Насыри Каюм

Татарский фольклор: Сказки

Каюм Насыри

Татарский фольклор:сказки

Солом-торхан

Давным-давно жил один очень бедный человек. Нечем было ему наготу прикрыть, негде приютиться. Вот и вынужден был весь свой век сидеть в соломе. Люди в шутку прозвали его за то Солом-Торхан падишахом. Была у него приятельница — лиса. Вот приходит она как-то и говорит:

— О друг мой, пришла мне охота женить тебя. Ведь тоска берет, как погляжу на такую твою жизнь. Пора бы уж и людям тебя показать.

Солом-Торхан отвечал на это:

— А что ж, окажи мне такую милость.

Отправилась лиса ко дворцу падишаха и попросила пудовку, мол, Солом-Торхан падишах золото свое перемерить желает. Собрала лиса кое-какие крупицы золота с серебром, засыпала их в щелочки пудовки и назад отнесла. Выждала денька два — и снова к падишаху за мерой, и опять вернула ее с крупицами золота и серебра. Так проделала она три раза. А потом явилась к падишаху и сказала:

— О великий падишах, отдай твою дочь в законные жены моему другу Солом-Торхан падишаху.

И сосватала дочь падишаха за Солом-Торхана, пообещав богатый калым — пять вороных коней и двести соломенных городов…

Кончив дело, побежала лиса к Солом-Торхану:

— Друг мой, сосватала я за тебя дочь самого падишаха!

Очень удивился Солом-Торхан, услышав такое:

— Да как же я, голый, к дочери падишаха пойду?

— Ничего, не горюй, придумаем какую-нибудь хитрость— отвечала лиса. Повела она Солом-Торхана к реке, посадила в дырявую лодку и столкнула ее в воду. А сама разбросала на прибрежных кустах старое тряпье и побежала вдоль берега, крича:

— Караул! Караул! Солом-Торхан падишах тонет!

Помогите!

Так добежала она до дворца.

— Скорее, — кричит падишаху, — прикажи спасти твоего зятя! Он со всем добром своим идет ко дну!

Слуги падишаха живехонько вытащили Солом-Торхана из воды и доставили во дворец. Нарядили его в богатое платье и как зятя усадили на почетное место. Но Солом-Торхан не замечал никого, он смотрел только на свою одежду, ведь бедняга в жизни не видел на себе платья.

— Похоже, он никогда одежды не видел, — сказал падишах, — что-то глаз с нее не сводит.

Лиса на это отвечала:

— Попробуй дать ему что-нибудь получше, может, это платье «е нравится?

А сама незаметно шепнула Солом-Торхану:

— Уж ты не оглядывай себя так, неприлично это.

Так вот и стал бедняга, который весь свой век просидел в соломе, зятем падишаха. И счастливо зажил с супругой.

Я у них нынче гостил, на колу чай пил, насилу вчера вернулся. А соломой-то от него все же попахивает.

Падчерица

Были также в давние времена у одного человека две дочери и сын. Одна из дочерей была неродная ему. Не любили ее в семье. Посоветовались однажды и решили отвести девушку в лес. Брат сказал ей:

— Пойдем в лес, будешь там ягоды собирать, а я нарублю дров. Вечером вернемся.

Взяла девушка клубок, ведро и поехала с братом. Далеко забрались они, в самую чащобу, наконец остановились. Распряг брат лошадь и пустил ее траву щипать, а сестре говорит:

— Ступай за ягодами да прислушивайся, вернешься, когда работать кончу. — С этими словами достал он топор и принялся дерево рубить.

А девушка взяла ведро и пошла искать ягоды. Брату только этого и надо было. Подвесил он к высокому дереву колоду, запряг лошадь и уехал домой. А девушку в лесу оставил. Вот ходит она по лесу и прислушивается. Колода на ветру раскачивается и — тук-тук — ударяется о ствол. Кажется девушке, что это топор дровосека стучит. «Брат все еще дрова рубит», — думает она и спокойно продолжает собирать ягоды. Но вот и ведро с верхом наполнилось. Мало-помалу начало смеркаться. А тут и ветер улегся. «Видно, брат домой собирается», — решила девушка и пошла назад. Вышла на знакомое место, а брата и след простыл. Заплакала она: «Что же мне делать?» и пошла по лесу. Шла, шла, пока на опушку не выбралась. А там в поле дорога. Идет она по дороге, плачет и приговаривает: «Укатился мой клубочек, не видал ли кто его?» Причитает она так, а сама все плачет и плачет. Вот видит, впереди табун лошадей пасется. Подходит она и говорит пастуху:

— Укатился мой клубочек, не видал ли ты, пастух?

А пастух отвечает:

— Видел. Поможешь мне денек табун пасти, дам тебе лошадь.

Согласилась девушка. Целый день пасла она табун, получила лошадь и дальше верхом поехала. Едет, а сама все плачет и плачет. Долго ехала она, смотрит — впереди стадо коров. Целый день пасла она стадо, дал ей пастух за это корову. А потом повстречалось ей стадо овец. И здесь получила девушка овцу. А там и козье стадо показалось. Дали ей козу. Вот едет она, едет, темно уж стало, глаза слипаются. «Что же мне делать?» — все плачет да причитает девушка. Далеко впереди мелькнул огонек. Обрадовалась она, подумала, что это деревня, и припустила лошадь быстрее. На краю деревни стояла маленькая избушка. Вошла в нее девушка, а там старушонка одна сидит. То была ведьма-Девушка ей и говорит:

— Укатился мой клубочек, не видала ль ты, бабуся?

А та и отвечает:

— Как же, видела, доченька, видела. А ты издалека ли путь держишь?

Рассказала девушка все, что с ней приключилось. А ведьма и говорит:

— Ты, доченька, долго шла, устала, оставайся у меня погостить.

Утром послала она девушку баню топить. Сделала девушка все как надо и пришла к старушке:

— Бабушка, баня готова, пойдем помоемся.

— Ладно, доченька, — отвечает ведьма.

Вышли они из дома. Старуха и говорит:

— Не могу я идти, доченька. Возьми-ка ты меня за руки да поддай сзади коленкой, так и доведи.

А девушка отвечает:

— Нет, бабушка, нельзя так. Ты — старенькая, обидишься на меня.

Подняла они старушку на руки и отнесла в баню.

А там ведьма снова говорит ей:

— Возьми меня, доченька, за волосы и втащи наверх.

— Нет, бабуся, — отвечает девушка, — не годится так, обидишься ты, — и осторожно усадила ее на полок.

Старуха говорит ей:

— А теперь попарь меня, доченька. Возьми веник за ветки да бей меня что есть мочи.

— Нет, бабушка, нельзя так, — отвечает девушка.

Попарила она старуху веником, отнесла в дом и уложила в мягкую постель. Колдунья и говорит ей:

— Доченька, что-то зачесалась голова у меня, почеши немного.

Принесла девушка гребень, посмотрела на ведьмину голову да так и ахнула: там под каждым волоском золото, серебро, жемчуга, драгоценные камни. Кончила она чесать, а старуха говорит:

— Спляши-ка, доченька, очень хочу посмотреть, как ты плясать умеешь.

Сплясала девушка, а на пол ничего не упало. Старуха уж новое поручение дает:

— Сходи в баню, доченька, я там лоток с солодом сушить подвесила. Посмотри, высох ли солод.

Пошла девушка в баню, заглянула в лоток, а там золота, серебра, жемчуга, кораллов, драгоценных камней— видимо-невидимо. Прибежала она к старухе.

А та спрашивает:

— Высохло ли, доченька?

— Высохло, бабушка.

— Ладно, — говорит старуха, — ну, а теперь попляши-ка еще разок.

Сплясала девушка, и снова ничего не просыпалось на пол. Поняла старуха, что девушка так же правдива, как и добра, и сказала:

— А теперь, доченька, если хочешь, можешь ехать домой.

— Я бы вернулась, бабушка, — отвечает девушка, — да дороги не знаю.

Старуха на это и говорит:

— Иди, доченька, я укажу тебе дорогу, коли не знаешь. Возьми с собой вот этот зеленый сундучок. Да только не открывай его, пока домой не приедешь.

Взяла девушка сундучок, поблагодарила старушку, села на лошадь и отправилась в путь-дорожку, а корову, овцу и козу повела за собой на веревке. День прошел, ночь минула, долгий путь проделала она, вот уж и деревня не за горами.

А у брата собачка была. Как принялась она тявкать да приговаривать: «Думали со свету сжить, а девице богатой быть, тяв-тяв!» Слушают ее брат с женой и переговариваются: «Что это с собакой? Сбесилась, никак», Бросились бить собачку палкой, а она знай свое твердит: «Думали со свету сжить, а девице богатой быть! Тяв-тяв!» А тут и сама девушка подъехала. Вошла она в дом, открыла сундучок, смотрит, и глазам своим не вериг: он до краев золотом, серебром, драгоценными камнями наполнен!

Зажила с тех пор девушка безбедно, а брат с женой покоя от зависти лишились. Решили они родную сестру тоже в лес свезти. Она тоже взяла клубок с ведром и отправилась с братом. В глухом лесу распряг брат лошадь и пустил ее пастись, а сам принялся рубить дрова. Пошла девушка с ведром по ягоды. Брат ее тем временем, как и в первый раз, подвесил к дереву колоду да и уехал домой. Девушка, перестав слышать стук топора, пришла к брату, а его уж нет.

Пошла девушка по лесу, приговаривая: «Укатился мой клубочек, не видал ли кто его?» Шла она так, пока не набрела на табун лошадей.

— Укатился мой клубочек, не видал ты его? — спросила она пастуха.

— Видел, помоги мне табун пасти, дам тебе лошадь.

— А на что мне твоя лошадь? — сказала девушка и пошла дальше.

Прошла она мимо коровьего стада, миновала стадо овечье. Вот уж и козье стадо позади осталось. Шла она шла, пока не набрела, как и сестра, на избушку ведьмы.

— Укатился мой клубочек, не видала ли, бабуся? — спросила она, войдя в дом.

А старуха отвечает:

— Как же, видала. Иди, доченька, истопи баньку.

А потом и говорит:

— Теперь, доченька, пойдем помоемся. Возьми меня за руки и поддавай сзади коленкой, так и доведи до бани.

— Ладно, бабушка. — Девушка так и сделала, взяла ее за руки и пинками довела до бани.

Старуха сказала:

— Будешь меня парить, держи веник за ветки и бей им по спине что есть силы.

Девушка так и сделала. И что бы ей ни поручалось, все исполняла в точности. Вот старуха говорит ей:

— Расчеши мне, доченька, волосы.

Взглянула девушка, а голова старухи полна золота, серебра, жемчуга, кораллов, дорогих камней самоцветных. Выбирает девушка серебро да золото, в карманы складывает, за пазуху сует. А старуха и говорит:

— Спляши-ка, доченька, очень уж поглядеть охота, как ты плясать умеешь.

Начала девушка плясать, а золото да серебро на пол посыпались. Посылает старуха девушку в баню.

— Посмотри-ка, доченька, просох ли солод в лотке.

Пошла девушка, смотрит, а там полон лоток серебрада золота, да камней дорогих самоцветных. Снова набила она ими карманы, за пазуху много попрятала. «Так вот как сестрица разбогатела!» — смекает про себя. А старуха опять плясать ей велит. Заплясала девушка, и снова на пол золото да серебро посыпалось. Поняла старуха, что она за человек, и говорит:

— А теперь ступай, доченька, домой. Иди вон той дорогой, — показала она и протянула черный сундучок.

Возьми с собой вот это. Смотри же, не открывай, пока домой не придешь. Обрадовалась девушка, схватила сундучок и домой побежала. Долго шла она и уж близка была деревня. Туг в доме брата собачка затявкала: «Думала богатой быть, а уж ей теперь не жить, тяв-тяв!» «Собака не иначе, как сбесилась», — закричали хозяева и стали швырять в нее камнями, а та знай свое твердит: «Думала богатой быть, а выходит, ей не жить! Тяв-тяв!» Как ни били собаку, как ни тузили — не так, мол, говоришь, надо: «Поехала за добром и вернулась с добром», — а она все свое твердит.

Между тем девушка добралась до дому. Откинула она крышку сундучка, а оттуда змея выскочила и задушила ее.

Вот ведь до чего зависть доводит.

Гульназек

Давным-давно жил один бедняк по имени Гульназек. Беднее шайтана был он. Единственно, что имел он в избытке, так это детей. Сам он был бездельник и лежебока. Надоела ему нищета, смастерил он лук со стрелой и сбежал в лес. Идет, а навстречу ему див. Очень испугался его Гульназек, прямо затрясся весь от страха. Не знает, куда укрыться. А див уже совсем рядом.

— Тебе чего тут надо, человек? — спрашивает.

— Я — охотник, — отвечает Гульназек, — пришел поохотиться.

— А что это у тебя в руке? — спрашивает див.

— Лук со стрелой. Думал дива на обед подстрелить.

Услышав такое, див не на шутку перетрусил, раздулся, как стог, застонал даже. А потом и говорит Гульназеку:

— Пойдем, друг, ко мне, гостем будешь, угощу тебя на славу.

Что тут делать? Гульназек ни жив ни мертв стоит: и с дивом идти боится и остаться боится. Решился все же пойти. Вот подошли они к логову дива. А вокруг, тем временем, стало темным-темно. Накормил-напоил див Гульназека, угостил на славу. Потом приготовили гостю постель. Лег Гульназек, а сна ни в одном глазу. Притворился он спящим, а сам ждет: что-то будет. Вот слышит, как шепчет див жене:

— Горе нам, жена. Как избавиться от такой на пасти?

Долго ломали голову. Наконец, жена дива говорит:

— Когда человек уснет, придавим его камнем, а утром вынесем.

Ночью Гульназек видел, как див с женой прокрались к выходу за камнем. Он быстро встал, набросал на свое ложе поленьев, прикрыл их тулупом, а сам за печку спрятался. Втащили дивы огромный камень и ухнули его на постель. Поленья под тулупом аж захрустели и в прах рассыпались. Выждав немного, дивы понесли камень назад- Едва они вышли, Гульназек снова забрался под тулуп. Вернулись дивы. Гульназек сладко потянулся, будто только что пробудился, и говорит:

— Ох и беспокойный у тебя, приятель, дом! Ночью на меня то ли клоп, то ли таракан с потолка сорвался.

Когда бы вы были мне чужие, разметал бы я ваше жилье, а самих за облака закинул. Только дружбы ради не сделаю этого.

Еще пуще перепугался див, боится он и Гульназека одного оставить. «Пойдем, — говорит, — я провожу тебя До дома». «Ладно», — отвечает Гульназек. Вот пришли они к его дому. «Ты побудь здесь, — сказал Гульназек гостю, — а я пойду жену предупрежу, чтобы дома прибралась немного». Остался див стоять за порогом. А Гульназек говорит жене: «Привел я гостя. Трижды велю я тебе принести угощение, а ты молчи, ничего не отвечай. Только после третьего раза ответишь: «Сам знаешь, нечем у нас гостя накормить». Тогда я скажу:

«Принеси голову вчерашнего дива и тушу позавчерашнего».

Вот зовет Гульназек дива и говорит жене:

— Ну-ка, собери чего-нибудь гостю на стол!

Жена не отзывается. А на третий раз отвечает:

— Не то что гостю, самим есть нечего, сколько уж дней голодные сидим.

— Как это нечего? А голову дива, которого я вчера подстрелил, а мясо позавчерашнего?

Услышал это див, приподнял угол дома и как ошпаренный на улицу выскочил, чуть избу не разнес. Бежит дин, запыхался, назад оглянуться боится. А навстречу ему лиса.

— Здравствуй, див, откуда это спешишь так?

— Некогда мне, лиса, насилу от беды ноги унес!

— А что случилось? — спрашивает лиса. Див все ей и рассказал.

— Напрасно ты боишься его, — сказала лиса. — Гульназек — очень робкий человек. Ничего он не сделает. Вчера только я съела у него десять кур. Пойдем, полакомимся его курочками, — и свернула к дому Гульназека.

А Гульназек слышал все это — Иди, иди сюда скорее, сестрица, — закричал он, — ну и обманщица же ты! Съела у меня вчера десять кур и обещала за это привести двух дивов, а ведешь одного. А ну давай его сюда скорее! На сегодня и одного довольно будет. Так и быть, второго приведешь завтра.

Услышал это див и говорит лисе:

— Так вот ты какая! Я верил тебе, как другу, а ты продать меня собиралась! — Схватил он ее за хвост да так шмякнул оземь, что из бедняжки дух вон. А сам пустился наутек.

Подобрал Гульназек лису, снял с нее шкуру и продал на базаре. Хоть хлеба досыта наелись.

Байдек

Не так давно жил в Нижнем Ширдае человек по имени Байдек. Собрался он однажды с товарищами в путь. Долго шли они, пока дорога не привела их к реке. Подрядились к одному баю доставить лодку с пшеницей в дальний город и поплыли в этой лодке. Заболел в дороге Байдек, и товарищи выбросили его на берег. Вот лежит бедняга и плачет, а тут подходят к нему два вора. «Ты чего здесь валяешься? — спрашивают. — Вставай, будешь нам товарищем», — и насильно повели его с собой. Уже смеркалось, когда подошли они к какой-то деревне. Задумали воры амбар одного богача ограбить. Отодрали в крыше доску и спустили Байдека на веревке в амбар. Тот подавал им все, что находил там. Когда уже ничего на осталось, он обвязал себя веревкой и крикнул: «Тащите!» Стали воры поднимать, но увидев, что это он, обрезали веревку и ушли. Сидит бедняга Байдек в амбаре, не знает, как ему быть. К счастью, нашел он в одной кадке гороховую муку, скатал из нее два комка и, привалившись к косяку, стал ждать. На рассвете к амбару подошла женщина. Едва она отомкнула замок, Байдек ловко бросил комки ей в лицо. Женщина с плачем принялась протирать глаза, а Байдек тем временем был таков.

Долго шел он, пока не оказался в какой-то деревне. Вошел, в один дом, поздоровался. Встретила его женщина на сносях. «Добро пожаловать, путник, — сказала она, — ты, верно, проголодался. Вот сядь, поешь», — и поставила перед Байдеком блюдо с румяными перемячами. Наелся Байдек. Тогда женщина и говорит ему; «Скоро должна я родить. В соседней деревне живет моя мать. Не позовешь ли ее ко мне, добрый человек?» Пошел Байдек, разыскал старушку и говорит: «Пойдем, бабушка, тебя дочь зовет». Шли они пешком, и старушка совсем выбилась из сил. Взял ее Байдек на руки. Мо вот и он устал. «Дай немного передохнуть, бабушке», — сказал, он и посадил старушку на пенек. А пень тот оказался колодцем, она и упала в него. «Что же я теперь скажу женщине?»— ломал голову Байдек. А придя к ней, сказал: «Не пришла бабушка, не поверила мне. Поди, говорит, принеси что-нибудь из вещей дочери, тогда пойду с тобой». Услышан это, протянула женщина Байдеку свой хаситэ, украшенный золотыми и серебряными монетами. Взял он хаситэ и пошел своей дорогой. А женщина, поди, до сих пор его дожидается. До вечера проделал Байдек немалый путь. Когда совсем стемнело, увидел он вдали огонек. Пошел я а него, а это во всей деревне единственное окошке светится. Влез он на забор того дома, а во дворе, оказывается, охранники притаились, «Вор! Вор!» — закричали они и стянули Байдека на землю. Тузили его. лупили, а потом посадили в бочку, заколотили ее и спустили с высокой горы. Бедняга Байдек чуть богу душу не отдал, но, едва очухавшись, вынул из кармана ножичек и принялся ковырять дно бочки, пока не проделал в нем дырку, чтобы руку можно было просунуть. Прислушался, а вокруг волки, медведи бродят, принюхиваются. Конец хвоста одного волка, пока он возле бочки крутился, нечаянно просунулся в дырку. Схватил его Байдек, намотал на руку да как гикнет — волк от страха без оглядки бежать припустился и бочку за собой поволок. Ударилась она со всего размаху о кочку, тут же и разлетелась в щепки. Хвост — хрясть! — и оторвался, убежал волк, а Байдек снова на свободе очутился.

Огляделся он и видит, что лежит в лесу. Кругом глухая ночь. До рассвета далеко. Услышал он волчий ион и подумал: «Ну, эти меня слопают и не подавятся, пожалуй», — и полез на высокий дуб. «Посижу здесь до утра», — решил он, но дерево оказалось внутри полое, он и провалился. Упал на самое дно дупла и почувствовал под собой что-то мягкое. Потрогал рукой, а там меду полным-полно. Наелся он досыта. Тут уж и рассвет забрезжил. Настало утро, а там и день пришел. «Как бы мне выбраться отсюда?» — соображал Байдек. Посмотрел наверх и увидел медведя, который осторожно, задом спускался в дупло. Он, видать, пока не чуял человека. Когда медведь оказался совсем близко, Байдек крепко ухватил его за заднюю лапу да как свистнет — мишка с перепугу живо на верхушке дуба оказался и Байдека за собой вытащил.

Медведь как прыгнет с дерева — тут ему и конец пришел. А Байдек на дереве остался. Слез он не спеша на землю, снял с медведя шкуру, взвалил ее на себя и пошел через лес. Шел он так, шел, пока не выбрался на дорогу. Смотрит, а по ней подводы идут. Расспросил он людей, откуда они и куда путь держат. Отдал им медвежью шкуру, а они его за то к родной деревне подвезли. Ушел из нее Байдек весной, а вернулся глубокой осенью, когда уж первый снег в воздухе кружился.

Повидал Байдек близких, друзей и решил: «Устрою-ка для них пир». Приготовил много всякой снеди — благо, в хаситэ доброй женщины немало золотых и серебряных монет было. А его мать жила в соседней деревне. Отправился он за ней. В тот день снег выпал. Впряг он лошадь в дровни, на которых обычно в лес ездил. Мать его совсем дряхлой старушонкой была. Закутал он ее в огромную шубу и усадил в сани. Полы шубы, свесившись с двух сторон, чертили на снегу след, похожий на тот, что после воза с сеном остается. А в деревне, куда ездил Байдек, в тот день сено украли. Вот и привел след к дому Байдека. Насилу золотыми монетами откупился.

Разозлился Байдек на шубу (столько убытку понес) и бросил ее в огонь. А шуба-то, видать, дубленая была, съежилась вся и стала со свиной пятачок. Байдек повесил ее на частокол. В другой деревне, на беду, в тот день свинья пропала. Обыскали всю округу и увидели на заборе у Байдека эту штуковину, похожую на свиной пятачок. «Вот кто украл свинью!» — закричали люди, схватили и связали Байдека. Пришлось отдать им последние золотые монеты — едва отвязались.

Позарился бедняга Байдек на чужое хаситэ, и вот что из этого получилось — все прахом пошло. Недаром говорят: что с ветру пришло — на ветер ушло.

Три сына

Давным-давно было у одного человека три сына. Жил он не то чтобы богато, но справно, нужды не знал. Были у него жернов, барабан, колодки для лаптей да кочедык. Нот пришло ему время помирать. Призывает он сыновей и говорит: «Умру я скоро. Живите без меня дружно. Хватит вам того, что оставлю», — и дал одному сыну жернов, другому барабан, а третьему колодки с кочедыком. «Этим станете зарабатывать себе на жизнь. Кусок хлеба у вас всегда будет». Похоронили братья отца и разбрелись кто куда. Один с ручной мельницей по деревням ходит, зерно в домах перемалывает, силой рук своих на пропитание добывает. Другой, с барабаном, в лес отправился. Взобрался на вершину дуба и давай в барабан бить. Сбежались тут медведи. Переловил он зверей, иных продал и купил лошадь, а других приручил, стал по деревням водить, людей тешить. Так и жил, не тужил.

Третий взял кочедык с колодками и тоже в лес наладился. Облюбовал у озера липку и принялся лыко драть, оборы для лаптей вить. Вылезает тут из воды водяной и спрашивает:

— Ты чего это здесь делаешь?

— Веревку вью, — отвечает.

А водяной снова спрашивает:

— Для чего тебе веревка?

— Да вот озеро к небу подвесить хотел. Воды там совсем не стало, давно дождя нет.

А водяной говорит:

— Погоди, не торопись. Я — мигом, деду только скажу! — и нырнул на дно. А в том озере старый-престарый водяной жил. Внук и говорит ему: «Беда, дедушка! Какой-то человек наверху веревки вьет, наше озеро подвесить хочет!» А дед и отвечает: «Не отдавай ему, внучек, озера. Возьми кистень, померяйся с ним силой. Кто его пять раз вокруг озера пронесет, тому озеро и достанется». Вынес водяной кистень и говорит;

— Вот, дядя, кистень. Кто его пять раз вокруг озера пронесет, тому озером и владеть.

— Что ж, ладно. Давай с тебя и начнем.

Пронес водяной кистень, чуть дышит от усталости. Передал человеку, тот положил его на землю, а сам на небо поглядывает.

— Ты чего это? — встревожился водяной. А человек отвечает:

— Хочу кистень вон за то облако закинуть.

Взмолился тут водяной:

— Не надо, дядя, он у нас единственный!

Поспешил снова к деду. «Ну как дела, внучек?» — спрашивает дед. «Человек хотел кистень за облако закинуть». Старый водяной и говорит: «Тогда вот вам конь. Пронесите его вокруг озера. Кто справится, тому и достанется озеро».

Выходит водяной с конем.

— Давай, дядя, коня вокруг озера носить. Кто пять раз обернется, тому и владеть озером.

— Ладно, — соглашается человек, — только ты, чур, первый.

Обошел водяной озеро пять раз и передает коня человеку. А тот вскочил на него верхом, вмиг озеро пять раз и объехал.

Затрясся водяной, скорее к деду поспешает: «Человек сильней меня, дедушка! Я и моргнуть не успел, а уж он коня пять раз промеж ног пронес. Как бы не забрал у нас озеро». А старый говорит ему: «Иди, внучек, поборись с ним. Озеро тому достанется, кто слабого одолеет».

Вылезает водяной и говорит человеку:

— Давай бороться, дядя. Поглядим, кто из нас двоих сильней.

А человек отвечает:

— Некогда мне. Вон за кустами мой старый дед лежит, поборись с ним покуда.

Сейчас он задремал, наверно. Ты поди и двинь ему в ухо. Иначе деду не проснуться.

А за кустами медведь спал. Водяной так и сделал, как его человек научил: подошел и дал медведю в ухо. Вскочил медведь, схватил водяного в охапку да как грохнет оземь, а сам убежал. Лежит водяной, не шевелится. Насилу очухался. Встал — и снова к деду. «Не видать нам, дедушка, озера, как своих ушей». «Почему?»— спрашивает старый водяной. «Ты еще ничего не знаешь. Есть у человека дед. Попробовал я было с ним силой помериться, а он как швырнет меня, чуть жив остался. А ну как без озера останемся, что делать-то будем? Он уж кончает нить веревку. Оглянуться не успеем, как подвесит озеро». А старый водяной говорит: «Нельзя, внучек, допустить такое. Надо миром с ним поладить. Спроси, не возьмет ли он денег». Вылезает водяной, просит человека:

— Что хочешь бери, дяденька, только озера не тронь. Денег дадим, скажи только, много ль надо.

— Что ж, лады, — говорит человек и показывает на свою шляпу, — вот, полную насыпешь — и довольно будет.

Ныряет водяной на дно озера и докладывает деду: так-то, мол, и так-то. «Ну что ж, — отвечает старый, — не много он хочет, вынеси, пусть уйдет».

Сыпет водяной в шляпу золотые монеты, а она лишь наполовину наполнилась. Посылает его человек:

— Еще давай, видишь — мало.

Пока водяной за золотом бегал, выкопал он под шляпой яму, а в тулье дырку просверлил, монеты в яму и попадали. В шляпе совсем мало осталось.

Замучился водяной бегать, пока шляпа и яма под ней золотом не наполнились.

— А теперь, — говорит человек, — снеси шляпу ко мне домой. Земля под ней мне тоже понадобится, возьми и ее заодно.

— Ладно, — соглашается водяной.

Выполнил он приказание, золото себе на голову взвалил. А человек рядом идет, кочедык и колодки несет. Идут они так, а на дороге столб стоит.

— Что это? — спрашивает водяной-А человек отвечает:

— Посох деда моего, с которым ты давеча боролся.

Плут дальше. Видит водяной: борона лежит.

— Что это? — спрашивает.

— Гребень. Дед им бороду чешет.

Еще идут, а тут на дороге соха валяется. Водяной и спрашивает:

— Это что такое?

— То дедова зубочистка.

Ладно. Добрались они до дому. Вошли. Человек и говорит жене: «А ну-ка, жена, подавай гостю угощение!» Вышла женщина во двор и принесла вилы. А муж ее и давай водяного вилами колоть: «Вот тебе угощение, лопай! Лопай!» — совсем беднягу замучил. «Хватит! — кричит водяной, — сыт я, сыт по горло!» «Так ступай, провожу тебя честью», — и спустил на водяного собак. Собаки лают, рвут его на части, до рыла достать норовят. Насилу ноги унес. Прибежал водяной, на озеро, деду рассказывает: «Ох и натерпелся же я, дедушка!» — и поведал все, что с ним случилось. «Был я у человека дома. Уж такое поднес он мне угощение! Угощал, угощал — чуть до смерти не закормил. Сыт, я кричу, сыт! Тогда только и отстал. Так прямо насильно и сует: ешь, говорит, ешь! А потом повел меня к порогу. «Проводите его!» — приказывает детям. А те как насядут на меня: «Гау-гау, сау бул, сау!» — кричат, затормошили, затеребили, едва отбился!»

А дед утешает его: «Ладно, внучек, что было, то было, зато теперь спокойно заживем».

Так вот и третий из братьев богатым сделался.

Лиса

Жил-был один человек. Пошел он однажды рыбу ловить. Вот идет с рыбалки, а навстречу лиса. Поймал он ее и вместе с рыбой в мешок сунул. Лисица мешок прогрызла, всю рыбу по одной на дорогу выбросила, а следом и сама выскользнула. Собрала рыбу в кучу, взобралась с нею на стог, сидит и ест. Пришел медведь и тоже на стог полез. Лисица его лапой по морде шлепнула, он и скатился.

— Дай, кумушка, хоть косточку, — взмолился медведь.

Не дает лиса. Медведь и спрашивает:

— Где же ты, кума, рыбки наловила?

— Вон, в той проруби, — отвечает лиса, — А как?

— Лукошко к хвосту привязала да в прорубь опустила. Рыба сама и изловилась.

Медведь гак и сделал: привязал к хвосту лукошко и пошел к проруби. А лиса кричит ему вдогонку:

— Смотри же, Мишенька, не вынимай лукошка, пока не затрещит в нем! Медведь аж до того досиделся, что в проруби лед трещать начал. Тут женщина с коромыслом показалась. Увидел ее медведь, хотел встать, а не может: хвост у него примерз. Не растерялась женщина, давай медведя коромыслом костылять! Дергался медведь, дергался, хвост у него и оторвался. Насилу ноги унес.

А рыбак домой пришел и кричит жене, не заглянув в сумку:

— Старуха, я лису поймал, выкинь свой старый воротник в огонь!

А тут как раз печка топилась. Женщина, не будь плоха, возьми да швырни в него свой старый лисий воротник. Смотрят в мешок, — ни лисы, ни рыбы. И старый воротник тем временем сгорел.

Вот почему говорят: поспешишь — людей насмешишь.

Кот и медведь

Спрятал медведь на вершине высокого дуба мед. Разнюхал про то кот, влез на дерево и лакомится медом. А медведь тут как тут. «Ты чего здесь делаешь?» — рычит. «Грамоту пишу, — отвечает кот, — чтоб волков да медведей в Сибирь сослать. Я — московский писарь». Услышав такое, медведь пополз назад, слез с дуба — и давай деру! А кот с перепугу в другую сторону без оглядки бросился.

Лиса и петух

Увидела лиса на дереве петуха и говорит ему:

— Не сойдешь ли ко мне, дружок? Намаз вместе свершили бы, вдвоем-то веселей.

Петух отвечает:

— Имам вон за деревом спит. Разбуди его сперва.

Взглянула лиса, а за деревом собака. Напугалась она, прочь поспешила. А петух кричит ей вдогонку:

— Куда же ты? Говорила, намаз вместе свершать будем.

— Погоди, дружок, но торопись. Вспомнила я, что омовение не совершила. Вот вымоюсь и приду, — сказала так, задрала хвост и была такова.

Content

Насыри Каюм Татарский фольклор: Сказки

Каюм Насыри Татарский фольклор:сказки

Солом-торхан

Падчерица

Гульназек

Байдек

Три сына

Лиса

Кот и медведь

Лиса и петух