжи, пока не явится от меня посланник. Он прочтёт оборотную сторону и решит". Проквуст задумчиво посмотрел на старика.

— Прочёл?

— Прочёл, — кивнул Георг.

— Переверни, читай!

На обороте надпись была на ирийском. Проквуст медленно прочитал: "Если ты со звезд, то это дети мои. Помогай им. Это я, Барри Глетчер, записал". Он перевёл взгляд на Ведагора и медленно повторил фразу на древнеславянском.

— Ты назвал заветное имя раньше, чем прочёл!, — восторженно прошептал зелейник и медленно опустился на колени.

— Встань, немедленно, вдруг Ратша появится!, — Проквуст подхватил старика под локоть, поставил на ноги и проворчал: — На свой медальон, я всё равно ничего не понял!

Ведагор поцеловал медальон и бережно спрятал его на груди.

— Пресветлый Гора, скоро ты пройдёшь церемонию принятия верности. Там тебе всё станет ясно.

— Это что ж, я кому-то должен клятву верности давать?!, — нахмурился Георг.

— Нет, что ты, пресветлый! Это весь наш род княжеский будет присягать тебе на верность.

— С чего это вдруг?

— Ты со звёзд!

— Ну, допустим, но мало ли, сколько космитов на Землю спускалось?

— Ничего не знаю, — упрямо замотал головой старик, — ты язык создателя знаешь, в тебе кровь ирийская, ты наш предок!

— Ведагор, — остановил радостного зелейника Георг, — должен тебя огорчить, во мне обычная земная кровь.

Он думал, что ошарашит Ведагора, но тот радостно объявил:

— А вот и нет! Ведана тебя видела… — сказал и осёкся, виновато закрыв рот, но глаза смеялись.

— Ведана видит ауру?!

— Мы зовём это духовной кровью, она не течёт, а светит. Внучка мне шепнула, что у тебя и у сына твоего духовная кровь отличается от человеческой. Теперь я знаю чем — в ней есть ирийская!

— Если бы только ирийская, — неслышно прошептал Проквуст.

Только сейчас до него дошло, в какую историю он вляпался! Вновь он явился, вмешался и тронулись тайные пружины невозвратных изменений. Что ж за удел такой?! Или дар? Как там говорил Чар: вы не источники изменений, вы их вестники. Выходит, он появляется там, где они назрели? Проквуст встал, властным жестом остановив готового вскочить следом старика.

— Хорошо, Ведагор, я согласен. Но сначала поклянись мне, что завтра до моего разрешения, ни словом, ни знаком не выдашь сути нашего разговора!

— Но пресветлый, я не могу скрыть перед родом такую тайну!, — в голосе зелейника слышалось отчаянье.

— Ведагор!, — Георг наклонился к нему. — Услышь меня! Я сказал, завтра!

— То есть, не далее захода солнца?!

— Пусть так.

— Клянусь!

— Отлично!

— Ведагор, что ты там про завет говорил?

— Прости, пресветлый Гора, завтра тебе всё откроется.

— Ладно, потерплю, — Проквуст зевнул, — Ведагор, неужели во всём внутреннем мире ни одного города не осталось?

— Мы уверены, что наги всё уничтожили.

— А на островах? Есть у вас острова в морях?

— Я не знаю, пресветлый, — в глазах зелейника мелькнула растерянность, — в нашей библиотеке ни одной карты не сохранилось.

— Вы здесь жили тысячи лет, строили города, дороги, плавали на кораблях, а карт не осталось?!

— Да, пресветлый, так уж сложилось, — развёл руками Ведагор. — Но я читал в одной книге, что где-то во внутреннем мире есть великий город Рапаит — Пьющий Солнце. В нём хранятся великие знания.

— Или хранились, — мрачно поправил Проквуст. — Ведагор, как же так: столько тысяч лет здесь живёте, а карт нет?!

— Были, пресветлый Гора, были, — зелейник грустно вздохнул, — только когда наги объявились, утерялись во времени. Теперь остались только легенды о дальних краях.

— Например?

— Например?, — замешкался зелейник. — Остров Буян есть.

— А там что?

— Там хранится память.

— О Гипербарее?

— Не ведомо. В книге сказано: память и с заглавной буквы прописано!

— Вот бы взглянуть!

— Не дано это человеку, древняя магия остров сторожит.

— Круто!, — Проквуст встал и потянулся. — Прости, Ведагор, я иду спать и тебе советую.

— Не смогу я заснуть, пресветлый.

— Дело твоё, но запомни, завтра до захода солнца — никаких титулов! Понял?

— Понял, пресв…, Гора.

* * *

Проквуст проснулся в сторожке один. В щели врывались яркие лучики, за окошком мелькали тени и слышались голоса. Артём! Он вскочил. В это время в сторожку заглянул сын, весёлый и здоровый на вид.

— Папа, привет!

— Артём, ты как?

— Всё отлично, чувствую себя нормально, обрабатываю. Пап, я сейчас!

Подросток исчез за дверью.

— Ну, слава Богу!, — Георг перекрестил дверной проём, из которого что выглядывал сын, потом перекрестился сам. Потянулся.

В сторожку вновь влетел Артём с большим мясным бутербродом на глиняной плошке и кружкой, источающей оглушительный запах кофе.

— Кофе?!

— А чего? Разве ты не хочешь?

— Ещё как хочу!, — Проквуст откусил бутерброд, принял в руки кружку и невнятно спросил: — Что там народ делает?

— Все как всегда, только Ведагор странный какой-то. Всё вокруг меня вертится, словно принюхивается, но ничего не говорит, не похоже на него.

— Да? И чем же?

— Больно смирный стал, в глаза мне то и дело заглядывает. Хотел я ему в голову залезть, поинтересоваться, но решил, что нехорошо это.

— Правильно решил, сын, а ответ ты сегодня узнаешь, я обещаю.

— Загадки?! Здорово!

— И ещё будут. Наг живой?

— Живой. Они живучие, чуть что, в летаргический сон впадают, могут высохнуть как мумия, а водой капни, оживают. Те ещё твари!

— Подожди, сынок, не вороши, рано ещё.

— Да, пап, я уже освоил…

— Артём!, — строго, почти зло оборвал его Проквуст. — Сколько раз тебе говорить, это не игра?! Делай, что говорю!

— Пап, я же уже взрослый, ты что, до конца моей жизни будешь мной командовать?

— До конца своей, — Георг улыбнулся и подмигнул.

— Да ну тебя, — хихикнул Артём, — давай, вылезай из берлоги.

Сын вышел и сразу в дверь сторожки заглянул зелейник.

— Доброе утро, пр…

— Старик, я тебя испепелю!

— Прости, Гора, забылся.

— Ладно, заходи, коли пришёл. Тебе тоже доброго утра.

Ведагор вошёл и нерешительно присел на пенёк у двери. Он с таким обожанием смотрел на Проквуста, что у него кусок в горле застрял.

— Слушай, Ведагор, дай поесть спокойно! Ты ж меня насквозь глазами проел. Вон, даже мальчишка мой и тот заметил, что ты изменился.

— Прости, Гора, я по поводу твоего сына и зашёл.

Георг прекратил жевать и настороженно уставился на старика.

— Говори, что за повод?!

— Он ведь твоей крови?

— А чьей же ещё?, — искренне удивился Проквуст.

— И языком ирийским владеет?

— Ох, Ведагор, даже не знаю, стоит ли отвечать тебе на этот вопрос?

— Гора, моя жизнь отныне принадлежит тебе и на всё воля твоя.

— Да уж, такое от тебя, ехидного упрямца, услышать, дорогого стоит. Хорошо, отвечу: Артём знает ирийский язык и ещё кучу разных языков. И что с того?

Лицо Ведагора осветилось радостным восторгом.

— Слава Дажбогу! Я так и думал!

— Ведагор, не томи!, — Проквуст поставил рядом с собой плошку с остатками бутерброда и кружку с недопитым кофе. — Даже аппетит испортил, а помнишь, как ты сказал: испортишь аппетит, выгоню?!

Бедный старик побледнел и принялся валиться вперёд, видимо намериваясь рухнуть на колени, но Георг не дал ему этого сделать. Он выбросил вперёд руку и мягкой упругой волной энергии силой вернул зелейника на место. У того округлились глаза.

— Ведагор, ты что, шуток больше не понимаешь?

— Прости, Гора, — закачал тот головой, — внутри всё дрожит, я готов пыль твоих следов целовать, какие уж тут шутки.

— Вот пережиток прошлого, какого я собеседника потерял! Ладно, дрожи сколько душе угодно, но помни о клятве!

— Помню!

— Так что ты хотел сказать?

Ведагор кое-как взял себя в руки.

— Гора, ты столь велик, что я уже сомневаюсь в своём праве говорить с тобой.

— Да, говори же ты!

— Сын у тебя такой же великой крови, как и ты. Предлагаю от своего княжеского рода сотворить сговор с рукобитием.

— Расшифруй.

— Что?

— Разъясни.

— Поженить я сына твоего и нашу княжну предлагаю. Они без тебя, считай и не отходили друг от друга.

— А не рано?! Моему всего пятнадцать!

— Надолго?

— Что надолго?

— Шестнадцать когда?

— Через месяц.

— О, Гора, по нашим обычаям, это уже воин. К тому же рукобитие, это не свадьба, а обещание.

— А княжне сколько лет?

— Четырнадцать.

Проквуст задумался. Сначала он хотел послать безумного старика куда подальше, затем вдруг подумал, а имеет ли он на это право? Ведагор терпеливо ждал, но глаза его горели, а тело била мелкая дрожь. Разволновался старик.

— Ты спал?

— Нет, Гора, я молился.

— Так я и думал. Скажи, Ведагор, имеешь ли ты право на такое предложение?

— Это право только мне и принадлежит. Сын мой правит, а я глава княжеского рода.

— Тогда вот какой тебе ответ: я не говорю ни да, ни нет. По моим обычаям вопрос свадьбы, прежде всего, решают любящие сердца. Ты понимаешь, о чём я?

— Да, Гора.

— Тогда откладываем этот разговор, а ты немедленно ложишься спать. И не смей возражать!, — он повелительно указал на свободную лавку. — Немедленно иди, и ложись!

Старик безропотно лёг на лавку. Проквуст подошёл и положил ему на лоб ладонь, Ведагор блаженно улыбнулся и уснул.

— Слава тебе господи, угомонился.

Георг сунул в рот остатки бутерброда, допил кофе и вышел из сторожки. В свете яркого дня чёрным пятном блестела шагреневая кожа нага, под ним темнело огромное влажное пятно. В сторонке на трёх пеньках восседали Артём, Ратша, Рукагин и чистили картофелины.

— Вы все трое дежурные по кухне?

— Доброе утро, Гора!, — хором поприветствовали его воин и бывший жрец, Артём просто улыбнулся.

— И вам, друзья мои, доброе утро. Или день?, — Проквуст взглянул на солнце.

— Пап, а на часы не проще посмотреть? Полдвенадцатого сейчас.

— Скоро полдень?, — Проквуст озадаченно потёр лоб. — Даю вам на обед только два часа. Успеете?

— Успеем, — успокоено пробасил Ратша. — Ещё и князя угостим.

— Боюсь, ему будет не до еды.

Артём бросил в ушат последнюю картофелину.

— Всё!, — довольно подытожил он.

— Артём!, — Георг кивнул сыну. — Ты мне нужен.

— Сейчас, только руки помою.

Проквуст подошёл к нагу, проверил надёжность пут. Тот лежал на боку с зажмуренными глазами, едва шевеля боками. Внутри Георга шевельнулась жалость, но тут же в памяти всплыли кучки раздробленных человеческих костей и жалость ушла. "Ты получишь то, что заслуживаешь, тварь!, — мысленно сказал он нагу и у того вдруг открылся глаз, наполненный страхом. Наг зажмурился, Проквуст сплюнул и подумал: — Вот напасть земная!".

— Пап, чего сказать хотел?

— Артём, ты должен быть там же, где и все, на расстоянии.

— Почему?!, — в голосе Артёма послышалась обида.

— Не почему, а зачем! За нашей тварью прилетит монстр, рядом с которым наг выглядит куклой барби.

— Да-а?!

— Да! Про пазузу слышал?

— А как же! Шумерский фольклор.

— Молодец!, — приятно удивился Проквуст. — Вот этот фольклор и прилетит.

Артём присвистнул.

— Монстр не злой, он создан для уничтожения нагов.

— Кем?

— Потом сын, всё потом! Сейчас главное, чтобы мероприятие прошло без проблем. Ты должен обеспечить три дела: первое, засечь раньше всех монстра и уронить камешек.

— Это запросто!

— Посмотрим. Второе: вместе с Рукагином не дать никому сделать глупости, типа стрел, копий и мечей. Я ему уже всё объяснил.

— Артём кивнул.

— И третье, проверь свой фотоаппарат, наделай побольше снимков.

— Понял пап, сделаю.

— Сынок!

— Что?

— Только не отвлекайся на княжну, а то завалишь задание!

— Да, ну тебя, пап!, — лицо Артёма залилось краской и смущением. — Я за фотиком!, — Крикнул он и поспешил скрыться в сторожке.

— А сын-то, влюбился!, — осенило вдруг Проквуста.

Из сторожки вышел Ведагор, прищурился, потянулся, потом подошёл к краю площадки и, вытянув руки к солнцу, принялся беззвучно молиться.

Они все успели плотно пообедать вареной толченой картошкой с двумя банками тушенки, припасенными Артёмом, когда к ним на площадку забежал долговязый паренёк. Он сходу отвесил поклон и заявил, что князь со свитой уже на подходе.

— Как же ты нас нашёл?, — удивился Проквуст.

— Я почтарь!, — гордо объявил посыльный. — Я обязан знать все адресаты!

Парень поклонился и скрылся между скалами. Все засуетились, готовясь к прибытию важных персон. По плану Проквуста, Ратша с Рукагином уже сняли часть забора, примыкающего к сторожке и отделяющего задний двор от площадки. Теперь там срочно расставлялись лавки, табуреты и пеньки. На площадку вышли два ратника в полном боевом вооружении, встали по обе стороны от тропы, следом вошёл князь, княжна, тут же нашедшая глазами Артёма и улыбнувшаяся ему, важный Чурослав с посохом и маленький юркий старичок в черной сутане со свёрнутым пергаментом подмышкой и гусиным пером за ухом. Все присутствующие поклонились князю. Чурослав и худосочный писарь тут же уселись в импровизированном зрительном зале. Ведун вёл себя несколько отстранённо, а Проквуст вдруг подумал, что он ведь внутри не злой, просто ревнивый… В этот момент он заметил, как Артём уже болтает в сторонке с княжной, он поймал его взгляд и погрозил пальцем. Сын кивнул, мол, не волнуйся, помню. За ним мелькнуло сосредоточенное лицо Рукагина. Ратша тем временем что-то втолковывал ратникам у тропинки, показывая вверх руками, это он инструктировал своих коллег, чтобы те не дёргались, когда монстр прилетит. Было заметно по их лицам, что рассказ производит на них впечатления. Пока всё шло по плану. Князь оглядевшись, направился к лежащему нагу, Георг поспешил следом.

— Жив?, — спросил князь, обойдя зверя кругом.

— Живой, я проверял, — Проквуст взглянул на солнце, оно стояло примерно в том же месте, как и два дня назад. — Пресветлый князь, пора.

— Что делать-то?

— Ждать гостя, но только в сторонке.

Когда всех усадили, кроме двух ратников, которые горой встали за спиной князя и княжны и настороженно озирали небо, Проквуст вышел вперед и заговорил:

— Уважаемые господа, вы должны проявить выдержку и самообладание. Сейчас за нагом прилетит пазузу.

Георг специально сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию и она превзошла все ожидания: все зашевелились, принялись переглядываться и шептаться, один лишь старичок-писарь что-то невозмутимо строчил на пергаменте. Чурослав встал.

— Прошу слова, Гора.

— Пожалуйста, Чурослав.

— Пазузу в преданиях шумеров свирепый подземный демон. Если это он, то стоит ли подвергать нас опасности?

Георг поднял руку.

— Прошу тишины!, — шум стих, все взоры обратились на него. — Времени остаётся немного, я должен успеть, всё объяснить. Пазузу на вид очень страшен и похож на демона, это правда, но он убивает только нагов и призван защищать людей.

— Почему же он не убил ещё всех нагов?!, — вклинился с места Чурослав.

— Потому что один этого сделать не в состоянии. Он живёт на краю густого леса за горами и не пускает сюда нагов. Это благодаря ему вы спокойно живёте в этом краю! Ему нужен только наг!

Все опять зашумели, но князь встал и всё сразу стихло.

— Гора, это очень важное заявление, чем ты за него отвечаешь?

— Своей жизнью и жизнью своего сына!

— Хорошо, я верю!, — князь строго оглядел притихшую челядь. — Всем сидеть тихо!, — Он обернулся к двум ратникам за спиной. — Ну-ка, вы двое, сядьте на чурбаки, оружие наружу не высовывать, но держать под руками! Поняли?!

— Поняли, пресветлый, дразнить зверя не собираемся, нас уж и Ратша научил.

Князь удовлетворённо кивнул и сел.

— Если все всё поняли, тогда прошу вести себя тихо и ждать.

Проквуст зашёл в сторожку и пристегнул к поясу меч, передвинув его вперёд, чтобы не бросался сразу в глаза. Из сторожки он направился к нагу и, как и все остальные, уставился в небо. Небо было совершенно пустым, но внезапно сзади стукнулся камешек. "Молодец, Артём, — подумал Георг, — не подкачал!". Он положил руку на рукоятку меча.

Скоро в небе появилась черная точка, она быстро приближалась, превращаясь в порхающего Пазузу. Позади кто-то гулко ахнул, но Проквуст нервно дёрнул плечом и всё стихло. Огромный монстр сделал несколько кругов, оценивая обстановку, убедившись, что люди видят его, но ведут себя смирно, поднял крылья за спину. Его огромная, жутко-гротескная фигура резко провалилась вниз (кто-то опять тихо ахнул) и уже у самой поверхности четыре крыла распластались в стороны, превратив падение в приземление. Проквуст оглянулся, вроде всё в норме, только княжна закрыла лицо ладошками, а Рукагин уткнулся лбом в пыль. Ноги Пазузу глухо ударились в камень скалы, дрожь от удара докатилась до всех, демонстрируя его жуткую материальность. Пазузу выпрямился и с тихим шорохом стянул иссиня-черные крылья за спину, посмотрел своими ничего не выражающими глазами на притихших зрителей, повернулся к Проквусту.

— Ты получил, что хотел, Гора?, — спросил он на межгалактическом языке.

— Да, Пазузу, получил, ты можешь забрать нага.

— Он мне не нужен, я убью его здесь.

Его огромный фаллос встал наизготовку и плюнул в нага один раз, у того на коже расплылось ядовито-зеленое пятно. Зверь, не подающий до этого признаков жизни, резко дёрнулся, его глаза раскрылись так широко, что казалось, выскочат из орбит, он приоткрыл пасть и испустил оглушительный трескучий вопль и тут же затих. Проквуст посмотрел на Пазузу, тот не улетал, смотрел на него.

— Пазузу, я помню о договоре, мне нужно время.

— Сколько солнц?

— Двадцать!

Пазузу кивнул и резко подпрыгнув, раскинул в стороны крылья. Люди встали, молча провожая порхающего монстра, пока он не превратился в точку. Проквуст посмотрел на нага, вернее на то, что от него осталось: булькающий желеобразный пузырь черно-зеленной органики. Около останков нага уже суетились двое: Ведагор и Артём, каждый в свои коробочки отбирал пробы.

— Артём!

— Сейчас, пап, закончу…

Кто-то тронул Проквуста за плечо, он обернулся.

— Ратша?

— Гора, князь просит подойти.

— Хорошо, передай: через секунду буду.

Страж кивнул и двинулся обратно, к Георгу подбежал сын, пряча пробирку в небьющийся футляр.

— Пап, это нечто невероятное! Такое чудище, прямо из сказки! Ты видел, даже кости растворились!

— Подожди, Артём, меня князь к себе просит. Ты мне скажи, всё сделал?

— А то! Портреты будут, закачаешься! А от пробирки с образцами дядя Стас заверещит от радости!

— Это точно, — улыбнулся Проквуст, — я Пилевичу тоже пробирку приготовил.

— С чем?

— С пулями Пазузу. Молчи, всё потом.

Проквуст поспешил к князю, тот терпеливо ждал его.

— Простите, князь, я…

— Ничего страшного, Гора, мы под таким впечатлением, что… — князь запнулся. — Нам предстоит завершить начатое… Гора, через три дня жду тебя и твоих магов во дворце, в круге Яриловом… Будешь?

— Буду, пресветлый, — поклонился Георг.

— У тебя знатный меч, Гора, странно, что он пришёл к тебе.

— Для меня это тоже странно, но так случилось.

— Да, верно, — задумчиво кивнул князь, — только хозяин меча решает его судьбу. Не желаешь ли ты попировать, Гора? Внизу уже к пиру готовятся, я гонца отослал.

— Не гневайся, князь, но дозволь нам троим здесь переночевать. Мы очень устали, не до пиров…

— Ну, что ж, причина уважительная. Ратша!

— Здесь я, пресветлый!, — гаркнул страж из-за спины.

— Оставь Ворона с повозкой магам, а сам с нами поедешь, — князь посмотрел на Проквуста. — Или и от повозки откажетесь?

— Ну, уж нет!, — Георг опять поклонился. — Тройное тебе спасибо, пресветлый князь!

— Не за что, — заулыбался тот, — до встречи во дворце.

— До встречи.

Князь двинулся к тропе в скалах, прихватив по пути княжну, которая весело болтала с Артёмом. Она помахала ему рукой, а тот просто поднял вверх руку, да так и стоял, провожая взглядом. Следом потянулась остальная челядь, последними к тропе двинулись Ратша и Рукагин — на приём сдачу конного имущества. Проквуст огляделся, что-то он зелейника не увидел. Отец князя вышел из тёмного дверного проёма сторожки, подошёл, низко поклонился.

— Ты велик, пресветлый Гора! Позволь отдать тебе поклон чести и уважения.

— Разогнись, Ведагор, нечего главе княжеского рода спину гнуть! Я благодарю тебя, ты выполнил обещание.

— Солнце ещё не село, Гора, но дело сделано. Могу я раньше захода начать говорить со своим сыном?

— Конечно!

— Благодарю, — Ведагор снова поклонился. — Думаю, князю сегодня будет не до пира.

Старик улыбнулся и засеменил к тропе.

— Пап, а смешной этот зелейник!

— Он дед Веданы и глава княжеского рода, сын.

— Да ладно?! А что ж он пробирками пробы собирает?

— Дар у него такой, дар ведь не выбирает.

— Ух, ты, а я думал он вроде шута при дворе.

— Видишь, как обманчив мир?

— Угу. Кстати, пап, тебе от мамы привет.

— Как от мамы?!

— Папа, это не я, она меня вызвала!

— Волнуется?

— Ещё как!

— Надеюсь, ты её успокоил?

— А как же! Рассказал, что по лесу гуляли, потом город древнеславянский нашли, где нас встретили с миром и почётом.

— Молодец.

— Я ж понимаю, — засиял Артём, — беременных женщин надо беречь от волнений.

— Сын, а по уху хочешь?!

— За что?

— За непочтительность к родителям!

— А что я такого сказал?

— Подумай на досуге.

Артём насупился и демонстративно повернул голову в сторону.

— Так, ученик, лирику в сторону, дела, прежде всего. Как там твоё путешествие по мозгам нага, созрело?

— Созрело, — с обидой в голосе ответил Артём, — готов докладывать, сэр!

— Ох, получишь ты от меня…

В это время показался Рукагин, он забежал в сторожку и почти сразу выбежал, прихватив еды, бутыль с водой и одеяло.

— Рукагин!, — удивился Проквуст, ты куда?

— Гора, я с Вороном переночую, так надёжней! Очень уж он по своему хозяину тоскует, уйдёт ещё.

Бывший жрец юркнул в тропу между скалами. Они остались вдвоём.

— Вот видишь, сын, как рок распоряжается?

— Будто специально всех по своим местам расставил.

— Ну, так как, будем обижаться?

— Нет, пап, ты прав, переборщил я.

— Вот и славно!, — заулыбался Георг.

— Пап, я есть хочу.

— Обязательно закатим свой персональный пир, только давай сначала смоем эту гадость со скалы. А потом костёр запалим, чайку согреем. Годится?

— Годится!

— Пошли за водой!

* * *

Вечер выдался необыкновенным. Россыпь звезд на безоблачном небе, яркие отсветы пира в далеком ельнике и собственный костёр в сочетании с плотным ужином и горячим чаем. Отец с сыном сидели на срезанном языке скалы почти в центре вселенной и разговаривали. Чем не космическое событие?

— Да уж, вот это приключение! Пап, а ты теперь сможешь летать, как твой друг, Бенни Адамс?

— Как он, вряд ли, но быстро передвигаться, да. Я наконец-то нащупал то тонкое состояние души и тела, когда возникает левитация. Экстремальная ситуация помогла. Наверное, у реки я смог бы отбиться от целой своры нагов и спокойно уйти, но принести то, не знаю что, уже не удалось бы. Вот и пришлось напрягаться, особо не рассуждая, а просто делая. Ты запомни, сынок, обладателю дара иногда вредно слишком долго рассуждать, надо внимательно слушать то, что у тебя внутри.

— Я запомню, — кивнул Артём. — Пап, а почему Ведагор сказал, что князю не до пира сегодня будет?

— Это, сынок, отдельный разговор.

— Ну, давай, расскажи!

— Да я и сам толком не понимаю. Короче, так как мы с тобой знаем ирийский язык, то считаемся посланниками святого Барея и, следовательно, главными в их княжеском роде. Через три дня, как сказал Ведагор, они нам с тобой клятву верности давать будут.

— Чего?, — у сына от изумления челюсть отвисла.

— Что слышал, сынок. Я и сам чуть челюсть не потерял, — он протянул руку к подбородку Артёма и тронул его снизу. Тот закрыл рот и заулыбался.

— А что, клёво! Князь Артём, пожалуйте, не хотите ли, пресветлый… Красота!

— Артём! Ты что, серьёзно?!

— Да, нет, пап, не волнуйся, это я так, прикалываюсь.

— Ну, и сленг у тебя, — поморщился Проквуст, — явно не княжеский.

— У нас все так в школе разговаривают, — Артём развёл руками, — поневоле привыкнешь. Но, — он улыбнулся, — если я стану князем, то буду говорить только умно и правильно.

— Ага, как же, так я тебе и поверил.

Они посмеялись, потом помолчали, глядя на костёр. Артём взглянул на отца, тот ему кивнул и ободряюще кивнул.

— Не бойся, сын, я рядом!

— Хорошо, тогда слушай, — Артём закрыл глаза и начал говорить. — Знаешь, я не сразу пробился внутрь. Сначала под моими руками словно бы толстая мутная плёнка оказалась, надавишь, промнётся, потом на место встанет. Тогда я её стал мысленно поглаживать, словно бы протирая, муть скоро исчезла и я увидел под ней калейдоскоп в чёрно-белых тонах. Думаю, наги дальтоники. Для сравнения, когда я заглядываю в человека, то как бы подслушиваю его мысли, они идут потоком, иногда ровно, иногда скачками, беспорядочно. Мои глаза видят строчки из слов, а мои уши слышат беспрерывный голос этих мыслей, я даже могу вклиниваться в этот поток, подправляя в нём что-то или добавляя. Если делать это аккуратно, человек не заметит вмешательства и мои желания станут его желаниями.

— Сынок, ты страшный человек!

— Для тебя нет отец, — Артём открыл глаза, — пару лет назад, когда я вовсю проводил мелкие эксперименты над своими школьными товарищами и учителями, я попытался влезть в твою голову. Так вот, она словно стекло, в котором отражаюсь только я сам и полная тишина вокруг.

— Очень образно. А в мамину голову залезал?!

— Никогда! Я знал, что это нетрудно, поэтому даже думать себе об этом запретил.

— Молодец, я тобой горжусь!

— Спасибо, — Артём виновато улыбнулся. — Может быть, я зря тебе всё это говорю?

— Ну, уже сказал, поэтому гони сомнения. Ты что думаешь, я тебя любить меньше стану?

— Нет, просто…

— Артём! Мы с тобой не просто человеки, а носители даров! Ты поступил правильно, ясно?!

— Ясно! Я дальше, хорошо?, — Проквуст кивнул и Артём продолжил рассказ. — В отличие от человека, у нага под плёнкой бежали потоки картинок. Издали они выглядели как осколочки калейдоскопа, а вблизи — картинки. Мне пришлось мысленно приложить лицо на эту плёнку, чтобы мои глаза смогли войти внутрь. И когда я это сделал, то она раздалась в стороны и я провалился вниз. Вокруг меня беззвучно скользили туманные образы, некоторые из которых я узнавал, например рыба проплыла, убегающий человек, потом кровь, вытекающая из поверженного человеческого тела. Всё в сероватых тонах и как-то отстранённо, я не ощущал отвращения или сопереживания, просто принимал, как есть. Это я так рассказываю долго, а на самом деле все эти впечатления пролетели одним мигом. Мне стало даже страшно, я ничего не понимал! И тогда и раскинул в стороны руки и все эти картинки посыпались в разные стороны, а потом остановились и я понял, что мне нечего бояться, так как в любой момент я могу всё здесь уничтожить. Это позволило мне успокоиться и подумать. То, что наги телепаты, это было ясно, то, что они мыслят не по-человечески — это было очевидно, оставалось найти способ всё это понять. Мне пришло в голову найти их центр общения между собой. Я подумал именно об этом, и вокруг всё закружилось, словно в урагане, одни картинки уносились вверх, уступая место другим. Довольно быстро всё остановилось, и я оказался в том же месте, ничего не поменялось, вокруг всё те же смутные образы! Я начал нервничать, неужели наги, по твоему рассказу не очень умные создания, настолько чужды человеческому разуму?! В этой мысли я вдруг ощутил зацепку. Я принялся повторять эту фразу раз за разом. Пока до меня не дошло: ключ в соприкосновении нагов и мира людей, они же тысячи лет уже рядом друг с другом! Слова! Наги должны были изучить некоторые слова, сопоставить их со своими картинками! Я ярко представил себе образ говорящего человека, вокруг опять всё закружилось и я попал в большое пространство, в котором, наконец-то, услышал звуки! Это были человеческие слова на праславянском языке, чаще всего искажённые, но я постепенно научился их определять, тем более что параллельно со звуками возникали соответствующие ему картинки. Запас слов был невелик, но я так обрадовался! Я принялся снова и снова прогонять их через себя, заставляя оседать или оставлять след, не знаю, как сказать. Самое сложное было усвоить, почему на одно слово иногда появляются разные картинки. Как оказалось, всё завязано на эмоциональной окраске не только человека, но и самого нага. Так как наги испытывали весьма ограниченный набор эмоций по отношению к человеку, типа: злость, бой, преследование, радость убийства и поедания, изредка страх, то мне удалось найти во всём этом закономерность. Поняв, что здесь изучать мне нечего, я вновь переместился в их центр общения и начал понимать! Помогла природная тупость нагов, они, так сказать, беседуют между собой на очень простые темы, поэтому, когда я запустил процесс перемещения картинок, то я стал понимать отдельные фрагменты! Это была победа. Я принялся вкладывать в понятные мне смыслы новые картинки и смотреть, как смыслы меняются и при этом не думать как человек, словами, а просто смотреть. Постепенно я стал понимать, как и о чём мыслит наг.

— Артём, наверное, это вполне примитивные мысли?

— Более чем, я даже подумал, что зря тратил столько сил, чтобы овладеть их мышлением. Вся их жизнь — это звериные инстинкты, я вообще сначала не понял, зачем им разум и как он мог у них возникнуть.

— Подожди, сынок, ты хочешь сказать, что нагам разум ни к чему?

— Судя по их образу жизни — он им не нужен.

— Поподробнее.

— Когда нагам голодно, они впадают в длительный анабиоз, предварительно схоронившись в тёмных и влажных пещерах. Смысл их существования — это нажраться.

— Прости, не понял?!, — Проквуст изумлённо уставился на сына. — Наги живут ради еды?!

— Ну, пап, это слишком примитивно, но в целом правильно. Суть в том, что наги существа однополые и размножаются странным образом: две любые особи откладывают икру где-то в норе, главное, чтобы было влажно и темно, и перемешивают её языками.

— Господи, — не удержался Георг, — во сне такого не придумаешь!

— Пап, у них нет ни любви, ни соперничества, лишь гонка за наслаждением. А наслаждение они получают только в двух случаях, когда нажираются до отвала и автоматически включается образование икры, и когда одновременно с партнёром перемешивают икру языками. Предполагаю, что при этом в икру попадают какие-то ферменты слюны, запуская процесс зарождения новой особи. Икра после перемешивания сверху покрывается плотной коркой, в которой развивается только один эмбрион.

— Долго?

— Девяносто дней. Потом детёныш вылупляется и ищет себе пищу. У них есть жабры, поэтому они любят стоячие пруды и болота, там много разной и доступной органики.

— А жабры остаются?

— Да, пап, остаются, только недоразвитые, они не позволяют жить в воде длительно.

— Долго зверёныши их растут?

— Растут очень быстро, через три месяца достигают размеров взрослой особи.

— Ничего себе! И сразу готовы откладывать икру?!

— Нет, икру — примерно через пять лет.

— Артём, а как часто они откладывают икру?

— Никаких сезонных ограничений нет. Главное — нажраться, потом около десяти дней икра созревает и наг почти ничего не ест, только пьёт. Кстати, если на следующий день после кладки нага опять накормить до отвала, он опять зачнёт процесс производства икры.

— Вот это репродуктивная скорость!, — покачал горестно головой Проквуст. — Артём, а чем наги питаются?

— Любой первичной органикой.

— Поясни, я не Пилевич, в биологии не силён.

— Пап, ну я не гарантирую точность формулировок, поэтому если по-простому, то они едят всё, кроме чужих экскрементов.

— Теперь понятно. Получается, что эти твари могут есть не только мясо, но и растения?

— И рыбу, и насекомых, и плесень, и грибы. Думаю, при отсутствии пищи, они способны есть и друг друга, тем более что образы поедания друг друга я видел, но они очень древние, и теперь стоит запрет.

— Запрет?! Артём, как долго живут наги?

— Не больше пятнадцати лет.

— А что значит, древний запрет?

— Именно это и значит. Понимаешь, у них странным образом по наследству передаются не только инстинкты, но и навыки, и знания, в том числе и запрет на поедание особей своего рода.

— А ещё запреты есть?

— Нет, действует только этот — самый древний. Раньше были и другие запреты, но от них только размытые тени остались. Один я смог рассмотреть, это запрет на причинение вреда человеку.

— Вот как?!

— Да, папа, в их головках изрядно покопались, более того, думаю, что и разум им дали.

— Кто?

— Пап, подожди, у меня есть соображения, но сначала дослушай. Понимаешь, когда я обнаружил их наследственную память, я полез в неё к самым истокам и обнаружил невероятную вещь: наги ни с этой планеты!

— Ну, к этой версии я и сам пришёл, — кивнул Проквуст, — всё слишком очевидно, хотя на космонавтов они не похожи. Ладно, гадать не буду, рассказывай.

— Наги жили как звери на планете чёрного солнца.

— Как это, чёрного солнца?!

— Не знаю, просто я вижу: тёмная поверхность, серое небо и огромное чёрное солнце, вокруг которого яркий огненный протуберанец, и ощущение страха. Образ страха один — это наг без мозга.

— Как это, без мозга?

— Картинка только одна, морда нага, сплюснутая сверху, у наших магов настоящий лоб, а на картинке лба нет.

— Дикие наги пожирали разумных, а те из-за запрета не могли, оттого и страх. Даже не страх, кошмар!

— Наверное, поэтому этот страх так въелся в родовую память?

— Наверное. Артём, а как же пазузу?!

— О, это тоже их страх, они боятся его панически, но этот страх не древний.

— Понятно. А как на счет намёков на то, кто их разумом снабдил и на Землю доставил?

— Пап, так это тебе надо знать!

— Мне?!

— Кому же ещё! Разве не ты инспектор совета цивилизаций?

Проквуст внимательно посмотрел на сына, парень умнеет на глазах.

— Слушай, сын, ты там не отравился в чужих мозгах?

— Чем?, — удивился Артём.

— Чужим разумом, больно умным стал.

— А чего я такого сказал?!

— В том то и дело, что сказал правильно, а я вот без твоей подсказки не додумался. Старею, наверное?

— О чём додумался, пап?

— О цирианах, сынок. Это ведь они пазузу сделали для уничтожения нагов, видимо, свою ошибку и исправляли. Да, и из тех космитов, что возятся вокруг Земли, только эти по всем параметрам подходят. Никто не знает, когда они в солнечную систему прибыли, такое ощущение, что они всегда здесь были. Они ведь даже хоравам заявляли, что являются создателями людей.

— Ого!

— Но хоравы молодцы, умыли самозванцев.

— А потом?

— Потом цириане свалили из солнечной системы и до сих пор не вернулись. Так что и спросить не с кого, — Проквуст поднял из-под лавки полено и бросил в огонь, потом ещё одно, и ещё. Костёр заискрился, затрещал, от него потянуло теплом. — Так-то лучше, а то зябко уже.

— Может, спать пойдём, пап?

— Подожди, посиди со мной, сын. Посмотри, какая красота вокруг, какое небо здесь незамутнённое.

— Пап, — улыбнулся Артём, — ты, прям, романтик.

— Не знаю, как это называется, но сижу здесь и вселенная кажется ближе.

— Ты скучаешь по ней?

— Наверное, — Георг пожал плечами. — Здесь с вами я по-настоящему счастлив. Я привык, что Земля мой дом, привык к комфорту, богатству. Я даже стал бояться, что моя тоска по прежним приключениям от скуки и пресыщенности, а тут вдруг всё опять завертелось… Послушай, а не может быть у нагов некоего видового сознания, они же телепаты?

— Нет, пап, это исключено. Я достаточно овладел их мышлением, я бы это обязательно заметил. К тому же у них телепатия маломощная, несколько десятков метров и плюс ещё метров двести, если есть прямой визуальный контакт. Всё, это максимум.

— Значит, телепатия у нагов, это всего лишь коммуникационное средство?

— Получается, что так. Смотри, пап, внизу огни гаснут. Я думал, они всю ночь гулять будут?

— Всё-таки испортил зелейник князю пир, — усмехнулся Проквуст и встал. — Ну что, сынок, пора и нам на боковую.

— Ой, пора, — Артём зевнул.

— Ты ложись, а я Рукагина проведаю.

Проквуст пошёл по тропе, ночь была такая звёздная и лунная, что даже ночное зрение не понадобилось. Повозка мирно стояла у кустов со спящим в ней Рукагином. Дремлющий Ворон приоткрыл глаз, глянул на Георга и, приветливо фыркнув, опять прикрыл. Всё было тихо. "И чего я сюда пошёл?" — подумал Проквуст, поглядывая вокруг. Вверху неожиданно характерно захлопали крылья пазузу, ошибиться было невозможно. Он вскинул голову, кажется, на скале, на самой вершине … включилось ночное видение, точно, вон его крылья торчат. Георг оттолкнулся и стремительно взлетел вверх. Он думал, что Пазузу улетит, но он спокойно сидел на камне в позе обычного усталого человека и наблюдал за Проквустом.

— Ты Гора?, — спросил он.

— Да. Ты плохо различаешь лица людей?

— Они вне моей программы распознавания, но общие особенности вашего внешнего вида я замечаю.

— Что ж ты оставил нагов без присмотра?

— Они боятся приближаться к лесу, там много моего запаха.

— Ясно, значит, у тебя иногда бывает передышка.

— Передышка?

— Перерыв, отдых.

— Нет, не отдых. Я хотел тебя предупредить, Гора.

— О чём?

— Я летал к провалу, там проснулись два пазузу, я с ними разговаривал.

— Так, а разве это плохо?

— Плохо. У них изменилась программа. Они сказали мне, что будут убивать всех: и нагов, и людей.

— Как, людей?!

— Не открывай провал сразу, сначала убей плохих пазузу.

* * *

Всю обратную дорогу Проквуст задумчиво перебирал в голове ворох информации, скопившийся за последние три дня. Особенно его беспокоило известие от пазузу, ведь если такое чудище примется убивать людей, это будет похлеще нагов! Почему же программа сбилась?! Он этот вопрос задавал себе снова и снова, и ответ всегда выходил один — виноваты эти чёртовы обломки арианского крейсера. С них его новый путь начался, к ним его и привёл. Георг несколько раз порывался тут же унестись к провалу, но не мог оставить здесь сына, к тому же и Ведагора не хотелось подвести, он ведь такого меча не пожалел. Сын пару раз пытался расшевелить отца, но видя, что тот в глубоком раздумье, отстал и оживлённо о чём-то болтал с Рукагином.

К вечеру, уже перед самым Радождем, они догнали хвост княжеского каравана. В город въехали затемно, около ворот их встречал Ратша. Ворон, увидев хозяина, радостно заржал и потянулся к нему губами. Страж дал ему припасенный кусок хлеба, потрепал гриву.

— Ратша, добрый вечер!, — радостно поприветствовал его Артём.

— Здравствуй, могучий страж, — поклонился Рукагин.

— Гора!, — громыхнул страж, видя застывшего в трансе Проквуста.

— Что? О, Ратша, здравствуй!

— О чём думу думаешь, великий маг?, — спросил страж, садясь рядом. — Рукагин, правь к княжеским хоромам.

Бывший жрец кивнул, и Ворон бодро потянул тяжёлую повозку по улицам засыпающего города.

— Ратша, — спросил Георг стража, — как ты думаешь, мог бы богатырь сразиться с пазузу?

— А что ж, смог бы, — кивнул тот уверенно, — зверь, он и есть зверь.

— Так ведь летающий.

— Ничего, его стрелой сшибить можно. Сам-то он страшный, а крылья вроде не из перьев, нежные на вид, подпалить их, враз сгорят.

— Надо же, я бы не додумался.

— Гора, ты же маг, а не воин.

На княжеском дворе Ратша помог снять с повозки рюкзаки, подвесил их им на спины.

— Идите, сердешные, — усмехнулся он, — вон, ноги-то еле держат. — Страж взял Ворона под уздцы. — Там каждому в комнатах покушать оставили, идите, ешьте, почивайте.

— Ратша, — остановил стража Артём, — а ты?

— Я выспался, пойду Ворона покормлю, почищу.

Утром Проквуст проснулся с тревожным ощущением. Ему приснилось, что огромное чёрное чудовище с матово блестящим стеклянным телом гонится за ним на паучьих ногах и щёлкает сзади челюстями, а он смотрит на руки и никак не может позвать свой дар… Георг вытер со лба пот. Что-то угнетало его, а он никак не мог понять что, очевидно, поэтому и ночные кошмары снились. Он понимал, что надо начинать действовать, но по рукам и ногам был связан необходимостью завершения спектакля, в котором принял участие. "Хм, — подумал он укоризненно, — нехорошо думаешь: для тебя спектакль, а для древних славян жизнь. Не заносись!". Стало легче. Надо просто прожить ещё один день, как часть необходимой работы, а пазузу потерпят.

За ними зашёл молчаливый челядин. Он пригласил их на завтрак, усадил за стол, а сам остался стоять у двери. Весёлых кухарок словно подменили, они с постными отрешенными лицами раздали кашу, хлеб с маслом, чай и удалились. Как Проквуст не прислушивался, смешков из кухни не донеслось.

— Прости, служивый, как тебя зовут?, — обратился он к сопровождающему.

Тот отвесил глубокий поклон.

— Моё имя Велеба, пресветлый Гора.

Артём и Рукагин удивлённо переглянулись. "Так, — подумал Георг, — началось!". У него даже аппетит испортился.

— Почему ты меня таким высоким титулом величаешь, Велеба?

— Так князь наказал, пресветлый.

— Скажи, Велеба, а князь уже позавтракал?

— У семьи князя сегодня постный день, пресветлый, — челядин опять поклонился.

Проквуст посмотрел на свою свиту: те уже насытились, и теперь о чём-то энергично перешёптывались. Он встал.

— Ну, вот что, господа маги, приём пищи окончен!

Артём и Рукагин безропотно встали.

— Велеба, веди нас, куда надобно!, — скомандовал властно Проквуст.

Челядин поклонился.

— Прошу следовать за мной, пресветлый.

Велеба вёл их по пустынном княжеским дворам, вокруг всё словно вымерло. Когда они вывернули на двор перед теремом, Проквуст чуть не споткнулся: сотня ратников в ослепительно сияющих доспехах стояли ровными рядами по обе стороны от красной ковровой дорожки с вышитыми жёлтыми солнцами и узорами. Георг нерешительно остановился перед дорожкой, оглянулся на челядина, тот показал рукой на дорожку.

— Пресветлый, иди со своей челядью по красной дорожке, — и встал на колени.

Проквуст оглянулся на своих спутников, ободряюще кивнул и шагнул на дорожку. Они прошли по дорожке мимо безмолвного караула к парадным дверям терема, толкнули их и вошли.

Внутри было светло и тесно. Вдоль стен круглого зала стояли вельможи и военные начальники, от них исходил лёгкий шум приглушённых разговоров и шелест богатых одежд. На постаменте восседал князь с княжной, позади него виднелся ряд ведунов в низко надвинутых капюшонах во главе с Чурославом. В средине круга Ярилы стоял стол с чистым пергаментом, плошкой с кисточкой и красным пузырьком. Рядом на стуле обитом малиновым бархатом, сидел старый князь в золотой ризе с княжеским посохом в руке. Завидев Проквуста, он встрепенулся, вскочил, и куда делась его сутулость и чудаковатость? Лицо, осанка выражали величие и привычку к власти. Он стукнул посохом об пол, по залу прокатился гул, все притихли.

— Входите, маги, встаньте здесь, на этой черте, — Ведагор показал на внешнюю окружность зелёного круга, подождал, пока они займут указанные места, потом продолжил: — Как старший в роду нашего древнего княжеского рода, я произнесу древний завет. — Ведагор сделал паузу, в зале стало тихо, он заговорил: — "Пройдёт время и придёт время. Найдут дорогу три мага. Никто не зовёт их, но они придут. Два себя покажут, а один докажет. Тот кто докажет — тот заветные слова прочтёт. Кто прочтёт — тому дадите отчёт".

Ведагор замолчал и многозначительно оглядел зал. У Проквуста в голове было гулко от изумления: никак не укладывалось, что их приключение, полное случайностей, точно легло на древнее предание. Ведагор снова заговорил.

— Многие сотни лет живём мы здесь. Приходили к нам за то время незваные маги, но никто не прочёл. Кто не прочёл — тот не ушёл!

Ведагор резко повернулся к Проквусту и указал на него посохом.

— Ты, маг Гора, готов завершить испытание?

— В чём оно заключается, Ведагор?

— Здесь, — старый князь поднял вверх посох, — вырезаны письмена древние. Тысячелетия они молчали, заставь их заговорить!

— А если не справлюсь?

— Примешь смерть лёгкую.

— А если солгу?

— Примешь смерть лютую.

— А если не захочу читать?

— Тогда прямо сейчас можешь уйти с вечным запретом возвращения к нам тебя и твоего пятикратного потомства.

— Я остаюсь, и буду читать древние письмена, — громко сказал Проквуст и посмотрел на сына, тот одобрительно кивнул.

По залу прокатилось возбуждение, Ведагор поманил Проквуста за собой.

— Иди, маг, вместе будем делать.

Ведагор опустил пустую плошку со стола на пол и поставил в неё посох.

— Теперь держи, — сказал он и качнул посох в сторону Проквуста.

Георг взялся за посох, рассматривая перед своим носом огромные самоцветы на набалдашнике посоха.

— Держи ровней!, — скомандовал Ведагор и, наклонившись, налил из пузырька в плошку красную краску.

Взяв кисточку, он встал на колени и принялся красить среднюю часть посоха, время от времени макая её в плошку. Проквуст с интересом наблюдал, как проступают искусно вырезанные буквы, он уже узнавал некоторые, это были ирийские буквы. Ведагор окончил малярные работы и посмотрел снизу вверх на Проквуста.

— Приподними.

Проквуст приподнял посох, Ведагор достал из рукава белый лоскут, вытер от краски нижнюю часть посоха, кинул его в плошку, и еле слышно покряхтев, встал на ноги.

— Пойдём, маг, откроем свету сокровенный текст.

Ведагор осторожно забрал посох, обошёл стол, так что оказался на противоположной стороне и направил нижний конец в живот Проквусту. "Берись за край посоха, — скомандовал Ведагор, и прижимай!". Георг сразу всё понял. Они синхронно опустили посох на пергамент и сильно прижимая, принялись его катить, на пергаменте четко отпечатывались красные строчки.

— Всё!

Они выпрямились, перед Проквустом лежал текст на ирийском языке. Любопытные у стен вытягивали шеи, шептались, наполняя зал голосами и шорохами. Ведагор сделал несколько шагов в сторону трона и в зеленом круге воткнул посох в малоприметное углубление.

— Тихо, братия!, — властно приказал Ведагор и всё стихло. — Гора, маг нежданный доказательный, встань в красный круг Ярила и прочти текст!

Проквуст и так стоял в красном круге, поэтому просто принялся громко читать родные строчки. Звуки ирийского языка воспаряли в вышину зала, отдаваясь странным неземным эхом. Георг дочитал до конца и произнёс последние два слова, неожиданно набалдашник посоха вспыхнул яркой красной вспышкой, пару секунд светил ровно и мощно, но вот мигнул, потом ещё раз и, наконец, медленно угас. В зале воцарилась гробовая тишина. Ведагор оглянулся, посмотрев на князя и внучку, те кивнули ему.

— Маг Гора, мы просим перевести древний текст.

— Хорошо, — кивнул Проквуст, — слушайте.

Он зачитал размеренно и громко: "Я, Велемир, последний правитель Гипербареи, приведший свой народ во внутренний мир, повелел изготовить этот посох, как вестник завета, построить хранилище — для покоя завета и выковать ключ от хранилища завета. Тот, кто придёт в своё время, прочтёт моё завещание, отыщет хранилище завета и найдёт ключ к нему, будет владеть потомками моими царственно, а народ будет служить ему преданно. Да будет свят Барей — создатель наш и велик единый боже — творец наш. Сказал это я, Велемир — царь барейцев!".

Ведагор опустился на колени. Проквуст растерянно огляделся: все вокруг опустились на колени. Князь с княжной сошёл с трона и опустился рядом с отцом.

— Прими нашу верность, пресветлый Гора!, — торжественно сказал Ведагор.

— Прими, верность!, — хором отозвались все присутствующие.

Десятки глаз впились в Проквуста. По странному наитию он прошёл к посоху и вытащил его из углубления в полу.

— Я принимаю верность вашу!, — громко провозгласил Георг, подняв посох высоко вверх. — Встаньте, братия и оставайтесь свободными и гордыми.

Все встали. Проквуст протянул посох Ведагору.

— Возьми посох завета, Ведагор, правь сам или поручи кому хочешь в роду своём.

Ведагор взял посох и довольно заулыбался.

— Спасибо за доверие, пресветлый Гора, принимаю твой посох во хранение и поручаю его своему сыну Вадимиру, — он передал сыну посох, они оба поклонились Георгу. — Пусть мой сын для тебя правит, а я уж со своими травами, да склянками останусь.

— Будь, по-твоему, Ведагор! Иди, князь Вадимир, служи дальше барейцам!

Князь кивнул и, вернувшись к трону, воткнул посох в гнездо и громогласно объявил:

— А теперь, братия, да будет великий пир!

— Ура!, — закричали все.

Растворились двери терема, присутствующие радостной толпой повалили наружу, ратники снаружи грянули дружное оглушающее "Ура". Проквуст растерянно огляделся, надо же, все так быстро убежали. Последними мелькнула вереница ведунов во главе с Чурославом, они вышли и за ними тихо прикрылась дверь. В зале остались лишь Проквуст с сыном и Рукагином, да княжеская семья. Ведагор подошёл к Георгу.

— Пресветлый Гора, позволь, княжна покажет твоим спутникам более достойные тебя и их палаты?

— Да, пожалуйста, — пожал он плечами.

Ведана уже стояла возле Артёма и щебетала своим нежным голосочком. Рукагин вопросительно взглянул на Проквуста, тот махнул рукой и бывший жрец поспешил вслед за Артёмом и княжной. Проквуст понял, есть некий важный разговор без лишних свидетелей. Ведагор терпеливо наблюдал, как его сын, князь Вадимир, самолично обходил в зале каждый закуток и поплотнее прикрывал двери. Наконец, он подошёл к ним и кивнул.

— Пресветлый Гора, — начал Ведагор, — помнишь, я читал в начале текст завета?

— Помню.

— Позволь, я зачту его вновь, но теперь с последней строчкой, предназначенной только ушам княжеского рода.

— Ведагор, но я же не принадлежу к вашему роду?

— Теперь принадлежишь, пресветлый Гора. Твоё родство идёт от самого святого Бария!

— Хорошо, пусть так, только давай договоримся!

— О чём, пресветлый Гора?

— Об этом самом "пресветлом". Раз уж я теперь член вашей семьи, давайте хотя бы наедине друг друга просто именами величать?

— Я с радостью согласен!, — Ведагор посмотрел на Вадимира, тот кивнул. — Мы все согласны.

— Отлично, теперь читай.

— Слушай же: "Пройдёт время и придёт время. Найдут дорогу три мага. Никто не зовёт их, но они придут. Два себя покажут, а один докажет. Тот кто докажет — тот заветные слова прочтёт. Кто прочтёт — тому дадите отчёт. Кому дадите отчёт, тот завет наш найдёт!".

— Понятно, — кивнул Проквуст, — я должен найти, где спрятан завет Велемира?

— Нет, Гора, — подал голос князь Вадимир, — завет Велемира упоминает три артефакта: послание, хранилище и ключ от него. Один нам известен — это посох, остальные надо найти.

— Это я уже понял, будем искать. Видимо, это что-то со времён Гипербареи?

— Мы не знаем, пресветлый Гора, знаем лишь, что завет Гипербареи, это то, что лежит в хранилище.

— А вы уверены, что пришло время открыть хранилище?

Князья переглянулись.

— Но ведь ты пришёл?, — воскликнул Вадимир.

— Подожди, Вадимир, — неожиданно осадил сына старый князь. — Пусть Гора скажет!

— Друзья мои, наги ведь от порога вашей долины никуда не ушли, так?

— Так, — качнул удрученно головой Вадимир.

— Сначала от них надо избавиться.

— Разве это возможно?, — спросил Ведагор.

— Это станет ясно в ближайшее время.

— Ты уходишь?

— Да, Ведагор, завтра же, и все трое. Но обещаю, что вернусь не позднее чем через две недели.

Видя, что отец и сын пригорюнились, Проквуст неожиданно положил руки им на плечи.

— Послушайте, родственники, а не пора ли нам попировать?!

* * *

Проквуст проснулся с тяжёлой головой. Вчера на пире гулял весь Радождь. Прямо на улицах выставили столы и лавки, уставили их закусками, ближе к вечеру стали разносить мясо с огня. Всё было замечательно, но брага, которую они пили с князем Вадимиром, была явно крепковата. Медовуху он тоже попробовал, но не понравилась: слишком сладко. Георг глянул на часы, начало седьмого, может, ещё поспать? Он вздохнул и сел на кровати, нет, в больную голову уже полезли мысли о важном, не уснуть. Взгляд упал на влажную от прохлады глиняную кружку на столе. Это ещё что такое? Проквуст подошёл, понюхал. Квас? То, что надо! Он жадно отпил сразу половину кружки, в голове просветлело, захотелось есть. Входная дверь тихо приоткрылась, в неё заглянул бывший жрец.

— Рукагигн, заходи!, — жрец вошёл, держа в руке тарелку с мясом, хлебом и солёными огурцами. Георг кивнул на кружку. — Твоя забота?

— Моя, пресветлый.

— Рукагин, ставь тарелку, садись и запомни раз и навсегда: я для тебя не пресветлый! Понял?

Рукагин улыбнулся и сел за стол.

— Понял, Гора, спасибо.

— За что же, — Проквуст повёл рукой в сторону стола, — это ведь ты меня угощаешь?

— За те необыкновенные события, свидетелем которых я стал.

— Да, это верно, события те ещё…, а ведь они не закончены, Рукагин. Я с твоего позволения, перекушу, а ты расскажи мне об энси.

— Энси моложе меня, крепок телом, умён и хитёр. В Шумерии много интриг, он всегда знал, как ими пользоваться.

— Власть дело серьёзное, Рукагин, — сказал Проквуст, делая очередной глоток кваса. — Зовут его как?

— До того, как он стал энси, звали Уранан.

— Он сильный маг?

— Да, способен на многое, но главное — это чтение мыслей и принуждение к действию.

— Понятно, — кивнул жующий Георг, — людьми управляет?

— Да.

— Рукагин, что тебя ждёт, если ты вернёшься в Шумерию?

— Скорее всего, забвение.

— Тебя не казнят?

— А за что? Я стал пленником, а, следовательно, рабом. По нашим обычаям раб обязан служить своему господину, и он не несёт ответственность за свои поступки.

— Занятно. Выходит, я буду отвечать за твои поступки?

— Точно так, Гора.

— Ну, а меня что ждёт?

— Смерть.

— За лучников?

— Я бы сказал, что этого уже достаточно для казни.

— Понятно. Вообще-то обидно, ведь на меня и сына напали. А я всего лишь защищался.

— Я знаю, Гора, но такова Шумерия.

— Как же заставить его говорить со мной?

— Покажи, что ты сильнее него.

— Я не хочу войны, — Проквуст задумался. — Рукагин, ты видел пазузу?

— Видел, Гора, мельком.

— Почему же мельком?

— Я не смел смотреть на него, для шумеров пазузу свирепый подземный демон.

— Да, ты говорил. Как думаешь, энси боится пазузу?

— Безусловно.

Дверь в комнату Проквуста тихо отворилась, в неё заглянуло лицо Артёма.

— О, сын! Доброе утро!

— Пап, что это вы так рано?, — спросил Артём, демонстрируя босые ноги, торчащие из-под одеяла, в которое он завернулся.

— Сын!, — сердито заговорил Проквуст. — Ты что, простыть хочешь?! Немедленно прыгай в мою постель.

Артём так и сделал, усевшись в позе лотоса.

— Пап, а я тоже пива хочу!

— Ага, как же! Ты и так вчера хлебанул полкружки по моему недосмотру.

— А что такого, пир ведь.

— Я тебе дам, пир!, — усмехнулся Проквуст. — Ремня захотел?

— Ремня? А что это такое, папенька?

Отец с сыном дружно захохотали, Рукагин, недоумённо улыбался, посматривая то на одного, то на другого. Георгу вдруг стало легче, само собой пришло решение.

— И так, господа маги, шутки в сторону. Хотел я тебя, Артём, домой отправить.

— Как это, домой?!

— А так! Не смей перечить, сын! Тут не семейное дело, а… — Проквуст замешкался, подыскивая адекватное слово. — Короче, от наших действий возможно судьба человечества зависит!

— Пап, но…

— Помолчи, Артём, я не шучу. Мы не имеем права рисковать двумя магами сразу.

— Рисковать?!

— Да. Для того чтобы спасти внутренний мир от нагов, мне нужно открыть провал. Прилетит пазузу, разбудит своих собратьев и они уничтожат эту инопланетную напасть, для того и созданы были.

— Прости, Гора, так подземных демонов много?

— Рукагин, не демоны они, а биомашины. Специально созданы, чтобы нагов уничтожать, а людей оберегать. Разве есть у тебя истории, что пазузу нападали на людей?

— Нет, я таких мифов не знаю, — бывший жрец задумался. — Сказано, что когда-то они обитали в этом мире, а потом пришёл Заратуштра и прогнал их, чтобы освободить место для нас. Так гласят легенды.

— Всё правильно, а потом началось нашествие нагов, так?

— Так.

— Зря Заратуштра провал закрыл.

— Как же так, зря?! Заратуштра не может ошибаться!

— Все могут ошибаться, Рукагин. Ты же сам говорил, что Заратуштра не бог, а посланник Бога, так?

— Так, но…

— Значит, человек?

— Человек, но, я не верю, что Заратуштра способен ошибаться!

— Ну, знаешь, я… — Проквуст вдруг замолчал. Он представил себе, что было бы, если здесь продолжали обитать пазузу. Они не пустили бы сюда нагов и уничтожили бы их навсегда, а сами сидели бы внизу, а потом туда бы попали обломки арианского крейсера… Георг потряс головой. Нудное это дело, всякие "если" перебирать. Он посмотрел на встревоженного Рукагина. — Ты знаешь, Рукагин, а пожалуй ты прав, Заратуштра сделал то, что должен был сделать.

В глазах бывшего жреца просветлело.

— А вот ты, жрец, ответь, есть в Шумерии предсказания об этом провале и навсегда ли он закрыт?

— Есть, Гора. В той же легенде говориться, что придёт время, и провал откроется, чтобы настало время перемен.

— Каких перемен?!, — вклинился с вопросом Артём.

— Да, каких?, — вторил ему Георг.

Бывший жрец растерянно смотрел на них, и молчал.

— Ну, же, Рукагин!

— Гора, я только теперь осознал, что являюсь участником легенды!

— Поясни.

— По древнему предсказанию, когда откроется провал, внутренний и внешний миры объединятся!

Проквуст и Артём переглянулись.

— Ничего себе!, — выдохнул Артём.

Георг озабоченно покачал головой.

— Только этого не хватало.

— Но, почему, Гора?!

— Потому что внешний мир сожрёт ваш, внутренний, и не подавится! Придут дельцы, наставят тут вышки связи, отели на берегу построят, и настанет конец Барее и Шумерии.

— О, святой Заратуштра! Как же тогда быть?!

— Думать, дорогой Рукагин, думать!

— А что, тут думать?!, — заявил вдруг Артём. — Надо открыть провал на время, чтобы пазузу нагов изничтожили, потом загнать их обратно, а затем опять закрыть!

— Но у нас нет этого в легенде!

— Рукагин, погоди, — остановил его Проквуст, — а в словах мальчишки есть зерно! Ты знаешь, что утащили вы с Баальбека и бросили в провал?

— Проклятое железо!

— Вот именно, проклятое! И вы бросили его в гнездо спящих пазузу. Двое проснулись, а может быть, они и не спали, это неважно, главное, что они дотронулись до него и от этого у них изменилась программа.

— Что, изменилось?

— Программа, их внутренняя суть, в общем, добрые пазузу превратились в демонов.

— Как, в демонов?!, — бывший жрец побледнел.

— Если бы не эти обломки, всё шло бы своим чередом, а так…

— Но, Гора, тогда ты бы не пришёл во внутренний мир!

— Хм, и это верно! Ну, вот что, коллеги, собираемся, садимся в нашу шумерскую повозку… как там твои лошадки, Рукагин?

— Отъелись, — улыбнулся бывший жрец.

— Пап, я тоже есть хочу!

— Ешь! Рукагин, чаем сына напоишь?

— С удовольствием.

— А я к князю, надо попрощаться.

— Пап, я с тобой!

— Это ещё зачем?!

— Мне тоже надо попрощаться.

— А-а, ясненько! Молодой человек, не рано ли?

— Что не рано, быть вежливым?

— Ох, хитрец! Ладно, дуй одеваться, я подожду.

Проквуст впервые был во внутренних покоях княжеского жилища. Ничего особенного он здесь не заметил, маленькие оконца, те же половики на полу, посуда всякая в шкафчиках, сундуки под узорными тряпицами, столы, да лавки. Они с Артёмом сидели на лавке в одной из комнат напротив полукруглой дощатой двери. Дверь скрипнула и отворилась, оттуда выскочила Ведана, увидела Артёма и застыла, закраснев. Нагнувшись под низкую притолоку, вошёл князь, слегка подтолкнув дочку в спину.

— Ведана, что ход застишь? Здравствуй Гора и сын твой!

— Здравствуй князь!, — ответил Проквуст. — Вот, зашли попрощаться. Спасибо за хлеб, соль и меды сладкие, пора к делам возвращаться.

В комнату вошёл Ведагор, обошёл князя и княжну, подошёл к Георгу и обнял его.

— Не забывай нас, Гора! Знай, здесь дом теперь твой, — Ведагор посмотрел на Артёма, потрепал его волосы. — И для тебя, сын Горы, здесь дом.

— Спасибо!, — заулыбался Артём и посмотрел на Ведану.

Княжна улыбнулась было, да вдруг из глаз слёзы брызнули, она махнула рукой и выбежала из комнаты.

— Ведана!, — отчаянно крикнул Артём.

— А ты иди, — сказал ему мягко Ведагор, — догони её!

Артём словно вихрь сорвался с места, все заулыбались.

— Гора, полюбился твой сын Ведане, видишь, расставаться не хочет!, — кивнул вслед князь.

— В каком смысле, полюбились?, — растерянно переспросил Проквуст.

— В смысле сдружились, — поправил своего сына Ведагор. — У нас так часто говорят, когда люди друг к другу располагаются.

Повисло неловкое молчание, Георг кашлянул в кулак.

— Вот, князья, пора нам.

— Гора, — заговорил Вадимир, — я тут отряд стражи собрал, проводит тебя до кордона.

— Нет, — покачал головой Проквуст, — спасибо князь, но охраны не надо. Никто нас в Барее не тронет, а в Шумерии твоя стража нам не помощник.

— Всё так, а для почёта?

— Нет, Вадимир, — улыбнулся Георг, — мы к вам незваными приехали, а уезжаем жданными. Это лучший почёт и спасибо за него.

Проквуст поклонился.

— Хорошо, Гора, — поклонился ему в ответ Вадимир, а следом и Ведагор, — мы ждать тебя будем.

— Спасибо, я обязательно вернусь, мне бы только дело важное свершить!

В комнату тихо вошёл Артём, задумчиво прошел к отцу.

— Попрощался?

— Да, отец, Ведана меня ждать обещала.

Мужчины переглянулись, Вадимир растерянно крякнул. Проквуст поклонился, и, не оглядываясь, направился к выходу, Артём тоже поклонился и поспешил за отцом.

* * *

На городских воротах стоял Ратша с незнакомым рыжим стражем. Увидев их повозку, он широко заулыбался и подошёл к повозке.

— Здравствуй, Ратша!, — радушно поприветствовал его Проквуст.

— И вы здравы будете!, — громогласно объявил страж. — Пресветлый Гора, дозволь проводить до лесочка?

— Садись, конечно!

Ратша примостился на переднюю скамейку и дружески похлопал бывшего жреца по плечу.

— Трогай, Рукагин, помаленьку.

Повозка мягко покатилась к мосту через реку.

— Полюбил я вас, маги, жалко расставаться.

— Почему, жалко?, — спросил Артём.

— Потому, светлый княжич, что весело с вами. Эх, махнуть бы с вами в Шумерию!

— Ратша, а поехали!, — загорелся идеей Артём.

— Не могу, служба, — грустно вздохнул воин.

Они принялись весело вспоминать прошедшие приключения. За разговорами не заметили, как до леса доехали. Повозка остановилась, Ратша вышел, поклонился.

— Удачи вам, маги!

Рукагин вдруг соскочил на землю и обнял стража, тот благодушно похлопал его по спине.

— Ну, приятель, я тоже в грусти!

— Ратжа, я скучать!, — коряво, но с чувством сказал Рукагин.

— И я!, — страж махнул им рукой. — До встречи!

Он повернулся и пошёл назад в Радождь. Повозка въехала в лес и сразу потемнело, высокие кроны деревьев словно отделили от них яркое солнышко на небе. Разговаривать расхотелось, ехали молча. Артём грустно смотрел назад, а Проквуст погрузился в размышления. Он обдумывал возможные варианты развития событий и по всему выходило: энси не миновать. Ну не воевать же, в самом деле, ему с целым государством?! Пусть даже если он сможет победить, это не путь. Вот если бы посоветоваться с кем-нибудь, мудрым и знающим…

— Рукагин!

— Да, Гора.

— Есть в Шумерии тот, чьё мнение важно для энси?

— Нет!, — не задумываясь ответил бывший жрец. — Энси правит всем единолично, он и высший жрец, и высший правитель, и высший судья.

— Жаль, — огорчился Проквуст.

В повозке опять настала тишина. Артём вскоре уснул, немного погодя и Георг тоже задремал. Он проснулся, почувствовав на щеке теплоту солнечных лучей. Открыл глаза, у его ног сладко спал Артём, заботливо укрытый покрывалом. Проквуст огляделся, лиственный лес закончился, дорога шла среди перелеска, мимо поля с пшеницей, за которым виднелось большой луг с пасущимися коровами. Он взглянул на солнце: оно перевалило далеко за полдень. Из-за деревьев показалась деревушка.

— Рукагин, может тебя подменить?

— Нет, Гора, спасибо. Мои лошадки хоть и малы, да норовисты.

— Спасибо, что укрыл Артёма.

— Он мне как сын, Гора, у меня ведь нет своих детей.

— Может, ещё заведёшь?

— А не поздно?

В тоне Рукагина одновременно слышались и сомнение и надежда. Георг вздохнул, ещё один человек после встречи с ним стоит у развилки судьбы. Деревушка осталась позади, дорога заметно взяла вверх.

— Рукагин, кажется, это последняя деревня барейцев?

— Последняя, скоро въедем в хвойный лес, а там и до кордона недалеко.

— Давай у той рощицы короткий привал устроим.

Рукагин кивнул и повозка свернула с дороги, её слегка тряхнуло. Артём открыл глаза и сел.

— Пап, мы где?

— В каком смысле, сынок?

— До шумеров далеко?

— Кордон скоро. Вот, решили привал устроить.

Остановились под раскидистым дубом. Рукагин, повесил лошадкам торбы с овсом и скрылся в кустарнике. Артём, обычно всегда весёлый и жизнерадостный, задумчиво хмурился.

— Сын, о чём грустишь?

— Да, так, ни о чём.

— Княжну вспоминаешь?

— Пап!

— Что, пап? Признавайся, влюбился в девчонку?

— Она милая, — Артём улыбнулся, — и умная. С ней дружить хорошо.

— Подрастай, сынок, сватов зашлю, поженим вас, будешь княжить тут.

— Пап, отстань! Рано мне ещё женится, школу надо закончить.

— Молодец, сын! Очень мудро рассуждаешь, горжусь!

— Да, ладно, пап, — засмущался юноша, — давай-ка припасы достанем.

Скоро вернулся Рукагин. Они с аппетитом поели и дружно принялись собираться.

— Гора, — спросил Рукагин, проверяя сбрую лошадок, — через кордон скрытно поедем, как утром?

— Правда, пап, что мы, не маги что ли?!

Проквуст уже собирался согласиться, но тут бывший жрец решил добавить аргументов:

— Проедем и заночуем около того огромного камня. Там удобно.

А вот это Георгу совсем не понравилось, ему вовсе не хотелось задерживаться возле хранилища. Он уже давно уверовал, что этот камень и есть древнее хранилище барейцев, а меч Ведагора, является ключом к нему. Неизвестно, как они поведут себя, оказавшись друг с другом рядом. Лучше не рисковать.

— Нет, Рукагин, ночевать будем до кордона.

Артём внимательно посмотрел на отца, он догадался, что тот не захотел ночевать рядом с большим камнем и решал его поддержать.

— Вот и хорошо, значит спешить не надо!, — он соскочил с повозки. — Папа, пойду я ноги разомну.

— Не заблудись.

— Ещё чего!

Спина Артёма мелькнула среди деревьев, затем скрылась за кустами.

— Твой сын на глазах становится мужчиной, — сказал Рукагин.

— Да, действительно, — Проквуст сорвал травинку, задумчиво помял её в руках, никак не выходил у него из головы энси. — Рукагин!

— Да, Гора!

— Неужели энси никого в Шумерии не слушает: ни мудрецов, ни родителей?

— Никого, — покачал головой жрец. — Хотя, — он задумался, — есть один человек, которого он не может не выслушать!

— Кого же?

— Бывшего энси.

— Как это, бывший энси, разве это не посмертное звание?!

— Иногда случается, что энси устаёт от власти и обязанностей. В наше время именно так и случилось.

— И что, старый энси живёт в Зиккурате?

— Ни в коем случае! Он уходит в горы и живёт в уединении в пещере.

— Совсем один!?

— За ним приглядывают монахи. Они раз в неделю приносят ему еду. Если еда три раза не тронута, значит, старый энси умер.

— И его торжественно хоронят?

— Нет. У нас хоронят птицы небесные, они поедают плоть в специальных башнях молчания.

— Птицы — это стервятники?

— Совершенно верно.

— Ужас!

— Почему ужас? Птицы обнажают кости почившего зороастрийца за час, а тело христианина несколько месяцев объедают черви. Разве это лучше?

— Да, действительно, о таком сравнении я не подумал, — растерялся Проквуст. — Рукагин, расскажи мне про бывшего энси.

— Его зовут Маништусу, он тридцать лет правил, а десять лет назад уступил трон Уранану.

— Он жив?

— Никто не знает, кроме энси. Только ему монахи докладывают о предшественнике.

— Рукагин, ты укажешь место, где живёт старый энси? Хочу попытать счастья.

— Конечно, Гора, с большой радостью и попрошу монахов…

— Посмотрим, Рукагин, возможно мы и без них обойдёмся. Главное, чтобы он нам помог.

— Гора, шумеры верят, что старый энси живёт между двумя мирами: живых и неживых. Народ почитает его, как святого, тем более что Маништусу был великим энси. Так что, правящий энси обязательно выслушает своего предшественника.

— Если только он жив.

— Я помолюсь Заратуштре, Гора.

К повозке скорым шагом возвращался Артём.

— Я не опоздал?

— В самый раз, сынок.

К первым сумеркам они доехали до каменистой площадки, на которой прятались от Чурослава. Проквуст решил заночевать здесь: до кордона близко. а территория русичей, очень удобно. Рукагин занялся устройством ночлега, а Артём принялся обследовать окрестности. Через пять минут он вернулся, обрадовав, что буквально в десяти шагах с гор течет чистейший ручей. Все вместе принялись собирать топливо для костра, потом готовить незамысловатый ужин. Собственно еды им в дорогу надавали огромное количество, можно было и без чая обойтись, но уж больно густ был вокруг лес, у костра было спокойней. После всех приготовлений и плотного ужина, все уселись вокруг огня.

— Гора!, — позвал бывший жрец.

— Что, Рукагин?

— Гора, я тут подумал…, ты уверен, что стоит терять время на поиски старого энси?

— Какого старого энси?!, — подозрительно посмотрел Артём на своих спутников. — Я что-то пропустил?

— Сын, не шуми. Рукагин тебе расскажет, а я лично иду спать.

— Пап!

— Что пап?!, — Проквуст встал. — Ты полдня спал, вот с тебя дежурство и начнём. Ты долго Рукагина не держи, ему тоже отдыхать надо.

* * *

Георг не пошел спать за повозку, он вышел на дорогу. Уже стемнело, но он прекрасно всё видел. Найдя подходящий камень, он сел и задумался. Внутри него бродили сомнения по поводу сына. С одной стороны, он бы пригодился при разговоре с Урананом, но с другой стороны, рисковать жизнью сына было полным безрассудством. Рукагин сказал, что через полдня пути после кордона надо сворачивать влево и двигаться два-три дня вдоль горной гряды, отделяющей Барею от Шумерии. Там в горах возле идеально круглого озера в горах высечен монастырь Заратуштры. Найти несложно, но путь будет очень опасный, Артёма надо возвращать во внешний мир. Что ж делать, идти к Баальбеку? Так там энси наверняка своей гвардией всё перекрыл! Воевать? Нет, шумеры ему не враги, и даже сам энси не враг. Он должен убедить его в этом! Три дня! Потом три дня обратно! Елена с ума сойдёт!

Проквуст встал, собираясь идти назад, но некое новое ощущение остановило его. Он вновь опустился на камень, что-то он ещё не додумал. Так, гвардия, войска, Баальбек… так вот же оно: кордон! Их здесь ждут, непременно ждут! Энси пришлёт или уже прислал сюда своих магов, мимо них незамеченными не проскользнуть! Надо проверить!

Георг расслабился и прикрыл глаза. Для начала вспомнил золотистый цвет доспехов шумерских лучников и собрал его в золотистый шарик. Потом наполним энергией, ещё, и ещё, а теперь резко кидаем в сторону кордона, пусть истончается до бесконечности, но оплетает каждое дерево, каждый кустик, разыскивая своё подобие. Так, есть, это кордон, в доме два золотистых пятна. Проквуст плеснул энергией, и рядом проявились четыре серых пятна — стражи кордона. А где остальные? Ага, двое в будке, и ещё двое рядом, патрулируют шлагбаум. Так, теперь шире, ещё шире… Метрах в двухстах золотистые пятна слились в яркое свечение. Их тут не меньше двухсот! А в середине, что за чёрные пятна? Золотистая сеточка его поиска словно истаивала вокруг пяти тёмных клякс, к тому же пятна зашевелились, стали расти… это маги! Всё, хватит! Он открыл глаза. Всё очень серьёзно, сквозь такой заслон идти просто безумие. Значит, все планы надо менять!

— Он шумно вышел из-за повозки, на лице Рукагина мелькнула тревога, а Артём обрадовался.

— Пап, ты чего не спишь?

— Мы срочно отсюда съезжаем!

— Как съезжаем?!, — изумился Артём.

— Куда?!, — удивился Рукагин.

— Объясню по дороге, а пока, давайте, по-быстрому!

Они покидали вещи в повозку и сонные лошадки и потянули её в ночную тьму. Рукагин повернулся к Проквусту.

— Гора, может быть, объяснишь?

— Да уж, пожалуйста!, — присоединился к нему Артём.

— Всё просто, я решил проветриться, а заодно просканировать кордон…

— Пап!, — перебил отца Артём. — Это же моя обязанность!

— Твоя обязанность, сын, отца чтить, а учителя слушать! Так что сиди и слушай!

— Извини, — обиженно отозвался Артём.

— Бог простит! На кордоне засада. Человек двести латников, из тех, что в нас стреляли.

— Это гвардейцы энси, — хмуро сказал Рукагин.

— И плюс пять магов.

— Это плохо!, — удручённо покачал головой бывший жрец.

— И кажется, маги меня заметили! Поэтому мы срочно меняем место дислокации.

— Пап, они посмеют зайти на территорию барейцев?!

— А кто их остановит? Границу русичи не охраняют, до каменистой площадки три — четыре километра, зашли, сделали дело, и вышли. Так ведь, Рукагин, зайдут?

— Зайдут, Гора, ты всё правильно решил. Небо звёздное и лунное, мы сейчас до нашего последнего привала доберёмся, там и переночуем, так далеко энси магов не пустит.

— Что ж, решено. Артём!

— Да, папа.

— Я думаю, что тебя маги не видят, просканируй, что там делается?

— Хорошо.

Артём закрыл глаза и сосредоточился. Через пару минут встряхнулся и тревожно посмотрел на отца.

— Ну, что скажешь?

— Они построились в колонну и идут по дороге.

— Быстро, я думал, рассвета дождутся.

— Пап, — Артём наклонился к отцу, — ты в следующий раз не сканируй, ладно? Лучше я.

— А что?

— Ты там так наследил, что до сих пор эфир светится.

— Описать можешь?

Артём прикрыл глаза.

— Затухающие золотистые проблески на холодно-голубом фоне.

— Верно, это моё, — Георг задумался. — Так, сынок, каждые полчаса сканируешь, если что, буди меня.

— Хорошо, не волнуйся, ложись спать.

Проквуст закрыл глаза, но спать он не собирался. Он всеми силами стал вспоминать одинокую сосну на холме. Он сканировал пространство вокруг повозки, сворачивая его в некий кокон, вытаскивая из него ниточки, скрепляющие границы миров. Вот получилась небольшая прореха, видна сосна, их машина под нею, никого рядом, тишина и звёзды на небе. Проквуст вдохнул в себя воздух и вместе с ним потянул в себя стенки прорехи, туда, Рукагин, только туда, лошадки, милые, везите нас во внешний мир. Полыхнуло ярким светом, заржали лошадки, Артём вскрикнул, Рукагин пригнул голову, словно от молнии. Георг открыл глаза и с трудом поднял с груди голову, на него испуганно смотрел Артём. За ним виднелась скрюченная фигура Рукагина, уткнувшегося лбом в пол повозки.

— Пап, ты что натворил?!

— Сын!, — еле слышно прошептал Проквуст. — Успокой нашего жреца, позвони маме и вызови сюда Пилевича с грузовиком, надо лошадок вывезти.

— Хорошо, хорошо, ты как?

— Нормально, дай только поспать.

* * *

Проквуст чихнул и проснулся, одеяло ворсинками залезло в нос. Было уже светло, раннее солнышко разгоняло утренний туман. Георг сел, оглянулся. На фоне светлеющего неба на вершине холма стояли две фигуры: Артём и бывший жрец. Проквуст потянулся, вышел из повозки и первым делом подошёл к сосне, погладил её ствол. "Спасибо, опять не подвела!". Сзади послышались торопливые шаги.

— Пап, ты как?!

— Отлично!, — Георг зевнул, кивнул Рукагину, похлопал сына по плечу. — Рассказывай.

— С мамой поговорил, Пилевича известил, он уже нас запеленговал и выслал бригаду, а вот Рукагина до сих пор успокаиваю.

— Рукагин!

При обращении Проквуста колени бывшего жреца подломились и он рухнул на них, упёршись лбом в мелкий песок.

— Рукагин, друг мой!, — Георг наклонился, принялся поднимать жреца за плечи. — Ты что? Вставай!

— Не встану! Только Заратуштре подвластно хождение из мира в мир! Ты его воплощение, я не смею смотреть в твоё лицо!

— Ну-ка!, — рассердился Проквуст. — Быстро встать!

Рукагин подчинился, встал на ноги, но так, как будто с колен и не поднялся: всё его поникшее тело дрожало, а голова так уткнулась в грудь, что лица не разглядеть.

— Рукагин, я не воплощение Заратуштры! Я человек, которого Господь одарил не по заслугам. Я не праведник и даже не проповедник. Смотри мне в лицо смело.

Рукагин, делая над собой усилие, поднял голову.

— Вот так, хорошо! Рукагин. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь тебе? От меня?!

— Да. Ты должен присмотреть за моим сыном.

— Пап, что значит, присмотреть?!, — вмешался возмущённый Артём.

— А то и значит, что сказано! Ты молод и поспешен, а Рукагин мудр и осторожен. Обещайте мне оба, что дождётесь приезда бригады Пилевича и ничего, слышите, ничего, не будете предпринимать!

— Гора, — дрожащим голосом спросил бывший жрец, — ты уходишь?

— Да, я должен вернуться, а ты, друг мой, береги моего сына.

— Хорошо, Гора, — Рукагин окончательно пришёл в себя и с достоинством поклонился, — жизнью клянусь!

— Дяди!, — топнул ногой Артём. — А меня никто не хочет послушать?!

— Не будь избалованным дитём, Артём, — мягко сказал Рукагин. — Отец говорил тебе: чти отца и учителя.

— Артём бессильно махнул рукой.

— Да, знаю я. Ладно, пап, не волнуйся, я вернусь к маме. Она мне тут по телефону такое устроила…

— Ну, вот видишь, сынок, как это важно! Ты должен её успокоить, обещаешь?

— Обещаю.

— Рукагин, жди, я тебя позову.

— Пап, дядя Стас меня пытать будет…

— Скажи, пусть меня дожидается.

— А образцы?

Проквуст задумался.

— Отдай и объясни без особых подробностей. Их надо срочно синтезировать! Так прямо и скажи.

— Хорошо.

Проквуст улыбнулся и шагнул в возникшее перед ним светящееся марево, в воздухе запахло озоном.

* * *

Георг вышел на вершину камня — хранилища. Он так впал в его память, что оказался самым весомым якорем при переходе во внутренний мир. Снизу донёсся шум и голоса. Проквуст лег на пыльный камень и подполз к краю. Внизу расположился ещё один большой отряд солдат Шумерии. Всё было по-военному: сцепленные между собой повозки вокруг лагеря, часовые по углам, ровные ряды шатров. В центре лагеря чаша со священным огнём, возле неё молился служитель в белых одеждах, в дальнем углу жаровня походной кухни, возле палаток бродили сонные солдаты, для них день только начинался. Из шатра рядом с чашей вышел старик с длинной пегой от седины бородой. Он зябко потёр плечи руками и вдруг замер.

— Не уж то почуял?!, — подумал Георг и слегка дунул старому магу в спину, тот сразу расслабился и растерянно завертел головой, вновь поёжился и вернулся в шатёр. — Похоже энси на нас всеобщую охоту устроил, всех своих магов мобилизовал… хотя кто знает, сколько у него их? Однако пора срочно убираться отсюда.

Он отполз назад, взгляд скользнул по присыпанной пылью и листьями надписи, мелькнула безумная мысль: проверить, является ли подаренный ему меч ключом к хранилищу. От этого Проквусту стало не по себе: его ли это желание?! Искушение не проходило, ему даже показалось, что меч в ножнах задрожал, надо было срочно бежать отсюда. Георг поднялся на ноги, стараясь, чтобы его не заметили снизу, закрыл глаза и уже привычно позвал ощущение лёгкости и несущегося навстречу ветра.

Он стремительно летел вверх, к самым облакам, надеясь, что в утреннем тумане его никто не заметил. Внизу гигантской объемной картой разворачивался внутренний мир. Слева, ближе к горизонту бескрайний океан, ослепительно сверкающий под утренними лучами, потом скалы и резкий провал к их дороге, тонкая ниточка которой ныряла под густой покров леса. Через несколько километров лес тёмно-зеленой волной упирался в каменистый горб, за которым вдаль убегали горные вершины. Итак, ему вправо к горам и далее вдоль них к круглому озеру. Всё просто. По его расчетам до озера было около двухсот километров, пустяк, пара часов лёта! Проквуст рванул ввысь, сердце зашлось от восторга, какое же это наслаждение, мерить километры секундами! Редкие облака остались внизу, лучи солнца щедро вливались в спину, наполняя энергией и теплом. Теперь он понимал восторг Бенни, который как мальчишка выписывал в небе пируэты. Внизу мелькнула деревушка у подножья гор, клочки обработанных полей, голубая ниточка горной реки. Наверное, там очень красиво жить, подумалось Георгу. Горы слева от него двигались так лениво, будто посмеивались над его скоростью, Проквуст невольно стал подстёгивать себя, воздух от скорости стал обретать упругость волны. "Нет!, — осадил себя он. — Нечего рекорды ставить!". Он снизил скорость, внимательно всматриваясь вниз, главное было, не пропустить монастырь у озера. Он не забирался вглубь горных вершин. Во-первых, гряда была невысокая; во-вторых, на южных склонах много утреннего солнца, а, следовательно, огороды монахов должны быть именно с этой стороны. Он немного ошибся: монастырь был во втором ряду гор.

Через два часа полёта Проквуст буквально висел в воздухе, облетая каждую вершину. Места были дикие, ни обработанных полей, ни селений. Ему помог колодец. На краю леса, подступающего к горам, Георг увидел выложенный камнями колодец, он поднялся повыше и тут же увидел тропу, Проквуст медленно полетел над нею. Тропа шла вверх по крутому склону, извилистой змейкой огибала гору и упиралась в чашу круглого озера диаметром метров шестьсот. Оно находилось в тени, поэтому водяная гладь казалась черным пятном, провалом, среди каменистых берегов, поросших редкими кустарниками. На участке берега, расчищенном от камней, на кольях сушились рыбацкие сети, у деревянных мостков стояли лодки. Георг ожидал увидеть строения, но их не было, зато в ближней к озеру скале были вырублены десятки пещер, лестниц, узких переходов и несколько маленьких площадок, это и был монастырь. Проквуст облетел гору с другой стороны. На пологом склоне несколько человек, согнувшись, пропалывали грядки своих огородов. Он медленно полетел дальше и увидел вырубленную на боку горы площадку, на которой прямо из земли в небо било голубое пламя. Вокруг стояли монахи, воздев в небо руки. Проквуст машинально рванулся в сторону, в его расчёты не входило чудесное явление с неба, и на соседней каменной горе обнаружил небольшую площадку, с большими валунами по краю. За ними можно было укрыться, отдохнуть и заодно поразмыслить.

Всматриваясь в далекое ярко-голубое пятнышко огня, Проквуст достал бутерброды, флягу. Природа этого необычного явления была очевидна: через щели к поверхности пробивался метан, часто называемый шахтерами рудничным газом. Необязательно его подожгли люди, возможно, он когда-то вспыхнул сам, например, от молнии, или кто-то из людей случайно поджёг. Это уже не столь важно, главное, что образовался вечный факел и немудрено, что именно здесь возник монастырь огнепоклонников. Поев, Георг улёгся на камень, щедро согретый солнечными лучами. Как бы то ни было, но он должен поспать. Спал он недолго, скоро солнышко сдвинулось и на уступе сразу сделалось ветрено и неуютно. Проквуст открыл глаза, странно, в этом закутке должно быть тихо, а ему всё время дует в правый бок, который упирается в скалу! Он сел и присмотрелся, а ведь это не монолитная стена, а самостоятельный камень! Более того, рядом с ним на скале видны глубокие борозды, значит, его сдвигают! Неужели рок привёл его прямо туда, куда нужно? Георг напрягся, камень с лёгким шорохом приподнялся, так, чуть в сторонку, и ещё… За ним открылся проход, из которого тянуло свежим холодным воздухом. "Забавно, — подумал Проквуст, — опять таинственные ходы". Он оглянулся на монастырь, возле огня оставался только один монах. К монахам он всегда успеет, а пока вперёд.

На потолке, стенах, под ногами виднелись следы инструментов каменотесов, причём все они были направлены вглубь скалы. Как же они сюда забрались? Георг вернулся к выходу и глянул вниз, метров двести, не меньше, а вот до вершины метров тридцать. Выходит, снизу заметили этот уступ, потом забрались на вершину скалы, спустили веревки и стали долбить тоннель? А потом ещё и несколько тяжеленных валунов сюда притащили! И зачем же прилагать столько усилий?! Кстати, надо будет на досуге и вершину осмотреть. Проквуст внезапно остановился, у него в голове словно карточный пасьянс сложился. Рукагин говорил, что они из внешнего мира принесли Авесту и спрятали. Место хранения известно лишь энси и вот, старый энси доживает свой век в этих задворках Шумерии. Разве не захотел бы он быть рядом со святыней? Георг сел на пол и положил на него ладони. Закрыв глаза, он принялся изучать камень своей кожей, мысленно ощупывая каждую пылинку, выщерблинку, а что у нас глубже? Он выплеснул через ладони энергию, направив её вдоль тоннеля и в стороны. Ему нужно было просветить насквозь целую гору, внутренней энергии не хватало, перед глазами по-прежнему было пусто, лишь плавали тёмные пятна на сером фоне. Проквуст сжал зубы и вспомнил, где солнце, оно ведь прямо над ним, над этой горой! Вот её лучик, сверкнул сквозь темноту под веками. Ухватится за него, бережно, нежно, потянуть на себя, вложить в кладовую под солнечным сплетением и тянуть свет, тянуть! Словно шлюзы открылись, волна энергии хлынула в него, метнулась в ладони и полилась в камень, делая его призрачным. Тоннель, который лежал перед ним, вёл к глубокой природной расщелине, внизу которой шумела подземная река, и ещё от него отходили три хода, Георг постарался мысленно пометить их примыкание капельками света. Ближний тоннель уходил вправо, через несколько метров от его начала рядом с ним тенью обозначились магические и механические ловушки, именно так их воспринял Проквуст. Далее тоннель соединялся с огромным залом, заполненным золотыми пластинами. Ряды золотых пластин тускло поблескивали сквозь ветхие кожаные чехлы. Два следующих хода уходили влево. Первый тоннель круто изгибался вверх, теряя ступени лестницы в вышине. Следующий ход шёл прямо к границам горы, приводя в большую комнату. В комнате чуть выше пола лежал человек, видимо, на лавке. Георгу стало любопытно, невольно дополнительная порция энергии скатилась в ладони и лизнула спящего, тот беспокойно зашевелился и резко сел. Проквуст отключился и глубоко вздохнул. Всё тело болело, от ладоней шёл пар, он поднёс их к глазам — слава Богу, не сжёг. Он и не знал, что может такое: перенаправить энергию извне на свои нужды, не имея визуального контакта с её источником! Георг потряс головой, не сейчас, потом обдумает, а пока надо поскорее идти к старому энси, без сомнения это был он.

Проквуст вскочил и поспешил по тоннелю. Вот первая метка, он снял её. Надо же, на стене никаких признаков прохода. Он постучал по стене, нет, звук не отличается, видимо, ход основательно заделали. Он приложил ладонь и слегка плеснул светом, так и сесть, не меньше метра. Вот и ладно, пусть себе золотая Авеста лежит себе с миром, не он прятал, не ему вскрывать. Георг заторопился дальше. Как он и предполагал, следующие два тоннеля не были перекрыты, он решил сразу идти в гости к энси, но тот уже и сам вышел в тоннель, держа в руке светильник. Проквуст зажмурился, он забыл, что находился в режиме ночного видения.

— Кто здесь?, — дрожащим стариковским голосом спросил энси.

— Я пришел к энси Маништусу.

— Ты не демон?

— Нет, я человек.

— Выйди на свет.

Проквуст сделал два шага вперёд. Старик в поношенном и грязноватом халате пронзительным взглядом окинул незнакомца. Георг почувствовал, как легкая рябь энергии тронула его, пытаясь пробиться сквозь светящийся панцирь его ауры, понять его суть.

— Ты маг?

— Да, я маг.

— Одет не по-нашему.

— Я из внешнего мира, энси Маништусу.

— А этот драгоценный меч тебе русичи подарили?

— Да.

— И за что же?

— Я обещал уничтожить нагов.

— Вот как?! Ну, тогда пошли, раз пришёл, — старик повернулся и юркнул в тоннель.

Комната оказалась просторной и уютной. В ней даже окно было. Неправильной формы отверстие пробивало полутораметровую внешнюю стену и впускало в помещение дневной свет. Мебели минимум, по всему было видно, что здешний жилец презирает комфорт. Старик дунул на светильник, поставил его на стол, и кивнул на грубо сколоченный табурет. Сам сел на топчан, с тонким ветхим покрывалом. Проквуст опустился на табурет.

— Как зовут тебя, гость?, — спокойно спросил старик, рассматривая незваного посетителя.

— Моё имя, Гора, я христианин.

— Хорошо, — сказал Маништусу, из его голоса невозможно было понять, одобряет он слова Проквуста или просто принимает их к сведению.

— Мне нужно поговорить с тобой, энси Маништусу.

— Гора, я уже не энси, так что зови меня просто Маниш. Итак, как ты нашёл меня?

— Круглое озеро, монастырь.

— Хм, этого мало. К тому же ты не похож на человека, несколько дней шагавшего по нехоженым тропам.

— Я умею левитировать.

— Ого! Давно о таком не слышал.

— Но ведь ваши маги могут поднимать огромные глыбы и даже других людей!

— Да, но редко кому удавалось поднимать самого себя. Поздравляю, это редкий дар.

— Это дар Господа и я служу ему.

— Вот как? А как же ты определяешь, что твоему Богу нужно?

— С большим трудом, Маниш, часто ошибаясь.

— Да, — кивнул старик головой, — хорошо говоришь, я тебе верю и готов выслушать.

Георг рассказал, что Рукагин утащил куски космического металла, поражённого тьмой, и скинул в провал. От этого проснулись два пазузу и превратились в свирепых демонов. Теперь их надо убить, но энси устроил охоту на него, за то, что он, защищаясь, убил отряд лучников.

— Ты один убил их?

— Да, Маниш, один. И я очень сожалею, что вынужден был сделать это, но я не мог рисковать сыном.

— Ясно, в смысле не вполне ясно. Убийство в бою шумеры не считают преступлением. Так за что же тебя преследует энси?

Проквуст замешкался, можно ли говорить старику всё или лучше соврать? Нет, придётся говорить.

— Маниш, он узнал, что я владею языком ваших древних богов.

— Старик вздрогнул.

— Этого не может быть! Скажи мне что-нибудь.

— Я не знаю, о чём говорить, Маниш, — сказал Георг на межгалактическом языке.

— Старик встал, потом вновь сел. Он явно был в смятении.

— Маниш, почему вы так странно реагируете на это?

— Потому, Гора, что у нас есть легенда, что боги вернуться вслед за их посланцем, который будет говорить на их языке.

— И что?

— Посланец богов выше энси.

— А, теперь понятно. Маниш, я не говорю на языке богов, я всего лишь его знаю. Как и множество других.

— Это твой ещё один божественный дар?

— Божественный? Нет, это дар могучих друзей, но они не боги.

— Спасаясь, ты ушёл к русичам?

— Они хорошо меня приняли.

— Понятно, их не касаются наши легенды.

— Но, Маниш, у русичей есть свои легенды.

— В этом нет ничего удивительного, Гора.

— Их легенды пересекаются с вашими.

— Вот как, никогда бы не подумал.

— Вы, живя бок о бок ни одну тысячу лет, не сравнивали свои легенды?!

— Такое никому не приходило в голову, каждый народ живёт своими обычаями. К тому же мы с русичами слишком разные.

— В чём, например?

— Они оскверняют огонь, сжигая умерших.

— Да? А мне они говорили, что очищают душу умершего от бренного тела.

— Хм, — старик задумался.

— Они считают огонь столь совершенным, что не верят, что его можно осквернить, — начал сочинять Проквуст, пытаясь примерить русичей с огнепоклонниками. — К огню не может пристать скверна, он сжигает её.

— А что, неплохо говорят. Гора, ты точно слышал такие речи?!

— Не сомневайся, Маниш, — соврал Георг, а что ему оставалось делать?

— Ну, хорошо, Гора, оставим это, что ты от меня ждёшь?

— Я прошу тебя пойти со мной к энси и уговорить его выслушать меня.

— Это невозможно, я не могу покидать эту гору.

— Но я не хочу больше никого убивать в Шумерии! А без разговора с энси меня не допустят к Баальбеку!

— Зачем тебе Баальбек?

— Я должен убить больных демонов и разбудить остальных пазузу.

— Зачем выпускать демонов?! Сам Заратуштра закрыл их нору!

— Пазузу не демоны, они биомашины для уничтожения нагов. Если я их выпущу, то они их всех убьют, все земли внутреннего мира снова будут принадлежать человеку.

— Ты знаешь, какие это бестии, эти наги?!

— Знаю. Я ходил к реке и пленил одного из них.

— Ты пленил нага?!

— Да, князь Вадимир и весь Радождь тому свидетель.

— Невероятно! И ты ещё говоришь, что ты не посланник богов?!

— Маниш, время перемен не пришло! Внутренний мир и внешний не могут сейчас объединиться! Рано!

— Но если ты откроешь провал, должно сбыться пророчество! Иного не дано.

— Я открою, а потом вновь закрою.

— И ты сможешь загнать всех демонов обратно в провал?!

— Они сами уйдут, когда уничтожат нагов.

— Нет, Гора, ничего не выйдет, ты вестник перемен и значит, время настало.

— Проквуст встал. Настала его очередь изумлённо смотреть на своего собеседника.

— Ты что, Гора?

— Маниш, ты произносишь вещи, которые я не ожидал услышать на Земле.

— Ты пришёл со звёзд?

— Это неважно, Маниш. Я живу на Земле, здесь моя семья, потомство. Наги угроза и внешнему миру. Если зараза в провале заразит других пазузу, наги хлынут в оба мира и вместе с пазузу примутся уничтожать людей. Человечеству придёт конец, погибнут оба мира, и внутренний и внешний.

В комнате повисла тишина. За окном смеркалось, старик встал, зажег светильник.

— Прости, Гора, я должен помолиться.

Проквуст встал и поклонился.

— Я поднимусь на вершину, и буду ждать твоего решения.

— Жди.

* * *

Проквуст поднялся по стесанным временем и ногами отшельников ступеням. Как он и ожидал, вход был закрыт большим камнем. Понятное дело, только магу под силу его сдвинуть, так что случайный человек внутрь горы не проникнет. Георг сдвинул камень в сторону и вышел на небольшую площадку. Он уселся на небольшой выступ и принялся смотреть на раскрывшийся необыкновенный вид. Вечный огонь горел ярким голубым светом, накладывая на скалу-монастырь волшебный оттенок. Вся эта красота отражалась в глади круглого озера. На чернеющем ночью небе звёзды светили особенно ярко и тёмные силуэты вершин на их фоне смотрелись величественно и загадочно, словно застывшие исполины в ожидании команды. Неожиданно поднялся ветер, резко похолодало. Проквуст поднялся и зябко передёрнул плечами. Перспектива ночёвки на этом пяточке его совсем не радовала. После минутного размышления он решил вернуться к старику.

Дверь в комнату Маниш была затворена, сквозь щелки пробивался скудный свет. Георг постучал.

— Входи, Гора, — донеслось из-за двери.

Проквуст вошёл. Старик сидел за столом и что-то писал на куске пергамента.

— Извини, Маниш, наверху холодно.

— Камень на место поставил?

— Конечно.

— Тогда садись рядом, чай пить будем.

Проквуст сел на свободный табурет у стола и с интересом смотрел за тем, что делал хозяин комнаты. Старик отложил в сторону перо, дунул на пергамент, свернул его и завязал кусочком тесьмы, с обрывками золотистых нитей. Потом взял кусочек глины, размял её пальцами и налепил её на тесьму. Прижав свиток к столу, он нагнулся и, вынув из-за пазухи перстень на тесьме, приложил его к глине, получился чёткий оттиск огненной чаши.

— Пусть посохнет, — сказал он и отложил в другой конец стола.

Закончив со свитком, старик направился в дальний угол комнаты, где на маленькой жаровне кипел чайник. Маниш накинул на его ручку тряпку и разлил воду в кружки, стоящие рядом на небольшой тумбочке.

— Вот и чай, — сказал он, ставя кружки на стол. — Хорошо, что ты сам спустился, не очень хочется старые кости теребить.

— Зато чай очень кстати.

— Пей, вот, у меня хлеб остался.

— О, — спохватился Георг, — у меня же есть еда!, — Он достал из небольшой поясной сумки сверток с бутербродами. — Маниш, прошу, это хлеб с мясом и луком.

— Мясо?!, — возбуждённо воскликнул отставной энси.

— Если конечно можно?, — засомневался Проквуст, глядя в горящие глаза старика.

— Можно, Гора, ещё как можно! Монахи всегда приносят рыбу и овощи, изредка хлеб. Давно мяса не едал, с удовольствием отведаю.

— Хлеб изредка?

— Когда мука бывает, тогда и пекут, — Маниш с удовольствием откусил бутерброд, зажмурился от удовольствия, — а мука не всегда бывает. Далёко мы живём, Гора.

— Рукагин сказал, что старый энси даже от монахов прячется, а они ему еду приносят только раз в неделю, неужели это правда?

— Жрецы у нас в Шумерии те ещё сплетники, — усмехнулся бывший энси, — рассказывают всякие слухи, толком ничего не зная. Монахи каждые два дня приносят мне на вершину еду, если я сам не прихожу в монастырь. Мы проводим совместные молитвы, работаем вместе. Я в огороде люблю работать. Чаю подлить?

— Да, с удовольствием.

Некоторое время они ужинали, думая каждый о своём. Молчание нарушил Маниш.

— Гора, спасибо за угощение, давно так вкусно не ел.

— Мясо делали русичи.

— Ну, и им спасибо.

— Маниш, так каким будет твоё решение?

— Решения два. Первое, ты ложишься спать, вон там под окном я тебе постелил.

— Спасибо за ночлег…

— А второе, — старик кивнул на пергамент, — раз ты летаешь, как птица, то успеешь завтра утром отдать это письмо с моей личной печатью в руки энси.

— А что там написано?

— Это моя грамота на твоё участие в состязании магов.

— Состязание магов?, — Георгу сразу же пришла на ум туманная площадка. — На призрачных плитах Баальбека? Когда?

— Послезавтра, — старик удивлённо покачал головой. — Сам Заратуштра покровительствует тебе, Гора, ведь состязание бывает раз в год.

— Может быть, это случайное совпадение?, — улыбнулся Проквуст.

— Ты сам-то в это веришь?

— Я верю в рок, Маниш.

— Я понимаю.

— Состязание в чём будет состоять?

— В перемещении тяжестей. Кто ловчее и сильнее, тот и победитель, тому и почёт. По традиции энси обязан выполнить одно желание победителя, не выходящее, конечно, за пределы разумности.

— То есть, если я одержу победу, энси поговорит со мной?

— Если будет таковым твоё желание, то он не откажет в таком пустяке.

— Маниш, подскажи краткий путь к энси.

— А как же я ему вручу грамоту?

— Через верхний ярус Зиккурата можно спуститься прямо в покои энси.

— Охрана есть?

— Наверху нет, а уж если наткнёшься, покажи мою личную печать на свитке и скажи: "Только в руки сиятельного энси". Сразу хотя бы не зарубят.

— Спасибо, Маниш, я всё понял.

— И учти, маги у нас на состязаниях иногда хитрят.

— В смысле?

— Ну, ты камушек хватаешь, а они все разом на него наваливаются. Ты ж ведь чужак.

— Спасибо, запомню.

— И тебе спасибо, накормил, развлёк, разговорами потешил. Давай спать, Гора, завтра у тебя нелёгкий день, наш энси могучий маг.

* * *

Едва забрезжил рассвет, Георг тепло попрощался с радушным стариком, поставил на место камушек на боковом выступе и рванул в небо, распугивая утренний туман. Лететь предстояло строго на юг, в город Эридус, столицу Шумерии. Проквуст забрался выше облаков, туда, где было очень холодно, но он закрыл себя коконом, впитывающим в себя утренние лучи и оберегающего от встречного ветра. На этой высоте даже птицы не летали, а ему внутри было тепло и легко дышалось. Чем дальше удалялся он от гор, тем чище становилось небо, Шумерия разворачивалась под ним словно объёмная карта. Удивительно, насколько различался климат двух миров. Здесь не было пустынь, внизу обильно росли кедровые леса, ручьи и реки с гор щедро несли воду в долины. Примерно через час полёта внизу показались клочки обработанных полей и небольшие селения. По расчетам Проквуста скоро должна показаться река Ифират, огибающая Эридус с востока.

Он увидел реку и город одновременно. Как только внизу мелькнула голубая лента, в глаза блеснула яркая искра — золотой ярус Зиккурата. Скоро внизу появились поля и усадьбы, огороженные глинобитными заборами с несколькими одноэтажными постройками. Георг поднялся повыше и прибавил скорости, теперь многочисленные лодки на каналах и повозки на дорогах превратились в мелкие пунктиры и точки. На такой высоте его невозможно увидеть, зато сам он с восторгом рассматривал огромный дворцовый комплекс, раскинувшийся рядом с мегалитами, на которых стояла башня. Ниже по склону горы спускались линии улиц, с нанизанными на них бело-желтыми постройками, город почти опоясывал гору, упираясь с двух сторон в реку, на которой были видны причалы с кораблями и лодками. Георг стремительно рванулся вниз, и, резко затормозив, медленно опустился на парапет. Здесь никого не было.

Седьмой ярус, как и весь храм, был сложен из светло-жёлтого обожженного кирпича. Чуть выше человеческого роста стены были облицованы тонкими пластинами золота. Проквуст почтительно потрогал их: такое количество золота завораживало. С восточной стороны Георг нашёл высокие двери, также обитые золотыми пластинками. Он толкнул, заперто. Вот это да! Ломать их что ли? Он постучал, впрочем, не очень надеясь на результат. Тишина. И что дальше? Проквуст перегнулся через парапет. Зиккурат состоял из семи уровней, начиная с четвёртого, с западной стороны каждого яруса шли две лестницы навстречу друг другу. У начала лестниц в углах яруса стояли караульные в сверкающих доспехах. Если левитировать вниз, заметят и поднимут тревогу, не годится. Проквуст задумался, машинально рассматривая золотые пластины, на многих из которых присутствовал рисунок чаши с огнём. Как только Георг это заметил, его осенило: раз огонь, значит должен быть дымоход! Он поднялся на крышу храма. Так и есть, крыша была двойная: над основной крышей на резных столбиках находилась вторая, между ними полметра пространства, можно пролезть. Проквуст заглянул, а вот и отверстие, вполне достаточное, чтобы пролезть человеку, из отверстия пахло чем-то похожим на ладан и тянуло дымком. Ничего, насквозь не прокоптится! Он пополз между перекрытиями, негромко позвякивая мечом.

Георг опустился в помещение храма, отряхнулся. На западной стене, напротив входных дверей на незваного гостя строго смотрел барельеф бога, от пояса которого в стороны отходили огромные крылья. Под скульптурой надпись на древнеперсидском: "Ахура-Мазда — владыка мудрости". Почти посредине храма стояла высокая гранитная чаша, в центре неё выходила металлическая трубка, из которой вырывалось синее пламя. Проквуст удивлённо осмотрел чашу: ни дров, ни углей. Опять газ, но откуда они его здесь берут? У северной стены начиналась лестница вниз, это то, что нужно! Георг начал осторожно спускаться. На стенах вдоль лестницы было множество выпуклых картин со сценами, в которых участвовал Ахура-Мазда. То он сражался с чудовищем, то стоял на льве, то что-то вручал человеку в царских одеждах. Нижний ярус был также тих и пуст, Проквусту сегодня явно везло. Картины и фрески украшали все стены этого яруса, от ярких красок рябило в глазах. Георг обратил внимание, что в центре зала из пола до потолка проходит колонна, очевидно, в неё и запрятали трубу подачи газа. Он начал спускаться к следующему ярусу. В восточной стене находились двери, украшенные золотыми пластинами, напротив них у западной стены стоял большой резной трон из чёрно-зеленого камня. Его подлокотники лежали на фигурах двух обороняющихся львов, стоящих на задних лапах спиной друг к другу. Зал был богато украшен золотыми и цветными фресками, вазами, вдоль стен стояли мягкие лавки на витых ножках. Несомненно, это был тронный зал. Проквуст на цыпочках подошёл к лестнице у северной стены. Опять внизу никого. Он тихо спустился и попал в коридор. Почти у самой лестницы была дверь во внутренние покои, Георг её миновал и осмотрелся. Здесь царил полумрак, свет скудно проникал через узкое окошко в пару кирпичей в конце коридора, под окошком — широкие двухстворчатые двери. Вот к ним-то ему и надо. Он быстро двинулся к выходным дверям и вдруг они раскрылись, впуская поток дневного света, и в проёме показался силуэт стройного человека с чёрной бородой и полотенцем через плечо. Он изумлённо уставился на незнакомца, Георг почувствовал, как мощно пытается ворваться в него чужая воля, чтобы всё вызнать, подчинить. Он мягко блокировал атаку. Человек в дверях озадаченно хмыкнул, сделал полшага назад и вынул из ножен кинжал.

— Кто ты такой, и как попал в мои покои?!

— Я пришёл передать тебе послание, сиятельный энси, — Проквуст поклонился и протянул перед собой свиток с печатью.

— От кого послание?

— От Маништусу.

— От кого?!

— От Маништусу, — повторил Георг.

— Иди за мной!

Энси Уранан сделал шаг назад и тут же на лестнице раздался топот и за его спиной выросли два огромных воина в полном вооружении. Проквуст спокойно подошёл и протянул свиток. Энси пальцами повернул болтающуюся на тесьме печать, осмотрел её, потом взглянул на Георга.

— Похоже, ты снаружи явился?

— Так и есть, я из внешнего мира, сиятельный энси.

— Вот как?! И при этом старик присылает тебя ко мне?! Кстати, как ты сюда попал?

— Сверху.

— Сверху?

— Ты что, летаешь как птица?

— Левитирую, сиятельный энси, выше и быстрее птиц.

— Велик Заратуштра, неисчислимы чудеса в мире его, — энси сломал печать на пергаменте и принялся читать. — Понятно, — кивнул он, — ты тот самый маг, который погубил целый отряд моих воинов?

— Я защищал себя и своего сына, сиятельный энси.

— Неважно, ты объявлен вне закона, — при этих словах воины неожиданно развернулись и молчаливо удалились, — но старый хитрец воспользовался своей привилегией, назначил тебя своим участником в состязании магов. Я, конечно, могу оспорить это право, ведь ты чужак и объявлен врагом Шумерии, но не сделаю этого. Что ты попросишь, если победишь?

— Для этого надо победить, сиятельный энси.

— Верно.

— Внезапно дверь у лестницы открылась, и из неё выглянуло прелестное женское личико.

— Уранан, ты скоро?! Я соскучилась!

— Сейчас, моя прелесть, уже бегу.

— Энси пронзительно взглянул на Проквуста.

— Спускайся вниз, маг, там тебя встретят и объяснят, что делать дальше.

* * *

Его поместили вполне комфортно, в небольшой отдельной комнатке, в большом длинном доме на территории дворцового комплекса. Из-за тонких перегородок слышались голоса, маги громко говорили о предстоящем конкурсе. В комнату его привёл немногословный вельможа в богатом халате с коротким узким мечом в ножнах, усеянных самоцветными камнями, у него и руки были в перстнях. Он терпеливо поджидал Проквуста около лестницы последнего яруса, и когда тот наконец-то преодолел эти бесконечные ступени, сдержанно поклонился и жестом пригласил следовать за ним. Они миновали бесстрастных караульных на входе, и зашли в комнатку.

— Отдохни, маг, начало завтра рано утром.

— Спасибо, я…

— Вот здесь вода, — вельможа указал на кувшин, — и хлеб, — кивнул на стол, где стояла тарелка с куском хлеба. — На твоём ложе лежит ритуальная одежда, переоденься.

Георг развернул верхнюю вещь, это была длинная рубаха с яркими красными узорами внизу.

— Это верхняя рубаха, — прокомментировал вельможа.

Проквуст отложил её в сторону, расправил следующую, это была белая рубаха, короче и тоньше прежней.

— Это нижняя рубаха.

— Георг кивнул и взял в руки свёрнутую тесёмку с необычным плетением, вопросительно взглянул на вельможу.

— Этот пояс олицетворяют чистоту души и связь с Богом, защищает от внешнего и внутреннего зла. Мы почти никогда не расстаёмся с ним.

— А куда его подвязывать?

— На нижнюю рубаху.

Последней вещью была белая шапочка, Проквуст поднял её и, взглянув на шумера, улыбнулся. Тот это заметил и укоризненно покачал головой.

— Ты не должен отличаться от остальных.

Проквуст согнал с лица улыбку, надел на голову белую шапочку и многозначительно потёр голый подбородок. Вельможа развёл руками.

— Ну, почти, не отличаться. Туалет в конце коридора.

Он сдержанно поклонился и вышел.

— Туалет?, — подумал Проквуст, стягивая с себя потную одежду, — не помешает посетить. Может быть, там и вода есть?

Туалет его поразил до глубины души. Сначала он увидел чистую комнату, выложенную обожженной плиткой с цветным орнаментом. К стене напротив входа на уровне пояса были приделаны три получаши, в которые из отверстий в стене текла вода. Следующая комната была туалетом, но и там было чисто и почти не пахло! В шести аккуратных отверстиях вдоль стены журчала вода. Канализация, здесь?! Георг с наслаждением помылся и надел на себя чистую тонкую белую рубаху, повязал на неё тесёмку, потом накинул сверху рубаху с орнаментом. Шапочку надел на голову.

— Жалко, — улыбнулся он пришедшей мысли, — зеркала не хватает, хотелось бы взглянуть на нового огнепоклонника.

В его карманах и поясной сумке не было ничего особо ценного и примечательного, кроме арианской пластины в маленьком мешочке с длинной завязкой. Этот мешочек княжна подарила Артёму при расставании, ну, он и одолжил на время. Проквуст сложил одежду на лавке, сверху положил сумку, пусть проверяют, вред ли их заинтересует мобильный телефон и бумажные деньги внешнего мира. Мешочек с пластиной надел на шею. Поразмыслив, вынул из брюк широкий ремень и, опоясав им верхнюю рубаху, прицепил к нему меч. "Так целее будет!" — подумал он.

Наскоро перекусив и попив воды, Георг вдруг понял, насколько устал. Он бы уснул мгновенно, едва его голова коснулась покрывала на лавке, но всплыла мерцающая и зудящая мысль: "А если тебя отравили?". Из последних сил он пропустил через себя голубое облако огня и убедился, яда нет. После этого провалился в сон.

Проквуст проснулся от резкого толчка, на него смотрел высокий человек с черной бородой, кое-где завитой в кудряшки.

— Как тебя зовут, чужестранец?

— Гора.

— А меня Урук.

— Уже утро?!

— Да, рассвет близок. Вставай, скоро уходим.

Человек вышел, не дожидаясь ответа. Проквуст потянулся, удивляясь, что проспал весь вчерашний день, потом с улыбкой констатировал, что его одежду и сумку уже проверили, они лежали не так, как он их сложил. "Ну, и хорошо, значит теперь можно смело их здесь оставить", — он потрогал мешочек на груди, пластина на месте. Георг быстро привел себя в порядок, съел вчерашний чёрствый хлеб и почти сразу услышал зычную команду, призывающую достопочтимых магов выходить во двор. Там стояли три большие повозки, в каждой, кроме возницы был и вооруженный воин.

— Гора, иди за мной, — позвал его Урук.

Он провёл его к последней повозке, сел сам и указал место рядом с собой. На двух первых повозках разместились шесть шумеров в том же одеянии, что выдали Проквусту. Вместе с Уруком и с ним получалось восемь. Насколько он помнил, семёрка в Месопотамии весьма почитаема, выходит, он шумерам традицию нарушил, а энси исправлять не стал? Случайно, по недосмотру или намеренно? Георг внутренне усмехнулся: вряд ли случайно: хитроумный Уранан шанса сломить или унизить чужака не упустит. Проквуст украдкой рассмотрел своих соперников: молодые и зрелые мужчины от двадцати до сорока. Сидят, серьёзные такие, молитвы шепчут, завитые чёрные бороды поглаживают. Наверное, они готовились к состязанию ни один год, может, всю жизнь, а тут он явился! Они и без энси дружненько давить на него будут, а уж уронить случайно глыбу на голову чужаку … с кого спрос, несчастный случай. Впрочем, энси любопытен, так что убийства, пожалуй, не допустит. В любом случае, надо быть бдительным.

Повозки прокатились мимо пустыря, на котором полегли коварные лучники Уранана. Теперь на месте развалин был пустырь, покрытый ровным слоем битого кирпича, и ничто не напоминало о былом сражении. Георг скользнул взглядом по лицу Урука, интересно, он знает? Нет, вряд ли, вон, даже мускул на лице не дрогнул, сидит себе молитвы читает. Его несколько удивляло, что никто из магов не проявлял к нему даже скрытого любопытства, ну, и дисциплина у них здесь!

Повозки выехали на мощеную площадь перед монолитами Баальбека. Перед широкой лестницей, ведущей к чаше с огнём, стояла вереница престарелых магов в богато украшенных халатах и с посохами. Проквуст посчитал: семеро.

— Урук, — тихо спросил Георг, пока повозки выстраивались перед жрецами, — а энси на состязание не приедет?

— Он никогда не приезжает.

"А выезжает ли он вообще из столицы?" — спросил себя Проквуст. Повозки остановились.

— Делай, как я, — шепнул Урук.

Все участники вышли из повозок и выстроились на линии, обозначенной темно-коричневыми плитами, остальная площадь была вымощена светло-серыми. Георг оказался последним слева. Вперёд вышел жрец с высохшим лицом и едким взглядом, строго оглядел участников, чуть больше задержавшись на Георге, и поднял вверх посох. Его коллеги как по команде распались на две линии по три человека и выставили перед собой посохи, получился своеобразный проход. Главный жрец развернулся и ткнул посохом перед собой, появилось тёмное облако, оно клубилось тяжёлыми лоскутами, медленно стягиваясь к краям. Главный жрец кивнул и шагнул вперёд, за ним вереницей, начиная справа, двинулись участники. Медленно и чинно они входили в облако, исчезая за его пределами, шагнул туда и Проквуст, когда настала очередь. Он оказался на знакомой площадке, окружённой туманом. Главный жрец стоял между колоннами, участники вновь выстроились в линию, вслед за ними из облака появились остальные шесть жрецов, после чего переход с тихим шорохом схлопнулся. Они выстроились за спиной главного жреца и замерли. Главный жрец вновь поднял вверх посох.

— От имени сиятельного энси открываю ежегодные состязания магов. Прошу по одному подходить ко мне.

Первый справа молодой маг двинулся вперёд. Он поклонился, выслушал вопрос, ответил, получил одобрительный кивок и прошёл за колонны, за спины остальных жрецов. Как только первый пересёк линию колонн, к главному жрецу направился следующий претендент. Когда до него дошла очередь, Проквуст повторил то, что делали остальные: он степенно подошёл к жрецу и поклонился.

— Чужеземец, чтишь ли ты Ахура-Мазду?, — строго спросил жрец.

Георг мгновенно вспомнил надпись, выбитую на крайней левой колонне строчки, так вот в чём дело!

— Я свято чту Ахура-Мазду, как бесконечное воплощение единственного и всемогущего Бога, я готов словом и делом поражать его врагов и приспешников Ангра-Маиньи.

— Вид у главного жреца был таков, будто одна из колонн только что стукнула его по голове. Он явно не ожидал такого ответа. Жрец растерянно оглянулся на своих коллег, те явно всё слышали, но стояли с невозмутимыми лицами. Жрец кашлянул.

— Что ж, проходи, чужеземец, да будет состязание честным с твоей стороны.

На последнюю фразу Проквуст намеренно не среагировал, зачем отягощать себя односторонними клятвами? Он поклонился и занял своё место в строю участников.

— Состязание, — начал жрец торжественно, — состоит из трёх конкурсов. Первый — поднятие тяжести на высоту; второе — поднятие тяжести на расстояние; третье — кто поднимет большую тяжесть.

Проквусту облегчённо вздохнул: неизвестность отступила, условия состязаний более-менее просты и понятны, к тому же, то, что его поставили последним, давало преимущество: можно было увидеть, на что способны его соперники. Главный жрец обернулся и холодно кивнул, один из жрецов торопливо зашагал вглубь площадки, туда, где в беспорядке валялись куски колонн и осколки громадных камней. Подойдя почти вплотную, жрец направил посох на увесисты кусок колонны, тот колыхнулся и медленно всплыл над площадью. Жрец развернулся и маленькими шашками пошёл обратно, словно неся впереди себя колонну на невидимых руках. Даже отсюда было видно, что ему тяжело. Он добрался со своим грузом к самым колоннам и с громким стуком опустил её почти впритык к крайней колонне (той, что без надписи). Он тяжело вздохнул и встал в строй, незаметно смахнув рукавом пот со лба. Главный жрец опять кивнул куда-то назад. Из строя вышли два жреца. Один сделал несколько шагов в сторонку, у него в левой руке появилась глиняная табличка, а в правой — тонкая медная палочка. Второй жрец отошёл подальше от колонны, видимо, чтобы лучше видеть результаты. Главный жрец посмотрел на них, убедился, что к фиксации результатов всё готово, указал посохом на первого участника.

Молодой маг подошёл к куску колонны и напрягся, так, что на шее вздулись жилы. Кусок колонны дрогнул, приподнялся, ещё немного, потом ещё. Громкий стук и громкий крик наблюдающего жреца: "Полтора локтя!". Тяжело дыша, маг отошёл за спины других участников. Главный жрец обвёл взглядом магов и ткнул посохом куда-то в середину строя. Маг вышел, напрягся и поднял кусок всего на локоть. Проквуст мучительно размышлял, а что, если это спектакль? Что если они намеренно скрывают свои способности, чтобы он сделал ошибку и наиболее способный, например, Урук, побил его результат?! Что же ему делать, если жрец выдернет его слишком рано? Не на Луну же ему кусок колонны забрасывать?! Впрочем, Луны не видно, может быть, её здесь и вовсе нет?

Между тем главный жрец вновь шарил по участникам взглядом, вот его лицо поворачивается в его сторону. "Ну, уж нет!, — разозлился вдруг Проквуст и мысленно застопорил голову жреца. — Только попробуй, урюк сушёный!". Неизвестно, что донеслось до главного жреца, но он вздрогнул и ткнул посохом в соседа Георга. Урук подошёл к колонне и довольно резво приподнял его сразу метра на два. Еще два раза Проквуст отводил от себя назойливого жреца. Маги, выходившие при этом, рекорда Урука не побили. На третий раз жрец схитрил, он вдруг громко заявил, не глядя на Георга: "А теперь чужеземец!". Тут уж ничего поделать было нельзя. Проквуст медленно шёл к куску колонны, одновременно всматриваясь в крайнюю колонну. Должны же быть на ней метки для примерного определения высоты! И он их увидел, это были круглые аккуратные ямки диаметром с кулак, выбитые в граните. Верхняя находилась на высоте примерно пяти метров, дальше колонна шла чистая. Что ж, он своё решение принял, а там будь, что будет. Георг подхватил кусок колонны и резко поднял его почти до верхнего портика, посмотрел на разинутые рты жрецов и медленно опустил снаряд на место. Похоже, он переборщил.

Во втором конкурсе снаряд поменяли, принесли гранитный блок, раза в два меньше куска колонны. Маги перетаскивали его вдоль шести колонн. Когда подошла очередь Проквуста, он вдруг впервые почувствовал, как на его руки навалилась тяжесть и слабость одновременно. Вот вы как, а говорили о честности?! Он легко стряхнул помеху. Георг не сомневался, что мог бы отправить источникам этой помехи хорошую порцию взбучки, но ссорится не входило в его планы. Он поднял блок и перенёс его прямо над головой наблюдающего жреца на другой край площадки, жрец аж присел от испуга. Жрецы за спиной главного о чём-то злобно зашипели.

Третий конкурс был перенесен к груде развалин вдали от колонн. Все жрецы, и молодые и старые неожиданно встали в две шеренги. Вперёд вышел главный жрец и указал им на Проквуста.

— Чужеземец, ты будешь первым.

Георг кивнул и вдруг почувствовал, как огромная тяжесть навалилась на него, даже дышать стало трудно, какие уж тут тяжести. С трудом он повернул голову, все маги стояли с закрытыми глазами и шептали молитвы. Старый энси, об этом предупреждал. Проквуст закрыл глаза и прошептал: "Господь, не оставь меня в своей милости!" и с усилием перекрестился. Стало легче. Он глубоко вздохнул и выпрямился, его ладони зажглись ярко-синим свечением. Георг отвернулся от назойливых магов и, раскинув свои незримые руки, обхватил ими две трети камней и обломков, валяющихся на площадке, небольшой усилие и они все повисли в воздухе. Проквуст спиной чувствовал, как бессильно бьётся магия жрецов о его несокрушимые гигантские плечи, он легко повернулся к главному жрецу, неся перед собой этот каменный ворох. Главный жрец с ужасом смотрел на плавающую в двух метров от него гору тяжеленных обломков.

— Этого хватит для победы, жрец?

— Да, — прохрипел тот.

Георг повернулся и с величайшим грохотом обрушил всё вниз. Поднялась туча пыли, но так как здесь не было ни малейшего сквозняка, она медленно оседала вдали. Проквуст подошёл к главному жрецу.

— Что вы вручаете победителю?

— Грамоту с печатью энси.

— Она при тебе?

— Да, но ты её не получишь!

— Почему же? Разве я был менее честным, чем вы все?!

— Это неважно, потому что ты демон!

— Нет, я человек!

— Докажи!

— Как?

— Положи полено в золотую чашу!

— Пойдём!

Проквуст взял опешившего главного жреца за руку и, махнув перед собой рукой, открыл переход.

— Можете следовать за нами, коллеги, — сказал он, оглянувшись.

Георг шагнул вперёд и очутился почти возле самой чаши. Он подождал, когда из перехода явятся все судьи и участники, потом громко сказал: "Смотри!" — и, подхватив из поленницы полено, побежал к чаше. Проквуст с ходу проскочил растерянного дежурного жреца и поднялся по ступеням гранитного постамента. Он встал почти вплотную, явственно ощущая необыкновенную очищающую силу этого пламени, приобретённую за тысячелетия беспрерывного горения и молитв. С величайшим и искренним почтением он поклонился, положил полено на край чаши и сказал громко вслух: "Великий Бог, у тебя тысячи имён, прими эту новую пищу для огня Ахура-Мазды!". Он толкнул полено вперёд, и оно ровно и не чадя, занялось яркими сполохами. Проквуст вновь поклонился и вернулся к главному жрецу, за ним уже выстроились остальные жрецы и маги.

— Жрец, теперь ты веришь, что я человек?

— Да, Гора.

— Вот как, ты знаешь моё имя?

— Я обязан вписать его в грамоту, — он обернулся. — Грамоту!

Кто-то из жрецов сунул ему в руки пергамент с золотой печатью, другой жрец подбежал с металлической пластиной, на которой с краю была прикреплена чернильница. Главный жрец раскатал пергамент, вытащил из кармана перо на металлической палочке, окунул его в чернильницу и аккуратно написал: "Гора". Затем скатал пергамент и с легким поклоном протянул его Георгу. Тот тоже поклонился и бережно взял пергамент в руки. Он победил! У него нисколько не было обиды на этих людей, сами они мешали ему или по приказу, неважно, главное, что он выстоял и теперь энси не отвертится от разговора!

— Скажи, Гора, что ты чувствовал, когда подошёл к чаше?, — спросил вдруг миролюбиво главный жрец.

— Благодать и чистоту, жрец.

— И тебе не было жарко?

— Жарко?, — Проквуст задумался. — Я как-то не заметил.

Жрецы переглянулись.

— Ты великий маг, Гора, — кивнул главный жрец, — ты победил по праву. Таишь ли обиды на кого-то из нас?

— Нет, друзья мои, спасибо вам, вы помогли мне осознать правильность пути, по которому я иду.

— Что ж, и я готов назвать тебя другом и рад объявить, что сегодня во дворце будет пир в твою честь.

— А когда я увижу сиятельного энси?

— Завтра, Гора. Важные дела начинают утром.

* * *

Пир получился знатный. Шумеры обожали финиковое пиво. Проквуст нашёл непривычным его сладкий вкус, но после пары кружек это было уже не столь важно. В отличие от русичей, которые обожали мясо во всевозможных видах, шумеры пировали рыбными блюдами, финиками, сырами и лепешками. Не очень разнообразное меню восполнялось количеством: стоило блюду закончиться, на его место тут же ставилось новое. Георг со всеми перезнакомился, каждый жрец или маг норовили пробиться к нему с кружкой пенного хмеля. Уже на грани разумного восприятия действительности он решил остановить это бесконечное возлияние. Проквуст, пошатываясь, встал, все притихли.

— Друзья!, — Георг приложил руку к сердцу. — Прошу вас отпустить меня на отдых, а сами пируйте на удовольствие и во здравие.

Он поклонился на три стороны, чтобы всем собутыльникам досталось от него уважение. Раздались приветственные крики, призывы не отпускать, но Проквуст так энергично замотал головой, что всем стало ясно, лучше победителя состязания отпустить, дабы он не испортил праздник. Откуда ни возьмись, появился Урук, бережно подхватил его под руку и увёл из пиршественного зала. Как они шли через двор, Георг уже помнил смутно, а как он оказался в своей комнатке на лавке, вообще выпало из памяти.

Он проснулся рано утром, или даже поздней ночью, первым делом ощупал мешочек на груди и меч на боку, слава Богу, всё на месте. Проквуст сел на лавке, голова была тяжёлой, тошнота булькала где-то чуть ниже ватерлинии, в смысле раскачивать не рекомендуется. На табурете у кровати стоял кувшин, Георг схватил его, нюхнул, пахнуло какой-то закваской. "Эх, лучше бы воды", — подумал он и жадно припал к краю сосуда. Оказалось, что это был капустный рассол с какими-то добавками. Ему чуть полегчало.

— Так, срочно прийти в себя!, — приказал он себе вслух.

Проквуст встал, упёрся руками в стол и закрыл глаза. Он представил, как над его головой сгущается ярко светящееся голубое облачко, он добавлял в него энергии, пока оно не разрослось величиной с бочку. После этого он принялся опускать её на себя, мысленно твердя как заклинание: "Это фильтр, очистка, гадости прочь из крови!". Закончив эту тягостно-изнурительную процедуру, он с удивлением почувствовал, что мозги просветлели и ему немедленно требуется в туалет.

Он ещё успел поспать пару часов, поэтому, когда вельможа разбудил его, он спокойно открыл глаза и легко сел на лавке. Вельможа удивлённо приподнял бровь.

— Утро доброе, Гора победитель.

— Доброе, доброе. Что, пора?

— Да, энси ожидает.

— Хорошо, я только оденусь, ты за дверью подожди.

Вельможа безропотно поклонился и вышел. Георг быстро скинул с себя шумерскую одежду и одел свою, приятно удивившись, что она выстирана и высушена. Он глянул в поясную сумку, всё на месте, можно идти. Стоп, а грамота? Вот она, на столе. Проквуст бережно развернул свиток. Под эмблемой бородатого бога с распростертыми крыльями было несколько строк клинописи разной длинны. Он тихо зачитал вслух: "Свидетельствую почет Горе — победителю магического состязания. Пусть придет и я одарю его. Энси Уранан".

— Коротко и ясно!

Под именем энси красовался оттиск личной печати энси и такой же оттиск был на круглой золотой бляшке на тесьме, прикреплённой внизу к листу пергамента. Проквуст потрогал бляшку, взвесил её на ладони.

— Ха, крашеная глина!, — он свернул пергамент. — Что ж, сиятельный энси, я иду за наградой.

Печать на тесьме грамоты волшебным ключом открывала Георгу дорогу мимо многочисленных караулов. Вельможу они пропускали, а перед ним наклоняли копьё, далее следовал ритуал демонстрации печати энси на свитке и путь открывался. Это было столь торжественно, что если бы не бесконечные ступени, могло бы и понравиться, но Проквуст неумолимо отставал от вельможи, который не оглядываясь, размеренно шагал по длинным лестничным пролётам. К четвёртому пролёту Георг совсем запыхался. Он подошёл к вельможе, снисходительно равнодушно ожидающего его у конца внешней лестницы, и перевёл дух.

— Как вы тут ходите?! Я уже ноги еле переставляю!

— Дело привычки, Гора, — безучастно ответил вельможа. — Прошу.

Он развернулся и пошёл вдоль парапета, Георг плёлся за ним и не мог выгнать из себя ощущение, что над ним тонко издеваются. "А ведь это сам энси надо мной куражится!, — вдруг сообразил он. — Ах, так?!". Вельможа взялся за ручку входной двери, а Проквуст накинул на его голову невидимый энергетический колпак, по его замыслу отражающий любое вмешательство извне. Вельможа вздрогнул и растерянно уставился на свою руку, отдёрнул её, потом со страхом оглянулся на подходившего Георга.

— Кто ты?!, — хрипло вырвалось из него.

— Я Гора, а ты ведёшь меня к энси.

— Тебя, к энси?!, — глаза вельможи налились таким беспомощным отчаяньем, что Проквусту стало его жалко и он сдёрнул колпак. Тот сразу приосанился и как ни в чём ни бывало, отворил дверь.

— Прошу следовать за мной.

Они поднялись в тронный зал. На троне царственно восседал Уранан. На его голове находился высокий головной убор треугольной формы с несколькими складками, отдалённо напоминающий зиккурат. Вместо традиционной рубахи на энси блистало золотыми нитями одеяние, пошитое воланами, на плечах красовалась золотая сеть с мифическими сюжетами. В правой руке энси держал кольцо, короткий прямой шест и моток плетеной тесьмы, левой рукой прижимал к груди странной формы жезл с загнутым концом. Все эти символы власти сияли золотом, перемежая это сияние с блеском самоцветов. Тщательно завитая борода энси красивыми чёрными волнами спускались вниз, подчёркивая его строгое отрешённое лицо. Вельможа остался у порога, пропустив Проквуста вперёд. Весь зал был заполнен придворными и угрюмыми седобородыми жрецами, они молчаливо разглядывали его, а он не знал, что делать. Пауза затягивалась, Георг взял себя в руки и мысленно махнул на всё рукой, тут же в голову пришла идея дальнейших действий. Он решительно вышел на середину зала и поклонился энси. Выпрямившись, он протянул в его сторону руку со свитком грамоты.

— Сиятельный энси Уранан!, — твёрдо и громко заговорил Георг. — Я пришёл за наградой.

По залу прошёлся лёгкий возмущенный шум, видимо, Проквуст нарушил кучу всяких правил и традиций, но ему стало плевать на это. Он победил и должен получить своё! После его слов энси впервые сфокусировал на нём свой взгляд и едва заметно приподнял бровь.

— Тебя зовут Гора?

— Да, сиятельный энси.

— Ты победил в состязании магов?

— Да, сиятельный энси.

— Что ты хочешь: богатства, славы, чести?

— Спасибо, сиятельный энси, — Георг опять поклонился, — я хочу особого подарка.

Все придворные вновь зашумели. Энси недовольно дёрнул головой, шум затих.

— Я не могу обещать, пока не узнаю, что ты попросишь. Подумай, ты можешь остаться без подарка.

— Я уже давно подумал, сиятельный энси, именно ради этого я принял участие в состязании. Дозволь сказать.

— Говори.

— Сиятельный энси, я прошу одарить меня беседой с вами наедине.

В тронном зале повисла мёртвая тишина, даже невозмутимый энси от изумления чуть откинулся назад. Было видно, что он крепко задумался. Проквуст очень надеялся, что этого зрелого, полного энергии мужчину любопытство не отпустит. Внезапно со скамьи вскочил сморщенный от времени жрец с короткими ручками и смешным животиком на долговязом теле. Он рухнул на одно колено, опёршись на свой посох.

— Дозволь сказать, сиятельный энси, владыка Шумерии!

— Говори, — кивнул Уранан.

Жрец вскочил на ноги и ткнул в сторону Проквуста посохом.

— Этот чужак с лысой бородой не имеет права на твои подарки, повелитель! Он пришёл ниоткуда и не чтит наши традиции!

Проквуст вопросительно взглянул на энси, интересно, как он ответит?

— Чужака прислал Маништусу, а за нарушение наших традиций я его прощаю. Нельзя требовать того, чему не научили. Кто ещё хочет сказать?

Ответом служила напряжённая тишина. Посрамлённый жрец с брюшком попятился назад к стене. Энси посмотрел на Проквуста.

— Гора, ты должен знать, что на период состязаний магов я объявляю временную амнистию. Мой указ о твоей поимке и казни на месте не отменён. Я разрешаю тебе попросить отменить его.

По рядам придворных пробежал одобрительный гул.

— Прости, сиятельный энси, я должен поговорить с тобой, даже если палач будет стоять за этими дверьми.

— Хорошо, так и будет. Все вон! Палача к двери!

* * *

Придворные и жрецы торопливо поплелись мимо Проквуста к выходу. Как только последний скрылся на лестнице, из-за двери вышел здоровенный детина в чёрной хламиде с кинжалом и мечом на поясе, с веревкой и топором в руках. Он поклонился энси и медленно закрыл двери. Неожиданно энси вскочил с трона и, положив на него атрибуты власти, снял шапку. Его взгляд наткнулся на удивлённые глаза Проквуста.

— Тяжело и жарко. Пошли вон туда, там есть холодные напитки.

Теперь, когда народ схлынул из помещения, стало видно, что в каждом углу стоит круглый столик с кувшином, бокалами и вазой с фруктами. Энси направился в северный угол, сел на край скамьи, кивнул Георгу на скамью за столиком. Проквуст остался стоять.

— Сиятельный энси, ваш палач так быстро откликнулся на ваш зов, что я поражён!

— Но не испуган, как я вижу?

— Нет.

— Палач всегда у меня под рукой, когда проходят большие тронные собрания. Так что, Гора, присядешь?

— Да, спасибо, — Проквуст сел на скамью.

— Поешь, попей, — Уранан повёл рукой перед столиком, — соберись с мыслями.

— Спасибо, — искренне кивнул Проквуст, пить он действительно хотел.

Он налил в бокал красный напиток, отпил. Замечательное сухое вино, холодное!

— Великолепное вино, сиятельный энси.

— Можно короче, пока мы наедине, называй меня просто энси.

— Энси, я не видел в Шумерии виноградников.

— Они далеко на юге. Но ты ведь не о вине хотел поговорить?

— Нет, не о вине.

Георг задумался. А собственно о чём? О том, что надо порушить плиты здешнего Баальбека, священного для них места? Нет, к этому подводить надо!

— Энси, конечно же, знает, что я и жрец Рукагин встречались на туманной площадке Баальбека?

— Да?, — удивился Уранан. — Нет, мне ничего об этом неизвестно. — Он налил себе вина. — Туманная площадка, это место где мы проводим состязания магов?

— Да, энси. Так вот, там пятнадцать лет назад появился металл, заражённый тьмой.

— Пятнадцать?! А мы его только недавно нашли. Случайно. Обычно мы не отходим далеко от шести колонн.

— Не правда ли, странная случайность, если именно в это время я во внешнем мире занялся поисками этих проклятых осколков, хотя знал о них много лет?

— Да, — кивнул энси, — действительно в этом есть интересное совпадение

— Примерно двадцать дней назад поиски привели меня на туманную площадку, я видел, как Рукагин с молодыми помощниками безуспешно пытался поднять этот металл. Они ушли и я запомнил код перехода в ваш мир.

— Код?

— Ну, скажем, секрет открывания пространственного перехода.

— И что было дальше?

— Я принялся освобождать металл, необъяснимым образом проткнувший несколько миров.

— Миров?, — заинтересовался Уранан. — И каких же?

— Мой внешний, ваш внутренний и мир динозариев.

— Что за динозарии?

— Лучше Шумерии этого не знать, энси.

— Они демоны?

— Вовсе нет.

— Они опаснее нагов?

— Пожалуй, нет, хотя очень сильны и свирепы. Они звери с большими зубами и с разумом, полным инстинктов. Они заперли свой мир, и, слава Богу.

— Слава Ахуре-Мазде!, — Уранан поднял руки вверх. — Продолжай рассказ, Гора.

— Я освободил проклятый металл и намеривался его забрать, но перед этим увидел рядом с ним Рукагина. Я сказал ему, чтобы он ничего не трогал и что я сейчас же вернусь. Но когда я вернулся, ни Рукагина, ни металла не было, поэтому я пришёл в ваш мир.

— Гора, а зачем тебе этот металл? Ты хочешь использовать его для магии? Для изготовления сокрушительного оружия?

— Энси, тьма в этом металле не сокрушает, а разрушает. Она рвёт нити мироздания. Планете Земля очень повезло, что звёздный металл создан могучей цивилизацией, он так крепок, что держит её в себе. Но это не будет вечно.

— И что же будет?

— Тьма начнет выходить наружу и разрушать всё вокруг. И этот процесс уже начался.

— Да?, — энси скептически хмыкнул. — А на мой взгляд, нет более надёжного хранилища для зла, чем провал, закрытый самим Заратуштрой!

— Разве Заратуштра Бог?

— Что?!, — Уранан сердито посмотрел на Проквуста.

— Прости, сиятельный энси, я задал запрещённый в Шумерии вопрос?

— Нет, почему же, — задумчиво отозвался энси, — Заратуштра пророк и волшебник, но не Бог.

— А тьма, которую ты спрятал в провале, это не просто зло, это метка дьявола!

— Ахримана?!, — с искренним ужасом в глазах прошептал Уранан.

— У него много имён, но главное — он враг единого Бога и его творений. Энси, Заратуштра закрыл мегалитами провал, чтобы пазузу не мешали вам жить здесь?

— Да, Гора, именно так всё и было.

— У тебя есть рисунок пазузу или его фигурка?

— Конечно! Смотри, — Уранан указал рукой под столик, — видишь, что поддерживает вино и фрукты?

Георг наклонился, на него смотрела искусно выточенная фигурка пазузу, поднявшего вверх крылья и руки.

— Прямо, как живой, — усмехнулся Проквуст, выпрямившись. Он взял кувшин и налил себе вина. — Вряд ли кто-либо из Шумерии видел настоящего пазузу?

— Конечно никто, эти демоны остались у нас в памяти и в глине.

— Энси, а если я скажу, что есть такой человек, ты поверишь?

— Никогда!

— Хм, никогда, не говори никогда.

— Что?

— Это так, поговорка. Энси, тебе придётся поверить, я видел живого пазузу и говорил с ним.

— Где?!

— Он живёт в лесу за горной грядой барейцев. Тебе никогда не приходило в голову, почему наги вдруг остановились там?

— Я не думал об этом. Тысячи лет сохраняется это положение вещей. Почему я должен подвергать его сомнению?!

— Во-первых, в нашей вселенной нет ничего неизменного.

— Это верно, — кивнул Уранан, — ничего, кроме богов.

— Согласен. Но и ты, энси, согласись, что рано или поздно равновесие бывает нарушено.

— Да, я допускаю такую возможность, но не сейчас.

— Да? И что же мешает переменам начаться? Наша человеческая убеждённость, что уж его-то участь перемен непременно минует? Я был, энси, на поле бойни, оно всё усеяно костями людей, в основном женщин и детей. Нет, это не скелеты, это кучки раздробленных костей! Наги убили их и обглодали. Я видел, как они ловят рыбу, но уверен, что мечтают они только об одном — о человеческой плоти!

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Затем, что один живой пазузу сдерживает эту свору уже несколько тысяч лет!

— Демон пазузу защищает нас от нагов?!

— Именно так, сиятельный энси! Только пазузу не демон, а древняя машина, созданная цирианами, чтобы уничтожить нагов, которых они и завезли на вашу планету!

— Вашу планету?! Гора, ты сам-то откуда?

— Неважно. Сейчас Земля моя планета, я человек и болею за будущее своей семьи.

— Ах, да, с тобой был юноша.

— Это мой сын.

— И где он?

— Я вернул его во внешний мир.

— Вместе с Рукагином?

— Да, он обещал приглядеть за мальчиком.

— Рукагин твой раб?

— Был, но я его освободил и теперь он мой друг. Энси, ты хотел убить меня за то, что я знаю язык богов, из-за чего меня могли принять за их посланца?

— Кажется, у моих жрецов слишком длинные языки!, — проворчал Уранан. — Гора, в указе записано, что ты незаконно проник в Шумерию, похитил жреца, напал на воинов энси и уничтожил их с помощью чёрной магии. Разве этого недостаточно для смертного приговора?

— Но ты не зовёшь палача, сиятельный?

— Пока не зову, мне интересно. Итак, ты утверждаешь, что со звёзд прилетели, как ты их назвал?

— Цириане. Знай, что ваш мифологический учитель Оаннес, человек-рыба, память о котором вы так чтите, такая же биомашина, как и пазузу.

— То есть, ты утверждаешь, эти самые цириане привезли на Землю нагов, а также сделали машины: человека-рыбу и пазузу? Оаннес нас научил математике, обучил выращивать хлеб и пасти скот, показал, как плавить металл и строить корабли. Так?

— Так, энси.

— Но зачем они притащили нагов?!

— Энси, я долго размышлял на эту тему и вот пришёл к каким выводам. Цириане привезли нагов на Землю ещё до времён человека! Возможно, это было миллионы лет назад!

— Допустим и что?

— Они видимо хотели, чтобы наги построили здесь свою цивилизацию, но у них что-то пошло не так. Потом появился человек, они увлеклись им, стали участвовать в формировании и развитии человечества, для чего создали учителей в абсурдной форме человека-рыбы, а свирепые ненасытные наги стали им мешать. И тогда они создали пазузу, чтобы те под видом демонов уничтожали нагов. Те спрятались под землю, а затем как-то разыскали переходы между мирами.

— Складно всё у тебя получается, Гора, но как поверить тебе?

— Не знаю, энси. Могу предложить встретиться с пазузу, но для этого нужно ехать в земли русичей.

— Нет, это исключено! Хорошо, отложим пока этот вопрос. У тебя есть, что ещё сказать?

— Да и самое важное.

— Говори.

— Живой пазузу сказал мне, что когда проклятый металл скинули в провал, два спящих пазузу проснулись и заразились тьмой.

— Превратились в демонов?

— Можно сказать и так.

— А откуда он это знает?

— Он совсем недавно подлетал к провалу и мысленно разговаривал с ними. Они сказали ему, что хотят выйти из провала, чтобы убивать людей, наги их больше не интересуют.

При этих словах Уранан нахмурился. Проквуст замолчал, всматриваясь в энси.

— Когда это было?

— Дней семь-восемь назад, — Георг пожал плечами, — могу посчитать точнее, если нужно.

— Не нужно. Семь дней назад один возница мельком видел летающего демона. Всё произошло слишком быстро, он подумал, что показалось.

— Значит, энси может мне поверить?

— Нет, не может! Мне нужны доказательства, — Уранан задумался. — Гора, приведи ко мне Рукагина, я должен посмотреть, что он помнит.

— Сиятельный энси, будет ли Рукагину грозить наказание?

— Наказание, за что? Он уже наказан тем, что бороду свою отстриг. Ничего ему не будет.

— Энси, я приведу Рукагина немедленно!

— Гора, ты же сказал, что он во внешнем мире?!

— Так и есть, — Георг вскочил. — Подожди пять минут, энси, и бывший жрец будет перед тобой!

— Хорошо, Гора, я согласен ждать пять минут. Приступай.

Проквуст отвернулся и вызвал хоравский подарок, зелёный огонёк вспыхнул на кончике пальца.

— Елена, любовь моя, — зашептал он, — где ты?!

— Георг!, — раздался у него в голове родной голосок. — Ты где?! Когда будешь?

— Леночка, молчи, и слушай!, — Георгу некогда было сосредотачиваться и формулировать мысленные ответы жене, поэтому он заговорил вслух. — Дело срочное, скажи, где Рукагин?, — у Проквуста замерло сердце: если Лена ничего не знает о бывшем жреце, значит, дело весьма осложнится, с Пилевичем у него ментальной связи нет. Придётся вызывать сына, а он этого не хотел.

— Этот вежливый дикарь? Кого ты прислал, Георг? Он же говорит с нашим сыном на жутком наречии…

— Леночка, ради Бога, помолчи! Скажи, где он? В доме?

— Нет, они оба во дворе, лошадок своих из шланга моют…

— Отлично! Леночка, не отключайся, я сейчас приду!

— Что?!

Проквуст выплеснул из себя столько энергии, что пространство не устояло, перед ним мгновенно заклубился переход. Он быстро оглянулся, не обращая внимания на разинутый от изумления рот энси, рванулся к трону и, схватив с него кольцо, мгновенно вернулся к Уранану, тот даже возмутиться такой бесцеремонностью не успел. Проквуст протянул ему кольцо, тот взял и строго посмотрел на Георга.

— Прости, сиятельный, некогда. Прошу, подержи кольцо, я его запомнил, на него и выйду.

— Хорошо, — кивнул Уранан, — я понял, зачем ты тронул священный атрибут власти, я тебя прощаю. Иди, я буду держать.

— Спасибо!, — крикнул Проквуст и шагнул в переход.

* * *

Проквуст выскочил из клубящегося пятна прямо перед креслом Елены. Она вскрикнула, потом взвизгнула и бросилась ему на шею. Она впилась в него таким поцелуем, что он почти готов был всё послать к чёрту и сразу же следовать в спальню. Но тут он представил себе, как сидящий с кольцом энси будет меняться в лице, пока не искривиться в злорадной ухмылке. Ну, уж нет! Он оторвался от губ жены.

— Леночка, радость моя, я жутко спешу! Прости!

Георг бросился к окну и с огромным облегчением увидел лица сына и жреца, тревожно смотрящие на окно. Когда в нём показалось лицо Проквуста, у обоих вытянулись лица.

— Рукагин!, — крикнул Георг на древнеперсидском языке, — немедленно бросай шланг и беги сюда!

Надо отдать должное шумерам, подчиняться командам они умели. Рукагин мгновенно выпустил шланг из рук и побежал к дому.

— Папа, — крикнул Артём, — что это значит?!

— Извини, сынок, некогда!

Проквуст повернулся к жене, та нахмурив брови и уперев ручки в бока, строго смотрела на него.

— И ты на этой тарабарщине разговариваешь?!

— Леночка, всё тебе расскажу, только позже!

В коридоре раздался топот ног, потом стук в дверь.

— Заходи, Рукагин.

Бывший жрец шагнул через порог, тут же увидел матовые клубы пространственного перехода и вопросительно взглянул на Проквуста.

— Рукагин, энси требует срочно поговорить с тобой. Ты согласен?

— Даже если он потом отдаст меня палачу. Гора, для меня это великая честь!

— Тогда держи меня за руку!, — Георг оглянулся на жену. — Леночка, не сердись, я скоро!

Проквуст и Рукагин скрылись в переходе, он с тихим шипением схлопнулся. В этот момент в комнату вбежал Артём.

— Мама, где папа?

— Взял твоего нового друга за руку и увёл в другое пространство!, — она раздражённо села в кресло и схватила со столика книгу.

— Мам, — заулыбался сын, — тебе вредно волноваться. Ты что, не знаешь, чем твой муж занимается?

— В том-то и дело, что знаю! Миры спасает!

— Вот видишь.

— Ух, я ему задам!

Артём заулыбался ещё шире и, опустившись на колени, бережно обнял мать, та замерла, заулыбалась, поцеловала его в макушку.

— Ладно, сынок, останется твой папочка невредимым. Иди, во двор, пока твои лошадки не разбежались!

* * *

Проквуст выскочил из перехода, за ним Рукагин, туманное пятно за их спинами угасло. Бывший жрец немедленно встал перед энси на колени, упёршись лбом в пол.

— Рукагин, жрец мой, где твоя борода, где посох и мантия?

— Я не достоин их, энси, можешь наказать меня повелитель.

— Не могу, обещал твоему другу беречь тебя, — Уранан положил кольцо на колени. Двигайся ко мне ближе, Рукагин, я посмотрюсь в тебя.

Рукагин переместился вплотную к своему повелителю и склонил перед ним голову, Уранан положил на неё обе руки и закрыл глаза. Проквуст облегчённо вздохнул и сев на скамейку налил в свой бокал вина. Конечно, кое-что лишнее в голове Рукагина есть, но чем-то придётся и пожертвовать. Для закрепления дружбы, так сказать. Теперь его призрачная надежда на возможное содействие энси приобретала вполне реальные очертания. Он вдруг почувствовал, что страшно устал и смертельно хочет спать. Георг откинулся на скамейку и прикрыл глаза.

Энси взглянул на спящего Проквуста, снял ладони с головы бывшего жреца, потёр их друг об друга.

— Встань Рукагин.

Рукагин посмотрел в лицо своему повелителю.

— Не смею, сиятельный энси!

— Хорошо, стой на коленях, — Уранан долил себе в бокал вина. — Я видел пазузу в твоей голове, но только мельком. Почему?

— Я не смел смотреть на демона, повелитель.

— Зря, ну, да ладно, — энси сделал глоток. — Ты считаешь, что Гора не обманывает?

— Гора хороший человек, повелитель.

— Это я и без тебя понял, — Уранан поставил бокал на столик. — И что мне с тобой дальше делать, безбородый?

— Я в твоей власти, повелитель.

— Рукагин, а хочешь вернуть посох жреца?

Лицо Рукагина вытянулось.

— Какой ценой, сиятельный энси?

— Убей чужака, прямо сейчас, — энси вынул из ножен кинжал. — Вот тебе нож.

Уранан протянул кинжал Рукагину, но тот отпрянул назад, лицо его побелело, и он едва заметно закачал головой из стороны в сторону.

— Что головой мотаешь?! Сделай сам и будешь вознаграждён.

— Не могу, повелитель!, — с отчаяньем в голосе ответил Рукагин.

— Ты же знаешь, я могу заставить, но тогда объявлю тебя преступником.

— По своей воле не буду, повелитель!, — тихо, но твёрдо сказал бывший жрец.

— Но почему?! Потому что он хороший человек? Да мало ли хороших людей знакомились с палачами? Мир же не рухнул?

— Без этого человека мир рухнет, повелитель.

— Да? Скажи ещё, что пришла пора единения внешнего и внутреннего миров?

— Нет, Гора говорил, что это время ещё не пришло. Он сказал, что внешний мир поглотит внутренний, сделает из него курорт и парк развлечений.

— Парк развлечений?, — энси усмехнулся и вложил кинжал в ножны. — И что же это такое?

— Артём, сын Горы, говорил, что на нас будут смотреть, как на забаву. Люди внешнего мира не интересуются внутренним миром, их интересуют только деньги и увеселения.

— Что ж, в этом я с его сыном согласен. Рукагин, встань!

Рукагин вскочил на ноги.

— Иди, разбуди своего друга, хватит ему спать!

Рукагин радостно заулыбался и бросился к Проквусту, но тот не дожидаясь его, сел и посмотрел на Уранана, укоризненно покачав головой.

— Энси, и когда ты только успел подсыпать снотворное?

— Гора, какие обиды, не яд же!

— А если бы Рукагин взял нож в руки?

— Ну, я так далеко не заглядывал, Гора.

— Энси, ты испытывал меня?!, — ужаснулся бывший жрец.

— Испытывал. А что, я не имею на это право?!

Рукагин в отчаянье закрыл лицо ладонями.

— Рукагин!, — позвал его Проквуст. — Иди, сядь рядом со мной.

— Иди, иди, Рукагин. Гора, налей ему вина.

— С удовольствием.

Георг налил в свободный бокал вина и протянул Рукагину.

— На, выпей за то, что прошёл испытание!, — Проквуст повернулся к Уранану. — Сиятельный энси, Рукагин прошёл испытание?

— Прошёл. Гора, так ты не спал с самого начала?

— С того самого момента, когда обнаружил в вине снотворное и обезвредил его.

— А если бы там был быстродействующий яд?

— Яд блокировал бы, а потом обезвредил. Меня тяжело убить, энси.

— Это я уже понял. Так чего же ты от меня хочешь, Гора?

— Решения.

— Какого?

— Будешь доверять или не будешь, будешь помогать или мешать.

— Вот не хочу, а придётся.

— Что придётся?

— Помогать тебе буду. Я в голове твоего друга много чего интересного посмотрел. Ты теперь свой среди князей русичей?

— Ближе родственника, энси.

— Это как же так, ближе?

— Я считаюсь теперь главой княжеского рода.

— Ого! Выходит, Гора, ты равен мне по статусу?

— Это уж, как тебе будет угодно.

— Зови меня Уранан.

— Хорошо, Уранан.

— Итак, с чего начнём?

— Я и Рукагин немедленно перемещаемся в Баальбек, а ты дашь приказ не мешать мне.

— Нет, так не пойдёт! Сначала мы пообедаем вдвоём… — Уранан посмотрел на Рукагина, — нет, втроём, веселее будет. На четвёртом уровне уже накрывают стол. Согласен?

— Не смею тебе отказать, Уранан.

— Замечательно! После этого вы можете отправляться на Баальбек, я прикажу, чтобы вас не видели.

— Как это, не видели?

— В прямом смысле, для моих людей вы станете невидимками. Рукагин там всё знает, он тебя проведёт.

— Но когда я вернусь, мне придётся открывать провал!

— А вот это уже будет в моём присутствии! После обеда я отправлюсь со своими жрецами и гвардией к Баальбеку. Всё будет зависеть от твоего успеха, Гора.

— И как я должен доказать тебе свой успех?

— Вынеси наверх две головы обезумевших пазузу. Я покажу их жрецам и войску. После этого я разрешу приоткрыть провал.

— Я согласен, Уранан!

— Тогда пойдёмте, откушаем.

* * *

Проквуст вновь оказался на огромной мегалитической площадке. Он оглянулся, Рукагин стоял, словно столб и, скрестив руки на сердце, что-то шептал. Перед ним стеною стояли спины жрецов в парадных одеяниях, в воздухе висел гул молитвы, огромная золотая чаша пылала высоким пламенем, сразу три жреца двигали в неё с трёх сторон поленья. Георг тронул Рукагина за плечо.

— У нас мало времени.

Они миновали шеренгу жрецов, взяли влево, удаляясь от золотой чаши. Солнце клонилось к верхушкам кедров, надо было спешить. Проквусту было жаль времени, затраченного на обильный обед с энси, заполненный кучей скучных церемоний и танцами полуголых девиц. Последнее обстоятельство было хотя бы красивым.

Рукагин остановился.

— Мы пришли.

Георг недоуменно огляделся: вокруг были те же плиты.

— Смотри, — Рукагин кивнул себе под ноги.

На каменной поверхности просматривался рисунок, он был полустёрт и бледен, Георг ни за что бы его сам не нашёл. Он опустился на колени, поймав на себе удивлённый взгляд Рукагина, и принялся сдувать с рисунка песок. Рисунок был странным, сохранившиеся линии явно не были вырезаны, скорее они выглядели вдавленными в камень. Но как такое можно было сделать? Проквуст снял с пояса флягу и плеснул на рисунок, тот сразу же словно ожил: в полуметровом круге пазузу из темного квадрата рвался вверх.

— Рукагин, кто сделал этот рисунок?

— Заратуштра, да будет благословенно его имя.

— Он что, рисовал?

— Нет, в наших легендах этот рисунок называется печатью Заратуштры.

— Печатью?, — Проквуст наклонился и плеснул воды в нижнюю часть изображения, проявились ломаные линии. — Рукагин, что это за обломки внизу?

— Обломки плиты.

— Какой плиты?

— Этой. Пожалуйста, встань на соседний камень, Гора.

— Ты сбираешься поднять эту плиту?

— Да.

— Тебе помочь?

— Нет, это моя работа.

Рукагин раскинул в стороны руки, напрягся, и огромная плита с рисунком пазузу взмыла в воздух. Под ней открылась лестница.

— Спускайся.

Проквуст, нагнув голову, с опаской нырнул под плиту и быстро сбежал вниз. Оглянувшись, он увидел, как Рукагин медленно идёт за ним, опуская за собой плиту, с каждым его шагом становилось всё темнее. На уровне лица Проквуст заметил углубление с множеством заготовленных факелов. Он взял один и поджёг зажигалкой. Глухо вздрогнула лестница, плита легла на место. Рукагин тяжело дыша сел на ступеньку.

— Рукагин, я мог бы помочь.

— Нет, я должен сам, — он встал. — Обычно мы не ходим сюда поодиночке.

— Я правильно сделал?, — Проквуст приподнял горящий факел.

— Правильно, извини, я забыл предупредить.

— Рукагин, — спохватился Георг, — а почему ты не остался снаружи?!

— Энси приказал сопровождать тебя.

Георг кивнул, в принципе, он мог и не спрашивать, ответ был очевиден. Рукагин запасся факелами, набив ими плетеную сумку, повесил её на плечо и посмотрел на Проквуста.

— Гора, ты возьмешь факелы?

— Нет, я вижу в темноте.

От лестницы начинался широкий тоннель с высокими полукруглыми сводами, ясно, что пазузу могли здесь свободно летать. Жрец шёл впереди, высоко подняв факел, и негромко молился, а Георг размышлял о Земле, которую тонкими нитями опутали вселенские проблемы и загадки, свиваясь в узлы и незримые сети и о том чудесном неведении человечества, в котором оно наивно не замечало ни Бога, ни чёрта, ни обитаемой вселенной.

Через триста шагов путь им преградила кирпичная стена с небольшой дверью посредине. Проквуст пригляделся: деревянная поверхность была изрезана иероглифами молитв. Рукагин толкнул, узкая дверь скрипнула и распахнулись. Он собирался идти дальше, но Георг цепко ухватил его за плечо и оттащил на несколько шагов назад.

— Смотри!, — сказал он, поймав недоумённый взгляд жреца.

Проквуст ещё ступив на пологую лестницу, принялся сканировать пространство вокруг себя, выискивая следы заражённого тьмой арианского металла. До этого всё было чисто, и вот теперь на уровне полуметра от пола угол одной из стенок дверного проёма густо чернел тремя царапинами.

— Куда смотреть, Гора?

Жрец ничего не видел.

— Погаси факел.

Рукагин накрыл факел металлическим стаканчиком, огонь погас, на мгновение стало темно, но тут же полыхнули голубым светом ладони Проквуста. Они наливались сполохами огня, отодвигая границу темноты. Вот и дверной проём, сочной бездонной тьмой чернели три царапины на углу каменного проёма.

— Видишь?

— Вижу, Гора!, — прошептал Рукагин. — Невероятно!

Проквуст всё своё усилие сосредоточил на этих царапинах, из его рук лился поток светло-голубого света. В нём стали появляться золотые сполохи, их становилось всё больше, постепенно они вытеснили другие цвета. Чернота в царапинах вспучилась, поползла из пор камня, словно стремилась сбежать прочь от безжалостных лучей, но, не успев, истаивала и исчезала. Стало темно.

— Всё, — облегчённо выдохнул Георг.

Он взглянул на Рукагина, тот растерянно оглядывался, для него темнота вокруг была непроницаемой. Проквуст приподнял погашенный факел и поднёс к нему зажигалку, вспыхнул огонь.

— Гора, я вновь готов пасть пред тобой!

— Не надо, Рукагин, лучше скажи, что ты видел?

— Всё! Следы тьмы и золотой свет из твоих рук, который спалил их.

— Сколько было следов?

— Три!

— Правильно.

За дверью начинался узкий сводчатый двухметровый проход, ведущий за стену, через такой пазузу ни за что не пролезет. Через несколько шагов по нему под ногами заскрипели обломки кирпичей. Проквуст и Рукагин с тревогой увидели, что почти половина прохода разрушена.

— О, божественный Заратуштра, демоны рвутся наружу!, — воскликнул жрец.

— Видишь, Рукагин, мы пришли вовремя.

Недалеко от стены начинался большой круглый провал, дышащий медлительными потоками воздуха. Жрец поднял вверх факел, но неровное пятно света высветило пустоту.

— Что там, Гора?

— Только серый туман, — Проквуст повернулся к жрецу. — Рукагин, ты со мной не пойдёшь.

— Почему?!

— После того, что мы увидели, ты не имеешь права погибнуть. Ты обязан вернуться и показать всё энси. Кроме того, друг мой, возможно, мне понадобятся все мои силы для сражения, а если ты попадёшь в беду…

— Я, понял, Гора, я не посмею стать обузой,

— На всякий случай, прощай, Рукагин, ты был надёжным другом.

* * *

Диаметр идеально круглого провала был около ста метров, по его круглым стенам спиралью вниз уходила двухметровая ровная тропа. Проквуст спустился на два круга и остановился. Внизу было тихо, зеленовато-сумеречно и оттого жутко. Иногда поток воздуха доносил до Георга остатки волны, он сразу же представлял, как огромный пазузу размахивает своими крылами, выискивая жертву безумными глазами.

Проквуст прошёл семь кругов, провал напоминал собой зиккурат обращенный не в небо, а в подземный мир. Спуск закончился, перед ним открылась круглая площадка, из которой лучами расходились шесть тоннелей, в начале каждого тоннеля у стены стояла каменная статуя пазузу. Левый от Проквуста тоннель был полностью завален обломками арианского корабля. Их здесь было много и почти все жутко фонили тьмой. Проквуст поёжился, заглянул под обломки и вздрогнул: на него смотрели светящиеся в темноте жёлтые круглые глаза с чёрными зрачками.

— Человек!, — прорычало чудище и дёрнулось, но куча металла сверху не пошевелилась.

Георг пригляделся и увидел, что тело пазузу пронизывал острый обломок.

— Человек, освободи меня!

— Зачем?

— Я должен убить тебя!

— Пазузу, ты сошёл с ума.

Пазузу мигнул, щёлкнул зубами, опять дёрнулся, обломки наверху скрипнули. Проквуст не стал рисковать, он выпустил тонкий луч из ладони и направил его между глаз пазузу. Мгновение, и они потухли. Проквуст встал, оглянулся. "Одного пазузу я успокоил, — размышлял Георг, — получается, остался только один? Не слишком ли легко?" Он вытащил из ножен меч, представил его продолжением своей внутренней энергии, клинок голубовато засветился и едва слышно загудел. Оружие в руках придавало уверенности, Проквуст вышел на середину площадки и закрыл глаза, обратившись в единый чувствительный камертон. Он сразу же ощутил из соседнего тоннеля лёгкое прерывистое дуновение, оно заметно усиливалось, пазузу летел к нему. Скоро послышалось хлопанье гигантских крыльев. Георг огляделся и отошёл к арианским обломкам.

Из тоннеля стремительно вылетел пазузу. Он сразу заметил человека и сходу бросился в атаку, выставив вперёд мощные узловатые руки с огромными когтями. Проквуст взмахнул мечом тогда, когда пазузу был как раз над обломками, тонкий голубой луч обрезал крыло и пазузу с грохотом рухнул вниз, яростно зарычав в бессильной злобе. Его светящиеся глаза буравили мозг Проквуста, пытаясь ворваться внутрь, смять, уничтожить разум, оставив только страх и панику.

— Пазузу!, — негромко позвал Георг.

Напор ослаб, в глазах чудища мелькнуло удивление.

— Ты не сможешь проникнуть в меня.

— Кто ты?, — прорычал пазузу, поднимаясь на ноги, но Проквуст повёл мечом и разрезал его пополам, тот рухнул вниз.

— Ты можешь не дёргаться, пазузу?!

— Да, — глухо ответило изуродованное чудище.

— Я инспектор галактического Совета цивилизаций.

— Ты выглядишь человеком!

— Я могу выглядеть кем угодно, чтобы исполнять инспекцию. Это тебе понятно?

— Да, инспектор.

— Говорить со мной будешь?

— Нет.

— Ты машина, пазузу, ты не смеешь отказывать!

— Хорошо, спрашивай.

— Сколько пазузу получили новую программу?

— Я не считал.

— Врёшь! Машина не может не считать!

— Я уже не машина!

— И кто же ты?

— Я бич наказующий!

Пазузу вдруг зарычал и кинулся на Проквуста, оттолкнувшись руками, но Георг был готов, несколько взмахов мечом, и вниз пали куски плоти, истекая сине-чёрной жидкостью. Проквуст отошёл в сторону и задумчиво остановился. Что ему делать? Идти в тоннели? А на сколько сотен километров они тянуться? И в каком из шести искать заражённых биороботов, больше не считающих себя машинами? То, что их уже не два, было очевидным, но, сколько всего? И главный вопрос: хватит ли у него сил, чтобы справиться со всеми?!

Вопросы множились, роились, а ответов не было. Проквуст вложил меч в ножны, этот великолепный клинок всегда защитит его, но решит ли он проблему в целом? Опять вопрос! Вот если бы залезть в голову пазузу? Проквуст оглянулся на останки чудищ, его аж передёрнуло от ощущения мерзости, исходящей от них. Возможно, он так подсознательно реагирует на многочисленные следы тьмы?! Ох, наделали дел цириане, болтались тут сотни тысяч лет, если не миллионы и вдруг взяли и скрылись! Вот бы их найти и заставить исправить… Георг замер. Что-то было в его гневных упреках к цирианам, что-то важное… Так, найти их, чтобы исправили…, а как? Цириане телепатические существа, но не могли же они охватить сразу всех своих подопечных! Значит, у них должен быть усилитель, ретранслятор или другое устройство, предназначенное для связи и управления! И они должны быть всегда под рукой. Проквуст вспомнил, как цириане явились к хоравам: одинаковые, несколько заторможенные, флегматичные. Они должны быть очень предусмотрительными и педантичными! Если они на Земле приняли облик человека, тогда и ретранслятор должен быть соответствующим! Он бы на месте цириан поставил их в провале, чтобы всегда под рукой были, в смысле для головы…

Проквуст огляделся: где? Где можно поставить ретранслятор? Пустая площадка, шесть тоннелей. Он внимательно осмотрел стены между тоннелями, ничего, кроме ровно срезанного камня. Неужели он сам себя обманул? Георг повернулся к куче арианских осколков, за ними остался последний необследованный участок стены. В любом случае, этот хлам нужно каким-то образом захоронить. Запрятать в одном из тоннелей? Нельзя. Остаётся только закопать. Проквуст скептически посмотрел на пустой центр площадки, экскаватором он ещё не работал. Он уперся спиной в ближайшую стену и закрыл глаза. Он выплеснул из себя столько энергии, что едва не задохнулся от усилия. Вот она повисла перед ним ярким слепящим коконом, Проквуст протянул руки, свет полился в него или наоборот, он сам стал вливаться в него, слился с ним, стал им? Георг глянул вниз, его большие полупрозрачные ступни занимали треть площадки. Он нагнулся и свои твёрдые пылающие ладони воткнул в грунт площадки. Они вошли удивительно легко, ощущая слабое сопротивление, так, ещё поглубже, и ещё. Теперь размеренно и бережно тянуть на себя. Пласт грунта послушно последовал за его ладонями и лёг рядом. Проквуст ощутил ногами лёгкое содрогание пола. Получается? Отлично! Делаем глубже! А теперь теми же ладонями сгребаем весь этот изъеденный тьмой хлам в яму! Огромные ладони с грохотом вошли между стеной и арианскими осколками, кое-где Проквуст почувствовал неприятное покалывание, видимо, дотронулся до заражённых мест, он щедро плеснул в ладони золотистого света, неприятные ощущения исчезли. Георг дёрнул на себя ладони и осколки двинулись, противно скрежеща, вот они уже с грохотом ссыпаются в яму, перемешиваясь с остатками поверженных пазузу. Проквуст чувствовал, что напряжение достигло максимума, но он упрямо сметал в яму остатки грунта своими тускнеющими ладонями. Нет, расслабляться нельзя, ещё немного! Он напрягся и уперся в кучу вынутого грунта, она сдвинулась, хороня отравленные осколки и останки. Пару ударов сверху, всё!

Георг открыл глаза и вытер со лба пот, всё тело болезненно дрожало от чудовищного перенапряжения, он медленно съехал по стене на пол. Открыл флягу, сделал пару глотков. Стало легче. Перед ним посредине площадки вырос пологий невысокий холмик. Неужели получилось?! Он кое-как встал на ноги. "Обалдеть!" — тихо произнёс он.

Сил не было, но надо было идти, сразу из нескольких коридоров доходили упругие толчки воздуха, к нему летели пазузу. Друзья или демоны? Сейчас ему даже меч не поможет, он просто его выронит. Проквуст прошел к участку стены, прежде закрытому арианскими осколками, на нём виднелся вдавленный пятипалый силуэт человеческой ладони. Проквуст приложил руку, Внутри что-то дрогнуло, ладонь закололо мелкими иголочками, в его голову вежливо попросился голос.

— У вас нет допуска.

— Я инспектор галактического Совета цивилизаций, — послал в ответ Георг заготовленный ответ.

— Прошу предъявить полномочия.

Под ладонью Проквуста полыхнуло золотистым огнём.

— Полномочия приняты. Что желает инспектор?

— Всех пазузу на этой станции немедленно обездвижить!

— Приказ принят. Исполнено.

— А теперь, предъявить отчет и управление!

Стена из-под руки Проквуста немедленно опрокинулась внутрь скалы, открылся проход в небольшое круглое помещение с креслом посредине. Георг прошёл и с наслаждением сел. На широком правом подлокотнике засветился силуэт ладони. Он положил на него руку, сверху на голову опустился шлем. Проквуст мгновенно ощутил шесть тоннелей, как собственное продолжение, тянущееся сквозь земную твердь на многие километры. В боковых стенах тоннелей находились тысячи камер со спящими пазузу. Часть камер были вскрыты. В мозгу Георга всплыли цифры: в каждом тоннеле оборудовано шесть тысяч камер, сто сорок три были пусты, сто тридцать девять пазузу замерли в коридорах, двое не функционировали, пять отсутствовали.

— Проверить программное обеспечение всех пазузу!, — приказал Проквуст.

— Выполняю, — ответил голос и надолго замолчал.

Наверное, он заснул, потому что не сразу услышал зов.

— Инспектор, инспектор!

— Да, слышу.

— Программы двадцати двух пазузу неисправны. Приступить к лечению?

— Нет! Требую поместить неисправных пазузу в ближайшие свободные камеры.

— Приказ понятен, выполняю.

Проквуст опять задремал, но при первом же обращении очнулся.

— Инспектор, двадцать два пазузу помещены в камеры.

— Как прошло исполнение приказа?

— Были зафиксированы двадцать две попытки блокирования приказа, но он имеет высший приоритет.

— Понятно. Какие есть возможности по ликвидации неисправных пазузу?

— Обнуление и перепрограммирование или полное лишение функциональности.

— Приказываю: лишить функциональности двадцать два неисправных пазузу.

— Исполнено! Разрешите приступить к утилизации?

— Отставить утилизацию! Приказываю: эти камеры не вскрывать вплоть до особых распоряжений инспектора СЦ!

— Приказ принят!

— Прошу выдать номера и расположение камер с ликвидированными пазузу.

Проквуст почувствовал, как в его мозг закинули пакет информации. Он машинально вскрыл и, просмотрев, понял, что повреждённые тьмой пазузу все были из пятого тоннеля! Это был добрый знак.

— Управление!, — позвал он.

— Здесь, инспектор.

— Вы использовали только пятый тоннель?

— Да, только пятый.

— Приказываю: всех пазузу пятого тоннеля вернуть в камеры и поставить на паузу.

— Исполняю!

Георг опять невольно задремал.

— Инспектор!

— Да, — хрипло отозвался Проквуст.

— Ваш приказ исполнен.

— Хорошо. Пазузу из других тоннелей готовы к работе?

— Готовы, инспектор.

— Активируйте их по мере необходимости.

— Приказ принят.

— Управление, у вас есть запасные части для пазузу?

— Конечно.

— Мне нужно две головы.

— Приступаю к программированию.

— Стоп! Мне нужны головы без программ, можно старые или бракованные.

— Таких нет, инспектор, они сразу утилизируются.

— Ладно, давайте новые.

— Доставка осуществляется.

— В таком случае, инспекция окончена.

— Инспектор, отчет о вашем визите передать цирианам?

— Нет, — после паузы решил Проквуст. — Дайте его мне, я отвезу его цирианам лично. И уточните координаты их нахождения.

— Исполняю!

В его памяти вновь осела чужая информация.

— Исполнено, инспектор!

— Я ухожу.

— Всего хорошего.

Георг, пошатываясь, вышел, сзади с тихим шорохом встала на место дверь. Из ближайшего коридора вынырнула летающая платформа с гибкими манипуляторами и двумя новенькими головами пазузу. Платформа подрулила к Проквусту, деловито сгрузила свой груз ему под ноги и унеслась обратно. Он поднёс к глазам правую ладонь и долго смотрел на неё, пока она не подёрнулась тусклой синеватой прозрачностью. Георг огорчённо покачал головой, но большего из себя выдавить не мог. Он вытащил меч, голубоватые сполохи нехотя поползли на клинок. Георг немного подождал, потом принялся торопливо и неуклюже стучать мечом по головам, оставляя на них вмятины и зазубрины. Он так устал, что едва вернув меч в ножны, вынужден был усесться на одну из голов. Рукой пошевелил вторую голову, тяжелая. Проквуст вздохнул и с тоской посмотрел вверх: предстояло не просто отнести эти головы наверх, надо было ещё и подняться по крутой спиральной тропе. Внезапно его боковое зрение уловило движение, он перевёл взгляд и замер. Перед ним стояла шеренга пазузу и с интересом наблюдала за его манипуляциями. Один из пазузу шагнул вперед, тряхнув сложенными за спиной крыльями.

— Ты инспектор?, — спросил он.

— Да, — бессильно кивнул Проквуст.

— Центр управления приказал слушаться тебя.

— Это хорошо.

Георг задумался, голова соображала туго и медленно. Пазузу терпеливо ожидали его распоряжений.

— Пазузу, в чём состоит ваша программа?

— В уничтожении нагов и защите людей.

— Правильно, — Проквуст с трудом встал и ткнул пальцем в говорящего от всех пазузу, — я открою вам проход и вы сможете начать свою службу. Но прежде помогите мне подняться вместе с этими двумя головами наверх.

Один пазузу подхватил его когтистыми руками и запорхал своими странными крыльями, второй прихватил головы. В считанные секунды они оказались наверху. Георг отошёл на пару шагов от края провала. Второй пазузу сбросил головы ему под ноги и скрылся внизу, второй внимательно посмотрел на него и спросил:

— Когда ты откроешь проход, инспектор?

— Сегодня или завтра.

— Хорошо, мы будем ждать.

Пазузу собрался нырнуть вниз, но Проквуст его остановил.

— Постой!

— Да, инспектор.

— Постарайтесь не пугать людей.

— Но это входит в нашу программу, чтобы они нам не мешали.

— Хорошо, — махнул рукой Георг, — делайте, как знаете.

Проквуст шагнул к проёму в стене, но его ноги заплелись и он упал бы, если бы его не подхватили сильные руки.

— Рукагин!

— Да, это я, Гора.

— Ты показал энси?

— Показал, он ожидает тебя снаружи.

— Хорошо.

— Чем я могу помочь тебе?

— Наверху ещё есть солнце?

— Да, но день уже заканчивается.

— Рукагин, мне нужно успеть получить хотя бы несколько лучей!

Рукагин подхватил Георга на руки и побежал к далекому свету в конце тоннеля.

* * *

Рукагин успел. Он поставил Проквуста на ноги ещё на лестнице, чтобы тот не предстал перед энси в унизительном положении. Солнце уже ныряло за мохнатую стену леса, но Георг успел хрипло вдохнуть в себя багряный солнечный свет, он влился в него живительной силой, стремительно наполняя все его опустевшие энергетические кладовые. Он не просто вдыхал закатный свет, он пил его, впитывал каждой клеточкой кожи и с каждым шагом приходил в себя. Он взглянул на Рукагина и улыбнулся.

— Друг мой, спасибо, я уже в порядке. Пожалуйста, принеси энси головы пазузу.

Рукагин кивнул и побежал обратно.

Перед энси Проквуст предстал прежним: сильным и спокойным. Уранан сидел на переносном троне, за ним выстроилась шеренга жрецов, а ещё далее ровные ряды личной охраны в блестящих латах. Георг сдержанно поклонился.

— Сиятельный энси!

Энси, утомлённый ожиданием, живо подался вперёд.

— Где поверженные головы, Гора?, — Проквуст оглянулся в сторону провала. — Сейчас принесут.

Из подземелья выскочил запыхавшийся Рукагин, в его руках болтались посечённые мечом головы пазузу. Он подбежал к трону, опустился на колени и положил головы к ногам энси. Уранан с интересом рассмотрел их, потом передёрнул плечом.

— Жуть какая!

— Сиятельный Уранан, их специально такими сделали, чтобы люди не мешали, не лезли в их дела.

— Да, ты говорил.

Из-за трона выскочили два служки с сундуком, ловко переложили в него головы пазузу и юркнули обратно. Энси поманил к себе бывшего жреца, тот подполз на коленях и покорно подставил голову под руки своего правителя. Уранан некоторое время сидел с закрытыми глазами, иногда удивлённо подёргивая головой. Наконец досмотр закончился.

— Встань, Рукагин.

Бывший жрец поднялся, поклонился и сделал несколько шагов назад, не поднимая от древних плит взгляда.

Энси с интересом посмотрел на Проквуста и поманил его к себе. Георг подошёл вплотную к трону.

— Гора, ты вышел из провала обессиленный.

— Пришлось исчерпать все свои запасы энергии, Уранан.

— А теперь ты бодр и свеж, что дало тебе силы?

— Солнце, Уранан.

— То есть, если тебя посадить в темницу, твоя сила иссякнет?

— Нет, — усмехнулся Георг, — скорее всего, падёт темница.

— Ты так много носишь в себе силы?

— Сколько Бог ссудил.

Энси задумался. Проквуст терпеливо ждал. Солнце между тем окончательно спряталось и утягивало за собой последние лучики, быстро темнело, и яркий огонь золотой чаши вдали не мог спасти от наступающей ночи. В рядах шумерских воинов произошло слаженное движение, воины выставили вперёд факелы. Командир поджёг первый факел, тот соседний, цепочка вспыхивающих факелов красиво и стремительно неслась вдоль строя, Проквуст засмотрелся, до того это было красиво. А энси всё размышлял.

— Гора!, — позвал он Георга.

— Да, Уранан.

— Ты уверен, что пазузу не тронут людей?

— Уверен.

— Иди, выпускай, я решился.

— Может быть завтра, энси?

— Нет, пусть демоны разлетаются ночью, а людей я сейчас подальше отведу.

Проквуст повернулся к лестнице.

— Рукагин, иди с Горой!, — скомандовал Уранан.

Они вновь спускались по лестнице, только теперь дневной свет не провожал их, темно было и сверху, и снизу, оттого круг света от факела Рукагина казался маленьким и одиноким. Они спустились вниз, Проквуст остановился.

— Рукагин, дальше мы не пойдём, гаси факел.

Рукагин послушно накрыл факел стаканчиком. Навалившаяся было, темнота треснула голубыми сполохами между ладонями Георга. Свет плыл в стороны, достиг стен, отразился от них, загустел, послышалось низкое гудение. Между ладонями Проквуста был уже не свет, а маленькое солнце, горячее, переполненное едва сдерживаемой энергией. Георг подвинул ладони к груди, а потом резко выбросил их вперёд, светящийся шар сорвался с рук и устремился по тоннелю, стремительно набирая скорость. Он ударился в стену, на мгновение растёкся по ней, а затем ослепительно вспыхнул, разметав стену и запоздало оповестив о себе грохотом и шумом. Проквуст подтолкнул изумлённо застывшего жреца к лестнице.

— Рукагин, срочно уходим!

Они побежали по лестнице, подгоняемые нарастающим шорохом множества крыльев. Едва они выскочили наверх и отбежали в сторону, следом в небо понеслись огромные чёрные силуэты пазузу. Они жутковатой вереницей рвались из-под плит в ночное небо, растворяясь в его просторах. Поодаль за этой феерией наблюдали шумеры во главе с энси. Как-то внезапно представление закончилось, всё стихло.

Неожиданно возле Проквуста и Рукагина приземлился пазузу, он появился с неба, а не из подземелья. Пазузу выпрямился, посмотрел на притихшие шеренги людей, с тихим шорохом стянул иссиня-черные крылья за спину, и повернулся к Георгу.

— Пазузу, я выполнил договор?

— Выполнил, но почему ты не сказал, что являешься инспектором СЦ?

— А как бы я это доказал?

— Верно, — пазузу нетерпеливо шевельнул крыльями. — Я должен лететь на великую охоту.

— Лети.

Пазузу подпрыгнул и, расправив крылья, исчез в вышине ночного неба.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Торжественный ужин затянулся. Георг Проквуст закончил свой рассказ о событиях в провале и освобождении пазузу, за столом воцарилось напряжённое молчание.

— Георг!, — нарушила тишину Елена. — Это же ужасно то, что ты рассказал!

— Что именно, Леночка?

— Ну, эти свирепые наги, жуткие пазузу.

— Да, Георг, — поддержал женщину Пилевич, — жутковатая картина, как-то сразу исчезает ощущение уюта и безопасности.

— Ничем не могу вас утешить, — мрачно отозвался Георг, — я ведь не сказки рассказываю.

— Пап, а вот этот металл, куски арианского корабля, ты их надёжно спрятал?

— Нет, сын.

— Прости, Георг, — удивился Пилевич, — ты же засыпал их в провале? Разве этого недостаточно?

— Нет, Станислав Львович, недостаточно!, — удручённо покачал головой Проквуст. — Нет на Земле надёжного места для этой гадости, рано или поздно эта зараза проявиться и последствия будут ужасны.

— Да, уж, если от одного прикосновения меняется программа сложнейших роботов!, — Пилевич задумчиво почесал лоб. — Я свяжусь с арианцами, пусть вывозят свою заразу.

— Нет, Станислав Львович, так дело не пойдёт.

— Почему же?

— Арианцы непредсказуемы, они или откажут или попытаются использовать тьму для создания оружия, а могут и вовсе не заметить твоего письма.

— Что да, то да, — удручённо закивал Пилевич.

— Пап, так что ж тогда делать?

— Пока думать, сын, — Проквуст повернулся к жене. — Леночка, может быть, перейдём к десерту?

— Да, дорогой, я распоряжусь.

— Мам, я с тобой!

Елена и Артём вышли из столовой, Пилевич вопросительно посмотрел на Проквуста.

— Георг, вот теперь я бы посоветовал тебе лететь к Чару.

— Я тоже об этом подумал, но как?

В это время в столовую вошла улыбчивая девушка в переднике, мило улыбнулась и спросила по-французски разрешения убрать посуду. Георг кивнул, ему не терпелось продолжить разговор с Пилевичем, но господский статус принуждал к терпению. Станислав Львович понимающе поглядывал на Георга. Наконец, девушка перестала мелькать перед глазами и, сделав реверанс, скрылась за дверью.

— Уф, — выдохнул Проквуст, — наконец-то! Итак, Станислав Львович, что скажешь?

— У меня есть связь только с арианцами.

— И что она даёт?

— Могу отправить им письмо.

— Раньше посылал?

— Да, три раза по поводу поисков обломков крейсера.

— Отвечали?

— Один раз.

Проквуст обречённо покачал головой.

— Вот, они все в этом! Эх, если бы хоравам весточку послать! Они бы помогли.

— Так как, Георг, просить арианцев?

— Нет, Станислав Львович, нельзя их просить.

— Георг, но и обойтись без них невозможно!

— Верно, поэтому мы должны вынудить их к контакту.

— Идея хорошая, только чем? У нас кроме двух пластинок нет ничего.

— О, Станислав Львович, две загадочные пластины — это немало! Мы их не просто заинтересуем, мы их заинтригуем!

— Очень сомневаюсь, письмо ведь всё равно придется отправлять!

— Нет, Станислав Львович, не придётся! Есть у меня одна идея, ты только не расспрашивай, потом расскажу.

— Хорошо, — усмехнулся Пилевич. — Надеюсь, у тебя всё получится, меня ты уже заинтриговал.

— Станислав Львович, ну, не обижайся! Я без твоей помощи всё равно не справлюсь.

— Это утешает, говори, что нужно?

— Станислав Львович, сможешь сделать копию пластины?

— Копию? Хм, это ведь не простая брошка. Георг, дашь свою пластину на пару дней?

— Зачем?

— Надо с неё все характеристики снять, нашу пластину мы ведь почти не обследовали, сразу в хранилище отправили.

— Хорошо, но только в моём присутствии.

— Пилевич понимающе кивнул.

— Хорошо, завтра же и начнём.

Дверь открылась, в комнату вкатилась тележка с десертными блюдами, за нею появился Артём, потом Елена.

— Ну, кто хочет сладостей?

Артём остановил столик, внимательно посмотрел на серьёзные лица отца и Пилевича и покачал головой.

— Я что-то пропустил?

— Ничего существенного, сынок, давай, раскладывай тортики.

* * *

Георг и Елена прогуливались по аллее собственного сада. В густой тени под старым раскидистым дубом они уселись на любимую скамейку. Елена, задумавшись, чуть наморщила лобик.

— Леночка!, — встревожился Проквуст. — С тобой всё в порядке?

— Со мной всё в порядке, — она подняла с сидения желудь и кинула его в сторону, — а вот с тобой, как я вижу, не всё!

— С чего ты взяла, любимая?

— Неважно с чего, важно, что ожидает мою семью?!, — Елена строго посмотрела на мужа, виновато опустившего голову. — Вот, ты уже и в глаза мне не смотришь!

— Леночка!

— Что, Леночка?! Думаешь, мне не страшно рожать в космосе?

— Да с чего…

— Молчи! Я тебя насквозь вижу! Тебя и твоего Пилевича!

— Леночка, а давай твоего папу в гости пригласим?

— Папу?, — женщина сразу остыла. — Я, конечно, рада его увидеть, и Артёмка тоже, но ведь ты Марту терпеть не можешь!

— Потерплю. Пусть все приезжают, повозим их по Франции, покупаемся. Я рыбалку организую.

— Меня укачивает.

— Хорошо, рыбалка отменяется, — Проквуст наклонился и поцеловал жену в щеку. — Договорились?

— В смысле, помирились?

— Так мы же не сорились?

— Это неважно, — Елена задумалась. — Ох, чувствую я за всем этим подвох, но не могу отказаться, сегодня же позвоню папе.

— А чего тянуть, звони сейчас.

— Георг!

— Что, дорогая?

— Твой невинный вид прямо говорит о твоей виновности!

— Чего?, — искренне изумился Проквуст.

— А то, что ты меня используешь втёмную, а это нечестно!, — Елена строго нахмурила брови. — Ну, что, молчишь?

Проквуст озадаченно почесал затылок, действительно, не очень удобно получалось.

— Георг, или говори всё начистоту или я папе звонить не буду!

— Хорошо, Леночка, сдаюсь и прошу великодушного прощения.

— Значит, ты всё-таки что-то замыслил?!

— Замыслил. Понимаешь, те осколки, которые я спрятал в провале нельзя на Земле оставлять.

— Так ведь ты же их надёжно захоронил?

— Да, но это временная мера. Тьма в арианских осколках точит их и рано или поздно выйдет наружу, разрушая всё вокруг.

— И что ты придумал?

— Без космитов я ничего не смогу сделать, а арианцев привлекать к этому боюсь. Мне нужны хоравы, а они из Солнечной системы ушли, — Проквуст запнулся. — Ты понимаешь меня?

— Понимаю, и на счёт арианцев поддержу, только зачем тебе моя семья?

— Прости, ты должна учесть, что я вынужден сказать тебе…

— Что сказать?!, — Елена испуганно прижала к груди руки.

— То, что в твоей мачехе есть арианский жучок.

Георг замер, настороженно всматриваясь в лицо жены. Та задумчиво склонила голову набок, словно прислушиваясь к своему внутреннему состоянию.

— И это всё?

— А разве этого мало?, — удивился Проквуст.

— Да, нет, — пожала плечами Елена, — просто ты меня как-то не удивил. Я боялась, что с папой что-нибудь не так.

— С папой у тебя как раз всё в порядке: он просто хороший человек.

— Просто? Ты же говорил у него врождённая сверхчувствительность?

— Я и сейчас повторю, только это не мешает ему быть хорошим человеком.

— Георг, спасибо, мне приятно за папу, а про Марту зачем рассказал? Лучше бы я не знала.

Они помолчали.

— Лена, у меня сложилось впечатление, что твой папа к Марте очень нежно относится.

— Пожалуй, даже слишком. Георг, хватит юлить, говори прямо: что тебе нужно?

— Сущий пустяк, Леночка, — Проквуст вынул из кармана бархатную коробочку, в глазах жены блеснул огонёк интереса.

— Это что?

— Это колье.

Георг достал из коробочки украшение и подвесил на руку. На толстой золотой фигурной цепочке покачивалась иссиня-чёрная бляха, окруженная вязью платинового узора с россыпью бриллиантов. При покачивании по её черноте иногда пробегал еле уловимый зелено-голубой оттенок.

— Ой, какая прелесть!, — воскликнула Елена. — Это мне?

— Тебе, любимая.

Елена сняла с руки колье, принялась его рассматривать, прикладывать к груди.

— Ты надень.

— Но она к этому платью не подходит!

— Тебе не понравилось?!

— Что ты, Георг, прелестное колье! Оригинальное и богатое. Это что, новый итальянский дизайн?

— Ну, в какой-то мере, да.

Елена вдруг замерла. До неё дошло, что колье это продолжение их прежнего разговора. Она решительно протянула колье мужу.

— Забирай.

— Но почему?

— Не хочу носить на себе всякие скрытые видеокамеры.

— Леночка, да ты что?! Это просто колье! Я тебе всё объясню.

— Хорошо, — Елена убрала от мужа руку с колье, — говори, только честно.

— Леночка, всё дело в этой чёрной бляхе, она точная копия детали с арианского корабля.

Проквуст достал из кармана арианскую пластину, показал из своих рук. Елена внимательно её осмотрела, сравнивая с бляхой в колье.

— Да, очень похоже.

— В том-то и вся задумка.

— Так, и что я должна делать?

— Надеть, когда приедет Марта и посмотреть, как она отреагирует.

— И всё?!

— Всё! Клянусь!

— Хорошо, звоню папе.

* * *

Андрес Кукк и его жена Марта приехали через три дня. Проквуст даже удивился, что всё произошло так быстро, но поразмыслив, подумал, что визиты к богатым родственникам всегда желанны. Смесь любопытства и зависти является мощным мотиватором.

Проквуст прохаживался в зале прилёта и размышлял. Марта и Кукк были загадочной парой, ведь они были такими разными: Кукк — тёплый и добрый, а Марта — холодная и равнодушная. По рассказам Елены, её отец и мачеха никогда не ссорились и даже почти не спорили, как такое возможно? Георг покачал головой и посмотрел на Елену, которая напряжённо вглядывалась в толпу, в её левом глазу неожиданно блеснула слезинка, она смахнула её платочком, оглянулась на мужа.

— Георг, ты их не видишь?

— Леночка, почему ты так волнуешься? Никуда они не денутся, видимо багаж ожидают.

— Да, да, наверное, багаж, — кивнула Елена. — Марта всегда возит с собой целый чемодан косметики.

— Чемодан?!, — удивился Проквуст, но Елена его уже не слышала.

Так случилось, что Марту он видел всего несколько раз и то лет шесть назад. Проквуст пытался вспомнить лицо своей неродной тёщи, но в памяти всплывало лишь белое пятно. Он поёжился, мысль о Марте почему-то вызвала неприятные ощущения. Георг усмехнулся: лучше уж думать о Кукке.

Кукка Георг узнал сразу, хотя тот заметно изменился. Прежде его полная фигура и округлое лицо с крупными глазами навыкате излучали добродушие, уверенность в себе, а теперь, даже издали, он, словно потух. Похудел, плечи опустились, волосы поредели, лицо покрылось паутиной морщин. От него веяло грустью и увяданием, а когда-то он буквально искрился жизненным оптимизмом.

Тесть увидел дочь и помахал им рукой. Проквуст махнул в ответ и глянул на Елену: она прижимала ладони к груди, и печально улыбалась, не сводя глаз с отца.

— Леночка, что с твоим папой?, — прошептал Проквуст.

— Постарел, да?, — отозвалась Елена.

— Постарел?, — Проквуст запнулся. — Нет, что ты, просто я давно его не видел.

Мысленно он уже решил, что тестя нужно срочно обследовать. Кукк подошёл вплотную.

— Хелена, доченька моя!

— Папа, здравствуй!

Отец с дочерью обнялись и Елена вдруг заплакала. Из-за спины Кука показалась стройная фигура зрелой дамы, тщательно следящей за своим внешним видом. Марта благосклонно кивнула Проквусту и несколько манерно улыбнулась.

— Здравствуйте, Георг.

— Здравствуйте госпожа Марта, рад, наконец-то, вновь встретиться с вами.

Марта протянула ему руку, Георг изящно наклонился, изображая поцелуй. Тем временем тесть наконец-то обратил внимание на зятя и, шагнув к нему, заключил в тесные объятия.

— Георг, чёрт возьми, рад тебя видеть!

— Спасибо, я тоже!, — Проквуст был несколько ошеломлён, но такое внимание Кукка ему польстило. — Мы рады вашему благополучному прибытию.

— А мы как рады!, — Кукк посмотрел на свою жену. — Правда, Марта?

— Правда, Андрес, — кивнула та, с интересом продолжая разглядывать Проквуста.

— Марта!, — позвала её Елена.

Марта перевела взгляд на неё.

— О, Хелена! Ты прекрасно выглядишь!

— Спасибо, вы тоже всё хорошеете.

— Женщина до последней минуты должна блюсти своё тело, ибо оно храм её души.

— Замечательно сказано, — заметил Проквуст. — Господа, прошу вас следовать за мной, дома нас ждёт роскошный обед.

— Роскошный?, — добродушно ухмыльнулся Кукк. — Ты не забыл, Георг, что твой тесть один из лучших рестораторов Таллина?

— Что вы, господин Андрес! Мои французы извещены об этом и стараются вовсю, чтобы не ударить лицом в грязь.

— Ну-ну, посмотрим.

Они вышли из аэропорта и направились на стоянку к машине. Кукк шёл медленно, и хотя он с интересом оглядывался вокруг и веселил дочь шутками, Проквуст ощущал внутри него постоянную боль, он уже не сомневался, что тесть тяжело болен. От этого Георгу стало вдруг невыносимо тоскливо: вот идёт рядом Марта, на ней огромными буквами выписано самодовольство и эгоизм, она здорова, для своих лет великолепно выглядит и, кажется, совсем не переживает за своего больного мужа. Разве это справедливо? Проквуст оборвал себя: размышлять о справедливости божьего промысла непозволительная роскошь для человека, служащего ему, так что лучше этого не делать. Но куда тогда девать невесть откуда взявшуюся привязанность к этому, по сути, чужому человеку и непреодолимое желание помочь ему?! Только ли потому, что Кукк помог ему когда-то и вернул ему Леночку?! Георг чуть приотстал, пропустив остальных вперёд, и теперь шагал за Кукком отрешённо-сосредоточенный, осторожно просвечивая тестя своей энергией. Он помнил, что Кукк природный интуитив, но, поразмыслив, решил, что в таком состоянии он вряд ли почувствует его аккуратное вмешательство.

Впервые в своей долгой жизни Проквуст пытался использовать свой дар для диагностики тела, а не души. Сначала он увидел ауру тестя. Наверное, когда-то она была ярко-зеленой с приятным изумрудным оттенком, но теперь эти цвета словно поблёкли, границы ауры размылись, в ней плавали рваные черно-серые кляксы. Проквуст на бессознательном уровне понимал, что это ненормально, более того, он вдруг подумал, что состояние здоровья Кукка ещё хуже, чем он предполагал. Можно было бы начать лечить ауру, но вряд ли дело только в ней, прежде надо было понять источник болезни, а для этого взглянуть глубже. Или, может быть, не глубже, а иначе? Георг мысленно словно бы прищурился, глядя сквозь ауру, и та вдруг послушно затуманилась, расступилась, оставив вместо себя размытые силуэты тела с цветными пятнами. Вот сердце, оно пульсировало сочным красным цветом, рядом с ним с двух сторон размеренно колебались плоские серые силуэты лёгких. Если не считать костей скелета, эти были единственные органы, которые Проквуст смог отчётливо идентифицировать. Чем больше он вглядывался в тело медленно шагающего впереди Кука, тем больше всплывало разнообразие цветов и форм, и тем больше он ощущал всю безмерную беспомощность своей самонадеянности. Георг ничего не понимал в этом смешении оттенков, зато чётко понял, что, если начнёт вмешиваться, то наворочает больших дел. В это время Кукк вдруг приостановился и закашлялся. Он поднёс платок ко рту и виновато извинился, а Проквуст невольно опять глянул на его лёгкие. Он вдруг подумал, что цвет у них неправильный, не должны быть они серыми! Георг перевёл взгляд на Марту, её лёгкие сияли белизной. "Странно, — подумал он, — у жены Кука почти нет ауры! От неё остались лишь грязно-жёлтые отблески". Впрочем, он тут же выкинул это из головы, главное, что он, кажется, нашёл причину болезни! Георг сосредоточился и принялся щедро поливать лёгкие Кукка энергией, стремясь почистить и обелить их. Он слышал, как снова закашлялся тесть, но сжав губы, продолжал начатое, потому, что серый цвет уходил и из-под него проступал спокойная белизна! Проквуст почти закончил, когда Кукк вдруг закашлялся так сильно, что у него подломились колени.

— Папа, что с тобой?!, — закричала Елена, придерживая отца на ногах.

— Ничего, — сквозь кашель ответил он дочери, — в самолёте, наверное, укачало, тошнит. У тебя есть пакет?

— На, Андрес!, — Марта вытащила из своей сумочки пакет и протянула мужу.

Кукк схватил пакет и едва успел развернуть его, как его начало выворачивать наизнанку. Хорошо, что пакет был большой, его лицо почти наполовину влезло в него, тело содрогалось, издавая соответствующие звуки, но колени уже не подгибались. Проквуст только что соскрёб с его легких последние остатки серости и теперь плеснул ему в ауру энергии, та на глазах обретала чёткие очертания, насыщаясь цветом и силой. "Не уж-то получилось?!, — устало подумал Проквуст, перехватив на себе подозрительный взгляд Марты, — Но всё равно, надо будет тестя обследовать". Тесть отошёл в сторону и, выкинув пакет в урну, вытер губы платком.

— Папа, как ты себя чувствуешь?

Кукк кинул платок в урну и, глубоко вздохнув, широко заулыбался.

— Хелена, я чувствую себя удивительно хорошо!

— Фу, ты напугал меня! Отдай мне свой чемодан.

— Ещё чего! Георг!

— Да, господин Андрес?

— Веди нас быстрее к машине, я жутко хочу есть!

— Андрес!, — Марта заглянула в лицо мужу, потрогала рукой его лоб. — С тобой точно всё в порядке?

— Да, дорогая моя жена, я силён и весел. Вперёд!

Обед прошёл великолепно. Кукк вначале пытался критически оценивать предлагаемые ему блюда, но после пары бокалов вина просто с удовольствием ел, иногда оповещая присутствующих, что больше не может съесть ни кусочка. Наконец, Кукк бессильно откинулся на спинку кресла и взглянул на зятя.

— Георг, я сдаюсь, больше не влезет. Может быть, мы с Мартой удалимся для отдыха? Дорогая, ты не против?

— Андрес, я уже давно волнуюсь за тебя, ты не только много съел, но и много выпил!

— Марта, удивительно, но я словно заново родился!

При этих словах Марта вновь пристально глянула на Проквуста. Георг с изумлением почувствовал, что она пытается его отсканировать! Вот это новость! Проквуст встал и радушно улыбнулся.

— Любезные гости, на правах хозяина вечера объявляю сиесту. Вечером прошу всех надеть вечерние наряды, будет дружеский приём, ужин и фейерверк.

— Виват!, — коротко выразил своё согласие Кукк и, поднявшись, чуть покачиваясь, двинулся к супруге. — Дорогая, веди меня в наши покои, я должен пару часов вздремнуть.

— Я давно деда таким весёлым не видел!, — сказал Артём, смотря вслед закрывшейся двери.

— А каким ты его видел?

— Пап, так он уже года два как чахнет.

— Артём!, — строго оборвала сына Елена. — Ты непочтителен!

— Извини, мам, но я разве не прав?

— Леночка, а почему ты ни разу не говорила мне, что твой папа болен?

— Я пыталась справиться сама.

— И каков диагноз?

— Пап, да не знает никто!, — опять влез в разговор Артём.

— Елена, это что, правда?!

— Ну, не совсем… есть несколько предположительных диагнозов, они проверяются.

— Леночка, твоего папу надо срочно положить в клинику!

— Спасибо, Георг, но я уже договорилась, завтра его забирает Пилевич и везёт в клинику на обследование.

— Надолго?

— Обещает за неделю управиться.

— Хорошо, Пилевич знает, что делает. Так как, Леночка, для нас тоже сиеста?

— Ха, — усмехнулся Артём.

— Сын, что значит это твое "Ха"?

— Восхищение.

— Артём!

— Мама, только не надо нотаций, я уже большой.

Артём вскочил и, послав родителям воздушный поцелуй, выбежал из обеденного зала. Проквуст и Елена переглянулись и засмеялись.

* * *

Вечером было людно. На просторной верхней террасе дома фланировали пара десятков гостей в вечерних нарядах, попивая шампанское с подносов юрких официантов. Кукк с женой вышел из лифта и от неожиданности остановился.

— Ух, ты!

— Ну же, Андрес, не стой истуканом!

— Да, я что, неловко просто, я ж первый раз на балу.

— Подумаешь!

Откуда-то со стороны вынырнула Елена.

— Папа, Марта, наконец-то! Я уже собиралась за вами идти.

— Хелена, я еле добудилась твоего… — Марта внезапно осеклась, её глаза впились в колье на голой груди падчерицы.

Елена заметила это и улыбнулась.

— Нравится?

— Очень красиво!

— Это мне Георг недавно подарил. Сказал, что эта брошь сделана из звёздного камня.

— Из звёздного камня?! А можно посмотреть поближе?

— Конечно, Марта.

— Вон там, поближе к свету?

— Хорошо.

Проквуст и Пилевич стояли в небольшой комнате над лифтом и смотрели в окно вниз. Они видели, как подошла Елена к отцу и к мачехе, как Марта живо заинтересовалась колье, как они двинулись мимо гостей.

— Куда это они?

— Я думаю, к столам с закусками, там хорошее освещение.

— Да, Георг, похоже, ты прав и я вынужден признать, что удивлён.

— Станислав Львович, так ты не верил в мою затею?!

— Если честно, не верил. Твоя многоходовка показалась мне слишком сложной.

— А я уверен, что это правильный путь.

— Посмотрим, друг мой, ведь Марта, это ещё не арианцы.

— Ты прав, победу трубить преждевременно.

В это время Марта двумя руками приподняла колье с груди Елены.

— Ого, кажется, я даже отсюда вижу, как горят глаза Марты!

— Это не глаза, Станислав Львович, это её арианская начинка. У неё странная энергетика, — Проквуст запнулся, подыскивая слово, — не вполне человеческая.

— Да?! Я хочу взглянуть!

— Станислав Львович, не надо пока, вдруг заметит.

— Хм, хорошо, потерплю.

Кукк, пока его жена рассматривала колье, прохаживался с тарелкой вдоль накрытых закуской столов. Он подошёл к Марте, что-то сказал ей и кивнул на свою тарелку. Марта повернулась к нему и, судя по её жестам и виноватому лицу супруга, принялась что-то ему строго выговаривать. Елена воспользовалась паузой, отошла в сторону, вглядываясь в лица окружающих людей.

— Станислав Львович, я срочно иду на помощь Леночке.

— Я тоже!

— Погоди, Станислав Львович!

— Что?

— У меня созрел один план. Идём, по дороге расскажу.

* * *

Проквуст вглядывался в лицо спящей жены и спрашивал себя, в праве ли он был поручать ей контакт со шпионом арианцев? "Но ведь я не знал, что это может быть опасно, — оправдывал он сам себя и тут же вновь обвинял, — ты хорошо знаешь арианцев, от них можно ждать любой гадости". Впрочем, всё обошлось, Леночка мирно спит у него на руке, а Марта, наверное, уже у себя дома. Для того чтобы её спровадить, Пилевич придумал целую теорию о загадочной болезни Кукка и необходимости двухмесячной терапии. Молодец! Только вот Марта категорически заявила, что через две недели вернётся, чтобы навестить мужа. Георг не ожидал от неё такого супружеского рвения, а потом, кажется, понял причину. Впрочем, пока это не главное. Главное — это арианцы. Проквуст закрыл глаза, а что если они не клюнут на наживку, что он тогда будет делать? В голову пришло имя Друга, но как знать, услышит ли он его?

Георг уснул.

* * *

Утром к завтраку явился Пилевич. Елена усадила его за стол, хотя он отнекивался. В столовую заглянул Артём.

— О, Станислав Львович! Доброе утро.

— Здравствуй, Артём.

— Папа, мама, я на тренировку!, — громко объявил Артём и исчез.

— Позвольте, дорогие родители, — удивился Пилевич, — а разве сейчас не летние каникулы?

— Не для спорта, Станислав Львович, — улыбнулась Елена.

— Он после наших приключений тренируется, как одержимый, — без тени улыбки добавил Проквуст.

— Понятно, — Пилевич сделал глоток кофе.

— Станислав Львович, как там мой папа?

— Завтра привезу.

— Что значит, завтра?!, — недоумённо переспросила Елена. — Три дня ведь всего прошло!

— А здоров ваш папа, Леночка!

— Как здоров?!

— А так: вполне замечательно для его возраста.

— Но он же привёз с собой…

— Толстенную папку с выписками из лечебниц и госпиталей, вы это имеете в виду?

— Да.

— О, Лена, эту папку было занятно листать, эти бесчисленные анализы и болезненные симптомы, а ещё невероятное количество всевозможных диагнозов, порою весьма экзотических. Всё, теперь это история.

— В каком смысле?

— В таком, что ничего не подтвердилось.

— Но этого не может быть! Георг, почему ты молчишь?!

— А что я должен говорить? Ты ведь никогда не говорила мне, что твой папа тяжело болен.

— Я не хотела тебя расстраивать, а Станислав Львович обещал мне всяческую поддержку.

— Да-с, обещал, — Пилевич приподнял руку, останавливая Елену. — Знаете, Леночка, сдаётся мне, что это чудесное выздоровление не обошлось без участия вашего мужа.

— Георга?! Он же никогда… Георг, ты что, лечил моего папу?!

— Лечил, громко сказано, я же ничего не соображаю в медицине. Я просто заглянул, увидел, что лёгкие у твоего папы грязно-серые. У всех вокруг белые, а у него нет, ну, я и поскоблил их, чтобы побелели. Вроде бы получилось.

— Ура!, — закричала Елена и принялась целовать и обнимать мужа. — Спасибо, родной, ты сделал меня совершенно счастливой!

Пилевич подлил себе кофе и с доброй улыбкой смотрел на растерянного Георга. Наконец, Елена угомонилась и вернулась за стол.

— Я очень рад за вас, Леночка, за вас и вашего папу, но Георгу больше не советую заниматься подобной практикой.

— Да, я и сам так решил.

— То, что совершил ваш муж, Леночка, на мой взгляд, иначе как чудом, не назовешь.

— Чудом?, — Елена испуганно взглянула на мужа. — Ой, Георг, а если бы ты убил папу?!

— Успокойся, Леночка, я всё же думаю, что только я и мог помочь господину Куку.

— Это интересно, — глаза Пилевича блеснули любопытством. — И почему же ты так считаешь?

— Болезнь его неземная.

— В каком смысле, Георг?

— В прямом, Леночка. Я уверен, что так на него действует близость с Мартой.

— Фу, какая глупость, как ты можешь…

— Не спешите с выводами, Елена, — прервал женщину Пилевич. — Пусть ваш муж выскажется.

— Я думаю, что в последние годы Марта стала не просто носителем арианских жучков, а вполне осознанным их шпионом.

— Но зачем это нужно арианцам?

— Станислав Львович, в чём интерес арианцев, гадать не буду, уж очень они непредсказуемы, а вот интерес Марты мне ясен: молодость.

— То есть, арианцы пообещали ей омоложение?, — уточнил Пилевич.

— Думаю да.

— Подождите, мужчины, вы меня запутали. Ну, допустим, Марта арианская шпионка, а почему же мой папа заболел?

— Давайте я отвечу, — сказал Пилевич, — мне это будет сделать проще, чем вашему мужу. Можно, Георг?

Георг кивнул.

— Итак, если умозаключения Георга брать за рабочую версию, то ваш папа, Леночка, мешает ей стать моложе. Ей нужно остаться одинокой вдовой. Вы, Леночка, далеко, обеспеченны и нелюбопытны, поэтому всё состояние спокойно перейдёт в её владение.

— Ой, какой ужас!, — Елена приложила ладони к щекам. — Неужели так бывает?! Георг?!

Проквуст пожал плечами.

— Станислав Львович сказал тебе именно то, что я думал, я бы лучше не объяснил, — он задумчиво помял салфетку. — Кстати, Леночка, помнишь, ты как-то рассказывала мне, что папа хвастался по телефону своими финансовыми успехами?

— Да, помню, — Елена растерянно смотрела на мужчин. — Неужели это всё из-за деньг?!

— Увы, — Пилевич развел руками.

— Мальчики, что же мне делать?!

— Есть два выхода, Леночка. Первый — официальный развод.

— Ой, Станислав Львович, папа не сможет, он очень любит Марту!

— Леночка, — задумчиво сказал Проквуст, — а ты уверена, что это любовь, а не наваждение?

— Елена, я согласен с твоим мужем.

— Боже мой!, — воскликнула Елена и вдруг глаза её сверкнули, губы упрямо сжались. — Станислав Львович, кажется, вы говорили о двух вариантах?

— Совершенно верно.

— И каков же второй выход?

— Твой папа, Леночка, официально должен умереть.

— Разве такое возможно?, — прошептала Елена.

— Всё возможно, Леночка, если есть чем платить за возможности.

— Боже мой, неужели всё это правда? Георг, а если всё оставить, как есть?

— Боюсь, что твой папа здоровым останется недолго и я могу не успеть.

— Извините, — Елена резко встала. — Я должна уйти поплакать, в смысле, подумать.

Пилевич проводил глазами Елену до двери.

— Георг, какая у тебя жена!

— Какая?

— Звёздная!

— Это точно.

— Артём очень возмужал. Георг, так чем он там занялся?

— Толком не знаю, то айкидо, то каратэ, то дзюдо, это только то, что я запомнил.

— Понятно, не определился пока, это хорошо.

— Что ж тут хорошего?

— Вот что, я ему через пару дней учителя боевого самбо пришлю, бывшего русского десантника, пусть друг на друга посмотрят.

— Считаешь, что русское боевое самбо круче японских и китайских школ?

— Я бы сказал: смертельнее. Боевое самбо не для борьбы, оно предназначено для кратчайшего выключения противника. В самбо собраны самые эффективные, а также самые подлые и коварные приёмы из многих систем борьбы, придуманных человечеством.

— Что ж, — усмехнулся Проквуст, — как это не печально, но возможно, это именно то, что понадобится Артёму в будущем.

— Вот-вот!, — поддержал его Пилевич.

Они невесело посмеялись. Станислав Львович пристально посмотрел на Проквуста.

— Молчат пока арианцы?

— Молчат.

— Это хорошо.

— Почему это?

— А что ты им предъявишь, Георг?

— В каком смысле?

— Ну, допустим, они к тебе на связь выйдут, и после всех политесов ты их попросишь о связи с хоравами. Так?

— Ну, да, так.

— Георг, но разве арианцы альтруисты?

— Да!, — Проквуст хлопнул рукой по лбу. — Как же я не подумал! Я свою пластину им не отдам.

— Почему?

— Не знаю, Станислав Львович, не могу её из рук выпустить.

— Она у тебя и сейчас с тобой?

— Угу.

— Понятно. И что?

— А вот что! Срочно едем к тебе в подземелье!

— Зачем?

— Я попробую очистить твою пластину от тьмы.

— Уверен, что сможешь?, — Пилевич с сомнением покачал головой.

— Опыт имеется, я же рассказывал.

— Ну, да, динозарии, провал… Хорошо, поехали.

* * *

Лимузин въехал в усадьбу Пилевича.

— Станислав Львович, у тебя солярий есть?

— А как же, у меня тут всё есть.

— Надо заехать.

Пилевич кивнул и включил переговорное устройство.

— Бернард, к спортивному комплексу.

Лимузин мягко подкатил к длинному современному зданию.

— Ого, вот это размах!, — восхитился Проквуст, глядя на стеклянные стены. — Не знал, что у тебя такой огромный спорткомплекс.

— Вообще-то, я редко здесь бываю, у меня в доме есть и спортзал, и бассейн.

— И насколько, редко?, — улыбнулся Проквуст.

— Один раз был, — усмехнулся Пилевич.

Внутри спорткомплекса было чисто и пустынно. Они вошли в сверкающий металлом лифт и поднялись наверх. Когда они вышли из лифта, то застыли неподвижными статуями. На верхней террасе вокруг просторного бассейна на шезлонгах загорали четыре девушки топлес и ещё три плескались в воде. Они точно также как и мужчины, изумлённо застыли, а потом разом вскрикнули, прикрывая себя полотенцами и халатиками.

— Та-а-к!, — сурово протянул Пилевич. — И как прикажете это понимать?!

— Месье, у нас личное время, — решилась ответить красивая брюнетка.

— Замечательно, Мари, — усмехнулся Пилевич, — но что-то я не помню в нашем трудовом контракте пункта, что свой личный досуг вы проводите в моём солярии.

— Извините, месье, — Мари сделала реверанс, — этого больше не повторится.

Пилевич глянул на часы.

— Дамы, если вас не будет через три минуты, то я вас здесь не видел.

Хихикающие девушки заспешили к лестнице, последняя выходила Мари в запахнутом халате, держа в руке пояс. Проквуст, всё это время с улыбкой наблюдающий за происходящим, шагнул вперёд и, ухватив пояс, мягко потянул его к себе, девушка удивлённо на него взглянула.

— Я одолжу?

Мари дёрнула плечиком, выпустила из руки пояс и побежала вслед за подругами. Едва за ними закрылась дверь, Проквуст принялся раздеваться. Оставшись в одних плавках, он привязал пояс одним концом к своему левому запястью, а другой к сверкающему на солнце поручню бассейна. Георг глянул вверх на солнышко, удовлетворенно кивнул и, обернувшись, подмигнул Пилевичу.

— Станислав Львович, если левитировать начну, ты меня не тормози, — Проквуст показал привязанную руку. — Не улечу.

— Хорошо, — кивнул Пилевич и уселся на свободное кресло.

В этот раз Георг не стал соблюдать традиционные этапы подключения к солнцу, он сразу сорвал все шлюзы, опрокинув в себя потоки солнечного света. Он буквально пил его, рассовывая во все закоулки своих кладовых, свет лился внутрь него, опьяняя, вызывая эйфорию. Проквуст пришёл в себя от ощущения, что его дёрнули за руку. Он открыл глаза и медленно опустился на горячую плитку. Пошатываясь, он направился к одежде, но наткнувшись на изумлённый взгляд Пилевича, остановился.

— Что?

— Обалдеть!

— А точнее?

— Ты превратился в накальную нить от лампочки и потом медленно взлетел.

— Вот и чудесно! Пошли в твои подземелья, мне главное не расплескать.

Они уселись в лимузин. Проквуст сидел на сидении прямо, закрыв глаза.

— Георг, ты в порядке?

Проквуст кивнул.

— Вези меня нежно.

Не открывая глаз, Проквуст переложил свою пластину из легкой куртки в карман брюк.

— Георг, могу временно взять твою пластину на хранение.

— Нет, Станислав Львович, хочу проверить, будут ли они друг на друга реагировать.

* * *

С тихим шорохом ушла в стену массивная дверь, открывая обширный круглый зал с прозрачным кубом и черным пятнышком пластины внутри него. Проквуст пристально вглядывался в пластину и, ему казалось, что она тоже смотрела на него.

— Станислав Львович, а где же стеклянная колба?

— Убрал.

Проквуст оглянулся.

— Станислав Львович, ты бы вышел?

— Уже удаляюсь.

Он вышел. Георг неспешно обошёл куб, не сводя глаз с весящей в середине него пластины, та синхронно вращалась, словно тоже вглядывалась в него. Он остановился и вытащил из кармана другую пластину. Медленно подняв, чуть двинул её вперёд, пластина в кубе дёрнулась и качнулась назад. "Отлично!" — тихо прошептал Проквуст и убрал пластину в карман.

— Георг, ты готов?, — раздался голос Пилевича из-под купола помещения.

— Готов.

Проквуст развёл руки в стороны, медленно закрыл глаза. Под его веками полыхало море солнечного света, едва сдерживаемого его волей. Пластина чернела в этом огненном изобилии бездонной чёрной точкой, при пристальном взгляде в которую, тьма рвалась навстречу. "Господи, благослови!" — прошептал он и в ту же секунду сорвал запоры, опрокидывая на пластину все свои огромные энергетические запасы.

Пилевич видел, как Георг развёл руки, как медленно опустил веки, а затем вдруг исчез, превратившись в ослепительный факел, пламя которого било в маленькую чёрную пластину. Пилевич ожидал нечто подобное, но всё равно замер от восторга, даже забыв дышать. То, что проделывал его друг, было невероятным: Проквуст горел, но не сгорал, энергия из него била сияющим золотым потоком в крохотную пластину и исчезала в ней! Георг гнал и гнал из себя потоки энергии и в какой-то миг раздался отчётливый хлопок, и всё кончилось. Проквуст бессильно опустился на пол и улёгся навзничь, раскинув в сторону руки. Пилевич испуганно выскочил из наблюдательной комнаты.

— Спокойно!, — встретил Пилевича слабый голос Георга. — Я просто отдыхаю.

— Георг, пошли в комнату отдыха, ляжешь на диван, как человек.

— Нет, погоди, сейчас отдышусь и пластину проверю. Как там у неё цвет?

— Цвет чёрный, но черноты нет.

— Да?, — Проквуст кряхтя, встал на ноги, подошел к Пилевичу, — Дай-то Бог!

— Смотри, Георг, — Пилевич медленно двинул правую руку к пластине, — на меня больше не реагирует! Неужели получилось?!

— Стой!

Пилевич испуганно отдёрнул руку, спрятал её за спину и сердито посмотрел на Проквуста.

— Послушайте, молодой человек, нельзя же так пугать?!

— Прости, Станислав Львович, не рассчитал, но ты всё равно пока руки к ней не тяни, проверить надо.

— А как?

— Если бы я знал.

Они некоторое время молча рассматривали пластину.

— Георг, если получилось, то куда делась тьма?

— Я видел, как чернота с пластины провалилась сама в себя, а ты что заметил?

— Только хлопок слышал, — Пилевич нетерпеливо потёр ладонями. — Ну, давай, Георг, проверяй!

— Страшно.

— А ты постепенно. Помнишь, как эта железяка от тебя первый раз шарахнулась?

— Помню.

— А сейчас?

— Станислав Львович, ты, как всегда, прав.

Проквуст решительно вскинул обе руки и поднес их почти вплотную к пластине, та не шевельнулась. Георг после короткой заминки взял пластину в руку.

— Ну?!

— А ничего.

— Что значит, ничего?

— А то, железяка, и всё.

— Как это, всё?!, — Пилевич выхватил пластину у Проквуста и, прикрыв глаза, принялся водить над нею ладонью. — Ничего, не чувствую!, — прошептал он. — Георг, ты её спалил!

— Похоже на то, — Проквуст озадачено почесал затылок.

— Впрочем, — задумчиво произнес Пилевич, — может быть, оно и к лучшему.

Проквуст кивнул.

— Я согласен. Пластина на месте, она подлинная и теперь гарантированно безопасная.

— И доходчиво объясняет, что будет при контакте с тьмой!

— Вот-вот! Лишь бы арианцы откликнулись!

* * *

— Георг!

— Да, родная.

— Неужели Марта действительно убивает папу?!

— Ты хочешь, чтобы я привёл неопровержимые доказательства?, — Проквуст сделал паузу, ожидая слов жены, но та лишь всхлипнула. — Леночка, у меня нет доказательств, но если я прав, то рядом с Мартой твой папа обречён. Я очень тепло к нему отношусь и хочу спасти.

— А ты не можешь ошибаться?

— Могу, поэтому решай сама.

— Георг, но это же чудовищно!

— Что именно?

— Папа так любит Марту, он ни за что не согласится!

— Проквуст включил ночник и посмотрел в заплаканные глаза жены.

— Не надо, погаси свет.

— Хорошо, — Проквуст щелкнул выключателем, в спальне вновь стало темно.

— Папа не согласится!, — повторила Елена и всхлипнула.

— Леночка, папа это второй вопрос, а первый — ты сама.

— Что, сама?

— Прими решение: поверить мне или оставить всё как есть, тем более что твой папа теперь здоров.

— Я не могу, — Елена вновь зашмыгала носом, — мне страшно.

— Хорошо, Леночка, давай сделаем эксперимент.

— Какой ещё эксперимент?

— Нужно, чтобы Марта и твой папа не встречались месяц, а лучше два.

— И что это даст?

— Хм, может быть, дождёмся результатов?

— Нет уж, говори сейчас!

— Хорошо, хорошо, только не сердись. Я думаю, что господин Кукк уже через две-три недели излечится от Марты.

— Как это?

— Я уверен, что твоя мачеха воздействует на твоего папу каким-то образом, вызывая в нём привязанность к себе, то, что можно внешне принять за любовь.

Проквуст замолчал, ожидая ответа.

— Лена!

— Молчи, я думаю!

— Хорошо, только можно, пока ты думаешь, я тебя буду целовать?

— Не вздумай!

— Это ещё почему?

— Когда ты меня целуешь, я не могу думать.

— И не надо, я уже всё придумал, иди сюда!

* * *

Марта явилась через десять дней. Когда охрана доложила Проквусту о прибытии к воротам такси с госпожой Кукк, тот на полминуты завис в ступоре, потом приказал терпеливо ожидающим стражам впустить нежданную гостью.

Георг хмуро наблюдал на мониторе, как его мажордом помог выйти Марте из машины и сразу же повёл в дом. Таксист посмотрел им вслед, потом пожал плечами и, выгрузив из багажника чемодан, уехал. Проквуст раздраженно откинулся в кресле. Приезд тёщи был неприятен, но возможно, сулил подвижки в его деле. Во всяком случае, он на это надеялся. "Хорошо, что Леночка с отцом уже далеко", — подумал он, направляясь в гостиную.

Марта вошла, растянув губы в приветливой улыбке, но из глаз её на Проквуста веяло холодом.

— Здравствуйте, дорогой Георг!

Тёща начала было поднимать руку для дамского поцелуя, но Проквуст встал и сдержанно поклонился.

— Здравствуйте, госпожа Марта, — он указал на накрытый столик. — Прошу вас. Кофе, чай?

— Хм, — она опустила руку и после мгновенной паузы присела на кресло. — Кофе, пожалуйста.

— Как добрались?, — спросил Проквуст, наливая напиток гостье.

— Спасибо, хорошо.

— Я ждал вас несколько позже.

— О, извините, Георг, мне не терпелось повидать Андреса, — она посмотрела на два прибора на столике, — а где же Хелена?

— Весьма сожалею, госпожа Марта, но Елены нет.

— Как нет?, — удивилась Марта, звякнув чашечкой о блюдце. — Мне кажется, время для визита в клинику не самое подходящее.

— Госпожа Марта, Елена и её папа в настоящее время находятся в специализированной клинике на Кубе.

— Где?!, — вскрикнула Марта.

— Не надо так волноваться, мадам, — мягко отозвался Георг. — На Кубе великолепные врачи.

— Послушайте, господин Проквуст, я требую объяснений!

— Извольте. Господину Куку, вашему мужу, внезапно стало так плохо, что он чуть не умер. Вот мой друг и отправил его в лучшую клинику мира.

— Вот как?, — Марта внезапно успокоилась. — Почему же мне об этом не сообщили?!

— Это моя вина, извините. Всё произошло так стремительно!

— Хорошо, не будем об этом, но объясните, почему Андрес, как вы сказали, чуть не умер, ведь он последнее время так посвежел?

— Боюсь, это моя вина.

— Ваша?! В чём же?

— Я в аэропорту заметил, насколько сдал господин Кукк и качнул ему энергии.

— Качнул энергии?, — Марта усмехнулась. — Занятно.

— Вы мне не верите?

— В то, что вы качнули энергию, верю, — Марта взялась за пустую чашку.

— Подлить?

— Да.

Проквуст взялся за кофейник.

— Георг, я хочу увидеть своего мужа! Дайте мне адрес клиники!

— Ничего не выйдет, — покачал головой Проквуст.

— Почему?!

— Виза на Кубу очень долго оформляется.

— Виза? Но у меня сложилось мнение, что ваш друг господин Пилевич весьма влиятелен, неужели виза на Кубу ему не по силам?

— Вы правы, Станиславу Львовичу, многое по силам, но, к сожалению, он в длительном отъезде, а у меня такой возможности нет. Увы.

— Чёрт!, — Марта сверкнула глазами. — Простите, не сдержалась.

— Пустяки, я вас понимаю госпожа Марта, но ситуация сложилась так, как сложилась. Думаю, надо подождать всего лишь один месяц.

— И что будет через месяц?, — мрачно спросила Марта.

— Я надеюсь, что ваш муж и мой тесть вернётся к нам живой и здоровый.

— Вы хотя бы диагноз правильный поставьте!

— Да, эта болезнь — большая загадка, но Станислав Львович подключил лучших специалистов, я надеюсь на благоприятный исход.

— Надеяться мало.

— Я молюсь, госпожа Марта, и вам советую.

— Хм, молитвы? Хорошо, я подумаю.

Проквуст поставил кофейник.

— Благодарю, — женщина сделала глоток, потом неспешно достала из сумочки телефон и нажала вызов.

— Госпожа Марта, телефон вашего мужа выключен.

— Почему это?!, — возмутилась женщина, сверля Проквуста пронзительным взглядом. — Я что, уже и поговорить со своим мужем не могу?

— Отчего же? Пожалуйста, — Проквуст достал из кармана мобильный телефон и протянул Марте.

— То есть номер телефона клиники вы мне не дадите?!

— Не могу, мадам, в клинике очень строгие порядки.

— А как же этот звонок?, — Марта кивнула на протянутый телефон.

— Этот звонок согласован заранее. Понимаете, Марта, там какая-то особая методика лечения, которая не допускает посторонних контактов.

— Я не посторонняя.

— Тем не менее, — Проквуст пожал плечами. — Так будете звонить?

— Буду!, — Марта взяла телефон, нажала вызов и приложила к уху. — Андрес?! Да, дорогой, это я, как ты себя чувствуешь? Что-что? Слабость, тошнота? А как врачи? Чудесные? Что-то я сомневаюсь, неужели поближе не нашлось специалистов? Да, да, я понимаю, хорошо, хорошо, я рада, что тебе стало лучше. Хелена с тобой? Вышла? Передавай ей привет. Я позвоню… что? … Лучше сам позвонишь? Хорошо.

Марта вопросительно посмотрела на Георга

— Андрес просил передать привет Станиславу Львовичу.

— Благодарю, — Проквуст склонил голову, — непременно передам.

— Марта повертела в руках телефон и положила на столик.

— И что прикажете мне делать?

— Госпожа Марта, не надо нервничать. Можете погостить у меня, сейчас как раз купальный сезон, хотите, организую поездку в Париж?

— Нет, — Марта поморщилась, — я была в Париже, так что спасибо, а что касается воды и солнца, то мне не до них. — Марта помолчала. — Георг, надеюсь, вы со своим другом осознаёте, какую взяли на себя ответственность?

— Конечно! Но прошу учесть, ни одного шага не сделано без одобрения Елены и согласия господина Кукка.

— Что ж, — Марта встала, следом вскочил Проквуст, — несмотря ни на что, рада была вас увидеть.

— Я тоже…

— Бросьте, Георг, — она протянула ему руку, Проквуст наклонился, имитируя поцелуй. — Вы богаты, Хелена с вами счастлива, я прощаю вам ваше вмешательство в мою семейную жизнь.

— Ради Бога, извините, — изобразил смущение Проквуст, — я хотел как лучше.

— Я не сомневаюсь, — Марта улыбнулась, — завтра утром я покину вас, надеюсь, вы обеспечите отъезд тёщи?

— Конечно!, — Проквуст смутился уже по-настоящему. — Ой, простите.

Марта засмеялась.

— Ничего, ничего, я рада, что вы можете быть искренним, Гора.

Проквуст сурово посмотрел на Марту.

— Редкие люди на Земле знают это имя.

— Теперь и я в их числе, — Марта сделала паузу, но Проквуст выжидательно молчал. — Меня попросили передать вам приглашение на встречу.

— От кого?

— От тех, кто помнит ваше звёздное имя.

Проквуст кивнул, Марта вынула из сумочки пудреницу и протянула ему.

— Это коммуникатор?, — спросил он, рассматривая прибор.

— Да, Гора. Он очень простой. Накануне встречи на одной из сторон появится светящееся зелёное пятно. Если вы не сможете, нажмите на другую сторону прибора, встречу перенесут, если готовы, то нажимайте на зеленое пятно.

— Это будет согласие, а готовность?

— Будете на выбранном вами месте встречи, еще раз нажмете на пятно, оно станет красным. После этого ждите.

— Хорошо, я всё понял, — Проквуст опустил коммуникатор в карман.

— Гора, вы не удивлены?

— Мадам, Гора многое повидал, его трудно удивить.

— А Георга?, — улыбнулась Марта.

— И Георга, — Проквуст так пронизывающе и холодно посмотрел на Марту, что та поёжилась. — Госпожа Марта, к сожалению, вынужден откланяться, дела. В 19.30 вам подадут ужин в столовую.

— Вот как, вы покидаете меня?!

— Если будут вопросы, пожелания, к вашим услугам мой мажордом Марио.

— Как-то не по-родственному получается, Георг, почти в стиле "подите вон".

Проквуст вдруг полыхнул огнём безмерной энергии, дремлющей внутри. Для Марты он исчез, став ослепительным золотистым шаром. Она раскрыла рот и зажмурилась, а для Георга мгновения словно приостановили свой бег. Он смотрел на застывшую Марту и неспешно думал, как же это ужасно, так бездарно терять свою божественную сущность. Он не осуждал арианцев, они холодны и расчетливы, использовали человека ради получения информации, но человек-то сам, о чём думал?! Молодость, долгая жизнь, и потом как следствие, неизбежное одиночество и отчаянье. Это начало пути, на который миллионы лет назад ступили хоравы. Хотя нет, хоравы лишь предали нерождённых, а Марта банально убивала близкого ей человека. Она хуже…

Всё вновь закрутилось в обычном темпе, Марта наконец-то вскрикнула.

— Что это было?!

— Это Гора выглянул на мгновение.

— Зачем?, — голос Марты дрожал.

— Чтобы посмотреть на тебя, Марта.

— Зачем?, — всхлипнула женщина, с ужасом отпрянув в сторону.

— Чтобы сказать, что ты идёшь прочь от солнца. Уходи, Марта, он больше не хочет тебя видеть!

* * *

Проквуст сидел в кабинете и размышлял, что делать дальше. С одной стороны он добился промежуточного успеха: вызвал интерес со стороны арианцев; с другой — все их тщательно разработанные планы относительно спасения Кукка рушились. Георг только что говорил с Еленой, та сказала, что её папа чувствует себя настолько хорошо, что она решилась с ним поговорить. "Рано!, — думал Проквуст, вертя в руках арианскую пудреницу, уже две недели, как он носил её в кармане. — Кукк ещё не освободился от влияния Марты! Рано!".

Вчера он в очередной раз беседовал с Еленой, та всё никак не могла решиться на откровенный разговор с отцом. "Понимаешь, — с отчаяньем в голосе рассказывала Елена, — мы с отцом так давно не были вместе! Он прекрасно себя чувствует, радуется жизни, дисциплинированно выполняет предписания врачей и постоянно говорит, что для полного счастья ему только Марты не хватает! Я не в силах пока разрушить этот его хрустальный замок!". Проквуст, как мог, успокоил жену, попросил пока наблюдать, а там видно будет. Елена обрадовалась, как дитя, получившее любимую игрушку, а Георг до сих пор размышляет, как ему быть, если они с Пилевичем ошиблись. Не в смысле негативного воздействия Марты, этот факт неоспорим, а в смысле приворота. Если Кукк любит свою жену по-настоящему, то он наверняка откажется расстаться с ней.

Проквуст собирался вздохнуть, но вдруг ощутил, как завибрировала, словно обычный мобильник, в его руке арианская пудреница. Он ткнул пальцем в зелёное пятно, пудреница перестала вибрировать, а пятно слегка притухло. Георг заранее прикинул, где можно осуществить контакт: примерно в десяти милях от берега находился небольшой скалистый островок. На нём не было ни пляжа, ни места для стоящей рыбалки — идеальное место для тайной встречи. Проквуст взял со стола колокольчик и позвонил, в кабинет вошёл мажордом.

— Марио, я выхожу в море.

— В ночь?

— Да, в ночь.

— Хорошо, месье, я сообщу капитану.

— Нет, Марио, я поплыву один.

— Это опасно, месье.

— Не волнуйся, я местную акваторию наизусть знаю. Марио, проводи меня к яхте и чтобы ни одна душа…

— Слушаюсь, господин Проквуст.

Георг тихим ходом подошёл к скале, одиноко торчащей посредине морской глади, в которой отражались россыпи звёзд, и сделал пару кругов. Никого нет. Отлично! Со стороны открытого моря, скала раздавалась в стороны, образовывая небольшую бухточку, как раз на небольшую яхту, здесь он и бросил якорь. Проквуст вышел на верхнюю палубу и присев на мягкий диван вытащил из кармана пудреницу. Чуть помедлив, медленно нажал пальцем на зелёное пятнышко. Оно мигнуло и сочно покраснело. Георг положил арианский прибор на соседний стул и задвинул под стол, чтобы не отсвечивало. Только теперь он ощутил тишину ночи и мерность плёса воды о борт, его неумолимо потянуло в сон, но он встряхнулся, потянулся и оглядел ночное небо.

— Пока пусто, — сказал он, вставая, — не испить ли мне кофе?

Когда он поднялся с чашкой из каюты, на палубном диване сидел арианец в комбинезоне, почти сливающимся с темнотой ночи, Георг удивленно качнул головой.

— Эффектно!, — сказал он по-ариански и, глотнув кофе, уселся напротив арианца.

Тот молчал, едва заметно подёргивая змеиноподобной головой. Проквуст невозмутимо рассматривал своего ночного гостя и изредка прикладывался к чашке. Он не собирался заговаривать первым. Арианец зашевелился и нарушил молчание.

— Землянин, ты Гора?

— Что, у вас моей фотографии нет?

— Арианцы плохо различают людей, коммуникатор у тебя?

— У меня.

— Отдай!

— Бери, — пожал плечами Проквуст и положил пудреницу перед арианцем, тот быстро спрятал её в мелькнувшей на миг прорези комбинезона.

— Значит ты Гора!, — констатировал арианец.

— Да.

— Что ты сделал с нашим посланником, Гора?

— С Мартой? Ничего, а что?

— Она перестала нормально функционировать.

— Не понял, — искренне удивился Проквуст, — что значит, перестала нормально функционировать?

— У человека это называется депрессией, мы вынуждены были забрать её для восстановления функций.

— Понятно. Можно дать совет?

— Для чего?

— Для нормального функционирования вашего агента.

— Говори.

— Запретите ей убивать своего мужа.

— Разве это имеет значение?

— Для меня значение имеет её муж, он мой друг.

Арианец задумался, потом едва заметно кивнул.

— Хорошо, это нам не помешает, мы сделаем коррекцию.

— Спасибо, — кивнул Проквуст и вновь выжидательно замолчал.

— Итак, — недовольно начал арианец, — ты хотел с нами встретиться, Гора?

— Я?! Разве не вы назначили мне встречу?

— Да, но та пластина…

— В колье моей жены?

— Она поддельная!

— Зачем же вы тогда прилетели?

— У тебя есть настоящая.

— Верно, есть.

— Верни.

— Нет.

— Как это нет?, — удивился арианец, он не привык, чтобы люди перечили. — Пластина с нашего погибшего крейсера, она наша.

— Была ваша, теперь моя.

— Хорошо, человек, чего ты хочешь взамен?

— Вот это другой разговор! Я хочу услугу и ответ на вопрос.

Арианец дёрнул головой, в приоткрытой пасти мелькнул раздвоенный язык.

— Покажи пластину!

Проквуст спокойно достал из кармана пластину и положил её на столик. Арианец возбуждённо зашипел, схватил пластину руками и замерцал, видимо пытаясь исчезнуть, но у него ничего не получалось. Над арианцем голубовато засветился воздух, медленно вытягиваясь столбом вверх.

— Что, звероящер, не получается сбежать?, — усмехнулся Проквуст, поднял руку и пластина из цепких когтистых пальцев арианца мгновенно перелетела в ладонь Георга.

— Это невозможно!, — зашипел арианец и защёлкал челюстями.

— Ты лучше иллюминацию выключи, — Проквуст кивнул на растущий столб света, уже подбирающийся к вершине скалы.

Арианец глянул вверх, щёлкнул последний раз челюстью и свет погас. Он медленно повернул голову к Проквусту и, не мигая, уставился на него.

— Я не верил в рассказы о тебе.

— А что, у вас про меня рассказы пишут?

— Нет, справки, доклады.

— Понятно, — Георг звякнул пустой чашечкой, поставив её на блюдце. — Так как, поговорим дальше?

— Да, — кивнул арианец, — поговорим, только скажи сначала, что ты сделал с пластиной?!

— А что такое?, — изобразил наивное удивление Георг.

— Она очень… — арианец сделал паузу, подбирая слово, — слабая.

— И что с того?

— Эти пластины практически неуязвимы!

— Вот как?, — Проквуст хитро улыбнулся. — В таком случае они, наверное, очень важны для вас. Скажи, арианец, какую цену ты готов мне предложить?

Арианец заёрзал на диване, он понял, что сказал этому землянину больше, чем сам услышал от него.

— Эти пластины не имеют цены, — выдавил из себя арианец.

— Отлично, в таком случае, я повторяю: я хочу услугу и ответ на вопрос. Заметь, арианец, я не продаю, а меняю!

— Сделка?

— Да, сделка.

— Хорошо, я согласен.

— Нет, арианец, так не пойдёт. Я знаю обычаи арианцев: сделка действительна только при объявлении сторонами своих имён. Меня, как тебе известно, зовут Гора.

Арианец вновь клацнул челюстями.

— Меня зовут, Карай, человек. Мы готовы выслушать твои условия, но не здесь.

— А где же?

— На нашем флагмане. Мне поручено пригласить тебя в гости, Гора.

— Это дополнительное условие в сделке?

— Нет, это дань уважения.

— Хм, что ж, я согласен, если вы вернёте меня сюда на рассвете.

— Как пожелаешь, — арианец протянул вперед руку. — Возьми меня за запястье, Гора, и сними блокировку с перехода.

— Сделано!

— В ту же секунду они оба исчезли с палубы яхты.

* * *

На Георга навалилась влажная и душная атмосфера арианского корабля. Он снял руку с запястья Карая и огляделся. Большое круглое помещение с высоким потолком разделялось прозрачной перегородкой на две части. Их половина была пустынна, лишь на полу выделялись коричневые круги, а другая уставлена оборудованием, среди которого деловито сновали грейсы. Проквуст уже не раз встречал их, и всегда они казались ему злобными и коварными, но после планеты Авадия, на которой жили благородные греи, это впечатление исчезло. Теперь за перегородкой находились просто иные существа, у которых были темно-красные головы с закрученными назад массивными затылками, каплевидные непроницаемо чёрные глаза, две дырочки, вместо носа и узкие рты с мелкими зубами и эти существа спокойно занимались своими делами, лишь один из них повернул голову и мельком взглянул на прибывших. "Всё ясно, — догадался Георг, — грейсы к людям привыкли".

Арианец обернулся к Проквусту.

— Следуй за мной, Гора.

Они долго шли по пустынному коридору, потом поднялись на лифте, вновь долго шли по коридору и, наконец, остановились. В слегка вогнутой стене коридора с легким шорохом возник вход, из которого повеяло ещё более тяжелым влажным воздухом, насыщенным запахом тины. "Похоже, — решил Георг, — привели к важной шишке, раз тут есть индивидуальное болото". Арианец посторонился и жестом когтистой руки показал в сторону прохода.

— Иди, Гора, там тебя ждут.

Проквуст шагнул вперед, стена за его спиной сомкнулась. Он стоял в просторном помещении с высоким потолком в виде нежно подсвеченной полусферы. Как он и ожидал, здесь было круглое озерцо, окружённое зарослями ярко-зеленых растений с мясистыми плодами, но под ногами было сухо.

— Болотной грязи нет, — подумал Георг, вспомнив первый визит к императору, — это уже радует.

Он ещё что-то хотел подумать, но тут обнаружил, как кто-то бессовестно лезет ему под черепную коробку, пытаясь подчинить или хотя бы выведать его самое сокровенное, важное. Проквуст мгновенно выдворил нахала вон и поставил блок. Он настороженно огляделся, пока было всё тихо, он сделал несколько шагов и почувствовал, как кто-то вновь скребётся к нему внутрь.

— Я не советую больше этого делать, — громко объявил он, — а то вместо блока дам сдачи! Я пришёл обсуждать сделку, и если вы не готовы, я ухожу.

— Не надо торопиться, человек.

Голос принадлежал арианцу в чёрной накидке с какой-то палкой в руке. Он появился из зарослей и, остановившись, уставился на Георга.

— Так вот ты какой, Гора!

— Какой же?

— Закрученный в узел хлыст золотисто-голубого огня, так я тебя вижу, когда смотрю пристально.

— Это интересно и даже поэтично, но может быть, перейдём к делу?

— Ты как всегда тороплив и не учтив, Георг, — сказал вдруг по-ирийски арианец и застыл, изумлённо тараща на Проквуста глаза.

Георг тоже замер, не менее изумлённо рассматривая арианца, а тот вдруг начал медленно рассматривать самого себя, поднимая то руку, то, высовывая из-под накидки ногу.

— Чёрт, я арианец!, — арианец сердито щёлкнул челюстью. — Надо же так вляпаться!, — Он перевёл взгляд на Проквуста. — Ну, что застыл, Георг, не узнаёшь?

— Джон?!, — ахнул Проквуст и бросился навстречу, но новоявленный Смит едва заметно отпрянул и Георг остановил свой невольный порыв. — Итак, ты теперь арианец?!

— Нашёл, у кого спрашивать, — буркнул арианец. — Пошли отсюда!

— Куда?, — хотел спросить Георг, но не успел, зал с озером исчез.

Он сменился большим помещением с креслами и диванами вдоль стен, с круглым, нежно журчащим фонтанчиком посредине и огромным письменным столом позади него. На стене над столом висело большое объёмное изображение системы багряной звезды Ариана, Проквуст её сразу узнал.

— Прошу, сейчас чаю попьём… — арианец словно споткнулся. — Какой к чёрту чай?!, — прорычал он, — я не пью чай!

Смит обернулся.

— Ну, что стоишь?!

Смит призывно махнул посохом и направился к письменному столу, громко причитая по-ариански.

— Я теперь ем сырую рыбу, живых мышей и запиваю всё это брагой из болотной жижи! Боже мой, и это мне нравится!

Он всплеснул руками и уселся на ближайший диван. Откинувшись на спинку, Смит прикрыл глаза. Проквуст кинулся к нему.

— Смит, с тобой всё в порядке?

— В порядке?!, — Смит открыл свои звериные глаза и зло, как-то особенно по-ариански, посмотрел на Георга. — Нет, конечно! Я только что лишился уверенности в себе! До встречи с тобой я был главным экспертом Ариана по сканированию иноразума. Меня специально прислали для встречи с тобой!

— Понятно, благородные арианцы планировали с твоей помощью вывернуть меня наизнанку?

— Если исключить из твоей фразы язвительную иронию, то да.

— А вариант, что это не получится, рассматривался?

— Конечно, мы же арианцы… — Смит запнулся и едва слышно застонал. — Чёрт, раньше мои пробуждения не были столь мучительными.

— Всё понятно, старый друг, арианская звериная сущность очень сильна, вспомни Бенни.

— Да, ты прав, — Смит несколько растерянно посмотрел по сторонам, было видно, что он находится в смятении.

— Джон!

— Зови меня Смарл, так привычнее.

— Вот даже как!, — удивился Проквуст. — Ну-ка, дай мне свои когтистые руки.

— Зачем?

— Давай, давай, хуже не будет.

Смит нехотя вытянул руки вперёд, рукава накидки соскользнули к плечам, оголив зеленовато отсвечивающую шагреневую кожу. Проквуст схватил своего давнего друга за пальцы и щедро плеснул в него энергией. Золотистые сполохи срывались с пальцев Георга и впивались в арианскую кожу, растворяясь в ней. Смит вздрогнул, сделал попытку вырвать руки, но Проквуст цепко держал его, продолжая качать в него энергию. Смит снова дёрнулся, потом ещё раз, но уже слабо, потом вдруг прикрыл глаза и расслаблено откинулся на спинку дивана. Георг осторожно отпустил его руки и сел в соседнее кресло. Казалось, что Смит спит, лишь подрагивающие под веками глазные яблоки выдавали, что это не сон или не совсем сон. Проквуст озадаченно потёр лоб. Только сейчас к нему пришло осознание дежавю: он вновь встречается со Смитом на бескрайних просторах вселенной, вновь пробуждает его и это невозможно объяснить никакими случайностями, только божьим промыслом. "Выходит, я пока правильно всё делаю?" — спросил он себя. Ответить не успел, Смит зашевелился и открыл глаза.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Пожалуйста, — улыбнулся Георг. — Может быть, ещё раз уточнишь, как мне тебя называть?

— Зови меня Джон Смит.

* * *

Задушевной беседы не получилось, Смит, благодаря Проквусту, хоть и ощутил себя Смитом, явно окончательно в себя не пришёл, поэтому Георг пока выжидал, не собираясь откровенничать, к тому же, несмотря на всю прежнюю дружбу, облик арианца если не отталкивал, то настораживал.

Смит в задумчивости ходил по кабинету, Проквуст терпеливо наблюдал за ним. На арианском змееподобном лице Джона ничего не отражалось, лишь всё чаще между челюстями мелькал раздвоенный язык.

Смит остановился перед ним.

— Георг, ты позволишь мне поменять зал?

— В смысле вернуть пахнущее тиной озеро?, — Проквуст улыбнулся. — Конечно, Джон, покажи, как ты плаваешь.

Смит щёлкнул челюстями, зал исчез, из кабинетной обстановки осталось лишь кресло, на которой сидел Георг. В нос ударил знакомый влажный запах. Смит бросился к озерцу, на ходу сбрасывая накидку, красивый прыжок и его стройное вытянувшееся тело тёмно-зелёной молнией мелькнуло над водой. Нырок без брызг и тишина. Уже все круги разошлись и растаяли, а Смита всё не было.

Георг проверил блокировку от возможных новых попыток со стороны новоявленного Смита и задумался. Он уже пришёл к выводу, что их встреча была невероятной, но что дальше? В памяти всплывал прежний Смит: тот, который при прежнем пробуждении по-братски обнял его, тот, который ради его Леночки пожертвовал своей жизнью… Кстати, а ведь распылили его на атомы именно грейсы — прислужники арианцев! Проквуст вспоминал и вспоминал, добираясь до первых встреч со Смитом ещё на Ирии. Там он был приведением, Духом, овеянным почтительным ужасом, сквозь который всё равно просачивалась человечность и личная к нему, Георгу, благосклонность. Проквусту стало стыдно, что он опасается своего старого друга, но внутреннее ощущение упрямо говорило: будь настороже.

— Поверхность воды дрогнула, из воды показался Смит, он надел накидку прямо на мокрое тело и зал с озером вновь сменился кабинетом. Смит сел на диван.

— Ну, что, Гора, поговорим?

— Поговорим, Смарл.

— Смит поморщился, Проквуст улыбнулся.

— Джон, а как ты относишься к грейсам?

— К грейсам?, — Смит недоумённо посмотрел на Георга. — В каком смысле?

— Они же тебя на атомы распылили.

— Пока никак, я даже не успел об этом подумать, — Смит задумчиво высунул кончик раздвоенного языка. — Впрочем, я их прощаю, они выполняли свой долг.

— Я так и думал, — кивнул Проквуст.

— Что ты ещё думал?

— Много чего. Например, как ты умудрился попасть в тело заслуженного арианца?

Смит застыло смотрел на Проквуста, он даже языком перестал дёргать.

— Ты знаешь, об этом я ещё тоже не думал, — сказал он с явной растерянностью.

— Ладно, Джон, потом обдумаешь, — миролюбиво улыбнулся Георг, — тем более, результат уже на лицо. — Он кивнул на Смита, тот щёлкнул челюстями.

— Всё шутишь?, — дёрнул головой Смит, но Проквуст молчал. — Что ещё тебе думалось?

— Пока ты сидел под водой, — пожал плечами Георг, — я многое вспомнил.

— И что самое главное?

— Братство.

Смит усмехнулся, кивнул.

— Слышу в твоём голосе сожаление?

— Да, мне кажется, оно ушло.

— Там видно будет, Гора. Давай пока поговорим о твоей сделке. Что ты хочешь?

— Услугу и ответ на вопрос.

— Надеюсь, ты понимаешь, что они должны быть разумными?

— Не волнуйся, Джон, я не буду жадным.

— Верю. И так?

— Минутку, у тебя самого, Джон, есть полномочия для гарантии сделки?

— Есть.

— Верю, — Проквуст красноречиво повёл взглядом по сторонам. — Судя по этой ВИП каюте, ты персона важная. Часто бываешь в разъездах?

— Георг, это вопрос сделки?

— Нет.

— Тогда я не буду отвечать.

— Как хочешь.

— Итак, — Смит выставил на стол маленький приборчик и включил. — Это мой личный копир и я объявляю сделку. Начинай, Гора, объявляй свои условия.

— Я прошу сообщить хоравам, что срочно вызываю к себе их большой дисколёт.

— Кому направить послание?

— Канцлеру Люцию Гарилю и командору Полу Коринни.

— Хорошо, — кивнул Смит, — арианцы готовы это сделать, теперь задавай вопрос.

— Уважаемый Смарл, сколько пластин было на погибшем крейсере?

— Шесть. Всё, сделка заключена, прошу передать пластину.

— Проквуст достал из кармана пластину и передал Смиту. Тот поместил её между ладоней и закрыл глаза.

— Да, это наша пластина, — тихо произнёс он и поднял веки.

Смит выключил копир и спрятал в кармане накидки, куда перед этим положил пластину. Проквуст встал.

— Рад, что повидался с тобой, Джон.

— Ты торопишься?

Георг посмотрел на сидящего перед ним Смита, тот явно был расположен к дальнейшей беседе. Проквуст сел.

— Джон, ты хочешь поговорить не для протокола?

— Хм, можно сказать и так.

— Ностальгия?

— Скорее нет, чем да, — Смит передёрнул плечами, нервно цокнул. — Я, Георг, прожил много жизней, но не забыл ни одной минуты из них, я так устроен. — Смит хитро, как показалось Проквусту, прищурился. — Мне ли сожалеть или ностальгировать?

— Мне казалось, мы были друзьями, — расстроено сказал Георг, слова Джона больно кольнули его в сердце.

— Были, не сомневайся, — равнодушно подтвердил Смит, — но теперь я арианец и могу лишь вспоминать о дружбе, а не ощущать, мне ведь больше миллиона лет.

— Джон, ты ничего не перепутал?, — усмехнулся Проквуст.

На морде Смита мелькнула растерянность, он очень по-человечески покряхтел, видимо, соображая, что сказать.

— Чёрт, но я помню себя миллион лет!

— Всё ясно, тебя подселили.

— Ты хочешь сказать, что внутри меня сидит…

— Вот именно, сидит и ждёт!

— Георг, ты постоянно приносишь мне волнения.

— И дважды разбудил тебя.

— И я постоянно оказываюсь рядом с тобой!

— А я думал, что это я рядом…

Они посмотрели друг на друга и засмеялись. Смит делал это по ариански, словно булькающий на огне чайник, но впервые Проквуст почувствовал отблеск прежнего Джона, учтивого и доброго.

— Георг, — махнул рукой Смит, — оставим в стороне мою родословную, скажи лучше, как Елена, сын?

— Это моё самое дорогое в мире. Джон, ты помнишь, что такое любовь?

— Только теоретически, ты же знаешь.

— Знаю, но иногда забываю об этом.

— Вот, теперь ты напомнил, что я слишком долго жил среди людей. Кстати, Бенни как поживает?

— Бенни?, — усмехнулся Проквуст. — Носит имперскую корону, растит наследников, думаю, он вполне счастлив.

— Я рад за него.

Смит достал из кармана пластину, повертел её в руках.

— Знаешь, что это такое?

— Догадываюсь.

— И?

— Это запись жизни арианца?

— Нет, Георг, это запись личности арианца.

— Вот как? И что, можно…

— Можно, если есть свободное тело.

— Я слышал, с этим у вас настали проблемы?

— Георг, не принимай на веру то, что предназначено для чужих ушей.

— Понятно, Пилевичу сказали не всю правду.

— Конечно. Пусть все знают, что у нас проблема, и никто не знает, что она решаема.

— Смит, если это важная информация, зачем же ты мне её доверяешь, я ведь не просил?

— А ты мне важен.

— Кому: Смиту или Смарлу?

— Без разницы, — Смит поднял пластину к глазам. — Эта пластина, как ты её называешь, вшивается в тело арианца, занимающегося важным рискованным делом. Кстати, сигнал в этой пластине слабый, но я думаю, мы его сумеем восстановить. Это странно, так как данный материал устойчив даже внутри звезды. Скажи, твоя работа?

Проквуст смотрел в звериные глаза Смита с вертикальным зрачком и понимал, что облик арианца уже не заслонял от него Джона Смита и лгать ему он не может. Что же делать?

— Что, — усмехнулся Смит, — тяжело врать старому другу?

— Тяжело, — вздохнул Проквуст.

— Что, хотел внутрь залезть?

— Нет, я чистил, — после паузы отозвался Проквуст.

— От тьмы?!, — оживился Смит.

— Да.

— И почистил?

— Почистил.

— Жаль!

Смит вдруг замолчал, вскочил и вновь стал возбужденно ходить по кабинету. Проквусту очень не понравилась последняя фраза Смита, он пожалел, что сказал ему правду.

— Джон!

— Да?, — Смит остановился перед Проквустом.

— Тьма разрушительна, ты же знаешь.

— Знаю, не волнуйся.

— Тогда на что она тебе?

— Мне? А она мне не нужна, друг мой, — Смит заулыбался и уселся напротив. — Я рад, что именно ты разбудил меня.

— Как я понимаю, — Проквуст встал, — аудиенция закончена?

— Почти, осталось одно поручение.

— От кого?

— От Аора.

Проквуст сел обратно, это было интересно.

— Я слушаю.

— Он говорил со мной о тебе, много рассказывал и предположил, что ты спросишь о количестве пластин.

— Чего мне спрашивать, — проворчал Проквуст, — я и так знаю, что семь.

— Откуда?!

— Аор сам мне сказал, когда за мной по Вселенной гонялся.

— Он мне этого не говорил.

— А ты разве спрашивал?

— Ты неплохо изучил арианцев, Георг.

— Да уж, довелось. Можешь передать, что я никому не скажу про семь пластин.

— Спасибо, Георг. Аор сейчас очень важная персона, второй после императора!

— Передай мои поздравления. Итак, что же тебе поручил Аор?

— Сообщить, что на крейсере тайно находилась Норга.

— Ваша ведьма?! Но зачем?

— Я спросил, но Аор не слышал вопрос.

— Как это, не слышал?

— У арианцев есть такая форма общения…

— Не объясняй, уже понял. Что от меня хочет Аор?

— С этой пластиной, — Смит поднял вверх пластину, полученную от Георга, — у нас теперь шесть пластин и следствие официально завершено. Но среди шести пластин нет Норги. Аор просит тебя найти седьмую пластину.

— Надеюсь, эта просьба не входит в нашу сделку?

— Нет, не входит.

— Тогда скажи, Смит, зачем мне прилагать усилия, чтобы найти иголку в стоге сена, если иголка — это та заноза, которая участвовала в моих гонениях?

— Я не знаю, Георг. Так что мне передать Аору?

Проквуст встал.

— Передай, что я не слышал вопрос

Смит злорадно ухмыльнулся и тоже встал.

— С удовольствием!, — Он достал из кармана знакомую Проквусту пудреницу.

— Возьми, Георг, — он протянул коммуникатор, — вдруг понадобится срочная связь.

Георг взял прибор и ухмыльнулся.

— И вы будете постоянно шпионить за мной?

— Да, ни в коем случае!, — хитро ухмыльнулся Смит.

— Ладно, спрячу подальше. Как пользоваться?

— Очень просто: откроешь, стукнешь пальцем посредине и, пожалуйста, я на связи.

— Хм, а сам звонить будешь?

— Чтобы сообщить о ходе сделки?

— Заметь, я на этом не настаиваю, допустим, ты просто соскучился.

— Это ещё проще: мой непринятый звонок включит красную подсветку.

— Хорошо, договорились, — Проквуст сунул пудреницу в карман.

— Георг, а как же тебя найдут хоравы?

— Найдут, Джон, не переживай.

— До свидания, друг мой, — арианец протянул руку.

— Прощай, Джон, — Проквуст пожал когтистую ладонь. — Пути рока неисповедимы.

— Да, конечно, — задумчиво согласился Смит. — Кстати, Георг, как ты думаешь, крейсер полностью исчез или остались осколки?

— Смит!, — Георг резко выдернул руку. — Арианцы искали, не нашли, следствие закрыли, тебе что, неймётся?!

— Да, так, — с показным равнодушием отозвался Смит, — простое любопытство. Пойдём, провожу.

* * *

Георг благополучно доставили на яхту. Он огляделся вокруг, предрассветные сумерки дышали спокойствием и тишиной, которую нарушал лишь едва слышимый плеск волны. Проквуст много раз бывал здесь и под прикрытием монолитной стены, уходящей на высоту пятиэтажного дома, левитировал, скрытый от вездесущих людских взоров. Он облазил скалу вдоль и поперёк и знал, что почти у вершины есть сухое углубление шириной в две руки и глубиной в полметра — вполне надёжный тайник. Туда он и вложил коммуникатор, закрыв его предварительно прихваченным камнем.

Он оглянулся, с высоты уже виднелся краешек солнца, небо сочно наливалось светом, воздух затих и светился розовой свежестью. Проквуст раскинул руки в стороны и блаженно закрыл глаза, не часто он пил рассветное солнце. Он был в хорошем расположении духа: проблема с Мартой решена, его план сработал и хоравы должны прийти на помощь, он верил в это, к тому же со Смитом повидался…, внезапная тень омрачила его радужное настроение, он вспомнил интерес Смита к осколкам крейсера. И ещё это тихое: "Жаль"!

— Ой, не нравится мне это!, — подумал Георг, возвращаясь к яхте. — Надо срочно посоветоваться с Пилевичем. — Он посмотрел на часы. — Рано? Ничего, кто рано встаёт…

Чем хорош морской транспорт? Свободой! Проквуст сначала направился к своему причалу, но вскоре, сообразив, повернул к пристани Пилевича. Сонный и толстый дежурный по пристани узнал яхту Георга, поэтому без лишних слов помог пришвартовываться. Проквуст сошёл на берег, похлопал дежурного по плечу и вручил ему запотевшую бутылку пива.

— Жак, это поможет вам снова заснуть.

— Спасибо, месье, такое снотворное всегда кстати.

Дежурный скрылся в офисном блоке, а Проквуст принялся подниматься по лестнице на высокий скалистый берег, игнорируя лифт. Как он и предполагал, оба охранника наверху сладко почивали. Если бы он поднимался на лифте, они бы обязательно проснулись, но ведь он не собирался их будить. Георг улыбнулся и взлетел в утреннее небо.

Он бесшумно перемахнул высокий забор, половину поместья и приземлился на широкий балкон Пилевича. В открытых дверях за лениво колыхающимися шторками на широкой кровати спал хозяин поместья, а рядом с ним виднелось прелестное личико Мари. Георг усмехнулся, кажется, его сюрприз осложняется, не хватало только визга милой брюнетки. Он тихо прошёл по балкону к следующей комнате, в которой, как он помнил, была кухня. Как он и ожидал, двери оказались открыты. Проквуст деловито обследовал холодильник и шкафчики, вытащил на стол всё, что ему понравилось: пару сортов сыра, джем клубничный и джем абрикосовый, масло, вполне сносные булочки, растворимый кофе (кофемашина по причине шумности отпадала) и бережно расставил все на столе. Кулер недовольно ворча плеснул ему в чашку горячей воды, Георг бросил туда кофе, кусочек сахара и принялся помешивать ложечкой. Пару раз она предательски звякнула, поэтому он не удивился, увидев в дверях силуэт Пилевича с пистолетом в руке.

— Доброе утро, Станислав Львович, — Проквуст медленно встал. — Пистолет-то опусти.

— Здравствуй Георг, — Пилевич растерянно повертел оружие в руке и положил на ближайшую полку.

— Они пожали друг другу руки.

— Станислав Львович, а ты смелый! С пистолетом сразу влетел, а вдруг засада?

— А я знал, что тут только один человек, — улыбнулся Пилевич и уселся за стол. — Рассказывай, что стряслось?

— Может, я соскучился?

— Тогда ты не по адресу, допивай кофе, а я вернусь к Мари.

— Я знал, что ты меня не выгонишь.

— Тебя выгонишь, — усмехнулся Пилевич. Он взял со стола банку с кофе. — Где ты это раскопал? Впрочем, неважно, я не пью растворимый.

— А я пью, — Проквуст с удовольствием сделал глоток. — Ты чайку попей, чтобы мадам не разбудить.

— Если бы я знал, где он лежит, — проворчал Пилевич и принюхался к аромату, щедро исходящему из чашки Георга. — Вроде ничего пахнет. Ладно, тряхну стариной.

Пилевич сделал себе кофе и с любопытством посмотрел на задумчивого Проквуста.

— Георг, я так понимаю, контакт состоялся?

— Состоялся.

— Рассказывай, не томи душу!

— Если коротко, то пудреница, которую доставила мне Марта, сработала, и ночью я встретился с арианцами.

Проквуст опять замолчал. Он мучился сомнениями: говорить Пилевичу о Смите или утаить? С одной стороны, можно не рассказывать про Смита, а с другой, вдруг тот к своему земному приемнику в гости явится?! Нет, надо предупредить, да и посоветоваться не помешает.

— Георг, ты не слишком лаконичен?

— Да я никак не придумаю, как сказать.

— Вот как?, — Пилевич удивлённо откинулся на спинку стула. — Не уж то опять чудесный случай?

— Ещё какой! Я снова разбудил Смита!

Пилевич всегда отличался завидным самообладанием, но после этой фразы Проквуста, его лицо вытянулось, а рот приоткрылся.

— Не может быть!, — прошептал он.

— Ещё как может!

Проквуст поведал события ночи. Чем ближе он подбирался к концу истории, тем большее значение для него приобретали странности поведения Смита, связанные с его отношением к тьме. Георг этими своими ощущениями и завершил рассказ:

— Хоть убей, не выходит у меня из головы это смитовское "Жаль"! Прямо ребус.

— Нет здесь никакого ребуса, Георг, — спокойно и даже несколько вальяжно заявил Пилевич.

— Станислав Львович, ты хочешь сказать, что знаешь причину этих смитовских закидонов?!

— С большой долей вероятности предполагаю. Следи за ходом моих рассуждений.

— Слежу.

— Смит преданный слуга своих создателей?

— Конечно.

— Он говорил, что для них ищет?

— Первичную вселенную он ищет.

— Правильно, а как её найдёшь, если этих вселенных бесчисленные гроздья?!

— Не знаю.

— И он, Георг, тоже не знает, а ведь ищет уже многие тысячи лет. Улавливаешь?

— Не очень.

— Георг, ты меня огорчаешь, всё ведь очевидно: Смит допускает контакт с антибогом через следы тьмы!

— Станислав Львович, ты что, белены объелся?!

— Тихо, Георг, не кричи, Мари разбудишь.

— Пилевич встал, заглянул в дверь спальни.

— Итак, Станислав Львович, зачем Смиту сделка с дьяволом?, — тихо, но с напором в голосе, спросил Проквуст.

— Сначала ответь, кому известна первичная вселенная?

— Богу, конечно… — Проквуст запнулся.

— И чёрту, хотел ты добавить?

— Ну, да, язык только не поворачивается, — Георг задумался. — Слушай, Станислав Львович, но он же душу свою загубит!

— А она у него есть?

— Не понял.

— Георг, Смит существо искусственное, предназначенное для исполнения воли создателей, он сделает это даже в ущерб себе.

— Я не верю, что Смит просто робот и у него нет души.

— В любом случае, зараженные осколки арианского крейсера надо срочно убирать с Земли.

— Понятное дело, лишь бы хоравы не подвели.

— А арианцы не обманут?

— Нет, они чтут сделки.

Проквуст задумчиво уставился на своего друга.

— Станислав Львович, тебе надо срочно исчезнуть! Смит твои мозги наизнанку вывернет.

— Сегодня же испарюсь!

Георг встал, протянул руку.

— Станислав Львович, спасибо! Не затягивай с отъездом.

— Не волнуйся, — Пилевич тоже встал. — Я уеду немедленно, у меня на этот счёт всё предусмотрено.

— Отлично! До встречи.

— Они вышли из-за стола и обнялись.

* * *

Прошло несколько дней. Проквуст скучал. Сын укатил вместе с классом в Париж, Елена с Куком всё ещё находились на Кубе. Елена хотела вернуться, но Георг категорически настоял на том, чтобы они завершили "лечение". "Зачем ты это сделал, ты чего-то боишься?" — спрашивал себя Проквуст, и не мог ответить однозначно. Внутри него дремало ожидание непредсказуемых неприятностей. Он покопался в своих ощущениях, а может быть, не неприятностей, а перемен? Может быть, он настолько слился с этой спокойной и комфортной жизнью, что боится потерь и жертв, всегда связанных с дорогой рока? Он уже чуть не лишился семьи, потерял часть своих друзей и, видимо, внутренне не готов к новым испытаниям. Георг вздохнул. Его план претворяется, но радует ли это его? Нет, не радует. Ему придётся брать семью в космос, иначе они могут разминуться во времени, но разве в космосе безопасно?

Проквуст встал и заходил по кабинету. Раньше надо было думать! Путь рока уже начался и его невозможно остановить. Георг остановился.

— Поломать можно, — сказал он вслух, — а остановить — нет!

На душе стало легче. Он вдруг вспомнил об арианской пудренице, не пора ли её проверить? Он уселся в кресло и вызвал мажордома. Стук в дверь раздался почти немедленно.

— Да!

Вошёл Марио.

— Добрый вечер, месье!

— Марио, ты что, дежурил под дверью?

— Нет, господин Проквуст, я шёл доложить, что ужин готов.

— Спасибо, но я пока не хочу, — Георг встал. — Марио, положи мне еду с собой, я еду на рыбалку.

— Опять на ночь глядя?, — неожиданно заворчал мажордом.

— Вот именно, на ночь! Я буду ужинать под звёздами, а рано утром любоваться рассветом и …

— И опять, извините за дерзость, не поймаете ни одной рыбки.

Проквуст улыбнулся.

— Ты прав, Марио, скорее всего, но как это красиво, солнце, выныривающее из морской глади!

— Вы романтик, господин Проквуст, но я вас понимаю. Разрешите удалиться?

— Полчаса тебе хватит?

— Вполне.

Проквуст спустил якорь в бухте и выключил двигатель. Только отсюда, где не мешали яркие огни берега, было видно настоящее звёздное небо. Георг улёгся на палубный диван и уставился вверх. Ни единого облака, просто звёздная феерия! На душу спустилось умиротворение, путь, ведущий к звёздам уже не так пугал. Он сел, подумав, что не мешало бы поесть, а заодно и выпить порцию виски со льдом. Проквуст протянул руку к объёмному пакету, подготовленному Марио, но остановился. Надо сначала проверить, вдруг Смит звонил? Вряд ли, конечно, а вдруг?

Георг вытащил пудреницу из тайника и почти не удивился, увидев на ней матовое красное пятно.

— Интересно, когда был звонок?, — подумал он, подлетая к палубе яхты.

Усевшись, он открыл арианский коммуникатор и легонько стукнул по нему пальцем. Верхняя половинка прибора сначала зеленовато замерцала, а через полминуты засветилась ровно и ярко. Проквуст приложил коммуникатор к уху и услышал Смита.

— Привет, Георг!

— Здравствуй, Джон. Когда ты мне звонил?

— Вчера вечером. Рад, что ты перезвонил именно сегодня.

— Джон, ты меня намеренно интригуешь?

— Есть немножко, — в голосе Смита послышалась усмешка. — Но не буду больше тебя мучить: ты не против посетить наш корабль?

— Опять? Зачем? Неужели уже соскучился?

— Дело не во мне. Прилетел Аор, хочет встретиться с тобой.

— Ого! Весьма лестно. Хорошо, я согласен. Когда?

— Немедленно.

— Быстро у вас всё… — Проквуст помолчал. — Смит, я бы не возражал, только я поем сначала.

— Замечательное совпадение! Уже накрыт стол в торжественном зале.

— Джон, я…

— Не волнуйся, у меня здесь есть повар, хорошо знающий человеческую кухню.

— Грейс?

— Нет, лемур.

— Извини, Джон, но я к тебе прибуду со своей едой.

— Брезгуешь?

— Нет, что ты, просто за свой желудок опасаюсь.

— Хорошо, жми на красное пятно, Карай тебя встретит.

Проквуст закрыл коммуникатор, поддел за бечеву коробку с ужином, заботливо упакованным Марио, и ткнул пальцем в красное пятно. Мир вздрогнул, размылся, словно акварель под струями воды и собрался вновь, уже в виде знакомого зала с грейсами за перегородкой. У стены стоял Карай.

— Прошу, — он повернулся и в стене открылась дверь.

Торжественным залом оказался прозрачный пузырь на боку дирижаблеподобного тела арианского корабля. Отсюда открывался невероятно красивый вид на далёкую Землю и огромную Луну. Посредине зала стоял стол, размерами подстать огромному помещению. За столом восседали Аор и Смит. При появлении Проквуста, они встали. Георг оглянулся, Карая позади не было.

— Здравствуйте, господа!, — сказал он громко.

— Рад вас видеть, — отозвался Аор, — прошу присаживаться.

Арианцы сели на свои места. Пока Проквуст шёл к столу, он рассмотрел сервировку стола. Перед Аором и Смитом стояли несколько металлических блюд, закрытых крышками, два набора тарелок, по виду хрустальных, с комплектом вполне обычных вилок и ножей. В двух больших бокалах налита ярко-зелёная жидкость. На другом конце стола, чуть поодаль стоял третий набор тарелок и приборов, бокал был пуст. Георг обошёл стол и, поставив коробку с едой, принялся её распаковывать. Арианцы терпеливо наблюдали за ним. В коробке оказался шикарный бифштекс, тарелка с сырным ассорти, зелёный салат и бутылка виски. Проквуст разложил еду по тарелкам, налил в бокал виски, убрал под стол коробку и сел на стул. Смит открыл крышки с двух больших блюд. Георг с облегчением увидел под ними две огромные рыбины явно земного происхождения. Смит посмотрел на Аора, тот взял бокал и встал.

— Гора, прошу этими бокалами обозначить начало нашей встречи.

— Он сделал глоток и вновь сел.

— С удовольствием, — кивнул Проквуст, глотнул виски и отпилил себе хороший кусок мяса. Только сейчас он почувствовал, что голоден.

Арианцы дружно подвинули к себе блюда с рыбой и отрезали себе по кусочку. Всё получилось вполне чинно. Проквуст с удовольствием ел, посматривая в сторону арианцев. Он сделал ещё глоток виски и почувствовал потребность поговорить.

— Смарл, я так понимаю, вы не чураетесь земной рыбы?

— Да, Гора, она вполне нам подходит.

— Да, — кивнул Аор, — вкусно.

— Интересно, — подумал Георг, — где они её берут?

— Мы её покупаем, — пояснил вдруг Смит.

Проквуст насторожился и проверил блокировку головы, нет, постороннего присутствия не ощущается.

— Хотел бы я посмотреть на продавца, если бы он узнал, кому поставляет товар.

— Да, — кивнул Аор, — это было бы весьма комично.

Он положил приборы и промокнул салфеткой свой зубастый рот, потом сделал небольшой глоток из бокала и посмотрел на Проквуста.

— Благодарю, что приняли приглашение.

— Не стоит благодарностей, Аор, мне и самому интересно. Кстати, как поживает ваша семья?

— О, спасибо, всё хорошо. Девочки выросли, Аделла просила передать персональный привет.

— Она меня помнит?!

— Как же она может забыть друга самого Онадина!

— Ах, да, передайте и ей мои самые лучшие пожелания.

— Спасибо, Гора, непременно. Как ваша семья?

— Всё в порядке, старые беды забылись, новых пока нет.

— Замечательно, — у Аора намёк Проквуста не вызвал никаких эмоций, для него его личное активное участие в этих бедах уже было исчерпано и не несло мук совести или чувства вины. — Так как, поговорим?

— Охотно, слушаю вас, Аор.

— Гора, я прошу вас помочь найти мне пластину Норги.

— Аор, — рассердился Проквуст, — да как я могу помочь, если вы, наверняка, там всё уже зачистили?!

— Вы правы, Гора, мы использовали все наши технические возможности, но ничего не нашли.

— Вдруг именно её пластина распылилась?

— Возможно, но я не могу прекратить поиски.

Проквуст удручённо покачал головой, вот ведь прицепились! Если бы арианцы не были так настойчивы, он, пожалуй, и сам бы вернул им эту злополучную пластину, ему-то она ни к чему. Или к чему?

— Аор, насколько я знаю арианцев, они не верят в бескорыстные мотивы?

— Да, можно сказать и так, — качнул головой арианец. — Самые надёжные отношения строятся на взаимной пользе.

— Хм, — ухмыльнулся Проквуст, — например, я вам добываю десятки тысяч разумных самок, а вы мне отдаёте похищенную семью. Отличная взаимная польза.

— Если исключить излишние эмоции, то прежняя сделка в этом и заключалась. Кроме того, Гора, вы уже однажды нашли Норгу на необъятной планете!

— Но на планете не было миллиардов разумных существ!

— Гора, — подал голос Смарл, — мы верим в ваши исключительные способности!

— Это называется дар!, — сверкнул глазами Проквуст. — Я должен понимать, ради чего его использую!

Смарл при этих словах вздрогнул и беспокойно заёрзал на кресле. Слова Георга пробудили в нём Смита, вызвали нежданную тоску и одновременно страх разоблачения. Смарл замер, надеясь, что Аор ничего не заметил.

— Да, я согласен с коллегой, мы уверены, что теперь только вы сможете найти Норгу.

— Зачем?!, — упрямо мотнул головой Проквуст.

Аор и Смарл переглянулись, пауза затягивалась. Георг спокойно вернулся к своему холодному бифштексу, пусть арианцы пошепчутся, а он тоже подумает. Проквуст громко скрипнул ножом по тарелке. Зачем это ему, спрашивал он себя и не мог найти ответа, но всё внутри него кричало: "Выжидай!".

— Гора!

— Да!, — Проквуст сделал глоток из бокала.

— Я могу сказать, что Норга уникальна.

— Это я и так знаю, но не понимаю, зачем вам эта уникальность.

— Она, — Аор запнулся и коротко оглянулся на Смарла, — обладает даром предвидения и такие, как Норга больше не рождаются.

— Зачем же вы отправили её в такой опасный полёт?, — удивился Проквуст.

— Мы не предполагали, что он будет такой фатальный.

— А Норга?

— Мы не спрашивали, а она не сказала.

— Или не знала?

— Возможно.

— Пока не очень убедительно.

— Аор, вы позвольте?, — тактично спросил Смарл у своего высокого начальника.

— Да, конечно.

— Гора, перед отлётом Норга сказала, что теперь связана с вами и должна найти вас.

— Чтобы казнить?

— Мы не знаем, — тихо сказал Аор и, красноречиво глянув на Смарла, выжидательно уставился на Проквуста.

Георг внутренне напрягся, подумав, что случайно найденная им пластина могла найтись не случайно, вдруг она ему специально "подсветила"? Что-то во всём этом было зыбкое, недоговорённое.

— Аор, но теперь ваша ведьма запрятана в кусок металла!

— Да, Гора, поэтому цена вашей помощи безмерна.

— Цена?, — перед глазами Проквуста мелькнули гора из золотых монет, он усмехнулся. — Аор, я думаю, вам известно, что я ни в чём не нуждаюсь.

— Известно, — кивнул арианец.

— Надеюсь, вы не намерены создать для меня или для моих друзей проблемы?

— Нет, это исключено.

— Лично для вас или для всех арианцев?

— Для всех, — Аор медленно поднялся и приложил руку к груди. — Обещаю, что никто из арианцев и их союзников не посмеет принести вред вам и вашей семье.

— И друзьям!, — добавил Проквуст.

— И друзьям, — согласно кивнул арианец и повернулся к соседу. — Смарл, вы свидетель обещания!

Смарл поднялся и тоже приложил руку к груди.

— Подтверждаю сказанное.

Они оба сели.

— Гора, — сказал Аор, — мои слова относятся к каждому арианцу и лишь император может отменить их.

Проквуст кивнул и поднял тяжёлый взгляд на Смарла-Смита, тот моргнул и отвёл глаза в сторону.

— Хорошо, — Георг встал, — если все (он особо подчеркнул это слово голосом) арианцы будут соблюдать это обещание, я готов помочь.

— Гора, я был уверен, что мы договоримся.

— Почему же?, — ухмыльнулся Проквуст.

— Потому что для вас, Гора, отказать в помощи тяжелее, чем согласиться её оказать.

— Разве с точки зрения арианцев это не признак слабости?

— Для большинства, да, но император считает вас выше сделок.

— Благодарю.

Проквуст склонил голову, потом вновь пристально посмотрел на Смита, но тот упредил и уставился в стол. Возможно, это было ошибкой впечатления, но Георг почти физически ощутил безучастную отстранённость своего бывшего друга. Он так и подумал: "бывшего", и это не покоробило, он уже смирился с его нечеловеческой сущностью, но вот сейчас от него ещё и явственно повеяло особой позицией. Это не предвещало спокойной жизни, когда высокое начальство в лице Аора убудет в метрополию.

— Смарл!, — Смит вздрогнул и испуганно взглянул на Проквуста, Аор удивлённо цокнул челюстью: обращение к низшему по рангу чиновнику, игнорируя начальство, было не очень учтивым. — Извините, Аор, — поправился Георг, — наверное, я не должен обращаться напрямую …

— Ничего, — миролюбиво отозвался Аор, считая инцидент исчерпанным, — я не возражаю.

— Аор, вы, вероятно, останетесь в системе ожидать результатов моих поисков?

Смарл вопросительно глянул на Аора, последовала короткая пауза.

— Да, Гора, вы предугадали мои намерения.

— Что ж, господа, — Георг прихватил почти полную бутылку виски за горлышко, — это я заберу, вам ведь ни к чему. — Он хихикнул, но ответом послужило молчание. — Спасибо за совместный ужин и верните меня на Землю.

— Гора!

— Да?

— Император поручил предложить вам для путешествия во вселенной наш корабль.

— О, спасибо, но я не знаком с вашей техникой.

— Управление ею не сложнее хоравской.

— Хм. Аор, вы ставите меня в неловкое положение, так как я вынужден отказаться от великодушного предложения его величества. Прошу передать императору мою искреннюю признательность.

— Я передам. Император предвидел ваш отказ и заранее прощает вас, Гора.

— Ещё раз благодарю за великодушие его величества.

Туманное утро едва вступало в права, когда Георг вновь оказался на палубе яхты. Он устало прилёг в каюте, собираясь слегка передохнуть, но почти мгновенно уснул. Из глубокого сна его разбудил звонок.

— Да, — хрипло отозвался Проквуст, всё ещё не в силах разлепить веки.

— Милый, ты где?!

— Леночка, доброе утро!

— Какое утро, дорогой, Артём уже пообедал!

— Да?! Вот это я придавил.

— Надеюсь один?

— Леночка, это не смешно.

— Я скучаю, Георг.

— Я тоже. Как твой папа?

— Рвётся домой, в Ригу.

— Ты так и не поговорила с ним?

— Не могу, дорогой, может быть ты сам?

— Леночка, оно и к лучшему, кажется, я решил проблему с Мартой.

— В каком смысле?, — испугалась Елена.

— В кардинальном, приедешь, расскажу.

— Георг, с Мартой всё в порядке?

— Жива, не волнуйся, но хулиганить больше не будет. Я надеюсь. Лена, когда я тебя увижу?

— Скоро!, — голос жены зазвучал радостно. — Только папу провожу и домой. Я чувствую, у тебя там куча новостей?

— Елена, не скажу!

— Интриган! Учти, я тебя насквозь вижу!

Они тепло попрощались. Проквуст лежал на кровати и под мерное покачивание судна, прислушивался к себе. После разговора с женой его охватил тихий восторг, от которого стало жарко на душе. К глазам подкатилась слеза, дыхание перехватило, какое же это великое счастье взаимной любви! Разве мог он предположить, что Господь наградит его им! Надолго ли? Сомнения раздирали сердце: теперь уже не было выбора: лететь или не лететь, вопрос был только в днях или неделях, пока хоравы не явятся за ним. Теперь Проквуст был уверен, что прилетят, но как же быть с семьёй?! Имеет ли он право подвергать своих любимых опасностям? С другой стороны, если улетит, может навсегда потерять их во времени.

Георг потянулся и сел, что-то ещё свербело у него на краю осознания, что-то, мелькнувшее во время разговора с женой. Как она сказала: видит его насквозь? Что-то в этом… ну, конечно, как он сразу не додумался?!

К своему причалу Георг причалил, когда уже начинало смеркаться. Мажордом встретил хозяина как всегда торжественным безмолвием, при такой прислуге любой оборванец почувствует себя аристократом.

— Привет, Марио!

— Добрый вечер, месье.

— Уже?

— Когда прикажете накрывать ужин?

— Как всегда.

— В кабинете?

— А разве Артёма нет?!

— Ваш сын просил сообщить, что будет поздно или рано, у них подготовка к какому-то балу.

— Подготовка, как же, — проворчал Проквуст, — сказал бы честно, вечеринка. Марио, неси ужин сразу.

— Извините, месье, вас разыскивал господин Пилевич и просил известить его, когда вы появитесь. Известить?

— Извести, Марио, через полчаса, я есть хочу.

Георг отодвинул поднос и довольно откинулся на спинку дивана, наконец-то он нормально поел. Пить не стал, хотя хотелось, потом, после мероприятия, если силы останутся. Телефон противно задребезжал, звонил Пилевич.

— Георг, ты как?

— Нормально.

— У друзей был?

— С чего это ты взял?

— Георг, ты свой телефон смотрел?

— Смотрел, ничего там…

— Я тебе раз десять звонил.

— И напрасно, — буркнул Проквуст и замолчал. Он раздумывал, надо ли всё рассказывать Пилевичу и нехотя пришёл к выводу, что придётся, тот ведь "на хозяйстве" останется.

— Георг, — ехидно спросил Пилевич, добросовестно переждав паузу, — ты не подскажешь, где в наше время в Европе можно быть вне доступа сети?

— Станислав Львович, проехали, ладно?

— Ладно. Расскажешь?

— Расскажу.

— Мне как, сидеть тихо?

— А чёрт его знает! Обещали… короче, приезжай.

— Завтра буду, — голос Пилевича повеселел, — и сразу к тебе!

— Хорошо, до встречи, — Проквуст с сожалением посмотрел на умолкнувший телефон и тихо сказал: — А я поспать хотел.

В его поместье тоже было подземелье, и про него никто не знал, кроме членов семьи. Прежний владелец, эксцентричный старик, оставил заклеенный пакет с надписью "Для будущего хозяина" в своём письменном столе. Наследники, судя по всему, сюда не заглянули, полагаясь во всём на адвокатов, а тем для продажи документов и так хватало. Проквуст нашёл конверт и едва не выбросил его, разбирая старые счета, визитки, письма и прочий бумажный хлам. Внутри конверта без всяких пояснительных записок была вложена смета строительства бомбоубежища и чертёж. Если бы наследники распечатали конверт, могли бы вполне обоснованно увеличить продажную цену поместья, но этого не случилось и у Георга оказалось замечательное тайное убежище, в котором лет десять не ступала нога человека. Проквуст вместе с Еленой и Артёмом устроили здесь субботник: мели многолетнюю пыль и удивлялись, как надёжно строили в прошлом веке. Они обнаружили здесь старый сейф с механическим цифровым запором, код от которого педантичный бывший владелец вложил в тот же конверт.

Проквуст повесил на ручку своей спальни табличку "Не беспокоить" и через потайную дверь в гардеробной вышел на площадку лестницы, ведущей в винный подвал. Сюда же выходили еще два тайных хода — из каждой спальни дома, бывший хозяин заботился о спасении всей своей семьи. Отсюда Георг спустился в винный погреб. Вход в бункер находился в его самом тёмном углу за скрипучей массивной дверью с наклеенными кусками камня. "Надо смазать", — подумал он, спускаясь по пыльным ступеням. В крохотном туалете Георг умылся холодной, чуть желтоватой от ржавчины, водой, в голове прояснилось. Он достал из сейфа пластину Норги. Сколько раз он её рассматривал? Проквуст оглянулся на стол с микроскопом, взглянуть ещё раз? Что толку? Они с Пилевич эту пластину на электронном микроскопе рассматривали: совершенно гладкая закруглённая поверхность, ни царапин, ни скрытых разъёмов, ни знаков. Как же арианцы производят загрузку и съём информации? Георг вспомнил Смита, тот подержал почти дотла сожжённую пластину в руке и сразу определил, что она ещё слабо, но функционирует и что это не Норга. Значит, контакт прямой: от сознания к сознанию!

Проквуст зажал пластину в правой ладони, улёгся на старом диване и расслабился, предстояло сделать немыслимое: выйти из тела, но не наружу, а внутрь этой пластины из загадочного материала. Пока Проквуст проходил несколько забытые, но отработанные до автоматизма процедуры, в голове жуткой строчкой мелькнула мысль: "А если пластина не выпустит меня наружу?!, — и мгновенный ответ: Спалю!". Окружающий мир подёрнулся дымкой, пластина замерцала, словно ускользая вслед за реальностью, но Проквуст вцепился в неё взглядом и принялся смотреть внутрь, сквозь её материальные границы. "Расти, расти!, — гулко приказывал он. — Впусти меня!". Едва заметно, будто нехотя, пластина перестала дрожать, налилась цветом, изнутри засветилась зеленоватыми сполохами. Георг подлил в этот арианский костерок энергии, огонь вспыхнул, рванулся в его сторону, лизнул, но не обжёг. "Что, не по зубам?!" — победно крикнул ему Проквуст. Он протянул виртуальные руки и потянул границы зеленоватого сияния в стороны, они неожиданно заупрямились, дрожа и сопротивляясь, но он щедро поливал их золотистыми волнами света и они раздвигались. Георг сделал шаг, другой, зелёный свет с тихим шелестом схлопнулся за спиной.

Здесь было пустынно и туманно, веяло покоем и сном.

— Норга!, — заорал он что есть мочи и увидел крохотное зеленоватое облачко. В нём что-то дёрнулось, загустилось, отозвалось недоумением.

— Кто здесь?, — едва слышно донеслось до Проквуста.

— Я Гора, явись ведьма!

Из облака вынырнула Норга в точности такой, как он её запомнил: в хламиде, с корявой палкой и красноватыми испуганными глазками.

— Здравствуй, Норга.

— Гора?! Как ты сюда… — ведьма испуганно покрутила головой. — Где я?

— В пластине.

— Я умерла?

— Твоё тело погибло.

— А ты выжил, — арианка прищурилась. — И тьмы в тебе больше нет. — Она моргнула. — Гора, спрячь свет, он меня слепит.

Георг приказал появиться зеркалу и увидел себя в нём ярким золотистым шаром, он впустил свет внутрь себя и отразился в зеркале туманным силуэтом. Когда-то в таком виде он висел посредине вселенной, не зная имён, ни старого, ни нового. Норга подошла поближе, глянула в зеркало, критично осмотрела себя, недовольно скривилась.

— Не расстраивайся, Норга, — усмехнулся Проквуст, — я такой тебя запомнил.

— Я поняла, но всё равно, — Норга махнула палкой, появились два кресла. — Ты пришёл поговорить?

Они уселись друг против друга.

— Да.

— Много времени прошло?

— Годы, Норга, но изменений ещё больше.

— Изменений?

— Тёмная империя больше не враг Совета цивилизаций.

— Я знала, что так и будет. Ты принёс Ариану возрождение?

— Можно сказать и так, — усмехнулся Проквуст, — во всяком случае, многие тысячи арианских мужчин благодарны мне и моему другу.

— Ты привёл самок из-за скалы?!

— Ты знала о них?

— Я много чего знаю, сиятельный Гора.

— А преследовала меня зачем?

— Так гласили пророчества.

— Да откуда они взялись?!

— Из меня. Меня посещают пророчества и они всегда сбываются.

— Так вот почему Аор так хочет заполучить тебя!

— Аор?, — ведьма презрительно цыкнула. — Только император знает конечную цель моих пророчеств.

— Вот как?!, — Георг изумлённо покачал головой. — Вот уж не думал, что Аор пешка.

— Кто?

— Не важно, — махнул рукой Проквуст. — Лучше признайся, ты и меня разыграла?

— Когда испугалась тебя?

— Ну, и это тоже.

— Боялась я тебя по-настоящему. Ты слишком силён, Гора, сильнее, чем я могла представить.

— Вообще-то, я не про страх, а про тьму, Норга. Ты умоляла, чтобы я отдал её вам, а если бы я согласился?

— Тьма не может созидать, — с важным видом заявила арианка.

— Так я же тебе об этом и говорил!

— Неважно, что мы говорили тогда, важно, что, в конечном счёте, ты добровольно ушёл за скалу.

— Норга!, — нахмурился Проквуст. — Не твоя ли идея была похитить мою семью?!

— Не идея, а пророчество!

— Ну, ты и тварь!, — зарычал Георг, вскочив с кресла и нависнув над ведьмой. — Я тебя испепелю!, — Вокруг его рук закрутились голубые протуберанцы. Норга вздрогнула, в её глазах мелькнул страх.

— Подожди, сиятельный, дай сказать.

— Говори, — прохрипел Проквуст, с трудом сдерживая свою ярость.

— Скажи, Гора, если бы от тебя зависела судьба твоего народа, ты бы пошёл на жертву?

— Причём здесь это? Не морочь мне голову!

— Нет, причём! Я должна была спасти арианцев и спасла, а твоя семья даже осталась жива!

— Да, но… — Георг вдруг запнулся и растерянно опустился на кресло, ему пришла в голову невероятная мысль. — Норга, а ты знала, что крейсер, преследующий меня, погибнет?

— Знала.

— И тебя это не остановило?!

— Знание пути не освобождает от необходимости пройти его.

— Значит, ты заранее оставила для меня подсветку на своей пластине?

— Ты умный, Гора, — уважительно посмотрела на него Норга, — сам догадался. Да, я хотела поговорить с тобой.

— Зачем?

— Чтобы сказать важное пророчество для тебя.

— Нет!, — Проквуст опять вскочил. — Не хочу слушать!

— Ты испугался?

— Считай, как тебе угодно, но любое пророчество ограничивает право выбора, пятнает божественное предопределение кустарным знахарством!

— О, как пафосно сказано, — Норга усмехнулась и медленно встала. — Значит, уйдёшь без знания?

— Это не знание, а суеверие, — буркнул Георг.

— Тем более, чего же тогда бояться?

— Ладно, говори.

— Гора, моё пророчество для тебя очень короткое: ты всё ещё связан с тьмой, она вне тебя, но рядом с тобой, она будет идти за тобой, куда бы ты, ни пошёл.

— Чушь!

— Нет, не чушь! Или ты её или она тебя. Впрочем, думай, как хочешь.

— Это всё?

— Нет.

— Ну, что ещё?!

— Твои жертвы ещё впереди.

— Я знал, что ты обязательно это скажешь!, — горько усмехнулся Проквуст. — Пожалуй, я пойду, пока ты ещё что-нибудь не придумала.

— Ты вернёшь меня императору?

— Передам, кому следует, а дальше не моё дело. Прощай, Норга.

— Спасибо и не падай духом, Гора, ты слишком ярок, чтобы светить впустую.

Георг вновь махнул рукой и мысленно отпустил себя из этого пространства. Арианская ведьма нырнула в зелёное облако и превратилась вместе с ним в светящийся туман, в котором смутно угадывалась дверь. Проквуст потянул её на себя, та сопротивлялась, но недолго, он распахнул её настежь и вышел. Георг открыл глаза, они были полны слёз, да и весь он был насквозь мокрый. Он с трудом встал, ноги дрожали, нелегко далось ему это путешествие, но надо заставить себя дойти до спальни.

За окнами уже темнел вечер, Проквуст принял душ и рухнул на кровать, сон навалился сразу, плотный, без сновидений, исцеляющий.

Пилевич явился к завтраку, уселся за стол и плотоядно потёр руками.

— Что, Станислав Львович, проголодался?

— Ещё как!, — ехидно улыбнулся Пилевич. — По новостям.

Ответить ему Георг не успел, в столовую ворвался Артём, громко крикнул "Всем привет!" и с удовольствием принялся за яичницу.

— Артём, ты, когда домой явился?, — строго спросил Проквуст.

— В два часа ночи, пап, — невинно ответил сын и хитро глянул в его сторону.

Георг обескуражено застыл, наткнувшись ещё и на улыбку Пилевича.

— Какой честный мальчик.

— Спасибо, дядя Стас, хоть вы похвалите.

— Да когда же тебя хвалить, я тебя не вижу совсем!

— Меньше надо ездить на рыбалку.

Все трое переглянулись и дружно засмеялись. Артём вновь нацелился вилкой в тарелку, но Пилевич его окликнул, и теперь его лицо было очень серьёзным.

— Артём, ты хороший парень, остроумный, раскованный, по-европейски современный, но ты бы не смог так фамильярничать, если бы ясно осознавал величие своего отца.

— Станислав Львович, — нахмурился Проквуст, — к чему этот панегирик?

— Погоди, Георг, дай сказать. Твой сын растёт мышцами, а мозги запаздывают.

— Дядя Стас!, — возмутился Артём.

— Спокойно, молодой человек, — усмехнулся Пилевич, — я тебя как сына люблю, потому и беру на себя право говорить вещи по форме обидные. Ты не обиды строй, а запоминай, чтобы потом обдумать.

— Хорошо, дядя Стас, — шутливо нахмурился юноша, — я запомню!

— Звучит многозначительно, — улыбнулся Проквуст.

— Правильно, Артём, — иронично улыбнулся Пилевич. — Тогда прихвати в свою память и мою теорию о парности чувств.

— Парности чувств?, — переспросили в унисон отец с сыном.

— Да, я так условно назвал свою идею. Суть её в том, что чувства, как реакция и оценка ощущений, всегда следуют парно, например, самая яркая пара: любовь и ненависть.

— Хм, интересно.

— Что интересно, пап? Я не вполне понимаю.

Проквуст вопросительно взглянул на Пилевича, тот кивнул.

— Интересно то, сын, что голод всегда сопровождается сытостью после насыщения, радость всегда сменяет грусть, а боль напоминает о здоровье, — Георг взглянул на Пилевича. — Станислав Львович, правильно я изложил твою теорию.

— Вполне.

Артём с интересом посмотрел в лица взрослых.

— Хорошо, я и это запомню, но сначала ответьте, почему жадность не сопровождается щедростью, а злодейство, добродеянием?

Проквуст вопросительно взглянул на Пилевича.

— Нет ничего проще, — ухмыльнулся тот. — Во-первых, можно поискать и найти, я ведь не утверждаю, что величины в паре равновеликие; во-вторых, чем проще чувства, тем ровнее величины…

— А чем сложнее, — подхватил Артём, — тем перекос больше. — Он положил вилку, сделал глоток кофе и встал. — Господа, взрослые, спасибо, я всё запомнил, разрешите удалиться.

— Ты же не съел ничего!

— Папа, перед тренировкой наедаться вредно, потом в кафешку схожу.

Пилевич проводил юношу добром взглядом.

— Твой сын, на глазах взрослеет.

— Скорее мужает, — усмехнулся Проквуст, — то на самбо, то на фехтовании, то на стрельбе из лука.

— Готовится?

— Вбил себе в голову, что будет княжить во внутреннем мире.

— Что ж в этом плохого?

— Мы с Леночкой хотели все вместе лететь, у неё ведь сердце взорвётся без Артёма.

— Георг, — начал задумчиво Пилевич, подливая себе кофе, — ты должен понимать, что парень скоро будет совершеннолетним…

— Ты про любовь?

— Дело не в чувствах, Георг, а в том, что рядом с тобой он не обретёт своего пути.

От жёсткости и неожиданности услышанного, Проквуст едва не выронил из пальцев чашку.

— Не много на себя берёшь, Станислав Львович?!

Пилевич мягко улыбнулся, глаза его смотрели спокойно и мудро.

— Твой сын достоин собственного рока, Гора!

Над столом повисло тяжёлое молчание.

— Извини!, — глухо прервал тишину Проквуст.

— Я не обиделся.

— Станислав Львович, я же Артёма к Чару для того и беру, думаю, без службы великому дракону он не останется.

— Хм, — озадачился Пилевич, — про это я не подумал. Георг, — встрепенулся он, — ты собираешься улетать, а как же проклятые железки?!

— Пусть лежат пока.

— А если арианцы их найдут? Ты же сам говорил: оружие, непредсказуемы!

— Не знаю я ничего! Только не было их никогда во внутреннем мире, вот и надеюсь, что не появятся впредь.

В столовую постучали. Пилевич наклонился к Проквусту.

— Поехали ко мне, Георг?

— А чем тебе мой дом не подходит?

— У меня беседка особенная. Поехали, посидим на свежем воздухе, вдаль посмотрим, винца попьём.

— Ладно, поехали, — стук повторился, Проквуст встал, — Войдите!

Вошёл мажордом и прислуга, оба с достоинством поклонились.

— Господа желают продолжить?

— Нет, Марио, мы уходим.

Георг опустился в плетёное кресло и с ностальгическим восторгом всматрелся в горизонт: море, солнце, редкие облачка, как это красиво! Только в это мгновение, пока Пилевич разливал в бокалы вино, он понял, что, скорее всего, скоро лишится этой красоты, сменит её на звёздное бескрайнее пространство. Сердце дрогнуло от двух противоположных эмоций: предвидение утраты и обретение новых приключений. Вселенная осталась для него огромным домом, что неудивительно, но Лена будет тосковать. "А сын ещё больше!, — вдруг явственно осознал он, — он ведь на Земле родился!". Пилевич вручил ему бокал.

— Прошу!, — они сделали по глотку. — Как букет?

— Как обычно, великолепен.

Проквуст снова замолчал, устремив вдаль взгляд, Пилевич пристально смотрел на его лицо.

— Вот теперь я верю, что ты скоро покинешь Землю.

— Да уж, — Проквуст повернулся к другу. — Спрашивай, Станислав Львович, но не жди ответов на все вопросы.

Пилевич кивнул.

— Георг, ты теперь точно знаешь, что такое пластины?

— Наши догадки были верны: пластины копируют личность арианца, — Проквуст достал из кармана арианскую пластину, взвесил её на ладони, и, положив на столик, пододвинул к Пилевичу. — Станислав Львович, передай пластину арианцам.

— Как это, передай?! Это же такой козырь…

— Отдай!, — резко оборвал его Прокувут, — за эту железку арианцы всю Землю выжгут и не поморщатся.

— Кто ж там?, — прошептал Пилевич.

— Норга.

— Ого!, — Пилевич запнулся и отдёрнул руку.

— Ты чего, испугался? Она безопасная.

— Ага, как же! Для тебя может и безопасная… — Пилевич повернулся и выдвинул нижний ящичек, стоящего в беседке комода. — Где-то у меня тут лежит… — Пошуршав в ящике он громко воскликнул: — Вот!

На его руке лежала небольшая металлическая коробочка. Пилевич открыл её, вытащил новую флэшку, кинул её в ящик.

— Георг, клади её сюда!

— Ну, ты, голова!, — усмехнулся Проквуст и переложил пластину со стола в коробочку, та легла в неё почти вплотную. — Как тут и была!

— Вот теперь, она точно безопасная!, — довольно хмыкнул Пилевич и, хлопнув крышечкой, убрал коробочку в карман.

Они посмеялись, выпили вина, но едва поставили бокалы, арианский коммуникатор противно задрожал в кармане, Проквуст вытащил его и открыл так, чтобы не было видно Пилевича, тот сразу всё понял и затих в кресле.

— Привет, Гора!

— Здравствуй, Смарл.

— Кто там, рядом с тобой, Пилевич?

— Всё-таки подглядываешь?!

— Конечно! Скажи ему потом, что я его помню.

— Хорошо, ему будет приятно.

— Гора, — продолжил ровным голосом Смит, игнорируя последнюю фразу Проквуста, — как с нашим делом?

— Ты о пластине?

— Да.

— Дело продвинулось, я ведь теперь я знаю, что мне надо искать.

— Значит, не нашёл.

— Найду.

— Гора, ты уверен в этом?

— Мне очень помогает Станислав Львович.

— Хорошо, кажется, я тебя понял, — Смит сделал длинную паузу. — Кстати, я вызвал тебя на связь, чтобы сообщить, что хоравы на подлете.

— Спасибо. Известно, кто прибудет за мной?

— Командор Пол Коринни.

— Ого! Ты уверен?

— Согласования он подписывал.

— Согласования?

— А как же! Всё прошло через канцелярию СЦ, так что, скорее всего Чар в курсе твоего будущего визита и будет рад тебя видеть.

— Это не факт.

— Зря сомневаешься, никогда не видел, чтобы согласования были столь стремительны! Гора, могу организовать пересадку на арианском корабле.

— Нет, спасибо, раз Коринни летит, я с ним сам свяжусь.

— По ментальной хоравской связи?

— Да. Погоди, она же и у тебя есть!

— Была, Георг.

— Потерялась при перевоплощениях?

— Кто знает, может быть, мои создатели посчитали её лишней?

— Сожалею.

— А я нет. Мне легче, чем вам, рождённым, меня ведёт предопределение, в котором нет необходимости выбора, и это меня устраивает.

— Понятно. Всё равно я считаю тебя другом.

— Не могу сказать пока, что я тоже, но жди, возможно, я ещё вернусь прежним?

— Буду ждать.

Проквуст закрыл коммуникатор и взглянул на Пилевича.

— Станислав Львович, Смит просил сказать, что он тебя помнит.

— Спасибо, это очень лестно. И что Джон тебе сообщил?

— Смарл, — подчеркнул голосом Георг, — сообщил, что хоравы на подходе.

— Чудовищно!, — тихо сказал Пилевич.

— Почему?

— Георг, я много чего повидал, но вот ты так просто говоришь мне, что скоро улетаешь во вселенную, возможно, навсегда, а звучит этот так обыденно, не торжественно.

— Да уж, без почётного караула, — прошептал Проквуст и задумался.

Почему-то ему вдруг вспомнилось, с какой всепланетной помпой встречали его прибытие на Ирии, как восторженно относились к нему, а тут на Земле и не знает никто…

— Не расстраивайся, Георг, — поддержал его Пилевич, интуитивно ощутив настроение друга. — Земля ещё будет тебе благодарна, а пока она ещё не готова.

— Станислав Львович, я не стремлюсь к очередному званию святого, просто я боюсь.

— Ты боишься?!

— Да, боюсь. За свою семью, за то, что могу не справиться. Знаешь, Норга сказала мне…

— Так ты с ней общался!

— Она сказала, — продолжил Проквуст, игнорируя возглас Пилевича, — что мой путь потребует новых жертв. Теперь я всё время думаю, каких именно.

— Не верь этой ящерице!

— Что толку, Станислав Львович, всё равно ничего нельзя изменить. Рок уже нарисовал мой путь, и я не могу с него свернуть.

Эти слова неожиданно покоробили Пилевича, он нахмурился, но промолчал. Георг тоже замолчал. Так они и сидели какое-то время, думая каждый о своём, пока Пилевич, тяжко вздохнув, ни встал и ни долил в бокалы вина.

— Георг, — начал он, торжественно приподняв бокал, — так уж получается, что возможно, это наш последний банкет. Давай выпьем за твой успех!

— За наш!

Они звонко чокнулись.

— Георг, — встрепенулся вдруг Пилевич, а как же я передам пластину?!

— Смит всё понял.

— Что понял?

— Что пластина уже найдена, что она будет возвращена после моего отлета.

— Ты не ошибся?

— Смит теперь арианец, они любят сделки, даже если они неявные. Они проследят, чтобы мой отлёт был благополучным и получат свою вожделённую Норгу.

— Ты не расскажешь мне про неё?

— Нет, Станислав Львович, про неё не расскажу. Тебе же спокойнее будет.

— Да, пожалуй.

— Стас, — Проквуст впервые так назвал своего друга и тот радостно улыбнулся, — выгреби из арианцев чего-нибудь стоящее! Они тебе за Норгу что хочешь, дадут. Вот о чём тебе мечтается?, — Георг вспомнил о Марте. — Хочешь молодость и долголетие?

— Нет, от них не надо, — поморщился Пилевич, — я хоравов подожду.

— Стас, их же нет в солнечной системе.

— Будут! Я сегодня же напишу арианцам письмо!

— Станислав Львович, — недоумённо посмотрел на друга Проквуст, — а какая здесь связь с хоравами?

— Спорим, арианцы свалят из нашей системы, как только получат Норгу?!

— Но почему ты так уверен?

— Сначала они сюда явились, гоняясь за тобой, потом остались здесь, сменив хоравов…

— Ради поиска пластин?

— Конечно! Я думаю, они не получили у Чара представительство в солнечной системе, а выпросили его!

— Стас, ну ты гигант! Я бы не додумался.

— А ты спроси у Чара.

— Вряд ли получится.

— Ну, и ладно, — махнул рукой Пилевич. — Георг, ты сам посуди: хоравы всякие исследования проводили, экспериментировали, у них здесь интерес был!

— Не просто интерес, а шанс на возрождение, — кивнул Проквуст.

— Вот видишь! А арианцы что здесь делают?

— Что?

— Только шпионят!, — торжествующе заключил Пилевич. — Помнишь цифры: арианские жучки чуть ли ни в каждом десятом?

— То есть, ты ведёшь к тому, что им только пластины были нужны?

— Не пластины, Георг, а пластина с Норгой!

— И теперь они её фактически нашли…

— Так что не забудь хоравам про меня шепнуть.

— Можешь быть уверен, не забуду, — Проквуст хитро прищурился. — Стас, неужели ты арианцам пластину просто так отдашь?

— Ещё чего! Я с них новую энергетику выгребу!

— Чего?

— Георг, твоё удивление понятно. Ты напрямую питаешься Солнцем, а земляне энергию вырабатывают грубо и неэффективно. Ты спрашивал о моей мечте? Так вот, хочу, чтобы арианцы обучили меня новым принципам добычи энергии! Мощным и экологически чистым, а то мы всю Землю скоро загадим!

— А что ж ты у хоравов не спросил?

— Спрашивал, увиливают, — вздохнул Пилевич, — ссылаются на инструкции СЦ о невмешательстве.

— Ну, вообще-то они правы, есть такая инструкция, в том числе и для арианцев.

— Зато арианцам пластина нужна!

— Стас, — нахмурился Проквуст, — а ты не с огнём играешь?

— В каком смысле?

— Вдруг арианцы на шантаж с пластиной не пойдут, а зная теперь, у кого она, просто вывернут тебя наизнанку?!

— Я это просчитывал, — кивнул Пилевич, — и уверен, что им выгоднее пойти на сделку.

— Сделка с землянином?, — скептически покачал головой Георг.

— А давай мои шансы посчитаем?

— Давай!

— Во-первых, у меня друг инспектор СЦ, я ему могу пожаловаться, — Пилевич загнул первый палец. — Во-вторых, самый вредный арианец Смарл оказался Смитом и не в его интересах…

— Понятно, дальше.

— В-третьих, Аор проболтался тебе о семи пластинах и вряд ли захочет скандала. В-четвёртых, думаю, они через своих шпионов давно узнали, о заражённых тьмой обломках крейсера и не прочь убраться от них подальше.

— Они ведь прежде гонялись за тьмой?

— Георг, ты сам веришь, что она им была нужна? Неужели ты не понял, что они не за тьмой гонялись, а тебя по вселенной гоняли! И заметь, что хотели они получили!

— Это всё?

— Нет, есть ещё один палец, — Пилевич медленно загнул пятый палец. — В-пятых, Георг, им здесь скучно.

— Не думал, что ты так изощрённо мыслишь!, — хмыкнул Проквуст. — Я бы смог с тобой поспорить по первым четырём … пальцам, но пятый довод опровергнуть мне нечем!

Они посмеялись, хотя и без особой весёлости.

— Знаешь, Георг, — совсем грустно заговорил Пилевич, — мне уже лет немало, а впереди такие перемены грядут, очень хочется посмотреть.

Проквуст изумлённо взглянул на друга: вот и он о переменах заговорил! Неужели они неизбежны?

* * *

Елена приехала ночью, тихо пробралась в спальню и юркнула в кровать, прижавшись к мужу. Георг, не поднимая век, сладко улыбнулся и всхрапнул, после обильного возлияния с Пилевичем, проснуться он был не в состоянии, хотя рукой обнял и крепко прижал к себе жену. Лена улыбнулась, чмокнула его в щёку и закрыла глаза.

Никогда ещё Проквуст не был столь счастлив в момент пробуждения: он открыл глаза и увидел нежный взгляд любящей женщины. Оставим их, они так давно не виделись!

— Леночка, ты делала УЗИ?, — спросил тихо Георг, едва переведя дух.

— Делала, — прошептала раскрасневшаяся Елена, — девочка у нас будет, дорогой.

— Дочка! Невероятно!

— Почему же?

— Потому что просто невероятно: вся моя длинная жизнь, наша любовь, наши дети. Я не верю, что всё это случилось со мной, — Проквуст нежно поцеловал жену. — Мне хочется раствориться в тебе!

— И мне!

Они ещё крепче вжались друг в друга.

— Как там твой папа?

— Всё отлично. Я боялась за него, поэтому заезжала домой.

— Молодец, правильно сделала. Марта притихла?

— Ещё как! Ходит, как пришибленная, папой не понукает, ты чего с ней сделал?!

— Не я, её хозяева.

— Да ты что?! Значит, папе больше нечего бояться?

— Нечего, пусть смело любит свою Марту, она теперь не ядовитая.

— А я?

— Что ты?

— Ты и меня можешь укротить?

— Тебя?!, — Георг грозно зарычал. — Тебя я просто съем!

Некоторое время они возились в постели, хихикая как подростки, потом затихли. Елена лежала на плече мужа и гладила пальчиком его брови, Проквуст довольно щурился.

— Георг, а твои дела как?

— Если упускать подробности, то скоро за нами прилетят хоравы.

— И мы улетим?

— Улетим.

— Георг, мне страшно.

— Леночка, я теперь уже не могу не лететь, Землю надо избавить от следов тьмы, как это сделать я не знаю, но знаю, что будет, если не начать действовать.

— Да, ты прав, но Маруся…

— Почему Маруся?

— У меня маму звали Марией, папа её Машенькой звал, я помню, вот я и хотела… если ты не будешь против.

— Любовь моя, конечно, я не против. Мне очень нравится имя. А по поводу твоих страхов, ты даже представить себе не можешь, насколько хоравы глубоко знают человеческий организм, от любой болезни починят! Всё таки ты не девочка у меня. — Проквуст принялся целовать руки жены и приговаривать, словно мантру: — Я боюсь вас потерять, я не вынесу этого!

— И я боюсь, милый, поэтому мы и летим с тобой.

Проквуст дремал под нежным утренним солнцем, Елена, выйдя из бассейна, задумчиво остановилась рядом, раздумывая, сбросить на мужа холодные капельки с рук или позволить ему и дальше нежиться? Решила обрызгать. Она подняла руки вверх, но тут заметила, как на кончике пальца Георга вспыхнула яркая зеленоватая звёздочка и замерла. Проквуст, вздрогнул и резко сел, Елена медленно опустила руки и обречённо уселась на соседний лежак, ей стало понятно: началось.

Георг посмотрел на жену и ободряюще кивнул.

— Прибыли?, — спросила она.

— Заберут, как только будем готовы, — Георг встал. — Пойдём, дорогая, надо сообщить Артёму.

— Я переоденусь и его найду, — стройная фигурка жены с едва наметившимся животиком распрямилась, — Где собираемся, в гостиной?

— Нет, в кабинете, мне дела Пилевичу надо передавать. Иди Леночка, я догоню, вот только ему позвоню.

Проквуст взял со столика телефон, нажал вызов.

Пилевич оказался в кабинете Проквуста прежде остальных. Они деловито поздоровались и принялись просматривать кипу бумаг, фотографий, карт, вытащенных Станиславом Львовичем из пухлого портфеля.

Дверь открылась, оттуда донёсся голос Елены.

— Спасибо, Марио, распорядитесь на счет обеда на четыре персоны.

— Слушаюсь, мадам.

На пороге показалась тележка с кофейно-алкогольным набором, которую катила Елена. Пилевич вскочил с кресла и бодро побежал навстречу, склонился над рукой женщины в галантном поцелуе.

— Елена прекрасная, как я рад вас видеть!

— Я тоже, Станислав Львович. Сейчас я накрою на журнальном столике маленький банкет, а вы закругляйтесь со своими бумагами.

— Леночка, а где Артём?

— Сейчас подойдёт.

— Я уже здесь!, — Артём внимательно осмотрелся. — Я приглашён на высокое собрание?

— Дверь закрой поплотнее, гость!, — съязвил Проквуст вставая.

Елена ловко расставила чашки с пахучим кофе, Георг с серьёзным, почти мрачным видом налил коньяк себе и Пилевичу.

— А мне… — хотел пошутить Артём, но Проквуст так на него посмотрел, что он сразу осёкся, улыбка сбежала с его лица.

— Господа, позвольте объяснить сыну ситуацию, которая вам уже известна.

Пилевич и Елена кивнули.

— Артём, наша семья в ближайшее время покидает Землю.

— Навсегда?

— На несколько лет.

— Мам, ты согласна?

— Сынок, я не могу бросить папу.

— Я не хочу лететь!, — жёстко, по-взрослому отрезал Артём.

— Артём, ты же знаешь, проклятые осколки нужно убрать. Без помощи Чара мы не справимся.

— А наги?

— Что наги? Они под контролем пазузу.

— Я так не считаю, папа!

Взрослые растерянно переглянулись, такого от всегда покладистого и разумного юноши они не ожидали.

— Пап, — продолжил уверенно Артём, — ты сам рассуди. Пазузу конечно будут старательно исполнять свою задачу, на то они и машины, но в этом их слабость.

— Например?

— Например, они могут так надавить на нагов, что те попрут в верхний мир, то есть к нам.

— Сынок, но пока это только излишнее опасение.

— Нет, папа, не излишнее! Я собрал информацию, кстати, мне очень помог Станислав Львович, — Проквуст глянул на Пилевича, тот утвердительно кивнул, — наги и раньше заглядывали в наш мир, и на людей нападали, но случаев было очень мало, на уровне мифов и суеверий, а в этом году отмечается резкий всплеск этих появлений!

Георг повернулся к Пилевичу.

— Станислав Львович, заметный рост?

— Многократный.

— А мне, почему не говорил?

— Так ведь статистика пока короткая, пара месяцев всего.

— И эта динамика коррелируется с нашим визитом во внутренний мир?!

— Вполне, только с временным лагом.

— Получается, опять я виноват?

— Пап, причём тут твоя вина?! Просто сдвинулись некие процессы, а ты оказался рядом.

— Каждый раз одно и то же!

— Георг, — повысил голос Пилевич, — ты же знаешь, что не ты причина!

— А может быть, спусковой крючок?!

— Георг, — забеспокоилась Елена, — ты не должен себя винить!

— А кого же тогда?

— Цириан, например.

— Или вечного искусителя!, — добавила Елена без тени улыбки на лице.

— Особенно, если учитывать, что тьма на Землю через меня проникла. Спасибо, дорогие мои, мне полегчало. Стас, есть прогнозы по развитию ситуации?

— Пока очень приблизительные. Судя по экспоненте, год-полтора официальные власти будут отмахиваться, как от явных фейков, если конечно не будет взрывного роста визитов.

— Мы должны успеть!, — Проквуст взял жену за руку. — Вот видишь, Леночка, как время сжимается?

— Вижу, Георг, — Елена повернулась к сыну. — Сынок, надо лететь и как можно скорее, чтобы успеть обратно вовремя.

Все замолчали. На лице Артёма отразилась борьба скрытых эмоций, но он пока молчал.

— Друзья, не волнуйтесь, я буду следить за ситуацией.

— Следить мало, — хмуро сказал Артём. — Что делать, если вслед за обнаглевшими магами появятся пазузу? Вы представляете реакцию населения на этих монстров?!

— Да уж, — согласился Пилевич, — паника будет, мало не покажется!

— Георг, — воскликнула Елена, — неужели такое возможно?!

— К сожалению, исключить этого нельзя.

— Если наги, а затем и эти пазузу, — передёрнул плечами Пилевич, — монстры, которые и на фотографии ужасны, появятся в большом количестве, человеческая цивилизация от такого нашествия умом тронется!

— Но пазузу всего лишь машины, как инспектор, я могу внести коррекцию в программу их поведения, например, запретить выходить во внешний мир.

— Пап, тогда наги здесь вообще всё заполонят!

— Да, — кивнул Пилевич, — наги хищники, они сразу расчухают, где для них будет безопасно и сытно.

— Станислав Львович, — побледнела Елена, — но у людей есть армии, оружие.

— Леночка, это сдержит их, но не обеспечит победы. Заброшенный подвал, расщелина в горах, овраг в лесу могут стать убежищем этим тварям. Они будут уничтожать фауну Земли и стремительно размножаться, эту волну не остановить!

— Пап, Станислав Львович закончил анализ лекарства Ведагора и плевка пазузу. Он близок к созданию надёжного оружия против нагов.

— Это факт, — кивнул Пилевич, -уже есть опытные образцы спецзарядов.

— Молодцы, — Георг взял бокал с коньяком, разом осушил его и прикрыл глаза, — а теперь помолчите пару минут, мне надо подумать.

Пилевич пожал плечами, взял свой бокал, покрутил перед носом, а Елена вдруг шепнула: "Мальчик мой" и прижала сына к себе. Артём не сопротивлялся, хотя ему было немного неудобно.

— Стас!, — громко спросил Проквуст, открыв глаза. — А тебе не кажется, что наги, давно уже должны были заполнить внешний мир, задолго до того, как появилось огнестрельное оружие?

— Георг, — Пилевич обхватил свой бокал ладонями, — ты упускаешь фактор присутствия цириан.

— Ты считаешь, что они сдерживали их?

— А какие ещё могут быть версии?

— Папа, когда цириане исчезли из системы?

— Вскоре после появления хоравов.

— Так уже сколько лет прошло!

— Правильно, Артём: вполне достаточно, чтобы наги рванули на неосвоенные территории внешнего мира.

— А они не рванули, — Пилевич сделал большой глоток коньяка.

— Кто же их не пускает?, — тихо спросила Елена.

— Думаю, сама планета их сдерживает.

— Георг, не слишком ли смелое заявление?

— Стас, давай рассудим.

— Давай.

— Мы знаем, как люди появились на Земле?

— Знаем, — Пилевич утвердительно махнул бокалом с коньяком.

— Можно сказать, что люди — продукт согласия Земли и космоса?

— Угу, — Пилевич кивнул, стукнув зубами о край бокала.

— А наги?

— Пап, позволь?

— Давай сын.

— Мы с дядей Стасом считаем, что наги для планеты существа инородные.

— Эти злобно-агрессивные твари, вообще на Земле неуместны!, — добавил Пилевич.

— Но они же есть!, — брезгливо поморщилась Елена.

— В том то и дело, Леночка, — кивнул Проквуст, — их не должно быть, а они есть!

— Пап, пожалуй ты прав, планета их сама сдерживает.

— Лучше бы она их уничтожила, — проворчал Георг.

— Погодите!, — возбуждённо воскликнул Пилевич. — Ели это так, то ничего плохого за несколько лет не случится, и вы спокойно можете отправляться в космос.

— Боюсь, Стас, ты не прав.

— Почему же?

— Потому что Заратуштра мудрее меня.

— В каком смысле, пап?

— Он сказал, что если провал будет вскрыт, начнётся объединение внешнего и внутреннего мира. Так?

— Так.

— Я открыл провал? Значит, объединение внутреннего и внешнего мира неизбежно.

— Георг, — энергично помотал головой Пилевич, — нельзя так буквально воспринимать легенды и пророчества.

— Хотел бы с тобой согласиться, но боюсь, тот, кто сдерживает переходы во внешний мир, может их единовременно снять.

— Георг, дорогой, но зачем?!

— Не зачем, Леночка, а почему.

— И почему же?

— Потому, Станислав Львович, что люди во внешнем мире отринули Бога и стали походить на нагов, только вместо зубов у них технологии, а вместо мозгов — инстинкты наслаждений. Такого планета вечно терпеть не будет.

— Пап, ну, ты даёшь!

Повисла долгая напряжённая пауза.

— Папа и мама, — Артём встал, — я решил, что Землю не оставлю!

— Сынок!, — вскрикнула Елена, словно её ранили.

— Мам, я не полечу!

— Артём, а ты уверен, что сможешь её защитить?

— Как не летишь?!

— Уверен!

Пилевич удручённо покачал головой и осушил бокал.

— Артём!, — воскликнула Елена, заплакала и убежала из кабинета, сын бросился её догонять.

Проквуст сидел мрачный и наблюдал, как Пилевич подливает коньяк в бокалы.

— Георг, а мальчик прав, — сказал Пилевич.

— Знаю, — кивнул Георг, — но как мне быть, разве я могу оставить его одного?!

— Придётся!

— Да, пап, — подхватил вернувшийся Артём. Он быстро прошёл и сел напротив. — Папа, никто, кроме тебя не сможет освободить Землю от проклятых арианских осколков.

— Поддерживаю, эта гадость пострашнее нагов!, — Пилевич дотронулся своим бокалом до бокала Проквуста. — Нагов мы и без цириан уконтрапупим. Так ведь, Артём?!

— Так, — юноша улыбнулся.

— Артём, что с мамой?

— Сказала, сейчас придёт.

Проквуст кивнул.

— И за твоим сыном я присмотрю.

— Ещё чего!, — громко вмешалась Елена, стоя у порога. Она вошла и хлопнула дверью. — Я сама присмотрю! Георг, я без Артёма не полечу!

— Мама!

— Я так и знал!, — простонал Проквуст и обхватил голову руками.

Все замолчали, Пилевич растерянно переводил взгляд то на одного, то на другого.

— Вот это ребус, — прошептал он и глотнул из бокала.

— Мама, — умоляюще протянул Артём, — не надо, лети с папой!

— Нет!, — Елена сказала это так, что всем сразу стало ясно, она не уступит.

— Леночка, я не могу тебя оставить!

— Георг, — строго сказала женщина, — ты должен лететь, ты это знаешь, мы все это знаем, а я останусь с Артёмом.

Георг опять застонал и закрыл голову руками. Пилевич поставил пустой бокал на столик и потянулся к бутылке.

— Я чувствовал, что что-то произойдёт!, — глухо заговорил Георг. — Всё повторяется, как в кривом зеркале: моя жена беременна, а я улетаю к чёрту на рога и неизвестно когда вернусь!

Пилевич глотнул коньяк прямо из бутылки.

— Моё сердце разрывается от боли, от невосполнимой потери…

— Пап, какой потери?, — недоумённо спросил Артём. — Мы же все живы и здоровы.

— Сынок, я тебя не увидел младенцем, а теперь и дочку не увижу!, — по щеке Проквуста скользнула слеза.

К нему подбежала Елена, обняла, прижала голову к груди.

— Дорогой, мы будем тебя ждать, и ты будешь знать, что здесь твой дом,— она приподняла его голову, взглянула в печальные глаза. — Правда?

— Правда.

— А потом, — продолжила Елена, когда ты вернёшься, мы с тобой поговорим на счёт следующего младенца.

— Обещаешь?, — улыбнулся Проквуст.

Артём хихикнул, Георг повернул к нему голову и нахмурился.

— Пап, мам, да я только "за"!

— А тебя никто не спрашивает!

— Да, сынок, ты ведёшь себя непочтительно.

— Ну, вот, началось, — проворчал юноша. — Пап, давай маму похитим и погрузим на корабль? Я тебе помогу.

В ответ раздался оглушительный хохот, который дополнился стуком изрядно опустевшей бутылки о столик. Елена всплеснула руками.

— Станислав Львович, тебе же плохо станет!

— Зато сейчас хорошо. С вами без этого, — Пилевич многозначительно постучал по бутылке, — не разберёшься.

Елена чмокнула мужа в щёку.

— Георг, я пойду, посмотрю, как там обед, твоего друга надо срочно кормить.

— Это верно, — закивал Пилевич, — я бы закусил. — Он хотел встать, но вместо этого откинулся на спинку дивана и размеренно засопел. Артём подозрительно посмотрел на отца.

— Пап, твоя работа?

— Пусть поспит, мне он потом трезвый нужен, — он поманил сына к себе. — Иди, обнимемся.

Они крепко обнялись.

— Сынок, — шепнул на ухо отец, — ты понимаешь, какой груз на себя взваливаешь?

— Пока не очень.

— Пойдём, присядем, — они сели на диван, слегка потеснив раскинувшегося на нём Пилевича. — Ты открываешь свой путь.

— Думаешь, у меня будет свой рок?

— Он у тебя уже есть! Ты главное, чаще слушай своё сердце, тогда будешь меньше ошибаться. И ещё запомни, Господь дары без рока не раздаёт.

— Пап, извини, но как же всякие колдуны, ведьмаки?

— Без предназначения, дар превращается в проклятье, источник бед и несчастий и всегда ведёт к поражению.

— Хорошо, я запомню, — Артём запнулся, решаясь на вопрос, Георг терпеливо ждал. — Пап, а ты сам не ошибся?

— Ты о моём вмешательстве во внутренний мир?

— Да.

— Сам подумай, мог ли я его найти, если бы арианцы не преследовали меня?

— Нет.

— Значит, рок привёл меня туда, куда должен был привести, а вот как я его исполнил, это уже второй вопрос.

В кабинет вошла Елена, теперь, когда решение принято, её лицо отражало спокойствие. Она улыбнулась своим мужчинам, потом с удивлением взглянула на спящего Пилевича.

— Со Станиславом Львовичем всё в порядке?

— В полном, я его спать уложил, на пару часов.

— Хорошо, как раз к обеду, — она подошла к ним, обняла и вдруг заплакала. Так они и сидели, обнявшись, пока слёзы не перестали капать из женских глаз. Елена всхлипнула, поцеловала мужа и сына и встала. — Пойду, тоже полежу.

Она виновато улыбнулась и вышла. Отец с сыном переглянулись.

— Пап, — голос Артёма предательски дрогнул, — а вдруг я тебя не увижу?

— Надо верить, сын, а если уж непоправимое случится, то тогда ты — старший мужчина в семье.

— Какой я мужчина?

— Станешь, недолго осталось.

— Пап, я хотел тебя спросить потом, когда-нибудь, но раз уж так всё случилось…

— Говори, что запнулся?, — улыбнулся Проквуст.

— Я про княжну…

— Не забывается Ведана?, — улыбнулся отец.

— Нет, — Артём покачал головой и густо покраснел.

Проквуст на мгновение улыбнулся.

— Я тебе вот что скажу, сын, полюбишь, благословляю. Так можешь, когда потребуется и матери сказать и во внутреннем мире объявить. Мне Ведана тоже нравится, поэтому, если сладится, не обижай её.

— Да, ладно, пап, я так… — красное лицо Артёма стало пунцовым.

— А я не так! Всё запомнил, что я сказал?

— Ага.

— Манер поднаберись, — поморщился Проквуст, — княжич!, — Он встал. — Пойдём сын, в винный погреб прогуляемся.

По пути Артём выглядел задумчивым и сосредоточенным. Георг украдкой наблюдал за ним и поражался, как повзрослел парень после их приключений во внутреннем мире. Едва они вошли в подземное убежище, сын тронул отца за рукав.

— Пап, у меня к тебе просьба.

— Говори, — кивнул Проквуст, подходя к сейфу.

— Пап, сделай мне постоянный переход во внутренний мир.

Рука Георга замерла возле сейфа, в голове пронёсся поток мыслей. Он улетает надолго, может быть, навсегда, как же он мог забыть об этом?! Он медленно повернулся к сыну.

— Ты прав, Артём, я должен был и сам об этом подумать.

Сын радостно заулыбался, а Проквуст вновь занялся сейфом. Отворив толстую дверцу, он поманил сына и показал ему, как пользоваться запором. Артём понятливо покивал и сам закрыл, потом открыл сейф.

— Забудешь код, у меня в столе в конверте, — Георг, вытащил из глубины сейфа старый картонный тубус, достал из него меч и обнажил лезвие. — Преклони колени, сын!, — Артём опустился на колено, Георг опустил на его плечо лезвие и громко спросил: — Меч заветный, готов послужить этому отроку, пока я в отъезде буду?

Меч вдруг так сильно задрожал в руке Проквуста, что чуть не выскочил.

— Возьми!, — скомандовал он, Артём принял меч на раскрытые ладони и тот сразу успокоился.

— Вставай, — сын поднялся, не сводя горящих глаз с меча.

— Пап, можно?

— Можно.

Артём отвернулся и уверенно сделал пару боевых движений. Он взглянул на отца, в его глазах плескался восторг.

— Молодец, не зря тренируешься!, — улыбнулся Георг. — Дай-ка мне кладенец на минутку. — Артём передал отцу меч, тот выставил его перед собой. — Смотри!

Проквуст пустил из ладони голубое сияние на лезвие, оно сразу засветилось внутренним светом. Георг осторожно провёл перед собой мечом и на скальной стенке убежища образовался глубокий багряный прорез. Ещё несколько скупых движений и от стены вниз начала крениться каменная плита размером в рост человека, она бы упала, но Проквуст вскинул левую руку и аккуратно уложил её на пол. Раздался глухой стук, во все стороны рванулось облако пыли. Толстая глыба лежала у их ног, топорщась вверх массивным хребтом, соответственно в стене виднелся его вдавленный слепок.

— Пап, ну, ты даёшь!, — прошептал Артём.

— Это не я, это меч, — улыбнулся довольный Георг и протянул оружие сыну. — Возьми, попробуй сам.

— Пап, у меня не получится.

— Давай вместе, — он обхватил снизу ладонь сына с зажатой в ней рукоятью меча. — Ты, главное, постарайся запомнить.

Рука Проквуста засветилась голубоватым светом, он впитывался в ладонь юноши, делая её розово-прозрачной. Вот из неё просочилась светло-алая капелька в рукоять меча, потом ещё одна, ручеёк быстро превратился в поток, хлынувший на лезвие меча, вокруг него красновато засветился воздух. Георг осторожно убрал свою руку, поток света вокруг меча только нарастал.

— Артём, поравняй плиту, — тихо сказал он.

Сын медленно повёл мечом, чуть замедлился, когда мыслимая прямая от клинка встретилась с камнем, вязко прошла дальше, рука дрогнула и ушла ниже, почти в пол, Артём испуганно отдёрнул руку, свет с клинка исчез, в воздухе кисло пахло жжёным камнем. Он растерянно оглянулся на отца.

— Пап, что это было?

— Чудо, сынок, — Проквуст улыбнулся, — чудо твоего дара. Ты теперь, как и я, сможешь рубить на расстоянии.

— Но у тебя на клинке была голубая вода, я видел!

— А у тебя, красный воздух, я тоже видел, но знаешь, сын, вряд ли важно, что человек видит, важно, как это работает. Попробуй потихоньку сам.

Артём сосредоточенно уставился на меч, лезвие задрожало от напряжения руки, но ничего не происходило. Георг дотронулся снизу пальцем и вокруг лезвия воздух стал наливаться красным отблеском.

— Стоп!, — свет с меча послушно пропал. — Ещё раз, сам! Вспомни моё касание в твою ладонь.

Артём кивнул и из его ладони хлынул прозрачно-красный свет, он густо окутал лезвие. Юноша навёл меч на плиту и она, шипя по срезу, развалилась надвое.

— Молодец!, — Проквуст похлопал сына, по спине, тот довольно, но устало улыбался. Георг плеснул ему в спину энергии и буднично спросил: — Сынок, ты уже пил солнце?

Артём недоумённо посмотрел на отца.

— Как это?

— Помнишь, я рассказывал тебе, как получать подпитку от светила, ты тренировался?

— Не очень, — виновато улыбнулся сын, — это так утомительно.

— Запомни, сын, теперь ты должен научиться не случайно подпитываться, а напрямую заряжаться от светила. Вот это, — Георг показал пальцем на разрезанную каменную глыбу, — возможно только с притоком энергии.

— Пап, я понял, буду тренироваться.

— Хорошо, вкладывай меч в ножны. Ремень есть? Отлично, вешай, будешь при параде. Надеюсь, старый зелейник ещё жив?

Проквуст повёл рукой, открывая переход и представляя пахучие сени его избушки, перед ними матово подёрнулось пространство и раздвинулось в стороны, открывая темноту перехода. С каждым разом ему это удавалось всё легче, но сможет ли он сделать постоянный переход? Этого Георг не знал. Он взял сына за руку и шагнул вперёд, в нос знакомо ворвался цветочно-хвойный запах. Проквуст толкнул дверь, за столом среди склянок и колбочек сидел Ведагор в своей чёрной хламиде и недоумённо всматривался в нежданных гостей. Он прищурился и морщинисто заулыбался.

— Слава Дажбогу, явились!, — старик радостно вскочил. — Такой пир сегодня закатим!

— Подожди, Ведагор, не до пиров! Ненадолго мы, для дела.

— Говори, что стряслось?

— Пока ничего, но я надолго уезжаю.

— То-то я смотрю, меч не на том боку висит, — кивнул зелейник. — Артём, Видану хочешь повидать?

— Я уже её позвал, — покраснев, тихо ответил юноша.

— Это как же?, — удивился Ведагор, но тут же махнул рукой. — Хотя, что я спрашиваю.

В сенях что-то громыхнула и в избу влетела румяная княжна, она бросилась к Артёму. Если бы не было взрослых, они бы, наверное, обнялись, а так только взялись за руки, пунцово освещая избушку горящими щеками. Ведана виновато глянула на деда, потом на Проквуста.

— Здравствуй, Гора.

— Здравствуй княжна, — Георг по-доброму улыбнулся и поклонился, потом обернулся к зелейнику. — Ведагор, далеко ли ваша библиотека?

— Да как же далеко, рядом, в каменном тереме.

— Разве у вас есть каменный терем?, — удивился Проквуст.

— А как же, только он внутри деревянного. Зачем тебе библиотека, Гора?

— Много ли там людей бывает?

— Так кроме княжеской семьи, никто туда хода не имеет.

— Даже ведун ваш Чураслав доступа не имеет?!

— Никто!

— Меня отведёшь?

— Прикажи только.

— Веди! А вы, — Проквуст лукаво посмотрел на молодёжь, — пообщайтесь пока, но учтите, мы скоро вернёмся!

И без того румяные Ведана и Артём закраснелись ещё больше. Ведагор нахмурил брови, потом широко улыбнулся и подмигнул.

— Пошли, Гора, чего время терять.

— Взрослые ушли, Артём медленно поднёс к губам руку девушки.

— Веданка, я по тебе так скучал, — шепнул он.

— А я по тебе, — шепнула княжна и прижалась к юноше. Он неловко обнял её и застыл, прикрыв глаза.

Проквуст и зелейник быстро шагали по княжескому двору. Возле входа в терем стояли два ратника на посту с копьями, один черноволосый, Георгу незнакомый, а второй Расен, с выбивающимися белокурыми локонами из-под шлема. Он округлившимися глазами посмотрел на Проквуста, а когда тот ему улыбнулся, Расен важно кивнул и вновь замер в служебном рвении. За княжеским теремом они свернули направо, прошли следующее здание, в котором на первом этаже находился пиршественный зал, а на втором гостевые комнаты, потом миновали стены княжеского дома и вновь повернули направо. Здесь перед стеной казармы стояло массивное шестигранное деревянное строение со сводчатыми стенами и с зарешёченными полукруглыми окнами под круглым куполом. Оно было очень похоже на большую часовню, только креста не хватало, Георг едва не перекрестился, глядя на неё. На массивной двери с длинными коваными петлями виднелась замочная скважина, Ведагор не останавливаясь, вытащил из своей хламиды большой фигурный ключ. Замок мягко щёлкнул, дверь из толстых досок неожиданно легко и бесшумно отворилась.

— Входи!, — сказал зелейник.

Проквуста поразило, что за внешней деревянной обшивкой шла стена в метр толщиной. Внутри было прохладно и сумеречно, все стены были уставлены многочисленными дубовыми шкафами, закрытыми на внутренние замки, посредине помещения стояла конторка с подсвечником.

— Темновато для библиотеки!

— Когда солнышко сверху, здесь всё сияет, — возразил Ведагор, а когда мало света, внизу конторки свечи есть. — Вот, ты увидел, теперь говори, зачем тебе библиотека.

— Ведагор, меня не будет несколько лет.

— Вот как? Так ты, наверное, улетаешь, а не уезжаешь?

— Ты очень проницателен, Ведагор.

— Из-за проклятых осколков?

— Из-за них, — кивнул Георг.

— Чем можем помочь тебе, Гора?

— Хочу, чтобы присмотрели за сыном.

— Ты не возьмёшь его с собой?

— Не хочет!

— Молодец, — одобрительно улыбнулся зелейник, — он нам здесь пригодится. Ты его прямо сейчас оставишь?

— Нет, я не могу его навсегда отправить во внутренний мир, я хочу сделать постоянный переход между нашими мирами. Один конец будет здесь, второй в моём подземном убежище — бункере, в него кроме моей семьи тоже никому хода нет.

— Ничего себе, просьба!, — покачал головой Ведагор. — Прости, Гора, без моего сына решить не смогу. Я пойду, схожу за ним, а ты пока книги посмотри.

— Так ведь заперто.

— Сейчас, погоди, — зелейник покопался в глубоком кармане, вытащил связку ключиков на большом кованом кольце, протянул их Проквусту. — На, владей! У меня ещё есть.

— Спасибо, — растрогался Георг.

— Чего спасибо, ты на них право имеешь! Надо было сразу дать, так ведь не досуг было.

— Это верно, — улыбнулся Проквуст.

— Не обессудь, Гора, а от входной двери ключ не могу оставить, запереть библиотеку обязан.

Старик ушёл, а Георг принялся по очереди открывать шкафы, долго выбирая на кольце нужный ключик. Большинство шкафов, судя по слоям пыли в них, не открывались годами. Их полки в разнобой были уставлены пыльными фолиантами, зашнурованными кожаными папками, стопами пергаментных свитков. К некоторым шкафам на полу виднелись следы ног, в них на внутренней стороне правой дверцы в пазы был вставлен листок, на котором аккуратным почерком или напротив, прыгающими строчками, указывалась тематика книг каждой из полок, например, старые сказы, легенды, история. Прыгающий почерк относился в основном к шкафам с книгами по медицине и растениям, поэтому Проквуст был уверен, что он принадлежит Ведагору, первому зелейнику в роду княжеском. Аккуратный почерк мог принадлежать кому угодно, но Георг погладил его и ощутил руку княжны. Он смог осмотреть лишь малую часть шкафов, и судя по количеству ключиков, мог бы до конца дня открывать и закрывать толстые скрипучие дверцы, иногда чихая от вековой пыли. От нечего делать он пересчитал количество шкафов, затем количество ключиков, получалось, что одного ключа не хватало. Проквуст пересчитал ещё раз, тот же результат. Он пожал плечами и убрал ключи в карман. "Артёму здесь будет интересно", — подумал он и стал прохаживаться по залу, подыскивая укромный уголок для перехода. Подходящее место нашлось быстро: в нехоженом месте возле стены два массивных шкафа стояли торцами друг к другу на расстоянии меньше метра. Здесь было темно и сюда вряд ли заглянет чужой человек, вполне подходящий уголок.

Потянуло сквозняком, гулко раздались шаги. Пришёл Ведагор с сыном Вадимиром. Князь, ни слова не говоря, крепко обнял Проквуста.

— Рад видеть, Гора! Отец сказал, что хочешь переход между мирами сделать?

— Только для Артёма. Он начинает свой путь, пусть он будет отсюда.

— Сына твоего буду рад видеть в любое время, он мне по душе, а уж Ведана в нём души не чает. Отец сказывал, сговор про меж вас был?

— Был, а разве не ты…

— Я всего лишь отец, а глава княжеского дома Ведагор.

— Вадимир!, — строго осадил сына старый князь. — Ты клятву кому давал?! Вот он, глава дома, перед тобой стоит.

В глазах князя мелькнула растерянность, он озадаченно почесал затылок.

— Гора, я…

— Вадимир, — заулыбался Проквуст, — мы же свои, забудь! Глава я или не глава, а хозяин здесь ты, потому от тебя и решение жду.

Ведагор за спиной князя одобрительно кивнул головой.

— Что ж, Гора, — кивнул Вадимир, — место ты правильное выбрал, укромное, а сможешь, словно Заратуштра, переход сделать?

— Сделать смогу, — вздохнул Проквуст, — так его ещё надолго закрепить надо. Я ведь улечу, вдруг переход со временем ослабнет и Артём здесь застрянет? Его мама тогда с ума сойдёт!

— Не волнуйся, Гора, если такое случится, мы твоего сына сможем во внешний мир отправить, — князь повернулся к Ведагору. — Так ведь, отец?

— Так сын. Чурослав со своими ведунами в горах тайное место знает, там грань тонкая, переход открыть можно.

— Спасибо, — Проквуст поклонился. — Прежде, чем начну, хочу важное слово сказать. — Георг многозначительно глянул на зелейника, тот понимающе кивнул. — Ведагор и Вадимир, как отец, даю своё согласие на брак наших детей, когда время к тому придёт и любовь их укрепится.

— Сговор наш, стало быть, утверждаешь?, — Ведагор посмотрел на сына. — Вадимир, ты своё слово тоже молви.

— Я с радостью согласен.

Мужчины заулыбались и пожали друг другу руки.

— А чтобы молодёжи здесь никто не досаждал, прошу разрешения поставить оберег на библиотеку.

— От кого?, — удивился Вадимир. — Тут дружина моя рядом…

— Подожди, сын, — Ведагор взял князя за локоть, — я знаю, о чём Гора просит. Не от врагов, а от назойливых глаз, правильно я понимаю?

— Правильно.

— Ставь, хуже не будет, — кивнул Ведагор.

Проквуст вопросительно посмотрел на князя, тот тоже кивнул.

— Коли можешь, делай.

— Тогда я начинаю.

Георг прошёл в выбранный тупик, представил себе вырезанный кусок стены в убежище и открыл переход. Пространство послушно подчинилось ему, заклубилось по краям, матово чернея в середине. Надо было это всё закрепить. По внутреннему наитию Проквуст мысленно вбил бесформенные границы перехода в толстую стену, щедро влил в них энергию. "Надо будет подсказать Артёму, как его подпитывать!" — подумал он и оглянулся на князей. Те стояли в паре шагов за его спиной и, раскрыв рты, смотрели.

— Здесь закрепил. Вы меня подождите, я с той стороны закреплю и вернусь.

Проквуст шагнул в темноту угла и исчез. Ведагор отодвинул сына в сторонку.

— Пусти сынок, дай поглядеть поближе, — старик осторожно протянул руку и погрузил её в тёмное пятно в углу, ничего не произошло, он вынул руку, осмотрел её. — Вадимир!

— Да, отец!

— Я хочу пройти на ту сторону, посмотреть.

— Отец, а если узнает кто?

— Кто?! Я тут что, не проводил дни и ночи?!

— Отец, Гора не разрешит.

— Что я не разрешу?, — спросил Проквуст из стены, едва не воткнувшись в зелейника.

— Да вот, отец на смотрины хочет.

— Туда?!, — кивнул Георг за спину. — Да не вопрос! Я всё закрепил. Пошли оба?

— Нет, — вздохнул Вадимир, — мне покидать свой народ не пристало.

— Наверное, это правильно.

— Гора, давай прощаться?

— Погоди, князь, я ещё не закончил.

Проквуст прикрыл глаза и представил себя смотрящим на библиотеку снаружи. Мир, когда смотришь на него с закрытыми глазами, выглядит по-другому, как проекция теней, густеющих в зависимости от "густоты" материи. Толстые стены сочно темнели, шкафы со своим содержимым смотрелись серо-прозрачными бликами, а окна под куполом — белесыми пятнами. Георг повёл призрачными руками вокруг здания, словно замазывая его энергией из ладоней, вновь и вновь он втирал в пространство струи золотистого света, заставляя его равномерно растекаться и ярко блестеть. Скоро здание библиотеки почти скрылось за матовой оболочкой, лишь смутно показывая свои внешние контуры. Георг, открыл глаза.

— Кажется, получилось, — он устало улыбнулся. — Теперь всё. Позволь, князь Вадимир, руку тебе пожать?, — Проквуст протянул руку, но князь шагнул навстречу и вновь его обнял.

— Гора, жалко мне надолго расставаться.

— Бог даст, свидимся.

— Гора, — вмешался старый князь, — давай, веди меня на ту сторону! А ты Вадимир, не сочти за труд, сходи за детьми, приведи сюда.

— Сначала посмотрю.

— А чего тут смотреть?, — весело сказал Георг, схватил Ведагора за руку и утянул в стену.

— Стало тихо. Вадимир покачал головой, почесал затылок и направился к выходу.

В бункере Ведагор с любопытство огляделся, внимательно посмотрел на кусок скалы на полу.

— Чем же резали?, — спросил он.

— Твоим мечом, Ведагор!

— Не уж то? Знатные у тебя руки!

— Не у меня, Артём делал, я лишь помог.

— Смотри-ка, какой отрок молодец. Вот что, Гора, веди меня к свету, взглянуть на вашу сторону хочу.

— Хорошо, — улыбнулся Георг, — одну минутку. — Он вызвал огонёк ментальной связи с женой. — Леночка, я тебя не разбудил?

— Нет, милый, я макияж поправляю.

— Одета?

— Что за странный вопрос, Георг?

— Я к тебе сейчас человека приведу, познакомиться, ты не уходи из спальни.

— Георг, где Артём? Какого человека?!

— Лена, спокойно, Артём скоро будет.

— Что значит, скоро будет?!

— Ну, свидание у него!, — рассердился Георг.

— Ах, свидание?, — Елена внезапно успокоилась. — Как зовут человека?

— Ведагор.

— Тот самый, отец князя?!

— Он.

— Ой, я в обычном платье…

— Леночка, он тоже в старой хламиде, он же травник! Всё экспромтом получилось.

— Ладно, веди.

Проквуст повернулся к зелейнику, тот улыбался.

— Я что, вслух говорил?, — растерялся Георг.

— Вот теперь, Гора, я точно вижу, что не демон ты и не Бог, а просто хороший человек! Пошли, а то Вадимир заволнуется.

В винном погребе, глядя на батареи бутылок, старик оживился.

— Это что ж, виноградное вино?

— Оно самое.

— Большая редкость у нас.

— На обратном пути прихватим, — улыбнулся Проквуст.

Елена стояла в центре комнаты, когда они вышли из гардеробной. Высокий и костлявый зелейник в выцветшей, со многими пятнами, хламиде, столь царственно поклонился, что не было никакого сомнения в его высоком звании. Елена радушно заулыбалась, смущённо протянула руку.

— Здравствуйте, я Елена.

— Здравствуй, княгиня, — он нежно погладил её руку сухой ладонью. — Повезло Горе, такую добрую красоту у сердца держит.

— Леночка, я оставил в убежище переход, Артём будет заниматься в библиотеке.

— Какой переход?!, — нахмурилась женщина.

— К нам, к русичам, — ласково сказал Ведагор. — Может, когда и ты к нам сходишь, пир такой устроим!

— Какой там пир, — насупилась Елена, — муж уезжает, Бог знает насколько лет, Артём пропадает по чужим мирам… — У неё на глазах почти вспыхнули слёзы, но она сдержалась, улыбнулась. — Я рада вам, Ведагор, приходите, у нас уже жил один друг сына.

— Леночка, ты же знаешь, он не может, он теперь главный друг энси.

— Друг энси?, — удивился Ведагор. — Не уж то Рукагин?

— Он, — кивнул Проквуст.

— Спасибо, свет тебе, Елена и твоему зреющему чаду.

— Ой…

— Не бойся, княгиня, я травник-зелейник, людей лечу, много вижу. Всё у тебя будет хорошо, и сейчас родишь, и после сможешь.

— Да куда ж мне, — зарделась Елена, — годочки идут, торопятся.

— Не сомневайся, сильная ты, справишься. Гора, можно я в окна погляжу?

— Конечно.

Ведагор прошёл к окну на море, долго стоял, наслаждаясь видом. Потом взглянул на окно в парк.

— Твой сад?

— Мой.

— И вправду богато живёшь, Гора. Ну, веди, возвращаться пора.

— Ведагор, вы приходите в гости, — сказала ему Елена, а он ответил уже из-за двери: — Если Артём пожелает.

Эти слова окончательно успокоили женщину, и она присела к зеркалу, поправить что-нибудь.

На обратном пути Проквуст взял с полки специальную коробку с ручками, поставил в неё четыре бутылки. Подумав, поднял с полки штопор.

— Ведагор, знаешь, что это?

— Этот крючок? Штопор, что ж ещё.

— Но откуда…

— Гора, квасы да пиво пенное мы не только деревянными затычками забиваем, но и пробками из дубовой коры.

— Тогда, — Георг вернул штопор на полку и выбрал один из рычажных штопоров, — не откажись принять этот, он любую пробку возьмёт.

— Ладно, давай, авось сын не выгонит.

— Вадимир выгонит?!

— Шучу я. Просто подумалось, что вот в эти минуты присутствую при начале объединения миров, а радоваться этому или горевать, не знаю.

Дальше они шли в молчании и оба думали об одном и том же, о грядущей эпохе перемен.

В библиотеке их уже ждали. Проквуст вышел, Ведагор перехватил коробку из его рук, Вадимир сурово посмотрел на позвякивающие бутылки.

— Гора, это не спирт?

— Нет, виноградное вино, как у шумеров.

— Ну, ладно, — князь кивнул. — Ведана!

— Да?, — девушка выглянула из-за шкафа.

— Отпускай отрока, дочка, пора ему.

После недолгой паузы, наполненной сдерживаемыми вздохами, показался Артём. Он прошёл к отцу и, обернувшись, низко поклонился.

— Артём, — склонил князь голову в ответ, — можешь приходить сюда, когда захочешь.

— Папа, здесь полы надо помыть.

— Ведана, сюда никому кроме нас доступа нет, ты же знаешь!

— Завтра возьму ведро, швабру и буду мыть!

— Ладно, — махнул рукой князь, — мой.

Ведана многозначительно улыбнулась Артёму, тот понятливо кивнул, Проквуст внутренне усмехнулся, но виду не подал. Он тоже поклонился.

Одно дело сделано, пора было вернуться и разбудить Пилевича.

* * *

Проквуст смотрел на голубой шар с белыми светящимися пятнами облачного покрова. Земля быстро отдалялась, словно полустанок на железной дороге. Где-то на ней осталась его семья, и ещё множество людей, как только им всем не тесно на этом небольшом живом шарике? Георг отвернулся от обзорного экрана, успев перехватить любопытный взгляд пилота. Тот делал вид, что занят делом, но давно рассматривал знаменитого чужака, живую легенду и первого за миллион лет святого. Проквуст усмехнулся, на мгновение прочувствовав невероятность того, что он пережил. В сердце опять кольнуло от боли расставания с близкими, от тоски перехватило дыхание. "Интересно, — подумал он, отвлекая себя от печальных мыслей, — зачем Коринни пригласил его в рубку? Можно было спокойно побеседовать в любой из пустующих кают этого огромного дисколёта". Дверь в рубку раскрылась, вошёл командор Пол Коринни, Проквуст боялся, что не узнает его, но сиреневый плащ не мог спрятать непередаваемый рисунок ауры хорава, она лишь стала отчётливее и ярче. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, словно бы впитывая прежние образы, потом поспешили навстречу. Проквуст с удовольствием пожал протянутую трёхпалую руку командора.

— Рад снова видеть вас, командор! Честно говоря, не ожидал, что вы отложите дела…

— Для меня, святой Гора, великая честь, встретить вас лично.

— Пол, давайте, как прежде, без громких титулов?

— Хорошо, — хорав едва заметно поклонился.

— Вы меня пригласили в рубку, зачем?

— Надо активировать координатор, — хорав показал рукой в сторону голографической машины, в центре которой виднелся белый кристалл координатора.

— Тот самый?, — удивился Проквуст.

— Нет, один из многих. Канцелярия Чара выдаёт их членам СЦ по запросам. В их координаторах самая полная информация о нашей вселенной.

— Тогда я зачем?

— Координатор не пускает к Чару. Мы знаем, где находится его звёздная система, но лететь можем только по приглашению. Каким-то образом координатор блокирует нашу аппаратуру, если ввести в неё координаты системы великого дракона.

— Ничего себе!, — удивился Проквуст. — Похоже на магию.

— Боюсь, что это и есть магия.

— Пол, вы всерьёз поверили в магию?!

— А что делать?, — хорав развёл руками. — Наша наука совершенно беспомощна.

— Позвольте, Пол, а с чего вы взяли, что…

— Из канцелярии Чара поступила соответствующая инструкция.

— Обалдеть!, — прошептал Георг и вслух: — Что ж, Пол, давайте исполним инструкцию.

Едва Проквуст положил руку на кристалл, в голове послышалось: "Приветствую, инспектор!" — "Здравствуй, белый кристалл, — невольно отозвался Георг, — мне нужно к великому дракону" — "Доступ открыт, инспектор, счастливого пути".

Проквуст вопросительно оглянулся на Коринни, тот смотрел в сторону пилота.

— Илоф?

— Всё в порядке, командор, координаты поступили!

— Отлично!, — Коринни взглянул на Проквуста. — Пойдёмте, Гора, я покажу вам вашу каюту, там и побеседуем.

Каюту переделали по человеческим меркам: кровать, сантехника, кресла и столик, шкафчик всё было до банальности знакомо. Проквуст закончил обход апартаментов и уселся перед Коринни.

— Подходит?, — спросил командор.

— Вполне. Сколько продлится полёт?

— Примерно три земных дня.

— Так быстро?!

— Наши корабли стали летать быстрее.

— Пол, а сколько полёт поглотит обычного времени?

— Как образно вы это сказали, Гора. На Земле пройдёт год, может быть два.

— Два года, — тихо произнёс Проквуст, словно ощупывая губами эти два слова. В голове мелькнуло лицо Елены, младенец, который родится без него. И всё же это лучше, чем сотни лет! Георг горящим взором взглянул на командора, терпеливо ожидающего его ответа. — Пол, у меня же остаётся шанс увидеть семью!

— Вы не знали этого, — удивился Коринни, — и всё равно полетели?!

— А что было делать, если возникла проблема для всей Земли?

— Не расскажете?

— Не обижайтесь, Пол, не могу.

— Что вы, как можно!, — командор задумчиво потёр длинным пальцем подлокотник кресла. — Гора, у меня есть просьба.

— Ко мне? Какая?

— Возьмите меня с собой к великому Чару, — голос Коринни дрогнул, по его ауре пробежал яркий сполох.

— Пол, — покачал головой Проквуст, — вы ставите меня в затруднительное положение…

— Я понимаю, но всё равно прошу.

— Это очень важно для хоравов?

— Это важно лично для меня, Гора.

Георг недоумённо приподнял брови.

— Но, командор, это исключено! Личные вопросы Чар слушать не будет.

— Гора, у меня нет к великому дракону вопросов, я просто хочу его ещё раз увидеть. Вы, Гора, не представляете, какая легенда Чар во Вселенной, а я буду так близко к нему!

— И всё?!

— Всё! Могу даже пообещать, не произнести ни слова!

— Хорошо, Пол, я сообщу дракону о вашем желании, но у меня будет встречная просьба.

— Готов услужить вам, святой Гора.

— Просьба касается землянина Пилевича. Вы помните его?

— Конечно! Он один из самых успешных и полезных земных контактёров!

— Он тоже с ностальгией вспоминает о хоравах.

— Это приятно, так что ему нужно?

— Не только ему, но и мне. Пол, Пилевич не молод, а вы так досконально изучили человеческий организм! Подлатайте его, он мне необходим не только как друг, но и как ценный помощник.

— Гора, выполнить вашу просьбу, хоравы сочтут за честь! Тем более это несложно.

— А как скоро?

— О, очень скоро! СЦ снова направляет нас в солнечную систему своими представителями.

— А как же арианцы?!

— По слухам из администрации СЦ, они попросили направить их в любую другую систему контроля.

Проквуст едва сдержал восклицание, Пилевич оказался на сто процентов прав. Вот это мозги!

— Причина неизвестна?

— Никто не знает, это же арианцы.

— Честно говоря, я рад, что вы их смените.

— Почему?

— Я вижу, что ваши ауры теперь светятся ярче, эмоции наполнены энергией, я рад за хоравов, ведь это вы подарили мне вторую жизнь. С вами, хоравами, теплее, я бы даже сказал, человечнее.

— Я обязательно перескажу ваши слова на Совете Недины!

— Кстати, Пол, как поживает ваш дядя?

— Всё в порядке. Ему будет приятно, что мы говорили о нём.

— А канцлер и Джулия?

— О, Люций Гариль теперь не канцлер, а Председатель правительства планеты Тагис. Джулия — его жена, они растят троих замечательных детишек.

— Всё-таки они сделали это!

— Да, и за ними пошли тысячи.

— Жаль, что не миллионы, Пол.

— Да, решаются на такой шаг немногие, миллионы пока смотрят на них, одобряют, но ничего менять не хотят. Мы сотни тысяч лет жили только для себя, возможно, придётся ждать, когда подвижники вроде Люция и Джулии возродят новые поколения…

Они помолчали, отдавая дань важности произнесённых слов.

— Надеюсь, хоравы уже полноправные члены СЦ?

— Увы, Гора, пока ещё претенденты.

— Всё равно я рад за хоравов, — нарушил молчание Проквуст, — пусть вы вступили на длинный путь, но первый шаг сделан, поздравляю.

— Спасибо.

— Пол, а откуда появилась планета Тагис и что с Нединой?

— С Нединой всё в порядке, она по-прежнему кружит по орбите в системе Веганис, а планета Тагис приняла нас благодаря просьбе Совета цивилизаций. Это замечательная планета, почти такая же красивая, как Земля. На ней есть леса, моря, реки, но на суше нет животных, только насекомые. Они очень миролюбивые и не мешают новым хоравам строить новую цивилизацию.

— Новым хоравам?

— Да, только тем, кто последовал за канцлером.

— Узнаю хитроумный замысел Чара, — лукаво улыбнулся Проквуст.

— Мы чтим великого дракона, но помним, чем обязаны тебе, Гора!

— Спасибо. Я вижу, вы подружились с Советом Цивилизаций?

— Да, наше сотрудничество оказалось вполне выгодным для хоравов.

— Поздравляю, — Георг внутренне улыбнулся, всё-таки полудетский снобизм хоравы ещё не изжили, но у них всё впереди. Он вдруг понял, что устал, захотелось побыть одному. Коринни, словно почувствовав это, встал и сдержанно поклонился.

— Гора, я полагаю, вам надо отдохнуть?

— Да, не помешает.

— Не забыли, как с кухонным шкафом обращаться?

— Не забыл.

После этого разговора Коринни появился лишь раз: постучался, спросил с порога, как дела и удалился, откланявшись. Проквуст удивился, он предполагал, что Пол будет ему докучать, а тут такое пренебрежение. Нельзя сказать, что он расстроился этим, но… Лишь поразмыслив как следует, Георг вдруг всё понял: как не воспринимал он хоравов наивными и бесхитростными, на самом деле, они такими не являлись. Хоравы были очень древней цивилизацией и при всех отличиях от арианцев, и тех и других объединяло общее качество: перерастание прагматизма в цинизм. У арианцев осознанный, у хоравов латентный. Коринни получил от Проквуста то, чего добивался: протекции для визита к великому дракону, новостями они обменялись, о чём ещё говорить? "Наверное, — подумал Проквуст, — это качество присуще и другим древним?" Впрочем, эти мысли недолго занимали Георга, приближалась встреча с Чаром. Посчитает ли великий дракон его визит важным или опять обзовёт мальчишкой?

Огромный корабль Чара поджидал их на границах звёздной системы Совета Цивилизаций. На обзорном экране далёкими яркими точками золотого и сонно-багряного цвета светились два солнца.

Дисколёт в автоматическом режиме причалил к одной из стыковочных конструкций, пилот повернулся к Коринни.

— Командор, мы на месте.

— Хорошо, Илоф, инструкции поступили?

— Прошу!, — пилот протянул лист Коринни, тот прочитал, озадаченно тряхнул массивной головой.

— Гора, дракон просит пройти вас одного.

— Иду, — Проквуст встал. — Вы не волнуйтесь, Пол, я помню наш разговор.

Вместо ответа Коринни признательно склонил голову.

Проквуст вошёл в широкий тоннель со светящимися стенами и увидел в пяти шагах обычную земную дверь. Снаружи причальная конструкция была как минимум несколько сот метров длинной, а тут… Он подошёл к двери, взялся за ручку и сразу же попал в круглый кабинет Чара. Великий дракон сидел на своём месте и внимательно вглядывался в поверхность своего рабочего стола. Иногда слышалось быстрое постукивание его когтей. Георг сосредоточился и обнаружил лёгкую рябь пространства посреди помещения, всё как в первый раз, когда он появился здесь вместе с хоравами. Он тихо прикрыл дверь, но замок предательски щёлкнул.

— Проходи, Гора, присядь, я скоро.

Проквуст кивнул и прошёл к креслу у стены, сел и принялся смотреть на Чара. Он давно не видел его и неизвестно, когда вновь увидит, поэтому старался запомнить как можно подробнее. Дракон дёрнул сложенными за спиной крыльями, глянул на своего гостя и добродушно рыкнул: "Гора, ты на мне дырку протрёшь".

— Здравствуй, великий Чар!, — Проквуст встал, поклонился. — Дозволь сказать.

— Ты стал таким почтительным!?, — хмыкнул председатель СЦ.

— Да, — без тени улыбки ответил Георг, — теперь я понимаю, с кем разговариваю.

— Да уж, возмужал.

— Спасибо.

— Ну что ж, поговорим о делах. Ты готов открыть свою голову?

— Она в твоём распоряжении, великий Чар.

— Гора, — едва заметно поморщился дракон, — давай, как раньше, без титулов.

Словно сквозняк пронёсся под волосами Проквуста, но не улетел, а остался внутри. Прошло несколько томительных минут, в этот раз Георг не стал хитрить, пытаясь поймать струйки сквозняка воображаемым гребешком, он даже не думал об этом, тупо разглядывая пол под ногами, пусть дракон сам ищет, что ему нужно.

— Уф!, — сквозняк из головы исчез. — Как же у тебя там намусорено!

Проквуст недоумённо и с некоторой обидой посмотрел на дракона и вновь поставил непроницаемый блок вокруг себя.

— И не надо на меня так смотреть, человек, я знаю что говорю, даже у арианцев в голове порядка больше.

— Так им, сколько миллионов лет?!, — не сдержался Георг.

— И то верно, — ухмыльнулся дракон, — вот теперь вижу перед собой прежнего Гору, а не преклонённого подданного. Присядь. — Проквуст опустился в кресло, он действительно вспомнил себя, свою дружбу с Чаром, на душе стало легче.

— Чар, ты увидел мою встречу со Смитом?

— Да, мелькнула. Я ещё удивился, как часто рок вас сводит. А что?

— Он тьмой интересуется, боюсь, обломки крейсера искать начнёт.

— Пока рядом Аор, вряд ли … надо будет ускорить. Не волнуйся, Гора, арианцы солнечную систему покидают, ты ведь знаешь уже об этом?

— Знаю и рад, что хоравы вернутся.

Чар кивнул и задумался.

— Вот что, я, пожалуй, напишу императору, пусть Смарла ко мне представителем в Совет Цивилизаций направит. И почётно, и по профилю.

— А Смита не заподозрят?

— Да хоть бы и так, пусть интригами занимается, а не тьму разыскивает. Кстати, — дракон хитро прищурил глаз, — как думаешь, зачем она ему?

— Арианская начинка может толкнуть Смита на сделку с проклятым.

— Чтобы найти первую вселенную?

— Думаю, да.

— Резонно и это не пустяк.

Великий дракон надолго замолчал.

— Чар!, — напомнил Проквуст о себе.

— Гора, — встрепенулся дракон, — ты правильно сделал, что явился, вопрос серьёзный.

— Чар, так СЦ поможет Земле?

— Чем, Гора?

У Георга внутри всё похолодело.

— Я думал, мне помогут вывезти проклятые арианские осколки.

— Куда, друг мой? В любом месте вселенной они останутся адской бомбой, а если их не трогать, то время есть.

— Но рано или поздно … что же делать?!

— Обезвредить на месте.

— Но как, Чар?!

— Тебе, лучше знать.

— Мне?!

— А кому же ещё? Не ты ли сделал невозможное: избавился от пятна тьмы в ауре?

— Чар, — растерялся Георг, — но это стоило таких усилий! У меня не хватит энергии, чтобы обезвредить то, что я захоронил в шахте.

— Но зато ты знаешь, как это делать!

— Не понял, что делать?

— Уничтожать тьму! Наивный мальчишка, ты понимаешь, что до тебя это не удавалось никому на свете?!, — драконья крылья возбуждённо затрепетали, из ноздрей дракона вместе с дыханьем вырвался язык пламени.

— Никому?!

— Никому!

— А Друг?!

— Он — это почти ты!

— А кто же тогда латает прорехи вселенной?

— Тот, кто её создал, — сказал дракон и ухмыльнулся, показав на мгновение частокол огромных зубов.

— Бог?, — прошептал Проквуст.

Дракон не ответил, только многозначительно хмыкнул, а Георга сразу же осенило. Он понял, что имел в виду дракон: лишь творцу вселенной под силу "починить" её после вмешательства тёмной силы. С одним из них он общался, но в соседней вселенной. Получалось, что он должен найти творца их вселенной! Проквуст поднял на дракона глаза, наполненные бессильной скорбью.

— Чар, я должен найти творца нашей вселенной?

— Возможно, это решение.

— Подскажи, где его найти?

— Не знаю, — шевельнул крыльями дракон. — Теоретически, он везде. — Чар повёл вокруг себя лапой, но как позвать его, неведомо никому. Придётся тебе самому искать.

— Чар, но я не успею!, — Проквуст готов быть заплакать от жалости к себе: он понял, что не сможет вовремя вернуться к своей семье, и бросить начатое, тоже не сможет. Ему суждено теперь вечное скитание по вселенной без всякой надежды на успех. — Великий дракон, — тихо сказал он, — ответь, почему рок постоянно разлучает меня с любимыми?

— На это нет ответа, Гора. Возможно, не для того тебя вернули в этот мир, чтобы ты наслаждался покоем в райском уголке вселенной.

— Он скоро может стать чёрной рваной дырой в пространстве.

— Не без твоего участия.

— Да, — понуро кивнул Проквуст.

— Тогда приступай к его спасению, идущий к солнцу.

— Чар, — мрачно сказал Георг и встал, — я надеялся, что Совет Цивилизаций мне поможет.

— Кто ж тебе поможет, если ты сам и есть Совет Цивилизаций?

— Чар, ты издеваешься?

— Ничуть. Полномочия инспектора у тебя есть?

— Да, но я думал, это временно…

— Временно?!, — усмехнулся Чар. — Пожизненно! Ты, Гора, даже представить себе не можешь, какими правами обладаешь!

— Я не собирался делать вселенскую карьеру, — обиженно буркнул Георг, — можешь снять с меня эти полномочия.

— Не могу.

— Почему?

— Это звание утверждает Совет Цивилизаций, по тебе Гора, специальное заседание было. Теперь ты полномочный представитель СЦ!

— Ужас! Зря ты это сказал.

— Считай, что не говорил.

— Ага, как же!, — Проквуст встал. — Чар, так ты будешь мне помогать?!

— Буду, буду, не шуми. Слетай к цирианам.

— Зачем они мне?

— Цириане самая древняя из известных мне цивилизаций, может быть, они что-то тебе подскажут.

— С какой стати они будут мне помогать?

— Должок у них перед Землёй.

— Наги и пазузу?

— Не только. Они много чего на вашей планете творили. И не только на вашей.

— Почему же СЦ не вмешивался?, — удивился Проквуст.

— С чего это? Они ж не со зла, а по добрым помыслам…

— На Земле есть поговорка: "Благими намерениями вымощена дорога в Ад".

— Метко, но СЦ помогает делом или советом, только если его об этом просят. Делать ошибки СЦ не запрещает, если они не затрагивают основы безопасности нашей вселенной.

— Понятно.

— Ты это запомни, инспектор.

— Запомнил. Может быть, мне какие-нибудь курсы инспекторов пройти?

— Нет никаких курсов, Гора, — глухо отозвался Чар, — И инспекторов, кроме тебя, нет. Примерно полмиллиона лет, как нет, так что курсы впору тебе открывать.

— Я единственный инспектор?!, — едва выдохнул вопрос Георг.

— Именно, — кивнул дракон, — ты только не зазнайся, ладно?

Вместо ответа Проквуст обхватил голову руками и застонал.

— Ты что?, — удивился Чар.

— Чар, каждый новый полёт удаляет меня от семьи, я могу её вовсе лишиться! Знаешь, во мне сейчас борется желание бросить свой путь и вернуться домой.

— А как же судьба Земли?

— Думаю, арианские осколки могут тысячелетия… Прилечу, завалю шахту, попугаю шумеров, чтобы не трогали…

— И будешь спокойно жить?, — голова дракона на длинной шее почти вплотную приблизилась к барьеру, глаза Чара пристально рассматривали человека, Проквуст тяжко вздохнул, на самом деле, конечно же, он не сможет так поступить.

— Извини, Чар, не принимай всерьёз моё нытьё, просто я сейчас окончательно распрощался со своей семьёй.

— И напрасно! Я тебе корабль дам такой быстрый, что мигом доставит куда надо.

— Что толку…

— Гора, ты что, не слышишь? Повторяю: самый быстрый!

— Без пожирания времени?!

— Без, но и не опережая. Понимаешь?

— Да!

— Корабль настолько быстр, что на нём ты не потеряешь ни минуты внешнего времени.

— Спасибо, великий Чар!

— Не за что, — рыкнул дракон, втягивая шею обратно. — Его прислал мне Апокриф, между прочим, специально для тебя.

— Он меня помнит?!

— Ты был ему интересен. В благодарность он разрешил использовать один из своих кораблей. Вот, — Чар поставил на стол металлически поблескивающий конус. Георг пригляделся, конус не был гладким, его структура состояла из узоров странной геометрии, а верхняя часть переливалась светло-красными сполохами. — Догадываешься, что это?

— Пульт управления кораблём?

— Если бы так, это пульт владения кораблём!

— Бенни рассказывал мне о таком корабле.

— Не о таком, а о том же самом.

— Тот, на котором Аор чуть не захватил меня?!

— Почему, чуть? Он захватил, а потом отпустил, выкинув тебя туда, куда подсознательно рвалась твоя душа: к родной планете.

— Я вспомнил, Бенни сказал, что корабль живой, но я пропустил это мимо ушей. Не думал, что судьба сведёт меня с ним.

— Получи и владей.

Конус взлетел со стола, туманно размылся на призрачной границе и опустился в руку Проквуста. Он невольно сжал руку и конус поддался, сжимаясь для удобства ладони. Георг поднял голову и наткнулся на пристальный взгляд дракона.

— Чар, ты отдал мне пульт без всяких дополнительных условий?!

— Так пожелал Апокриф.

— Но Бенни говорил, что корабль хотел быть свободным.

— Мало ли чего он хотел, — хмыкнул дракон. — Его создали для служения, вот пусть и служит. Свободу ему подавай! Гора, а мы разве с тобой свободны?

— Чар, я считаю себя свободным, так как мой путь — это мой выбор.

— Раз так, иди и решай, что с кораблём делать: можешь владеть им вечно, можешь прямо сейчас отпустить.

Чар постучал когтями по столу, на противоположной от входной двери стене открылся проход.

— Спасибо, великий дракон, я был рад снова увидеть тебя.

— Передавай привет своему сыну, скажи, что я помню его.

Проквуст остановился на пороге.

— Чар, ты помнишь хоравов, которые явились к тебе со мной?

— Я всё помню, Гора.

— Один из них, Пол Коринни, находится на дисколёте.

— Да, он мелькал у тебя в голове.

— Можешь его на минуту пригласить?

— Зачем это?

— Жаждет ещё раз посмотреть на великого дракона.

— И всё?

— Обещал не произнести ни слова.

— А ты, Гора, обещал ему, что устроишь эту аудиенцию?

— Нет, обещал только спросить.

— Ладно, иди, приглашу твоего хорава. Пусть смотрит, с меня не убудет.

Проквуст вышел, проход закрылся. Чар постучал когтями по столу, потом устало положил голову на свою лапу и опустил веки. Прошло несколько минут, Он приподнял голову и посмотрел на входную дверь, она открылась, вошёл Коринни. Хорав отвесил почтительный поклон и застыл в немом созерцании дракона. Прошла минута, Коринни, прижал к груди трёхпалые руки и вновь поклонился, как бы говоря, что готов удалится.

— И это нетерпеливый хорав, роняющий вопросы вместе с дыханием?, — усмехнулся дракон.

Коринни опять отвесил молчаливый поклон.

— Ты стал командором хоравов? Отвечай, разрешаю.

— Да, великий Чар!

— Значит, начальство. В курсе, какой груз для меня забирал с Недины?

— Конечно.

— Там всё в порядке?

— В полном. В этих вопросах мы не ошибаемся.

— Думай, что и кому говоришь!, — сердито рыкнул дракон. — Не ошибаются они!

— Простите, великий Чар, — испугался Коринни, — я не хотел, чтобы мои слова выглядели хвастовством.

— Хвастовство — это пустяк, а вот гордыня, это грех. Ладно, хорав, мы друг на друга посмотрели. Но ты ведь, как я понял, не на смотрины приехал, а за службой?

— Да, великий Чар, я тщил себя надеждой оказаться полезным Совету цивилизаций.

— Там видно будет. Тебе передадут прибор для персональной связи с моей канцелярией. Понадобишься, вызову.

— Великий Чар, я обязан доложить совету Недины о нашей встрече.

— Докладывай, только скажи своим стариканам, что прибор на тебя лично настроен. Иди, хорав, аудиенция окончена.

* * *

Проквуст сжимая в руке пульт, стоял перед серебристой поверхностью, перегородившей коридор, по которому он пришёл. "Бенни говорил, это не металл, а холодная плоть", — подумал Георг и медленно поднял левую ладонь. На ощупь обычный металл, никакого ощущения жизни.

— Корабль, открой, — произнёс он вслух.

Под ладонью что-то дрогнуло, он отдёрнул руку и увидел, как стремительно расширяется отверстие. Проквуст шагнул вперёд, стена за спиной вновь стала целой. Он стоял в длинном коридоре, расходящемся вдаль по обе стороны от него. Георг вспомнил краткий рассказ о корабле, как он подсветил путь к главной рубке, как проявлялся перед Адамсом в разных образах и остался почему-то в образе арианца. Кажется, Проквуст хотел расспросить Бенни об этом, но не успел, последняя встреча была такой короткой, такой радостно-сумбурной. На душе стало грустно, он вдруг именно сейчас понял, как ушла в безвозвратное прошлое его дружба с Бенни Адамсом. Вот если бы можно было с ним увидеться! Тем более что этот корабль летает меж мирами… Проквуст мысленно одёрнул себя, пора было вступать во владение и, кажется, он понял как. Георг пристально посмотрел в глубину багряно мерцающего конуса пульта и строго спросил: "Почему хозяина не встречаешь?!". Внутри конуса пробежала алая молния, а в двух шагах от Проквуста затуманилось слегка светящееся молочное пятно человеческого роста.

— Я давно здесь, хозяин, — просто не знал, в каком образе явиться.

— А это что, твой настоящий вид?

— Нет, так я вижу вас, хозяин.

— Разве у тебя нет видеокамер?!

— Внутри меня они не нужны.

— Ладно, разберёмся, показывай дорогу.

Пока они петляли по коридорам, Проквуст думал, как вести себя дальше. С одной стороны, этот разумный корабль дружил с Бенни, хотя и на взаимовыгодной основе, с другой, разве не удобнее пользоваться положением хозяина? Последняя мысль была отвратительна, Георг уже понял, что не сможет владеть существом, обладающим или стремящимся к свободе, это противно ему, это несовместимо с ним.

Вслед за молочным пятном он вошёл в просторный зал управления с двумя рядами пустующих кресел. Перед ними раскинулся длинный пульт с мерцающими огоньками, но на нём не было заметно кнопок или переключателей.

— Корабль, здесь есть видеокамеры?

— Есть, хозяин.

— Ты видишь меня?

— Да, хозяин, ты человек и я тебя знаю.

— Я тоже знаю, что ты знаешь, — усмехнулся Георг. — Помнишь моего друга?

— Помню, я называл его Адамом.

— Почему не Бенни или не по фамилии Адамсом?

— Ему подходило имя Адам.

— А мне?

— Аор называл вас Горой.

— Да, это одно из моих имён. Кстати, Бенни, в смысле, Адам, как тебя называл?

— Герат.

Молочное пятно колыхнулась и превратилось в арианца.

— Я был таким.

— Хорошо, Герат, таким и оставайся.

Арианец покорно склонил голову.

— Какие будут приказы, хозяин?

Проквуст игнорировал вопрос и подошёл к нему вплотную. Георг пригляделся: вокруг фигуры арианца едва заметно светилась зеленоватая аура. Георг осторожно протянул левую руку и дотронулся до руки Герата, она была тверда и осязаема.

— Герат, это что, настоящий организм?!

— Нет, хозяин, это особая технология моделирования материи.

— Ничего себе! У тебя даже аура похожа на арианскую.

— Ничего удивительного, арианцы, в некотором роде, мои родственники.

— Твои?!

— Арианцы и корабли сотворены общими создателями.

— Очень интересно, — Проквуст поднял вверх пульт в правой руке, Герат заворожено впился в него взглядом. — Мой друг, очень тепло отзывался о тебе.

— Адам исправил мою ошибку и освободил меня.

— За это ты помог ему.

— Да.

— Но почему же этот ключ, — Проквуст покачал пультом, — не в твоих руках? Неужели Бенни нарушил своё обещание?!

— Адам сделал то, что обещал: вернул мне ключ, но Апокриф призвал меня и я вручил ключ ему.

— Вот как?, — задумался Георг, теперь ему многое становилось понятным. — Герат, получается, ты вечный слуга Апокрифа?

— Я не слуга, хотя служу, просто я не могу ослушаться своего создателя.

— Ясно и достойно уважения, — Проквуст помялся, раздумывая спрашивать или нет. — Герат, а Чар сообщил тебе мою проблему?

— Да, и я искренне хочу помочь тебе, хозяин.

— Хорошо, тогда скажи, Апокриф может уничтожить тьму?

— Только в своей вселенной, Гора.

Логика была настолько очевидной, что Проквуст разочарованно вздохнул и прошёл к ближайшему креслу.

— Бенни рассказывал, что ты заключал с ним сделку?, — спросил Георг, усаживаясь поудобнее.

— Соглашение.

— Герат, и ты никогда не отступаешь от своих обещаний?

— Никогда, хозяин, — Герат вновь поклонился.

— Хозяин, хозяин, — проворчал Проквуст, — не хочу я быть хозяином. Герат, хочешь, я верну тебе ключ?

— Да, — тихо отозвался Герат после короткой паузы, — я бы очень этого хотел.

— Тогда дай мне обещание, что будешь помогать мне.

— Обещаю!, — впервые Герат не опустил голову, а посмотрел прямо в глаза.

— Куда поставить?, — буднично спросил Проквуст.

— Туда, — Герат указал рукой на приборную панель, в середине которой открылась углубление. Георг подошёл, гоня от себя сомнения, так или иначе, но он не мог оставаться рабовладельцем. — Конусом вниз. — Донеслось до него.

Проквуст воткнул ключ в углубление и разжал пальцы. Раздался короткий звон и пульт нырнул внутрь панели. Георг усмехнулся, видимо, Герат всё же ему не до конца доверяет, но словно в ответ на эти мысли, отверстие вновь открылось, и ключ поднялся наверх.

— Извини, Гора, я слишком обрадовался, — Герат подошёл вплотную и протянул свою когтистую лапу, Проквуст пожал её и улыбнулся.

— Я рад, что Бенни научил тебя рукопожатию.

— Адам сделал это, когда вернул мне ключ, — Герат вдруг так естественно щёлкнул челюстью, что Проквуст засомневался, что его тело всего лишь модель. — Гора!, — голос Герата звучал торжественно. — Пока ты находишься во мне, ключ всегда будет открыт для твоих рук.

— Спасибо, — растроганно кивнул Георг, — мне по сердцу друг, а не раб.

— Куда летим, Гора?

* * *

Чурослав остановился за углом казармы княжеской дружины и, опёршись о посох, стал ждать. Сумерки сгустились, из-за княжеского дома показалась стройная фигурка княжны, быстрыми шашками мелькнула по двору и скрылась за стеной библиотеки. Через некоторое время сводчатые окошки библиотеки засветились, сначала тускло, затем ярче и ярче. "Сколько свечей каждый раз жжёт!" — проворчал ведун. Он был озадачен и огорчён. Ещё недавно, как и многие годы до этого, библиотека мало интересовала членов княжеского рода, ходили в неё редко. Дед Чурослава рассказывал, что Ведагор в юности пропадал в библиотеке, стал потом зелейником по отпущенному ему дару, и с тех пор библиотека простаивала закрытой и покинутой. Это было, по мнению Чурослава несправедливо, сколько знаний пропадают попусту! Он мечтал получить к ним доступ, поженив своего сына Заряна с княжной, род главного ведуна имел на это право, но после появления трёх колдунов, все планы полетели прахом: Ведана и сын Горы стали женихом и невестой. Хотя это не объявили официально, весь княжеский двор судачил об этом, как о вопросе решённом. Чурослав надеялся, что после ухода трёх колдунов, всё вернётся на круги своя, но пару месяцев назад ему шепнули, что видели Гору в компании со старым князем и они посещали библиотеку. При этой мысли Чурослав злобно скрипнул зубами: пришелец из внешнего мира был там, куда ему ход заказан! Разве это правильно?! С тех пор княжна вдруг воспылала любовью к знаниям и почти ежевечерне пропадала там, изводя, судя по свету в окнах, сотни свечей. Что она там искала? Чурослав изнывал от любопытства. Три недели назад он рискнул заглянуть внутрь магическим зрением, хотя знал, что Ведана могла его обнаружить, но мочи терпеть, не было. Обдумывая этот ход, ведун пришёл к выводу, что даже если княжна его обнаружит, наказания не последует, да и за что, за любопытство? И какого же было его удивление, когда на месте библиотеки он обнаружил гигантское зеркальное яйцо! Оно не просто не пускало внутрь, но ещё и слепило. Не иначе, без Горы здесь не обошлось! Чурослав сердито стукнул посохом о мощённую камнем дорожку и побрёл прочь.

Ведана вошла в библиотеку и в полутьме заперла изнутри входную дверь. Ключ из замочной скважины вытащила, повесила на крючок в стене и прошла к большому столу с настольной лампой. На нём почти не было свободного места, всё было заставлено стопками книг. Княжна села на один из двух стульев и щёлкнула выключателем, лампочка под широким плафоном затлела. Ведана подпёрла кулачком щёку и привычно чуть повернула выключатель, света прибавилась. Так она проделала несколько раз, пока не стало светло, и приступила к работе. Княжна брала книгу из высокой правой стопки, смотрела её название, иногда перелистывала, читая отдельные страницы, потом определяла в одну из стопок на левой стороне стола и делала очередную запись на листе пергамента. Внезапно в дальнем углу послышались шаги, девушка радостно вскочила. Артём подлетел к ней, обнял, осыпал поцелуями лицо, потом надолго припал к её губам.

— Тёма!, — чуть задыхаясь, сказала девушка, стараясь, чтобы тон был строгий, но получалось плохо, мешала радостная улыбка.

— Любовь моя, я так скучал!

— Нам ещё рано об этом говорить!

— А думать?, — Артём вновь потянулся к её губам и не встретил сопротивления.

Молодые люди долго обнимались, перемежая вздохи поцелуями, наконец, девушка решительно отодвинула юношу от себя.

— Артём, довольно, нам надо работать!

— Веда, — насупился Артём и сел на стул, — я не выдержу два года!

— То есть ты меня разлюбишь, не дождавшись свадьбы?, — лукаво улыбнулась княжна, присаживаясь на соседний стул. — А говорил, что на всю жизнь полюбил?

— Веда, хватит шутить! Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Понимаю, вы мужчины, все одинаковые.

— Это кто ж такой умный тебе сказал?

— Моя няня.

— Понятно, — хмыкнул юноша, — уж она-то специалист в этих делах.

— Ты груб!

— Прости, Веда, — извиняюще прошептал Артём и встал перед нею на колени, с грохотом опрокинув стул, девушка улыбнулась и прижала его голову к себе.

— Желанный мой, — прошептала она, юноша обнял её и зажмурился.

— Веда, я тебе пирожное принёс, — шепнул он.

— Опять?!

— Ага.

— Я же запретила!

— Тогда я сам съем.

— Ещё чего, неси немедля!

Артём вскочил и на минуту исчез в полутёмном углу, вернулся с маленькой коробочкой и бутылочкой газированной воды. Ведана достала песочно-кремовое пирожное и, зажмурившись, откусила кусочек.

— Как вкусно!

— Водички попьёшь?

— Шипучка?

— Ага.

— Открой.

Артём неотрывно любовался девушкой. Она закончила еду, промокнула рот платочком, попила газировки.

— Тёма, я опять запрещаю тебе приносить мне соблазны внешнего мира!

— Но это такие пустяки.

— Эти пустяки обольщают, затем совращают! Мы же говорили на эту тему! Я никогда не соглашусь жить в твоём мире, моё место здесь.

— Я это знаю, поэтому и моё место здесь, рядом с тобой.

Внезапно со стороны входной двери донёсся металлический скрежет, сработал замок и в библиотеку вошёл Ведагор. Артём и Ведана вскочили на ноги, старик кивнул им и запер дверь изнутри.

— Здравствуй, сын Горы.

— Здравствуй, князь Ведагор, — поклонился Артём.

Зелейник прошёл к столу, глянул на пустую коробочку из-под пирожного, на недопитую бутылочку.

— Так-так, нарушаете запреты?

Молодые люди виновато опустили головы, Ведагор сел на стул и допил из бутылочки воду.

— Ладно, я никому не скажу, но Артём, обещай…

— Клянусь, больше ничего не принесу…

— Стоп!, — осадил вдруг его зелейник и нахмурил брови. — Не торопись, отрок, я имел в виду только всякие вкусности для княжны. Он посмотрел на неё. — Ведана, твой милый, — при этих словах княжна жутко покраснела, — объяснял, что от этих вкусных штучек дамы полнеют?

— Как полнеют?!, — румянец на щеках Веданы сменился бледностью, она с прищуром посмотрела на Артёма.

— Веда, твой дедушка пошутил.

— Ничего я не пошутил!, — грозно возразил Ведагор, но не смог удержать улыбки.

— Да ну вас!, — княжна насупилась и отвернулась.

Ведагор резко встал, он уже не улыбался.

— Вот что, молодёжь, попрощайтесь, вы теперь долго друг друга не увидите.

Ведана и Артём переглянулись.

— Князь Ведагор, что значит, долго?, — спокойно, но очень серьёзно спросил юноша.

— Два года, — сказал зелейник и у княжны из глаз покатились слёзы. — Ведана, а ты что слёзы льёшь, разве ты не знала, что к морю-океану поедешь?

— Дедушка, но это же не обязательно!, — девушка топнула ногой, старик добродушно усмехнулся.

— Артём, ты свой зелёный огонёк забери.

— Но почему?!

— Вам же лучше будет.

— Дедушка, нам что, два года и поговорить нельзя?

— А вы разве не знаете, что на разговоры можно всю любовь извести? А так она при вас останется.

— Дедушка!

— Не спорь, внучка, я глава рода, я знаю что делаю!, — Ведагор грозно нахмурился. — Не заставляй меня подарок этот травами выжигать! Я наружу выйду, подышу пять минут, а ты поторопись, отец ждёт.

— Зелейник стремительно вышел, а Ведана и Артём бросились в объятия друг друга.

— Веда, любимая, почему два года, я не смогу, я…

— Я тоже буду тосковать, милый.

— Объясни, куда, зачем?

— У нас в скалах на берегу моря женский город…

— Монастырь что ли?

— Тёма, я толком не знаю, спроси у деда.

— Ничего себе, отправляют, Бог знает куда! Что за порядки?!

— Дед тебе расскажет, — княжна крепко поцеловала Артёма и подняла пальчик с зелёным огоньком наверху. — Иди к хозяину, милый, — шепнула она, огонёк послушно переполз на палец юноши, Ведана всхлипнула. — Не забывай меня, любимый!

Она заплакала и выбежала из библиотеки, её ключ одиноко остался висеть на крючке. Вошёл Ведагор, покосился на ключ, но прошёл мимо, у стола сел, прищурившись, посмотрел на недописанный пергамент.

— Молодец, внучка, только работа не быстро идёт.

— Князь Ведагор, — нахмурился Артём, — что происходит?!

— Сядь, сын Горы, расскажу, — старик подождал, пока юноша опустится на соседний стул. — Разлучить вас князь постановил.

— Но почему?!

— Малы ещё!, — посуровел голос зелейника. — Ты что, жениться уже готов?

— Да я… — Артём смутился.

— То-то! Потому, чтобы беды не было, вспомнили мы с князем древний обычай, по которому княжна, прежде чем невестой стать, обучение должна пройти в женском городе.

— Да что ж там такого учить целых два года?!

— Это, отрок, не твоё дело!

— Нет моё! Я люблю Ведану и не хочу, чтобы она страдала!

— Ишь ты, заступник!, — улыбнулся Ведагор. — Разве ж князь не отец своего ребёнка, а я не дед?

— Прости, князь Ведагор, — смешался Артём.

— Ничего, я понимаю, но и ты пойми. Ты ведь не просто девицу замуж возьмёшь, а даровитую ворожею. Мне тебе объяснять, что такое дар?

— Не надо.

— Потому, учиться ей надо. Заодно с магией ей о всяких женских премудростях расскажут.

— Князь Ведагор, ты молодым тоже учился?

— Молодец, Артём, быстро схватываешь. Да, есть и мужской город, он в горах, недалеко от сторожки, где твой отец пазузу показывал.

— Мне что, тоже туда на учёбу ехать?, — мрачно, но покорно спросил Артём.

— Нет, отрок, тебе другая работа будет, здесь в библиотеке, — Артём удивлённо посмотрел на зелейника. — Не могу я тебя наружу выпускать до поры до времени, отцу твоему обещал. Потому помоги Ведане, заверши её работу, разбери все шкафы, каталоги составь. Ключи от шкафов у тебя?

— В сейфе лежат.

— Вот и ладно. С завтрашнего дня приходи, когда пожелаешь.

— Князь Ведагор, я сделаю всё, чтобы помочь Ведане!

— Вот и хорошо, — зелейник улыбнулся и привстал, — вот и Бог тебе в помощь!

— Погоди, князь!, — остановил зелейника Артём, тот присел обратно. Предупредить хочу: почти каждый вечер вокруг библиотеки Чурослав вьётся.

— Я знаю, — кивнул старик, — и из-за этого тоже Ведану отправляем, а то ведун пакость какую-нибудь сотворит.

— Я ему все мозги вышибу, — с холодной яростью сказал Артём.

— Нет, будущий князь барейцев, Чурослав не враг роду. Тебе, юноша, на пути не только друзья будут попадаться, но и недруги, и хуже них: льстецы и хитрецы. Что ж, ты каждого без разума оставишь? А народ что скажет?

Артёма слова зелейника поразили, он надолго замолчал, задумался.

— Спасибо, князь Ведагор, я и вправду ещё не готов, ты прав.

— Я знал, что ты поймёшь, — кивнул старик и осторожно потрогал электрический провод, идущий от лампы. — Полезное изобретение.

— Только яркое очень, теперь без Веданы как свет в окнах объяснить?

— Да уж, хороший вопрос, надо бы закрыть.

— Я могу принести чёрную бумагу и липкую ленту. Полчаса работы, если лестница будет.

— Неси, — Ведагор встал, — а я за лестницей. — Около входной двери он оглянулся. — Артём, ключ Веданы пусть так и висит, ты знать должен, что не в тюрьме.

— Спасибо, — Артём поклонился. — Я оценил доверие, выходить не буду.

— Оно может и придётся, но ты это и сам поймёшь, коли нужда будет, — Ведагор качнул пальцем ключ Веданы. — Так я пошёл.

— И я пошёл, — кивнул Артём.

На следующее утро он завтракал перед школой, когда в столовую вошла мама в халате.

— Мам, ты, что так рано?!

Она улыбнулась и погладила округлившийся живот.

— Машуня разбудила.

— Резвая будет?, — заулыбался Артём.

— Наверное, вы же вон, непоседы какие.

Артём посмотрел на часы.

— Мамуля, мне пора.

Сын на ходу чмокнул маму в щёку и убежал, а она присела за стол. В дверь постучали.

— Да!

— Мадам, доброе утро, — на пороге появился Марио, — Прикажете завтрак?

— Да, Марио, покорми нас с Машей.

— Омлет?

— Да и кофе с булочкой.

— Сию минуту.

Елена смахнула слезу салфеткой, надо было держать себя в тонусе, чтобы ребёнку было хорошо и покойно, вздохнула и улыбнулась: — "Ничего, Георг вернётся к нам". Полгода прошло, как он пропал в глубинах космоса. Мысль, что мужа нет даже на Земле, приводила в отчаянье, но она, как могла, боролась с унынием. В столовую вошёл Марио, открыл пошире дверь, служанка ловко разгрузила поднос с завтраком, сделала книксен и удалилась, мажордом степенно повёл головой и вышел, притворив дверь. У него даже самые простые действия превращались в торжественный обряд. Елена улыбнулась и подвинула к себе тарелку с омлетом. Она кушала и размышляла о том, о чём думала каждый день: о далёком муже, спасающем мир, о подростке сыне, незаметно повзрослевшем и вдруг ставшим взрослым юношей. Всё свободное от учёбы и спорта время он проводил во внутреннем мире, приходил оттуда пыльный и усталый, но она свыклась с этим. Артём так горел своим новым увлечением, что однажды Елена спросила сына, почему он игнорирует девушек, а он вдруг буднично ответил, что у него есть невеста. Елена от изумления едва не села мимо стула, Артём испугался, обнял её. Он тихо шептал матери на ухо, что невесту зовут Ведана, что она единственная дочь князя во внутреннем мире и что через полтора года он приведёт её к ней для благословения. А пораньше нельзя, спросила тогда она, а Артём очень серьёзно ответил, нельзя. Она сразу поверила и доверилась сыну, в нём всё больше проявлялась неведомая сила, он становился всё более похожим на отца.

Станислав Львович, несмотря на занятость, часто заезжал, разбавляя её однообразие своим оптимизмом и тонкими шутками. Иногда он сетовал, что Артём больше не посещает его исследовательский центр, но Елена всегда делала вид, что не понимает его скрытого вопроса. Пилевич понимал и это, и не обижался, он был уверен, что рано или поздно ему всё станет известно. Однажды Елена спросила сына, почему он ничего не рассказывает Станиславу Львовичу, на что тот жёстко ответил, что не хочет подпускать к внутреннему миру космитов, а дядя Стас слишком близок к ним. И ей стало понятно, насколько сын стал не по годам взрослым.

Артём приблизил светящиеся светло-алым прозрачным светом ладони почти вплотную к поверхности каменной кладки библиотеки. Не мог он фонтанировать энергией, как отец, приходилось раз в неделю делать это вот так: тщательно и неспешно. Артём облегчённо выдохнул, тряхнул руками и посмотрел в полутёмный зал: сверху из купола бил яркий луч света, в котором плавали пылинки. Он гулко прошагал к нему и встал, словно под душ. В солнечное сплетение полился поток изобильной энергии. Артём ещё тогда, когда вместе с Ведагором закрывал окна чёрной бумагой, заметил, что венец купола закрашен толстым слоем чёрной краски. Он потянулся, поковырял её пальцем и чуть ноготь не сломал, до того она была твёрдая, к тому же ещё и мазалась, как уголь. Потом уже Артём сообразил, что это фактически и была смесь жжёного угля: сажа с неким цементирующим составом. Он решил рассмотреть получше и подсветил себе энергией из ладони. И произошло невероятное: в один миг чёрный слой треснул и посыпался вниз, продолжая распадаться на мелкие кусочки. Ведагор и он недоумённо смотрели то друг на друга, то на круглое полуметровое пятно лунного света вверху. Артём осторожно потрогал толстое стекло с множеством граней, с которых вниз срывались тонкие нити лунного света, по пути они сплетались, превращаясь в единый призрачный световой поток бледно-голубого цвета. Ведагор, кряхтя и ворча, залез по лестнице и тоже ощупал странную находку. Он слез, потом подал Артёму его же электрический фонарик. "Залезь и свети, — попросил он, — а я снаружи посмотрю". Артём поднялся по лестнице и почти вплотную посветил в стеклянный круг, свет влился внутрь, и, как показалось Артёму, растёкся по бесчисленным граням. Ведагор почти сразу вернулся. "Слезай!, — скомандовал он и мрачно добавил: — Луч наружу не выходит". Артём хотел поговорить, но Ведагор сухо попрощался и ушёл. Следующим вечером, когда Артём пришёл в библиотеку, лестницы не было, и с тех пор Ведагор больше не появлялся. Сначала Артём испугался, что со стариком что-то случилось, но потом заметил, что иногда на пыльном полу появляются новые следы. Тогда он написал записку: "Князь Ведагор, я волнуюсь, всё ли в порядке с вами?". Ответ был коротким: "Занимайся своим делом, отрок, когда время настанет, встретимся". Пришлось с этим смириться. Со временем чувство одиночества исчезло, Артём приходил сюда, как к себе домой. Если приходил днём, с удовольствием купался в солнечном свете, падающем с потолка, а если вечером, то старался не попадать под бледный свет Луны, даже на расстоянии он казался ему холодным. Иногда он приносил с собой ведро с водой, швабру и устраивал генеральную уборку: мыл полы, протирал шкафы, а потом довольный любовался делом рук своих. После уборки дышалось легко и свободно, а работалось споро и весело.

Артём почувствовал, что переполнен солнечными лучами и метнул из ладони прозрачно-красный лучик на белую стену, на ней вдруг появилось жжёное тёмное пятно, он испуганно отдёрнул руку. "Ничего себе!, — прошептал Артём, — раньше такого не было!". Похоже, чем чаще он здесь подзаряжался, тем больше рос потенциал его энергии. Он удивлённо посмотрел вверх на прозрачный круг, сколько загадок вокруг него! Как, будучи прозрачным, он не пропускает свет наружу?! Почему поток внешнего света всегда одинаково падает вниз и не сдвигается ни на миллиметр, где бы не находилось солнце, лишь меняет при этом свою интенсивность? Был ещё один вопрос, косвенно связанный с остальными: почему после этой находки Ведагор не хочет его видеть?! Ответов не было. А визит зелейника был бы весьма кстати именно сегодня!

Артём торжественно подошёл к непривычно пустому столу. На нём не было ни одной книги, только чернильный прибор и исписанный пергамент. Юноша взял перо и, макнув в чернильницу, аккуратно вывел: "Артём Проквуст", а ниже написал дату. Всё! Он победно огляделся и испытал внутри некоторую пустоту: столько бесконечной работы и вот, она сделана. Проверены все шкафы, все полки, все книги и свитки. Двадцать восемь шкафов примерно одинакового размера, стоящие двумя плотными рядами. Нет, он и за сто лет не смог бы перечитать их, но у него открылся дар: положив руку на книгу, не важно, на каком языке она была написана, он получал представление о её содержимом, и этого было достаточно для новой записи на очередном пергаменте. Если держать руку на книге подольше, Артём начинал погружаться в текст, впитывать новые понятия, знания. Они свободно оседали в нём, но он не злоупотреблял этим даром. Отец учил его: слушай интуицию, а интуиция кричала ему в уши, не перебарщивай, мозги потеряешь! Приходилось сдерживать своё любопытство.

Артём взял пергамент и прошёл к правому от входа шкафу, бережно вставил пергамент в пазы на дверце. Он приподнял кольцо, позвенел ключами и нежно посмотрел на фотографию княжны. Фото в рамочке висело над входной дверью, рядом с ключом, девушка изумлённо смотрела вдаль и ему казалось, что этот взгляд устремлён на него, а не на страшного пазузу. Артём вздохнул, помнит ли его любимая? Он опять задумчиво позвенел ключами. Надо сделать перерыв, с мамой побыть, ей рожать скоро. Потом он вернётся сюда и подумает, что выбрать для изучения, здесь много было любопытного, хотя… зачем себя обманывать?! Здесь пока ничто особо его не притягивало. Мифы и легенды? Перечни лечебных трав, сонники, правила строительства, религиозные тексты, описание праздников, финансовые отчёты? Всё это было бы бесценно для учёных, но не для него. Артём до последнего надеялся найти книги на ирийском языке, о которых упоминал Ведагор, но их не было, видимо, старый князь забрал их. Может быть, потому и не показывается, чтобы лишних вопросов избежать?

Артём шёл между рядами шкафов, иногда трогая их пальцами. Чтобы там ни было, но ему было интересно, а главное, он помог Ведане! Ей теперь не придётся здесь пыль глотать. Он остановился у стола, посмотрел на стены прощальным взором. Шесть граней, три по шесть метров и три по четыре метра, толстые древние стены, в которых можно сделать бесчисленное количество тайников, но тайников не было. Он тщательно проверял, стены были сплошными, без полостей. Артём взглянул на кованое кольцо с ключиками, их было двадцать семь, потому что один шкаф был пустым, теперь там стоял чайник, чашки, галеты, кофе в банке, запас воды, фонарик, перочинный ножик и кое-какие инструменты. "Странно, — подумал он вдруг, — пустой шкаф, ключика к нему нет, и ирийских текстов в библиотеке нет! Вдруг именно там они и лежали?!". Артём прошёл к пустому шкафу раскрыл скрипучие дверцы. Прикрыв глаза, он раскинул руки и принялся медленно и тщательно сканировать шкаф. Крышка, полки, задняя стенка, боковые стены, ничего, кроме дерева. Внизу, возможно двойное дно? Нет, просто толстая дубовая доска. Отчего же в руках беспокойство, что он пропустил? Дверцы! Он открыл глаза, присмотрелся, а ведь они были значительно толще, чем у других шкафов! Артём закрыл глаза и провёл по ним ладонями и сразу обнаружил тайник. Он был в левой дверце: широкая щель, законопаченная мелкой древесной стружкой, а внутри явно что-то спрятано! Он схватил с полки ножик и принялся расковыривать тайник. Плотный материал был твёрже обычного дерева и поддавался очень трудно, но Артём усталости и саднящих рук не чувствовал. Постепенно кучка чёрно-бурой пыли на полу росла, а когда лезвие ножа стало наполовину погружаться внутрь дверцы, древняя замазка сдалась: треснула по всей длине. Чуть повозившись, Артём смог вытащить её наружу и сменил ножик на тонкий пинцет. "Лишь бы не рассыпались!" — прошептал он.

Из тайника он вполне благополучно извлёк два необычно толстых листа пергамента размером чуть больше стандартного с неровными краями. На одном была подробная и очень мелкая карта внутреннего мира, на втором подробный чертёж библиотеки с размерами и короткими пояснениями. Все надписи и на карте и на чертеже были сделаны шумерскими иероглифами. У Артёма от волнения пересохло в горле, он попил воды и отнёс свои находки на стол. Надписи на карте были такими мелкими, что без лупы было не обойтись. Свободно читалось только название: "Владетельная карта". Артём недоумённо пожал плечами и, усевшись на стул, принялся водить по карте увеличительным стеклом. "Удивительно, — думал он, — как можно было так мелко всё нарисовать и написать? Такое ощущение, что сначала нарисовали большую карту, а затем неведомым способом её уменьшили!". Артём устало потёр глаза и отложил лупу в сторону, лучше её отсканировать и спокойно изучить на компьютере. Второй лист был обычного читаемого формата, чертёж сопровождался коротким текстом: "Солнечное око сделано божественными руками Заратуштры из куска горного хрусталя со священной горы священного острова и передано в дар народам Гипербареи в благодарность за доброе отношение к шумерам — бехдинам, почитающих Мазду и хранящих Авесту. Сказано Заратуштрой: "Пусть барейцы построят храм солнечного ока по этим размерам и наполняют свои души священным огнём солнца или холодят сердца лунным светом".

Артём промокнул пот со лба, кто бы мог подумать, что он коснётся такой тайны! Значит, подарок русичам был, не меч, а храм! Почему же они забыли об этом или не захотели помнить? Артём достал из маленькой заплечной сумки мобильный сканер, выставил его на максимальное разрешение и аккуратно запустил в аппарат один пергамент, затем второй. Сканер стрекотал, словно напоминая, что дело сделано, что пора домой, Артём почувствовал себя безмерно уставшим. Он оглянулся и с недоумением увидел, что солнечный свет из ока давно сменился лунным. Сколько же часов он тут находится?! Хотелось уйти сразу, но он заставил себя убрать следы вскрытия дверцы. Потом подошёл к столу и написал записку старику зелейнику: "Ведагор, я закончил составление каталогов библиотеки, каждый каталог вставлен на своё место на дверце шкафа. Ещё я нашёл тайник в пустующем шкафу с двумя важными документами. Оставляю их на столе. Теперь я не скоро вернусь: надо оканчивать школу и маме скоро рожать. Переход остаётся открытым, можно спокойно пройти и вернуться, но бункер в моём мире будет заперт. Я там смастерю большую красную кнопку, если буду нужен, нажмите. Всего хорошего!". Артём отодвинул лист, но, задумавшись, придвинул обратно, после некоторого колебания приписал в конце: "Передайте Ведане, что я её люблю!" — потом достал из рюкзака лупу и положил рядом с картой.

Дома Артём рухнул в кабинете на диван и проснулся посреди ночи от голода. К своему восторгу под салфеткой на столе он обнаружил сэндвичи и термос с кофе, и, урча от удовольствия, принялся утолять голод. Одновременно он рассматривал на экране компьютера древнюю карту внутреннего мира. Очертания материка были неполными: с востока на юг начинались пустыни, на севере вечные льды. Впрочем, места для расселения людей хватало. Крупных городов было больше двух десятков, а поселений и деревень, несчётное количество, и не у каждого название прописывалось. В основном селились вдоль русла рек. Та, за которой наги наделали свои норы, называлась Ипуть, она брала своё начало с гор. Дальше к северу были ещё две реки: Пещань и Рава, обе зародились в "Скалистых горах", грядой отгораживающих предгорья от северных холодов. Далее обе реки текли с севера на юг, потом почти синхронно поворачивали на запад к берегу океана. Рава, судя по толщине голубой линии, была самой широкой и полноводной. По берегу моря поселения были только в устьях рек, что озадачило Артёма. Многочисленные острова указывались россыпью точек и кружочков. Артём скользнул по ним взглядом и вдруг зацепился за один из островов примерно в пятидесяти километрах от берега, рядом с которым значилось имя: Буян. Он максимально увеличил изображение и обнаружил в кружочке крохотный рисунок горной вершины, вокруг которой вились облака. Артём озадачено потёр переносицу и зевнул, сытый организм требовал сна.

Уже в постели он едва успел подумать, что красную кнопку надо будет вывести на свой мобильный телефон, как тут же вновь крепко уснул.

Потянулись привычные дни, затягивающие обыденной пеленой приключения во внутреннем мире. Иногда они казались Артёму сном или старым кинофильмом и лишь по Ведане ныло сердце, сладко замирая при воспоминаниях об объятиях и поцелуях. Артём больше не ходил во внутренний мир, Ведану спрятали от него, и он обиделся. Или не обиделся, а просто не было мочи терпеть разлуку? Пока он работал в библиотеке, Артём ощущал незримое присутствие своей любимой, а теперь, лишь стылое одиночество. Здесь, во внешнем мире тоска притуплялась, да и дела отвлекали.

Продолжая исступленно заниматься спортом, Артём успешно окончил школу и неожиданно для Елены плотно засел за учебники. Целый год он работал в бешенном темпе, прерываясь лишь на сон и на короткие, но интенсивные тренировки. Даже его дар требовал изнурительных усилий для раскрытия и усвоения информации, впитываемой из книг. Артём освоил одиннадцать дисциплин, от социологии до археологии, и сначала сдал экстерном четырёхлетний курс бакалавра искусств, а затем успешно сдал выпускные экзамены, весьма озадачив преподавателей глубиной своих познаний. Изнурительная гонка длиною в год закончилась краткой статьёй о его успехах в местной газете. Артём получил диплом с тиснёными гербами, и почти сразу в душу вернулась пустота, которую он так старательно вытеснял учёбой и спортом. Тоска по Ведане превращалась в навязчивую идею, но он тщательно скрывал это от матери, боясь потревожить её или расстроить. Достаточно было того, что Елена и Станислав Львович весь год провели с изумлением и тревогой, наблюдая за его титанической работой. Хорошо, что он умолчал о своём новом даре усваивания книг, иначе, они бы волновались ещё больше.

По поводу получения диплома Елена устроила грандиозный семейный праздник. Артём не хотел, но перечить матери не посмел, решив, что ради неё перетерпит это мероприятие. Когда же началось празднество и в его адрес посыпались комплементы и восторги, он, к своему удивлению почувствовал, что они ему приятны и что от искренних слов близких людей теплеет в груди. Станислав Львович произнёс хвалебный спич, многозначительно посматривая на Артёма, по его взгляду было видно, он бы мог и не такое сказать! Мама тихо млела, радуясь за сына, а дедушка Кукк был так горд своим внуком, что слегка перебрал. Даже Марта, последнее время не улыбающаяся и молчаливая, произнеся тост, неожиданно для всех, пролила слезу от едва сдерживаемого умиления.

На следующее утро Артём расслаблено и умиротворённо смотрел в потолок. Что-то неведомое вошло в его душу: то ли признательность за любовь родных и близких, то ли острое ощущение своего неодиночества, на душе стало легче, тоска по Ведане смягчилась. Как бы то ни было, каждый новый день приближал миг их встречи. Оставалось придумать, чем заполнить следующие из восьми остающихся месяцев дни. Знания, полученные им за прошедший год, были полезны, они заполнили его голову солидным объёмом социально-культурологического опыта человечества, но на фоне общей картины вселенной, известной ему, в силу своей недолгой, но необычной жизни, выглядели эгоцентричными и в чём-то даже местечковыми. Мир вселенной и даже мир Земли были настолько объёмнее человеческих философско-мировоззренческих позиций, что потуги науки познать эти миры выглядели, по меньшей мере, самонадеянными. Поэтому Артём сразу решил, что наука не для него. Чем же себя занять, пойти работать? Не было нужды. Станислав Львович предложил ему войти в его исследовательскую группу, но Артём сразу вежливо отклонил предложение, сказал, что хочет отдохнуть, попутешествовать. Это было так естественно, что все, даже Пилевич, поверили в это, но Артёму вовсе не хотелось отдыхать, это было банально и скучно.

Пока же, за неимением других планов, Артём отдался спорту. Как одержимый он накачивал свои мышцы, до исступления отрабатывал приёмы рукопашного боя с бывшим русским десантником. Станислав Львович сделал ему точную копию заветного княжеского меча и нашёл ему ещё одного учителя, лучшего, как он представил, мастера мечеборца. Теперь они часами звенели металлом в спортивном зале. По рекомендации Пилевича Артём сходил в стрелковый тир на тренировку по стрельбе из лука, но вынужден был бросить, оставив тренера в изумлении, а Станислава Львовича с невнятным объяснением, что "не понравилось". Дело в том, что выслушав теорию выстрела, уже на третьем выстреле Артём попал в яблочко, а следующей стрелой едва не раздробил хвостовое оперение торчащей в мишени стрелы. Оказывается, его дар дальнего видения, позволял не только приближать к себе мишень, но и направлять стрелу в ту точку, которую наметили его глаза. Осознав это, Артём, пустил остальные стрелы куда попало и спустился в подвал тира, где учили метать ножи, мачете и топоры. Здесь он провёл три тренировки и тоже был вынужден уйти: его дар заставлял все орудия лететь точно в цель.

Елена любовалась возмужавшим сыном, но пугалась его неистового усердия. Однажды она спросила, зачем он так изнуряет себя, сначала в учёбе, теперь в спорте, и Артём без тени улыбки ответил, что у него мало времени, а он должен успеть подготовиться. "К чему?" — спросила мать с замиранием сердца, и сын ответил что, пока не знает, но Елена поняла: сын серьёзно готовиться к исполнению своего рока. Она больше его не расспрашивала, но старалась почаще быть рядом. По вечерам, после того, как укладывала спать маленькую Машу, Елена приходила к Артёму в кабинет. Она сидела в тени и любовалась сосредоточенным сыном, он вечно был чем-то занят, что-то рассматривал на экране или читал, шевеля губами и нахмурив лоб. Иногда они вместе рассматривали фотографию Веданы, и сын вновь и вновь рассказывал о своей невесте. Елена давно уже поняла глубину его любви, смирилась с ней и теперь лишь опасалась, что девушка разлюбит его, это так часто бывает в таком юном возрасте, но от Артёма свои сомнения она прятала, убеждая и его, и себя, что всё будет хорошо. О Проквусте — муже и отце, они не сговариваясь, разговоров избегали, слишком много волнений это вызывало, Елена начинала плакать, Артём мрачнел и общение заканчивалось.

Шли дни, недели, месяцы, и однажды экран артёмовского телефона окрасился в ярко-красный цвет: впервые его вызывали в бункер, кто-то о нём вспомнил. Пару раз в месяц Артём спускался в бункер, чтобы подпитать энергией переход, иногда проверял его, заглядывая в сумеречную библиотеку, но никогда полностью не переходил во внутренний мир. Интересно, кто пришёл? Пока он бежал по переходам, Артём думал обо всём этом, старательно отгоняя от себя тщётную надежду, что вдруг это Ведана, слишком это было бы невероятно. Лязгнули затворы, отворилась массивная дверь, за порогом Артём увидел старого князя. Он изумлённо замер: Ведагор похудел, лицо осунулось, покрылось сетью морщин.

— Что, постарел?, — грустно улыбнулся зелейник.

— Здравствуй, Ведагор, — Артём поклонился и шагнул навстречу. Они обнялись. От зелейника пахло пряными травами.

Когда-то Артём думал, что встретившись с зелейником, обязательно покажет ему свою обиду, но это мальчишество давно истаяло из его души.

— Заждался, княжич?

— Заждался, — кивнул Артём, — и рад тебя видеть. Пойдём ко мне?

— Что ж, можно и пойти, — Ведагор заметил удивлённый взгляд юноши. — Что, думал, отнекиваться буду?

— Думал, — кивнул Артём.

— Тогда захвати мне бутылочку красного вина из отцовских запасов!

— С удовольствием.

Они прошли через спальню Артёма, свернули к кабинету. Усадив гостя к журнальному столику, Артём налил в бокал вина.

— А себе?

— Я не пью пока.

— Тебе сколько?, — спросил задумчиво старый князь, пригубив вино.

— Семнадцать.

— Вполне достаточно, чтобы уважить гостя. Налей и себе.

Пока Артём доставал второй фужер, зелейник пристально его рассматривал.

— А ты возмужал, молодец! Плечи округлил… — Ведагор отставил в сторону бокал. — Ну-ка, юноша, дай мне руки свои. — Он внимательно рассмотрел мозолистые ладони Артёма, надавил пальцами на бугры мышц и одобрительно покачал головой. — Молодец! Любо дорого на тебя посмотреть!

— Спасибо, — засмущался Артём.

— Это тебе очень пригодится!

— Что пригодится?!, — неожиданно раздался из входной двери тревожно голос Елены.

Она стояла на пороге кабинета с ребёнком на руках и недоумённо смотрела на нежданного гостя, мужчины поднялись.

— Здравствуй, княгиня, — поклонился старый князь.

— Здравствуйте, Ведагор, — спохватилась Елена, — я просто услышала незнакомый голос и испугалась.

— Ничего, я понимаю.

— Мам, посиди с нами?

— Хорошо, только Машеньку отнесу в кроватку.

— Погоди, княгиня, дай взглянуть.

Ведагор быстрым шагом подошёл, глянул в лицо спящему ребёнку, широко и морщинисто улыбнулся, медленно и осторожно приложил к головке свою большую ладонь и, закрыв глаза, что-то прошептал. Наткнувшись на вопросительный взгляд Елены, тихо пояснил:

— Я помолился за чудесную дочку Горы.

— Она же крещёная, — прошептала в ответ Елена.

— И хорошо, Христос добрый, — он вернулся к столику и сел на кресло. — Приходи, княгиня, разговор важный будет.

Елена кивнула и вышла.

— Ведагор, как там Ведана?

— Ты матери бокал поставь, — невозмутимо сказал зелейник. Пришлось Артёму вновь вставать, идти за бокалом. Когда он сел, и налил вина, Ведагор продолжил. — Ведана тебе приветы шлёт.

— И всё?, — щёки юноши густо покраснели.

— Нет, просила передать, что любит.

Артём мгновенно побледнел.

— Я тоже, я… — голос его прервался.

— Я понял, — улыбнулся зелейник, — так ей и отпишу. Давай, княжич, выпьем за твою невесту.

— А я?!, — в кабинете появилась улыбающаяся Елена. Она села за столик, взяла бокал, они все дружно чокнулись. Артём сделал небольшой глоток, Елена едва пригубила, а Ведагор с удовольствием осушил свой бокал.

— Ух, хорошее вино!, — глаза у него заискрились, он белоснежным платком промокнул губы.

Артём многозначительно потянулся к бутылке, но зелейник жестом его остановил.

— Погоди, вино хорошее, только пьянит быстро, а мне надо о деле поговорить.

— Ведагор, вы с собою вина возьмёте?

— Спасибо, княжна, не откажусь.

— Вадимир не будет сердиться?, — улыбнулся Артём.

— А я ему не покажу!, — улыбка мелькнула на лице старого князя, но лишь на мгновение. Он серьёзно посмотрел на Елену и Артёма. — Готовы слушать?

И Ведагор стал рассказывать. Оказалось, что карта, найденная Артёмом, произвела эффект разорвавшейся бомбы. В древних сказах такая карта называлась владетельной картой, вручённой русичам самим Заратуштрой вместе с легендой, что к тому, к кому карта пришла, приходит право на власть во внутреннем мире. Артём бескорыстно оставил Ведагору эту карту, но его право остаётся за ним. На эти слова зелейника мать с сыном переглянулись и заулыбались, тот понимающе покивал.

— Улыбаетесь? Я понимаю: вам это не надо, а вот вы можете представить, сколько бы золота отсыпал за этот артефакт шумерский энси?

Улыбки сбежали с лиц.

— Ведагор, — озабоченно спросил Артём, — а энси не начнёт войну?

— В этом-то и вопрос, Артём!

— Господи, — прошептала Елена, — неужели и у вас внизу такое возможно?!

— Почему внизу?, — улыбнулся Ведагор.

— Не знаю, мне так представляется…

— Мам, внутренний не внизу, а рядом, а есть ещё мир динозариев, помнишь, папа рассказывал?

— Да, — женщина перевела глаза, полные тревоги, на старого князя. — Ведагор, скажите прямо, вы хотите забрать у меня Артёма?

— Мам!

— Да, — неожиданно согласился Ведагор, — не хочу юлить, Артёму нужно пойти со мной, если, конечно, он сам согласен.

— Я согласен.

Елена промокнула платочком глаза, сделала глоток вина, поморщилась, опять смахнула непрошеную слезу.

— Мам, ну, зачем ты так волнуешься?

— Да, княгиня, не надо волноваться, как член княжеского рода, Артём под полной нашей защитой!

— Я верю, — Елена встала, мужчины тоже поднялись. Женщина обняла сына, всхлипнула, но сдержалась. — Сынок, иди, раз тебя сердце зовёт, только береги себя, хорошо?

— Хорошо, мам, я тебя навещать буду.

— Я знаю, сынок, — Елена поцеловала сына в щёку и шепнула: — Говори со мной почаще, ладно?

— Мам, — также шепотом ответил Артём, — ты же знаешь, папа говорил, что нельзя засорять космос праздными разговорами.

— Помню, сынок, просто мне страшно тебя отпускать, но и удерживать тебя не смею, — Женщина вновь поцеловала сына и с заметным усилием заставила себя сделать шаг назад.

Всё это видел проницательный взгляд старого князя, поэтому, когда Елена обернулась к нему, он взял своими сухими горячими пальцами её руку и поднёс к губам.

— Ты великая женщина и мать, княгиня.

— Спасибо, Ведагор. Я вверяю вам своего сына, берегите его.

— Обещаю.

Елена кивнула.

— Счастливого пути, а мне пора, надо Машеньку проверить и… — она запнулась, — и немного поплакать.

Елена прижала к глазам платок и направилась к выходу, Артём было рванулся следом, но она покачала головой и вышла из кабинета.

— Я восхищён твоей мамой, Артём!

— Ей так грустно, Ведагор: папа улетел, а теперь и я ухожу.

— Тяжёла женская доля, — вздохнул Ведагор. — Вы здесь во внешнем мире часто забываете об этом, но жизнь может напомнить…

— Ведагор, мы прямо сейчас пойдём?

— Да, только прихвати с собой вина.

— Хорошо, — улыбнулся Артём.

У него давно всё было продумано: в углу кабинета стоял рюкзак с необходимыми припасами, снаряжением и кое-какими приборами. Там же лежала увеличенная копия карты на большом листе прочной кальки. В подвале Артём под одобрительным взглядом зелейника прихватил пару коробок с вином и уже в бункере достал из сейфа меч.

В библиотеке было тихо. Над шкафами ярко светился столб света, падающий из солнечного ока, но он удивительным образом не освещал окружающее пространство, а лишь скупо растемнял его сумерки.

— Ведагор, а почему ты перестал приходить, после того, как мы солнечное око нашли?, — тихо, боясь спугнуть пыльную тишину, спросил Артём.

— Я тебе не хотел мешать, княжич, — также тихо ответил зелейник, — я верил, что око открылось не случайно, потому решил ждать.

— Понятно, — Артём с лёгким звоном поставил коробки с вином на стол и, пройдя к двери, снял с крючка ключ Веданы: — Выходим?

— Погоди, ты не можешь глянуть, есть тут кто?

— Без проблем, — улыбнулся Артём, — заодно солнышком подзаправлюсь.

Он окунулся под сноп света, льющийся сверху, постоял несколько минут с закрытыми глазами.

— Всё, можно идти, никого нет.

— А кто был?

— Чурослав за углом казармы таился, я его срочным делом озадачил, он и побежал.

Они отворили дверь, вышли на залитый солнцем двор, Артём своим ключом защёлкнул замок.

— А Чурослав тебя не заметил?, — спросил зелейник, шагая рядом с вытянувшимся за год выше него Артёмом.

— Нет, я аккуратно, напомнил, что он лекарство твоё забыл выпить.

— Моё лекарство?

— Ну да, от колик в животе.

— Ты про слабительное? Так я ж ему порошок месяц назад выдал!

— Вот, а я напомнил…

Они остановились неподалёку от входа в большой терем и дружно захохотали, два ратника на посту недоумённо покосились в их сторону.

— Ох, Артём, насмешил! Ну и глаза у тебя, всё видят.

— Это не глаза, Ведагор, это дар, — очень серьёзно ответил Артём.

— Зоркий твой дар.

— Да, — согласился юноша.

Князь Вадимир встретил их в своём приёмном зале. В помещении ещё оставался дух множества людей, но длинные лавки были пусты и даже писарь отсутствовал, бросив перо на неоконченную бумагу. Вадимир встал с небольшого узорчатого кресла с прямой резной спинкой, кивнул отцу и без лишних слов крепко по-мужски обнял Артёма.

— Добро пожаловать, княжич!

— Добрый день, пресветлый!, — Артём поклонился, перехватив краем глаза одобрительный взгляд Ведагора.

— Обижался, что Ведагор к тебе ходить перестал?

— Немного было.

— По Ведане скучаешь?

— Очень.

— Хорошо, — князь присел на лавку в углу зала и постучал ладонью по той, что у следующей стены стояла. — Садитесь, говорить буду. — Артём и Ведагор сели. — Сначала, — продолжил князь, — спасибо тебе, княжич, за оставленное увеличительное стекло, очень оно нам помогло.

— Да, то был ценный подарок, — кивнул Ведагор.

— Мы сразу владетельную карту явили ближнему кругу, — начал рассказ Вадимир. — Все стали расспрашивать, откуда взялась, особенно дотошный Чурослав был.

— У него, — усмехнулся Ведагор, — заветная мечта с родом нашим породниться и в библиотеку доступ получить.

— И что же вы людям сказали?

— То, и сказали, княжич, что было, отец всем объявил: сын Горы в архивах нашёл.

— Если бы не сказали, я бы не обиделся.

— Дело не в тебе, Артём, — покачал головой Ведагор, — такая святыня только правду примет. — Он взглянул на сына и кивнул. — Давай, Вадимир, дальше сказывай.

И Вадимир продолжил рассказ. После того, как они изучили карту, было решено послать разведчиков по тем местам, где раньше люди жили. Многие вернулись ни с чем, кое-кто вовсе не вернулся, но нашлись и живые рода русичей. В горах много селений уцелело и три города устояло. Город Калась, которым правил престарелый и бездетный князь Скородум, с многочисленным населением, стоял на острове посредине русла реки Рава. Она быстра и столь широка, что при весенних разливах одного берега совсем не видно, а второй дымкой на горизонте видится. Наги сюда не добирались. Есть в Каласе предание, что не только большая вода их город оберегает, но и царь-рыба монстров не пропускает.

Города Мглин с князем Белотуром и Унеч с князем Ряхой стояли недалеко друг от друга в предгорье Скалистых гор на каменистых породах и сотни лет успешно отбивались от нагов, постепенно расселяясь в горы. Наги не обитали среди сплошных скал, в которых не могли нарыть нор, поэтому там сохранилась дичь и небольшие участки для земледелия. Русичи думали, что они одни остались во внутреннем мире и просто выживали.

Во всех городах разведчиков приняли с великим почётом и с почтением выслушали сказы о тройке незваных магов. И радостно им было ещё узнать, что жуткие чёрные монстры, порхающие огромными мотыльками, не враги, а истребители нагов. Всем князьям было передано предложение посетить Радождь и они приняли приглашение.

— Вот, если коротко, то так и было.

— Коротко сказано, да долго делалось, — покивал Ведагор.

— Пока разведчиков назад ждали, пока одно, потом другое…

Артём заметил, что князья смущённо переглянулись.

— Пресветлые князья, — обратился он к ним, — я вижу, вас что-то смущает. Это связано со мной или с Веданой?

— И то, и другое, сын Горы, — вздохнул Вадимир. Мы по тебе скучали, конечно, но зря не тревожили, а тут такое дело… — Князь взглянул на отца и тот продолжил.

— Артём, к нам гости великие приехали, князья трёх городов с сыновьями.

При этих словах сердце Артёма сжалось от дурного предчувствия.

— Всё честь по чести, поговорили, рассудили, решили жить дружно, а вчера пир богатый устроили, — Ведагор запнулся, покряхтел. — Выпили на радостях и разговор завели про трёх магов.

— Отец, — прервал старого князя Вадимир, — это Чурослав начал, я точно помню!

— Да, это наш маг козни сплёл. Только, если бы я и захотел, на рот ему платок не накинешь. Так что захотели гости дружно, увидеть трёх магов. Ехидный Чурослав опять тут как тут! Говорит, что два мага из внешнего мира, а один — шумер, ненадолго ставший рабом.

— Он думал, — усмехнулся Вадимир, — что это наших братьев возмутит…

— По себе судил, — хмыкнул зелейник.

— Точно, но наши гости оказались мудрыми и поддержали бурными криками князя Скородума, который сказал, что только богам ведомо, кому вручать ключи от судеб мира и не людям спорить с этим!

Князья задумчиво примолкли.

— Пресветлые, а дальше что было?

— Великий пир продолжился, — спохватился Вадимир. — Вновь пили меды и брагу за победу людей над чудовищами, а потом позвали сказителей, и те пели легенду о трёх магах, а гости слушали. Когда сказители ушли, князь Скородум встал и предложил объединиться русичам в единое княжество и выбрать великого князя. Князь Мглина Белотур и князь Углича Ряха дали согласие и заявили, что у них есть сыновья, выбирай достойного…

Артём побледнел, Ведагор положил ему на колено костлявую руку.

— Не бледней, юноша, Вадимир помнит, кому Ведану обещал. Так ведь, сын?

— Конечно!

— Уф!, — выдохнул Артём и попытался улыбнуться.

— Артём, я за тобой почему пошёл? Потому что именитые гости попросили им незваных магов показать, а ты один остался.

— Нет проблем, — пожал плечами Артём, — пусть смотрят, не облезу.

— Но есть сложности, княжич, — твёрдо заговорил Вадимир, смотря Артёму прямо в глаза, — мне мои наушники донесли, что Чурослав князьям древний обычай рассказал: когда объявляется жених для дочери князя, любой ровня бросить вызов жениху может.

— Какой вызов?, — удивился Артём.

— Обычный, тот, что на поединках разрешается, — хмуро пояснил Ведагор. — Я твоему отцу и твоей матушке обещал заботиться о тебе, потому мы вместе с Вадимиром тебя просим, когда в круг Ярилов войдёшь, задоры соперников не замечай.

— Они тебя, княжич, будут на поединки склонять, так ты поберегись, не соглашайся.

— Понятно, — кивнул Артём, — а как же честь?

— Ты, юноша, не глупи!, — сверкнул глазами Ведагор. — Биться за честь надо с равными!

— Княжич, отец прав, ты человек из внешнего мира, ты не обязан соблюдать обычаи русичей.

— Выходит, я не из рода княжеского?

Ведагор и Вадимир встревожено переглянулись.

— Артём, ты не по годам разумен, сам рассуди: одолеть ли тебе, юноше безусому, тренированного воина-русича?! О Ведане подумай.

— И имей в виду, что магия на таких поединках запрещена!, — жёстко добавил Ведагор.

В глубине души Артём давно понял правильность доводов князей и лишь мальчишество не давало сразу согласиться с ними. Он кивнул.

— Хорошо, я нарываться не буду.

— Вот и молодец!, — заулыбался Вадимир.

— И ещё, Артём, могу тебя успокоить, по древнему обычаю вызов может быть брошен только до обоюдного поручительства, а мы с Горой уже всё обговорили.

— Правильно, отец!, — одобрил Вадимир.

— Ведана мне говорила, что о поручительстве официально не объявлялось. Могут к этому прицепиться?

— Могут, — удручённо крякнул Ведагор.

— Ничего, отцепятся! Разве ж моё княжеское слово не стоит того?!

Все хмуро замолчали, слова Вадимира прозвучали пафосно, но как-то беспомощно. Артём понял, зацепиться могут крепко, на сердце повеяло холодком страха и одновременно нетерпеливым желанием преодолеть его, доказать себе и всем… Артём наткнулся на пронизывающий взгляд Ведагора.

— Артём!, — глухо сказал он. — Не дури, не вздумай на рожон лесть!

Артём кивнул, но в душе не был уверен в себе.

— Что ж, вот и поговорили!

Вадимир встал и позвонил в колокольчик, дверь скрипнула, в зал заскочил юркий писарь, любопытно скользнул глазами по Артёму и поклонился.

— Перята, отведи княжича в мои гостевые хоромы, пусть баню ему растопят и… — Вадимир оглянулся на Артёма, — подбери подобающую одежду.

— Будет исполнено, пресветлый!, — поклонился писарь.

Вадимир подошёл к Артёму, положил ему на плечо руку.

— Иди, княжич, за Перятой. У нас с отцом сегодня ещё дел много, так что отдыхай, в баньке попарься, поешь, попей, а завтра утром в круг Ярилов войдёшь.

Гостевой дом из неохватного кругляка, поросшего мхом, стоял на отшибе в углу княжеского двора среди высоких сосен, сразу за казармами дружины. На первом этаже находилась баня и кухня, в которой толстая улыбчивая повариха гремела кастрюлями. На втором этаже расположились две большие комнаты: столовая, уставленная буфетами с множеством посуды и спальня с просторной кроватью под балдахином с кучей подушек. Между ними Артём заметил узкую комнатку с замком на двери, он вопросительно посмотрел на Перяту.

— А здесь что?

— Здесь?, — писарь пожал плечами. — Не знаю, сейчас спросим.

— Он свесился через перила и заорал:

— Былята, ты здесь?

— Здесь!, — из бани выглянул мужичок с всклокоченной бородой. — Я баньку топлю, — мужик зыркнул на Артёма, — пропарю вьюношу в лучшем виде.

— Это не юноша, а княжич!, — строго крикнул писарь.

— Прощенья просим, — склонил голову банщик, — только в бане все одинаковы.

Писарь и банщик заулыбались и испытующе посмотрели на Артёма, тот тоже улыбался.

— Былята, тут замок висит, гость интересуется, что за ним?

— То ж кладовка, — равнодушно махнул банщик рукой и так поспешно нырнул обратно, что Артём сразу заподозрил, что тот что-то не договаривает.

— Вот, княжич, — широко заулыбался писарь, — кладовка. Так я пойду, отдыхай.

После бани и сытного обеда Артём проспал часа два, чему весьма удивился, никогда прежде он не спал днём, впрочем, поправил он себя, и берёзовым веником в жаркой парилке его ни разу так не хлестали. Он вышел из спальни, лениво раздумывая, чем бы заняться. Неожиданно его взгляд упал на дверь в кладовку, замка на ней не было. Артём раздумывал всего мгновение — любопытство пересилило. Он приоткрыл скрипучую дверь. В узкой комнатке у окошка стоял столик, а сбоку у стенки высокий книжный шкаф. В свете убывающего солнца было видно, какой толстый слой пыли на нём лежит, видимо здесь убирались очень редко. Артём выглянул в коридор, тихо, он на цыпочках подбежал к шкафу и открыл толстые дверцы. На нижних полках лежали какие-то корзинки, кастрюли, а последние три полки были забиты свитками и книгами. Артём обрадовался и принялся водить над ними руками. К его сожалению ничего примечательного не попалось: все свитки и книги были копиями древних сказов, сборников лечебных рецептов, учебников по астрологии, календарей и комических рисунков, весьма фривольного содержания. Артём усмехнулся, никак не ожидал он от русичей такой "литературы". Лишь на последней верхней полке одна книга показалась ему интересной. Артём вытащил её, чихнул от тонкой пыли, и понял, что это нужно изучить. Толстый том был сборником обычаев и правил ведения внешних дел. Витиеватый и иносказательный язык с отступлениями и образными пояснениями не могли скрыть, что фактически это был учебник по дипломатии. Учитывая, что русичи уже сотни лет внешние сношения вели только с шумерами, это было интересно, потому что в книге рассказывалось о правилах приёма послов других княжеств. Значит, оригинал этой книги был написан ещё до появления нагов?! Артём раскрыл книгу и, закрыв глаза, принялся медленно переворачивать страницы, успевая понять, о чём они повествуют. Скоро его пальцы дрогнули, он наткнулся на небольшую главу, коротко описывающую поединки между русичами. Артём открыл глаза и принялся жадно вчитываться. По правилам, перечисленным в этом тексте, допускались поединки трёх видов: стрельба из лука на точность, борьба, пока один упадёт и не встанет и бой на мечах до первой крови или до потери оружия. К последнему виду состязания были особые условия: при споре сеча идёт без щита и без брони, можно одевать только шлем, а за честь допускается бой до смерти. В этом случае воины могли биться в латах и при полном вооружении. Правила поединков категорически запрещали колдовство и подлые приёмы. "Буде послы или гости князя поведут себя не сообразно, замечание им делать сразу не позволительно, достаточно встать и отвернуться. Если не заметят, можно пристыдить мирно за речи или действия стыдные, а не поможет, так князь может назначить поединок равного с равным по роду и происхождению. Противная сторона, ежели откажется, потеряет честь …".

Внизу громыхнуло. Артём поспешно поставил книгу на место, выскочил из комнаты и нырнул в спальню. В приоткрытую щелку он видел, как поднялся по лестнице Былята с деревянным ведром и вошёл в узкую комнатку. Минут пятнадцать его не было, затем скрипнула дверь, звякнул замок и Былята направился вниз, чуть не столкнувшись с поднимающимся Перятой. Артём прикрыл дверь и отбежал к окну.

В дверь постучали.

— Да!

Вошёл писарь, поклонился.

— Княжич, позволь говорить.

Артём удивился такой чопорной официальности улыбчивого писаря.

— Говори.

— Пресветлый просит тебя к нему пройти.

— Пошли.

— Изволь, княжич, только сначала посмотри, какую я тебе одёжу развесил, — писарь красноречиво посмотрел на кроссовки Артёма и направился к огромному шкафу у стены. — Пресветлый повелел переодеть тебя в наше.

Оказалось, что весь шкаф был забит вещами. На вполне обычных деревянных плечиках с коваными крючками висели разноцветные одеяния с яркими узорами, внизу стояли несколько пар сапог. У Артёма зарябило в глазах.

— Что посоветуешь, Перята?

— Изволь, княжич, — писарь принялся быстро накидывать на руку предметы одежды, потом вытащил красные с красивым узором сапоги на высоком каблуке и с загнутым вверх носом, поставил их перед Артёмом. — Сапоги червлёные, княжеские, должны быть тебе в пору, княжич, померяй.

Артём скинул кроссовку, сунул ногу в сапог, она легко и свободно легла на своё место. Он топнул ногой.

— Как сидит?

— Хорошо, только подошва жестковата.

— Князь тебе лучшие сапоги приказал доставить!, — обиделся писарь.

— Перята, а это что за сапоги?, — Артём кивнул на светло-коричневые сапоги в гармошку, стоящие в шкафу под одеждой.

— Это повседневные, лёгкие.

Артём подтащил к себе правый сапог, сунул ногу в мягкое, на ощупь почти шёлковое голенище, приподнялся на носках. Этот сапог был удобный, не хуже кроссовок.

— Я хочу эти одеть.

— Нельзя сегодня, княжич, не для приёма они.

— А завтра?

— И завтра нельзя, тебе в круг Ярилов при параде надобно…

— Ты вот что, — строго прервал писаря Артём, — эти сапоги в шкафу оставь, не уноси.

— Хорошо.

— Показывай, что подобрал?

— Изволь!, — Перята, слегка заробевший, подбежал к кровати и принялся раскладывать одежду: — Вот, рубаха, вот порты, пояс, кафтан и корзно.

— Рубаха была белая, с узорчатой оторочкой, длинная, такую носили на выпуск, порты светло-зелёные, в тон узорам на багровом кафтане, а корзно — накидка с одной застёжкой, нежно-синяя с узорами диковинных птиц из белых ниток. Артём вздохнул, придётся всё это надевать. Он выпроводил настырного писаря, который норовил остаться и переоделся. Походил по комнате, поскрипывая и постукивая сапогами. С непривычки было тесновато и жарко, но…

— Перята!

— Здесь я!, — влетел писарь.

— Я готов, веди!

— Погоди, княжич, шапочку надо надеть, — писарь подскочил к шкафу, достал с верхней полки зелёную шапку, отороченную мехом, поднёс Артёму.

— С мехом? Жарко же!

— На улице уже посвежело, а в дому у пресветлого, надо будет шапочку снять и в руке держать.

— А завтра?

— И завтра.

— Понятно, — Артём сердито надвинул шапку на голову. — Пошли!

— Ещё одно, княжич.

— Что ещё?!

— Пресветлый просил взять с собой меч.

Они прошли по пустынному двору, застывшему в вечерней свежести, поднялись на второй этаж и по узким коридорам подошли к невысокой деревянной двери. Перята сказал: "Здеся" — низко поклонился и удалился. Артём постучал. В небольшой комнатке за столом с бокалами и кувшином сидели оба князя. Вадимир обернулся.

— Заходи, Артём, садись подле, поговорим.

— Красиво приоделся, — улыбнулся Ведагор.

— Жарко.

— А ты сними корзно и шапку, полегчает.

— Попить дадите?, — Артём стянул с головы жаркую шапку, присел рядом с Вадимиром.

— Вина?

— Не, кваску бы.

— Это можно, — Ведагор достал снизу другой кувшин и налил в глиняный стакан шипучий напиток. — Пей, только что из погреба.

Артём с наслаждением пил и напряжённо посматривал на князей. Они напряжённо молчали и между ними ещё не рассеялась серьёзная тяжесть произнесённых слов. "Что же они мне скажут?" — думал Артём, ощущая неприятный холодок в груди. Не то, чтобы ему страшно было, но он почти физически ощущал, как из его объятий чьи-то цепкие пальцы стремятся вырвать его милую Ведану. Ему эта неопределённость начала надоедать. Артём с громким стуком поставил стакан на стол.

— Уф, хорошо!

— Квас мозги прочищает, — глубокомысленно сказал Ведагор.

— Вот именно, — нахмурился Артём. — Давайте, пресветлые, говорите прямо, что надумали, без обиняков.

Князья переглянулись, Ведагор едва заметно кивнул.

— Хорошо, скажу без обиняков, — начал Вадимир, — тебе завтра по любому вызов бросят, как ты не сторожись.

— Я не сторожусь!

— Не ерепенься, княжич!, — сверкнул глазами Ведагор. — Не в Ведане дело, а в карте, которую ты нашёл.

— Артём, она же владетельная, — пояснил Вадимир. — Раз ты нашёл, то ты все княжества и остальные земли под себя потребовать можешь.

— Да и заветный меч у тебя!

— Что, Ведагор, жалеешь, что моему отцу его передал?

— Дать бы тебе подзатыльник, княжич, — обиделся старый князь и подлил себе вина.

— Прости, Ведагор, — спохватился Артём, поняв, что обидел старика.

Старый князь беззлобно махнул рукой и поднял стакан, Вадимир горько усмехнулся и тоже выпил.

— Пресветлые, — растерялся Артём, — вы хотите забрать обратно меч?

— Не забрать, а в сокровищницу спрятать.

— И чтобы все видели, что не у тебя меч, — добавил Ведагор.

— Перята разболтает, где надо, — кивнул Вадимир.

— Хорошо, — с лёгкой обидой согласился Артём и снял ножны с пояса, — забирайте.

— Не таи обиду, княжич, — сказал Вадимир, принимая меч, — это на время.

— Теперь ты спокойно сможешь вернуться в свой мир, а через год сыграем вашу свадьбу с Веданой.

— Ничего не понимаю!, — Артём недоумённо уставился на князей. — То я в круг Ярилов должен идти, то обратно во внешний мир уходить?

— Ты пойми, княжич, мы с отцом только что прознали, что не в княжне дело, а в карте.

— С этой картой, — забасил Ведагор, — можно на остров Буян идти.

— Зачем?

— Предание говорит, что только после похода на Буян карта по-настоящему владетельной становится.

— Опять предание, — проворчал Артём, — а в библиотеке про это ничего не было!

— Эти книги в роду Чурослава издревле хранятся.

— Чурослава?!, — Артём изумлённо посмотрел на Вадимира. — И вы ему верите, а если он эти истории сам придумал?!

— Не горячись, Артём, — сказал Ведагор, — я эти книги ещё в детстве читал.

— А мне можно почитать?

Князья опять переглянулись.

— Знаешь, княжич, — сказал Вадимир, — давай это потом обсудим.

— Когда потом?

— После свадьбы.

Артём встал, поклонился.

— Пресветлые, разрешите удалиться.

На лицах обоих князей мелькнуло облегчение.

— Артём, если что, я за тобой опять схожу.

— Не стоит, князь Ведагор, пришлите Перяту, я буду спать в гостевом доме.

— Опять снова здорово!, — нахмурился Вадимир. — Сядь, княжич! Мы же решили…

— Прости, пресветлый, — прервал князя Артём, продолжая стоять, — но я "да", не говорил. — Он вопросительно взглянул на Ведагора, тот хмуро кивнул.

— Не говорил, но я думал, что ты согласен.

— Нет, я не буду достоин Веданы, если уйду, завтра я войду в круг Ярила и будь, что будет.

— Артём, ты…

— Погоди, Вадимир, — прервал старый князь сына, — я вижу, княжич всё решил, не трать слов.

— Спасибо, князь Ведагор, за понимание, — Артём поклонился. — Позвольте, пресветлые, уйти.

Выйдя на свежий воздух, Артём ощутил, как громко и часто стучит его сердце. Правильно ли он сделал, что заупрямился, достаточно ли он физически крепок, чтобы выдержать поединок? Эти вопросы гудели в голове, но одно было ясно: назад пути не было. Подойдя к казармам, он с сожалением подумал об оставленном у князей мече, привык он к нему и душой, и рукам. И тут к нему пришла настолько очевидная мысль, что странно было не додуматься об этом раньше. Меч у него отобрали, а если будет поединок на мечах, каким оружием ему биться, незнакомым мечом?! Это же почти неминуемое поражение! Артём сунул руку в карман и нащупал ключ от библиотеки, он переложил его из куртки, когда переодевался. Пальцы нежно погладили шершавый металл, решение очевидно, надо идти за копией меча. Эта копия вовсе не была простой тренировочной игрушкой, Станислав Львович заказал меч в лучшей мастерской Франции, в которой до сих пор ковали средневековое оружие по древним технологиям. Артём вспомнил, как Пилевич хвастался, что копию заточили каким-то особым способом. Позже он и сам убедился в этом, когда рубил одним ударом палки с руку толщиной.

Он позвал зелёный огонёк.

— Артём, это ты?!, — прозвучал у него радостный голос матери.

— Я, мама, ты не спишь?

— Нет.

— Мамочка, я должен кое-что взять…

— В кабинете?

— Да, только у меня всего несколько минут.

— Пусть даже одна секунда, сынок, приходи скорей, я буду в кабинете.

Артём закрыл изнутри дверь библиотеки и, подумав, вставил ключ в скважину, теперь сюда проникнуть будет крайне затруднительно. Войдя в свою спальню, он вытащил из огромной спортивной сумки в шкафу меч в пластиковых ножнах. Вытащил его, крутанул кистью, вставил обратно и выставил за потайную дверь, чтобы прихватить на обратном пути. Артём заранее решил, что матери его лучше не показывать, разволнуется, плакать будет.

Елена стояла посредине кабинета, прижав к груди руки, едва сын вошёл, она сдавленно всхлипнула и бросилась к нему.

— Тёма!

— Мам, ну ты чего?, — Артём погладил мать по вздрагивающему плечу.

— Ничего, сынок, просто я скучаю.

— Не волнуйся, всё будет хорошо.

— Ты обещаешь?

— Клянусь, мам.

— Вот и чудесно, — Елена улыбнулась и, сделав два шага назад, иронично оглядела своё взрослое дитя в ярких цветных одеждах. — Просто принц!

— Не принц, а княжич, — с серьёзным видом поправил её Артём.

— Они дружно рассмеялись. Артём подошёл и поцеловал мать в щёку.

— Мамочка, прости, мне пора.

— Понимаю, спасибо, что навестил. Ты надолго уйдёшь?

— Возможно, на пару месяцев. Похоже, мне предстоит длительное путешествие по внутреннему миру.

— Это не очень опасно?

— Мам, ты же знаешь, пазузу разогнали всех нагов, — бодро заверил мать Артём, хотя про себя подумал, что, может быть, у него завтра объявятся и другие враги.

— Ой, сынок, чуть не забыла!, — спохватилась Елена. — Вот, — она кивнула на чемоданчик у стола, — это тебе Пилевич просил передать.

— Неужели успел?!

— Что успел?

— Это, мама, убойное оружие против нагов!, — заявил Артём, вытаскивая из чемоданчика пистолет с необычно длинным стволом и большим набалдашником вместо затвора, повертел в руках, бережно вернул на место. — Оно стреляет тем же материалом, что и пазузу. — Артём хлопнул крышкой и взялся за ручку чемоданчика. — Всё-таки успел вовремя! Передай ему от меня поклон и большое спасибо.

— Передам, сынок, только скажи, а Станислав Львович уже испытал это оружие?

— Нет, испытать мне придётся, если нагов на пути встречу.

— Но…

— Мам, наги мне уже не страшны, ты же знаешь, и пистолет не мне нужен, а людям. Понимаешь?

— Понимаю, — Елена всхлипнула, обняла сына, поцеловала. — Тёма, пожалуйста, останься живым и невредимым, а помолюсь за тебя.

Артём кивнул и попятился к выходу, не смея сразу повернуться и уйти.

— Иди сынок, — сказала мать, улыбнувшись, и перекрестила.

Артём оставил меч и чемоданчик с пистолетами в библиотеке, на нижней полке пустующего шкафа. Выйдя из библиотеки, он замкнул дверь и, закрыв глаза, просканировал вокруг себя местность. Никого. Он спокойно вернулся в гостевые хоромы и лёг спать. Артём думал, что тревожный день лишит его сна, но, едва закрыв глаза, уснул. Утром его разбудил Перята и предложил помочь одеться, но Артём вновь выпроводил его за дверь. "Вот ещё, — ворчал он, разглядывая разноцветную одежду в шкафу, — я и сам справлюсь". Он неприязненно оглянулся на вчерашнюю одежду, она была, наверное, красивой по здешним нормам, но не очень удобной, особенно, порты из толстой ткани и сапоги с неуклюжими подошвами. Всё это ему не годилось. Перебрав несколько вешалок с портами, он выбрал самые лёгкие, хотя и несколько мрачного темно-коричневого цвета. Примерил. Они сели плотно, на коленях не пузырились и движений не стесняли. Натянув присмотренные заранее лёгкие сапоги, притопнул ногой, сделал несколько выпадов. Не кимоно, конечно, но за спортивный костюм сойдёт. Сверху накинул длинную, до колена белую рубаху с мелкими красно-жёлтыми узорами по вороту, плечам и внизу по краю узорами. Посмотрелся в зеркало и довольно кивнул, было не только удобно, но даже в тон. Подумав, Артём накинул сверху вчерашний нарядный кафтан и надел шапку, дабы подчеркнуть торжественность. На выходе писарь критически осмотрел Артёма снизу доверху, чуть поморщился.

— Что, Перята, лицо морщишь, не по протоколу?

Писарь вздохнул.

— Зато удобно?, — неожиданно дружелюбно спросил он.

— Вполне, — улыбнулся Артём.

Они спустились на первый этаж, где в столовой дымилась каша. Румяная повариха радушно заулыбалась.

— Что испить изволите, княжич, молочка, кваску или травяного отвара сладкого?

— Кипятка мне налей, пожалуйста.

У поварихи вытянулось лицо.

— Ну!, — поторопил её писарь. — Исполняй!

Артём съел несколько ложек каши, затем кинул в кружку прихваченный из своих припасов пакетик с кофе, вода густо зачернела, испустив из себя аромат кофе. Писарь настороженно повёл носом.

— Это кофе.

— А, слышал, — облегчённо заулыбался Перята. — И впрямь, духовито.

Перята поклонился у выхода из гостевых хором и проводил Артёма сочувственным взглядом, он понимал, что необычный, но добрый княжич попал в тяжёлое положение, так как теперь поединков не избежать, об этом шептались не только среди челяди, но и во всём городе.

Артём спокойно прошёл по пустынному двору и подошёл к входу в терем, стражники у входа отсалютовали ему копьями и вновь застыли с каменными лицами. Едва он вошёл, стих многоголосый гомон. Вдоль стен толпилось так много людей, что воздух казался спёртым, несмотря на высоту и размеры круглого зала. Сколько их здесь, человек сто? И все без исключения вглядывались в Артёма, кто-то с любопытством, кто-то с напряжением, кто-то с неприязнью, он физически ощущал эти взгляды. Вадимир сидел на троне, рядом стоял его посох. Слева от него на трёх стульях с резными спинками восседали три человека в парадных княжеских одеяниях. Артём поискал глазами зелейника и нашёл его за троном сына. Артём внутренне вспомнил, как входил сюда с отцом и решил, что будет говорить и поступать так, как это бы делал Гора. Сразу прошла робость, он, не колеблясь, прошёл в центр красного круга и поклонился. Князь Вадимир встал, возложил правую руку на посох.

— Собрание приветствует тебя, княжич Артём, сын Горы, в круге Ярила, — громогласно и торжественно объявил он.

Артём вновь поклонился.

— Ты звал, пресветлый, я пришёл.

— Тебе, княжич, мои гости, пресветлые князья вновь обретённых наших сородичей, вопросы хотят задать. Готов ли ты ответить?

— Готов, если ответ мне ведом.

По залу пробежал одобрительный гул, Ведагор едва заметно кивнул. Князь Вадимир глянул влево, под его взглядом поднялся седой и грузный старик.

— Первый спросит князь Скородум.

— Благодарю, Вадимир, — Скородум с любопытством посмотрел на Артёма. — Это правда, что твой отец со звёзд?

— Правда.

— И он знал нашего создателя святого Барея?

— В давние времена они были друзьями.

Скородум громко крякнул и оглянулся на двух других князей.

— А скажи, княжич, владетельную карту ты нашёл?

— Я.

— Где?

— Про то князья Вадимир и Ведагор знают, спросите у них, пресветлый князь.

— Хорошо, тогда скажи, ты заранее ведал, что карта владетельная?

— Нет, мне потом сказали.

Скородум повернулся к Вадимиру.

— Друже князь Вадимир, получается, что по нашим обычаям оспорить право сына пресветлого Горы, можно.

— Он знает об этом, — Вадимир многозначительно посмотрел на Артёма и отчётливо, чуть замедленно, не сводя с него взгляда, произнёс. — Княжич, ты нашёл карту, но не знал её сокровенной сути, потому можешь отказаться от обладания ею и тогда не обязан участвовать в споре, не понеся при этом урона своей чести и доброму имени.

Артём понял, что сейчас можно согласиться с доводами князя и спокойно выйти из круга, ведь у него действительно нет притязаний на власть. Или есть? Насколько он равнодушен к той социальной вершине в мире русичей, на которую он был случайно или по воле рока вознесён? Только ли одна Ведана ему нужна? Сердце Артём при воспоминании о любимой вздрогнуло: да, князь исполнит обещание, но как Ведана встретит его, узнав, что он струсил? Эти мысли мгновенно пронеслись в голове Артёма и он понял, по сути, у него выбора нет.

— Пресветлый князь, — сказал он громко, — я первым прочитал название, написанное клинописью: "Владетельная карта". Неважно, знал я или не знал, что значит это название, но я карту нашёл, и не откажусь от этого первенства. Также как не откажусь от дочери твоей княжны Веданы. Спрашиваю тебя, готов ли ты здесь и сейчас подтвердить сговор с моим отцом, чтобы поженить нас?

В огромном зале повисла тяжёлая тишина, казалось, люди даже дышать перестали, поэтому было слышно, как зашелестели одежды Вадимира, растерянно обернувшегося к отцу. Лицо Ведагора был хмуро и непроницаемо. Артём осознанно увязал владетельную карту и Ведану в единое целое, потому что вдруг ясно понял: увиливание от поединка это не выход, непременно найдутся претенденты, посчитавшие его слабаком и оспорят право на женитьбу. Возможно, им и Ведана не нужна, только карта, но он конкурент, которого гасить надо сейчас, пока он для народа чужой и пришлый, а значит, надо и княжну к рукам прибрать. Для них на кону стоит власть, для него Ведана. В любом случае сражаться надо здесь и сейчас!

За стульями именитых гостей мелькнул белый плащ Чурослава, Артёму показалось, что колдун радостно ухмыльнулся.

— Ты сказал, я услышал!, — глухо сказал князь Вадимир, но его слова громким эхом прокатились по залу. — Потому я объявляю: мой сговор с пресветлым Гором о браке наших детей, был!, — Вадимир сделал паузу. — И ещё я объявляю, что если здесь никто не оспорит, то потом никто не смеет возразить этой свадьбе.

— Я возражаю!, — из-за людских спин протолкнулся смуглый черноволосый коренастый парень с широченными плечами и буграми мышц. Он вышел к первому зелёному кругу и поклонился Вадимиру.

— Кто ты?

— Я княжич Ратимир, сын Ряхи — князя города Унеч.

— Войди в зелёный круг, Ратимир.

— И я возражаю!, — К зелёному кругу подошёл белокурый атлетически сложенный парень с большими ладонями, на первый взгляд чуть постарше Артёма.

— А ты кто?

— Я княжич Бажен, сын Белотура — князя города Мглин.

— И ты входи в зелёный круг.

— Пресветлый!, — выкрикнул из толпы людей молодой голос. — Дозволь слово молвить.

Перед князем Вадимиром появился молодой человек, высокий, с гибким станом и густыми рыжими кудрями. Он в пояс поклонился.

— Говори, Стоян, сын Чурослава.

— Пресветлый князь, позволь и мне сразиться за княжну и карту.

Ведагор повернулся к своим именитым гостям.

— Пресветлые князья, род Чурослава, нашего главного мага, древний и достойный, позволяете ли вы ему войти в зелёный круг поединщиков?

Князя коротко пошептались.

— Пусть входит, — резюмировал мнение троих Скородум.

— Входи, — кивнул Стояну Вадимир, потом обвёл долгим взглядом присутствующих людей. — Есть ещё претенденты?

Охотников больше не было, все понимали, что княжеские сыновья знатные воины, сызмальства обучавшиеся ратному делу, кому ж от них охота голову или здоровье терять? Артём поймал на себе сочувственные взгляды, русичи всегда жалели слабых и гонимых.

Вадимир приподнял посох и резко опустил, раздался протяжный гул, смявший все приглушённые голоса толпы.

— Здесь, в круге Ярила, стоят четыре молодца — женихи моей дочери и претенденты на владетельную карту. Разрешить их спор может только поединок, который состоится сегодня на ристалище. Победитель получит мою дочь и право на власть над народами нашими.

Вадимир повернулся к именитым гостям.

— Правильно ли я говорю, гости дорогие?

Князья степенно встали и кивнули.

— Итак!, — вновь заговорил Вадимир. — Мы, князья городов русичей, будем держать малый совет, чтобы определить правила поединка, потому объявляем перерыв на два часа.

Вадимир опять громыхнул посохом и стремительно вышел из зала, следом вышли гости — князья, только после этого из зала потянулись и остальные. Народ громко переговаривался, украдкой поглядывая на поединщиков. Все четверо стояли, не зная, что делать дальше. Из толпы идущих мимо людей вышел Ведагор.

— Идите, молодцы, — кивнул он им, — готовьтесь к состязанию.

Ратимир, Бажен и Стоян переглянулись и влились в людской поток. Ведагор поманил Артёма, тот подошёл поближе.

— Я смотрю, ты одежду сразу к поединку подбирал?

— Да.

— Жаль, что не могу тебе меч заветный вернуть, нельзя его в поединках тревожить. Но, ничего, пошли на ристалище, подберёшь себе в оружейной комнате, что к руке сгодится.

— Не надо, Ведагор, у меня есть меч.

— Да? Покажи.

— Я его в библиотеке оставил.

— Тогда пошли, княжич, заодно чаю попьём. Ключ с собой?

— Он всегда со мной. Пресветлый, а как же малый совет?

— Без меня справятся.

В библиотеке первым делом Ведагор внимательно осмотрел копию заветного меча, что-то тихо бурча себе под нос. Потрогав крохотные зазубрины на лезвии, спросил:

— Ты много тренировался?

— Всё свободное время.

Ведагор бережно вложил меч в пластиковые ножны, поставил его к столу и придвинул к себе бокал с чаем, сделал глоток, довольно прищурился.

— Нам, почему не сказал?

— А что сказать, что тренируюсь? Разве ж это важно для княжеских ушей?

— Тебя послушать, так и возразить нечем, — покачал головой зелейник. — Значит, надеешься с мечом победить?

— За Ведану готов поубивать всех этих выскочек!

— Но-но, юноша!, — нахмурил брови Ведагор. — У русичей не принято на честных поединках смертоубийства.

— Так ведь, наверняка, бывали?

— Всяко было за сотни лет: и убивали, и калечили, но то супротив чести.

— Это утешает, — ухмыльнулся Артём.

— Зря насмехаешься, в нашем мире честь дороже жизни, а в…

— А в нашем, — перебил зелейника Артём, — главное, успех и деньги. Это я уже слышал, пресветлый, только скажи честно, всё ли так, как ты говоришь?

— В каком смысле, княжич?

— Не меняется ли ваш мир в нашу сторону?

— Вот ты о чём? Никогда про это не думал.

Ведагор надолго задумался. Артём подогрел воду, налил себе и князю новый чай, сел и с интересом посмотрел на Ведагора: неужели он действительно, не задумывался о таком простом вопросе?

— Нет, Артём, — заговорил, наконец, зелейник, — у нас сегодня, как вчера, а вот завтра, немного страшит.

— Внутренний мир надо уберечь от внешнего, — тихо сказал Артём.

— Вот, ты этим и займись, а то только о Ведане и думаешь.

— Да, о Ведане я думаю, — улыбнулся Артём. — Хотя, — он нахмурился, — сегодня её могут отнять у меня ради какой-то дурацкой карты! Зачем я её только нашёл?!

— Ты сын Горы, и задаёшь такой вопрос?

— Да, ты прав, пресветлый, не я выбираю путь, когда рок ведёт.

— Хорошо сказал, а теперь слушай, я тебе расскажу про правила поединка.

— Да, я знаю.

— Откуда?

— В книге прочитал.

— В какой книге?, — удивился Ведагор.

— Я так понял, это старинный учебник дипломатии.

— Глупости, не было у нас таких учебников!

— Прости, пресветлый, но эта толстенная книга написана до появления нагов!

— Ты уверен?

— Я когда её просматривал, именно об этом и подумал, ведь там описывались правила встречи гостей из других городов русичей.

— Невероятно!, — Ведагор резко встал. — Артём, немедленно покажи мне эту книгу!

Старый князь так спешил, что Артём еле поспевал за ним. Они стремительно пересекли двор, прошли длинные казармы и ворвались в гостевые хоромы.

— Былята!, — гаркнул Ведагор с порога.

— Здесь я, пресветлый!, — банщик выскочил с кухни и поклонился в пояс.

— Дай ключ от кладовки на втором этаже.

— Щас!

Ведагор открыл замок и поспешил к шкафу.

— Покажи, княжич, — глухо попросил он.

— Вот!, — Артём встал на цыпочки, достал сверху толстенный том и вложил его в ладони Ведагора.

Старый князь разложил фолиант на столике и принялся рассматривать, что-то бормоча себе под нос. Не сразу он обернулся к Артёму сияющим от восторга лицом.

— Княжич, это же "Стоглав"!

— А что это, пресветлый?

— Старинный сборник житейских уложений русичей. От него только выписки остались. Я всё княжество перерыл, а он, получается, здесь сотни лет отлёживался?!, — С лица зелейника внезапно исчезла улыбка, он со страхом посмотрел на Артёма. — Княжич, как же так получается, что ты находишь наши святыни?!

— Откуда я знаю?

— Какая же сила тебя водит?, — прошептал еле слышно Ведагор.

— Позволь, пресветлый, — услышал он голос Артёма.

— Чего тебе?

— Табурет нужен.

Ведагор недоумённо посторонился, Артём вытащил из-под стола табурет, поставил его к шкафу.

— Зачем?

— Не знаю, только не могу, тянет посмотреть, что здесь, наверху.

Ведагор промолчал, лишь широко раскрытыми глазами смотрел на него. Артём действительно маялся от желания взглянуть на верхнюю полку, но в тоже время чувствовал себя героем оперетты. Если он ничего не найдёт, то будет выглядеть глупо, а если найдёт?! Что тогда, самим собой удивляться? Он глубоко просунул руку в промежуток, где стоял "Стоглав" и понял, задней стенки у шкафа нет. Артём ощупал стену, поверхность бревна была чуть шершавая, но в одном месте гладкое, с бороздкой по бокам. Он провёл по ней пальцами: круглая, снизу вроде щелка. Он поддел пальцем, круглая вставка нехотя поддалась и с противным стоном вылезла.

— Там что-то есть?, — не утерпел Ведагор снизу.

— Похоже, тайник.

Старый князь покачнулся и судорожно сглотнул.

— Пустой?

— Нет, коробочка какая-то, — Артём осторожно потянул на себя небольшую увесистую каменную шкатулку. — Ого, маленькая, а тяжёлая!

Он, слез со стула и протянул шкатулку Ведагору. Старик трясущимися руками взял, бережно стёр пыль платком и, поставив на столик, открыл. Внутри лежали крупные разноцветные камни на золотых цепочках.

— Самоцветы?, — спросил Артём.

— Не может быть!, — дрожащим голосом невпопад отозвался Ведагор.

— Пресветлый!

— Погоди, княжич, дай в себя прийти.

Он осторожно вытащил верхний светло-рубиновый камень и повесил себе на грудь, посмотрел горящими глазами на Артёма.

— Княжич, пожалуйста, сделай магию.

Артём поморщился.

— Поверь, княжич, очень надо!

— Хорошо.

Он раскрыл перед собой ладонь и напрягся, под кожей замерцал красный протуберанец и внезапно ярко вспыхнул самоцветный камень, на груди Ведагора. Артём испуганно отдёрнул руку, тут же погас и камень.

— Это они!, — прошептал Ведагор.

— Кто, они?, — хриплым шёпотом спросил Артём.

— Обереги от колдовства, княжич.

— Ничего себе!

— Артём, я и сам думал, что это легенда. Сказано в одной книге, что пал однажды на Землю огромный пылающий камень и от удара раскололся. И определил главный ведун, что они светятся, когда магия поблизости и приказал огранить их и повесить на золотые цепи.

— Зачем же их спрятали?, — спросил Артём и переставил табурет поближе к зелейнику.

— Про то неведомо, — старый князь снял самоцвет, осторожно вернул его в шкатулку и сел. — Спасибо, а то ноги дрожат.

— Пресветлый, а как давно построен этот дом?

— Очень давно. Думаю, его строили вместе с теремом, а это ещё до нашествия нагов.

— И здесь всегда были гостевые хоромы?

— Нет, конечно, — вздохнул Ведагор, — но теперь невозможно узнать…

— Погоди пресветлый, я попробую.

Артём раскинул руки и, закрыв глаза, плеснул из себя алым светом. Темнота под веками сменилась призрачными тенями, дом задышал, шевеля своими огромными брёвнами, вот мимо проплыл призрачный старик в белом плаще, в его руках была шкатулка… Артём устало выдохнул и, открыв глаза, успел заметить, как в шкатулке гасли самоцветы и как изумлённо смотрел на него Ведагор.

— Великий Сварог!, — прошептал зелейник. — Сын Горы, ты зажёг их все разом!

— Я заметил, — устало улыбнулся Артём. — Прости, пресветлый, но мне нужно срочно в библиотеку, глотнуть солнышка.

— Скажи, ты что-то видел?

— Похоже, раньше в этом доме жил главный ведун.

— Иди, княжич, встретимся на ристалище.

— Там где казармы кончаются?

— Да, — старый князь встал. — Искренне желаю тебе победы!

— Спасибо.

— Но помни, Артём, — Ведагор показал пальцем на шкатулку, — я эти камни на шею поединщиков надену, если кто колдовать начнёт…

— То есть, я сам себе подарок сделал?, — усмехнулся Артём.

— Княжеский посох магию тоже издали видит!

— Так я, если честно, и не собирался магию использовать.

— Не опаздывай.

— До встречи на ристалище, пресветлый.

Артём вошёл в бревенчатые ворота, имитирующие небольшую крепость, за ними открывалось обширное вытоптанное в центре поле, а вдали перед густым ельником стояли деревянные мишени с красными кругами. Слева расположились трибуны, заполненные знатными русичами, а позади и по бокам топтался простой народ. Справа от ворот на нескольких длинных скамьях расположились участники поединка. Артём подошёл к свободной скамье и сел. На душе было покойно, он верил, что за любовь Веданы побьёт любого противника, пусть он хоть трижды будет богатырь! Или сам ляжет!

Походный трон Вадимира, стоящий перед трибунами, пустовал, Ведагор тоже отсутствовал, и именитые гости на почётных местах возбуждённо переговаривались, видимо, озадаченные задержкой владетелей Радождя. Но вот из-за ворот донёсся строевой шаг, на ристалище вышли оба князя, один с посохом, а другой с узорчатым ларцом, следом за ними показался отряд ратников в блестящих доспехах. Воины свернули налево и замерли, опустив древки копий в землю. Вадимир, подойдя к походному трону, воткнул в гнездо посох, но не сел, а остался стоять рядом. Ведагор обошёл сына и поставил свою ношу на трон. Все притихли, так как всё это было необычно. Вадимир пристально оглядел трибуны и заговорил.

— Братья русичи!, — голос его звучал мощно и громко. — Прежде чем состоится честный поединок, я должен сделать важное заявление: только что произошло обретение "Стоглава" и самоцветных оберегов.

Ведагор открыл ларец, подал фолиант "Стоглава" Вадимиру, а затем поднял шкатулку, предъявив самоцветы. Народ возле трибун недоумённо загудел, а именитые гости разом встали.

— Как это произошло?, — крикнул Скородум.

— Эти святыни нашёл сын Горы княжич Артём.

Услышав своё имя, Артём встал. Ему было неуютно от множества любопытных взоров. Он заметил, как гости-князья переглянулись.

— Мы хотим знать подробности, — опять крикнул Скородум.

— Мы расскажем на малом совете после поединка.

— Давайте отложим поединки!, — пробасил князь Белотур.

— Мы думали об этом, — ответил Вадимир, — и решили, что решать должны те, кто будет биться. — Князь повернулся. — Слышите вы меня, поединщики?!

Артём глянул на соперников, они поднялись со своих скамей и важно склонили головы, он тоже кивнул.

— Ответьте, сейчас или потом?

Все четверо синхронно крикнули: "Сейчас!". Ведагор вновь повернулся к трибунам.

— Дорогие гости и славный народ Радождя, вы слышали?

Народ одобрительно загудел, именитые князья молчаливо опустились на скамью. Ведагор подозвал командира стражи, что-то тихо сказал ему, тот вернулся к своим воинам, четверо из них побежали в сторону поединщиков, а один, большой и могучий с луком и колчаном стрел, подошёл к Вадимиру. Один из посыльных остановился возле Артёма.

— Княжич, пресветлый просит подойти к трону.

Когда поединщики явились пред светлые очи князей, Вадимир громко, чтобы все слышали, объявил цели и правила поединка: бьются молодцы за руку его дочери Веданы и владетельную карту, сражаться должны честно и благородно. От подлого колдовского вмешательства будет защищать старозаветный посох княжеский и вновь обретённые обереги. При этих словах Ведагор высоко поднял один самоцветный камень, чтобы гости и народ видели. Потом медленно надел оберег на шею стражника с луком, но камень повесил не на грудь, а на спину. Вадимир между тем поманил своего главного ведуна и тот, помахивая в такт своим посохом, важно двинулся к нему в своём белом до пят плаще.

— Скажи, Чурослав, — громко спросил его Вадимир, когда ведун склонил перед ним свою седую голову, — по силам тебе помешать этому могучему воину, пустить стрелу точно в цель?

— По силам, пресветлый!

— Тогда пусть первая стрела летит, как её воин направит, а второму выстрелу помешай.

— Будет исполнено, пресветлый, — поклонился Чурослав.

— А вы все, — князь обратился к присутствующим, — внимательно смотрите, чтобы не говорить потом, что не видели!

Страж вышел к линии стрельбы и ловко выпустил стрелу в мишень метров в ста пятидесяти, по всему было видно, что он мастер в этом деле. Стрела по небольшой дуге пронеслась над ристалищем и воткнулась точно в центр деревянного щита. Воин наложил вторую стрелу на тетиву и поднял лук и в этот момент Чурослав дёрнул посохом в его сторону. Словно слегка под локоть подтолкнули воина, стрела сорвалась с тетивы и со свистом исчезла в глубине ельника за мишенями. В то же самое мгновение ярко полыхнул рубиновым светом посох князя Вадимира и ярко загорелся золотистым огонёчком рубин между лопатками воина. Ведагор подошёл к стрелку, снял с него оберег и, похлопав по плечу, отправил воина в строй.

— Видели?, — громогласно спросил Вадимир.

— Видели, — загудело многоголосье в ответ.

Ведагор вытащил из шкатулки ещё три оберега и, пройдя к поединщикам, повесил их собственноручно каждому на шею. Вадимир между тем громогласно объявлял, как будут проходить состязания. Никакого жребия не будет. Сначала состоится стрельба из лука: три выстрела в мишень. Потом будет два боя на мечах. При этом победитель в стрельбе сразится с худшим стрелком в бое на мечах. К борьбе будут допущены только победители в поединках на мечах.

Взяв в руки лук, проверив тугую тетиву, Артём думал о том, будут ли обереги и посох реагировать на его дар дальневидения, за счёт которого он всегда попадал в тире точно в цель. Он надеялся, что это не вполне магия, а нечто иное. В любом случае выхода у него не было, потому мысленно махнул рукой: если обереги засветятся, скажет, что по-другому стрелять не умеет и потребует исключения из правил. В конце концов, это ведь он нашёл и карту и самоцветы!

Поединщики вышли на позицию. Соперники Артёма не торопились поднимать луки, оттягивая время тщательным осмотром оружия и стрел, топтанием на месте и украдкой посматривая друг на друга. Все видели, что идёт некая позиционная игра, выжидание, в которой только Артём не участвовал. Он поднял лук, натянул тетиву, взглядом приблизил к себе красное пятно на мишени и выстрелил. Стрела с громким стуком воткнулась точно в центр. Артём замер, ожидая возмущённых возгласов, но над ристалищем стояла тишина. Не давая себе задуматься, он зарядил вторую стрелу, вбил её вплотную к первой и туда же присоединил третью. Только сейчас до него донеслись восторженные крики. Он оглянулся и увидел изумлённые лица, потом посмотрел на соперников. Слева от него стрелял Бажен. Его первая стрела уже торчала в красном пятне, но вторая воткнулась рядом. Белокурый Бажен заволновался, его щёки ярко закраснелись, он озирался на соперников, и тяжело дышал. Стоян справа внешне был спокоен и собран, несмотря на то, что первая стрела воткнулась рядом с красным пятном. Без суеты и промедлений он поднял лук и выпустил вторую, она легла точно в цель, не теряя темпа, он также точно выпустил и третью стрелу. Только после этого Ратимир, стоящий крайним справа, поднял лук. Целился долго. Стрела со свистом понеслась к мишени и воткнулась во второй красный круг. Бажен это увидел и заметно повеселел, его третья стрела легла точно в цель. Трое поединщиков уже отстрелялись, остались только два выстрела за Ратимиром. Над ристалищем вновь воцарилась тишина. Артём перехватил злорадный взгляд Ратимира и сразу всё понял: коварный и могучий воин специально выбрал его для состязания на мечах! Словно подтверждая эту догадку, Ратимир отправил следующие две стрелы во второй и третий круг мишени. Он стал самым плохим стрелком, но получил право на поединок со слабым мечеборцем. Как же иначе он мог думать про пришельца из внешнего мира? На лице Ратимира расплылась довольная ухмылка. Странно, но Артём не испугался, внутри него было необыкновенное облегчение, обереги не среагировали на него, ура, ура! Он чувствовал в себе прилив сил и готов был сражаться теперь с кем угодно. Украдкой Артём рассматривал кряжистого Ратимира, тот стоял возле своей скамьи и ловко помахивал богато украшенным камнями и золотом мечом. "Так, — размышлял Артём, — силы в нём немеренно, скорее всего на неё и надеется, хотя, и двигается складно. — Артём мысленно усмехнулся. — Ясное дело, не просто так красуется, меня стращает. Есть чего испугаться, даже если плашмя огреет, мозги помнёт. Надо надеть шлем. Ничего, — подбадривал он себя, — мои мастера именно к таким схваткам меня и готовили: сила против ловкости и быстроты. Ишь, хитроумный, Ведану у меня захотел отнять?!". При мысли о княжне в душе забурлил огонь, руки сжались так, что хрустнули костяшки.

Из-за спины вынырнул Перята.

— Княжич, тебя пресветлый зовёт!

— Иду.

Пока Артём шагал к трону, ловил на себе множество взглядов, непонятным образом в его уши вливался человеческий гомон, в котором восхищение смешивалось с неприязнью, он ведь пока чужак, хоть и сын почитаемого героя. Вадимир встретил его с улыбкой. Сбоку косились именитые князья, лица у них были нахмуренные, серьёзные.

— Молодец, княжич! Где ты так научился стрелять из лука?

— В тире.

— Артём, — сказал подошедший Ведагор, — пресветлые князья, гости наши, поздравляют тебя с победой.

— Спасибо.

— Биться на мечах тебе придётся с Ратимиром, сыном князи Ряхи.

— Да, я знаю.

— Он сильный воин, — заметил Вадимир.

— Я вижу, пресветлый.

— Не страшно?

— Страшно Ведану потерять.

— Хорошо сказал, — он посмотрел на отца и кивнул.

— Артём, — заговорил тот, — У тебя, как у победителя, есть право выбора: сразу на ристалище выйти или после поединка Бажена и Стояна.

— После.

— Что ж, разумно.

— Пресветлый, дозволь отойти ненадолго.

— Куда?, — Артём красноречиво скорчил физиономию и князь сразу понял. — Ах, да, иди, я подожду объявлять. Перята, проводи.

Писарь выскочил вперёд и поклонился. Они вышли за ворота и пошли по утоптанной тропе к холму, поросшему молодыми берёзками. Артём остановился.

— Княжич, мы ещё не дошли, — удивился Перята, — тебе за холм надо.

— Ничего, и здесь хорошо.

Не обращая внимания на вытянувшуюся физиономию писаря, Артём отбежал на несколько шагов и, прикрыв глаза, расслабился, вспоминая знакомый рисунок движений, которому столь долго и жёстко обучал его отец. Надо привычно отдаться этому рисунку движений… Артём слегка присел, выдвинул чуть вперед полусогнутые левую ногу и левую руку, задрал плечи и тут же начал вихрь стремительных каскадов движений: выпадов, прыжков, стелящихся у самой земли уклонов, таких разных, но связанных тонкой гармонией. Всё, Артём застыл, с наслаждением ощущая энергию, бурлящую внутри, главное, чтобы она не выплеснулась наружу, не напитала светом оберег на груди.

Он подошёл к остолбенелому писарю.

— Пошли, Перята, теперь я готов.

— Э,э, княжич, что это было?, — пролепетал писарь.

— Разминка.

— Я никогда такого не видел.

— Просто каскад движений…

— Княжич, ты был так быстр, что твой образ размылся! Это магия?

— Оберег светился?

— Нет.

— Тогда не говори глупости, веди назад!

Бажен и Стоян вышли на утоптанный тысячами воинских ног круг в перепоясанных рубахах, мягких сапогах, похожих на те, что надел утром Артём, и в островерхих шлемах. Остановились друг перед другом, поклонились и, вскинув мечи, закружились в стремительном танце, наполненном выпадами, ударами и уклонами. Металл звенел над древним ристалищем, сопровождаемый молодецким уханьем и удалыми криками. Рядом с Артёмом на скамье сидел Ведагор и покрякивал в такт ударов.

— Как думаешь, — спросил он, — кто победит.

— Бажен.

Зелейник молча кивнул. Стоян был быстрее и вертлявее, нападал часто, со всех сторон, но несколько беспорядочно, Сын князя Белотура спокойно поворачивался к нему, если надо, легко и непринуждённо маневрировал, пока не нападал, лишь отбивая атаки. Ясно было, что изучает приёмы и тактику противника. Артём сразу решил, что белокурый атлет победит, потому и ответил Ведагору без раздумий и сомнений. Между тем Стоян подустал и Бажен перешёл в наступление. Его движения стали стремительны, меч замелькал призрачным вихрем. Артём не ожидал от Бажена такой прыти. Сын Чураслава мастерски отбивался, но чувствовалось, что он на пределе своих способностей. Вот неожиданный финт и меч Стояна сверкающей на Солнце полоской взметнулся вверх и упал на землю, вздыбив облачко пыли. Одновременно раздался зычный голос Вадимира: "Стоять! Бой кончен!". С радостными криками к Бажену бросились люди из свиты его отца, а сам князь довольно улыбался со скамьи именитых гостей. Чурослав стоял возле границы площадки и мрачно смотрел на сына, понуро бредущего к нему. Его сын стал первым, выбывшим из состязания.

— Вызывается следующая пара!, — зычно объявил Вадимир.

Ведагор ободрительно похлопал Артёма по спине.

— Иди, княжич, я на твоей скамье посижу, помолюсь за твою победу.

— Спасибо!, — растрогался Артём, надевая на голову шлем.

— Помни, что не на петушиный бой выходишь, а судьбу Веданы решаешь!

— Помню!

Ратимир выбрал место первым и ухмыляющейся скалой встал спиной к солнцу. "Правильная тактика, — понимающе одобрил Артём, — только солнце мне не помеха, так что не радуйся, соперник!". Образ Веданы мелькнул пред внутренним взором и смёл из головы праздные мысли, оставив лишь план боя: выдержать первый натиск, понять приёмы и тактику противника, затем победить. Издалека донеслось: "Бой!". Артём предполагал, что Ратимир тут же броситься на него, но тот ступал грозно и неспешно, играя буграми мышц на загривке. Они пошли по кругу. "Неужели он опасается меня?, — недоумённо подумал Артём. — Или запугивает? Ладно, проверим". Артём рванулся вперёд с поворотом на 360 градусов и со всей накопленной энергией пустил меч по дуге на Ратимира. Уклониться у того не было никакой возможности, соперник едва успел выставить перед собой меч. Раздался громкий звон и глухой стук: удар Артёма был столь стремителен, что верхняя часть меча Ратимира отклонилась и стукнула по шлему. Артём отскочил на прежнюю позицию, сопровождаемый бурными криками. На щеке Ратимира появилась красная ниточка: лезвие его же меча поцарапало щёку.

— Стоять!, — громыхнуло над ристалищем, одновременно многоголосно ахнули зрители.

Поединщики застыли, скуластое лицо Ратимира недоумённо вытянулось. Он машинально провёл рукой по щеке и удивлённо уставился на красное пятно на пальцах. К ним подошёл Ведагор, не обращая внимания на Артёма, остановился перед Ратимиром, внимательно осмотрел царапину, потом чистой тряпицей промокнул её, на белом фоне кровь прочертила короткую красную линию.

— У тебя кровь, Ратимир, сын Ряхи.

— Так то ж случайная царапина!

— А ты, княжич, что скажешь?, — Ведагор повернулся к Артёму, — Признаешь кровь?

В глазах Ведагора читалось: "Давай, признавай, и бой за тобой!" — но такая победа не была достойна Веданы.

— Признаю, случайность, пресветлый.

Ратимир удивлённо посмотрел на стройного юношу, сам он, скорее всего в такой ситуации не сомневался бы. Важна победа, а не путь к ней, так учили его с малых лет. Ведагор покачал головой и направился к трону.

— Ты мог признать кровь и выиграть!, — глухо сказал Ратимир.

— Нет!, — твёрдо ответил Артём, внутренне удивляясь самому себе: — Это позор для меня, а для тебя — повод для ненависти. Такая победа мне не нужна.

— Ты мудр не по годам, сын Горы, — отозвался после некоторой паузы Ратимир, — но если присудят продолжение боя, пощады не жди!

Артём кивнул и ничего не ответил, он сделал свой выбор и ни о чём не жалел. Внутри даже страха не было, только ощущение, что его несёт вперёд поток рока, а потому он повинуется ему, лишь коротко попросив помощи у господа.

— Внимание!, — вновь загремел голос Вадимира. — Мы с отцом и с именитыми гостями держали совет и решили продолжить бой! Поединщики, бой!".

Ратимир больше не ухмылялся, он сжал губы, нахмурился и рванулся вперёд с поднятым мечом, Артём едва успел шагнуть в сторону, вскользь отбив меч снизу. Лезвие скользнула вниз, но атака не остановилась, Ратимир умело вывернул и продолжил движение меча уже на уровне колен. Если бы Артём не перепрыгнул, остался бы без ноги. Он внутренне рассвирепел, оказывается, не все русичи благородны! Ратимир по инерции провернулся к нему боком, норовя здоровенным левым кулаком въехать противнику в ухо, но Артём был быстрее, он уже приземлился и присел под кулак, а когда тот пролетел над ним, что есть мочи заехал рукояткой своего меча в подмышку Ратимира, туда где нервный узел. Ратимир взвыл от боли и отскочил, его левая рука бессильно повисла.

— Ах ты, гнида!, — глаза воина горели ненавистью. — Убью!

Артём не стал тратить время на словесную перепалку, он знал, что осушённая левая рука противника скоро заработает и тот просто тянет время, надо было добивать его, пока эта глыба мышц и воинских навыков не смела его на пути. Артём был явно слабее Ратимира, но гораздо быстрее, что давало шанс на победу. Он начал точно такой же финт, как вначале боя: прокрутку вокруг своей оси, Ратимир отреагировал, перемещая навстречу будущему боковому удару свой меч, но Артём прокрутился не до конца. На половине оборота он стукнул ногой оземь, не просто остановив вращение, а начав новое, в противоположную сторону и ещё более стремительное. Его меч скользнул вдоль кольчуги, ниспадающей из-под шлема, и остановился над незащищённой частью предплечья. Артём рванул к себе меч, надрезав рубаху и кожу Ратимира, расплылось большое красное пятно и тут же раздалось: "Стоять! Бой кончен!". В пылу боя Ратимир с горящими глазами продолжил боковой удар, но меч Артёма был с той же стороны и легко отбил удар. Ратимир опустил меч и потухшим взглядом посмотрел на противника. Внутри него переворачивались все прежние понятия не столько о тактике боя, сколько о возможностях человека.

— Ты очень быстрый, сын Горы, — тихо сказал он.

— А ты очень сильный, сын Ряхи, — так же тихо ответил Артём.

— Теперь я понял, ты достоин владетельной карты, — сказал Ратимир и, отвернувшись, пошёл прочь. Навстречу ему уже бежал человек с тряпицами и склянками.

Артём задумчиво сидел на своей скамье, он победил, но мысли были не о поединках. Он думал о том, как неоднозначен характер человека. Вот Ратимир, например, первоначальное впечатление о нём было, как о хитром, жестоком и коварном человеке, он и бой вёл на грани чести, а последние его слова показали совершенно другим человеком. Или он опять хитрит?

— О чём задумался, княжич?, — спросил Ведагор, присаживаясь рядом. — О том, как с Баженом бороться?

Артём посмотрел отсутствующим взглядом на улыбающегося зелейника.

— Что?

— То, что тебе вот-вот бороться надо!

— Да, конечно, — кивнул Артём. — Скажи, князь Ведагор, Ратимир для тебя хороший или плохой?

— Так вот ты о чём размышляешь?!, — удивлённо покачал головой зелейник. — Ратимир именитый русич, хороший боец и, насколько я знаю, послушный сын. Несколько мрачноватый на вид, но это не столь важно.

— Спасибо, Ведагор. У нас есть пословица: век живи, век учись.

— У нас тоже такая есть, — старый князь, кряхтя, поднялся, постучал Артёма по плечу. — Ты пока отложи в сторону неуместные здесь думы, а помни…

— О Ведане, — прервал Артём фразу Ведагора.

— Не забудь пояс снять, отрок, а мне пора.

Вадимир уже встал с трона и смотрел в их сторону, едва Ведагор задумчиво двинулся к трибунам, он возложил руку на посох и раздался его громкий голос: "Объявляю последний турнир — борьбу. Бороться будут княжич Бажен, сын Белотура и княжич Артём, сын Горы". Только сейчас Артём спохватился и, вскочив, принялся развязывать пояс. Бажен, оглянулся на него, тряхнул белокурым чубом и направился к ристалищу, Артём поспешил следом. По пути он вслушался в голос князя Вадимира, объявляющего правила поединка: "Поединщики должны использовать силу, быстроту и сноровку, допускаются любые приёмы, кроме подлых, таких, как таскать противника за волосы, тянуть за уши или сыпать в глаза песком". Бажен был почти на голову выше Артёма, шире в плечах, с длинными большими руками и, наверное, опытнее его. В предыдущих двух поединках на стороне Артёма стояла недооценка противников, ведь он был из верхнего мира, но теперь, скорее всего, Бажен будет насторожен и аккуратен. Вряд ли поединок начнётся с наскока, противник попытается разведать, выпытать, на что он способен… Или нет? Интересно, а что Бажен ждёт от него: неуверенности? Что же получается, с таким противником и в таких условиях надо не выжидать, а сразу идти в наступление? Не будет ли такая тактика ошибкой? Артём прокручивал в голове все эти варианты и смотрел на Бажена, тот уже стоял на месте и выглядел совершенно спокойным, но вот он потёр друг о друга свои большие ладони и Артём в этом движении уловил нервность. Значит, волнуется, следовательно, его рассуждения верны? Так как будет вести себя Бажен: выжидать или наступать? Чем ближе Артём приближался, тем яснее понимал, что сын князя Белотура не только высок и силён, но быстр и опытен, его длинные руки будет трудно взять изломом или хитроумным приёмом, шанс один — в нужный момент нанести решающий удар.

Едва Артём ступил на прочерченный углём круг, над ристалищем раздалось: "Поединщики, бой!". В то же мгновение высокий плечистый Бажен рванулся к нему, его рисунок боя сразу стал ясен и прост: сойтись, придавить массой и силой, уложить противника на землю. Артём рванул вправо, белокурый Бажен с широко расставленными руками дёрнулся туда же, ясно было, что маневрировать на оставшихся нескольких шагов до столкновения, было бесполезно, Бажен достанет. Однако Артём с разбега сделал высокое боковое сальто в левую сторону и рука противника прошла мимо, а сам он по инерции проскочил вперёд. Рисковать с таким неравным соперником было нельзя, Артём приземлился и, не теряя темпа, ударил правой ногой назад по тыльной стороне колена Бажена. Такой удар ничего не ломает, его можно перетерпеть, но устоять невозможно, сустав неизбежно согнётся. Бажен, ещё не успев окончательно погасить инерцию своего движения, глубоко припал на согнувшуюся правую ногу, Артём стремительно провернулся вокруг своей оси и той же ногой врезал по верхней части шеи. Как не была она зачищена панцирем мышц, такой удар потряс его и мгновенно отключил сознание. Бажен получил лёгкое сотрясение и ткнулся в пыль лицом вниз. Зрители взревели восторженными криками, заглушив клич Вадимира: "Бой кончен!". Артём победил, и первая мысль в его голове была: "Теперь Ведана только моя!".

Участников состязания поставили перед княжеским троном, Ведагор прошёлся перед ними и собрал самоцветные обереги, Вадимир встал.

— Добры молодцы, состязание окончено, есть ли у кого-то сомнения в чести друг друга?, — Он пристально посмотрел на каждого в шеренге поединщиков, все, в том числе и Артём, громко ответили: "Нет!". — Хорошо, мы все услышали!, — Вадимир повернулся в сторону именитых гостей, те энергично закивали. — Волею малого совета князей объявляю победителем состязания Артёма, сына главы нашего княжеского рода Горы.

При этих словах раздались удивлённые голоса гостей.

— Победить в состязании великая честь, — продолжил Вадимир, — особенно для юноши, выросшего во внешнем мире.

Народ вновь одобрительно зашумел, среди возгласов явственно стало слышаться многократное: "Имя, имя!" — через секунду вся толпа дружно подхватила и скандировала это слово. Вадимир повернулся к Артёму.

— Сын Горы, народ требует дать тебе правильное имя, ты готов его принять?

— Готов, — ответил Артём, чувствуя, как от волнения пересохло в горле.

— Отец!, — обратился князь к Ведагору.

Тот вышел вперёд и громко крикнул.

— Нарекаем тебя Зорко!

— Ура!, — кричала толпа, бросая вверх шапки, — Зорко! Зорко!

— Принимаешь ты такое имя?, — спросил Вадимир, когда народные восторги поутихли.

— Принимаю, — Артём низко поклонился, а когда выпрямился, перед ним стоял Вадимир и Ведагор.

— Вот тебе, Зорко, владетельная карта!, — сказал Вадимир и протянул Артёму тубус с княжеской печатью. — Также, всем объявляю, что Зорко, сын Горы, суженный княжны Веданы, моей дочери.

— Ура!, — закричал народ.

Артём понял, теперь он стал своим. Кто-то дёрнул его за рукав, он обернулся, Ведагор протягивал ему меч.

— Возвращаю с хранения, Зорко, — зелейник смущённо кашлянул. — И очень горжусь тобой!

— Спасибо, Ведагор!, — Артём принял заветный меч и торжественно поцеловал чуть выдвинутое из ножен лезвие, и вдруг ярко вспыхнул большой рубин на рукояти меча.

Народ, из первых рядов, тот, что увидел, ахнул.

Когда вездесущий писарь без стука ввалился в его комнату и бесцеремонно принялся расталкивать Артёма, тот довольно долго выныривал из глубин сна, в который провалился, едва вернулся с ристалища.

— Опять ты!, — Артём нащупал на стуле свои часы и разомкнул веки, было только половина третьего. — Перята, скажи, что я не буду обедать.

— Светлый княжич, — не унимался писарь, — тебя не к столу приглашают, а на малый совет просят прийти.

— Что?!, — сон, как рукой сняло. — Иди вниз, налей кипятку.

— Для кофе?

— Запомнил?, — улыбнулся Артём.

— Я понятливый, — крикнул писарь уже от двери, — только ты, светлый княжич, поторопись.

— Я следом, только переоденусь, — Артём свесил ноги с кровати и пробормотал: — Светлый княжич? Теперь у меня и новый титул?

Порывшись в шкафу, он нашёл свежую рубаху и с удовольствием переоделся, предварительно обмыв торс водой из ушата. Причесался и ощутил, что хочет есть. "Зря я от обеда отказался, — подумал он и тут его взор упал на заветный меч и тубус с картой, — может быть дело в них? Передали при народе, теперь хотят назад получить?". Мысль вызвала неприятный осадок на душе, даже есть расхотелось. Он же понимал, что если попросят, отдаст. Артём вытащил из сверкающих самоцветами ножен меч, полюбовался на лезвие с витиеватой вязью ирийских слов и вздохнул.

— Отдавать тебя или нет?, — прошептал Артём, но меч молчал. — Ах, да, надо же не так спрашивать! Меч, ты хочешь остаться у меня?, — Меч снова молчал. — Меч, тебя вернуть Ведагору?!

Внезапно рукоятка завибрировала в руке, неприятно поразив Артёма таким ответом, он поморщился и вогнал меч в ножны, настроение было безнадёжно испорчено. "Хорошо хоть карта не имеет голоса!" — подумал он с горечью. Тубус с картой он пристегнул к поясу, а меч понёс в руках.

Малый совет проходил в княжеской столовой. На столе стояла простецкая, но обильная закуска, на лавках сидели только князья и пили пиво, лица у всех были такие серьёзные, что Артём заробел. Он поклонился и застыл на пороге.

— Проходи, светлый княжич, садись за стол, — сказал Вадимир и добавил: — Отец, налей пива нашему победителю.

Ведагор налил из кувшина, передал кружку князю Унеча Ряхе, тот продвинул её князю Мглина Белотуру, а тот поставил кружку на дальний торец стола. Артём понял, это место напротив Вадимира заранее отведено для него, вроде почётное, но чуть в стороне от всех.

— Закуски!, — скомандовал Вадимир.

Ведагор передал пустую тарелку, на которую каждый из именитых князей положил что-нибудь. Артём невозмутимо прошёл, положил меч поперёк стола и сел, с наслаждением отхлебнув пенного напитка.

— Что меч не на поясе?, — спросил Ведагор.

— Я его спросил, он пожелал остаться с тобой, пресветлый князь.

Присутствующие озадачено переглянулись.

— Хорошо, Артём, приму опять меч на сохранение, пока не вернёшься.

— Скажи, Зорко, — вкрадчиво заговорил Скородум, сидящий рядом с Ведагором напротив Ряхи и Белотура, — есть ли секрет в твоей победе?

— Какой секрет?

— Не знаем какой, — включился скрипучим голосом Ряха, — может быть магия неизвестная или снадобье? Уж больно ловко ты разделался с лучшими воинами русичей.

— Лучшими?, — удивился Артём. — Разве в дружине княжеской нет бойцов более искусных?

Князья опять переглянулись.

— Наверное, есть и лучше, — заговорил Вадимир, — но княжичи уж точно не из слабаков, да и не об этом речь, Зорко.

— И то верно, — закивал седой головой Белотур.

— Нет, пресветлые, это не магия, — усмехнулся Артём. — Метко стрелять это у меня дар от природы, а остальное — результат многих лет тренировок у лучших мастеров.

— Надо же, — проскрипел Ряха и потёр обширную лысину, — во внешнем мире остались мастера боевых искусств?

— Внешний мир слишком велик, друже, — сказал Ведагор, — чтобы в нём чего-то не было.

— Чести там нет!, — строго сказал Скородум и с вызовом посмотрел на Артёма, тот равнодушно пожал плечами.

— Есть в нём и грехи и пороки, но ещё остались честь и доброта.

— Хорошо ответил, — улыбнулся Вадимир. — Дорогие гости, не томите юношу, говорите, достоин он пути на Буян?

— Достоин, — солидно и без пафоса ответил каждый именитый гость.

У Артёма на душе потеплело, ведь двое из говоривших были отцами проигравших сыновей, наверное, им было нелегко смириться с этим.

— Спасибо, князья, — дрогнувших голосом ответил он, встал и поклонился, потом глянул на Вадимира. — Князь, можно я письмо Ведане напишу?

— Нет, не тревожь её. Ведагор про твои подвиги отпишет и с оказией отправит. Как отец, отпишешь?

— Отпишу, славные подвиги на бумагу хорошо ложатся.

— Вот и славно, а теперь, Зорко, послушай про Буян. Отец!

— Рассказать мало что можно, — заговорил Ведагор, — потому что точно знаем одно — есть такой остров. Многие люди до появления нагов туда ходили судьбу испытывать, да никто не вернулся, потому и великого князя у нас не было.

— Никто не вернулся!?

— Говорят, двоим удалось: Заратуштре и вашему Иисусу. Это из тех, о ком сказы ходят.

— Ведагор, а наш Барей?!, — вставил Ряха.

— Да, и Барей, конечно, — кивнул Ведагор. — записано в книгах. Что он на Буяне часто бывал.

— Ещё камень Алатырь на Буяне есть, — добавил Белотур. — Под ним источник жизни и семена всех живых,.

— Говорят, Алатырь любое желание исполнить может, — мечтательно сказал Скородум. — Я бы сына себе попросил.

— А я молодости, — сказал Белотур.

— А я не скажу, — ухмыльнулся Ряха.

Все коротко посмеялись.

— Да, светлый княжич, — усмехнулся Ведагор, — теперь ты понимаешь, почему многие так стремились на этот остров?

— А что ещё говорят легенды?

— Что живут на острове громы и ветры, что сходятся там подземный, земной и небесный миры. Много легенд, но главная, что всеми русичами может править только тот, кто побывает на нём, а владетельная карта у тебя на поясе, вроде пропуска на остров.

— Значит, я могу не вернуться?

— Мы не знаем, — развёл руками Вадимир, Ведагор кивнул, остальные князья тоже закивали.

— Ты можешь не ходить на Буян, Зорко, — сказал Вадимир, — Ведана всё равно твоя будет, довольно с тебя подвигов. Может, ну его, эти сказки?

— А мне перед твоей матушкой ответ держать придётся!, — вздохнул Ведагор.

Артём недоумённо обвёл взглядом князей, что они такое говорят?!

— Вот и наши именитые гости на том же сошлись, — продолжил Ведагор.

— На чём?

— На том, что не стоит тебе идти на Буян, вот про что!, — проскрипел Ряха.

— Мы и так тебе власть доверим, — важно объявил Скородум. — Ты хоть и молод и пришёл из внешнего мира, но отныне я это считаю промыслом божьим.

— Я согласен с тобой друже!, — важно тряхнул седым чубом Белотур. — Зорко ведь не только владетельную карту нашёл, но и в поединке победил. Всё сходится к одному: коли Зорко править будет, всем признать законность престола придётся, а значит, будет спокойствие среди русичей!

Все князья одобрительно зашумели, Вадимир поднял руку, постепенно все притихли.

— Легенды легендами, — заговорил он, — а жить нам надо сегодня. Князь Белотур знатно сказал, в самую точку, потому мы у тебя, Зорко, и спрашиваем: готов на себя груз власти принять и русичами править?

— Все выжидательно уставились на Артёма, он почувствовал, как краснеют щёки. Он-то думал, что его право на Ведану и власть оспаривать будут или мешать исподтишка, а ему всё сразу на блюде преподносят! Внутри шевельнулось сомнение, перешедшее в уверенность: такой исход рубит его едва начавшийся путь рока.

— За великое доверие, — Артём вновь поднялся из-за стола и поклонился в пояс, — великое вам спасибо. Но простите меня, пресветлые князья, не могу я с пути своего сойти.

— Какого пути?, — прищурив глаз, спросил Белотур.

— Мой отец учил меня, что у каждого человека есть свой рок, большой или малый и смысл человеческой жизни в следовании своему року. Это я и называю путь.

— Понятно, — кивнул Белотур, — но тогда человек не свободен?

— Напротив, человек свободен в своём выборе, следовать по пути или покинуть его.

— И Бог за уход накажет?, — спросил Скородум.

— Не Бог, человек сам себя накажет, потому что без Бога он забредёт ни туда или будет ходить по кругу.

— Мудрёно, — покачал головой Ведагор, — странно слышать такие слова из уст юноши.

— Это не мои слова, пресветлый, я лишь повторяю то, чему учил меня отец.

— Зорко, мы тебя поняли и не обижаемся, — Вадимир обвёл взглядом притихших князей, — так ведь, пресветлые?

— Так.

— И куда тебя ведёт тебя твой путь?

— Никто точно не знает, правильно ли он идёт, человек часто ошибается. Отец говорил мне, слушай сердце, оно знает, вот я и слушаю, и оно зовёт меня на остров Буян. К тому же, — Артём кивнул на меч, — он не зря к Ведагору собрался.

— Это твоё окончательное решение?

— Окончательное, князь Вадимир, — Артём сказал, а внутри ёкнуло от осознания невозвратного шага, ему стало ясно, что больше его уговаривать не будут, а самому отступить без потери чести невозможно.

— Что ж, — Вадимир встал, — так тому и быть! Сегодня будет пир в твою честь, а завтра иди на заветный остров Буян, светлый княжич Зорко, и вернись к нам правителем, великим князем русичей.

Вадимир сел, лицо его было скорее мрачным, чем торжественным. Тяжело покряхтев, поднялся на ноги тучный Скородум.

— Я тебе, Зорко, корабль дам.

— Спасибо, пресветлый, но лучше лодку с парусом. Буян недалеко от берега, я на карте видел.

— А справишься?

— Справлюсь, я ходил под парусом.

— Ну, добро, — Скородум сел, поглядывая на задумчивые лица остальных.

Рано утром повозка остановилась на берегу реки возле сторожевого домика с флюгером в виде рыбы, большую часть горизонта закрывал обширный остров, поросший высокими соснами. Артём вышел из повозки, потрепал Ворона по холке, конь миролюбиво всхрапнул, скосив на него большой глаз. Ратша улыбнулся, тряхнув золотистой прядью.

— Ворон желает тебе удачи, светлый княжич!

— Спасибо, а ты Ратша?

— И я тоже, — воин обошёл повозку вокруг, проверил сбрую. — Ты постой здесь, мне со стражами словом надо перемолвиться.

Ратша прошёл к шлагбауму, за которым на них с любопытством посматривали два стражника в латах из необычно крупных стальных пластин, похожих на чешую. Они дружелюбно поприветствовали Ратшу, внимательно выслушали и, прочитав поданное им письмо, энергично закивали. После этого один из стражей побежал к причалу, прыгнул в лодку и распустил треугольный парус.

— Будем ждать здесь, светлый Зорко, — сообщил Ратша, вернувшись к повозке.

— А как же Калась?

— Стражи сказали, что Скородум им уже отписал, лодку сюда подгонят.

— Письмо?, — удивился Артём. — Когда ж он успел, нас ведь никто не обгонял?

— Так-то оно так, только гонца и заранее послать можно.

Они отъехали в сторонку, к берёзкам, сгрудившимся на крутом берегу так, будто в воду прыгать собирались. Ратша привычно разложил костерок, поставил на угли чайник, достал хлеб и сало.

— Извини, светлый княжич, разносолы уже закончились.

— Ничего, — засмеялся Артём, — я люблю сало.

Они позавтракали и, расстелив циновки, улеглись подремать, в трясущейся повозке не очень-то поспишь. Артём прикрыл глаза и открыл шлюзы для лучей встающего из-за леса солнца. Они выпрыгивали из-за вибрирующих на ветру листиков и нежно опускались на кожу, проникая через неё вглубь, укладываясь огнёнными искорками вокруг солнечного сплетения.

— Зорко, Зорко!, — Артём открыл глаза и тут же прищурился от яркого солнца в зените. — Вставай, лодка на подходе.

Артём вскочил и пристально всмотрелся в подходящую к берегу лодку, под парусом мелькали два человека. Артём пригляделся, фигуры приблизились. Ничего себе, это были Бажен и Ратимир.

Скоро лодка пристала к дощатому причалу, и бывшие соперники Артёма предстали перед ним. Их лица были серьёзны, без малейшего намёка на улыбку: вот мол, каковы мы, дивись. Княжичи поклонились.

— Здрав будь, Зорко, — поприветствовали они хором.

— И вам здоровья, княжичи, — поклонился в ответ Артём. — Не скрою, я удивлён нашей встречей.

— Нас отцы тебя проводить отправили, — сказал Бажен и глянул на Ратимира, тот согласно кивнул.

— Ты, светлый Зорко, не поминай, что мы соперниками твоими были, ты выиграл честно, потому нас отцы и послали на проводы.

— Вот, мы тебе лодку снарядили, — простодушно улыбнулся Бажен.

— Спасибо, други, — Артём поклонился, он искренне был растроган, но одна мысль тронула его губы короткой усмешкой. — А что же я Стояна среди вас не вижу?

— Он нам не ровня!, — сверкнул глазами из-под тёмных густых бровей Ратимир.

— Да, не ровня!, — вторил ему Бажен.

— Что ж, не буду спорить, вам виднее.

Они сдержанно пообнимались, похлопав друг друга по плечам, затем Артём подхватил свой рюкзак и прыгнул в лодку. Глянув на несложную оснастку, кивнул и княжичи оттолкнули лодку от берега. Странно, но никто на берегу ему не махал, и лица у всех были не просто серьёзные, а скорбные. "Так они же со мной прощаются, на смерть провожают!, — Артём вскочил. — Ну, мы это ещё посмотрим!". Артём энергично замахал рукой.

— Я вернусь! Передайте Ведане, я непременно вернусь!, — крикнул он громко.

Лишь Ратша махнул ему в ответ.

* * *

Артём спустился по неспешному течению широкой реки Рава и вышел в открытое море. Он думал, что будет плыть мимо многочисленных островов, но горизонт был чист. Он раскрыл увеличенную копию карты и с удивлением обнаружил, что на пути от русла Равы, острова словно расступаются в стороны, открывая путешественнику чистый горизонт. Подержав в руках компас, Артём вернул его в кармашек рюкзака, решил проверить своё внутреннее ощущение направления. По мере того, как уменьшалась за спиной полоска берега, это ощущение росло, слегка подталкивая руку, лежащую на руле. Ветер дул вдоль берега, но ровно, без порывов, для Артёма, имеющего хороший опыт яхтсмена, не составляло труда придерживаться выбранного курса. Когда берег окончательно скрылся за горизонтом, впереди над кромкой всплыло белое пятнышко, посверкивающее на ярком солнце. Если бы погода была пасмурной, заметить его было бы проблематично. Артёму везло, хотя у него мелькнула мысль, что это не простое везение, а божья помощь, но он прогнал её, дабы не впасть в прелесть гордыни. Словно в ответ на это ветер стал порывистым, парус то и дело хлестал мокрым полотном по лицу, пока он в бессчетный раз переводил снасти. Артёму приходилось прилагать всё своё умение и силу, чтобы небольшая лодка не черпанула воду или вовсе не опрокинулась. Примерно через два часа ветер вдруг стих и парус повис бессильной усталой тряпкой. За своей борьбой со стихией Артём не заметил, как приблизился остров, до берега оставалось километров пять, хорошо был различим густой хвойный ёршик на скалистых берегах и гора, прячущая вершину в густом облаке. "Ладно, — подумал Артём, — раз так, самое время с мамой поговорить". Он позвал её и тут же услышал в голове её радостный голосок.

— Тёма, я так рада слышать тебя! Как у тебя дела?

— Всё хорошо, мамочка, поединки закончились.

— Ой! Ты цел, здоров?!

— Я победил, мама.

— Поздравляю, когда свадьба?, — голос матери, несмотря на бодрый тон, был наполнен тревогой, Артём это ясно чувствовал.

— Мама, тут ещё одно дело осталось…

— Опасное?!

— Нет, что ты!

— Артём, прекрати врать!, — Елена всхлипнула.

— Мам!

— Что мам?!

— Дело не опасное, просто загадочное, как раз по мне. Ты не волнуйся, ладно?

— Ладно. Сынок, береги себя. Ты сильный, весь в отца, будь разумным, как он.

— Я стараюсь. От отца вестей нет?

— Нет, — Елена опять всхлипнула.

— Как Машуня?

— Растёт. Тёма, ты мне почаще звони или как это называется… Люблю тебя сын, береги себя.

От разговора с матерью осталась нежность и горечь, но жизнь продолжалась, впереди стелился его путь, надо лишь добраться до острова, вот же он, рукой подать! Артём глянул на повисший парус, улыбнулся и поплевал на руки, уселся за вёсла. К его счастью, примерно через полчаса вновь поднялся лёгкий ветерок. Артём поторопился идти вдоль острова, чтобы найти удобное место для причала. Ему не хотелось ночевать в открытом море, поэтому едва он заметил проход между прибрежными скалами, сразу направил туда лодку.

Артём с недоумением осматривал бухту, в которую вошёл. Её можно было бы назвать уютной, если бы песчаный пляж не был завален обломками лодок и кораблей. Он вытянул лодку подальше на берег и накинул на плечи рюкзак. Солнце кренилось к горизонту, окрашивая поверхность моря в багряно-огненный цвет, можно было бы долго любоваться этой красотой, но надо было искать место для ночлега. Пологий берег круто забирал вверх к лесу, подниматься приходилось, прыгая с камня на камень. Артём с наслаждением вдыхал хвойный воздух, как вдруг сзади раздался громкий скрежет. Обернувшись, Артём с ужасом увидел, как огромный осьминог ломал мощными щупальцами его лодку. "Эй!, — истошно закричал Артём, — уходи прочь!". Услышать крик в шуме прибоя было невозможно, но Артём был так зол, что вместе с криком с него сорвалась вниз волна злости. Она накрыла огромное животное, осьминог вздрогнул, посмотрел огромными глазами на Артёма и исчез в глубине. Впрочем, лодку он уже изрядно помял: в стороны торчали сломанные доски бортов, похожие на рёбра, но мачта и парус были на месте. Едва Артём подумал, что лодку можно починить, как из глубины бухты высоко вырвалось щупальце морского чудовища с зажатым камнем. Оно с размаха опустило его на лодку, раздался жуткий треск, и всё, теперь уже восстанавливать было нечего. Артём рванулся было вниз, но потом махнул рукой и сел на камень: в его порыве смысла уже не было. Кажется, остров Буян не прост, раз огромные головоногие целенаправленно разрушают плавсредства путешественников. Начинало быстро темнеть, Артём приглядел расщелину между двумя большими глыбами и залез между ними. Утро вечера мудренее, рассудил он и почти мгновенно уснул.

Утром, пока завтракал, Артём старательно прогонял мысли о том, как будет выбираться с острова, всему своё время. Он дождался первых лучей солнца и вкачал в себя изрядную порцию энергии светила. Надумал он остров просканировать. Едва закрыв глаза, он ощутил себя высоко в небе. Сверху остров был закрыт круглым облаком диаметром километров в шесть, ясно просматривалась только относительно пологая часть горы со стороны бухты. Вершина горы, ныряющая в густое и мокрое облако, как не старался Артём, не просматривалась. "Не зря, — подумал он, — облако над островом на владетельной карте прорисовали. Выходит, оно, вопреки всем земным законам, висит здесь тысячи лет!". В лесу было много хвойных деревьев, хотя и лиственных хватало, часто встречались огромные дубы, их раскидистые кроны хорошо были заметны с высоты. Артём несколько раз попытался заглянуть за гору, но что-то ему мешало, он словно в липкую вату попадал. В конце концов, он разозлился, напрягся и так плеснул энергией, что буквально прожёг себе окошко в непрозрачной мути. Он глянул и ойкнул от неожиданности: он увидел длинную плоскую равнину с распаханными полями, аккуратными домиками вдоль речушки и лодками на пологом морском берегу, но людей не было. Артём попытался рассмотреть всё поподробнее, но его кто-то или что-то буквально вытолкало прочь. Артём устало выдохнул и открыл глаза, в затылке саднило, в горле пересохло. Раскинув руки, он жадно впитывал солнечный свет, утоляя внезапную энергетическую жажду. Придя в себя, весело взялся за рюкзак: во всяком случае, теперь он знал, где можно найти лодку.

Взобравшись к границе леса, Артём обнаружил тропу, выложенную плоскими камнями, между которыми росла постриженная зелёная травка. Сему он весьма удивился, но скоро увидел, как изящная пятнистая косуля осторожно обрывает губами траву. Животное подняло голову, подозрительно глянуло на Артёма и неспешно удалилось за ближайшие кусты. Тропа постепенно становилась всё круче, на некоторых участках камни были уложены в виде ступеней. Сначала перестал быть слышен прибой, затем смолкли птицы, а потом и ветер затих. Сквозь стволы деревьев потянулись молочные клубы, руки в них вязко мокли, а если быстро махнуть, то в тумане оставались долго не зарастающие прогалы. Артём знал, что чем выше, тем худосочнее должны быть сосны и ели, но здесь, напротив, стволы деревьев только крепчали, а кроны покачивались всё более высоко. На этом уровне впервые тропу пересекла странная дорога из неведомого гладкого материала идеально ровно вогнутая посредине. Артём недоумённо пощупал её руками, гладкая поверхность, как стекло! Он посмотрел вправо, влево, но через туман и пары метров разглядеть было невозможно. Артём прикрыл глаза и привычно заглянул за пределы реальности, где всё представлялось в истинном виде: деревья, вещи, люди. Они с отцом называют это сканированием, но название условно и ничего не объясняет. Много раз этот дар уже выручал их, но в этот раз был беспомощен: и при сканировании вокруг был всё тот же непроницаемый туман. Артём открыл глаза и отодвинул эту загадку на задворки сознания, не до неё сейчас в этом невероятном месте. "Придётся просто мозгами пошевелить, — шутливо подбодрил он себя. — Пойти по этой полукруглой дороге? А что, ровно и гладко, может, прямо к хозяевам острова и приду?". Но Артём уже знал, что не пойдёт, внутри него упорно кололось ощущение ловушки. Он двинулся вверх по тропе, медленно нащупывая ногами камни. Так он пробирался по тропе полчаса, пока неожиданно не вышел из тумана. Он стоял на перекрёстке, в центре которого высился огромный камень и на нём виднелись строчки текста. Воздух вокруг камня парил, словно над перегретой дорогой, искажая строки, Артём подошёл поближе, камень вдруг мигнул и текст с него исчез, ещё шаг, и текст появился вновь, потом опять та же история. После недолгих экспериментов Артём понял, что на камне появляется один и тот же текст на трёх языках: древнеславянском, шумерском и почему-то греческом. Одно только понять он не мог, как получается, что выбитые в камне строчки меняются, словно на экране. Он их ощупывал и пальцами и взглядом, но так ничего и не понял. Внутренне махнув рукой, Артём принялся раздумывать над содержанием текста. Он гласил: "Налево пойдёшь — страх и слово найдёшь. Направо пойдёшь — жуть и дело пожнёшь. Прямо — после пройдёшь. Назад вернёшься — на Буяне умрёшь". Фактически, если упустить сказительный антураж, это была вполне понятная инструкция, а раз так, Артём без особых сомнений свернул налево.

Едва он сделал пару шагов к белесой взвеси тумана, как снизу донёсся смутно знакомый звук, но опознать мешала его нарастающая громогласность. Со скоростью автомобиля звук приближался, заставляя мелко дрожать камень под ногами. Артём недоумённо глянул вниз и в его голове всплыл образ гигантского бильярдного шара, шумно катящегося по гладкому желобу, вот он прямо под ним, ещё миг и он уже стремительно удалился прочь. Вот бы он от него сейчас прыгал! Артём почесал затылок и двинулся по тропинке, мирно петлявшей среди кустов и деревьев, от тумана не осталось и следа. Он оглянулся, позади туман не только не исчез, но, кажется, даже стал гуще. "Похоже, здешний хозяин, — усмехнулся про себя Артём (он уже давно пришёл к выводу, что на острове есть некая разумная сила, внимательно наблюдающая за ним), — ещё и игрив".

Впереди показался большой, вросший в землю валун, а почти сразу за ним необъятной ширины дуб. Ветви дуба, толщиной со ствол взрослого дерева, широко раскинулись по сторонам, накрыв тенью обширную поляну. Рядом с дубом стояла избушка на четырёх покосившихся столбах. Со скрипом отворилась входная дверца и на пороге показалась крючконосая костлявая старуха со злобным взглядом из-под косматых бровей. Она села на верхнюю ступеньку и ощерилась, явив над нижней губой два длинных зуба. Артём знал и любил русские сказки, поэтому у него невольно вырвалось: "Ну, прямо баба Яга!". Старуха ловко спрыгнула вниз и засеменила навстречу.

— Ты кто ж такой, всезнайка?, — противно взвизгнула она.

— Зорко я, — представился Артём, давно решив, что во внутреннем мире будет использовать новое имя.

— Зоркий, значит?, — неожиданно миролюбиво ухмыльнулась старуха. — А я баба Яга. Откуда моё имя знаешь?

— Из сказок.

— Тогда боятся меня должон, — почти ласково заворковала она, — я ведь в них злая и подлая.

— Сказка сказке рознь.

— Ну и хорошо, пошли, молодец, в баньке попарю, чаем напою.

Артём, с внутренней улыбкой воспринимал всю эту фантасмагорию, но здесь вдруг подумал, что некто унизительно им забавляется. Вместо ответа старухе, он безжалостно залез ей в голову, предполагая найти там какой-нибудь коварный план, но ничего не обнаружил. Баба Яга застыло смотрела на него, а в голове у неё было пусто. Артём ожидал чего угодно, но не этого пустого эха, ведь даже в животных есть отблески мышления, которыми он мог управлять, а тут… Ему в голову пришёл образ библиотеки, в которой есть полки, но отсутствуют книги. Ему никогда прежде не приходилось залезать внутрь компьютеров, но, наверное, по ощущениям они были бы такими: рядами пустых полок. Артём мысленно дохнул на них, и полки сверкнули угловатыми гранями. "Программа!, — догадался он. — Яга бездушная биологическая машина и не осознаёт себя, потому и голова её выглядит пустой!". Он отпустил старуху и сделал шаг назад, судя по всему, в этом мороке ему делать нечего.

— Баюн!, — истошно крикнула очухавшаяся Яга. — Укроти норовистого гостя!

Из дверного проёма избушки выглянул здоровенный рыжий кот с огромными сверкающими глазами. Артём усмехнулся, этот котяра хочет его усыпить? Пусть лучше сам спит! Он повёл в сторону нового персонажа рукой и кот послушно улёгся на пороге, сладко зевнув и закрыв глаза.

— Ах ты, невежа!, — заверещала Яга. — Погоди же, достанется тебе!, — Она вскинула руки в сторону валуна и закричала утробно и громко: — Встань, Волот, проучи незваного!

Валун заворочался, с него посыпались комья земли с травой и мелкими кустами, испуганно закаркали вороны на дубе. Артём и не знал, что их целая стая расселась по ветвям могучего дерева. Валун преобразился в каменного великана, с могучими руками и уродливым лицом. Он с грохотом шагнул к Артёму, одновременно поднимая руку с огромным кулаком.

— Теперь тебе страшно, Зорко!?, — мерзко захохотала старуха.

— Да!, — крикнул Артём.

Заглядывать внутрь агрессивного великана было некогда, поэтому Артём выхватил меч и представил снизу руку отца, как тогда, в бункере, когда тот учил его резать камень. Вдоль лезвия густо заалел воздух, Артём взмахнул мечом и великан распался пополам, шумно и тряско обрушившись на землю. Старуха вскрикнула и побежала к избушке, Артём ей не мешал. Яга прихватила на ходу сладко спавшего кота, но зацепилась ногой за ступеньку и рухнула перед порогом. Она с испугом оглянулась.

— Зорко, не губи меня, — жалостливо запричитала она, — я взамен тебе слово скажу.

— Говори!

— Направо от камня сходи, возьми, что найдёшь, тогда тебе камень откроется. — Потом вдруг она громко крикнула поверженному каменному великану: — Волот, знай своё место!

Глыбы заворочались, вздыбились вверх, стукаясь друг о друга. Через секунду великан стал целый и невредимый. Артём приподнял гудящий от энергии меч, но великан, не обращая на него внимания, вернулся назад и опустился в землю, через секунду застыв в ней валуном. Баба Яга громко хмыкнула и шумно стукнула входной дверью, приём был окончен.

Чем ближе Артём подходил к камню с надписями, тем яснее становилась правая тропинка. Ступив на неё, он оглянулся и почти не удивился, увидев за спиной плотную завесу тумана над тропой к избушке бабы Яги. Новый путь был каменистым, узким и извилистым, лес быстро кончился. После крутого склона тропинка нырнула в тень и привела к небольшой полянке на краю обрыва, из-под которого море, искрясь в солнечном свете, убегало к горизонту, чтобы слиться с небом. Артём застыл в восхищении, это было невероятно красиво. Оторвавшись от чудесного вида, он огляделся и ничего примечательного не обнаружил. Только камни, чахлая трава, да старая изогнутая вишня, низко склонившаяся над бездной. Какое здесь может быть дело, разве что внизу? Артём осторожно подошёл к краю и, крепко опершись о шершавый ствол, наклонился над бездной. "Жуть!" — прошептал он, глядя вниз. Море яростно, но беззвучно бросалось на прибрежные камни, пропасть так манила свободой падения, что Артём потряс головой, чтобы избавиться от наваждения. "Жуть!" — повторил он громко и сразу увидел широкую трещину в скале у ствола вишни, в которой лежали лук и одна стрела. Артём встал на колени, осторожно достал находку. Едва лук со стрелой оказались в его руках, вишня вдруг громко треснула возле корня и рухнула вниз. Она летела вниз, унося с собой оковы тишины, и сразу в уши ворвался бесконечный шум прибоя, крики чаек, свист ветра.

Камень с надписями исчез, на его месте бил родник, вода которого никуда не утекала. Для искушённого достижениями садово-парковых изысков человека, ничего удивительного в этом "фонтанчике" не было, но пить хотелось. В меру холодная вода имела необыкновенный чуть сладковатый привкус, её хотелось пить и пить, но она вдруг иссякла, словно кто-то кран перекрыл. Юноша усмехнулся, а может именно так кто-то и сделал? Он встал, потянулся, с удовольствием ощущая прилив сил. "Спасибо за водичку!" — сказал он громко. И словно в ответ сосны вокруг синхронно качнулись и вновь замерли. Артём изумлённо покачал головой, и вправду, словно в сказку попал. Однако пора было идти дальше.

Дорожка круто взяла вверх и скоро привела его к границе плотного облака, окружающего вершину горы. Он попробовал облако на ощупь: мокрое и холодное, не понятно было, как такие крупные капли могли висеть в воздухе и не просыпаться вниз дождём. Артём поискал в рюкзаке дождевик с капюшоном, хорошо, что взял, вот и пригодился. После первых шагов он понял, что внутри облака не только мокро, но и совершенно ничего не видно. Плитку под ногами можно было разглядеть или согнувшись в три погибели, или вовсе встав на колени. Такой способ передвижения никак не совмещался ни с его новым княжеским статусом, ни с обычным человеческим достоинством. Артём вытащил меч, поднял вверх и пустил в него порцию алого огня. Лезвие нехотя, будто вода ему мешала, померцало, но, получив новую порцию, ярко вспыхнуло, алчно набросившись на водяную взвесь. Капли воды зашипели и бросились прочь, словно они были живые и боялись обжечься, открылся небольшой тоннель над мокрыми ступенями. Артём облегчённо вздохнул и шагнул вперёд. Пройдя несколько шагов он услышал знакомы грохот от приближающегося каменного шара, и это было совсем рядом. Каменного желоба видно не было, но уже стало страшно: вдруг шар из него выпрыгнет и прямо на него! Нестерпимый шум нёсся к нему, заставляя вибрировать внутренние органы и трепетать сердце, хотелось развернуться и убежать или хотя бы сделать несколько шагов назад, но Артём, сжав зубы, заставил себя стоять на месте. Вот впереди заметались клубы тумана, сквозь них пронеслась чёрная тень и скоро всё стихло, туман, отринутый гигантским катящимся шаром, стремительно возвращался на свои места. Артём поспешил вперёд, перескочил желоб и облегчённо вздохнул.

Почти час Артём поднимался потом сквозь облако, пока вышел на свет и ступил на полированную красно-коричневую поверхность гранитной плиты на краю рва. Артём медленно приблизился и глянул вниз: ровные отвесные стены и еле слышимое журчание горной речки. На другой стороне рва к скале прислонился подвесной мост. Артём вложил меч в ножны. "Эй!" — громко крикнул он, потом ещё и ещё. В ответ тишина, какая-то странная, потусторонняя, словно здесь жили не люди, а бесплотные духи. "Может быть, так оно и есть?" — подумал он и оглянулся, туман за спиной стоял сплошной стеной, словно намекая, что возвращаться не стоит. "Так, — принялся размышлять Артём, — прежде всего надо успокоиться! Дышу, глубоко, размеренно, раз, два, раз, два. — В голове прояснилось. До сих пор инструкция на камне его не обманывала. Он снял с плеча лук, потянул тугую тетиву. — Вряд ли зазря мне это подарок в руки попал. Как там, в инструкции: "дело пожнёшь"? Лук это оружие, а не дело, а вот дело надо поискать!".

Артём принялся внимательно рассматривать мост. Если он правильно догадывается, то должен быть некий спусковой механизм, небольшой, но заметный, как в тире. "Так вот же он!". Его взгляд наткнулся на сквозное круглое окошко посредине между амбразурами, в которых исчезали цепи моста. Приблизив взглядом, он рассмотрел за этим окошком чёрную мишень на кованом прутке. "Если это механизм спуска, — подумал Артём, — то надо прицелиться и шарахнуть стрелой в эту тарелку". По спине пробежал холодок неуверенности: в окошко надо попасть безупречно точно! Артём сердито дёрнул плечом: "Вот ещё, глупости! Не для того Бог дарами одаривает, чтобы сомневаться в них!". Он решительно вставил стрелу и, совместив её с мишенью, выпустил. Привычно дёрнулся лук, стрела послушно и точно влетела в круглое оконце и звонко ударила в тарелку, та подалась назад, внизу что-то щёлкнуло, затем загремело, мост дёрнулся и медленно опустился к его ногам. "Фу, слава Богу!" — Артём, перекрестился, затем вытер рукавом пот со лба и осторожно положил на гранитную плиту лук, похоже, он ему больше ни к чему, и шагнул на мост. Впереди виднелся тёмный провал тоннеля.

* * *

Артём с затаившимся сердцем вошёл под прохладные своды пещеры, на всякий случай, держа перед собою меч и подсвечивая алым светом его лезвия. Он даже не заметил, как легко и непринуждённо стал делать это, но едва подумал об этом, как свет мигнул. Артём решил не отвлекаться, а поближе рассмотреть пещеру. Её гладкие гранитные стены плавным полукруглым изгибом сходившиеся над головой, явно были искусственного происхождения. Он поднял повыше меч и плеснул в него энергии, лезвие полыхнуло и оказалось, что это вовсе не пещера, а тоннель. Артём прикрыл глаза и осторожно приступил к сканированию. Его внутренний взор хорошо видел, как тоннель сначала уходит вправо, а потом всё время по большой дуге забирает влево. Стены тоннеля непонятным образом не пускали его через себя, да и сканировать далеко не удавалось: чем дальше, тем труднее, он словно в вязкую вату погружался. Артём устало выдохнул и открыл глаза, его меч еле тлел красноватой волной света, но сил добавить света пока не было. В конце концов, решил он, здешний хозяин позволил ему сюда дойти, значит, глупо его опасаться. Он всегда хорошо чувствовал направление и поэтому вскоре понял: тоннель ведёт его по широкой спирали. Вдали замерцал свет, Артём убрал меч в ножны. Теперь хорошо стало заметно, что впереди не просто свет, а отсвет солнечного дня. "Хорошо, что не мокрый туман, — думал он, — неплохо бы и солнышко повидать, подзарядиться не помешает". И тут он во что-то упёрся. Артём испуганно отскочил и выхватил меч, перед ним медленно наливались объёмом и цветом огромные кованые ворота с вензелями. Артём пожал плечами, подошёл и через минуту с недоумением обнаружил, что через эти металлические вензеля свободно проходило лезвие меча, край рукава его куртки, даже рюкзак, но только не он сам. Его тело ощущало шершавость и холодную твёрдость металла и с этим приходилось мириться.

— Что, дальше хода нет?, — громко и гулко спросил он.

— Почему нет?, — внезапно раздался в его голове посторонний мужской голос. — Ворота можно и открыть.

— Ты кто?!

— Я?, — в голосе невидимого собеседника почувствовалась мимолётное замешательство. — Я привратник, а ты кто?

— Я Артём Проквуст, — Артём запнулся, — в верхнем мире, а здесь: Зорко, сын Горы.

— Того самого, что ходит от звезды к звезде?

— Вы слышали о моём отце?!

— Конечно, молодой человек, вселенная полна всяких слухов. Твой отец вправе входить за эти ворота без стука.

— Из-за вселенских слухов?, — сыронизировал Артём.

— Нет, по причине дружбы с одним из ваших создателей и нашим почётным гостем, — невозмутимо ответил невидимый собеседник.

— Барри Глетчер!, — задумчиво произнёс Артём.

— Великая честь, Зорко, быть другом создателя! Входи, — одна из створок ворот дрогнула, подалась назад, но вдруг остановилась. Всё произошло так быстро, что Артём успел лишь приподнять ногу для шага. — Нет, погоди, сначала скажи, зачем прошёл через камень Алатырь?

— Тот валун с надписями, что на перекрёстке троп?

— Он самый.

— Так камень-то исчез, вместо него родник появился.

— Попил водички?

— Не отказался, очень вкусная.

— И спасибо вслух сказал?

— Ну, сказал, — нахмурился Артём, допрос ему начал надоедать.

— Молодец! Теперь болеть не будешь, родник-то с живой водой был.

— Ага, как же, — усмехнулся Артём. — Скажи ещё, что Алатырь желания исполняет. Мне про это князья, провожая, сказывали.

— Правильно они сказывали, Алатырь-камень исполняет желания.

— Что ж он тогда исчез?, — съязвил Артём.

— Ты строчки прочитал, а желаний не объявил, вот он и исчез.

— Строго как!

— А ты как думал! А что, гость, жалеешь, что не успел камушек испросить?

— Ничего я не жалею!, — строго и серьёзно сказал Артём. — Я в меру сил следую своему року и это моё главное желание.

— А как же бессмертие, любовь, богатство, власть?

— Даже бессмертие загадывают?

— А как же, перво-на-перво!

— Запереть свою душу навечно в бренном теле?! Ну, уж нет! А любовь, я надеюсь, у меня есть, и денег в нашей семье вполне хватает, а власть, — Артём стукнул по тубусу, висящему на поясе, — вот здесь кусок пергамента, он обещает, хотя я и не просил.

— Покажи!, — голос невидимки дрогнул.

Артём вытащил карту и развернул, почувствовал, как лёгкая волна коснулась его рук. Он закрыл глаза и принялся пристально сканировать её, но как ни старался, уловил лишь смутный прозрачный образ мужской фигуры, да и то сомневался, не показалось ли, потому что в районе лица невидимки приводились очки. Артём даже головой потряс, понимая несуразность своей попытки.

— Пытаешься меня рассмотреть, ну и как?

— Фигура у тебя явно не женская, — буркнул Артём, пряча карту обратно в тубус, — и, кажется, на носу очки.

— Не уж то, ты увидел?!

— А ты что, действительно очки носишь?!

— Да нет, это у меня тест такой.

— Многие угадывали?

— Ты первый.

— Тогда, может быть, откроешь ворота?

— Конечно! Милости прошу!, — створки бесшумно распахнулись.

— Спасибо, — Артём поспешил по коридору, ощущая присутствие невидимки справа от себя. — Послушай, ты сейчас справа?

— Да. Чувствуешь?

— На грани восприятия. Кстати, привратник, имя своё не назовёшь?

— Нет у меня имени, — после некоторой паузы отозвался голос.

— Как нет?!, — Артём даже остановился от удивления. — Ты же должен сам себя как-то называть!

— Само собой. Сегодня утром я посмотрелся в зеркало и сказал: "Здравствуй, то, чего не может быть".

— Всё шутишь?

— Шучу, — привратник хихикнул. — Впрочем, без всяких шуток, я готов принять имя от тебя.

— Прости, это великая честь, но как-то…

— Наоборот, здорово! Меня ж для тебя и предъявили!

— Как, как?, — не понял Артём.

— Не важно, проехали, имя давай!

— Хорошо, буду назвать тебя Немо, что по латыни означает: "Никто".

— А что, мне нравится! Меня ведь и впрямь никто не знает, даже я сам.

Тоннель закончился, Артём оказался в залитой солнцем долине, окружённой со всех сторон высокими скалами. Перед ним стелилась дорога из целикового полированного гранита без единого шва и с буйной растительностью по сторонам. Вдоль обочины ровными рядами высились пальмы, а за ними, насколько хватало глаз, росли садовые деревья и кусты, щедро увешанные спелыми плодами. Артём удивлённо поглядывал на сочные яблоки, соседствующие со смородиной, и ещё на массу неведомых ему экзотических плодов, если всё это не мираж, то настоящее чудо! Впереди заискрилось озеро с лебедями и утками, а за ним, сверкнул золотом высокий вычурный дворец, примкнувший вплотную к скалам. Такие художники в детских книжках рисуют: с балкончиками, башенками, узорчиками.

— Это что?, — растерялся от невероятного великолепия Артём.

— Где?

— За озером.

— Дворец.

— А кто там живёт?

— Кто построил, тот и живёт!, — проворчал привратник.

Артём уловил изменившийся тон невидимого провожатого и сконфузился.

— Извини, Немо, видимо, я задаю слишком много вопросов?

— Вот именно!, — голос звучал впереди. — Не отставай, Зорко!

Сад закончился, гранитная дорога привела к мраморной беседке, густо увитой виноградом, внутри было прохладно и уютно. Артём устало присел на роскошное плетёное кресло с подушками, веки сами собой потянулись вниз… Артём вздрогнул и выпрямил спину, спать расхотелось.

— Есть хочешь?

— Нет, спасибо, я бы попил.

— Вода, вино, сок?

— Вода.

— Правильно, — одобрил его выбор Немо.

— На пустой столешнице журнального столика появился стакан. Артём с удовольствием его осушил и поставил на стол, тот мгновенно исчез.

— Вынимай свою владетельную карту.

— Зачем?

— Как зачем?! Разве ты не собирался владеть народами?

— Всю жизнь мечтал, — проворчал Артём, доставая карту из тубуса.

Древний пергамент послушно вытянулся на столике. Сначала ничего не происходило, затем, словно лёгкий сквозняк приподнял лист карты и тут же уложил её обратно.

— Ну вот, — раздался довольный голос Немо, — получай то, зачем приходил.

— В каком смысле?, — растерялся Артём.

— Хватит вопросы задавать, руку приложи!

Артём положил ладонь на пергамент и он тут же полыхнул, ярко и жёлто. От неожиданности Артём отдёрнул руку.

— Что это?

— Знак, что ты побывал на Буяне и получил одобрение на власть. Зачем пришёл, то и получил, владей.

— Да, спасибо, — Артёму вдруг стало грустно, он вздохнул и скатал карту.

— Что невесел?

— Спасибо, Немо, всё хорошо, теперь я уверен, что Ведана станет моею. Хотя бы в этом радость.

— Вот и чудесно, вставай, Зорко, пора в обратный путь.

Артём встал и грустно уставился на золотой дворец через прореху в виноградных лозах.

— Немо!

— Здесь я.

— Расскажи, что за шарик вокруг вашей горы катается?

— Шарик?, — усмехнулся Немо. — Он олицетворение бесцельности жизни.

— Бесцельности?!

— Конечно! Если мир бесцелен, а жизнь его основа, то и жизнь бесцельна!

— Ты меня обманываешь.

— Почему?

— Потому что смысл мира в отражении Бога!

— То есть вы, люди, нужны Богу?! Не много на себя берёте, человеки?!

— Вполне в меру, разве море не состоит из капель?

— Хорошо сказал. Ты, Зорко, видимо очень любознательный?

— Очень!

— И власть тебе в тягость?

— Я…

— Только честно, — перебил его Немо.

— Честно?, — Артём замешкался, он ведь и сам толком не знал. С одной стороны, почёт, уважение, прикольно, а с другой стороны, это ж какая ответственность за любое слово, за любое деяние!, — Боязно мне, вдруг не справлюсь.

— Так ты не боролся за власть, и в поединках не участвовал?

— А ты что, подглядывал?

— Больно надо, — с обидой в голосе ответил Немо, — мне для пригляда и Буяна хватает.

— Не ворчи, Немо, я ведь правду говорил, я даже предлагал князьям забрать у меня карту.

— Не взяли?, — заинтересовался привратник.

— Не отдал. Оказалось, что без карты у меня могли отобрать Ведану.

— Понятно: любовь?

— Любовь!, — с вызовом ответил Артём.

— Жаль.

— Почему жаль?

— Ты же к любимой спешишь?

— Немо, прекрати говорить загадками!

— Короче, хозяйка замка хотела с тобой познакомиться поближе.

— Хозяйка?! Ух, ты! Сочту за честь!

— А любимая?

— Она меня подождёт.

— Уверен?

— А как же иначе?, — удивление Артёма в этом вопросе было столь искренним, что тема для стёба сразу отпала.

— Пошли!

Золото замка блестело столь незамутнённо, что не могло оказаться реальностью, так решил Артём, торопливо шагая мимо озера. Лебеди и утки недоумённо смотрели на него, синхронно поворачивая свои головки. Артём уже не раз пытался разбить ирреальность этого мира, рассмотреть его внутренним взором, но ничего не менялось, всё было настоящим или безупречно казалось таковым. Они взошли на сверкающие ступени, прошли мимо золотых колонн. Артём приложил руку к одной из них, поверхность была холодной и почти не отзывалась на шлепок ладони. "Неужели они целиком из золота?" — изумлялся Артём, но ощущение, что он участник спектакля, не уходило.

— Немо!

— Да!, — раздалось впереди.

— Это что, золото?

— Оно самое.

— Но зачем такое расточительное бахвальство?!

— Много ты понимаешь, мальчишка!, — раздался голос Немо от дверей с затейливым орнаментом на створках.

— Немо!

— Что опять?!

— А хозяйка не обижает своих гостей?

— Ишь ты, дипломат, — усмехнулся Немо, — она ко всем добра, кто её слышит.

— Но я не …

— Да заходи уже!

Массивные двери медленно распахнулись. За золотыми створками вместо безупречного дворцового великолепия оказалась огромная пещера. Её скалистые стены с выступами и трещинами устремлялись высоко вверх, образуя вытянутый конус, из середины которого вниз лился широкий и ровный поток солнечного света, очень похожий на свет в княжеской библиотеке. Артём удивлённо застыл на пороге, затем прищурился и приблизился взглядом: так и есть, свет лился через огромный кристалл, в десятки раз больший, чем в библиотеке. Артём подошёл вплотную.

— Эй, Зорко, поаккуратнее!, — предостерёг голос Немо.

— А что?

— Сгоришь, даже пепла не останется.

— Не верю, — прошептал Артём и медленно протянул к свету ладонь, кожа ощутила его тёплую ласковую мощь. — Можно я войду?, — мысленно спросил он, обращаясь к хозяйке.

— Тебе можно, — прозвучал женский голос в его голове.

Артём шагнул в поток, до него донёсся испуганный вскрик привратника, но внутри света все звуки стихли. Свет лился в него, чуть покусывая кожу через одежду, затем послушно укладывал свои лучи в кладовую Артёма, где покорно успокаивался, до той поры, пока не призовёт новый хозяин.

— Выйди из света, Зорко, с тебя довольно, — сказал женский голос.

Артём вышел из светового потока и воочию видел, как с его рук на пол соскальзывали золотистые сполохи. "Странно, — подумал он, — раньше мой свет был алым".

— Теперь это твой свет.

— Как тебя называть, хозяйка?

— Зови меня, Гея.

— Ты планета Земля?!

— Не вся, — после некоторой паузы донеслось до него, — малая часть.

— Отец рассказывал, что живые планеты спят.

— Они не спят, Зорко, они живут иначе, но можешь считать это сном, который нельзя тревожить.

— Почему?

— Потому что если планета проснётся, грядут перемены.

— И люди могут исчезнуть?, — мрачно спросил Артём.

— Никто не знает грядущего, Зорко, кроме Господа.

— Это неизбежно?

— Нет, но человечество должно измениться.

Внутри Артёма всё похолодело. Только что он был уверен, что идя по пути рока, свободен в мыслях и поступках, а после этой короткой фразы на него вдруг легла невыносимая ноша. У него перехватило дыхание, внутри испуганно затрепетала душа, противясь невыносимой тяжести ответственности за весь род людской.

— Ты прав, юноша, твой рок помочь людям.

— Как же я смогу?!, — хрипло прошептал он.

— А как смог твой отец?

— Он не знает, я спрашивал.

— Теперь узнаешь сам.

— Но я не готов!, — Артём как за соломинку ухватился за свою молодость.

— Никогда никто не готов, Зорко. Ты уже сделал свой выбор, придя ко мне, назад пути нет.

— Я совершенно не представляю, как мне дальше исполнять свой рок, — крикнул Артём, — я боюсь!

— Страх преодолеешь, а пустоту заполнишь. Всему своё время.

— Я понял, — смирился Артём.

— Вот и хорошо, — одобрил женский голос. — Ты молод, Зорко, но уже много важного совершил.

— Да ладно, — засмущался юноша.

— И ты единственный человек, — ласково вещала Гея, — заглянувший в мерзкую голову нага, и поэтому я позволяю своему привратнику сводить тебя в Эсхатон. Он скажет тебе, что делать. Прощай, Зорко.

— Погоди, Гея!

— Что?

— Позволь один вопрос, он мучает меня всю жизнь.

— Спрашивай.

— Почему ты не приняла экспедицию ирийцев?

Гея долго не отвечала, хотя Артём отчётливо ощущал её присутствие в голове.

— Хорошо, Зорко, тебе, внуку планет и звёзд, я отвечу, — голос Геи звучал строго и отчуждённо. — Ирийцы возомнили себя богами: передвинули Луну на ближнюю орбиту, сознательно вызвав глобальную катастрофу, погубив множество жизненных ветвей. Твои звёздные предки посмели грубо вмешаться в чужие планы созидания! Их безрассудство и невежество были справедливо наказаны, даже Марс поддержал меня и стёр их следы.

— Прости нас, Гея, — тихо сказал Артём, чувствуя, как льются слёзы по его щекам.

— Простила и помогла, когда они вновь явились.

— Почему?

— Потому что вторых привёл рок.

В голове стало пусто, Артём понял, Гея ушла. В нём что-то перевернулось от её рассказа, осело бесконечной горечью осознания невероятного единства всего сущего и безжалостных последствий незнания. Как же ему теперь быть, как избежать ошибки?!

Между тем, пол перед ним с тихим треском вздыбился изнутри, в трещинах показались небольшие росточки, они стремительно набирали цвет и форму. Артём, разинув рот, смотрел на это чудо. Несколько минут и толстые зелёные листы раздвинулись, давая место огромному цветочному бутону. Он налился светом и вдруг лопнул, превратившись в трёхметровую чашу с густым ворсом золотисто-красных ворсинок. Они медленно волнились, словно трава под ветром и это было безумно красиво. В середине чаши торчали толстые тычинки, толщиной в руку.

— Иди, Зорко, — раздался очень серьёзный голос привратника, — ложись в цветок.

— Зачем?

— Путь в Эсхатон телу заказан. Оно тут полежит в целости и сохранности, не волнуйся.

— А я и не волнуюсь! Мне раздеться?

— Да.

Артём действительно не волновался, он всё сразу понял. Он скинул с себя всю одежду, кроме плавок и спокойно без сомнений ступил на ворсинки. Удивительно, они держали его вес, почти не прогибаясь! Возле тычинок в середине чаши, Артём лег на спину и почувствовал, как нежно держат его ворсинки. Ещё он увидел, как склоняются к нему тычинки, его веки сами собой опустились.

* * *

— Вставай, Зорко!, — услышал весёлый голос привратника.

Артём открыл глаза и увидел, что пещера невероятным образом преобразилась, потолок, стены, пол искрились золотыми и голубыми искорками, нитями, всё это жило собственной жизнью, подрагивало, росло, ветвилось. Входных дверей видно не было, неизменными оставались только вертикальный поток света и огромный цветок с полупрозрачным силуэтом человеческого тела. "Это ведь я!" — подумал Артём, но удивительно отрешённо. Он поискал взглядом Немо и увидел в паре метров от себя улыбающегося молодого мужчину лет тридцати в зеленоватом комбинезоне. Артём попытался попристальней рассмотреть его лицо, но оно внезапно смазалось и поплыло. Привратник поморщился и погрозил ему пальцем.

— Зорко, хватит меня смущать, дай образу закрепиться, потом рассмотришь. Кстати, ты голый, одеться не хочешь?

Артём улыбнулся и представил, как залезает в карман своего любимого походного комбинезона и тут же ощутил шелковистую подкладку. Воспоминания были столь устоявшимися, что на нём вместе с комбинезоном появились и кроссовки на ногах, и кепка на голове.

— Ловко, — одобрительно кивнул привратник. — Плыви за мной. Кстати, имей ввиду, теперь твой разум открыт и для меня.

— Да на здоровье!, — пожал плечами Артём.

Справа от цветка в стене вспыхнуло яркое пятно. Артём легко и непринуждённо двинулся за привратником, тот оглянулся и опять закивал.

— Что?!

— Молодец, хорошо у тебя получается.

— Не вижу трудностей, — Артём и вправду их не ощущал, в теле, вернее в проекции тела ощущалась лёгкость и сила. Он сделал неожиданный пируэт, потом рванул вверх к кристаллу, пару раз проплыл под потоком света, получая такую дозу энергии, что хотелось смеяться и летать, летать и смеяться. Неожиданно его что-то ухватило за руку и резко рвануло вниз. Это привратник, невероятно вытянув руку, спустил его "с небес на землю".

— Ты что, ошалел?!, — сердито зашипел он на него.

— Жалко, что ли?, — спросил нахально Артём, ощущая, что ведёт себя как-то ни так. — Ой, Немо, что со мной?

— Света перепил!, — строго ответил тот, отпустил его руку и медленно двинулся к светящемуся кругу.

— Немо!, — спросил Артём, догнав привратника.

— Что?

— А Гея совсем ушла?

— Думаю, да.

— А вдруг у меня вопросы важные появятся?

— Меня спрашивай.

— Что такое Эсхатон?

— Последний город Земли.

— А у нас на греческом это конец времён.

— Правильно.

— Немо!, — громко крикнул Артём, привратник притормозил и оглянулся.

— Что?

— Куда ты меня тащишь?!

— Страшно?, — ухмыльнулся Немо.

— Конечно! Вдруг там оставишь? Меня невеста ждёт.

— Не бойся, вернёшься ты к своей невесте, мы только краем глаза глянем.

Они медленно поплыли дальше.

— А почему город?

— Можешь назвать его музеем, но мы зовём городом.

— Немо, но это как то…

— Зорко, помолчи, сам всё увидишь.

— Они нырнули в свет на стене и оказались в центре круглой пещеры. Идеально круглое пространство было столь огромным, что захватывало дух, и все его стенки были в светящихся пятнах.

— Что это?, — прошептал изумлённый Артём.

— Одна из площадей Эсхатона.

— А много их?

— Много, — кратко отрезал привратник. — Нам сюда. — Он неопределённо махнул рукой вверх.

— Подожди, Немо, дай оглядеться.

— Зачем?

— Хочу запомнить, — прошептал Артём.

— Запомнить?! Это невозможно! Держись лучше поближе, а то заблудишься, — хихикнул Немо, — и останешься здесь в качестве экспоната.

Артём не стал рассказывать привратнику о своей уникальной памяти, тем более что впервые ею пользовался не для запоминания текстов, могла и не сработать.

— Начнём отсюда. Дай-ка руку!

Они подплыли к одному из световых пятен. Едва пересекли его границу, все мысли и представления из Артёма иссякли. Он и Немо висели посредине бесконечного мутного пространства. Привратник с довольной улыбкой широко повёл руками.

— Узнаёшь?

— Вселенная после Большого взрыва?

— Можно сказать и так, хотя я бы назвал это просто рождением.

— Взрыва не было?

— Конечно, не было, на самом деле состоялся акт творения.

— Значит, не было изначальных сверхтемператур?!

— Не было.

— А разбегание галактик?!

— Причём тут разбегание? Просто движение, скорее даже вращение.

— Немо, но красное смещение спектра…

— Зорко, не множь заблуждения.

— Немо, покажи начало!

— Не могу.

— Так секретно?

— Что-то секретно, а что-то в Эсхатоне отсутствует, — Немо хитро улыбнулся. — Не думай, Зорко, что я отвечу на любой вопрос. Кстати, они у тебя ещё есть?

— Погоди, дай осмотреться.

Странно было видеть вселенную в таком блёклом состоянии: звёзд было очень мало, большая часть из них тускло проталкивали свои лучи сквозь непрозрачное пространство и лишь некоторые, те, что были относительно близкими, висели яркими красными каплями. Артём изучал астрономию и классическую космогонию, поэтому сообразил, что это так называемые протозвёзды, будущие "сверхновые". Человеческая наука считала, что взрывы этих "сверхновых" служили и звёздным материалом для солнечной системы и неким спусковым механизмом для запуска её формирования. Но пространство, в котором он сейчас находился, было слишком разряженным, кругом царил такой покой, что с трудом верилось в "самозапуск" космогонического развития.

— Правильно мыслишь, Зорко.

И к похвале привратника и к тому, что он свободно читал его мысли, Артём отнёсся безучастно. Он был слишком поражён, чтобы возмущаться или сопротивляться, хотя при желании, наверное, смог бы поставить блок.

— Немо, а наша солнечная система, где должна появиться?

— Правильный вопрос, Зорко, смотри внимательно!

Перед ними вдруг всколыхнулась часть пространства и прошлась круговыми волнами, только не в стороны, как от камешка в воде, а наоборот, извне в центр. Волны одна за другой подталкивали перед собой рассеянную материю, сгоняя её в мутный шар. Окружающее пространство на глазах становилось прозрачнее, приобретало знакомую космическую глубину, в которой повсеместно вспыхивали многочисленные точки звёзд. Волны под их ногами ещё не закончились, а вселенная уже наполнилась мириадами огоньков.

— Зорко, ты понимаешь, что происходит?

— Самоконцентрация материи?

— Что значит, "само"?! По замыслу!

— Чьему замыслу?

— Творца, конечно.

— Бога?

— Спроси у своего отца, он точно знает.

Артём не успел переспросить привратника, откуда он знает то, что знает его отец, так как внутри плотного облака вспыхнул свет и облако начало вращение.

— Немо, из чего состоит облако?

— Из всего, что необходимо для формирования светила и планет.

— Наша наука предполагала, что атомы металлов и других тяжёлых элементов образовались в первых протозвёздах.

— А протозвезды, откуда появились?

— Из газопылевого облака, — Артём сделал паузу, ожидая нового вопроса, но привратник только хмыкнул, пришлось продолжить. — Учёные считают, что потоки энергии, ну, всякие там излучения…

— Ладно, пусть так!, — перебил его привратник. — А солнечная система с чего вдруг возникла?!

— Ну, — смешался Артём, — две протозвезды взорвались поблизости, осколки одной стали строительным материалом, а вторая запустила процесс.

— Сразу две протозвезды рядом, да ещё взорвались почти одновременно?! Ты сам в это веришь?

— Не знаю, вроде, протозвёзд маловато было.

— Вот именно! Разве напасёшься на каждую новую солнечную систему?!

Между тем в центре облака уже светился огромный шар, вокруг которого всё быстрее вращалась остальная часть облака, одновременно расширяясь и сплющиваясь сверху и снизу. Скоро облако вокруг будущего солнца сплющилось до тонкого диска, в котором прослеживались тёмные круги сотен орбит. Артём всмотрелся и увидел, как мириады небольших кусочков сталкивались друг с другом, гдё-то раскалывались, где-то слипались и потом, нарастив массу, подтягивали куски поменьше.

— Планетоземали!, — прошептал он, но Немо его услышал.

— Совершенно верно, Зорко. А ещё видишь, солнечный ветер?

Теперь Артём увидел, как буйное протосолнце выдувало лёгкие газы на периферию, а там их подбирали Юпитер и Сатурн, уже ставшие заметными гигантами. Вращение ускорилось. Артём взглянул на Немо, тот энергично водил рукой, словно раскручивая солнечную систему, и она слушалась его! Когда привратник опустил руку, под ними величественно плыли знакомые планеты.

— Всё, Зорко, двигаем дальше!

— Погоди, Немо! Если то, что ты показал, это творение разума то, что есть жизнь?!

— Всё это, Зорко, — привратник широко раскинул руки, — есть творение разума и всё это — жизнь! Жизнь рождается только из жизни и никак иначе!

— А наша наука считает, что разум во вселенной великая редкость.

— Мало ли что вы считаете знаниями, важно то, что ты видишь! Разум, Зорко, не редкость, а неотъемлемая часть вселенной! А вы, люди, напыщенные индюки, считающие себя царями природы!

Немо схватил его за руку и выдернул из протовселенной обратно в круглую пещеру. Артём машинально ещё раз сверил её с первоначальной картинкой в своей фотографической памяти, всё было точно. Артём мысленно пометил светлое пятнышко, из которого они вынырнули: "Протовселенная".

— Ну, как?, — гордо улыбаясь, спросил привратник.

— Невероятно! Немо, а квартал человечества в Эсхатоне есть?

— А как же, вас дожидается, только тебе туда путь заказан.

— Значит, и мы исчезнем, как динозавры?

— Во-первых, Зорко, динозавры, истинные дети Земли, не исчезли. Тебе ли это не знать?

— Динозарии?

Привратник кивнул.

— Во-вторых…

— Погоди, Немо, — прервал его Артём, — так их история тоже есть в Эсхатоне?!

— В Эсхатоне всё есть, и всё будет, а ты будешь смотреть то, что я покажу!

— Ладно, ладно, — вздохнул Артём. — Так что там, во-вторых?

— Во-вторых, — невозмутимо продолжил привратник, — разум всегда приходит к новой звезде и потом лишь меняет формы.

— В каком смысле?

— В прямом. Вот смотри.

Немо пальцем провёл перед собой и в пространстве ярко засветилась вертикальная линия, внизу к ней пририсовал горизонтальную прямую. Привратник дунул на свой рисунок и на линиях появились десять равных делений.

— Это система координат. Вертикаль — уровень чистого духа.

— Бога?

— Не совсем, — поморщился привратник, — нельзя же так прямолинейно мыслить!

— Творцы миров?

— Молодец, дошло! Нижняя ось, это ось дискретности разума, — привратник посмотрел на недоумённый вид Артёма и махнул рукой. — Потерпи, сейчас поймёшь.

Немо ткнул пальцем в верхнюю часть вертикальной оси и, чуть подрагивая им, нарисовал каплеобразную окружность.

— Чистый дух множится, дробится, наполняя собой, созданные им же живые существа. Каждая из форм жизни обязана обеспечить соответствующее вместилище для сознания. Вначале это разум видов, потом он постепенно распадается на подвиды, новые типы жизни, постепенно мельчает и "глупеет", доходя, наконец, до той стадии, которая позволит вместить его в единичного представителя данной формы жизни. Человеческая цивилизация, — Немо указал на самый низ окружности, — вот здесь, внизу, где-то в районе от 0,53. Дальнейшее развитие человеческой цивилизации ещё возможно, но медленное. Далее оно будет сменено некой новой цивилизацией или последовательно несколькими цивилизациями.

— Какой ужас! Это так унизительно, находиться в самом низу!

— Не надо трагедии, Зорко, вы внизу не столько по вине собственной ограниченности и эгоизма, сколько по законам эволюции разума.

— Я это понимаю, но всё равно грустно.

— Грустно ему! Вот ты идёшь по пути своего рока, так?

— Так.

— Вот и каждая цивилизация разума идёт по своему пути, в конце которого обеспечивает рождение следующей цивилизации или перерождается сама.

— Следующая цивилизация должна зреть внутри человечества?

— Зреть или создаваться, какая разница?

— Немо, но что может быть продолжением…

— Зорко, сам подумай, включи мозги!

— Дети-индиго?

— Возможно, что ещё?

— Человек уступит свое место машинно-виртуальной цивилизации?

— Вполне вероятно, хотя не исключён смешанный вариант. Главное, чтобы будущая цивилизация сделала космос своим домом и после долгого пути привела эволюцию, — Немо повёл по рисунку рукой, — в исходную точку чистого духа, обогащённая опытом предыдущего развития и преуспевшая в расширении закона отражения. Ты же знаешь, что это такое?

— Знаю, — Артём мрачно кивнул в сторону светящегося рисунка. — И сколько же времени займёт это "колечко"?

— Неважно, Зорко, может быть миллиарды лет, а быть может миллионы, какая разница?!

— Если миллиарды, то жизнь человечества всего лишь мгновение?

— У каждого мгновения, Зорко, есть цена. Очередное человечество максимально дискретно и самоуверенно, но всё равно оно часть эволюции.

— Очередное?

— Конечно! Земля пережила множество разнообразных разумных сообществ.

— Ты хочешь сказать, что каждый вид может стать со временем разумным?

— При создании определённых условий, да.

— И муравьи?!

— Они уже были.

— Что значит были?!

— То и значит, были, а потом перестали.

— А много их, тех, что перестали?

— Много, Зорко.

— То есть, получается, виды живого делятся на две категории: потенциально готовые к разумности и те, кто уже был разумным?!

— Можно сказать и так, хотя есть и третья стадия. Некоторые из видов могут перетекать из категории в категорию по нескольку раз.

— Но по каким причинам?!

— По воле созидающего.

— По воле или капризу?

— Эти понятия не различаются, просто созидающий меняет свои замыслы.

— Погоди, Немо, но по твоим словам получается, что человекообразных цивилизаций до нас было несколько?!

— Множество! Они рождались, расцветали, угасали или гибли, но всегда после них оставались источники нового возрождения. История цивилизаций прерывиста, а эволюция разума постоянна.

— Всегда?

— Всегда.

— Гея сказала, что мои ирийские предки вмешались в эволюцию, за что и были наказаны забвением, а как же цириане со своими нагами?!

— Цириане испросили позволения.

Артём ждал продолжения фразы, но привратник молчал.

— Немо, это всё?!

— Всё!

Категоричный ответ привратника ясно давал понять, что дальнейшие расспросы бесполезны. Артём грустно вздохнул.

— Немо, моё сердце наполнено скорбью.

— Почему же?

— Потому что человек не только не царь природы, он всего лишь пыль разума!

— Красиво, но глупо!

— Глупо?!, — Артём энергично ткнул в участок окружности, резко восходящий за отметкой 0,7. — А разве этот рывок вверх достанется сделать человечеству?!

— Ишь ты, какие вопросы задаёшь!, — привратник пожал полупрозрачными плечами. — Мне не дано это знать, Зорко, ведь будущее неявно.

— Хорошо, Немо, вот тебе вопрос, который ты только что игнорировал: зачем Гея разрешила цирианам переселить нагов на Землю?!

— Для эксперимента.

— Чего?!, — Артём изумлённо уставился на привратника, тот хитро улыбнулся.

— Ты что, думаешь, творить жизнь можно безошибочно?

— Я об этом вообще не думал.

— То-то! А что касается нагов, то они должны были подстегнуть эволюцию диназариев.

— И что?

— Ничего не вышло: динозарии оказались слишком упрямы, а наги, слишком тупы и агрессивны.

— Тогда почему они разгуливают на свободе?!

— Вдруг пригодятся?, — глаза привратника недобро сверкнули, что больно царапнуло Артёма по сердцу.

— Они же ненасытные монстры!, — крикнул он. — На что они могут быть годны?!

— Может быть, на то чтобы вас заменить?, — равнодушно предположил привратник.

— Немо, да ты что, всерьёз, наги станут носителями разума?! Они не смогут, я смотрел в них, я видел.

— Зато у них есть телепатия, они неприхотливы, физически сильны…

— А их агрессия?

— Поумнеют, обуздают.

— Не надейся, Немо, не поумнеют, они безнадёжно тупы.

— А вдруг им помогут поумнеть?

— Кто ж этот возможный безумец?, — усмехнулся Артём.

— Вы, сами!

— Люди? Не верю.

— Напрасно. Сообщаю тебе, что секретные лаборатории людей в ряде стран уже изучают их.

— Зачем?!

— Чтобы сделать их покорными солдатами, но кто даст гарантию, что вместо покорности они не сделают их умнее?

В сознании Артёма взорвалась бомба, мгновенно перевернувшая осознание мира. Он вдруг ясно понял, что Немо не шутит, ведь он не человек, и что Гея вовсе не считает людей любимчиками, которым всё прощается. Гея холодно и пристально наблюдает за человечеством и если они не оправдают её ожиданий… Неужели процесс исхода новой цивилизации из предыдущей уже запущен?!

— Немо, — хрипло прошептал Артём, — я не хочу больше ничего смотреть.

— Почему вдруг?

— К чему?

— Так быстро сдался? Я же уже говорил: будущее неявно! Разве обязательно смиряться с тем, что вас заменят, разве не разумнее стремиться к тому, чтобы самим измениться?

— Значит, у человечества есть шанс не сгинуть?!

— Есть, но тебе придётся много потрудиться, чтобы оно не исчезло.

— Мне?!

— А почему кто-то другой, а не ты, Зорко?! Разве не говорил тебе отец, что дар — тяжёлая ноша?

— Говорил, но чтобы такая!

— Ничего, свыкнешься.

Пару минут Артём пришибленно молчал, свыкаясь с услышанным.

— Немо, ты мне покажешь ещё что-то?

— А что ты хочешь увидеть?

— Эволюцию разума!

— Ничего себе, запросик! Ладно, кое-что я покажу, — Немо улыбнулся и протянул руку, — хватайся, прокатимся.

Привратник рванулся вверх, потом влево и сходу влетел в одно из светящихся пятен, Артём успел только ойкнуть, до того быстро всё произошло.

— Смотри!

Они оказались на поверхности Земли. Артём нагнулся и просеял однородную пыль сквозь пальцы, под её тонким слоем виднелись оплавленные обломки протоземалей и небольших метеоритов. Они и сейчас падали с небес на Землю, сотрясая её поверхность на многие километры вокруг. Атмосферы не было, поэтому они не загорались в полёте, и только при ударе бесшумно расцветали облаком огня и пыли. Яркие звезды на чёрном небосводе смотрели вниз и всё время подмигивали. Это было необычно. Артём глянул на это поближе и сразу всё понял: вокруг молодой планеты роились миллионы мелких и крупных обломков. Странным образом он наткнулся там на привратника, тот подмигнул и необъяснимым образом переместил Артёма к себе. Тут же подхватил за руку и они вместе отпрыгнули далеко в сторону. Отсюда было хорошо видно яркое и густое кольцо вокруг Земли, искрящееся в лучах солнца, а ещё бесчисленные кратеры на поверхности планеты.

— Невероятно!, — прошептал Артём. — На Сатурн похоже.

— Зорко, как по человеческой хронологии называется период такой Земли?

— Катархей.

— Уверен?

— Конечно!, — Артём повёл вокруг руками. — Земля уже превратилась в единое космическое тело, но оно ещё холодное и безжизненное.

— Да, — заулыбался привратник, — здесь ваша наука не ошиблась.

— А что дальше было?

Вместо ответа привратник сделал жест, словно перелистывал страницы времени. Вместо исчезнувшего метеоритного кольца оказалось багряное от внутреннего огня массивное космическое тело, похожее на гантель: малая нижняя часть стремилась стечь на Землю, а большая, рвалась в сторону.

— ПротоЛуна?

— Она самая.

— Это она вычистила пространство вокруг Земли, а теперь опустилась до сферы Роша, — похвастался своими познаниями Артём.

— Роша не Роша, а куда не надо она залезла, — кивнул Немо. — Смотри, что будет.

Нижняя часть гантели быстро разрушалась, стекая вниз беспрерывными огненными сполохами, вздыбливая и раскаляя поверхность Земли. Привратник дёрнул рукой, чуть ускоряя время, и Протолуна лопнула на средине гантели. Нижняя часть огненным вихрем обрушилась на Землю, вызвав на её поверхности чудовищную волну. Волна несколько раз обогнула планету, прежде чем успокоилась. Вторая часть Луны, после разъединения отскочила на высокую орбиту, оказавшись почти рядом с ними. Артём видел, как Луна огненно кипела и медленно превращалась в шар.

— Обалдеть!, — прошептал он.

— Впечатляет?

— Не то слово!

Привратник взял Артёма за руку и они снова оказались на поверхности Земли. Она исходила жаром, повсеместно из трещин вырывался пар, дым, вытекали огненные струйки лавы. Он глянул вверх, звёздное небо заметно двигалось, планета начала вращение. Артём понял, что на его глазах холодное космическое тело превратилось в живую огненную планету. Почему-то именно так он и подумал, и заметил одобрительный кивок привратника.

— Всё верно, Зорко, в живую и огненную.

— Немо, — Артём широко повёл руками, — а где же здесь Гея?

— Везде, — улыбнулся привратник, — она уже давно здесь и следит за ходом перерождений.

— Перерождений?

— И рождений тоже, например, духов четырёх стихий.

— Духи воды, земли, воздуха и огня?!

— Духи четырёх стихий, помогая друг другу, создадут условия для возникновения жизни.

— Немо, ты покажешь мне рождение жизни?, — хрипло от волнения спросил Артём.

— Ишь ты, хитрый какой! И эволюцию разума ему предъяви и рождение жизни! Это самые сокровенные тайны, а ты их так просто хочешь заполучить?

— Ну, Немо…

— Не нуди, что-то увидишь.

Артём широко заулыбался и чтобы спрятать свой восторг, ткнул пальцем вверх к звёздному небосводу, на котором далёкой светлой точкой виднелась Луна.

— А небо-то очистилось! Ой, а Луна как далеко!

— Луна там, где положено!, — проворчал привратник. — Но кое-кому это не понравилось и они решили, что они боги!

— Ты опять про ирийцев?

— Про них. Кто их просил вмешиваться?!

— Немо, Гея ведь их уже наказала.

Они замолчали. Артёма мало затронула реакция привратника, он жадно впитывал в себя окружающее пространство, стремясь всё запомнить, а заодно понять, где же здесь начало разума?

— Везде!, — ответил ему привратник на незаданный вопрос. — Разум просыпается, и уже помогает формировать планету.

— Помогает?!

— А как же! Кто-то же должен следить за тем, чтобы небосвод был очищен от мириад спутников, затем, чтобы заставить планету вращаться и нагреваться.

— А дальше должна быть дифференциация веществ?

— Не сразу, — кивнул Немо, — видишь, разогрев пошёл только в области экватора?

— Вижу!

— То ли ещё будет!

Повинуясь жестам привратника, планета завертелась волчком, её бока покрылись паутиной багряно-алых трещин, из которых выползали яркие языки лавы и тут же застывали. Вместе с лавой из недр вырывались густые клубы пара и дыма. Куски прежней тверди плавились и тонули в огне, а остывшие острова стремительно всплывали ввысь. "В реголите много железа, он тонет", — подумал Артём.

— Правильно, Зорко!, — громко прокричал привратник. — Железо уйдёт вниз, чтобы через полтора миллиарда лет окончательно сформировать ядро планеты.

— Немо, а как же реголит под полюсами?

— Никак, он и сейчас там, вы просто плохо искали, — он схватил Артёма и резко нырнул к Земле, уже покрытую плотным слоем облаков.

Они повисли над огромным куском тёмно-коричневой суши, возвышающимся под самые облака, с которых непрерывно шёл дождь. Вода потоками неслась между угловатых скал и срывалась с обрыва в многокилометровую бездну, прихватывая с собой песок и мелкие камни. Зрелище было невероятно завораживающим, но Немо не дал насладиться невероятным зрелищем и потянул вниз. Здесь уже всё изменилось: не было и следа бушующего огня, остывшая лава простиралась бесконечной равниной, которую серыми зеркалами пятнали озёра воды. На глазах вода всё прибывала и прибывала, захватывая всё новые территории. Через некоторое время равнина скрылась под гладью воды.

— Вот и первичный океан, — раздался из-за спины голос привратника, только пока мелкий очень.

— Немо, — прошептал Артём, глядя на неспокойные воды, — В воде уже есть жизнь?

— В этом кислом растворе, хотел ты сказать?, — хитро улыбнулся привратник. — Конечно, есть! Надо только рассмотреть поближе.

Поверхность воды рванулась навстречу, Артём невольно набрал в грудь воздуха, но Немо хихикнул и ткнул его под ребро: "Дыши спокойно, Зорко" и они нырнули. Здесь было очень мелко, но дно стремительно рванулось вниз и в стороны, превращаясь в бескрайнюю щербатую поверхность, песчинки превращались в глыбы, затем в громадные скалы, между которыми мелькали полупрозрачные разноцветные пятна. Они беспорядочно метались, сталкивались, некоторые слеплялись с соседями, формируя замысловатые фигурки, нити, которые вскоре вновь распадались.

— Немо, это бактерии?

— Нет, Зорко, пока это всевозможные органические соединения, в том числе аминокислоты и нуклеотиды. Видишь, сколь они разнообразны? Ты можешь себе представить, чтобы из всей этой суеты сама собой образовалась живая клетка?

Артём энергично помотал головой.

— Это невозможно!

— Да?! А ваши учёные утверждают, что молния ударила и вдруг раз, и жизнь родилась. Веришь?

— Теперь не верю, — тихо ответил Артём.

— То-то! Смотри, как было.

Среди молекулярной толкотни появились голубоватые пятна света, их становилось всё больше. В какой-то миг они синхронно закружились в невероятном танце, в ходе которого одни молекулы отталкивались, а другие втягивались и вставали на заранее определённое место. На глазах Артёма голубовато-прозрачные пятна росли, уплотнялись, наливались сине-зелеными и жёлто-коричневыми оттенками. Едва родившись, микроорганизмы принимались искать пищу. Одни поглощали вокруг себя неорганические частицы, росли, стремительно делились и бесконечным дождём роняли вниз отходы своей жизнедеятельности. Среди этих микроорганизмов мелькали большие шарики с вертлявыми жгутиками, позволяющими им двигаться, они поглощали органику своих мелких собратьев, иногда прихватывая и живые молодые микроорганизмы.

— Заметь, Зорко, — зазвучал голос привратника в голове Артёма, — чтобы эти искорки жизни не истощили мир, в котором рождены, пришлось создавать одновременно и гетеротрофные организмы и автотрофные. Ты знаешь, о чём я говорю?

— Конечно. Автотрофы потребляют неорганические вещества и превращают их в органику, которой только и могут питаться гетеротрофы.

— И что такое творение даёт?

— Равновесие?

— Правильно, Зорко! Равновесная система это главное условие существования жизни. Стоит нарушить равновесие и всё смещается, чтобы найти новое равновесие, но уже для другой жизни. Ты понимаешь, о чём я?

— Вполне, — мрачно ответил Артём. Только сейчас до конца он понял, сколь уязвимо человечество.

Его мысли уловил привратник и одобрительно закивал.

— И теперь скажи, Зорко, могло ли такое свершаться по воле случая, как утверждают ваши учёные, а не по заданной матрице?

— Я уже говорил: не может!

— То-то!, — довольно констатировал голос Немо. — А что это ты погрустнел опять?

— Немо, я только сейчас понял: люди близки к нарушению равновесия!

— Подумаешь, — легкомысленно усмехнулся привратник, — будет новое равновесие. Так всегда было и будет.

— Но уже без людей?

— Ты забыл, — рассердился Немо, — я говорил тебе, что шанс есть всегда! Давай руку, поехали дальше!

Они вернулись на мгновение в круглую пещеру, тут же нырнули в новое светящееся пятно и очутились высоко над новым миром. Его рельеф почти не изменился, но куда делась мрачная серо-коричневая блёклость?! Мир вдруг стал невероятно красивым и ярким. Вода на бесчисленных отмелях под солнечными лучами отсвечивала красно-алыми оттенками, омывая красно-фиолетовые отмели.

— Что это?!, — изумлённо выдохнул Артём.

— Царство жизни!, — пафосно, без тени улыбки отозвался Немо.

Привратник чуть дрогнул рукой и внизу пейзаж задвигался. Прибрежные воды покрылись фиолетово-оранжевой шагренью, от берегов вглубь суши живыми гигантскими змеями поползли цветные языки, образовывая возле ручьёв и озер ярко-красные сочные пятна.

— Зорко, хочешь увидеть, кто изобрёл колесо?

— Колесо, здесь?!

— Именно здесь!

Они рванулись с высоты вниз, и шагрень превратилась в цилиндры разной величины. Неисчислимые бочонки и огромные бочки катались по мелководью, повинуясь волнам и приливам.

— Это такие животные?

— Нет, Зорко, это одноклеточные прокариоты, они не могут рождать многоклеточные организмы, зато умеют строить замкнутые экосистемы, целые города, в которых распределены функции и обязанности, а пища достаётся каждому жителю! Они живут так сотни миллионов лет, разве это не совершенство равновесия?

— Ты хочешь сказать, что эти бочонки бессмертны?!

— Они ощущают мир вокруг и себя в нём вечным и неизменным сочетанием. Впрочем, разве вы, люди, не думаете также?

— Мы знаем, что бессмертия не бывает.

— А они об этом не знают! И посмотри, как им хорошо здесь.

— Но какой прок от такой жизни, они же застыли, ни мысли ни развития!

— Каждому своя мера, дорогой Зорко. Что касается Земли, то здесь всегда есть необходимая мера разума.

— Я понимаю, — Артём поморщился, — только очень пёстро, в глазах рябит.

— А по мне — красиво. К тому ж, друг мой, эпоха хлорофилла ещё не наступила, хотя некоторые крохотные пурпурные труженики уже готовят мир к кислородной атмосфере. Вот, смотри, что они творят!

В воде начали надуваться бледно-алые пузыри. Они с тихими всплесками поднимались над водой и в зависимости от своего объёма поднимались на разные высоты, где их подхватывали воздушные потоки и величественно уносили в разные стороны. Зрелище было завораживающе красивым! Артём изумлённо открыл рот.

— Удивил?

— Не то слово,— прошептал Артём. — Немо, объясни.

— Всё дело в углекислотно-азотной атмосфере, Зорко. Она очень плотная, под шесть атмосфер, здесь даже человек смог бы летать.

— А дышать?

— Дышать здесь могут только анаэробы, но заметь, Зорко, внутри бочонков и летающих шаров — кислород.

— Он легче углекислого газа! Но разве могут анаэробы выжить рядом со свободным кислородом?!

— Внутри шаров есть особые изолированные зоны, в которых живут аэробные эукариоты, они вырабатывают кислород.

Артём долго смотрел вверх на плывущие вереницы живых шаров, пока сквозь поредевшие облака на него ярко не плеснуло солнечным светом. Он зажмурился и вспомнил очень важный вопрос.

— Немо, а магнитное поле у Земли в эти времена было?

— Считай, нет почти, через миллиард лет появится, а что?

— Но тогда здесь жуткая солнечная радиация! Здесь вообще жизни не должно быть!

— Но она есть! Разве ты не видишь? Посмотри на этот живой мир, здешние обитатели не только не боятся радиации, они научились её преодолевать и даже преобразовывать.

— Это невероятно!

— Творчество — вещь увлекательная.

— Немо, нам на лекциях говорили, что в архее могли происходить трансдукции — межвидовые обмены генами, что приводило к различным гибридам и симбиозам.

— Сами по себе?

— Ну, да…

— Нет, вы люди всё-таки тупые! Да как же это всё может быть само по себе?!

Привратник схватил Артёма за руку и в один миг они вновь оказались подвешенными посредине круглой пещеры.

— Немо, — по инерции спросил Артём, не успев среагировать на мгновенную смену декораций, — неужели эукариоты одни переделают восстановительную атмосферу планеты в окислительную?!

— Не совсем одни, помогут и другие обстоятельства, к тому же дегазация мантии закончилась, солнце стало светить поярче… короче, всё одно к одному, чтобы изменить мир. А вообще-то нам пора назад.

— Как назад?! Я ещё хочу!

— Извини, Зорко, Гея приказала вернуть тебя в тело.

— Подожди, а тот человеческий мир, который я случайно увидел, когда поднимался…

— С лодками и домиками?, — усмехнулся привратник, Артём кивнул. — Это мир великанов, Зорко, они жили задолго до вас.

— А почему я их не увидел?

— Потому что я вовремя тебя вытолкал, вот почему!

Это было последнее, что услышал Артём, следующим мгновением он ощутил себя лежащим на ворсистом ковре. Бока неприятно покалывало, он пошевелился, тело отозвалось неохотно. Он поднял руку, чувствуя, как от неё отскакивают крохотные присоски и машинально потёр подбородок. Ладонь неожиданно наткнулась на длинные шелковистые волосы. Артём открыл глаза и, скосив вниз, с недоумением уставился на пучок светло-рыжих тонких волос.

— Вставай, Зорко, — раздался в голове знакомый голос привратника.

— Немо, — спросил Артём, продолжая с интересом рассматривать свою бородку, — как она могла так быстро вырасти?

— Ничего не быстро, ты тут три месяца пролежал.

— Три месяца?!, — Артём недоумённо прищурился и разглядел смутно-призрачную фигуру привратника возле своих ног.

— За всё надо платить, Зорко, Эсхатон живёт своими законами и поедает время гостей.

— Ничего себе!, — Артём вскочил и, пересиливая скованность мышц, принялся одеваться.

— Как себя чувствуешь?

— Сносно, — Артём до хруста потянулся. — Ну, а туалет у вас человеческий имеется?

Немо привёл его в большую круглую комнату с гладкими стенами. С одной стороны в стене торчала каменная раковина, в которой журчала холоднющая вода, с другой, каменный стул с отверстием в середине, из которого тоже доносилось журчание. Артём неспешно достал из рюкзака ножницы, небольшое зеркальце, бритвенные принадлежности и аккуратно разложил их на массивной раковине. Делал он всё особо сосредоточенно, гоня из себя любые посторонние мысли, которые хлынули в него, едва он вернулся из сказочно-виртуального Эсхатона в своё тело. Сразу за первым ощущением шёлка собственной бородки, его мозг накрыло клокочущим изумлением от невозможности виденного. Огромным усилием воли он одолел взрывные чувства, задвинул их вглубь и теперь не позволял даже глянуть в их сторону. Всё его старание было направлено на бритьё.

Когда он вернулся в огромную пещеру, цветка уже не было, лишь едва заметное пятно указывало место, на котором он рос. Артём вздохнул, ему почему-то стало жалко неведомое растение, а потом он почувствовал в голове постороннее присутствие.

— Гея, это ты?, — прошептал он.

— Как прогулка по Эсхатону?

— Потрясающая, — Артём потёр голый подбородок, — только очень печальная.

— Ты жалеешь человечество?

— Конечно, я же часть его!

— Но ты и часть космоса.

— Я не чувствую в себе этой части.

— Ты ещё молод.

— Отец тоже мне об этом говорил, но теперь я чувствую себя стариком. — Артём сделал паузу, но собеседница молчала. — Гея, на Земле существовали сотни цивилизаций…

— Десятки тысяч, Зорко, — поправила его Гея, Артём некоторое время ошарашено молчал, осознавая количество.

— Гея, в человечестве есть что-то особенное?

— Глупость и своеволие.

— А творчество? В каждой ли цивилизации было столь развито творчество, как в человеческой?

— Ты прав, Зорко, во всём, что касается искусства, людям больше других отмерено.

— Но если это так, неужели тебе не будет жалко, что человечество унесёт с собой музыку, литературу, живопись?

— За редким исключением, всё это не для Бога, Зорко. Ваше творческое дарование направлено на самолюбование и собственное возвеличивание. Все ваши помыслы о собственной значимости во вселенной ложны, никакие вы не любимцы Господа. Вы оправдываете свою мелочность и эгоизм взлётами творческой фантазии и самонадеянно думаете, что это нужно Богу.

— А разве это не так?

— Вы, люди, находитесь в постоянной прелести, любуясь сами собой. Бога невозможно развлекать, восхищать, умилять, ему можно только служить.

— Гея, неужели всё так безнадёжно?! Моё сердце плачет от отчаянья.

— Не вы первые, не вы последние. Запомни, Зорко, главный критерий — вклад в закон отражения. И последние, помни, в твоих силах всё исправить: победи нагов.

— Нагов?!, — испуганно переспросил Артём. — Гея, сколько у людей осталось времени?!

Гея ответила не сразу.

— Ради меча, который теперь принадлежит твоему отцу, в память о необыкновенной судьбе его первого хозяина, я скажу. Через два года я перестану сдерживать нагов и пусть победит сильнейший.

— Два года!

— И ещё, если наги доберутся до обломков арианского крейсера, никакие пазузу человечество не спасут.

— Гея, но неужели наги лучше людей?!

— Они меньше заняты собой.

В голове стало пусто. Артём закинул рюкзак за спину и понуро побрёл за молчаливым привратником. Он не заметил, как прошёл чудесный сад, вошёл в тоннель и очнулся только перед коваными воротами. Створки медленно двинулись в стороны, и перед Артёмом показалась фигура привратника, быстро наливаясь объёмом и цветом.

— Дальше не проводишь?

— Некогда мне, — нахмурился привратник.

— Ну, извини, спасибо, что уделил время. Кстати, — язвительно ухмыльнулся Артём, — не расскажешь, что сталось с цивилизацией красно-сине-зелёных бактерий?

— Напрасно иронизируешь, Зорко. Цивилизация бактерий ничуть не хуже вашей, во всяком случае, вопросы экологии перед ней не возникали.

— Ну, и оставили бы их до конца времён!

— Нельзя, они больше миллиарда лет царили, научились меняться сами, а мир изменять под себя не научились. У вас всё наоборот: сами не меняетесь, а мир под себя корёжите!

— Как это жестоко, — покачал головой Артём, — ты не находишь, Немо?

— Не нахожу, — привратник улыбнулся, сверкнув очками, вдруг появившимися на носу, — уверен, что и ты передумаешь.

— Вряд ли.

— Иди, Зорко. Руку пожать не могу, но рад буду махнуть ею вслед.

— Спасибо, Немо, я буду скучать по тебе.

— Ну, мне скучать теперь некогда, я тебя буду просто помнить и ждать.

— Ждать?

— Конечно! Проживёшь свою жизнь, станешь мудрым и ленивым, тогда и приходи. Тут на двоих работы хватит.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Артём, — только сначала мне надо выбраться с острова. Я ведь забыл, что ваш громадный осьминог расплющил мою лодку.

— Прости, Зорко, но тут я тебе не советчик, — Немо тяжко вздохнул, как бы подчёркивая своё огорчение, — не уполномочен я.

— Ну что ж, и на том спасибо, — Артём шагнул за линию створок, обернулся и беззлобно улыбнулся.

— Зорко, — склонился к нему привратник, — ты к бабе Яге зайди.

— Зачем это?, — удивился Артём.

— Она советы любит давать.

— Ага, а ещё всякие козни строить.

— О, — многозначительно махнул рукой привратник, — ты своей силы ещё не ощутил, увидишь, как встретит.

— Ладно, спасибо, заверну к старушке. Прощай, Немо.

— До будущих встреч, Зорко, — отозвался привратник, махнул рукой и растворился в полумраке тоннеля.

— Баба Яга сидела на поваленном дереве перед своей поляной, почёсывая кота Баюна под шеей, тот довольно жмурился. Завидев Артёма, старуха поднялась и, кряхтя, поклонилась.

— С возвращением, богатырь.

— Я богатырь?, — удивился Артём.

— А как же, вон сколько огня натырил, аж светишься.

— Да?, — Артём посмотрел на свои ладони. — А я ничего не вижу.

— Ты и не должен, — хихикнула Яга, — свой огонь только чужими глазами виден.

— Вот как?!

Морщинистая ухмылка на физиономии сказочного персонажа источала такой явный вызов, что игнорировать его было невозможно. Артём помнил, что баба Яга всего лишь бездушный робот, но это его ещё больше задевало. Он ворвался в её голову, заполняя собой, пока не услышал шум ветра, сонное дыхание каменного Волота и не увидел изумлённые глаза кота. Баюн возмущённо фыркнул и нырнул в кусты, Артём поднял взгляд. Вот он, такой же, как в зеркале, только золотой свет мягко окаймлял лицо и щедро клубился вокруг ладоней, ничего вокруг не освещая. Старуха не врала, она действительно видела огонь, видимо тот, кто её создал, наделил её особым зрением. Артём вернулся в себя и с уважением глянул на Ягу, нет, она не просто машина. Старуха между тем ойкнула и опустилась на поваленное дерево.

— Ты что ж творишь, окаянный!

— Прости, но как же мне иначе на самого себя посмотреть?

— В зеркало смотрись, — проворчала Яга, хотя было видно, что она сердилась лишь для вида.

Артём заулыбался.

— Ну, не сердись, лучше чаем напои.

— Не, на обратной дороге не потчую.

— А советы даёшь?

— Это, пожалуйста, — старуха расправила на коленях лохмотья, — спрашивай.

— Выбраться мне как отсюда?, — спросил Артём и сел рядом.

— По морю, сынок.

— На чём?

— На том, что плавает.

— После вашего гигантского осьминога, ничего уже не плавает.

— А он сам?

— Осьминог?

— Раз он тебя транспорта лишил, пусть за шалость свою ответит.

— Шалость? Хорошо сказала, — улыбнулся Артём и встал и поклонился. — Спасибо бабуся за совет.

— Хороший ты парень и смелый, даже не спросишь, как осьминога оседлать.

— Главное идея… а что, есть способ?

— Его Пульпасом зовут. Покличь, явится, а уж дальше … — Яга хихикнула, — уговаривай.

— Спасибо, пойду я.

— Погоди, — старуха воровато посмотрела вокруг, — ты, Зорко, печаль внутри несёшь, так не верь всему, что Гея наговорила.

У Артёма от удивления округлились глаза.

— Как же я могу не верить, это ж наша планета?!

— Подумаешь!, — сморщилась баба Яга и встала. — Женская натура всегда одинакова.

— В чём же?

— В неодинаковости, — старуха озабоченно почесала бородавку на носу. — Короче, богатырь, понимай, как хочешь, а только слова у женщины иногда не совпадают с тем, что она чувствует.

Артём изумлённо покачал головой, услышать такое от робота?!

— Что головой качаешь?!, — обиженно поджала губы Яга и топнула ногой. — Не совпадают! Вы мужики остолопы неотёсанные, куда вам, женскую натуру распознать! Всё, ступай, сердита я теперь, сглазить могу. Баюн!, — крикнула она вдруг оглушительно, из-за куста послышалось громкое "Мяу". — Пошли, мурлыка, молочка налью.

Артём смотрел вслед невероятной парочке, пока она не скрылась в избушке. Яга так и не оглянулась. "Не уж то обиделась?" — раздумывал Артём, спускаясь к берегу. Впрочем, обиды Яги его мало волновали, а вот её рассуждения о женской натуре из головы не выходили. Не послание ли это самой Геи, мол, я при должности, говорю, что положено, а на самом деле за вас, человеков, переживаю. Артём от этой невероятной догадки остановился, душа заныла от надежды, ведь верить в неё было глупо, но так хотелось!

Артём перекусил сухим пайком, напился из ручья и, стряхивая воду с рук, вдруг увидел на кончике среднего пальца зелёную искорку. Как же он забыл, надо было перво-наперво с мамой поговорить!

— Мама, привет, — бодро отозвался он.

— Сынок, дорогой, наконец-то! Я вызываю, вызываю, вся извелась. Куда ты пропал?!

— Мамочка, всё в порядке, просто дело оказалось несколько длительнее, чем я ожидал, я буквально только сегодня его завершил.

— Не опасное?

— Нет, я познакомился с удивительными, — Артём запнулся, — существами. Увидимся, расскажу. От Пилевича новостей нет?

— Говорит, наги всё чаще проявляются. Тёма, мне немножко страшно.

— Не надо бояться, мамочка, я всё исправлю.

— Ты?!

— Так уж вышло, кто-то же должен? Попроси у Пилевича пистолет.

— Да дал он мне его, под руками держу.

— Отлично! Целуй Машеньку.

Материнская любовь осталась на губах улыбкой и нежной грустью. Он пообещал ей всё исправить, теперь уж не отступить! Артём закинул за плечи рюкзак и спустился к руинам своей лодки. Итак, баба Яга рекомендует уплыть верхом на гигантском осьминоге. Артём внутренне усмехнулся, чтобы убедиться, что остаётся всё ещё в здравом уме. Помогло слабо, он продолжал ощущать себя участником некоего приключенческого сериала. Тогда он вспомнил о безжалостной словах Геи и ирония растворилась без следа. Нет, это не кино!

Артём повернулся к зеркальной глади бухты. "Пульпас!" — беззвучно позвал он чудище и оно появилось из-под воды, словно дожидалось его. Его метровые глаза безвеко смотрели на него, вызывая в спине холод ужаса, но Артём отбросил прочь страхи и мысленно приказал вытянуть к нему щупальце. Морское чудище безропотно положило к его ногам тяжёлое щупальце. Тёмно-зелёная шкура была мокрой и покатой, но такой бугристо-неровной, что идти по ней не составило труда. Артём ступил на огромную голову, аккуратно прошёл между его ярко-жёлтыми глазами и уселся прямо за ними в ложбинку. Гигантский спрут шевельнулся, одновременно его шкура на мгновение потускнела почти до полупрозрачности и потом приняла ярко краснокирпичный цвет. "Пульпас, пожалуйста, доставь меня на берег", — попросил Артём и гигантское животное послушно развернувшись, устремилось в открытое море.

Артём знал, что головоногие плавают за счет всасывания воды для последующего её выпуска в виде реактивной струи и ожидал движение толчками, но спрут шёл ровно, словно катер. Артём поплотнее прижал ладонь к шкуре и, закрыв глаза, сосредоточился. Перед его внутренним взором проявился большой, но вполне обычный организм, только сопло внизу работало странно: оно всасывало и выбрасывало воду равномерно, словно водомётный двигатель. Огромный мозг и густая сеть нервной системы выглядели феерично, но впутываться в неё почему-то не хотелось. "И какая разница, — лениво раздумывал Артём, — животное этот спрут или биомашина? И вообще, какая разница между двумя этими категориями, может быть, никакой?". Он вспомнил перспективы, нарисованные Геей для человечества и помрачнел. Тяжесть на его плечах, на время забытая после встречи с бабой Ягой, вновь обрела невыносимый вес. Его фактически назначили ответственным за будущую судьбу человечества! А он весь мир строил вокруг своей личной любви. При воспоминании о Ведане, сердце тоскливо заныло. "Нет, — подумал он, — любовь тоже не пустяк!". В голове созрело решение. Он погладил шершавую шкуру спрута.

— Пульпас, — спросил он вслух, — ты знаешь, где находится женский город?

Движение спрута приостановилось, животное словно бы раздумывало: ответить или нет.

— Знаю, — явственно прозвучало в голове Артёма, тот чуть не вскрикнул от радости.

— Пульпас, ты можешь меня доставить к нему?

— Могу, это рядом.

Спрут повернул вправо и поплыл с удвоенной скоростью вдоль полоски берега, уже виднеющейся на горизонте. Душа Артёма пела, неужели он сможет увидеться с любимой?! Он боялся думать об этом, но ни о чём другом думать не получалось, ему казалось, что если именно сегодня он не увидит Ведану, то умрёт от тоски. В лицо летел ветер и морские брызги, гигантский осьминог видимо проникся тоской своего пассажира и плыл очень быстро, поднимая перед собой пенистые буруны. Через пару часов спрут повернул к скалистому берегу, Артём оглянулся, остров Буян уже скрылся за горизонтом и теперь только солнце щедро светило в спину. Он напрягся, поймал эти щедрые лучи и пустил их через ладонь в спрута, тот чуть дрогнул, но скорость не сбросил. Артём мысленно видел, как золотые волны энергии с его ладони медленно впитываются плотью животного и явственно чувствовал, что тому это приятно. "Спасибо тебе, Пульпас!" — почти с нежностью прошептал он, когда спрут застыл возле скал и вытянул одно из своих щупалец к берегу. "Я служу Гее, — ответил спрут, — а ты поторопись, шторм начинается". И впрямь, вокруг могучей головы осьминога метались волны, её всё явственнее покачивало, Артём вскочил и побежал к берегу. Как только он спрыгнул на мокрый валун, спрут с громким всплеском исчез под водой. Артём поторопился подняться от всё более разгулявшейся морской стихии. Наверху дул сильный ветер, нещадно треплющий свинцовые тучи и верхушки сосен, вовремя он высадился, начиналась настоящая буря. Артём заметил между соснами небольшую избушку с крохотным оконцем, ему опять повезло: едва он притворил скрипучую дверь, с неба обрушился шквал дождя. Внутри было темно, сухо и пахло сушёными грибами. Артём пригляделся, так вот же они, развешаны десятками гирлянд под самой крышей. На крохотном столике стояли глиняные плошки, лежала толстая доска и видавший виды кухонный нож, но главное сбоку стояла широкая скамья, укрытая плетёной дерюжкой. На Артёма вдруг навалилась такая усталость, что раздумывать, где он, сил не было. Он лег на скамью и сразу же уснул.

* * *

Герат обернулся к вошедшему в рубку Проквусту и кивнул на экран, на нём вокруг тусклого багряного светила кружилась большая одинокая планета.

— Цириус.

— Сделай поближе.

Планета была сплошь утыкана угловатыми пиками скал.

— Герат, данные по атмосфере?

— Отсутствует.

— Чёрт! Она что, мёртвая?

— Не могу сказать точно, Гора, — чуть замешкавшись, ответил Герат, — планета, если привести человеческую аналогию, в коме.

— Как цириане могли допустить такое?!

— Гора, на полюсах обнаружены искусственные сооружения.

— Покажи.

На экране появилось обширное каменное плато, окружённое ровными рядами одинаковых строений. "Словно казармы, — подумал Проквуст, а вслух спросил: — Обитатели есть?".

— Если ты о гуманоидах, Гора, то никакого движения, а так планета вполне заселённая.

— Не понимаю,— Проквуст недоумённо уставился на Герата, — поясни.

— Сейчас покажу.

Экран мигнул и вдруг наполнился бесчисленными светлыми облаками, мирно плывущими над каменным хаосом поверхности планеты или недвижимо парящими пониже, на уровне горных пиков.

— Облака это и есть жители Цириуса.

— Ничего себе, а где же одинаковые блондины?

— На плато, больше негде. Гора, в запросе на посадку что написать?

— Напиши, инспектор Совета цивилизаций прибыл.

— Отправил.

Ответа ждали недолго, через пять минут на пульте звякнуло.

— Недолго совещались, — сыронизировал Герат и зачитал вслух: — Три делегата прибудут для переговоров. Координаты для посадки… как раз плато на полюсе.

— Герат, организуй зал для приёма гостей.

— Он всегда готов, — внешняя картинка на экране сменилась большим залом с колоннами и сводчатым потолком, полированным столом и массивными стульями. — Годится?

— Вполне, а для меня?

— Вот, мантию пошил, — на экране возникла перламутровая накидка с капюшоном. — Хорошо?

— Цвет ужасный!, — не сдержался Проквуст.

— У моих создателей этот цвет считался почётным, — сухо отозвался Герат.

— Не обижайся, — виновато улыбнулся Георг. — Перекрась, пожалуйста.

— Цвет?

— Белый, а капюшон чёрный.

Проквуст сказал и внутренне застыл — это был цвет одеяния монаха. Он выбрал его машинально, не думая, неужели гордыня в глубине души до сих пор прячется? Но менять было уже поздно, Герат вытащил из-под пульта аккуратно сложенную накидку.

— Готово!, — объявил он и толкнул её от себя, она поплыла к Георгу, медленно разворачиваясь на ходу.

Проквуст ощутил пальцами неведомый материал и удивлённо покачал головой: это была не тяжёлая накидка, а почти невесомое одеяние, неведомо как держащее форму. Стена рядом с Георгом стала зеркальной и он смог рассмотреть себя.

— Тебе идёт, — без тени иронии одобрил Герат.

— Спасибо.

Огромный бублик корабля мягко дрогнул.

— Мы на месте.

На экране появилась обширная ровная поверхность с рядами одинаковых зданий без окон вдали и щербатым горизонтом. Из-за ближайшей казармы выскочила юркая платформа с тремя светловолосыми фигурами.

— Гора, мне идти с тобой?

— Не стоит, просто всё фиксируй и наблюдай, потом обсудим.

— Как скажешь, — склонил зубастую голову Герат.

"Странно, — думал Проквуст, шагая по коридору, — атмосферы снаружи нет, а цириане без скафандров разгуливают? Хотя, — ответил он сам себе, — это же искусственные организмы". Стрелки на полу подвели его к ставшему прозрачным участку борта. Он остановился и сразу показалась платформа с цирианами. Одинаково высокие и длиннорукие, они чинно поклонились, Проквуст ответил и жестом пригласил войти в шлюз. Он смотрел на них и с горечью думал, что возможно проделал такой дальний путь зря. Что он ждёт от этой встречи? Он даже до сих пор не знал с чего начать разговор. И при этом внутри души было удивительно безмятежно, почему-то росла уверенность, что нужные слова придут сами.

В зале переговоров они расселись по разные стороны стола, цирианин, сидящий между своими двумя невозмутимыми спутниками, выложил на стол небольшой прозрачный куб.

— Прошу подтвердить полномочия инспектора СЦ, — попросил он.

Проквуст положил руку на куб, он ответил ярким золотистым сиянием.

— Добро пожаловать, инспектор, — склонил голову цирианин. — Чем можем быть полезны?

— Меня зовут Гора, — Проквуст заметил, как дрогнули ресницы цирианина. — Как ваше имя?

— Лерус.

Теперь настала очередь удивиться Георгу.

— Тот самый, что говорил с командором Коринни?

— Внешние контакты моя обязанность, — ответил цирианин.

Ответ прозвучал несколько двусмысленно, но Проквусту было всё равно: Лерус, так Лерус, тот — значит тот, какая разница.

— Мой визит санкционирован великим Чаром.

Лерус на эти слова вновь почтительно склонил голову, но его коллеги не шевельнулись, беззастенчиво рассматривая Проквуста.

— Это большая честь для нас.

— Чар сказал, что вы древнейшая цивилизация нашей вселенной.

— Возможно. Что вас интересует?

— Встречались ли вы с участками материи, поражёнными тьмой?

— Да, — после долгой паузы ответил Лерус, — такие случаи нам известны.

— Следы тьмы были уничтожены?

— Мы знаем только, что прорывы пространства с течением времени словно бы зарастали.

— Сами по себе?

— Нет, — цирианин задумался и добавил: — Это исключено.

— Тогда кто в нашей вселенной способен лечить эти прорывы?

— Автор.

— Автор это творец данной вселенной?

— Да, мы его так называем.

— Ну, об этом я и сам догадался, — не удержавшись, съязвил Проквуст, хотя предполагал, что цирианин иронии не поймёт, — но вот только не знаю, где искать автора. Может быть, вы знаете?

— Мы не знаем, — цирианин чуть запнулся. — Инспектор, а зачем вам нужен автор?

— Рассказать, что случилось, попросить помощи.

— Мы уверены, что автор уже знает. Он всегда знает, что происходит.

Внутри Проквуста что-то оборвалось: "Как же он сам об этом не додумался? И Чар не подсказал! Что же получается, он зря теряет время?! Придётся возвращаться, нырять в Солнце, впитывать столько энергии, сколько возможно и идти в провал одному?". Проквуст понимал, что его сил на нейтрализацию обломков, грунта и заражённых пазузу не хватит, но сидеть рядом и ничего не делать было невозможно. Георг очнулся от тяжких размышлений и взглянул на терпеливых и таких безучастных цириан. Бросить бы обвинение от всех землян прямо в эти одинаковые лица: мол, вы негодяи натворили дел, притащили на Землю своих жутких нагов, потом бросили, а теперь спокойно витаете в облаках. Проквуст вздохнул: "Нет, нельзя, он ведь инспектор Совета Цивилизаций. Как там Чар говорил: "Делать ошибки СЦ не запрещает, если они не затрагивают основы безопасности нашей вселенной". По этой шкале цириане мелкие хулиганы, а вот он натворил дел…".

— Лерус, передайте цирианам мои наилучшие пожелания.

— Вы удовлетворены визитом к нам?

— Это неважно, — холодно ответил Проквуст. — У меня осталось ещё одно дело к вам, передать отчёт вашей земной автоматической станции.

Впервые цириане с боков зашевелились и вопросительно посмотрели на Леруса, но Георг лишь машинально зафиксировал это, не дожидаясь реакции цириан, он наложил ладонь на куб и сбросил в него отчёт станции. Цириане застыли, видимо мгновенно получив доступ к отчёту. Проквуст едва сдерживал своё нетерпение, хотелось поскорее выпроводить гостей, мысленно он уже был на пути к Земле — планете, ставшей домом, на которой его ждала семья, любовь. Лерус встрепенулся!

— Гора, мы поражены!

— Чем?

— Вами.

— Спасибо, — он улыбнулся, — но это слабое утешение.

— Гора, мы поняли, что наги стали проблемой, мы прилетим и заберём их и пазузу, как только вы очистите станцию от тьмы.

— Да, это было бы замечательно, — почти зашипел от злости Проквуст, — осталось только узнать, как это сделать!

— Найдите гораутов, только они смогут помочь.

Цириане поднялись, чопорно и синхронно поклонились и пошли к выходу, куб взлетел и медленно следовал за ними. Георг настолько был поражён коротким советом, что даже не встал и не ответил на поклон, просто сидел и смотрел. Цириане вышли из шлюза, уселись на свою платформу и стены корабля перестали быть прозрачными. В переговорную вошёл Герат и уселся напротив.

— Герат, — хрипло сказал Проквуст, — я идиот! Как я мог забыть о Друге?!

— Кто этот Друг?

— Он дитя гораутов, что живут в звёздах. Герат, мне нужно срочно найти его! Есть звезда, откуда можно послать зов?

— Думаю, любая подойдёт, кроме старых и затухающих, таких как эта. Смотри, — прямо над столом появилось объёмное изображение тусклой звезды цириан. На ней отчётливо просматривались тёмные червоточины, она чадила, а не горела.

— Она что, такая старая?, — удивился Проквуст.

— Не старше многих, — отозвался Герат, — просто она остановленная.

— В каком смысле?

— Раньше цириане были известны во вселенной как циридане. Они действительно очень древние, но из тех, кто застыл, перестал дробиться.

— Дробиться? Не понимаю, и как это связано со звездами?

— Уверен, что самым непосредственным образом.

— Аргументировать не хочешь?

— Прости, я могу лишь воспроизвести ячейку памяти, которая откликнулась на поиск о цириданах, слушай: "Разум не просто помогает планетам эволюционировать, но и сам при этом изменяется, мельчает, чтобы потом стать целым. Если разум удерживает себя на определённой стадии, то и планета, на которой он обитает, застывает, перестаёт эволюционировать под нужды разума. Циридане не прошли все необходимые стадии дробления, потому лишены чувств и воображения, а без них им не дано понять совокупность мира. Свою эволюцию они пытаются заменить наблюдениями за чужими. Иногда они вмешиваются, изображая богов. Но суррогат не заменит оригинала".

— Герат, откуда это у тебя?

— Краткий фрагмент из беседы моих создателей.

— Так мало?

— Видимо циридане были вне их интересов, впрочем, есть ещё небольшой кусочек. Зачитываю: "Разум не аномалия, а функция природы. Каждая его стадия несёт в себе следующую. Вслед за разумом меняется окружающий мир, меняется вселенная. Циридане нарушили это правило и приговорили свою звезду". Теперь всё.

— Итак, цириане остановили своё развитие, погубили этим свою планету, смотри какая она у них первобытная, а затем и звезду. Как это похоже на историю с хоравами!

— Не вполне, Гора: хоравы остановились на стадии глубокого дробления…

— Точно!, — прервал его Проквуст. — А цириане в самом начале!

Герат кивнул.

— Это я и хотел сказать.

— А вывод?

— Я ведь машина, мне ли делать выводы?

— Не прибедняйся, Герат, ничуть ты не машина, ты живой!

Герат довольно фыркнул и клацнул челюстями.

— Хорошо, вот мой вывод: делай что должно, а не то, что хочется.

— Хорошо сказал, — улыбнулся Георг, — коротко и метко.

— Спасибо, Гора, выбирай звезду.

— Я?!

— А кто ж ещё, разве не ты идущий к солнцу?

Улыбка сбежала с губ Проквуста, Герат прав, только он сам должен делать выбор.

— Герат, уходи в открытый космос, а я пока одену скафандр.

* * *

Георг вышел из капсулы шлюза и посмотрел вверх: вот оно чёрно-звёздное пространство, но чуждое, молчащее. Давным-давно, когда он ещё не помнил своего имени, пространство говорило с ним, а теперь беззвучно и стеклянно висело вокруг. Сколько звёзд смотрит на него, как выбрать нужную?!

— Герат, сними блокировку, хочу открыть шлем.

— Гора, это глупо, ты погибнешь! Я уже жалею, что предложил тебе выбрать звезду, просто ткни пальцем в любую, и дело сделано!

— Нет! Я должен выбрать, а не гадать. Я вовсе не хочу умирать, но я должен проверить. Если потеряю сознание…

— Спасу, конечно, но имей в виду, вероятность твоей коммуникации с пространством не просто мизерна, она нулевая!

— Возможно, — Проквуст задумался. — Скажи, Герат, а горауты в каждой звезде живут?

— Нет, конечно! Я бы знал.

— Тогда всё, снимай блокировку!

— Готово.

Проквуст быстро, чтобы не передумать, нажал кнопку, прозрачный шлем с исчезающим шелестом втянулся в нашейный чехол. Лицо лизнул адский холод, воздух рванулся из лёгких, но Георг выплеснул из себя поток энергии, всё прекратилось: он вновь дышал, наверное, он смог бы и вовсе снять скафандр.

— Ты жив?

— Жив. Герат, пожалуйста, не мешай.

— Молчу!

Проквуст закрыл глаза и развёл в стороны руки, он почему-то точно знал, докричаться отсюда до Друга невозможно, но можно попытаться найти его след, призрачный, невероятный. Кто он, Гора, в этом необъятном пространстве, в невероятной вселенной: песчинка, атом, или ещё мельче? Или, несмотря на размеры, он частица этого мира, та самая математическая точка, которая столь мала, что сливается с истиной, становится ею. В сердце болезненно воткнулись стальные кончики нитей, пронизывающих всё пространство. В каждой было необъятное знание, но Проквуст не рисковал даже дотронуться до него, никакой дар не позволит овладеть искрой истины, ему лишь надо найти Друга. Друг, где ты? Георг дунул на блестящую металлом паутину, и вдруг недалеко сверкнула одна, он рванулся к ней, продираясь сквозь холодные колкие соприкосновения. Вот она, у сердца! Проквуст открыл глаза и увидел, как бесконечная светлая ниточка упёрлась в крохотную звёздочку.

— Герат, я смотрю на неё!, — прохрипел он.

— Зафиксировал!, — словно из глухой бочки донеслось до Георга.

Георг почувствовал, как мгновенно покинули его силы, как покрываются инеем волосы, прежде чем шлем вернулся на своё место, как вздрогнул корпус корабля под ногами и он провалился вниз. На секунду свет в глазах померк, а затем безжалостной вспышкой рванулся под веки. Проквуст открыл глаза и заметил озабоченную арианскую морду Герата. Он улыбнулся ему и огляделся, это был медицинский отсек.

— Я всё-таки потерял сознание?

— Скорее ты умер!

— То есть как это, умер?!

— Я не знаю, что ты там наверху вытворял, но в тебе словно остановились все процессы: химические, энергетические, жизненные. Когда я тебя засунул в медицинскую капсулу, первые несколько секунд она тебя не могла идентифицировать.

— Как это?!

— Понятия не имею! Если бы ты был просто трупом, капсула сообщила бы, что ты мёртв, а тут она изображение получает, а излучений нет, никаких!

— Как же ты меня спас?

— Заорал что-то и дал по морде, ну ты и задышал.

Проквуст потрогал скулу, она побаливала.

— Спасибо, — Георг вдруг ощутил такую усталость, что говорить стало невмоготу. — Герат, — прошептал он из последних сил, — мы летим к той звезде?

— Летим, летим. Она, кстати, недалеко от твоего Солнца.

— Хорошо, — выдохнул Проквуст и сдался, веки, налитые непосильной тяжестью, опустились.

— Спи, Гора, чудо вселенной, — без тени улыбки прошептал Герат, но Георг его уже не слышал.

— Едва Проквуст проснулся, вновь увидел перед собой участливую ухмылку Герата.

— Ты что, не уходил?

— Внутри корабля, Гора, я везде и сразу.

— Понятно.

— Как себя чувствуешь?

— А медицина твоя что говорит?

— Что пациент здоров. Я спросил про внутренние ощущения.

— И после этого ты говоришь, что ты машина?!

— Узнаю Гору, — довольно ощерился Герат. — Хочешь на себя полюбоваться?

— Оно того стоит?

— Более чем!

Герат провёл перед собой когтистой лапой, и началась безмолвная объёмная видеозапись его выхода в открытый космос. Георг увидел, как убрался шлем, как светящийся колокол окружил его голову, а затем всю фигуру. Сквозь него смутно виднелась фигура с раскинутыми в стороны руками, а потом она вспыхнула ярким золотистым пламенем. Теперь вместо него на борту корабля ослепительно сиял шар света, затем он взорвался и Проквуст провалился внутрь корабля.

— Герат, — срывающимся голосом спросил Георг, — только не говори, что слово "зафиксировал" мне почудилось!

— Не почудилось, — рыкнул Герат. — Если честно, я в полном недоумении.

— Почему?, — Проквуст с трудом сел и свесил ноги.

— Куда собрался, тебе лежать надо!

— Сначала скажи, я правильно выбрал или нет?!

— Да откуда я знаю: правильно или нет?!, — сердито отозвался Герат. — Ложись обратно, а то усыплю!

— И не пытайся, — улыбнулся Георг и вновь вытянулся на удобном ложе, — меня даже хозяин снов усыпить не мог.

— Хозяин снов, это ещё кто такой?

— Когда-нибудь я расскажу, и может быть, даже познакомлю вас.

— Очень надо, — проворчал Герат, но Проквуст по его арианской физиономии понял: заинтересовался.

— Герат, я жду.

— Гора, ты попал пальцем в самую подходящую для поиска гораутов звезду. По земной классификации это звезда Денеб в созвездии Лебедя.

— По земной классификации?, — не удержался Георг. — Да как же она к тебе попала?!

— Цириане собрали, хоравы передали Чару, а великий дракон мне. Сказал, что тебе может пригодиться.

— Спасибо ему… — прошептал Проквуст, чувствуя, что засыпает, — и чем же Денеб нам подходит?

— Нам ничем, а вот гораутам, вполне. Денеб в двести раз больше вашего Солнца.

— Вдруг там их столица?

— Размечтался!, — Герат осёкся: его пассажир уже спал. Он озадачено подёргал раздвоенным языком, помотал головой и тихо сказал: — Может и столица, только отсюда она вообще не видна! Как же ты её разглядел, Гора?

Проквуст вдруг открыл глаза и улыбнулся.

— Видишь, и ты не усыпил!, — Георг сладко зевнул. — Похоже, друг мой, я залез во вселенское информационное поле.

Герат успел только удивлённо клацнуть зубами, но переспрашивать было уже бесполезно, Гора опять уснул, теперь без всякого подвоха.

Светло-голубое сияющее пятно Денеба было перед ними и густая мелкая россыпь звезд вокруг него подчёркивало королевское величие звезды.

— Герат, почему она такая огромная?

— Подожди, дай поищу информацию. Хм.

— Что-то интересное?

— Весьма. Ваши учёные относят Денеб к классу голубых сверхгигантов. Такие звёзды живут недолго и потом становятся сверхновыми.

— Недолго это сколько?

— Пару миллионов лет.

— Жалко, красота такая, глаз оторвать невозможно!

— Не расстраивайся, Гора, именно Денеб, который ты неведомым образом нашёл, звезда необычная.

— Чем же?

— Такою, — Герат кивнул на экран, — её описывают и мои создатели.

— То есть ей несколько миллиардов лет?!

— Получается, что так.

У Проквуста похолодело в груди, он вдруг понял, что вчера действительно случилось чудо. Он встал.

— Герат, мне нужно вернуться в медицинский отсек.

— Ты что, заболел?, — встревожился Герат.

— Нет, я должен выйти из тела, возможно, надолго, побереги его для меня?

— Конечно. Может быть, поближе подлетим?

— Не надо, если Друг здесь, он услышит. Ты жди меня здесь и будь готов к перелету в солнечную систему.

— Хорошо.

— Кстати, а Земля далеко?

— Пару тысяч световых лет.

— Ого!

— Для меня это недалеко, — Герат улыбнулся и встал. — Пойдём, провожу.

* * *

Он проснулся от ласкового прикосновения солнца, оно заглядывало в узкое оконце избушки, клубилось между мириадами пылинок и грело щёку. И вдруг мигнуло. Артём резко сел, очарование пробуждения сменилось острым ощущением опасности. В голове навязчиво всплыло: наги. "Неужели они добрались сюда?!, — думал Артём, лихорадочно вытаскивая со дна рюкзака пистолет. — И где пазузу?! Мы же их выпустили!". Наверное, он бы и без пистолета смог обезвредить нага, но тяжёлая рукоять в руке придавал уверенности. Артём вскочил, меч на боку хлопнул его по ноге, как бы напоминая, что и он есть под рукой. И юноша как-то сразу успокоился и сел обратно на лавку. Зачем спешить, надо спокойно и тщательно просканировать местность. Он закрыл глаза, привычно настроился, появилась круговая почти бесцветная картинка, ограниченная стенами избушки. Ну и пусть будет чёрно-белой, меньше энергии уйдёт, а для разведки и так сойдёт. Теперь в картинку надо лишь неспешно подбавлять энергии, чтобы ничего важного не пропустить.

Бревенчатые стены исчезли, снаружи был спокойный сосновый лес с тропинками между деревьев. Вот колодец, деревянное ведро валяется на земле, сердце Артёма ёкнуло: он так надеялся, что ошибается в своих ощущениях. Ещё шире круг. Вот широкий спуск к морю, пара лодок на берегу, грубо, но прочно сколоченный причал. Откуда идёт эта дорога? Он пригляделся и она послушна принялась расстилаться перед ним, словно он ехал за рулём машины. Лес кончился, начались скалы, дорога попетляла между ними и вышла наверх. Её правая обочина заросла кустами, а слева от дороги аккуратными квадратами потянулись огороды. Артём сразу же отметил два тускло-серых растерзанных женских тела и едва не выпал из режима сканирования. Сомнений не было, наги здесь. Артём усилием воли подавил в себе крик страха за Ведану, сначала надо было уяснить обстановку. Он рывком расширил радиус сканирования. За полями начинались угловатые скалистые холмы с несколькими округлыми пещерами, наглухо закрытыми камнями. Внутри холмов было множество помещений и несколько десятков решительно настроенных женщин в доспехах и с оружием в руках. У них гулко бились сердца, одна из них, высокая плотная смотрела в небольшое отверстие в скале. Рядом стояла его любимая княжна с мечом в руке. Было очень тихо, Артём не сразу понял, что не слышит голосов и тут же подумал, что оно и к лучшему, всё и так было понятно: большинство женщин успело укрыться в своём каменном городе и теперь ждали штурма. Он прильнул к Ведане и она вдруг вздрогнула, стала растерянно озираться. "Любимая, — шепнул ей Артём без всякой надежды на то, что будет услышан, — я здесь, я помогу!". Он едва успел ощутить тепло её сердца и покинул пещерный город, надо было искать врага. А вот и он. Наги прятались за камнями. От кого? Артём мысленно взлетел над местностью и теперь хорошо видел пару десятков нагов у подножья холмов. Все они прятались и чего-то выжидали. Приглядевшись, Артём заметил на дороге несколько маслянисто-влажных пятен. На вершине одного из холмов сидели два уродливых пазузу. Один из них шевельнулся и резко взмыл вверх, серые тени нагов отчётливо просматривались внизу, но пазузу их не видел! Артёма вдруг осенило: у этих монстров слабое зрение, значит, они нагов находили по запаху или ещё как-то, а теперь это чутьё не работает?! Что же произошло? Неужели Гея… Сердце Артёма похолодело, нет, не может быть!

Он рывком вернулся к избушке и вовремя, возле неё виднелись три нага и они явно готовились к атаке! Артём вскочил и стремительно распахнул дверь, пистолет плюнул в первого нага, тот даже дёрнуться не успел, затем во второго, тот едва не прыгнул. Оба нага дико заверещали и пошли чёрно-зелёными пузырями. "Работает!" — удовлетворённо мелькнуло в голове Артёма. Третий наг пустился бежать, но Артём мысленно накинул на него золотистую удавку, зверь испуганно заверещал, истерично забился. Артём превратил лассо в прочную сеть и надёжно спеленал нага, так, чтобы даже пикнуть не мог. Не раздумывая, он переложил пистолет в левую руку и, подойдя к нагу, положил руку на его холодную голову. Он знал, где и как искать, поэтому почти сразу увидел огромную подземную пещеру с ярко-красными стенами и голубоватой дымкой внутри. Её пол был сплошь усеян нагами. Они тяжело дышали, но терпели. Так вот в чём дело! Надо срочно переговорить с пазузу!

Артём хладнокровно выстрелил в спеленатого нага и поспешил вверх по дороге к женскому городу. Он вновь включил сканирование и ясно ощущал, где эти твари прячутся, и он уже знал, что с ними делать. В голове мелькнуло: "Отец бы порадовался!". Выскочив из-за скал, первым делом он на всех нагов накинул энергетические коконы, а потом хладнокровно перебегал от одного к другому и расстреливал. За ним оставались вопли погибающих нагов, а сверху кружились оба пазузу, наблюдая, но не вмешиваясь. Через пять минут всё было кончено. Артём глянул наверх и призывно махнул рукой, один из пазузу, шумно хлопая крыльями, опустился на соседний камень, а второй вернулся на холм. Артём глянул на заваленные камнями входы в пещеры, на душе отлегло, как же вовремя он вернулся! И тут его осенило: не потому ли так скоропостижно Гея выдернула его из Эсхатона?! "Спасибо, тебе, Гея!" — мысленно крикнул он, и ему показалось, что его благодарность была принята.

— Ты звал меня, человек?, — спросил пазузу на межгалактическом языке.

— Звал.

— Ты убил нагов.

— Да, я убил, а почему ты не убил?

— Я их больше не чувствую, вижу, только когда они двигаются.

— Так я и думал!

— Кто ты, человек?

— Я сын Горы, который ходил на вашу станцию.

— Ты сын инспектора?

— Да.

— А где инспектор?

— Полетел в Совет цивилизаций, — ответил Артём, пытаясь понять, о чём думает эта машина.

А пазузу тряхнул крыльями за спиной и надолго замолчал. Артём представил, как судорожно работают искусственные мозги цирианского биоробота, как анализируются информационные потоки, как перебираются всевозможные варианты. Залезть внутрь и помочь? Но пазузу шевельнулся.

— Человек, ты знаешь, почему мы перестали ощущать нагов?

— Правильный вопрос, пазузу, — улыбнулся Артём, — кажется, знаю.

Он снял рюкзак, достал дозиметр и поднёс к останкам нага, прибор яростно защёлкал.

— Ого, почти три микрозиверта в час!, — Артём отскочил от поверженного нага. — Пазузу, ты знаешь, что такое радиация?

— Знаю.

— Запроси станцию, сможет она снабдить тебя прибором для её обнаружения?, — строго приказал Артём.

Пазузу вновь молчаливо застыл, погасив свои огромные круглые глаза. Пару минут он был в отключке. Артём терпеливо ждал. Наконец монстр дёрнулся и вперил немигающий взгляд в человека.

— Станция подтверждает такую техническую возможность, но нужны поправки в протокол.

— Пусть внесёт!

— Ты, сын инспектора, даёшь на это санкцию?

— Даю!, — мгновенно ответил Артём, уже просчитавший такой вариант. — Гарантирую, что инспектор подтвердит эту санкцию, как только вернётся на Землю.

— Санкция принимается, — пазузу раскинул свои иссиня-чёрные крылья, — мне надо на доработку, сын инспектора.

— Лети, только потом вернись сюда для охраны.

— Хорошо, задание принято.

Пазузу подскочил вверх и огромной бабочкой рванулся в безоблачное небо. Артём проводил его взглядом, потом посмотрел на женский город. У разобранных выходов стояли женщины, поблёскивая доспехами и оружием на солнце, а навстречу ему бежала его желанная любимая невеста.

— Ведана!, — заорал он бешено и услышал в ответ её счастливый смех.

— Они даже не целовались, они просто сплелись друг с другом и замерли. Губы шептали о счастьи, о разлуке, о любви, но смысл их терялся, вплетаясь в общую мелодию внезапной встречи.

— Молодые люди!, — прервал эту небесную музыку низкий властный голос, Ведана вздрогнула и, чмокнув любимого в щёку, отодвинулась.

— Рядом с ними стояла та самая плотная высокая женщина в кольчуге и с копьём.

— Здравствуйте, — смутился Артём.

— Матушка, это мой жених, — тихо сказала княжна, скромно потупив взгляд.

— Я уже догадалась, — сыронизировала матушка. — Меня зовут матушка Пелагея, я настоятельница нашего женского города.

— Очень приятно, — как-то неловко сказал Артём, чувствуя, что краснеет.

— Что ж с тобой делать, гость нежданный?, — усмехнулась Пелагея. — Ведь мужчинам здесь запрет быть.

— Матушка!, — без всякого смирения возмутилась Ведана. — Он же спас нас!

— Да, с нагами твой жених ловко разделался. Чем это ты в них плевался?

Настоятельница кивнула на его правую руку, в которой Артём до сих пор сжимал пистолет. Он протянул женщине оружие.

— Только на курок внутри скобы не нажимайте.

— На, подержи, — Пелагея, не глядя, протянула копьё княжне, та послушно перехватила древко. Матушка осторожно взяла пистолет, повертела в руках, примерила к руке. — Слыхала я об оружии внешнего мира, а вот видеть первый раз довелось.

— Это необычный пистолет, — принялся объяснять Артём, — он стреляет сжатым воздухом, а в капсулах особая жидкость, смертельная для нагов.

— Это не колдовство?, — нахмурилась настоятельница.

— Нет, это химия, — улыбнулся Артём, — мои друзья изучили состав жидкости, применяемой пазузу, и изготовили аналог.

— А это те уродливые чёрные бабочки? Жуть. Ведана рассказывала, что они машины?

— Биомашины, искусственные организмы, — пояснил Артём. — У меня осталось ещё много зарядов и три баллончика с воздухом, хотите, я оставлю вам пистолет?

— Подкупить хочешь, — усмехнулась настоятельница, но увидев, как обиженно надула губки княжна, добавила: — Шучу. Дар твой приму, к месту будет, только покажи, как с ним управляться. — Пелагея мирно улыбнулась и протянула пистолет обратно. — Поноси пока. — Она поманила рукой худенькую женщину, стоящую неподалёку, та с готовностью подбежала.

— Готова служить, матушка, — сказала она и поклонилась.

— Домна, завтрак накрыли?

— Да, матушка.

— Хорошо, — Пелагея взяла своё копьё из рук Веданы. — Проводи гостя и сестру в гостевой домик. — Настоятельница посмотрела на Артёма и на княжну, улыбнулась. — Ведана, накорми и напои сына пресветлого Горы. Я к вам приду, вот только кольчугу стяну.

— Едва закрылась дверь за Домной, Артём и Ведана бросились друг к другу и слились в поцелуе, от которого перехватило дыхание, у девушки от счастья из глаз полились слёзы.

— Веданушка, родная, ну что ты?, — шептал Артём.

— Я так скучала, шептала в ответ Ведана.

На крыльце послышалась тяжёлая поступь настоятельницы, она вошла, ухмыльнулась, глядя на раскрасневшуюся молодёжь и села за стол.

— Что ж это вы, даже не присели?

— Вас поджидали, матушка.

— Ну-ну, — усмехнулась женщина. — Так веди к столу жениха своего, он ведь, наверное, есть хочет?

Под хитрым взглядом настоятельницы Артём вдруг ощутил жуткий голод, только сейчас в ноздри пахнуло одурманивающим запахом свежего хлеба, который Пелагая нарезала большим ножом. Он жадно глянул на стол: зелень, овощи, сыр, крынка со сметаной, и парок из кружек с травяным чаем.

Некоторое время он энергично утолял голод, пока не заметил, что женщины ничего не едят, только смотрят на него. Настоятельница с интересом, княжна с нежностью. Артём выпрямился.

— Уважаемая Пелагея, спасибо за угощение.

— На здоровье. Можешь меня просто матушкой называть.

— Матушка, вы, когда получали последнее письмо от Ведагора?

— Давно уж не было. Раньше письмецо с каждым поворотом коловорота приходило, а тут второй пошёл и тишина.

— А сами писали?

— Мы сами не пишем, Зорко, устав не велит. Вот только когда почтарь приходит, в уши ему расскажем, а он обратно относит.

— Значит, вам ничего неизвестно?!

— Что неизвестно?!, — в унисон спросили Пелагея и Ведана.

— Что я нашёл владетельную карту, что потом был поединок, что я победил, и мне определили путь на остров Буян?

Княжна побледнела и испуганно прижала к груди руки.

— Артём, не ходи на Буян!

— Да, — мрачно кивнула настоятельница, — гибельно там.

Артём встал и строго посмотрел на женщин.

— Я уже был там!

Ведана сдавленно вскрикнула.

— Освободите стол от снеди!, — властно сказал он, и женщины послушно принялись убирать тарелки.

Пелагея чистой тряпицей протёрла столешницу, женщины уселись на свои места и выжидательно уставились на Артёма. Всё это время он продолжал стоять с непроницаемым лицом.

— Вот, — заговорил он, выкладывая из тубуса владетельную карту на стол, пергамент послушно распрямился. — Догадываетесь, что это?

— Да, — сказала тихо Ведана, а Пелагея просто кивнула.

— Смотрите!

Артём приложил ладонь, пергамент вспыхнул золотистым светом, женщины ахнули. Пелагея сползла со скамьи и поклонилась в ноги.

— Как тебя теперь величать, пресветлый князь?, — донеслось снизу.

— Сядь на скамью, Пелагея, — вздохнул Артём и тоже сел. — Я ещё не князь, зови меня светлый княжич Зорко, так меня народ нарёк.

— Слава тебе, светлый княжич!

Артём посмотрел на изумлённо настороженную княжну.

— Любимая, — сказал он с нежностью в голосе, — пора нам с тобой возвращаться, дел много впереди.

— Наги?, — спросила Ведана.

— Они во внешний мир рвутся, — пояснил он и обратился к настоятельнице. — Пелагея, повозку нам дадите?

— Конечно, светлый Зорко!, — она вскочила. — Позволь распорядиться?

— Настоятельница выскочила за дверь, Артём взял руку Веданы и поднёс к губам.

— Как же я тебя люблю, милая!

— И я!, — ответила Ведана, с тревогой вглядываясь в лицо жениха. — Ты многое пережил?

— Да уж, есть о чём в пути поговорить.

Ведана понимающе кивнула.

— Ну, а ты тут чему научилась?

— Терпению, — улыбнулась княжна, — и некоторым женским хитростям.

— Оно того стоило?

— Ты о чём?

— О нашей разлуке.

— Стоило! Только здесь я по-настоящему поняла, как ты мне дорог!

* * *

Светло-голубой Денеб закрыл собой полвселенной. Проквуст висел в пространстве и не мог оторвать глаз от этого величавого зрелища. Странный свет был от этого необъятного светила, он вливался внутрь Георга, но не насыщал, и даже наоборот, норовил залезть в его кладовую. Получалось, что висеть рядом с ним было небезопасно. Проквусту давно следовало позвать Друга, а он всё медлил, страшась ошибки. Всё, тянуть дальше нельзя.

— Друг!, — крикнул он всей мощью своей души. — Откликнись, ты нужен мне!

Звенящая тишина окружала Проквуста. Он крикнул ещё раз и ещё, ничего, внутри него заклубилось отчаянье. Неужели прахом все надежды?!

— Гора, — внутри Георга зазвучал такой желанный полузабытый голос!, — Как ты здесь оказался?

— Друг, это ты?

— Я. Ты хочешь встретиться?

— Очень!

— Это нужно тебе или…

— Друг, ты моя единственная возможность, чтобы найти возможность спасти Землю.

— О, это важная причина. Сделай одолжение, не приближайся ближе к Сендеро, иначе иссякнешь. Я скоро появлюсь, жди.

И вновь Проквуст повис один посредине вселенной. Если не считать сияющий диск Денеба, то круг замкнулся? Георг горестно усмехнулся. "Если бы так, — подумал он, — мой путь ещё не завершён. Он так надеется на Друга, а вдруг и ему будет не по силам… Хотя тогда на Израильских холмах он вырвал его из лап тьмы. На кого же ещё надеяться, как не на Друга?!". Пространство перед ним дёрнулось, преломив звёздные огоньки и поколебав часть огромного Денеба. Кстати, Друг назвал эту огромную звезду Сендеро, по-испански созвучно пути. Случайно или нет?

Друг возник рядом, налился светом, внутри него сверкали огненные сполохи. Какой он стал огромный!

— Мы давно не виделись, Гора.

— Давно, я не могу тебя объять взглядом!

— А ты стал ещё более глубоким.

— Неужели моя глубина сравнима с твоей необъятностью?

— Не сомневайся, так оно и есть. Ты позволишь войти в твой разум?

— Конечно!

Проквуст расслабился, впуская в себя Друга. Наверное, он смог бы и сам погрузиться в воспоминания гораута, но не до любопытства сейчас было.

— Как я понимаю, проблема прежняя, только затрагивает целую планету?

— Да.

— Гора, ты желаешь очистить Землю от тьмы.

— Да.

— И тебе нужна моя помощь?

— Видишь ли, я имею опыт нейтрализации тьмы, но на это нужно колоссально много энергии. Вот я и подумал, не поучаствуешь ли ты в этом мероприятии? Вдвоём мы точно справимся.

— Хорошо, это важное дело. Я пройду в твоё Солнце и буду ждать твоего зова. У тебя быстрый корабль?

— Самый быстрый в нашей вселенной, — Проквуст оглянулся и увидел, как бублик корабля стремительно увеличивается.

— Это твой корабль? Я его знаю, он действительно очень быстрый. Так я ухожу?

— Подожди, Друг, я не вызывал корабль, тут что-то не так.

Корабль застыл возле них и на борту появился Герат. Он вежливо поклонился в сторону Друга.

— Приветствую тебя, гораут.

— Спасибо, и тебе мои добрые пожелания. Удивительно, что ты видишь меня. Кто ты и как твоё имя?

— Друг, — спохватился Проквуст, — это Герат, он, собственно и есть корабль. Он живой и он … тоже мой друг.

— Я понимаю, — голос Друга зазвучал несколько отчуждённо. — Герат, видимо, важная причина заставила тебя прервать нашу беседу?

— Прости, гораут, — Герат вновь поклонился, но только что я получил сообщение: великий Чар требует вас обоих на аудиенцию.

— Как на аудиенцию?!, — отчаянно крикнул Проквуст. — Это же опять год пути!

— Нет, Гора, великий дракон прибудет сюда через две минуты, — Герат повернулся к Другу. — Гораут, позволь мне удалиться.

— Да, Герат, — голос Друга чуть потеплел, — был рад познакомиться с тобой.

Едва бублик корабля Герата метнулся в сторону, как из подпространства проявился необъятный корпус корабля председателя СЦ. В его передней части появилось отверстие, через которое Друг и Георг словно пушинки втянулись внутрь, при этом Друг неуловимо быстро уменьшился, став похожим на огромного полупрозрачного ската. Проквуст ожидал увидеть знакомый пейзаж с бесконечным голубым небом, но они оказались посредине космического пространства в окружении сияющей россыпи звёзд, где их уже поджидал Великий дракон, ярко сияющий золотом своей чешуи. Завидев посетителей, он потускнел и буднично кивнул.

— Опустим торжественный обмен любезностями, приступим сразу к делу. Я вмешался, друзья мои, в вашу милую беседу, чтобы объяснить вам очень важный момент…

— Погоди, Чар, — бесцеремонно перебил дракона Проквуст, — ты хочешь сказать, что…

— Гора!, — оглушительно рыкнул дракон. — Имей такт и терпение!

Георг замолчал, до него дошла собственная бестактность, и ему стало стыдно: он вновь поступил как мальчишка. Чар удовлетворенно хмыкнул, он подслушал. Проквуст насупился и накинул на себя зеркальный кокон.

— Буду краток: чтобы победить, вы должны слиться в единое существо.

— Уточни, великий дракон, — заметно волнуясь, спросил Друг, — из нас двоих останется кто-то один?

— Георг огромным усилием воли заставил себя молчать.

— Скорее всего, — начал отвечать Чар после долгой паузы, не дождавшись вопроса от Проквуста, — из вас никто не останется, а получится новая личность.

— Ничего себе!, — не удержался Георг от восклицания. — Это же смерть!

— Может оно и так, Гора, но вспомни, о чём ты думал, когда давным-давно сделал шаг к чёрному кристаллу?

— Проквуста словно молнией насквозь прожгло: прав дракон! "Размяк, — горестно подумал он, — привык к долгой жизни! Воистину: сколько ни живи, всё равно мало будет!".

— Гора!, — не сразу услышал он зов гораута.

— Да, собрат мой!

— Я подумал и я согласен, а ты?

— Я тоже, конечно, — Проквуст пристально посмотрел на дракона. — Чар, я хочу проститься с семьёй.

— Это твоё право, Гора.

— Великий дракон, — спросил Друг, — а как нам сделать это слияние?

— Всё просто, дитя гораутов, — дракон качнул зубастой пастью в сторону Проквуста, — когда Гора порвёт ниточку, связывающую его с человеческим телом. Ты сделаешь это, Гора?

— Сделаю, — хмуро отозвался Проквуст.

Он погрузился в поток безотрадных мыслей. "Вот и всё, — думал он отрешённо, — мой путь закончен! Я всегда знал, что живу не вечно, почему же так страшно умирать сейчас? Я так давно живу, испытал счастье, любовь, славу, почему же так не хочется платить по счетам? Но ты не просто жил, — возразил ему кто-то внутри души, — ты служил року! Неужели ты недостоин награды?! Я служу не за награды!" — крикнул громко Проквуст и испуганно наткнулся на пронзительные глаза дракона.

Георг оглянулся.

— А где Друг?

— Он будет ждать тебя в твоём Солнце. Позовёшь — придёт.

— Великий дракон, как ты узнал, что я … мы здесь?!

— Ты же помнишь: у меня много голов.

Проквуст кивнул, теперь он и вспомнил и понял.

— Так всё быстро произошло.

— Ты о чём?

— Эти чёртовы осколки! Они ведь через меня на Землю попали!

— Ты считаешь, что мог что-то изменить?

— Не знаю, дракон, иногда хочется думать, что можно переиграть некоторые куски жизни. Потерял, опоздал, нагрубил, обидел, отомстил, глупость, случай, каприз. Пустяковые события, но один миг и порог позади и дверь закрыта, и ничего не изменить.

— Да, уж это речь не юноши, но мужа! Кофе хочешь?

— У тебя есть?!

— Для тебя, Гора, конечно!

В одно мгновение космическое пространство сменилось уютной комнатой, перед Георгом на столике появилась чашка с ароматным напитком, за открытыми настежь окнами бескрайнее море, и из него во всём своём золотом великолепии выходит великий дракон, дыша огнём и сверкая озорными глазами. Миг, и он, вполне соразмерный, сидит напротив, улыбаясь ослепительными рядами зубов. Проквуст улыбнулся и отхлебнул кофе.

— Как настоящий!

— Что есть истина, Гора, как не набор ощущений?

— Мне про это уже рассказывали, — нахмурился Георг, махнул рукой и чашка испарилась. — Джордж, Чарли и даже Бенни.

— Стареешь, Гора, — хмыкнул дракон, — на воспоминания потянуло?

— Чар, хватит паясничать, говори, почему я?!

— Это вопрос не ко мне, но кое-какими соображениями поделюсь. Только ты от гордыни не лопни, ладно?

— Постараюсь.

— Твой путь на Ирии не касался вселенной, пока ты не погиб, спасая планету. В результате самопожертвования ты проскочил все имеющиеся измерения, фактически оставаясь собой.

— Ты говорил об этом.

— Да, но я не говорил, что попросил гораутов найти тебя и доставить ко мне.

— Ты искал персонально меня?!

— Я же предупреждал, не лопни!

— Поздно предупредил, — грустно улыбнулся Проквуст. — Теперь я знаю цену избранности. Вместо гордыни меня всё чаще волнует вопрос: "Почему я?". Чар, ведь я настолько зауряден…

— Гора, твой путь противоречит твоим словам. Однако ты хитрец, вынудил меня хвалить тебя.

— Я не специально, честно, — Проквуст махнул рукой и вернул на столик чашку с горячим кофе, приподнял, сделал глоток, довольно прищурился.

— Как вам, гуманоидам, мало надо.

— О, вот здесь ты ошибаешься! Желания людей безграничны, фантазия потребления неисчерпаема, коварство не знает совести.

— Ух, красиво сказал, только хочу тебя утешить, большинство цивилизаций недалеко от вас ушли.

— Тогда ещё более удивительно, что выбор остановился на мне.

— Прости, Гора, не знаю я ответа. Я давно живу, многое видел, но помыслы Господа и для меня загадка. Так уж случилось, смирись и гордись.

— Спасибо, Чар, мне пора к семье.

— Погоди, я должен тебе кое-что объяснить. Ты уникален, потому что сквозь тебя была вброшена тьма в наш мир, но твоя аура не распалась, более того, ты нашёл способ очистить её!

— Мне помог Друг.

— Дитя гораутов, которого ты зовёшь Другом, фактически твоя копия.

— Не похоже, он такой … спокойный.

— В нём схоронено главное от тебя, Гора, — дары, а не твои мысли и чувства.

— Понятно.

— Ты ведь мог погибнуть на своём пути.

— Много раз.

— Этого не случилось, и теперь вы должны стать единым целым.

— И полностью забыть себя?

— Никто не знает, Гора, что случится, но вселенной нужен воин света.

— Это кто ж такой?

— В архивах Совета цивилизаций говориться, что воин света приходит тогда, когда нужен и делает, что должен. Твой рок не окончен Гора и он требует от тебя новой жертвы.

— Она хуже смерти!

— Но зато оставляет надежду.

— На то, что я останусь собой?

— Да.

— Ты веришь или утешаешь?

— И то и другое, Гора.

— Спасибо за честность, — Проквуст встал. — Позволь удалиться и прощай.

— Гора, я буду ждать тебя.

* * *

— Гора, где тебя высадить?

— Покажи Землю.

Над пультом рубки засветилось объёмное изображение голубой планеты. Георг лёгкими движениями руки провернул земной шар, нашёл Европу, увеличил и ткнул пальцем в своё поместье.

— Герат, совмести эту точку с проекцией мира динозариев. У тебя есть информация?

— Всё, что выдали хоравы… да есть. Погоди, но здесь сказано, что динозарии весьма агрессивны к чужакам.

— Я в курсе, — усмехнулся Проквуст, — не волнуйся, я им не чужак.

Солнечная система уже просматривалась на обзорном экране, корабль действительно был очень быстрым, несколько дней и вот, виден финиш. Георгу было грустно. Он привык к Герату, к кораблю, свободному поиску и вдруг всё это закончилось, наступило время потерь. Сначала он навсегда простится с Гератом, затем с семьёй, к горлу подкатил комок, с Леночкой, с собой. Даже смерть сейчас казалась предпочтительной, но он крепко связан обстоятельствами и обязательствами, нельзя шелохнуться, невозможно дёрнуться в сторону. И главное, смогут ли они с Другом выполнить своё предназначение?!

Проквуст вышел из космокатера и огляделся. Раннее утро, солнышко, береговая линия иная, но море такое же прозрачно-синее, как и в его мире.

Он всё ещё находился под впечатлением прощания с Гератом. Он подвёл его к ключу и попросил приложить ладонь. Что-то горячее прошлось по ней, полыхнуло багрянцем сквозь кожу пальцев.

— Что это, Герат?

— Мне сложно объяснить, Гора, скажем так, это печать дружбы со мной.

— Спасибо, — улыбнулся Георг, — я тронут.

— Это не просто дружба, Гора, это моё обещание службы, — Герат знакомо щёлкнул зубами. — Без всяких сделок и без оговорок. Погоди, — остановил он слова признательности, готовые сорваться с уст Проквуста, — потом скажешь, а сначала запомни: не обещай мне ничего взамен, я уже всё получил. Я только начал познавать дружбу, это новое чувство, я в восторге от него и я счастлив, что искренне грущу при прощании с тобой!

Они обнялись. И вот уже расстались, и ничего невозможно вернуть!

Георг со злостью пнул камешек, он улетел в кусты, которые тут же разверзлись, являя оскаленную пасть динозавра. Зверь присел для прыжка и, как успел понять Проквуст, в его голове не было мыслей, одни инстинкты. "Дикий!" — успел сообразить Георг, накинул на динозавра невидимую сеть и резко затянул, так что зверь упал вперёд, почти ему под ноги. Глаза зверя наполнились столь явственным изумлением, что Георг рассмеялся и присев на корточки, погладил шершавую кожу шеи, она вздрогнула. "Спи!" — сказал Проквуст и глаза зверя закрылись. Он сдёрнул с него энергетические путы, выпрямился и вдруг почувствовал, как успокоилась душа, непонятно почему стало легче. Вспомнилось вдруг, что где-то здесь могуче бродит старый зубастый знакомый. Проквуст позвал зелёный огонёк.

— Жрец, откликнись.

После долгой паузы что-то рыкнуло в голове, Георг аж вздрогнул от неожиданности, до того всё было рядом и натурально.

— Слышал, Гора?, — с вполне человеческой иронией спросил динозарий.

— Твой истинный голос? Слышал.

— Хорошо сказал: "Истинный голос", — я запомню.

— И меня запомни, Жрец.

— Я помню. Мы все помним и чтим. У тебя дело к нам, Гора?

— Нет, я мимолётом заглянул в твой мир, потому прощаюсь.

— Ты покидаешь планету?

— Ты догадлив, Жрец.

— Мы знаем всё, что знали наши предки, Гора.

— Вот как, наследственная память?! Полезное качество.

— Это наша тайна, Гора.

— Я сохраню. Прощай, Жрец, я был рад нашему общению.

— Ты заберёшь свой зелёный огонёк?

— Заберу.

— Хорошо, удачи тебе, Гора.

Проквуст грустно стёр канал этой ментальной связи. Ещё одна ниточка, связывающая его с земным миром, оборвалась. Скоро оборвутся все. Он прикрыл глаза и позвал Друга.

— Здесь я, Гора, — сразу же услышал он.

— Где здесь?, — удивлённо переспросил Георг.

— На Земле, тебя поджидаю.

— Я думал, ты на Солнце.

— Гора, я был в провале.

— Что там?!, — Проквуст похолодел от дурного предчувствия.

— Осколки омертвляют грунт, тьма рвётся наружу, я ничего не смог сделать без тебя.

— То есть, у нас совсем нет времени?

— Совсем.

— Друг, ты чувствуешь меня?

— Конечно!

— Тогда следуй за мной!

Зверь внизу дёрнулся, Георг вздрогнул и отпрыгнул в сторону, но услышав оглушительный храп, засмеялся. Мир динозариев провожал его особой музыкой.

Парк поместья дышал утренним покоем, чуть желтеющей листвой и одинокими плодами инжира. "Хорошо здесь, — невольно подумал Проквуст: — Глубокий октябрь, а как тепло, солнечно, покойно!". Сердце опять сжалось от предстоящей потери: и в этот земной рай ему дорога скоро будет заказана. Он вздохнул и сел на скамью.

— Друг, ты здесь?

— Над тобой, жду тебя.

— Извини, не могу сразу! Мне нужно… — Проквуст запнулся, — хотя бы два-три часа! Я не могу уйти, не простившись с семьёй. Как думаешь, есть у нас это время?

— Я понимаю тебя, и думаю, это время есть. Я опущусь к морю.

— Хорошо, я тебя найду.

Георг быстрым шагом пошёл к дому и на одной из дорожек увидел знакомую фигуру с коляской. Елена здесь и сейчас?! Такой подарок! Он побежал навстречу, жена вскрикнула и едва не упав, бросилась к нему.

— Георг, милый, ты вернулся!, — Елена улыбалась и плакала одновременно, обхватив мужа за шею. Она шептала что-то невнятное и осыпала его поцелуями, не замечая, что и у него из глаз текут слёзы. Они долго стояли, обнявшись, потом вместе рассматривали спящую дочку. Было так хорошо и радостно и не хотелось думать о грядущих потерях.

— Милый, правда, похожа на тебя?

— Лучше бы на тебя.

— Ну, и от меня кое-что есть.

— Леночка, Маша ещё долго будет спать?, — шепнул на ухо Проквуст.

— Только уснула, часа на полтора-два, а что?

— А гостевой домик открыт?

— Ах ты, хитрец! Там даже отопление включено!

— Это ещё зачем?

— Отца жду.

— Сегодня?!

— Нет, не пугайся, завтра.

— Тогда пошли, больше никаких разговоров!

— Поаккуратнее вези коляску, папаша, а то ребёнка разбудишь!, — тихо и счастливо засмеялась Елена.

— Леночка, — прошептал Георг, взявшись за коляску, — а Артём где?

— Здесь они, спят ещё, наверное.

— Они?

— Эх ты, спаситель вселенной, ничего-то ты не успел: ни на день рождение дочки, ни на свадьбу сына.

В голосе жены звучал укор, но не его расслышал Проквуст, долго набатом звучало: "спаситель вселенной". Даже позже, лёжа рядом с женой, счастливый и усталый, он всё ещё слышал эхо этих слов.

— Леночка, завтраком меня покормишь?

— Завтраком?! Мы сегодня такой пир устроим! Это ж надо, и ты вернулся и дети здесь, и папа завтра… — из коляски, стоящей за окошком на веранде, послышался плач ребёнка, Елена вскочила и бросилась одеваться. — Ой, девочка наша проснулась! Сейчас, сейчас, моё золотко!

Услышав материнский голос, дочка сразу успокоилась. Проквуст встал, посмотрел на часы и принялся одеваться. Оставалось полтора часа, как оно текуче — время! В открытом окне показалась счастливая Елена. Она держала на руках дочку в красном комбинезоне и что-то ласково шептала ей. Её лицо с радостной улыбкой повернулось к Георгу и тут же вдруг побледнело и осунулось. Проквуст попытался улыбнуться, но Елена уже всё поняла и отвернулась. Георг поторопился наружу, но жена уже катила коляску с агукающей дочкой по дорожке.

— Елена!

— Ты опять уйдёшь!, — женщина остановилась и гневно посмотрела на мужа, он бессильно кивнул. — Ненавижу тебя!, — она быстро, почти бегом двинулась дальше. — Не смей догонять меня!

— Елена!, — крикнул Проквуст. Что-то было в его голосе, что остановило женщину. Она оглянулась. — Собери семью в гостиной, у меня мало времени!, — Жёстко и безжалостно приказал он.

Елена всхлипнула и вдруг послушно кивнула, и поспешила дальше, понуро опустив голову. У Георга разрывалось сердце, но что он мог сделать?

Едва он вошёл в гостиную, к нему бросился Артём. Возмужалый, сильный, настоящий мужчина … Проквуст прищурился, что-то в его сыне ещё изменилось, и сразу же зажмурился, коснувшись моря золотого огня внутри него. "Ну, ты даёшь, сын!" — шепнул он и повернулся к Ведане. В современном простеньком платье, она была невероятно женственна и красива. Георг восхищённо покачал головой и поцеловал невестку в щёку. Коротко оглянулся на сидящую в дальнем кресле Елену, лицо жены было каменно неприступно.

— Папа, тебе поклон от Рукагина, — сказал Артём, пытаясь разрядить обстановку.

— Как вёл себя энси?

— Сносно, — коротко сказала Ведана и потянула Артёма за рукав.

— Пап, мне столько надо тебе рассказать!

— Я знаю, сын, мы ещё поговорим, не сомневайся, — Проквуст взглянул на Елену, но она отвела взгляд.

— Пресветлый Гора, — не удержалась вдруг Ведана, — вы с ним построже поговорите! Столько дел в княжестве, наги на пятки наступают, а он Рапаит собрался искать!

— Ведана, думаю, ты и сама с ним справишься, — улыбнулся Георг.

Артём и Ведана вернулись на диван у окна, а Проквуст сделал несколько шагов, остановился и взглянул на часы. Время неумолимо влекло его к концу. Он с отчаянием посмотрел на жену, она прижала руки к груди и по её щекам беззвучно текли слёзы. Артём и Ведана переглянулись. Княжна поднялась.

— Папа, что происходит?, — недоумённо спросил Артём.

— Тёма, — строгим голосом вклинилась Ведана, — проводи меня.

— Сейчас?!

— Быстро иди за мной, олух! Вы мужчины, полные тупицы!

Княжна упёрлась в Артёма и принялась толкать к дверям.

— Вот и давай женщинам высшее женское образование, — успел сказать он и они вышли.

— О чём это он?, — спросил Георг.

— Ведана два года провела в женском городе.

— Типа монастыря?

— Возможно.

— Не рассказывает?

— Говорит, дала обет молчания.

— Ведана умна не погодам.

— Георг, может быть, о нас поговорим?

— Я боюсь.

— Чего боишься?

— Потерять тебя навсегда.

— Говори, время ведь тикает?, — она кивнула на часы.

— Оно не тикает, оно утекает, — печально ответил Проквуст.

Здесь Елена испугалась по-настоящему. Она вскочила.

— Георг, мне страшно!

— Но я должен сказать, пока я, всё ещё я.

— Георг, что это значит?!, — женщина сделала пару шагов и замерла.

— Проклятые арианские осколки вот-вот нанесут непоправимый ущерб Земле, планета может погибнуть.

— И кроме тебя спасти её некому?

— Елена, но они попали сюда через меня.

— Я не подумала об этом. Георг, это очень опасно?

— Никто не знает, известно лишь, что я должен слиться с Другом.

— Как это слиться?

— А так, как слышится: я плюс Друг получится воин света, который, по словам Чара, только и может спасти планету. Только здесь есть маленький нюанс: при слиянии возникнет новая личность.

— И тебя не станет?

Проквуст подошёл к Елене и обнял, она тихо заплакала, осознавая безвыходность ситуации.

— Я даже не умру. И Друг не умрёт. Вместо нас появиться кто-то третий.

— Георг, — Елена подняла на него заплаканные глаза, — и никак иначе Землю не спасти?

— Другие способы неизвестны.

— А ваше слияние, фактически жертва собой, гарантия успеха?

— Нет, только шанс.

— То есть ты прощаться прибыл?

— Да.

— Георг, а как же твои дети, я, твоя любовь? Неужели всё это просто исчезнет?

— Я не знаю, Елена, но я так тебя люблю, что постараюсь, чтобы её хватило на нас обоих.

— Но ведь я люблю только тебя, а не Друга! Он не будет тобой!

Георг молча расцеловал глаза жены.

— Леночка, ты рвёшь мне сердце.

— А ты опять лишаешь меня жизни! Уходи!, — она оттолкнула его. — Спасай мир, а я видеть тебя не хочу!

Она убежала к креслу, села и отвернулась. Входная дверь открылась, вошли Артём и Ведана, катя перед собой коляску с Марией. Елена недоумённо посмотрела на них.

— Мама, нас папа позвал.

Проквуст поднял дочку на руки, вгляделся в её личико, поцеловал в лобик и положил обратно в коляску.

— Дорогие мои!, — сказал он и раскрыл объятья.

Подбежала всхлипывающая Елена, потом Артём с Веданой, Проквуст прижал к себе всех троих и долго не отпускал. Наконец сделал шаг в сторону и сказал.

— Дорогие мои, я должен покинуть это человеческое тело.

— Пап, к чему такой трагизм, первый раз что ли…

— Артём!, — прервала мужа Ведана, она уже всё поняла: — Гора, струна жизни оборвется?

— Да.

Ведана всхлипнула, Елена опустилась на колени и заплакала, Маша в коляске захныкала. Артём недоумённо смотрел на них и всё больше хмурился. Георг подскочил к жене, поднял её на руки, она мёртвой хваткой обхватили его за шею.

— Артём, — сказал он ровно, но строго, — вместе с Пилевичем, помоги матери правильно оформить мою кончину. Завещание у адвоката, Станислав Львович в курсе.

— Значит, — Елена неожиданно соскочила с рук Проквуста, лихорадочно сверкнув глазами, — я буду богатой вдовой?

— Да.

— Свободной?

— Как пожелаешь. Только учти, я буду забирать всех твоих ухажеров. Как каменный гость.

— Георг, ты будешь ко мне приходить хотя бы во снах?

— Любовь моя, я…

— Я хочу увидеть твоего Друга!

— Хорошо, я покажу.

— А нам можно?

Проквуст подошёл к коляске, взял на руки Машу.

— Всем можно! Пошли на балкон!, — С дочкой на руках он вышел на широкую открытую террасу и ткнул в море пальцем.

— Он там, смотрите.

— Мы не видим!, — дружно заявили женщины.

— А я, кажется, вижу, — глухо сказал Артём, — что-то необъятное над морем полощется.

— Сейчас все увидите. — Проквуст подошёл к жене. — Леночка, возьми Машу. — Он бережно передал дочку.

Чудовищная ситуация: человек сказал, что сейчас его тело умрёт, а все, включая и его самого, стали играть в некую игру, этакий пикник на свежем воздухе и красивый вид вдали. Эти мысли мелькали в голове Георга, но где-то на самой периферии осознания.

— Надо немного сдвинуть пространство, — бодро и громко сказал Проквуст.

Он скупыми жестами стал перелистывать пространственные слои. Постепенно всё вокруг менялось: стихли шумы цивилизации, пропали лодки и яхты, исчезли дома и люди, неизменной оставалась только терраса, и скалистый берег, поросший деревьями. Друг проявился во всём своем необъятном великолепии: он лежал над поверхностью моря и прозрачно покачивался. Он и был и не был, начинался от берега и уходил за горизонт, в нём искрилась мощь и тонули лучи солнца.

— Боже мой, как же он в тебя влезет?!

— Пап, а ты в нём не потеряешься?

— Никто не знает, дорогие мои. Прощайте, время пришло.

Тело Георга медленно опустилось на плитки террасы, а он сам, хорошо видимый всеми, сияющий золотом, с улыбкой помахал рукой, повернулся и поплыл по воздуху. Чем ближе был берег, тем огромнее становился Проквуст, его призрачная фигура стремительно выросла до неба. Вот он нагнулся, легко поднял Друга, и словно плащ, накинул себе на плечи. Что-то сверкнуло ярче солнца и всё исчезло, вновь возвратив прежний мир.

Елена зарыдала на груди бездыханного тела Проквуста, Ведана сюсюкая, покатила с террасы коляску с Машей, а Артем принялся срочно звонить Пилевичу. Было слышно, как в комнатах загомонила и забегала прислуга.

* * *

Он вылетел с Земли, будто был парусом, так он впервые ощутил вечную тягу к звездам. Круг замкнулся, он нашёл своё солнце.

"Я Гора, идущий к солнцу!", — вспомнил он своё имя и остановился.

Бархат звёздного огня обещал блаженство и покой, но на душе было неспокойно.

— Друг!, — тихо позвал он.

Внутри что-то мягко толкнулось, но откликнуться не пожелало.

— Кого я зову, я ведь теперь и есть Друг!.

Он вспомнил уют звёздного огня, покой и неспешное исполнение своего предназначения: ходить меж звёзд, беречь и лелеять их и будить рядом с ними жизнь. Вон оно, Солнце, шагни в него и продолжи свой путь, но внутри что-то могуче ширилось, сметая умиротворение и довольство. Мысли беспокойно и хаотично заметались под напором нахлынувших чувств. "Нет, он больше не гораут, и не Георг, мелкий вселенский бродяга, он Гора, помнящий свою любовь и свой долг на широкой дороге Рока!". Он оглянулся на прекрасную голубую планету, там у него не закончено дело.

Туманная площадка Баальбека была самым подходящим местом для того, чтобы собрать себя. Гора опустился на камни, ощутил их твёрдую мощь, опёрся и потянул всего огромного себя вниз, в пределы призрачного человеческого тела. Получилось неплохо, только фигура человека выросла до трёх метров и ослепительно сияла золотым огнём.

"Наверное, — мелькнула мысль, — так выглядят ангелы? Впрочем, где же крылья?".

И крылья тут же появились, приятно оттянув на себя несколько тугих жгутов энергии. Что ж, пусть так и будет, это даже честнее, ведь он перестал быть человеком. Удивительно, но от этого осознания внутри горько не стало, не появилось сожаления, ничего кроме тяги к солнцу и непреодолимому чувству долга, требующего исполнения. Но на этом фоне вдруг всплыла картинка плачущей Елены над его телом, и там где должно быть сердце, рванула острая боль. Нет, он не умер!

"Я вернусь"!, — тихо пообещал Гора и привычно пролистнул несколько слоёв пространства, потом махнул крылами и вылетел на свет.

Не обращая внимания на дежурного жреца возле огненной чаши, застывшего с бревном в руках, он приземлился у плиты, закрывающей провал, легко поднял её и отставил в сторону. Солнце было высоко, небо ясное, замечательно! Гора протянул руки к светилу, обхватил, потянул на себя, ощущая в ладонях упругий бархат его лучей. Он обвязался ими, словно канатом, и нырнул в темноту провала. Темнота шарахалась от его блистающих крыльев в щели между камнями, пытаясь пережить жгучее прикосновение невыносимого огня. Гора глянул вверх и явственно увидел столб света, это хорошо, это, то самое, чем можно выжечь тьму.

Гора начал свою работу. Сначала приласкать солнечным душем каждый атом земного грунта, затронутый сатанинским проклятьем. Поток энергии щедро плыл к нему с небес, дело спорилось: тьма таяла, шипя и огрызаясь. Показались угловатые обломки арианского крейсера. Из-за невероятной плотности металла, его пришлось почти расплавлять, чтобы выжечь тьму. В провале стало дымно и жарко. Гора чувствовал, как десятки немигающих глаз пазузу смотрят на него, но он не пускал их к себе: подчинение инспектору СЦ в любом обличии было обязательным. Прошло много часов, но нельзя было остановиться, невозможно было упустить даже крохотное пятнышко зла. Гора ясно видел каждый его след, как бы мал он не был и ни о чём не думал, кроме того что делал.

В середине кучи обломков засквозило дырой в пространственно-временной ткани мироздания. Она была тверда, черна и не отражала свет, Гора вспомнил ирийский чёрный кристалл, и решительно обхватил чёрноту сияющими ладонями. Жгучий холод хлынул в него вместе с воем его врага. Непонятно было, то ли это ярость торжествовала рёвом, то ли ненависть бессильно кричала, или всё сразу, но нельзя об этом думать, главное не отпускать и лить в ладони солнечный свет!

Ладони потеплели, золотые сполохи постепенно въедались в тьму, ощипывая её, выкрашивая из неё черноту, уменьшая, уничтожая. Когда между ладонями ничего не осталось, кроме золотистого огня, Гора ощутил, что с трудом сдерживает свою псевдо человеческую форму, ему хотелось расправить плечи, взлететь и утонуть в солнце! Но дело не закончено! Гора вспомнил данные местной станции по камерам с неисправными пазузу и мгновенно переместился к ним. Ему повезло, здесь были не следы тьмы, а тени от неё. Он легко выжег мозги неисправных пазузу и вернулся в провал.

— Управление!, — позвал он и станция откликнулась.

— Слушаю вас, инспектор!

— Неисправные пазузу разрешаю отправить на полную утилизацию.

— Принято!

— Отправьте отчёт цирианам и сообщите Лерусу, пусть прилетает за нагами и за пазузу.

— Какие ещё будут распоряжения?

— Не знаю, — Гора задумался и тут к нему пришла замечательная идея. — Найдите князя Зорко, пусть он решает.

— Вы передаёте ему полномочия от имени СЦ?

— Да!

— Прошу подтвердить!

Получив с прозрачной ладони кодовый золотистый сполох, компьютер станции удовлетворённо умолк, а Гора в тоже мгновение распался на бесконечные капельки света. В каждой он оставался, только они были так малы, что мысли внутри них не помещались, зато из каждой можно было приятно и бездумно наблюдать. Гора видел суету множества людей у провала, заоблачную высоту Зиккурата, бесконечную глубину звёздного пространства и приятный ветерок, уносящий его от Земли к Солнцу.

* * *

Мириады его капелек опускались в огненную гриву светила, подхватывались яростными сполохами и заботливо переправлялись вглубь, в самое сердце звезды, туда, где открывались двери в другие звёзды. Они раскрывались и затягивали в себя частицы Горы, разбрасывали его по всей вселенной и он стал видеть её изнутри, объёмно, ёмко, бездумно понимая её до каждого атома, поглаживая на ощупь, наслаждаясь и растворяясь.

— Гора!

Проквуст вынырнул из сладкого забвения, наполненного светом и покоем, недоумённо посмотрел на золотую фигуру дракона, его сияющую зубастой улыбкой морду. Георг сел, опёршись ладонями о чуть колкую траву. Руки?! Он недоумённо уставился на себя, огляделся. Всё понятно, ментальная переговорная комната, величиной в два мира. Проквуст улыбнулся, ковырнул с земли камешек, кинул его в речку, тот булькнул и исчез, не вызвав ни одного круга на воде. Великий дракон во всём своём великолепии сидел на противоположном берегу, среди жёлтых кристаллов, растущих из грунта кирпичного цвета. Когда-то за спиной дракона виднелись горные кряжи и багряные тучи. Едва он подумал об этом, как они появились.

— Подслушиваешь?, — беззлобно спросил он.

— Нет, просто ты пока без блока, извини.

— Да?, — равнодушно пожал плечами Проквуст. — Что ж, тем лучше, не надо ничего рассказывать.

— Это точно, — коротко отозвался дракон и замолчал.

Георг миролюбиво кивнул, и вдруг его озарило: он есть! Он чувствует себя Георгом Проквустом, а не гораутом. Более того, он представления не имеет… Нет, неправда, он помнит, что значит быть гораутом: необъятность, отрешённость, радость исполнения своего долга, тонкое чувство красоты мироздания, наслаждение его совершенством и боль за любой ущерб в этом совершенстве. А потом их захлестнула грусть потери и счастье обретения: на Земле его ждала семья, любимая…

Проквуст застонал, он предполагал, что после слияния боль исчезнет, а она лишь усилилась! Как же жить теперь с ней?! Дракон одобрительно рыкнул, полыхнув факелом ослепительной плазмы.

— Как я рад, что ты почти прежний!

— Если бы так, великий Чар.

— А что собственно изменилось, Гора? Ты обрёл свою часть, переданную когда-то Другу.

— Но где же он?

— Он стал тобой.

— Но почему остался я, а не он?!

— У меня есть одна скороспелая теория…

— Расскажи!

— Гора, ты любил жену, детей?

— Почему, любил? Я и сейчас люблю… — Проквуст запнулся и прислушался к себе, поискал любовь. Да, она в нём! Стоило мысленно тронуть её и океан нежности, настоянный на тоске и грусти, готов был утопить его сознание. Георг глянул на дракона. Тот ободряюще кивнул.

— Вот видишь, тебя любовь собрала, а Друг лишь присоединился к ней.

— Он любил меня и мне жаль, что его больше нет.

— Ищи в себе, может и найдёшь.

— Спасибо за совет, — улыбнулся Проквуст, — поищу. Кстати, не расскажешь, каким ветром меня сюда занесло?

— О, это целая история!

Георг слушал Чара с удивительным для себя спокойствием, даже мысли о Елене и детях после резкого всплеска эмоций перестали ранить. "Вот и первый след Друга", — подумал он, не давая этой мысли никакой эмоциональной оценки: ни хорошо, ни плохо, просто так есть.

Оказывается после нейтрализации тьмы в провале, он настолько истощился, что даже гигантский энергетический резервуар гораута был опустошен. Проквуст реально распался на миллионы частиц, которые мгновенно утянуло в Солнце и разбросало по многим звёздам. И вовсе это были не смутные видения, похожие на сон.

— Почему же я не погиб?

— Это ты у гораутов поинтересуйся, они ведь бросились собирать тебя по всей вселенной.

— ???

— Да, да, Гора, — хмыкнул дракон, — тебя собрали и доставили ко мне.

— В каком виде, Чар, как куль муки?

— Вполне по-человечески образно, но неправильно. Представь себе десятки тысяч гораутов, которые полгода сновали через мой корабль и сбрасывали налипшие частицы тебя в специальный приёмник. Вот так ты сейчас выглядишь снаружи.

Дракон мотнул громадной головой, между ними появилось объёмная проекция пространства с ярко-синим небом, ослепительно-жёлтым солнцем, и лазурно-прозрачной гладью моря.

— Ну, найди себя.

— Шутишь? Может ты меня в кувшин на дно моря упрятал?

— Упрячешь тебя, — улыбнулся Чар. — Ты то, что выглядит в этом пейзаже солнцем.

Проквуст медленно опустился на траву, в голове было пусто.

— Вижу: удивился.

— Не то слово, — ответил Проквуст задумчиво.

Возникла долгая пауза. Картинка с морем и солнцем дрогнула и распалась. Георг поводил рукой и рядом с ним появился большой коричневый комод с бронзовыми ручками. Дракон хмыкнул и хотел что-то сказать, но Проквуст жестом остановил. Чар озадаченно хмыкнул и пригляделся: на верхней полке комода одна за другой возникали фотографии в рамочках, с которых смотрела семья Георга. Вот Елена счастливо смеётся, вот Артём с Веданой, вот Машуня и даже Пилевич. Их изображения немного плыли, но Проквуст упорно подправлял портреты.

— Ну, как?!, — крикнул он возбуждённо.

— Замечательно, Гора, — рыкнул дракон.

— Теперь я это зафиксировал и всегда могу воспроизвести!

— Гора, а в виде фотоальбома не лучше? Носить удобнее.

— Издеваешься?, — обиделся Проквуст.

— Ничуть, — в голосе дракона послышалась грусть, — более того, я тебя понимаю.

Георг с удивлением посмотрел на него и вдруг вспомнил.

— Ты же говорил мне, всех близких лишился!, — прошептал Проквуст. — Так это смех сквозь слёзы?

— Вроде того, — кивнул дракон. — Так что ты не одинок во вселенной в своём одиночестве.

Георг повёл рукой, комод с портретами мигнул и исчез.

— Чар, извини, мне вдруг так тоскливо стало, а ты меня словно ушатом холодной воды… спасибо.

— Любить близких великое благо.

— Чар, я тут подумал, а вдруг меня не всего собрали?

— Неужели чего-то не хватает?

— Опять шутишь?

— Юмор, вещь полезная. А что касается твоего вопроса, то, безусловно, не всего. Зато будет повод походить по звёздам, поискать, заодно поработать.

— Поработать?

— Именно так: Совет цивилизаций, в моём лице, предлагает тебе работу.

— Так я вроде уже работаю инспектором?

— Надеюсь, не перетрудился?, — ехидно поинтересовался Чар.

— Нет, конечно, — смутился Проквуст, поняв, что его попытка пошутить была не совсем удачной. — На самом деле рядом с тобой, великий дракон, я готов делать всё что угодно. Должность как называется?

— Ты уже знаешь: воин света.

— Опять шутишь?, — улыбнулся Георг. — Тогда скажи, чем платить будешь?

У дракона отвисла челюсть. Он явно не мог сообразить: смеяться или сердиться.

— Удивлён? Но ведь за работу принято платить?

— Хорошо, Гора, называй свою цену.

— О, она будет очень велика. Более того, я требую аванса.

Глаза дракона начали наливаться гневом.

— Говори, человек, хватит дурацких шуток!, — рявкнул Чар.

— А это не шутка!, — повысил голос Проквуст. — Знаешь, как я скучал по нашим беседам!

— Неужели?, — сразу остыв, хмыкнул дракон.

— Поэтому я требую оплаты: права бесед с тобой. Вот как сейчас.

— Фу, отлегло, — покачал головой дракон. — А я уж думал, что твоя совесть на звёздах затерялась.

— Чар, мне нужен аванс, — вкрадчиво вставил Георг.

— Ну, спроси чего-нибудь, я отвечу, — усмехнулся дракон.

— Как цириане попали в Совет цивилизаций, они же по сути как хоравы?

— Я их как исключение в СЦ принял, как реликт начала времён, как живой анахронизм, за которым лучше присматривать. И в качестве компенсации их неформата, я поставил условие безоговорочного подчинения моим решениям и они согласились.

— Великий дракон, мне показалось, ты несколько презрительно относишься к цирианам?

— По мне даже хоравы заслуживают большего уважения.

— А разве не Бог позволил им быть такими, какие они есть? Вдруг он возложил на них особую миссию?

— Какую же?, — съязвил дракон.

— Например, связующих нитей разума. Ведь они всё видят, запоминают и никогда не забывают.

— Чушь!

— Но ведь есть во вселенной горауты — жители звёзд, скрепляющие их?! Вдруг цириане их холодный аналог, скрепляющий разум?

Дракон хотел съязвить в очередной раз, но вдруг замер, в его глазах мелькнуло удивление, но только на мгновение.

— Красиво сочиняешь, Гора, только позволь спросить, а ты когда столицу гораутов искал, куда ввалился?

— Во вселенское информационное поле.

— Так зачем же тогда нужны цириане, если есть где всё помнить?!

— Для тех, кто спросит! У цириан можно спросить, а кому доступна вселенская информационная кладовая, на двери которой огромный замок висит!

— Но ведь ты норку нашёл?

— Это стоило больших усилий, великий дракон.

— Ладно, сдаюсь, пусть цириане тоже пользу приносят, я не возражаю.

Проквуст вдруг подозрительно посмотрел на дракона.

— Чар, признайся, ты знал, что Денеб столица гораутов!

— Не Денеб, а Сендеро, — проворчал дракон, — и не столица, а узел мироздания. Слыхал о таком? А о музыке сфер помнишь? Что примолк? Думаешь можно тайно вычёсывать информацию из Апокрифа? Глупец.

— То есть он дал мне…

— Что посчитал нужным! Что лицо вытянул? Ты раньше наивным был, а теперь банально поглупел! Неужели думаешь, что в мирах есть случайности?! Возьми дар долгой жизни. Тебе повезло встретить сразу трёх!

— Бенни, Барри и Михаил?

Дракон кивнул.

— Всё, Гора, аванс я тебе выдал, пора о делах поговорить.

— Так быстро? Чар, а у меня ещё столько вопросов.

— Поработай побольше — поболтаем подольше.

— Тогда у меня есть особое условие.

— Гора, не зарывайся!

— Чар, — дрогнувшим голосом отозвался Георг, — мне нужен отпуск.

— Отпуск?!, — ухмыльнулся дракон. — Всего-то? Не волнуйся, воин света, отпуск входит в социальный пакет.

Они посмотрели друг на друга и дружно засмеялись.

— Итак, Гора, — посерьёзнел дракон, — твоя работа будет состоять в зачистке прорывов тьмы.

— А разве есть ещё такие места?

— Сколько угодно. Мы их называем сатанинские могильники. И кстати, начнёшь с Ирии. Камешек ты оттуда выкинул, а гнездо, в котором он пребывал многие годы, осталось.

— Ввеликий дракон, я готов начать службу, но подскажи, как и где искать эти сатанинские могильники?

— Потом.

— Что потом? Объяснишь потом?

— Всё потом. Ты давай, в отпуск отправляйся.

* * *

Проквуст долго думал, когда и как явиться к своей бедной Елене. Просто заявиться или предупредить? Вдруг у неё появился мужчина, тот же Пилевич, например? Он давно комплементы Елены раздаёт. От этих мыслей стало неприятно, но логика была сильнее: он же умер, можно ли требовать от любимого человека вечной верности? Решение пришло, когда Земля во всей своей красе воцарилась на экране корабля. Над Европой тихо уплывала весенняя ночь. Чудесное время, Георг так любил его. И опять сердце слегка тронула грусть. Он улыбнулся, душа Друга всё больше гасила его эмоции, одаривала спокойствием и, наверное, мудростью. Великий дракон предупредил его об этом неизбежном последствии слияния с гораутом. Так и сказал: "Знай, даже твоя любовь иссякнет". Проквуст прислушался к себе, нет, пока острая тоска по Елене не проходила. Он оглянулся на Герата.

— Где тебя высадить, Гора?

— Здесь, — тихо сказал Георг и кивнул на экран.

Изображение Земли на экране по его желанию стремительно понеслось навстречу. Вот знакомый берег, скалистый островок в десяти милях с крохотной бухтой.

— Когда?

— Прямо сейчас.

— Хорошо, но сначала я должен передать тебе совет великого дракона.

— Именно сейчас?, — улыбнулся Георг.

— Да, перед посадкой. Он сказал, что тебе стоит побеседовать с Геей.

— С планетой что ли?

— Не знаю, Гора, сам решай.

Проквуст с наслаждением вдохнул сладкий от свежести воздух и поднялся над скалой. Какой райский уголок, как комфортно и удобно здесь жить, почему же люди не становятся лучше от такой красоты? Георг глянул вверх, на гаснущие от утренней зари звёзды. Здесь он начал свой новый звёздный путь и вот, словно замыкая круг, вернулся, чтобы проститься. "С чем?, — спросил его кто-то изнутри. Со всем, что помнил на Земле", — ответил он сам себе и взмыл вверх.

Проквуст медленно опустился на балкон своей спальни, сердце бешено стучало в груди. Он медленно отодвинул в сторону занавески. На подушке мирно спала его любимая женщина. Одна. Она была прекрасна и никакие годы не могли состарить её. Он просто не замечал перемен… Сколько раз он видел это и не ценил, не впитывал глазами?! Как же её не напугать? Он тихо разделся и медленно улёгся рядом, Елена открыла глаза, улыбнулась, тихо прошептала: "Наконец-то!" и обняв, снова уснула. Георг, млея от счастья, тоже закрыл глаза.

— Георг!!!, — разъярённая женщина безжалостно выдернула его из сна. — Почему так долго?!

Елена с размаха уткнулась в подушку и горестно заплакала.

— Леночка, радость моя, не надо плакать. Пожалуйста!

— Я же тебя похоронила! Сначала утешала себя, что это игра, спектакль, но шли месяцы, а от тебя, ни весточки, ни привета! А тут раз и явился! Я ж тебе вчера цветы на могилу отнесла!

— Прости, любимая, но я не мог, меня не было.

— Как не было?!, — Елена испуганно посмотрела на мужа влажными от слёз глазами.

— Понимаешь, — виновато улыбнулся Проквуст, — я столько энергии оставил в провале, что когда всё кончилось, распался на миллионы крохотных частиц. Сейчас я иногда вспоминаю, что я оставался в каждой, но она была так мала, что я не мог мыслить.

— Боже мой!, — Елена прижала голову Георга к груди. — Говори, любимый, не молчи!

— Меня разнесло на полвселенной и горауты полгода собирали частицы на тысячах солнц, потом Чар собрал их и пробудил меня.

— Милый, прости, но мне так не хватало тебя!

— Это ты прости меня.

— За что?

— За то, что опять уйду.

— Когда?, — едва слышно спросила женщина.

— Месяц-полтора, потом это тело не выдержит

— Умрёт?

— Ты этого не увидишь! Оно просто начнёт стремительно стариться и нам придётся расстаться.

— А ты будешь ко мне приходить ещё?

— Конечно, любимая! Дракон обещал, что пока я буду любить, я смогу навещать тебя.

— А ты будешь любить?

— Буду!

— Дай руку, — Елена приложила его руку к своему увеличившемуся животу, Георг сразу почувствовал внутри новую жизнь.

— Мальчик!, — восторженно прошептал он.

— Угадал!

— Я не гадал, я знаю.

— Как это?

— Понятия не имею, — Проквуст обнял и жарко поцеловал жену. — Любимая. Я так скучал!

— Иди сюда, спаситель мира!

Ближе к полудню, жадно съев почти весь завтрак жены, доставленный прислугой в спальню, Проквуст тайным ходом ушёл в бункер, а затем через переход перешёл в библиотеку.

Пока Артём, вызванный зелёным огоньком, бежал к библиотеке, Георг с наслаждением впитывал свет, льющийся с потолка. Загремел ключ, дверь распахнулась, вбежал сын. Они обнялись.

— Отец, я верил, что увижу тебя!

Проквуст кивнул и отстранил от себя сына, обошёл по кругу, покачал головой. Было от чего: Артём был одет в длинную белую рубаху с орнаментом, светло-зелёные порты, заправленные в красные мягкие сапожки, а сверху на застёжке с огромным рубином висела нежно-синяя с узорами диковинных птиц накидка. Сын улыбнулся.

— Прямо с утра и уже при параде?

— Княжеский совет будет. Все будут в восторге! Такой пир закатим!

— Сынок, извини, но пир потом и совет пока отложи, нам поговорить надо.

— Хорошо, я схожу, распоряжусь, — Артём быстро пошёл к выходу, но возле двери обернулся. — Отец, а можно я с Веданой приду?

— Конечно, с удовольствием обниму невестку, — Проквуст улыбнулся, — пусть кваску захватит.

— Ага!

Разговор затянулся надолго. Сначала рассказывал Георг, затем Артём. Он коротко упомянул о владетельной карте, о поединках, но был категорически остановлен. Проквуст хотел знать все подробности, и по мере описания событий, было видно, как он гордился удалью своего сына. Артём, видя это, увлёкся, стал говорить красочно, вспоминать подробности и не сразу заметил, что при описании приключений на острове Буяне, отец помрачнел.

— Пап, я тебя чем-то расстроил?

— Насторожил.

— Гора, — подала голос Ведана, — мы что-то упустили с Тёмой?

— Какая умница у тебя жена!, — улыбнулся Проквуст. — Веда, я пока и сам не могу до конца понять.

— Пап, может быть, ты ошибаешься? Напротив, всё не так плохо. Ты очистил провал от тьмы, русичи объединились…

— И выбрали Тёму великим князем!, — гордо сообщила Ведана.

— Ну, да, — засмущался Артём и продолжил: — Месяц назад прибыли цириане и связались со мной. Они до сих пор вывозят на свой корабль нагов и пазузу. Транспорты сейчас стали ходить пореже, думаю, скоро закончат. Земля сможет вздохнуть свободно!А теперь иты вернулся! Так что же тебя волнует?

— Пока только дурные предчувствия, возможно, ты прав и я ошибаюсь. Артём, у тебя есть связь с цирианами?

— Есть.

— Сообщи, что инспектор хочет встретиться с Лерусом.

— Хорошо, я всё организую.

— И приведи маму сюда, я ведь не могу открыто появиться во внешнем мире.

— Пап, тебе мама про дедушку говорила?

— Нет, а что?

— После похорон он у нас живёт.

— А Марта?, — неприязненно поинтересовался Проквуст.

— Тётя Марта бизнесом деда занимается и, похоже, ей это очень нравиться.

— Ну что ж, любовь любовью, а родительский долг не перепрыгнешь!

— Пап, ты о чём?

— Тёма!, — осадила мужа Ведана. — Я тебе потом объясню.

— Спасибо, невестушка!, — Проквуст встал со стула и улыбнулся княжне. — Веданушка, отведи меня в какие-нибудь покои, спать хочу, сил нет.

Георг опустился на знакомую площадку с покосившейся сторожкой, полюбовался с высоты волшебной лубочной картиной внизу, потом напился воды из ручья и присел на скамью. Вытащив из кармана увесистый металлический шар, нажал на единственную кнопку, загорелся синий огонёк. Всё, теперь остаётся только ждать. Проквуст вспомнил, как сын утром принёс цирианский гаджет. Георг взвесил его на руке и вдруг сказал, что вот и ещё одно кольцо замыкается. Он и сам не знает, почему такая фраза вырвалась, а потом глянул на Артёма, а тот мигнул и глаза потупил. "Сын, а как ты меня теперь видишь?, — спросил он вдруг, а Артём и отвечает: "Отец, ты теперь не зеркало, ты солнце и иногда мне на тебя больно смотреть". Сказал и вышел, а Георг теперь всю дорогу размышлял над его словами, вместо того, чтобы думать о встрече с цирианами. "Интересно, — пришло ему в голову, — обеднеет земной мир после того, как его покинут наги и пазузу?". Вверху послышалось лёгкое жужжание. Проквуст поднял глаза: большой чёрный колокол медленно спускался к площадке. Массивный космокатер глухо стукнул по скале и замер, открылся люк. Георг ожидал всё ту же неизменную троицу, но вышел только один цирианин, сразу прошёл к скамейке и, взяв в руки шар, нажал на кнопку, синий огонёк погас.

— Кто ты?

— Я Гора, а ты кто?

— Я Лерус.

— Странно, где с цирианами не встречусь, везде Лерус!

— Так заведено: всё, что извне, запоминает Лерус.

— Понятно, — Проквуст хлопнул ладонью по скамье. — Присаживайся.

— Я жду встречи с инспектором СЦ.

— Я и есть инспектор, — Георг усмехнулся.

— Внешне да, но внутри совсем другой.

— Ах, вот ты о чём? Теперь я таким стал, Лерус: наполовину человек, наполовину гораут.

— Надо подтвердить полномочия.

— На чём?

— Вот, — цирианин протянул шар, Георг положил на него руку и полыхнул золотым светом.

— Спасибо, полномочия подтверждены, — цирианин потянул к себе гаджет, но Проквуст не снял с него ладони.

— Лерус, я заберу? Сын просил вернуть.

Цирианин с готовностью отпустил шар и сел на скамью.

— О чём вы хотели поговорить, инспектор?

— Давай уж оставим на "ты" и зови меня по имени.

— Хорошо, Гора.

— Ответь, Лерус: пазузу забрали, станцию в провале демонтировали?

— Да, и не только эту, все станции.

— О, как!, — удивился Проквуст. — Впрочем, об этом можно было догадаться. Как на счёт нагов?

— Эвакуация закончена.

— Вы уверены, что всех забрали?

— В организмах нагов генетически встроена потребность идти на специальный зов. Сотни тысяч наших микромашин сейчас завершают обследование пещер и тоннелей Земли, находят и уничтожают нагов, которые не пришли на зов.

— Уничтожают?

— Да. У нас достаточно особей.

— Артём говорил, что эвакуация проходила там, у реки?, — Проквуст махнул рукой в сторону тропы.

— Как договорились.

— Гея в курсе?

— Мы согласовали с ней наши действия.

— Человечество не видит вас?

— Мы не выходим за рамки данного пространства.

— Понятно. Спасибо за встречу.

Проквуст проводил глазами цирианский колокол и вызвал сына по ментальной связи.

— Артём, цириане говорили тебе о том, как они вычищают Землю от своих подопечных?

— Нет, не говорили, а я не спрашивал.

— Ну, и ладно, — Георг взвесил в руке цирианский шар и, нагнувшись, положил под скамейку. — Артём, я твой шарик за правую ножку скамейки положил. Есть, кого за ним послать?

— Ратша сходит, а ты сам куда?

— На Буян слетаю, не выходит у меня твой рассказ из головы.

— Почему-то я так и думал. Передавай привет Немо.

— Посмотрим, как встретят, а ты маму береги.

— Не волнуйся, доставлю как хрустальную вазу, деду вот только что сказать?

— Артём, забирай и деда, и Машу и … — Георг запнулся, — и свой архив. И сделай всё это сегодня же, сейчас же, пообещай!

— Пап, что за спешка?

— Откуда я знаю?! Просто сделай и всё!

— Ладно, ладно, обещаю!

Сын отключился, а Проквуст спрашивал себя, действительно, к чему такая спешка? Почему он так и не рассказал самым близким людям о совете Чара поговорить с Геей, что в этом опасного? Ответов не было, но интуиция кричала изнутри: "Молодец, правильно сделал!" — а он привык ей верить.

Остров Буян в точности соответствовал описанию Артёма: одинокая гора, спрятавшая бока под густым лесом, а вершину под плотным тёмным облаком и внизу небольшая бухта с обломками кораблей и лодок. Проквуст подлетел поближе и разглядел тонкую блестящую полоску, спиралью овивающую склоны и даже разглядел несущийся по ней шарик. Удивительное место, но почему-то внутри Георга было спокойно и мрачно, он не ждал ничего хорошего от этой встречи. Взмыв повыше он миновал толстую тучу и … не увидел ничего. Не было наверху торчащей вершины или солнечного окна, как следовало из рассказа сына, только маслянистая непроницаемая субстанция. Проквуст вскинул руки к солнцу, потянул на себя его свет, потом резко опустил руки вниз. Туча вздрогнула, пошла рябью и раздалась в стороны, став похожей на огромный серый пончик. Проквуст увидел цель своего визита: небольшую долину в окружении высоких скал, озеро, сад, дорожки из гранита, золотой дворец и мраморную беседку, густо увитую виноградом. Возле неё он и приземлился. Было тихо, похоже, его никто не ждал.

— Немо!, — громко крикнул Проквуст.

— Здесь я, что орёшь, гость незваный? Если летать научился, так значит надо без приглашения в приличные дома врываться?

Вместо ответа Георг сгустил свет в месте, откуда доносился голос и увидел подвисшую над дорожкой невнятную человеческую фигуру. Он подбавил света в него и стали заметны черты лица черноволосого мужчины с бородкой клинышком и с очками на носу.

— А вот это вообще хамство!, — возмутилась фигура.

— Ты Немо, привратник Геи?!, — строго спросил Георг.

— Я!, — гордо ответил привратник, заметно приосанившись.

— Мне нужно поговорить с твоей Хозяйкой, Немо.

— Откуда ты знаешь …

— Тебе имя дал мой сын Артём.

— Так ты тот самый Гора!

— Да.

— Гора, всё так неожиданно… как мне доложить?

— Скажи, воин света прибыл с визитом от великого дракона.

Георг не был уверен, что оба этих титула известны здесь, но привратник мгновенно преобразился, пропали очки, бородка, его образ поплыл. Через мгновение вместо шутника-мужчины на него смотрела шикарная женщина в белой греческой тунике, ниспадающей до земли. Волнистые чёрные волосы украшала золотая диадема с самоцветами, на груди лежало бриллиантовое колье, тунику на плечах поддерживали две массивные золотые застёжки. Проквуст поклонился, он понял, кто перед ним. Женщина улыбнулась и красивым жестом руки указала на беседку.

— Поговорим здесь.

— Как прикажешь, Гея.

Женщина проплыла мимо Проквуста, обдав запахом чудесных духов. Внутри они расположились на плетёных креслах, женщина выжидательно посмотрела на гостя.

— Мой сын приходил к тебе, Гея.

— Зорко добрый мальчик, я утвердила его владетельную карту.

— А говорила ты ему, что это значит?

— А с чего ты, Гора, взял, что это что-то значит, кроме права на власть?

— Я не верю, что власть приходит через бумагу.

— Пергамент, — поправила его с улыбкой Гея.

— Неважно, на чём написано право, важно, чем оно обеспечено.

— Умно, но что из этого следует?

— Перемены, — твёрдо сказал Проквуст.

— Да, воин света, перемены грядут, внешний, как вы его называете, мир изменится.

— Гея, — похолодев от дурного предчувствия, спросил Георг, — ты приготовила человечеству апокалипсис?!

— Люди заслужили перемены.

— Но за что?!

— За гордыню, извращения, жадность и безжалостность!

— Но погибнут не просто люди, исчезнут достижения искусства и духа!

— Эсхатон сохранит лучшие ваши достижения, — едва заметно усмехнулась женщина, — как сохранил достижения предыдущих цивилизаций.

— Гея, исчезнут религии!

— Возникнут новые. Впрочем, Гора, ты ведь приверженец христианства?

— Да, я православный.

— Вот и позаботься о своей вере.

— Но как?! Не могу же я забрать сюда Священный синод!

— Ты никого не можешь забрать!, — Гея строго нахмурилась. — Но потом сможешь собрать.

— Кого собрать?, — недоумённо переспросил Проквуст.

— Тех, кто выживет. И твой сын будет ими править в обоих мирах!

— Значит, предсказания Заратуштры сбылись?

— Сбываются.

— Гея, я не верю, что все люди внешнего мира заслуживают…

— Заслуживают не люди, а человечество!, — оборвала Проквуста Гея.

— И эта твоя благодарность за то, что я стёр с тебя тьму?!, — Георг с ужасом ощущал, что начинает злиться.

— Ты всего лишь исправил собственное зло!, — глаза женщины смотрели холодно и отчуждённо. — И, кстати, ты не закончил…

— Не продолжай, я вспомнил!, — Проквуста озарило: как же он мог забыть сотрудника Пилевича, хватанувшего порцию тьмы!

— Я успею всё исправить.

— Хорошо.

— Но только в обмен на награду.

— Вот как?, — Гея исподлобья посмотрела на Проквуста.

Он чувствовал, как она пытается прорваться внутрь, но даже Апокрифу это было не по силам. Георг легко шевельнул скрученной внутри тугой спиралью звёздной энергии, так чтобы она почувствовала её. Гея вздрогнула и нахмурилась.

— Ты действительно воин света, Гора.

— Ты сомневалась?

— Неважно, что было, важно, что стало. Чего ты хочешь в награду?

— Спасти своего давнего друга.

— Хорошо, воин света, заверши свою работу и спаси друга.

Женщина хотела встать, но Георг остановил её.

— Погоди, Гея, ещё минута.

— Говори.

— Гея, ты наказываешь людей, но при глобальной катастрофе неминуемо погибнет множество видов растений и животных!

— Я всё восстановлю, — Гея вдруг хищно улыбнулась, — или изменю. Я люблю время перемен.

Проквуст только теперь понял, насколько эта красивая женщина не человек!

— Гея, значит, всё окончательно и изменить ничего нельзя?

— Уже нет. Завтра цириане покидают солнечную систему и я перекрою все ходы между мирами. Открою, когда всё будет кончено, твой сын войдёт во внешний мир и пригреет тех, кто выживет.

— Богачей и военных из бункеров?!, — зло усмехнулся Георг.

— Только избранных, а те, кто нарыли во мне могилы, в них и останутся. Я не стихия, Гора, я всё вижу.

Женщина величественно поднялась, Проквуст поспешно вскочил и низко поклонился.

— Предупреди своего сына, что только от него будет зависеть, какой будет новая история человечества.

— Хорошо, — Георг тяжко вздохнул. — Гея, это невыносимо тяжело: знать и бездействовать.

— Гора, в тебе великая сила, но не перечь мне, иначе перемены затронут и внутренний мир. Смирись с неизбежностью и прощай. Привратник, проводи гостя!

Миг и на месте великолепной женщины вновь очутился мужской образ.

— Гора, аудиенция закончена.

— Немо, мой сын просил передать тебе привет.

— Спасибо. Передай Зорко мой поклон.

До заката оставалось ещё достаточно времени, но надо торопиться. Проквуст опустился на берег бухты и вызвал сына.

— Артём, как дела?

— Всё в порядке, расселяю. Потом вернусь, кое-что заберу.

— Сын, до заката ты должен быть во внутреннем мире!

— Пап?

— Прекрати задавать вопросы, все ответы завтра!

Проквуст открыл переход во внешний мир и исчез с острова, в глубине бухты мелькнули два огромных глаза и клубок могучих щупалец.

Балкон был открыт, дом дышал тишиной. "Молодец, Артём, даже слуг отпустил!". Георг подумал это и тут же ощутил чудовищность знания, полученного от Геи: завтра все или почти все люди, и хорошие и плохие умрут! Проквуст потряс головой, словно вытряхивая из неё сомнения, надо было торопиться. Он проскользнул по коридору к кабинету, заглянул осторожно и изумлённо уставился на согбенную спину Артёма. Навесив на себя несколько сумок, тот как раз направлялся к потайному выходу. Проквуст подавил в себе желание догнать сына, пусть идёт, каждый делает своё дело. "Молодец Артём, выполняет обещание!". Георг дождался звука щёлкнувшего замка, вошёл в кабинет, огляделся. Много уютных дней провёл он здесь и был счастлив…

Он сел за стол, выдвинул нижний ящик, засунул руку, есть! Проквуст вытащил старую визитницу и, открыв первую страничку, пододвинул к себе городской телефон.

— Станислав Львович, привет!

— Простите, кто это?

— Я это, Георг с вселенской кличкой Гора.

— Прекратите дурацкий розыгрыш! Мой друг Георг Проквуст умер и я сам хоронил его!

— Пилевич, заткнись и выслушай!

— Георг, это точно ты?

— Я!

— С того света?

— Я ж просил заткнуться!

— Молчу!

— Сначала ответь, ты где?

— У себя, только что обедать сел, между прочим.

— Станислав Львович, шутки в сторону! Второй вопрос, где твой парень, который тьмы хватанул?

— Спит внизу, что с ним станется?

— Срочно дуй к своему пляжу, и прихвати ключи.

— Георг, ты его хочешь вылечить?

— Я обязан это сделать.

— Ого! Так я побежал?

— Погоди, я знаю, ты человек предусмотрительный.

— Ну, допустим, — насторожился Пилевич.

— Прихвати свой эвакуационный чемодан.

— Да?! Ловко разыграно, только я…

— Пилевич, не будь идиотом и не заставляй меня вскрывать твою скалу!

— Значит, это всё-таки ты?

— Я!

Проквуст раздражённо стукнул трубкой по базе и обвёл глазами кабинет. Что-то его звало, что?! Взгляд наткнулся на верхнюю полку в книжном шкафу. Давно он туда не заглядывал, но теперь её нужно непременно забрать! В углу очень кстати валялась объёмная спортивная сумка Артёма. Георг принялся запихивать в неё книги с полки: Библия, Ветхий завет, Тора, Коран, Буддизм, теологические, философские и религиозные труды, словари, монографии. Он с трудом застегнул молнию, ноша получилась весьма увесистой. С такой особо не полетаешь, заметят. Проквуст вспомнил уютную беседку Пилевича над обрывом, отличный якорь для перехода. Он накинул на плечо лямку сумки, охнул и открыл переход в мир динозариев, а оттуда мгновенно обратно в беседку. Толстые спины игуанодон даже дрогнуть не успели, настолько быстро он всё это проделал.

Георг посмотрел вниз на пляж. Пилевич уже топтался на гальке и сердито посматривал по сторонам.

— Станислав Львович!, — радостно крикнул Проквуст, Пилевич всплеснул руками и побежал к лестнице.

Они обнялись.

— Ты, ты! Опять живой!

— Станислав Львович, хорош, причитать, открывай свои подвалы, время не ждёт, у меня на сегодня ещё куча дел!

— Ты тоже архивы прихватил?, — кивнул на огромную сумку Пилевич.

— Прихватил, только это не архивы, а твои где?

— Здесь дожидаются, — Пилевич приложил к камню ладонь, часть скалы бесшумно ушла внутрь, открыв проход. — Прошу!

В тусклом свете светильника Проквуст разглядел в углу большой кожаный баул и высокий тубус, он сбросил рядом свою сумку и многозначительно посмотрел на друга.

Аппарат анабиоза стоял в самом конце длинного коридора за решёткой из толстых прутьев. Пилевич громыхая ключами, снял замки, заскрипели петли.

— Георг, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Будить?

— Подожди, так удобнее. Ты отойди подальше.

Проквуст уже видел, что следы тьмы неглубокие, скорее тени тьмы, но даже они изменили человека! Сможет ли он сохранить ему жизнь? Он оглянулся и встретился с понимающим взглядом Пилевича.

— Стас, а вдруг он не выживет?

— Смелее, Гора, в любом случае Алфий был бы тебе благодарен!

Георг выпустил из себя свет и обхватил им саркофаг аппарата со всех сторон. Словно сотни гибких и юрких пальцев выросли из него, они крались внутрь, ощупывая внутренний холод, изыскивая чёрные застывшие капли. Нащупав, они заливали следы тьмы безжалостными солнечными уколами. Проквуст чувствовал, что у него получается, тьма таяла, но как медленно! "Я так до ночи так здесь простою!, — мелькнуло в голове. — Ну, уж нет, пора с этим кончать!". Он исторгнул из себя океан огня, залил им саркофаг, пропитал каждую клеточку человека. Отстранённо он осознавал, что ему уже всё равно, выживет ли этот несчастный, главная цель была выше жизни мелкой капельки разума, особенно на фоне близящегося конца времён.

Георг устало вздохнул, опустил зудящие руки и посмотрел на Пилевича. Тот стоял бледный со смартфоном в руке.

— Георг, ты был факелом ослепительного света!

— Может тебе привиделось?, — усмехнулся Проквуст.

— Я ж через видеокамеру смотрел!

— Ладно, потом покажешь, проверь, может я его всё-таки не угробил?

Пилевич нажал несколько кнопок на небольшой панельке, та вспыхнула белыми огоньками, внутри аппарата что-то ровно загудело.

— Всё работает! Георг, судя по индикации, он жив и здоров!

— Слава Богу!, — Георг неожиданно перекрестился, подумав при этом, что давно уже этого не делал. — Дальше что?

— Процедура пробуждения началась, — Пилевич оглянулся. — Надо бы встретить парня, объяснить.

— Как долго?!

— Саркофаг откроется примерно через полчаса.

— Нет у нас времени! Придётся твоему Алфию самому дорогу наружу искать. Догоняй, Стас!, — Проквуст решительно направился к выходу.

Пилевич растерянно посмотрел ему в спину, потом оглянулся на саркофаг, махнул рукой и поспешил следом. Он догнал своего друга уже на лестнице, он стоял с сумкой на плече в открытом проёме и нетерпеливо постукивал ногой.

— Георг, я что, не закрыл створку?!

— Нет, это я открыл.

— Сам?! Как?

— Стас, поверь, это уже не имеет значения. Давай, вешай на себя вещички, нам пора.

Проквуст повернулся и провёл перед собой рукой, обозначился туманный провал. Георг подхватил Пилевича, стоящего с открытым ртом и втолкнул в переход, затем шагнул следом. Круг схлопнулся, короткий сквозняк вдул в открытое подземелье пыль.

Они выскочили в княжеской библиотеке, Станислав Львович тут же изумлённо уставился на луч света, льющийся из кристалла в куполе, Проквуст скинул сумку и вызвал зелёный огонёк.

— Артём, ты где?!

— В бункере, иду за вином для Ведагора.

— Сын, немедленно вернись! Сразу, без промедления!

— Пап, это ж быстро…

— Немедленно, я сказал!

— Хорошо, хорошо, уже иду.

Георг подскочил к столу, включил настольную лампу, и, увидев электрический свет, облегчённо вздохнул, вытер рукавом пот со лба.

— Георг, зачем тебе свет? Смотри, какое здесь чудо!, — Пилевич дотронулся до столба света рукой, так, будто ожидал, что он твёрдый, но рука провалилась и стала прозрачной, он испуганно отдёрнул ладонь.

— Не надо, Стас, — сказал Проквуст, не отрывая пристального взгляда от настольной лампы. — Потерпи, мы всё покажем и расскажем.

В углу раздался шорох и появился Артём с таким нахмуренным лицом, что сразу было видно, у него есть много чего сказать о тиранстве родителей, но отец вдруг стремительно бросился к нему, крепко обнял и застыл.

— Пап, ты чего?, — растерялся Артём, весь пыл у него сразу пропал, и тут очень кстати, ему на глаза попался Пилевич. — Дядя Стас, вы тут, какими судьбами?!

— Не знаю, — Пилевич кивнул на Проквуста. — Обещали потом рассказать.

— Пап?!, — многозначительно посмотрел на отца Артём, как бы напоминая, что в библиотеке чужим не место, но Георг игнорировал этот взгляд.

— Артём, на той стороне остался кто-нибудь из наших?

— Никого там нет! Жена твоя как узнала, всех чуть ли ни кнутом погнала, едва собраться успели.

— Какая она молодец!, — радостно и расслабленно заулыбался Проквуст.

— Пап, зря ты мне не дал до погреба дойти.

— Позволь, Артём, — вмешался Пилевич, красноречиво показывая на коробки с вином у стены, — а это что?

— Так я хотел побольше.

— Слушайся папу, — улыбнулся Пилевич и раскрыл объятия — Ну, иди, я тоже тебя обниму.

Они обнялись, а потом наперебой начали расспрашивать друг друга, кто, что прихватил с собой. Проквуст сидел на стуле и с улыбкой слушал: компы, принтеры, винчестеры, базы данных, солнечные батареи… А потом лампа погасла. Георг со злостью грохнул кулаком по столу, Артём и Пилевич недоумённо оглянулись.

— Так я и знал!, — возбуждённо крикнул Проквуст. — Вот же стерва!

— Пап, ты о ком?

— О хозяйке твоего Буяна!

— Не понял.

— Сейчас поймёшь! Проверь, переход на месте?

— Что за споры?, — спросил Пилевич, удивлённо смотря на перепалку отца с сыном. — Подумаешь, лампочка перегорела!

— Если бы лампочка, — тихо сказал Георг.

Из-за шкафов вышел растерянный Артём.

— Пап, перехода нет! Ты можешь объяснить, что происходит?

— Могу, — он оглянулся на Пилевича. — Стас, свой баул здесь оставь, целее будет! Кстати, всё забываю спросить, ты с арианцами не продешевил?

— Обижаешь, Георг!, — торжествующе заулыбался Пилевич. — Получил за старую ведьму, всё что заказывал!, — Он подмигнул. — Теперь мои компы годами могут на автономке сидеть!

— А хоравы тебя навестили?

— В гости пригласили, починили, подлатали. Спасибо тебе.

— Это хорошо, — кивнул Проквуст, — значит, послужишь ещё людям.

Тон и вид Проквуста был таким скорбным, что Пилевич и Артём недоумённо переглянулись.

— Папа!, — тревожно спросил Артём. — Что случилось?!

— Да, Георг, — нахмурился Пилевич, — и мне как-то не по себе.

Проквуст обвёл их тяжёлым взглядом.

— Крепитесь, конец света начался! И ничего изменить нельзя!, — он встал со стула и повелительно поднял руку. — Потом поахаете. Сначала, пресветлый Зорко, определи Станислава Львовича на проживание, а потом готовь большой совет в главном тереме, а я за энси слетаю. Середину круга не занимайте. Ты меня понял?

Сын кивнул.

— Пап, Рукагина прихвати.

— Непременно!

Проквуст закрыл глаза, обхватил свои плечи руками и тут же резко выбросил их в стороны. И пропал. Глаза Пилевича округлились, Артём подошёл к нему, похлопал по плечу.

— Пойдёмте, дядя Стас, думаю, вам не помешает поспать.

— Я, кажется, и так сплю.

* * *

Крышка саркофага беззвучно откинулась набок, изнутри вырвался клуб тумана и пропал. Потом закашлялся человек, сел и растерянно огляделся. Его окружала гробовая тишина и мигающие огоньки. "Станислав Львович!, — хрипло подал он голос. — Эй, кто-нибудь?!, — Человек с трудом поднялся на ноги, перешагнул стенку саркофага. — Куда все делись?". Алфий с заметным усилием пошёл по коридору, придерживаясь рукой о стенки. Медленно, с передышками, он прошёл весь путь и вышел наружу.

Здесь дул ветер с моря и тоже никого не было. Человек опять громко крикнул, но уже видимо не удивился, что никто не отозвался и побрёл вверх по круговой лестнице. Уклоняясь от усиливающегося ветра, он добрёл до беседки, и устало сел в кресло. И, прищурясь, посмотрел на море. Свинцовое небо слилось с морской гладью, потемнело и неслось на него гигантским валом, неся на гребне несколько яхт и большой круизный корабль.

Прямо над ним пролетел старый баркас, ясно было видно матроса с широко разинутым ртом, зацепившегося ногой за рыбацкую сеть. Алфий вскочил, но крик его захлебнулся в неумолимом ударе гигантской волны. Берег затрясло, заходили ходуном скалы, внизу заворчали сполохи поднимающейся лавы, она спешила навстречу воде, чтобы мир накрыла непроницаемая пелена пара и пепла.

* * *

Проквуст появился в тронном зале и уставился на столик в углу, ножкой которого служила фигура пазузу. К счастью, здесь было пусто. Энси был сильным медиумом, надо просто позвать его. Георг положил руку на подлокотник трона, хранящего тепло владыки, зажмурился и мысленно позвал: "Уранан, я Гора! Приди в тронный зал. Уранан, я жду!".

Проквуст устало вздохнул и медленно опустился на ближайшую скамью, теперь можно было не спешить, всё плохое уже свершилось. Почему-то он не осуждал Гею за вероломный обман со сроками закрытия переходов и в глубине души даже понимал её обиду на людей, но наказание было безмерно жестоким! Мог ли он что-то изменить? Георг ясно понимал, что это не в его силах. А даже если бы и смог, вправе ли спорить с волей самой планеты?! Но всё равно сердце щемило, что там сейчас во внешнем мире: извержения, землетрясения, потоп? Много ли людей спасутся в личных убежищах или на подводных лодках? Гея им спасения не обещала. И когда она откроет переходы? Вопросы. Вопросы.

Дверь отворилась, вошёл Рукагин с завитой чёрной бородкой и с высокомерным непроницаемым лицом. Он вытянулся возле двери и громко стукнул посохом по полу.

— Встречай владыку Шумерии великий Гора!

Проквуст встал, в зал быстрым лёгким шагом вошёл энси, буднично кивнул, будто вчера с ним расстался и уселся на трон.

— Мир тебе, сиятельный энси, — поклонился Георг, — и всяческого благополучия.

— Спасибо, Гора, рад тебя видеть. Ты ведь расскажешь мне вселенские новости?

— Расскажу земные.

— Повелитель!, — подал голос Рукагин. — Дозволь удалиться.

— Ни в коем случае! С кем я потом новости обсуждать буду?! Подай стул своему другу, пригласи сесть.

Только теперь Рукагин позволил себе улыбнуться, блеснув глазами. Он быстро исполнил приказание энси и вернулся к двери.

— Сиятельный Энси…

— Гора, мы же договорились, что для тебя я Уранан!

— Вдруг ты забыл об этом?, — улыбнулся Проквуст.

— Нет, — хитро прищурился энси, — пока помню и весь во внимании.

— Гея закрыла все переходы из мира в мир.

— Зачем? Погоди, проверю, — Уранан прикрыл глаза и напрягся, через короткое время его брови нахмурились. — Гора, это правда, переход в горах закрыт! Как такое может быть?

— Во внешнем мире наступил конец света.

— Ты шутишь?

— Проверь, если можешь.

— Не могу.

— Тогда просто поверь.

— И что там?

— Не знаю, и знать, как-то не хочется.

— Да, верно, — энси заёрзал на троне. — Так что ж получается, внешний и внутренний мир всё-таки начали объединение?

— Да, только я и представить себе не мог, что такой ценой!

— А наш внутренний мир останется?

— Не волнуйся, Уранан, Гея сказала, что сохранит его.

— Ты с ней разговаривал?!

— Да, а до меня мой сын.

— Это великая честь.

— Сын получил владетельную карту.

— Не верю!, — энси подскочил на троне. — Карта давно утеряна!

— Артём нашёл её, отстоял в поединках, сходил на остров Буян. Для тебя Уранан, это что-то значит?

— Конечно, Гора, я смирюсь с этим, — энси наклонился вперёд. — Ты стал таким огромным, в тебе столько пламени, что тебе нельзя ответить нет.

— Ты заметил?!

— Не я, Рукагин тебя таким видит. Кто ты теперь, Гора?

— Я воин света, хожу меж звёзд и латаю дыры в пространстве. Так понятно?

— Великая честь, видеть и говорить с тобой, — энси вдруг поклонился Проквусту. — Передай сыну, что я буду служить его замыслам.

— А сам сказать не хочешь?

— Гора, я не люблю дальние походы, но люблю принимать гостей.

— Думаешь, когда я уйду, сын станет слабее?

— Гора, ты меня обижаешь!

— Так знай, Уранан, в моём сыне вполне достаточно огня. Он и без меня может обязать к верности! Так ты идёшь со мной?!

— Если только ненадолго?

— Спасибо за лояльность, — ухмыльнулся Проквуст и открыл портал перехода. — Рукагина прихвати, пусть повидаются.

— Ладно! Рукагин, иди вперёд, объяви о моём прибытии!

Рукагин бесстрашно впрыгнул в портал, Уранан хотел встать, но Георг его остановил.

— Энси, не гоже тебе ноги бить, оставайся на троне.

Под взглядом Проквуста тяжеленный каменный трон вместе с Урананом, вцепившимся в подлокотники, приподнялся над полом и медленно вплыл в портал.

Георг застал в круглом зале главного терема немую сцену: на резном деревянном троне сидит Вадимир, напротив него в самом центре красного круга, на каменном троне восседает слегка обалдевший Уранан, а между ними стоят, обнявшись Рукагин и Артём. Сбоку на длинной скамье восседали с изумлёнными лицами князья барейских городов с сыновьями, а за ними с мрачным видом стоял Чурослав с сыном. И было очень тихо. Проквуст улыбнулся и поклонился.

— Здравствуйте князья!

— Пресветлый Гора!, — ахнули присутствующие.

— Да, это я и не один, с гостями!

Рукагин и Артём от его голоса очнулись и быстро разошлись в разные стороны. Проквуст пригляделся: молодец сын, и меч при нём, и тубус с картой. Вадимир встал, не сводя взгляда с энси, тот тоже церемонно поднялся.

— Сердечно приветствую тебя, собрат Уранан — повелитель Шумерии.

— И я желаю тебе здравия, собрат Вадимир — великий князь барейцев!

— Уранан, позволь кое-какие семейные дела свершить?

— Благодарю за доверие, Вадимир, надеюсь, я не помешаю, — ответил энси и опустился на трон.

— Здесь все свои, сиятельный энси!

Вадимир оглянулся на Ведагора, тот кивнул. Князь вытащил заветный посох и подошёл к Проквусту.

— Пресветлый Гора, — князь протянул ему посох и поклонился, — вручаю тебе символ власти как главе княжеского дома!

Георг взял посох в руку и пристально посмотрел на присутствующих.

— Вадимир, я уйду скоро и надолго, потому не смогу блюсти этот трон, как должно, потому возвращаю посох тебе. Правь, как правил и помни от чьего имени!

Видимо, он поступал и говорил правильно, потому что Вадимир с поклоном и благодарностью в глазах принял посох обратно и, выпрямившись, гордо посмотрел на скамью. Приглашённые князья переглядывались между собой, но пока помалкивали.

— А теперь, я сообщу совету и уважаемому энси причину такого срочного собрания. Во-первых, нагов и пазузу больше нет на Земле.

— Куда же они делись?, — пробасил Белотур.

— Зорко, — взглянул на сына Проквуст, — ответь!

— Князь славного Мглина, отец позвал и хозяева забрали с Земли своих чудищ. И теперь их нет!

— Так-то оно так… — начал было ворчать Белотур, но под строгим взглядом Артёма смутился и замолчал.

— Во-вторых!, — громко объявил Георг и сделал паузу, все притихли. — Гея закрыла переходы во внешний мир.

— Может оно и к лучшему, — проскрипел Ряха, князь Унеча. Из-за тишины негромкая фраза была услышана всеми, но на этот раз Проквуст реплику игнорировал.

— Переходы откроются, когда внешний мир будет очищен от людей.

Вот здесь уже все дружно загомонили, Проквуст терпеливо ждал, когда утихнут.

— Пресветлый Гора, — подал голос Ведагор, — спрошу за всех: во внешнем мире конец света?

— Да!, — Проквуст резко поднял руку вверх, остановив новый шум в самом его начале. — Так Гея сказала. Я не знаю, что там происходит, но человеческая цивилизация будет сметена. Наш внутренний мир не тронут, только потому, что людям даётся второй шанс, чтобы пойти по правильному пути.

— Кто же нас поведёт?, — спросил с деланным удивлением Уранан.

— Тот, кто утвердил у Геи владетельную карту. Зорко, покажи народу!

Все присутствующие знали, что Зорко нашёл карту, что ходил на остров Буян и вернулся, но подробностей княжеская семья не открывала, поэтому все зашевелились, разглядывая знаменитый артефакт. Артём высоко поднял карту в левой руке, а правую приложил к её поверхности, поэтому она светилась золотистым светом, вызывая сдержанные восклицания и шёпот.

— Вадимир, ты признаёшь владетельную карту?

— Признаю!

— Энси Уранан, а ты?

— И я признаю.

— Ведагор, — громко обратился к зелейнику Георг, — ты знаешь заветы и традиции, скажи, что нужно сделать всем правителям внутреннего мира, видя эту карту?

— Присягнуть её владельцу и служить верно и по чести.

— Все ли присутствующие согласны с тобой, Ведагор?

— У меня есть сомнения, — с гостевой скамьи с трудом поднялся седой и грузный человек, — спросить хочу.

Проквуст вопросительно взглянул на сына, тот улыбнулся кончиками губ и едва заметно кивнул, мол, не волнуйся, справлюсь.

— Говори, Скородум, князь Калася.

Тот кивнул.

— Тут, как я понимаю, речь об объединении внешнего и внутреннего миров идёт?

— Совершенно верно, князь, — подтвердил Георг.

— И мы все сыну твоему, Зорко, присягнуть должны?

— Скородум, — усмехнулся Проквуст, — хитроумен ты, напоминая всем, что Зорко мой сын, так ведь что ж в этом скудного? Все мы чьи-то сыновья, но только одному из сыновей удалось найти владетельную карту, победить соперников в поединках, на Буяне побывать и невредимым остаться. Что ж я, из-за этого отговаривать всех буду? Говори, признаёшь, что Гея право Зорко дала на владетельную карту?!

— Признаю, конечно, как не признать, — смиренно вздохнул Скородум, — а прежде всё-таки пусть прочтут предание Велемира, которое ты, пресветлый Гора, всем нам с посоха и явил. Вот такая у меня просьба будет.

Тучный князь, кряхтя, уселся обратно на скамью и исподлобья торжествующе посмотрел на Георга, мол, передумал я тебя, пришелец! Проквуст многозначительно посмотрел на Ведагора.

— Хорошо, собрат Скородум, — кивнул тот, — я прочту предание с посоха, я его наизусть помню. — Ведагор прикрыл глаза и громко продекламировал: "Я, Велемир, последний правитель Гипербареи, приведший свой народ во внутренний мир, повелел изготовить этот посох, как вестник завета, построить хранилище — для покоя завета и выковать ключ от хранилища завета. Тот, кто придёт в своё время, прочтёт моё завещание, отыщет хранилище завета и найдёт ключ к нему, будет владеть потомками моими царственно, а народ будет служить ему преданно. Да будет свят Барей — создатель наш и велик единый боже — творец наш. Сказал это я, Велемир — царь барейцев!".

— А что, — оживился князь Ряха, — прав князь Скордум, завет-то не найден!

— Найден!, — громко и отчётливо сказал Артём. В зале мгновенно стало тихо. Артём указал свитком карты в руке на посох в руке Вадимира. — Это вестник завета!, — при этом свиток ярко полыхнул золотом. — Это, — он выдернул из ножен меч и указал на него картой, — ключ от хранилища завета. — И вновь карта золотисто мигнула.

Артём сунул свиток в тубус, быстрым шагом подошёл к Проквусту и протянул ему меч, тот взял, бережно положив лезвие на левую ладонь.

— Отец, — громко воскликнул Артём, — докажи князьям, что хранилище завета найдено!

— Хорошо, сын!, — Георг повернулся к Вадимиру. — Ты пойдёшь за мной?

Князь молча встал с трона и воткнул посох в гнездо. Проквуст повернулся к гостевой скамейке.

— Князь Ряха?

— Пойду!

— Князь Белотур?

— Я готов.

— Князь Скородум?

— Пресветлый Гора, пошёл бы, да немощь к скамье давит.

Георг кивнул и повёл мечом, горящим голубым пламенем, перед собой. Появился круг, внутри которого клубилась сероватая мгла. Не оглядываясь, Георг шагнул вперёд, за ним Вадимир, Ряха и Белотур, круг схлопнулся. В храме оставалось много людей, но никто не прерывал напряжённую тишину, лишь недовольный энси оскорблено проворчал: "Я бы тоже посмотрел!". Артём тихо подошёл к каменному трону и шепнул энси на ухо: "Тогда отец всем покажет ещё одно хранилище. С золотыми пластинами". Уранан испуганно моргнул глазами и громко сказал: "Заратуштра оберегает повелителя шумеров от возможных опасностей". По залу пробежал гомон и вновь всё затихло.

Тем временем Проквуст с князьями оказались возле огромного камня у лесной дороги.

— Хранилище в этом камне.

Князья переглянулись.

— Гора, как же нам взглянуть, что внутри?, — спросил Белотур.

— Сейчас увидите!, — он протянул Вадимиру меч. — Подержи, князь.

Георг прислонил ладони к камню и плеснул в него солнечный свет. Массив камня вспыхнул зелёноватыми сполохами, которые стремительно разбегались в стороны, пока не открыли внутреннее пространство с толстыми золотыми пластинами. Проквуст подождал минуту, глядя на удивлённые глаза князей, и убрал руки, всё погасло.

— Увидели?, — спросил Белотур.

— Да уж, золото точно увидели, — кивнул Ряха, — только завет ли это?

— Я ещё кое-что покажу, — Проквуст взял меч из рук Вадимира и воткнул его за поясной ремень, потом вытянул руки вдоль плеч. — Князья, хватайте меня за руки и не отпускайте!

Князья цепко похватали его с двух сторон и дружно ахнули, когда левитировали вверх, и сжали свои пальцы мёртвой хваткой, хотя надобности в этом не было, достаточно было просто держаться за складку куртки. Все пришли в себя на плоской вершине камня. Проквуст потёр предплечья и подумал, что теперь наверняка синяки будут. Князья заворожено оглядывались по сторонам, любуясь открывшимся видом.

— Не туда смотрите, собратья, — усмехнулся Георг, — вот сюда взгляните!

Он сдвинул в сторону листву и указал ногой на отверстие и надпись. Ряха, как самый худой и гибкий склонился пониже.

— А ведь здесь гнездо по форме меча! Гора, воткни свой меч.

— Не могу, хранилище откроется.

— Что ж в этом плохого?, — сказал Ряха, отряхивая колени. — Посмотрим. Потом закроешь.

— А ты надпись видел?

— Видел, так непонятно написано.

— На мече похожая вязь, — сказал Вадимир, всматриваясь внимательно вниз. — Гора, ты же знаешь этот язык, переведи!

— А поверите, князья?

— Поверим, читай, — пробасил Белотур.

— Ага, читай, Гора.

Проквуст встал на колени и прочитал надпись сначала на ирийском, а затем уже перевёл: "Когда уходил наш создатель и великий учитель, он оставил заветы свои. Они записаны четыре раза на золоте. И разнесли их каждому народу на хранение. Здесь покоится золото Севера. Не тревожь попусту истоки".

— Теперь понимаете, почему вскрывать пока не хочу?

— Так может, настало время, пресветлый Гора?

— Нет, князь Белотур, не настало. Сначала надо, чтобы внешний мир открылся, а потом уж новое человечество по заветам Барея строить.

Князья вернулись в притихший зал смиренными и умиротворёнными. Белотур громко объявил: "Хранилище завета найдено, я свидетельствую". "Я тоже", — кивнул Ряха, а Ведагор задумчиво сказал: "И я видел!"

Проквуст вернул меч сыну, тот вдруг подбоченился и по-хозяйски оглядел зал.

— Если сомневающихся больше нет, — сказал он, — то пора приносить присягу!

Возражающих и сомневающихся не нашлось.

Эпилог.

Проквуст прожил на Земле ещё месяц. Последнюю неделю он стал стремительно стареть, появились морщины, клоками выпадали волосы. Однажды он застал Елену плачущей, погладил её по голове, потом прижал к себе.

— Милая, мой отпуск заканчивается.

— Я знаю, дорогой, но это так грустно!

— И я опять не попадаю на рождение своего ребёнка!

— Ничего, — Елена погладила живот, — он тебя попозже увидит, правда ведь?

— Обязательно! Через годик. У меня много дел. Кстати, первая работа будет на Ирии.

— Ты расскажешь мне о ней?

— Только о том, что увижу, любимая.

— Артём будет расстроен и остальные.

— Ничего, пусть попразднуют у энси, поверь, он очень хлебосольный хозяин.

— Ты ему веришь?

— Я? Этому хитрецу?!, — Проквуст прищурился. — Верю. Ему деваться некуда и мы с Артёмом об этом говорили.

— Непривычно, что нашего сына величают теперь царским величеством.

— Это Уранан настоял. Встал и сказал: "Я повелитель шумеров могу служить только царю!". Пришлось согласиться.

— Георг, а как тебе проект нового царского дворца?

— Великолепно! На склоне горы, у горной речки и на берегу лесного озера!

— Папа мечтает о первом в этом мире ресторане, представляешь?

— Дай Бог ему здоровья. По Марте тоскует?

— Я думала, хуже будет. На рыбалку зачастил, грибы скоро пойдут, потом стройка. Переходы пока закрыты?

— Закрыты и боюсь надолго.

— Георг, а ты когда уйдёшь, сможешь взглянуть, как там в нашем мире? Хоть краешком глаза!

— Наверное, могу, любимая, но боюсь. Страшно даже подумать о том, что там случилось!

— Георг, а вдруг Гея пошутила и там всё нормально? Города, люди, пароходы, самолёты…

— …Отходы производства, загрязнения океанов, вымирание видов, беспрерывное чавканье общества потребления? Нет, Леночка, такие существа, как Гея, не шутят, они наблюдают, а затем карают.

— Как это бесчеловечно!, — Елена всхлипнула.

— А она не человек! Гее важна беспрерывная цепочка перерождений носителей разума… Спасибо, что она нас вообще не вымела с планеты!

— Подумать только, — вздохнула женщина, — когда-то я верила, что мы одиноки во вселенной!

— Разум везде, Лена. Он неразрывно связан с течением времени. Время есть там, где есть память, а память без разума — ничто. То, что попало в память, должно быть осознанно. Вот и выходит, что разум во вселенной не случайность, а закономерность.

Проквуст провёл рукой по лицу женщины и она сладко заснула. Он бережно тронул её щёку треснувшими старческими губами. До новых встреч, любимая!

Проквуст стремительно нёсся вверх, за пределы атмосферы и от него отпадали и сгорали куски тела, источенного жгутами упакованного в нём солнечного огня. Радость обладания вселенной заполнила каждую частичку Воина света, и внезапно он услышал, как она звучит, та самая "музыка сфер", о которой узнал от творца миров.

Мелодия звучала безупречно, но если прислушаться, то кое-где проскакивали фальшивые ноты и даже хуже: холодное потрескивание. Георг понял, почему дракон ему ничего не объяснял, он сам должен был до всего дойти. И он дошёл! Теперь он ясно представлял, как будет искать сатанинские могильники.

Гора расправил плечи, и стал соразмерным всей планете.

"До свидания, Гея!", — крикнул он, и его догнало пожелание доброго пути.

Он нашёл в созвездии Ориона нужную звёздочку и, забыв или не захотев взглянуть на внешний мир Земли, рванулся к Ирии.

Круг вновь замкнулся.

Ноябрь 2017.

КОНЕЦ

Content

Миловзоров Борис Валерьевич Дорога в Эсхатон

МИЛОВЗОРОВ Борис Валерьевич. РОК Книга четвёртая. ДОРОГА В ЭСХАТОН

Пролог.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Эпилог.