Владимирова Анна

Аромат Смерти, Страсти, Любви. Нужное подчеркнуть (СИ)

Анна Владимирова

Аромат Смерти, Страсти, Любви. Нужное подчеркнуть

1

Я открыла утром глаза и почувствовала, что ее нет.

Когда она просочилась в нашу жизнь, я так и не заметила… Смерть близкого человека. Человека, который был для меня всем.

Мир вокруг меня как будто выцвел. Я поднималась с постели, а Смерть уже встречала меня. Я чувствовала ее всей кожей… Ее равнодушный взгляд смотрел на меня спящую, скользил за мной пустыми глазницами, пока я ползала по комнате, пока готовила кофе… Один раз я ей даже его предложила. Нет, кажется, просто тихо налила чашку и поставила с глухим стуком на стол…

Я думала о Смерти. Ее раньше никогда не было в моей жизни. Никогда. Никто вокруг меня не умирал… Родственников кроме мамы у меня не было, друзей, которые были бы рядом — тоже, отца я вовсе не знала. Даже кошка, и та просто сбежала. Удивительно, но паршивка бросила меня со Смертью один на один, когда маму увезли на скорой… Хотя, может она просто чувствовала запах Смерти также, как и я, и была не согласна с ее обществом. Но она могла себе позволить убежать, а я — нет.

Запах Смерти… Может это была лишь игра моего натренированного годами обострённого чувства обоняния, но я различала ее запах. Не скажу, что неприятный. Затягивающий и пугающий, сбивающий дыхание… Какой-то день мне казалось, что я слышу один вариант аромата, а в другой он либо полностью менялся, либо дополнялся новыми нотами… Мне казалось, что я схожу с ума.

А теперь Смерть ушла. Забрала маму и оставила меня одну. Безразличная, неотвратимая, молчаливая. И запаха тоже не стало.

Было воскресенье. После похорон прошла, кажется, неделя. Я просто сползла с кровати в очередной раз и подняла глаза в окно. Солнечное, летнее, равнодушное утро. И вчера погода была такой же — неуместно ясной и безоблачной. Как и всю прошлую неделю. Как и в день похорон…

Взгляд упал на тумбочку. На ней лежало два телефона — мой и мамин. Глупо. Я хотела положить ей телефон… ну, туда… Потом передумала. Ведь это и правда глупо. В итоге положила пару теплых носков… Так уж мы устроены… Не готова была к тому, что мамы не станет в моей жизни. Да и невозможно к такому подготовится. Это… просто не поддается принятию. Как в нашей жизни может существовать такое явление, как Смерть, которое мы просто не можем осознать и принять?! Я не могу.

Я встала, пошатнулась… Тело еле передвигалось. Каждая мысль причиняла нестерпимую боль утраты. И все вокруг, конечно, напоминало об этом.

Наша квартира располагалась в центре города и была собрана из двух смежных квартир довольно старого дома. Место, наполненное до краев нашей личной с ней историей, нашими мыслями и распорядком, вещами и одеждой, запахом…

Кажется, я стукнула рукой по столу. Проползла по нему взглядом и наткнулась на пачку сигарет. Значит, я все же оказалась на кухне.

Начала курить совсем недавно, когда это все случилось. Не много. Много не получалось. Меня тошнило от сигарет, кружилась голова, но я упрямо курила. Казалось, что легчает. Хотя бы на время переставала чувствовать все эти ставшие непереносимыми запахи.

Потянулась к пачке. Потом одернула руку.

— Сначала завтрак… — прохрипела и оглянулась вокруг.

Как я пережила день похорон — до сих пор не понимаю. От запаха цветов тошнило до сих пор. Я ненавижу теперь цветы. Любые… Машинально бросила взгляд на цветок спатифиллума, благодарно радующего меня хрустящей лаковой зеленью и нелепыми белыми чашечками цветов. Он точно будет последним цветком в моей жизни, мамин ведь. Рука сама потянулась к листку, захотелось его прижать к себе и наконец поддастся истерии.

Но вдруг гробовую тишину моей квартиры раздавило дверным звонком. Я сморщилась. Сказать, что я не хотела никого видеть — ничего не сказать.

Но пришлось признаться, что надежда отвлечься хоть на что-нибудь, снабдила силами, и я поплелась к входной двери.

Взгляд скользил по полу из бамбука, цеплялся за каждую шероховатость… Я мечтала о бамбуке под ногами. Он был такой живой и уютный, но в то же время прочный и несгибаемый. Материал с характером моей мамы.

Дверь скрипнула, и перед моим хмурым (наверняка) взором в сумеречных очертаниях коридора возник мой помощник Родион. Он молчаливо смотрел на меня из-под светлых бровей, ожидая моего вердикта.

Родион был, в каком — то смысле, первым и последним человеком, которого мне бы хотелось сейчас видеть. Учитывая, что видеть сейчас мне вообще никого не хотелось. Для него это, очевидно, был бой, опасное техзадание, которое он сам себе прописал, и теперь был готов корректировать его по ходу событий кучей планов «Б», «В» и так далее, что ясно читалось сейчас на его решительном лице.

Ко мне нельзя было заявляться лично. Негласно. И теперь я признавалась себе, что это явление мужества у меня на пороге с кофе из моей любимой кофейни «Гланс» было куда более приятным, чем соседка, зашедшая за сахаром. И что там говорить, я малодушно схватилась за этот, обнадёживающий, с терапевтической точки зрения конечно же, шанс.

Смерть ушла, но Жизнь предстояло еще возвращать…

Кивнула Родиону следовать за мной. Он ничем не выдал радости, что планы с «Б» и другие не пригодились. Лишь молча прошествовал в квартиру, предварительно скинув свои ботинки.

— Я в ванную, — не оглядываясь, прохрипела я, — только проснулась…

Волосы вдруг встали дыбом от осознания того, что я не помню, в чем была одета! Спешно окинув себя взглядом, обнаружила, что на мне помятая синяя пижама.

Непроизвольно застонала от собственной никчёмности, чем наверняка заслужила встревоженный взгляд помощника из кухни.

Пока стремительно удалялась в сторону ванной, радовалась, что меня не было последние дни на кухне. Если бы я туда вторглась, там было бы просто олицетворение картины «Последний день Помпеи»!

Еще одна глупость: я не хотела ничего трогать и переставлять там. Кухня — мамино произведение искусства и ее любимое место в нашей квартире. Я пока не была готова проститься с ней. И не скоро буду.

Когда ее увезли в больницу, я перестала готовить и почти перестала есть. Мне с трудом удавалось что-то в себя запихнуть раз в день.

А вот ванная была нашей общей территорией. Втолкнув свое тело под струи воды, я намылила себя нейтральным гелем для душа, им же вымыла голову. Я не могла выбросить все ароматные флакончики, скрупулёзно подобранные мной и мамой для ванной. Но и пользоваться ими тоже…

Запахи связывают нашу память с прошлым сильнее всего. Они сопровождают наши самые дорогие моменты в жизни и потом безжалостно окунают нас в воспоминания спустя годы. Поэтому к ним нельзя относится безответственно.

Под струями воды в моей голове зашуршали слабохарактерные мысли о том, буду ли я из последних сил геройствовать и изображать Миранду Присли, как моя мама, или все же перестану усугублять свое положение и позволю себе помочь. К примеру, Родиону. То, что он пришел за этим, сомнению не подлежало…

Я стянула свои длинные светло-пепельные волосы в жгут, решив, что распущу их позже. Надо было хоть немного строже выглядеть. Усмехнулась: в пижаме, серьёзно?

С зеркалом мы не виделись давно, но наша встреча прошла также успешно, и отражение меня нисколько не огорчило. С внешностью мне очень повезло. С генетикой, кажется, тоже. В свои 27 я выглядела на 23, и даже две недели личного ада ничего непоправимого мне не нанесли. Лицо бледнее только стало, а от этого зеленые глаза показались больше и ярче.

Через четверть часа я грациозно, как мне показалось, вплыла в кухню в огромном махровом халате. Мамином.

Родион сидел за столом, положив руки на ноутбук, и буравил взглядом белое надгрызенное яблоко в серебристой каёмочке на его крышке. Он все же молодец: ни к чему не прикасался, только поставил кофе на стол.

— Шеф… — сказал он тихо, не поднимая на меня взгляда, — у меня мама умерла пять лет назад…

Я застыла, не зная, что дальше делать. Мы помолчали, переваривая сказанное. Наконец я села, схватила кофе, но тут же одёрнула руку.

— Горячий, — констатировала хрипло. Опять упрямо стиснула скрипнувший стаканчик, венец дизайнерского искусства с картонными кружевами цвета «тиффани».

Мама говорила, что я вижу в людях только хорошее. Вообще-то она сокрушалась по этому поводу… Вот и сейчас гляжу на Родиона и думаю, что он — хороший парень. Отзывчивый, трудолюбивый… Таких поискать же на самом деле.

И как я без нее? Без ее умения разбираться в людях… Отхлебнула кофе.

— Может, отпуск, а, Родион? Лето все-таки… — спросила вдруг.

Бедный мой помощник! Нет, к моим странностям он привык… кажется. Я могла отправить его в отпуск прямо с планерки. При чем, на которую он и не успевал дойти со всеми необходимыми бумагами и регламентом. Но сейчас, видимо, не ожидал.

Ну что я могла поделать? Мне нужно было возвращать жизнь. И я не хотела его втягивать в это. Так бы у меня работы было бы больше, и, соответственно, меньше времени на себя и свои скачущие мысли.

— Я тебя не брошу сейчас, Каролина, — прервал мой хаос в голове Родион.

Я некрасиво сглотнула большой глоток кофе, который сделала секундой ранее, и уставилась на него. Кажется, я даже голоса его не узнала. Он стал какой-то низкий и проникновенный. Не тот, которым он произносил свое обычное «Да, шеф!». Нахмурила брови и добавила выражению лица требовательного недоумения. Да, после такого взгляда он должен был начать сникать и болезненно кривится. Но он был спокоен. Лишнего не позволял, смотрел серьезно и по-деловому.

— Хорошо.

Решила не придавать значения. Ну, назвал меня по имени, подумаешь! Мне даже понравилось. Но галочку поставила. Не ему — себе. Как — то я недопустимо бурно на это реагирую.

— Рассказывай.

Подобрала под себя ноги крест на крест, стиснула слегка остывший стаканчик и вытянула шею, намекая, что пора бы уже разбудить третьего участника нашего импровизированного заседания. Краем глаза заметила, что Родион не сразу оторвал взгляд от моего лица, замешкался ровно дозволительную долю секунды, чтобы у меня не закралась мысль срочно искать нового помощника, и покорно выполнил мою просьбу.

— У меня с собой в основном только бумаги на подпись, — по-деловому сухо сообщил он, уставившись в ноутбук. — Позволите, я кратко пробегусь по всем статьям, что мы обычно проверяем?

Ага, мы снова на «Вы». Кивнула, позволяя. Пока Родион зачитывал статьи расходов, закупок и прочего, я было принялась открыто его рассматривать, но дальше мужественной морщинки между бровей дело так и не пошло. Я как будто застряла в ней! Даже и не думала, что она мне так нравится. Ну, не у Родиона конкретно… А вообще. Мужчины с морщинкой между бровей всегда казались мне такими надежными…

— Я что-то больше не могу…

Это мой голос был сейчас? Встретила обеспокоенный взгляд помощника своим смущенным.

— Простите, Каролина?

Морщинка стала еще более глубокой.

— Простите, — повторил Родион и опустил смущенный взгляд на экран. — Думал, это лучшее, что вам сейчас может хоть немного помочь.

Его голос так трогательно охрип в этот момент, что меня аж пробрала дрожь.

— Ты был прав, — пожала плечами как можно более равнодушно. — Это лучшее… Ты можешь мне оставить документы, я прочту и подпишу.

— Я уже все подготовил, — вскинул он брови, и мой объект пристального внимания разгладился, — так что…

Наши взгляды встретились.

И вот оно началось. Он дышал ровно, держался превосходно. Первая секунда, и вот сейчас он убежден, что вообще — то мужчина прежде всего. Вторая — и он начинает выходить из зоны комфорта и наших прежних ролей «шеф — помощник». Рискует и прекрасно осознает это, но идет дальше. Конечно, он же все обо мне знает! Что друзей нормальных у меня нет, только странные. Еще со времен Грасской Парфюмерной Академии, под стать мне. Один говорит на английском, другой — на французском, присылают мне многозначительные подарки на все известные праздники, соревнуясь друг с другом в оригинальности… Знает, что мне некому плакаться в жилетку. Что даже кошка от меня сбежала, а готовить я не умею. И что сейчас все наше с мамой дело вертится благодаря ему. Мгновения текут, а я смотрю и вижу все эти метаморфозы, как в калейдоскопе.

Родиону, кажется, на год больше, чем мне. Гладко выбритый, обычно сложно пахнет его личной историей… то есть, своим селективным парфюмом, который собирает из нескольких. Но его история всегда оставляла меня равнодушной. Обычно он пах уютным вечером в недорогом кафе и пустой болтовнёй ни о чем, неуверенностью в завтрашнем дне и одиночеством. Сегодня же вокруг него витает только запах моего кофе. Стоп! Кофе… только кофе?

— Родион, — прищурилась я.

Он молча вскинул слегка подбородок. Я спустила ноги на пол и скрестила руки на груди. Он не пах сегодня ничем! Не стал пользоваться старым запахом, чтобы начать что-то новое. Новое между нами? Ох, слишком много он обо мне знает…

— Шеф? — нахмурился помощник и подобрался. Но борьба взглядов продолжалась.

— Ты… — я сжала губы.

Я вдруг вздохнула и приоткрыла рот, скользнула по нему взглядом, полным интереса. Следом разомкнула руки и подалась вперед, опуская локти на стол. Родион нервно сглотнул и слегка отпрянул. Еле заметно, но этого было достаточно.

А дальше последовала жирная точка — мой взгляд в обрамлении сдвинутых бровей, плотно сомкнутый рот. Откинулась на спинку стула, но ладони оставила равнодушно лежать на столе. И вот оно ожидаемое: Родион заполз на свою комфортную территорию, повесил себе мысленно табличку перед глазами «Придурок», стиснул зубы и потупился на свои руки, сложенные на коленях.

— Я покурю и вернусь, — произнесла холодно и поднялась со стула. — Готовь пока документы.

От собственного тона замутило, не успела я еще и сигарету даже закурить… Ну вот зачем, а? Или это я виновата и со мной что-то не так?

Я громко хлопнула балконной дверью и обернулась на залитый солнцем город.

В эти гляделки научила меня играть тоже мама. Надо ли говорить, что она была одна всю жизнь? Слишком сильная, чтобы позволять садиться себе на шею еще кому-то, кто не способен был выдержать ее взгляд. Один раз она решила, что у меня все же должен быть отец и пренебрегла своей психологической уловкой… Мы, кстати, до сих пор с ним общаемся. Глеб Владимирович очень хороший мужчина, мягкий, заботливый. Они расстались тихо-мирно, мама даже плакала.

Затянулась сигаретой, почувствовала привычный приступ головокружения, переждала, затянулась еще раз. Дождь бы пошел, что ли…

У меня тоже был один серьезный роман. И в гляделки я тогда проиграла.

Роман был с Романом. Долгий и мучительный. Роман (никогда не получалось назвать его Ромой) терпеть не мог мой несерьезный бизнес (ага, такой несерьезный, что я сейчас даже на балконе стою на самом дорогом бамбуковом полу). С мамой у них тоже не заладилось. Даже кошка моя, образчик терпения, и та цапнула его за ногу однажды. Ему много чего не нравилось во мне, а мне — вот беда — нравился его запах. Нет, он не пользовался каким-то сложным парфюмом, а просто чем-то из люкса. Но, смешиваясь с его природным запахом, получался просто наркотический коктейль для меня. В нем необыкновенно вкусно смешивались рычащие горькие древесные и цитрусовые нотки свежести, немного плоского жженого запаха метро, глубокого запаха дорогих новых авто, их кожаных сидений и смазки новеньких деталей… Я долго довольствовалась только этим. Меня не напрягало ничего больше. И это начало напрягать Романа.

Я спокойно слушала его претензии по поводу отсутствия у меня признаков обычной женщины и моих странностей до тех пор, пока к его запаху однажды не добавился шлейф приторных дворовых маргариток, навсегда оскорбивших примкнувшую к ним ноту благородного дикого ириса. И я резко, по мнению Романа, приобрела не самые лучшие признаки обычной женщины. Он только, помню, сделал шаг в мою квартиру, и тут же выпал из нее. Орал, что я психованная невротичка, прижимая прохладную поверхность айфона к своей горящей физиономии. А я вынуждена была проветривать квартиру пол дня и обкуривать ее смолой с эфирными маслами и кофе. С тех пор я люблю кофе…

Докурила сигарету и скользнула внутрь. Я знаю, что мужчины в большинстве своем терпеть не могут запах сигарет от женщины. Тем лучше.

Прошла за стол. Села. Родион посмотрел на меня из-под бровей. И, кажется, все понял. Хотя, скорее это произошло еще раньше — до того момента, как я вышла курить. От этого почему-то стало еще хуже.

— Шеф, что я могу еще сделать для Вас?

Как контрольный в голову. «Что я могу?» Ты мог бы не задавать этого вопроса, а просто сделать что-то.

Сцепила зубы.

— Я приеду завтра на работу… Нет, сегодня.

— Я с Вами.

— Хорошо.

2

Одевшись в драные джинсы и какую-то растянутую футболку с психоделическим принтом, я распустила влажные волосы, которые с готовностью закрутились крупными блестящими колечками. Любила летом сушить волосы на ходу… Взгляд зацепился за телефоны на столе.

«Надо включить свой», — пронеслось неумолимое в голове. Сцепила зубы и подхватила свое «яблоко», порывисто нажала кнопочку включения. И бросила его на кровать оживать.

Вот бы мы так могли! Экран загорелся, и гаджет влился в нашу с ним новую одинокую жизнь. Тут же завибрировал, зазвенел на разные лады: сообщения посыпались на все мессенджеры, пропущенные звонки, смс… Жизнь рванулась ко мне с пугающим напором.

Пока мы ехали в такси, Родион хмуро пялился через окно на улицу, а я разгребала хаос в своем телефоне. Читала сочувственные письма, отвечала всем, благодарила, а сама на что-то надеялась. На что? Кинула взгляд в окно. Что кто-то напишет, что стоит уже на моем пороге и готов носить меня на руках, выслушивать мои сумбурные мысли, гладить по голове и готовить кофе? Перевела взгляд на Родиона… Вот зачем я заставила сыграть его со мной в эти глупые гляделки? Может, сядь я ему на руки и уткнись в шею, он бы и стал для меня этим самым человеком?

Ох, Каролина, не тот он… Очень противно заходить в море, и понимать, что тебе даже не по колено, а так, едва по щиколотку. Вода непременно нагреется и станет противно… от себя самой! Ведь знала, что не искупаться! А лезла…

А мы просто не полезли и остались на берегу. Все правильно… Все было правильно, но безнадежно плохо.

Я вдруг осознала, что мы с Родионом смотрим друг на друга уже какое-то время. И ничего. Спокойно так смотрим… Он вдруг слегка улыбнулся. Я ответила и опустила взгляд.

— Я знаю, что не оправдал ваших ожиданий, шеф, — услышала его голос, — надеюсь, впервые?

— Не впервые, — покачала серьезно головой, — еще ты носишь синюю рубашку периодически, а на фоне нашей оранжевой стенки в отделе винтажной парфюмерии от вашего дуэта на контрасте у меня просто глаза каждый раз готовы выпрыгнуть…

Он вдруг рассмеялся так тепло, с хрипотцой. И стена утреннего разочарованного напряжения между нами рухнула.

— Шеф, — покачал он головой, отсмеявшись, — вы все-таки необыкновенная.

И вдруг посмотрел на меня так серьезно.

— Пожалуйста, звоните мне в любое время… Я знаю, будет тяжело.

Кивнула. Ну вот, уже и не так плохо.

Магазин «ГРАСС» встретил нас прохладой и ненавязчивой вуалью аромата мяты, лаванды и апельсина с выраженным сопровождением терпко — сладковатой ноты березовой древесины. Эта композиция побуждала остаться и углубиться в себя, сделать паузу и очередное открытие, удивиться новому или остаться верным прежнему выбору. Ее много лет назад создала мама именно для этого места…

Нас с Родионом поприветствовала Марина, консультант магазина, изо всех сил старающаяся улыбнуться так, будто ничего не случилось. Я улыбнулась ей в ответ, и мы двинулись через главный зал, затем по коридору налево, и оказались в маленьком винтажном зале. Родион толкнул старинную зеленовато-голубую дверь с красноречивыми потёртостями, и мы прошли в кабинет.

Дверь эту мама привезла из своей поездки в Рим лет десять назад. Так чудно было: ее багаж потеряли, а дверь выгрузили за ней исправно (еще бы, потерять дверь было сложно). И она без вещей, но с дверью, стояла в аэропорту…

Я, изо всех сил цепляясь за это воспоминание, чтобы не начать думать о чем-то еще, ступила на ковер. Да, здесь был наш второй дом, и уютно было также. Мой взгляд вцепился в стол густого медового цвета, стоящий у противоположной стены, а мысли вдруг увязли в приторном пряном аромате, чуть не сбившем меня с ног. К счастью, Родион придержал меня за плечо и провел внутрь.

Пространство замкнулось вместе с дверью, которую он поспешил закрыть. Мне почудилось, что аромат комнаты ударился о крашеное дерево двери и с разочарованным шорохом откатился назад, упруго ткнувшись мне в спину.

Я на ватных ногах направилась вдоль шкафов и полок, расположенных вдоль боковых стен кабинета к столу, стараясь не думать и не различать запахов. Все здесь кричало о маме и о том времени, которое мы здесь провели…

Тонкий аромат вечерней фиалки, апельсина, казалось, парили под самым потолком, а вот пряные сухие ноты сандала и амбры согревали и обволакивали тело в районе солнечного сплетения. Вдоль стен струились десятки менее явных нот, связанные со своими многочисленными источниками, хранившимся в ящиках шкафов.

— Каролина, — позвал Родион извиняющимся тоном, как если бы мы были в храме.

Ну нет, я сначала преодолею расстояние до стола и мужественно усядусь за него. А потом уже можно и его послушать. Но вместо этого ноги вдруг подкосились, и я обессилено рухнула на толстый индийский ковер с витиеватым узором, вцепилась в него судорожно скрюченными пальцами и зажмурилась. Горло сжалось, в голове помутнело…

— Плохая идея, — смущенно выдавил Родион и подхватил было меня под руки, пытаясь поднять, когда вдруг за нашими спинами послышался резкий требовательный стук в дверь. И тут же ручка нетерпеливо дернулась и провернулась, явив нам посетителя…

Мы с Родионом так и замерли: я, полуоторванная от индийского ковра со слезой, катящейся по левой щеке и забывшей, как дышать, и он, хмуро воззрившийся на незнакомца, осмелившегося ворваться в такой момент в кабинет.

Посетитель перевел холодный взгляд с Родиона на меня и обратно несколько раз, а потом застыл, выбрав меня в качестве доминирующего объекта своего внимания.

Он был очень необычный… Я висела на руках помощника и беззастенчиво рассматривала мужчину. Очень высокий. На вид ему можно было бы дать лет тридцать пять… Выглядел он в общем сногсшибательно. Но что именно сшибало с этих самых ног, так сразу сказать было сложно. Я не могла оторвать от него глаз. Все в его внешности резало и морозило (в произвольном порядке): четкие черты лица, жесткий подбородок и скулы, колючий властный взгляд… Светлые, или даже белые, волосы аккуратно зачесаны назад, собранные в хвост. Брови темные, но не черные, кажется… Вернее, они казались черными на фоне слишком светлой кожи. В середине-то лета? Ворот рубашки с длинными (летом!) рукавами был легкомысленно распахнут, никакого галстука. Черные джинсы идеально подчеркивали длинные ноги.

Он наконец шагнул внутрь, не дождавшись приглашения. Но не застыл, едва переступив порог, а стремительно приблизился, подхватил меня под вторую руку и поставил на ноги.

— Грегхан Даррейн, — он протянул руку Родиону, заметно "подвисшему" от услышанного. Помощник даже руку не сразу протянул, и посетителю пришлось подождать пару мгновений. Ответно представится тоже забыл.

А я лихорадочно размышляла, на каком языке с ним разговаривать. Имя точно не русское, но произнес он его совершенно без акцента. Наконец, решила, что с языковым барьером разберемся в процессе.

— Я — Каролина Артемьева, — обратила на себя внимание водянисто — зеленых глаз. — А это — мой помощник Родион.

Судя по реакции, никакого языкового барьера не предвиделось. Осторожно протиснулась между мужчинами и незаметно даже для себя оказалась за столом.

— Присаживайтесь, — указала на противоположное кресло.

— Будете чай или кофе? — поспешил загладить оплошность Родион.

Вопросительно посмотрела на… как там его?

— Ничего, — прозвучало слишком резкое, как будто мы его оторвали от чего-то важного какой-то незаслуженной мелочью! При этом он просто морозил меня своим взглядом не моргая.

— Мне — кофе, — хрипло выдавила я. Но Родион так и не двинулся. Я уж было подумала, что упала и в переносном смысле в глазах своего помощника, и теперь даже кофе не достойна. Но, с трудом оторвав взгляд от посетителя и переведя его на Родиона, обнаружила, что тот хмуро пялится на его профиль и… не решается нас оставить?

— Родион?! — гаркнула так, что помощник вздрогнул и, одарив меня удивлённым взглядом, наконец скрылся за винтажной дверью. Уверена, чтобы очень быстро сделать мне кофе и кинуться с ним обратно.

— Примите мои соболезнования, — чуть склонил голову мой странный гость, а я, получив несколько дозволительных мгновений, пробежалась взглядом по деталям, не бросившимся в глаза сразу… Пара сережек в левом ухе из белого металла, шрам на виске… довольно серьезная была рана… что-то, висящее на черном шнурке, терялось на груди, скрытое складками ворота рубашки. Он сидел, сцепив пальцы и чуть наклонившись вперед, и все также внимательно рассматривал меня, прищурив глаза.

— Спасибо, — прошептала. — Вы… знали маму?

— Знал, — короткое. — И был на похоронах.

Он чуть откинулся на спинку и, казалось, расслабленно выдохнул. Но цепкий изучающий взгляд никуда не делся.

— Я… — нервно сглотнула, — не помню… Вообще плохо помню… все…

— Это понятно, — выпустил он меня на миг из плена своего взгляда и нахмурился, устремив его в пол. — Каролина, я все понимаю, но времени у нас с вами мало. Если позволите, я бы хотел перейти сразу к делу.

Кивнула. Еле уловимый акцент у него все же был.

— У Изабеллы был контракт, который она не закончила. — Имя мамы в его исполнении прозвучало, как выстрел для меня. Я даже вздрогнула. — И заканчивать его придётся вам…

Повисла ожидаемая пауза. Я все пыталась вспомнить его имя…

— Простите, но не могли бы вы мне напомнить ваше имя? — нарушила тишину.

— Грэгхан.

Никогда такого не слышала… Какой контракт?

— Я ничего не знаю о контракте, — подалась вперед и ответила наконец ему таким же взглядом. Кто он такой вообще?!

— Это само собой разумеется, — кивнул он. — Основное требование контракта — неразглашение его третьим лицам.

В коридоре вдруг раздался возмущённый голос Родиона под аккомпанемент позвякивающей о блюдце чашки. Грэгхан даже не удостоил вниманием эти звуки, а я вот подскочила с места.

— Каролина, — укоризненно процедил он, — за дверью стоит мой помощник и обеспечивает приватность нашего с вами разговора, только и всего.

Уставилась на него непонимающе.

— Для блага вашего же сотрудника, — добавил он. — Сядьте, будьте добры.

У меня сложилось впечатление, что ему стоит больших усилий разговор со мной в такой вот манере. Хмуро опустилась в кресло.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату шагнул возмущённый Родион. Молчаливо отмерил шагами пол до моего стола, бросил убийственный взгляд на Грэгхана и брякнул чашку с кофе передо мной:

— Если что, я все равно рядом, — не спуская глаз с постороннего, процедил он упрямо. Надо ли говорить, что Грэгхан даже не удостоил его внимания.

— Все в порядке, — поспешила заверить его, — я позову тебя. Спасибо.

В полумраке дверного проёма маячил кто-то еще, но было не разглядеть. Он отошёл, давая Родиону выйти, и закрыл за ним двери. Дождавшись, когда мы останемся вновь наедине, Грэгхан откинулся на спинку стула и продолжил:

— Компания моего отца давно сотрудничает с Изабеллой, она — очень талантливый парфюмер, — он смутился оговорке, но поправляться на «была» не стал. И я вдруг испытала к нему нерациональное чувство благодарности за это. — Она не могла говорить вам об этом, это — требования компании.

Он сделал паузу, очевидно на случай моих всевозможных реакций, но я пока не решилась ни на одну из них.

— У меня с собой все документы, а также фотоматериалы, — продолжал он. — Но прежде, чем мы перейдем к главному, у меня для вас будет тест. От его итогов будет зависеть ход нашей дальнейшей беседы. Вы не против?

— Нет, — мне уже порядком надоело то, что он постоянно говорит, а я только хлопаю глазами. Но я тут же пожалела о своем опрометчивом ответе, так как Грэгхан рывком поднялся и направился ко мне.

По мере его приближения, я вжималась в кресло все сильнее. Он обошел стол, остановился надо мной и протянул мне руку. При этом ему пришлось изрядно наклониться, и из складок рубашки на груди выскользнул металлический клык, перехваченный шнурком у основания. Я завороженно уставилась на него, изо всех сил избегая обращенного на меня взгляда.

— Каролина, — вывело меня из оцепенения раздраженное рычание хозяина объекта моего пристального внимания.

— В чем заключается тест?! — рявкнула в ответ, так и не протянув руки.

Грэгхан удивлённо поднял бровь, но в следующее мгновение крутанул мое кресло в свою сторону и обхватил его обеими руками так, что я оказалась в его западне. Наши взгляды скрестились.

— Я могу посмотреть документы и фото, о которых вы говорили? — схватилась за последнюю возможность, стараясь не зажмуриться.

— Когда расскажете мне о моем запахе, — жестко ответил он.

— Что?

Вопрос вырвался сам собой. Это вообще-то моя прерогатива вводить в ступор людей.

— Задачка нетривиальная, Каролина, — вдруг усмехнулся он. — Боитесь?

— Я не боюсь вашей "задачки"! — огрызнулась я.

— Тогда мы теряем время! — не остался в долгу он. — Начинайте!

Взбесил меня! Я порывисто качнулась в его сторону, но запала хватило только сантиметров на двадцать. Грэгхан сверлил меня раздраженным нетерпением взглядом, к которому, как мне показалось, я уже начинала привыкать, и не двигался. Я сосредоточенно закусила губы, не отпуская судорожно сжатых подлокотников, и осторожно приблизилась лицом к его шее.

Вообще-то, его запах уже давно теребил кончики моих нервов, витая рядом с хозяином, а теперь я просто нырнула в него, неосознанно прикрыв глаза (или, наконец, зажмурившись). Названия составных частей аромата сами всплыли в голове. Я уже чувствовала привкус каждого разными участками языка, осталось лишь оформить их в названия…

— Достаточно! — он рывком отпрянул от меня.

Я обескуражено захлопала глазами, провожая спину мужчины.

— Но я даже не успела… — начала возмущаться, не подумав. Ну и что, что не успела! Сейчас он просто уберётся из моего кабинета и оставит в покое. Закрутил тут все в каком — то хаосе! Контракт, неразглашение, мама…

— Вы прошли тест, — процедил он, направляясь к двери.

Может, я ослышалась, и он уходит? Но нет. Он вернулся из коридора с аккуратным чемоданчиком и, подойдя с ним к столу, принялся раскладывать передо мной документы, извлекая их один за другим.

— Здесь, — он прижал первую бумагу к столу, — договор Изабеллы.

Я распласталась взглядом по маминой подписи внизу, затем с трудом подняла его в начало документа. Договор был, кажется, на итальянском. Кинула взгляд на нависшего надо мной Грэгхана. Он был похож на итальянца, как волкодав на чихуахуа.

— Здесь, — тычок в очередную стопку, — ваш договор…

— Подождите, — решительно тряхнула головой. — С чего вы взяли, что я соглашусь?

Он выпрямился и хмуро уставился на меня сверху.

— А почему бы и нет, Каролина? — прищурился он. — Вы получите возможность учиться в самой закрытой школе парфюмеров, о которой выпускники Грасса могут только мечтать и говорить о ней шепотом и с придыханием…

Мои глаза расширились, но от другого.

— Мама…

— Изабелла училась в Альрийской академии, — сухо подтвердил он, стремительно отводя взгляд, в котором скользнуло что-то… Но я едва обратила на это внимание, так как мысли рванулись в другую сторону.

Об Альрийской парфюмерной академии в Грассе ходили лишь слухи. Говорили, что этой академии на самом деле не существует, а также, что она просто спонсируется высшим обществом, и в нее попадают только самые перспективные мастера, доказавшие свой неоспоримый талант не одним годом работы на ведущие парфюмерные дома.

Видя, как разгорается огонь в моих глазах, Грегхан поспешил добавить:

— Только после завершения контракта Изабеллы.

Я очнулась и недоверчиво воззрилась на него.

— Я не могу оставить магазин, — возразила я.

— Какая помощь по магазину вам нужна? — сложил руки на груди мой собеседник. — Я предоставлю вам управляющего высшей категории. Если посчитаете нужным, проведете собеседования с несколькими кандидатами.

Я продолжала недоверчиво смотреть на него.

— Кроме того, ваш помощник заслуживает доверия, — легкая улыбка или мне показалось? Скорее, сарказм.

У этого странного типа все было под контролем и подготовлено к тому, чтобы все шло только по его плану.

— Что вам от меня нужно, Грэгхан?

Он лишь на мгновение задумался, но мне этого хватило, чтобы начинать понимать неоднозначность всего происходящего. Он недоговаривает. Вернее, он почти не говорит мне правды. А еще этот его запах… в нем появилось что-то новое… Я облизнула губы, непроизвольно пытаясь усилить восприятие, и вдруг обнаружила, что мужчина смотрит на мой рот и совершенно не торопится отвечать! Поспешила протереть губы ладонью и хмуро уставилась на него, напоминая, что вообще-то жду ответа!

— Чтобы вы завершили дело Изабеллы, — наконец послышался его заледеневший голос.

— Что такого она делала? — потребовала я. Мне все больше казалось, что тип, стоящий надо мной, таких как я вообще не считает за достойных себя собеседников. Или партнеров.

— Она занималась разработкой парфюмерной композиции.

Ну и что в этом такого особенного? Мои глаза, кажется, разочарованно потухли.

— Это очень необычная композиция, Каролина. Она стоит баснословных денег… — вероятно, заметив это, продолжил Грэгхан.

Деньги! Как это нетривиально! Это все меняет! Я подперла подбородок ладонью и уставилась на контракт. Конечно, мифическая Альрийская академия зацепила меня сильнее… Перевела прямолинейный взгляд на гостя.

Похоже, он сбросил ворох козырей, и теперь смотрит, на что я клюну: деньги, работа или мечта…

— Давайте точнее: я завершаю состав парфюма, вы его принимаете, и дальше я получаю шанс…

— Вы поступаете в академию.

Ого, даже так.

— Как вы можете это гарантировать? — театрально прищурила глаз, выражая сомнение. Сомневаться в словах этого мужчины, как подсказывала интуиция, было крайне недозволительно. От этого почему-то вдвойне было приятно это сделать!

— Могу, — взгляд его потемнел, желваки заходили туда-сюда, подтверждая, что такая, как я, просто не имеет права сомневаться в словах такого, как он. Я его, похоже сильно взбесила этим вопросом. В окружившем меня запахе стали преобладать угрожающие горькие ноты… полынь… дягиль… и, черт возьми, мускус… натуральный! А никакая не…

— Каролина, — низкое рычание словно окатило меня холодной водой. Я поспешила потереть лоб смущенно и опустить глаза. Меня еще никто не называл по имени столько раз за пол часа. Да еще и так…

— Мне нужно подумать, — деловым тоном заявила я, не придавая значения вопиющей фамильярности с его стороны. «И пострадать не помешало бы».

Все сегодняшние события чертовски отвлекали от мыслей о потере, о пережитом, о предстоящем… меня манил индийский ковер, в конце концов! Да, запереться, упасть на него и нарыдаться наконец!

— У вас есть десять минут, — процедил вдруг этот…

Распахнула чуть не вылезшие за пределы черепа глаза, рванулась с кресла и задела чашку с остывшим кофе. Та предсмертно взвыла тонким фарфоровым голоском и начала свое триумфальное шествие в сторону документов, разложенных Грэгханом на столе.

Я вообще не очень тороплива по жизни… Может от этого и восприятие мое настолько заторможено? Но мой собеседник вдруг с такой прытью рванулся с кресла и смел документы от эпицентра падения чашки, что мне показалось, я стала свидетелем какого-то спецэффекта!

— С чего вы взяли, что я смогу завершить ее дело? — пролепетала завороженно. — Если мама училась в академии, то я — то еще нет…

Он бросил на меня убийственный взгляд, смахивая лужицу с кофе в противоположную сторону от спасенных бумаг.

— Сможете, — процедил он, — раз Изабелла вписала ваше имя в свой контракт. А ее мнению я доверяю… и лично прослежу за этим.

Я нервно сглотнула.

— Мне нужно прочитать контракт!

— В самолете прочитаете. У вас осталось семь минут.

— А если я все же откажусь?

Он вопросительно поднял бровь: «Не знаю такого слова».

— Почему, Каролина? — спросил как-то подозрительно мягко. — Приглашение в нашу академию не валяется на дороге. Закончите работу Изабеллы — заслуженно войдете в стены Академии. И я не вижу причин, по которой вы можете от этого отказаться.

«Наша академия»? Да кто он такой?! А мужчина вдруг подался вперед и проникновенно добавил.

— Кроме того, это хорошая возможность отвлечься…

Кинула на него возмущенный взгляд.

- Пять минут, — чуть насмешливо напомнил он, прекрасно понимая, что я уже согласна.

Действительно, он все обернул так, что мне не было никакого резона отказываться!

— У вас потрясающее чувство времени, — процедила, злобно сверля его взглядом.

А он, похоже, относился к распространенному мужскому типу, у которого улучшается настроение при осознании собственной непревзойденности!

— И все же я хочу позвонить своему юристу и получить его консультацию, — сказала холодно. Эта европейская (язык не поворачивался, глядя на Грэгхана, сказать — итальянская) манера «все бросили и побежали» меня напрягала еще с учебы во Франции…

— Сделайте это сейчас, и попросите доложить вам о результатах в течение пары часов, — Грэгхан достал мобильный, углубился в его экран на некоторое время. — Сейчас мы едем к вам… Самолет в 21.30.

Да что же это такое?!

— В контракте написано, что я должна с вами ехать к себе домой? — прорычала, стискивая подлокотники.

— Договор у вас на почте, Каролина, — поднял он на меня взгляд. — Пересылайте.

— Я никуда с вами не поеду, пока мой юрист не даст свое заключение.

Попыталась посмотреть на него с вызовом, но сразу поняла, что погорячилась. Из его глаз разве что ледяная крошка не сыпалась. Волосы у меня на голове зашевелились и привстали посмотреть, кто этот тип, что так наэлектризовал пространство в нашем с мамой кабинете? Но свою свободу отдавать так быстро я не собиралась. Не знаю, что все это значит, но пока не разберусь хотя бы с доступной информацией, с места не двинусь!

— Звоните юристу, — рявкнул Грэгхан. — Я жду вас в машине на улице. Мой помощник останется здесь.

Он резко поднялся и вновь обратился к своему чемодану.

— На случай, если у вашего юриста будут вопросы, — он припечатал к столу свою визитку, а рядом положил фотографию.

И уже выходя, добавил:

- У вас час.

А я не отрываясь смотрела на лицо моей мамы на фото. Каштановые волосы развевались на ветру, лазурное море маячило за ее плечами, на лице играла легкая улыбка, глаза щурились от солнца. А рядом с ней, приобняв ее за плечи, стоял Грэгхан. Оказывается, он умел улыбаться…

3

Я ходила по вожделенному индийскому ковру туда-сюда уже двадцать минут. Родион сидел на кресле и внимательно вчитывался в документы, оставленные нашим утренним гостем. Мой экземпляр был на двух языках: русском и итальянском. Как только удалось оторваться от улыбки Грэгхана на фото с мамой, я набрала нашего семейного юриста, объяснила ситуацию и сбросила все документы.

— Даррэйн, — вдруг задумчиво произнес Родион, — договор между частными лицами…

— Я так понимаю, что мама работала на него, — раздраженно выпалила я.

Только почему она мне ничего не рассказывала об этой своей работе? Требовал контракт того или нет, я бы никому ничего не сказала. Хоть бы намекнула! А знать мне о таких знакомых не помешало бы. И то, что она занималась какой-то композицией… Так она часто ими занималась. Мы часто ими занимались.

— И ты поедешь с этим типом… — начал было поднимать на меня глаза Родион.

— Когда это мы перешли на «ты»? — рыкнула я, свирепо раздув ноздри. — Если Слава скажет, что все в порядке, может и поеду. Может, в договоре все так подогнано, что я даже не смогу отказать?! По крайней мере ведет этот Даррэйн себя именно так. Он сказал, что мое имя просто вписано в контракт мамы…

Одно только слово юриста, и у меня будет возможность потянуть время и разобраться во всем этом! К чему такая спешка? Надо было придумать какие-нибудь непреодолимые обстоятельства… Только что-то подсказывало, что все мои вопросы, сомнения и непреодолимые обстоятельства Даррэйн уже просчитал, продумал и преодолел. Я ему была очень нужна. Это льстило. Только зачем? Чем я так уникальна? У него же есть «наша» Альрийская академия! Неужели ее выпускники или даже ученики не могут завершить работу над этой композицией?

Я сама окончила европейскую школу в Грассе, столице парфюмерии, легендарном городе, оказавшемся в свое время в центре событий романа Зюскинда, и не просто так. Академия Грасса является одной из самых престижных в мире, и мне действительно было, чем гордится. И маме тоже, как оказалось.

Я остановилась у стола и вновь опустила взгляд на фото.

— Я пару раз слышал, как она называла его имя в телефонном разговоре.

Изумленно распахнула глаза и перевела взгляд на Родиона. Телефон! Мамин телефон! Там же могли быть ответы!

— Что-нибудь еще помнишь? — потребовала нетерпеливо, плюхнулась на кресло и начала вскрывать ящики один за другим, заглядывая внутрь.

— Всегда называла его полным именем, — недоуменно наблюдая за мной, начал помощник, — поэтому мне и запомнилось его имя. Сокращенное «Грэг» я бы вряд ли запомнил. А так — имя действительно странное. Я от этого и обалдел, когда он представился.

Я продолжала пересматривать стопки документов, листать папки…

— Звонил всегда он сам. Говорили на итальянском.

Представить Грэгхана, говорящего на итальянском, было сложно. Скорее, отдающего рявкающие распоряжения на немецком! Я села на пол и уже было углубилась в нижний ящик, когда услышала:

— Разговаривала она с ним всегда с теплой улыбкой… — От неожиданности вынырнула из-под стола и уставилась на лицо Родиона. — С одной из самых теплых, которые я когда-либо у нее видел.

Помощник смотрел на меня, я — на него.

— Ты на чьей стороне? — прищурилась я.

— На вашей, — выделил он последнее слово особенно. — Если вы решите ехать, то можете не сомневаться, я справлюсь…

— Я тут, похоже, ничего не решаю, Родион, — опустила голову и снова принялась пересматривать содержимое нижнего ящика. — И он предложил своего управляющего, пока меня не будет.

Прислушалась к реакции помощника.

— Не перегибает палку? — после некоторой паузы послышался его голос.

Не перегибает ли он палку? Да он тут уже забросал все щепками!

— Тебе самому будет тяжело, какой бы ты молодец ни был, — пожала плечами. — Я пока не могу предположить, насколько меня этот тип загрузит, смогу ли я руководить процессом удаленно…

— Каролина, мы справимся, — прервал мои размышления вслух Родион, — я бы не хотел впускать в ваше семейное дело посторонних…

Нахмурилась. Родион был прав. Но мог не справится сам… Все же он помощник, а не руководитель. Хотя, а какой руководитель из меня?! Я же тоже могла не справится!

Я переложила очередную стопку документов с пола в ящик и задумалась: что, собственно, я сейчас искала? Какую-то записку, помарку на полях, что-то, что могло пролить чуть больше света на Грэгхана Даррейна… Но ничего. Я только — только заползла обратно в кресло, как позвонил мой юрист.

— Слава?

— Да, Каролина…

— Ну?

— Ты знаешь, я позвонил господину … или, как будет правильнее, синьору Даррейну, так как он является гражданином Италии…

— Слава, — зарычала я и спохватилась, что уподобляюсь Грэгхану.

— С документами все в порядке, — Слава не обратил на мой тон никакого внимания, — не подкопаться. Я уточнил некоторые пункты, показавшиеся мне двусмысленными, попросил переделать три из них. Он заверил, что сразу же внесет изменения в документ, и на подпись ты получишь уже согласованный со мной вариант. Я пришлю тебе фото моих поправок. И мне показалось, что синьор Даррэйн заслуживает доверия. Знаешь, почему?

Насторожилась.

— В договоре есть пункт о баснословных неустойках в случае твоего отказа. Договор действительно двойной. В случае…

Смерти мамы, пытался выдавить Слава.

— Я поняла.

— Да, — устало продолжил он, — ты являешься как бы запасным лицом. Ее договор на тебя не распространяется, ты будешь следовать только своему приложению. Имеет значение лишь сам факт твоей преемственности, поэтом переводить договор мамы смысла нет. Я консультировался уже с коллегой…

Стиснув телефон пальцами, задумалась. Похоже, Грэгхан скинул не все козыри…

«Заслуживающий доверия синьор», не успела я отбить звонок Славы, написал мне: «Жду вас в машине!» Хотя номер моему телефону не был знаком, он совпал с номером на оставленной визитке. Пришлось их познакомить. «Час еще не прошел!» — написала в ответ. Я не была уверена в том, что написала, так как не засекала время. Но раз он пока не вышиб дверь кабинета, я была не далека от истины.

Делать было нечего, но этот приказной тон вызывал резкое неприятие. Я тоскливо оглядела кабинет, и с удивлением почувствовала, как сильно хочу оказаться подальше отсюда. От своей потери, от воспоминаний, вьющихся вокруг меня вместе с родными запахами, от индийского ковра… Я не могла смириться с произошедшим, не могла бороться с реальностью. Но могла от нее сбежать. Пока что. А там — посмотрим. Перевела взгляд на Родиона. Главное теперь было позаботиться о нашем с мамой деле.

— Пожалуй, я соглашусь на предложение Даррэйна.

Тот кивнул.

— Пока что останешься за главного, — продолжала я. Все доверенности у Родиона были. — Слава тоже в твоем распоряжении. С управляющим решим. Посмотрю, кого Даррейн мне порекомендует.

Встала из-за стола, похлопала по карманам джинс, проверяя ключи. Чувство самосохранения подсказывало, что час уже на исходе.

— Шеф, я могу вам звонить? — поднялся Родион мне навстречу.

— Так часто, как нужно, — посмотрела ему в глаза.

— И вы звоните, хорошо? — напряженно добавил помощник.

— Родион, давай уже на «ты».

Помощник улыбнулся, качая головой.

Шагая по магазину к выходу, скользила взглядом по полкам… Сколько тепла было вложено в каждый уголок этого места… Смогу ли я его удержать? Кинула взгляд через плечо на сосредоточенного Родиона, идущего следом.

— Видишь, надо было соглашаться утром на отпуск, — усмехнулась я. — Теперь он тебе долго не посветит.

Подойдя к двери, повернулась к нему. Он остановился, пряча остатки улыбки.

— Ничего, я люблю свою работу, — сказал серьезно. — И тебя тоже.

И он толкнул дверь на улицу, не давая мне возможности среагировать. Сразу за ней оказался оставленный Грэгханом помощник. Он сделал шаг назад, выпуская меня.

— Пойдемте, — лишь скомандовал нетерпеливо.

Стремительность его движений наводила на мысли, что я сильно превысила отведенные нам лимиты по времени. Удивилась, обнаружив, к какому именно автомобилю мы направляемся. Ожидала все, что угодно: от непременно черного «Икс шестого» до катафалистого Лэнд Крузера… А тут — шведская практичность Вольво цвета шоколада с перламутром. Самая большая из их линейки, кажется.

— Каролина, — окликнул меня Родион, застывшую в нерешительности перед распахнутой дверью автомобиля. Обернулась и увидела тревожный взгляд помощника. — Звони в любое время дня и ночи. Мало ли… Я брошу все и примчусь.

— Ты не можешь все бросить, — напомнила и мягко улыбнулась. — На связи.

И нырнула в салон.

Грэгхан сидел на заднем сиденьи и с кем-то разговаривал по телефону. Тихо, отвечая коротко и напряженно. На меня он только кинул холодный взгляд и вновь углубился в разговор. Помощник тем временем сел на сиденье рядом с водителем, и машина тут же мягко тронулась с места. Я обернулась на стоявшего у магазина Родиона и глубоко вздохнула. Мимо замелькала смазанная акварель летнего города: дома, деревья, заборы, рекламные вывески… Кажется, я еще никогда так внимательно не рассматривала пейзаж за окном.

В машине царила тишина, нарушаемая только односложными ответами Грэгхана. Заметила, что все мужчины были в рубашках с длинными рукавами. Может, дресс-код или прихоть главного? Не удержалась и бросила взгляд на своего будущего шефа. Его профиль притягивал, как оказалось, еще больше, чем фас. Жёсткие линии скулы, сдвинутые густые брови, жесткий взгляд соревновались за моё внимание с умопомрачительной рельефной шеей. Безуспешно… Мужская шея всегда была моей слабостью. Наверное потому, что запах кожи на шее ярче и вкуснее. Целомудренный и эротичный одновременно … А ещё говорят, что к особенно пахнущим участкам тела душа ближе…

Вдруг Грэгхан глянул на меня недоуменно, и я, словно ошпаренная, отвернулась. До самого своего дома я больше на него не смотрела, а он со мной не разговаривал. Когда машина затормозила у подъезда, я было схватилась за ручку, но тут же почувствовала тяжелую ладонь на своем плече.

— Подожди, — услышала его голос, а помощник уже вышел из машины и принялся пристрастно вглядываться в окружающий нас старый дворик.

Что-то у всей этой компании навязчивая паранойя… К чему все эти «танцы и прелюдии»? Обойдя машину по периметру, он наконец распахнул мою дверь.

— Пригласите нового босса на кофе? — вдруг послышалось вкрадчивое. Обернулась на мужчину. Грэгхан умел улыбаться по-разному, как оказалось… Сейчас это была слегка усталая легкая улыбка уголками губ, первая на моем счету. Можно было бы встать в позу и напомнить ему, что пока контракт не подписан, он мне не босс. Но, с другой стороны, нужно было начинать с ним дружить, раз уж я решилась на этот самый контракт.

— Конечно, — вежливо кивнула, — пойдёмте.

И только подумала на лестнице, что придется нарушить неприкосновенность маминой кухни, когда вдруг Грэгхан толкнул меня к стенке у самой двери в квартиру и перегородил ее своей широкой спиной.

— Что случилось? — прошептала и выглянула сбоку от него, чтобы тут же замереть в ужасе: дверь в квартиру была приоткрыта. Грэгхан, прислонившись к стене, вглядывался через брошенную щёлку в прихожую, задвигая упрямую меня обратно себе за спину. Наконец, он открыл дверь и тихо двинулся внутрь. Я последовала за ним по пятам.

Едва мы прошли через коридор, с моих губ сорвался стон отчаянья: все в квартире было перевернуто вверх дном. Повсюду валялись вещи, осколки стекла и керамики, одуряюще пахло смесью запахов десятков раздавленных в центре коридора флаконов духов… Грэгхан, судя по интонации, выругался на незнакомом мне языке и потянулся к телефону. Я хотела уже пройти мимо него и углубиться в осознание масштаба бедствия, но он перехватил меня за плечо и остановил.

— Подожди, — помотал он головой, и продолжил разговор. Действительно, по — итальянски. И это поразило меня на столько, что я с готовностью переключилась на это действо. Итальянский в его исполнении был непривычно жестким и холодным, как если бы он говорил на шведском. Но что-то было в сочетании этих двоих: Грэгхана и итальянского языка. Что-то, чего не встретишь больше нигде и ни с кем…

— Пару часов хватит на сборы? — вернул он меня в реальность. И мне пришлось все же погрузиться в этот ад… Я молча прошла в свою спальню, холодея от догадки, и первым делом посмотрела на тумбочку у кровати. Телефон предсказуемо пропал.

— Телефона мамы нет… — пролепетала жалко и стиснула зубы. Кто-то посмел забрать у меня последнее, что осталось от нее! Наш дом, наши вещи, наши воспоминания! Сама не поняла, как зарычала от бессилия и стиснула кулаки. До боли. Мгновение, и рычание вдруг перешло в крик. А крик в истерику… Я орала и плакала, отбивалась от рук, пытавшихся меня скрутить, била по кровати ладонями…

Понятия не имею, как долго была не в себе. Очнулась я на коленях Грэгхана. Мы сидели на полу, я — лицом к нему, уткнувшись лбом в его грудь. Меня всю трясло, а он растирал мои плечи и что-то говорил… Но я не понимала, что именно. Только тембр низкого голоса упруго вибрировал в моих ушах, удивительным образом успокаивая…

— Каролина, — наконец прорвалось в мою голову, — ты меня слышишь?

Он обхватил ладонями моё лицо и заставил посмотреть в его глаза. С трудом кивнула.

— Сейчас… сделаю кофе…

— Какой кофе! — прорычал мужчина и, подхватив меня на руки, стремительно шагнул к двери.

Последнее, что выцепил мой взгляд, были остатки бедного маминого цветка, растянутые по полу в осколках горшка…

Мы быстро спускались по лестнице, а я болталась лоскутком в мужских руках и совершенно не возражала против его действий. Наоборот, он сделал именно то, что было нужно. Молча, не спрашивая.

Мне показалось, что только сейчас мне кто-то снова сказал: «Каролина, мама не вернется. Ее больше нет.» И до меня наконец это дошло… Кто это сделал? Кто посмел растоптать наш с ней храм? Дом, в котором могла еще жить ее душа, вещи, которых она касалась!!!

Я стискивала рубашку Грэгхана пальцами на плечах, по щекам снова потекли слезы, смазывая реальность…

Выйдя со мной на улицу, он в два больших шага оказался рядом с машиной. Навстречу уже кинулся его помощник и распахнул задние двери. Усаживая меня на сидение, Грэгхан о чем-то говорил с ним снова на не знакомом мне языке. Я пялилась в спинку переднего кресла, обхватив себя руками. Перед глазами стояла разрушенная квартира. Дом, который у меня отобрали…

Я вздрогнула от хлопка двери и посмотрела на Грэгхана, севшего рядом.

— Поехали! — скомандовал он водителю, и мы мягко тронулись. Безликий охранник остался у моего подъезда. А рядом со мной легла моя сумочка, которую Грэгхан удосужился поднять с пола вместе со мной. Хоть что-то осталось… Я открыла ее и пробежалась взглядом по остаткам своей прежней жизни: телефон, кредитки, фото, что он кинул на мой стол, покидая кабинет… Кое-что было новым: на дне сумочки под моими пальцами зашелестели блистеры таблеток, прописанных психотерапевтом. Справляться самой все же было мне не под силу.

— Квартиру опечатают и уберут, — прервал мои мысли Грэгхан, едва глянув на меня. — Ваши вещи пришлют чуть позже…

— А милиция?

Голос охрип, вынуждая меня прокашляться.

— Ваши правоохранительные органы тут бессильны, Каролина. Этим займутся мои люди. Я выясню, кто это сделал, обещаю…

Я с удивлением обнаружила, что он в ярости. Его и так суровое лицо сейчас помрачнело еще больше.

— Скажите, вы с мамой… — стушевалась под внимательным холодным взглядом, — вы просто… так реагируете…

Отвернулась к окну, не в силах оформить мысль, и захлопнула сумку. Он ответил не сразу, и я поняла, что все, что было между ними, так просто в одно предложение не уложишь.

— Мы с ней очень давно знаем друг друга, — отозвался он наконец.

Опять он говорит о ней в настоящем времени.

— Почему она ничего мне не говорила? — вернула свой требовательный взгляд на его лицо. — Или в вашем контракте прописано и запрещено говорить даже о том, что не касается работы?

— Что-то типа того, — он отвел взгляд и отвернулся к окну, заканчивая разговор.

Ну и ладно! Сложила руки на груди и откинулась на сиденье. В молчании мы ехали довольно долго, пока впереди не замаячило здание аэропорта.

— Вы же говорили, что самолет вечером…

— Ничего не мешает нам улететь сейчас, — не глядя на меня, ответил он.

Меня охватила привычная дрожь: я была «счастливой» обладательницей аэрофобии. Не безнадежной, но гарантирующей мне неизменно неприятное времяпрепровождение в ожидании полета и в его процессе.

Я облизала пересохшие губы, впиваясь взглядом в проплывающие за окном терминалы. Грэгхан вышел из остановившегося на парковке автомобиля, быстро обошел его и встретил суровым взглядом меня, вылезающую со своего сидения самостоятельно.

— Вы что, приверженка феминистского движения? — скривил лицо мужчина, все же придерживая тяжелую дверь с моей стороны.

— Нет, — буркнула я.

— Тогда будьте добры, — проникновенно заговорил он, заключая меня в кольцо своих рук, хватаясь второй за крышу авто, — не выскакивайте самостоятельно из машины и куда-либо вообще, пока я не разрешу!

И не давая мне возможности возразить, взял меня за руку, второй рукой принял у подошедшего водителя знакомый мне чемоданчик, и мы зашагали к зданию аэровокзала. Я еле поспевала за ним, временами переходя на бег, но мысли мои крутились вокруг ощущений моей руки в его ладони. Он тащит меня куда-то в совершенно неизвестную жизнь, а я даже не знаю, куда! Как моя жизнь докатилась до такого? За пол дня!

— Куда мы летим? — повысила голос, стараясь перекрикнуть звуковой хаос зала аэропорта.

— В Рим, — не оборачиваясь, ответил он.

Стоило нам приблизиться к одному из международных терминалов, Грэгхан показал сотрудникам какую-то карту, с которой они быстро считали информацию, и нас пропустили, ничего не потребовав. И лишь пройдя в зону отправления, я опомнилась.

— У меня же нет с собой паспорта…

Даррэйн вообще не удостоил вниманием мою фразу. Посчитала, что с меня хватит, и в балласт я больше не играю.

— Мне нужно в аптеку, — сказала я, пытаясь одновременно вырвать свою руку из его хватки. Грэгхан сбросил скорость и одарил меня недоуменным взглядом. Решила добить его окончательно. — А еще — в туалет!

Сработало! Мужчина обреченно выпустил мою ладонь.

— Я буду вон там у окна, — неожиданно спокойно кивнул он, указывая рукой в сторону небольшого кафе с множеством столиков, расположенных вдоль панорамного окна с видом на взлетную полосу.

— И сколько времени у меня есть? — как можно серьезнее спросила я.

На этом его благосклонность разом и кончилась.

— Двадцать минут, — процедил он, сдвинув брови, и направился к обозначенному месту встречи.

Фыркнула и неторопливо пошла в дьюти фри. Внутри все как будто вибрировало, сердце бешено скакало в груди, а ноги подкашивались. Боялась даже начинать прислушиваться к себе. То, что мне было плохо, понятно было и так. Зайдя в аптеку, первым делом купила бутылку воды и выпила антидепрессант с транквилизатором, которые всегда теперь лежали у меня в сумке. Прислонилась к стенке помещения и постаралась выровнять дыхание. Выходило плохо. Пришлось выпить еще и адреноблокатор, чтобы унять скачущее сердце. Перед разговором, который я собиралась затеять со своим новоиспеченным боссом, нужно было успокоиться и набраться сил. Второе, что нужно было сделать — привести себя в порядок.

Вышла из аптеки и углубилась в косметические ряды ближайшего магазинчика. У меня было мало претензий к себе даже без косметики. Только все пережитое на пользу не шло. У мелькавшего в маленьких зеркалах моего отражения было много всяких не нужных мне в переговорах следов пережитого: синяки под глазами и неровный цвет лица, к примеру. Перед Родионом меня это не смущало. Все знали, что мне было плохо, и я соответствовала их ожиданиям. А перед Грэгханом так было нельзя. Он жалеть меня не собирался…

Кроме того, ничто мне так не поднимало настроение, как ритуальное приведение себя в порядок. Купила самое необходимое, уместила все это в небольшой бумажный пакет и направилась в туалет. Не улетит же босс без меня в конце концов?

За что любила свое лицо — незаметных усилий было достаточно, чтобы поменять его в лучшую сторону. Увлажнила бедную кожу, нанесла легкий тон, убрала синяки под глазами, слегка припудрила лицо сияющей пудрой, ей же прошлась по ключицам, накрасила ресницы, расчесала брови и растёрла каплю тинта по губам — и вуа-ля. На меня из зеркала смотрела уже не потерпевшая несчастная жертва, а симпатичная девушка без признаков косметики на лице. Не стыдно теперь и такого мужчину сопровождать. Встряхнула волосы руками и вышла из туалета. Таблетки начинали действовать, жизнь — возвращаться.

Вопреки ожиданиям, Грэгхан встретил меня спокойно, несмотря на то, что я опоздала минут на двадцать, и то лишь по ощущениям. Вернее, он даже не обратил внимания на моё возвращение.

Он уже успел устроить из маленького стола филиал рабочего, разместив на нем ноутбук, а также две чашки с кофе и аппетитный сандвич. Села за столик почти вплотную к нему (другого варианта не было) и молча придвинула к себе кофе.

— Спасибо.

— Каролина, — начал было Грэгхан, отрываясь от монитора, но едва поднял взгляд на моё лицо, замер, и даже немного подался вперед. Видимо, не готов был к таким переменам. Еле удержалась, чтобы не улыбнуться. Видеть его таким удивленным, пусть и на несколько секунд, было очень приятно. Но он быстро пришел в себя и невозмутимо продолжил, — постарайтесь придерживаться временных рамок, которые я вам обозначаю.

— Вы будете обозначать мне подобные рамки на весь день? — прорычала, неожиданно быстро теряя самообладание.

— Нет, — холодно ответил он, буравя меня взглядом. — Только в тех случаях, когда посчитаю нужным. Если вы планируете работать на меня успешно, советую вам учитывать мои требования…

— Я могу выпить кофе? На это у меня есть время? — всеми силами сдерживаясь, чтобы не смахнуть весь его импровизированный рабочий стол, произнесла я.

— Пейте.

— Поесть тоже можно?

— Каролина, — он наклонился ко мне, и мне почудилось, что в солнечном сплетении что-то отозвалось на вибрацию его низкого раздраженного рычания, — не испытывайте меня на прочность… Вашим воспитанием, конечно, могу заняться. Но длинные терпеливые объяснения — не моя сильная сторона. Буду беспощадно пороть…

Последние три слова он выдохнул шепотом почти-что мне на ухо, наклонившись так близко, что я могла потереться носом о бьющуюся на его шее вену. Облизала вмиг пересохшие губы и отшатнулась.

— Что это за тест такой? — спросила возмущенно. — С вашим запахом?

Грэгхан выпрямился, оценивающе глядя на меня, и, кажется, еле заметно улыбаясь.

— Я же не успела даже начать отвечать на ваш вопрос…

— Но ты же собиралась это сделать, — ответил он с той же снисходительной "недоулыбкой", неожиданно переходя на «ты».

— Откуда вам знать? — сложила руки на груди. — Может, я бы назвала составляющие неправильно…

— Запах таких, как я, Каролина, различают только такие, как ты.

Его глаза вдруг сверкнули каким-то пугающим золотистым бликом, и волосы у меня на голове с готовностью снова начали вставать дыбом… Я собралась было привстать вместе с ними, а потом либо упасть в обморок, либо рвануться подальше, как получится… Но он вдруг мягко прикрыл своей ладонью мою.

— Успокойся, пожалуйста. Я здесь, чтобы защищать тебя.

То ли таблетки все же действовали, то ли после всего пережитого я уже просто не могла больше впадать в панику, то ли его жест и голос обладали гипнотическими свойствами, но внутри все быстро улеглось, дыхание выровнялось, и я совершенно спокойно откинулась на спинку стула.

— А теперь поешь, — неожиданно заботливо продолжил он, как ни в чем не бывало, — скоро вылет…

4

Кусок предсказуемо мне в горло так и не полез, а кофе давно остыл. Сидела, теребя ручку фарфоровой чашки, и делала вид, что рассматриваю снующих туда-сюда людей, а сама пыталась понять, почему так спокойно внутри? Ведь с его глазами было явно что-то не так! И с ним тоже!

Он углубился в монитор, периодически отвечая на звонки, и на меня больше не смотрел. Но я чувствовала, что стоит мне дернуться, и я увижу тот же самый спецэффект, что и в моем кабинете, когда я опрокинула кофе на документы.

Вскоре к нашему столику подошел служащий аэропорта, передал Грэгхану какой-то пакет и попросил нас следовать за ним, объяснив, что частному рейсу моего предполагаемого босса через полчаса дают разрешение на взлет. Точнее, через тридцать минут и двадцать пять секунд.

Шла рядом с ним и удивлялась: как давно весь мир начал так следить за временем? А я совершенно «не в теме».

Пройдя через пару терминалов, мы двинулись одинокими коридорами, наполняя их звуками наших шагов. Вскоре, они вывели нас к выходу на взлетное поле, где нас ждал другой автомобиль: тоже Вольво, только черный, и, кажется, другой модели. Грэгхан открыл передо мной двери, сам сел рядом.

— Это — из вашей квартиры.

Он снова перешел на «вы», а на мои колени лег переданный ему пакет. Я кинула долгий напряженный взгляд на непроницаемое лицо мужчины, не зная, чего ожидать от содержимого, но в конце концов все же развернула его с опаской и заглянула внутрь. В нем обнаружился мой паспорт, отдельный пластиковый пакет с украшениями и три флакона селективных духов. Ничего не скажешь — самое необходимое! Посмотрела удивленно на Грэгхана.

— Парфюм?

Он выдержал мой взгляд.

— Я бы хотел попросить вас впредь пользоваться каким-либо парфюмом…

У меня просто перехватило дыхание от этой просьбы! Возмущенно распахнула глаза и с хрустом смяла пакет.

— Тестеры экспериментальной японской парфюмерии с запахами «раскалённого асфальта», «преющей осенней листвы» и «лошадиного пота» будут пахнуть на мне не лучше, чем я без них! — прорычала, прожигая мужчину взглядом.

По мере произнесения мной этого уничижительного замечания, железобетонный взгляд Грэгхана все больше становился недоуменно-смущенным. В конце он откинулся на спинку сидения и схватился рукой за подбородок, а я кинула смятый пакет к косметике и отвернулась в окно. Какая там аэрофобия! Я собираюсь запереть себя в самолете на несколько часов с человеком, который моему запаху предпочитает запах лошадиного пота!

— Вероятно, это все, что осталось целым, — услышала я его усталый, но не сломленный голос. — А мой помощник не разбирается в парфюме…

Да, я помню кучу битых флаконов в центре коридора моей квартиры… Только зачем это было сделано?

— Потому и осталось, что те, кто это сделал, разбираются в нем лучше… — выдавила обиженно. Мне это показалось какой-то издевкой над делом всей нашей с мамой жизни…

— Все равно, каким парфюмом отбивать нюх, — сухо возразил он и потянулся к дверной ручке. Оказывается, мы прибыли. Стоило двери распахнуться, и по ушам ударили звуки двигателей самолета, раскинувшего свое железное тело в нескольких шагах от автомобиля.

Самолет был небольшой, по сравнению с теми, к которым я привыкла. Но очень красивый… По низу он был оторочен полосой темно-красного цвета, в зоне которой ближе к трапу красовалась вызолоченная надпись «Skyacht Neo”. Трап был уже опущен и представлял собой всего несколько ступенек, за которыми начиналась роскошная… гостиная? У подножия нас встречал улыбающийся мужчина лет сорока в черном строгом костюме. Превозмогая слабость в ногах — напоминание о моей аэрофобии — поднялась по аккуратным ступеням, следуя приглашению встречающего.

За моей спиной Грэгхан перекидывался фразами на итальянском с кем-то еще, а я, осторожно ступая, прижимала к себе сумку с пакетом, не представляя, куда тут ее можно поставить.

Сказать, что это было шикарно, не сказать и половины. Сразу из гостиной мягкая ковровая дорожка вела через маленькую кухню в роскошный салон. Кресел было всего ничего: два слева, между которыми изящно был вставлен деревянный блестящий столик, и еще одно с противоположной стороны. А за ними раскинулась зона с нереальной красоты диваном, напротив которого располагалась плазма с тумбой и колонками. Дальше шла перегородка с дверью, оставляющая пространство для фантазии. Но это было даже к лучшему… Что-то мне подсказывало, что там меня ждало бы еще большее потрясение…

— Садитесь, — услышала сзади голос Даррэйна и легкое направляющее касание по руке в сторону левых кресел, разделенных столом.

— А курить тут можно? — спросила, усаживаясь.

Грэгхан сел напротив и привычно пристрелил меня своим взглядом, словно бабочку к листку бумаги булавкой. Отметила с какой-то мелочной радостью, что это меня впечатляет с каждым разом все меньше.

— Может, вы, в конце концов, прочитаете свой контракт? — с еле уловимой насмешкой произнёс он.

— Я доверяю своему юристу, — огрызнулась неуверенно. Мужчина вдруг хищно улыбнулся и нажал кнопку вызова бортпроводника на изящной панели возле иллюминатора справа от него. К нам незамедлительно подошел тот самый улыбчивый тип, что встречал нас у трапа.

— Каролина, это Бернард, — представил его Грэгхан, и тот с готовностью так искренне мне улыбнулся, что я не удержалась от ответной улыбки. — Мой друг и помощник, главный координатор моего времени.

Грэгхан многозначительно изогнул бровь, подчеркивая этим жестом последнюю фразу. Я сделала вид, что восхищена услышанным и слегка кивнула.

— Buonasera, Signorina, — чуть поклонившись, приветствовал меня помощник.

— Бернард, — обратился к нему Даррэйн, — принесите, пожалуйста, договор Каролины.

Пока Бернард выполнял поручение, с интересом рассматривала детали салона, и почти искренне увлеклась этим занятием, не сразу заметив, что передо мной положили два экземпляра и ручку. Бернард тут же удалился. Мягкое гудение самолёта в этот момент начало сменяться утробным рычанием, переходящим в нарастающий гул.

— Подписывайте, — бросил Грэгхан.

Он сидел, положив руки на подлокотники кресла, и неприкрыто наслаждался ситуацией.

— Я проверю, все ли, согласованные с юристом пункты, учтены, вы не против? — спросила как можно хладнокровнее.

Удостоилась такого же насмешливого кивка.

— Можно чего-нибудь… попить?

Пока выискивала в телефоне пункты, правленые Славой, мне принесли чистой воды в стакане. Самолёт тем временем тронулся и мягко заскользил по полосе. Изо всех сил пыталась отвлечься от страха перед предстоящим взлётом, от этого приходилось перечитывать абзацы по два раза. Тем не менее, скрупулёзно проверила наличие всех правок в обоих экземплярах, демонстративно игнорируя замершего напротив мужчину.

Молча потянулась к ручке и, не удержавшись, все же бросила взгляд исподлобья на Грэгхана. Он, как оказалось, был поглощён происходящим за окном. Опустила взгляд обратно и поставила свою размашистую подпись на обоих экземплярах договора.

— Так боитесь летать? — вдруг спросил он.

— Боюсь, — смутилась я и откинулась на спинку. Та неприятно холодила спину мягкой кожей. — Так заметно?

Он задумчиво кивнул.

— Так что же на счет покурить? — уже зная ответ, все же напомнила я. Нет, в договоре я ничего не успела выискать, но и так было ясно…

— Вам запрещено курить. Совсем. Даже вне работы и моего общества. Услышу запах табачного дыма… — он сделал эффектную паузу, — будете наказаны…

— Понятно, — вцепилась в подлокотники, услышав рев двигателей вышедшего на взлётную полосу самолёта и прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Как и кто меня собирается наказывать, решила выяснить позже.

Летала я всегда по-разному. Иногда терпимо, а иногда меня жутко трясло весь полет. От чего это зависело, сказать было трудно. Сейчас же, после пережитого, моя нервная система разве что не полыхала красной лампочкой, сдаваясь очередным стрессовым обстоятельствам без боя. Было жутко страшно до дрожи.

А самолёт тем временем начал свой разбег, и моё сердце вместе с ним. Свет в салоне стремительно угас до интимного полумрака. Мои руки вспотели, во рту вновь пересохло. Я в панике распахнула глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом своего, теперь уже самого настоящего, босса. Он медлил еще пару секунд. Потом резко встал со своего места, шагнул ко мне и подхватил на руки. Взмахнула от неожиданности руками, но Грэгхан тут же уселся на мое сидение и устроил меня у себя на коленях. Пропустив свои руки под моими, он прижал меня к себе.

— Трусишка, — услышала его смешок над своим ухом, и в этот самый миг самолёт оторвался от земли.

Я вцепилась в его руки и сжалась на его груди, тяжело дыша. Он же переместил одну руку мне на шею, привлекая меня еще ближе.

— Тише, Каролина, все хорошо, — говорил он мне на ухо, пуская волну мурашек по коже. — Я никому тебя не дам в обиду. Даже самолёту…

— Самолёту? — вяло усмехнулась.

— У меня хороший самолёт, правда, — продолжал он, улыбаясь. Я чувствовала его улыбку. Наверное, она сейчас была очень похожа на ту, с фотографии… Или мне этого бы хотелось. Мысли в голове застыли в страхе перед появлением новых. Я ощущала легкое подрагивание подушечек его пальцев на своей шее, и старалась пока что не думать о событиях последним минут. Сначала — пережить взлет, с остальным разберусь позже.

Самолет некоторое время вел себя хорошо и взлетал ровно, но внезапно стал наклоняться, разворачиваясь, и я сдавила запястье мужчины сильнее.

— Давай рассказывай, что чувствуешь, — вдруг скомандовал он, — все ноты, оттенки… Вдруг я правда ошибся?

— Выкинешь с парашютом? — от страха сама не заметила, как тоже перешла на «ты».

— Я слушаю, — непреклонно потребовал он все с тем же ощущением улыбки.

Постаралась сосредоточиться, чуть повернула голову в его сторону, хотя этого и не требовалось… Прикрыла глаза…

— Дягиль… — заговорила медленно и осторожно, словно ступая по минному полю, — его больше остальных… дальше… что-то древесное… сердцевина японского кедра скорее всего… только она дает такой многослойный горьковато-пряный оттенок…

Поразительное сочетание. На поверхности запаха его кожи колыхалась благородная горечь, как будто ограждая более изысканную и чувственную сердцевину. Облизала пересохшие губы и задержала дыхание…

— Что дальше? — вдруг услышала его охрипший напряженный голос. Он тяжело сглотнул. Его пальцы замерли на моей шеи.

Дальше… Дальше — сплошная эротика. Под горьким слоем вскрывался дуэт из тонка и мускуса. Но не привычного… а какого-то незнакомого, пугающего и притягательного одновременно.

Я открыла глаза и повернулась к Даррейну, не в силах произнести то, что чувствовала. И обнаружила, что он смотрит на меня таким пронзительным темным взглядом, полным какой-то непонятной борьбы и удивления, что я забыла совершенно о том, что еще мгновение назад пыталась ему сказать. Его лицо было очень близко, грудь вздымалась от частых вдохов, словно моя аэрофобия передалась и ему. Его руки заметно сильнее сжались на мне.

Он вдруг порывисто подался еще ближе, и мои губы уже обдало жаром его дыхания. Но вдруг свет в кабине стал ярче, за нашими спинами что-то мелодично звякнуло, очевидно, обозначая окончание набора высоты самолетом. Даррэйн отпрянул от меня и отвел взгляд, на мгновение прикрыв глаза.

— Синьор, ужин подавать?

Я обернулась и встретилась взглядом с улыбающимся как ни в чем не бывало Бернардом. Заерзала, выпутываясь из рук босса, и попыталась достать ногами до пола. Даррэйн, наконец, соизволил помочь мне подняться и встал следом.

— Каролина, может, у вас есть особые пожелания? — не унимался помощник.

Тут руки Грэгхана легли мне на талию… чтобы отодвинуть с дороги.

— Я пока пойду в кабину, — глухим голосом обратился он к Бернарду, — покажи синьорине здесь все. Каролина, — а это уже ко мне, но не оборачиваясь, — поешь, в конце концов…

И он вышел из салона.

Я провожала его взглядом, пока его белая рубашка не растворилась в полумраке гостиной, и не могла прийти в себя. Меня мелко потряхивало, но уже совершенно не от страха перед взлетом.

— Каролина?

Бернард, кажется, уже не первый раз, пытался меня дозваться.

— Простите, — тряхнула головой, — а можно мне в туалет?

— Конечно, — с облегчением улыбнулся он, — пройдемте.

Под размеренный мягкий гул я проследовала за ним через зону с плазмой и диваном в хвост самолета. Бернард распахнул передо мной дверь, за которой оказалась спальня.

— Прошу вас, — вновь легкий поклон, — налево.

Уже шагнула в указанную сторону, когда услышала его голос вновь:

— И все же об ужине…

Обернулась к нему:

— Можно на ваше усмотрение? Что-нибудь легкое…

— Хорошо.

Он прикрыл двери в спальню, а я не задерживаясь прошла наконец в такую необходимую мне комнату. Закрылась на замок и сползла по стенке на холодную золотистую плитку пола.

Я уже совершенно не понимала, что чувствовала… События крутились вокруг меня с такой скоростью, что я не успевала их переживать. Жизнь напоминала мне калейдоскоп, который тряс непослушный ребенок. Картинки разлетались, не успевая складываться перед моими глазами!

Смешно подумать, что еще сегодня утром я злилась на нерешительность Родиона, его страх брать ответственность и принимать решения. И что же я получила в итоге? В мою жизнь ворвался тип, который стукнул кулаком по столу (ну и что, что он просто спасал документы от кофе), заставил меня бросить магазин и улететь с ним в Италию! А стоило мне поставить подпись в договоре, как я оказалась у него на коленях с детальным отчетом о нотах, которые я слышу в его запахе!

Я решительно поднялась и подошла к раковине, расположенной слева. Маленькая и изящная, квадратной формы, она венчалась весьма затейливым и атмосферным краном, похожим на штурвал. Справа от входа располагалась душевая. Задумчиво рассматривая ее, я поймала себя на мысли, что здесь совершенно нет ощущения полета, а с ним — и страха этого самого полета. А если еще залезть под душ и включить музыку погромче, так вообще будет отлично! Может, всерьез задуматься о том, чтобы посидеть тут до самой посадки? Представляю лицо Даррэйна…

Я отыскала фронтальный свет сбоку от зеркала и всмотрелась в свое отражение.

Если отбросить кучу ненужных мыслей и домыслов… Может, Грэгхан сделал именно то, что мне было нужно? Примчался, отодрал меня от индийского ковра и заставил продолжить жить. И там в кресле он просто отвлек меня от страха перед взлетом… Ну на что бы я отвлеклась еще с такой отдачей и полным погружением?

Хорошо… Только погрузились мы каким-то непонятным образом оба… Достаточно было вспомнить его взгляд.

Что же до странных наблюдений — я готова была все это списать на стресс. Подумаешь, чашку кофе поймал… Странность с глазами тоже могла быть всего лишь бликом от… ну… чего-нибудь. История с запахами вообще могла быть им придумана… или я не так что-то поняла, что еще более вероятно.

Приедем на место, осмотрюсь и начну работать. Грэгхан прав: это отличный способ отвлечься.

Размышляя так, я успокоилась, и выглянула в спальню. Уютная, несмотря на большое количество темных цветов в оформлении и давящего густого запаха белой древесной смолы элеми. Вдохнула его глубже, и рот сразу наполнился слюной от сладковато-пряной составляющей. Интересно, что здесь так пахнет? Скорее всего, ароматизатор. Натуральный, вне сомнений. Но явного источника запаха видно не было. Зачастую это мешочки с сырьем, или вазочки, наполненные сухоцветами, кусочками дерева или смолы.

Треть комнаты занимала кровать с тумбочкой. Над ней был расположен иллюминатор, зашторенный в данный момент. Справа в стене, к которой примыкала кровать, были сделаны полки, плотно забитые книгами. Кто в наше время еще читает книги? Корешков отсюда было не разглядеть, а ползти к ним по кровати я не решилась.

В общем, если бы не гул летящего самолета, можно было бы решить, что я в отеле.

Вышла обратно в гостиную, и снова увидела Бернарда. Он обернулся на мое появление:

— Все хорошо, Каролина?

— Да, спасибо.

— Прошу вас, присаживайтесь!

Он изящно подхватил поднос со стола, открывая мне чудесный вид на приготовленный ужин. Стол оказался сервирован только на меня одну.

— А синьор Даррэйн? — как можно равнодушнее спросила я, садясь в свое кресло. Моего контракта на столе уже не было.

— Синьор пока что не выходил из кабины, — с готовностью отозвался Бернард, — мне позвать его?

— Нет-нет, — замотала головой, — в этом нет никакой необходимости…

Кивнув, он удалился, оставив меня то ли обедать, то ли ужинать, в одиночестве.

Ужин оказался таким же шедевром, как и все вокруг. Теплый салат с мясом какой-то птицы, но точно не курицы, и различными орехами с кисло-сладким соусом, жареные в чем-то невообразимом по вкусу гренки и десерт, похожий на самый лучший в моей жизни тирамису, только со светлым бисквитом и изумительно нежной ванильной прослойкой.

Закончив с ужином, я решила пересесть на диван, и теперь наслаждалась чаем и видом из противоположного иллюминатора. За ним солнце садилось в малиновый пудинг облаков, обволакивая меня умиротворением и теплом. Сама не заметила, как сползла вслед за его лучами по спинке дивана, обняла подушку и провалилась в сон.

Очнулась от того, что меня кто-то тихо звал. Оторвала тяжелую голову от подушки и приподнялась на диване.

— Каролина, — услышала голос Бернарда, — мы прилетели.

Протерла глаза и села. Гул двигателей все еще не стих, но иллюминатор подсказывал, что мы уже едем по полосе.

— Решили вас не будить до самой посадки, — улыбнулся помощник моего босса. Значит, Даррэйн так и не возвращался. Может, я все же провалила его тест, и это он так расстроился?

Зябко обхватила себя за плечи и кивнула:

— Спасибо.

Посадки я почему-то никогда не боялась, но объяснять своей аэрофобии, что риск разбиться в момент посадки такой же, как и в момент взлета, я не спешила. Странная она у меня.

Тем временем Бернард удалился, а самолет наконец замер. Я разглядывала суету на поле, когда вдруг услышала голос Грэгхана:

— Как себя чувствуешь?

Вздрогнула от неожиданности и повернула к нему голову. Похоже, что по итогу дня мы все же перешли на «ты». Вернее, сделал это пока что только он. Я еще не определилась в этом вопросе.

Он стоял в проходе и как будто не решался ко мне приблизиться.

— Отлично, спасибо, — кивнула сдержанно.

За его спиной послышался звук открывающейся двери и громкие голоса. Я уже потянулась к своим пакетам, когда услышала:

— Каролина, мы в Эдинбурге.

5

Я так и застыла с повисшей в воздухе рукой. Что-то мне подсказало, что мы не случайно сюда залетели, и что это не просто временная остановка по каким-нибудь срочным делам. Ну что там у людей с такими самолетами может вдруг случиться? Документы какие-нибудь забрать, или сходить на какую-нибудь премьеру…

Я молча встала, так и не взяв вещей. Он следил пристально за мной, готовый, похоже, ко всему.

— И почему мы в Эдинбурге? — осторожно начала я с очевидного вопроса.

— Этого требуют правила, — ответил он, — никто не должен знать о том, где ты. Для остального мира ты улетела в Рим.

— Ваше вранье никак не способствует налаживанию нашего сотрудничества, синьор Даррэйн, — выпалила возмущенно, пытаясь удержать его взглядом на достаточном расстоянии. — Откуда мне знать, что у вас в голове?!

Кажется, я превысила допустимый для делового общения децибел, потому как выражение лица Грэгхана стало напоминать мне о его слабой стороне, проявление которой я вот-вот на себе, похоже, прочувствую. Я вдруг рванулась в противоположную сторону с такой скоростью, что мне очень захотелось посмотреть на это со стороны! За моей спиной послышался звук погони, но я точным движением распахнула дверь спальни, и стремительно захлопнула ее, провернув дверной замок. Окинув затравленным взглядом комнату, уже хотела было рвануть в туалет, чтобы отделиться еще одной дверью, но тишина снаружи остановила меня. Либо хозяин самолета не собирался его ломать ради меня, либо просто позволил мне тут запереться.

Я пятилась спиной к кровати, пытаясь унять скачущее где-то в горле сердце, и соображала, что я сделала и, главное, какой у меня выход из данной ситуации.

— Каролина, — услышала я голос Даррэйна так ясно, как будто двери между нами не было вовсе, что навело на мысль о ее в общем-то символической прочности. — То, что мы в Эдинбурге, ничего не меняет, кроме того, что я тебе соврал.

Обычно дальше извиняются за ложь. Грэгхан, видимо, об этом не знал.

— Я вам не верю, — выпалила зло в ответ, — и я вас боюсь! Вы и маму в свое время так похитили?!

— Я никого не похищал! — возмутился мужчина за дверью.

— Что-то я не помню, чтобы вы мне предлагали синюю пилюлю, — проворчала себе под нос.

— Я предложил вам договор, — после мгновенной заминки возразил он, видимо, все же расслышав меня. — Правила для всех одинаковые.

— И что сделала мама? — вдруг спросила я.

Последовало молчание.

— Она не разговаривала со мной до тех пор, пока я не выучил итальянский… — наконец выдавил он.

Я неожиданно для себя фыркнула, сдерживая нервный смешок.

— Каролина, я уже говорил, что не дам тебя в обиду, — услышала я его мрачный голос снова. — Я обещал это Изабелле…

Повинуясь порыву, шагнула к двери и открыла ее. Очень хотелось успеть увидеть его лицо, когда он это произносил. Успела ли я — не знаю. Он встретил меня прямолинейным взглядом, готовый, казалось, ко всему.

— Вы все равно не похожи на итальянца, — мстительно констатировала я.

— Я знаю, — пожал он плечами.

— И теперь мой договор с вами недействителен?

— Договор настоящий и действительный, — возразил он, — и, если бы ты его все же прочитала, обнаружила бы там пункт о том, что место работы выбирается работодателем.

Он усмехнулся.

— Но ты же доверяешь юристу.

— Доверяю, — упрямо кивнула я.

— Тогда мы снова теряем тут время.

Я еще пару мгновений сверлила его раздраженным взглядом, потом молча обошла его и направилась к своим пакетам. Он следовал за мной.

Подхватив свои вещи у кресла, я прошла в сторону выхода.

Аэропорт Эдинбурга встретил меня пронзительным ветром и запахом мокрого асфальта. Все накопленное тепло, казалось, выдуло из меня в один миг, и я сразу же задрожала. Бернард подхватил мою руку у подножия трапа и, едва мои ноги коснулись вожделенной земли, поспешил к двери автомобиля — двойника того, что привез нас к самолету в несколькими часами ранее. Зеркального двойника. Руль у авто был справа.

Едва я села на заднее сиденье, дверь за мной сразу же захлопнулась, и я оказалась в полумраке салона.

Водитель сдержанно кивнул мне, а я поспешила его злорадно поприветствовать:

— Buona sera!

Честно сказать, с итальянским у меня не заладилось с музыкальной школы. Я свободно говорю на английском и французском, а вот с итальянским я пообещала себе никогда больше не связываться.

— Buonasera, signorina, — расплылся водитель в улыбке.

Тоже мне, шутник! Они тут все издеваются надо мной с улыбкой! Кроме Грэгхана. Этот издевался в основном без нее…

Передняя дверь открылась, и рядом с водителем сел Даррэйн. А с моей стороны раздался сперва вкрадчивый стук в стекло, обращая мое внимание, а затем Бернард приоткрыл мою дверь и подал мне аккуратно свернутое одеяло и подушку.

— Спасибо, — выдавила смущенно и перевела взгляд на Грэгхана.

— Нам долго ехать, — сдержанно объяснил тот, едва поймав мой вопросительный взгляд в зеркало заднего вида, и приоткрыл окно со своей стороны.

Я не заметила, как мы выехали с территории аэропорта, поглощенная мыслями о предстоящем. А когда опомнилась, за окнами уже мелькали фонари вдоль трассы. Однообразие пейзажа вскоре наскучило мне, и я, завернувшись в предложенное одеяло и устроившись удобнее, закрыла глаза.

Так много хотелось спросить у Даррейна! И в тоже время ничего не хотелось знать. Почему, я пока не понимала. Совершенно очевидным было то, что довольно большая часть жизни мамы от меня была скрыта то ли договором, то ли ее личным решением. Если она скрывала от меня этих «итальянцев», значит причины у нее были более серьезные, чем какой-то там договор!

Поерзала на сиденьи, вытащила из-под себя подушку и устроилась так, чтобы видеть профиль Грэгхана. Он сидел, отвернувшись к приоткрытому окну, ветер из которого трепал свободный ворот его рубашки, и все, что я могла видеть — лишь жесткий рельеф его профиля, подчеркиваемый игрой светотени от фонарей, мимо которых мы проезжали.

После нашей (или моей) беготни по самолету у меня все еще подрагивали ноги. Почему я ему верила? Может, не зря мама сокрушалась по поводу моей доверчивости, и мне не стоило соглашаться на все это? Что бы она сказала, узнав, во что я вляпалась?

Глянула в противоположное окно и покачала головой. Я же в Шотландии, в конце концов! Интриган так задурил мне голову, что я была совершенно не готова к такому повороту! Я же всю юность мечтала о Шотландии! Зачитывалась Скоттом, делала зарисовки с его описаний, даже однажды уже собралась в Лондон, только нашей группе не выдали визу. И вот — на тебе! За окном — лишь какие-то мрачные поля, хотя по моим представлениям тут на каждом повороте должен стоять какой-нибудь старинный замок! Как же мы все-таки обманываемся стереотипными представлениями!

Когда-то я также прилетела в Барселону, где мы договорились встретится с моими друзьями Михаэлем и Орландо. Эти двое разнесли в пух и прах мое представление о городе, не последнюю роль в котором, стыдно признаться, сыграл и Вуди Аллен. Днем мы обходили достопримечательности, а ночью погружались в ночную клубную жизнь, которая неизменно напрочь вытесняла все мои дневные впечатления, не давая им усвоиться.

Вообще наша компания сложилась еще в Грассе. Едва разъехавшись, мы начали планировать наши совместные каникулы и неизменно встречались раз в год где-нибудь в Европе. Ребята не теряли надежды затащить меня в какой-нибудь более отдаленный кусочек нашей планеты, но я все никак не отваживалась на такие далекие путешествия самолетом.

Что нас так привязало друг к другу? Сложно сказать. Дружба, общая страсть к парфюмерии и похожие взгляды на мир. С друзьями я могла быть самой собой, до умопомрачения спорить на английском и французском вперемешку о композициях в целом, ингредиентах и новых технологиях, захватывающих наше старейшее ремесло. Ребята были бОльшие фанаты своего дела, чем я. По крайней мере, мне так казалось. Для них это было смыслом всей жизни и способом самовыражения, а также средством заработка. А для меня — больше способом восприятия окружающего.

Поддавшись какому-то порыву, как это часто со мной бывает, зашла в наш обветшалый чат в Вайбере и послала им сообщение:

«Еду по ночному Риму».

Не успела я сделать и пару вдохов, как получила первую реакцию.

«Кароль», — это от Микаэля, — «почему не сказала?! Я как раз в отпуске, встретил бы!»

Мик был в отпуске почти всегда. Его родители, как и моя мама, владели сетью парфюмерных магазинов, давая возможность Мику избирательно подходить к предлагаемым заказам и проектам. На сколько я знаю, он все собирался вникнуть в коммерческую составляющую бизнеса, но никак время не мог найти.

«Я сама не знала, сегодня все решилось. Но у меня не отпуск, а работа. Поэтому встретиться пока не получится.»

«Каролин…», — а это Орландо.

Терпеть не могла произношение своего имени на английском. Поэтому Орландо долго учился называть меня не «Кэролайн», а «Каролин». Для этого я поменяла написание имени для него с «Сaroline» на «Сarolynn».

«Нечестно, почему ты оказалась ближе к Микки?! За моей спиной договорились?!»

Эх, знал бы ты, что, на самом деле, я нахожусь ближе к тебе!

Орландо жил и работал в Лондоне на парфюмерный дом Burberry. Его путь к Грассу был более тернист, нежели у обеспеченных меня и Микаэля. Орландо был из малообеспеченной семьи, и долгое время зарабатывал на свое обучение, работая механиком в мастерской.

«Что за работа такая, что даже кофе попить не отпустят?» — резонно возмутился Мик.

«Пока что только еду на место. Контракт очень жесткий, шаг влево — шаг вправо — расстрел. И все очень секретно.»

«Ничего себе, — а это Орландо. — Ничего не знаю! Мы должны увидеться!»

Вот о чем я думала, оживляя наш чат? Конечно, эти двое сорвутся в любую точку мира, стараясь друг перед другом. Как это, их Каролина — трусиха вдруг оказалась в Риме, а они еще не там?! Вздохнула обреченно.

«Я вынужденно вру, ребята. Я в Риме только для остального мира. Но я в Европе. Пока не могу говорить, где именно… Условия договора, чтоб его!»

Последовала минутная заминка.

«Во что ты вляпалась, девочка наша любимая? — начал ласково Мик. — Ты уверена, что тебя еще не надо спасать?»

Хотела бы я знать…

«Ты самолетом летела?» — начал практично допытываться Орландо.

«Угу.»

«Нормально все прошло? Не умерла?»

«Ну я же разговариваю с тобой сейчас!»

Знали бы вы, как прошел мой полет… Бросила взгляд на сидящего спереди босса. Он как раз смотрел в сторону водителя, и я поспешила опустить взгляд обратно на экран айфона.

«Кажется, у нас появился конкурент, Мик», — предложил вдруг альтернативную версию Орландо.

Чуть не выронила гаджет от неожиданности. И с чего он вдруг это взял?!

«Как ты могла, детка? — схватился за предложенную тему Мик. — Мы потратили лучшие годы в надежде, а ты вот так поступаешь?»

Закатила глаза, фыркая. И тут же спохватилась, настороженно взглянув на Грэгхана снова. Конкурент, как же…

«Не говорите ерунды, я по вам соскучилась!»

В окошко телефона посыпались сердечки и иконки теплых объятий.

Я не сказала ребятам ничего о маме. Знала, что стоило мне сказать, они бы сразу примчались. Но почему-то не хотелось этого…

Потому, что всем нужно будет возвращаться к своей жизни рано или поздно. А мне напротив, предстояло возвращать жизнь себе, и мне было бы еще больнее… Ничего, переживу, успокоюсь и расскажу им все… Они поймут. Обидятся сильно. Но потом поймут.

«И все же, Каролин, надо будет как-то увидеться, — написал Орландо. — Решай быстрее свои вопросы с работой».

И вдруг на наш солнечный и уютный чат грозной тучей наползло уведомление о новом входящем сообщении.

«Каролина, позволь напомнить, что говорить о своем местонахождении нельзя никому».

Сначала не поверила глазам, потом устремила взгляд на Грэгхана. Но он все также сидел, отвернувшись носом в форточку.

«И вам хорошего вечера! — бросила ему сообщение в ответ. — Нечем заняться, синьор Даррэйн?»

«Я всего лишь напоминаю, — пришло мне тут же. — Все еще злитесь?»

А что мне остается?

«Что за детский сад? Вы не можете разговаривать со мной лично?»

Ну на самом деле!

«Я не планировал с вами разговаривать, просто напомнил об условиях договора. Вы же там с кем-то переписываетесь!»

«Каролина! — прорвалось из моего дружеского чата от Мика. — Так все-таки кто он?»

«Никто!» — бросила, раздраженно, не подумав.

«Я же говорил, Орландо, у нее кто-то есть!»

«Вообще-то, это я говорил», — поправил друга Орландо.

«Нет у меня никого!» — огрызнулась, как мне показалось, в общем чате.

«Я помню про правило, на память не жалуюсь!» — а это улетело по моим расчетам Даррэйну.

«Приму к сведению,» — вдруг пришло от последнего.

«Каролина, Орландо прав? Это ты с ним там ругаешься?» — а это пришло от Михаэля.

Я болезненно скривилась, стиснула телефон руками и раздраженно засопела. Я перепутала чаты! Ууууу, сейчас добавлю Грэгхана к ним, а сама удалюсь! Будут знать!

Я так увлеклась моделированием этой ситуации, что чуть не забыла объяснится со всеми.

«Ошиблась, это не вам! — обозначила я очевидное в окошке чата с боссом. — Хорошей поездки, мистер Сми… то есть, Даррэйн!»

Кинула на него взгляд, и мне показалось, что он улыбается, но старательно прячет от меня этот факт. Хотя, могло и показаться. Интересно, у него английское чувство юмора? Или все же итальянское?

«Я просто перепутала чаты! — ответила наконец друзьям. — Хватит глупости писать!»

«Вас там не продует?» — поинтересовалась у Грэгхана.

Просто я уже куталась в одеяло всерьез, а не просто для уюта. А он там сидел у самой форточки…

«Вы за меня переживаете?)»

Это что, «улыбка»? Третья на моем счету, кажется… Ничего не скажешь, целая коллекция!

«Нет, за себя. Мне холодно.»

Он молчал дольше, чем я ожидала.

«Могу предложить плед.»

Вполне предсказуемый ответ. Только откуда столько разочарования взялось в моих закромах, что так накрыло меня с головой? Чего я ожидала? Наверное, что хотя бы прикроет свой воздухозаборник! Ему что, жарко или душно? Не Рим же за окном!

«Не надо, спасибо.»

Я демонстративно заерзала, заворачиваясь в плед плотнее, натягивая его по самые уши. Пусть мучается угрызениями совести!

«Каролин! — кажется, в пятый раз мелькнуло вверху напоминание о дружеской беседе. — Мы с Орландо посовещались и решили, что обиделись на тебя! Ты изменяешь нам!»

«Да ну вас всех!» — я в порыве погасила экран телефона и бросила его в щель между сидением и одеялом.

Дальше мы ехали «молча». За окнами совсем стемнело, фонари попадались все реже, а вскоре и совсем исчезли. Вместо сна ко мне начала подкрадываться паранойя, подводящая все менее радостный итог наблюдений: мне наврали про Рим, и теперь никто не знает, где я, и я еду по темной дороге в автомобиле с человеком, которого знаю всего несколько часов… Не способствовала оптимизму и проселочная дорога, сменившая вскоре трассу, и обозначившая свое появление ощутимой тряской. На борьбу с паранойей встал здравый смысл (я надеялась, что это был он): у маньяков не бывает таких самолетов, если бы маньяк захотел кого-то убить, выбрал бы более доступную цель. И потом, он обещал! Словно почувствовав мое настроение,

Грэгхан обернулся ко мне:

— Каролина, мы скоро приедем, не переживай.

Откуда он узнал, что я переживаю?

Последние полтора часа автомобиль ехал преимущественно вверх. По стеклам временами хлестали ветки, нагоняя на меня еще больше страха. Я ловила внимательный взгляд Грэгхана в зеркале заднего вида и продолжала нервничать. И вот, после очередного подъема, мы выехали на освещенную поляну перед большими деревянными воротами. Грэгхан бросил что-то короткое водителю, и тот кивнул. Едва мы подъехали, ворота начали свое величественное движение нам на встречу. Их затейливый орнамент причудливо преломился в движении, и тени оживили морды каких-то животных, вырезанных на их поверхностях. И мне почудилось, что я попала в какую-то страшную сказку.

Но стоило нам проехать внутрь двора, сказка неожиданно обернулась вполне современной реальностью. Автомобиль остановился у освещенного крыльца большого деревянного дома. Такие называют «шале», насколько мне известно. Грэгхан вышел, отворил двери с моей стороны и подал мне руку, выпуская в просторный двор.

Едва шагнув наружу, я утонула в густом лесном аромате. Теплом, пряном, терпком… У меня с непривычки сдавило в груди, и я открыла рот, жадно вдыхая им воздух. Вокруг засуетился народ: на крыльцо вышел какой-то мужчина и поспешил принять у босса чемодан. Слева из тени выскользнул еще кто-то с корзиной и потащил ее внутрь. Водитель, получив разрешение, завел авто, и Вольво медленно двинулось от крыльца с глухим хрустом гравия под колесами. И я расслабилась и задышала спокойнее. Сделала очередной медленный вдох, привычно прислушиваясь к составляющим окружившего меня запаха, и умиротворенно зажмурилась.

— Каролина…

Я нехотя открыла глаза и посмотрела на Грэгхана, замершего в моем ожидании. Я только сейчас поняла, насколько он не подходил моему миру, и насколько вписывался сейчас в свой. Высокий, сдержанный, требовательный… Все, что я когда-либо читала о Шотландии неизменно сопровождалось описаниями вот таких вот людей…

— Кто придумал легенду про итальянцев? — спросила я насмешливо, подходя к нему.

Он понимающе усмехнулся, но тут же стал еще более серьезен.

— Мой отец.

— Юморист он у вас…

— Если бы, — тихо ответил он. — Пойдем.

Мы поднялись по каменным ступеням на широкое крыльцо, освещенное по периметру подвесными светильниками. Грэгхан открыл передо мной массивные двери, и мы попали в изумительную гостиную.

— Голодна? — спросил он, обходя меня, застывшую почти у самого порога.

Завороженно покачала головой. Гостиная была большой, но такой уютной и теплой, что захотелось тут же и улечься перед вон тем камином, который как раз растапливали сейчас. Этим занимался тот, кого я видела заходящим в дом с корзиной. Из нее он сейчас и доставал небольшие поленья. Седой и морщинистый, особенно в свете вспыхнувшего под его руками огня, он вдруг кинул на меня теплый взгляд и улыбнулся, приветственно кивая. Я улыбнулась в ответ.

Справа от камина располагалась зона с диваном и пушистыми креслами — пуфами. Часть стены зоны была заменена панорамными окнами, за которыми светилась пара светильников, сгущая лесную тьму за их пределами. Слева же располагалась обеденная зона: большой деревянный стол и дюжина стульев вокруг, за ними виднелась современная кухня со всеми атрибутами, оставляющими меня неизменно равнодушной.

— Доброго вечера! — подошел к нам старик от камина. — Добро пожаловать в Шотландию, мисс. Я — Аллан.

Так вот он какой английский с шотландским акцентом… Он протянул мне сухую теплую ладонь, все также тепло улыбаясь.

- Очень приятно, Кэролайн. Лорд Даррэйн.

А это предназначалось Грэгхану за моей спиной. Значит, лорд. Мне вдруг подумалось, что я очень рада сейчас говорить на хорошо знакомом мне языке, нежели хлопать глазами и ничего не понимать, как было бы в случае с Италией.

— Чувствуйте себя как дома, я всегда к вашим услугам, — улыбнулся напоследок Аллан и направился на улицу.

— Точно ничего не хочешь?

Грэгхан терпеливо (видимо, насколько мог) ждал, пока я осмотрюсь, но мое время, очевидно, вышло.

— Нет. Я очень устала.

И это было чистой правдой.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

И тут до меня достучался смысл происходящего.

— А чей это дом? — спросила я, следуя за ним на лестницу. Она примыкала к стене слева, как бы огибая кухню.

— Мой.

— А где я буду жить, пока буду работать?

— Здесь.

Я так и застыла посредине лестницы, ожидая, что Даррэйн обернется. Но этого не произошло, и мне пришлось его догонять. Кажется, это отняло у меня оставшиеся силы разом. Когда я нагнала его в коридоре, распахивающего дверь комнаты, меня это волновало уже не так сильно.

В самом деле, дом был просто мечтой! Везде в нем маняще пахло древесиной и травами, выпечкой и пряностями, и сказка моя из страшной явно становилась все более радостной и доброй. А когда я увидела большую кровать, то перед моим мысленным взором ясно всплыло и название моей сказки: «Спящая…»! Ну ладно, не "красавица", а просто "уставшая женщина". Я очень устала! И я больше не могу бояться, думать, нервничать… Все завтра!

— Твоя комната, — констатировал очевидное Даррэйн. — На кровати найдешь все необходимое на первые несколько дней. Потом привезут твои вещи из дома.

— Спасибо, — слабеющим голосом пролепетала я.

— Если захочешь что-нибудь, напиши мне.

— Какие планы на завтра? — оторвала я с трудом свой вожделеющий взгляд от кровати. — Когда мне приступить к работе?

— Завтра поговорим, — умудрился мягко скомандовать он. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Мой телефон показывал уже около двух часов ночи, и я понятия не имела, перестроился он под местное время или нет. Я прошла на ватных ногах по теплому деревянному полу к кровати. Возле нее на мягкой белой шкуре лежал круглый шар-светильник, создавая мою любимую атмосферу. У стены имелся шкаф из светлого дерева, за шкафом — дверь, которая привела меня в небольшую ванную. Резонно посчитав, что я уже не смогу сюда вернуться во второй раз за сегодня, я сразу же умылась, скинула вещи, постирала нижнее белье (когда я еще смогу обзавестись сменным?), и уже чуть ли ни на четвереньках поползла в комнату голышом.

А на кровати меня ждали обещанные вещи на первое время… Почему я сразу не посмотрела? В одном из пакетов обнаружилось целых три комплекта нижнего белья! Они подозрительно напоминали мне те, что я обычно выбирала для себя. Никакого кружева и швов, гладкая однотонная ткань. Взглянув на бренд, поморщилась… Очень дорогое. И как мне это понимать? Это в счет будущего гонорара? Ладно, разберемся.

Что тут еще было? Пакет с верхней одеждой. Его ворошить и удивляться я буду завтра. Еще один небольшой пакет со всякими ванными принадлежностями.

В последнем маленьком пакете обнаружилась белая прямоугольная коробка с приятным на ощупь теснением. И мой нос уже подсказывал мне ее содержимое. Нет, снаружи она, конечно, содержимым не пахла. А вот то место, где она провела свои лучшие времена, ее запах выдавал безошибочно. Даррэйн делал очередной шаг в нашем парфюмерном противостоянии. Это что, вопрос принципа? Я не то, чтобы собиралась ему противостоять, но тестер с «лошадиным потом» так просто не забудешь…

«Спасибо, — отправила ему. — Только не кажется ли вам, что так настойчиво указывать мне на то, что вас не устраивает мой запах, некрасиво?»

«Пожалуйста. Я просто извиняюсь за вчерашнее.»

Плохо у вас с враньем, «синьор» … Вы, помнится, просили меня очень настойчиво полить себя чем-нибудь из предложенных бутылочек. А теперь вот этот подарок!

«И, Каролина, меня очень устраивает твой запах.»

А вот тут меня бросило в жар, перехотелось спать и захотелось есть.

Я порывисто встала и распахнула окно, прижимаясь к шторам. Вместе со свежим воздухом комната стремительно наполнилась лесными запахами и звуками. Я сгрузила пакеты на пол, расстелила постель и выключила свет. На сегодня с меня было достаточно.

6

Утром я обнаружила себя завернутой в одеяло так, что сразу выбраться не получилось. Спросонья подумала, что меня кто-то связал, и сердце с готовностью пустилось в бега, включив режим экстренной эвакуации.

Но стоило выпутаться, и все встало на свои места: комната, выстуженная, но совершенно не враждебная, подушки, разметанные по полу моими военными действиями, и занавески, взлетающие под напором холодного воздуха чуть ли не до самого потолка.

Я поднялась с постели и поспешно захлопнула форточку, обзывая себя бестолочью. О чем нужно было думать, бросая открытым окно на всю ночь? Ночи тут даже летом зябкие. Растерла плечи и кинулась в ванную греться.

Пока мое тело млело под горячими струями, я озадаченно рассматривала флаконы, найденные в пакете: все, предложенное мне, не имело запаха. Нейтральные шампунь, бальзам и даже маска для волос, гель для душа и дезодорант… Угу. А в комнате меня ждет обязательный к применению аромат.

Так обычно делалось для того, чтобы не перебивать самый нужный запах.

И вроде бы ничего странного: к большинству очень дорогих селективных духов не выпустишь гель для душа.

Но уж очень серьезный подход к этому вопросу у моего босса. Он же не парфюмер, чтобы так заморачиваться. Не итальянец, но с гражданством, не парфюмер, но с замашками…

Первое, чем я озаботилась, выйдя из душа, было время. Мое отношение ко времени больше бы подошло Ирландии с их понятием «ирландских часов». Но с Грэгханом можем не сработаться. Телефон подсказал, что я проспала до десяти, а Google — что мой телефон не ошибся и перестроился на местное время. Значит мне оставалось только последовать его примеру.

Я высыпала содержимое пакета с верхней одеждой, до которого не снизошла вчера, и присвистнула. Мой куций гардероб пополнился теплой кофтой горчичного цвета, парой футболок, и целыми (то есть, без модных потертостей и дырок) джинсами! Роман тоже терпеть не мог «мое дранье», как он называл эти джинсы.

Компромиссов не должно быть много. Либо духи, либо джинсы. Но примерить мне их все же захотелось. Я одела первый попавшийся под руку комплект белья, сверху — джинсы… и подумала, что одним компромиссом больше одним меньше. Они сели как влитые, и ногам разу стало тепло и уютно… Пожалуй, мои модные действительно лучше оставить для солнечной Италии.

Наконец, пришло время вскрывать «ящичек Пандоры», как я прозвала про себя «подарок» босса. Я, наверное, еще никогда не была так заинтригована!

Выудив из коробки мягкую сумочку из белого бархата, я замерла, наслаждаясь ощущениями. Покрутив ее некоторое время в руках, я, наконец, извлекла из нее флакон. Гладкий, в форме плоского лепестка, он лег в мою ладонь так, как будто по ней и был сделан. Крышка была выполнена в винтажном стиле в виде пробки без распылителя, но с прорезиненным краем, чтобы не рассохлась. Никаких названий, рисунков или гравировки я не обнаружила. А внутри плескалось содержимое цвета густого красного вина. Покрутив флакон на свет и налюбовавшись переливом красно-малиновых оттенков на фоне зеленой листвы за окном, я осторожно потянула пробку.

Та подалась без усилий, и вот к моему лицу устремились первые ноты из бутылочки… И я, не удержавшись, тут же села прямо на ковер. Что меня так сбило с ног, я поняла не сразу. Я как будто бы разучилась чувствовать и была не в состоянии понять ни одной ноты из тех, что окружили меня. Ни одной! Хотя, нет! Что-то порхало на границе сознания, но такое неуловимое… как ускользающий сон…

Такого не вытворяли даже молекулярные духи… Все известные поддавались моему восприятию и разбору. А эти…

Я сосредоточенно поднесла палец к горлышку и набрала на него пару капель, затем растерла их на сгибе локтя и прислушалась вновь. И вот тут случилось вполне ожидаемое: духи раскрылись на моей коже сложным свежим ароматом, вместившим все любимые мной ноты травяной свежести, цитрусовой горчинки и толику пряностей… Но все это только завуалировало ускользающий от меня главный компонент! Я явно ощущала эту стремительно крепнувшую «стену», и беспомощно хлопала глазами, не в силах понять…

Поспешила вновь обратиться к запаху из флакона, но было поздно. Обоняние уже перестроилось, и я чувствовала тот же запах от его горлышка, что исходил сейчас и от моей кожи.

Это было круче нашумевшей «Молекулы»! Нужно только разобраться, что осталось там, за гранью. И зачем. Может, оно раскроется позже? Наверняка! Или это что-то, что «услышит» только кто-то сторонний! А может каждый услышит что-то свое… Я в восторге закрыла бутылочку и вновь потрясла ее содержимым перед глазами. Это определенно был шедевр!

Закончив приводить себя в порядок, я надела футболку и, подумав, прихватила кофту.

В столовой царил полумрак и уютная тишина. Только в камине уже горел огонь, изредка потрескивая поленьями, а над столом витал запах свежего кофе и какой-то выпечки…

Сделав к нему пару шагов, я бросила взгляд через панорамные окна на улицу и замерла. Там на крыльце стоял Грэгхан… Но какой-то непривычный. Он был в сером свитере с широким воротом, поверх которого висел знакомый мне металлический клык. В руках он держал большую дымящуюся кружку, волосы были знакомо убраны в хвост на затылке, а на лице играла улыбка… Сдержанная, как обычно, но такая искренняя и незатейливая, без привычного мне ехидства и насмешки в глазах, что я не могла оторвать глаз.

Он стоял полубоком ко мне и смотрел на кого-то, скрытого от меня колонной, внимательно слушая. Улыбка его то угасала, то становилась чуть ярче, как если бы ему рассказывали что-то наивно милое… Так, наверное, можно смотреть на ребенка или… любимую девушку.

За его спиной открывался захватывающий вид на раскинувшуюся далеко внизу равнину, подернутую утренним туманом.

— Мисс Кэролайн, доброе утро, — вдруг раздался за моей спиной скрипучий голос. Я обернулась, и увидела Аллана, — пожалуйста, присаживайтесь.

Старик улыбнулся мне и кинул взгляд на объект моего недавнего внимания.

— Доброе утро, — кивнула я, — спасибо.

— Как спалось? — вежливо поинтересовался он, проходя к кофеварке.

— Замерзла, — поежилась я и натянула на себя прихваченную кофту.

— Вам надо лучше питаться, — усмехнулся Аллан, доставая кружку из шкафа. — Надеюсь, завтракаете вы не так, как ужинаете?

Я улыбнулась, садясь на один из стульев. За моей спиной послышался звук открывающейся двери, и звонкий юношеский голос ворвался в царящую вокруг тишину. Он что-то восторженно говорил без остановки, приближаясь, а я не понимала ни слова.

Тут говоривший осекся и замер. А потом последовало уже понятное:

— Ух ты!

Я поспешно обернулась и уставилась в искрящиеся любопытством темно-синие глаза. Парню, замершему рядом с Грэгханом, на вид было лет четырнадцать. Он был ниже его на две головы, худой, с копной тугих рыжих завитушек, торчащих беспорядочно во все стороны, в растянутом зеленом свитере крупной вязки и мешковатых светло-коричневых штанах.

— Привет, — восторженно улыбнулся он, — какая классная!

Я сдержанно улыбнулась в ответ.

— Привет, я — Каролин.

— Я — Льен.

Краем глаза я ловила на себе внимательный взгляд Грэгхана все это время.

— Доброе утро, Каролина, — вставил он при первой возможности, обращая на себя мое внимание. Мое имя он произнес по-русски.

— Доброе, — сдержанно кивнула ему.

— Лорды, прошу к завтраку! — на сколько мог, повысил свой глухой голос Аллан, — как раз все готово…

— Кароли-и-и-на, — попытался повторить Льен за братом произношение моего имени, — а ты к нам на долго?

Бросила вопросительный взгляд на Грэгхана.

— На долго, — ответил тот без церемоний, даже не глядя на меня.

— А ты ей уже показал окрестности? — пытливо посмотрел на него парень, усаживаясь за стол.

— Мы только ночью прилетели, — Даррэйн обошел Аллана и подхватил две чашки ароматного напитка, помогая старику накрывать на стол.

Не так я себе представляла рабочее утро…

— Как тебе самолет моего братца, Каролина? — прищурив один глаз, хитро спросил Рыжий.

А я не нашла в себе сил, чтобы скрыть изумление в своем взгляде, устремленном на поставленную передо мной чашку. Это его брат?! Машинально подняла глаза сначала на Льена, потом перевела взгляд на спину Грэгхана у плиты, накладывающего что-то, похожее на пирожки, на тарелку. Ответ Рыжего не сильно интересовал, и он продолжал:

— Меня вот он никуда с собой не берет, — посетовал Льен, наливая сливок в свою чашку.

— К тебе нужно брать целый штат персонала, — усмехнулся Грэгхан, ставя передо мной огромную тарелку с выпечкой. Это действительно оказались пирожки, а также что-то типа слоек с беконом и сыром.

Аллан также расплылся в улыбке, расставляя в центре сковородку с яичницей и беконом и хлебную корзинку.

— Я только начал очаровывать Каролину, а ты вот так все обломал! — возмутился Рыжий.

— Я очарована, несмотря ни на что, Льен, — поспешила я вставить в этот нескончаемый словесный поток.

Рыжий благодарно расцвел и потянулся к ближайшему пирожку.

— Научи, пожалуйста, и его быть таким же милым, — проворчал он, тыча в брата пирогом, и, откусив большой кусок, продолжил с полным ртом, — хофь инофда!

— Боюсь, в моем контракте это не прописано, — с сомнением покачала головой.

Грэгхан, садившийся в это момент рядом с братом, вопросительно изогнул одну бровь, но тут же усмехнулся.

— Ей будет, чем заняться, Льен, — сказал он. — Каролина будет учиться в нашей парфюмерной академии.

Рыжий округлил и без того большие глаза и уважительно на меня посмотрел.

— Это круто, — выдохнул он, — так ты — парфюмер?

— Да, — ответила я.

— Льен, дай девочке позавтракать, — проворчал Аллан, вытирая руки о полотенце, — с тобой даже вдохнуть некогда, так забросал ее вопросами! Она вон у вас еле на ногах стоит…

Я смущенно закусила губы под обратившимися на меня взглядами и послушно взяла пирожок с блюда. Оставшееся время завтрака прошло более-менее спокойно. Мои возможности исчерпались на том самом пирожке, оказавшемся таким сытным, что я с трудом допила даже кофе. На что Льен не преминул среагировать:

— Я не скажу Аллану, что ты съела всего один пирожок! — подмигнул он мне с озорством. — Он наверное за всю жизнь тут такого не встречал.

Когда завтрак закончился, Грэгхан поднялся первым и совершенно обыденно принялся убирать со стола. Я же с интересом следила за ним, все пытаясь состыковать вчерашнего владельца самолета и сегодняшнего хозяина дома.

— Так и чем будем заниматься? — оживился Рыжий, едва опустил свою чашку в раковину.

— Мы с Каролиной — своими делами, ты — своими, — отрезал Грэгхан, убирая пироги в холодильник.

Льен только многозначительно усмехнулся и наклонившись ко мне, доверительно сообщил:

— Если будет обижать тебя — сразу говори! Это он сейчас из себя паиньку строит… Мы — вампиры — такие…

И он вдруг широко улыбнулся, демонстрируя безупречный ряд белых зубов и пару удлиненных клыков спереди.

Как я не заорала в этот миг — сама не знаю. Только дыхание задержала и вжалась в спинку стула.

Грэгхан тут же молниеносно схватил Льена за шиворот и потащил в коридор.

— Тебе пора, — услышала я его заледеневший голос от двери.

— А что я такого сказал? — заскулил у выхода Льен. — Ты что, не говорил ей? Предупредил бы…

Дальше последовал мягкий стук закрывающейся двери и звук стремительных шагов в гостиную.

— Он что, пошутил? — с надеждой выдавила я подошедшему мужчине.

— Нет, — ответил Грэгхан, не спуская с меня внимательного взгляда.

Я нахмурилась и съежилась на стуле, вцепившись в ручку остывшей кружки.

- Пойдем, Каролина… — протянул он мне руку. — Я все тебе объясню.

И я с удивительным спокойствием приняла ее. Мы вышли из дома и, обойдя его, направились по склону в сторону долины. Солнце к этому времени уже вышло с другой стороны холма, трава под ногами так благоухала, что хотелось просто лечь лицом вниз и дышать без остановки. И забыть обо всем этом абсурде…

— Вампиры — не совсем правильное название, — услышала я голос Грэгхана, — но оно принято в наших кругах. Мы просто параллельная ветка эволюции, Каролина, только и всего.

«Только и всего?!» Я шумно вздохнула и осторожно посмотрела на него.

- Все, кто владеет достоверной информацией, входят в особый круг, отсюда и договоры, и правила…

«… и твоя ложь», — добавила я про себя.

Странно, но его привычная спокойная манера излагать суть начала меня успокаивать.

- Основная правящая верхушка этого мира состоит из таких, как я. Просто об этом знают только те, кому это позволено знать. И их не так уж и мало.

Мы шли какое-то время молча. Он давал мне время осознать услышанное.

— И сильно вы отличаетесь? — осторожно спросила я.

— Изначально отличались, — туманно ответил он, — сейчас отличий меньше. Но все они далеки от стереотипов «Дракулы» Брэма Стокера.

Последнее он произнес с таким снисхождением, что я еле подавила нервный смешок. Грэгхан, видимо, не знал, что представления современных девушек о вампирах уже давно определяются не Брэмом Стокером!

— За исключением одного.

Я насторожилась, а он спокойно продолжил:

— Мы нуждаемся в крови.

— Ты пьешь кровь? — выпалила я, неосознанно переходя на «ты» вновь.

— Нет, — покачал он головой, усмехаясь. — Нам доступны такие технологи, Каролина, что в обычном мире еще неизвестны. А обеспечить себя кровью мы в состоянии и без жертв.

Удивительное рядом…

Я остановилась, вглядываясь в окружающий нас жизнерадостный пейзаж.

— Хорошо, — согласно кивнула, — поэтому мама и не говорила мне, я так понимаю…

— Да. Поверь мне, это все для многих людей такая же обыденная реальность.

И я поверила. Странно, но мне было удивительно легко ему верить. Что-то в нем было такое, что не давало мне повода сомневаться ни в его словах, ни в обещаниях.

— И, наверное, о главном.

Грэгхан дождался, пока я посмотрю на него.

— В процессе эволюции наши возможности по восприятию запахов обострились, а свой собственный запах почти исчез. — Он замялся на миг. — Это связано с нашей природой.

«Брэм Стокер нервно курит в сторонке», — подумалось мне.

— То есть, у меня просто прекрасное воображение? — хмыкнула я.

— Нет, — покачал он головой, — я же говорил, что ты — другая. Правда, таких людей очень мало.

— Почему?

— Мы этого не знаем, — пожал он мощными плечами, и я непроизвольно скосила глаза на его открытую шею. Он стоял чуть ниже меня и немного сбоку, что давало ему возможность смотреть мне в глаза. И мое непроизвольное внимание он сразу же заметил… — Но таких людей мы по возможности ищем и развиваем их способности.

— Отсюда и тот тест? — поспешила спросить я.

— Да, — кивнул он. — Вообще, он проходит не так, конечно, — смущенно добавил он, — но у меня просто не было времени…

— Я заметила, — усмехнулась я. — Значит, если бы я не прошла тест, вы бы просто молча развернулись и ушли.

Я посчитала это утверждением, но он вдруг нахмурился и опустил глаза.

— Я почти не сомневался, но обязан был проверить, — уклончиво ответил он.

— То есть Альрийская академия…

— … создана для обучения парфюмеров, которые в будущем будут разрабатывать композиции с учетом наших особенностей, — подхватил он мой вопрос, как мне показалось, с облегчением уходя от прежней темы. — Для нас парфюмерия также важна, как и фармацевтика.

Я слушала его и вспоминала утренние наблюдения с его подарком.

— А тот флакон с парфюмом, что вы рекомендовали мне…

Я заслуженно удостоилась насмешливого взгляда и смущенно опустила глаза. Действительно, почему я не сказала «подарили»?

— Просто это что-то невероятное, — вконец смутившись, сдалась я. — Это шедевр!

Он принял мою капитуляцию с королевским, нет, шотландским достоинством, благосклонно кивнув, и вдруг выдал совершенно неожиданно:

— Ты начинаешь занятия завтра.

Я шокировано округлила на него глаза и открыла было рот для вопросов, но Грэгхан уже обошел меня и направился в сторону дома:

— Пошли, Каролина, мы опаздываем, — скомандовал он, не оборачиваясь.

Я пустилась за ним следом, но до дома так и не догнала.

— Подождите, — ворвалась я за ним в гостиную, — но вы же говорили…

— Что ты будешь учиться в академии, — нетерпеливо прервал он меня, направляясь к столику возле камина. На нем уже стоял его неизменный черный ноутбук, лежали телефон и ключи от автомобиля.

— Но я должна была сначала выполнить контракт! — тяжело дыша от быстрого бега, возразила я.

— А как ты собираешься его выполнять, не зная основ? — холодно заметил он, садясь в кресло и открывая крышку ноутбука. — Ты спрашивала про сегодняшние планы. Садись.

— Я послушно села в соседнее кресло, изумляясь метаморфозам поведения Даррэйна. Его настроение менялось, как погода в Шотландии! Лирические отступления, похоже, были окончены.

— Учебный год в академии начнется через два месяца, — произнес он деловым тоном. — Сейчас же ты будешь заниматься с твоим личным куратором, который подготовит тебя к поступлению. А полученные знания используешь для завершения работы.

— Но если я не смогу закончить работу раньше? — растерянно проговорила я.

— Будешь работать и учиться параллельно, — ответил он.

Пока я пыталась осознать масштабы предстоящей работы, Грэгхан невозмутимо продолжал.

— Сейчас мы едем в медицинский центр, где ты пройдешь все необходимые обследования твоего здоровья.

— Зачем это?! — возмутилась я, и была удостоена снисходительно-раздраженного взгляда. Ему нужно было бы его брендировать!

— Для обучения в академии есть ограничения по здоровью. Впрочем, как и в других подобных учебных заведениях. И контракт, Каролина, предусматривает мое право требовать твоего обследования.

Я лишь неимоверным усилием воли не закатила глаза.

— А дальше — поедем в Стерлинг, — уже мягче продолжил Грэгхан, не обращая внимания на мои эмоции. — У тебя тяжелая неделя впереди, будет не до прогулок. Поэтому, подумай, что тебе еще нужно…

Значит, мы не далеко от Стерлинга? Этот город — старая столица Шотландии, и, кажется, самый маленький в стране.

— Десять минут, и выезжаем, — отрезал он, погружаясь в работу.

— Подождите, — нахмурилась я, — зачем вам все это?

Он поднял на меня взгляд от компьютера и слегка прищурился.

— Почему я живу тут с вами, езжу с вами к медикам, потом в город? Простите, Грэгхан, но у вас наверняка есть дела поважнее…

— Есть, — не задумавшись ответил он. — Но я разберусь с ними позже, Каролина. А лично я этим занимаюсь потому, что Изабелла… — его голос вдруг потерял жесткость и разом охрип, объясняя мне все слишком ясно, — … была моим другом.

Первый раз он сказал о ней в прошедшем времени…

Я растерянно кивнула, встала и направилась в комнату. И только там сообразила, что, в общем-то, готова ехать. Взяла сумку, брошенную вчера вместе с телефоном на стуле, и вытащила из нее фотографию. Что-то в этой истории не клеилось…

Грэгхан явно спешил увезти меня. И если я решаю, что верю ему, значит признаю, что у него были на то основания. И напросился он со мной в квартиру тоже не просто так, и эта его охрана с паранойей… На меня вдруг начало накатывать нехорошее предчувствие: разрозненные обрывки фактов начинали складываться в весьма пугающую картину…

Мама вела себя непривычно в последние дни перед тем, как я нашла ее без сознания дома… Я иногда заставала ее за телефонными разговорами, которые она неизменно прерывала в моем присутствии. Все свободное время она просиживала перед ноутбуком, сосредоточенно работая. И часто была настолько задумчива, что не слышала меня. Почему я не придала этому значения тогда?

Неожиданно в мою комнату мягко постучали.

— Каролина, поехали…

7

Мы выехали за ворота и двинулись по лесной гравийной дороге. Грэгхан на этот раз вел машину сам. Я сидела рядом на переднем сиденье и бездумно скользила взглядом по листве за окнами, не в силах отделаться от давящих мыслей. Но тут деревья расступились, и я с интересом подалась к окну: там далеко внизу в долине виднелись очертания города. Он разметался по ее дну яркими пятнами домов, нитями улочек и темными вкраплениями зелени. Легендарный Стерлинг! Я попыталась отыскать глазами знаменитый монумент Уоллеса, но, вероятно, было очень далеко.

Даррэйну кто-то постоянно звонил, и он отвечал теперь только на загадочном языке, который я все никак не могла определить. Иногда казалось, что я понимаю отдельные слова, и что вот-вот они сложатся в предложение, но тут же это ощущение пропадало. Нет, я не была полиглотом, но все же имела представление о европейских языках. В Грассе был интернациональный состав студентов, и за несколько лет я научилась довольно хорошо на слух определять язык. А этот все не поддавался моему определению! И тем не менее, Грэгхану он подходил больше всего.

— На каком языке вы разговариваете? — спросила, когда Даррэйн отбил очередной звонок.

— На альрийском, — ответил он, не спуская взгляда с дороги. — Это наш древний язык.

«Да скажи ты уже «вампирский» древний язык», — возмутилась я про себя и взглянула на Даррэйна. Свитер он сменил на светло-серую рубашку, закатив рукава до середины локтя. И теперь мой взгляд непроизвольно цеплялся за рельеф его сильных рук. Все же его кожа была непривычно светлой, и я подозревала, что это наблюдение можно сразу же прописывать в графу «Отличия». Интересно, когда я закончу свои исследования, чего все же будет больше: различий или общего? Судя по тому, как старательно Грэгхан смягчает и вуалирует для меня информацию, счет может оказаться не в пользу схожего.

— Красивый, — сказала задумчиво вслух.

Мужчина покосился на меня, но промолчал. А я спохватилась: понял ли он, что я говорила о языке?

Спустя час мы выехали с гравийной дороги на асфальтированную, но скорость едва ли выросла вдвое. Грэгхан вел машину с беспрецедентной аккуратностью, не смотря на то, что и реакция у него завидная, и машина, на сколько я знала, тоже хорошая.

О мужчине очень многое можно сказать по его манере вождения. Стиль Даррэйна встраивался аккуратным звеном в общую картину моего представления о нем.

Вдали внизу мелькали очертания Стерлинга. О приближении к нему говорили также и дорожные указатели. Но все мои мысли неизменно возвращались к предстоящей работе. Было очень страшно…

Вот так вот со стороны посмотреть — только у виска покрутить и остается: я сегодня узнала о существовании вампиров, а страшно мне из-за того, что я могу не оправдать их ожиданий! И всего два месяца остается до поступления в Академию!

— Давно ты куришь? — вдруг спросил Грэгхан, не глядя на меня.

— Две недели, — ответила я от неожиданности быстро, не давая повода усомниться в правдивости моих слов.

Мы ехали молча некоторое время, прежде чем он снова заговорил.

— Я все понимаю, но не кури больше, пожалуйста.

— Я помню: контракт, — обернулась я к нему и добавила многозначительно, — и наказания…

— И это тоже, — довольно кивнул он, но тут же серьезно добавил, — но эта привычка может убить твои способности. А в них — главная ценность…

— Расскажите, в чем конкретно ценность? — оживилась я, поворачиваясь к нему.

Грэгхан немного удивился моему внезапному напору, но тут же сделал вид, что поглощен дорогой:

— Я не компетентен в этом вопросе, — покачал он головой, — у меня совершенно другой профиль.

Я сосредоточенно нахмурилась и отвернулась. Все равно я до всего докопаюсь. Завтра же!

Через полчаса мы въехали в город и запетляли тесными, иногда мощеными камнем, улочками. Я всматривалась в провинциальный пейзаж за окном, неторопливо проплывающие мимо обветшалые здания, старинные вывески, и вдруг спохватилась, что мне кое-чего остро не хватает для общей картины.

— Можно мне окно открыть? — обернулась на Даррэйна.

— Конечно, — кивнул он.

И вот тут, наконец, картинка заиграла перед моим взором по-новому! В лицо повеял легкий ветерок, разворачивая передо мной сложную картину запахов и их сочетаний, ноты пыльных старинных улиц, спрессованные многовековой жизнью так плотно, что и не прочесть уже их по отдельности, пикантно-соблазнительные ароматы магазинов и лавок со съестным, горьковатые полутона бархатцев на клумбах и прелой листвы, забившейся в артерии каменной кладки дорог. Город был залит солнцем, что вообще-то редкость для Шотландии, и мне вдруг очень захотелось выйти из машины и окунуться с головой в бездумное шатание по его улицам. Но, почему-то, просить Грэгхана о прогулке я не решилась.

Наконец, мы остановились у неприметного трехэтажного здания из посеревшего камня. Помня о просьбе, терпеливо дождалась, пока мою дверь откроют и помогут выйти. Мы прошли через старинный дворик, щедро усыпанный пожелтевшей листвой вишни, и передо мной открылись двери современного медицинского центра. Грэгхан снова разговаривал по телефону, пропуская меня внутрь. Я же уверенно шагнула за порог, но неожиданно для себя вдруг попятилась, едва вдохнув острый резкий запах дезинфекторов и лекарств. Грудь сдавило спазмом, лишая меня возможности нормально вздохнуть, ноги стали ватными, голова закружилась, и меня бросило в холодный пот.

— Каролина… — услышала я голос Даррейна сквозь нарастающий шум в ушах. Он рывком развернул меня к себе, и, лишь взглянув в лицо, потащил обратно на улицу.

Пришла я в себя на теплой лавочке под увядающей вишней. Грэгхан сидел передо мной на корточках и тревожно вглядывался в мое лицо.

— Каролина… — наконец выдохнул он растерянно.

— Я в порядке, — прошептала, с трудом сглатывая.

Меня начала бить дрожь — последствия панической атаки.

— Я позову врача, — решительно сказал он, собираясь подняться, но я схватила его за руку.

— Не уходи.

Он сжал мою ледяную ладонь своей горячей рукой. Горячей! У вампиров горячие руки! Я от радости готова была внести это в графу «Отличия». Или лучше разделить эту графу на «Хорошие отличия» и «Плохие». В графе «Плохие» стояла пока что только «жажда крови». И то — жажда ли? По Даррэйну не скажешь.

— Сейчас пройдет, — глубже вздохнула я, всеми силами сдерживая дрожь, и даже постаралась улыбнуться. — У вампиров не бывает панических атак?

Он удивленно вскинул брови, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Ты правда чувствуешь себя нормально? — спросил он.

Кивнула.

— Мне нужна большая чашка сладкого чая, — вдруг огорошила мужчину.

Он с усилием отвел взгляд от моего лица, явно решая, не позвать ли ему все же врача, и углубился в телефон. Через минуту он уже куда-то звонил, объясняя наше местонахождение, а через десять — я с наслаждением грела руки о большой картонный стакан. Чай оказался с навязчивым ароматом бергамота, что было как нельзя кстати! Вдыхая его, я отвлекалась от воспоминаний о больничных запахах.

Грэгхан сидел рядом на скамейке, недоверчиво разглядывая наш с чашкой дуэт.

— Простите за это, — смущенно выдавила я, делая глоток. — Со мной такое уже было пару раз. Это все последствия…

Он напряженно кивнул, все также не спуская с меня взгляда.

— Каролина, мне было бы спокойней, если бы ты все же показалась врачам.

Очень по-мужски… Посмотрю я на его реакцию, когда ему скажут, что это всего лишь паника, и что со мной совершенно ничего страшного не происходит.

Сжав мою руку в своей, он повел меня обратно, то и дело кидая на меня бдительный взгляд. А я изо всех сил думала об аромате бергамота, вспоминала все районы Италии, где его выращивают, технологии сбора и заготовки, отличия ароматов в зависимости от сорта…

Грэгхан сдал меня в руки медицинских работников и остался ждать в коридоре, а надо мной принялись проводить экзекуции: заборы крови в таком количестве, что мне стало ее жалко, узи, компьютерные исследования, кардиограмма… и еще с десяток каких-то незнакомых мне манипуляций. В меня тыкали короткой иголочкой и смотрели на маленький приборчик, по которому бегали импульсы. Потом крепили какие-то проводки к шее, и тоже считывали показатели на приборе. Параллельно у меня еще выведали список лекарств, назначенный моим врачом ранее.

Через два с половиной часа я сидела на приеме у доктора. На вид тому было лет тридцать, темноволосый, с прозрачно-голубыми глазами. Он долго изучал результаты, а я думала, вампир ли он? От нечего делать, пыталась уловить его запах, но мне это так и не удалось.

— Хорошо, Каролина, — наконец оторвался он от монитора. — Позволите, я осмотрю вас?

Кивнула, стянула кофту с футболкой и подошла к врачу. Его сухие теплые пальцы настороженно пробежались по моему позвоночнику, местами надавливая чуть сильнее, опустились на крестец, потом поднялись к шее. Затем он уложил меня на кушетку и принялся пальпировать живот. Последний отвечал ему недовольным урчанием, занятый усвоением большого количества чая. Доктор сдержанно усмехнулся, но вдруг резко отпрянул, одергивая руки, как- будто его что-то стукнуло по ним. Но он только еле заметно пожал плечами и, как ни в чем не бывало, повернулся к столу.

— Одевайтесь, — совершенно спокойно скомандовал он.

— Сколько мне осталось, доктор? — спросила я, садясь напротив.

Он сначала вскинул на меня недоуменный взгляд, потом распознал шутку и улыбнулся.

— Очень долго и, судя по всему, счастливо, — туманно отозвался он.

— А подробнее? — подалась я вперед.

— Самое страшное в вашем диагнозе — это недобор веса, Каролина. — укоризненно покачал он головой. — Но есть еще и последствия стресса.

Он принялся печатать что-то в своем ноутбуке.

— Лекарства я вам заменю и выдам список лорду Даррэйну.

На мой настороженный взгляд он поспешил объяснить, что есть гораздо более современные препараты без такого количества побочных явлений, как те, что принимала я.

Стоило мне показаться в коридоре, Грэгхан поднялся и, попросив меня подождать здесь же, зашел к врачу. Я все ждала, что сейчас он выйдет с недоуменным взглядом: как это, я же только что чуть не умерла, а ему говорят про недобор веса… Надеюсь, не потащит меня перепроверять результаты…

Через минут пятнадцать дверь открылась, но всего того, что я ожидала, не произошло. Даррэйн тем не менее выглядел странно. Скользнув по мне суровым заледеневшим взглядом, он только скомандовал:

— Пошли, — и устремился к выходу.

— Что случилось? — потребовала я, когда мы сели в авто. — Доктор мне сказал, что все в порядке.

— Так и есть, — не глядя на меня, откликнулся он, выворачивая руль автомобиля.

«Тогда что?!» — захотелось прорычать мне, но я, понятное дело, лишь сцепила зубы и отвернулась к окну. Не похожа его реакция была на радость от известия, что смерть мне не грозит!

— Список необходимого составила? — бросил он, выезжая на более оживленную улицу городка.

— Нет, — не сдержала я раздражения в голосе.

Послышался шумный вздох со стороны водителя.

— Но здесь же есть какой-нибудь супермаркет? — как можно мягче поспешила спросить я.

— Есть.

Супермаркет удивил меня своей современностью. Мы прошли через раздвижные двери, и я, получив ожидаемое благословение в виде глухого «У тебя — час!», направилась в длинные ряды. Грэгхан остался ждать меня на диване у касс. Изучая ассортимент магазина, все возвращалась мыслями к тому, что могло так его расстроить? Неужели, недобор веса? Может, он планировал периодически припадать к моей шее, а тут выяснилось, что мне самой еле хватает? Но тут даже моя паранойя лишь скептически скривилась и отправилась спать дальше. Улыбнулась и заставила себя сконцентрироваться на содержимом полок.

Завтра я начинаю учебу, которая будет напоминать, по моим прикидкам, изматывающий марафон. Набрала тетрадей, карандашей и прочей необходимой мне канцелярии. Вспомнила, что у меня нет расчески, что мне не в чем спать… кинула в корзину тапочки и просторную футболку для сна, носки… На кассе зацепила еще пару упаковок мармелада.

В общем, я удивила Грэгхана снова. Он сделал ошибку, не дождавшись, пока я сама все упакую в пакеты, и решив помочь мне с этим. И теперь недоуменно сканировал мои покупки, которые я спешно пыталась утаить от его взгляда в пакетах. Не понимала, чего он ожидал? У него что, женщины никогда не было? Или наоборот, была…

В молчании мы так и доехали до самого дома. Я бросала украдкой взгляды на его лицо, но он был неизменно мрачен.

Подняв пакеты вслед за мной в мою комнату, Даррэйн сказал, что ему нужно уехать по делам. И добавил, что если я все же решу, что мне еще что-то нужно, могу ему написать. На что я закатила глаза и принялась разбирать покупки.

Обедала я в гордом одиночестве. Аллан невозмутимо обставил меня блюдами, соревнующимися друг с другом лишь за место единственного, но никак ни первого, второго или третьего в моем сердце и желудке. Как об этом сказать Аллану, я пока не придумала. Выбрала из всех тушеное мясо с овощами, аккуратно отложила на свою тарелку десятую часть порции, и теперь наслаждалась тишиной. Но не спокойствием.

С одной стороны, меня наконец сняли с прицела внимательного пронзительного взгляда, и это радовало. Можно было расслабиться и подумать обо всем. Но с другой, я беспокоилась. Куда Грэгхан так стремительно умчался? Просто по работе? Или что-то случилось, связанное со мной? Почему я не додумалась прихватить визитку со стола врача?

Доев, я незаметно сама все убрала, налила себе чай и устроилась с ним в гостиной.

Ближе к камину ощутимо пахло дымом и шкурами, разложенными на креслах и полу. Я провела рукой по жестким колечкам ближайшей ко мне, расстеленной на соседнем кресле, наслаждаясь ощущениями легкого покалывания разгоряченной ладони. Но едва я сделала первый глоток, телефон завибрировал:

«Каролин, как " Рим"?»

Рассмеялась вопросу Орландо. Как же, Рим! Я в Стерлинге, Орландо, без пяти минут одной ногой в Альрийской академии, а живу у своего нового знакомого вампира! Хотя, знакомый он не мой, а мамин. И вампира я в нем пока так и не увидела, честно говоря…

«Обживаюсь.»

Я еще дулась на их вчерашние обвинения.

«Кароль, мы на этих выходных собрались в Рим! — выдал все тайны разом Микаэль, перечеркнув подготовленные Орландо (я в этом не сомневалась) витиеватые вступления. — Мы уже купили билеты!»

Нет-нет-нет! Подалась напряженно вперед, ставя кружку на пол.

«Ребята, я не могу! Буду очень занята!»

«Ну, не сможешь, так не сможешь, — «пожал плечами» Орландо. — Проведем уикенд в запое с Миком».

«Ни черта я не согласен! — возмутился Мик. — Я уже не в том возрасте! Каролина, ничего не знаю! Уикэнд — это святое! Что за бездушный шеф у тебя?»

И совсем он не бездушный. Я вспомнила взгляд Грэгхана, когда он сжимал мою подрагивающую ладонь на скамейке, и устыдилась своей радости, что этот взгляд наконец от меня отвязался.

«Давайте так, — это Орландо. — Сможешь — приезжай. Мы будем очень ждать. Далеко от Рима ты?»

Я болезненно скривилась.

«Далековато…»

«И бойфренда своего тащи! Познакомишь!!» — вставил Мик.

«Обойдетесь! — не стала опровергать я домыслы. — А то еще умрете от зависти, а я вас люблю!»

«Mamma mia, Каролина!»

Рассмеялась, представляя лицо Мика, если бы он это восклицал вживую.

— Кароли-и-и-на, привет!

Я подскочила от неожиданности на кресле и обернулась. Хотя Льен и старался шептать, вышло все равно звонко в окружавшей меня тишине. Он стоял за моим креслом, пригнувшись, как нашкодивший кот, и озирался по сторонам.

— Грэгхана нет?

Мальчишка посмотрел на меня с такой искренней мольбой, что я невольно улыбнулась.

— Кажется, нет, — пожала я плечами, опускаясь обратно в кресло.

И тут этот паршивец резко выпрямился и заулыбался во весь свой клыкастый рот! Плюхнувшись на соседнее кресло, он озорно уставился на меня:

— Отлично! Убьет ведь, если застанет!

— Вряд ли, — помотала я с сомнением головой.

— Ууууу, это ты его не знаешь! Он у нас строгий! Его все боятся!

Ну, в это, наверное, можно поверить.

— По тебе что-то не видно, — тем не менее, возразила я, расслабляясь.

— Ну так я рискую жизнью в данный момент, чтобы повидаться с тобой! — выпятил тощую грудь мальчишка.

Я снова улыбнулась.

— Кароли-и-на, я печеных яблок принес, мама сделала, — он махнул рукой на сверток на столе.

Я совершенно не слышала, как Льен сюда пробрался! Теперь же до моего носа действительно долетел аромат теплых яблок, меда и корицы, и рот сам собой наполнился слюной.

Рыжий вдруг сник и потупился.

— Прости меня, Кароли-и-на, — проникновенно начал он. — Я не хотел тебя пугать утром. Я же не знал, что ты еще не знала…

— Все нормально, — ответила я. Мне вдруг захотелось мягко потрепать по рыжей кучерявой макушке. На него невозможно было обижаться, а тем более бояться его!

— Отлично! — тут же просиял Льен. — Пошли поедим! Я их немного уже попробовал — объеденье!

Рыжий шустро подскочил и направился к столу. Я поднялась следом.

— Может, на улицу? — обернулся он.

— Можно, — кивнула, соглашаясь.

Я приготовила нам две чашки с чаем, и мы уселись на веранде с видом на склон. Обняв кружку руками, я умиротворенно следила за движением тумана далеко в низине. Ветерок слабо шевелил кудри Льена, а садившееся солнце раскрашивало его бледное лицо в ярко- малиной румянец. Льен вгрызался в сочное печеное яблоко, и его сок тек по его запястьям прямо к рукавам. Но юркий парнишка неизменно успевал слизнуть капли прежде, чем те успевали скатится ниже.

— А ты правда девушка Грэгхана? — вдруг спросил он, поймав очередную капельку языком.

— Нет, — смутилась я, облизывая губы от сиропа. Я как раз примерялась откусить особенно сочный бок яблока, но успела лишь скользнуть по нему губами. — Он же тебе сам сказал, что я буду учиться в академии.

Про работу на его брата почему-то говорить не хотелось. И я надеялась, что Льен забыл мою утреннюю реплику про контракт.

Я пока не могла объяснить себе эту необходимость проживания с Грэгханом, и тем более не могла объяснить ее Льену. Поэтому, пока так. Приехала учиться.

Надо, кстати, поставить вопрос ребром: почему я живу с ним? И тут же мысленно застонала: контракт! Надо было срочно заняться его изучением!

Льен какое-то время сидел молча, сосредоточенно глядя на морщинистый бок лакомства.

— Слушай, — вдруг замялся он. — Ну ты уж постарайся, ладно?

— Что?

Я недоуменно уставилась на него, потеряв нить разговора из-за своих размышлений.

— Ну, стать его девушкой, конечно! — нетерпеливо воскликнул Льен. — А то я уже всем рассказал…

Я обескураженно уставилась на рыжего сводника, а тот невозмутимо продолжал:

— Ну, он у нас хороший, правда! Только его боятся все…

— Боятся? Он, вроде, не страшный… — с готовностью схватилась я за возможность сменить основное русло разговора.

— Это тебе он не страшный, — гордо улыбнулся рыжий, — а вампирам он очень страшный.

Льен смотрел на меня блестящими глазами так, как смотрят дети в кругу у костра, рассказывая друг другу страшилки.

— А чем он занимается? — спросила я, делая глоток из чашки и стараясь говорить как можно равнодушнее. Парень был просто находкой для шпиона! — Бизнес у него какой-то?

— Нет, — фыркнул снисходительно Льен. — Он судья…

Судья?

В глазах рыжего вдруг мелькнул огонек сомнения, можно ли выкладывать «не девушке» столько информации.

— Ну, судья, подумаешь, — пожала я плечами, делая вид, что мне стало совершенно не интересно. И это сработало.

— Ты что, — зловеще зашептал Льен, — у вампиров судья — это особая привилегия! Только он может судить других вампиров и приводить приговоры в исполнение! От него невозможно скрыть правду!!!

Действительно, звучало жутко. В основном потому, что не понятно.

— В старые времена бывало даже вообще, шел по улице, наткнулся на судью — и все, — сбивчиво продолжал Льен. — А тот просто как-то понял, что ты однажды кровь у человека выпил против его согласия. И все. Даже пикнуть не успеешь!

Как у них все строго, оказывается.

— А Грэгхан из самого древнего рода, — вдруг тяжело вздохнул мой информатор.

— А ты… — начала я и осеклась под хмурым взглядом.

— У Грэгхана другой отец был… — отвернулся от меня Льен. — Глава рода. Но он погиб. И моя мама вышла замуж за моего отца.

Ах вот оно что. Отсюда и столько различий между ними. Кинула взгляд на поникшего Льена и незаметно улыбнулась: он так хотел быть похожим на брата.

— Я не могу постараться стать его девушкой, Льен, я же не вампир, — решила вернуть прошлую тему, раз она его так сильно волновала, лишь бы теперь уйти от этой. Настроение у Льена менялось еще быстрее, чем у Грэгхана.

— Да какая разница! У нас многие женятся на людях! — оживился Рыжий предсказуемо, забыв о своих сокрушениях. — Мне вот нельзя будет, — задумавшись, потух он вновь, чтобы через секунду снова засиять. — А Грэгхану все можно!

Мне уже хотелось закончить все открытые нами темы, а рыжий не унимался:

— Я думаю, можно… — с сомнением продолжал он, и вдруг радостно мне подмигнул. — Давай у него спросим?

Вот чудненько, представляю его лицо!

— Льен, нет! — подскочила я, глядя как Рыжий тянется к карману штанов. — Нельзя у него такое спрашивать!

Но парень уже извлек аппарат с побитым экраном (еще бы, какая техника выдержит этот ураган энергии?) и одним движением набрал номер.

— Привет! — вскричал он так звонко, что, будь я на том конце провода, выронила бы трубку. — Можешь говорить? Я быстро! Скажи, а тебе можно жениться на человеческой девушке?

Я замерла с выпученными глазами, а Льен вдруг сдвинул свои белые брови на переносице, вероятно, слушая ответ, и обиженно засопел. Я подумала, что он сейчас заплачет. Его лицо стремительно покраснело, ноздри затрепетали, а брови совсем слились в одну полосочку. Рыжий опустился на веранду, убрал телефон от уха и недоуменно посмотрел на меня.

— Он сказал, что с таким братом, как я, никто не согласится за него выйти… Что я испорчу все быстрее… Что он имел ввиду?

Что имел ввиду?! То, что он догадался, к чему Рыжий задает вопрос! И также то, где он и с кем, раз задает этот самый вопрос!

Я мысленно схватилась за голову, но Льен так трогательно расстроился от ответа, что мне стало его даже жаль.

— Наверное, он имел ввиду, что ты слишком за него переживаешь, — как можно мягче ответила я. — Он уже взрослый, сам разберется.

Рыжий уставился на меня и долго смотрел, прежде чем сказать:

— Ну должен же и за него кто-то переживать!

Я не сдержалась и положила ему ладонь на худое плечо, слегка сжав его пальцами.

— Ты — молодец, — улыбнулась, — вот бы у меня был такой хороший брат…

Губы Льена дрогнули в смущенной улыбке.

— Вот женится на тебе Грэгхан, и я стану и твоим братом тоже, — подмигнул он мне.

Я убрала руку и озадаченно покачала головой: да, действительно, такой братец разгонит всех невест в округе…

— Мама, кстати, тоже хочет с тобой познакомится, — сообщил мне Льен, когда собрался уходить.

— Ну, после того, что ты ей наговорил…

— Вообще нет, она еще до этого хотела… как только узнала, что ты приехала…

Я насторожилась: с чего бы…

Попрощавшись с Рыжим, я подобрала свой телефон и ушла к себе в комнату с противоречивыми чувствами. Надо было бы заняться изучением договора, но я все думала об услышанном.

Судья, значит… Пожалуй, Грэгхану этот образ очень подходит. Только я не понимала, зачем судье нанимать на работу парфюмера?

Открыв на телефоне свою почту, я нашла отправленный Грэгханом контракт и углубилась в чтение… Ничего, в общем, нового. Проверки здоровья я действительно обязана проходить по его требованию. И место моего проживания, и место работы тоже выбирает Даррэйн. Единственное, он обязан меня уведомить за три дня о смене места работы или проживания, а в случае несоблюдения должен платить штраф… Интересно. Дальше шла речь о еженедельных отчетах о ходе работы. Расплывчато было написано о сроках договора. Они могут быть отодвинуты, ввиду непредсказуемости исследовательского процесса. А причины расторжения, в случае несоблюдения сторонами условий, наоборот были прописаны достаточно четко, и в дополнение к ним — различные варианты неустоек, штрафов и прочего, не радующего глаз, содержания.

Ужин я также провела в одиночестве. Лишь поздно вечером услышала рычание двигателя подъезжающего автомобиля, шорох гравия под его колесами, а потом легкий шелест шагов по дорожке к дому.

И вместо спокойной ночи:

«Жду завтра в гостиной в 7.30»

8

Утро встретило меня дождем и туманом, что вовсе не испортило мне настроения. Будильник я поставила на семь, но вскочила раньше на час. Мне показалось, что даже кончики моих пальцев покалывало в предвкушении сегодняшнего дня. Я, наконец, увижу легендарную Альрийскую академию! И не просто увижу, а буду там учиться!

Быстро приняв душ и одевшись, я некоторое время покрутила в руке приятный гладкий флакон с духами, раздумывая. Но все же растерла несколько капель на сгибах локтей и шее. Сложив все необходимое в пакет, я поспешила вниз. Было около семи утра.

Спустившись, я увидела Грэгхана, сидящего в кресле. Перед ним на столике мигал динамической заставкой спящего режима ноутбук. И сам он сидел не двигаясь.

Я, как можно тише ступая по полу, прошла в кухню и осторожно поставила пакет возле одного из стульев. Даррэйн вдруг медленно повернул голову в мою сторону, на что я тихо проговорила:

— Доброе утро.

— Доброе утро, Каролина, — устало выдохнул он. — Готова?

— Да.

— Хорошо.

Он поднялся и направился к кофеварке.

— Тебе как обычно, один пирожок? — усмехнулся он, заглядывая в холодильник.

И я вдруг выпалила в ответ:

— Почему я живу с вами?

Меня, конечно, зацепил сарказм про пирожок, и вообще, почему я должна кого-то веселить количествами еды, которые способна усвоить?! Что они все ко мне прицепились?!

— Это мое требование, Каролина, — тут же резко отозвался Даррэйн, сильнее положенного хлопая дверкой холодильника, — и это не обсуждается.

Прозвучало это неожиданно жестко.

— Ты сегодня поедешь в академию с моим помощником, — продолжил он в том же требовательно-приказном тоне. — Время занятий в академии — с десяти утра до шести вечера. Постарайся вникнуть быстрее в основы, чтобы начать работу.

— Буду стараться изо всех сил, — процедила я и села за стол.

Никогда не привыкну к этим сменам в поведении! Что такого было в моем вопросе?

Я смотрела на его сгорбленную широкую спину, пока он готовил нам кофе, и думала о том, что что-то все таки произошло вчера. Он был занят весь остаток вчерашнего дня, не спал, похоже, всю эту ночь, и, как результат, был зол и раздражителен.

— Спасибо, — отметила я появление перед собой ароматной чашки с кофе и одного подогретого пирожка.

— На здоровье, — уже спокойнее отозвался он, и в дополнение к еде поставил передо мной небольшой бумажный пакет. — Твои таблетки.

Вопросительно посмотрела на него.

— Доктор Роджерс говорил тебе, что заменит твои прежние лекарства, — подчеркнуто терпеливо объяснил он. — Описание приема прилагается.

— Хорошо, — потянулась я к пирожку.

— Принимать их обязательно, — с нажимом произнес он, сверля меня взглядом.

— Я не нашла такого в контракте, — спокойно возразила я.

Он шумно втянул воздух, свирепо уставившись на меня.

— Удосужилась его прочитать?

Я зло прищурилась, поворачиваясь к нему.

— Если бы вы меня так не торопили, я бы прочитала его сразу! А вы только нарезали мне время отрезками и все рычали, что я в них не вкладываюсь!

Ссорится со злым уставшим вампиром было не очень умно. Он шагнул ко мне вплотную и навис надо мной мрачной тенью.

— Я имею право требовать соблюдения тобой мер, предписанных в результате медицинского обследования! — прорычал он мне в лицо. — И не надо усугублять свое состояние! Еще раз увижу твою… «паническую атаку», положу в больницу!

— Будете продолжать орать на меня, увидите не только паническую атаку!

Мы схлестнулись в поединке взглядов, который я быстро проиграла, опустив свой на чашку с кофе. Он же развернулся, взял свою кружку, и отступил с ней в свое рабочее пространство у камина, где вскоре и затих.

Я совершенно без аппетита позавтракала, кидая взгляды на хмурое небо за окном. Настроение испортилось. Напряженная атмосфера в гостиной невыносимо давила. Я, в конце концов, встала, подхватила вещи и направилась на улицу.

Как же нереально пахло снаружи после дождя! Мне показалось, я на миг потеряла зрение после полумрака гостиной, и даже зажмурилась, чтобы не мешать себе чувствовать… Эти тонкие струны воды, стекающие по рифленой черепице, рождали густые терпкие аккорды зелени и цветов. В облаке тумана призраками парили еле слышные контр октавы гниющих веток и стволов деревьев… А сверху оседали запахи дыма и, совсем немного, готовящейся еды. Я подняла голову и открыла глаза. Действительно, откуда-то веяло дымком… Так уютно, так по-домашнему…

Досадливо тряхнула головой и тут же услышала звук открывающейся за спиной двери. Одновременно послышалось урчание двигателя и знакомое потрескивание шин по мокрому гравию.

Грэгхан встал молча рядом со мной, а когда автомобиль остановился напротив нас, открыл мне его заднюю дверь.

— Каролина, Мюррей — мой помощник. — Даррэйн едва удостоил меня взгляда. — Он отвезет тебя в академию.

Я села на сиденье и подняла глаза на парня за рулем. Тот обернулся и учтиво кивнул мне. Я кивнула в ответ и посмотрела Грэгхану в глаза.

— Удачного дня, — ответил он, скользнув по моему лицу холодным взглядом, и закрыл дверь.

Пока мы спускались со склона, я просмотрела медикаменты в пакете. Всего оказалось три упаковки: две — таблетки в блистерах, а третья — бутылек из темного стекла с прозрачными капсулами кроваво-красного цвета. Аннотация и состав последней меня насторожили больше всего: они были написаны на латыни!

И как он себе это представляет? Если не удосужилась прочитать контракт, то и описание лекарств меня не будет волновать?!

Раздраженно смяла пакет и бросила к своим тетрадям. Разберусь позже…

Помощник Даррэйна показался мне ничем не примечательным (хотя, может, это на фоне его самого?). На вид я бы дала ему лет тридцать. Темные короткие волосы, гладко выбритое лицо, удобная неофициальная одежда — джинсы и незатейливая рубашка с коротким рукавом. Он был поглощен дорогой и ни о чем не спрашивал.

Мы повторили вчерашний путь до Стерлинга, а дальше поехали по петляющей холмами дороге.

— А долго ехать? — спросила я Мюррея. И, кстати, это фамилия или имя?

— Часа два, мэм, в одну сторону.

Ого! То есть дорога будет занимать у нас четыре часа каждый день!

Тут у меня завибрировал телефон, отвлекая от мыслей. Поднесла экран к лицу, и тут же ответила.

— Каролина, привет, удобно говорить? — раздался голос Родиона в трубке.

— Конечно, что случилось?

— В общем, ничего особенного, — замялся помощник. — В магазине все прекрасно. Но… в воскресенье вечером тебя снова искали…

Я нахмурилась, внимательно слушая.

— Какой-то тип, приехал на Мазератти, с двумя охранниками, спрашивал о тебе: куда уехала, с кем… Я сказал, что не в курсе. Сказал, что уехала в командировку.

— А что он хотел?

— Я не знаю, но он мне очень не понравился. Когда я сказал, что ты уехала…

Родион замялся.

— В общем, он так… я не знаю, как объяснить. Он ничего не сказал, но рожа у него была очень недовольной. И это еще мягко сказано. Вышел даже не попрощавшись. Ни визитки, ни просьбы передать что-либо…

— А как выглядел?

— На вид лет… тридцать с небольшим, сложно сказать, холеный, в дорогом костюме, и очень дорого и сложно пах… Каролина, очень дорого. Такого даже в нашем магазине не найти.

Парфюмеры, одним словом! Я задумалась.

— Каролина, не хочу тебя пугать, но мне все это не нравится, — тише сказал Родион. — Ты там как? И тот тип, с которым ты уехала…

— У меня все нормально, Родион, не переживай, — уверенно возразила я. — Грэгхан… заслуживает доверия.

«Неужели! — подумалось мне. — Наверное поэтому я сегодня довела его до кипения?»

— Он, кстати, мне звонил только что, — продолжал Родион. — Сказал, что вечером приедет его управляющий мне в помощь. С тобой согласовано?

Нет.

— Да, — протянула я, изо всех сил стараясь не выдать удивления. — Расскажешь, как все пройдет? Понравится тебе — не понравится… Проверишь компетенцию.

А я устрою Грэгхану еще один скандал по поводу несогласованной со мной кандидатуры, как было обещано. Хорошо, если последняя еще и не подойдет на роль помощника! Хотя, стоп. Родион сказал, что Грэгхан прислал помощника ему! А не управляющего магазином вместо меня… С чего бы? И даже не сказал ничего! Или хотел, но мы поругались?

— Каролина, ты когда все же планируешь вернуться? — спросил вдруг Родион.

— Сложно сказать, — пожала плечами.

— В любом случае не переживай за магазин, все под контролем. Горячий сезон еще далеко. Если к нему не вернешься…

Горячим сезоном у нас был, в первую очередь, декабрь, по понятным причинам. И вот тогда мы все просто жили на работе. Потом, само собой все гендерные и не только праздники.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — ответила я, и только потом спохватилась, что говорю мамиными словами. — Держи меня в курсе.

Всю оставшуюся дорогу я крутила в голове разговор с Родионом, не особо обращая внимание на мелькающий за окном пейзаж. А когда в очередной раз бросила взгляд в окно, застыла от немого восторга и подалась ближе: мы ехали по старинному каменному мосту над пропастью! А впереди высился огромный замок!

— Почти приехали, леди, — кивнул Мюррей.

Съехав с моста, мы проехали через массивную арку и остановились на большом старинном дворе, а нынче — парковке для автомобилей. Я самостоятельно распахнула дверь (не будет же Мюррей на меня рычать, как Грэгхан), вышла и подняла голову вверх, пытаясь охватить взглядом развернувшееся передо мной великолепие.

Это был самый настоящий старинный шотландский замок! Серые изъеденные временем стены уходили ввысь, впиваясь изящными башенками в набрякшее тучами небо. Классический представитель неоготической архитектуры, только какой-то нетипичной. Замок явно использовался в качестве оборонительного. Об этом говорил целый арсенал характерных деталий: маленькие бойницы- окошки, острые пики на вершинах, да и само расположение… Кстати, о нем. Мне показалось, что замок раскинулся на небольшом островке, окруженном тем же рвом, через который мы въехали. Но разглядеть точно пока не удалось из за высоких стен.

Казалось, еще чуть-чуть, и меня обступят юные волшебники Хогвардса! А, с другой стороны, где еще могла бы располагаться Альрийская академия в Шотландии?

Мюррей, не выказав недовольства моей прытью, обошел машину и попросил меня следовать за ним. Мы прошли через вторую арку и оказались во внутреннем дворе. Этот был в разы меньше. Весь затянутый плющом, он производил впечатление заброшенности. Ни клумб, ни фонтанчика, ни статуй, что было бы более характерно для баронского неоготического стиля… По его периметру полукругом стояли скамьи, одна из которых была занята двумя девушками. Они о чем-то беседовали, но, завидев нас, разом повернули головы в нашу сторону, провожая любопытными и, как мне показалось, изучающими взглядами.

Шорох редких капель дождя, сгущающийся туман и средневековая мрачная атмосфера, казалось, переносила на пару сотен лет назад.

А еще я не любила такие места за то, что в них ты, как нигде, чувствуешь, сколь быстротечна человеческая жизнь. В сравнении с с этим древним сооружением, повидавшим столько людей, чувствуешь себя таким маленьким и неважным!

Поэтому, путешествуя, я больше любила посещать места, в которых была сосредоточена жизнь — улочки городов, наполненные характерными запахами, атмосферные дворики, рынки и древние лавочки…

Поднявшись по массивной лестнице, мы остановились перед высокими дверьми. Мюррей принялся кому-то звонить, а я — разглядывать большую табличку с непонятными мне письменами. Название академии? Скорее всего… Я оглянулась на дворик. Девушки на скамейке уже вернулись к прерванной беседе и больше не обращали на нас никакого внимания.

— Каролина, — позвал меня Мюррей. — Прошу.

Он придержал дверь, пока я проходила вперед, и шагнул следом. Мы оказались в полумраке длинного коридора, с высоким потолком и серыми безжизненными стенами. Освещался он, вопреки антуражу, электрическими лампами. Я присмотрелась, привыкая к полумраку, и увидела в дальнем конце коридора стремительно шагающую к нам фигуру.

Замерла в ожидании, чувствуя, как вновь учащается пульс. Что меня сейчас ждет? Какие-то тесты, экзамены? Устные или письменные? Остается надеяться, что они будут на французском. В этом случае, как показывала жизнь, я выдавала все без запинки, не успевая и задуматься. А вот на английский придется вспоминать, как перевести…

Вчера я до поздней ночи повторяла основы аналитической химии, материаловедения, географию выращивания и производства основных видов сырья… В общем, чувствовала себя уверенно, но все же…

Тем временем, я уже различила мужчину в темной одежде и белом халате, приближавшегося к нам быстрыми мягкими шагами.

— Леди Кэролайн, — неожиданно начал он издалека. — Я — Вальденгарт МакТ’орн.

Тут вампир как раз преодолел последние разделяющие нас шаги и, остановившись, протянул мне руку. Почему я решила, что вампир? Он улыбался. На редкость уместно для первой встречи, но не оставляя никаких сомнений в своей принадлежности к этой расе.

А вот его внешность как раз полностью совпадала с моими ожиданиями того, как должен выглядеть классический вампир: высокий, очень красивый молодой мужчина с черными короткими волосами и почти черными радужками. Лишь «гусиные лапки» вокруг глаз как-то «очеловечивали» его, когда он столь открыто и дружелюбно улыбался.

— Очень приятно, — ответила я на рукопожатие.

— Мюррей, — поднял он глаза на моего водителя. — Я дам знать, когда закончим.

И улыбнувшись мне, кивнул:

— Добро пожаловать в Альрийскую академию, Кэролайн. Пойдем.

Не так я себе все это представляла. Как-то все было просто…

— Сейчас в Академии работает только мой отдел, у остальных каникулы, — говорил Вальденгард, пока мы шли. — Поэтому ничто не помешает нам заниматься подготовкой к твоему поступлению.

Он распахнул передо мной дверь, ведущую из коридора в огромный холл. Едва мы вошли, я запрокинула голову и застыла, завороженно осматриваясь: мы оказались в огромном зале, ранее, наверняка, служившим залом для аудиенций. Сейчас слева располагался современный уголок секретариата, пустующий в данный момент, а центр зала представлял собой гостиную с диванами, креслами и несколькими столиками. Пол из гладких мраморных плит был застлан красным ковром с узором какого-то герба. С потолка свисали крестообразные старинные светильники, однако горели в них электрические лампы. Вдоль дальней стены наверх уходила массивная винтовая лестница, к которой мы и направились.

— Нравится? — проследив мой восторженный взгляд, улыбнулся Вальденгарт.

— Впечатляет, — кивнула я.

— У нас с тобой впереди много работы, но, судя по рекомендациям лорда Даррэйна, ты быстро вникнешь…

В этот самый миг я споткнулась о ступеньку, и Вальденгарт поспешил подхватить меня под руку.

— Держишься? — добродушно усмехнулся он. — Вступительные экзамены очень похожи на те, что ты сдавала в Грассе, лишь с поправкой на специфичную аналитическую химию…

Я настороженно покосилась на него.

— Вот с нее и начнем. Анатомию и физиологию возьмешь на дом. Я опишу все вкратце, а углубляться в дебри будешь сама…

Тем временем мы шли через нескончаемые коридоры и галереи, оживлявшие немного наш путь. Выглянув в окно какой-то очередной галереи, я обнаружила во внутреннем дворе академии огромную застекленную оранжерею.

— Это наш собственный сад редких растений, — проследив мой взгляд, объяснил Вальденгард. — Не все из них известны людям… А на территории заповедника имеется несколько терруаров.

Ничего себе — собственные терруары! Это такие своеобразные «кусочки» земли с полностью восстановленными климатическими условиями, необходимыми для произрастания растений, не свойственных местному климату. Только каких усилий и затрат требовали терруары в Шотландии с ее жестким климатом, — сложно было себе вообразить. И это было действительно впечатляюще…

Наконец он толкнул деревянную дверь, которой закончился очередной коридор.

— Скажите, а сколько длится учеба в академии? — спросила я, окидывая взглядом помещение, в котором мы оказались. Я бы скорее назвала его лабораторией. Вдоль больших, от самого пола и до потолка, окон стояли широкие столы, заставленные линиями оборудования для различных стадий разработки. Я с радостью отметила, что все отдельные ее части мне знакомы. Только сборка была не совсем стандартной…

— Три года, — ответил из-за моей спины Вальденгард.

Целых три года! Я задержала дыхание, пытаясь обуздать рванувшиеся мысли и эмоции: так долго находится вдали от нашего с мамой дела? А кто будет там делать мою работу? И неужели я буду столько времени жить у Даррэйна?!

- Хотя в нашем распоряжении масса новых достижений, — отвлек меня от мыслей мой наставник, направляясь к большому письменному столу у окна, — на некоторых этапах мы используем технологии, которые не изменились за последнюю сотню лет. Проходи.

Старинных технологий было очень много, но в наше время все больше прибегают к современным, интегрируя в них опыт прошлых столетий. Чтобы совсем по-старинке, наверное, уже никто не производит. Миром коммерческих ароматов правят парфюмерные дома, а их основное требование — масштабность производства и скорость. Отсюда и предпочтение синтетики в качестве сырья.

Эта тема — «конек» Орландо, как ярого сторонника традиций. Микаэль же всегда выступал по данному вопросу в оппозиции. Он ратовал за масштаб, скорость и, как результат, большую оборачиваемость собственных активов парфюмерного дома. И это меня всегда озадачивало, ведь Орландо как раз работал на парфюмерный дом, а Мик был продолжателем династии французских парфюмеров.

Вальденгард выделил мне место у соседнего стола, дав знак располагаться. Пока я раскладывала свои принадлежности, он сел за свой стол и начал вводную:

— Каролина, основные отличие вампиров от людей состоят в следующем: замедленный обмен веществ, сниженная частота ударов сердца — около пятидесяти в минуту, более длительная жизнь — в среднем около трехсот лет.

Я завороженно села на стул, слушая.

— И самое неприятное для обычных вампиров, но обеспечивающее нас работой во все времена при любой рыночной ситуации — отсутствие способности воспринимать свой собственный запах и запах других вампиров.

Вальденгард был фанатом своего дела. Его глаза заблестели в этот миг, взгляд мечтательно скользнул вдоль стен, а потом вдруг остановился на мне.

— У меня вопрос, — вставила я. — Так запаха все же нет или…

— Запах есть, конечно же, — откинувшись на спинку кресла, нетерпеливо перебил меня Вальденгард, — но мы его не слышим. И это — загадка на все времена.

Он вновь подался вперед, облокотившись на столешницу.

— Мы обманули самих себя в процессе эволюции, — усмехнулся он. — Скрыли запах ото всех, но перестали чувствовать его и сами.

— То есть, отсутствие восприятия своего запаха не связано с тем, что он слишком слабый?

— Конечно, нет. Мы — своего рода белые акулы на суше. А то, что мы не слышим запаха своих, просто необъяснимо. Вероятно, в нашем мозгу была когда-то соответствующая «кнопка», но в какой-то момент эволюции ее просто отключили. — Он задумался на какое-то время. — Кто-то даже считает, что это наша расплата за превосходство над людьми…

Последовала эффектная пауза.

— Как бы то ни было, — пожал плечами мой куратор, — объяснения данному факту найти пока что не удается.

Мне показалось, что я попала в какую-то параллельную реальность…

— А… эволюция, как вы говорите, связана с тем, что вампиры изначально … Ну…

Вальденгард расплывался в снисходительной улыбке по мере того, как я говорила.

— Нет, Кэролайн, — покачал он головой. — Среди нас, конечно, иногда встречаются ненормальные, предпочитающие кровь… Но это — как маньяки — убийцы у людей. Мы изначально — охотники. Все приобретенные в процессе эволюции свойства и навыки были необходимы, чтобы выжить, уметь выследить зверя и не выдать себя, а также быть способным этого зверя убить. Вот и все.

Я непроизвольно сглотнула.

— И теперь вы правите этим миром, — вдруг высказала я вслух свои умозаключения.

Он улыбнулся:

— Почему бы и нет?

Действительно…

— А еще можно спросить? — меня мучал еще один вопрос, на который я не найду ответа в учебниках.

Вальденгард кивнул.

— Какой вам резон сидеть тут на каникулах со мной?

Мужчина хищно улыбнулся, вынуждая меня думать, что он временами вполне может становиться на путь этих ненормальных любителей крови…

— А тут начинается вторая часть моего введения, — довольный то ли мной, то ли собой, продолжал он. — Для создания действительно высшего произведения искусства для вампиров мы должны воссоздать сначала базовый запах. То есть, запах самого тела. Так называемую «матрицу». А потом уже дорабатывать ее тональностями… А как создать матрицу, если не можешь слышать запаха?

Я завороженно подалась вперед, стараясь запомнить каждое слово, что слышу сейчас.

— Только такие, как ты, могут это сделать… — торжественно заключил он.

Грэгхан что-то похожее мне уже пытался объяснить, но Вальденгарт словно раскрыл передо мной занавес, за которым были скрыты потрясающие, и, в то же время, пугающие своим масштабом, перспективы.

— За моим факультетом никогда не был закреплен подобный специалист, — пожал он плечами. — Так что для меня это шанс получить тебя в команду.

Он сделал паузу, чтобы я успела осознать услышанное, но тут же беспощадно продолжал:

— Это потрясающие перспективы, Кэролайн. По окончании академии ты будешь иметь возможность вступить в ряды специалистов нашего факультета, — сказал он, — а это означает, что ты будешь в курсе самых последних открытий: новых молекул, баз и прочего на таком уровне, о которых люди узнают еще не скоро…

Я сделала глубокий вдох, так как мне показалось, что я уже несколько минут не дышу.

— Хорошо, — только и смогла ответить.

— Отлично! — хлопнул по столешнице Вальденгард. — Тогда — поехали!

И он принялся за обучение своего будущего вожделенного сотрудника с завидным воодушелением… Меня окунули с головой в новую для меня аналитическую химию, как котенка в центр Лох-Несса… К концу дня я готова была также жалобно мяукать…

Когда я упала на заднее сидение автомобиля, уже начало темнеть. Но мне было все равно. Голова гудела, пытаясь усвоить все, обрушенное на нее за день. Я распласталась по сиденью, положив голову на подголовник, и вяло скользила взглядом по проплывающему мимо пейзажу, пока не стемнело. А дома предстояло еще изучение анатомии… С этими мыслями я кое-как улеглась и задремала.

Проснулась я от того, что мы остановились. Подняв голову, увидела знакомые ворота, неспешно раскрывающиеся перед носом машины. «Надо будет взять с собой завтра плед с подушкой, и музыки в телефон побольше скачать», — подумала я и дернула ручку двери, как только мы остановились перед крыльцом. Вылезла из машины и зашагала к крыльцу.

— Кэролайн! — вдруг услышала я резкий окрик водителя и подняла глаза от гравийной дорожки под ногами.

На меня из темноты бежал волк!

— Не двигайтесь!

Я послушно замерла, оцепенев. «А вот и Джейкоб,» — пронеслось неуместное в голове.

Волк был крупным, или мне так показалось от страха. Деловито порыкивая, он остановился в двух шагах от меня и ощерился.

— Не бойтесь, — услышала сзади голос Мюррея. Судя по звуку, он медленно подходил ко мне со спины.

А я не боюсь! Я просто готова была умереть от ужаса! Ноги меня и так еле держали после насыщенного дня, а тут еще и это!

Волк не спускал с меня настороженного взгляда, не собираясь удовлетворять свое любопытство так скоро, и меня вдруг это так взбесило… Я медленно опустилась и с вызовом уставилась в его глаза. Еще волк мне тут не приказывал!

— А ну быстро пошел отсюда, — тихо прорычала я. Страх куда — то исчез… Серый, конечно, не бросился бежать со всех лап. Но, выдержав паузу и бросив на меня высокомерный взгляд, развернулся и потрусил обратно в темноту.

Я поднялась на ноги и обернулась к Мюррею. Водитель обнаружился в шаге от меня. Он стоял, взирая на меня со смесью удивления и восхищения на лице.

— Домашний волк? — деловито уточнила я.

Мюррей отрицательно помотал головой:

— Нет, конечно.

Я сглотнула, возвращаясь взглядом в ту сторону, куда убежал хищник.

— И что он тут делал?

Водитель глубоко вздохнул, заметно расслабляясь:

— Забредают иногда, — объяснил он туманно, и повел меня к крыльцу. — Спокойной ночи, Кэролайн. Завтра также выезжаем в восемь.

— Спасибо, спокойной ночи.

На пороге меня встретил Аллан и сразу же усадил за стол ужинать.

— Как прошел первый день, Кэролайн? — спросил он, ставя передо мной тарелку с овощным рагу. Я заметила, что привычный выбор блюд исчез, уступая место строго регламентируемой порции. И теперь я сидела над остатками брюссельской капусты.

— Насыщенно, — с готовностью отозвалась я, лишь бы занять свой рот беседой, а не очередной порцией капусты. — Аллан, вы только не обижайтесь, но я это не смогу доесть…

Старик покачал неодобрительно головой. Думал, я буду стараться есть из вежливости?

— Давай сюда, — капитулировал он и потянулся было за посудой, но я тут же встала и подхватила тарелку.

— Позволите мне самой? — улыбнулась я.

Аллан сложил руки на груди вместе с полотенцем и великодушно кивнул, позволяя.

— Спасибо за ужин!

Я сделала себе большую чашку чая, набрала имбирного печенья на блюдце и, зацепив на руку пакет с учебниками, направилась к себе наверх.

— А лорд Даррэйн… — начала я, оборачиваясь от лестницы. Что меня вдруг сподвигло поинтересоваться, сама не успела понять…

Аллан обернулся от стола и лишь развел руками.

— Не видел его еще вечером.

Поднявшись к себе, я удобно устроилась на кровати, приготовила в телефоне словарь и открыла выданную Вальденгардом книгу. Но мысли возвращались к Грэгхану и нашей утренней перепалке. И меня начинала грызть совесть… Все же не стоило, наверное, так с ним…

Уже поздно вечером позвонил Родион. Коротко охарактеризовал присланного Даррэйном кандидата и спросил моего разрешения принять его в качестве своего помощника. Сказал, что для этого квалификации у него как раз будет достаточно, но не более.

— Он тебе точно нужен? — спросила я.

— Ну, — протянул Родион, — тебя, конечно, он мне не заменит…

Рассмеялась в трубку.

— Но с ним мне будет и правда проще. А кроме того, тебе лучше не создавать конфликтов с Даррэйном.

Что правда, то правда. Сколько можно?

— И еще, Каролина. Гонорар ему платит по условиям договора Даррэйн.

Вот так-так! Похоже, у нас с Грэгханом все же назревает необходимость снова выяснить некоторые вопросы!

Невероятным усилием воли выбросил все из головы и вернулась к занятиям.

9

Следующим утром я завтракала в компании Аллана. Он отчитал меня за то, что не рассказала ему про вчерашний инцидент с волком, и за мое геройское поведение. Интересно, откуда узнал…

— Он мог кинуться, Кэролайн, — тем временем хмурился старик.

— Ну не кинулся же, — пожала я плечами. Мне почему-то было удивительно спокойно на этот счет. — Мне показалось, что он просто любопытствовал…

— Так и есть, — вскинул кустистые брови Аллан, — но кто знает, что у этого зверя на уме? С ними только лорд как-то договаривается.

При упоминании о Грэгхане меня снова неприятно кольнуло в районе солнечного сплетения. Совесть?

— Вообще, давно они сюда носу не казали, и на тебе! — ворчал Аллан, пристально следя за кофе на плите.

Выходя на улицу, я настороженно осмотрелась, но волков поблизости не обнаружила. Погода была точно такой же, как и вчера: по двору стелился редким кружевом туман, в воздухе пахло сыростью, с неба срывались капли дождя.

Мюррей уже ждал меня у крыльца. На мое появление он приветственно кивнул и распахнул передо мной двери автомобиля. И лишь когда мы отъехали от дома, я вспомнила про одеяло и подушку, которые собиралась прихватить в машину.

Сегодня Вальденгард раскрыл мне список неизвестных синтетических нот и молекул, на основе которых создавались матрицы запахов вампиров. Углубившись в историю их появления, создания и состава, к обеду я напрочь потеряла аппетит! Все они были биологического происхождения, а способы их экстракции, выдержки, хранения и прочего всерьез начали угрожать моему душевному равновесию!

Не способствовало его сохранению ни холодное сиденье автомобиля, ни отсутствие подушки на обратном пути. Так что, когда я вышла из машины во дворе, даже пожалела, что вчерашний волк не заявился встречать меня снова! Ух, он бы летел у меня, поджав хвост!

Не появлялся и хозяин дома.

Поужинав в неизменной компании Аллана и не забыв тепло поблагодарить его за это, я снова удалилась к себе в спальню и обложилась учебниками по анатомии… После сегодняшнего дня они мне показались просто комиксами!

Конечно, отличия вампиров не заканчивались на пониженном обмене веществ… Они начинались с ДНК и сопровождали все жизненные процессы. Например, зубы у вампиров обновлялись в течение жизни, а, не как у людей — лишь единожды. Скорость регенерации превышала человеческую в двадцать раз. А еще, при неблагоприятных условиях, вампиры могли впадать в летаргический сон на несколько лет… Отсюда, наверняка, и легенды о снах в гробу…

Я периодически прислушивалась к звукам ночного леса за окном и притихшего дома за дверью комнаты… Но ни подъезжающего автомобиля, ни шагов или хоть чего-нибудь, выдающего присутствие Грэгхана рядом, так и не услышала. Может, он куда-нибудь уехал? Мог бы и предупредить…

Около полуночи я выглянула в коридор и прислушалась еще раз, на всякий случай. Ближе к полу тусклым светом горели маленькие лампочки, встроенные в стену. Они давали достаточно света, и я, тихонько выскользнув, направилась «на поиски приключений», как прозвала про себя это мероприятие. Рационального объяснения своему порыву я найти не смогла…

В длинной мешковатой футболке, которая по размеру подошла бы больше Грэгхану, и носках, я медленно ступала по деревянному полу, опасаясь, как бы подо мной не заскрипела очередная доска.

Пусть я так и не исследовала дом, но шататься по нему в полночь — это ж надо было такое придумать! И когда это моя нервная система так окрепла и потребовала новых переживаний? Я ругала себя, но продолжала упрямо красться по коридору в противоположную от лестницы сторону.

Моя комната была ближе всего к лестнице, следом шло еще две. А дальше коридор делал поворот. Выглянув за угол, я затаила дыхание. Через несколько шагов стена плавно закруглялась вправо, а напротив изгиба располагалась еще одна комната, дверь в которую была приоткрыта!

Конечно, следовало бы придумать объяснение своим действиям на всякий случай. Но я продолжала завороженно подступать к двери, прислушиваясь.

Ни звука не доносилось оттуда, лишь мягкий свет падал из дверного проема на пол. Я подошла вплотную и заглянула внутрь.

За дверью обнаружилась большая комната с панорамными окнами и деревянным полом, освещенная на тот же манер, что и коридор. Я схватилась рукой за створку двери и медленно приоткрыла ее чуть больше.

Моему взгляду предстала правая боковая стена, и я, пораженная увиденным, шагнула внутрь.

В помещении никого не оказалось. Та стена, что открылась мне еще из коридора, была сплошь увешана оружием. Остальные — просто обшиты необработанным деревом. Местами на нем виднелись полосы, как если бы по доскам наотмашь ударили топором или чем-то еще с более длинным лезвием.

Похоже, я наткнулась на тренировочный зал.

Приблизившись к стене с оружием, я уловила горьковатый запах оружейного масла, сладковатый — кожи и совсем почти не слышный — дерева. Но не того, что было под моими ногами, или того, которым были обшиты стены… Этот запах исходил от некоторых рукояток мечей, блестевших в тусклом приглушенном свете.

А еще я слышала запах Грэгхана. Даже не слышала, а интуитивно чувствовала… Очень трудно объяснить такое. Это сродни ощущению ускользающего воспоминания. Бывает сложно отделять это от игры воображения, когда тебе кажется, что ты чувствуешь какой-то запах. Но я давно научилась не ошибаться по этому поводу.

Не знаю, был ли Грэгхан тут сегодня, или этот призрачный запах — постоянный спутник этой комнаты, но мое сердце вдруг застучало быстрее, а дыхание участилось, как будто бы он вдруг оказался рядом. Я шагнула назад и обернулась к двери…

Но меня по-прежнему окружала тишина и показавшийся теперь очень пугающим нижний тусклый свет. Я тихо выскользнула из комнаты и на цыпочках поспешила обратно, стараясь ступать по тем же самым доскам, по которым я и пришла. К счастью, ни одна меня так и не подвела. Я захлопнула за собой двери своей спальни и уже спокойным шагом направилась в ванную, выравнивая дыхание. Вот бы Грэгхан повеселился, если бы наблюдал сейчас за моими перебежками!

На утро я еле заставила себя сползти с кровати. Глаза слипались даже под душем, и я мстительно крутанула кран холодной воды на полную мощность, чтобы не повадно было больше шляться ночами по дому вампира!

Аллан вопросительно поднял брови на мое явление в кухне с одеялом и подушкой, и я поспешила объяснить, что так удобнее проводить время в машине. Старик тепло рассмеялся и покачал головой.

— Я уж было подумал, что ты собралась спать весь день!

«Не исключено», — подумала я, с наслаждением делая глоток изумительного кофе.

— Аллан, вы просто волшебник! — выдохнула я благодарно. — Большое вам спасибо за все…

— Ты что, собралась уезжать? — вопросительно вскинул он брови, оборачиваясь от холодильника.

— Да нет пока, — пожала я плечами. — Аллан, а вы тоже вампир?

Да, я могу даже себя пугать временами. Сейчас я смущенно закусила губы и виновато покосилась на него. Но он вдруг снова рассмеялся.

— Конечно, Кэролайн! Что в этом такого? — наконец пожал он плечами.

«Действительно, и что тут такого?»

— А сколько вам лет? — осторожно полюбопытствовала я.

— Двести шестьдесят, — серьезно ответил он. — Но ты не думай! Я еще о- го-го!

Старик так смешно выпятил грудь и так заразительно расхохотался, что я не смогла не улыбнуться в ответ.

Завернувшись в одеяло и прихватив под мышку подушку и пакет с книгами, я явила себя удивленному Мюррею.

— Вы нормально себя чувствуете? — насторожился он.

— Да, — коротко ответила. — Просто так удобнее…

— Почему вы не сказали, Кэролайн? — резонно спросил он в ответ. — Я бы решил этот вопрос.

— Ну, я сама его решила, — смущенно пожала укутанными одеялом плечами.

— Если вам что-то еще нужно, пожалуйста, сообщайте, — настаивал он.

— Хорошо, — пообещала ему и беззастенчиво улеглась на заднем сидении, намереваясь наверстать упущенное ночью.

Но не тут — то было!

«Кароль! — ожил телефон. — Пятница! Ты уже отпросилась с работы?!!!!!!!»

Ой, нет… Рим! Я застонала, усаживаясь с телефоном в руке.

— Каролина? — обернулся встревоженный Мюррей. — Что с вами?

— Все хорошо! — смутилась я, виновато глянув на него.

Я совсем забыла про ребят и Рим!

«Кароль! Я не принимаю отказов! — горячился Микаэль. — Вечером вылетаю!»

Шумно выдохнула и завернулась обратно в одеяло. Меня вообще всю ночь морозило, хотя я тщательно куталась и даже форточку не открывала. Может, это сырость на меня так влияет?

«Каролин, — отозвался Орландо, — не слушай эту «истеричку». Решай свои проблемы прежде всего, детка. Но я буду очень рад тебя все же видеть.»

Не успела проникновенно вздохнуть от столь нежного послания, как тут же снова вмешался Микаэль:

«Ты лучше его не слушай! Нужно уметь отстаивать свои интересы!»

Вздохнула.

«Привет, ребята. И вам доброго утра!»

Подождала, пока схлынул поток дружественных и не очень смайликов, и продолжила:

«Мы не ладим с боссом, — покаялась я в своей дипломатической несостоятельности. — Поэтому, даже не представляю, как могу повлиять на ситуацию…»

«Всему тебя учить, Кароль! — возмутился Мик. — Накрасилась поярче, надела юбку покороче и пошла требовать уикенд!»

«Чему ты учишь нашу девочку?! — вмешался Орландо — ярый сторонник нравственности, как неожиданно выяснилось. — И чем это все кончится?!»

«Стремительным ростом по карьерной лестнице!» — не задумываясь, парировал Мик.

Я еще какое-то время понаблюдала за этой дискуссией и, убедившись, что мое мнение уже никого не интересует, отложила телефон.

Весь день мы с Вальденгардом провели в оранжерее, где он показывал мне растения, сырье из которых используется в воссоздании матриц.

— Вообще, воссоздание матрицы — очень дорогая услуга, — рассказывал он, поливая на редкость вонючей жидкостью грядку с карликовыми незабудками. Да, они были раза в два меньше привычных, хотя, куда уже меньше? Мы рассматривали соцветия через увеличительное стекло. Но они так пахли, как будто каждый цветок был размером с розу!

Я уважительно хмыкнула и растерла маленький цветочек между своими пальцами.

— Есть и еще один вариант работы с матрицами, — Вальденгард выпрямился и двинулся дальше по проходу между грядками. — Смотри, — он указал на растение, листья которого были похожи на фиолетово-зеленых червей с большими пушистыми цветами ярко-оранжевого цвета. Я уже было потянулась к цветку, когда мой наставник добавил:

— Ничего более отвратительного я не нюхал в своей жизни.

И тут и до меня долетел отголосок этого аромата… Воняло, как из мусорного бака на рынке Индии, стоящего две недели под солнцем!

— О, боже, — выдохнула я, отшатываясь.

— Редкая штучка, — довольно улыбнулся Вальденгард. — Нравится?

— Угу, — промычала я, отходя на шаг назад. — Так что еще за вариант с матрицами?

— А, — опомнился он, — бывает, что вампир находит себе подходящую по запаху человеческую женщину.

Я заинтересованно вскинула взгляд на него.

— Как это?

— Как и у людей… вы же тоже по запаху выбираете себе пару. Только для вампира это еще важнее. — Он направился дальше по дорожке, и я последовала за ним. — Так вот… Мы иногда создаем матрицу этой самой женщины.

— Для чего? — с ужасом выдохнула я, уже понимая, к чему тот клонит.

— Для будущей пары из нашего рода, конечно же…

Я так и застыла позади него, шокированная услышанным. Как это только возможно?! Переодеть одну женщину в запах другой! Это же так… унизительно.

— А как же чувства?

Вальденгард обернулся на меня и пожал равнодушно плечами. Похоже, я обратилась с вопросом не по адресу.

— Не все из нас могут себе позволить такую роскошь, Кэролайн. Представители более влиятельных родов должны поддерживать чистоту крови…

Я себе представила эту картину: сидит влюбленная в какого-нибудь вампира девушка, рыдает… а мы с Вальденгардом ее обнюхиваем…

— Это жестоко, — нахмурилась я.

— Да ладно, Кэролайн, у людей тоже хватает такого: браки по расчету или просто ради денег… Зато подумай только, что на самом деле представляет собой такая матрица по значению?

Я не могла разделить научного энтузиазма Вальденгарда по этому вопросу.

— И как девушки на это соглашаются? — упорствовала я, возмущаясь.

— Во-первых, не только девушки. А во-вторых, когда как… Я не сильно вникаю в эти детали! — раздраженно отмахнулся он. — И тебе все равно этим заниматься не придется…

— Почему?

— Потому, что мы это и сами можем сделать, — усмехнулся он снисходительно.

Ну конечно, они же запахи человека слышат!

Закончив экскурсию по оранжерее, мы пообедали в столовой академии, которая все же работала, не смотря на каникулы. И затем снова углубились в аналитическую химию до самого вечера. В конце дня Вальденгард выдал мне домашнее задание, и мы распрощались до понедельника.

Весь обратный путь я продремала, укутавшись в одеяло, периодически посматривая на экран телефона. Микаэль уже вылетел, Орландо собирался прилететь в Рим завтра утром… Ничего, пусть встретятся. Давно же не виделись! Ну и что, что без меня… Зато, я их собрала.

Утешая себя этими мыслями, я попрощалась с Мюрреем и направилась в дом. Дождь уже кончился, и на выходные даже обещали хорошую погоду, так что, может, удастся как-нибудь вырваться в Стерлинг для прогулки.

Скинув одеяло и подушку на ближайшее кресло, я с наслаждением уселась напротив горящего камина, пока Аллан накрывал на стол. Аппетита почему-то не было совершенно, и я не знала, как сказать ему об этом. Он так воодушевленно меня встретил и даже сообщил, что приготовил нечто совершенно потрясающее!

Грэгхан так и не появлялся.

— Аллан, — начала я, когда пришло время садиться за стол. — А где лорд Даррэйн?

— Понятия не имею, Кэролайн, он с детства мне не привык отчитываться… — ответил он, старательно накладывая мне порцию побольше.

— Вы знаете его с детства? — удивилась я, придвигая к себе тарелку с чем-то, похожим на итальянскую пасту, лишний раз напомнившим мне о Риме и друзьях.

— Да, — задумчиво протянул он, присаживаясь напротив меня. — Почему бы тебе не позвонить ему, раз так переживаешь?

Я округлила на него глаза:

— Я не… — начала было смущенно, — просто…

Аллан лишь отмахнулся.

— У вас в современном мире все так сложно, — проворчал он, хмурясь.

За окном уже давно стемнело, когда я поднялась после ужина в свою комнату. Бросив вещи на пол, улеглась на кровать и уставилась в потолок. Из головы не шел разговор с Алланом. Поднесла к глазам телефон, открыла нашу переписку с Грэгханом и порывисто напечатала:

«Простите, что беспокою, но можно узнать, где вы?»

Но не отправила. Подумала и стерла. Вместо этого написала другое:

«Добрый вечер, куда вы делись?»

Подумала еще некоторое время, стерла и это. И в итоге из-под моих пальцев выскочило:

«Простите за то утро… Я была не права.»

И, пока не передумала, отправила это сообщение. И сразу же распласталась по кровати лицом вниз, отбросив телефон чуть дальше, чем следовало. Ну вот что я делаю? Он, наверняка, куда-то уехал…

Телефон зажужжал, получая ответ, и я, дотянувшись до него, уставилась в экран.

«Я тоже.»

Вот и что это значит?

«Вы обиделись и решили не появляться дома?»

«Ты дала понять, что мое общество для тебя не желательно.»

«Это не так! И я уже извинилась! А вот вы — нет.»

«Я?»

«Вы же написали, что тоже были не правы! Значит, чувствуете себя виноватым за что-то…»

«Да, написал. Я заслужил все, сказанное тобой, и прошу за это также прощения.»

Последовала пауза. И тут мне пришла голову совершенно авантюрная идея.

«Грэгхан, могла бы я отпроситься у вас на уикенд и слетать в Рим? Так получилось, что там собираются мои друзья… Я имела неосторожность сообщить им, что я в Италии…»

Он молчал минут пять, и я уже подумала, что дипломатия — совершенно не мой конек, и ходить мне позорно в короткой юбке, когда вдруг мне пришло:

«Только, если полетишь туда на моем самолете и вместе со мной.»

Я так и раскрыла рот, не веря глазам. Но Грэгхан не дал мне возможности подумать:

«Кролина, у тебя двадцать минут. Жду внизу.»

Подскочила как ошпаренная и кинулась собираться. Душ, макияж, одежда… Хорошо, что выбора у меня не было, так как моих вещей по-прежнему не доставили. Нашла пакет из супермаркета, сложила в них свои джинсы, в которых приехала, футболку, белье, парфюм, зарядку для телефона, учебники (домашнее задание никто не отменял). Глянула на часы в телефоне и застыла, переводя дух.

К лестнице подкралась, чуть дыша. Но стоило мне посмотреть вниз, сразу наткнулась на знакомый насмешливый взгляд стоящего у нижней ступеньки мужчины.

Мы застыли, глядя друг на друга. Я не решалась ничего сказать, так как все уже было, вроде как, сказано. Он смотрел на меня, слегка прищурившись, и тоже молчал. Только еле заметная улыбка играла в уголках его губ. Одет он был на этот раз в синие джинсы и молочного цвета рубашку с длинными рукавами. Через плечо перекинул кожаную куртку черного цвета.

— Возьми кофту, — прервал он наши «гляделки».

Конечно! Совсем не подумала об этом.

— Давай быстрее, — подогнал он меня, — нам дают вылет через два часа.

Я сбежала вниз под пристальным взглядом, от которого уже порядком отвыкла за столько дней. Безумие какое-то! Мне показалось, что он был доволен всем происходящим. А еще меня терзало чувство, что и я тоже!

У крыльца нас уже ждал Мюррей за рулем автомобиля. Грэгхан открыл мне двери, помог сесть и тут же выдохнул, наклонившись ко мне:

— Двигайся.

Подскочила с готовностью и пересела к противоположному окну.

— А Мюррей на вас круглосуточно работает? — шепнула я Грэгхану, когда мы тронулись.

— Ему не привыкать, Каролина, — сдержанно улыбаясь, ответил он. — Работа у меня такая. Могу сорваться в любой момент…

— Так вас все же не было эти дни? — поинтересовалась осторожно.

Он опустил глаза, усмехнувшись.

— Нет, я был рядом, — поднял он на меня наконец насмешливый взгляд.

А я смущенно закусила губу при мысли о том, что он вполне мог наблюдать мою вчерашнюю беготню по дому! И Аллан — хитрый старик! Я же его спрашивала! Хотя, если вспомнить его туманные ответы, можно предположить, что он и не врал. Просто осторожно недоговаривал.

— Как твои дела в академии? — спросил Грэгхан, прерывая мои мысли.

— В общем, нормально…

Я принялась рассказывать ему об объеме предстоящей работы, о предметах, в которых у меня масса пробелов, чтобы ему больше не повадно было раздавать слишком хорошие рекомендации моей персоне. А то мне потом за них отдуваться.

Мужчина слушал меня очень внимательно, местами переспрашивая и уточняя. А я все рассказывала, пока не обратила внимание, что мне стоит больших усилий это делать! Я все больше и больше отвлекалась на окруживший меня мужской запах!

Он, словно забыв меня за эти дни, настороженно подкрадывался ко мне в первые минуты. Но потом осмелел. И я прикрыла глаза на несколько мгновений, вслушиваясь в него. Он тыкался мне в шею, словно большой, несомненно опасный, но ласковый со мной зверь. Беззлобно «урчал» нотами дягиля, как будто от удовольствия, и они отзывались во мне какой-то мягкой вибрацией.

Я стала очень чувствительной в последние дни, как и каждый раз, когда работала над какой-то композицией или училась чему-то новому. Мой разум становился более восприимчивым к любым нюансам ароматов, которые меня окружали или с которыми я работала.

Стараясь ничем не выдать свое волнение, продолжала рассказывать об академии и отвечать на вопросы Даррэйна, подводя разговор к нужной мне теме.

— Грэгхан, — замялась я, полностью выдавая свои намерения, — у меня имеются серьезные сомнения по поводу сроков, в которые я смогу заняться работой над предметом нашего договора.

И тут он резко вздохнул и устремил взгляд вперед на дорогу.

— Это не имеет значения, Каролина, — прищурившись, ответил он.

Допустим… Но это не все.

— Мне звонил мой помощник, и сказал, что вы прислали ему своего…

Замолчала, впервые задумавшись, кого именно получил Родион себе в подчинение — вампира или человека.

Грэгхан перевел на меня взгляд.

— Это пока что просто охрана для твоего магазина и твоих подчиненных, — сказал он серьезно. — Управляющего, как я и обещал, выбирать будешь ты. Если посчитаешь нужным.

Я медленно вздохнула, размышляя.

— Вы считаете, что моим подчиненным нужна охрана?

— Считаю.

Его лицо опять заледенело, взгляд стал колючим и жестким, или мне так казалось в полумраке салона. Его запах словно ощерился вслед за своим хозяином, заворчал горечью полыни и перечной мяты. Но я не могла остановиться.

— Родион сказал, что в тот же день, как мы уехали, меня искал какой-то мужчина, — не спуская с него взгляда, продолжала я.

— Я знаю, Каролина, — кивнул он.

— Ничего не хотите объяснить? — изо всех сил старалась говорить как можно мягче.

А вечер так прекрасно начинался…

— Каролина, я расскажу тебе обо всем, — холодно ответил Грэгхан, — только мне самому сначала нужно во многом разобраться. Все не просто…

— Это связано с композицией, которую создавала мама? — нетерпеливо потребовала я.

— Не совсем…

Я сверлила мужчину требовательным взглядом, и мне было страшно волнительно. Сейчас ход всей моей жизни зависел от Грэгхана! Я не скажу, что положение вещей меня не устраивало. Но Даррэйн, казалось, старался быть буфером между мной и чем-то еще, не спрашивая моего на то мнения.

— Бывший муж моей матери, а тебя искал именно он, — холодно начал Грэгхан, — председатель верховного правительства в Соединенном Королевстве. И я уверен, что он причастен к убийству, произошедшему около месяца назад. Мне нужно это доказать, чтобы вышвырнуть его из совета и упрятать за решетку… А по возможности, добиться более тяжелого приговора.

Я хмурилась, внимательно слушая его. Он по-прежнему многое скрывал, хотя теперь не скрывал этого факта. И от этого как-то неуловимо становилось легче.

— А как же Льен… — выдохнула первое, что пришло мне в голову.

Он долго пристально смотрел на меня, и я уже подумала, что ему эта мысль в голову не приходила, когда он наконец ответил:

— Ему не нужен Льен. Как и моя мать… Только власть, Каролина.

За жажду власти, конечно, никого не накажешь. А вот убийство… по моей спине пробежал холодок. Меня искал тот, кто, по мнению Грэгхана, совершил убийство!

— А кто вы, Грэгхан? — внезапно сорвалось с моих губ, и я еле сдержалась, чтобы не зажмуриться. Я — то помнила рассказы Льена, но проболтаться о нашей с ним беседе не хотелось. — В смысле, в чем заключается ваша работа?

Он заметно расслабился, услышав мой очередной вопрос. Вероятно он думал, что я буду продолжать его терзать и дальше расспросами?

— Я следователь, Каролина. И судья, — коротко ответил он, давая тем не менее понять, что тему развивать он не хочет.

«Ладно, живи, — великодушно позволила я, откидываясь на спинку сиденья — на сегодня, по крайней мере.»

Дальше мы ехали молча. Я была погружена в свои мысли и ощущения от услышанного, но пока что несоответствий и шероховатостей не обнаружила. Оставалось не понятным, зачем меня искал отчим Грэгхана, но возобновлять этот разговор пока не хотелось.

В аэропорту мы проехали сразу же на взлетную полосу. Нас встретил служебный автомобиль и «проводил» к самому самолету. У трапа на этот раз никого не было, и Грэгхан сам взялся провожать меня в салон.

— Проходи, — сказал он у двери, — я скоро приду.

Я обернулась и сдержанно кивнула.

Но не двинулась с места, а так и смотрела ему в спину, пока он разговаривал о чем-то сначала с Мюрреем, потом еще с кем-то из технического персонала. И только, когда водитель уехал, я направилась в салон.

Аллан был прав: в современном мире было все очень сложно…

Уселась на отведенное мне в первый раз место и разложила на столе учебник с тетрадью.

Нет ничего лучше аналитической химии в борьбе с аэрофобией!

За моей спиной раздался глухой звук закрывающейся двери салона самолета, и вскоре Грэгхан уже стоял у стола, за которым я сидела.

— Что ты делаешь? — усмехнулся он, заглядывая мне через плечо.

— Честно? Стараюсь отвлечься, — покаялась я.

— У меня есть предложение получше, — наклонившись ко мне, загадочно проговорил он.

Но не успела я поднять на него удивленный взгляд, он уже протянул мне руку.

— Пошли.

И повел меня через гостиную в ту часть, где располагалась кабина самолета.

Тем временем двигатели загудели громче. А у меня привычно застучало сердце, и я непроизвольно стиснула руку мужчины.

Он толкнул очередную дверь, и мы оказались в кабине.

Одно из главных мест уже было занято пилотом, обернувшимся на наше появление.

— Добрый вечер, леди, — поприветствовал он меня. — Как настроение?

— Хорошо, — постаралась улыбнуться я.

— Каролина, — завладел моим внимание Грэгхан, — наблюдать за полетом отсюда — совершенно не то, что из салона. Хочешь попробовать?

Честно? Я хотела, наверное, обратно в кресло в общество аналитической химии, а также зажмуриться и закрыть уши. Но все же кивнула.

— Садись, — он усадил меня на маленькое откидное сиденье за спиной пилота и помог застегнуть ремень, затем сел в свободное кресло рядом с пилотом. А я привычно вцепилась в подлокотники, стараясь успокоится и отвлечься.

Технический транспорт спешно покидал площадку перед самолетом, и вскоре мы двинулись вперед. Перед моими глазами мигали десятки разноцветных лампочек приборов управления. Мужчины полностью погрузились в пилотирование, периодически бросая непонятные мне короткие фразы, а я завороженно следила за происходящим снаружи и понимала, что это меня совершенно не успокаивает!

Шумно выдохнув, я опустила взгляд на колени и постаралась отвлечься… Но мне это все никак не удавалось! Пришлось вернуться к созерцанию происходящего.

Перед носом самолета плыли огоньки, обозначающие границы полосы, приближая тот самый момент, которого я так боялась. Нас плавно покачивало на шероховатостях покрытия.

Минут через пятнадцать самолет замер носом четко по центру взлетной полосы, и двигатели приступили к разгону, сопровождаемому громким гулом. Я начала костерить про себя одного самонадеянного вампира, который хотел как лучше, притащив меня сюда, и перевела взгляд на Грэгхана. Но внезапно обнаружила, что данный объект гораздо более интересен в качестве наблюдения, нежели мои коленки!

На его лице отражались блики от панели приборов, и складывалось такое впечатление, что его глаза горели. А в них и правда плескался неподдельный восторг от происходящего. Уверенные четкие движения сильных рук, цепкий взгляд, слегка прищуренные глаза… Я не могла отвести от него глаз! Доверила бы я свою жизнь этому мужчине? «Да» много-много раз!

И внезапно меня отпустило, стоило лишь прийти к этому заключению! Я с интересом снова обратилась взглядом к лобовому стеклу, теперь уже совершенно бесстрашно наблюдая за разгоном машины по полосе, а затем и взлетом. Когда моя паранойя начинала сомневаться в надежности всего, что меня окружало, я снова бросала взгляд на Грэгхана. И это вновь срабатывало!

Когда мы набрали высоту, и самолет лег на курс, Грэгхан посмотрел обеспокоено в мою сторону: «Как ты там?» Я искренне улыбнулась ему, подняв оба больших пальца вверх. На что мужчина скептически приподнял бровь: «Неужели?» С готовностью закивала.

Пока мы шли к гостиной, я, не скрывая эмоций, живописала ему свои ощущения и выражала восторг, а он лишь сдержанно улыбался. Да, я была малость перевозбуждена от страха, но никакого смущения не испытывала!

— Хочешь что-нибудь? — спросил Грэгхан, когда мы проходили мимо бортового буфета.

— Чаю можно?

Меня все же немного трясло, хотелось согреть ледяные руки.

— Какие у тебя планы на завтра? — поинтересовался он, извлекая две чашки из шкафа.

Я застыла в проходе, раздумывая.

— Мои друзья еще не в курсе, что я лечу в Рим, — пожала плечами, — поэтому их программу еще не знаю.

— Тогда я бы хотел воспользоваться тем, что утвержденных планов у тебя пока нет, и пригласить тебя на прогулку по Риму днем, — вдруг сказал он, разливая кипяток по чашкам.

Я так и застыла в проходе, пока он не подошел ко мне с подносом, и я не опомнилась, что его не мешало бы и пропустить.

— Ну так составишь мне компанию? — спросил он, опуская поднос с чаем на стол.

Помимо чашек с черным чаем (и бергамотом, как подсказывало обоняние), он также выставил на стол тарелочку с пастилой и мармеладом.

— Хорошо, — как можно равнодушнее пожала плечами и села в кресло. Но, конечно, меня это предложение очень удивило. Приятно удивило.

— Спасибо, — улыбаясь, кивнул он.

— Вам спасибо, что поддержали эту мою авантюру с Римом.

— Ну, я вообще тебе его задолжал, — сказал он, усаживаясь напротив. — И, Каролина…

Он устремил на меня свой коронный взгляд.

— … долго ты меня будешь называть на «Вы»?

Пожала плечами, притягивая к себе вожделенную горячую чашку и с наслаждением обнимая ее ладонями.

— И зачем в русском вообще изобрели это «Вы»? — покачал он головой. — Мы прекрасно обходимся без него…

— Для выражения уважения к собеседнику, вы же понимаете… — вскинула на него взгляд.

— Понимаю, — согласно кивнул он. — Но мне кажется, что это больше служит для поддержания дистанции между собеседниками.

— Возможно, — уклончиво ответила я.

— Тогда я тебя прошу, — на меня устремился серьезный проникновенный взгляд, — не говорить со мной больше на «Вы».

— Могу попробовать, но ничего не буду обещать, — упрямо возразила я, и тут же перевела тему. — А на скольких языках вы так свободно говорите?

— На двенадцати, — ответил он, заметно раздражаясь.

— Впечатляет! — выдохнула я уважительно и потянулась к мармеладу. — А какой любите больше всего?

— Родной, — холодно ответил он, уже откровенно досадуя на мое упорство.

— Вам так не нравится, когда я задаю вам вопросы, — вдруг сказала я, одарив его таким же внимательным взглядом. — Привыкли, что это ваша прерогатива?

Грэгхан не ожидал такого поворота. Да и я сама тоже, впрочем, как обычно. Он слегка отклонился назад, недоуменно всматриваясь в мое лицо, как будто прокручивал сказанное мной снова и снова.

— Возможно, — наконец кивнул он, но голос его звучал неуверенно. — Я просто… отвык, наверное…

— Отвыкли? — переспросила я, надкусывая очередную порцию мармелада. После потрясений моя нервная система требовала, очевидно, возмездия.

— Давай так, — деловым тоном вдруг сказал он, подаваясь вперед. — Я учусь отвечать на твои вопросы так, чтобы это не вызывало у тебя такого впечатления, а ты перестаешь говорить со мной на «вы»?

— Заключим новое приложение к моему договору? — как можно серьезнее высказала предложение я.

— Боюсь, не потянешь неустоек, — хищно ухмыльнулся он.

— С вами невозможно вести деловых переговоров, синьор Даррэйн, — возмутилась я.

— Я же говорил, — довольно констатировал он мой очередной «прокол».

— Мы еще не договорились! — парировала я.

— Ну и? — сложил он руки на груди.

Я задумалась. Предложение действительно было заманчивым и в то же время таким наивным!

— Хорошо, — кивнула я. — Я согласна.

В ответ он лишь многозначительно улыбнулся и наконец взялся за свою кружку.

10

Фьюмичино, аэропорт Рима, мы прилетели уже за полночь. На время посадки Грэгхан вновь предложил присоединиться к нему в кабине управления, но я отказалась. Чувствовала я себя на редкость умиротворенно, и лишний раз проверять свою психику на прочность не хотелось.

Я уже почти засыпала, когда мы сели в такси, но пришлось собраться для последнего дела на сегодня (или первого, судя по времени суток).

«Я в Риме!»

Приложила к сообщению рожицу-смайл с победно высунутым языком и отправила в наш дружеский чат.

Грэгхан о чем-то переговаривался с таксистом на итальянском, и я уже собиралась устроится удобнее и послушать. Но не тут то было…

«Аллилуйя! Да, детка! Какая длина сработала?»

«Я не ношу юбок, Микаэль!» — обиделась я и шумно выдохнула, покосившись на Грэгхана.

Тот с интересом вглядывался в ночной город за окном, временами провожая что-то пристальным взглядом.

«Вот если бы носила, проблемы бы не возникло вообще!»

«Я сейчас разворачиваюсь и улетаю обратно!» — пригрозила я.

При этом я так обиженно засопела, что Грэгхан обернулся на меня и удивленно посмотрел.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — помотала головой, — у меня просто… невозможные друзья… временами.

Он усмехнулся.

— Обрадовались?

— Вот пытаюсь как раз это понять, — проворчала я, опуская взгляд на экран телефона вновь.

«Я тебе уеду! Слушалась бы меня больше, пока я жив! — горячился Мик. — Но все же? Как тебе это удалось?»

«Просто отпросилась»

«Просто?» — насторожился он.

«Да!»

«Твой босс — святой человек! Даже без юбки отпустил!»

Хрюкнула, не сдержавшись, чем вызвала у этого самого «святого человека» усмешку.

«А где Орландо?» — спросила я.

«В полете.»

«Тогда завтра вечером увидимся!»

«Не понял, почему только вечером?! А как же наша обычная программа — посещение культурных местечек???»

Я вздохнула.

«Днем я гуляю с боссом по Риму в качестве расплаты за его внеурочную «святость».»

Последовала настораживающая пауза, в течение которой я уже успела пожалеть несколько раз о последнем сообщении, когда вдруг получила дурацкий многозначительно ржущий смайлик и текст:

«Просто отпустил, значит?!»

«Ой, все», — набрала в ответ, убрала телефон в сумку и приоткрыла форточку. В лицо тут же рванулся ветерок вместе с запахами ночного города…

Рим был для меня тем городом, в котором, как когда-то и в нашем доме, были разбросаны осколки моей прежней жизни. Я могла ходить по нему с закрытыми глазами, ориентируясь только на запахи.

Мы с мамой старались вырываться сюда при любой возможности. Мама была очень счастлива здесь и называла этот город своим настоящим домом. Самое излюбленное ее занятие — посещение старинных парфюмерных лавок, где пристальному изучению подвергалось все: от образцов сырья до флаконов и их содержимого. Она без устали рассказывала мне о тонкостях создания композиций, обращала мое внимание на такие нюансы, о которых я бы и не подумала никогда. Она была невероятно увлечена своим делом! Настолько, что мне казалось, я никогда не смогу также. Парфюмерия была ее истинной любовью, которую она никогда не изменяла. Наверное, поэтому она и предпочитала одиночество.

С годами я все чаще задумывалась, было ли это моим призванием на столько же, на сколько и ее? Или я просто любила быть с ней рядом и разделять хоть немного ее страсть? Но я никогда не чувствовала себя угнетенной, наоборот, она невероятно воодушевляла меня на более глубокое познание этого искусства. Мне часто говорили, что я талантлива. Все опытные дисциплины в Грассе давались мне гораздо легче, чем большинству. Но я не прикладывала каких-то особых усилий…

— Каролина, — голос Грэгхана вернул меня в реальность. — Приехали.

Мы остановились перед обшарпанным зданием некогда красивого лососевого цвета. Надпись на стене гласила «DOM Hotel». А также имелся номер 131. Кажется, мы очутились в старом квартале Рима… По бокам от входа стояли деревца оливы в больших кадках в бледно-желтом ореоле фонарей.

Грэгхан помог выйти мне из такси и подхватил мой пакет с вещами. Да уж, странно мы смотримся! Он, с одной курткой в руках, теперь совершенно неуместной ввиду царящей вокруг духоты, и я с пакетом из супермаркета Стерлинга, из которого теперь совсем уж неприлично торчала утрамбованная в него зеленая кофта. Наверное, и отель был нам под стать!

Но стоило нам открыть его двери, я поняла, насколько я ошибалась!

За дверью нас ждала атмосфера уютной роскоши. За порогом начинался просторный холл со стойкой администрации, куда мы сразу же и направились. Пока Грэгхан объяснялся со служащим, я восхищенно оглядывала убранство: все было продумано до мелочей! Светлые фактурные стены с множеством фотографий в рамках, велюровые кресла, светлые шторы, старинная люстра, усыпанная хрустальными каплями, свисающая с потолка чуть ли не до середины холла … И запах времени… Для меня с детства он рождался из ароматов обработанного старинного дерева, бумажных книг с пожелтевшими страницами и рассохшегося паркета.

— Каролина, давай паспорт, — скомандовал Грэгхан.

Протянула ему документ и кредитку. Последнюю он проигнорировал, скинув ее обратно мне в распахнутую сумочку.

— Почему… — начала было возмущаться я.

Он отвернулся обратно к стойке, не удостоив вниманием мое возмущение.

— И все же? — потребовала я объяснений, когда мы направились к лестнице. — Я хотела бы сама за себя заплатить…

— Каролина, в Рим тебя привез я, я и буду платить. Это не обсуждается, — в своем духе заявил он. — Но с удовольствием приму от тебя ответный жест.

Я затаила дыхание, делая шаг на первую ступеньку.

— Устроишь мне завтра экскурсию? Я никогда не был в Риме.

Я сначала застыла, а потом обернулась к нему, чтобы он мог насладиться крайней степенью моего удивления:

— Ты не был в Риме?!!! — выдохнула я ему в лицо.

Говорить с мужчиной, который никогда не был в Риме, на «ты» оказалось невероятно просто! Да как он мог?! С таким-то самолетом?!!!

— Повода не было, — просто пожал он плечами.

Я развернулась, обескураженно качая головой, и направилась на второй этаж.

— А какой повод тебе нужен был? — спросила я, наслаждаясь звучанием деревянных ступеней под моими ногами.

— Повод, связанный с работой, — ответил он, шагая следом. — Италия — не моя территория ответственности.

— Аааа, — протянула я, минуя миниатюрный уютный холл с торшером и такими же велюровыми креслами, что и внизу.

Только открыв двери своего номера, я вдруг заметила, что мы оба уже приступили к исполнению достигнутой ранее договоренности: отвечал он непринужденно и без звенящей стали в голосе, как прежде. Грэгхан чиркнул своим ключом по двери соседнего номера и перевел взгляд на меня.

— Проснешься — напиши мне, — сказал он. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила я и скользнула в свой номер.

Закрыла за собой двери и улыбнулась. Чему — сама не поняла. Может, тому, что я была снова в Риме… Или тому, что скоро увижу своих друзей… Я и правда соскучилась.

Прошла в номер и зажгла торшер у кровати.

Мда… люкс? Огромная кровать, два вытянутых окна, в которые заглядывал унылый фонарь со стены противоположного дома, кресло, изящный столик… Все очень изысканно! Зачарованно опустилась на кровать и достала телефон. Смахнула с экрана назойливые напоминания о нашем с ребятами чате, краем глаза отметив, что Орландо уже прилетел и успел выразить мне свой восторг по поводу моего фееричного прибытия.

Я лишь набрала короткое: «Спасибо» и отправила Грэгхану, вновь расплываясь в улыбке…

Несмотря на то, что легла достаточно поздно, проснулась я в начале седьмого. Попыталась заставить себя заснуть снова, но так и не смогла. Проворочалась еще полчаса и решительно откинула одеяло.

Первым делом включила навигатор и выяснила, где мы находились. Оказалось, что действительно — в старой части Рима. До Тибра было рукой подать, как и до Ватикана!

Погода сегодня обещала быть чудесной, то есть жаркой. Одела драные джинсы, свежую футболку, привела себя в порядок и отправила сообщение Грэгхану.

Ответ получила сразу же, отметив, что дыхание у меня при этом немного сбилось. А спуститься вниз, чтобы присоединиться к нему за завтраком, было сродни посещению Альрийской академии в первый день. Даже кончик языка чесался от волнения!

Грэгхан уже ждал меня за одним из столиков в компании двух чашек свежего кофе. На нем была хоть и вчерашняя рубашка, но, очевидно, после прачечной. На подходе уловила легкий запах кондиционера для белья, который, стоило усесться, развеялся ароматом кофе.

— Придумала, куда пойдем? — поинтересовался Грэгхан.

— Да, — ответила я, сделав глоток кофе, — куда глаза глядят.

Знакомая полуулыбка ожила на его губах, изучающий взгляд устремился прямо на меня. План, конечно, у меня был. Как можно затевать прогулку с ним, не имея плана? Я даже попробовала прикинуть по времени, сколько у нас займет все то, что я запланировала. Но, конечно, озвучивать этот самонадеянный момент я не стала.

Уже в начале девятого мы вышли на оживающие под утренними лучами солнца улицы города и направились к набережной Тибра. Остро не хватало рюкзачка и солнечных очков, так как моя сумочка ни ремешка, ни даже петельки не имела. Могла ли я подумать, выходя из дома всего лишь неделю назад, что джинсы, майка и маленькая сумочка — все, что останется у меня от прежней жизни?

Я добросовестно принялась рассказывать Грэгхану о истории и достопримечательностях района, в котором мы очутились. На противоположном берегу нас ждал район Трастевере — одна из самых старых частей города, очень атмосферная и наполненная той самой магией, которую я предпочитаю всем музеям и монументам. Я честно поинтересовалась, хочет ли Грэгхан заглянуть в Ватикан, но он лишь сдержанно усмехнулся и сказал, что на чужую территорию влияния заходить не имеет права.

После этой фразы я некоторое время озадаченно молчала. Кажется, он тоже мог бы рассказать мне много интересного. Но, думаю, если я планировала вернуться в обычную жизнь рано или поздно, мне лучше не расспрашивать подробнее…

— Грэгхан, а вы…

Ну вот как его после такого на «ты» называть? Выдержала очередную дозу фирменного взгляда и, не спеша, исправилась.

— … а ты вообще… ну…

Я пыталась спросить, имеет ли он вообще какой-либо гастрономический интерес в своей жизни? Вальденгард, к примеру, за обедом вел себя вполне по-человечески. Но я ни разу не видела, как ест Грэгхан!

— …ты пиццу любишь?

Прицел его взгляда заметно дрогнул. Он так на меня посмотрел! «Только не говори, что ты ее не ел!» — мысленно возопила я. Видимо, на моем лице живописно отразилось последнее опасение, потому что он вдруг широко улыбнулся. И я впервые увидела его острые клыки. Кстати, не такие уж и большие…

— Смотря, какую, — наконец ответил он, явно наслаждаясь моей растерянностью.

Я вздохнула с облегчением.

— Отлично, пиццерия — один из пунктов нашей программы…

— Значит, ты все же продумала маршрут? — подловил он меня на отсутствии импровизации.

— Приблизительно, — отмахнулась я.

Мы перешли реку по мосту, оставив справа Замок Святого Ангела, который Грэгхан также не выказал желания посетить даже ради открывавшегося с него вида. Поэтому, мы направились по набережной в обратную сторону.

Я старательно рассказывала про архитектуру и историю зданий, мимо которых мы шли, но чувствовала, что Грэгхану не было интересно. Разговор, в общем, не клеился и состоял из коротких фраз, которыми мы периодически обменивались. Единственную нашу общую тему — а именно, обстоятельства появления в моей жизни Грэгхана Даррэйна — поднимать не хотелось. Каким бы привлекательным он мне ни казался (а пора было признаться, что это так), он был недосягаем. Из другого мира, который никогда не станет моим. Слишком загадочный и скрытный, чтобы чувствовать себя с ним непринужденно.

Тем временем, мы свернули вправо и углубились в тесные мощеные камнем улочки. Они уходили вниз и открывали вид на множество разноцветных домов, непременно выкрашенных в теплую пастель.

Солнце вставало все выше, поднимая настроение, и мне стало вдруг казаться, что все осталось на своих местах, как и … год назад! Мы шли по тем же улочкам, по которым ходили с мамой. Те же плитки под ногами… Вот на этом углу она нагнулась, чтобы застегнуть ремень на моей босоножке. В кафе на соседней улице мы покупали горячие булки… а на следующем перекрестке она рассказывала мне о том, что слышит в сдобе отголосок запаха мускатного ореха, который, наверняка остался на столе после приготовления слоек с мясом и перекочевал в сладкое тесто… Она подносила ее к моему лицу и ждала, что я скажу. «Слышишь его? — спрашивала она. — Его из-за ванили слышно лучше, он на ее фоне начинает диссонировать… фальшивит, подлец!»

Я замедляла шаг, как будто застывая… Не может этого быть… Не может больше не существовать человек, еще недавно так жадно живший и так чувствовавший этот мир…

Машинально сорвала цветок лаванды с куста, выставленного в кадке у фасада цветочного магазина, и растерла между пальцами… И мир перед моими глазами вдруг расплылся. Я судорожно всхлипнула, хватая ртом воздух, и тут же споткнулась… Кажется, порвала ту же самую босоножку.

— Каролина, — почувствовала, как Грэгхан схватил меня за руку и притянул к себе. — Тебе плохо?

Кажется, я умудрилась и кивнуть, и помотать головой одновременно. Меня душили слезы и, казалось, раздирали мое горло, прорываясь наружу. Как же мне хотелось остаться в одиночестве и где-нибудь подальше отсюда!

Я чувствовала, как Грэгхан меня куда то быстро уводит, а через несколько секунд я оказалась сидящей на перилах в тихом переулке лицом к нему.

— Это не честно! — выдавила я, задыхаясь, сквозь слезы. — Как же не честно все!!!

— Я знаю, — ответил он, вглядываясь в мое лицо еще секунду, а в следующую вдруг прижал к себе.

Я не знаю, что произошло. Но все, что предназначалось индийскому ковру, рванулось из меня здесь, в переулке района Трастевере в Риме. Меня колотило в руках Грэгхана, легкие горели от недостатка воздуха, который я все никак не могла в себя протолкнуть. Из меня выплескивалась обида на весь мир за то, как тот поступил со мной, не объяснив, почему… Я понимала, как это глупо, ведь обижаться не на кого… Просто так вышло, случайность… Надо бы смириться. А я все не могла, не верила…

Врачи сказали мне, что у мамы случился анафилактический шок. Развели руками, мол, никто не застрахован. На вопрос — от чего, ответа не было. Просто «вдруг».

Она провела между жизнью и смертью около недели. А я — держала ее за руку все это время, разговаривала, просила, только не плакала…

И сейчас я больше не старалась все это сдерживать. Не могла физически. Грэгхан как будто что-то сделал со мной… Как будто содрал все те ошметки, в которые я заворачивала душу, чтобы удержаться от подобного.

Потому, что одной уйти с головой в свою боль страшно, а с ним рядом — нет.

Я плакала, ощущая, как воспоминания и чувства отторгались душой, вымывались со слезами, словно были для нее болезнью…

Постепенно поток эмоций иссяк, стало уютно и спокойно. Я вздохнула глубже и уперлась ладонями в грудь мужчины. Он медленно отстранился от меня, выпуская из рук…

— Спасибо, — прошептала, глядя в его глаза.

— Не за что, — тихо ответил он, отвечая мне испытывающим взглядом.

Я смущенно вскинула руки к щекам и протерла с них остатки слез. Даже думать не хотелось, на кого я была похожа сейчас…

— Вы можете пожаловаться на гида в турагентство, вам его заменят, — прошептала я опустошенно.

— Нет, — улыбнулся он, наклоняясь чуть ближе к моему лицу, — я своего гида теперь никому не отдам.

Я впервые так спокойно смотрела на него, будучи так близко…

— Можем вернуться… — предложил он.

— Нет, теперь я точно без пиццы никуда не уйду, — помотала головой.

Он улыбнулся, взял меня за руку и повел обратно на улицу. Босоножка, кстати, выдержала.

— Точно нормально себя чувствуешь? — уточнил Грэгхан, пока я пыталась покрутить ступней на ходу, проверяя обувь на прочность.

— Пожалуй, не совсем, — вдруг остановилась я и потянула его обратно, — пойдем, я еще немного порыдаю!

— На следующем перекрестке, — дернул он меня на себя, усмехаясь, — а то я обещанной пиццы сегодня так и не получу.

Я вдруг рассмеялась, немного хрипло и болезненно, но так искренне и с таким наслаждением! Конечно, это была еще не победа, и до полного исцеления было далеко. Но мне стало очень хорошо и легко. Я вдохнула полной грудью, наконец, впуская в себя новый Рим и новую жизнь.

Грэгхан кидал на меня пристальный взгляд периодически и неизменно сдержанно улыбался в ответ. Руки моей он так больше и не выпускал. И мне это очень нравилось.

— Расскажи, как ты познакомился с мамой? — вдруг спросила я.

Ожидала, что он вновь помрачнеет и начнет «леденеть», как обычно, но он вдруг улыбнулся и сильнее сжал мою руку.

— Первое знакомство прошло у нас приблизительно также, как и наше с тобой, только еще хуже.

— Хуже? — усмехнулась я.

— Да, — смутился он и некоторое время шел молча, прежде чем продолжить. — Я вел себя очень напористо: приказывал, требовал… в общем, напугал ее сильно. Тогда она и перестала со мной разговаривать, заметив, что такой «итальянец» для приличия хотя бы итальянский должен знать..

— А это тоже твоя работа — заманивать парфюмеров к вампирам?

— Каролина, — прорычал беззлобно он, притягивая меня ближе, — я не заманиваю парфюмеров!

Шедшая нам на встречу пожилая пара итальянцев с интересом уставилась на наш колоритный дуэт.

— Ну да, я забыла, — улыбнулась я бесстрашно, позволяя увести себя подальше от назойливого внимания, — ты предлагаешь контракты!

— Контракт я предложил только тебе, — терпеливо объяснил он, — а Изабелле я передал приглашение поступить в академию. Я случайно оказался тогда в Париже по делам, и мне нужно было доставить ее в Эдинбург.

— А дальше?

— А дальше мы долго не виделись, и я забыл о ней. Но получилось так, что мне понадобилась помощь академии и… — он усмехнулся, прикрыв глаза, — мне порекомендовали ее в качестве консультанта.

Я понимающе улыбнулась, злорадствуя и сочувствуя одновременно.

— Требовать смены консультанта было недопустимым, поэтому мне пришлось всеми силами реабилитироваться.

— Она не разговаривала с тобой, как и обещала? — удивилась я.

— Разговаривала, конечно… — выдавил он. — Но улыбнулась она впервые, когда я заговорил с ней по — итальянски…

Я тоже улыбнулась, хоть и старалась сдержаться.

— Когда мы закончили работу, я заказал ей матрицу…

— Она сделала матрицу для тебя? — сама не знаю, почему удивилась.

— Да, — ответил он.

И вот сейчас я бы отдала все, чтобы иметь возможность эту матрицу ощутить! Как именно она ее сделала, какие ноты включила? Что показалось ей основным, а что она оставила лишь в оттенках. Я закусила губу, полностью переключаясь на поглотившее меня чувство азарта, и совсем забросила свои обязанности гида. Мы шли по залитой солнцем мостовой, наполненной умиротворением ленивого субботнего утра.

— И все же я не понимаю, почему она не рассказывала про тебя никогда, — сказала я, провожая взглядом смешной маленький Фольксваген, похожий на драже с миндалем в пастельно-голубой глазури.

— Нельзя было, Каролина.

— Ну, может не напрямую, но сказать «у меня есть друг» она могла?

— А ты бы не стала допытываться, что за друг и почему ты его никогда не видела? — с сомнением покачал он головой, ускоряя шаг на переходе через дорогу.

Конечно, стала бы.

Оказалось, что Грэгхан и без меня прекрасно ориентируется. Мы вышли на главную площадь района Трастевере — Святой Марии. Это место было довольно популярным, но сейчас народу тут было еще не очень много. Фонтан в центре был практически безлюден. Я ополоснула ладони в его струях и с наслаждением приложила их к горящим щекам, стирая стягивающие кожу следы высохших слез. Грэгхан стоял рядом, поставив одну ногу на ступень, и осматривал здания, в колодце которых находилась площадь.

— А та фотография, что ты мне показал… — обернулась я на него.

— Это было в Эдинбурге.

- Она не была в… — я осеклась, досадливо выдохнув.

— Да, она была в Риме немного реже, чем ты думала, — кивнул он, пытаясь поймать мой обиженный взгляд.

С одной стороны все было понятно, но с другой — все же обидно. А с третьей — я была не знакома с большой и важной частью жизни своей матери. И это сильно обескураживало.

— Она продолжала работать в академии все эти годы, — вдруг выцвел его голос. — Фото было сделано прошлым летом…

А я вдруг вспомнила многочисленные ящички, привозимые ей из «Рима» с какими-то неизвестными мне образцами. На мои расспросы она отмахивалась и говорила, что это просто экспериментальное сырье. А я привыкла доверять ей…

— Вы не часто виделись, да? — спросила зачем-то.

— Очень редко, — нахмурился внезапно он и сцепил зубы, уставившись на переливающуюся воду.

И я снова убедилась, что была не одна со своей потерей. Ему было далеко не безразлично…

— Пошли, чаю попьем? — предложила я и сама взяла его за руку. Он, словно очнувшись, поднял на меня слегка растерянный взгляд и медленно кивнул.

Мы расположились в ближайшей кофейне на плетеных стульях под зонтом, заказали чай и каких-то сладостей. Площадь начала понемногу оживать, наполняясь звуками голосов и эмоциями, без которых Рим просто не был бы Римом. У фонтана уже собралась толпа народу. Кто-то буднично усаживался на его ступеньки и принимался за гаджеты или газеты, кто-то зачарованно осматривал фигуры фонтана, обмениваясь впечатлениями друг с другом. Вокруг, весело крича и смеясь, бегали дети, периодически взбегая к фонтану и брызгая друг на друга воду. Насладившись царящей вокруг меня жизнью, я обернулась к своему спутнику. Он сидел в соседнем кресле, расслаблено откинувшись на его спинку и … смотрел на меня.

— Не возражаешь, я напишу друзьям? — спросила смущенно и полезла в сумочку за телефоном.

Честно говоря, я совсем про них забыла, хотя еще утром думала согласовать с ними планы на вечер.

В чате царила истерия… Микаэль и Орландо звонили мне, каждый по пять раз за утро. Перезвонить я побоялась, поспешив обозначить свою целость и сохранность сообщением:

«Простите, была занята, все в порядке, где и во сколько встречаемся?»

— Меня потеряли, — подняла взгляд на Грэгхана.

Но тут же получила входящий звонок от Микаэля. Обреченно вздохнув, поднесла телефон к уху.

— Кароль! Ну что ты себе позволяешь?! Приехала и потерялась! — раздался в трубке голос Микаэля, и, не смотря на контекст, я улыбнулась: все же давно не виделись, и я сильно соскучилась.

— Я не потерялась, — ответила на французском, отметив, что Грэгхан с интересом прищурился. Наверняка же французский был в списке тех двенадцати языков, которыми он свободно владел! — Я подрабатываю гидом.

Грэгхан улыбнулся, подтверждая мои догадки.

— Мне не до шуток, Кароль! Твой турист может себя нанять другого гида!

— Прости, Мик, но мой день расписан по минутам, освобожусь…

Грэгхан вопросительно поднял бровь, внимательно слушая.

— …часам к пяти, — прикинула я. — И сразу к вам! Напиши, пожалуйста, адрес. И поцелуй Орландо!

С Миком нужно было только конкретно и по делу, иначе этот разговор не закончился бы еще долго. Отбила звонок и подняла мечтательный взгляд на Грэгхана.

— Твои друзья — мужчины? — вдруг спросил он заинтересованно, но в то же время с какой-то еле ощутимой иронией.

— Да, — настороженно подтвердила я.

— И как давно вы дружите? — продолжал интересоваться он.

— Больше семи лет, — пожала я плечами. — Мы дружим со времен академии Грасса.

Он загадочно усмехнулся, делая глоток чая.

— А что? — насторожилась я.

Он сделал паузу, прежде чем ответить. А я прямо ощутила вибрацию механизмов запущенной им манипуляции.

— Я бы сказал, что это странно для мужчины — всего лишь дружить с женщиной и ничего от нее не хотеть. Целых семь лет.

Ну, это как сказать. И Орландо, и Микаэль уже дважды звали меня замуж. Втайне друг от друга. Но вряд ли это будет засчитано в их пользу…

— Ты не допускаешь дружбу между мужчиной и женщиной? — спросила я. — Но вы же с мамой были друзьями…

Сказала, и следом осознала, как я попалась! Мои «гляделки» были просто детской считалочкой по сравнению с тем, что он сейчас провернул.

— Изабелла — исключение, — ответил Грэгхан, ни на секунду не задумавшись. — Но, прежде чем просто дружить с ней, я предлагал ей серьезные отношения.

— И что она? — затаила я дыхание, покусывая губы. Мое сознание как будто раздвоилось. Одна часть меня сокрушенно мотала головой, сложа руки на груди, прекрасно понимая, что я «ведусь». А вторая, соответственно, «велась», желая досмотреть эту «игру» до конца.

— Она сказала, что я слишком молод для нее, и что мы совершенно друг другу не подходим, — ответил он, не спуская с меня цепкого внимательного взгляда.

И я не подвела: не удержалась и выдохнула с облегчением, расслабив напряженные плечи. Поспешила отвести взгляд, только было поздно. Я выдала себя полностью. Конечно, это меня интересовало с самого первого дня знакомства с ним! Сначала — из-за мамы, а потом — из-за него. Просто уличить себя в этом я так и не решилась. А Грэгхан это сделал.

— И она оказалась права, — закончил он.

Я вновь подняла на него глаза, чувствуя, как начинает стучать быстрее сердце и учащаться дыхание. Этот мужчина очень хорошо умел направлять беседу в нужное ему русло. И не только беседу… Он смотрел на меня как-то по-новому, как не смотрел прежде. Не скрывая более своего интереса и намерений. И я не понимала, нравится мне это или нет.

— Твои друзья, должно быть, такие же исключительные, как и Изабелла… — продолжал он. — Все остальное я не допускаю, ты права.

— Они исключительные, — упрямо выдохнула я.

Он кивнул, принимая мое утверждение, и дал мне небольшую передышку, переведя взгляд в сторону площади. А я все смотрела на него, и понимала, что я попалась не только на его манипуляцию…

Выйдя с площади, мы долго петляли старинными улочками района Трастевере, а обедать сели в пиццерии Панаттони. И вот тут мне просто без остановок захотелось снимать Грэгхана на камеру с вилкой и ножом, и выкладывать с подписью: «Вампир и римская пицца»! Хотя, нам даже соцсети были не нужны, мы и так коллекционировали пристальные взгляды окружающих! В итоге, я взяла себе столовые приборы и невозмутимо последовала примеру своего спутника. Ну, а что было делать? Что-то подсказывало, что учить лорда Даррэйна есть пиццу руками, растягивая сыр на лоскутки, будет более, чем странно. Мой вампир в это снова не вписывался! Он вообще не вписывался в Рим, в его пиццерию, и в эти тесные улочки! И меня это несказанно притягивало…

Ближе к вечеру мы вышли на саму улицу Трастевере. Я рассказывала Грэгхану об учебе в Грассе, любимых дисциплинах, вдохновляющих меня парфюмерах и композициях, а также о студенческих традициях, практических работах и своем дипломном проекте. И вот это он слушал очень внимательно, живо интересуясь подробностями.

Я как раз живописала ему последний месяц учебы, когда он вдруг притянул меня к себе ближе и остановился.

— Ничего сейчас не говори и не бойся, — только и успел он мне сказать, как нас догнала пара мужчин.

Перегородив нам путь, они застыли в паре шагов. Оба были одеты в непривычные длинные черные одежды, подчеркивающие светлую кожу. Короткие волосы гладко зачесаны назад, темные, жутко поблескивающие глаза, внимательно изучали нас некоторое время, прежде чем один из них слегка склонил голову и заговорил на альрийском, обращаясь к Грэгхану с каким-то вопросом. Грэгхан отрицательно покачал головой, и что-то ответил. При этом оба незнакомца уставились на меня и сдержанно улыбнулись. Тот, что задавал вопрос, кивнул, произнес несколько сухих фраз и, вновь склонившись в легком поклоне, развернулся и направился к ближайшему переулку. Второй последовал за ним, и вскоре мы остались одни.

— Вампиры? — спросила я, настороженно всматриваясь в переулок, в который удалилась эта странная парочка.

— Да, — ответил он.

— Что хотели?

— Интересовались, по какому я здесь делу…

Я вспомнила их косые взгляды на меня, гадая, что же он им все-таки сказал.

— А тебе нельзя здесь быть просто так?

— Можно, но только сутки, — равнодушно ответил он, и мы направились дальше.

Я же смаковала его ответ некоторое время про себя, сдерживаясь изо всех сил, но в итоге все же произнесла:

— И что же, у таких «коренных итальянцев», как ты, так натянуты отношения с «родиной»?

Он бросил на меня потемневший взгляд, и я уже подумала, что очередной переулок станет свидетелем какого-нибудь насильственного действия надо мной, когда он вдруг усмехнулся:

— Каролина, долго обижаться вредно для здоровья, — авторитетно заявил он, наклоняясь ко мне ближе. — У вас в России даже, кажется, что-то на таких обиженных возят, только не помню, что именно…

— Воду, — призналась я, чувствуя, как от его близости и знакомого рычания в голосе, начинает перехватывать дыхание.

— Надо запомнить, — усмехнулся он. — Раньше у нас были сферы влияния во всей Европе, — тем не менее, начал объяснять он. — Но теперь, благодаря политике нынешнего правительства во главе с бывшем мужем моей матери, отношения действительно стали напряженными… Альрийская академия изначально была в Ватикане.

— Ого! — выдохнула я, не веря ушам, и, на всякий случай, повторила громче, — ОГО!!!

И даже остановилась, чтобы вместить эту новость в себя и не мешать ее усвоению.

— Помимо прочего, теперь у них своя академия, у нас — своя, — закончил Грэгхан, терпеливо пережидая мой ступор.

Перед моим мысленным взором возникли очертания обветшалого дворика древнего замка, затянутого туманом… И Ватикана, до которого было рукой подать. Сравнивать было сложно. Думалось мне, что и потери от разделения были настолько же впечатляющими, сколь и визуальная разница.

— Получается, мама училась уже не в Риме? — наконец, нашла я в себе силы следовать дальше.

— Нет, разделение произошло после смерти моего отца, сорок лет назад…

— Сочувствую, — еле успела заменить неприличный вопрос, крутившийся на языке. Хотя, это в случае с женщинами, кажется, он не приличный. Получается, Грэгхану было больше сорока… Только, на сколько больше?

И тут же на помощь пришло спасительное и частое в последнее время: «Да какая разница?»

Дальше мы пошли молча. Время нашей странной прогулки подходило к концу, оставляя позади столько всего, что мне вряд ли захочется погулять этими улочками еще когда-либо. Это, как победить болезнь и не желать больше возвращаться в стены больницы.

Молчать с Грэгханом оказалось не сложно. Я наслаждалась теплом его руки, твердо и без сомнений удерживающей все это время мою, звуками голосов и музыки, наполняющими маленькие улочки, пестрящими перед глазами красками старинного района и, конечно, запахами… Рим пах очень сложно и многогранно, временами лицемерно, и в то же время уютно и по-домашнему спокойно…

Когда время подошло ближе к пяти, мы взяли такси и поехали к месту встречи с Орландо и Микаэлем. Я даже не попыталась сопротивляться его сопровождению, уверенная, что услышу его очередное «Это не обсуждается».

11

— … ты себе даже представить не можешь, какие это объемы, Кароль! Отец говорит, в следующем году это будет основной тренд! — горячился Микаэль в своем духе, чересчур эмоционально обозначая совершенно обычные модные веяния. Ну, меняются они от года к году… Но это, как и сама мода — сколько бы ни менялась, лишь небольшой процент покупателей являлся ее истинным последователем.

Мы сидели в маленьком аутентичном ресторанчике «My Ale». Его зал был настолько мал, что столы даже некуда было ставить. Посетителям предлагалось присесть на пластиковые стулья вдоль единственной стенки, где мы с ребятами и расположились. Передо мной стояла тарелка с мясной нарезкой и несколькими видами сыра. Но после сытной пиццы есть совершенно не хотелось, и я трепала один и тот же кусочек мяса уже, кажется, час. Ребята же с наслаждением дегустировали пиво местных мини — пивоварен, предлагавшееся в ассортименте в небольших бутылках.

Слева от меня расположился Мик, заняв своей фотокамерой половину той дощечки, которую можно было условно обозвать «столиком». За полтора года, что мы не виделись, он обзавелся старательно скрываемым под широкой рубашкой животиком. А за день он еще и обгорел на солнце, как это с ним часто бывало, и теперь его щеки и нос густо рдели, от чего всерьез воспринимать его было совершенно невозможно.

Мне постоянно хотелось улыбаться, глядя на Микаэля, и я себя ничуть не сдерживала, открещиваясь беспроигрышным: «Соскучилась же!» Курчавые рыжие волосы француза отросли еще больше, и теперь он собирал их в пышный бунтарский хвост на затылке — последний оплот его сопротивления размеренным рабочим будням, висящим Дамокловым мечом в миллиметре от его макушки. Орландо шепнул мне, что отец Микаэля поставил ему ультиматум: либо он в этом году берется за семейный бизнес, либо идет по миру…

А вот Орландо был отчего-то молчаливее обычного. Смуглый темноволосый брюнет с загадочным взглядом глаз цвета гречневого меда, для женщин он был, словно корзинка с восточными сладостями для пчел. Если я улыбалась, глядя на Мика, то Орландо периодически расплывался в мечтательной улыбке, казалось, совершенно без повода.

Про дневные похождения своих друзей я слушала, стыдно признаться, вполуха, постоянно возвращаясь мыслями к Грэгхану.

Проводив меня до угла здания, он сказал, что вылететь обратно нам придется этой ночью. Поэтому времени у меня было, как у Золушки, до полуночи.

При мысли, что сам Ватикан следит за нами, хотелось беспрестанно оглядываться. А еще меня терзало невероятное любопытство: какая академия была при Ватикане? И как она выглядит сейчас?

— Давайте, за нас! — отвлек меня тост Микаэля. — Чтобы мы чаще встречались!

— Обращайтесь, — усмехнулась я.

— Да-да, это все ты, интриганка! — Мик порывисто притянул меня за шею и чмокнул в щеку.

Бутылочки звонко поцеловались горлышками перед моим лицом.

— Ребята… — вдруг промурлыкал Орландо.

Мы с Микаэлем обратились в слух.

— Ты женишься? — вдруг восторженно выпалила я, казалось, не успев и подумать. Со мной бывает. Не всегда кстати, правда…

— Откуда ты… — начал обескураженно Орландо, когда вдруг и без того наполненное шумом помещение завибрировало от ликующего вопля Микаэля.

Не знаю, как на наши головы не обрушилась полка с инсталляцией бутылочного пива! Персонал заведения встрепенулся, но Мик поспешил громко и пафосно провозгласить на всю округу, что его единственный друг наконец-то женится. И понеслось! Ресторанчик покачнулся от поздравлений совершенно незнакомых людей, зазвенел на все лады бокалами и бутылками… Только народ по ошибке бросился поздравлять вместе с Орландо и меня. Мы сначала махнули на это руками, до того момента, пока от нас не стали требовать репетиции торжественного поцелуя. Пришлось энергично «стесняться», а в конце концов, ретироваться…

— Вы оба приглашены на свадьбу! — сообщил Орландо, когда мы вышли на набережную.

— Я за тебя рада, — обняла я друга за плечи, и тот мне благодарно улыбнулся.

— Первый пошел, — усмехнулся Мик, делая глоток из уцелевшей бутылочки. — Ну а ты, Кароль?

Отпрянула от Орландо, чувствуя, как замирает все внутри…

— Я? — решила потянуть время.

— Ну, как так получилось, что ты влипла в какие-то «секретные материалы»?

Я вдруг неуместно улыбнулась, облегченно выдыхая: я не буду им ничего говорить! Не хочу! Пусть остается все, как есть: веселый Мик, томно вздыхающий Орландо… Я достаточно наговорилась сегодня. И мне больше нечего сказать. Ни Риму. Ни Грэгхану. Ни им. Правильней будет оставить это «секретными материалами». И это решение словно распустило за моей спиной крылья!

— Кто этот твой босс, с которым ты изменяла нам весь день? — продолжал допытываться Мик.

— Ну, уже не вам, а только тебе, — отшутилась я, присаживаясь на скамейку под деревом. С плеч словно гора спала.

— Он еще не женился! — заметил весомо Мик, указывая горлышком бутылки на друга.

Орландо, как по команде, расплылся в уже знакомой мне мечтательной улыбке.

— Да ты посмотри на него! — веселилась я. — Нет, лучше вы оба посмотрите-ка сюда, — сказала вдруг серьезно и полезла в сумочку.

Не знаю, можно ли было это делать, но уж сильно велико было желание обсудить открытие с друзьями. Я извлекла флакон духов, подаренный Грэгханом, и замерла с ним на ладони.

Мужчины профессионально подобрались, присаживаясь с обеих сторон.

— Смотрите, у вас будет всего один шанс, — предупредила я. — Стоит его нанести на кожу — и все. Я больше ни разу не слышала базового состава, хотя пользуюсь ими неделю.

— Не может быть, — скептически нахмурился Мик, не спуская глаз с флакона.

— Ну так проверь, — закатила я глаза.

Очень любопытно было услышать их мнение. Да, друзья многого не знали, но, возможно, это и было плюсом.

Мик вскрыл пробку и осторожно поднес к лицу флакон. Мучительно долго прислушивался к аромату, сосредоточенно покачивая его то по часовой стрелке, то против. Так и не сказав ни слова, протянул флакон Орландо.

— Ну? — потребовал Мик через минуту, глядя в упор на друга.

— Какой-то металл…

— И у меня то же самое… аж язык сводит..

— Да-да, у самого корня…

— Ага…

— Металл? — переспросила я удивленно.

— Может, консервант, — пожал плечами Мик.

— Ну а дальше? — нетерпеливо заерзала я.

— Дай руку, Каролин, — сосредоточенно попросил Орландо.

Мужчины вооружились подопытной поверхностью в виде моего запястья и принялись экспериментировать. Капля парфюма потекла по моей коже, высвобождая привычную композицию. Первым в воздух вспорхнул лемонграсс, задержался на миг, и сразу уступил место более тяжелому бергамоту в сопровождении нероли…

Я жадно вглядывалась в лица друзей. Рыжие брови Микаэля взметнулись вверх, он осторожно выдохнул, но промолчал. Орландо сосредоточенно прислушивался, не шевелясь, напоминая мне хищника в засаде.

Дождавшись окончания метаморфоз аромата, ребята принялись перетягивать мою руку от одного к другому, придирчиво изучая результат. Смотрелись мы, наверное, в эти минуты странно даже для улиц Амстердама, не говоря уже про Рим.

— Бред какой-то, — выдохнул наконец Мик. — Не бывает столько всего из ничего…

— Но я же им пахну, этим бредом! — эмоционально возразила я, взмахнув руками.

— Я слышу, Кароль! — ответил мне Микаэль. — Нюх не потерял!

Мы никогда не могли с ним спокойно обсуждать профессиональные темы. Было что-то такое в манере Микаэля, что, как катализатор, взрывало во мне бурю эмоций.

— Пахнешь обалденно! — продолжал он тем временем. — Еле высидел с тобой весь вечер!

— В смысле? — захлопала я удивленно глазами.

— Я промолчу… — махнул рукой Мик.

— В хорошем или плохом? — требовательно пихнула я друга в плечо.

— В очень хорошем, — сквозь зубы процедил он.

— Я на всякий случай лучше отсяду, — нервно хихикнула я, вскакивая.

Орландо уже в голос смеялся над нашей возней.

— Смешно ей, — раскритиковал мое бегство Мик, вставая следом. — Когда ты за меня замуж выйдешь, а?!

— Орландо, ты хоть можешь серьезно? — уселась я с другой стороны от брюнета. — Что это было?

— Микаэль сделал тебе третье предложение…

— Я не об этом, — начала и осеклась. Значит эти паршивцы далеко не втайне друг от друга делали предыдущие! Прищурившись, я сложила руки на груди, — Вы, может, еще монетку кидали? Кому следующему выпадет?

— Нет, по — честному, в порядке очереди, — пожал плечами Орландо.

— Ой, да ну вас! — я досадливо выхватила флакон из рук Орландо и убрала в сумочку.

— Каролин, а если серьезно — это то, над чем ты работаешь? — спросил Орландо.

Мик вновь обошел меня и сел рядом.

— Нет, это подарок.

— Со временем, скорее всего, аромат меняется на пряный? — продолжал рассуждать Орландо.

Кивнула, подтверждая. Он напряженно вздохнул.

— Я думаю, что то, что было слышно изначально — что-то животное, отсюда и ощущение металла. И кстати, Каролин, мне хотелось их просто вышвырнуть в этот момент. Настолько отталкивающие.

Внимательно слушала друга, вспоминая свои первые впечатления: подобного желания у меня не возникало.

— И эта нота открывается в конце, — продолжал Орландо серьезно. — Это базис. Только через время он меняется за счет смешения с твоим собственным запахом. Поэтому ты его и не узнаешь. Но то, что ты не слышишь больше этот базис… Вот это странно…

— Можно взять образец? — спросил Мик.

— Наверное, нет, — с сомнением покачала я головой. Не влетело бы за то, что вообще устроила тут консилиум!

— Слушайте, — сказал тут же Мик, — там тип какой-то стоит напротив, пялится на нас уже минут пятнадцать.

Я подняла голову и замерла. На набережной, шагах в тридцати, оперевшись локтем об ограждение, стоял Грэгхан.

— И давно он там стоит? — севшим голосом спросила я.

— Говорю же, минут пятнадцать.

Отмотав мысленно события назад, поняла, что вся «научная-экспериментальная деятельность», а также мой побег от замужества вдоль скамейки прошли перед его взором.

К Грэгхану я шла на слегка подрагивающих ногах, зачем-то постоянно одергивая джинсы, как-будто была в короткой юбке… В солнечном сплетении плескался адреналин, уменьшая и без того слабое сцепление головы с руками. Непривычно было все это… Но определиться, собираюсь я этому способствовать и дальше или все же возьму себя в дрожащие руки, все не было времени. По крайней мере, хотелось думать именно так…

— Что ты тут делаешь? — спокойно спросила я, выдерживая его испытывающий взгляд, сопровождавший меня все это время. — Договорились же до полуночи?

Я на всякий случай вытащила телефон, убеждаясь, что времени еще достаточно.

— Почему вы ушли из кафе? — прищурился он в ответ.

— Тесно там стало, — возмутилась я. — Решили прогуляться.

— Прости, — смягчился он. — Я не предупредил, что тебе следовало меня поставить об этом в известность.

— О том, что я отошла от кафе на три шага?! — удивилась я.

— На восемьсот метров, — невозмутимо поправил меня мужчина.

Я вздохнула, втайне радуясь, что Грэгхан не стал распекать меня по поводу сдачи секретных составов на сторону.

— И что с тобой теперь делать? — повела я глазами.

— Знакомить с друзьями, Каролина.

Пока я удивленно распахнула глаза, онемев, Грэгхан мягко развернул меня за плечи и подтолкнул в сторону облюбованной нами скамейки.

— Слышал, тебе сделали предложение, — как бы между прочим, сказал он, пока мы шли.

— Предложения так не делают, Грэгхан.

Неожиданно для себя облизнула губы, смакуя его имя на языке. Так и хотелось задержаться на букве «р» подольше…

— Неужели? — усмехнулся он, прерывая мое эстетическое наслаждение. — Ты же говорила, что твои друзья исключительные…

— Мик пошутил, — огрызнулась я.

На что Грэгхан лишь недоверчиво покачал головой, ухмыляясь.

Начало знакомства с моими друзьями прошло гладко. Я представила Грэгхана, как своего шефа, кратко рассказала о его «компании, спонсирующей разработки в области парфюмерии» и выпавшей мне чести в этих разработках участвовать. На что ребята слаженно выдали вампиру две совершенно разные, но неизменно положительные рекомендации моей персоне, заверив, что выбор был действительно наилучшим.

И вот тут началось… Мы обосновались в ближайшем уличном ресторанчике на набережной. А пока друзья были полны энтузиазма меня нахваливать перед новым начальством, Грэгхан, с помощью невинных вопросов и регулярной восхищенной улыбки в мою сторону, вытянул из них кучу всякой конфиденциальной информации: мои самые любимые блюда и цветы, предпочтения в парфюме, люблю ли я животных, в каких городах мы вместе побывали и с какими приключениями… В общем, из всей нашей компании ела только я, на самом деле испытывая небывалый аппетит. У Орландо и Микаэля рот не закрывался от «дачи показаний», а Грэгхан не переставал задавать уточняющие вопросы, выуживая новые подробности.

Вполуха слушая очередную коронную историю о том, как ребята накормили меня грибами в Амстердаме, вдруг вспомнила, что Орландо так и не сообщил дату свадьбы.

— А когда твоя свадьба? — еле вставила вопрос.

Взгляд всех мужчин обратился ко мне.

— В октябре, — опомнился новоиспеченный жених и тут же повернулся к Грэгхану. — Надеюсь, вы ее отпустите? Я напишу дату позже, когда определимся. У Миранды как раз должна закончится сдача проекта…

Это было прелестно: меня отпрашивали у Грэгхана!

— Если только не надолго, — улыбнулся тот, одарив меня многозначительным взглядом.

И с этого момента разговор, наконец, перекочевал в русло предстоящей свадьбы, подробностей знакомства Орландо с Мирандой и их планов на будущее. Микаэль тоже не остался обделенным: Грэгхан вежливо выспросил у француза все о их семейном парфюмерном бизнесе и терпеливо выслушал его сетования по поводу обреченной на непонимание судьбы творческой личности.

Около полуночи мы распрощались с ребятами и поехали в отель забирать мои вещи.

Уже сидя в такси, я изумленно качала головой, не в силах сдержать улыбки:

— Что это было? — спросила, внимательно следя за своим спутником.

Он посмотрел на меня, делая вид, что не понимает.

— Что именно?

Хотя, может и правда не понимал… Вздохнула, раздумывая. Это было сложно объяснить. Когда мы расставались, даже Микаэль не скрывал своего одобрения, хотя в начале знакомства бросал недоверчивые ревнивые взгляды на Грэгхана.

— Ты очаровал моих друзей, — огласила я, наконец, диагноз.

Грэгхан довольно усмехнулся, демонстрируя, что ему приятно сказанное.

— Мы просто говорили о единственной общей для нас теме — о тебе. И, Каролина, — он прервался на свой фирменный взгляд, — они и вправду у тебя исключительные.

— Спасибо, — кивнула благосклонно.

Похвала моим друзьям легла просто как «вишенка на торт» сегодняшнего дня. И вот, наконец, он закончился пару минут назад. Чувствовала беспрестанную вибрацию телефона в сумочке, наверняка принимавшего вместо меня всяческие резюме, но отвечать пока не собиралась. Завтра…

— Я давно так хорошо не проводил время, — сказал Грэгхан, задумчиво глядя в окно с легкой улыбкой. А я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, снова и снова прокручивая в голове его последние слова.

Отель нас встретил как и прошлой ночью — теплом и уютным светом бра, запахом кофе и выпечки. Грэгхан остался внизу, а я отправилась наверх собирать свои вещи. Уже хотела спуститься, когда получила от него сообщение:

«Можешь не спешить. Минут двадцать у тебя есть.»

Нерешительно застыла с телефоном в руках. За двадцать минут я тут и усну! Впечатлений было столько, что хватило бы на целую неделю, и усталости тоже. Упрямо подхватила свой узелок (у пакета порвались ручки, пришлось связать их остатки) и спустилась вниз. Пройдя через холл и не найдя своего спутника, вышла на улицу.

Перед отелем стоял блестящий черный лимузин в окружении тесно обступивших его суровых мужчин в темных деловых костюмах. Чуть поодаль я обнаружила Грэгхана, беседующего с седовласым типом в таком же костюме, чем-то напомнившего мне Карла Лагерфельда, только без очков. Тот же надменный типаж. Мое появление они все, к счастью, проигнорировали. И я получила возможность притвориться смущенной ветошью, шагнув к ближайшему оливковому дереву. Смотреть на них дальше я не решилась, и принялась изображать нетерпеливое ожидание, уткнувшись в телефон.

«Каролина, вы доехали?» — переживал Орландо. — «Мы с Миком уже скучаем!»

Улыбнулась и принялась просматривать вердикты, присланные друзьями ранее. По итогу я насчитала пять благословений на благотворное сотрудничество с Грэгханом и его компанией, и три — на более близкие отношения с ним самим. Один даже принадлежал Микаэлю.

Пока я благодарила их за вечер, делегация на лимузине засобиралась: зазвучали громкие фразы на итальянском и захлопали двери автомобиля. Через минуту площадка перед отелем опустела, и Грэгхан направился ко мне. В руках он держал небольшой пузатый чемоданчик.

— Прости, я побоялась уснуть, — начала оправдываться, но он лишь перекинул куртку из руки в руку вместе с чемоданчиком и, взяв меня за руку, повел прочь от отеля.

— Ничего, — только и сказал он. Не смотря на то, что ночь в Риме была теплой, меня пробрал озноб от его тона. Но выспрашивать причины я не решилась.

За углом нас ждало такси, и вскоре мы уже ехали по ночному городу в сторону аэропорта. Грэгхан продолжал напряженно молчать, а я не находила себе места. С одной стороны, это не мое дело. Но, с другой, он же не делал вид, что это не его дело, сегодня утром…

Я задержала дыхание, придвинулась к нему и положила свою руку на его, сжатую в кулак. Он повернул ко мне голову и тут же раскрыл свою ладонь, впуская мои пальцы.

— Это связано с тем убийством? — спросила я, заглядывая в его глаза.

Он лишь задумчиво кивнул и вновь отвернулся к окну. Но мою руку больше не выпустил.

Вскоре мы уже стояли перед трапом ставшего уже таким родным Skyacht Neo. Едва поднявшись на его борт, я почувствовала, что больше не могу стоять на ногах. Кажется, я жалобно застонала, потому что Грэгхан настиг меня у кресел и провел дальше, к двери спальни.

— Ложись спать, — услышала я его тихий низкий голос над ухом и одновременно почувствовала упругое касание теплого выдоха на своей шее.

Машинально взялась за ручку двери и прошла в комнату. Двери за мной сразу же закрылись, а я расслабленно выдохнула. Покосилась в сторону ванной, малодушно зевнула и направилась к кровати.

Самолет принялся озвучивать свой привычный репертуар, готовясь к взлету, но все это меня больше не пугало и не беспокоило. Я свернулась клубочком на кровати, завернувшись в верхнее покрывало, и сразу же уснула.

Попыталась проснуться, когда почувствовала, как меня поднимают с кровати вместе с пледом, но не смогла. Казалось, что даже дышать устала, не то, чтобы приподнять голову. По-прежнему было удобно и уютно. Мягкая поступь шагов приятно убаюкивала, и я, кажется, снова уснула. Но внезапно в лицо рванулся холодный ветер, смешиваясь с гулом самолета, и я, уткнувшись в чужую шею, поспешила отгородиться от остального мира спустившимися на лицо волосами.

Вскоре глухо хлопнула дверь авто, и ветер стих. Я сползла чуть ниже, беззастенчиво устраиваясь удобнее в обхвативших меня руках… Медленно повернула голову, пока не коснулась носом его ложбинки под ключицей, и затихла. В центре моей грудной клетки шевелилось что-то теплое, вздрагивающее под редкими ударами сердца Грэгхана. Непривычно редкими… как и вдохи.

Так и не проснувшись толком, снова крепко уснула.

Проснулась на кровати и осторожно зашевелилась, обнаруживая себя в «коконе» пледа. Воспоминания прошлого дня и ночи обрушились на меня с такой силой, что стало вдруг нестерпимо жарко. Резко села и оглянулась.

Я была в своей комнате. За окном переливались листья под напором ветерка и светило солнце, словно мы умудрились привезти немного Италии в Шотландию…

Встала с кровати и, бросив взгляд в сторону ванной, застыла. Около стены рядом со шкафом стояло две больших коробки. Я смотрела на них, кусая губы, наверное с минуту. Как и обещал Грэгхан, мои вещи, наконец, доставили. И все б ничего. Если бы я знала, что именно там…

Телефон, найденный на столе в сумочке, сообщил, что уже полдень.

Я вздохнула и отправилась приводить себя в порядок, отложив вопрос с коробками. Завтра снова в академию, а я почти не сделала домашнего задания. Придется быстро обедать и садиться за учебу.

Сделав еще мысленную пометку позвонить Родиону, а также принять наконец решение по поводу управляющего, я погрузилась в мысли о вчерашнем дне.

Про такое говорят: «как в кино». Мои собственные «Римские каникулы». И какой бы кусочек этого фильма я ни бралась пересматривать, меня неизменно начинало бросать в жар… Периодически остужала пылающие ладони, скользя ими по холодному кафелю, а потом прикладывала их к щекам. Помогало ненадолго.

Одевшись и распустив по спине влажные волосы, я открыла дверь своей спальни и сделала несколько шагов по коридору, когда мое внимание привлекли голоса. Прислушалась и поняла, что голос был в основном один. Мужской.

Режущий, властный, недовольный, угрожающий… Он пульсировал где-то в гостиной, отдаваясь непонятной тревогой во мне. Мне бы, по-хорошему, вернуться в комнату и пересидеть. Но куда уж там! А, кроме того, я беспокоилась за Грэгхана…

И совершенно напрасно. Стоило мне спуститься до середины лестницы, я сразу отыскала его глазами. Он стоял боком ко мне, оперевшись о стол и сложив руки на груди. Одет он оказался совсем по-домашнему: в спортивных штанах и серой футболке, непривычно открывающей его руки почти до плеч. Впечатлившись их рельефом, я перевела взгляд на его лицо. Он следил за мужчиной, стоявшим напротив, взглядом, полным презрения и равнодушия. И лишь изредка коротко и резко отвечал.

Я сделала еще один шаг и оказалась под пристальным вниманием гостя. И меня как будто ощутимо коснулось что-то неприятное и жгучее. Даже пошатнулась на ступеньке и схватилась за перила, чтобы не упасть. Незнакомец, казалось, сразу потеряв интерес к Грэгхану, шагнул в мою сторону. На его лице фальшиво заиграла обворожительная, но неуловимо опасная, улыбка. Краем глаза увидела, что Грэгхан расцепил руки и также направился к лестнице.

— Кэролайн, — торжествующе выдохнул гость, все также не спуская с меня внимательного взгляда. — Наконец…

И он протянул мне руку в приглашающем жесте. Я нерешительно приняла ее, позволяя помочь мне спуститься.

На вид я бы не дала ему больше тридцати. Он был очень красив, но его красота была неживой, отталкивающей. По крайней мере для меня. Черты его лица были слишком правильными. Иссиня черные коротко стриженные волосы были зачесаны назад. При этом несколько особо непослушных прядей выбились из укладки и расчертили его лоб темными полосками. Я с опаской посмотрела в его глаза, но и тут не нашла ничего такого, от чего можно было бы так запнуться в середине лестницы. Да, красивые, цвета индиго… Как у Льена.

— Мое имя — Кэйлар Дарт, Каролина, и я очень рад наконец тебя увидеть.

Он бросил неприязненный, полный ненависти и торжества, взгляд на Грэгхана.

— Должен вам сообщить, что Грэгхан вынужден будет вскорости уехать, — выплюнул он, глядя на него. — По моему заданию.

Еще один торжествующий взгляд под аккомпанемент хищной ухмылки. Грэгхан стоял в шаге от меня рядом с лестницей, но ближе подойти не мог из-за этого неприязненного типа.

— А пока вы поживете в моем доме и под моей защитой, — закончил безапелляционно гость, возвращая взгляд на меня.

И дальше случилось нечто… Кэйлар слегка потянул меня на себя, помогая спуститься с последней ступени, и меня вдруг как-будто накрыло удушающей волной. Запах мужчины рванулся ко мне, выбивая весь воздух из легких. Я судорожно вздохнула и попыталась вырвать свою руку, но его неприятные холодные пальцы сжались на моем запястье сильнее.

От его запаха перед моими глазами все поплыло… Я никогда не испытывала подобного! Мне захотелось укусить его за руку, лишь бы вырваться и убежать, но одновременно я испытала жгучее болезненное желание поддаться его притяжению и сползти обессилено к его ногам.

В синих глазах Кэйлара также застыло изумление. Его ноздри хищно вздрогнули, черты лица заострились и напряглись. Он дернул меня к себе сильнее, но тут же отпрянул, словно от удара.

Все это случилось за пару моих вдохов, но показалось невыносимо долгим.

Его хватка наконец исчезла, а взгляд, полный ненависти, вновь устремился на Грэгхана.

Тот хладнокровно шагнул к опустевшему подножию лестницы и, взяв меня за руку, притянул к себе, заключая в объятия.

— Тише, Каролина, все хорошо, — прошептал он, гладя по волосам.

Я спрятала лицо на его груди, жадно вдыхая его запах и стараясь как можно быстрее отделаться от этих липких ощущений безысходности и животного подчинения, все еще витающих рядом со мной.

— Когда только успел, — прорычал Кэйлар, выпрямляясь, — сделать ее своей…

Последние слова он выплюнул с такой ненавистью, что меня окатило новой волной удушья.

— Я не подчиняюсь тебе больше, — наконец прорычал Грэгхан, сжимая меня крепче, — и никуда по твоему требованию не поеду. Ты теперь под следствием. Моим.

Кэйлар надменно ухмыльнулся.

— Не слишком ли нежное создание для убийцы, а, Грэгхан? — прошипел он.

Я задержала дыхание, вздрагивая.

— Или она не знает? — растягивая слова, скалился брюнет.

— Она, как ты правильно заметил, принадлежит мне, — вдруг ледяным рычанием отозвался Грэгхан. — Попробуешь это оспорить — я размажу твои останки по всем островам ровным слоем. На удобрение.

И вот в этот момент мне захотелось отпрянуть от Грэгхана, столько ненависти и злости было в его голосе.

Кэйлар надменно скривился, мазнул по мне коротким взглядом и, резко развернувшись, направился к выходу. Хлопнула дверь, а через полминуты послышались отзвуки рева двигателя и отъезжающего автомобиля.

Едва этот звук стих, я оттолкнула от себя Даррэйна и оперлась о стенку за спиной.

— Что тут только что произошло? — тяжело дыша, прошептала я.

Грэгхан застыл, напряженно всматриваясь в мое лицо. В его глазах вспыхивали золотые отблески, а от него самого просто хотелось убежать подальше и забиться в какой-нибудь уголок…

— Это был отец Льена, — глухо отозвался он.

— Что он имел ввиду? — раздраженно выпалила я. — Что он от меня хотел?! Что все это значит?!!

Чувствовала, что теряю контроль.

— Что именно, Каролина? — холодно уточнил Грэгхан.

— Что значит, я — твоя?! — вскричала на грани истерики.

Он прикрыл глаза на миг, его лицо застыло суровой маской.

— В духах, которыми ты пользуешься — моя кровь.

Я затаила дыхание, не спуская взгляда с его лица, а в голове скакали мысли: вот он металлический оттенок базиса! Это его матрица!

— И что? — охрипшим голосом спросила я.

— Мы метим своих женщин кровью, Каролина.

Мысли ворочались в голове невозможно тяжело. Я несколько раз прокручивала его фразу, чтобы осознать услышанное.

— То есть для всех … я…

— Для всех — ты спишь со мной, — «помог» он высказать очевидное. — И никто больше не имеет на тебя права.

Он меня пометил этими духами! Как будто я какое-то животное! Вот так вот просто, подло и молча…

Я не только говорю, не подумав, но и делаю. Все произошло, как во сне: я дала Грэгхану звонкую пощечину. Красиво вышло, сочно… Как в кино. Только не так я представляла себе продолжение вчерашнего сюжета.

Мужчина лишь еле заметно дернулся, сцепив зубы, и прикрыл глаза на несколько секунд, явно позволяя мне это. А я развернулась и кинулась в свою комнату.

12

Влетев в спальню, я заметалась по ней, как вихрь. Сначала ждала, что сейчас дверь комнаты содрогнется и выпадет, но этого не произошло. Не совсем понимая, что делаю, подхватила сумку, телефон и накинув кое-как кофту, вылетела обратно. Краем глаза отметила, что гостиная уже опустела.

Выскочив на улицу, решительно направилась прочь со двора. «Куда, Каролина?» — спрашивала я себя, но, не находя ответа точнее, чем «подальше», продолжала шагать к воротам.

— Кэролайн! — послышалось сзади. — Подождите!

Вот нельзя оставлять брошенные в мыслях вопросы без ответа. Я обернулась. Ко мне спешил Мюррей. Скорее, крался, словно хищник на охоте…

— Доброе утро… день, — тяжело дыша, выпалила я. — Ты можешь отвезти меня в Стерлинг?

Вот правду говорят, лучшая защита — нападение. Мюррей недоуменно застыл на секунду, но тут же кивнул и потянулся к телефону в кармане. Завороженно следила, как он звонил Грэгхану. Ожидала, что сейчас он опустит трубку, извинится и потащит меня обратно к хозяину. Но он лишь коротко кивнул:

— Подождите здесь, я сейчас подъеду.

Уже сидя в машине, я позавтракала своими таблетками, пытаясь успокоится. Руки были ледяными и мокрыми. Я куталась в кофту, пытаясь согреться и унять дрожь.

— Куда именно в Стерлинг? — уточнил Мюррей.

— Какой-нибудь торговый центр есть? Магазины… кафе?

Да хоть бы тот, в котором мы были с Грэгханом. Мюррей кивнул.

Осторожно откинулась на сиденье, стараясь не всколыхнуть тот поток мыслей, что рвался наружу. Но бесполезно. Самая неприятная выплеснулась первой: зачем я ударила его?! Когда мои руки начнут координироваться с головой как следует?! Было нестерпимо стыдно…

Это ужасное утро, этот ужасный тип со своим ужасным запахом все перевернули с ног на голову! Едва я напомнила себе про запах Кэйлара, в груди снова начало что-то давить и расползаться туманом по телу.

Тряхнула головой и поменяла позу. Ощущение прошло. Но сам факт мне совершенно не нравился. Что такое было с его запахом? Почему он так повлиял на меня? Нужно будет выспросить завтра все у Вальденгарда…

Я застонала и запустила пальцы в волосы. Домашнее задание! Я его забыла! И вообще, я не собиралась обратно…

Когда Мюррей помог мне выйти на площадке торгового центра, я бросила ему:

— Я сегодня останусь в городе, переночую в каком-нибудь отеле, — холодно начала я.

— Я не могу этого позволить, Кэролайн, — равнодушным тоном сообщил он.

Вскинула на него напряженный взгляд.

— Что, на плече потащишь обратно? — презрительно усмехнулась я.

— Если придется, — пожал плечами он.

Захотелось грязно выругаться! Как же меня достали эти вампиры! И мне было плевать, что они там не могут поделить, но позволять обращаться так с собой я больше не собиралась! Романтики мне захотелось, нормальных человеческих отношений… И что?! Кровью меня, значит, пометили…

Молча отвернулась и зашагала в сторону входа. Мюррей предсказуемо последовал за мной.

В торговом центре было многолюдно, как и положено воскресным днем. Атмосфера суеты и одновременно расслабленной безмятежности витала над головами праздно шатающихся или целеустремленно спешащих куда-то людей. Я влилась в этот поток и первым делом принялась искать кафе.

С этим никаких проблем не возникло, и уже через десять минут я сидела за маленьким столиком у самого входа. Попыталась пригласить своего надсмотрщика присоединиться ко мне, но он лишь отрицательно покачал головой и разместился поодаль на диване.

Есть хотелось зверски, а от таблеток на голодный желудок еще и мутило. Быстро сделав заказ, я в срочном порядке попросила большую чашку чая. С бергамотом. Официант кивнул и удалился, а я извлекла из своей сумочки флакон с духами и поставила его перед собой на стол.

Солнечный свет, падавший через отверстие в куполе торгового центра, эффектно подсветил его, рассеяв золотистые отблески по поверхности. Содержимое внутри словно ожило и загорелось ярким огнем.

Вот она — матрица Грэгхана, которую я так хотела почувствовать. Шедевр моей мамы…

Повинуясь порыву, открыла флакон и поднесла к лицу… Ко мне бросилась напряженная горечь дягиля, от которой что-то заныло в области солнечного сплетения. Но когда я уже собралась раздраженно закупорить крышку, услышала далеким-далеким отголоском ноту черного перца. Замерла и прислушалась, боясь спугнуть.

Перец… Но я не слышала нот перца в запахе Грэгхана… Зачем тогда он включен в композицию? И где он был раньше?

Могла ли я не разобраться в составляющих его запаха? Вполне. Только как это происходит? Как эти матрицы так раскрываются?

Пока я не знала, что эта принадлежит Грэгхану, я слышала одно. А точнее — ничего. Раньше запах рождался только на моей коже. А теперь я слышала только Грэгхана. И перец. Мистика какая-то! Или высшее искусство парфюмерии…

Убрала флакон в сумочку и достала телефон, чтобы позвонить Родиону, но мысли все возвращались к композиции. Как же прав был Орландо… Кровь…

Пока ела, решила, что не собираюсь возвращаться к Грэгхану. Не хочет по-человечески, значит не будет никак! И пускай этот «дягиль» идет лесом! Переночую в гостинице, а там — посмотрим. Скорее всего, вернусь домой. Покрутим со Славой договор, вдруг можно будет что-то сделать… Хотя бы потянуть время…

Расплатившись за обед, не спеша направилась бродить по коридорам торгового центра, разглядывая витрины. На примете у меня уже была гостиница. Осталось только отделаться от Мюррея. Охранник не отставал, неизменно держась в нескольких шагах от меня. Конечно, можно было устроить ему истерику в центре толпы. Посмотрела бы я, как он будет перекидывать меня на плечо и утаскивать при стольких свидетелях. Но все же я была не настолько хороша в актерском мастерстве, поэтому идея у меня появилась не связанная с публичным выступлением, а совсем наоборот.

Разыскав магазин женской одежды с двумя выходами в разных концах зала, я направилась прямиком в него и углубилась в немногочисленные ряды. Мюррей, как я и надеялась, за мной не последовал, оставшись у входа.

В магазине было достаточно народа для моего плана. Я неторопливо выбрала себе спортивный костюм в самом дальнем углу, а на стойке модного бренда женского белья сразу же расплатилась за первый попавшийся флакон с духами.

Задернув шторку раздевалки, я быстро переоделась в костюм и взглянула на себя в зеркало: мягкая ткань серых штанов с низкой талией уютно обняла мои бедра, а кофта с капюшоном позволила скрыть лицо. Кино про «Римские каникулы» стремительно оборачивалось каким-то боевиком… Надеюсь, что не триллером.

Последний штрих моего плана — добрая порция духов в месте моей конспирации. Грэгхан говорил, что все равно, чем отбивать нюх. Значит, отбивать его нужно. Вскоре в раздевалке заблагоухало, как в нашей лаборатории в Грассе, когда песик ректора вырвался из его рук прямо на стол и перевернул ампулы с образцами фирменных молекул. После этого даже ректору было запрещено расхаживать по кабинетам лабораторий в сопровождении своей глупой собаки.

Все складывалось удачно: касса была рядом с противоположным выходом, и я, быстро расплатившись, уложила аккуратно прежние вещи в предоставленный пакет и вышла в коридор.

Старалась не спешить изо всех сил, но удавалось это с трудом. Каждую секунду ждала окрика или рывка за руку, но этого все не происходило. Мимо прогуливались люди, позади оставались магазины, и с каждым я отдалялась все дальше и дальше. Когда увидела перед глазами выход, не выдержала и пустилась бежать.

Перебежала через дорогу на другую сторону, и углубившись в ближайшую улочку, остановилась, чтобы перевести дыхание.

В одном из переулков наткнулась на ряд магазинчиков с сумками и обзавелась небольшим кожаным рюкзаком, в который переложила все, чем так раздражающе были заняты руки последний час.

Телефон завибрировал минут через двадцать после моего побега. Звонил Мюррей. Один, потом второй раз. Я все это время пялилась на экран, боясь пошевелиться и случайно принять вызов. Потом все стихло.

Почему-то только сейчас подумала, что ему теперь влетит из-за меня. Но поспешно отмахнула эту мысль: у меня и своих проблем хватало.

Тем временем вечерело. Погода была чудесной. Летние теплые сумерки постепенно окутывали Стерлинг, зажигая свет в окнах. А я брела по улицам в сторону выбранного отеля, чувствуя, как наливаются тяжестью ноги. Запас их прочности исчерпался еще вчера в Риме.

На душе скребли кошки. Уже перед входом в отель я заприметила небольшой старинный скверик напротив и, купив себе какао, уселась на скамейку в тени плакучей ивы. Запах шоколада дразнил и издевался, навевая приятные воспоминания о теплых семейных вечерах. Теплых… Я порывисто вздохнула, потом медленно выдохнула.

«Ничего, надо только вернуться домой, — думала я. — Должен же быть какой-то способ разорвать контракт… В конце концов, Грэгхан не такой уж и…»

Я подобрала под себя ноги и зябко поежилась, когда вдруг почувствовала вибрацию телефона. Сердце пропустило удар, и я, с трудом совладав с руками, поднесла экран к лицу.

«Вернись к торговому центру. Я жду.»

Даже не нужно было смотреть, от кого это сообщение. И рычание, казалось, было слышно даже из безмолвного телефона! Но его приказной тон лишь утвердил меня в своих планах.

«Нет.»

Краткость — сестра таланта.

«Я сейчас найду тебя и выпорю, согласна?!»

Я задохнулась от возмущения!

«Нет!»

«Тогда возвращайся, поговорим!»

Я задумалась. Переговоры — это хорошо. Но возвращаться я не собиралась. А поговорить можно и по телефону.

«Нет.»

На самом деле, я боялась… Я не понимала, что происходило между нами, и боялась этого. Ведь он — не человек, и все это не правильно и не должно быть, думалось мне. Хотя, чем именно поведение мужчины — вампира отличается от мужчины — человека — я понятия не имела. И не заметила никаких отличий за всю эту неделю. Вернее, плохих не заметила. Только хорошие… Если бы не этот флакон духов!

Кажется, пришло время открывать свою таблицу с различиями и размашистым почерком вписывать в колонку «Плохих отличий» новое…

Время шло, а телефон все молчал, и мне вдруг стало не по себе. Лавочка, на которой я сидела, перестала мне казаться уютной, как прежде. В сквере уже порядком стемнело, ива утопила мое укромное местечко в сумерках, а прохожие исчезли.

Не знаю, как Грэгхан собирался меня найти, да еще и прямо сейчас. Но убегать я никуда больше не собиралась. Я скрестила ноги на скамейке и откинулась на ее спинку.

— Попалась, — вдруг раздался низкий вибрирующий голос у самого моего уха. Я вздрогнула и обернулась.

Он стоял почти вплотную, вперив в меня разъяренный взгляд.

— Я просил тебя вернуться, — многообещающе ухмыльнулся он, обходя скамейку.

Я посмотрела на Грэгхана исподлобья и решила, что сижу низковато для беседы с ним на равных. Только беседовать со мной никто не собирался. Он одним движением перехватил меня за талию, дернул на себя, и я оказалась поперек его коленей. Схватилась руками за его ногу, пытаясь вывернуться.

— Я, кажется, предупреждал? — выдохнул он над моим ухом и тут же дернул с меня штаны. Благодаря моей обновке, это не вызвало у него никаких затруднений!

— Только по… — начала было возмущенно.

И в этот момент мою ягодицу обожгло от резкого касания мужской ладони. Не больно, но безумно обжигающе для кожи и жутко обидно. Я взвизгнула и стукнула кулаком по ноге мужчины.

— Я на вас в суд подам! — вскрикнула возмущенно.

— Я обещаю пристрастно рассмотреть твою жалобу, — возразил он, тяжело дыша.

По ягодице прошелся еще один обжигающий удар. Я зарычала, пытаясь вырваться.

Он таким же резким движением вернул мои штаны на место, и поднял меня со своих коленей. Но вырваться не дал, а лишь усадил глубже на себя так, что я оказалась лицом к лицу с ним.

Мы оба тяжело дышали, сверля друг друга взглядами. Его пальцы впивались в мои бедра, не давая мне вывернуться, а я уперлась руками в его грудь, чтобы не свалиться на него полностью.

— А теперь послушай, — процедил он, делая глубокий вдох. — Ты же уже знаешь, что вампиры не чувствуют запахов друг друга.

Я обиженно засопела, делая вид, что мне не интересно, и единственное мое желание — оказаться подальше от него.

— Как можно хотеть женщину, чьего запаха ты не слышишь? — вдруг спросил он, и я непроизвольно вскинула на него взгляд.

— Никак, — выдохнул он, завладев моим вниманием. — Идем дальше. Человеческие женщины более интересны: мы хотя бы слышим их запах, чувствуем их желание…

Я начинала дышать все чаще, сжимая ноги. Голос Грэгхана и наша близость действовали на меня невероятно возбуждающе… И он это прекрасно видел!

— Но есть еще более заоблачный вариант — такие как ты.

Он был беспощаден. Скользнул одной рукой по моей спине, заставляя выгнуться, и наклонил меня к себе ближе, притягивая мягко за шею.

— Осознание того, что женщина тебя чувствует, сводит с ума… Для людей это тоже важно, но для вампира — это просто сверх мечты, — выдохнул он почти в мои губы. Я же завороженно смотрела в его глаза, теряя связь с реальностью. — Не нужно никаких парфюмеров, матриц ароматов и прочего. Чистая природная химия. Можно просто хотеть женщину до кровавых пятен перед глазами и получать ее всю…

Я из последних сил заставляла себя слушать, почти не соображая. Его притяжение не шло ни в какое сравнение с тем подавляющим воздействием, что обрушилось на меня утром в присутствии Кэйлара. Я сознательно тянулась к нему…

— От этого очень сложно отказаться, особенно раз попробовав, — вдруг отпрянул он от моего лица, выпрямляясь. Но хватка на моих бедрах лишь стала сильнее. — Поэтому Кэйлар будет изощряться всеми способами, чтобы подобраться к тебе. И именно поэтому я буду защищать тебя от него. И именно поэтому во флаконе с духами моя кровь… Защищать, Каролина!

На меня как будто вылили ведро с холодной водой. Его руки исчезли, выпуская меня из своего плена, и стало холодно. Он резко поднялся вместе со мной, поставил меня на ноги и потащил по дорожке сквера, не особо заботясь, успеваю ли я.

— Но… почему … кровь? — спросила я подрагивающим голосом. Мне приходилось бежать за вампиром, чтобы не растянуться позорно на его следах в обрамлении вороха сухих листьев.

Грэгхан остановился и обернулся так резко, что я влетела в его грудь.

— Вампиры различают только запахи крови друг друга, — отчеканил он, глядя мне в глаза.

— И как это действует? — не унималась я по непонятным для себя причинам. То ли мне было так страшно, то ли все же любопытно, то ли хотелось надавить на него посильнее в отместку… Я же видела, что ему неприятно говорить об этом со мной. Скорее, все вместе.

— Как только у мужчины появляется мысль плотского характера, связанная с тобой, моя метка дает ему знать, что он переходит чужую границу. Это очень неприятные ощущения. Чем сильнее хочет получить чужое, тем больнее.

— Вы просто звери какие-то… — выдохнула я. Звучало это действительно жутко, и Кэйлара становилось даже жаль.

— Так и есть, Каролина, — процедил Грэгхан, наклоняясь к моему лицу ближе, но тут же отпрянул и дернул меня за руку. И я снова пустилась бежать за ним. — Еще пятьдесят лет назад таких, как ты, разыгрывали на аукционах, — сказал он, глядя перед собой. — Сейчас за подобное казнят. Но Кэйлару на это плевать. И доказать это крайне сложно. Тем более, учитывая твою сегодняшнюю на него реакцию.

— Какую реакцию?! — возмутилась я и вырвала свою руку из его ладони.

Уж не знаю, как мне это удалось. Мы замерли у опустевшего фонтана, по дну которого ветер гонял с шорохом сухую ивовую листву.

— Каролина, — голос Грэгхана неожиданно стал более человечным, мягким и проникновенным, — ты… - наполовину вампир. И сегодня ты среагировала на запах Кйэлара.

— Что за бред?! — мотнула я головой, вскрикивая. — Я — не вампир!

Отшатнулась назад, пытаясь оказаться от всего этого подальше. Что за безумие творится вокруг меня? И когда оно кончится?!

— Каролина, — двинулся в мою сторону Грэгхан, — тише… Успокойся…

— Успокоишься тут с вами!!! — вскричала я, и тут же оказалась прижатой к его груди. Попыталась вырваться, но тщетно.

— Я понимаю, — низко вибрировал его голос, смешиваясь с его горячим дыханием на моей шее, — но ничего страшного в этом нет. Просто успокойся и послушай меня…

Я не знаю, как он это делал. Но я и вправду успокаивалась в его руках… Никакие таблетки не могли сравниться с эффектом, который производил на меня этот мужчина.

— Твой отец был вампиром, — тихо сказал он, отстраняясь, — я узнал это только, когда получил результаты твоего обследования…

Я тяжело дышала, пытаясь его слушать, но удавалось мне это с трудом… Все казалось каким-то сном.

Грэгхан некоторое время всматривался в мое лицо, потом взял за руку и повел прочь из сквера. Я плелась за ним, машинально переставляя ноги. Думала, что сейчас вокруг сомкнется пространство автомобиля, в котором на меня неизбежно накинутся приглушенные шумом вечернего города мысли.

Но Грэгхан удивил меня: за углом нас ждал мотоцикл. Скользнув взглядом по его породистым блестящим бокам, я завороженно прошептала стоящему рядом мужчине:

— Как ты меня нашел?

Он хищно оскалился и зловеще произнес:

— По запаху, Каролина. Садись.

Думал, мало страху на меня нагнал за сегодняшний день?! Обиженно засопев, я кое-как уселась позади Грэгхана. Он тут же поймал мои нерешительные руки и устроил их на своем поясе.

— Держись, — коротко скомандовал, и подо мной раздалось почти живое гортанное рычание двигателя.

Я вцепилась в Грэгхана и прижалась к нему так, словно мотоцикл рванулся с места. Но нет. Мы не спеша заскользили по ночным улицам в сторону дома.

Я никогда раньше не ездила на мотоцикле. А на таком — и подавно. Пока мы ехали по городу, он словно разогревался и задумчиво урчал, прислушиваясь к командам хозяина. Но когда Стерлинг остался позади, мотоцикл зарычал звучнее и рванулся в ночь. В моей груди вспыхнул сгусток адреналина, легкие обожгло и выветрило все гнетущие мысли из головы. Это было неописуемо!

Это я-то — трусиха — пришла в восторг от езды на мотоцикле?! И вообще, я ли это теперь?

Мы ехали не так уж и быстро, но, все равно, отсутствие привычной защиты автомобиля будоражило. Но страшно не было. Мне вообще теперь не было страшно, если рядом был Грэгхан. Он мне казался не просто опорой, он был шотландским бастионом средних веков, не имеющим ничего общего с вычурными баронскими замками. Надежный, суровый, возведенный из прочного камня… Я сильнее прижалась к нему, пряча лицо за его спиной от порывов ветра.

Мне не было больше стыдно. Мне не было страшно. Меня больше не душило горе. Грэгхан все перетасовал внутри, словно сыграл на мне в тетрис. Меня охватило чувство предвкушения.

И, напугав саму себя, я поддалась порыву и вскинула руки вверх, наслаждаясь эйфорией свободы.

— Каролина! — прорычал он, оборачиваясь. — Держись!!!

Когда мотоцикл притормозил у крыльца, я попыталась спрыгнуть сама. Но успела лишь перекинуть ногу через сиденье, как оказалась прижатой к этому самому сиденью.

— Почему ты меня все время норовишь ослушаться? — прорычал Грэгхан, упираясь руками с обеих сторон. — Я прошу тебя по-хорошему! То, как ты себя ведешь, опасно для тебя!!!

— Не ори на меня!!! — вскричала я. — Ты думаешь, мне так легко?! На меня столько всего свалилось за эти дни!!!

— Я не думаю, что тебе легко, Каролина, — отпрянул он. Его голос вмиг стал слишком холодным и ровным, выстужая пространство между нами. Как будто я вновь дала ему пощечину.

«Черствый замороженный сухарь!»

— Мог бы сразу сказать правду! — запальчиво выкрикнула я.

Чувство самосохранения отключилось, и захотелось распалить огонь бешенства в этих холодных глазах.

— Неужели?! — вдруг зловеще рыкнул он, слишком быстро исполняя мое желание. — «Здравствуй, Каролина, я — вампир! Поехали со мной!»?

Действительно, звучало экстраординарно. Мягко говоря.

— «А еще меня твой запах сводит с ума, поэтому, будь добра, хоть что-нибудь используй в качестве парфюма, а то я за себя не отвечаю!»?

— Что? — только и успела выдохнуть, как он рванулся в мое пространство, заполняя его собой.

— Твой запах подходит мне, Каролина…

Он обхватил мои бедра руками и вжался между ними.

— Зачем тогда парфюм? — выдохнула я, но вдохнуть не смогла, завороженная его действиями.

Он притянул меня к себе ближе за шею. Его ярость утихла также быстро, как и вспыхнула. Но то, что возникло за ней следом, будоражило гораздо сильнее.

— Без него ты для меня — как без одежды…

Он подался вперед и застыл, едва касаясь моих губ, на секунду прикрыв глаза, как будто сдерживался из последних сил. И следом впился в них голодным поцелуем. Жестко, требовательно, до головокружения… И я подалась ему навстречу, жадно отвечая, обвивая его шею руками и запуская пальцы в волосы.

Едва заметила, как он рывком подхватил меня и понес в дом, наполненный горьковатым смоляным запахом от горящих сосновых поленьев.

Я чувствовала себя оголенным проводом, вспыхивающим везде, где он меня касался. Выгнулась, когда он положил меня на расстеленные перед камином шкуры, помогая избавлять себя от одежды. Никогда еще не испытывала такой жажды, чувствуя, как едва балансирую на грани, как меня трясет от напряженного предвкушения.

Грэгхан знал еще один язык. И мне казалось, что мы подписываем новый договор… Он выжигал слова на моей коже губами, не пропуская ни сантиметра, изучая, присваивая… Его руки спрашивали, а губы — утверждали. Слова складывались в длинные фразы, фразы уже готовы были слиться в предложения…

Он отстранился ненадолго, а я лежала, не в силах пошевелиться, боясь движением нарушить причудливую вязь его ласки, которую еще не успела впитать. Дышала урывками, дрожа, но не от холода. Мне хотелось большего…

И он вернулся, чтобы разнести в клочья это воспоминание о небольшой передышке. Его губы нежно скользнули по моей шее, к ключицам и ниже, в то время, как несговорчивые руки жестким рывком прижали меня к нему… Я вскрикнула, не сдержавшись, и раскрыла глаза.

Это уже было слишком… Слишком жадно, сильно, глубоко… Голова кружилась так, как будто я выпила залпом бокал крепкого вина. Но мне хотелось еще и еще. Движения, рвущие мое тело, казалось, разлетались внутри на мелкие брызги, расставляя между нами все точки, запятые, многоточия…

Когда сил уже не осталось, я краем сознания уловила пряный запах крови с легким оттенком металла, разделивший мою жизнь на «до» и «после». «И подпись…», — подумалось мне. А следом его руки сжались, причиняя боль, и по коже разметался его судорожный рваный выдох… вдох… и снова выдох… Тело еще трепетало на грани от обрушившихся на него переживаний, болезненно, но, в то же время, так непередаваемо хорошо…

— Каролина…

Я не могла пошевелиться. Кажется, застонала в ответ, потому что Грэгхан обхватил ладонями мое лицо, пытаясь добиться от меня вразумительного ответа.

— Все хорошо, — еле нашла в себе силы прошептать, жмурясь от настырных отблесков огня, пляшущих на лице.

Он расслабленно выдохнул и прижал меня к себе.

И, уже обессилено засыпая в его руках под мерный треск в камине, я услышала:

— Ты — моя, девочка, — прошептал он, касаясь губами моей шеи, — теперь только моя…

13

Стоило пошевелиться, и его руки сжались вокруг меня сильнее, по затылку растекся горячий выдох, заставляя задержать свой собственный. А от него потекли согревающие струи по всему телу, пробуждая воспоминания о вчерашней ночи, собирая их огненным сгустком в груди.

Я вздохнула и тут же резко дернулась:

— Сколько время? — прошептала.

— Тише, Каролина, — Грэгхан только сильнее прижал меня спиной к себе.

— Я опоздаю на занятия!

Изо всех сил пыталась не думать о том, что мы сейчас так близко, кожа к коже…

— Сегодня у нас выходной, — довольно выдохнул он мне в плечо.

Мышцы задумчиво ныли, с готовностью принимая тепло его тела, и я начала ему сдаваться.

— Что значит, выходной? — улыбнулась.

— Я — твой босс, Каролина, — укоризненно заметил он, — и мне решать, когда у тебя выходной. И это не обсуждается.

Застыла, оглядывая комнату. Я не сразу сообразила, что камина передо мной нет. Есть окно, а также — кровать. Большая. И постельное белье цвета марсала.

— Ты так никогда не получишь полноценного сотрудника, потому что я провалю экзамены, — простонала я, замирая в его руках.

Он одним движением развернул меня к себе. Комната крутанулась вокруг меня и явила мне улыбку мужчины. Он казался непривычно расслабленным, и как-будто даже стал выглядеть моложе…

— У меня есть нечто гораздо более ценное, — тихо проговорил он, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ты. Поэтому мне все равно.

Распахнула глаза от услышанного. Но только набрала в легкие воздуха, чтобы возразить, как его рука легла мне на шею, а большой палец нежно скользнул по моим припухшим губам.

— Каролина, не начинай, — хрипло прошептал он. — Нам с тобой нужен отдых.

И я сдалась.

— И давно ты почти не спишь? — спросила вдруг.

Читала, что вампирам нужно меньше сна, а при необходимости они вообще могут не спать десятки суток.

Он нахмурился, стискивая зубы, но все же ответил:

— Несколько недель.

«Три, если быть точным», — додумала я. Понятия не имела, что моя потеря настолько близка ему. Еще и сомневалась. Видела же, что он устал. Что слишком резко временами опускались его плечи и хрип голос. Что-то стояло за всем этим большее, чем просто боль от потери. Было такое ощущение, что он винил себя…

Я постаралась выдержать его взгляд, но не смогла.

Опустила глаза на его шею. Протянула пальцы и робко скользнула по соблазнительной вене, вздрагивающей от ударов сильного сердца. Придвинулась почти вплотную, вдыхая его запах, давая понять, что чувствую его.

— Каролина… — выдохнул Грэгхан, и на этом мои робкие движения смело его жесткой страстью.

Даже не представляла, что меня тоже съедал животный голод, отзывающийся на прикосновения мужчины и срывающийся с цепи в ответ на его ласку. Я не узнавала себя и не могла понять, откуда взялась эта новая я. Но она мне нравилась.

По низине снова густо стелился туман, растекаясь за ее края. Горизонт был затянут тучами грязно-серого цвета, но эта картина совершенно не угнетала. Запахи трав становились в такую погоду гуще, и даже самые свежие из них горчили.

Я несколько раз жадно наполнила легкие до головокружения и улыбнулась. Жаль, что никогда раньше не была в Шотландии. Чувствовала, как природа начинает прорастать под кожу… и не только природа.

Кинула взгляд из-под бровей на подошедшего мужчину. И наткнулась на его улыбку.

— Ты — волчица, Каролина, — вдруг хищно усмехнулся он.

Чуть не выронила горячую чашку, которую едва успела взять из его рук.

— Моя волчица, — тихо проговорил он, опускаясь рядом и усаживая меня к себе на руки.

— А ты сейчас будешь ошпаренным вампиром, — проворчала, пытаясь совладать со строптивой чашкой.

— Все равно… — прошептал он мне на ухо.

— Почему волчица? — спросила я, лишь бы отвлечься. Я себе все больше напоминала вампира, только изголодавшегося не по крови, а по близости с мужчиной!

— У тебя такой же взгляд, — чуть отстраняясь, ответил он.

Я поставила чашку на веранду, оставив попытки ее удержать, и устроилась удобнее, обнимая его. Почувствовала, как его плечи еле заметно дрогнули под моими руками… Не привык к такому, не ждал от меня ничего подобного, хоть и просил…

— Кстати, меня волк как-то вечером встретил у твоего дома, — вспомнила я, стараясь придать своим действиям впечатление обыденности.

— Я знаю, — напряженно отозвался он. — Волчица…

— Что?

— Это была волчица, Каролина, — улыбнулся он, щурясь на горизонт.

— Она меня напугала…

Вспомнила желтоватые глаза зверя, вздыбленную холку и неприязненно сморщенную морду.

— А мне так не показалось…

— Так ты был там?! — опешила я, отодвигаясь.

— Конечно, — рассмеялся он. — Я стоял за твоей спиной.

Я изумленно уставилась в его глаза, стараясь запомнить все: как он смотрел и как улыбался. Он был рядом даже тогда! Он меня не бросил…

— Но ты и сама справилась, — не замечая моих эмоций, пожал он плечами.

— А что ей было нужно?

Ответ меня совершенно не интересовал. Я хотела, чтобы он и дальше ничего не замечал. Если это вообще было возможно.

— Это ее территория… была.

— Что это значит? — продолжала допытываться я.

— Волки почему-то воспринимают нас, как равных себе хищников… Поэтому и крутятся возле дома часто. А ты показала волчице, кто тут главный.

Он прижал меня к себе крепче, запуская пальцы в мои волосы, и я зажмурилась от удовольствия.

— Я же говорю, Каролина, — прошептал он в мои губы. — Ты — моя волчица.

И мне безумно нравилось, как он называет меня по имени раз за разом. С самого первого дня.

— Может, это ты ее прогнал? — отодвинулась упрямо от его губ.

— Я никак не мог этого сделать, — недовольно нахмурился Грэгхан и притянул меня к себе за шею обратно. — Вызов ей могла бросить только ты.

И я позволила себе расслабиться в его руках, сдаваясь требовательному поцелую. Уже собралась запустить ладони под его свитер, когда вдруг за нашими спинами раздалось звонкое:

— Привет!!!

Подскочила в руках Грэгхана от неожиданности, но он не дал мне вырваться, и теперь я смотрела, как он улыбается и качает головой.

— Мюррей сказал, что вы дома, — зазвенел на всю округу голос Льена, с интересом разглядывающего наш тандем. Это выглядело забавно: Рыжий крутил кудрявой головой, словно пес, поворачивая ее то на одну, то на другую сторону. В его прищуренных глазах было столько торжества!

— Привет, Льен, — сдержанно отозвался Грэгхан, все также не давая мне вырваться. — У нас с Каролиной выходной.

Рыжий уселся рядом, не спуская с нас взгляда.

— Я пришел пригласить вас на свой день рожденья! — засиял он ярче, начиная со слова «вас».

— Я знаю про твой день рожденья, — терпеливо ответил Грэгхан. — Конечно, мы придем.

— Мама будет рада! — не унимался тот, так неприкрыто радуясь увиденному, что я все же расплылась в смущенной улыбке. Чему именно будет рада мама, я боялась и представить.

— Льен, — прорычал Грэгхан, но не успел закончить, как Рыжий затараторил:

— А что есть поесть, Грэгхан? Я бежал через поле, умру сейчас от голода!

Грэгхан шумно втянул воздух, сжимая меня сильнее в руках.

— Давай я приготовлю? — сказала, втайне мечтая убежать подальше от братьев.

— Я сам, — покачал он головой, и, усадив меня на крыльцо, поднялся.

«Наглая рыжая морда» победно проводил брата глазами и сразу же подсел ко мне поближе:

— А говорила! — толкнул он меня в плечо. — Молодец!

Пришло мое время шумно вдыхать.

— Когда твой день рожденья? — перевела тему.

— В субботу, — почему-то сник Рыжий.

Все же настроение этого паренька менялось невероятно стремительно.

— Чего загрустил? — положила руку ему на плечо.

— Старею, Кароли-и-на, мудростью обрастаю такой, что впору ползать скоро!

Я не сдержалась и прыснула со смеху. Рыжий, к счастью, не обиделся.

— Многих пригласил? — Я уже поднаторела в управлении его настроением.

— Я бы только вас хотел видеть, ну и еще пару десятков своих школьных друзей, — прищурился Льен, очевидно, считая в уме. — Но это, к сожалению, чересчур светское событие. Будет много народу…

Я начала мысленно паниковать: светское событие?

Живя здесь с Грэгханом, сложно думать о светских выходах. А ведь отец Льена…

Меня поразило, словно молнией. Отец Льена! Кэйлар! Глянула на Рыжего и нервно сглотнула.

Они все же были в чем-то схожи: те же точеные черты лица, светлая кожа и глаза… Льен будет красавцем, когда вырастет.

Дверь открылась и на пороге появился Грэгхан с подносом. Расставляя тарелки тут же на полу веранды, он то и дело бросал на меня настороженные взгляды.

Рыжий щебетал что-то про подготовку к празднику, а я старательно избегала взгляда его старшего брата, стараясь изо всех сил сдерживать дрожь, рожденную словами Льена. Если там будет Кэйлар, я не поеду. Не хочу снова пережить то, что произошло вчера…

— … звонил, хочет увидеться. Говорит — хочет помириться и принимать участие в моей жизни.

Я вынырнула из раздумий и сразу пожалела об этом. Грэгхан разве что льдом не покрылся и так стиснул чашку с чаем, что та рисковала вот-вот осыпаться осколками и ошпарить его руки.

Не раздумывая, придвинулась и обняла его, улыбаясь Льену. Следом осторожно извлекла чашку из рук мужчины и взяла его за руку, тут же до боли сжавшую мою. Говорить что-либо я не рисковала, не мое это дело. Лишь растирала костяшки пальцев на руке Грэгхана второй рукой, стараясь разогнать ту ярость, что так стиснула его ладони в кулаки.

— Что думаешь? — не замечая ничего происходящего, вопросил Льен, с надеждой смотря на Грэгхана. — Я сказал, что подумаю. Он ждет звонка.

Я не знала подробностей, помнила только его слова о том, что Кэйлару не нужен Льен. Но что думал об этом сам Льен, я не знала. А теперь он с такой надеждой ждал от Грэгхана одобрения, что просто сердце кровью обливалось.

— Льен, делай, как чувствуешь, — устало произнес Грэгхан и через силу улыбнулся. — У тебя совершеннолетие все же.

Рыжий настороженно вглядывался в лицо старшего брата, боясь спугнуть услышанное. Ему хотелось верить отцу, хотелось дать шанс…

— Думаешь? — все же мужественно переспросил он.

— Да, — ответил Грэгхан.

— Хорошо, — серьезно кивнул Льен, входя в отведенную ему роль совершеннолетнего. — Ну ладно!

Он задумчиво поднялся.

— Жду вас в субботу! — бросил на ходу и скрылся за углом. Так и не поел толком.

Я перевела взгляд на лицо Грэгхана, но он тут же выпустил мою руку:

— Каролина, у тебя, кажется, много домашнего задания, — глядя куда-то в даль, сказал вдруг он холодно. — Вальденгард, кстати, прислал мне новое на сегодня. Я перешлю тебе.

Я так и сидела, почти осязая этот иней, которым засверкал воздух между нами. Боялась пошевелиться, чтобы не раскрошить заледеневшее чувство, что только что так доверчиво ластилось к нему. А он поднялся, убрал посуду и ушел с веранды, забрав с собой все тепло, которое так меня обнадежило, к которому я так быстро привыкла.

Я понимала, что он ушел справляться с этим всем сам. Так, как привык. По-мужски. До разодранных в щепки стен того самого тренировочного зала, на который я наткнулась.

Но от этого было не легче.

День тянулся невозможно долго.

Вальденгард, очевидно, не одобрил мой выходной, выразив это в количестве заданного, превысившего старое вдвое. Просидела за занятиями почти до вечера, периодически прислушиваясь к тишине дома. Но Грэгхан вновь словно растворился в нем.

Старательно переводила мысли на предмет загадки матриц и их мистического необъяснимого поведения. И это ненадолго отвлекало. Завтра же потребую у Вальденгарда материал по данной теме на случай, если отвлекаться понадобится серьезней.

Я даже нашла в себе мужество вскрыть одну коробку со своими вещами… Поводом оказались выданные Грэгханом утром новые таблетки. Противозачаточные. И я надеялась, что те, кто собирал мои вещи из дома, положили аптечку к моим вещам. Надежды оправдались: где-то ближе ко дну первой коробки я обнаружила маленькую синюю сумку. Дома она лежала в дальнем углу моего шкафа. Вероятно, ее приняли за аксессуар. Порывшись в ней, я извлекла таблетки, которые, по моему мнению, идеально подходили мне.

Противозачаточные подобрать не просто, я сама намучилась с их выбором. Поэтому, принимать новые не собиралась. Я нужна была себе в нормальном настроении и с нормальным либидо, а не в виде студенистой массы, расплывающейся по всем поверхностям, с которыми сталкивалась. За циклом я следила: опасные дни наступят только через неделю, а за это время таблетки начнут действовать.

Покончив с этим занятием, я спустилась в пустую гостиную. Странно, что Аллан так и не появился за весь день. Без его суеты здесь было пусто и неуютно. Потоптавшись перед камином, я вернулась к себе, приняла душ и улеглась под одеяло слушать музыку. Так и лежала с закрытыми глазами и наушниками, когда вдруг почувствовала, как продавливается кровать.

Грэгхан раскрыл меня и подхватил на руки.

Если бы он хотел мне что-либо сказать — дал бы знать. А так он просто принес меня к себе в спальню, уложил на свою кровать и стянул с меня мою огромную футболку вместе с наушниками. Затем прижал к себе, удобно устраивая в своих руках, и затих.

Вот так, без слов. Просто «будь со мной», просто «нужна». Я долго гладила его руки, давая понять, что буду. Я уже не могла по-другому.

Если Вальденгард и был недоволен вчерашним прогулом, то виду не показал. После проверки задания он выдал мне толстый журнал и пригласил к столу в своем кабинете.

— Кэролайн, первую половину дня сегодня будем заниматься твоей калибровкой, — озабочено сказал он.

— Калибровкой? — переспросила я недоуменно.

— Мы называем так процесс определения твоего эмоционального портрета, — рассеяно отозвался мой куратор, явно поглощенный другими мыслями. Открыв приготовленный коробок, он пригласил меня заглянуть внутрь. — Смотри, в каждой пробирке — своя композиция. Каждая вызывает определенные эмоции. Когда приходит клиент и заказывает матрицу, мы подбираем ему специалиста, у которого калибровка будет совпадать с его собственной максимально. Понимаешь?

Кивнула.

— Сейчас берешь каждый флакон и смотришь его номер в журнале, — он сопровождал слова наглядной демонстрацией, но явно спешил от меня отделаться. — Чтобы ограничить полет фантазий и калибровать точнее, под каждым номером варианты. Ну, к примеру..

Он подхватил первую попавшуюся пробирку и нашел ее по номеру в журнале.

— Тридцать восемь. Читаешь: летний день, отпуск, предвкушение праздника, первая влюбленность. Далее вскрываешь и слушаешь. Принимаешь решение в течение первых семи секунд. Нужное — подчеркиваешь. Понятно?

— Да, — кивнула.

— После каждых десяти пробирок — отдыхаешь, выходя на улицу, — выдал он последнее указание и стремительно направился к выходу. — Я по делам. Скоро вернусь.

Пожала плечами и принялась за увлекательную игру. Процесс меня так поглотил, что я даже забыла сделать перерыв!

— Кэролайн, — рявкнул от порога Вальденгард, — на выход!

Но я даже не шевельнулась. Я уже минут пять не шевелилась, так и сидела, опешив, с очередным номером в руках.

— Кэролайн? — подошел Вальденгард.

— А если у меня другой вариант? — проговорила завороженно.

— Кэролайн, — раздраженно вздохнул он, — говорил же, отдыхать надо периодически! А ты на улицу за последний час ни разу не вышла! Я контролировал!

Но я не слушала его. Крутила пробирку в руках, а сама смотрела перед собой. Я слышала этот запах… много дней, вечность, пока собирала себя по кускам в прежней жизни, или новой…

— Кэролайн? — насторожился Вальденгард.

— Я слышала этот запах в своей квартире, — завороженно прошептала я. — Я думала, что так пахнет смерть… Мне казалось, я с ума схожу…

Не сразу обратила внимание, что вокруг меня уже давно повисла тишина. Напряженная, тяжелая… Оторвала взгляд от флакона и перевела его на своего куратора. Вампир стоял, не двигаясь и взирая на флакон совершенно ошалевшим взглядом. Уловив мое движение, он тихо выдохнул, словно боялся спугнуть то, что сейчас происходило.

— Давай еще раз. С подробностями. Когда ты слышала этот запах, как долго, как он менялся…

Я рассказала все. Чувствовала себя сумасшедшей, но к счастью, рассказывала это не менее сумасшедшему энтузиасту. А в его глазах начинали плясать ликующие всполохи. В конце концов он хищно прищурился и зловеще улыбнулся.

— Мне нужно позвонить. Отложи этот номер.

И стремглав вылетел из кабинета.

А я направилась на улицу. Только уселась на лавочку, как у меня зазвонил телефон. Вытащила его и кинула взгляд на экран. Звонил Грэгхан.

Наше утро прошло в молчании. Он приготовил мне кофе и завтрак, потом усадил к себе на руки и прижал к себе. Пришлось завтракать так аккуратно, как только могла. То есть, просто попить кофе.

— Привет, — ответила на звонок.

— Привет, — чувствовала, как он улыбается. — Как ты?

Вот так просто, значит. Как я?

— Я только что нашла в закромах Вальденгарда запах смерти, представляешь?

Я не собиралась уподобляться Грэгхану и носить что-либо в себе. Кажется, он не ожидал такого, подтверждая мою догадку продолжительным молчанием.

— Я знаю, — выдохнул наконец. — Вальденгард мне звонил.

Вот как?

— И? — как можно равнодушнее спросила я.

— И я думаю, что нам нужно поговорить. Собирайся домой.

Всю обратную дорогу я изводила себя домыслами или просто нервничала без оных. Я могу. Как любая нормальная женщина.

Вальденгард вновь выдал задания, но подозрительно мало. И таким напряженным взглядом провожал меня, что мне показалось, не иначе, как в последний путь.

Но дома меня встретили совершенно не так, как я ожидала. У камина суетился Аллан, у плиты — Грэгхан. Живой, прежний… И он готовил. Я так и села, завороженная зрелищем. В домашних штанах и футболке он выглядел очень уютно и необычно, а с деревянной лопаточкой — так вообще за гранью добра и зла.

Судя по тому, что моим днем никто больше из вежливости не интересовался, хотя делал это прежде исправно, инструктаж был четким. И это навевало нехорошие ассоциации с затишьем перед бурей.

Аллан рассказывал мне о шотландской кухне, очередной шедевр которой сейчас как раз томился в духовке.

— Аллан, а вы Уолтера Скотта видели? — спросила я.

— Конечно! — всплеснул руками старик. — Мы с ним обедали как-то вместе!

— Не может быть!

Я с интересом уселась слушать действительно интересную мне историю, подмечая, как у Грэгхана опустились расслаблено плечи. Пока мы с Алланом беседовали, он принес нам ужин к камину, сервировав журнальный столик, на котором обычно работал. И что-то подсказывало, что мне была оказана невероятная честь ужинать за этим неприкосновенным в обычное время столом.

Когда я поела, Грэгхан убрал все, не позволяя мне вставать, и вновь усадил меня к себе на руки пить чай.

Он тянул время. Незаметно скользя пальцами под моей футболкой, задумчиво вырисовывал замысловатые узоры на спине, расслабляя, пуская легкую волну мурашек. Тут же целовал в шею, вдыхая запах волос. Ничего такого, что нельзя было бы делать при Аллане, но, в то же время, давая старику понять все. Это было важно для Грэгхана. Поэтому я принимала все его ласки, внимательно слушая…

Про сэра Уолтера Скотта я ничего так и не узнала. Аллан больше внимания уделил блюдам в своем рассказе, которые он для него, как оказалось, готовил. Но сам факт действительно будоражил воображение, хотя и не сильно отвлекал от предстоящего.

После ужина мы с Грэгханом поднялись в его комнату, где он также молча увлек меня в душ.

Когда по моим волосам заскользили первые капли теплой воды, я обернулась к нему и, приподнявшись на цыпочках, прижалась губами к его губам. Так молчать было проще… И он тут же словно сорвался с цепи. Подхватил меня под бедра, закидывая ноги себе за спину, и прижал спиной к прохладному кафелю.

Вода неистово шелестела вокруг, дразня кожу, смешивалась с нашими поцелуями, сбивала с ритма наши тела… Грэгхан легко удерживал меня, управляя моим телом так, как хотелось ему… Глубоко, резко, сильно…

И пусть он не давал понять, как ему плохо. Зато я давала понять, как мне хорошо: беззастенчиво стонала, вскрикивала и царапала его спину ногтями. Волчица, значит? Рассмеялась этой мысли, и тут же оказалась втянутой в очередной жадный поцелуй, исключающий любую возможность вдоха. Голова кружилась, ощущения и мысли сжались до одного пульсирующего во всем теле сгустка удовольствия. Вскрикнула громче, выгибаясь в его руках, и, казалось, распалась на мелкие частицы — капли, что убегали из-под его рук, чтобы больше никогда не повторить своего пути по нашим телам…

Мы еще долго стояли под душем: он прижимал меня к себе, упираясь одной рукой в стенку за моей спиной, а я подставляла лицо под струи воды… Она остужала саднящие следы на коже и горящие от поцелуев губы.

Наконец он помог мне вылезти на коврик и поставил меня на дрожащие ноги, но душ оставил включенным. И тот мерным шелестом сопровождал все его действия, не давая гнетущей тишине скапливаться вокруг нас.

Грэгхан медленно вытер меня полотенцем и усадил обнаженной на тумбочку в ванной лицом к себе. Его руки скользнули вдоль позвоночника и сплелись на моей спине так сильно, что мне стало тяжело дышать. Одна рука поднялась к моей шее, нежно обхватывая и прижимая сильнее к нему. Мне казалось, что каждый сантиметр моей кожи теперь соприкасается с его телом, покрытым капельками воды. Он готовился быть так близко, как только возможно. Чтобы…

— Каролина, Изабеллу убили.

… чтобы не дать моей боли меня сломать.

Я вздрогнула. Сначала попыталась осознать, что это мне не послышалось. Просто не шевелилась, тяжело дыша. Долго… Как во сне… Вода продолжала шелестеть за нашими спинами, все больше напоминая мне «белый шум».

Вдруг почувствовала, что не могу дышать.

Попробовала оттолкнуть его, но бесполезно. Остро чувствовала необходимость вместить в себя его слова, почувствовать их удар, утонуть в их смысле. А он мешал, не позволяя, отвлекая собой!

И я начала вырываться и кричать на него, чтобы отпустил. Сначала плакала, потом начала биться в истерике. Не могла вырваться, и бесновалась, словно на сеансе экзорцизма. А он держал меня, молча сцепив зубы, не давая этим «демонам» во мне поселиться.

В какой-то момент я уже готова была малодушно согласиться, что лучше бы он и дальше молчал. Но следом стало противно от самой себя.

Смириться со случайной смертью сложно. Все думаешь о том, что не оказался рядом, не помог вовремя. А с тем, что самого родного твоего человека лишили жизни просто чьей-то волей — сложнее в сотни раз! Но я же сама еще вчера хотела, чтобы он перестал держать тайны в себе. «Вот и держи теперь вместе с ним, не будь тряпкой!» — повторяла я себе раз за разом.

Постепенно слова, старательно проговариваемые мной в мыслях, слились с моим ровным дыханием, и я затихла. Опустошенная, как никогда…

Грэгхан медленно ослабил хватку и отодвинулся, чтобы посмотреть в мои глаза.

Переведя взгляд на него, я испугалась: за какие-то несколько минут он словно выцвел. Светлая кожа стала мраморно-белой, глаза потускнели, а между бровей залегла глубокая морщина. Сейчас она мне не казалась соблазнительной, как когда-то раньше.

Это признание совершенно не облегчило его ношу, а только удвоило!

— Грэгхан, — прошептала я, снова не понимая, почему так редко зову его по имени. Я притянула его к себе и обняла. — Можно мне чая?

Чувствовала, как замерзаю.

— С бергамотом? — выдохнул он с такой надеждой, что я не смогла его подвести.

— Конечно, — прошептала.

Все мое горе навсегда приобретало оттенки и привкусы бергамота. А это уже было не плохо: контролировать появление в своей жизни запахов проще, чем бесплотных эмоций…

14

Гостиная освещалась лишь светом от камина. Я сидела, скрестив ноги, на кресле и сжимала горячую чашку чая в руках.

Грэгхан сидел рядом, сцепив руки, и словно ждал от меня знака. Но не торопил.

— Почему ты чувствуешь себя виноватым? — спросила вдруг, переведя на него взгляд.

Он выпрямился от неожиданности и нахмурился, но тут же вытащил телефон и принялся что-то искать в нем. Через несколько секунд передал мне его со словами:

— Это последнее, что я получил от Изабеллы.

Я до последнего цеплялась за его взгляд, опасаясь опустить глаза на телефон, который он мне протягивал. На экране высвечивалось сообщение мамы, отправленное в тот самый вечер, когда я нашла ее без сознания дома на полу ее кабинета.

«Спаси кароль твояматрица в пути»

Горло сдавило знакомым спазмом, но я стиснула зубы и заставила себя дышать ровнее. Слова плыли перед глазами… Ее руки, видимо, так дрожали, что она не попадала по клавишам.

И последнему, кому она писала, был Грэгхан. По-русски. Некогда было переключать шрифт…

Порывисто вздохнула и сделала глоток из чашки.

— Так почему ты винишь себя? — повторила упрямо. Он недоуменно посмотрел на меня. — Ты же спас меня. Сделал, как она просила.

— Я не спас ее, Каролина, — упрямо возразил он.

Вот оно что.

— Я тоже, — пожала плечами.

— Что? — опешил он.

— Я тоже не спасла.

— Ты не могла… — начал было он.

— Почему? — перебила его. — Могла прийти раньше!

— И хорошо, что не пришла! — рыкнул он и стукнул по столу ладонью.

Но я даже не обратила на это внимание. Я столько раз прокручивала в голове тот день! Почему я ничего не почувствовала? Где было мое пресловутое «седьмое» чувство? Как назло было столько дел и встреч, что даже мысли не закралось позвонить ей!

— Ты не мог ее спасти также, как и я, — упрямо сказала, глядя на огонь. — Поэтому хватит себя изводить.

— Мог.

Перевела глаза на него. Ох, какие бесы плясали в его радужках вместе с отблесками пламени!

— Как?!

— Просто поверь мне! Я мог! — нетерпеливо повысил он голос.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросила, не сводя с него взгляда.

— Все не так просто… — холодно ответил он.

— Расскажи мне, — откинулась на спинку кресла. — Что такого я нашла сегодня?

Он молчал некоторое время, очевидно, снова занятый тем, как бы мне все мягче подать.

— Ты нашла сегодня запах того, кто был в твоей квартире, Каролина…

Осторожнее не скажешь.

— Вальденгард работает сейчас над этим, — продолжал он сухо. — Я говорил тебе об убийстве однажды, помнишь?

Кивнула.

— Был убит глава моего рода. Он принял этот пост когда-то после смерти моего отца.

Грэгхан сделал паузу на медленный вдох.

— Вампира почти невозможно просто так убить, поэтому для суда и приговора у нас существуют такие, как я.

— Кэйлар обозвал тебя убийцей, — вспомнила я.

— Я палач, а не убийца, — раздраженно ответил он. — Это разные вещи.

Я перевела на него глаза и внимательно всмотрелась в его лицо.

— Палачи лишь приводят приговоры в исполнение. Убийцы — убивают без приговоров. Среди вампиров нет убийц. Не было. До этого случая…

— Как ты приводишь приговоры в исполнение? — спросила я, вспоминая разговор с Льеном.

Он бросил на меня тяжелый взгляд.

— Это тебе знать не обязательно, — отрезал он. — Важно то, что вампира «по-чистому» убить нельзя. Ни пулей, ни ножом, ни стрелой… Только отрезать голову. А здесь — как будто произошло кровоизлияние в мозг…

Я поспешила смягчить саднящее горло глотком горячего чая и снова посмотрела на него.

— Исследования показали множественные остатки парфюмерных компонентов на лице убитого, — продолжал Грэгхан. — Вальденгард почти собрал состав композиции. Сплошь токсичные, предназначенные для изготовления матриц, как и предполагалось. Но и здесь мы пришли в тупик.

Он сделал небольшую паузу.

— Все эти компоненты не могут убить вампира…

Я помнила, как Вальденгард говорил мне о токсичности некоторых составляющих. Их большое количество могло убить человека легко, вызвав удушье, отек и… Я подняла глаза на Грэгхана, шокированная догадкой. Они могли вызвать анафилактический шок…

— … слишком медленное кровообращение не позволит донести ударную дозу композиции до мозга, — продолжал он, — она потеряет всю свою токсичность, пока попадет в кровь.

— Вкололи? — машинально предположила, заранее зная ответ. Меня начинало мутить.

Маму убили компонентами матриц. Отсюда и нетипично длительное течение шока, и вообще непонятная картина произошедшего.

— Нет, это тоже бесполезно. И следов укола не было. Вещество как будто распылили перед его лицом и заставили вдохнуть.

Заставили вдохнуть… Обхватила себя руками и закрыла глаза. Меня начинало трусить все сильнее.

— И оно убило, — прошептала.

— Это вне сомнения, — отозвался он, глядя на меня, но не делая никаких попыток приблизиться. — И Вальденгард предполагает, что был какой-то катализатор. Что-то, что доставило весь объем веществ сразу же с кровотоком в мозг.

— И есть варианты? — продолжала машинально.

— Пока нет. Только предположения. Проблема в том, что все синтетические катализаторы из тех, что пробовал Вальденгард, либо разрушают компоненты состава, либо ослабляют их концентрацию.

— Ты говорил, что Кэйлар — твой подозреваемый…

Понемногу отвлекалась на профессиональную сторону, выравнивая дыхание, успокаиваясь. Я должна была взять себя в руки и соображать.

— Я говорил, что он причастен, — жестко оборвал он меня, но тут же бросил на меня настороженный взгляд и устало выдохнул, понимая, что перегибает палку.

Он не хотел со мной это обсуждать. Принял решение рассказать, но теперь жалел.

— Какое отношение имела ко всему этому мама? — упорно продолжала допытываться я.

Он отказался от поддержки моего взгляда и перевел глаза на огонь:

— Она помогала Вальденгарду расследовать состав композиции.

— Ты попросил ее помочь? — тихо спросила.

И вот здесь я бы поняла, откуда столько чувства вины… Нужно было быть идиотом, чтобы позволить ей вмешаться в такое опасное дело! Я отвела от него взгляд и принялась изучать свои руки, не в силах смотреть на Грэгхана. Боялась, что потороплюсь с эмоциями, когда он ответит. Но он сидел, не шевелясь, и я уже готова была повторить свой вопрос, когда за нашими спинами вдруг раздалось:

— Нет, ее попросил я.

Я обернулась на Вальденгарда, стоящего посередине столовой.

— Грэгхан вообще был не в курсе, — глядя не меня, продолжил он, — а Изабелла не могла не помочь. У нее были на то личные причины.

— Вальд, — предостерегающе рыкнул Грэгхан и рывком поднялся.

— Буду кофе, раз ты не спрашиваешь, — Вальденгард бросил кофту на спинку ближайшего кресла и вновь спокойно посмотрел на меня. — Я решил, что раз Грэгхан тебе собрался объяснять всю ситуацию, то без меня не обойтись.

Он уселся в кресло под хмурым взглядом хозяина дома.

— Что так долго стоял под дверью? — укоризненно спросил Грэгхан, направляясь к кофеварке.

— Прислушивался, а то мало ли… — пожал плечами Вальденгард.

— Почему вы решили привлечь маму к этому делу? — спросила я.

— На самом деле она узнала о гибели лорда и примчалась сама, — с готовностью ответил он, выдерживая мой взгляд, потом вдруг смущенно глянул в сторону Грэгхана, — ну и скрыть от нее ничего не удалось. Она попросила… и я позволил ей присоединиться к исследованиям.

— Почему она просила? — допытывалась я. Мой голос звенел в окружившей меня атмосфере и казался необычайно неуместным.

— Я не знаю точно, но погибший был ей близок, — пожал плечами Вальденгард.

Да уж, что касалось отношений, этот вампир неизменно жал плечами, так как это была совершенно не близкая ему тема.

— Но я и подумать не мог, что все так получится, Каролина… — покачал он сокрушенно головой.

— Потому, что вы — два безумных фанатика, — устало сказал Грэгхан, опуская чашку дымящегося кофе перед Вальденгардом.

— Кто бы говорил! — не остался в долгу тот. — Чего только стоит твой визит в Ватикан!

Я насторожилась, вопросительно глянув на Грэгхана.

— О, Кэролайн и по этому поводу не в курс? — оживился Вальденгард. — Дело в том, что грядущие выборы должны будут примерить нас с Римом. За объединение выступают многие. И Альрийскую академию хотят вернуть в Ватикан! Но это не всем, как оказалось, нужно… Уже сорок лет нас там не было. А этот, — он обличающим жестом указал на Грэгхана, — пошел напролом.

Тот застыл спиной к нам, вглядываясь в окно.

— Компоненты композиции не изымались из нашей академии, — глухо сказал он. — Оставалась только академия Ватикана. И я попросил их провести расследование. Уже вечером мне выдали полный состав композиции в виде образцов. И заключение о смерти парфюмера, создавшего эту композицию.

— А могли бы тебя казнить, не разбираясь, — покачал головой Вальденгард.

— Я умею убеждать, — огрызнулся Грэгхан и бросил на меня хмурый взгляд.

Значит, пока я встречалась с друзьями, Грэгхан рисковал жизнью?

Бросила на него долгий взгляд в повисшей тишине. Но с губ слетело совершенно другое…

— Значит… маму убили… из-за того, что она помогла вам?

Мой голос дрогнул… Я перестала контролировать свои эмоции, и они накинулись на меня с новой силой. «Убили». Странно было произносить это слово, позволить ему прозвучать так близко, поверить в него…

Глаза сами собой закрылись, а перед ними замелькали десятки альтернативных сюжетов моей жизни… И все они начинались с «Если бы…» Если бы этих вампиров не было вообще! Если бы они не приставали к ней с этим расследованием! Если бы она не была таким гением… Если бы… Но окончание неизменно было одним, и навязчиво горчило привкусом бергамота на языке: я могла бы набрать ее телефон и она бы ответила мне сейчас…

— Кэролайн, — позвал меня Вальденгард. — Мы всегда делаем выбор. Изабелла осталась верной себе до конца. И этот выбор был только ее… Она почти полностью расшифровала состав этой матрицы…

— Вальд, хватит на сегодня, — перебил его Грэгхан.

Я опустила голову на ладони, так и не открыв глаз. Голос Грэгхана сейчас высказал мне все: он был убежден, что я ненавижу его. И Вальденгарда вместе с ним. И весь вампирий род.

Услышала, как Вальдэнгард поднялся и направился к двери.

— Подождите! — встрепенулась я и подскочила с кресла. — А как же тот запах, что я нашла сегодня?

Он обернулся возле лестницы.

— Мы найдем, кому он принадлежит, хотя это не такой частый компонент для матриц, — кивнул тот. — И сможем доказать его вину.

Он замялся на миг, и поправился:

— Ты сможешь.

— Я? — опешила, хватаясь за спинку кресла рукой.

— У нас очень влиятельные подозреваемые, — кивнул Вальденгард. — Убитый — лорд Драйзер МакКинли — должен был возглавить возвращение союза двух королевств. То, что Ватикан встал на сторону Грэгхана, говорит о том, что им тоже важно наладить отношения. Этот «самоубийца», — он кинул хмурый взгляд на стоящего у окна Грэгхана, — в итоге получил поддержку Рима.

Я вспомнила делегацию на лимузине возле нашего отеля в Риме и «Карла Лагерфельда».

— Поэтому я буду выступать гарантией твоего профессионального уровня. А Грэгхан… — Вальденгард замялся, кинув взгляд в сторону окна, — … в общем, меня даже будет достаточно.

Мы замерли молча друг на против друга.

Я вдруг задумалась о том, важно ли вообще для меня искать виноватых… Это ведь ничего не изменит. Но Грэгхан вряд ли со мной согласится.

— Кэролайн, завтра занятий не будет, — вновь направляясь к двери, бросил Вальденгард, — может, и всю эту неделю. Я буду занят вопросами расследования.

— Что у вас за кафедра, Вальденгард? — вдруг спросила я, делая шаг к двери. Почему меня это не волновало раньше?

— Исследований и разработок, Кэролайн. Ну, еще и криминалистики. Заодно.

Ну, конечно! Кто бы сомневался…

— Доброй ночи, — кивнул он и вышел.

А я осталась стоять, обхватив себя руками посредине пустой гостиной. Мне в какой-то момент показалось, что я вообще осталась одна. Поспешила обернуться и с облегчением обнаружила, что нет — Грэгхан все так же стоял у окна, боком ко мне, и напряженно всматривался в темноту.

Я тихо направилась к нему, замечая, как он прикрыл глаза, ожидая от меня, наверное, как минимум еще одну пощечину.

— Грэгхан, — прошептала я, и он вздрогнул. Затем медленно повернул ко мне голову. — Обними меня, пожалуйста. Я замерзла…

Он секунду осмысливал мои слова, не в силах поверить. А я, не дожидаясь, шагнула к нему ближе, и он тут же раскрыл свои руки и порывисто обнял меня, прижимая к себе. Чувствовала, что он все еще не верил, что я вообще захочу с ним быть после всего, что узнала.

Его руки привычно сомкнулись на моей спине, пробежавшись вдоль позвоночника. Одна ладонь скользнула к шее и начала приятно массировать напряженные мышцы. А я с наслаждением уткнулась в его грудь, закрывая глаза. Все мои «если бы…» потеряли свое значение. Я хотела быть с ним здесь и сейчас. Это странное, слегка болезненное чувство сближения, казалось почти осязаемым. Я чувствовала его все сильнее… Его настроение, его мысли, страх…

— Почему мама так хотела помочь с расследованием смерти лорда? — спросила я. — Чем он так был ей дорог?

Его руки застыли на мгновение, потом сильнее сжались.

— Не знаю, — вопреки всему, ответил он.

Я изо всех сил постаралась вдохнуть как можно ровнее, чтобы не дать ему понять, что не верю. Он снова меня от чего-то закрывал… И сейчас я не собиралась этому сопротивляться. Слишком устала…

15

Я стояла и разглядывала утром свое лицо в зеркале, и меня осенило. Едва спустившись в столовую, нашла своего лорда за приготовлением завтрака.

— Грэгхан…

Подошла к нему, вся в своих мыслях, и тут же оказалась в его руках.

— Доброе утро, — прошептал он и поцеловал меня.

— Доброе, — выдохнула я. Вернее, вдохнула, когда мне позволили.

И уже сидя за столом, вспомнила, о чем собиралась спросить.

— Послушай, а я теперь кто? Полукровка? И в чем разница между мной и вампиром?

На самом деле, меня не сильно беспокоил данный факт. Прожила же я до двадцати семи лет, как обычный человек? Значит, никаких неожиданностей уже не произойдет.

Он помолчал, сосредоточенно переворачивая блинчики на сковородке. Вытянув шею, обнаружила, что те совершенно не были похожи на привычные мне. Внутри каждого уже была какая-то начинка, и размером они были раза в четыре меньше. Я даже забыла свой вопрос, вновь пораженная контрастами Грэгхана Даррэйна… Интересно, кроме Аллана и меня, кто-нибудь видел его таким?

— Формально у нас нет такого понятия, как «полукровка», — наконец ответил он, приглушая огонь, а я не могла оторвать взгляда от движения его пальцев, обхвативших на пару мгновений ручку регулировки.

Значит, неформально очень даже есть. Особенно, если вспомнить откровения Вльденгарада о стремлении высшей расы к чистой крови. И Льен тоже говорил, что не всем вампирам можно заключать браки к кем попало.

— Мне нужно будет менять паспорт? — с азартом предположила я. — Может, даже гражданство Шотландии дадут?

— Дадут, — кивнул он серьезно, — и не только Шотландии.

— И что для этого нужно? — деловым тоном спросила я, готовая запоминать и удивляться.

— Довериться мне, Каролина, — вдруг огорошил он меня. — Я занимаюсь этим.

Недавно я, кажется, мечтала о том, чтобы меня ненадолго одарили подобной заботой. С кем не бывает? Но наша вселенная, похоже, не понимает полумер. Хотела «искупаться»? На тебе «океан с водоворотом»!

— А сколько я буду жить? — задала самый важный для себя вопрос на данный момент.

Он усмехнулся.

— Будешь пить красные капсулы — столько, сколько и я, — ответил он и перевел на меня насмешливый взгляд. — Пьешь таблетки, Каролина?

Я смущенно потупилась и принялась изучать свои пальцы.

— Нет, конечно, — ответил он за меня, возвращаясь к плите. — Ты меня снова не слушаешь.

— Ладно, объясни, что за таблетки и почему я их должна пить, — закатила я глаза. — Или мне уже не помочь?

Обернулся на меня, не скрывая насмешливого взгляда.

— Это моя кровь в капсулах. Для «полукровок», как ты говоришь, кровь важна в таком виде. Будешь пить — будешь жить долго и счастливо.

Мне сразу стало как-то не хорошо… Он, вероятно, почувствовал что-то, потому что обернулся ко мне.

— Каролина, — шагнул в мою сторону и присел рядом. — Что такое?

— Я… — выдохнула я, судорожно сглатывая, — пить твою кровь…

— Ну да, — пожал он плечами, — зубов же у тебя нет, чтобы прокусывать мою шею…

Я наверное сильно побледнела, потому что он рассмеялся и, подхватив меня на руки, поспешил на улицу.

— Не смешно! — воскликнула я, судорожно хватая свежий утренний воздух ртом. — Пусти меня!

Грэгхан рассмеялся в очередной раз, разгоняя все промелькнувшие в моей голове ужасы, связанные с хэштегами «вампир» и «кровь». Отпускать меня тоже не подумал. Уселся вместе со мной на веранде, спустив босые ноги в траву.

— Я шучу, Каролина, — он покаянно потерся скулой о мой висок. — У наших женщин никогда не бывает острых зубов, только у мужчин.

— Почему?

— Зубы нам нужны только для того, чтобы метить своих женщин кровью. И ни для чего больше они не годятся…

Мы сидели на веранде в лучах встающего солнца. На досках блестела россыпь мелкой росы, переливаясь бриллиантами. В траве стрекотали мелкие насекомые, радуясь новому дню. Оставалось только вдохнуть все это умиротворение полной грудью и забыться.

— Ты… травмируешь зубами…

— Язык, да…

— Жуть, — выдохнула я.

А он принялся целовать мою шею.

— Жуть — это грызть вену на шее, Каролина, — прошептал он, как раз скользя по моей теплыми губами. Сильнее сжала пальцы на его плечах, подставляя чувствительную кожу под его ласки. Мои босые ноги оставили прогалинки в россыпи капель позади нас и сразу же замерзли от порыва ветерка.

— Грэгхан, — выдохнула одними губами, зябко прижимаясь к нему, — у тебя сгорят все блинчики…

— Я выключил огонь…

Блинчики не просто не сгорели, а очень сильно остыли, когда мы про них вспомнили. Кстати, они были с сыром и зеленью…

Позже днем мы направились в Эдинбург.

Утром я попыталась померить некоторые свои вещи из коробки и обнаружила, что очень похудела. Понаблюдав за моими смущенными дефиле, Грэгхан выругался на альрийском, заставил съесть меня пять блинчиков и выпить большую чашку какао. А потом сказал, что мы поедем искать мне что-то более подходящее к субботе.

Он вел машину одной рукой, а второй сжимал мою ладонь, изредка укладывая ее себе на колено, когда ему нужны были обе руки для управления.

А я просто наблюдала за ним все это время, откровенно любуясь его действиями. И мне вдруг показалось, что я поняла, почему мама отказала ему в отношениях.

Грэгхану нужна была женщина вся до последней капли. Целиком только его. И он должен был иметь возможность в любой момент взять ее на руки и прижать к себе, ничего не объясняя.

Мама бы так не смогла. Она была одиночкой.

А я бы не смогла, как мама.

Порывисто вздохнула и отвернулась к окну. И это вновь не укрылось от него:

— Что такое? — насторожился он, сильнее сжав мою ладонь.

— Расскажи, что будет в субботу? — обернулась, тщательно контролируя эмоции. — Все так масштабно?

Он кивнул.

— Боюсь, что да.

Помолчав некоторое время, продолжил:

— Хотя моя мать и была некоторое время замужем за Кэйларом, ее все же привыкли воспринимать, как жену моего отца. Она до сих пор входит в Объединенный Совет. Льен — ее сын, а также действующего Председателя Совета. — Он стиснул зубы ненадолго, но, взяв себя в руки, продолжал. — А совершеннолетие для нас — большой праздник. Отсюда и вытекает повод для светского события.

Мы влились в поток машин и выехали на магистраль.

— К сожалению, это будет далеко не семейный ужин. Но, с другой стороны, это хорошая возможность представить тебя всем одновременно.

Я нервно сглотнула и закусила губы.

— Каролина, — Грэгхан притянул мою ладонь к своим губам, — мне будет очень приятно это сделать.

Бросила на него неуверенный взгляд.

— А как узнать, что вообще можно одевать? — пролепетала я. Конечно, это была не первостепенная проблема. Но все же.

— Ты же не носишь платья, как я понял? — усмехнулся он. — Жаль, конечно…

— Это еще почему? — доверчиво поинтересовалась, и тут же увидела, как мой мужчина начинает хищно улыбаться. Закатила глаза и вырвала свою руку из его в знак протеста.

— Поэтому, будешь выбирать из того, что нравится, — как ни в чем ни бывало, заключил он, ловко возвращая мою руку на прежнее место.

После вчерашнего вечера его отношение ко мне поменялось. Мы словно преодолели очередную преграду между нами, и я надеялась, что он больше не будет прятаться от меня со своими проблемами. Хотя, я совершенно не имею представления об их масштабах.

И себя винить во всем он не перестал, что меня также очень беспокоило…

Улицы Эдинбурга были непривычно залиты солнцем. Мы оставили машину на одной из центральных парковок и направились вдоль улицы, сплошь инкрустированной витринами.

Я и забыла, что значит ходить по магазинам с мужчиной. А скорее, не знала вовсе. Если раньше ходила я, таская за собой возмущенного и ноющего Романа, то теперь меня водил Грэгхан. Я и предположить не могла, что он разбирается в модных маршрутах города.

— Грэгхан, откуда такая осведомленность о местонахождении всех этих магазинов?

Чего я боялась? Наверное, услышать что-то в стиле: «Я встречался с директором бутика Burberry?»

— Я изучил этот вопрос в поисковой системе, Каролина… — сосредоточенно отозвался он, направляясь к магазину Luis Vuitton, — пока ты собиралась.

Я рассмеялась, не сдержавшись, и справедливо удостоилась вопросительного взгляда.

— Просто… — отмахнулась я, — мы называем это короче — «погуглил».

Он прищурился и усмехнулся.

— Удобно, — согласно кивнул и открыл передо мной стеклянные двери.

— А ты всегда носишь рубашки с длинным рукавом? — поинтересовалась я.

— Почти, — ответил он.

— Тебе очень идет, — искренне успела похвалить, прежде чем к нам подошел консультант магазина.

Я очень редко ходила по магазинам такого уровня, да и то предпочитала более молодежные. Но, если мужчина сказал, что образы этого бренда понравились ему больше остальных, то я вряд ли смогу утащить его в сторону моей любимой Vivienne Westwood.

В итоге я остановилась на прямом платье с рукавом средней длины, выполненном из сочетания мягкой шелковой ткани белого цвета посередине и черного джерси по бокам. В комплекте к образу подобрали ботфорты на плоской подошве и маленькую сумочку в фирменном стиле. Грэгхан вопросительно поднял брови на мое появление, но тут же довольно улыбнулся, явно одобряя выбор.

Но стоило мне расслабиться и вознамериться просто прогуляться по городу, Грэгхан толкнул меня в сторону магазина нижнего белья.

— Кружевное, — шепнул он мне вместо объяснения и безжалостно сдал в цепкие руки консультантов.

Мне предложили, обидно признаться, пять моделей непременно с эффектом визуального увеличения груди, и я отправилась их мерить. Облачившись в первый попавшийся комплект, выглянула из примерочной и улыбнулась:

— Мне дефилировать к тебе или ты подойдешь сам?

Если бы знала, во что играю! Он одарил меня таким взглядом, что мне где-то в глубине души захотелось забиться в уголок примерочной. Мягко скользнув внутрь, он закрыл за собой на замок двери и обернулся. Я стояла к нему спиной на носочках и любовалась своим отражением в одном комплекте кружевного белья черного цвета. Приглушенный свет выгодно выравнивал рельефы кожи, создавая впечатление золотистого оттенка. Мне очень нравилась новая я.

— Ну как? — улыбнулась.

И с чего я решила, что мне ничего не грозит? Думала, что мы же в магазине, тут «картонные" стены и полно людей.

Он промолчал. А в следующий миг положил руки мне на бедра, и притянул спиной к себе. И меня просто захлестнуло осознанием силы его желания! Солнечное сплетение запекло, а внизу живота невыносимо заныло. Я открыла изумленно глаза, но его рука уже скользнула вниз, а вторая прижала к нему сильнее.

— Что ты делаешь? — еле успела прошептать, как ноги подкосились от его безжалостной ласки. Пытаясь убежать от его руки, я лишь сильнее прижалась к его бедрам. — Грэгхан…

— Тише, Каролина, — улыбнулся он, скользя губами по моей шее.

— А камеры? — подсказывало трепыхающееся на грани обморока сознание.

— Здесь нет камер, — покачал он головой.

— Прекрати… — прорычала я, из последних сил пытаясь отстранится.

— Хорошо, — нехотя согласился он. — Ты права…

Медленно вдохнул, прикрыв глаза.

— Кружева — это слишком. Ты не сможешь в них никуда выйти…

— В смысле? — тяжело дыша, воскликнула я.

— Не успеешь, — усмехнулся он мне в затылок.

— Ну уж нет, — выдавила я, пошатываясь на трясущихся ногах. — Сказал — кружева, значит, будут тебе кружева.

Грэгхан послушно вернул руки мне на живот.

— Ты просто делаешь со мной что-то, — хищно прищурился он в нашем отражении в зеркале, — но в русском языке таких слов нет… — и, наконец, сделал шаг назад.

Через мгновение щелкнул замок, и он вышел, оставив меня, мелко подрагивающую, в ореоле тусклого света и терпкого запаха желания…

Мне нужно было срочно возвращаться в академию! Иначе я скоро совсем перестану думать о чем-либо…

Погода испортилась также быстро, как и прояснилась пару дней назад. Вернулось время туманов и мелких моросящий дождей.

Я отхлебнула горячего чая из чашки и сделала очередную пометку в выданной Вальденгардом книге. От нее приятно пахло сладким миндалем из-за фурфурали и толуола в составе чернил, а желто-коричневые страницы щекотали пальцы бархатной поверхностью.

Мой куратор не был очень счастлив видеть меня сегодня в академии, равно как и Грэгхан — меня туда отпускать. В итоге еле выпросила у обоих время до обеда. И теперь, обложившись книгами, формулировала вопросы, временами бросая задумчивые взгляды на флакон с моими духами, стоявший рядом на столе.

В общем, некоторые мои вопросы объяснялись не сложно: матрицы реагировали на эмоции и на отношение к ее обладателю. Но это при условии, если обладатель матрицы пользуется ей сам. А вот что происходит, если чужую матрицу используют для защиты стороннего лица? На данный вопрос ответов я не находила. И вообще — использовать матрицу для защиты… Здесь явно чувствовался инновационный почерк кафедры криминалистики.

С другой стороны, я — парфюмер. И мне была интересна лишь сторона связи матрицы с эмоциями. Криминал — это уж без меня.

— Ну что? — тяжело выдохнул Вальденгард, привычно врываясь в аудиторию и шумно усаживаясь за стол напротив меня. Рядом с книгой и моими записями опустилась большая чашка кофе.

— Кофе же не действует на вампиров, — педантично заметила я.

— Изыди, — проворчал Вльденгард, любовно пододвигая себе чашку поближе. — Что там у тебя?

Выглядел он, мягко говоря, не отдохнувшим.

— Кто сделал эту композицию? — указала я на свои духи.

— Я, — кивнул он.

— Объясните мне логику выбора компонентов, пожалуйста. Я так понимаю, это матрица Грэгхана плюс обычная парфюмерная композиция, а также его кровь?

— Угу. Композицию я выбирал на свой вкус. А кровь содержится во всех матрицах, как ты знаешь.

Он сделал глоток из чашки и блаженно откинулся на спинку стула.

— Я создал ее очень быстро, буквально за вечер. Поэтому, что вышло — то вышло.

— Вышел шедевр, — спокойно заметила я.

Вальденгард благосклонно пожал плечами.

— Только почему происходит так, что теперь я не слышу прежнего состава, а только запах Грэгхана?

— И давно?

— Как только узнала, что это его матрица.

Вальденгард озадаченно покачал головой, барабаня пальцами по столешнице.

— Понятия не имею, — нахмурился он. — Давно проверяла?

В последний раз — перед побегом в кафе торгового центра. Взяла бутылочку и прислушалась к аромату вновь.

То же самое. Про перец промолчала. Он стал еще ярче, как мне показалось. Даже в носу засвербело и захотелось чихнуть.

Вальденгард пожал плечами.

— Использование матрицы таким образом просто еще никем не практиковалось. Но вообще-то Изабелла что-от такое исследовала…

Я изумленно раскрыла глаза, а он подхватил бутылочку из моих рук и приблизил ее к своему лицу, прислушиваясь к содержимому.

— Изначально мы работали над тем, как эмоциональный фон владельца матрицы влияет на звучание композиции для партнера. Использовать матрицу партнера на его избраннице, и наоборот, предложила Изабелла. И вот здесь и начались самые интересные метаморфозы. — Глаза Вальденгарда лихорадочно заблестели. — Они еще не изучены. Поэтому, я хочу, чтобы ты подробно описала все, происходящее с этими духами. Твои реакции, чужие…

— То есть у меня — первый подопытный образец?

— Не совсем. Первый — у меня.

— И? — азартно подалась я вперед.

— Что, и? — поежился Вальденгард. — У меня нет…

Он кинул на меня смущенный взгляд.

— … не было времени на эти исследования! — отмахнулся раздраженно и принялся искать вновь поддержки у чашки кофе.

— Скажите, а что на счет такого явления, как влечение к партнеру из-за запаха… — начала осторожно. Боялась, что Вальденгард закатит глаза и скажет, что всякие влечения — не его тема. Но ничего подобного не произошло.

— Вообще эта ситуация возникает только между нами и людьми. И это наше проклятье, — задумчиво проговорил он. — У нашего брата просто сносит крышу, если вдруг он сталкивается с человеком, подходящим ему по запаху. А знаешь, почему природа над нами так издевается?

— Стремится распределить «бонусы» равномерно между вампирами и людьми?

Я просто уже думала на эту тему, потому сразу же предложила самый разумный, на мой взгляд, вариант.

— Именно, — довольно улыбнулся Вальденгард. — В то время, как мы стараемся сохранить чистоту крови.

Я «задумчиво» постучала по столу пальцами, рождая в кружке с кофе дрожащие круги. Теперь мне нужно было польстить профессионализму куратора, не сильно привлекая внимание к сути вопроса.

— Я среагировала подобным образом на вампира, — проговорила задумчиво. — Не могу только понять, почему?

Он снисходительно покачал головой:

— Тебе «повезло», — обозначил он движением пальцев кавычки, — как образцу со смешанной кровью и чувствительностью к восприятию запахов. Это мы уже проходили… Довольно предсказуемая вещь на самом деле…

Я насторожилась:

— Как это?

— Ты встречалась с Кэйларом? — вдруг спросил он, странным образом меняясь в лице. Передо мной сидел как-будто совершенно другой Вальденгард. Я даже с сомнением покосилась на кофе в его кружке.

— Такие вещи носят генетический характер. Он также и по Изабелле с ума сходил. Заплатил ей какие-то нереальные деньги за ее матрицу в итоге…

Я изумленно слушала его.

— На самом деле всем «сносит крышу» по-разному, — вновь расплылся он на стуле. — Кэйлару «снесло» капитально…

Он злорадно усмехнулся, укладываясь в кресле удобнее.

— Это действительно так дорого стоит? — поджала я губы. Мысль о том, что мама использовала влечение к ней Кэйлара, как повод для финансовых выгод, была неприятна.

— Цена всегда договорная, — пожал плечами Вальденгард.

Ладно, подумаю об этом позже.

Получалось, что Грэгхана также привлекал запах мамы… Как и Кэйлара. Она отказала им обоим… Интересно, просил ли Грэгхан о создании ее матрицы для других своих женщин, как Кэйлар?

— Что-нибудь еще, Кэролайн? — прервал мои размышления Вальденгард.

Я растерянно провела рукой по волосам, смахнув упавшие на глаза пряди.

— Я бы хотела взглянуть на разработки мамы, те, что касались новых свойств матриц. Можно?

— Конечно, — живо отозвался он, и полез в ящик стола. Долго там что-то перекладывал и, наконец, извлек ноутбук.

Незаметно покачала головой, наблюдая за его плохо скоординированными движениями. Вальденгард все же был гением. С одной стороны. Но не со всех, к сожалению.

Экран ноутбука замигал.

— Пересылать не буду. Скину на флешку, — виновато сказал он. Видимо, ему крепко досталось от Грэгхана за излишнюю увлеченность. Только где я возьму ноутбук, чтобы просмотреть файлы?!

— Распечатать не можете? — смущенно выдавила я.

Он обреченно покачал головой.

— Хорошо, сейчас, — тяжело поднялся и вышел из аудитории.

16

Я вышла на улицу и, не утерпев, тут же уселась на скамейку, пообещав себе только глазом взглянуть на распечатки. Хорошо знала мамины алгоритмы работы с композициями, поэтому читала их чуть ли не наискосок. И предсказуемо ушла в процесс с головой.

Не сразу поняла, что произошло, когда в арку влетел бледный Мюррей и кинулся ко мне со своим телефоном.

— Каролина… — прорычали на меня из трубки. — Я тебя больше не выпущу никуда, если будешь игнорировать мои звонки!

— Я не игнорирую твои звонки! — ощерилась я. — Я их просто не слышу, потому что занята!

Машинально потянулась к сумочке и извлекла из нее телефон с… десятью пропущенными!

Трубка напряженно засопела.

— Дома поговорим, — постановил в конце концов Грэгхан и отключился.

Кажется, работы предстояло много не только на поприще исследования матриц…

Всю дорогу продолжала самозабвенно просматривать тексты маминых исследований, не придав особого значения произошедшему. А по приезду вылетела из машины и направилась сразу же в дом. Руки прямо жгло от желания скорее начать структурировать информацию, поэтому я сразу же поднялась в свою комнату, коротко поприветствовав Аллана в гостиной, и закрыла за собой двери. Но стоило мне дойти до кровати и бросить свой рюкзак на пол, дверь за моей спиной порывисто распахнулась, громко ударившись ручкой о стенку.

Обернулась и встретилась с разъяренным взглядом Грэгхана.

— Что ты творишь?! — возмутилась я бесстрашно на его приближение.

Он замер в шаге от меня:

— Никогда больше так не делай, — угрожающе прорычал он.

— Что такого я сделала?! — вскричала я.

— Я рискую, отпуская тебя от себя! — процедил он.

И меня обдало таким животным страхом, хлынувшем с его стороны, что мое сердце ушло в пятки. Он боялся… Как же он боялся за меня! Я уже готова была шагнуть к нему, но он резко развернулся и быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью.

А я застыла у кровати, дрожа…

Таких отношений у меня еще не было. Я теперь понимала, что у меня вообще никогда не было ни настоящего мужчины, ни серьезных отношений. Чтобы так все по полной…

Он отдавал все, но требовал то же самое и от меня.

Я опустилась на пол и оперлась о спинку кровати, подтягивая под себя дрожащие ноги.

Стоило позволить себе уйти с азартом в эти загадки с матрицами, и, на самом деле, чувство самосохранения мне отказало. Я забыла и об опасности, и о заинтересованных в том, чтобы сведения об «Аромате Смерти», как я прозвала про себя композицию, никогда не были обнаружены. А ведь с мамой случилось то же самое! Только тогда Грэгхан не успел ее спасти, а теперь — взваливал на себя ответственность полностью, позволяя мне заниматься любимым делом…

А я что? Дала понять, что не он у меня в приоритете… а любимое дело. Как и у мамы!

Зажмурилась, обзывая себя идиоткой…

Вышла в коридор и прислушалась. Постояла немного, подумала, затем спустилась вниз.

Аллан обернулся ко мне от камина и с готовностью улыбнулся:

— Будешь ужинать, Кэролайн?

— Простите, нет аппетита, — помотала головой. — Я чай себе сделаю…

Аллан пожал плечами и кивнул. А мне было невыносимо стыдно смотреть в его глаза… Схватила горячую чашку с чаем и поспешила наверх в свою комнату.

Документы, которые только что занимали все мои мысли, совершенно не интересовали больше. Я сходила в душ, напялила на себя свою безразмерную футболку и принялась ходить по комнате взад-вперед до полуночи. Не знаю, зачем. Почему- то, «охота на вампира» мне представлялась более удачной именно в это время. По крайней мере, подбадривая себя этими глупостями, я вышла искать Грэгхана.

План был куцый: его комната, потом тренировочный зал, а потом — писать сообщения.

Его нигде не оказалось. Оставался план «В».

«Где ты? Я… не могу тебя найти. Вернись, пожалуйста…»

Тишина. Прождала посреди зала еще полчаса.

«Я очень виновата… Прости…»

Тишина нервировала… и беспокоила. Кажется, я начинала понимать, что сегодня чувствовал Грэгхан, привыкший контролировать все и всегда, не в силах услышать мой голос на том конце трубки.

Внезапно воздух за моей спиной качнулся. И я тут же оказалась прижатой к нему. Порывистый вдох на моей шее перешел в нежный поцелуй.

— Я соскучилась, — прошептала, прикрывая глаза от удовольствия.

Он развернул меня к себе и неожиданно нежно принялся целовать мои губы, перемешивая легкие касания с будоражащими покусываниями. И я начала отвечать ему тем же… Осторожно, но очень чувствительно и невероятно возбуждающе. Он подхватил меня на руки, не переставая целовать, и понес в свою комнату.

— Прости, — прошептала, когда он уложил меня на прохладные простыни.

Он вдруг резко стянул меня за ноги к краю кровати, разводя мои бедра, и склонился надо мной.

— Нет, Каролина, — усмехнулся хищно, — не так просто…

И рванул на две части мою футболку одним движением сильных рук, заставляя меня вздрогнуть. Его губы завладели чувствительной кожей груди, безжалостно лаская, а пальцы ворвались внутрь, задавая неистовый ритм. Болезненный, сумасшедший, заставляющий меня извиваться и стонать, пытаясь сжать бедра…

— Грэгхан! — вскрикнула я, не в силах больше выносить эту мучительную пытку, и выгнулась в его руках.

И он послушно замер, прекращая это безумие, сменяя его нежной успокаивающей лаской. Пусть не надолго. Но для меня было важно то, что он слышал меня и давал понять, что я могу доверять ему…

Он не стал врываться в меня с силой, как это было обычно… Сегодня все было как-то по-другому, очень нежно и трепетно, но мое разгоряченное «наказанием» тело все равно дрожало от каждого его движения, и я была невероятно благодарна ему за то, что он так чувствовал меня… Лишь в финале вновь окунулась в отголоски того безумия, но оно того стоило!

Замерла обессилено, как и всегда, в его руках, с трудом шевеля губами.

— Как я теперь без футболки? — прошептала в его шею.

— Будешь спать в кружевном белье, — усмехнулся он.

— Понадобится много белья, если ты не научишься его с меня снимать, — улыбнулась, не открывая глаз.

Почувствовала, как он улыбнулся в ответ.

— Я люблю тебя, — выдохнула вдруг, напугав себя и, похоже, его тоже. Руки Грэгхана замерли на мне, и даже дышать он, кажется, перестал.

Прислушалась к себе и отогнала все страхи. Я готова была нести ответственность за сказанное. С ним это и вправду было не сложно…

Сидя утром за столом в ожидании завтрака, я сказала Грэгхану, что в академию больше не поеду, пока он не будет уверен, что это безопасно.

Он долго молчал, сосредоточенно переворачивая какой-то новый кулинарный шедевр на сковороде.

— Объясни, почему, — вдруг выдал он, оборачиваясь. Радости на его лице я не заметила.

— Нет, если ты не хочешь — я поеду, конечно, — поспешила усомниться я в правильности своих вчерашних односторонних умозаключений.

— Я хочу, — возразил он. — Я не понимаю, почему ты готова от этого отказаться.

— Я не отказываюсь, я просто откладываю. Не хочу, чтобы ты так переживал каждый день… Кроме того, мы можем попробовать с Вальденгардом организовать какие-нибудь … он-лайн консультации.

Тут я сникла, вспоминая, как долго последний искал свой пыльный ноутбук в ящике.

— В крайнем случае, если ваше предложение будет в силе — поступлю на следующий год, — пожала плечами.

И вот тут надо было видеть его лицо.

— Ты ко мне снова на «вы»? — жестко отчеканил он, поднимая одну бровь.

Да что такого я говорю сегодня утром, что мы, похоже, снова сейчас поругаемся!!?

— Грэгхан, — нахмурилась я, устав от своих метаний, — что не так? Что я не так сказала сегодня? Или… может, вчера?

Встала резко из-за стола и направилась в свою комнату. До лестницы дойти не успела, так как меня подхватили и перекинули через плечо. Хорошо, не завтракала еще.

— Каролина, — он усадил меня на стол и заглянул в мои глаза, едва я откинула с глаз копну спутанных волос. — Я хочу большего…

Недоверчиво прищурилась, пытаясь понять.

— Я хочу слышать больше, — серьезно сказал он, вероятно, пытаясь объяснить. Получалось плохо. Я все еще не понимала.

Он прикрыл глаза на секунду:

— Соедини то, что сказала вчера, с тем, что я услышал сегодня… Пожалуйста.

Едва не застонала и не схватилась за голову. Хотелось ругаться! Грязно! На себя. Он просил от меня слов! Зачем? Вероятно затем, что из моих действий ему ничего не было понятно…

Медленно вздохнула и качнулась ему на встречу. Обняла его за плечи, всколыхнув любимый запах со складок его футболки, и прижалась к нему:

— Я люблю тебя, поэтому не хочу, чтобы ты нервничал из-за моих поездок в академию…

Он прикрыл глаза и замер.

— Грэгхан, — позвала его я, — прости, что…

Он поднял на меня взгляд, и я как-то разом забыла, что хотела сказать.

— … мне очень жаль… что приходится говорить тебе это все… что я не могу доказать тебе это без слов… как ты, — еле связала я свои мысли.

— Не правда, — покачал он головой, — я чувствую твое отношение. Но слова мне тоже нужны. Я привык ими управлять, слышать и извлекать из них информацию… И я хотел спросить…

Он приподнял мой подбородок, придвигаясь почти вплотную.

— Я боюсь сделать ошибку.

Я затаила дыхание.

— Тебе нужны мои слова?

Нервно сглотнула. Нет. Вроде бы.

— Может, один раз… — закусила я губы.

— Я тебя люблю.

Зачем я сказала «один раз»?! Я готова была слушать это с утра до вечера!!! В его исполнении это было просто неописуемо!

— Скажи на альрийском… — вдруг попросила я, почти касаясь его губ.

Он успел только улыбнуться, как входная дверь хлопнула.

— Лорд Даррэйн, — прокряхтел Аллан под тяжестью охапки бревен, — если вы и дальше будете устраивать такие «завтраки»…

Грэгхан снял меня со стола и поспешил старику на помощь.

— … то я умываю руки! — проворчал он, запыхавшись. — Она у вас скоро прозрачной станет!

Пока мужчины накрывали на стол, я беззастенчиво уселась работать на полу гостиной. Мне необходимо было визуализировать алгоритмы, а в таком варианте это требовало больших площадей.

— Что это? — поинтересовался Грэгхан, опуская рядом со мной чашку с какао и тарелку с кашей… и…

— Сметана? — воскликнула я, поковыряв ложечкой содержимое тарелки, и прыснула со смеху. — Вы еще пива туда налейте…

Судя по азартному блеску, отразившемуся на лице Грэгхана, зря я это сказала!

— Ешь давай, — скомандовал он, усаживаясь на соседнее кресло. — Это от Аллана. От меня будет утешительный приз.

Который в меня уже не влезет!

— Так что это? — напомнил он свой вопрос.

— Это мамины исследования по новым свойствам матриц, — ответила я. — Почему вы их забросили?

— Нам было не до этого, — ответил он жестче, чем хотелось бы. Вот что мне делать? Не обращать внимания? Разговаривать же с ним бесполезно…

— Как часто она делала тебе матрицы? — спросила я, скользя взглядом по тексту.

— Эта была второй.

Запнулась об очередную формулу и подняла на него глаза.

— Вторая за… двадцать пять лет? — осторожно уточнила я.

Он равнодушно кивнул. А я и не знала, что думать: значило ли это, что он не просил маму о ее личной матрице?

По идее, вампирам для счастливой жизни непременно нужны две матрицы: ее и его. Только иногда кому-то приходилось «носить» чужой запах… Запах более желанной человеческой женщины или мужчины…

Мрак, в общем… Почему-то меня впервые это так сильно впечатлило.

Взглянула на Грэгхана, кусая сосредоточенно губы. Я уже была далеко не беспристрастна. Представить, что он испытывал все это время, сложно. А то, через что прошел со мной… Получается, он знал, как среагирует на меня. И ни это ли в том числе он проверял своим «тестом»?

Вспомнила, как он впервые усадил меня к себе на руки, когда меня всю трясло от страха в самолете. Если он испытывал те же ощущения, что и я — с Кэйларом, то я вообще не понимаю, как он выдержал тогда.

— Мне некогда было заводить серьезные отношения, Каролина, — вдруг сказал он, улыбаясь уголками губ и явно наслаждаясь моей растерянностью. — Поэтому матрица не была мне особо нужна. О второй я ее вообще не просил…

Значит, не просил и о «женской»…

— А сейчас ты что, ушел на пенсию? — усмехнулась я, на всякий случай отодвигаясь подальше. Правда, не знаю, как это должно было мне помочь.

— Как ты сейчас меня обозвала? — прищурился он, наклоняясь ко мне. — Иди сюда…

Мы принялись возиться на полу, словно дети. Я быстро оказалась на лопатках, но мужественно держала оборону секунд тридцать, выкручиваясь и извиваясь. А он азартно пытался обездвижить меня и поцеловать в шею. Но это было щекотно до слез! Даже и не помню, было ли так хорошо когда-либо. А еще я ни разу не слышала, чтобы он так искренне смеялся.

Аллан, решивший затопить в это время камин, кидал на нас довольные взгляды, пока не обнаружил нетронутый мной завтрак.

И вот тут досталось и лорду, и мне. Мы притихли, словно мыши, рассевшись за столом под пристальным взглядом сурового ворчливого старика. Но временами все равно, как по команде, расплывались в заговорщических улыбках. А я ловила себя на мысли, что многое отдала бы за то, чтобы видеть его таким как можно чаще.

Но бесшабашное утро кончилось.

Мы расположились в гостиной и ушли с головой каждый в свою работу. За окном лил дождь, ветер завывал так, что даже огонь в камине подрагивал и испуганно ежился.

Я с азартом продолжала структурировать алгоритмы, периодически сминая листы и подкармливая ими огонь. «Мозаика» из распечаток укорачивалась, а понимание ситуации становилось все более цельным.

Мама действительно разработала целую теорию! Она провела несколько исследований об изменении свойств матриц в случае использования матрицы одного партнера на другом. Я подняла голову от своих записей, изумленно выдохнув: матрицами при желании можно было проверять наличие чувств у партнеров! Если один был нейтрален по отношению к своей «половине», матрица «молчала». Как и у меня с его матрицей, спрятанной в духах, когда я просто слышала набор нот. Специфическое «молчание», конечно…

А вот когда начинались всякие химические реакции в теле, отвечающие за «любовь», матрица раскрывалась истинным запахом!

— Невероятно! — выдохнула я в какой-то момент.

Грэгхан сидел рядом в кресле и сосредоточенно стучал по клавишам ноутбука.

— Знаешь… — протянула вслух, поймав на себе его задумчивый взгляд. — Похоже, что эта твоя матрица с кровью может меняться не только от твоих эмоций… Но также и от моих! Хотя ко мне она никакого отношения не имеет… Обалдеть! У мамы здесь описано несколько экспериментов по этому поводу…

— Угу, — отозвался он. — Один она проводила на мне… Тогда мы и сделали то самое фото.

Он перевел взгляд на монитор, а я — на него.

— Ты можешь рассказать подробнее? Что она говорила? — прищурилась заинтересованно.

— Она ничего не говорила, — покачал он головой и вдруг грустно улыбнулся. — Ты же должна знать, что с ней невозможно было разговаривать в такие моменты…

Это точно. Я сосредоточенно закусила губы и кинула взгляд на Грэгхана.

Меня мучил еще один вопрос…

— Скажи, — начала я осторожно, — а… сильно влияет то, что тебе нравится мой запах … ну… на твой выбор?

Он поднял на меня глаза от экрана.

— А на твой? — усмехнулся, но как-то опасно.

Мне запах Грэгхана, судя по всему, не подходил… Вернее, мне он нравился просто так. Очень. Но голову от него мне не сносило.

— Тебе было очень приятно переживать притяжение к Кэйлару, Каролина? — холодно уточнил он.

Нарвалась так нарвалась. Помотала отрицательно головой.

— Ни на что это не влияет, — жестко процедил он, — кроме как на желание жестко трахнуть источник этого запаха…

Я изумленно застыла, а он тут же вернулся взглядом к экрану монитора, очевидно, желая прекратить этот разговор.

— Но мне хотелось сбежать подальше, а совсем не… — скривила губы брезгливо. Почему, собственно, начала оправдываться? Я же не виновата…

— Ты уверена, что только сбежать? — не отрываясь от экрана, сухо поинтересовался он.

Безжалостно…

— Не только…

Расписывать подробности я не собиралась, да и он не горел желанием это слушать.

— Я бы не хотела больше встречаться с Кэйларом, — проворчала я, пытаясь снова сосредоточиться на работе.

— Тебе не грозят больше подобные реакции на кого-либо, Каролина.

Он вдруг встал из-за стола, вероятно, попрощавшись с надеждой спокойно поработать. Подошел ко мне и опустился рядом.

- Почему? — ни о чем не подозревая, наивно вопросила я.

— Потому, что ты занимаешься любовью со мной, — соблазнительно улыбнулся он, — и принадлежишь только мне.

И он перехватил меня за талию, закинул на плечо и встал.

— Грэгхан! — взвизгнула я. — Мне нужно работать!

— Мне тоже нужно было работать, — пожал плечами он, направляясь к лестнице, — но с тобой это невозможно… Твоя попка, мелькающая у меня постоянно перед глазами, совершенно не располагает к этому, Каролина.

Я, честно, не задумывалась, как выгляжу, ползая от листика к листику на коленях…

— Как ты справился со своим влечением? — спросила я, когда он уложил меня на кровать.

— С чего ты взяла, что я с ним справился? — спросил он, хищно улыбаясь.

— Но ты же…

Я не успела закончить, втянутая в поцелуй. Вся кровь, так старательно приливавшая к голове на его руках, разом от нее и отхлынула, оставив в качестве утешительного приза чувство приятного головокружения.

— … ты же вел себя совершенно спокойно… — тяжело дыша, продолжила я, откровенно удивляясь, как умудрилась не забыть продолжение вопроса.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Когда ты стала пользоваться моей матрицей, это было уже не так сложно, — сказал он, медленно стягивая с меня джинсы.

Забавно: его матрица защищала меня не только от Кэйлара, но и от него самого…

Его губы заскользили по моему животу от пупка и выше… Понимание того, что сейчас последует за всеми этими нежными ласками, заставляло меня дрожать от напряжения. Скользнув языком по моей шее, он приблизился к моим губам и замер.

— Я рад, что у нас с тобой не было взаимного влечения, Каролина, — сказал он, отвечая на мой невысказанный вопрос, — иначе это стало бы адом для нас обоих…

Теперь и я понимала, что да. Он говорил, почти касаясь моих губ своими, и, хотя сказанное было далеко от нежных соблазнительных слов, я начинала дышать все чаще…

— Скажи, — улыбнулась я в его губы, — а сейчас ты все еще хочешь меня жестко?

Повторить все его слова я так и не смогла…

— Я хочу, чтобы ты тоже начала хотеть так, чтобы не могла думать ни о чем больше, — вдруг укоризненно заметил он.

Я вдруг смущенно улыбнулась и сама впилась в его губы поцелуем.

Мне было сложно в это поверить, но он действительно нуждался в моих словах. Такой суровый и холодный на первый взгляд, он был подобен своему запаху: его чувственная сердцевина тоже была надежно спрятана под защитой горьких агрессивных нот. Мне даже подумалось, что его неизменная ворчливость, сопровождающая мой рабочий азарт, не что иное, как просто ревность! Он ревновал меня к моей работе! И, что самое интересное, я давно не видела, чтобы он сам работал. До сегодняшнего дня. И то, не потому ли, что я первая уселась разбирать мамины записи?

— Я просто боюсь окончательно утонуть в тебе, Грэгхан! — прошептала я, тяжело дыша. Мои пальцы скользнули ему под футболку и вспорхнули по дрогнувшим мышцам его живота. — Мне страшно… Все слишком сильно для меня. Я такого раньше никогда не испытывала…

Мужчина улыбнулся, благосклонно принимая мои слова.

И между нами взметнулись в хаосе ноты и молекулы наших собственных тел и эмоций. Острые и чувственные, прозрачные и густые. Они плавились от нашего дыхания, будоражили кончики нервов, следовали за пальцами рук по коже и осыпались капельками влаги на наших телах, сливаясь в единую, ни с чем не сравнимую композицию… Аромат, который никто, кроме нас, никогда не сможет повторить и обуздать в стеклянном флаконе…

17

Горячий кофе безжалостно обжег губы, выдавив слезы из глаз. Стукнула чашкой о стол и приложила прохладную ладонь к обожженной коже. А все из-за того, что я снова делаю три дела сразу!

— Каролина, все в порядке? — раздался голос Родиона в трубке.

— Угу, — промычала, — кофе обожглась. Так, по этому вопросу разобрались.

Закрыла очередной документ, присланный Родионом, на мониторе своего нового ноутбука и перешла к следующему.

Грэгхан презентовал мне его вчера, но при этом выразил надежду, что я не оставлю привычку разбираться с бумажными записями на полу. А я раньше была уверена, что не умею краснеть…

— Последний, — констатировал Родион.

— Слушай, ну если так все пойдет, думаю, с управляющим действительно можно и повременить, — заметила я.

— Буду стараться, Каролина, — спокойно отозвался Родион. — «Горячий сезон» покажет.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что. Как твои дела?

Я окинула взглядом пустую гостиную. Было раннее субботнее утро. У Родиона было восемь часов, у меня — шесть. Погода за окном еще не определилась с настроением. Солнце ворочалось в плотном сером одеяле туч: то ногу выставит, то ручку свесит многообещающе. Но следом только плотнее укутывалось.

Я ускользнула из спальни Грэгхана, чтобы спокойно заняться рабочими вопросами до завтрака, так как сегодня в двенадцать нас уже ждали на дне рождения Льена. И, честно говоря, я нервничала…

— В общем, нормально, — сказала я.

— А подробнее? — усмехнулся Родион.

Покачала головой, улыбаясь.

— Я работаю, — пожала плечами. Звучало на редкость неправдоподобно, хотя не понимала, почему.

— А твой босс? — услышала, как Родион сделал глоток кофе.

— Эм… а что босс? — пожала я плечами, непроизвольно улыбаясь.

Родион рассмеялся.

— Ты знаешь, ты так теряешься от моего вопроса, — сказал он, — сразу кажется, что ты с ним встречаешься!

— Почему?! — выдала обескураженно.

— Я угадал? — продолжал веселиться Родион.

— Нет! — выпалила обиженно, только больше подтверждая его слова.

— Значит, не вернешься? — неожиданно спросил он.

Чувствовала, что он изменился за эти две недели. И не хотелось думать, что именно послужило причиной.

Мы замолчали надолго. Слышала, как он дышит в трубку и временами делает глотки из кружки.

— Я не знаю пока, все… не просто, — сдалась я.

— Ну а когда с тобой было просто? — с легкой горечью в голосе усмехнулся он.

— Почему сразу со мной? — возмутилась мужской солидарности.

— Хорошо у вас все? — проигнорировал он мой вопрос.

— Пока да, — смысла отпираться больше не было. — Но, все же, с чего ты взял?

Он вздохнул.

— Он так смотрел на тебя в тот день.

— Как? — удивилась я.

— Не знаю, как объяснить, — сказал Родион и вдруг рассмеялся. — Я тогда даже позлорадствовал про себя, зная тебя. Легко ему точно не было. Правда, Каролина?

Покачала головой, смущенно улыбаясь.

Мы еще помолчали некоторое время. Потом вернулись к оставшемуся файлу и закончили работу.

Уже попрощавшись с ним, я отложила телефон и задумалась: а ведь и вправду, что дальше? Вернусь я или нет? И вообще… насколько у нас с Грэгханом все серьезно?

Мне не хотелось раньше об этому думать, но вопрос о том, есть ли у наших отношений будущее, меня беспокоил.

С одной стороны, он собирался представлять меня сегодня своей семье. И это звучало многообещающе. Ну, когда у нас знакомят с родителями? Правильно, когда все серьезно. Но с другой, я же «полукровка». Звучало как-то фантастически…

Отодвинула стул и закрыла ноутбук.

И тут меня огорошило, и я села обратно: мне нужны были эти отношения. Мне нужен был Грэгхан. Зажмурилась и вскинула руки к вискам.

Но об этом же не спросишь… Сколько времени прошло с нашей первой ночи? Недели нет! А кажется, что уже так много… Не про такое ли говорят «Кажется, что знала вечность?»

Растеклась по столу лужицей, спрятав лицо между вытянутыми руками.

Он сказал, что у него не было времени на серьезные отношения… Никогда… Не хотел ли он дать понять, что у него и не будет этого времени?

— Если тебе удобнее спать здесь на столе, мы, конечно, можем сюда переехать, — услышала я его тихий голос рядом и смущенно улыбнулась.

— Не хотела тебя будить, — выпрямилась и подняла глаза на Грэгхана.

Он стоял рядом в одних домашних штанах, и я, честно сказать, долго пробиралась взглядом через все его соблазнительные рельефы прежде, чем посмотреть ему в глаза.

— Ты знаешь, — наклонился он ниже, — я понимаю, что ты преследовала самые благие цели… работала?

Покаянно кивнула.

— Созванивалась с Родионом…

— Я все понимаю, но я бы не хотел больше просыпаться в пустой постели, Каролина… — вдруг сказал он серьезно.

А я закусила губы, еле сдерживаясь, чтобы не начать глупо улыбаться.

— Пойдем, будешь исправлять мое утро… — едва успел проговорить он, как я сама повисла на его шее, обвивая его бедра ногами. Ему осталось только обхватить меня руками и отнести в спальню. — Я вообще рассчитывал, что ты ногами пойдешь…

Он коварно рассмеялся на мое озадаченное сопение в его шею и направился со мной наверх.

— Ты разве не знал? — покачала я головой. — Стоит посадить женщину к себе на руки один раз, и она уже не слезет…

— Если бы я знал раньше! — притворно посетовал он и широко улыбнулся. — Посадил бы сразу! А то пришлось кучу ерунды придумывать — контракт, штрафы…

— Ах вот оно что?! — задохнулась я от возмущения. — Ну уж нет! Там и с твоей стороны многообещающие неустойки!

— Правда? — удивился он, опускаясь со мной на кровать. — И большие?

— Ты не читал собственный контракт? — прищурилась я.

— Я не считал неустойки, — объяснил он, улыбаясь.

Действительно, зачем лорду с таким самолетом просчитывать неустойки контракта с каким — то парфюмером?

— Скажи, а… чем ты зарабатываешь на жизнь? — спросила я, устраиваясь удобнее в его руках. — Или это секрет?

Я не ступила на минное поле, как это делают вменяемые люди и, наверняка, вампиры. Я прыгнула в самый центр.

Золотые искорки в его взгляде вмиг погасли, он тяжело и медленно вздохнул. Но вопреки всему сжал меня в объятиях сильнее, развернув спиной к себе.

— Мне платят за каждое закрытое дело и за приведенный в исполнение смертный приговор, — ответил он. — Судей становится все меньше, а стоимость нашей работы очень высокая.

— Почему судей становится все меньше? — спросила я осторожно. Поле полем, а любопытство никто не отменял.

Он снова взвешивал некоторое время ответ.

— Способности все реже передаются детям… — сказал наконец.

В комнате, казалось, разом похолодало. Я вздохнула и сильнее прижалась к нему.

Понятия не имела, стоит ли это все относить на свой счет и значило ли это, что для него все же важен брак с представителем чистой крови, но дальше портить утро мне не хотелось.

Я в который раз пошевелила вспотевшими пальцами в его руке и с опаской выглянула в окно автомобиля.

К дому семьи Грэгхана не вели асфальтированные дороги. Но, даже двигаясь с черепашьей скоростью по проселкам, автомобиль слишком быстро приближался к забору из белого гладкого камня, показавшемуся на горизонте. Он не был похож на старинный замок. По крайней мере отсюда. Лужайка перед домом была гладко пострижена, по забору вился какой-то вечно-зеленый кустарник с блестящими на солнце восковыми листьями.

Мюррей выкрутил руль перед крыльцом и остановил машину. Мы с ним, кстати, наладили отношения в первую же поездку в академию. Как выяснилось, Грэгхан его не убил за мое упущение (хотя, подозрения у меня были). Охранник похвалил меня за прыть и сообразительность с духами в раздевалке супермаркета, а я извинилась за доставленные ему проблемы. И на этом мы вернулись к прежним нейтрально-дружественным отношениям.

Грэгхан сжал мою руку на миг сильнее, следом выпустил и вышел из машины.

Я огляделась: у крыльца толпилось много народа, у некоторых были камеры… Мое сердце ухнуло в пятки, когда Грэгхан открыл дверь с моей стороны и подал мне руку.

Если бы Мюррей не отгородил нас собой, на меня бы, наверное, упал крайний папарацци вместе с камерой. Грэгхан порывисто прижал меня к себе и, игнорируя вопросы и микрофоны, повел меня к двери.

— Ты не говорил про репортеров, — нервно сглотнула я, когда перед нами распахнулись массивные двери.

— Надо было напугать тебя еще больше? — покачал он головой, и мы вошли в огромный светлый зал, в котором собралось не меньше двух сотен народу.

Больше было похоже на свадьбу, чем на день рождения мальчика.

— Ты — сногсшибательна, — улыбнулся он мне и сжал мою руку крепче как раз в тот момент, когда почти все собравшиеся обратились взглядами к нам.

Многие сразу же двинулись нам на встречу из разных концов зала.

— Каролина, кстати, — наклонился ко мне Грэгхан, пока мы еще были одни, — мы не называем себя вампирами, а только альрийцами. Хорошо?

— Хорошо. Спасибо, что предупредил, — укоризненно покачала головой.

— И еще, — добавил он, переводя взгляд на подходившего к нам гостя, — доверься мне. Ты со мной. Расслабься.

Я кивнула и сжала его руку сильнее.

И мы окунулись в нескончаемый поток приветствий и поздравлений. Да, Грэгхана многие поздравляли, как старшего брата совершеннолетнего. Свое полное имя я не слышала в таком количестве, наверное, за всю жизнь. Грэгхан неизменно отвечал на английском, очевидно, давая понять, что я должна понимать разговор, и представлял меня после каждого обмена любезностями. Мне оставалось только улыбаться и выдерживать десятки любопытных и оценивающих взглядов. Я уже даже вывела для себя своеобразную временнУю формулу: три секунды на меня смотрели просто вежливо, с четвертой по шестую — с любопытством. А дальше начинались разнообразные эмоции: удивление, осуждение, восхищение, недоумение…Поэтому после шестой секунды я уже переводила взгляд на Грэгхана. И так по кругу.

Очевидно, что все гости были вампирами или, как настаивал Грэгхан, альрийцами хотя бы по тому, что все они говорили по-альрийски. Отличила бы я их от людей? Сложно сказать. Многие выглядели подозрительно молодо, хотя высокий статус читался во всем: речи, внешнем виде, манерах. Но многие были и в преклонном возрасте, хотя взгляд у всех неизменно был живым и заинтересованным.

С кем-то Грэгхан беседовал чуть дольше и с большим уважением, кого-то еле удостаивал ответного кивка. Во многих взглядах, обращенных к нему, я видела настороженность и опаску. Многие спешили быстрее отойти от него и смешаться с толпой.

Бедный Льен, подумалось мне. Не день рождения, а какой-то слет политиканов… Я так увлеклась этой мыслью, что чуть не забыла улыбнуться очередному обращенному на меня взгляду.

— Каролина, это лорд Дайренхольм, — сказал Грэгхан, представляя мне очередного гостя, подошедшего к нам. — В данный момент — глава нашего клана.

Лорд уже некоторое время рассматривал меня с какой-то настораживающей заинтересованностью. На вид ему было лет пятьдесят, поджарый, высокий мужчина с выбеленными сединой волосами. Но любому красавчику даст фору в тысячу очков.

— Очень приятно, — он попросил у меня руку и старомодно поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Так это и есть тот самый выдающийся парфюмер, из-за которого я все никак не могу дождаться тебя с подробным отчетом, Грэгхан?

— Как видишь, — кивнул Грэгхан.

— Можно тебя на пару слов? — неожиданно холодно сказал глава клана и кинул в сторону, косясь на меня.

Грэгхан сделал вид, что не понял его намеков, и повел меня следом в указанном лордом направлении.

— И как продвигается ваше совместное расследование? — потребовал Дайренхольм на английском, понимая, что Грэгхан не просто так втянул меня в эту беседу.

— Думаю, что скоро все закончится, Роберт, — неожиданно жестко отозвался он и устремил на собеседника холодный взгляд.

Пока мужчины беседовали, я уловила легкий флер матрицы Дайренхольма: терпкая хвоя, полынь… А за ними отчетливо читался реальный запах, как зверь, затаившийся в тени… Искусственные ноты нигде не диссонировали с реальными. Потрясающая работа парфюмера!

— Это отличная новость, — выдержке лорда можно было позавидовать. Он как — будто не замечал дерзости Грэгхана, одобрительно кивая и кидая на меня взгляды. — Слышал, ты был в Ватикане.

Грэгхан пожал плечам и согласно кивнул.

— Вот этого не стоило делать, — сурово высказался глава. — Ты мог не вернуться.

Я сжала руку Грэгхана сильнее, а он порывисто притянул меня к себе.

— У нас почти собран состав, которым убили лорда МакКинли, — вдруг тихо сказал он, глядя в глаза главе клана. — Поэтому, это того стоило.

Дайренхольм поднял на Грэгхана удивленный взгляд. Его выдержка дала трещину.

— Когда огласишь результаты? — напряженно спросил он.

— Думаю, на следующей неделе Вальденгард уже закончит все исследования. И мы сможем предоставить доказательства существования этого состава.

— Состав — это хорошо, — подался вперед лорд. — А подозреваемые, Грэгхан?

— Ты не будешь сильно удивлен, — усмехнулся Грэгхан в ответ.

— Будет скандал, — возразил глава. — Я знаю, что ты запретил Кэйлару покидать страну?

— Прошу извинить нас, Роберт, — вдруг слегка склонил голову Грэгхан, — мне хотелось бы поскорее увидеться с матерью.

— Конечно, тогда жду тебя с подробностями у себя завтра, — кивнул Дайренхольм, явно пораженный ходом беседы, — Каролина.

Когда мы распрощались, я непроизвольно кинула взгляд на лорда через плечо. Тот так и смотрел нам вслед, отметив мое внимание сдержанным кивком. Мне все больше казалось, что происходит нечто, мне совершенно не понятное. Было такое чувство, что я нахожусь в центре тех самых событий, от которых меня так старательно и прятал Грэгхан. Хотя, а прятал ли?

Мы не спеша проследовали через зал, со вкусом украшенный бледно-сиреневыми гортензиями. В каждом букете «порхали» гипсовые птицы и рассыпались брызгами прозрачные кристаллы, имитируя капли росы. И скатерти, и шторы были цвета тех же гортензий и навевали мысли о туманном летнем шотландском утре. Красиво…

Пройдя через двери, мы вышли на деревянную террасу, с которой открывался чудесный вид на внутренний дворик. Он утопал в зелени и цветах, будь то букеты для украшения праздника или живые резиденты сада.

Во дворе также было много народу, и мы снова приковали к себе добрую половину взглядов. Я уже начала мечтать о самолете Грэгхана и той неповторимой атмосфере уединения, которую он дарил, когда я заметила женщину, спешившую в нашу сторону. Грэгхан замер и стиснул мою руку сильнее.

Женщина шла к нам, улыбаясь. В ее глазах было столько искренней радости, что я и сама улыбнулась в ответ. Одета она была в шелковое длинное платье цвета сиреневой пастели. Возраст трудно поддавался описанию. Ей можно было дать как тридцать пять, так и пятьдесят. Она была очень красива. Светло-пепельные волосы уложены в прическу, глаза умело подчеркнуты изысканным макияжем, на груди переливалась драгоценная капля прозрачно-фиолетового цвета, вставленная в кабошон в виде лепестков цветка.

Подойдя к нам, она протянула Грэгхану руку, которую он молча приложил к губам тыльной стороной. И тут же представил меня.

— Мама, — это Каролина, — небольшая пауза, — Каролина, это София — моя мать.

Я кивнула с легкой вежливой улыбкой, чувствуя, что от волнения земля начала превращаться в желе под моими ногами. Секунды текли, но взгляд его матери не сменился ни на какой другой, а так и оставался восторженно-радостным. Она сначала пристально смотрела мне в глаза (это у них, наверное, семейное), потом улыбнулась шире и протянула мне свободную руку.

— Я очень рада наконец познакомиться с тобой, — выдохнула она, но тут же улыбка выцвела на ее лице, уступив место сочувствию. — Прими мои соболезнования.

Едва я успела подать ей руку, она крепко сжала ее.

— Спасибо, — кивнула в ответ.

Она вновь улыбнулась:

— Как тебе у нас? — задорно спросила она.

— Мама, — закатил глаза Грэгхан.

— Грэг, — укоризненно посмотрела она на сына, — я переживаю за девочку! Ты, наверняка, никуда ее не выпускаешь?

Мы переглянулись с Грэгханом и разом, судя по эмоциям, вспомнили мой неудачный побег. Я улыбнулась, он покачал головой.

— Я даже не сомневалась! — заключила София. — Пойдемте! Льен уже извелся в ожидании вас!

София подхватила меня под свободную руку и повела нас в другой конец сада, продолжая рассказывать о насыщенном праздничном утре и проделках Рыжего. Грэгхан знакомо улыбался, поглядывая на мать, а я просто наслаждалась неожиданным чувством уюта и спокойствия, словно я была дома… Откуда это чувство взялось, для меня было пока не важно. Я просто замерла, боясь его спугнуть…

Почувствовала, как завибрировал телефон в сумочке, но сразу же почти об этом забыла, так как на встречу нам из кустов выбежал взъерошенный Льен.

— Грэгхан! Кароли-и-ина! — зазвенел он. — Как здорово, что хоть вы пришли…

Последнее он громко прошептал, склонившись доверительно ко мне.

— Что случилось? — подыграла я.

— Мне пришло сегодня любовное послание, — продолжал «шептать» Рыжий. — Грэгхан в этом не разбирается, поэтому вся надежда на тебя…

Я прыснула со смеху вместе с Софией, а Грэгхан лишь покачал головой, улыбаясь.

— Иди сюда, шутник… — поманил он виновника торжества.

Льен вмиг стал серьезным и подошел к Грэгахну. Они застыли в паре шагов от нас с Софией, смотря друг на друга. У Грэгхана все же играли искорки в глазах, но Льен был сама серьезность. Мне даже показалось, что он побледнел.

И Грэгхан стал говорить что-то на альрийском, размеренно и спокойно, удивительным образом обесцвечивая и приглушая посторонние звуки, наполнявшие дворик.

— Обычно это говорит отец, — шепнула мне София и огляделась. — Но у Льена Грэгхан за отца…

Кинула на нее напряженный взгляд: Льену действительно очень повезло с братом… София легко улыбнулась мне и перевела взгляд на своих сыновей.

Грэгхан тем временем извлек из кармана подарок: точно такую подвеску в виде клыка, как и у него. Глаза Рыжего заблестели, его грудь затрепетала от переизбытка чувств, но он держался молодцом. Когда подвеска заняла свое место, Льен выпрямился и наконец улыбнулся. София шагнула к ним, а я наоборот в сторону, чтобы не мешать.

Зашла за куст пассифлоры и расслабленно вздохнула. Это было все же их семейная традиция, а я к ней не имею отношения. Пока думала так, машинально полезла в сумочку за телефоном. Но стоило кинуть взгляд на экран, как тут же пожалела об этом.

«Ну как моей девочке живется в волчьем логове? Чудесно выглядишь.»

Номер был незнакомый. Но я прекрасно понимала, от кого пришло сообщение.

«Я не твоя девочка», — огрызнулась в ответ.

Озираться, и тем самым радовать Кэйлара своей растерянностью, я не собиралась. Хотя было понятно, что он меня видел. Не для этого ли он решил помириться с Льеном?

«Ух ты, научилась зубки показывать? Мне так даже больше нравится.»

Дыхание сбилось, сердце застучало быстрее.

«Иди к черту!»

«Скажешь мне это лично… скоро.»

Я машинально качнулась в сторону ближайшего крупного цветка и наклонилась ближе. Но руки продолжали стискивать телефон, и тот снова послушно ожил.

«Ничего, Кэролайн. Запах псины со временем выветрится… Это не смертельно. Все равно наше с тобой притяжение сильнее…»

«Мне плевать на притяжение! Я — не животное!»

«Да? А если я подойду поближе? Проверим?»

И тут меня мягко заключили в объятия и притянули к себе. Но я все равно едва ощутимо вздрогнула.

— Что случилось? — наклонился ко мне Грэгхан.

Внутри меня все дрожало от неприязни и отвращения.

— Ничего, — облизнула пересохшие губы. — Просто пассифлора редко цветет… я отошла полюбоваться, пока вы…

— Понятно, — напряженно перебил он меня.

Я вздохнула, пытаясь дышать ровнее:

— Я получила несколько сообщений от Кэйлара, — призналась тихо и предъявила переписку.

Грэгхан пробежался взглядом по сообщениям, удалил все и заблокировал номер.

— Все хорошо, — вернул он мне телефон и развернул меня к себе, — спасибо…

— За что? — удивленно выдохнула я, заглядывая в его глаза.

— Что сказала правду, Каролина…

Действительно, пытаться обманывать судью с даром распознавания лжи — верх глупости.

— Прости, не хотела тебя расстраивать…

Он удивленно вскинул бровь и улыбнулся.

— Я понимаю, — и он наклонился ко мне и шепнул на ухо, — но я не переношу лжи, Каролина… Ее никогда не должно быть между нами.

«Угу, значит, тебе лгать можно,» — подумалось мне. И я совсем не имела ввиду первый день нашего знакомства. Он лгал, что не знает подозреваемого, а также, что не знает, почему мама помогала в расследовании смерти какого-то важного лорда… Было понятным, что он лжет во благо, бережет меня от чего-то. Но, в общем, и тут все логично: ему беречь меня можно, мне его — нет. Интересные правила…

Вечер был чудесным, не смотря ни на что. Сидя за столом, я с любопытством рассматривала альрийцев, временами натыкаясь на такие же обращенные на себя взгляды. Заметила, что женские не редко были достаточно враждебны и неприязненны. Когда спросила, за что почти все женщины на празднике хотят меня убить, Грэгхан недобро усмехнулся и сжал мою руку сильнее.

— Это зависть, Каролина…

— О, ну еще бы, — протянула я, окидывая понимающим взглядом своего мужчину.

— Вот это точно вряд ли, — шире улыбнулся он и, развернув меня к себе спиной, тихо заговорил, — все здесь знают, кто ты. Для них ты — женщина, о которой наши мужчины могут только мечтать…

Пока он говорил, мой взгляд вновь заскользил по собравшимся.

Дорого выглядящие, изысканные и ухоженные женщины, сверкающие и переливающиеся драгоценными камнями, и мужчины рядом с ними- респектабельные, властные и уверенные в себе… И все они зависели от таких, как я. Жизненно зависели… и ненавидели за то, что у меня подобных зависимостей не было. И ведь сложно их судить за такое отношение…

Мне впервые показалось, что мы с Грэгханом стали где-то неуместны вдвоем. Мы оба не вписывались в эту крупномасштабную ложь. Независимые ни от чего, сделавшие выбор вопреки и не нуждающиеся ни в чем больше, кроме друг друга.

— Грэгхан, ты уверен, что меня никто из них не решит придушить в дамском туалете?

Он рассмеялся над моим ухом.

— Каролина, зависть — не повод для убийства. А тем более женщины, принадлежащей такому бескомпромиссному судье.

— Хорошо, — вздохнула я. — Пойду, рискну…

Грэгхан усмехнулся, выпустил меня из рук и указал направление.

— Через восемь минут пойду искать, — бросил он мне, когда я уже направилась прочь.

Улыбнулась услышанному. Своеобразное, но подтверждение чувства в стиле Грэгхана Даррэйна: он перестал ставить временные рамки мне, и теперь лишь обозначал их для себя…

Прошла мимо небольшой группы женщин, сразу замолчавших при моем приближении и одаривших меня волной неприязни. Улыбнулась им и отшатнулась в сторону.

Все же матрицы — уникальное явление… Как много они могут: подтверждать чувства партнера, вызывать зависть тем, что они не являются для кого-то необходимостью, давать власть, убивать… Пожалуй, правящую расу нашей планеты можно начинать жалеть: их действительно как — будто за что-то наказали. При чем очень сильно и серьезно… Такие всемогущие и одновременно такие уязвимые…

А еще они стояли как раз у входа в дамскую комнату…

Ладно, что в таких случаях мы делаем? Правильно: делаем вид, что нужно было позвонить и только за этим я тут и оказалась… Я зашла за дом и остановилась у куста жасмина. Достала из сумочки телефон. Постою с ним пять минут и примусь штурмовать вход с новыми силами…

— К тебе сложно приблизиться, прямо из рук тебя не выпускает… — услышала я за своей спиной усталый вздох. Но оборачиваться не спешила. — Кэролайн, неужели ты думаешь, что и вправду нужна Даррэйну?

Я молча смотрела перед собой, лихорадочно соображая: нужно было шагнуть вперед и дать деру. Но ноги словно приросли, а в голове скакали глупые мысли… Например о том, что восемь минут — очень долго, и что я терпеть не могла жасмин… Навязчивый, доминирующий, он погребал под собой все составляющие, стоило чуть ошибиться с пропорциями композиции… И все равно вылазил первым. Не зря жасмином ароматизируют дешевый чай… Он прекрасно маскирует несовершенства сердцевины.

Но только не в случае с Кэйларом. Тот стоял так близко, что его дыхание неприятно выхолаживало кожу на моей шее, побуждая зябко ежиться… Сделала медленный вдох и разом забыла, как дышать. Внутри все задрожало, но не от пресловутого притяжения. Я больше не ощущала себя «пресмыкающимся на солнышке», как это было в первый раз. Меня шокировало другое — от него разило смертью…

Тот запах, что сводил меня с ума целую неделю после гибели мамы, и который я нашла у Вальденгарда, был основой матрицы Кэйлара!

Мои руки стиснули телефон.

— Ты ошибаешься, — продолжал он улыбаться мне в спину. — Ты — всего лишь наживка…

Рванула вперед, сразу же переходя на бег. Едва выбежала за угол, попала в руки Грэгхана.

— Каролина! — он притянул меня к себе. — Что такое?

Я бросила взгляд через плечо, но там, где я стояла, уже никого не было.

— Это Кэйлар, — прошептала дрожащим голосом, — это его запах! Тот, что я обнаружила у Вальденгарда! Это его матрица! Это он был у меня в квартире!!!

На этих словах Грэгхан прижал меня, мелко трясущуюся, к себе:

— Пойдем.

Мы прошли через поляну и направились в дом. С террасы внутрь вели отдельные двери, за которыми начинался коридор и гостиная. В полумраке было не разглядеть подробностей, да я и не обратила бы сейчас ни на что внимания. Мы поднялись по лестнице на второй этаж и ступили на мягкий ковер, поглотивший наши шаги. Грэгхан толкнул дверь напротив лестницы и пропустил меня вперед. Я едва скользнула взглядом по, судя по всему, обстановке рабочего кабинета, и обернулась к нему.

— Значит, это он? — нетерпеливо выпалила я, едва дождавшись, пока он закроет двери.

— Я не уверен, — неожиданно ответил он.

Да что же это такое?!

— Ты не веришь мне?!! — возмутилась я. — Грэгхан, я не могла ошибиться с запахом! Я почувствовала не только основу матрицы, совпало все! Ноты, оттенки, базис!

Мой голос дрожал от волнения и возмущения.

— Я верю тебе! — горячо возразил он. — Но дело не только в этом!

— Тогда что?! — потребовала я.

— Я не хочу тебя во все это вмешивать! — стиснул он зубы.

— Но Вальденгард сказал, что мне придется давать показания!

— Не будешь ты давать никаких показаний!

— Он убил мою мать!!!

— Хватит!!! — рыкнул Грэгхан.

Я резко втянула воздух в легкие и упрямо уставилась в пол. Вот как плохо, когда бежать некуда, а так хочется! Обида прилила к лицу вместе с кровью, обдавая щеки нестерпимым жаром. И его руки, нежно обхватившие следом мою шею, лишь усилили это чувство.

— Каролина, я обещаю, что объясню тебе все. Когда станет безопасно для тебя… — тихо сказал он, привычно поглаживая большими пальцами мой подбородок. — Скоро все закончится…

— Хорошо, — наконец согласилась я и подняла на него глаза.

Болезненно поморщилась от неприятного чувства, оцарапавшего солнечное сплетение, стоило нашим взглядам встретиться. Грэгхан знал больше меня, что совершенно неудивительно. Все было гораздо серьезней и сложнее, но он же не расскажет и не объяснит. Оставалось только доверять ему.

— Хорошо, как скажешь, — повторила снова. Мы еще немного постояли в тишине кабинета, потом он взял меня за руку и повел обратно к лестнице.

Мы вернулись во двор в самый разгар праздника. В саду зажгли сотни фонарей: на столиках, подвешенных к деревьям, просто расставленных по поляне под кустами и вдоль пруда. Музыканты наигрывали что-то кельтское, умело оплетая мелодию проигрышами на традиционных инструментах, в которых лидировала волынка. Чужие изучающие взгляды утонули в сгустившихся сумерках, и я на какое-то время забыла обо всем произошедшем…

Мы так и просидели остаток праздника вдвоем, удобно устроившись в большом кресле. Он задумчиво сжимал мои пальцы в своей ладони, но заговорить не пытался. Напряжение, витающее в воздухе, было почти осязаемым, и мы оба его чувствовали.

Я периодически замечала Кэйлара, ведущего беседы то в одной, то в другой компании. Как-то даже он подходил к Льену, и вот тут я не смогла отвести взгляда. Чувствовала, что и Грэгхан напряженно следил за их беседой.

Рыжий выглядел настороженным, смотрел на отца недоверчиво, но не враждебно. И от этого было не по себе: у Кэйлара действительно был шанс наладить отношения с сыном, если бы он только этого на самом деле хотел…

К нам иногда подходила София и, устало опускаясь на соседнее кресло, что-то весело рассказывала, но я видела в ее взгляде, устремленном на Грэгхана, какую-то затаенную боль…

Когда мы уже собрались домой, она пошла нас провожать.

— Вы заедете в ближайшее время? — спросила она, глядя на Грэгхана. — Я хотела бы видеть вас чаще.

Он улыбнулся уголками рта.

— Каролина учится в будние дни, — ответил он.

Еще одна ложь во благо.

— Ну, может тогда на выходных или вечером? — настаивала она.

— Мы заедем в среду вечером, — вдруг вставила я, испугавшись своей инициативы.

Грэгхан кинул на меня долгий взгляд. А София вдруг загадочно улыбнулась и подмигнула мне. Но уже у машины она вдруг обхватила его обеими руками за шею и притянула к себе:

— Не рискуй собой, пожалуйста! — вдруг жестко и с надрывом потребовала она, глядя ему в глаза. — Не повторяй судьбу отца!!!

Я замерла, а Грэгхан обнял ее лицо ладонями и поцеловал в лоб. Из ее глаз тут же покатились бессильные слезы. Она сжала губы и отпрянула от него, опустив глаза. Мне показалось, время словно замерло вокруг нас троих. Грэгхан еще несколько секунд постоял молча, потом открыл мне двери и, дождавшись, пока я залезу, смущенно шепнул:

— Двигайся…

Машина тронулась с привычным хрустом по гравийной дороге, оставляя позади дом его семьи, который мне показался неожиданно таким родным и уютным… Я бы хотела бывать тут чаще. Вот только не знала, придется ли?

18

Никто из нас все не решался начать новый день… Мы давно уже не спали, но не спешили вставать с постели.

У меня было подозрение, что Грэгхан не спал вовсе… Мне и сквозь сон казалось, что по мне задумчиво скользят его руки, лаская и рисуя какие-то узоры… В итоге утром мое тело «вспыхнуло», едва проснувшись, и мы надолго забылись, уйдя с головой друг в друга, выплескивая напряжение в жесткую страсть, несказанные слова — в поцелуи и ласки.

Предстоящее, казалось, встало между нами. Я понимала, что он ничего не скажет, и все, что мне оставалось — лишь верить ему и ни о чем не спрашивать. Но мне было очень страшно. Это нервировало настолько, что я уже раз десять готова была сорваться и устроить ему бурную истерику, требуя правды о том, что происходит и о том, что он задумал. Но я сдерживалась, всеми силами отвлекаясь на витиеватые узоры, которые продолжали рисовать его пальцы на моей коже… Я не могла не оправдать его ожиданий, хотя они и казались мне теперь нереально завышенными. Ощущение, что я теряю время, вместо того, чтобы как-то попытаться спасти Грэгхана, преследовало и изматывало.

«Все скоро закончится,» — обещал он вчера.

Ближе к полудню мы спустились в холодную гостиную. Аллана не было.

Старик мне уже совершенно точно казался хранителем тепла этого дома. Стоило ему появиться — и дом сразу же оживал: в камине загорался огонь, начинало вкусно пахнуть едой.

Грэгхан принялся молча готовить обед, а я уселась на диване в гостиной с большой чашкой чая.

За окном снова стелился туман, не давая возможности отвлечься на захватывающий вид с холма, а лишь больше сгущая мрачные мысли.

Вдруг со стороны кухни послышался грохот и ругань Грэгхана. Я подскочила и бросилась к нему. А он вдруг согнулся пополам, пытаясь вдохнуть, но не мог!

— Грэгхан! — вскричала в панике я.

— Второй ящик, — хрипло выдавил он, — шприц и ампула! В мышцу!

Я трясущимися руками выхватила из указанного ящика все необходимое, быстро набрала содержимое ампулы в шприц. Руки тряслись, и я не с первого раза смогла ухватиться за флакон, чтобы вытащить иглу.

— Где спирт?!! — выкрикнула в панике.

— Коли! — рыкнул он, опускаясь на пол и стараясь дышать как можно спокойнее, хотя каждый вдох давался ему невероятно тяжело.

Я рывком задрала рукав его футболки и всадила иглу в мышцу, впрыскивая содержимое.

— Грэгхан, что еще… что еще сделать? Куда звонить?! — вскричала, готовая сорваться в любом указанном им направлении.

— Никуда, — тихо проговорил он. — Успокойся…

Он оперся спиной о шкаф и притянул меня к себе. Я чувствовала прижатым к нему телом, с каким боем продирается воздух в его легкие и как непривычно быстро бьется его сердце. Минут через пять стало заметно лучше. Он вздохнул чуть глубже и устало запрокинул голову.

Я обхватила его лицо руками, вглядываясь в его глаза.

— Что случилось? — прошептала дрожащим голосом.

И он вдруг усмехнулся.

— Я — идиот, — последовало неожиданное объяснение.

На мой немой вопрос он смущенно покачал головой.

— Я вывернул на себя банку с черным перцем…

Приподнявшись на ногах, я увидела, что разделочный стол припорошен тонким слоем черной пыли.

— И что? — не поняла я.

— У большинства вампиров аллергия на перец, — сказал он, легко вставая вместе со мной.

— Стой, — скомандовала я, преграждая ему путь к столу, — я сама уберу.

— Каролина…

— Сядь на диван — не нервируй меня! — вдруг рявкнула я так громко, что он даже отпрянул от неожиданности. — Ты знаешь про аллергию и держишь перец в таком виде, что он может тебя прикончить так просто?!!!!

— Прикончить — вряд ли… — начал он, хмурясь.

— Заткнись, Грэгхан! — жестко оборвала его я. — То, что я сейчас видела — это отек!!! Ты мог умереть!!!

Я была в бешенстве! Готова была сама его задушить! Так спокойно держать в доступе баночку со своей смертью!!!

К счастью, он послушно покинул эпицентр моего гнева и удалился в гостиную. А я принялась дрожащими руками убирать все вокруг. Помимо собственно уборки, педантично просмотрела содержимое спасительного ящичка. В нем действительно были только ампулы, которые я не преминула проверить на годность, и шприцы. Всего пять осталось…

— Успокоилась? — подал он голос с дивана, когда я обессилено опустилась на стул. — Мне можно подойти?

Бросила на него убийственный взгляд.

— Нет! — фыркнула обижено.

— Тогда ты иди сюда, — усмехнулся он.

Смешно ему! Я поплелась к дивану на ватных ногах, не в силах скрыть свой настороженный взгляд: кажется, дышит он уже нормально, да и чувствует себя отлично. Вон как ухмыляется! Только в месте от укола расползлась небольшая гематома…

— Хорошо колешь, — проследил он мой взгляд. — Сам бы я так не смог…

— А если бы меня не было рядом? — огрызнулась я, переминаясь с ноги на ногу в шаге от него.

— Сам бы вколол! Каролина, прекрати, — и он одним рывком ухватил меня за руку и дернул к себе. — Это просто случайность…

Я вяло дернулась из его рук для вида, но совладать с эмоциями не смогла: следом прижалась к нему, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать.

— Прости, что испугал, — прошептал он, гладя меня по волосам.

А я прерывисто дышала, обхватив его шею, и пыталась успокоиться. Прикрыла глаза, провела пальцами по твердым мышцам плеч и тут же отпрянула от резкого запаха перца, который въелся в кожу моих рук…

Странное чувство захватило неожиданно все мои мысли и обожгло нервы, заставляя быстрее оформить свою догадку в слова.

— Грэгхан, — прошептала я, так и не открыв глаз, — перец…

— Угу, — отозвался он.

— Аллергия на перец… у вампиров…

Он промолчал, и я открыла глаза.

— Она у всех так проявляется?

— Да. В еде он не опасен. Только если его вдохнуть в большом количестве начинается отек, — настороженно ответил он. — Но он смертельно опасен только детям, Каролина… — закончил с нажимом.

— Ясен пень! — воскликнула я, резко выпрямляясь. Грэгхан настороженно воззрился на меня, вероятно, впервые услышав подобный оборот. — Мы можем увидеться с Вальденгардом?

Он подозрительно прищурился:

— Когда?

— Сейчас! — возбужденно выпалила я. — Мне кажется, я знаю недостающий ингредиент!

Вальденгард жил в одном из кварталов Стерлинга. Его квартира находилась на самом верхнем этаже старинного дома.

Заспанный и взъерошенный, он осуждающе посмотрел на нас с Грэгханом, возникших в его дверях, потом обреченно вздохнул и наконец пригласил войти.

Я с любопытством огляделась. Просторная квартира с лаконичной обстановкой и идеальной чистотой. Вальденгард любил контрасты, причем максимальные.

В гостиной, куда нам предложили пройти, на полу из белой плитки лежала шкура молочного цвета с черными пятнами. Большую часть пространства занимала белая кожаная мебель, а вдоль противоположной стены располагались черные деревянные шкафы с разными дизайнерскими элементами: статуэтками, вазами…

И даже любопытные коты, прибежавшие вслед за хозяином, не внесли диссонанса: один был черный, другой — белый. Я не выдержала и усмехнулась на их появление. Польщенные вниманием, усатые сразу обступили меня, и я уселась прямо на пол, притянув к себе обоих разом.

— Что, все? — Вальденгард перевел взгляд на Грэгхана, севшего рядом со мной в кресло.

— Думаю, да, — задумчиво кивнул тот.

Парфюмер подпер щеку рукой и вперил взгляд в черного кота, млеющего в моих руках. Белый оказался более гордым и величественно отказался от ласки, которая теперь вся доставалась его приятелю.

— Скажите, — осторожно начала я, — почему вы не пробовали растительные катализаторы для токсичной композиции?

Вальденгард поднял на меня глаза, не меняя позы, и я поежилась: ну вот классический вампир! Глаза покрасневшие, лицо бледное с каким-то лихорадочным румянцем…

— Не понимаю, о чем ты… зачем? Они же слабые…

Я напряженно выдохнула и подалась вперед.

— На каком этапе вы прекратили переписку с мамой? — спросила я.

Вальденгард бросил смущенный взгляд на Грэгхана:

— Я не могу точно сказать, — мрачно ответил он. — Мы уже близились к завершению работы… Даже пропорции компонентов определили. Оставался катализатор.

— Я так понимаю, что мама не могла сообщить вам о том, что открыла его?

— Думаю, она поняла, что вся наша переписка попадала в чужие руки, — напряженно проговорил парфюмер.

Все до последнего сообщения. А потом и телефон ее украли.

— Я думаю, что она спрятала подсказку в матрицу Грэгхана, — осторожно высказала я свое предположение.

Вальденгард непонимающе посмотрел на меня.

— Грэгхан не просил о матрице, — начала объяснять я. — А она ее сделала. Значит знала, что придется прятать последний компонент… Катализатор не должен был быть открыт, иначе у …

Я замялась, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— … у ваших подозреваемых сложился бы полный состав токсина. Я так понимаю, они его не знали. Просто получили готовый состав из академии Ватикана? — Остановила взгляд на Грэгхане. — Ты говорил, что парфюмера, готовившего «Аромат Смерти», больше нет?

— Его убили, — кивнул он, сверля меня тяжелым взглядом. — Так же. В Париже… Ватикан уже вел свое расследование. Мы просто соединили наши факты…

Протерла вспотевшие ладони о джинсы и заставила себя перевести взгляд на Вальденгарда.

— Я не сразу, но услышала нехарактерную ноту для матрицы Грэгхана в тех духах, что вы сделали для меня…

Облизала пересохшие губы.

— В нее включен перец, но в запахе Грэгхана его нет.

Вальденгард нахмурился, его глаза забегали.

— А сегодня я узнала, что у большинства вампиров аллергия на перец… — я кинула осторожных взгляд на Грэгхана и меня пробрал озноб: он так пронзительно на меня смотрел, что я еле смогла закончить мысль. — … сопровождается отеком, учащенным сердцебиением… И я думаю, что растительный компонент и не взаимодействует с компонентами матрицы и не разрушает их.

Я не успела договорить, как Вальденгард откинулся на спинку кресла и обескуражено замотал головой:

— Устами младенца…

Но не успела я возмутиться, как он вдруг невесело усмехнулся:

— Сколько Ватикан потратил в свое время средств, чтобы заменить перец на чеснок во всех легендах и сказках…

— Не может быть… — против воли сорвалось с моих губ.

Вальденград улыбнулся шире.

— Угу, зато теперь каждый ребенок знает, что вампира нужно фаршировать чесноком… Но про перец даже я не подумал! — досадливо поморщился он.

— Но как Изабелла предполагала, что мы поймем ее послание? — прищурился Грэгхан. Я все еще чувствовала его тяжелый пристальный взгляд.

— Я не знаю, — пожала плечами, стараясь не смотреть на него. Чувствовала, что в нем мечутся какие-то противоречивые эмоции, но не могла понять их причину.

— Возможно, это я должен был понять… — Вальденгард рьяно протер лицо ладонями, от чего его глаза покраснели еще больше. — К матрице был приложен состав. Я просто его отсканировал, но не просмотрел… Достаточно было сравнить с прошлым… Но я не придал этому значения…

— С прошлым? — насторожилась я. — Но ведь…

— В базе данных хранятся составы всех матриц, — раздраженно отмахнулся он от моего вопроса.

Боже, как все было просто! И гениально! Сравни составы прежнего и вычти лишнее! Я уронила голову на руки. Рядом шумно втянул воздух Грэгхан.

— Вальд, — услышала его звенящий напряжением голос. — Что в этом случае с антидотом?

— Ничего особенного, — подавлено отозвался парфюмер. — У тебя еще есть ампулы с антигистаминным от аллергии?

Грэгхан кивнул.

— Пять всего, — педантично уточнила я. — Я один ему сегодня уколола… Он… перец на себя рассыпал.

— Уколешь еще, — одобрительно кивнул Вальденгард и, глянув на Грэгхана с прищуром, добавил, — три раза… в день. На всякий случай, чтобы не было последствий.

Мужчины обменялись долгими многозначительными взглядами.

— У тебя есть еще для себя? — жестко уточнил Грэгхан.

Вальденгард неопределенно мотнул головой.

— Вальд!!! — рявкнул Грэгхан так, что я вздрогнула, а кот, успевший уснуть у меня на руках, подскочил, чуть оцарапав руку, и бросился из комнаты.

— Есть, — спокойно отозвался тот, не придав значения тону Грэгхана. — Подожди, я хочу сравнить составы… И не пугай кота!

Угу, а как же я? Мне захотелось напроситься с ним и тоже что-нибудь сравнить подальше отсюда.

Стоило Вальденгарду выйти, я поежилась: в гостиной словно похолодало. С опаской посмотрела на Грэгхана и не выдержала:

— Что не так?!

Он сидел, положив локти на колени и сцепив пальцы в замок.

— Объясни, как ты почувствовала перец? — неожиданно спокойно спросил он, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Я не совсем понял…

Подняла бровь недоверчиво: Грэгхан не мог не понять что-либо из услышанного!

«Когда же ты перестанешь мне лгать?», — вздохнула я.

— Я тебе говорила, помнишь? Матрицы раскрываются на партнере с появлением у него чувств… — стоило настороженно начать, и меня накрыло пресловутым «дежа-вю»: подобное уже происходило в Риме, когда мы говорили об их отношениях с мамой. Та же манипуляция. И я снова не понимала, к чему он хочет меня привести. — Матрицу не слышно, пока нет чувств. А с их появлением слышно лишь матрицу плюс лишний элемент, который в матрицу не вписывается…

Пока я сбивчиво говорила, Грэгхан наклонился ко мне, все также не спуская взгляда.

— Как это — не вписывается? Как ты его выделяешь? — уточнил он, глядя мне в глаза.

— Только я могла его почувствовать в этой композиции, понять, что он лишний, потому что… я знаю твой запах… и я…

«… люблю тебя».

В его глазах разлилась густая янтарная патока, вмиг смягчившая его черты. Как будто он услышал мои мысли… А до меня вдруг дошло, к чему он клонит: последняя гениальная идея моей мамы — добавить перец не только в описание матрицы Грэгхана, но и в состав на самом деле. А ведь могла и не добавлять! Достаточно было просто указать в составе скрытый ингредиент. Но нет. Она рассчитывала, что его матрица окажется под моим пристальным вниманием. Мама попросила Грэгхана меня спасти, она знала, что ему подойдет мой запах… Свела нас, надеясь, что мы будем вместе, что я буду с ним в безопасности…

Возможно ли это? Вполне… Важно? Да.

— Мама все же очень ценила тебя, — прошептала завороженно.

— Я знаю, — чуть более расслабленно выдохнул он, но следом снова напрягся. — Она доверила мне самое ценное…

Он протянул мне руку, и я поднялась, усаживаясь ему на колени. Положила руки ему на шею, скользнула пальцами вниз до ложбинки между ключицами и наткнулась на холодную металлическую подвеску.

Думал, отвлек меня? Ну, предположим, отвлек. Как тот металлический базис его матрицы, прячущийся за изысканными нотами, попытался скрыть главное за смысловой манипуляцией слов… Но я на это больше не куплюсь.

— Грэгхан, что не так? — упрямо повторила я вопрос и увидела, как его взгляд наливается сталью.

— Я никому не отдам тебя, Каролина, — яростно процедил он, порывисто притягивая меня к себе ближе и заключая в сильные объятия. — Не имею права…

Его дыхание участилось, соревнуясь с сердцебиением, пальцы впились в мою спину, причиняя легкую боль… Он прикрыл глаза и спрятал лицо в моих волосах, делая глубокий вдох…

А мне захотелось просто выть волчицей в его руках от бессилия. «Давай уедем», — хотелось простонать, но я вовремя прикусила губу до боли. Представить Грэгхана убегающим? Невозможно.

Чувствовала, как меня начинала пробирать дрожь…

— Поехали? — предложила с надеждой. — Может, пустишь за руль?

Я упросила Грэгхана поехать в Стерлинг на мотоцикле, и мне показалось, что он был даже рад просьбе. Но за руль, конечно, не пустит.

Вальденгард застал нас уже в дверях.

— Ты была права, — хмуро подтвердил он, стоя в просторном коридоре в окружении своих котов.

Таким растерянным и виноватым я его еще не видела.

— Примешь ее в академию без экзаменов, — усмехнулся Грэгхан.

— Само собой, — машинально кивнул парфюмер, развернулся, и ушел обратно в рабочий кабинет, не попрощавшись.

А я так и застыла с раскрытым от удивления ртом, не веря своим ушам. И только через несколько секунд спохватилась, что поступление в академию уже давно не стоит на первом плане…

Когда мы выехали за пределы Стерлинга, Грэгхан внезапно остановился у обочины.

— Садись за руль, — спокойно сказал он, спрыгивая с сиденья.

— Что? — нахмурилась я, а следом испугалась до чертиков: он не шутил! — Грэгхан, я…

— Давай, Каролина, — улыбнулся наконец он и передвинул меня на водительское сиденье. — Да не бойся ты так!

Уселся позади меня и положил мои ладони на руль, накрыв их сверху своими.

— Я же не бросаю тебя, — проговорил он мне на ухо, и, немного помолчав, добавил тише, — я никогда тебя не брошу. Слышишь?

От этих слов у меня все сжалось внутри и вспыхнуло, выжигая кислород из легких. Я была очень рада тому, что он сидит сзади и не видит моих эмоций. Задержала дыхание в попытке выровнять его и нервно сглотнула.

— Веришь мне? — потребовал он.

Кивнула.

— Обещаешь верить? — настаивал он.

— Да.

— Запомни это, пожалуйста…

И мотоцикл послушно заурчал под нами. Грэгхан мне что-то объяснял, показывая то на панель приборов, то на аппарат управления. Я кивала, а сама не видела ничего вокруг, лишь чувствовала и впитывала каждое его прикосновение, каждое слово… Мне казалось, что вся наша жизнь сузилась до этого момента. Как горлышко бутылки. Отчаянно хотелось дать газу и проскочить его быстрее! Только скорость тут не поможет…

— Каролина, спокойнее, — донеслись до меня его слова, а пальцы сильнее сжали мои.

Но на этот раз даже адреналин не выбивал тугие мрачные мысли из головы. Только его руки, контролирующие каждое мое движение, казалось, держали теперь всю ситуацию непонятной мне ценой и усилиями. И только это вселяло в меня уверенность…

19

Ночь сгустила не только краски, но и нашу тишину.

Странная она была… Темная, густая… но какая-то желанная. Что-то таилось в ее глубине… Какая-то надежда, что все кончится хорошо, и что она еще не раз будет гостить рядом с нами, но никогда не бросит, не оставит вместо себя серый глухой вакуум.

Я временами забывалась и начинала строить предположения, чего же ждет Грэгхан. Погружалась в анализ событий и его слов, потом злилась на него: неужели он не понимал, что ожидать не пойми чего, невыносимо?

— Почему ты не объяснишь мне, что происходит? — спросила все же я, задумчиво глядя на огонь в камине. Не сразу поняла, что не выдержала, не оправдала его ожиданий…

Мы сидели на полу перед тлеющим камином после ужина и пили чай.

— Я обещал, что расскажу, когда станет безопасно для тебя… — терпеливо ответил он, прижимая сильнее к себе.

Его губы коснулись моего плеча, но я вдруг почувствовала, что не могу больше молчать. Вот не могу и все! Его руки внезапно стали раздражать и жечь кожу. Подскочила на ноги и обернулась.

— А если станет не безопасно, а поздно?! — прерывисто выдохнула. — А если ты в чем-то ошибаешься?!

— Каролина… — устало начал Грэгхан, подаваясь вперед, но я уже не могла остановиться.

— Если бы я вовремя не раскрыла состав этой композиции… — перебила я его. — Ты бы ошибся?!

— Каролина… — глухо зарычал он на меня.

— Ошибся?!!!

Он стиснул зубы и вцепился в меня своим пронзительным взглядом, о котором я уже успела забыть.

— Ты поэтому так нервничал и злился у Вальденгарда?!

— Нет, не поэтому!!! — рыкнул он и рывком поднялся. — Я не парфюмер, чтобы разбираться в ваших тонкостях…

— Зато я — парфюмер! И ты можешь…

— Это мне решать!!! — вдруг резко перебил он меня. — Для меня ты — моя женщина! А у женщины есть иногда определенные обязанности! И не ставь мне, пожалуйста, условий!!!

Перед моими глазами мелькнуло лицо его матери, тоже изводившей себя тревогой и позволившей себе секундную слабость умолять его не рисковать… Но тут же смиренно опустившую глаза, уходя с его дороги. Значит, женщины у них должны вот так вот молчать в тряпочку?!

Но я к такому была не готова…

— Тогда я не хочу быть твоей женщиной на таких условиях!!! — выкрикнула я.

Тишина взорвалась вокруг нас, ударив сильнее, чем молния. Я больше не пыталась выдерживать его взгляд, зная, что проиграю. Мне хватило пары секунд, чтобы понять, как сильно задели его мои слова, но и мне было не легче.

Развернулась и устремилась наверх в свою комнату, но даже двух шагов не смогла сделать, едва закрыв за собой двери. Трясущиеся ноги подогнулись, и я обессилено опустилась на ковер, давая волю скопившемуся напряжению. Думала, у меня уже не осталось слез, но нет: их оказалось предостаточно. Я старалась плакать тихо, без судорожных вздохов и всхлипов, лишь бы он не услышал.

Уже сидя на кровати, я заметила, что мне непривычно пусто… Не внутри, там как раз было много лишнего! Пусто было снаружи… Без его рук, без него рядом… Как будто от меня что-то оторвали, и теперь пустота непривычно цепляла взгляд…

Что, собственно, произошло? По факту — мы слишком нервничали оба и, не выдержав напряжения, наговорили друг другу глупостей. Или не так: глупостей наговорила я. Он же опять «стрелял» сбалансированными по центру тяжести словами, и вряд ли его «приговор подлежит обжалованию». «Это не обсуждается», напомнила я себе его слова.

Я не спала всю ночь, и лишь под утро меня «унесло» в тяжелый тревожный сон.

Проснулась с рассветом и сразу же поняла, что лучше бы не спала вовсе! Состояние было жутким: голова гудела, тело ныло снаружи и внутри, причем непонятно, где больше. После душа стало немного лучше.

Я оделась в спортивный костюм и тихо выскользнула в коридор.

Осознавать, что осуждающая тишина, опасливо застывшая во всем доме — моя заслуга, было неприятно. Спустилась вниз и принялась готовить себе кофе.

У нашей ссоры был один плюс — я перестала дергаться от неизвестного предстоящего, переключившись на вполне понятное произошедшее.

А зря.

Мою руку, застывшую рядом с дымящейся чашкой, неожиданно накрыла ладонь Грэгхана, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не разлив кипяток. Обернулась испуганно к нему и замерла, встретившись с холодным жестким взглядом.

— Грэгхан, я… — начала было сбивчиво, но он не дал закончить.

— Каролина, — покачал он головой, — послушай меня внимательно…

Я заметила, что одет он был в джинсы и рубашку, как будто собрался куда-то.

— Я не мог сказать тебе того, что должно произойти здесь сейчас, ты бы просто не позволила мне, — продолжил он, убрав руку, а я уловила какой-то звук за окнами… — Я многое на тебя взвалил, я знаю…

Я уже отчетливо слышала шум приближающихся автомобилей, но не могла отвести от его лица взгляда.

— Но прошу тебя, что бы ни случилось, не бойся… С тобой все будет хорошо.

Автомобили подъехали к дому, оскверняя нашу тишину глухим диссонирующим «чпоканьем» множества дверей.

— Не делай ничего такого, что могло бы тебе навредить, — продолжал говорить Грэгхан, не сводя с меня глаз, — я тебя очень прошу.

Я не могла сказать и слова, хотя мне хотелось кричать. Я ничего не могла, кроме как беспомощно ждать неизбежности.

Грэгхан стоял рядом и продолжал смотреть мне в глаза.

Он не пытался обнять. Потому, что когда меня выдернут из его рук, это может испугать больше… Только взгляд его держал меня. Спокойный, уверенный, холодный. Держал так долго, как было можно, пока дом неторопливо, словно извиняясь, заполнялся звуками чужих шагов… шаркающими, вальяжными, тяжелыми. Их было очень много. И только когда за нашими спинами послышался голос Кэйлара в обрамлении металлических щелчков оружия, Грэгхан оттолкнулся от моего взгляда и обернулся.

— Грэгхан, я спешу, — неприязненно процедил Кэйлар. — Поэтому, давай без проволочек. Руки за спину, и не делай резких движений.

Одет он был как всегда изысканно и выглядел безупречно в дорогом, переливающемся металлом костюме, облегающем его, словно чешуя змею. За его спиной стояло около пятнадцати мужчин, напоминающих мне наш спецназ. И вооружены они тоже были впечатляюще.

Столько их против одного Грэгхана?

— Девчонку в машину, — вдруг лязгнули в воздухе слова Кэйлара, и я отмерла. Но только собралась шагнуть назад, как рядом заговорил Грэгхан:

— Ей нужен донор.

Мужчины уставились друг на друга испытывающими взглядами.

— Таблетки — в шкафу, — кивнул Грэгхан в сторону ближайшего. — На первое время хватит.

А у меня подкосились ноги. Что все это значит?! Он что, и правда отдает меня Кэйлару?

— Хорошо, — кивнул наконец тот. — Не глупи только, Даррэйн. Вижу, ты понимаешь, что сопротивляться не стоит, да?

Грэгхан промолчал, отвечая ему спокойным взглядом, но я заметила, как дернулись его скулы, когда ко мне подошли двое и взяли под руки. Он не смотрел на меня больше. А я не могла оторвать от него глаз.

«Ты же обещал, что не оставишь меня!» — захотелось крикнуть и отчаянно забиться в руках этих выродков. Сознание судорожно трепыхалось в поисках выхода и не находило его.

— Что… что вы будете с ним делать?

Не сразу поняла, что это был мой голос. Кэйлар бросил равнодушный взгляд в мою сторону и тут же отвернулся, а меня уже рванули к выходу, когда вдруг во всем этом мерзком копошении раздался прозрачный звонкий голос:

— Грэгхан!

И от двери к нам бросился Льен в сопровождении одного из приспешников Кэйлара. Последний что-то начал объяснять на альрийском, но Кэйлар, казалось, не слушал. Он застыл с перекошенным лицом и не спускал глаз со спешащего к нам Рыжего.

Очевидно, привычка Льена забегать к брату без предупреждения, сыграла с ним злую шутку, швырнув мальчишку в гущу роковых событий. Щеки Льена горели румянцем, глаза широко распахнуты от возмущения:

— Каролина! — бросился он ко мне, но его тут же перехватили. Благо, на каждом квадратном метре было много свободных рук. — Что ты делаешь?!

Последнее он выкрикнул в сторону своего отца.

— Кэйлар, — процедил Грэгхан и следом отчаянно крикнул, — убери его!

Обернувшись, я увидела, что он стоит на коленях. Его шею перехватывал широкий ошейник, соединявшийся с наручниками за спиной и фиксирующий голову запрокинутой назад.

Они хотят убить его той самой токсичной композицией!

Я всхлипнула и забилась в чужих руках.

— Льен, быстро в машину! — рявкнул Кэйлар, прожигая сына взглядом.

— Нет!

Худенький парнишка вырвал свою руку и выпрямился.

— Ты убить его собираешься? — презрительно прищурился Льен.

— Я сказал, тащите его в машину! — цедил Кэйлар, зеленея от злобы.

— Нет!!! — взвился Рыжий и отпрыгнул в сторону, как солнечный зайчик, отраженный от кусочка стекла в детской ладошке. — Я никуда от Грэгхана не поеду! Я все равно сбегу от тебя! Ты — редкая тварь! Ненавижу тебя!

Его все же грубо сцапали и скрутили, но взгляд у него остался несломленный.

— Я останусь тут с ним! — гордо вздернул он подбородок, от чего подарок Грэгхана многозначительно качнулся над воротом его рубашки, глухо ударившись о тощую грудь. — Убить его хочешь? Значит и меня придется! Я не прощу тебя! Никогда! Ты мне не отец!!!

Повисла гробовая тишина. Рыжий тяжело дышал, взгляд его потух, а губы решительно сжались до нитки. Мгновения вязли в происходившим вокруг нас роковом безумии и задыхались в них вместе со мной. Я переводила взгляд со связанного Грэгхана на Льена и обратно, когда вдруг слова Кэйлара прозвучали, словно выстрел:

— На колени его рядом.

И кто-то словно спустил это тошнотворное кино с паузы. Я только увидела, как Льен сам опускается рядом с братом и как отчаянно дергается Грэгхан.

Дальше я, кажется, закричала и начала вырываться с такой силой, что тоже оказалась в наручниках и с горящей щекой от чьей-то пощечины.

— Заткнись! — выплюнул Кэйлар, убирая руку, а я отлетела к противоположному окну на заднем сиденьи автомобиля. Во рту появился привкус крови из разбитой губы.

— Кэйлар, — прошептала, дрожа, — там же Льен… Что же ты делаешь…

Из моих глаз потекли подлые слезы.

— Я сказал, заткнись, — процедил брюнет, и отвернулся к окну. Машина тут же тронулась с места, а я кинула взгляд на проплывающую мимо крышу дома и внезапно почувствовала прилив той же холодной отрешенной злости, как и при встрече с волком. С трудом выпрямилась и села. Внутри разом все стихло и заледенело.

— По-другому женщину удержать не можешь? — усмехнулась, бесстрашно глядя в прищуренные глаза обернувшегося ко мне мужчины. Жаль, у меня не было острых зубов! Я бы вцепилась в его глотку, стоило только дать мне шанс. — Только наручниками? А, еще и по лицу зарядить! Молодец! Жаль, поаплодировать не могу.

Я демонстративно звякнула железными наручниками на своих запястьях. Грэгхан просил меня не делать ничего такого, что могло бы мне навредить? Я опять не послушала.

Кэйлар рывком схватил меня за горло и притянули к себе. Вцепилась в его пальцы своими руками, отчаянно пытаясь уменьшить их давление. Из глаз снова прыснули слезы. Но где-то на заднем фоне, словно «белый шум», шелестела уверенность: я не вынесу еще одной смерти, не смогу жить без Грэгхана и не хочу. Пусть лучше Кэйлар меня задушит…

— Я уже намекал тебе, что ты в игре Даррэйна всего лишь приманка, помнишь, Кэролайн? — не обращая внимания на мои яростные попытки освободиться, прошипел Кэйлар.

Его пальцы вдруг ослабили хватку, притягивая меня ближе. Взгляд любопытно скользнул по моему лицу, глаза настороженно прищурились, а губы тронула усмешка.

— Нашему противостоянию с ним не один десяток лет, ты — просто лишний повод вывести из равновесия меня! Он не мог упустить такую возможность! Думаешь, решил познакомить тебя с матерью?! А на самом деле он ведь знал, что я буду на дне совершеннолетия! — При этом его губы болезненно искривились, голос дрогнул. Но лишь чтобы в следующую секунду стать еще жестче. — Водил тобой у меня перед носом и наслаждался моими мучениями… тварь.

«Тварь здесь ты,» — прожгла его злым взглядом.

— А знаешь — зачем? — ухмыльнулся он. — Стоит мне посягнуть на тебя — и у него развязаны руки. Без суда и следствия имеет право убить! Только ради этого он присвоил тебя! Чтобы. Я. Дал. Повод. Расправиться с собой!!!

Я растянула губы в презрительной усмешке. Мне было глубоко плевать на его слова!

— Не веришь мне? — надменно скривился он. — Как он стоял тогда в стороне тем самым утром, когда я впервые тебя увидел, и наслаждался нашими с тобой мучениями. Забыла?! Сколько до этого ты уже была его подстилкой? Но и это не помогло! Ты все равно почувствовала притяжение ко мне…

Я удивленно изогнула брови, разжав свои пальцы на его запястьях, и неожиданно даже для себя рассмеялась ему в лицо:

— Мы не спали тогда еще с Грэгханом! — растянула я разбитые губы в ухмылке. — Он защищал меня от тебя лишь с помощью свей крови в духах!

Даже если эти эмоции — последнее, что я увижу в своей жизни — это стоило того. Кэйлар сощурил глаза, вероятно, чтобы те не выкатились от услышанного. Его пальцы сдавили мое горло сильнее, но я нашла в себе силы процедить:

— Я не чувствую к тебе ничего, кроме презрения! Ты убил мою мать!!! - выдавила я и закашлялась, с трудом пропихивая в себя порцию воздуха. Перед глазами уже прыгали темные пятна, но тут голос подал водитель.

Кэйлар выпустил меня и вскинул голову, вглядываясь в картину происходящего.

Потом что-то рявкнул на альрийском, и автомобиль неистово взревел, заметно прибавляя скорость.

Мое оцепеневшее сознание услужливо нарисовало картину, как в каком-нибудь остросюжетном боевике: машина вылетает на всех парах на встречку, или слетает с обрыва… И я желала этой развязки сейчас больше всего… Быстро и безболезненно…

Не сразу поняла, что в салоне раздался звонок.

Кэйлар долго не отвечал, вглядываясь в дисплей, но когда поднес его к уху, его взгляд, казалось, мог убить каждого, на кого бы тот сейчас ни упал.

Я смутно слышала голос из трубки, но даже в тишине разобрать слов не удавалось. Да и не помогло бы это — говорили они снова на родном языке. Кэйлар что-то резко ответил, глянув на меня, но потом откинулся на сиденье и долго просто слушал, стискивая зубы. Его взгляд потемнел, синева глаз затянулась непроглядной тьмой. В какой-то момент он вдруг подался вперед, запуская пальцы в свои волосы. Но следом вновь посмотрел на меня и с такой силой сжал аппарат в руке, что тот разлетелся на осколки.

Отвернувшись, он что-то сказал водителю, и машина неожиданно сбавила скорость, а потом и вовсе остановилась.

Я съежилась, сползая по инерции еще ниже. Со сцепленными спереди руками было сложно оттолкнуться и привстать, да и сил больше не было. Мне показалось, я впала в какую-то бесчувственную кому.

Понятия не имею, сколько прошло времени, но мне показалось — вечность. Дверь с моей стороны резко распахнулась и меня подхватили и вытащили из машины.

Я вяло повела головой, щурясь на солнце после полумрака салона, и заморгала слезящимися глазами.

Меня держал в руках Грэгхан. Одной прижимал к себе, второй аккуратно убирал прилипшие к разбитым губам волосы, скользя темнеющим взглядом по шее. За нами была слышна суета, крики, звуки подъезжающих автомобилей… А я не могла оторвать взгляд от его лица.

— Все хорошо, Каролина, ты меня слышишь? — сказал он наконец. — Каролина!

Его шею все еще «украшал» кожаный ошейник, на запястьях болтались металлические наручники с разорванной цепью между ними.

За моей спиной взвыли сирены, а откуда то сбоку вдруг подскочил Льен.

— Каролина! — бросился он ко мне и схватил за руку, отозвавшуюся глухим звоном наручников.

Перевела на него туманный взгляд и всхлипнула.

— Каролина, ты бы видела! — возбужденно вскричал Рыжий. — Они попытались его убить, но у них не вышло! Стоило Грэгхану открыть глаза, все вокруг сразу же упали!!!

Не успела ответить. Грэгхан подхватил меня на руки и понес куда-то, а я все больше чувствовала, что реальность начинает ускользать. Казалось, что я просто потеряла сознание, продолжая тем не менее видеть происходящее вокруг.

Более менее пришла в себя в машине скорой.

— Каролина, поговори со мной! — сжал мою руку Грэгхан, пока вокруг меня суетилась пара врачей. — Как ты себя чувствуешь?!

— У нее шок, — в нос ударило резким запахом спирта, и плечо тут же обожгло. — Но пока ничего страшного я не вижу…

— Ее нужно везти в больницу? — Грэгхан вопросительно посмотрел на врача, а меня затрясло, стоило ему отвести взгляд.

— Не бросай меня, — я и сама не расслышало своих слов в царящей вокруг суете. Но он услышал.

Поднял и усадил к себе на колени, как тогда, в самолете. И совсем, как тогда, прошептал мне на ухо:

— Успокойся, Каролина, я не брошу тебя…

В машину то и дело заглядывали, требовали его срочного присутствия, только он и не думал меня бросать. Лишь один мужчина заглянул молча, снял с меня и Грэгхана наручники, чуть дольше провозившись с его ошейником.

Все это время от меня не отходили медики: мерили давление, брали кровь, обрабатывали разбитую губу. Боль от антисептика окончательно привела меня в чувства.

— С тобой все хорошо? — прошептала я. — Правда, хорошо? Ты не умрешь?

— Нет, — улыбнулся он.

— Но я думала…

— Ты спасла меня…

— Я?

— Да… Ты была права. Без тебя я бы ошибся.

Чувствовала, что меня настойчиво начинало клонить в сон.

— Я наговорила тебе глупостей вчера… — выдохнула из последних сил.

— Мы обсудим это… — последнее, что услышала, прежде чем отключиться.

20

Первое, что почувствовала — лаванду… и шоколад. Странное сочетание… Вдохнула глубже, непроизвольно наслаждаясь этой странной парой. Где я могла встречаться с ними? По-моему, во Франции в старинной шоколадной лавке… Мы были там с мамой. Шоколад быстро таял и плавился в руках, стремительно открывая лавандовую начинку…

— Каролина? — послышался шепот Льена рядом, за которым последовал глухой стук. — Ты не спишь уже?

— Ммм…

— Я позову сейчас маму и врача! — выкрикнул он обеспокоенно, и я услышала звук стремительно удаляющихся шагов.

«Маму? Врача?» — вяло подумал я и медленно открыла глаза.

Оглядевшись, обнаружила себя в очень уютной спальне. Везде преобладали только светлые пастельные тональности. Подушечки с кружевными краями, фотографии в белых рамках и букет сухоцветов из лаванды в стеклянной вазе на столике. А рядом — очевидно чашка с какао, брошенная Рыжим.

Дверь открылась, и в комнату быстро вошла София в сопровождении Льена и мужчины в спецформе мятного цвета.

— Кэролайн, — выдохнула София, садясь на кровать, — как ты?

— Где Грэгхан? — прошептала я, косясь на врача. Не очень вежливо получилось, но никто не обратил на это внимание.

— Не переживай, — она подхватила мою руку, — с ним все хорошо. Ему нужно закончить дела…

Ну да, дел было невпроворот. После такого то…

— Сколько… я спала? — тревога не отпускала, но и София ей не уступала: держала мою руку крепко.

— Пять часов прошло, — ответила она. — Кэролайн, позволь, мистер Стинргей тебя осмотрит, хорошо?

Перевела на нее мутный взгляд. Невыносимо хотелось увидеть Грэгхана, но я понимала, что он и так уделил мне слишком много времени, пока не убедился, что со мной все хорошо.

— Грэгхан не дал забрать тебя в больницу, — вставил довольно Рыжий, на что София бросила на него укоризненный взгляд.

Врач не обратил на это никакого внимания, обматывая мою руку манжеткой тонометра.

— Была необходимость? — спросила я врача.

— Не то, чтобы, — пожал тот плечами, — но лорд Даррэйн сказал, вы плохо чувствуете себя в больницах…

Растерянно кивнула.

Врач сосредоточенно принялся мерить давление и задавать мне вопросы о самочувствии. Наконец он удовлетворенно кивнул, объяснив, что, действительно, госпитализировать меня не нужно. Оставил только несколько видов медикаментов и расписал график их приема.

— Я сам позвоню лорду Даррэйну, — сообщил он напоследок, — всего хорошего!

— А можно мне какао? — смущенно спросила я, когда он вышел.

Запах шоколада дразнил, и я была не в силах ему противиться.

София улыбнулась:

— Конечно! — облегченно выдохнула она. — Сейчас…

Только она покинула комнату, Льен занял ее место.

— Привет, — улыбнулся он. — Грэгхан сказал мне тебя охранять.

— Привет, герой… — выдохнула я, слабо отвечая на улыбку.

— Я? — усмехнулся он.

— Да, — кивнула, и следом подалась вперед. — Расскажи, что было?

Рыжий как будто только этого и ждал. А мне не верилось, что этот горящий жизнью мальчишка еще утром готов был умереть рядом с братом.

— Они схватили Грэгхана, чтобы он не вырывался, и прицепили ему какую-то маску на лицо, а потом так мерзко запахло, что у меня аж глаза заслезились!

Да уж, компоненты матриц пахли так себе по отдельности… А в той смертельно опасной концентрации так и подавно.

— И я так испугался, Каролина! — прошептал Льен, косясь на двери, очевидно, чтобы мать не услышала. — Грэгхан упал на пол, и я подумал, что он умер!

Я бросила на него долгий взгляд… Как же это странно и страшно, слушать такое. У него на скуле тоже переливался синевой внушительный кровоподтек. Видно, в оцепенение Рыжий не впадал…

— А потом он вдруг открыл глаза и все, кто оставались в доме, упали замертво!

— Как это так? — опешила я.

— Он их всех приговорил к смерти за то, что они нас попытались убить!

Я моргнула, не в силах представить эту картину.

— А Грэгхан потом разорвал цепи своих наручников, и мы помчались за тобой!

Разорвал цепи?! Ничего себе! Теперь понятно, зачем там было столько народу.

— Льен, он что, приводит приговоры в исполнение, даже не касаясь приговоренных?

— Ну да, я же говорю тебе! Всегда хотел на это посмотреть!

Я недоверчиво глянула на него и поежилась.

— Пока мы мчались вперед, Грэгхан позвонил Кэйлару, и на этом все и кончилось. Мы сразу же почти догнали вашу машину…

Я вспомнила тот телефонный звонок в машине, после которого мы остановились.

— Льен, а что он ему сказал?

— Он сказал, что если Кэйлар остановится и позволит тебя забрать, приговор будет смягчен. А если нет, то он разорвет его на части руками…

Я завороженно покачала головой, когда Рыжий вдруг добавил:

— А еще он ему сказал, что я остался жив.

Повисла многозначительная тишина. Льен нахмурился и опустил глаза, а я замерла, стараясь даже не дышать. Любое слово сейчас было бы лишним, только тишина могла утешить и дать надежду, что все не так, как кажется… Хотя, вряд ли Льен питал иллюзии по поводу своего отца.

— Как думаешь, можно позвонить Грэгхану? — смущенно спросила я.

— Думаю, да, — пожал он плечами и вытащил свой телефон. Набрал номер, послушал некоторое время. — Каролина проснулась, хочет тебя услышать.

После секундной паузы он передал мне трубку.

— Прости, что отвлекаю…

Я заговорила на английском, так как Рыжий сидел и жадно вслушивался, очевидно, переживая не меньше меня.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Грэгхан.

— Ничего, просто…

— Ты нормально себя чувствуешь? — продолжал допытываться он.

— А ты? — парировала я.

— Я в порядке.

— Ты уверен? — меня съедала тревога. — Тебя обследовали? Вдруг что-то все же попало…

— Даже если и попало, это уже не опасно, Каролина, — мягко объяснил он. — Я же тебе говорил, что только в первые секунды действие токсина способно навредить.

Я шумно выдохнула, уставившись на Льена.

— Спасибо, что не отправил меня в больницу…

— Они же не знают, как тебя спасать, в случае чего, — чувствовала, что он улыбается.

— А ты знаешь, — не сдержавшись, улыбнулась в ответ.

— Теперь точно знаю, — подтвердил он. — Пей таблетки, Каролина. Только не так, как обычно. Вернусь — проверю.

Рыжий хрюкнул рядом и затрясся от смеха. Я бросила на него укоризненный взгляд.

— Когда ты вернешься?

— Ближе к ночи, может, позже… Не переживай только, пожалуйста. Тебе нельзя.

Я задумчиво отдала телефон Льену:

— Спасибо…

— Не за что, — пожал плечами тот.

Мы поужинали втроем. Несмотря на то, что я всего второй раз была в этом доме, чувство спокойствия, что он дарил, воспринималось, как обыденное и само собой разумеющееся. Но и тоску по нашим посиделкам в доме Грэгхана с Алланом я тоже чувствовала. Теперь я понимала, почему незадолго до сегодняшних событий исчезли Аллан и Мюррей: Грэгхан не мог подвергать их опасности.

После ужина София предложила показать мне дом, отправив Льена отдыхать.

— Кэролайн, а что с твоим делом в России? Магазины парфюмерии, кажется? — спросила она, когда мы вышли на широкий балкон из большого зала на втором этаже. Я все не могла расстаться с какао, и теперь с наслаждением грела ладони об ароматную горячую чашку. — Ты уже решила, как с ним поступить?

Уже давно стемнело, по периметру дома зажглись фонари, а над головой — звезды. Было удивительно тепло, хотя и немного сыро. Воздух был невероятно вкусен, им хотелось дышать бесконечно!

— Всем в данный момент занимается мой управляющий… — пожала плечами, — а там — посмотрим. Пока не понятно, что дальше…

— Почему же? — улыбнулась София.

Я нервно постучала ногтями по чашке:

— Ну, пока что все так… неоднозначно…

Она пристально посмотрела на меня, вновь напомнив мне хорошо знакомый взгляд:

— Кэролайн, я понимаю, что ты, возможно, переживаешь из-за всего произошедшего… Но, ты же останешься с Грэгханом?

Я растерянно нахмурилась, не зная, что сказать.

— Он пока не предлагал, — промямлила я, поставив чашку на широкие перила и спрятав руки в карманы кофты. — Да и рано, наверное, о таком говорить.

Теперь пришла очередь Софии хмурится.

— Не знаю, что он тебе сказал, но то, что он выбрал тебя — это однозначно. У нас не принято представлять девушку в доме, да еще и на совершеннолетии брата, если на ее счет есть какие-либо сомнения…

Я совершенно растерялась. С одной стороны, были слова и действия Грэгхана, которые подтверждала София. Но с другой, Кэйлар сказал, что я была всего лишь… И ведь мне казалось, что я не слушала его!

— Я просто думала, что… все еще под большим вопросом. Я же полукровка…

— Кэролайн, — улыбнулась женщина. — Это ничего не значит!

Я уставилась на нее вопросительно.

— Ну, не буду тебя обманывать, это имеет значение, — поправилась она, — но не для Грэгхана. И не для меня. Я просто боялась дышать все это время, лишь бы у вас все сложилось! И это — главное.

Я все еще смотрела на нее недоверчиво, и София расценила это по-своему.

— Я никогда его ни с кем не видела, — осторожно сказала она. — И таким — тоже. Он для себя все решил, это — вне сомнений. Все зависит теперь только от тебя…

Поспешно опустила взгляд, пряча эмоции. Правильно, что не слушала Кэйлара.

Не успела перевести дух, как меня догнало понимание: он решил для себя все?!

Оперлась руками о перила и глубоко вздохнула.

— И еще, — обратила София на себя мое внимание вновь, — Грэгхан правда заслуживает другой жизни, Кэролайн.

Сейчас она смотрела на меня с такой надеждой, с которой может смотреть только мать, переживающая за своего сына больше, чем за саму себя.

— Я так устала за него бояться! — отчаянно выдохнула она. — Еще с того момента, как Кэйлар бросил меня и Льена, Грэгхан жил просто в какой-то изматывающей гонке. А когда… — она сделала паузу, кинув на меня виноватый взгляд, но все же продолжила, — когда он узнал о Изабелле, я вконец испугалась… Он просидел у ее могилы двое суток…

— Что? — прошептала я, с трудом веря в услышанное. — Как вы…

— Среди его подчиненных есть один, который звонит периодически мне, — ответила она. — Между нами…

Не знала что и сказать… Я не появлялась на кладбище, хотя мне было положено. Но я не могла…

— Я боялась, что он никогда не вернется к жизни после этого, — продолжала София, всматриваясь в ночную даль, — не знала, как помочь… Он же не слушает никого. И никого к себе не подпускает.

А перед моими глазами все стояла картина: могила мамы и Грэгхан… Двое суток! Если бы я знала!

Я так и стояла в оцепенении, пока не почувствовала прикосновение теплой руки.

— Но появилась ты.

Перевела на нее мутный взгляд.

— Когда Льен рассказал про тебя впервые, я даже не сразу поверила… — продолжала она, а у меня все еще не было слов. — Поэтому я очень тебя прошу… Я знаю, с ним будет не просто. Он очень похож на отца…

София вдруг показалась мне такой уставшей и измотанной.

— Но он стоит того…

Конечно, стоит.

— Я придумаю что-нибудь с магазинами, — прошептала я.

На лице Софии заиграла та же искренняя улыбка, что и в первый день моего знакомства с ней. Теперь я понимала ее причину.

Я снова оказалась без своих вещей на новом месте. Даже телефона у меня на этот раз не было.

Вылезла из горячей ванной, но согреться все не удавалось. Спортивный костюм хотелось выкинуть или, как минимум, постирать, поэтому одевать я его не стала, залезла под одеяло в одном белье. Хорошо, выпросила три одеяла! Вернее, два. Решила, что третье вызовет у Софии излишнюю тревогу. Но и под ними мне все равно было зябко!

Я все думала о ее словах… О том, какая судьба была ей уготовлена: сначала потерять мужа, потом — второго мужа. И обоих — страшно, болезненно, непоправимо… Потом мысли опять увязли в лаванде. И я едва успела разозлиться на таблетки, принятые перед сном, как стремительно уснула…

Проснулась, когда за окном только начало светать. Не сразу поняла, что именно меня разбудило, ведь ни звука не было слышно. Лежала несколько минут, не шевелясь. И вдруг дверь в комнату тихо открылась, и послышались шаги.

Его шаги.

Он остановился, а через время о стул у кровати глухо стукнулась пуговица рубашки, затем послышался шорох снимаемых джинс… Я невольно улыбнулась и задрожала от предвкушения… Мне казалось, что прошло невообразимо много времени после того, как он последний раз касался меня. Если бы я только знала, что предстояло нам пережить! Я бы…

А что, я?

Он был прав, ему пришлось бы только связать меня и сразу же сложить в автомобиль Кэйлара.

— Почему не спишь? — прошептал он, приподнимая край одеяла.

В момент, когда он прижался ко мне и крепко обнял, я не сдержалась и тихо застонала.

— Проснулась перед тем, как ты зашел…

Он долго молчал, только прижимал меня к себе сильнее.

— Каролина… — тихо и устало проговорил наконец.

— Ммм?

— Ты выйдешь за меня замуж.

Я не ослышалась: это был не вопрос.

— Что?

— Это не обсуждается.

Фыркнула, не сдержавшись.

— Мой юрист пришлет тебе договор… — сказала, подражая его тону.

— Что?

— Где?

— Каролина! — опасно завибрировал его голос на моей шее. Он развернул меня, и я оказалась прижатой спиной к кровати с заведенными за голову руками. Резко стало жарко, а сон стыдливо удалился за дверь…

Уставилась в золотистые глаза.

— Чему хорошему бы научилась! — усмехнулся он. — Юрист, договор…

— А то как же? — наигранно протянула я. — Неустойки, штрафы…

— Договоришься, — соблазнительно улыбаясь, предупредил он.

Кажется, именно этого мне и хотелось.

— Ну и? — прищурился Грэгхан. — Ты выйдешь за меня?

— Ты все же спрашиваешь?

— Пока — да.

Я перестала улыбаться и серьезно посмотрела в его глаза.

— Да.

Его тихое «спасибо» сразу же расплавилось в нашем горячем и голодном поцелуе, словно мы на самом деле не виделись вечность…

Обновление от 28.10

Утром, стоило пошевелиться, почувствовала внезапный приступ дурноты. Резко подскочила и побежала в туалет.

Согнулась над унитазом, но кроме мучительных спазмов, скручивающих желудок, ничего не происходило. Дышала урывками, придерживая волосы, и стараясь расслабиться…

Чертовы таблетки! Еще и голова закружилась! Вот как доверять врачам вслепую? Опять подсунули снотворное! А у меня с ним никогда не ладилось!

— Каролина, — на мою спину легла теплая ладонь.

— Я не буду больше пить эти таблетки! — сдавленно процедила я. — Там было снотворное, а я его не переношу!

— Аааа… ну-ну… — вдруг раздалось за моей спиной снисходительное. — Потерпи, я за чаем…

Я недоверчиво обернулась, сдвинув брови: нашел время злорадствовать! Дошла по стеночке до кровати и легла в ожидании спасения. Меня все еще немного качало, а желудок подозрительно жаловался на жизнь…

Грэгхан появился в одних джинсах с двумя чашками чая. Опустился рядом на колени, терпеливо дождался, пока я спущу ноги с кровати и протянул мне одну чашку.

Так мы и сидели некоторое время молча.

— Скажи, девочка моя, — вдруг тихо начал он, отставляя свою кружку подальше и как-то подозрительно довольно улыбаясь, — ты пьешь противозачаточные?

Кинула на него возмущенный взгляд.

— Пью, конечно, — закатила я глаза.

Он помолчал некоторое время, внимательно меня разглядывая.

— А какие, позволь спросить? — его улыбка стала еще шире.

И тут я стушевалась, опустив взгляд в пол.

— Свои, — пожала плечами. — Какая разница? Я привыкла к определенным таблеткам, их сложно подобрать…

— Ааа… — вроде бы согласился он, но тут же спокойно добавил, — твои противозачаточные таблетки на тебя не действуют.

Я не сразу поняла смысл сказанного, но когда до меня дошло, я снисходительно фыркнула:

— Я не вчера родилась…

Его неуместная улыбка начинала нервировать… Как будто он что-то знал, и теперь наслаждался моим неведением!

— … и я не первый раз пью таблетки! Всегда помогало!

Он кивнул, казалось, вновь соглашаясь, но стоило мне расслабится и обижено засопеть, как он тут же сообщил:

— Ты не можешь иметь детей от человека, Каролина, поэтому тебе и казалось, что твои таблетки «действуют».

Замерла, пытаясь осознать услышанное, а он продолжал довольно улыбаться.

— Опять не послушала меня? — покачал он головой.

— Опять не объяснил толком?! — вскричала я.

— У меня даже мысли не возникло, что ты найдешь, как выкрутиться! — в его голосе на миг скользнула сталь, но он тут же притянул меня к себе, вжимаясь между моими бедрами.

— Надо будет провериться, — практично начала размышлять я, не замечая, как мою спину знакомо оплетают его руки, — но, думаю, все в порядке… Не могло ничего случиться, рано по сроку…

— Все действительно в порядке, — улыбнулся он, прижимаясь ко мне сильнее. — У нас будет ребенок.

Я бы на месте тишины обиделась и больше никогда бы не заводилась рядом. Только мы могли так предательски оглушать ее неожиданными словами…

Отстранилась, на сколько он позволил, и уставилась в его глаза. Секунды текли, а я все не могла ни моргнуть, ни вздохнуть…

— С чего ты взял? — прошептала наконец.

— Врач вчера сказал, по результату анализа крови, — осторожно ответил он, на этот раз сдерживая улыбку в уголках губ.

Я тряхнула волосами и отвела взгляд:

— Ты что, поэтому вчера предложил… — начала лепетать я смущенно, стараясь отодвинуться и не смотреть в его глаза. — Слушай, тебе не стоило так переживать, я не буду тебя на себе женить… что-нибудь приду…

Не успела договорить, как оказалась в знакомом унизительном положении поперек его колен.

— Как это все рождается в твоей такой умной головке?! — зарычал он над моим ухом.

Но не успела я ответить, как в комнату постучали.

— У вас там все в порядке? — фыркнул за дверью Рыжий.

— Льен, спаси меня! — взвизгнула я.

— Никто тебя не спасет! — зло процедил Грэгхан под аккомпанемент смеха рыжего за дверью. — Это надо же такое выдумать — женить меня?!!!

Но лупить не стал. Видимо, мое положение не допускало более подобного.

— Мама на завтрак ждет! — как ни в чем не бывало сообщил Льен и ретировался.

Грэгхан долго ругался, потом усадил меня к себе на руки, как тогда на скамейке, и прожег меня взглядом:

— Вот скажи, чем и когда я заслужил такие твои умозаключения? Хрен бы ты у меня куда делась, и ребенок тут ни при чем! — мрачно проговорил он, а я удивленно вскинула брови — и знал же такие выражения! — Врач сказал, что срок еще маленький, и это не точно. И я вчера даже не думал об этом всерьез: обычно не везет мне так в жизни…

Я смущенно закусила губы, а он продолжал:

— Но утром вдруг понял: ты беременна, — уже спокойнее сказал он. — На самом деле… И это лучшее, что могло бы произойти, Каролина…

Я нерешительно обняла его и прижалась сильнее. Стыдно мне не было: услышать такие слова было очень нужно. А вину я как-нибудь заглажу.

21

Первый бутерброд отказался со мной сотрудничать, и пришлось бежать в туалет. Когда я вернулась, София поставила передо мной кашу, и обратилась к Грэгхану:

— Приноси ей завтрак в постель, пока еще не встала, тогда легче будет.

Льен непонимающе переводил взгляд с меня на мать и обратно, но понять, слава богу, ничего не мог. А София, как ни старалась, не могла перестать улыбаться, глядя на нас.

После завтрака мы вышли с Грэгханом в сад.

Без всей праздничной суеты, слегка подернутый туманом, он казался тихим и умиротворенным. Пассифлора отцвела, оставив после себя мишуру жестких листьев — чешуек на зеленом газоне.

София поделилась со мной своим спортивным костюмом с теплым капюшоном, и теперь, не смотря на зябкий ветерок, мне было тепло и уютно.

— Ты обещал рассказать, — осторожно напомнила я, следя за его эмоциями.

А они говорили, что ему этого очень не хотелось, но он и вправду обещал.

— Кэйлар не убивал Изабеллу, — неожиданно начался его рассказ. Я стиснула зубы и увядающую головку бархаца в руке. — Он был изначально «подставным». Решил закончить свою неудачную карьеру в Совете и сбежать, а Дайренхольм предложил ему «совершить убийство» мешающего политика и помочь скрыться от меня.

Глава клана, с которым мы разговаривали на дне рождения?!

— Удобно, — кивнул Грэгхан, видя мое изумление, — и конкурента в лице лорда МакКинли убрал и чист остался. И Кэйлару это было выгодно, так как за его некоторые действия на политическом поприще ему на самом деле грозила тюрьма после перевыборов. Я отвечал за это лично.

Грэгхан смахнул шеренгу капель с нависшей веточки куста, и та благодарно распрямилась, освободившись от тяжести. Оставалось ей только завидовать.

— Предполагалось, что Кэйлар, а не я, заберет тебя, а лорд Дайренхольм — «великодушно приютит».

— Поэтому ты так спешил меня увезти…

Он кивнул.

— Для того, чтобы склонить тебя к свидетельствованию против Кэйлара и был оставлен след его матрицы у тебя дома. Твой личный «аромат смерти», как ты говорила.

Жестоко… Я покачала головой, не в силах принять это вот так сразу.

— Ты бы узнала его рано или поздно. Это не сложно было устроить. И выступила бы против Кэйлара на суде. А потом исчезла…

То есть, моя находка в ходе калибровки и то, что я узнала матрицу Кэйлара на дне рождения, было просто спланировано…

— И как ты это понял? — спросила завороженно.

— Это долгая история… Мой отец погиб точно также сорок лет назад. Мне тогда было пятнадцать.

Он замолчал ненадолго. А я сосредоточенно растирала между пальцами остатки цветка, не зная, что и сказать…

— Вскоре после его смерти канцлер Ватикана отлучил наш Совет от участия в мировой политике. Дайренхольм всячески этому способствовал, в чем вчера и признался.

— Зачем лорду Дайренхольму такая политика обособления? Что плохого в сотрудничистве с Ватиканом?

— Ватикан — центр нашей культуры и историческое "сердце" расы. Изоляция от него опасна и весьма отрицательно влияет на прогресс, что и доказали эти годы, — ответил Грэгхан. — А на твой вопрос, "зачем" это Дайренхольму, ответ прост — зависть. Канцлер Ватикана никогда не допускал его к ведению политических переговоров…

Я покачала изумленно головой, а Грэгхан продолжал.

— Добившись своего, Дайренхольм успокоился на сорок лет. Но тут очередные выборы привели к главенству лорда МакКинли, который сразу же начал продолжать дело моего отца… Дайренхольм снова воспользовался токсином. Но на этот раз подстраховался Кэйларом. Помочь ему сбежать и скрыться, повесив на него все убийства, да еще и мне глаза отвести — план был, в общем, неплох. Только он не учел, что Кэйлар так глубоко «смотреть» на вещи не умеет… Но для Дайренхольма это были мелочи… А я, по его мнению, все равно не смог бы ничего доказать…

Мне вспомнился вчерашний разговор с Софией о том, что Грэгхан жил последние годы в постоянной гонке… гонке за виновными в гибели его отца.

— Для того, чтобы все это доказать, мне действительно нужно было много времени… — Грэгхан следил за метаморфозами тумана над деревьями, слегка прищурившись. — Гораздо проще было наказать их за другое — попытку убийства слишком догадливого судьи и его друга — парфюмера.

Правильно, что он не смотрел на меня сейчас. Я и сама поспешила отвести глаза, чтобы не выдать охватившее меня волнение.

— Визит в Ватикан, завершение работы над составом токсичной композиции, мои намеки на дне рождения — все это заставило Дайренхольма сделать правильные выводы, нужные мне.

Не смотря на то, что мне только что было тепло, по спине пробежал холодок, заставив зябко поежиться. Он провоцировал Дайренхольма на дне совершеннолетия!

— Только оставалась проблема в тебе, — он перевел на меня взгляд. — Я не мог рисковать тобой. Поэтому и использовал любую возможность спровоцировать Кэйлара. Я знал, что он сходил с ума по Изабелле. Но с тобой его выдержка совсем дала трещину… Он не отказался бы от тебя, а соответственно, ты была в безопасности.

Он взял меня за руку и теперь смотрел в мои глаза:

— После дня рождения намерения Дайренхольма поменялись, как я и планировал: ему нужно было убить меня и Вальда, обвинить во всем сбежавшего с тобой Кэйлара и заняться прежней политикой обособления.

В этот момент в плотном тумане, наконец, промелькнул солнечный луч, позолотивший капли росы на кустах.

— Из-за чего убили маму? — спросила тихо.

И сразу пожалела об этом.

Когда он заговорил, его голос был до краев наполнен злостью и болью. Он никогда себя не простит.

— Если бы состав токсина был открыт, я бы доказал, что и убийство отца, и лорда МакКинли — не случайны. А от этого уже тянулись логические цепочки далеко не в сторону Кэйлара, как планировал Дайренхольм.

В саду, казалось, внезапно стих даже ветер.

— Единственное, что я не предусмотрел — Льена, — тихо проговорил Грэгхан.

— Вы были так уверены в антидоте? — с сомнением нахмурилась я. — Ведь проверить его было нельзя.

— Нельзя, — согласился Грэгхан. — Пришлось рискнуть.

— То есть ты был готов умереть тогда? — прошептала испуганно.

— Я не собирался умирать, Каролина, — отрицательно покачал он головой.

— Тогда как?!

— Они предсказуемо начали с Вальденгарда… Сразу к обоим они бы не поехали, так как токсин делить было нельзя, и он существовал лишь в единственном экземпляре.

На мой немой вопрос, откуда он это знал, Грэгхан ответил:

— Следователи из Ватикана подтвердили.

И все-то у него было просчитано!

— В академии вчера, как обычно, было пусто, никто бы ничего не заметил. Камер там тоже нет. Все было тщательно рассчитано. А два часа дороги давали Вальду и мне необходимое время. Он позвонил мне, когда заметил приближение наемников к воротам, а потом — когда уже пришел в себя. Если бы он не позвонил — я бы не позволил им до себя добраться. Но это все было крайне нежелательно… Запасные планы были менее радужны… Главное, что мне было нужно — факт покушения на меня.

Хороший отвлекающий маневр. Кэйлар был уверен, что Грэгхану был нужен факт покушения на меня.

— А Вальденград? Вы все же рисковали! — не сдержалась я.

Практически нет! — жестко возразил он. — Я не размениваю жизни других, просто просчитываю риски, какими бы маловероятными они ни были!

Я глубоко вздохнула, выравнивая дыхание.

— И что теперь? — только и спросила я.

— Кэйлар даст показания против Дайренхольма, надеясь на помилование. Я обещал ему лишь смягчение приговора…

— Но подожди, получается, он вообще не виноват… — начала было я.

— Каролина, он приговорил собственного сына к смерти, — остудил мой пыл Грэгхан. — И вот это…

Он коснулся моей разбитой губы.

— И много всего помимо этого…

Я внимательно всмотрелась в лицо Грэгхана.

Да уж… Не с тем все эти политики затеяли игру: он был в разы опаснее и и расчетливее любого из них. И мне показалось, что это — основная причина, по которой он не горел желанием все это мне рассказывать… Он не хотел, чтобы я представляла, каков он на самом деле…

— Ну а ты? — спросила я, прищурившись.

— Я? — поднял он бровь и притянул меня, наконец, к себе.

— Тебе стало лучше? — тихо спросила я.

— Мне стало лучше, когда ты у меня появилась, — он прижал меня к себе сильнее. — А все остальное теперь не имеет значения. Главное — мы с тобой можем спокойно жить, не оглядываясь вечно за спину…

Солнце все же решило сегодня не показываться. В саду сгустился мрак, а за ним и туман осмелел, потянувшись от забора.

— Когда мы вернемся домой? — зябко поежилась я в его руках, отметив, что и вправду считаю дом Грэгхана теперь своим.

Он пожал плечами.

— Ты обещала маме, что мы заедем к ней в среду вечером.

Ах, да! Надо же… помнит… Хотя, это же Грэгхан! Он будет помнить все, каждое слово, и делать из него выводы… Всегда. И с этим предстояло смириться и жить.

— Поэтому, раз уж мы здесь, то останемся до завтра. Она будет рада…

Продолжение от 29.10

— Смотри, не пережарь, — глянул Аллан в мою сторону, и продолжил нарезать лук кольцами. Я опомнилась и принялась рьяно отдирать пригоревшую в нескольких местах морковку от сковородки.

Мы с ним уже пару часов возились на кухне в попытках обучить меня приготовлению традиционного шотландского блюда с овощами и мясом, но я совершенно не могла сосредоточиться на процессе!

Грэгхан уехал утром. Прошло два дня после нападения, и сегодня должен был состояться суд над Робертом Дайренхольмом, на котором будет давать показания Кэйлар. Первому грозил смертный приговор практически безапелляционно. И теперь, зная, как Грэгхан приводит эти приговоры в действия, я не могла заставить себя не думать об этом.

Эта его мистическая способность не давала мне покоя, а разговоров об этом он не любил.

Перевела задумчивый взгляд на Аллана и решила рискнуть:

— Я переживаю за Грэгхана, — начала сосредоточенно. — Он сказал, что приводить смертный приговор в действие предстоит снова ему…

Старик пожал плечами.

— Не переживай, — он бросил на меня теплый взгляд. — Да и переживать тут совершенно не о чем.

Вытер мокрые руки и аккуратно свернул полотенце.

— Грэгхан, как и его отец, наделен способностью судить безошибочно и приводить в исполнение смертные приговоры быстро и безболезненно, — заговорил вдруг он.

— А ему самому, — начала я, воодушевленная ответом Аллана, — ничего от этого не будет? Ну там…

В голову лезли, смешно сказать, фантастические романы про некромантов!

— … год своей жизни за чужую жизнь или еще что-то…

— Нет, Кэролайн, — серьезно возразил старик, усаживаясь рядом на стул. — Подобный дар — и так слишком большая ответственность. Судья не может никого пощадить, даже если захочет, в случае, если дар требует смерти…

Я почувствовала, что и мне пора бы сесть. Вот значит как: для более сильной расы и более жесткое правосудие. Такое не обманешь… Получается, что если даже близкий или возлюбленный совершит нечто, за что грозит смертная кара, он не сможет помочь… И вынужден будет привести приговор в исполнение?!

— Да, всякое бывало, — словно прочитав мои мысли, выдохнул Аллан. — Будешь чай?

Завороженно кивнула. Но тут у меня зазвонил телефон.

— Каролина, удобно говорить? — послышался голос Родиона.

— Да, что случилось?

Он тяжело вздохнул.

— Тебе письмо пришло заказное.

— Ну и что?

— Из Шотландии.

Я дала знак Аллану, что мне нужно будет поговорить, и вышла на крыльцо, с которого открывался вид на склон.

— Я, с твоего разрешения, могу распечатать конверт и отсканировать его содержимое тебе. Или сфотографировать. Как скажешь.

Его тяжелый предварительный вздох говорил о том, что он уже все распечатал и прочитал.

— Давай фото…

Что-то внутри затрепетало в нехорошем предчувствии… Еле дождалась фотографий.

И не зря, как оказалось.

Письмо было от судебного распорядителя лорда МакКинли.

Пробежавшись по мелкому тексту, я опустошенно выдохнула и уселась на пол.

Мне сообщали, что лорд включил меня в свое завещание на основании того, что являлся моим настоящим отцом.

Дальше было много уточнений о разных степенях признания родства, и что мой вариант не давал мне права требовать чего-либо большего и прочее… Ниже был оставлен контакт, по которому мне следовало связаться с распорядителем.

Родион пытался вновь дозвониться до меня, но я не в силах была ответить. Просто скользила пустым взглядом по умиротворяющему пейзажу, чувствуя, как внутри все натягивается и сжимается… Обхватила себя руками и всхлипнула.

Что за злая ирония судьбы?

В этот момент на пороге появился Аллан с кружкой чая.

— Кэролайн, я решил сюда тебе принести…

Машинально приняла из его рук горячую чашку.

— Спасибо, — пролепетала растерянно.

— Что случилось, леди? — прищурился старик, вглядываясь в мое лицо.

Сделала глоток, даже не замечая, как обжигаю губы.

— Мне помощник только что передал письмо от судебного распорядителя лорда МакКинли, — сказала я, сделав глоток. — Оказывается, лорд — мой отец… То есть, был им.

Аллан медленно опустился рядом.

— Это отличная новость, Кэролайн…

Непонимающе уставилась на него. Как может быть отличной новостью то, что твой отец — убитый лорд?! Или то, что твой отец убит?! Или…

— А я вот не узнаю уже никогда, кто был моим отцом…

Старик тяжело вздохнул.

— У вас тоже не было отца? — спросила осторожно.

— Отцы были у всех нас, — покачал он головой, — только мне так и не повезло узнать, кем был мой.

Я смотрела на него непонимающе.

— Я был сиротой, — продолжал Аллан. — Тогда наши кланы жестоко воевали, многие семьи вообще были стерты с лица земли…

Мы помолчали какое-то время.

— Получается, что мои родители погибли почти одновременно, — осторожно, не столько для Аллана, сколько для себя, проговорила я.

— И такое часто случалось, — вздохнул Аллан и положил мне руку на плечо. — Но ты теперь знаешь, что твой отец был не только достойным лордом, но еще и признал своего ребенка, хотя и жили вы в разлуке. Это лучше, чем не знать вообще, кто были твои родители, Кэролайн …

У меня снова зазвонил телефон.

— Каролина! — раздался в трубке рычащий голос Грэгхана. — Ты где?!

— Дома, — заморгала я, не понимая, к чему такой тон. — Мы с Алланом сидим на веранде.

Послышался расслабленный выдох.

— Что случилось? — не на шутку обеспокоилась я.

Ответ последовал не сразу.

— Мне звонил твой помощник…

Я прикрыла глаза, качая головой. Не дозвонился мне, и очевидно, переполошился. Даже не знаю, негодовать или радоваться предприимчивости Родиона.

— Со мной все хорошо, — спокойно ответила я. — Мы приготовили ужин…

Взглянула вопросительно на Аллана: я не была уверена точно, приготовили или нет. Старик кивнул, улыбаясь.

— … и ждем тебя.

— С тобой и правда все хорошо? — насторожился он.

— Я справлюсь, — выдохнула уверенно. — Спасибо тебе…

Все же он пытался уберечь меня от нового потрясения. А зная, как я их переживаю, неудивительно. Я бы поступила точно также.

Аллан тепло улыбнулся, одобрительно кивая. А я вдруг почувствовал себя какой-то другой. И слова про обязанности женщины, брошенные Грэгханом в нашу последнюю ссору, представились мне совершенно справедливыми и более глубокими, чем мне показалось на первый взгляд.

— Я соскучилась и очень жду тебя дома.

— Буду через пару часов, — все еще настороженно произнес он. — Держись, Каролина…

— Не переживай, все хорошо…

Мы, кстати, почти перестали с ним разговаривать по-русски… Как-то само собой получилось… Только мое имя он по-прежнему произносил в любимой мной манере.

А я начала учить альрийский и… итальянский.

Эпилог

— Каролина…

Я осторожно потянулась и открыла глаза.

— Доброе утро, — улыбнулся Грэгхан. — Начали?

Наше утро теперь было целым ритуалом. Я осторожно перевернулась на живот и приподнялась на руках. Прислушалась.

— Нормально? — настороженно выдохнул он.

— Пока да. Давай кашу.

Уселась по-турецки в одеяле и принялась без аппетита есть, словно это была не каша, а лекарство… Впрочем, так оно и было. Не всегда помогало, правда…

Грэгхан сидел рядом и задумчиво следил за мной.

— Не смотри так на меня, — усмехнулась я. Настроение улучшалось вместе с самочувствием.

— Не могу, — пожал он плечами, улыбаясь. — Вдруг у тебя наконец появится живот, а я это пропущу…

Усмехнулась, не удержавшись.

Беременность подтвердилась через полторы недели после его предложения, но нам это уже не особо было нужно. Мы знали точно. Что не мешало иногда Грэгхану страдать подобной паранойей: он не мог дождаться, когда же я наконец стану похожа на нормальную беременную и обзаведусь животом. Но пока что из-за токсикоза я едва набрала полтора килограмма.

Вздохнула свободнее и кинула взгляд в иллюминатор над кроватью.

— Давно взлетели? — поинтересовалась, оставив тарелку на тумбочку.

— Пару часов, — устало выдохнул он.

— Опять не спал всю ночь? — покачала я головой и увлекла его на кровать.

Он прикрыл глаза, а я заскользила руками по его плечам, прижимаясь сильнее.

Все же утонула с головой в своем чувстве любви к нему. Но меня это не пугало больше…

Последний месяц мы практически жили в самолете.

Канцлер Ватикана отказался вести дальнейшие переговоры с кем либо, кроме Грэгхана. И как он ни отпирался, делать было нечего: ставить условия Ватикану было невозможно. Поэтому мы и летали туда-сюда чуть ли ни каждые три-четыре дня. Я уже привыкла. Как и к постоянным врачебным контролям, которыми меня встречали после каждой второй поездки чуть ли не в аэропорту.

Я устроилась удобнее и приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. Нежно провела пальцами по его скуле, скользнула кончиком носа по его шее, на что его губы дрогнули в слабой улыбке.

Он выглядел очень уставшим… Политические дела шли хорошо, но требовали от него всех его сил. Мы надеялись, что еще немного, и он сможет ввести в состав делегации настоящих политиков. Но пока что вторым счастливчиком, попавшим в закрытый Совет правления Ватикана, стала я.

Когда Грэгхан спросил меня, как я себе вижу нашу свадьбу, я ответила, что не хочу ничего, и даже больше — никого не хочу, кроме него. Но оговорилась, что сделаем так, как скажет София. Уж не знаю, провел ли Грэгхан предварительную беседу, но София была с нами единодушна.

И в итоге, наш союз засвидетельствовал сам Верховный канцлер в очередную командировку в Рим! И что удивительно, я вообще не испытала никакого трепета ни перед канцлером, ни перед кольцом на пальце.

Кольцо, кстати, я увидела впервые на самой церемонии. Гладкое, серебристое, без каких — либо узоров снаружи. А вот с внутренней стороны оно просто поражало воображение. Казалось, другое кольцо, сделанное из прозрачного драгоценного камня, было вставлено в металлическое. Что это был за камень, я даже спрашивать не стала…

Грэгхан объяснил, что подобная инкрустация — традиция их клана. Ее смысл заключался в том, что все самое ценное должно быть скрыто от посторонних глаз и быть достоянием лишь двоих…

Церемония бракосочетания получилась очень лаконичной и заняла всего двадцать минут! Грэгхан не стал утруждаться переводом всей речи служителя с итальянского, а лишь подсказывал мне ответы. Выглядело это забавно. Уже позже я позволила себе пошутить между нами, что могли бы и без меня обойтись. На что удостоилась мрачного взгляда мужа, красноречиво обещающего мне какое-нибудь изысканное приватное наказание.

Третьим, допущенным в Ватикан, стал Вальденгард.

Мой наставник посетил Альрийскую академию с подробным отчетом о составе и свойствах нашумевшего токсина, а также его антидота. Своеобразный акт беспрецедентного доверия между нами и Римом. А в ответ канцлер пригласил Вальденгарда возглавить одну из кафедр римской академии, занимающуюся разработками и исследованиями. А это, без преувеличений, было невероятным достижением как на политическом поприще, так и на научном!

И вот тогда мне, как причастному к открытию последнего компонента лицу, и довелось увидеть своими глазами настоящую Альрийскую академию. «Настоящей» я называла ее исключительно про себя.

Наверное, еще ни одно архитектурное явление не впечатляло меня настолько! Под академию было отведено целое здание с присущим Ватикану размахом: старинная архитектура и изысканное убранство, бесконечные этажи, коридоры и аудитории. Экспериментальные оборудование просто поражали воображение, заставляя забыть обо всем и желать лишь одного — поселиться здесь! Тем более в свете новых открытий мамы.

Но Вальденгард, мило поулыбавшись канцлеру, утянул меня прочь и лишь на улице презрительно закатил глаза:

— Ага, сейчас! — ворчал он, шагая в сторону ворот. — Так мы им все и «слили»…

Его здоровый скепсис остудил и мое воображение. Поразмышляв, я присоединилась к нему: политика политикой, а инновациями делиться имеет смысл лишь тогда, когда они будут запатентованы.

А однажды между поездками в Рим мы сделали остановку в моем родном городе. И, хотя Грэгхан и предложил мне остаться в гостинице, пока он займется всеми делами сам, я отказалась. Нам нужно было решить, что делать с квартирой и магазинами, и я собиралась принять в этом непосредственное участие.

Квартира встретила меня молчанием. Абсолютным. В ней больше не было ни запахов, ни жизни. Те, кто наводил тут порядок, постарались на славу.

Я стояла посреди кухни, не в силах поверить тому, что ничего больше не чувствую… Без запаха я совершенно «не узнавала» это место… И, вероятно, к лучшему. Грэгхан тихо подошел сзади, обнял меня и вложил в мою ладонь цветные стикеры.

— Это для того, что захочешь забрать…

Не сразу, но все же нашла несколько кандидатов. Но для них стикеры не понадобились: мамин махровый халат и кошка.

Предательница, как оказалось, вернулась. Когда мы уже выходили из квартиры, она кинулась ко мне с верхнего этажа лестницы и вцепилась в мою шею, стоило мне подхватить ее. Исхудавшая, грязная, но такая родная! Так и не выпустила ее из рук, даже когда приехали в офис.

Родион лишь бросил на меня многозначительный взгляд, отметив кольцо на пальце (я придерживала беглую кошку левой рукой), и улыбнулся:

— Поздравляю.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ.

Я решила передать управление магазинами полностью в его руки, оставалось заверить все эти вопросы документально.

— Я не буду ничего менять, — сказал Родион, когда с формальностями было покончено, и мой юрист покинул кабинет.

— Как посчитаешь нужным, — ответила я. — Теперь решать тебе.

— А ты чем будешь заниматься? — спросил он, когда Грэгхан вышел, чтобы ответить на звонок.

Про то письмо о моем наследстве не было сказано ни слова.

— Буду учиться. Я поступила в престижную парфюмерную академию в Шотландии, когда закончила работу над предметом контракта, — ответила я, не глядя на Родиона.

Это, в общем, было не далеко от правды. Но воспользоваться этим достижением я смогу только через год.

Даже если бы Грэгхан меня и отпустил сейчас на учебу, что само по себе невозможно, то все равно работа с составными компонентами матриц мне была запрещена.

— Каролина, — тише проговорил Родион, — прости, что говорю, но … Я был на кладбище на прошлой неделе…

Я сглотнула ком в горле, не в силах посмотреть на него.

— Могила убрана, в вазах — свежие цветы…

Все же подняла на него глаза.

— И я не понимаю, кто… Расспросил управление кладбища, они сказали, что приезжает какая-то обслуживающая машина, все убирает…

Тяжело вздохнула, прижимая к себе урчащую кошку.

Я не могла появляться на кладбище. Боялась даже думать о том месте. Рассказ Родиона всколыхнул во мне прежние чувства тоски и неизбежности… Но тут же меня накрыло чувством безмерной благодарности к Грэгхану: он и это все взял на себя. Я была уверена, что не из-за мук совести. Даже если бы их не было, он бы поступил точно также.

Когда Родион провожал нас, я подумала, что вряд ли увидимся с ним еще. И в свой город я также вряд ли вернусь.

Мама всегда была со мной в моем сердце, и я не была намерена напоминать себе каждый раз о случившимся, посещая место, где покоилось ее тело. Может, кто-то скажет, что это эгоистично и неправильно, что даже для Грэгхана ее могила значила больше. Но каждому свое. Я лишь надеялась, что со временем эта боль достаточно притупится… Только до этого было еще очень далеко.

Гул самолета убаюкивал, и я сама чуть было не уснула рядом с Грэгханом. Но эффект от каши следовало закрепить чем-то более серьезным, или старания моего мужа пропадут даром… Склонилась к уснувшему в моих руках мужчине и осторожно поцеловала его, затем укрыла легким пледом и выскользнула из спальни.

Кошка, спавшая на диване, на мое появление приподняла заспанную мордочку и вопросительно «муркнула».

Погладила ее по серебристой шерстке и взяла на руки… Она, к счастью, быстро оправилась, и теперь выглядела совсем как прежде.

Пока готовила себе завтрак, в кухне появился Бернард.

— Доброго утра, леди, — улыбнулся он. — Чаю?

— Доброе утро, да, спасибо.

Все наши поездки теперь проходили в его неизменной компании. Насколько я поняла, как и всегда. Лишь мои «римские каникулы» были исключением.

Я сделала себе бутерброд, покормила кошку и уселась смотреть на ванильные облака в иллюминатор. У нас наконец-то намечались выходные, и сейчас мы летели на свадьбу Орландо в Лондон.

А я так и не сказала друзьям ни о маме, ни о своем замужестве… Тяжело вздохнула и потянулась к телефону, лежащему на столе.

«Кароль, — пришло от Мика ночью, — завтра вечером будет мальчишник. 19.00 Ждем твоего Босса! Отказы не принимаются!»

Получалось, что уже сегодня. Я рассмеялась и кинула взгляд через плечо на спальню. Я сообщила ребятам, что мы прилетим вместе.

«Боюсь, «мой Босс» все же откажется… — ответила я, — доброе утро!»

«Ты что, опять с ним в «дипломатическом конфузе»?» — насторожился Мик.

Я снова рассмеялась, рискуя все же вызвать этот самый конфуз.

«Надеюсь, нет. Он пал в борьбе с моим утренним токсикозом.»

Последовала ожидаемая пауза, в течение которой я уже успела выпить полчашки чая. Нет, конечно, до вечера времени полно, но мне не хотелось расставаться с Грэгханом. Даже ради Орландо.

«Вы что, беременны?!!!!» — воскликнули друзья практически разом.

«Ага, уже три месяца. Я решила прислушаться к вашим положительным рекомендациям! Подсказываю: можно поздравить.» — ответила я, довольная тем, что обеспечила Грэгхану прекрасную «отмазку» от мальчишника.

«Ничего себе, Кароль, — ответил Мик, — не думал, что мои советы настолько действенны… Поздравляю!»

«Поздравляю, конечно, — насторожился Орландо, — только мы вынуждены будем провести беседу с твоим мужчиной, если ты не возражаешь. Он должен понимать, что у тебя есть поддержка, и мы в обиду тебя не дадим.»

«Тормози, Орландо, — последовало незамедлительное от Мика, — это его нужно поддержать и успокоить. Он, наверняка, в шоке! Сбежит еще!»

Снова не сдержала смех. Не ожидала от Мика такой солидарности.

«Что значит, сбежит?! — возмутился Орландо. — У тебя же осталась его визитка?»

Кошка была вынуждена выпустить когти, чтобы не съехать с меня, трясущейся от смеха.

«В любом случае, после такого удара судьбы ему по-любому нужен мальчишник!»

«Каролина… — пришло вдруг в соседний чат. — Напоминаю, что не хочу просыпаться без тебя больше. Иди ко мне. Заодно расскажешь, что тебя там так веселит…».

Кто сказал, что он мне больше не босс? Улыбнулась смущенно, прижимая к себе кошку, и направилась обратно в спальню.

День обещал быть насыщенным… да и не только день…

Content

Владимирова Анна Аромат Смерти, Страсти, Любви. Нужное подчеркнуть (СИ)

Анна Владимирова Аромат Смерти, Страсти, Любви. Нужное подчеркнуть

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Эпилог