Басов Александр Юрьевич

Травинка на холодном ветру (СИ)

БАСОВ

Александр Юрьевич.

ПОТУСКНЕВШАЯ ЖЕМЧУЖИНА

Книга третья.

ТРАВИНКА

НА ХОЛОДНОМ ВЕТРУ

© Басов А.Ю, 2017.

© «СамИздат», 2017.

® Все права защищены.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Глава 1.

— Доброе утро, тётушка Ада, — сонно пробормотала Милена, — извини, что тебе снова пришлось меня ждать. Никак не могу себя заставить вставать к завтраку.

— Доброе утро, милая!, — поздоровалась хлопотавшая у плиты женщина. — За меня не беспокойся. А вот ты зря по полночи сидишь перед своим камнем. Оттого и спишь плохо. Может, не стоило его покупать у Германа? Лежал бы себе в подвале у старого повара, а ты заходила бы туда время от времени, светящиеся картинки посмотреть. Никуда бы от тебя божественный камень не убежал.

— Камень называется информаторий, — сказала Милена, присаживаясь за стол, — сделан он людьми и к богам никакого отношения не имеет. А что касается высших сил… Всё это сказочки для доверчивых глупцов. Никаких богов не существует.

— Чтобы это понять, необязательно ночи напролёт вглядываться в каменный шар. Об этом известно всем знающим, даже тем, которые читать никогда не учились, — ворчливо произнесла Аделинда и пододвинула к девушке вазочку с вареньем. — Вот, отведай, из моих старых запасов.

— Вкусно, — оценила гостья, — до знакомства с тобой, тётушка, я и не подозревала, что существует столько разнообразных рецептов варенья. Вроде бы и ягоды знакомые, а вкус совсем другой.

— Ты ещё не все попробовала, — загадочно улыбнулась Аделинда, — могу и тебя научить, какие травы нужно добавлять. Пригодится. Всё лучше, чем голову себе забивать неизвестно чем.

— Почему же "неизвестно чем"? В информатории скрыты удивительные знания. Я совсем недавно смогла понять, какие исследования проводила моя мама. Ты же мне говорила, тётушка, что она и тебе не всё рассказывала. Выходит, мама была одной из немногих, кто имел доступ к тайнам нашего мира! Подозреваю, что в их число входит архиепископ Берхард.

— Чем тебе это поможет, милая? Чего ты хочешь добиться?

— Не знаю, — откровенно призналась Милена. — Мне нечем пока заняться до возвращения отца. Зная его характер, могу предположить, что искать свою дочь он способен долго. Как ты думаешь, тётушка, сколько времени мне ещё ждать? Я уже устала прятаться…

Аделинда подсела ближе к девушке и обняла её за плечи:

— Не нужно совершать опрометчивые поступки, милая. Я расспрашивала людей, которым приходилось тебя искать. Они встречали господина барона и его отряд в совершенно разных местах. Пока он рыщет по лесам, у тебя нет никакой возможности послать ему весточку. И обнаруживать себя пока рано. Не понравился мне твой рассказ про Отто. Дождись, лучше, приезда господина барона.

— Я только этим и занимаюсь, — вздохнула Милена. — И разделы информатория от скуки просматриваю. Сначала из чистого любопытства. Потом стало интересно. Я едва смогла понять пятую часть того, что там прочла, но даже этого достаточно, чтобы проникнуться уважением к тем, кто создал наш мир. Честно говоря, это приятно — знать то, что недоступно другим людям.

— Ты ещё совсем дитя, моя дорогая. Все дети любят тайны. Постепенно тебе наскучат светящиеся картинки.

— Может быть ты права, тётушка Ада. Меня не покидает ощущение, что наш мир устроен не совсем так, как было намечено его строителями. Уверенность растёт по мере того, как я учусь, — девушка сделала паузу, а потом старательно выговорила: — систематизировать полученную информацию.

— Не люблю, когда ты изъясняешься таким языком, — поморщилась Аделинда, — слова тяжёлые, шершавые, будто обвинитель в суде речь произносит.

— Ты бывала в суде, тётушка?, — удивилась Милена.

— Бывала?, — сделав притворно строгое лицо, ответила собеседница. — Даже дважды. Вдоволь наслушалась там всяких умных речей.

— Тебя, наверное, в присяжные избирали?

— Нет, — засмеялась Аделинда. — Один раз свидетельствовать пришлось, а другой раз меня саму за колдовство судили.

— За колдовство?!

— А чему ты удивляешься? Не было ещё ни одной знающей, которую, рано или поздно не оговорили бы перед властями. Злые языки ведьмами нас кличут. Вот и на меня донесли люди, сами же попросившие меня о помощи. Решили таким способом сэкономить на оплате моих услуг.

— И чем всё закончилось?, — заинтересовалась Милена. — Неужели ты и в тюрьме сидела?

— Твоя мама, светлая ей память, наняла какого-то умника. Тощий, нескладный весь, в парике напудренном. Адвокат. Имя не запомнила, уж больно мудрёное. Долго и нудно он говорил в суде, почему меня нельзя признать колдуньей. Я из его слов почти ничего не поняла, но на судью подействовало. Он вынес оправдательный приговор. Правда, с тех пор в городе мне жить запретили. Пришлось насовсем перебираться вот в этот домик.

— Он до этого пустовал?, — девушка огляделась по сторонам, словно впервые увидела хорошо знакомую ей кухню.

— Нет. Бабушка моя в этом доме жила. И прабабушка. И ещё невесть, сколько предков по женской линии. Все они были знающими, так мы промеж собой друг друга называем, или ведуньями, как в народе говорят. Хорошее здесь место. Хоть, и скрытое от посторонних глаз, а кому надо, те находят. Сегодня, пока ты спала, приходили ко мне из города. Совета спрашивали. Я, первым делом, новости городские у них вызнала. Оказывается, вечером приезжает новый командующий гарнизоном. И вместе с ним несколько чиновников из Остгренца.

— Плохо дело, — помрачнела Милена. — Столичные власти меняют командующего, не поставив в известность барона фон Кифернвальд. Это неслыханная наглость — устраивать смену командиров пока он в отъезде! Видимо, отец успел со всеми в столице серьёзно рассориться. Вот и решили подстраховаться, поставив во главе гарнизона своего человека. Не хочется думать, что с отцом случилось несчастье. Я бы, наверное, почувствовала, если бы он…

— На завтра назначен строевой смотр войскам. Если и будут сделаны какие-нибудь объявления, то сразу после смотра.

— Мне обязательно нужно в город. Даже не вздумай мне перечить, тётушка Ада.

— Я и не пытаюсь, — согласилась с ней ведунья. — Но, уговор — идём вместе. Одну я тебя не отпущу!

— Вместе, так, вместе. Только, ведь, рядом с тобой спрятаться невозможно, — усмехнулась девушка, — на тебя полгорода пялиться будет, да и на меня заодно.

— Это мы легко поправим, — парировала Аделинда. — Я к людскому вниманию привычная, а тебе голову платком замотаю, чтобы лица видно не было. Ладони тряпицей обернём. Любопытствующим скажу, что коросты на теле лечим. И чтобы никто не сомневался, тряпицы мазью лечебной пропитаем. Запах у неё, конечно, не очень… Зато всё достоверно будет выглядеть. Тебя обходить будут шагов за десять. Ближе никто не сунется, потому что короста среди людей заразной считается. Но есть одна проблема.

— Какая? Знаю я, как твои лекарства пахнут.

— Не в этом дело. Строевые смотры с утра проводятся. Встать надо будет засветло, чтобы вовремя в город попасть и место на площади занять.

— Я не засоня. В последнее время отвыкла рано ложиться, поэтому сплю допоздна. — недовольно поджала губы Милена. — А так, могу, если нужно, в любое время проснуться.

— Вот и славно. Сегодня дам тебе вечером отвар из травок. И заснёшь быстро, и выспишься хорошо, и долго будить не придётся.

— На все случаи жизни у тебя травки находятся, тётушка Ада! А нет ли такой травинки, чтобы недобрых людей от наших мест отгонять? Побрызгал отвар на дорогу, так у них бы кони встали, и дальше бы ни ногой!

— Э-э-э, милая… Коней с пути сбить дело нехитрое. Если бы ещё от недобрых людей помогало, я бы полжизни за такую травинку отдала. Видно, не выросла ещё. Чтобы ей силу обрести, нужно и под солнцем палящим не засохнуть, и под дождями не размокнуть, и под ветром холодным выстоять.

* * *

— Это и есть лечебная мазь?, — поинтересовалась Милена, морщась от резкого запаха, вмиг заставившего слезиться глаза. — Ужас, какой. Такая гадость и мёртвого чихнуть заставит.

— Ну, бывают снадобья и похуже, — возразила Аделинда. — Это ещё не самое пахучее.

— Куда, уж хуже…, — зажав пальцами, нос пробормотала девушка. — Запах прямо с ног сбивает…

— Можешь мне поверить. Чистые тряпицы я припасла. Протягивай руки, будем наносить мазь.

— Тётушка Ада, — взмолилась Милена, — может, до города я без неё дойду? Где-нибудь на окраине остановимся и тогда намажем эту гадость… Пожалуйста…

— И то верно. Как это я сама не додумалась. Едва рассвело. На дороге сейчас пусто. Успеем до города добежать, пока на торжище народ не отправился.

— Конечно, добежим, — подтвердила Милена. — Я согласна!

— Тогда выходим прямо сейчас.

Девушка поняла слова ведуньи буквально и пошла таким быстрым шагом, что вскоре Аделинда была вынуждена запросить пощады.

— Постой, милая!, — крикнула она, когда стала безнадёжно отставать от своей молодой спутницы. — Не обязательно так торопиться!

— Вдруг встретим кого-нибудь на дороге, тётушка! Ты же сама сказала, что до города нужно быстрее добежать!

— Если одного-двух встретим, то не страшно. Станут любопытствовать, так я им всегда глаза отвести сумею. А ежели их с десяток будет, или больше, тогда вряд ли получится. Силёнок у меня на всех не хватит.

— Как это, "отвести глаза"?, — спросила Милена.

— Это наши колдовские штучки, — восстановив дыхание, ответила Аделинда. — Можно заставить человека видеть то, чего на самом деле нет. Если всё сделать правильно, то он своим глазам верить откажется. Бывало, что опытные знающие так головы людям задуривали, что те несколько дней в себя прийти не могли.

— Полезное умение.

— Ещё бы. Мне один раз жизнь спасло, а моей бабушке даже дважды.

— Правда?, — изумилась девушка. — Расскажи, тётушка Ада!

— Хорошо, — согласилась ведунья, — только обещай, что будешь под мой шаг подстраиваться. Не молодушка я, чтобы бегом бегать.

Аделинда была неплохой рассказчицей, и её повествование позволило скоротать дорогу до города. Милена не считала себя слишком впечатлительной, но рассказ целиком завладел её вниманием. Она даже по сторонам перестала смотреть, хотя и настраивала себя следить за обстановкой, чтобы успеть среагировать на нежелательную ситуацию.

Впрочем, никаких особых мер предосторожности не потребовалось. Их обогнало всего несколько путников, которые не проявили интереса к двум одетым в простецкие одежды крестьянкам. Небольшие корзинки в руках обеих могли навести на мысль о том, что сельские жительницы несут товар на продажу, или собрались за покупками. Больше всего эта пара напоминала бедных родственниц, докучавших какому-нибудь горожанину своими визитами по выходным дням.

Никакого повышенного внимания со стороны других путников они не испытывали, поэтому Аделинде не пришлось никому отводить глаза. Этот было кстати, ведь по мере приближения к городу, людей на дороге становилось всё больше и больше. Не доходя до ворот сотню шагов, знающая взяла Милену за руку и свернула с тракта в сторону небольшого придорожного заведения.

— Караульные меня хорошо знают, — сказала она, убедившись, стена здания скрывает их от посторонних глаз. — Пора принимать свой обычный облик.

С этими словами Аделинда достала из корзинки головной убор, какие носят горожанки, и скинула с себя домотканую накидку, оказавшись в платье из яркой ткани.

— А я?, — на всякий случай, спросила Милена, уже догадавшаяся, каким будет ответ.

— А ты, милая, будешь изображать покрытую коростами деревенскую простушку. Сейчас я замотаю тебе голову ещё одним платком. Не беспокойся, ткань не очень плотная, сквозь неё ты сможешь видеть. Вот так. Погоди немного, ладони забинтую, а потом сверху немного мази, будто она пропиталась через повязку.

Девушка горестно вздохнула и выставила вперёд руки. Попавшая на пальцы мазь холодила кожу и слегка пощипывала. Судя по внезапно ворвавшемуся в нос запаху, тётушка щедро мазнула своим снадобьем по платку на голове. Милена громко чихнула от неожиданности и едва не свалилась, потеряв равновесие.

— Держись, не падай! При ходьбе можешь пошатываться из стороны в сторону. От настоящей мази у людей немного голова кружится.

— Так это ещё и ненастоящая?!, — сдавленно прошипела недовольная девушка.

— Нет. Только запах похож. Не забудь изредка подёргивать плечами, делая вид, будто у тебя чешется спина. Меня хорошо видно?

— Не очень, — буркнула Милена.

— Ты не туда смотришь. Я здесь!

Повернув немного голову, она смогла разглядеть сквозь платок яркое пятно платья Аделинды:

— Теперь вижу.

— Хорошо. Старайся не упускать меня из вида. Пойдём.

Милена обречённо вздохнула и двинулась следом. К её удивлению, на дорогу они выходить не стали. Шум людских голосов раздавался в стороне от тропинки, по которой она следовала за ведуньей. Девушка неплохо знала окрестности, поэтому быстро догадалась, что их путь лежит к неприметной калитке в надвратной башне. Для прохода людей калитка не предназначалась, ею пользовались только стражники.

— Постой немного здесь, милая, — сказала Аделинда, — я ненадолго отлучусь.

Милена успела заметить её яркое платье на фоне камней, из которых была сложена башня, а потом потеряла свою спутницу из вида.

"Завернула за угол, — поняла девушка, — значит, отправилась по направлению к воротам".

Знающая отсутствовала недолго, вернувшись в сопровождении кого-то из караульной команды. Об этом можно было судить по тяжёлой поступи и лязгу доспехов шедшего рядом с ней человека.

— Мать небесная!, — воскликнул стражник. — Могла бы и предупредить, ведьма старая! Ты же знаешь, как я боюсь всяких заразных болячек!

— Ничего с тобой не случится, — ответила Аделинда.

Её интонации подразумевали приятельские отношения с этим мужчиной, но тон был слишком покровительственным, чтобы предполагать нечто большее. Вспомнив данные ей инструкции, Милена покачнулась, потом принялась дёргать плечами.

— Линда, пожалуйста…, — взмолился караульный, — Уведи её куда-нибудь подальше отсюда…

— Чем быстрее ты откроешь калитку, тем быстрее мы уйдём. — насмешливо произнесла Аделинда.

— Хорошо-хорошо.

Зазвенели ключи, раздался скрежет отпираемого замка.

— Линда, пообещай мне, что она ни до чего не будет дотрагиваться, — жалобным голосом попросил стражник. — Мы, хоть и редко там ходим, но всё же…

— А ты пообещай мне, что перестанешь дотрагиваться до девок, которых вахмистр ваш любит приглашать по вечерам в караульное помещение. Твоя жена совсем недавно этим интересовалась.

— Да я ничего…, — шумно засопел мужчина, — ничего такого и не было вовсе…

— Там ты скорее какую-нибудь хворь подхватишь, можешь мне поверить. Вот, держи, подарок от меня.

— Что это?

— Средство от заразных болячек. На тлеющие угли положишь, и дымом будешь окуривать коридор после нашего ухода.

— Спасибо!, — обрадовался стражник.

— Ступай прямо, — шепнула девушке Аделинда. — Отсчитай восемь шагов. Никуда не сворачивай.

Милена сделала положенное число шагов в тёмный зев коридора и услышала, как за её спиной мужчина тихо спросил:

— Скажи мне, Линда, а если девок этим дымом окуривать, то поможет против заразы?

Ответ ведуньи заглушился натужным кашлем стражника.

— Да, понял я, понял, — сказал он, громко прочищая горло, и закрыл калитку.

— Вот, змей блудливый, — ругнулась в темноте Аделинда, — мог бы и оконце отворить, чтобы нам впотьмах бродить не пришлось.

— Что ты ему дала, тётушка?, — полюбопытствовала Милена.

— Комок сосновой смолы, смешанный с травками сушёными. От заразы, конечно, не поможет, но дым получается густой и ароматный. Так, держись за мою руку, сейчас ступеньки лестницы начнутся.

— Я знаю. Она на второй ярус надвратной башни выводит. Оттуда нужно пройти по верху стены до ближайшей малой башни и спуститься по лестнице в город.

— Пойдём. Не будем терять времени.

Шагая вслед за Аделиндой по узким улочкам этой части города, Милена слышала шум голосов, доносящийся с городской площади, и с тоской вспоминала то время, когда ей не приходилось ни от кого скрываться. Она с малолетства присутствовала на всех тожествах, проходивших в Кифернвальде. С балкона баронского дворца было хорошо наблюдать за построением солдат, одетых в парадные мундиры. Большая часть этих воспоминаний была связана с мамой, которая всегда была рядом, а отец находился на площади, где устраивал торжественный смотр войскам.

В памяти дочери он запечатлелся как маленькая фигурка верхом на лошади. По праздникам мама надевала свои лучшие платья, бывшие пределом мечтаний юной Милены. Кружева, рюши и воланы были так восхитительны, что, девочка страстно хотела вырасти и примерить хотя бы одно из маминых платьев. Дочку барона обшивал специально вызванный из Остгренца портной, но ей всё равно казалось, что мамины платья самые лучшие в мире. В тот день, когда хоронили баронессу Эрну, ехидный голосок в глубине сознания Милены произнёс:

"Теперь все эти платья мои".

Ужаснувшись тому, что столь чудовищная мысль возникла в её голове, она громко закричала:

— Нет! Нет! Не хочу!

Распорядитель похорон тогда здорово переполошился, к девушке бросились врачи, наперебой предлагая нюхательную соль. От слов сострадания, с которыми обращались к ней люди, Милене стало ещё хуже. Из всех, присутствовавших на похоронах, лишь, она одна понимала, что недостойна ни утешения, ни жалости. Дурацкая мысль о платьях, в момент прощания с мамой, доставила ей подлинные страдания и заставила воспылать ненавистью к самой себе. С тех пор любые воспоминания о маме были тесно связаны с чувством вины.

"Как странно, — подумала девушка, — я только сейчас это поняла. Целых три длинных сезона мне было мучительной стыдно от одной лишь мысли о смерти мамы. Выходит, я сама заставляла себя страдать по совершенно надуманному поводу?".

"Ещё как заставляла, — моментально откликнулось Сомнение, — а к платьям после похорон так и не притронулась. Наверное, совестно стало".

"Это ты мне и подсунула идиотскую мысль о платьях!".

"Я?, — возмутилось Сомнение. — К твоему сведению, меня вообще не существует".

"С кем же я тогда разговариваю?".

"Про шизофрению в информатории читала? Ты под это описание прекрасно подходишь".

"Я не сумасшедшая!".

"Ага. Кто бы говорил. Докажи. Если ты не сумасшедшая, то ты сможешь сделать одну вещь, недоступную обычным психам".

"Какую?".

"Заставь меня замолчать, — злорадно предложило Сомнение, — а я лишний раз напомню, какая ты бессердечная дрянь. Только полностью лишённые морали люди могут думать о платьях на похоронах матери!".

"Замолчать, говоришь? Легко!, — приняла вызов Милена. — Мои детские воспоминания давно нуждаются в переосмыслении. Не переставая любить свою маму, я должна признать, что она уделяла мене не так уж много внимания. Я уже не ребёнок, поэтому способна понять, что мама была хорошей женой моему отцу. Но даже на его долю приходилось только часть времени, которое она тратила на свои исследования. Мне же от всего этого доставались, лишь жалкие крохи. Я не собираюсь осуждать её, но должна признать, что созданный моим воображением образ мамы был лучше оригинала. Видимо, в день похорон я была слишком потрясена тем конфликтом, который возник в моей голове. Образ идеальной мамы не мог сосуществовать с "чудовищной" мыслью о платьях. Теперь я понимаю, что глупо винить себя за детское желание, так некстати вырвавшееся из моего подсознания в день похорон. Этого достаточно, чтобы ты заткнулась?".

Девушка немного подождала, но Сомнение, обожавшее откликаться на мысли в вопросительной форме, на этот раз не ответило.

"Вот так-то! Заставить тебя замолчать — пустячное дело. И нечего мне диагнозы ставить. Ши-зо-фре-ни-я! Тоже, мне — психиатр выискалась!".

— Что ты сейчас сказала, милая? Я не расслышала.

Милена вздрогнула и вернулась к действительности.

— Ничего, тётушка Ада. Нам ещё долго идти?

— Нет, мы на месте. Народ, увидев тебя, шарахнулся в стороны, так что отсюда всё будет хорошо видно и слышно. Давай, я тебе поправлю платок.

Аделинда осторожно сдвинула в сторону складки ткани, чтобы девушка смогла одним глазом видеть происходящее на площади. Войска уже выстроились для торжественного марша. Милену неприятно кольнуло, что солдаты стояли спиной к баронскому замку. Офицерский состав гарнизона обосновался на ступеньках Собора, прямо на тех местах, где обычно сидели нищие. Похоже, новый командующий привёз с собой из Остгренца соответствующие инструкции. Выглядело это до невозможности глупо, ведь, про нищих в Кифернвальде знали все жители, и офицеры исключением не были.

"А может, с точки зрения архиепископа, и не глупо, — подумала девушка, — скорее, символично. Раньше войска проходили маршем мимо баронского замка, а теперь мимо церкви. Это должно напомнить людям, кто здесь хозяин".

Командование гарнизоном расположилось чуть поодаль от насиженных нищими мест. Рядом с полковником Гюнтером стоял человек, одежда которого напоминала мундир строевых офицеров, но имела существенное отличие по цвету и покрою. Скучающее выражение лица выдавало в нём столичного жителя, волею судьбы попавшего в глубинку. Чуть в стороне находился высокий представительный мужчина в парике и мантии, надеваемой на службе юристами. Единственным различием были вышитые на мантии символы, значение которых Милена не знала.

— Исполнительный секретарь Верховного Суда Восточного герцогства, доктор права Алистер!, — объявил глашатай.

Юрист сделал шаг вперёд, словно гусак, дёрнул шеей, изображая поклон.

— Эй, блондиночка!, — раздался из толпы нетрезвый мужской голос. — Что ты делаешь сегодня вечером?

Милена почему-то решила, что пьяный выкрик был адресован ей, и попыталась спрятаться за спину Аделинды. Но уже следующая реплика того же зрителя расставила всё на свои места:

— В этом халатике ты, чудо, как хороша, дорогая!

Следом раздался дружный хохот собравшихся. Из их комментариев можно было понять, что объектом насмешек стал остгренцский юрист. Его белый завитой парик и расшитая мантия сильно понравились местным острословам, выбравших их в качестве мишеней для незамысловатых шуток. Едва ли жители провинциального городка знали, что степень доктора права дарует его обладателю личное дворянство. Насмешки могли дорого обойтись зрителям, вздумай мессир Алистер поднять вопрос об оскорблении достоинства дворянина. Видимо, юрист сообразил, что устроив пикировку с толпой, он рискует превратить мероприятие в фарс. Не произнеся ни слова, Алистер сунул в руки глашатаю свиток с печатью и отступил назад.

Глашатай развернул свиток и стал зачитывать текст:

— Решением Верховного Суда Восточного герцогства, барон Трогот, полноправный владетель поселения Кифернвальд и окрестных земель, признан временно неспособным нести обязанности сеньора по отношению к вышеупомянутому населённому пункту и окружающим его территориям вследствие болезни. Несовершеннолетняя дочь его милости, барона Трогота, наследная баронесса Милена признана пропавшей без вести при невыясненных обстоятельствах. В сложившихся обстоятельствах Верховный Суд Восточного герцогства постановил: впредь до выздоровления барона Трогота передать его функции двум должностным лицам: временному управителю и судебному исполнителю. В обязанности временного управителя входит административное управление поселением Кифернвальд и окрестными землями, включая сбор налогов и податей. В том случае, если баронесса Милена даст о себе знать, временный управитель примет на себя обязанности опекуна до выздоровления барона Трогота или до её совершеннолетия. Временным управителем, — глашатай сделал паузу, обведя взглядом присутствовавших на площади людей, — назначен советник Вольфганг, член Городского совета Остгренца. В обязанности судебного исполнителя входит надзор за соблюдением законов Восточного герцогства на вверенных ему территориях. Судебная власть переходит к доктору права Алистеру. Решением Генерального штаба Вооружённых сил Восточного герцогства, командующий гарнизоном Кифернвальда, полковник Гюнтер освобождён от занимаемой должности в связи с переводом на другое место службы. Новым командующим гарнизоном назначен штаб-офицер Логарт, чьи обязанности, как и его предшественника, определяются Уставом и Присягой на верность.

Глашатай свернул свиток и сделал шаг в сторону, уступив своё место мужчине в странном мундире. Подняв вверх руку, он лениво помахал ею, будто провожал кого-то и только после этого отдал воинское приветствие.

Последняя новость вызвала оживление среди офицеров. Было заметно, что почти каждый из них недоволен таким назначением. Похоже, им было трудно смириться с тем, что командование поручили не боевому офицеру, а представителю Генштаба.

"Помнится, отец был невысокого мнения о способностях штабистов, — подумала Милена, — говорил, что там собрались одни карьеристы, основная цель которых выслужиться перед начальством".

Услышав из уст глашатая о болезни барона фон Кифернвальд, она не захотела этому верить и теперь искала любой повод, чтобы переключить своё внимание на другую тему.

В толпе зрителей началось движение, из передних рядов в задние стали просачиваться какие-то люди. Девушке показалось, что один из них особенно усердно насмехался над внешним видом остгренцского юриста. Узнав, что он назначен судебным исполнителем, шутники решили не искушать судьбу и скрыться от возможного гнева правосудия.

На площади начались приготовления к торжественному прохождению войск. Младшие офицеры уже заняли свои места во главе подразделений, гарнизонный оркестр заиграл "Марш пограничной стражи".

— Ты хочешь остаться и посмотреть парад?, — задала вопрос Аделинда.

— Нет, тётушка, — ответила Милена. — Мне сейчас не до этого. Пойдём домой.

— Пойдём, милая. Будет лучше, если мы сделаем это прямо сейчас.

Всего в квартале от площади улицы были пусты, практически всё население маленького городка собралось сейчас в центре. Аделинда сочла возможным изменить положение платка на голове Милены, чтобы той было лучше видно дорогу. Взглянув в лицо девушки, знающая нахмурилась:

— Вижу, что ты расстроена, милая.

— Да. Скажи мне, тётушка Ада, а ты веришь тому, что сказал глашатай? Будто бы мой отец настолько болен, что не в состоянии исполнять обязанности сеньора?

— Господин барон здоровый и крепкий человек. Не знаю, что могло бы так на него повлиять.

— Значит, ты им поверила?, — недовольно воскликнула девушка.

— Тише, милая. Не нужно так болезненно реагировать. Нельзя исключить, что они сказали правду. Всякое может случиться.

— Я бы почувствовала. — убеждённо произнесла Милена и резко дёрнула головой, словно прогоняла прочь тревожные мысли. — Если бы с ним что-нибудь случилось, я бы обязательно это поняла.

— Извини, дорогая. Не хочу тебя расстраивать, но ты себя переоцениваешь.

— А ты, тётушка, согласишься мне помочь?, — с мольбой в голосе обратилась к ней девушка. — Ты же знающая и умеешь, такое, что не снилось обычным людям.

— Могу многое, — согласилась Аделинда, — а всё ж для родной крови преград меньше.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что тебе было бы легче незримую ниточку отцу перебросить и про здоровье его узнать. А то и самой подлечить немного. Для опытной знающей расстояние не является препятствием.

— Я же ничего подобного не умею, — печально вздохнула Милена.

— Это дело поправимое, — улыбнулась ведунья. — Ты девочка умная, быстро выучишься.

— Ты предлагаешь мне стать знающей?

— Тебя что-то смущает? Когда-то давно, я говорила, что из тебя могла бы получиться сильная ведунья. Или забыла?

— Нет. — ответила девушка, — вспоминая разговор, состоявшийся через день после того, как вышла из Дикого леса.

Сидя на маленькой уютной кухне, она по маленькому кусочку откусывала необычайно вкусную булочку, вдыхала умопомрачительный запах свежей сдобы. Все мысли были, лишь о том, чтобы вдоволь наесться после вынужденной диеты на отваре из древесного сока.

— Тебя, милая девочка, мне послала сама судьба, — сказала в тот вечер Аделинда, глядя на неё странным взглядом.

— Скорее, наоборот, — засмеялась Милена, — без твоего и Тау вмешательства я сама не выбралась бы из леса. Я в долгу у вас обоих.

— Ни о каких долгах не может быть и речи. — протестующе взмахнула перед собой руками знахарка. — Но кое-что ты можешь для меня сделать.

— Хорошо, — не задумываясь, согласилась девушка. — Что именно?

— Не торопись принимать решение, пока не узнала, что тебе будет предложено.

— Тётушка Ада, я знаю тебя всего несколько дней, но мне кажется, что сегодня ты ведёшь себя очень странно.

— Я очень волнуюсь, милая, поверь. Дело в том, что мне не дано иметь детей. Столько женщин вылечила от бесплодия, а вот самой себе помочь не смогла. — вздохнула Аделинда. — Есть предел и моим возможностям. На мне должна оборваться династия знающих. — Иногда, кажется, что все бесчисленные предки по женской линии собрались вокруг меня и осуждающе качают головами. Тяжело осознавать, что будут потеряны все, накопленные ими знания. В нашем роду знающие рождались через поколение. Бабушка обучала внучку, а та, в дальнейшем, передавала знания своей внучке. Так было всегда, пока не родилась я. Все вокруг говорили, что доставшийся мне дар колдовства необычайно силён. Но судьба сыграла со мной скверную шутку, уравновесив силу неспособностью выносить ребёнка.

— А как же твой брат, Джакоб. У него тоже нет детей?

— Есть две дочери. Племянницы. Близкая родня, но меня недолюбливают. Похоже, верят разным сплетням. Да и толку от них в нашем деле никакого. Не передалось им ничего.

— Получается, ты совсем одна, — сочувственно произнесла Милена.

— Теперь, нет, — впервые за весь вечер улыбнулась Аделинда. Её губы дрогнули, и улыбка вышла совсем невесёлой. — У меня есть ты.

— Я же не могу быть твоей внучкой, — удивилась девушка.

— Это верно. Но и без моего вмешательства, ты вряд ли появилась бы на свет.

— Не поняла… Или… ты хочешь сказать, — ахнула девушка, — что лечила мою маму от бесплодия?

— Да. И у меня неплохо получилось. Твоя мама была просто счастлива, и попросила меня придумать имя для новорождённой девочки. Вот, видишь, мы с тобой не совсем чужие друг другу люди. У тебя есть дар, милая. Ты это доказала ещё там, за Белой Стеной. Такие способности не должны пропасть понапрасну. Из тебя может получиться сильная знающая. Обдумай хорошенько моё предложение. Я не тороплю с ответом.

Восстановив в памяти тот разговор, Милена со стыдом была вынуждена признать, что совершенно забыла о словах ведуньи. Получив в своё полное распоряжение информаторий, она открыла для себя новый удивительный мир, затмивший всё остальное.

"Нехорошо получилось, — подумала девушка, — представляю, какой легкомысленной дурой я сейчас выгляжу".

— Не вини себя, милая, — сказала Аделинда, заметившая, как изменилась в лице её спутница. — Ты мне ничем не обязана и вольна принять любое решение. Я всего лишь хочу, чтобы ты стала сильной и способной постоять за себя и тех, кто тебе дорог.

— Наверное, на обучение уйдёт немало времени. — неуверенно произнесла девушка. — Отцу может понадобиться помощь гораздо быстрее.

— Не сочти мои слова жестокими, но, подумай сама, какую помощь ты можешь сейчас ему предложить?

Возразить она не решилась. У беглой баронессы фон Кифернвальд не было ни средств, ни связей в столице, чтобы хоть что-то разузнать о судьбе отца. О том, чтобы ему помочь, и речи быть не могло. Ей стало совсем грустно от собственного бессилия, глаза наполнились слезами, а закрывавший большую часть лица платок не позволял их смахнуть с ресниц.

— Ты права, тётушка Ада, — всхлипнув, подтвердила Милена, — я об этом как-то не подумала.

— Не расстраивайся, — стала подбадривать девушку Аделинда. — Уныние в любом деле плохое подспорье. Если твёрдо решила учиться знахарским премудростям, то с завтрашнего дня и начнём.

— Почему не с сегодняшнего?

— Экая ты быстрая. Сегодня день для тебя непростой выдался. Отдохнёшь, выспишься хорошенько, а завтра и начнём. И будет лучше, если шар твой, каменный где-нибудь в сторонке полежит. До лучших времён.

Процесс обучения колдовским премудростям Милена представляла себе смутно. Сказочные истории и несколько услышанных в детстве страшилок сформировали у неё стойкое убеждение, что придётся пить кровь чёрного петуха, сдобренную могильным прахом, или что-нибудь не менее гадкое. Когда от Аделинды в первый раз поступило предложение стать знающей, Милена не стала всерьёз его рассматривать ещё и по другой причине. Баронессе фон Кифернвальд не пристало увлекаться подобными вещами, даже в том случае, когда заняться было совсем нечем.

Тогда ей казалось, что стоит только дождаться отца, и вернётся прежняя жизнь, в которой не нужно будет прятаться от людей архиепископа и блуждать по Дикому лесу. Барон смог бы надёжно защитить её от Берхарда, и, тем более, от несостоявшегося жениха Отто. В этом Милена нисколько не сомневалась, поэтому терпеливо ждала отца, только с ним и связывая окончание своего изгнания. Она потихоньку планировала будущее, начав с того, что барон фон Кифернвальд был обязан разорвать помолвку с запятнавшим свою репутацию фогтом Отто.

Следом, отец должен был потребовать от архиепископа официальных извинений и, может быть, некоторых компенсаций. Милена была бы совсем не против принять какое-нибудь драгоценное украшение в качестве извинений за несостоявшуюся свадьбу. Диадему, например или ожерелье, наподобие тех, что в прошлом длинном сезоне получила дочь правителя соседних земель, графа Этьена. По истечении положенного срока, семья её жениха не стала объявлять о свадьбе, вместо этого, прислав ларец с драгоценностями.

Граф счёл компенсацию достаточной, и разногласия не разрослись до вооружённого конфликта, которые иногда случались между обиженными друг на друга сеньорами. Всё было улажено мирно, как и подобает воспитанным людям. Самое главное, что дочь графа Этьена вышла из той ситуации с приобретением и без потери своей репутации. Недостаточная компенсация бросала тень на добропорядочность невесты, что могло самым неприятным образом сказаться на её судьбе.

От племянника самого архиепископа Остгренцского можно было ожидать весьма солидных отступных, поэтому Милена мечтала сразу о нескольких украшениях на выбор. Все эти планы рухнули в один миг. Отец оказался лишённым свободы, а ей самой нужно было по-прежнему скрываться от властей. И хотя советник Вольфганг был назначен лишь временным управляющим, срок его полномочий не оговаривался, что не могло не насторожить беглую баронессу фон Кифернвальд. Как мудро заметила Аделинда, Милена была не в состоянии чем-либо помочь отцу, и от этого она чувствовала себя совершенно беспомощной. Предложение стать могущественной ведуньей пришлось как нельзя кстати.

Первая мысль проснувшейся утром девушки была следующей:

"Будь, что будет, лишь бы это сделало меня сильнее".

Стараясь не думать о крови чёрного петуха и прочей мерзости, Милена вошла в кухню, где её уже ждали. Обменявшись пожеланиями доброго утра, она села за стол напротив Аделинды. Вроде бы всё было как обычно, на столе стояли вазочки с вареньем, корзинка с булочками и красивые расписные чашки, из которых так приятно пить чай. Всё, как всегда, если бы не чайник. Старый, помятый, почерневший от времени медный чайник девушка видела впервые. Он никак не вписывался в общую атмосферу нарядной чистенькой кухни, к которой Милена уже успела привыкнуть. Она заставила себя непринуждённо улыбнуться и подвинула свою чашку вперёд, чтобы Аделинде было удобно разливать чай. Знающая наклонила старый чайник, из носика полилась жидкость тёмно-медового цвета, и девушка невольно сглотнула, борясь с подступившим к горлу комом.

— Ты хорошо спала, милая?

— Да, тётушка, — ответила Милена и закашлялась. — Простите.

— Ничего. Пей чай. И взбодрит, и для горла полезен.

— Спасибо, — поблагодарила девушка и, зажмурившись, пригубила из своей чашки.

Вопреки ожиданиям, никаких посторонних добавок она не почувствовала. Напиток приятно пах цветами, ощущался знакомый привкус трав, из которых тётушка Ада обычно готовила чай. Только спустя некоторое время проявился тончайший вкусовой оттенок, но распознать его происхождение так и не удалось. Постепенно Милена успокоилась, с удовольствием выпила ещё одну чашку чая и приготовилась слушать, что скажет ей Аделинда. Знающая не торопилась с разговорами, с видимым удовольствием завтракала и следила за тем, чтобы девушка не осталась голодной.

— Ты помнишь, милая, свои ощущения после того, как выпила отвар из древесного сока?, — внезапно спросила Аделинда.

— Да, — не совсем уверенно ответила Милена, — наверное, помню. Я тогда совсем перестала чувствовать своё тело… Наступило оцепенение… Ни рукой, ни ногой не шевельнуть…

— Это потому, что ты враз выпила невероятное количество отвара. Если хотя бы треть от этого влить в обычного человека, то он попросту умрёт.

— Наверное, мне просто повезло, — пожала плечами девушка.

— Не без этого. Но способность усваивать древесный сок без большого вреда для организма говорит о многом. Глупенькие деревенские девочки бесстрашно пьют отвар из сока, мечтая стать колдуньями. Те из них, кому посчастливится выжить, становятся осторожнее и принимают отвар, отмеряя его ложками, а не черпаком.

— Получается, я уже стал знающей, если выпила столько древесного сока?

—  Нет, — улыбнулась Аделинда. — Можно кое-чего добиться, если постоянно принимать отвар, который в деревнях называют ведьминым соком. Но сильной знающей стать не удастся. Почти все доморощенные колдуньи умеют лечить, у некоторых получается заглядывать в будущее. Только единицы способны общаться на расстоянии, и ни одна из них не умеет путешествовать по тонкому миру, отделив душу от своего тела. Деревенские ведуньи не знают, что для достижения простейших навыков не обязательно постоянно пить ведьмин сок. Тот, кто хоть раз принял его в достаточном количестве, изменился навсегда. Достаточно просто вспомнить свои ощущения, чтобы без особого труда проделать трюки, ради которых другим приходится травиться отваром. Вот и ты, милая, попробуй вспомнить свои самые яркие впечатления, за время пребывания по ту сторону Белой Стены. Что-то же, наверняка осталось в памяти.

— Было несколько интересных видений, когда трудно отличить, спишь ты, или всё происходит на самом деле.

— Прекрасно. Тут без влияния отвара не обошлось. Вспоминай. С закрытыми глазами легче получается.

— Хорошо, — Милена закрыла глаза и представила, что у неё над головой ярко-синее небо и тысячи устремлённых ввысь тонких ветвей.

Она вспомнила свечу, пламя которой отбрасывало тень под лучами солнца, маленькую темноволосую девочку, которую она успокаивала и убеждала не бояться. В какой-то момент воспоминания хлынули в её сознание непрерывным потоком. Девушка потянулась им навстречу, заново переживая приключения, произошедшие с ней в диком лесу. Яркие картины сменяли одна другую, и Милена испугалась, что некоторые из них, промелькнув перед её мысленным взором, словно вспышка, могут быть утеряны навсегда. Захотелось вдохнуть глубоко-глубоко, чтобы удержать в себе ускользающие образы.

Казалось, что вдохнуть глубже уже не удастся, но воспоминания не должны были пропасть, и Милена через силу втягивала в себя в себя воздух. Она уже забыла, что такое выдох. Существовал только один бесконечный вдох, наполнявший её лёгкие и удерживавший внутри сознания пытавшиеся ускользнуть воспоминания. Вскоре наступил предел, когда дрожавшая от напряжения грудная клетка больше не могла вместить в себя ни одного крошечного объёма воздуха. Тело стало совсем невесомым, все посторонние мысли растворились. Теперь девушка чувствовала каждую клеточку своего тела, а воспоминания сменились образом неистово синего неба, пульсировавшего в такт биению сердца. Сердечный ритм мешал восприятию, отвлекал от завораживающего зрелища, поэтому Милена попросила сердце остановиться, и послушный её просьбе орган перестал разгонять по венам кровь. Синева сгустилась до такой степени, что невозможно было передать словами красоту этого величественного сияния…

— Дыши… вот так… умница…

Открыв глаза, она увидела над собой лицо Аделинды.

— Тётушка, у меня получилось?, — хватая ртом воздух, спросила девушка. — Как ты думаешь?

Знающая укоризненно покачала головой и сказала:

— Получилось. Только ты, милая, без меня ничем подобным не занимайся, договорились? А то, оглянуться не успеешь, как из тела навсегда выскочишь. Или ещё чего похуже. Вот, скажи мне, зачем тебе понадобилось сердце останавливать?

— Не знаю, — смутилась Милена. — Само собой вышло. В тот момент я не поняла, что это опасно.

— Ты окунулась в мир, где опасным оказывается всё, чего не знаешь наверняка. Я научу тебя нескольким приёмам, с помощью которых можно вернуться обратно. Но даже они не помогут, если не соблюдать осторожность. Поняла?

— Да.

— Теперь, расскажи мне, что ты видела?

— Ярко-синее небо, как в диком лесу ночью. Очень красиво. По нему пробегали волны в такт ударам сердца.

— Хорошо, — улыбнулась знающая. — Вот из этой синевы ты и будешь черпать силы.

— А как это делается?

— Всему своё время. Для начала скажу, что к своему сердцу нужно прислушиваться, а не заставлять его умолкнуть. Синева — это как занавес, за которым вход в тонкий мир. Там земные законы уже не действуют. В тонком мире ты будешь полновластной госпожой и сможешь делать всё, что только пожелаешь. Давай, я тебе ещё чаю налью.

— В него много древесного отвара добавлено?, — спросила Милена, решив развеять мучившие её сомнения.

— Догадалась? Или вкус почувствовала?

— Слабый такой привкус, едва различимый. Я подумала, что это ведьмин сок.

— Понятно. — засмеялась Аделинда. — Со временем я научу тебя распознавать, присутствует ли в еде, или питье ведьмин сок. Для знающей это очень полезный навык. А в том чае, что ты пила, его нет. Вкус особенный, потому что рецепт сложный, из стольких трав, что пальцев на руках не хватит для подсчёта. И чайник особенный. Ты не смотри, что он такой старый, помятый и чёрный от старости. Он мне по наследству от бабушки достался, а ей от её бабушки. Не начищен он не потому, что я обленилась, просто бабушка запретила это делать. Говорила, что половину силы своей приготовленные в чистом чайнике отвары и настои потеряют. Я проверять не решилась, но давно подметила, что самый вкусный чай только из старого чайника. Когда-нибудь он станет твоим, милая.

— Спасибо, — смутилась девушка. — Я совсем ничего не понимаю в травах.

— С них обычно начинают обучение, но я подумала, что тебе это вряд ли понадобится. Ходить по лесу, искать травы, сушить особым образом, смеси составлять, не для тебя, милая. Просто, чайник я хочу в хороших руках оставить.

— Тётушка Ада, — нахмурилась Милена, — ты так говоришь, будто… будто с тобой должно случиться что-то нехорошее.

Ведунья отвела взгляд, вздохнула и занялась своей чашкой, принявшись медленно наполнять её чаем. Девушка дождалась, пока Аделинда поставит на место чайник и спросила:

— Ты от меня что-то скрываешь, тётушка?

— Я собиралась сказать об этом завтра, но, раз уж разговор зашёл… Слушай. Не все могут стать знающими, только особенным удаётся достигнуть высот мастерства в нашем деле. Тогда они становятся ещё более особенными. И жизнь у знающих не такая, как у других, и смерть тоже. Рано или поздно, за каждой из нас придёт Зверь.

Милена вздрогнула.

— Что ты такое говоришь, тётушка?, — спросила она, зябко поёжившись, хотя в кухне было тепло.

— Не хочу пугать тебя, милая, но лучше, если ты узнаешь всё как можно раньше. Вот ты до определённого времени верила в богов, от которых зависит судьба людей. Так?, — после того, как девушка кивнула, Аделинда продолжила. — Позже ты убедилась, что их не существует. Я с этим полностью согласна. Знающие никогда не поклонялись людским богам. У нас есть свой, если можно так выразиться, бог. Мы зовём его — Зверь.

— Откуда вы знаете, что он существует?, — недоверчиво спросила Милена. — Есть доказательства?

— Конечно. Вот ты раньше молилась своим богам, чтобы они ниспослали благодать для близких тебе людей? Можешь не отвечать, знаю, что молилась. Сильно они тебе помогли? Молчишь? Я так и думала.

— А Зверь, значит, помогает?

— Да. К нему можно обращаться только в самом крайнем случае. Когда не хватает своих сил, например. Зверь обязательно поможет, но взамен заберёт жизнь. Не сразу. Нам не дано узнать, через какое время это произойдёт, но заберёт обязательно. Знающие очень редко умирают своей смертью.

— Кажется, я что-то об этом слышала, — стала вспоминать Милена. — Ведьмы и падаль — собачья еда. Такая поговорка есть.

— Грубовато, но, в целом верно.

— Прости, тётушка, я не хотела тебя обидеть.

— Всё в порядке, милая. Люди давно подметили, что на знающих разные животные нападают чаще, вот и придумали поговорку. Бабушка рассказывала обо всех подобных случаях, которые происходили с ведуньями в нашем роду. Причинами смертей были собаки, кабаны, ядовитые змеи, и даже было одно нападение птиц. Моя бабушка погибла от удара лошадиного копыта. Это был старый, списанный из армии конь, медлительный и спокойный. На нём любили кататься ребятишки, и он ни разу никого не сбросил.

— Если я правильно поняла, то твоя бабушка просила Зверя о помощи?

— Должно быть так. О подобных вещах не говорят, даже очень близким людям.

— А как выглядит Зверь, тётушка Ада?

— Я не знаю, — улыбнувшись, ответила Аделинда. — Его никто не видел. Есть поверье, что дома у каждой ведуньи должно быть изображение какой-нибудь зверушки. Говорят, что это может умилостивить Зверя.

— Ты про ту картинку говоришь?, — Милена указала на боковую поверхность кухонной плиты, где был нарисован котёнок, играющий с клубком ниток.

— Да. Он здесь так давно, что уже никто и не помнит, когда появился. Наверное, ровесник этому дому. Можешь считать, что Зверь выглядит именно так.

Девушка с сомнением посмотрела на рисунок. Пушистый белый котёнок с серыми ушками, спинкой и хвостиком тянулся лапкой к грязно-белому клубку ниток. Но того же цвета глаза котёнка неизвестному художнику не удались. Весёлому игривому котику совершенно не подходило их серьёзное выражение.

— Ну, как, ты не передумала становиться знающей?

Милена перевела взгляд на котёнка, и ей показалось, что он очень быстро подмигнул. Вглядевшись в нарисованные глаза, девушка затаила дыхание, ожидая повторения. Она только сейчас обратила внимание, что играющий котёнок совсем не смотрел на клубок. Казалось, он наблюдает за ней, не отводя своего серьёзного взгляда.

"Они, ведь, оба ждут моего ответа, — внезапно поняла Милена, — и они его знают заранее".

— Нет, тётушка, не передумала.

Глава 2.

Синяя завеса стремительно приближалась. Вблизи она была похожа на густую пелену тумана необычного цвета, если только где-нибудь можно встретить туман, поднимающийся с земли вертикально вверх. Милена вновь ощутила, как в такт биению сердца вздымается и опадает завеса, отделяющая её от тонкого мира. На этот раз девушка дышала правильно и не позволяла себе достигнуть пределов вдоха. Медленно вбирая в себя воздух, она не забывала выдыхать и постепенно достигла того же состояния лёгкости, но без риска потери сознания.

Ставшее невесомым тело, разорвало оковы земного притяжения и устремилось в сторону ярко-синей границы между мирами. Она ожидала погружения в завесу, сравнив это с прыжком в воду, и уже приготовилась к прикосновению холодной упругой поверхности. Ощущения были похожими, вот только "вода" не пропустила Милену внутрь, а отшвырнула назад, словно она ткнулась в туго натянутую кожу барабана. Девушка растерялась и тут же потеряла контроль над собой. Тело вновь обрело вес, возникла нехватка воздуха и, в конце концов, ей пришлось воспользоваться советом Аделинды, чтобы вернуться.

— Не переживай, — стала успокаивать знающая. — Зачем тебе понадобилось вспоминать прыжок в воду? Хотела воду, воду и получила.

— В воду можно погрузиться, — недовольным тоном произнесла Милена, — а там не вода была, а желе какое-то.

— Ты представила холодную вязкую поверхность, а про то, чтобы в неё проникнуть, подумать не успела. Когда пытаешься преодолеть завесу, нужно все думы отставить в сторону. Ты сама должна быть невесомой, как пёрышко, парить в небе, словно облачко, а мысли к земле тянут, лёгкости лишают. Ни о чём не думай, ничего не представляй заранее, ничего не бойся. Поняла?

— Поняла…

— Умница. Ещё раз пытаться будешь?

— Буду… У меня вопрос, тётушка Ада. Когда я была в Диком лесу, то без всяких усилий оказалась в тонком мире. Как это произошло?

— В тот раз ты выпила столько отвара, что все скрытые способности в момент вылезли наружу. Ты и заметить не успела, как проскочила границу между мирами. Очень просто помочь себе, хлебнув ведьминого сока, но опытные ведуньи так не поступают. Если можешь что-либо сделать сама, то делай. Вот когда дойдёт до сложных дел, тогда и помощь не лишней будет.

— Хорошо, я буду стараться.

Милена снова закрыла глаза и через несколько мгновений оказалась перед синей завесой. Помня наставления знающей, она больше не пыталась с чем-нибудь сравнивать границу между мирами. Обретя необходимую лёгкость, девушка почувствовала, что завеса перестала быть для неё барьером. Синева окутала её со всех сторон, полностью пропало ощущение верха и низа. Возникло ощущение, которое испытывает человек, уже поднявший ногу и перенёсший вперёд центр тяжести тела, чтобы сделать шаг. Стоит опустить ногу и шаг состоится, или можно вернуться назад и остаться на месте.

"Только вперёд", — подумала Милена и "сделала шаг".

Она запоздало поняла, что не смогла обойтись без лишних мыслей в голове и успела огорчиться, прежде чем синева рассеялась, и девушка оказалась на знакомой кухне, напротив Аделинды.

— Надеюсь, что в следующий раз обязательно получится, — вздохнув, сказала Милена. — Оказывается, с мыслями трудно справится.

— Получится что?, — улыбнувшись, поинтересовалась знающая. — Если ты про тонкий мир, то мы с тобой уже там.

— Правда?, — девушка огляделась по сторонам. — Ты не шутишь? Чем тогда тонкий мир отличается от обычного?

— Расскажу. А ты пока принеси ещё варенья.

— Хорошо. — Милена встала из-за стола и подошла к шкафчику, где ведунья держала съестные припасы.

Она взялась за ручку и попыталась отворить дверцу. Пальцы нащупали пустоту, прошли сквозь круглую деревянную ручку, ни за что не зацепившись. В испуге она оглянулась, увидев себя и Аделинду, сидящих за столом с закрытыми глазами.

"Кошмар!, — подумала девушка. — Какое у меня глупое выражение лица!".

— Зачем ты на себя наговариваешь? — другая Аделинда стояла возле плиты и с интересом наблюдала за реакцией Милены.

— Тётушка Ада, разве я произнесла это вслух?

— Мы в тонком мире, милая. Здесь не существует понятий "вслух" или "про себя". Думаешь ты, или говоришь, не имеет никакого значения. Я всё равно тебя услышу и пойму.

— Здесь нет друг от друга никаких секретов?

— Есть, — улыбнулась знающая, — но этому я обучу тебя позже. Осваивайся пока.

— А долго здесь можно находиться?

— Правильный вопрос. Если почувствуешь, что задыхаешься, и кружится голова, то пора возвращаться. Если приглядеться, то станет заметно, что твоё тело сейчас не дышит и сердце в груди не бьётся. Тело без души существовать не может. Запас воздуха в груди не безграничен, и кровь разгонять по сосудам тоже необходимо.

— Тётушка, — волнуясь, произнесла Милена, — мне раньше приходилось задерживать дыхание, когда я ныряла в воду. Я знаю, сколько могу продержаться на одном вдохе. Получается, что моё тело сейчас не дышит раза в три дольше! Так и умереть недолго!

— Не беспокойся, милая. Когда душа находится в тонком мире, одного вдоха телу хватит на много.

— Почему же ты вчера за меня волновалась?

— Потому что вчера ты не преодолела завесу, а твоё сердце уже остановилось. Это верная смерть за считанные мгновения. Открою тебе один секрет. Когда люди умирают, их расставшаяся с телом душа тоже преодолевает завесу и попадает в тонкий мир. В отличие от знающих, они не могут вернуться назад в своё тело, потому что душа связи с ним больше не имеет. Вот почему тогда, в Диком лесу, ты видела столько умерших людей.

— Так они продолжают жить здесь, в тонком мире?

— Какое-то время. Потом их души исчезают и отсюда. Не спрашивай меня, куда. Мне не известно. Может быть, об этом знает Зверь.

— А если его спросить?

— Не нужно так шутить. — серьёзно ответила Аделинда. — Это не повод для веселья.

— Извини, тётушка Ада, я поняла. Что-то мне нехорошо. — Милена пошатнулась. — Поплыло всё перед глазами.

— У тебя пока мало опыта. Со временем научишься задерживаться в тонком мире гораздо дольше. Пора возвращаться. Не забыла, как это делается?

— Я помню.

— Как ты себя чувствуешь, милая?, — спросила Аделинда, как только девушка вернулась в своё тело. — Не устала?

— Думала, что будет хуже, — откликнулась Милена, — опасалась задохнуться, как в тот раз, а вышло совсем не страшно. Ни чуточки не устала!

— Вот и славно. Значит, пора назад, в тонкий мир. Тебе предстоит изучать его. Будь внимательна, и увидишь много интересного.

…Внимательно присмотревшись к знакомой кухне, Милена сразу обнаружила одно отличие, о чём немедленно сообщила знающей:

— Тётушка, рисунок котёнка в тонком мире выглядит по-другому. Изменился цвет его глаз и цвет клубка ниток. Они стали ярко-синими. Почему так произошло?

— Наверное, потому, что изначально рисунок создавался здесь, в тонком мире.

— Странно, — удивилась девушка, — здесь всё выглядит таким ненастоящим. Я могу свободно провести рукой сквозь столешницу, чашки, вазочки с вареньем. И ни до чего дотронуться не получается. Как можно нарисовать котёнка, если невозможно держать в пальцах кисточку?

Знающая улыбнулась в ответ и аккуратно, двумя пальцами взяла со стола чайную ложку.

— Вау!, — восхитилась Милена. — Это трудно?

— Совсем нет. Ты недавно удивлялась, почему в тонком мире всё выглядит так же, как и в обычном. Это всё потому, что мы не покидали моего домика. Твоя память создала знакомую обстановку и предметы вокруг тебя. На самом деле их здесь нет.

— А как же ложка? А котёнок?

— Это немного другой котёнок, чем тот, который изображён на плите. Ты сама заметила. Он был здесь задолго до моего рождения. Подозреваю, что сначала возник рисунок, а потом на этом месте был построен дом. Не удивляйся, ничего невероятного в моих словах нет. Теперь поговорим про ложку. — Аделинда покрутила её в пальцах и швырнула на стол.

На глазах у изумлённой девушки, ложка беззвучно упала на столешницу и осталась на месте, словно попавшая в паутину муха. При таком броске ложка должна была подпрыгнуть от соударения с деревянным столом и отлететь в сторону. Ну и, как минимум, звякнуть.

— Не похожа на настоящую, правда? — знающая протянула вперёд руку, свела вместе кончики указательного и большого пальцев, а через мгновение между пальцами возникла чайная ложка. — А как тебе эта?

Аделинда бросила ложку на стол, и она упала рядышком с первой. Милена придвинулась ближе, не заметив, что частично прошла сквозь край стола, и принялась разглядывать ложки. Они были совершенно идентичны. Девушка абсолютно точно знала, что таких старинных столовых приборов у тётушки Ады было четыре. Все они сейчас находились на столе, а теперь прямо перед ней лежала пятая ложка.

— Не понимаю… Как?

— Мы в тонком мире, милая. Не забыла? Чтобы получить здесь какую-либо вещь, достаточно хорошо помнить её вес, размер и внешний облик. Желательно, в мельчайших деталях. Попробуй сама. Сотвори, для начала…, — знающая задумалась — …ещё одну ложку. На эти можешь не смотреть. Обратись к своей памяти, так будет надёжнее.

Милена представила в руке ложку, тяжёлую, немного потемневшую от времени чайную ложку с царапинами и парой вмятин. Рельефный выпуклый узор на ручке в виде веточки… Клеймо мастера на тыльной поверхности… Замысловатый вензель с графской короной… Наполовину стёршиеся буквы, из которых различима только заглавная R… Ложка возникла в руке внезапно. Девушка даже вздрогнула, и широко раскрыла глаза, восторженно глядя на сотворённый ею столовый прибор.

— Теперь, милая, настала моя очередь удивляться. У меня когда-то с первого раза не получилось.

— Не знаю, — смутилась Милена. Она ощупывала пальцами ложку, словно боялась, что та сейчас исчезнет. — Я никаких особых усилий не прилагала.

— Ты всё сделала правильно. С такими способностями усилий не требуется. Я очень за тебя рада!

— Спасибо, тётушка Ада! Ты мне всё хорошо объяснила.

— К твоим услугам, милая. Тебе предстоит ещё очень много узнать.

Спустя декаду Аделинда сказала своей ученице:

— Пора расширять пределы тонкого мира. Не желаешь прогуляться, милая? А то ты кроме моей кухни ничего не видишь.

— Не стоит мне показываться…, — начала было Милена, а потом сообразила: — так мы будем гулять по тонкому миру?

— Конечно. Ты уже достаточно долго можешь там находиться. Самое время для первой прогулки.

За входной дверью девушку встретил тот же самый пейзаж, но почти сразу же она поняла, в чём состояло отличие тонкого мира. Отсутствовал ветер, деревья казались застывшими, словно нарисованными. Трава напоминала большой пушистый зелёный ковёр с вкраплениями луговых цветов. Облака на небе не двигались, а солнце уже сейчас находилось в зените, хотя было раннее утро.

— Нравится здесь?, — спросила знающая.

— Не очень, — пожала плечами Милена. — Как будто в нарисованную картину попала. Ветра нет, хотя, я такое уже видела в Диком лесу. Пусто кругом. Ни птиц, ни бабочек. Догадываюсь, что и цветы не имеют запаха.

— Я уже говорила, что это твои воспоминания о реальном мире. Воспоминания неясные, как плохо запомнившийся сон. При желании, не трудно создать ветер, и дождь, потушить солнце или зажечь ещё одно. Забавы ради населить тонкий мир вокруг себя кем угодно. Можно придумать огромных бабочек, заставить рыб летать по небу, а птиц жить в норах. Такие фокусы быстро надоедают. Бессмысленно тратить свои силы ради подобной ерунды. Не для этого знающие выходят в тонкий мир.

— А для чего же?

— Я покажу, но позже. Сейчас мы с тобой поищем кого-нибудь из обитателей тонкого мира. Для начала отправимся на кладбище.

— Куда?!!

— Что тебя беспокоит? Обыкновенное кладбище. Ничего особенного. Здесь совсем недалеко. Ты тоже должна знать это место.

— Тётушка Ада, — тоскливо поморщившись, произнесла девушка, — а может быть обойдёмся без…, — она не хотела произносить это слово, поэтому решила заменить его выразительной гримасой. — Я бы не хотела…

— Там будет интересно. — пообещала Аделинда. — Сейчас я возьму тебя за руку и отправляемся.

Милена почувствовала рукопожатие ведуньи, а потом внезапно взмыла вместе с ней в небо. Она и охнуть не успела, как вознеслась на такую высоту, что оставшийся внизу дом стал казаться размером с тыкву.

— Вот за что я люблю тонкий мир, так это за то, что здесь не нужно топтать дорожную пыль. — сказала знающая. — Полная свобода! Лети, куда хочешь! Надеюсь, ты не испугалась, милая?

Напряжённо смотревшая вниз девушка промолчала, потому что пропустила эти слова мимо ушей. Впечатления от полёта были столь необычны, что она не успевала воспринимать что-либо ещё. Это было совсем не похоже на воздушное путешествие верхом на облаке вместе с Тау. Тогда всё выглядело забавно, но не более, а сейчас Милена летела, словно выпущенная из лука стрела. Захватывающее чувство полёта пересилило первоначальный страх, и теперь девушка не ощущала ничего, кроме пьянящего восторга.

— Я лечу!, — радостно закричала она и раскинула в стороны руки, позабыв про Аделинду. — Ой! Прости тётушка!

— Не вырывайся, милая. В одиночку ты пока не справишься.

— А что случиться, если я захочу полететь сама?

— Ничего. Мы в тонком мире. Здесь невозможно упасть и разбиться. Ты просто опустишься вниз. О! Да мы уже прилетели. Попробуй снижаться самостоятельно.

Знающая отпустила руку Милены, и девушка стала медленно, будто белая пушинка одуванчика, опускаться вниз. Восторгаться молча не было сил, и она запела, закружилась, раскинув руки. Спуск на землю стал похожим на восхитительный танец, который Милена украсила воздушными пируэтами и невероятно изящными арабесками.

"Видел бы это сейчас мой учитель танцев, — подумала она, — вот бы удивился! Мне ни разу не удавалось правильно сделать все эти фуэте".

— Учитель танцев?, — переспросила Аделинда. — Не вон тот ли? Не знаю, в состоянии ли он оценить твои танцевальные упражнения.

Опускаясь на большую зелёную лужайку, Милена не сразу заметила, что кроме неё и ведуньи, здесь присутствуют другие люди. Некоторые из них бродили между могильными камнями, другие просто стояли на месте и никак не реагировали на появление знающей и её ученицы. Среди них девушка узнала господина Жерома, несколько длинных сезонов назад учившего её рисованию, музыке и танцам.

— Добрый день, господин Жером, — сказала она, сопроводив приветствие книксеном. — Мы с вами не виделись почти два длинных сезона. Как поживаете?

К её удивлению, обычно вежливый до тошноты Жером, раскланиваться в ответ не стал. Не изменив печального выражения лица, он смотрел куда-то мимо неё, словно и не присутствовал здесь вовсе.

— Присмотрись к нему, — посоветовала Аделинда. — Обрати внимание на то, что находится за его спиной.

— Он какой-то… прозрачный весь, — шёпотом произнесла Милена, приглядевшись к учителю танцев, — сквозь него траву видно и вон ту могилу.

— Не догадалась, в чём дело?

— Если учесть, что мы на кладбище, это значит… он мёртв?

— Да. К тому же, довольно давно. Оставшаяся без тела душа со временем растворяется без остатка. Это с ним сейчас и происходит.

— Я даже не знала, что господин Жером умер. Бедняга… Как, хоть это произошло?

— Он нам уже ничего не расскажет. А у других можно поспрашивать. Пойдём.

Аделинда подошла к дородной женщине в платье сиреневого цвета, с кружевным чепцом на голове. Судя по безвкусно подобранным украшениям — купчиха или хозяйка доходного дома. Вид у неё был не слишком дружелюбным, что вскоре и подтвердилось.

— Что вам здесь нужно?, — недовольно проворчала женщина. — Полюбопытствовать пришли? Ходят, смотрят. Делать вам больше нечего…

— Но-но, дорогуша! Не забывайся!, — строгим тоном произнесла знающая. — Хамить не советую, а то я рассердиться могу.

Аделинда щёлкнула пальцами, и сварливая тётка внезапно сникла. Через мгновение, на её лице возникло заискивающее выражение:

— Да я, ничего. Даже рада гостям. Целую декаду меня никто не навещал, вот и взгрустнулось.

— То-то же. — усмехнулась ведунья. — Рассказывай. Чем занималась? Померла от чего?

— Торговлишку вела. Не особо доходно, так, по мелочи. Племянничек мой — змей отъявленный, отравы в мой любимый ликёр сыпанул. — Охотно сообщила женщина. — Умерла я не сразу, мучилась ещё пару деньков. Племянник меня такой заботой окружил. За лекарем бегал, водички мне подносил испить. Лицемер поганый.

— За что же он вас так?, — вырвалось у Милены.

— Деньги из меня тянул, негодяй, — вздохнула купчиха, — да всё мало ему было, душегубцу. Вот и лишил жизни… Ты, я вижу, добрая девочка. Приходи ко мне почаще. Поболтаем о нашем, о женском. Я тебе про жизнь свою горемычную рассказывать буду. Всплакнём вместе…

— И ко мне приходи, — гнусаво протянул неизвестно как оказавшийся рядом мужик в простой холщовой рубахе и таких же штанах.

— Ко мне! И ко мне тоже!, — раздалось на разные голоса.

С разных сторон Милену окружили души умерших людей. Все они протягивали к ней руки и наперебой приглашали к общению. От них веяло холодом, как из глубокого подвала, в который никогда не проникают лучи солнца. Девушка стала пятиться назад, но через несколько шагов почувствовала холодное прикосновение к спине и поняла, что окружена. Было неприятно осознавать, что вокруг находится столько умерших людей. Каждое мгновение она ждала, что её носа вот-вот коснётся запах разлагающейся человеческой плоти, и от этого становилось невыносимо вдвойне.

— Пошли все прочь!, — послышался повелительный голос Аделинды. — А ты молодец, что не испугалась, — добавила она, обращаясь к Милене. — Привыкай.

— Немного страшно было, — честно призналась девушка. — Лица у них такие…

— Чего ж ты хотела от мёртвых!, — засмеялась ведунья. — Бояться их не нужно. Немного назойливые, как видишь, но совсем не опасные. Сейчас я тебя научу их разгонять, чтобы не докучали.

— Чего они вообще от меня хотели?, — спросила Милена после того, как выслушала наставления знающей.

— Ты для них, как костёр и чашка горячего чая для озябшего путника. Заметила, как та купчиха старалась нас разжалобить? Стоит только кого-нибудь из них пожалеть, и не успеешь оглянуться, как из тебя начнут потихоньку вытягивать жизненную силу.

— Зачем?

— Души умерших не хотят исчезать. Они чувствуют, что угасают и стремятся продлить своё существование любым способом. Самый лучший из них — это подпитываться эмоциями живых людей. Поэтому нельзя долго скорбеть по ушедшим в иной мир. Это не даёт их душам завершить своё пребывание в тонком мире. Они мучаются сами и не дают покоя скорбящим по ним людям.

— Нам обязательно было сюда приходить, тётушка Ада?

— Да, милая. Ты должна знать, кого можешь встретить в тонком мире, и как себя с ними нужно вести… О! Гляди, какой забавный персонаж!

Прямо на них бежал абсолютно голый парень. Милена смутилась и отвела взгляд, а ведунья с интересом уставилась на молодого человека.

— Помогите мне, прошу вас!, — крикнул он вместо приветствия. — Вы же не откажете мне в просьбе?

— Ты откуда такой взялся?, — спросила Аделинда, проигнорировав вопрос парня. — Весёлый костюмчик. Наверное, праздничный… Что скажешь по его поводу, милая?, — обратилась она к девушке.

— Не знаю, а что я должна сказать?

— У тебя уже есть некоторый опыт общения с душами умерших.

— Разве он…, — Милена с сомнением принялась рассматривать парня, избегая опускать взгляд ниже его ключиц. — Совсем не похож на умершего. Раз он здесь оказался, то, наверное, как и мы — знающий.

— Ну, насмешила!, — расхохоталась ведунья. — Знающий! Такой же мертвяк, как и все остальные, только свеженький ещё. Поэтому холодом от него не веет, поэтому бегает он по тонкому миру, как собака за своим хвостом. Кругами и без всякого смысла.

— Вы точно мертвы?, — спросила у парня Милена, ожидая услышать возмущение и протест.

— Да. — печально подтвердил он. — В омут попал. На дно сразу затянуло. Выплыть не смог.

— А от нас чего хочешь?, — задала вопрос Аделинда.

— Помогите мне, прошу вас. Я недавно поссорился со своей невестой, а извиниться не успел. Она может подумать, что я просто сбежал от неё. Я хочу извиниться и сказать о своей любви.

— Почему ты решил, что мы сможем тебе помочь?

— Я многих здесь успел повстречать, — сказал парень, переводя взгляд с ведуньи на её ученицу, — но вы обе совсем другие. Вас здесь ничто не держит. В любой момент можете уйти.

— Верно заметил, — кивнула Аделинда. — Видимо в твоей родне была знающая, или даже не одна.

— Так вы поможете?, — стараясь поймать взгляд Милены, спросил парень.

— Нет. — ответила за обеих ведунья.

— Почему, тётушка?, — удивилась её ученица. — Разве это трудно?

— Дело не в этом. Не нужно живым получать послания с того света. Да и не изменит это ничего.

— Изменит!, — убеждённо произнёс парень. — Герти… Так зовут мою невесту. А я Хенрик. Герти должна знать, что я не сбежал от неё. Моё тело осталось на дне реки, его ещё долго не найдут, или не найдут вообще. Нельзя, чтобы Герти оставалась в неведении.

— Нам пора, — взглянув на Милену, сказала знающая. — Давай руку, милая. Я вижу, что ты уже на пределе своих сил.

— Я буду вас ждать!, — крикнул им вслед парень. — Возвращайтесь!

Прошёл день, а просьба молодого человека не давала Милене покоя. Аделинда больше не говорила о той встрече в тонком мире, и девушка решила сама напомнить ей о Хенрике. Начинать беседу с вопроса о мертвом парне не хотелось, поэтому пришлось придумать другую тему:

— Тётушка Ада, не знакомые между собой ведуньи могут встретить друг друга в тонком мире?

— Могут, но такие встречи редко бывают случайными.

— Не поняла…

— Чего тут не понять. Если у людей пересекаются интересы, то либо они начинают действовать сообща, либо становятся злейшими врагами. Все ведуньи, в некотором роде — сёстры, но многие из нас ревниво относятся к успехам других знающих.

— Почему?

— Представь себе распространённую ситуацию. Живёт в какой-нибудь деревне красавец-парень, девчонки глаз с него не сводят, каждая к себе привязать мечтает. Вот и ходят они по ведуньям, совета да помощи просят. Возьмётся знающая помогать, и видит, что там уже другая знающая свой интерес имеет. Ты бы как в таком случае поступила?

— Не знаю. — пожала плечами Милена. — Наверное, отказалась бы.

— Отказаться, значит, слабость свою продемонстрировать. Пойдут про такую знающую разговоры, которые сильно повредят репутации. Что-то доказывать, потом сложно будет. Да и задаток уже взят. — Аделинда испытующе посмотрела на девушку, ожидая от неё ответа.

— Трудно сказать… Я бы не стала помогать, пока на узнала бы всех подробностей задания.

— Иногда это помогает вовремя остановиться. Чаще всего заказчики торопят, просят быстрее вопрос решить. Тут уже не до подробностей. Почувствует ведунья, что кто-то ещё в деле замешан, и старается всё про соперницу вызнать. Если она слабее окажется, то и беспокоиться не о чем. А бывает так, что с более сильной знающей конкурировать приходится. Вот и начинают враждовать между собой ведуньи. Ничем хорошим такие войны обычно не заканчиваются. Смертельные исходы не редкость.

— Неужели в тонком мире поединки проходят?, — ахнула Милена.

— Не совсем поединки. — улыбнулась Аделинда. — В тонком мире знающие стараются произвести впечатление друг на друга, показать свою силу. После этого становится ясно, кто должен уступить. Как проигравшая ведунья будет объясняться с заказчиком, это уже её дело. А ещё в тонком мире следят друг за другом. Оставшееся в реальном мире тело беспомощно и очень уязвимо. Понимаешь, о чём я?

— Да, тётушка Ада. Подлый способ расправляться с соперниками.

— Я с этим согласна, но многие считают, что на войне хороши любые средства, если они ведут к победе.

— Неужели мирных встреч в тонком мире не бывает?

— Бывает. Тогда знающие говорят друг другу: "Лёгкой дороги тебе, сестра". Хорошо, что ты начала этот разговор милая. Я научу тебя распознавать слежку в тонком мире и нескольким способам защиты от недобрых ведуний. Начнём прямо сейчас.

— Тётушка Ада, а почему ты отказалась помогать Хенрику?, — спросила девушка после занятия.

— Кому?, — знающая наморщила лоб, пытаясь вспомнить, о ком идёт речь.

— Тому парню, который был без одежды. — смутившись, напомнила Милена.

— А-а, вот ты о ком. Нет смысла ему помогать. — пожала плечами Аделинда. — Хочешь знать, почему?

— Хочу.

— Изволь. На то есть несколько причин. Первая: за такую работу никто не заплатит. Не верится мне, что парнишка припрятал перед смертью клад и готов открыть его местонахождение в обмен на мои услуги. Если бы предложение исходило от его невесты, тогда, может быть… Да и то, подобными пустяками я давно уже не занимаюсь. Вторая: заключать договор с мертвяком — не самая удачная идея. Привяжется, и прогнать его потом будет сложнее. И третья: мне ещё ни разу не встречались мертвяки, способные предложить дельную мысль.

— Я могла бы помочь ему бесплатно. — сказала девушка, догадываясь, какую реакцию вызовут её слова.

— Это хорошо, что ты проявляешь интерес к ремеслу знающей. Плохо другое — ты меня совсем не слушала, милая.

— Слушала, тётушка. Три причины… денег не заплатят… прогнать сложно… дельных мыслей нет… Я всё это поняла.

— Тогда почему ты решила ввязаться в это безнадёжное дело?

— Мне просто стало жалко…

— Я же тебя предупреждала. — с укором произнесла Аделинда.

— …его невесту. — закончила Милена. — Я сама пребываю в неведении относительно судьбы моего отца, поэтому очень хорошо понимаю Герти. Она должна узнать, что случилось с её женихом. Ей будет больно узнать о его смерти, но неизвестность гораздо хуже.

— Упрямства тебе не занимать. — усмехнулась ведунья. — Если решила помочь парнишке — действуй. Больше отговаривать тебя не собираюсь. А я со стороны понаблюдаю, и если будет нужно, то помогу.

— Спасибо, тётушка Ада!

— Не благодари заранее. Когда ты решила с ним встретиться?

— Давай, отправимся прямо сейчас. — предложила Милена.

— Как скажешь, милая.

Спускаясь с небес на кладбищенскую лужайку, Милена уже не думала о пении и танцах. Среди бродивших между могилами душ умерших людей она искала Хенрика. Девушка настраивала себя на серьёзную работу, а общение с раздетым парнем едва ли помогло бы ей сосредоточиться. Успешно сотворив чайную ложку, она имела все основания предполагать, что и с одеждой тоже должно получиться. Высмотрев с высоты Хенрика, Милена сразу же нарядила его в роскошный костюм, взятый ею с рисунка из книги о приключениях какого-то маркиза. Немного подумала и дополнила одежду высокими офицерскими сапогами, а на голову парня водрузила шляпу с перьями, на манер той, которую одевают охотники.

"Вроде бы неплохо получилось, — решила она, — если что, подправлю, когда увижу вблизи".

— Неплохо, — согласилась Аделинда, имевшая возможность видеть Хенрика с другого ракурса. — Лишь бы он спиной к тебе не вздумал поворачиваться.

— Почему?, — просила Милена, и тут до неё дошло, что дотошно скопировав изображение из книги, она совсем забыла про тыльную сторону одежды, которая не была видна на рисунке. — Сейчас всё исправлю.

— Забавно получилось, — засмеялась ведунья, — я так ни разу не пробовала делать. Интересно, а как на нём панталоны держались?

— Не знаю…

— Не стоит расстраиваться, милая. Ничего страшного не произошло. К тому же мертвяк, скорее всего не заметил, во что ты его нарядила. Давай сделаем так. Я сама с ним поговорю. А ты слушай и учись.

— Здравствуйте!, — поприветствовал их Хенрик. — Я верил, что вы вернётесь. Спасибо за вашу доброту.

— Заранее не благодарят. — сказала Аделинда. — Моя внучка снизошла до твоей просьбы. Говори, каким образом ты хочешь передать послание своей невесте.

— Проще всего вам было бы встретиться с ней лично и рассказать про то, что со мной случилось.

— Исключено. — знающая сопроводила свой отказ рубящим жестом ладони. — К ней мы не пойдём. Причин несколько, и тебе их знать необязательно. Ещё идеи есть? Если — нет, сделка не состоится.

— Какая уж тут сделка, — вздохнул парень. — Предложить мне вам нечего. Было припрятано несколько монет на чёрный день, но они в моём сундучке. Вам его никто не отдаст. Разве что… Знаю я одно место. В пещерах на том берегу реки есть одна странная штуковина. Мы с друзьями её не так давно обнаружили. На дверь похожа, хотя открыть так и не смогли. Если хотите, то покажу. Больше расплатиться нечем.

Девушка ожидала, что ведунья подвергнет сомнению слова Хенрика, но та, лишь кивнула и сказала:

— Годится. Так что насчёт идей?

— Тогда остаётся записку ей написать.

— Она, хоть, читать умеет?, — с изрядной долей скепсиса осведомилась знающая. — А ты сам?

— Герти — дочь церковного старосты, — гордо сообщил Хенрик. — Я служу приказчиком… Вернее, служил. Умею читать и писать.

— Замечательно. — подытожила Аделинда. — Но записку на чём попало не напишешь. Вещь нужна особенная, старинная. Картина, например, большая тарелка, или зеркало. Но, только, чтобы на одном месте оно долго висело, и в стену было заделанное. Такие вещи и в тонком мире всегда след оставляют. Картины не в каждом доме можно встретить, да и зеркало — вещь не дешёвая. Остаётся посуда.

— Есть у них в доме зеркало!, — обрадовался парень. — Очень старое, даже с трещиной.

— Считай, что тебе повезло. С зеркалом проще всего работать. Показывай дорогу, — сказала знающая и протянула руки Хенрику и Милене. — Держитесь за меня оба. Руки не отпускать, пока сама не скажу.

Перемещение было быстрым и совсем не напоминало полёт, ещё недавно вызвавший у девушки неподдельный восторг. Прошло всего несколько мгновений, и она оказалась в странном месте, где кроме серых мутных контуров ничего не было.

— Что это, тётушка?

— Дом церковного старосты. — ответила Аделинда. — Ты бывала здесь когда-нибудь?

— Нет. Ни разу.

— Тогда всё понятно. Невозможно помнить то, чего никогда не видела. Я тебе помогу. Мы сейчас в жилой комнате. Вон там окна, здесь стол, возле стены комод. Со временем я научу, как распознавать предметы вокруг себя даже там, где ты никогда не бывала раньше.

По мере того, как ведунья описывала обстановку, серые контуры приобретали цвет и объём. Постепенно Милена освоилась в незнакомом доме. Пройдясь по комнатам, она остановилась там, где на стене был виден яркий серебристый прямоугольник.

— Это и есть зеркало?, — спросила девушка.

— Да, милая.

— Почему я в нём не отражаюсь? Или в тонком мире у зеркал другие свойства?

— Ты сама ответила. Действительно, свойства другие. Но долго стоять перед зеркалом не советую. Оно запомнит твой образ и может показать его хозяевам этого дома, если они вздумают устроить перед этим зеркалом гадания.

— Пускай, лучше меня запомнит, — Хенрик вышел вперёд и встал прямо перед серебристым прямоугольником. — Совсем недавно я отражался в нем, будучи живым. Хорошее было время…

— Хватит воспоминаний, — оборвала его Аделинда. — Ты составил текст записки?

— Конечно! Я только об этом и думаю!

— Хорошо. — сказала знающая и предложила своей ученице: — Встань рядом с ним, милая. Вот так. Дотронься указательным пальцем до зеркала. Ты, паренёк, положи свою ладонь поверх её руки и проговаривай текст записки.

Милена коснулась зеркала и, с удивлением обнаружила, что палец не провалился сквозь серебристую поверхность. На ощупь она была твёрдой и очень холодной. Гораздо холоднее руки Хенрика. Парень начал со слов "Дорогая Герти!", и палец девушки сам собой заскользил по зеркалу, оставляя после себя невидимый след. Она написала текст послания до последней буквы, но совершенно его не запомнила.

— Трогательно, — заметила Аделинда. — Немного подправить, и стихи могли бы получиться.

— Я и без стихов свои чувства передал, — не согласился с ней Хенрик. — Герти сразу должна понять, что записка от меня. Эти слова я говорил ей на первом свидании.

— Как знаешь. Нашу работу можно считать выполненной?

— Да, — кивнул парень. — Большое вам спасибо.

— Прощай, паренёк. Мы тебе ничего не должны. — отчётливо выговаривая каждое слово, произнесла знающая и жестом подозвала свою ученицу. — Возвращаемся, милая.

Девушка тоже хотела попрощаться с Хенриком, но Аделинда уже взяла её за руку, а в следующий момент обе стремительно взмыли вверх.

— Тётушка Ада, — сказала Милена, когда они вышли из тонкого мира и удобно расположились на кухне. — Почему мы так быстро оттуда ушли?

— Записку ты написала. Паренёк подтвердил, что мы ему больше ничем не обязаны. Всё. Дело сделано.

— У нас действительно получилось?

— Разумеется. На зеркале обязательно проявятся слова, которые ты там написала. Остальное — не наша забота. Так что, беспокоиться не о чем.

— Тот парень, Хенрик, говорил про какую-то дверь. И ты вот так сразу ему поверила?

— Конечно, милая. Души умерших, в отличие от живых людей, лгать не могут. Паренёк показал мне образ этого места. Там не так давно вода подмыла обрывистый берег, и огромная скала обрушилась в реку. Обнажился вход в неглубокую пещеру, где и находится та самая дверь. Вид у неё не совсем обычный. Две плотно прижатые друг к другу створки, напоминающие гладко отполированный камень. Какие-то местные ребята пытались долбить их при помощи железного лома, но безрезультатно. На створках не осталось ни единой царапины. Даже не представляю, кто мог изготовить подобные двери.

— Зато я представляю. Вряд ли ошибусь, если предположу, что их сделали создатели нашего мира. За ними могут скрываться такие тайны, что нам и представить невозможно. Мне непременно нужно взглянуть на эти двери.

— Нет ничего проще. Я знаю, где они находятся. Не слишком далеко от моего дома. Днём в тех местах бывает много народа, поэтому лучше отправиться ранним утром, перед рассветом. Можем сделать это завтра.

— Договорились, — улыбнулась девушка. — Постараюсь не проспать.

— Я тут думала, чем бы нам ещё заняться, и решила, что тебе следует выучить правила добычи древесного сока. Пойдём, наведаемся в Дикий лес. Заодно пополним свои запасы.

Знающая привела Милену в кладовку, достала из ящичка пару ножей с короткими, но острыми лезвиями. Затем сняла с крюка два небольших деревянных ведёрка, изготовленных из тонких дощечек, стянутых медными обручами.

— Вот инструмент, чтобы разрезать древесные жилы и ёмкость для сбора сока. Ножички не простые. Лезвия у них серебряные. Если сок с железом соприкасается, то часть своих свойств теряет. Поэтому собирать его мы будем в деревянные ведёрки, а кипятить потом в медной посуде. Тогда всё самое ценное в отвар перейдёт. Держи своё ведёрко. Нож можешь внутрь положить, так проще и не потеряется по дороге.

Аделинда открыла дверь, ведущую в проход внутри скалы, несколько мгновений прислушивалась, потом сказала:

— Никого. Пойдём, милая.

— Кто там мог быть, тётушка?

— Иногда демоны мелкие забредают. Они не опасны, но под ногами шастают, словно мыши. Мне-то не впервой, а тебя вполне могут напугать.

— Я всякого успела насмотреться, — усмехнулась Милена, — и больших демонов, и маленьких, и свихнувшегося дикаря, который себя углями из костра прижигал.

— Дикари здесь не появляются. Те, что живут к югу от Кифернвальда, постоянно ходят в Дикий лес. Демонов промышляют, да их мясо потом в деревнях выменивают на железные ножи и наконечники для стрел. Есть даже одно племя, которое демонам поклоняется и в Диком лесу проводит какие-то обряды. Они очень опасны. Считают Дикий лес своей территорией и убивают всякого, кто попадётся им на пути. Несколько раз нападали на сородичей Тау.

— Тау настоящий волшебник! Уверена, что он легко с ними справился бы.

— Как сказать, милая. Если толпой навалятся, то совладать с ними будет нелегко. Был случай, когда дикари сумели погубить волшебника. Может быть, не такого сильного, как Тау, но факт остаётся фактом… Вот и дорогу за разговором скоротали, — добавила Аделинда, когда впереди показалось голубое свечение.

— Я уже видела это, — сказала Милена и запрокинула голову, чтобы полюбоваться на удивительный купол Дикого леса, — но сейчас здесь ещё красивее, чем раньше. Не знаю, чем объяснить.

— Сейчас ты пришла сюда, как хозяйка. Спокойная и уверенная в своих силах. Настроение другое, поэтому и восприятие изменилось.

Знающая подошла к одному из деревьев и спросила свою ученицу:

— Можешь навскидку определить, какую жилу надрезать?

Милена принялась внимательно вглядываться в густо переплетённые, с виду одинаковые стебли, затем пожала плечами:

— Понятия не имею. В тот раз резала наугад.

— Я на глаз тоже не смогу определить, — сказала Аделинда, — но есть один верный способ, который помогает и в других сложных случаях. Если не знаешь, с чего начать, ищи подсказку в тонком мире.

— Это не опасно? Дома как-то спокойнее было.

— Всё будет в порядке, милая, никакого риска. Тем более что мы ненадолго. Чтобы увидеть истинный облик Дикого леса, нужно выйти в тонкий мир прямо отсюда. Это незабываемое зрелище, я тебе обещаю.

Ведунья оказалась права. Преодолевшая границу между мирами Милена не ожидала, что Дикий лес изменится до неузнаваемости. Невзрачные деревья, которые она когда-то сравнила с большими кучами навоза, больше не выглядели корявыми холмами с множеством тонких веток на вершине. Каждая древесная жила, от толстой, до самой тонкой, казалась прозрачной, подсвеченной изнутри движущимися искорками. Их стремительное беспорядочное перемещение завораживающе подействовало на Милену. Она была готова бесконечно наблюдать за фантастическим зрелищем, и оторвалась от него только после вмешательства Аделинды.

— В первый раз это на всех так действует, — улыбнулась она. — Трудно отвлечься. По себе знаю. Как бы красиво тут ни было, а нужно заниматься делом. Смотри сюда. В тонком мире видно, как по древесным жилам движется сок. Если приглядеться, то можно заметить, что течёт он с разной скоростью. Нас интересуют жилы, где течение сока самое быстрое. Таких обычно немного. С непривычки их трудно выделить среди остальных, но со временем ты научишься. Когда найдёшь подходящую жилу, её нужно пометить. Смотри. Я осторожно тяну её на себя и перекручиваю, чтобы образовалась петля. Так её можно будет узнать в реальном мире.

— Тётушка, — спросила Милена, — там между жилами я заметила какие-то шевелящиеся комочки. Что это?

— Это демоны. Совсем ещё крохотные. Они вырастают из узелков на переплетении нескольких жил с медленным течением сока. Если хотя бы одну из этих жил перерезать, то демоны начнут расти и набирать вес. Через некоторое время они отрываются от питающих жил, покидают дерево и расползаются по округе в поисках пищи. Здесь с этим туго, поэтому мелкие демоны редко выживают.

— Значит, демон может родиться, только если будет перерезана жила?

— На окраине Дикого леса — да. Чем дальше от Белой стены, тем для них благоприятнее. Там из деревьев регулярно появляются демоны. Они жизнеспособны, сильны и очень опасны для людей. Теперь ты, милая, найди жилу с быстрым течением сока и скрути из неё петлю. — Знающая убедилась, что её ученица всё сделала правильно, и сказала: — Возвращаемся.

Милена с интересом посмотрела на торчащую из дерева петлю. Находясь в тонком мире, девушка без труда, двумя пальцами вытянула её из переплетения других жил, а сейчас она была жёсткой, словно ивовый прут. Аделинда пристроила снизу ведёрко и осторожно сделала продольный надрез на нижнем изгибе жилы. Тотчас же заструился древесный сок.

— Как странно, — удивилась Милена. — У сока другой запах. Не такой резкий… Даже приятный…

— Это потому, что собран по всем правилам. Чище уже не бывает. Из хорошего сока отвар получается прозрачный, словно слеза. Пьянит, как молодое вино, и вредных свойств у него почти нет. Видела, как я жилу вскрывала? Повторяй за мной.

У девушки не получилось сделать такой же ровный надрез, но сок всё равно потёк в подставленное ею ведро. Обе ёмкости наполнились довольно быстро. Милена уже хотела спросить, нужно ли перевязать чем-нибудь надрез, когда течение сока замедлилось и вместо струйки вниз стали падать единичные капли.

— Вот и всё. — сказала Аделинда. — Быстрая жила отдала самый лучший сок и превратилась в медленную. Сок постепенно загустеет, и раны дерева затянутся. А нам пора домой. Содержимое ведёрок нужно прокипятить как можно скорее.

Милену разбудило прикосновение ладони. Она открыла глаза и увидела над собой склонившуюся Аделинду.

— Ты просила разбудить пораньше. — негромко произнесла ведунья. — Не передумала?

— Нет, тётушка. — девушка с трудом подавила зевоту. — Я уже встаю.

— Сегодня ты беспокойно спала, милая. Что-то нехорошее приснилось?

— Даже не знаю… Ругань какая-то… Ничего толком не запомнила, но настроение с утра скверное. К чему бы это?

— Не знаю. Я уж не стала в твои сны заглядывать.

— Ты и это умеешь, тётушка Ада?, — удивилась Милена, моментально сбросив с себя сонливость.

— Дело нехитрое, научу как-нибудь. Поторопись, милая. Наскоро поедим и в дорогу.

— Не привыкла я так рано завтракать. Может, сразу отправимся в путь?

— И то ладно. Я с собой захвачу бутерброды и кувшинчик с компотом.

Девушка кивнула и побежала умываться. Едва отросшие волосы ещё не требовали тщательного ухода, и это сильно сократило время на сборы. Простое платье без шнуровки и многочисленных пуговиц можно было надеть за считанные мгновенья. Милена давно уже научилась справляться без прислуги и даже гордилась своей самостоятельностью. Она ни на миг не задержала Аделинду, которая уже поставила в корзинку кувшин с фруктовым компотом и теперь складывала туда бутерброды.

— Я готова, тётушка Ада.

— Вот и хорошо. Солнце ещё не взошло, дойдём до реки не торопясь. Выходи, милая, а я следом за тобой.

— Давно хотела у тебя спросить, тётушка Ада, почему твой дом не запирается на замок?, — Спросила Милена, после того, как знающая просто прикрыла за собой дверь.

— Ни к чему он мне. В округе все знают, чей это дом. Стороной обходят. А если слишком смелый вор залезет, так у меня и брать нечего.

— Как это нечего? Серебряные ложки, посуда старинная.

— Так их ещё найти нужно, — усмехнулась ведунья. — Чужому человеку покажется, что он попал в старый тёмный чулан, где кругом навалены огромные кучи разного хлама. Там не то что ложки, кухонный котёл не отыскать. В таком месте даже у храброго человека сердце ёкнет. Особенно, когда скелет коровий обнаружит.

— Какой ещё скелет?!!

— Успокойся, милая. Ты его точно не увидишь никогда. Это наваждение, морок для чужаков. Была у нас в роду ведунья, которая могла так любую вещь зачаровать, что её истинного облика никто не замечал. Вот она чары на наш домик и накладывала. Если у незваного гостя смелости хватит до кухни дойти, навстречу ему, гремя костями, выйдет скелет коровы. Глазницы черепа у него горят зелёным пламенем, а рога — красным. Тут уж любой храбрец развернётся и назад побежит без оглядки.

— Ты его видела?, — ужаснулась Милена.

— Скелет?, — засмеялась Аделинда. — Нет, конечно. Но однажды, когда я ещё была маленькая, возвращались мы с бабушкой из города. Глядим — под дверью домика мужик лежит незнакомый. Подошли поближе, а он мёртвый. И лицо такое, будто самого дьявола перед смертью увидел. Вот тогда мне бабушка и рассказала про скелет.

— Выходит, тот мужчина что-то недоброе затевал?

— Когда сообщили в город, оттуда прислали людей, чтобы забрать тело. Один из них поведал, что мужик этот нездешний и появился у нас недавно. Его неоднократно подозревали в том, что он обчистил несколько домов, но доказать ничего не могли.

— Понятно. Но к тебе же люди приходят за советом или за помощью. Они не испугаются?

— Так они в моё отсутствие в дом не заходят. Знают, что внутрь я не всех пускаю. Те, кто приняты, как гости, ничего страшного не увидят.

Больше Милена вопросов не задавала. Каждый день перед ней открывались удивительные тайны, о которых раньше она могла слышать только в сказках. Девушка догадывалась, что Аделинда поделилась, лишь крошечной частицей знаний, накопленных её многочисленными предками по женской линии. Порой, становилось страшно оттого, что для постижения этой бездны не хватит всей жизни. Милена старалась поменьше об этом думать, настраивая себя на то, что немного подучившись, она сумеет вызволить отца из цепких рук архиепископа Берхарда.

"Больше ему рассчитывать не на кого, — подумала девушка, — я его единственная надежда".

— Вот и река, — сказала Аделинда. — Нам сейчас нужно выбрать тропинку в обход вон той скалы. За ней сразу начнётся спуск к воде.

— По-моему, там слишком неудобная тропа, — засомневалась девушка, — наверное, тебе трудно будет спускаться, тётушка.

— Ничего, милая. Когда нужно, я вполне способна прыгать по камням не хуже козы. Ты лучше, сама гляди под ноги хорошенько. Солнце только-только восходит, камни отбрасывают длинные тени. Легко можно оступиться. Старайся шагать за мной след в след.

— Я буду осторожна, тётушка Ада, — пообещала Милена.

Глава 3.

Крутой каменистый спуск можно было назвать тропой только с очень большой натяжкой. Знающая не напрасно вспомнила о козах. Это нагромождение обломков скалы разного размера больше подходило для проворных животных, умеющих ловко скакать с одного выступа на другой. Оказалось, что Аделинда неплохо удерживает равновесие, и это здорово помогало ей во время прыжков по камням. Старавшаяся не отставать Милена, в очередной раз порадовалась тому, что на ней надето простое, не стеснявшее движений платье. В том, что она ещё совсем недавно считала своей повседневной одеждой, передвигать здесь не представлялось возможным.

Спуск закончился возле неглубокой пещеры с низким сводом. Поднявшееся над горами солнце заглянуло туда одновременно со знающей и её ученицей. Дверь выглядела так, как её описывал бедняга Хендрик. Две плотно прижатых друг к другу створки из абсолютно гладкого на ощупь материала, не похожего ни на металл, ни на камень.

— Что скажешь, милая?, — спросила Аделинда, дождавшись, когда девушка закончит осмотр. — Это возможно открыть?

— Не сомневаюсь, что двери сделаны создателями нашего мира. У них было много различных хитроумных устройств, с помощью которых можно запереть что угодно. Я читала в информатории, что некоторые замки открываются при мысленном произнесении нужного слова. Точно таким же образом я смогла получить доступ к информаторию. Где-нибудь в стороне от створок должно находиться особое место. Если на нём сосредоточить свой взгляд, то в голове раздастся голос, который спросит пароль. Я пока такое место не нашла.

Милена ещё раз тщательно осмотрела поверхность скалы возле дверей и, с сожалением произнесла:

— Ничего.

— А как должно выглядеть это место?

— Если бы я знала… Не будешь же буровить взглядом каждую неровность. Хотя…, — внезапно встрепенулась девушка — …у меня возникла идея. Что если я выйду в тонкий мир и посмотрю на двери оттуда?

— Неплохая мысль, — одобрила ведунья. — Пробуй, милая. Я подожду. Если ничего не выйдет, тогда будем собираться в обратную дорогу.

Милена за считанные мгновения преодолела завесу между мирами и, первым делом попыталась пройти сквозь двери. К её немалому удивлению, сделать это не удалось. Обычный камень препятствием не был, а дверь оставалась такой же неприступной, как и в реальном мире. Заинтригованная девушка первым делом отметила границы дверных створок, определив, что верхний край двери скрывается под слоем камня, не менее фута толщиной.

"Вот ты где прячешься", — подумала Милена, обнаружив над верхним краем дверей небольшое, размером с орех, углубление с идеально ровными краями.

Девушка вернулась в свое тело и сообщила Аделинде:

— То, что нам нужно, скрывается под камнем. Если бы можно было освободить верхний край дверей.

— Там всюду трещины, — сказала знающая. — Думаю, можно расшатать мешающие камни.

Она достала из корзинки нож и вставила крепкое стальное лезвие в одну из трещин. Используя нож в качестве рычага, Аделинда очень быстро добилась того, что на пол пещеры посыпались куски камня.

— Спасибо, тётушка, — обрадовалась Милена, когда над дверью показалось приёмное устройство замка. — Сейчас я попробую открыть двери.

Очистив углубление от каменного крошева и пыли, она сосредоточила на нём взгляд и вскоре получила отзыв в виде коротенькой мелодии, возникшей в её голове. Девушка ожидала, что сейчас от неё потребуется назвать пароль, как, в своё время произошло с информаторием. Но мелодия закончилась, а ничего не произошло.

"Я хочу войти". — мысленно произнесла Милена.

В ответ на это требование мелодичный женский голос сообщил:

"Визуальный образ отсутствует в базе данных. Образец голоса отсутствует в базе данных. Извините. Доступ закрыт".

— Ах ты дрянь!, — выругалась девушка, на какой-то миг вспомнившая, что она — баронесса фон Кифернвальд и не привыкла к отказам со стороны неизвестно кого. — Ещё извиняется…

— Что случилось, милая?

— Эта дверь открывается только перед определёнными людьми. Перед теми, чей образ и голос помнит замок.

— Наверное, здесь наложены какие-то сильные чары. — предположила Аделинда.

— Да. — вздохнула Милена. — Они называются "система распознавания личности". Нам не открыть эту дверь.

— Мне кажется, ты слишком рано сдалась, милая. Когда сталкиваешься с чем-то необычным, нужно хорошенько это изучить. Сможешь понять, в чём суть, значит справишься. Если не сможешь, тогда придётся признать себя побеждённой.

— Хорошо, — без особого энтузиазма сказала девушка и снова вышла в тонкий мир.

Помня наставления знающей, она принялась осматривать приёмное устройство замка. Оглядывая его со всех сторон, Милена заметила тонкую, словно паутина нить, проходившую прямо сквозь камень. Когда она коснулась её пальцами, то возникло такое чувство, что рука погрузилась в горный ручей, и ощущает напор воды. Поток тянул её за собой, и девушка не стала сопротивляться. В мгновение ока она оказалась в маленькой наглухо закрытой комнате. Источника слабого рассеянного света нигде не было видно. Пытаясь его отыскать. Милена отметила интересную особенность — ни один предмет в комнате не отбрасывал тени, в том числе она сама.

"Наверное, это склад, — подумала девушка, разглядывая ряды стеллажей. — Странные они какие-то, будто сотканные из той же самой паутинной нити".

Она протянула руку, чтобы коснуться лежавших на полках предметов, выглядевших, как стопки книг с названиями на неизвестном языке. Пальцы почувствовали неприятное покалывание, а свет в комнате задрожал и несколько раз мигнул. Милена отдёрнула руку и попятилась от этой полки. Оказавшись в соседнем проходе, она повернула голову и едва не взвизгнула, встретив взгляд чьих-то глаз. Это оказался портрет незнакомого мужчины, и рядом с ним на полке стояло ещё несколько портретов.

Изображения были очень реалистичные, как в информатории, только не объёмные, а плоские. Девушка насчитала восемь портретов, на двух из которых были изображены женщины разного возраста. Обе поражали своей короткой стрижкой, а та, что выглядела помладше, вообще казалась лысой. У неё отсутствовали брови, и на их месте прямо сквозь кожу были продеты с десяток маленьких разноцветных колечек.

"Представляю, во что эта девица одета, — усмехнулась Милена, — жаль, что на портретах только лица. Это ж надо так над своими бровями издеваться. Даже дикари ничего подобного не делают".

Она захотела рассмотреть портрет вблизи и решила снять его с полки. Как только её рука коснулась изображения, весёлый женский голос запел:

Mary had a little lamb,

Its fleece was white as snow;

And everywhere that Mary went,

The lamb was sure to go *

Милена хорошо знала эту песенку, которую часто слышала от крестьянских детей. Никому из взрослых не пришло бы в голову её напевать, но от такой странной особы можно было ожидать чего угодно. Девушка пожала плечами и дотронулась до портрета другой женщины. Тихий, без какой-либо эмоциональной окраски, голос произнёс:

"One, two, three, four, five, six, seven. Sample voice Judy Carter" **

"Визуальный образ… Образец голоса… Получается, что это портреты людей, которым разрешён вход. Как интересно".

Милена коснулась изображения мрачноватого, плохо выбритого мужчины. Тембр его голоса очень точно соответствовал недовольному выражению лица:

"Эй, а почему у вас музейные экспонаты вместо нормального оборудования? У меня создалось впечатление, что подобное использовали на заре цивилизации. Зачем тогда…".

На этом месте запись обрывалась. Девушка не ожидала, что мужчина будет говорить на её родном языке. Она прослушала образец голоса ещё раз и отметила своеобразное произношение. Так никто не говорил ни в Кифернвальде, ни в Остгренце. Мужчина со следующего портрета не произнёс ни единого слова. В качестве образца его голоса прозвучало насвистывание простенькой мелодии.

"Хорошо бы поставить мое изображение на эту полку, — подумала Милена, и в то же мгновение её осенило: — Так я же в тонком мире! Стоит попробовать".

Она живо представила, что держит в руке собственный портрет такого же размера, как и остальные восемь. Через мгновение девушка получила желаемое и даже завистливо вздохнула, потому что на портрете у неё были прежние роскошные волосы, как до встречи с дикарём. Не зная, как записать образец голоса, она поднесла своё изображение вплотную к губам и отчётливо произнесла:

— Я, баронесса фон Кифернвальд желаю открыть эту дверь.

Милена поставила портрет на полку, дотронулась до него пальцем и засмеялась, услышав, как смешно звучит со стороны её голос. Можно было возвращаться. Прежде, чем покинуть комнату, девушка обогнула стеллажи с другой стороны. Заворачивая за угол, она заметила на полке краешек портретной рамки.

"Кто это у нас там? — подумала Милена. — Почему не вместе с остальными?".

Она собиралась по этому поводу пошутить, но, лишь ойкнула, когда увидела изображение. С портрета прямо на неё смотрела тётушка Ада. Пока девушка пыталась сообразить, каким образом здесь оказалась ведунья, изображение шевельнулось. Аделинда сместилась в сторону, и вместо неё теперь была видна стена пещеры.

"Вот оно что… Это система наружного наблюдения. Забавно, но толку от неё никакого".

Девушка ещё раз обошла комнату, чтобы найти ту самую паутинку, благодаря которой очутилась здесь. Отыскав её, она решила, что сейчас снова попадёт в поток, с которым вынырнет в знакомом ей месте, а на деле всё вышло гораздо хуже. Поток действительно был, но он оказался встречным. Пришлось приложить немало усилий, чтобы преодолеть его сопротивление и вновь оказаться в привычном тонком мире рядом с дверями. Здесь Милена увидела встревоженную Аделинду:

— Где ты была, милая?, — обеспокоенно спросила знающая. — Я устала ждать, вышла следом в тонкий мир и тебя не нашла.

— Я была в комнате, где установлен замок двери, тётушка Ада.

— А где это?

— Не знаю. Оттуда тяжело было выбраться. Как будто идёшь по реке против течения, погрузившись в воду по самое горло.

— Странно. Тонкий мир состоит из нескольких слоёв, и я побывала во всех из них. Но ты ухитрилась найти недоступное для меня место.

— Это плохо, тётушка Ада?

— Нет, конечно. Я уверена, что ты во многом сильнее меня. Это хорошо. Но есть и плохие новости. Там, куда я не могу попасть, ты будешь предоставлена самой себе. На мою помощь не рассчитывай, поэтому, будь осторожна, милая.

— Хорошо, тётушка. Давай вернёмся и попробуем открыть двери.

Сосредоточив взгляд на приёмном устройстве замка, девушка громко сказала:

— Я хочу войти.

Створки начали бесшумно раздвигаться в стороны, открыв проход, в котором сразу же вспыхнул неяркий голубоватый свет. Узкий, не шире одного ярда, коридор был вырезан прямо в толще камня. Абсолютно гладкие стены сходились под прямым углом с полом и потолком.

— А ты даром времени не теряла, — восхищённо произнесла Аделинда. — Отличная работа, милая.

— Спасибо, — ответила довольная похвалой Милена и сделала приглашающий жест. — Прошу.

— Эта честь принадлежит тебе, дорогая моя. Заходи первой.

Стоило шагнуть в дверной проём, и лившийся с потолка свет стал ярче. Показался дальний конец коридора и ещё одна дверь, на этот раз одностворчатая. Она начала медленно отворяться , как только Милена приблизилась на расстояние вытянутой руки. В то же мгновение закрылись входные двери, отрезая путь в пещеру. Девушка в нерешительности остановилась и оглянулась назад. Её опасения озвучила Аделинда:

— Надеюсь, у нас не будет проблем с выходом отсюда.

— Скорее всего — нет, — сказала Милена, успевшая заметить, как возле одной из створок зажглась надпись "door control".

— Вот и хорошо. А то мне не хочется провести остаток жизни в этом каменном футляре. Смотри, милая, внутренняя дверь уже открылась. На склад похоже.

Немудрено, что сюда был ограничен доступ. Наверное, ценности хранили.

— Возможно, — согласилась девушка, рассматривая то ли коробки, то ли ящики, в беспорядке расставленные по средних размеров комнате. — Мне сильно хочется взглянуть на то, что осталось после создателей нашего мира.

Она заглянула в ближайшую коробку, которая была доверху наполнена металлическими цилиндрами. Внешний вид предметов на позволял догадаться об их назначении, а никаких надписей на цилиндре не оказалось. Милена повертела один из них в руках и положила обратно. Таких коробок было примерно четверть от всех, находившихся на складе. В других лежали остроконечные металлические клинья с проушинами на тупом конце, мотки тонкой верёвки, широкие пояса с большими металлическими пряжками и ещё какие-то непонятные устройства.

— Пожалуй, нам пора домой, милая, — сказала Аделинда. — Если хочешь, мы придём сюда ещё раз, чтобы поглядеть на эти странные вещи. Никакой пользы я от них не вижу, но, может быть, ты найдёшь им применение.

— Я ещё не всё осмотрела…

— Солнце всё выше. Днём здесь бывает людно.

— Хорошо, тётушка. — неохотно согласилась Милена. — Я попробую узнать о назначении этих устройств в информатории, и тогда мы обязательно сюда вернёмся.

Обратный путь наверх по нагромождению камней отнял в несколько раз больше времени, чем спуск. Приходилось помогать себе руками, подстраховывать друг друга, чтобы не свалиться вниз. На последнем участке подъёма Милена стала слышать доносившиеся со стороны реки голоса людей. Теперь она поняла озабоченность знающей, торопившей её с возвращением.

Когда каменистый склон остался позади, девушка мечтала только о том, чтобы побыстрее оказаться дома. Ей совсем не хотелось попасться на глаза кому-нибудь из местных, слишком хорошо знавших в лицо дочь барона Трогота. Не успела она об этом подумать, как из-за поворота тропинки показались двое молодых парней. Милена заметила их слишком поздно, поэтому прятаться не было смысла. Она, лишь, сделала шаг в сторону и встала за спиной у знающей.

— Эй, чего встали!, — обратилась к ним Аделинда. — Посторонитесь оба, а то коза у меня бодливая. Враз на рога подымет. Потом не жалуйтесь.

Услышав про козу, девушка прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Она сразу поняла, что ведунья отводит глаза случайным прохожим, поэтому не стала скрываться, решив понаблюдать за их реакцией. Увидевшие Милену парни попятились.

— Ну и рога, — пробормотал один из них. — Отродясь, таких не видывал. Где вы взяли такую козу, бабушка?

— Какая я тебе бабушка, негодник?, — нахмурившись, возмутилась Аделинда. — За языком следи!

— Простите, тётенька…

Девушка не выдержала и рассмеялась. Парни вздрогнули, и второй сказал:

— Жалобно блеет. Голодная, наверное.

— Отбилась от рук и убежала. — пояснила ведунья. — Я с ночи её здесь ищу. Еле-еле отыскала. Пойдём, милая, — обратилась она к Милене. — Дома тебя вкусненьким угощу.

Они беспрепятственно прошли мимо, и было слышно, как сзади раздался шёпот:

— Не иначе, как ведьма. С такой-то козой…

Знающая оглянулась и, копируя интонации базарной торговки, спросила:

— Чего ты там вякнул, паршивец? А ну-ка, повтори!

Парни разом сорвались с места и наперегонки бросились вниз по тропе. В мгновение ока они скрылись из вида, а вскоре затих топот их ног.

— Я тоже хочу отводить глаза, — давясь смехом, произнесла Милена. — Давно так не веселилась.

— Чтобы отводить глаза, милая, нужно, прежде всего, научиться самой верить в то, о чём говоришь другим людям. Тогда удастся любому заморочить голову. Когда я сказала им про козу, я вместо тебя представила чёрную козу с длинной шерстью и витыми рогами. Стоило мне на миг отвлечься, и обман сразу бы раскрылся.

— Этому сложно научиться?

— Научиться не сложно. Весь секрет фокуса я тебе уже раскрыла. Гораздо важнее заострить свой ум наподобие тонкой иглы. Тогда проникнуть в разум другого человека будет очень просто. И владеть собой нужно настолько, чтобы ничто не могло помешать завершению начатого.

— Я поняла, тётушка Ада. Мы сегодня ещё будем чем-нибудь заниматься?

— Давай, сначала доберёмся до дома. Или остановимся, чтобы опустошить корзинку с бутербродами?

— На ходу пару штук я, пожалуй, съем. Но без твоего чая бутерброды не так вкусны.

* * *

— Так чем мы будем заниматься остаток дня?, — спросила Милена после того, как они отобедали.

— Путешествий нам на сегодня хватит, милая. Посидим дома. Я хочу научить тебя считывать память вещей. Это должна уметь каждая знающая. Любые предметы обладают памятью о людях, которые к ним прикасались. Некоторые вещи могут помнить слова, целые фразы или даже события. Всё зависит от того, как долго предмет находился рядом с человеком. Чем дольше, тем больше воспоминаний. Вещи не могут сами о чём-либо рассказать. Для того чтобы уловить хранимые ими слова или образы, нужно быть очень внимательной. Если прогнать все посторонние мысли и сосредоточиться на предмете, то его воспоминания сами собой окажутся у тебя в голове. Главное, уметь отделять свои впечатления от памяти предмета. Тогда ошибок будет меньше.

Девушка внимательно выслушала Аделинду, потом сказала:

— Поняла. Мне интересно попробовать. На чём можно испытать? На чайных ложках?

— Нет, — улыбнулась ведунья, — опытная знающая никогда не позволит своим вещам говорить. Я не исключение. На том складе я подобрала несколько предметов. Попробуй применить к ним своё новое умение.

Аделинда поставила на стол корзинку и достала из неё изогнутую полоску металла, формой напоминавшую ключ, плоскую фляжку из необычного материала и комок слипшихся вместе золотых крупинок.

— Это всё со склада, — пояснила ведунья, заметив удивление на лице девушки. — Пока ты изучала содержимое коробок, я немного пошарила по углам. Без добычи, как видишь, не осталась. С чего начнёшь?

Милена взяла в руки фляжку. На вид ёмкость для напитков вмещала в себя не больше полутора пинт жидкости. Фляжка была необычайно лёгкая, без каких-либо надписей. На вогнутой поверхности имелось приспособление, через которое можно было продевать ремень. Девушка взялась за крышку, и без всяких усилий её открутила. Она ожидала почувствовать запах алкоголя, но из фляжки ничем не пахло. Освободиться от посторонних мыслей оказалось не так уж и просто. До этого момента Милена не представляла, что в её голове блуждает столько ненужных обрывков фраз, зрительных образов и полузабытых историй.

Они, как стая мальков на мелководье, носились туда-сюда, взбаламучивали ил, создавали на воде рябь, из-за которой не было видно дна. Девушка представила, что именно на дне находится её цель и стала разгонять непослушных рыбок, добиваясь кристально-чистой прозрачности своего сознания. Только тогда она смогла увидеть лежавшую на дне фляжку во всех подробностях. Милена осторожно прикоснулась к воспоминаниям, которые этот предмет хранил на протяжении тысяч длинных сезонов. Первым делом она услышала журчание воды, а затем увидела мысленным взором, как в горловину фляжки льётся тонкая струйка жидкости, вытекающая между камней.

— Judy, you're not going to drink this water?, — спросил кто-то мужским голосом. — She's a dirty.***

— It is the purest spring water, Paul. Try it yourself. **** — ответил знакомый женский голос.

Милена даже вспомнила, что женщину звали Джуди Картер. Больше ничего рассказывать или показывать фляжка не стала. Девушка пересказала коротенький диалог Аделинде и посетовала на то, что сведений оказалось слишком мало.

— Ты добилась прекрасного результата, — не согласилась с ней знающая. — Бывает, что приходится довольствоваться меньшим. Получается, нам известно имя женщины и то, как она выглядит. Также у нас есть её личная вещь. Можно выяснить, как она умерла. Попробуй мысленно передать мне её образ, а я попытаюсь разузнать обстоятельства смерти.

Ведунья закрыла глаза, затем резко вздрогнула и каким-то не своим голосом произнесла:

— Горы… я вижу горы… мне нужно вниз… пещера… потолок очень высоко… над головой висит… не знаю, что это… оно освещает пространство вокруг меня… кругом только камень… узкий карниз… я иду по нему… справа от меня пропасть… гаснет свет… темнота… я ничего не вижу… пытаюсь развернуться, чтобы идти обратно… ах!, — Знающая покачнулась на стуле и нелепо взмахнула руками. — Падение… долгое падение… удар… боль…

Аделинда некоторое время сидела неподвижно, прежде чем шевельнулась и открыла глаза:

— Проверила ещё раз. Всё сходится. Джуди умерла не сразу, но мучилась недолго. Возникло такое ощущение, что с её мёртвого тела была кем-то взята небольшая вещица. Может быть, деталь одежды, может быть, украшение. — ведунья потёрла запястье левой руки. — Не могу понять, что это. То ли манжета с рукава, то ли широкий браслет.

— Зачем Джуди Картер понадобилось лазать по пещерам?, — удивилась Милена. — Там кроме бандитов и беглых преступников никто не живёт.

— Скорее всего, ты судишь об этих людях со слов господина барона. — с оттенком укоризны произнесла знающая.

— Разумеется. Однажды я услышала о живущих в горах людях и спросила про них у отца. Он мне всё объяснил.

— С точки зрения закона, так оно и есть, но, поверь мне, большинство горцев — порядочные и честные люди. О них болтают много плохого, и не всем слухам следует верить.

— Мой отец не распространяет слухи. — недовольным тоном произнесла девушка.

— Давай оставим эту тему, милая. — решила пресечь зарождающийся конфликт Аделинда. — Бери следующую вещь и считывай её воспоминания.

Милена взяла в руку то, что посчитала ключом. Чтобы прикоснуться к памяти предмета, понадобилось такое полное успокоение мыслей, какое бывает перед погружением в сон. Её так и манило перейти невидимую границу, отделявшую состояние безмятежности и покоя от бодрствования. Малейшие усилия могли нарушить едва наметившуюся связь с воспоминаниями ключа, и сознание Милены стало медленно погружаться в пучину сна, когда в её голове раздался тихий мелодичный свист…

Голова девушки сама собой склонилась на плечо. Она сразу же проснулась, успев посмотреть короткий сон, в котором по небу плыли красивые белые облака.

— Великолепно, милая. — сказала Аделинда. — Видимо вещица плохо помнила своего владельца. Я наблюдала за тобой и, не думала, что тебе удастся достичь такой глубокой сосредоточенности. Прошу прощения.

— За что?, — удивилась Милена. — Как я ни старалась, а всё равно заснула.

— Не переживай. Тут невозможно не заснуть. Результат есть?

— Да. Этот человек очень любил насвистывать. Всегда. Что бы он ни делал. Теперь я не удивлена, что в качестве образца голоса человек использовал свист. Больше ничего не удалось узнать.

— Ты и так хорошо справилась. Тебе известно, как выглядел мужчина. Попробуй, теперь сама определить, каким образом он умер. Ничего сложного здесь нет. Только помни, что это не твои переживания, а совершенно постороннего человека. Наблюдай происходящее, словно ты — свидетель события, а не его участник.

— Хорошо, тётушка. — девушка закрыла глаза и стала следовать инструкциям знающей.

Внезапно она испуганно посмотрела на Аделинду и сказала: — Как странно, тётушка Ада. Он, вроде бы и не умер. Я, наверное, что-то неправильно делаю.

— Давай, посмотрим. Покажи мне его внешность.

Получив зрительный образ, ведунья надолго замолчала. Для выяснения судьбы любителя насвистывать, ей понадобилось гораздо больше времени, чем на воссоздание последних мгновений жизни Джуди Картер.

— Ты права, милая. — растягивая слова, произнесла знающая. — Это кажется невероятным, но мужчина действительно жив. Ошибки быть не может. Он раздетый сидит на полу в какой-то полутёмной пещере. Рядом с ним неподвижно сидят другие люди. Похоже, что они спят. Я не знаю, что это за место и как такое возможно. Ты не ошиблась с определением периода времени, в котором жили создатели мира?

— Нет. Это было очень давно. Информаторий называет наши длинные сезоны годами, но суть не меняется.

— Не будем ломать голову. С этой загадкой нам не справиться. — подвела итог Аделинда. — Если ты не устала, то у нас есть ещё один предмет. Сначала он показался мне просто мусором, но позже я изменила своё мнение.

Милена взяла слипшиеся золотые крупинки, повертела в руках, рассматривая со всех сторон. Золотой комок имел форму, отдалённо напоминавшую сердечко. Девушка не стала гадать, было ли это случайностью, или нет. У неё уже был опыт по избавлению от лишних мыслей, поэтому особых усилий не потребовалось. Золотая вещица легко отдала все свои воспоминания, и Милена сразу же узнала голос, произнёсший:

— What is it, Kevin? *****

Он принадлежал обладательнице бровей в виде разноцветных колечек, спевшей весёлую песенку про барашка.

— It for you, Margaret. Remember me sometimes. ******

Сказавший это мужчина, явно был взволнован, потому что голос его дрогнул.

— What you ridiculous, Kevin. — засмеялась женщина. — We not for ever leave. *******

_____________________________________________________________________________

* У Мэри был маленький барашек,

Его шерсть была белой как снег,

И всюду, куда Мэри шла,

Барашек всегда следовал за ней (перевод с англ.)

** Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Образец голоса Джуди Картер. (перевод с англ.)

*** Джуди, ты же не собираешься пить эту воду? Она грязная. (перевод с англ.)

**** Это чистейшая родниковая вода, Поль. Попробуй сам. (перевод с англ.)

***** Что это, Кевин? (перевод с англ.)

****** Это для тебя, Маргарет. Вспоминай обо мне иногда. (перевод с англ.)

******* Какой ты смешной, Кевин… Мы не навсегда расстаёмся. (перевод с англ.)

Золотое сердечко отдало все свои воспоминания и замолчало. Словно книга, которую читал в течение нескольких дней, закончилась на самом интересном месте. Милене было интересно узнать о судьбе молодой женщины, но ей не хотелось бы видеть боль и страдания Маргарет. Пытаясь представлять, как могла сложиться её жизнь, девушка почему-то решила, что женщина с бровями в виде разноцветных колечек должна была дожить до преклонных лет и отойти в мир иной, окружённая многочисленными детьми и внуками. Промелькнувшая перед мысленным взором картина, успокоила Милену и она всё же решилась заглянуть в последние мгновения жизни Маргарет. Девушка помнила о необходимости отстранённо наблюдать со стороны, но то, что пришлось увидеть, заставило её вскрикнуть.

— Тётушка! Это ужасно! Толпа людей растерзала Маргарет! Несчастную буквально разорвали на куски! Её называли ведьмой!

— Успокойся, милая. Вот, выпей. Только-только заварился. — знающая поставила перед своей ученицей чашку и наполнила её ароматным травяным настоем. — Я сейчас сама посмотрю.

Милена кивнула. Рукам стало совсем зябко, и девушка взяла чашку с дымящимся чаем, чтобы их согреть. Её трясло от кошмарной картины, которую пришлось увидеть глазами Маргарет. Конечно же, весёлая женщина с колечками вместо бровей не заслуживала такой ужасной участи. Едва ли её экстравагантный вид послужил причиной, заставившей толпу людей совершить столь жестокий поступок.

— Не могу понять, почему её называли ведьмой, — сказала Аделинда, закончив выяснение обстоятельств гибели Маргарет. — Никаких способностей я у неё не обнаружила. Кстати, ты заметила, кто натравливал людей на эту женщину?

— Нет. Не до того было…

— Учись управлять своими чувствами. — назидательно произнесла ведунья. — Мало того, что ты расходуешь много сил на переживания, так ещё и внимание рассеивается. Толпу направлял человек в монашеском одеянии. Именно он первым крикнул: "Ведьма!" Все люди были одеты так, как обычно одеваются горожане. Я предположила, что место действия — город, и не ошиблась. В какой-то момент на заднем плане промелькнул Мост Ангелов. Его ни с чем не спутаешь. Женщину убили в Энгельбруке. Там в давние времена вели настоящую охоту на знающих. Их изгоняли из города, а некоторых даже казнили по приговору суда. Бывали случаи, когда страдали невинные люди.

— Как Маргарет?

— Монах не случайно указал толпе на неё. Я так поняла, что в его задачу входил поиск каких-то определённых людей… Ты мне рассказывала про создателей мира. Получается, что Маргарет была одной из них?

— Думаю, что да.

— В твоём круглом камне сказано, что с ними стало потом?

— Нет, тётушка. Все информатории были связаны с единым центром, откуда они получали сведения. В какой-то момент этот центр перестал существовать, поэтому новые данные не записывались. Всё, что произошло позже, в информатории не отражено.

— Как это "перестал существовать"? Бесследно ничего не исчезает.

— Не знаю. Могу, лишь предположить, что случилось нечто такое, чего создатели мира не могли предвидеть.

— И после этого от них стали избавляться…, — задумчиво проговорила Аделинда. — Значит, в какой-то момент они потеряли свою силу. Эти создатели мира и вправду были настолько могущественны?

— Конечно. У них были различные устройства и механизмы, способные передвигать горы, прокладывать реки, резать скалы на части и строить дома из огромных камней.

— Плохо, когда люди слишком доверяют всяким механизмам. Стоит им это потерять, и сами они ничего сделать не в состоянии. Вряд ли я ошибусь, если предположу, что создатели мира в один миг лишились всех своих устройств и оказались совершенно беззащитны. Нельзя создавать вещи, которые сильнее тебя.

— Что ты хочешь этим сказать, тётушка?

— Если человек не может без чего-то обойтись, значит, этот предмет сильнее его. И неважно, из чего он сделан. Отбери у безногого костыли, и он не сможет без них ходить. Получается, что два куска дерева сильнее, чем он.

— Какой жестокий пример ты привела, — недовольно поморщилась девушка.

— Это для наглядности, — улыбнулась Аделинда. — Я не призываю так поступать. А людей, усердно пытающихся создать вещи, которые были бы сильнее, чем они, встречать приходилось. Их немало среди деревенских дурочек, считающих себя колдуньями. Среди них из поколение в поколение передаётся поверье, что можно сделать некий амулет, способный накопить в себе невероятную силу. У него даже название имеется — "ведьмин кулак". И якобы с помощью амулета можно осуществить любые мечты. Рецептов его создания мне приходилось слышать несколько. Один дурнее другого. Какой только гадости там не было намешано, ты милая даже не представляешь. Всё наподобие костей висельника или желчи двухголовой змеи. Собрать всю эту дрянь в кучу ещё никому не удавалось, видно, но то и рассчитано было. Как ни странно, люди верят, что такое возможно. На рынке глупцам постоянно продают заговорённые ведьмовские амулеты, приносящие невероятную удачу и баснословные деньги. Глупцы на то и глупцы, чтобы верить в сказки.

— Как же тогда зачарованный дом и скелет коровы?, — засомневалась Милена.

— А что тебя смущает? Эти чары на самом деле существуют. Они действуют потому, что люди не всегда правильно понимают то, что они видят. Стоит человека хорошенько напугать, и он легко поддастся на любой обман. Наложенные на дом чары отгоняют непрошеных гостей, но не могут исполнять желания или притягивать деньги.

— Если я правильно поняла, опытная знающая не станет создавать никакие амулеты?

— Правильно поняла. Можно, конечно, убедить себя, что такой амулет будет невероятно мощным. Можно даже искренне поверить, но это будет равносильно признанию своего поражения. Когда человек не хочет сам отвечать за свою судьбу, значит, он слаб, как никогда. Такие люди сами жаждут обрести костыли, считая, что это поможет им крепче стоять на ногах. Веры в себя у них уже не осталось. Заимеет такой человек амулет чудодейственный, или устройство хитрое, и радуется: "Вот я какой, умный. Самому теперь ничего делать не нужно, пускай они за меня работают". Вот с такой малости и начинается путь к погибели. Понадеется человек на костыли — слабину даст, бдительность потеряет. Там, где раньше легко мог справиться, попадёт впросак. А потом горюет и думает: "Подвели меня устройства да амулеты". И невдомёк ему, что сам виноват, потому что нельзя делить ответственность ни с камнем, ни железякой.

Милена не во всём была согласна с Аделиндой и уже собиралась возразить ей, как вдруг почувствовала острый укол, словно в спину, между лопаток вонзилась раскалённая игла. Девушка вздрогнула, непроизвольно хватила ртом воздух, как выброшенная на берег рыбина.

— Что с тобой, милая? Совсем бледная стала… Тебе нехорошо?

— Спина… Будто гвоздь вогнали…, — пожаловалась Милена. — Плечами пошевелить больно.

— Сиди спокойно, не суетись, — сказала знающая и подсела ближе к своей ученице. — Внезапно возникшая хворь всегда подозрительна. Сейчас я облегчу твои страдания и заодно причину выясню.

Аделинда приложила свою ладонь к спине девушки, и через несколько мгновений, вбитый между лопаток гвоздь куда-то исчез.

— Спасибо, тётушка Ада, — облегчённо выдохнула Милена. — Уже не болит!

— Не стоило с тем мертвяком связываться. — с укоризной произнесла ведунья. — Вот и приветик от него прилетел. Видимо, решил отблагодарить таким способом. Ну, ничего, сейчас я устрою ему весёлую жизнь. Хотя… какую ещё жизнь? Он и так мёртв. Значит, устрою ему весёлое посмертие.

— Подожди, тётушка. Ты хочешь сказать, что здесь замешан Хенрик?

— Да. Тот мертвяк, что упросил тебя написать записку для своей подружки.

— Невесты…

— Неважно. Сейчас я им займусь.

— Подожди. Ты уверена, что Хенрик желал мне зла?

— Абсолютно уверена. В подобных делах у меня большой опыт, милая. Находящийся в тонком мире мертвяк очень даже способен напасть на человека. Наслать проклятие, например.

— Зачем ему меня проклинать?, — удивилась Милена. — За что?

— Не знаю. Бывает, что мертвяки мстят живым без всякого повода.

— Мне нужно с ним поговорить.

— Тебе не идёт этот тон, милая, — поджав губы, сказала Аделинда. — Я понимаю, что тебя не переубедить, но всё же попробую. Не нужно относиться к мертвякам, словно к живым людям. Вот, что ты ему скажешь? Попытаешься уличить в подлом поступке? Не удивлюсь, если он решил подпитаться за счёт твоего негодования. Или ты решила из сострадания кормить его своими эмоциями?

— Нет. Но я должна выяснить, почему он так поступил. — Милена постаралась, чтобы её слова прозвучали, как можно весомее. — Мне это важно. Хочу знать причину, какой бы она ни была.

— Хорошо. — вздохнула ведунья. — Поступай, как хочешь. Ты сама себе госпожа.

Слово "госпожа" впервые в жизни вызвало у девушки раздражение. Всего одно слово, а между знающей и её ученицей сразу же образовался невидимый барьер, подчеркнувший разницу в их происхождении. Подобные приказные интонации возникали в её речи во время разговора с прислугой и сейчас были совершенно неуместны. Желая побыстрее сгладить возникшую неловкость, Милена произнесла дурашливым гнусавым голосом:

— Не сердись, тётушка Ада. У меня к тебе просьба.

— На тебя невозможно сердиться, милая. — улыбнулась ведунья. — Говори.

— Я встречусь с ним одна. — твёрдо сказала девушка и скороговоркой добавила: — Если ты, конечно, не возражаешь.

— Не возражаю. — сразу же согласилась Аделинда. — Только у меня есть одно условие. Ты отправишься на встречу после того, как я создам защитные чары. Не хочу, чтобы мертвяк снова тебе навредил.

— Это займёт много времени?, — спросила Милена, глядя, как за окном начинают сгущаются сумерки.

— Не очень. Но, может быть, тебе отложить разговор с мертвяком на завтра?

— Нет, тётушка. Всё нужно решить сегодня.

* * *

Милена не ставила под сомнение слова знающей, и в виновность Хенрика она до конца не верила. Девушка прекрасно понимала, что её личный опыт общения с душами умерших людей можно характеризовать, как мизерный, и стоило бы прислушаться к мнению Аделинды. Но именно в этом и крылась причина, побудившая её отправиться на встречу с Хенриком.

"Не всё же мне готовыми рецептами пользоваться, — в который раз упрямо повторяла она про себя, — хватит кушать кашку с протянутой ложечки. Я способна самостоятельно решать мелкие проблемы такого рода. Не думаю, что поговорить с мертвяком сложнее, чем сделать выговор служанке. Это у меня всегда неплохо получалось".

Впечатления от самостоятельного полёта показались даже более яркими, чем в первый раз. Принадлежавшее только ей одной, до головокружения, бескрайнее небо заставило забыть обо всех неприятностях. Милена самостоятельно научилась изменять направление и скорость полёта, и теперь резвилась в воздухе, подобно острокрылой ласточке. Она стремительно взмывала вверх, делала ловкий переворот и в следующее мгновение с замиранием сердца уже неслась к земле. После этого следовал новый подъём на такую высоту, что оттуда высокие деревья выглядели мелкими кустиками.

Завидев впереди кладбище, девушка не стала сразу снижаться, а заложила крутой вираж, сверху высматривая Хенрика. Обычно между могил разгуливали души умерших людей, но сегодня Милена встретила только тех из них, чей срок пребывания в тонком мире уже подходил к концу. Фигуры с размытыми очертаниями неподвижно висели в воздухе, и больше в обозримом пространстве никого не было. Пока девушка размышляла над этим странным обстоятельством, её внимание привлекли возгласы, доносившиеся с противоположной стороны кладбища.

Вскоре выяснилось, что там собрались почти все души умерших людей, ещё способные свободно передвигаться по тонкому миру. Они расположились широким кругом, и в его центре Милена увидела Хенрика вместе с незнакомой девицей, одетой в далеко не самый модный кружевной пеньюар со смешными бантиками. На мёртвом парне сохранился тот самый наряд, первоначальный вариант которого совсем недавно позабавил Аделинду. Хенрик выглядел растерянным и в ответ на приветствие только нервно дёрнул головой. Девица некоторое время молча изучала Милену, а потом спросила у своего кавалера:

— Это она?

У неё было сердитое лицо и колючий неприятный взгляд, от которого сразу же становилось не по себе. Из всего, что Хенрик неразборчиво пробормотал в ответ, Милена смогла понять только слово "Герти".

— Так, значит, ты его невеста, — сказала она. — Каким же образом ты здесь очутилась?

— Не без твоей помощи, ведьма проклятая!, — злобно выкрикнула Герти. — Что, позабавиться захотелось? Ради развлечения решила в могилу меня свести?

— Не понимаю… Хенрик попросил о помощи. Я помогла написать записку, только и всего.

— Про этого слизняка я даже слышать ничего не хочу! ?— завопила девица и в гневе затопала ногами. — Возомнил себя моим женихом, видите ли! Да, моей руки такие люди добивались! Папенька стольким отказал, потому что не ровня они мне были!

— Рассказывай, что произошло. — обратилась к Хенрику Милена. — Мне пока ничего не понятно.

Парень тяжело вздохнул, виновато посмотрел на обеих и сказал:

— Не нужно мне было всё это затевать… Если бы знать заранее… Я не думал…

— Вот именно! Ты не думал!, — передразнила его Герти. — Безмозглый идиот! Вот ты кто!

— Прости меня, Герти…, — взмолился парень.

Было похоже, что он делает это не в первый раз, но на скандальную девицу слова раскаяния не возымели никакого действия. Она снова принялась ругаться, и тут Милена не выдержала:

— Хватит! Прекратить дешёвый спектакль! Ты!, — девушка ткнула пальцем в Герти. — Рассказывай всё по порядку с того момента, как обнаружила надпись на зеркале. Ты — Хенрик, дополнишь, если потребуется.

— Хочешь узнать, как я здесь очутилась?, — прошипела Герти. — Это можно. Я до икоты испугалась той надписи. Как ещё может отреагировать нормальный человек, когда увидит послание из мира мёртвых? Да, мне когда-то нравился Хенрик. У нас были романтические свидания. Он даже стихи мне читал. Когда я поняла, что его нет в живых, от ужаса не могла вымолвить ни слова, просто пошла и наелась яда, которым папенька травил крыс в подвале. Я — всего лишь, впечатлительная дура! Поняла, что сделала, только после того, как попала сюда. Зачем мне было умирать?!, — она снова сорвалась на крик. — Скажи мне, ведьма, зачем ты со мной так поступила? Ведь, без твоего вмешательства ничего бы не случилось! Будь ты проклята до скончания своих дней! Чтоб тебе вороны глаза повыклевывали! Чтоб твоей печёнкой собака насмерть подавилась! Герти ещё что-то кричала, Милена ничего уже не слышала.

"Я действительно её убила, — подумала она, — я уговорила тётушку помочь Хенрику, и вот, что из этого вышло".

Сама мысль о том, что она виновна в смерти другого человека, показалась девушке совершенно невероятной. Её отцу приходилось вершить суд и приговаривать преступников к смертной казни. Это было неотъемлемой частью существования людей, наделённых властными полномочиями. Когда-нибудь и ей, как наследнице титула, предстояло стать воплощением законной власти и решать судьбу тех, кто закон преступил. Возможно, её пришлось бы отправить кого-нибудь на смерть, но и тогда это было бы реализацией законного права вершить правосудие. За такое нельзя осуждать, тем более — ненавидеть и насылать проклятия. Эти мысли вихрем пронеслись в голове у Милены, и она даже успела поверить в собственную невиновность. Обвинения со стороны визгливой девицы показались надуманными и совершенно необоснованными. Будто, прочитав что-то в её лице, Герти сказала:

— Я, ведь, тебя знаю. Ты — пропавшая дочка господина барона. Вот, значит, чем занималась, пока тебя по лесам искали. Хенрик, кстати, тоже в поисках участвовал. Лучше бы он в том лесу навсегда остался! Там ему самое место, как и тебе — убийца!

Упоминание об отце вмиг разрушило защитный панцирь из оправданий, который Милена выстроила для отражения натиска Герти. Барон Трогот, всегда ответственно подходивший к принятию важных решений, ни при каких обстоятельствах не одобрил бы необдуманного поступка дочери. Клеймо убийцы жгло, словно раскалённый уголь, и возразить против этого обвинения было нечего. Девушка физически чувствовала, как раздутое стыдом пламя сжигает её изнутри, оставляя после себя остывший мёртвый пепел. Её начало трясти, словно под пронзительным ветром, принёсшим с собой лютую стужу. Будучи не в силах больше выносить свой позор, она взмыла в небо, с единственной мыслью — вернуться домой. Уже с высоты Милена заметила, каким тесным стал круг собравшихся со всего кладбища мертвяков. Плотным кольцом окружив то место, где она стояла мгновение назад, души умерших людей тянули вверх свои руки, будто хотели помешать ей скрыться.

— Беги, ведьма!, — послышался снизу голос Герти. — Не убежать тебе от расплаты!

"Не убежать…, — с тоской подумала девушка, — от себя самой не убежишь…".

Она вернулась из тонкого мира, не сказав ни слова, встала из-за стола и направилась в свою комнату.

"Что, боишься сообщить тётушке о своей глупости?, — не без ехидства поинтересовалось Сомнение. — Не стесняйся. Она добрая — сердиться не станет".

Милена давно уже дала зарок не откликаться на провокации второго Я, но, в очередной раз не вытерпела и ответила:

"Не хочу огорчать тётушку Аду. Она участвовала наравне со мной, поэтому несёт такую же ответственность за смерть Герти".

"Не-е-т, — злорадно хихикнув, протянуло Сомнение, — не перекладывай на других свою вину. Ты, и только ты организовала послание с того света. С таким же успехом можно обвинить зеркало в том, что на его поверхности была написана записка".

"Зачем ты мне всё это говоришь?, — раздражённо спросила Милена. — Ты — всего лишь, часть моего сознания. И далеко не самая лучшая часть. Какой тебе прок в том, что мои страдания только усиливаются от твоих жестоких слов?".

"Что значит, не лучшая?, — возмутилось Сомнение. — Я — твоя совесть, которую ты так тщательно прячешь в самый дальний угол, в надежде, что я там тихо и мирно скончаюсь. Кто ещё, кроме меня, скажет тебе правду? Правда никогда не бывает приятной. Её никому не хочется выслушивать".

"Где же ты была, когда я отправлялась писать записку?, — вскипела от негодования Милена. — Чего не остановила меня? Легко рассуждать о виновности после того, как всё уже случилось".

"Каким способом прикажешь тебя останавливать? Заставить головой об стену треснуться? Или ноги заплести, чтобы ты на пол грохнулась? Так я ни руками твоими, ни ногами управлять не умею. Может быть, тебе следует чаще задумываться над последствиями своих поступков? Глядишь, и не придётся больше ощущать себя убийцей. Кстати, каково это? Не поделишься впечатлениями?".

Милена упала на кровать и стиснула зубами угол подушки. Разболевшаяся голова, казалось, распухла от обилия мыслей, зудевших, будто рой потревоженных пчёл. Усилием воли девушка прогнала прочь эту надоедливую ораву и получила истинное наслаждение от созерцания пустоты, безмятежной и чистой, словно снег на горных вершинах.

Раздался деликатный стук в дверь, и в пустоту ворвался голос Аделинды:

— С тобой всё в порядке, милая?

— Да, тётушка Ада. Я немного устала и хочу побыть одна. Давай поговорим завтра.

— Видимо, мертвяки сильно тебя донимали, — сказала знающая через дверь. — Голова болит?

— Уже нет.

— Ну, не буду тебе мешать. Спокойной ночи.

— Спасибо, — ответила Милена, мечтавшая только о том, чтобы этот день скорее закончился.

Она устроилась поудобнее на кровати, закрыла глаза, но сон не шёл. Повторно создать в голове пустоту не получилось. Мысли капризничали и категорически не желали разлетаться. Устав с ними бороться, девушка погрузилась в размышления о своём будущем. Случай с Герти заставил по-иному взглянуть на то, чему она обучалась. Знания, которыми обладали ведуньи, легко можно было обратить во вред другим людям. Настолько легко, что невозможно провести чёткую границу между добрыми и злыми деяниями.

Ведь, пожелай Милена действительно свести в могилу невесту Хенрика, она могла проделать тот же трюк с зеркалом и была уверена, что результат окажется точно таким же. Вредное Сомнение сказало правильные слова о необходимости задумываться над последствиями своих поступков. Слова хорошие, и девушка с ними полностью согласилась, несмотря на то, кем они были произнесены. Она не рискнула бы назвать Сомнение своей совестью, но была благодарна за наставление.

Запоздалый призыв к осторожности достиг своей цели, но ценою прозрения стала человеческая жизнь. Милена очень надеялась, что сделавшись ведуньей, она обретёт могущество, которого так не достает для спасения из плена отца. Даже те знания, что уже передала ей Аделинда, были способны обеспечить превосходство над обычными людьми. Теперь выяснилось, что у всего этого есть обратная сторона. Небрежность знающей могла стоить жизни любому, кто случайно подвернётся под руку.

Глава 4.

Попытки заснуть результата не принесли, поэтому Милена поднялась с постели и вынула из сундучка информаторий. Каменный шар так и лежал там с тех пор, как она решила начать обучение ведовскому искусству.

"Было время, когда я ночи напролёт сидела перед информаторием", — подумала девушка и улыбнулась, вспоминая, как искала сведения о создателях мира, просматривая бесчисленное множество файлов. Она открыла каталог, где справочные материалы были распределены в алфавитном порядке. Раньше проблема выбора решалась простейшим способом — тыканьем наугад. Рано или поздно находилась интересная информация, которую можно было долго и обстоятельно изучать. Милена полистала каталог, но с выбором возникла проблема. Она уже протянула руку, но тут же передумала, не решаясь открыть произвольно выбранную страницу. Что-то мешало, может быть, сказывалось отсутствие прежнего азарта.

"Узнать бы что-нибудь про тот склад…, — подумала девушка. — С чего бы мне начать…".

Она переключилась на поисковик, после чего набрала на виртуальной клавиатуре: Judy Carter. Открылась страничка с портретом Джуди и сопроводительным текстом.

— Вот это да, — вслух произнесла Милена. — Инженер-системотехник. Ведущий робототехник корпорации… какое дурацкое название, язык можно сломать… последнее место работы BRJ900327-025 в составе группы "MOUNT" … А вот и ссылка на эту группу…

На следующей странице было несколько портретов, среди которых девушка сразу же узнала Джуди, Маргарет, и ещё пару человек. Маргарет Хейг оказалась специалистом-экзогеологом. Мужчину, который ругался по поводу оборудования, звали Конрад Пулавски. Он руководил группой "MOUNT", являясь координатором проекта со сложным названием "Терраформирование BRJ900327-025".

Здесь был и любитель насвистывать, занимавшийся инженерными изысканиями. Последняя строчка в его коротком досье особенно заинтересовала Милену. "Уолтер Пейдж направлен в распоряжение Заказчика проекта". — Она перечитала это несколько раз, пытаясь представить, кто мог быть заказчиком такой грандиозной работы. Ещё ни разу ей не встречалось упоминание о том, что терраформирование планеты выполнялось по чьему-то заказу. Поисковая система информатория ничего не нашла по запросу "Заказчик проекта "Терраформирование BRJ900327-025" по причине отсутствия файла с описанием самого проекта.

"Жаль, — разочаровалась Милена, — было бы интересно узнать, что это за люди. И если учесть, что Уолтер Пейдж жив и сидит в какой-то тёмной пещере, то можно предположить, что вместе с ним там находятся те самые заказчики. Хотелось бы мне с ними поговорить…".

Девушка вернулась на страницу группы "MOUNT" и принялась просматривать всю, относящуюся к ней информацию. Она открыла список оборудования и расходных материалов, где нашла изображение предметов, которые уже видела на складе раньше. Возле картинок была краткая инструкция по использованию, благодаря которой Милена узнала о назначении этих вещей.

Клинья с проушинами применялись для подъёма по вертикальной стене. Достаточно было метнуть остроконечный клин в камень, и он самостоятельно в нём закреплялся. Сквозь проушины продевался трос — тонкий, но очень прочный. Его можно было закрепить в специальном поясе со встроенным механизмом наподобие лебёдки. Тогда подъём на большую высоту не представлял никакой сложности.

Рядом с изображением металлического цилиндра вместо пояснительного текста было написано: "разрешено применять только лицам, прошедшим соответствующий инструктаж". Милена пролистала весь список оборудования, пока не наткнулась на описание спецкостюмов. Один из них показался ей настолько интересным, что захотелось немедленно отправиться на склад и посмотреть костюм в действии.

"Будет ещё время, — подумала девушка, — в ближайшие дни обязательно туда наведаюсь".

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, милая? — спросила за утренним чаем Аделинда. — Догадываюсь, что ты попала в неприятную ситуацию, о которой не слишком хочется вспоминать. Не подумай, что я настаиваю, но это не тот случай, когда следует хранить секреты.

— Ты права, тётушка Ада. Вспоминать, действительно не хочется. — руки Милены задрожали, и она едва не пролила чай. — Я, хоть и сделала уже собственные выводы, а чувствую, что выговориться нужно…

Девушка рассказала всё, с того самого момента, как увидела среди мертвяков Герти. Она не стала говорить о своих переживаниях, и даже удивилась, каким коротким получился лишённый эмоциональной окраски рассказ.

— …вот так я стала убийцей, — закончила своё повествование Милена и опустила голову, чтобы не встречаться взглядом с ведуньей.

— Ты на себя лишнего-то не наговаривай, — упрекнула её Аделинда, — та дурочка не из твоих рук яд приняла — сама постаралась с жизнью распрощаться. Нет на тебе никакой вины, милая, не переживай понапрасну.

— Как же не переживать, тётушка?, — воскликнула Милена, которую совсем не обрадовало заступничество знающей. — Я написала эту проклятую записку! Без неё ничего бы не случилось! Я сама того не желая, убила несчастную Герти!

— Тише, милая. Я, хоть и стара, но на слух пока не жалуюсь. Давай в этой истории разбираться вместе. Ты не могла предвидеть, что в лице Герти столкнёшься с непроходимой дурой. Ведь, что должен был сделать нормальный человек, доведись ему увидеть записку от мертвеца? Первым делом, следует с кем-нибудь посоветоваться. Луше всего с ведуньей. Желательно — настоящей, которая сможет объяснить и помочь. Вспомни, как ты когда-то просила меня растолковать сон. На крайний случай, сойдёт и священник. Хотя…, — Аделинда недовольно скривилась, — у них там на всё одно единственное объяснение: происки дьявола, а на большее мозгов не хватает. Но хороший священник дело своё знает, побеседует по душам, молитву прочтёт, от опрометчивых поступков предостеречь сможет. Какая-никакая, но польза. А за крысиным ядом бежит тот, у кого с головой не всё в порядке. Герти сама уже поняла, что глупость совершила, да слишком поздно спохватилась. Вот и вымещает на тебе свою злобу.

С этими словами нельзя было не согласиться, но Милена была не из тех, кто легко забывает свои промахи.

— Теперь-то я понимаю, что знающая много чего должна предвидеть, — сказала она. — Стоило мне легкомысленно отнестись к делу, как погиб ни в чём не повинный человек. Не даёт мне покоя один вопрос, тётушка. Когда ты уговаривала меня не помогать Хенрику, то уже тогда знала, чем всё закончится?

— Нет, милая. — заверила её Аделинда. — Наверняка не знала. Было у меня нехорошее предчувствие, не скрою. Это дело неприятно пахло с самого начала. Плесенью, скорее даже гнилью… Оттого и стала тебя отговаривать.

— Что-то я не пойму? Какой плесенью?

— Если у человека есть чутьё на опасность, то проявляться оно по-разному может. Кому сны непростые снятся, кто-то среди обыденных вещей предостережение увидит, а я запахи чую. Они мне и подсказывают, чего ждать, хорошего или дурного. В тот раз гнилью пахнуло, да не сразу сообразила я, что гниль та — могильная, с тленом… Думала, раз с мертвяком связались, то и запах оттуда. А оно вон как вышло.

— Когда же у меня чутьё на опасность проявляться начнёт…, — вздохнула девушка, — как его распознать?

— Если вдруг случится какое-то беспокойство, то подмечай, что этому сопутствует. Не возникает ли при этом какая-нибудь знакомая ситуация. Научишься распознавать предчувствие — сможешь этим пользоваться. Глядишь, и поможет когда-нибудь. А пока, прислушивайся к тому, что я говорю. Плохого не посоветую.

— Это я уже поняла. Меня другое беспокоит. Если бы я отказалась помогать Хенрику, как бы сложилась дальнейшая судьба Герти?

— Если садовник состриг веточку, то заново она уже не прирастёт. Очень может быть, что тем же самым всё и закончилось бы, только на несколько дней позднее.

— Вот бы можно было знать о таких вещах заранее.

Ведунья внимательно посмотрела на свою ученицу. Было заметно, что она колебалась, прежде чем произнести:

— Если уж об этом зашёл разговор… Ответь мне на вопрос, милая. Как ты считаешь, судьба человека расписана заранее, до самой смерти, или всё определяет случайность?

— Так сразу и не ответишь. — Милена задумалась. — Если бы меня об этом спросили длинный сезон тому назад, я бы с уверенностью сказала, что судьбу человека определяют боги. А сейчас… Даже не знаю, что думать…

— Я так и предполагала. — кивнула Аделинда. — Догадываюсь, что ты хочешь узнать моё мнение. Вопрос был с подвохом. Если бы его задали мне, то я бы ответила так: всё зависит от самого человека, от его способности строить свою жизнь, создавать своё будущее. Несложно предсказать судьбу того, кто подобен плывущей по волнам щепке. Если же человек борется с течением и способен ему противостоять, то он вырывается из круга, начертанного для него судьбой. Это, конечно, победа, но в таком случае человека подстерегает множество опасностей. Поскольку судьба не определена, то любая случайность может прервать его жизнь. Такой человек сам влияет на будущее других людей, изменяя его по своему усмотрению. Ты поняла мою мысль?

— Да. Люди сами создают своё будущее. Не обижайся, тётушка, но эта идея не новая. Мой отец очень любит поговорку: когда сам себе помогаешь, то тебе помогает бог. Раньше я не задумывалась над её смыслом, а теперь поняла, что в отсутствие богов нам больше ничего не остаётся, как самим строить свою жизнь.

— Далеко не все так думают. Я разделяю людей на растения и садовников. Растения тянутся к свету, цветут, приносят плоды, в конце концов, стареют и отмирают. Им не удаётся покинуть свою грядку, или как-либо ещё изменить предписанный природой уклад. Единственное, на что они способны — затмить собой такое же, но более слабое растение и тем самым лишить его света. Многие этим даже гордятся, считая себя хитрыми, изворотливыми хозяевами жизни. Им невдомёк, что весь их мир, всего лишь узкая полоска возделанной кем-то земли, дальше которой пленники грядки ничего не видят. По-настоящему свободны только садовники. Садовник сам решает, от какого растения будет польза, а от какого не дождёшься ни цветов, ни урожая. А есть такой тип людей, которые не просто растения, они — сорняки, уродующие сад, и вредящие всем, до кого только могут дотянуться. Таких приходится вырывать с корнем и выбрасывать в мусорную кучу. Я не слишком утомила тебя своими историями, милая?

— Нет, тётушка. Мне было очень интересно. Если я правильно поняла, то садовник обладает могуществом, которое некоторые приписывают богам.

— С точки зрения растений — да. На самом деле садовник уязвим. Чем обширнее сад, который он возделывает, тем ему труднее. Один может довольствоваться маленькой грядкой, а другому подавай огромное поле. Человек устроен так, что проходя изо дня в день по знакомой дороге, со временем перестаёт смотреть под ноги, и не замечает, что на месте аккуратно проложенной тропинки появилась глубокая яма. Эта яма может оказаться результатом небрежности самого садовода, или проявлением козней других садовников, посчитавших этот сад препятствием для осуществления своих замыслов.

— Садовники часто враждуют друг с другом?

— Чаще всего, они этим и занимаются. К примеру, архиепископ Берхард. Типичный садовник. Его плантации огромны и возделываются с упорством, достойным восхищения. Он содержит свой сад в порядке и оберегает от любых посягательств со стороны. Твой отец тоже садовник, но борьбу за право устраивать грядки по своему вкусу, он проиграл. Извини уж, за прямоту.

— Извинения не нужны. Всё верно, тётушка Ада. — Желая побыстрее сменить тему, Милена сказала: — Судя по твоим словам, все знающие просто обязаны быть садовниками, ну, или садовницами. Я угадала?

— В самую точку. — подтвердила Аделинда. — Из ведуний получаются самые лучшие садоводы. Они способны влиять на реальный мир, путём едва уловимых изменений в мире тонком.

— Да. — мрачно согласилась девушка. — Я один раз уже повлияла. Долго буду помнить.

— У тебя был и положительный опыт. Вспомни, лучше, как ты открыла дверь склада. Таким достижением можно гордиться. Но это не предел возможности. Я хочу научить тебя такому искусству, которое доступно очень немногим ведуньям. Ты уже знакома с тонким миром, который ненамного отличается от реального. Поэтому размеры тонкого мира — всегда препятствие, хотя, путешествовать там легко, да и работа не представляет никакой сложности. Не знаю, кто из ведуний впервые додумался проникнуть за пределы тонкого мира, но это было поистине великое открытие.

— Надо полагать, за пределами тонкого мира находится тончайший мир?

— Нет, милая, — засмеялась Аделина, — выйдя из тонкого мира, каждая знающая попадает в свой собственный мир. Он напрямую не связан с реальным и существует только у неё в голове. Она в нём полноправная хозяйка и не связана никакими ограничениями. Не выходя из дома, можно сделать всё, что только пожелаешь. Это особенно удобно, когда имеешь дело с растениями. Каждое из них всегда под рукой. Ты не против прогуляться по моему саду?

— Согласна. — немедленно откликнулась Милена. — Хотя и не представляю, каким образом это можно сделать.

— Для начала мы с тобой разопьём бутылочку древесного отвара, настоянного на особых травах. — с этими словами знающая достала из буфета небольшую глиняную бутылку и разлила по кружкам ярко-зелёную, словно молодая трава, жидкость. — Смотри, какой красивый цвет.

— Мятой пахнет, — сказала девушка. — Должно быть, и вкус у напитка приятный?

— На любителя, — уклончиво ответила Аделинда. — Со временем привыкнешь.

В три глотка осушив свою кружку, она поставила её на стол и стала ждать того же от своей ученицы. Милена сделала первый глоток, дёрнула щекой, после чего залпом выпила остальное и сказала:

— Вяжет сильно, но это не самая гадкая вещь, которую мне доводилось пить.

— Вот и отлично. Отправляемся в тонкий мир.

Милена настолько привыкла к переходу, что проделала всё почти мгновенно. В руках у сидевшей напротив неё ведуньи возник стеклянный флакон со знакомой зелёной жидкостью.

— Мне снова придётся это пить?

— Да. С той, лишь, разницей, что в тонком мире вкус практически не ощущается. Сооруди себе быстренько кружку, чтобы я могла налить. Хорошо. Поставь её на стол.

Аделинда наполнила кружку, затем взяла со стола иголку и проколола себе палец на левой руке. Капля алой крови упала в зелёную жидкость, сделав её цвет ещё более насыщенным.

— Это для того, чтобы ты смогла увидеть всё моими глазами. — сказала знающая и подала кружку Милене. — По-другому попасть в мой сад не получится. Я буду вести отсчёт, и как только скажу "три", ты должна всё сразу без остановки выпить. Договорились?

Девушка молча кивнула и взяла протянутую кружку. Дождавшись сигнала, она выпила отвар, так и не успев почувствовать его вкуса. В тот же миг, свет в глазах померк, а в голове раздался шум десятков, если не сотен, голосов. Голоса были мужские, женские, детские, включая плач младенца и стариковский кашель. Милене приходилось бывать на городской площади при большом стечении народа, но даже там она не слышала такого шума. Звук постепенно нарастал и оборвался только после того, как девушка увидела перед собой свет. Она находилась в саду среди множества разнообразных растений. Тут были раскидистые деревья, посаженные в виде живой изгороди кустарники, клумбы с цветами и аккуратно подстриженные газоны. Здесь было светло, но Милена не увидела ни синего неба над головой, ни солнца, ни облаков.

— Ну, как, нравится?, — раздался рядом голос Аделинды.

— Тётушка Ада, ты где? Я тебя не вижу.

— Сюда мне незачем переносить свой образ. Да и ты, милая, присутствуешь здесь в виде бестелесного духа.

— Я уже заметила. Как же ты ухаживаешь за садом?

— Силой мысли можно сделать всё, что угодно. Чтобы ты смогла понять, как здесь всё устроено, я придумаю садовника, который и будет заниматься растениями.

В то же мгновение на дорожке возникла человеческая фигура с садовыми ножницами в руке. На садоводе был длинный кожаный фартук, шляпа с широкими свисающими вниз полями закрывала лицо. Милена догадалась, что перед ней не человек, а некая, едва оформленная идея, представленная в виде садовника, и главным был не он сам, а предмет в его руке.

— Ты правильно поняла, — подтвердила Аделинда. — Я могла бы заставить ножницы летать самостоятельно, но это выглядело бы, как дешёвый фокус. Возделывание сада — не забава, а серьёзная работа. К тому же, этот садовник наглядно покажет, каким образом знающие могут вмешиваться в естественный ход событий. Все растения, которые здесь произрастают, так или иначе связаны с реально живущими людьми. Взять, хотя бы вон то дерево. Оно представляет семейство, которое я знаю с незапамятных времён. Основателями рода были трое братьев, и ты можешь видеть, что у дерева от центрального ствола отходят три мощных ветви. Они отдают ветви потоньше, и так до самых мелких веточек с листьями. Братья давно уже в могиле, их дети и внуки тоже. Ныне здравствующих представителей рода символизируют веточки с листьями. Смотри, как их много. Одни листики совсем молодые, другие едва распускаются из почек, а третьи уже увядают. Постепенно сменяются поколения людей, и обновляется листва на дереве.

Милена заметила, что лист на одной из веточек стал сохнуть и чернеть прямо на глазах. Стоявший неподалёку садовник протянул руку с ножницами и ловко срезал засохший лист.

— Это проявление естественного хода событий, — сказала знающая. — Человек стареет и, умирая, покидает наш мир. В этом он подобен сухой листу, опадающему с ветвей. Посмотри на землю под деревом. Что ты видишь?

— Листья. Сухие и зелёные. Разных размеров. И даже целые ветки.

— Разный срок отмеряет судьба людям. Одни уходят в преклонном возрасте, другие в расцвете сил. А некоторые не успевают покинуть материнскую утробу. Судьба на свой лад перекраивает лиственный покров дерева, не особенно заботясь о красоте или пользе.

— Тогда, что такое судьба? Ты можешь мне объяснить, тётушка Ада?

— Попробую. Когда-то я тоже задавалась этим вопросом. Представь себе, что человек засевает поле. Он идёт по пашне и разбрасывает семена. Каждое семечко — это его поступок, мысль, желание. Тут может быть и гнев, и радость, любовь, или печаль. Разные это семена, тяжёлые и лёгкие, крупные и мелкие, будто пылинки. Оттого и падают на разном расстоянии от сеятеля, кто прямо под ноги, а кто так далеко, что не сразу увидишь, где. Одни семена взойти не успеют, как перешагнёт их человек, не заметив ростков. Другие прорастут, едва коснувшись земли, и к тому времени, как поравняется с ними сеятель, успеют сами отцвести и распространить новые семена. И вот перед человеком уже не просто вспаханная земля, а покрытый высокой травой луг. И дальнейший путь сеятеля по этому лугу зависит от выросших на нём трав. Полезные дела и мысли без злобы дадут богатый урожай. Если бросал человек в землю только зёрна сорных трав, то и плодов от них никогда не дождётся. Разрастутся сорняки так, что пройти невозможно станет. А то и ноги заплетут человеку, и грохнется он на землю, потому что идти вперёд больше не в состоянии. Поле огромное, и засевает его множество людей. Так и летят семена от одного человека, к другому, и так далее. Бывает, что и не знают люди, кому обязаны встреченным на своём пути травам, будь то сладкие ягоды, цепкий вьюн, или ядовитая колючка. Судьба — это не заранее написанная книга с предсказанием, не ниточка в руках у кукловода. Мы сами её создаём, и для себя и для других людей.

Садовник снова щёлкнул ножницами, и в воздухе закувыркался зелёный, не тронутый увяданием листочек. Следя за его полётом, Милена поняла, что ещё один человек покинул мир живых.

— Да, ведь это же смерть, — ахнула девушка. — Этот садовник — сама смерть!

— Так и есть, милая. Смерть срезает листья на дереве жизни.

— Это же твой садовник, тётушка. Останови его!

— Он, лишь, показал тебе неизбежное. То, что не зависит от нашего желания. Не получается остановить смерть, её можно, лишь отсрочить. Иногда удаётся смерть обмануть. Смотри.

Садовник подошёл к кусту, покрытому мелкими белыми цветами. Милена увидела, как на ближайшей к ней ветке, пытается распуститься один из цветов. Никаких шансов у него не было, потому что искривлённая веточка охватывала бутон плотным кольцом. Наружу показался только один лепесток, ведь раскрыться шире у бутона возможности не было. Садовник сунул свои страшные ножницы в карман фартука и осторожно прикоснулся к тонкой веточке. Трудно было представить, что его пальцы не нанесут вреда растению. Беспокойство оказалось напрасным. Несколько ловких движений, и бутон был освобождён из плена. Его зелёные чешуйки раскрылись и на свет показались остальные лепестки цветка.

— Какой славный малыш, — с умилением произнесла Аделинда. — Если судьба будет к нему благосклонна, то щелчок ножниц садовника над собой он услышит ещё не скоро.

— То, что я сейчас наблюдала, это было рождением ребёнка?

— Да, милая. Повитуха предсказала одной женщине тяжёлые роды и гибель младенца. После этого её родственники обратились ко мне за помощью. Как я справлялась с проблемой, ты уже видела. Когда изменения проявятся в реальном мире, женщина сможет родить здорового малыша.

— Моей маме ты помогла таким же способом?

— Нет. В её случае всё было гораздо сложнее. Теперь ты понимаешь, милая, чего может добиться знающая, способная выйти за пределы тонкого мира?

— Да, тётушка. — восхищённо ответила Милена. — Ты подарила человеку жизнь, сделав всего несколько движений пальцами.

На очереди были и другие слова признательности, которые она ещё собиралась произнести, но промелькнувшая следом мысль моментально испортила радостный настрой. Такую отвратительную идею могло подкинуть только Сомнение. Девушка сначала испугалась, а потом ей стало очень неловко:

— Прости, тётушка Ада… Сама не знаю, почему так решила…

— Ты подумала о том, что я с такой же лёгкостью могу убивать.

— Да. Это глупо. Меня иногда посещают совершенно безумные мысли. Прости.

— Тебе незачем извиняться. Садоводу приходится выпалывать сорняки и подстригать ветви, которые застят свет другим растениям. Уход за садом немыслим без подобной работы. К этому нельзя применять человеческие законы, запрещающие лишать жизни другого человека.

— Я не понимаю, — прошептала Милена, — как можно спокойно говорить о таких страшных вещах. Как можно хладнокровно убивать людей?

— Оглянись вокруг, милая. Здесь нет людей. И никогда не было. Это всего лишь растения, которым будет плохо без помощи садовника. Стоит мне забросить сад, и некому будет спасать от неминуемой смерти тех, кто достоин жизни. Цветы всегда требуют ухода, а сорняки способны заполонить любую, оставленную без внимания грядку.

— Как ты можешь решать, кто должен жить, а кто нет?, — Воскликнула девушка. — Я помню, как мой отец однажды признался в том, что осудил на смерть невинного человека. Доказательств было мало, но свидетели происшествия были убеждены в его виновности. Барон не стал затягивать следствие и вынес обвинительный приговор. Позже он узнал, что тот человек оказался невиновным. Отец долго переживал по этому поводу, считая, что запятнал дворянскую честь!

— Я надеялась, что ты меня поймёшь, милая, — вздохнув, произнесла Аделинда. — Ещё раз посмотри вокруг. Растения не могут лгать, притворяться, выдавать себя за кого-нибудь другого. Если душа человека чиста, то в моём саду он никогда не прорастёт в качестве сорной травы. Для того чтобы составить впечатление о цветке, не нужны свидетельские показания и допросы с пристрастием. Достаточно просто посмотреть на него и всё станет понятно. Тебе нужно уяснить, милая, что я не судья, который решает участь человека, я — садовод, ухаживающий за своим садом. Судья может совершить ошибку, садовод — никогда.

Милена задумалась. Пользуясь простыми словами, знающая сумела оправдать свои действия, ещё несколько мгновений назад, казавшиеся чудовищными. Девушка посмотрела на аккуратно постриженную живую изгородь, деревья и клумбы с цветами. Идеально ухоженный сад не мог не вызвать восхищения.

— Да, — подтвердила Аделинда. — Это было непросто.

— Если здесь всё так хорошо, — девушка сделала широкий жест рукой, — то откуда берутся негодяи в реальном мире?

— Людей в реальном мире гораздо больше, чем растений в моём саду. Одна знающая не в силах осчастливить всё человечество.

— Ты хочешь сказать, тётушка Ада, что эти растения символизируют людей, которых ты знаешь лично?

— Правильно.

— Я тоже здесь есть?

— Разумеется, милая. Должна сразу предупредить, что мне не известна вся родословная баронов фон Кифернвальд, поэтому дерево выглядит не слишком внушительным.

— Я хочу его увидеть.

— Садовник тебе покажет.

— Зачем он достал ножницы?, — испуганно спросила Милена. — Неужели для того, чтобы снова резать…

— Не нужно бояться ножниц. Они, всего лишь, инструмент, которым пользуется судьба.

Садовник свернул в проход среди живой изгороди и скрылся из вида.

— Меня изо всех сил толкает вперёд твоё нетерпение, милая, — сказала Аделинда, — не спеши, сейчас ты всё увидишь.

В тот же миг перед девушкой предстало дерево. Кора на нём имела красноватый оттенок с тёмными вкраплениями, листья были крупными, своей формой напоминавшие гербовые щиты. Листвы почему-то было немного, гораздо меньше, чем торчавших в разные стороны голых веток. На фоне остальных растений в саду, родовое древо баронов фон Кифернвальд выглядело хилым, если не сказать, больным.

— Как странно, — произнесла Милена, — у меня сложилось впечатление, что дерево нещадно кромсали ножницами со всех сторон.

— Так и есть. У аристократов не бывает спокойной жизни. Сражения, борьба за власть, участие в заговорах, дуэли. Смотри, сколько здесь коротких, обломленных сучьев, на которых никогда не вырастут молодые побеги. А под деревом целый ворох срезанных листьев, и большинства из них не коснулось присущее старости увядание.

У дерева не было чётко выраженной вершины. Пара листьев на одной из самых тонких веточек возвышалась над всеми остальными. В какой-то момент показалось, что прожилки на их нижней стороне напоминают силуэт стоящего на задних лапах дракона.

— Тот из листьев, что справа — мой отец, — высказала догадку Милена, — я права?

— Да, милая.

— Как бы я хотела видеть там третий лист…

— Их могло быть и больше.

— Что ты хочешь этим сказать?, — удивилась девушка.

— Я никогда тебе об этом не говорила. Думаю, лучше всего — показать.

Садовник спрятал ножницы и склонился над опавшими листьями. Выбрав один из них, он показал его на вытянутой руке.

— Ты, вероятно уже догадалась, чей это лист. Вот здесь, у его основания, есть крохотная нераскрывшаяся почка. На женских листьях они встречаются в разных количествах. Это младенцы, которые могли когда-нибудь родиться. Проживи баронесса Эрна дольше, и у тебя была бы сестра, или брат.

Милена ничего не успела сказать по этому поводу. Садовник потянулся к вершине дерева и ощупал пальцами место, где лист барона Трогота соединялся с веткой.

— Нет!!!, — закричала девушка, когда увидела в другой руке садовника ножницы.

Тонкий черенок листа выглядел совершенно беззащитным перед стальными лезвиями страшного инструмента. Острые режущие кромки стали смыкаться. Чтобы предотвратить их сближение, Милена мысленно ухватилась за рукояти ножниц, мешая садовнику срезать лист. Это оказалось гораздо сложнее, чем можно было себе представить. Девушка старалась изо всех сил, но её старания пропали даром, нисколько не затормозив движение лезвий. Тогда она обратила внимание на сам лист. Он трепетал и раскачивался из стороны в сторону, словно под воздействием сильного ветра. В какие-то моменты лист почти выскальзывал из смертельного захвата, но потом снова оказывался между острых режущих кромок садовых ножниц.

"Ветка, — внезапно поняла Милена, — если бы ветка, хотя бы разок качнулась вместе с листом в одном направлении".

Она представила, как тянет ветку, заставляя её согнуться, но преуспела не больше, чем с рукоятками ножниц.

— Здесь не нужно действовать силой, — подсказала ведунья, — не забывай, что это твои предки, милая.

Слово предки у девушки ассоциировалось с портретами, висевшими в парадном зале баронского замка. Мужчины и женщины с серьёзными лицами, одетые в старомодные костюмы и платья. Она сейчас видела их всех перед собой, постепенно осознавая, что это не просто нанесённые на холст слои краски. Лица с портретов внимательно смотрели на Милену, будто строгие экзаменаторы, ожидавшие ответа на сложный вопрос.

— Помогите, — попросила девушка, — барон Трогот в опасности.

Ветка, к которой она продолжала тянуться, стала вдруг гибкой, словно лоза. Её удалось согнуть почти без всяких усилий, и, тем самым освободить метавшийся между стальных лезвий лист. Ещё не веря, что отец сумел избежать смерти, Милена с опаской смотрела на ножницы и была готова в любой момент снова прийти на помощь. К счастью, её опасения не оправдались. Садовник убрал инструмент в карман фартука и отошёл в сторону.

— Великолепно, милая, — похвалила знающая. — Времени было мало, но ты отлично справилась. Нам пора возвращаться.

— Я боюсь, тётушка Ада. Вдруг отцу снова понадобится моя помощь.

— Ты и так сотворила чудо, когда сумела изменить судьбу господина барона. Не хочу тебя расстраивать, но я не слышала, что кому-нибудь удавалось повторить такое дважды. Невозможно денно и нощно сидеть возле дерева и караулить. Пора возвращаться.

— Хорошо…, — усталым голосом сказала девушка. — Что для этого сделать?

— Приготовься, сейчас окажешься в тонком мире. Дальнейшее тебе объяснять не нужно.

* * *

— Спасибо, тётушка, что показала свой сад, — торопливо произнесла Милена, вернувшись в уютную кухню Аделинды. — Без этого я не смогла бы спасти отца. Сегодня ты сделала для нашей семьи столько, что никаких богатств не хватит, чтобы отблагодарить. У меня и так ничего нет, кроме слов признательности…

— На самом деле, ты не это хотела мне сказать, милая, — улыбнулась знающая. — Лучше, ответь на вопрос: ты уже определилась, когда отправляешься в Остгренц?

— Как ты догадалась?, — смутилась девушка. — Я, ведь только сейчас решила…

— Чтобы понять твои намерения, необязательно быть ведуньей. Рано или поздно это должно было произойти. — вздохнула Аделинда. — Поэтому я так торопилась с обучением. Всё, что ты узнала за декаду, обычно изучают в течение нескольких длинных сезонов. Я надеялась, что тебе захочется ещё немного у меня погостить. Сегодняшнее происшествие с бароном Троготом подтолкнуло тебя к принятию окончательного решения.

— Мне необходимо выяснить, что в действительности произошло с отцом, тётушка Ада. В россказни о его болезни верится слабо.

— Ты говоришь так, как будто пытаешься оправдываться. Ещё раз повторюсь, я понимаю твою озабоченность и не собираюсь тебя отговаривать. Сразу скажу, что, по некоторым причинам, не могу составить тебе компанию, хотя, именно этого я больше всего желаю. Но на мою помощь ты всегда сможешь рассчитывать.

— Спасибо, — прошептала Милена. — Обещаю, что как только я улажу свои проблемы…

— Не стоит так далеко загадывать, — прервала её Аделинда. — Жизнь полна неожиданностей, и большинство из них не из разряда приятных. Мне бы не хотелось, чтобы это обещание заставило тебя менять планы в самый неподходящий момент. Так, когда ты отправляешься в Остгренц?

— Сначала мне нужно заглянуть на склад. Хочу поискать там вещь, о которой узнала из информатория. Если удастся найти, то это здорово облегчит мне жизнь.

— Вряд ли я ошибусь, когда предположу, что ты ещё не выбрала способ, которым будешь добираться до столицы. Верно?

— Да. — согласилась девушка. — Пока не успела.

— Тогда я могу предложить неплохой вариант. Один раз в декаду мимо Кифернвальда проходит торговый караван. Его хозяина зовут Воган. За глаза его часто называют пройдоха Воган, и это очень точная характеристика. Он торгует с дикарями и вольными охотниками, предлагая им различные припасы в обмен на охотничьи трофеи. Их Воган везёт в Остгренц, где и продаёт любителям украшать свои дома клыками, когтями и рогами разного зверья. Кроме этого он не брезгует скупкой краденного у местных воров. Городские власти об этом прекрасно осведомлены, поэтому в Кифернвальд его давно уже не пускают. Тебя в лицо он не знает, я в этом уверена, а парочка его подручных, вообще, ничем кроме шнапса не интересуется.

— Среди твоих знакомых есть люди подобного сорта?, — удивилась Милена. — Неужели им можно доверять?

— Доверять необязательно, хотя они вращается в таких кругах, где письменных договоров не признают. Если человек дал слово, то обязан его исполнить, иначе с ним никто не будет иметь никаких дел. Это в лучшем случае, а в худшем всё может закончиться весьма печально. Пройдоха Воган прекрасно изучил правила игры, поэтому ошибок не допускает. К тому же, он немало мне обязан. Достаточно будет показать ему две вещи: записку от меня и кошелёк с деньгами. Можно было бы обойтись одной запиской, но я не люблю пользоваться такими приёмами. Если работа стоит денег, то она должна быть оплачена.

— Чем же он тебе обязан?

— Мы с ним встречались всего дважды. Один раз я взялась его лечить, когда все остальные лекари и ведуньи отказались. Слишком безнадёжно выглядел Воган после нескольких тяжёлых ранений. Мне удалось его выходить и поставить на ноги. Другой раз он прибежал с проблемами по мужской части. Я помогла, и Воган поклялся, что сделает для меня всё, что только пожелаю. Я этим предложением пока не воспользовалась, так что должок за ним числится. Да, чуть не забыла, — нахмурилась ведунья, — а ты умеешь ездить верхом, милая?

— Разумеется, тётушка Ада. Отец впервые посадил меня на лошадь восемь или десять длинных сезонов назад. Я точно не помню. У обычного кавалерийского седла укоротили путлища, чтобы мои ноги до стремян доставали. Отец сам давал мне первые уроки, а потом я уже занималась верховой ездой под присмотром берейтора. Маме сначала не нравилось, что я использую мужское седло, но отец сумел её переубедить.

— Вот и хорошо. Костюм для верховой езды я для тебя раздобуду, сапоги тоже. Воган старается избегать населённых мест, поэтому редко пользуется торговым трактом. Несмотря на то, что лесные тропы путь до Остгренца не сокращают, в столицу караван добирается быстро. Всего на день позже, чем те, кто едет по тракту. Вполне приличная скорость, учитывая все неудобства обходного маршрута. Без умения хорошо держаться в седле, не обойтись.

— Мне не приходилось столько ездить верхом, — призналась Милена, — думаю, что справлюсь. Когда караван Вогана будет в наших краях?

— Послезавтра, — сказала Аделинда, что-то быстро прикинув в уме. — У нас есть целый день на подготовку. Я поищу костюм для езды верхом, а ты можешь заняться своими делами.

* * *

Милена совсем забыла, что придётся снова вставать до восхода солнца. Не настроив себя должным образом с вечера, она за завтраком клевала носом над чашкой горячего чая и вполуха слушала наставления знающей. В ответ на вопросительные интонации в голосе Аделинды, девушка кивала и добавляла:

— Да, тётушка.

Ведунья стояла у плиты спиной к своей ученице, поэтому не следила за её реакцией. Но когда слова Милены заглушил протяжный зевок, Аделинда оглянулась и укоризненно покачала головой:

— Просыпайся, милая! Что же ты чай даже не пригубила? Пей. Он поможет взбодриться. Снова повторять то, что ты пропустила мимо ушей, у меня нет времени. Ты, хоть что-нибудь запомнила?

— Да, тётушка. Ты сказала, что вернёшься не раньше обеда.

— Ещё я говорила об осторожности, которая тебе не помешает. Всё, мне уже пора. Если вернёшься раньше меня, подкинь сухих веток на тлеющие в печи угли. Я сразу узнаю, что ты дома. Выходим вместе, или ты ещё не готова?

— Я чай не выпила…

— Тогда, до встречи. — знающая помахала рукой и вышла из кухни.

— Угу, — кивнула Милена и сделала, наконец, первый глоток.

После третьего глотка она проснулась окончательно, а, увидев дно кружки, поняла, что готова отправляться в путь.

"Плохо, что в реальном мире нельзя летать так же, как в тонком, — думала девушка, шагая в сторону реки, — я бы сейчас не топтала дорожную пыль, а парила бы в небесах. Вот бы научиться… Жаль, что это всего лишь мечты. Если уж тётушка Ада ходит пешком, вместо того, чтобы летать, значит, и мне такое не под силу".

Милена без приключений добралась до пещеры и, не теряя даром времени, принялась осматривать склад. Попав сюда в первый раз, она не обратила внимания, что на каждой коробке присутствовала маркировка в виде сочетания букв и цифр. Как выяснилось позже, благодаря этому коду, можно было отыскать нужный предмет. Девушка обошла всю комнату, но не нашла кода, похожего на тот, который выдал ей информаторий. Оставалась надежда, что искомая вещь скрыта под грудой других.

Чтобы освободить самый захламленный угол, пришлось оттаскивать в сторону тяжеленные ящики с какими-то железяками. Хорошо, что они сравнительно легко скользили по полу, и работа не требовала чрезмерных усилий. Терпение, вопреки утверждению поговорки, не одарило Милену розами, но свою награду она получила. В самом углу обнаружилась небольшая коробка со знакомой маркировкой. Внутри лежал один единственный предмет — прямоугольный пакет в тёмной упаковке. Судя по внутреннему объёму коробки, в ней могли поместиться четыре таких пакета.

Девушка не знала, сколько их было раньше, да это и не имело значения. Она осторожно достала пакет и удивилась, что он оказался таким лёгким, хотя имел размеры, как у солидной толстой книги. На ощупь упаковка казалась гладкой и не была похожа ни на кожу, ни на ткань. Вертя в руках пакет, Милена наткнулась на тонкий выступающий рубчик. Рядом с ним на упаковке была вытиснена мелкими буквами надпись "open here, instructions inside". Девушка подавила в себе желание сразу же открыть пакет, сунула его подмышку и направилась к выходу, прихватив по пути дюжину остроконечных металлических клиньев и пояс со встроенной лебёдкой.

Она и так задержалась здесь дольше, чем рассчитывала, поэтому решила поторопиться. Для того, чтобы двери открылись, нужно было прикоснуться к светящемуся пятнышку под надписью "door control". Милена уже протянула руку, когда услышала гулкий удар в двери, потом ещё один и ещё несколько. Похоже, кто-то находящийся снаружи колотил по дверным створкам увесистым предметом. Внезапно удары стихли. Девушка прислонила ухо к дверям, стараясь, хоть что-нибудь услышать. Оставалось только надеяться, что, потерпев неудачу, незваные гости бросят это бесполезное занятие и уберутся из пещеры. Новый удар по дверным створкам заставил Милену отпрянуть.

"Вот неугомонные! Чем они там долбят? Судя по звукам, вдвоём принялись колотить".

В том, что двери выдержат, она не сомневалась, но у находившихся снаружи людей было другое мнение. С упорством хорошего молотобойца, они били по створкам почти безостановочно. Сколько времени взломщики решили потратить на вскрытие дверей, девушка не догадывалась, хотя, была бы не против это узнать. Ей вовсе не хотелось сидеть на складе и ждать, пока у незваных гостей истощится терпение.

"Узнать бы, сколько их там. Может быть, пришло две дюжины бездельников, и колотят поочередно. Пока они все выдохнутся, ночь настанет".

Милена вспомнила про наружное наблюдение, позволяющее видеть всё, что происходит в пещере. Пришлось выйти в тонкий мир и пробираться в комнату, где расположена система охраны. Бездельников было не две дюжины, а в восемь раз меньше. Два широкоплечих парня долбили двери при помощи железных ломов, а за их работой наблюдал мужчина постарше. Он стоял чуть в стороне, и, судя по шевелящимся губам, давал указания.

"Похоже, что они в родстве друг с другом, — подумала девушка после того, как внимательно рассмотрела людей, — носы у всех одинаковые. Наверное, отец с сыновьями. Или дядя с племянниками. Как бы их отсюда выгнать…".

Парни утомились и решили устроить себе не большой перерыв. Прислонив инструменты к стене, они стали вытирать пот со лба, попутно разминая плечи. Милена заинтересовалась ломами и попробовала мысленно до них дотянуться. Через несколько мгновений она ощутила прикосновение ладони к шершавому холодному железу. В реальности ей пришлось бы потратить немало сил, чтобы просто приподнять лом, а в тонком мире это удалось сделать безо всяких усилий. Было хорошо видно, как железный стержень стал медленно подниматься в воздух.

Парни закончили перерыв, и один из них, не глядя ухватился за этот лом и дёрнул его на себя. Девушка улыбнулась и не выпустила инструмент из своей руки. Парень дёрнул ещё раз, упёрся в стену пещеры ногой, потом рванул изо всех сил. Увидев, что успеха это не принесло, он попятился назад и стал что-то говорить, указывая рукой на инструмент. Продолжая контролировать лом, Милена перехватила его двумя руками, подняла в воздух и резким движением свела руки вместе. Висевший посреди пещеры железный стержень согнулся в дугу, а люди моментально исчезли из поля зрения камеры наружного наблюдения.

"Представляю, что они сейчас подумали, — усмехнулась про себя девушка. — Оно и к лучшему. Меньше всякого сброда будет здесь околачиваться".

Она ещё немного подождала, ожидая возвращения сбежавших взломщиков, потом вернулась в реальный мир и покинула склад. Возле дверей осталась корзинка, накрытая холщовой тряпицей. Милена не стала ничего трогать, даже на согнутый лом взглянула мимоходом. Нужно было как можно быстрее покинуть эти места, пока сюда не заявился кто-нибудь ещё. Обратный путь наверх по каменистой осыпи предстояло пройти в одиночку, затратив на это уйму времени.

На выходе из пещеры девушку ждал приятный сюрприз. Пока она обыскивала склад, кто-то позаботился об удобстве перемещения, соорудив из камней некое подобие ступеней. Лестница получилась кривая, высота ступеней была разной, но подъём по ней особого труда не представлял. Милена мысленно поблагодарила неизвестных строителей и поспешила домой.

Дым из трубы она заметила издалека, и очень этому обрадовалась.

"Пока я разгоняла любопытных крестьян, тётушка Ада успела вернуться. Может, даже что-нибудь сготовила, а то я умираю с голода. Эти ящики с железками вытянули из меня столько сил".

— Удачной была прогулка?, — поинтересовалась знающая. — Можешь не отвечать. По глазам вижу, что ты голодна, как грузчик на мукомольне. Садись за стол, милая. Я уже салатик картофельный заправила. Скоро свинина в духовке поспеет.

Поглощая вкуснейшую стряпню Аделинды, Милена несколько раз порывалась начать рассказ о походе на склад, но ведунья отказывалась слушать до тех пор, пока девушка не насытилась. Только после этого настало время для разговоров.

— Значит, тебе удалось одновременно видеть события, происходившие и в тонком мире и в реальном?

— Да, тётушка Ада. Мне помогло устройство наружного наблюдения. Оно установлено над дверями склада и наблюдает за происходящим в пещере.

— Сколько можно было бы сделать, если бы имелась возможность видеть оба мира сразу. — мечтательно произнесла Аделинда. — Любая знающая отдала бы за это всё, что у неё есть ценного. А это устройство нельзя оттуда забрать, чтобы носить с собой и пользоваться им, когда захочешь?

— Не знаю. — пожала плечами Милена. — Я не уверена, что смогла бы установить, запитать и отладить систему наружного наблюдения. Тем более, сделать устройство переносным. В информатории есть статьи, посвящённые обслуживанию подобных систем, но моих знаний недостаточно, чтобы во всём разобраться. Извини…

— Не грусти. — улыбнулась ведунья. — Будем действовать по старинке, как делали наши бабушки, прабабушки. У них, ведь, не было никаких систем наблюдения, кроме собственных глаз. До всего доходили своим умом. Чем мы с тобой хуже? Вот и я говорю, что ничем. Хватит об этом. Давай, лучше покажу, какую я для тебя припасла одежду.

Знающая встала из-за стола и жестом пригласила Милену следовать за ней. В комнате, на большом сундуке был разложен костюм для верховой езды. Сразу бросилось в глаза, что он был пошит из дорогой ткани и отличался изысканной отделкой лацканов и обшлагов.

— В мужском костюме должно быть легче продираться сквозь лесную чащу, — сказала девушка. — Лишь бы он удобным оказался. Я как-то раз примеряла нечто подобное. Без подгонки по фигуре носить не смогла.

— Он не совсем мужской, — хитро прищурилась Аделинда. — Тебе, наверное, приходилось слышать о любвеобильном бароне Ламмерте и его ревнивой супруге?

— Да, приходилось. Когда я была маленькая, то гостила вместе с родителями в его замке. Отец не водил с ним дружбы, но иногда они вместе охотились.

— Жена пресекала все амурные похождения Ламмерта, и он решил тайком привозить любовниц в свой охотничий домик под видом пажей или курьеров. Для этого было пошито несколько костюмов, один из которых ты видишь перед собой. С виду одежда мужская, но скроена она по женской мерке. Этот костюмчик шили для одной развесёлой девицы. Когда её отец узнал о связи дочери с Ламмертом, то быстренько выдал её замуж и услал от греха подальше. Со временем баронесса прознала об очередной уловке мужа, и тому пришлось искать другие способы для встреч со своими пассиями. Давай, примерять. Любовница Ламмерта была чуть выше тебя, но это должно создать проблему.

— После такого рассказа мне расхотелось надевать костюм, — недовольно поморщилась Милена. — Как представлю, что его касались руки похотливого барона…

— Костюм так и не был выкуплен у портного. Его та девица даже не успела примерить.

— Тогда — другое дело, — немного подумав, согласилась девушка.

С помощью Аделинды она надела на себя бриджи, жилет, сюртук и убедилась, что всё это ей впору. Наряд дополнили высокие сапоги для верховой езды и охотничья шляпа с пером фазана. Нигде ничего не жало, не топорщилось, сапоги были удобными и не слишком тяжёлыми. Милена прошлась по комнате и осталась довольна собой.

— Если волосы спрятать под шляпу, — посоветовала знающая, — то ты вполне сойдёшь за мальчишку-пажа. Это и к лучшему. Меньше будешь привлекать внимание окружающих.

— Ты, наверное, отдала за костюм кучу денег… Я могла бы написать долговую расписку…

— Не вздумай, — строгим голосом произнесла Аделинда. — Я, ведь, не чужой тебе человек и помогаю не ради выгоды.

— Мне известно немало семей, где с близких родственников берут деньги за проживание под одной крышей, как за гостиницу. И это не вредит их отношениям.

— Можешь считать меня непрактичной, но я от своих слов не отказываюсь. — ведунья вручила Милене перчатки. — Держи. Здесь дополнительные полоски кожи нашиты, чтобы поводья удобнее было держать, и перчатки меньше изнашивались. В сюртуке есть потайной карман. Позже покажу тебе, как он открывается. Ты с собой много будешь брать вещей, милая?

— Совершенно не представляю, на какой срок я там задержусь, — вздохнула девушка. — Багаж будет для меня обузой. К тому же, я научилась обходиться малым.

— Полезное качество, даже для благородной госпожи, — засмеялась Аделинда. — У Вогана, наверняка, найдётся какая-нибудь лишняя чересседельная сумка для твоих вещей, но полагаться на это не стоит. Корзинку пристраивать на лошадь неудобно, поэтому поступим так: твои вещи я заверну в одеяло, перетяну его ремнями. Приторочишь к седлу у себя за спиной. И поклажа в сохранности будет, и одеяло в пути не помешает. Съестные припасы я отдельно положу. Не для твоего желудка еда, которой обычно мужики вдали от дома питаются.

— У-у-у, — протянула Милена, — чего я только не пробовала, когда с дикарём по лесу странствовала. Даже диковинного зверя по имени угуна.

— Угуна?, — переспросила Аделинда. — Это, на каком языке?

— Откуда ж я знаю. Тот дикарь себя назвал воином с дагой, хотя, никакой даги у него не было.

— Кстати, об оружии. На правый сапог нашиты ножны. Вот здесь, на голенище. У меня есть острый кинжал. Возьмёшь его с собой.

— Зачем? От кинжала в моих руках толку мало. Отец пытался давать мне уроки фехтования, но вышло все без особого успеха с моей стороны.

— Это на тот случай, если понадобится быстро перерезать ремень или верёвку. Мало ли что может случиться.

Глава 5.

Утро следующего дня началось со сборов вещей и припасов, которые могли понадобиться в дороге. Аделинда хлопотала на кухне, а Милена выбирала, что взять в дополнение к костюму для верховой езды. Ева ли можно было надеяться, что предстоящее путешествие окажется комфортным, поэтому платья девушка отмела сразу. Она ограничилась только нижним бельём и парой рубах, схожих по покрою с мужскими. В них завернула принесённые со склада предметы и отнесла всё это знающей. К тому времени Аделинда успела напечь вкусных пирожков с разными начинками и теперь наполняла ими сумку.

— Тётушка, — ужаснулась Милена, когда увидела гору аппетитно пахнувшей выпечки. — Мне такого количества еды хватит на пару декад, не меньше. Как мы всё это понесём?

— Ничего, — улыбнулась ведунья. — Далеко идти не придётся. Ещё я для тебя приготовила три фляги из высушенной тыквы, не сильно тяжёлые. Одна будет с чаем, другая с чистой водой, а в третью, которая поменьше, налью настой трав с древесным соком. Сама понимаешь, для чего. Ты, милая, завтракай, а я пока упакую вещи.

Милена не сомневалась, что пирожки очень вкусные, но смогла съесть только один. Сказалось волнение, с которым она ожидала момента расставания с тётушкой. Здесь девушка почувствовала себя, как дома, обрела утраченное ощущение уюта и безопасности. Домик, в котором жили многие поколения знающих, с первого дня принял её, как родную. Милена сама удивлялась тому, что ни разу не оступилась на лестнице, не ударилась о выступающий угол печи или шкафа. Даже с закрытыми глазами она прекрасно ориентировалась в пространстве, как будто жила здесь с рождения.

Милена знала, что рано или поздно ей пришлось бы покинуть гостеприимное жилище ведуньи. Чудом, сумевшая спасти отца девушка, в одно мгновение была готова сорваться с места и едва ли не бегом бежать по направлению к Остгренцу, а сегодня напряжённо ждала момента, когда придется перешагнуть порог дома знающей. Это казалось невероятным, но Милена была уверена, что дом не желает её отпускать. Он очень хотел, чтобы она осталась, и стремился привязать к себе тончайшими незримыми ниточками.

"Я должна это сделать, — с грустью подумала девушка, — прости, пожалуйста… Мне и вправду не хочется уезжать… Я должна, пойми…".

На душе сразу же полегчало, но тут же возникла уверенность, что сюда ей больше никогда не удастся вернуться. От этой мысли стало нехорошо, как будто она только что совершила предательство.

— Позавтракала, милая?, — спросила заглянувшая в кухню Аделинда.

— Да, тётушка. — Милена заставила себя улыбнуться, — а сердце её сжалось от сознания собственной неискренности.

— Вот и отлично. У меня на заднем дворе есть небольшая тележка. Туда я уложила вещи. Да, ты совсем ничего не поела!, — всплеснула руками ведунья, переведя взгляд на тарелку с пирожками.

— Сытные очень…, — стала оправдываться девушка. — Одного хватило…

— Ничего, от свежего воздуха и тряски в седле, аппетит непременно разыграется. Пора тебе уже одеваться, милая. Скоро выходим.

Милена заставила себя подняться. С трудом сделала шаг и почувствовала, как рвутся незримые ниточки, связывавшие с домом знающей. Следующий шаг дался легче, и постепенно её отпустила давившая к земле тяжесть, а душившая сердце тоска сменилась светлой печалью.

— Ты помнишь о подарке Тау?, — спросила ведунья. — Я сделала из "слезинок волшебника" бусы. Надень их. Они немного усилят твои способности. Если ты попадёшь в беду, Тау обязательно это почувствует и сообщит мне.

— Спасибо. — поблагодарила девушка, любуясь украшением. — При ярком свете может показаться, что это жемчужины идеальной формы.

— Разбирающийся в драгоценностях человек вряд ли так подумает. Оно и к лучшему. На всякий случай, надень их под одежду.

Милена надела бусы, облачилась в костюм для верховой езды и, по настоянию Аделинды, поместила в ножны небольшой обоюдоострый кинжал с тяжёлым лезвием.

— Мне так будет спокойнее, — пояснила знающая.

Перешагивая порог, Милена мысленно обратилась к дому:

"Спасибо за всё".

Она замерла, ожидая, в ответ какого-нибудь знака. Дверь за спиной протяжно скрипнула, не так, как это бывало раньше, и девушка обрадовалась, что её услышали. Ведунья взялась за ручки двухколёсной тележки, покатив её к выходу со двора. От помощи Милены она отказалась:

— Я справлюсь, милая. Мне совсем не тяжело. Дальше тропинка пойдёт под гору, вот там твоя помощь понадобится. Я не буду показываться на глаза караванщикам. Воган и его люди суеверны, как пугливая старуха. Вряд ли они обрадуются, когда увидят перед дальней дорогой ведьму. Это всегда считалось дурной приметой. Побереги силы, скорее всего, тебе придётся самой грузить вещи на лошадь.

— Откуда они узнают, что ещё один человек должен присоединиться к каравану?

— Вчера я отправляла посыльного с письмом в трактир, где обычно останавливаются люди Вогана перед тем, как отправляться в окрестности Кифернвальда. У пройдохи было время, чтобы приготовить ещё одну лошадь и внушить своим спутникам, что ты очень важная персона.

Начался спуск в неглубокую лощину, поросшую редким кустарником и молодыми деревцами. Тележку пришлось придерживать, чтобы она не укатилась вниз по извилистой тропе. Оказавшись на дне лощины, Аделинда огляделась по сторонам и сказала:

— Оставайся здесь. Я спрячусь вон в тех кустах. Скоро здесь должен появиться караван Вогана. Отдашь ему вот эту записку и кошелёк. На словах ничего передавать не обязательно.

— А если он о чём-нибудь спросит?, — заволновалась девушка. — Как мне быть?

— Жизнь отучила его от излишнего любопытства, уж поверь мне. Никаких вопросов не последует. Можешь назваться любым именем, на своё усмотрение. Можешь не говорить ничего, он сам поймёт, как к тебе обращаться.

Знающая освободила вещи от удерживавших их верёвок и повернулась к Милене, чтобы её обнять:

— Удачи тебе, милая. Будь благоразумна и помни, чему я тебя учила. Если понадобится совет, выйди в тонкий мир и постарайся найти мой дом. Для тебя это будет не трудно.

— Спасибо, тётушка Ада. — на глаза девушки навернулись слёзы, она не выдержала и всхлипнула. — Спасибо за всё… Если бы не ты…

— Не нужно расставаться с таким настроением, милая. Улыбнись. Вот так. Твоя улыбка для меня лучше всякой награды. Будь умницей. И помни: не все усатые лгут. — Аделинда помахала на прощанье рукой и скрылась в кустах.

Милена глядела ей вслед до тех пор, пока не перестали раскачиваться потревоженные веточки. Она чувствовала, что тётушка Ада ещё здесь и наблюдает за ней. Девушка улыбнулась, кивнула головой, давая понять, что с ней всё в порядке и стала смотреть в ту сторону, откуда должен был показаться караван. Воган не заставил себя долго ждать. Меж тонкими стволами молодых деревьев мелькнули плохо различимые силуэты, потом на открытое пространство выехал первый всадник.

Всего Милена насчитала шесть лошадей, на трёх из которых сидели люди. Две лошади были нагружены большими тюками, возвышавшимися над спинами животных, будто горы. Аделинда детально не описывала внешность Вогана, поэтому девушка внимательно разглядывала подъезжавших всадников, пока не остановила свой выбор на одном из них. С виду он ничем особенным не отличался от ехавшего впереди него мужчины. Примерно одного возраста с отцом Милены, или немного старше.

В аккуратно подстриженной бороде проблёскивала седина, но коснуться висков она ещё не успела. Взгляд из-под нахмуренных бровей выдавал в нём человека, привыкшего отдавать распоряжения. Мужчина слегка привстал на стременах, изучая содержимое тележки, обвёл взглядом окрестности, немного задержавшись на тех кустах, где пряталась знающая. Только после этого он обратил внимание на Милену.

— Добрый день, — сказала ему девушка, когда двое всадников поравнялись с нею. Третий находился в конце каравана и был плохо виден из-за огромных тюков на спинах вьючных лошадей.

Мужчина, которого она посчитала Воганом, молча кивнул и протянул к ней правую руку. Милена положила в ладонь записку, накрыв её сверху увесистым кошельком. Всадник оставил записку себе, а кошелёк, не глядя швырнул своему спутнику. Быстро пробежав глазами текст, он произнёс:

— Добро пожаловать в нашу маленькую торговую компанию. Гнедая лошадь, которую вы можете видеть за моей спиной, предназначена для вас, госпожа. Адель написала, что вы умеете ездить в мужском седле. Надеюсь, что это — правда, потому что дорога дальняя. Условия для всех одинаковые, в том числе для вас. Никаких поблажек не предвидится. Лошадку зовут Полли. Она смирная и не боится незнакомых людей. Постарайтесь с ней подружиться. Это облегчит вам жизнь на ближайшие четыре дня. Хэнк, — обратился Воган к своему спутнику, — погрузи вещи и помоги госпоже поладить с лошадью.

— Как прикажете, хозяин!, — откликнулся второй всадник и соскочил с седла. — Сделаем в лучшем виде.

— Почему вы решили назвать меня госпожой?, — на всякий случай спросила девушка. — Из-за моего костюма? Я надела его потому, что не нашлось ничего более удобного для поездки верхом. Это подарок от… одного хорошего человека.

— Дело не в одежде,— ухмыльнулся Воган, — я неплохо разбираюсь в людях. Это большое подспорье в деле, которым приходится заниматься. Наверное, поэтому и жив до сих пор.

— Вы так и не спросили, как меня зовут. — сказала Милена.

— Если Адель не указала ваше имя в записке, значит, мне необязательно его знать. Моё имя вам известно, подозреваю, что и прозвище тоже.

"Забавно, — подумала девушка, — в очередной раз сталкиваюсь с тем, что разным людям тётушка Ада сообщала разные варианты своего имени. С чем это может быть связано?".

Тем временем к ним подъехал третий всадник, и Милена непроизвольно вздрогнула, узнав в нём представителя одной из народностей детей леса. Она сразу же вспомнила про дикаря, в обществе которого провела несколько дней и, с облегчением отметила, что узоры на лицах не совпадают.

— Это Кватоко, наш третий компаньон, — пояснил Воган. — Имя Кватоко означает "птица с большим носом". По его лицу видно, что такое имя он получил не зря. Мы с Хэнком зовём его просто — Квай.

Услышав своё имя, дикарь встрепенулся, издав несколько гортанных звуков. Его лошадь немедленно заржала и пошла боком, смешно переставляя ноги.

— Нет в мире лучших наездников, чем дети леса, — восхищённо произнёс, проходивший мимо Хэнк. — Не знают ни седла, ни стремян, а управляют лошадью так, будто говорят с ней, как с родной мамашей.

Хэнк подвесил сумки с провизией и питьём к передней луке седла Полли, а скатку из одеяла закрепил на заднюю луку так, чтобы получился дополнительный упор для спины.

— Вам помочь взобраться в седло, госпожа?, — спросил он, копируя интонации Вогана.

На что девушка отрицательно качнула головой и подошла к лошади. Отец учил её, что каждый наездник должен уметь находить подход к животному, тогда не будет никаких проблем. Она сняла перчатку, прижала ладонь к шее Полли. Лошадь благосклонно приняла знак внимания и не стала дёргать шкурой.

— Хорошая, моя, — ласково прошептала девушка. — Ну, что, покатаемся?

— Вот угощение для Полли, — сказал Хэнк и вложил в другую руку Милены краюху хлеба, посыпанную крупной солью. — В нашем караване я слежу за конями и припасами. Если что-нибудь понадобится, зовите меня.

Лошадка учуяла лакомство ещё раньше, нетерпеливо переступила с ноги на ногу, потом мотнула головой, легонько стукнув ею по плечу своей будущей наездницы. Намёк был более чем прозрачным, и девушка решила не обманывать её ожиданий. Она скормила Полли хлеб, потом самостоятельно запрыгнула в седло, успев поймать одобрительный взгляд Хэнка.

— Отлично, госпожа, — сказал Воган. — Вижу, что вы не станете для нас обузой. Дороги, которыми пользуется наш караван, не располагают к лёгкой прогулочной рыси. Лошади приучены сами подстраиваться под условия местности. Они меняют аллюр, как только представится возможность ускориться. Вам с непривычки будет сложно. Мы не можем позволить себе долгую остановку, поэтому привыкать придётся на ходу. Займите своё место между мной и Хэнком. Квай у нас обычно замыкает караван.

* * *

Поначалу путешествие показалось неутомительным и весьма познавательным. Путь каравана пролегал по таким живописным местам, о наличии которых в окрестностях Кифернвальда, девушка даже не подозревала. Может быть потому, что ей не пришло бы в голову передвигаться верхом по руслам ручьёв, оврагам и зарослям орешника. Воган старался не выезжать на открытые пространства до тех пор, пока не миновал границу владений барона Трогота. Только тогда караван выбрался из лесной чащи на просёлочную дорогу.

Лошади побежали резвее, и Милена едва не опрокинулась назад, когда Полли внезапно перешла на рысь. Остаться в седле помогла скатка из одеяла, удержавшая всадницу от падения. После этого девушка уже не отвлекалась на красоты дикой природы, решив уделять больше внимания происходящему впереди. Она быстро научилась предугадывать, в какой момент ждать смены аллюра, а вскоре освоилась и с особенностями езды на Полли. Кобыла ускорялась не сразу вслед за лошадью Вогана, а, отпустив её на несколько ярдов, совершала скачок вперёд с места и только после этого бежала дальше рысью.

Несколько раз караван делал короткие остановки. Когда это произошло в первые, девушка подумала, что её спутники решили устроить привал. Оказалось, что остановка требовалась только затем, чтобы проверить крепление груза на вьючных лошадях. При этом никто, кроме Хэнка не спешивался. Иногда Воган останавливал караван, подзывал Квая, и они вдвоём совещались, после чего дикарь отправлялся разведать местность.

Наблюдая за взаимоотношениями караванщиков, Милена изменила свои ранние представления об иерархии в маленьком мужском коллективе. Сначала она думала, что Хэнк и Квай в равной степени занимают подчинённое положение, но позже поняла, что между ними есть разница. Всю тяжёлую работу выполнял Хэнк, а державшийся независимо дикарь сам решал, за какие дела ему браться. Хозяин каравана обращался к нему, как к равному себе и внимательно выслушивал всё, что говорил Квай. В какой-то момент девушка даже пожалела трудягу Хэнка, но потом заметила, что он вполне доволен своей ролью и во всём старается подражать Вогану.

Как и предсказывала знающая, Милена быстро проголодалась и очень скоро пожалела о том, что опрометчиво отказалась от завтрака. Урчание пустого желудка не самый приятный аккомпанемент стуку лошадиных копыт, поэтому девушка, пошарив в сумке, выудила оттуда ещё тёплый пирожок. Она прекрасно знала стряпню Аделинды, но не представляла, насколько вкусным окажется простое изделие из теста с начинкой, которого хватила всего на три раза откусить.

Рука сама собой нырнула в сумку за следующим пирожком, а потом ещё за одним. Девушку беспокоило, что ей приходится кушать в одиночестве, без возможности угостить своих спутников. Это шло вразрез с приличиями, но чувство голода одержало победу над воспитанием. Милена так и не поняла, по какой причине Воган оглянулся. В первый момент она подумала, что слишком шумно жевала и сильно смутилась, встретившись взглядом с хозяином каравана.

— Вы правильно сделали, что решили подкрепиться, госпожа. Перекусить, не покидая седла — обычное дело. Тем более что до ужина ещё далеко.

В тот момент девушка не догадывалась, что слово "далеко" Воган употребил не в переносном смысле. Пейзажи успели наскучить, ноги и поясница настойчиво требовали отдыха, голова начала кружиться от постоянной тряски, а караван не прекращал движения вперёд. Только когда солнце повисло над самыми вершинами деревьев, Воган свернул с наезженных путей, направив лошадей вглубь леса.

Сзади раздался пронзительный вопль, услышав который Милена вздрогнула и обернулась. Издавая режущие слух звуки, вперёд умчался Квай, а Хэнк занял его место позади вьючных лошадей. В лесу быстро стемнело, никакой дороги девушка разглядеть уже не могла, поэтому оставила выбор пути на усмотрение Полли. Справа по ходу движения между стволами деревьев мелькнул огонёк, и Воган сразу же повернул в ту сторону. На поляне был разведён костёр, возле которого уже хлопотал Квай, пристраивавший над огнём котёл с водой.

— Можете спешиваться, госпожа, — предложил Воган, — о лошадях есть, кому позаботиться.

Сам он ловко соскочил с седла, а пытавшуюся последовать его примеру Милену, подвели уставшие ноги. Она наверняка свалилась бы на землю, если бы не сильные руки Хэнка.

— Я сам отведу Полли к коновязи, госпожа. — сказал он. — А вы ступайте под навес. Там запасено сено для лошадей. На нём можно отдохнуть.

С трудом разгибая ноги в коленях, девушка поплелась в указанном направлении и с наслаждением опустилась в стебли сухой травы. Проведя весь день на лошади, она не могла поверить, что больше не чувствует под собой седло. Тем временем Хэнк приволок несколько досок и установил их на обрубки брёвен, соорудив что-то вроде столешницы. После стал выкладывать на импровизированный стол съестные припасы.

— Хэнк!, — позвала Милена. — У меня с собой тоже есть еда. Там, в двух сумках.

— Не беспокойтесь, госпожа, у нас достаточно провизии.

— Я хотела бы поделиться со всеми.

— Спасибо. Сейчас принесу.

В котле закипела вода, Квай стал закладывать туда мясо, крупно нарубленные овощи и специи. Наблюдая за ним сквозь переплетение сушёных травинок, девушка почувствовала запах знакомых приправ.

"Я уже научилась безошибочно определять блюда, приготовленные дикарями. И даже начинаю привыкать к ним. Представляю, что сказал бы Ортвин, если с дворцовой кухни доносились бы такие ароматы. Он решил бы, что повара высыпали на сковороду запас специй на целую декаду. Ортвин… Если советник Вольфганг поселится в нашем замке, надеюсь, он не станет обижать старого дворецкого. Знать бы, что сейчас творится в Кифернвальде… Жаль, спросить не у кого".

— Просим отужинать с нами, госпожа, — послышался рядом голос Хэнка. — Только вас и ждём.

Покидать мягкую перину из сена не хотелось, но Милена заставила себя подняться. С первого взгляда на сервировку стола было видно, что этим занимались мужчины. Казалось, хлеб порубили на крупные куски мечом и тем же способом "казнили" сыр, зато целые головки лука были аккуратно очищены от шелухи и выложены горкой. В качестве столовых приборов предлагались грубые деревянные ложки и железные двузубые вилки угрожающих размеров. Привезённые девушкой пирожки сиротливо лежали где-то с краю, зато центр стола занимал испачканный сажей котёл с ещё булькающей похлёбкой. Улыбавшийся дикарь уже раскладывал своё варево по большим деревянным мискам.

— Для вас Квай приготовил особое кушанье, — сообщил Воган и указал девушке на глиняную сковородку с крышкой. — Наша пища может показаться грубой, но мы люди простые и любим сильно приправленное мясо. Рано утром Квай охотился и добыл какую-то дичь. Вот её он и поджарил для вас, госпожа.

Милена сдвинула в сторону тяжёлую крышку и вдохнула ароматный пар.

— Как называется эта дичь?, — спросила она. — Пахнет аппетитно.

— Я видел уже разделанную тушку, поэтому названия не знаю, да это и не важно. Главное, что он туда сыпанул совсем мало тех сушёных трав, от которых язык горит, будто в преисподней.

Девушка подцепила вилкой кусочек мяса и отправила его в рот. Некоторое время она задумчиво жевала, потом сказала:

— Какой знакомый вкус. Я бы сказала, что это… угуна. Да, именно угуна.

У наблюдавшего за ней дикаря с лица сползла улыбка. Он что-то быстро произнёс на своём языке и замер, ожидая ответа.

— Извините, — покачала головой Милена. — Я вас не понимаю. Когда-то слышала несколько слов, но их значение мне неизвестно.

Квай кивнул и переключил своё внимание на миску с едой. Вместо ложки он взял в руку странную вещь, напоминавшую верхнюю половинку большого птичьего клюва. Остальные уже за обе щёки уплетали жаркое и с хрустом вгрызались зубами в луковицы. Девушка не кривила душой, когда сказала, что ей понравилось жареное мясо. Когда она ополовинила содержимое сковороды, то поняла, что места для пирожков в желудке уже не осталось.

Спутники Милены быстро опустошили свои миски и теперь ковыряли в зубах щепками, перемежая отрыжку с комплиментами поварскому искусству Квая. По знаку Вогана, Хэнк принёс большую бутыль, из которой потянуло крепким алкоголем. Дикарь оживился и первым протянул свою кружку. Хэнк налил сначала хозяину каравана, потом Кваю, затем остановил взгляд на девушке. Милена тут же наполнила кружку из своей фляги, дав понять, что компанию им не составит.

Выпивка развязала язык мужчинам, в их разговоре всё чаще стал звучать смех, дикарь даже пытался что-то напевать. Девушка почувствовала себя лишней, и незаметно вернулась на своё прежнее место под навесом. Попивая холодный чай, она наблюдала за отсветом пламени гаснущего костра на окружавших поляну деревьях. Где-то далеко от этого места находился столичный город Остгренц, до которого оставалось неполных три дня пути. Милена представила, что завтра снова придётся трястись в седле и недовольно поморщилась.

"Пора бы начать думать о том, каким образом выручать отца, — предложило Сомнение, — или ты решила, что архиепископ моментально его отпустит, как только ты об этом попросишь?".

"Я не настолько самонадеянна, чтобы так думать. Если ты тоже заботишься об отце, то предложи какую-нибудь идею, а то, кроме издевательств от тебя ничего не услышать".

"Какие мы нежные… Хочешь идею? Пожалуйста. Обрати внимание на левую полу своего сюртука. Не слишком ли тяжёлая?".

"Тяжёлая, — согласилась Милена, — тётушка Ада говорила про потайной карман… Что? Уж не хочешь ли ты сказать…".

Девушка отстегнула клапан потайного кармана и нащупала внутри несколько кругляшей. Судя по размеру, это были золотые монеты самого крупного достоинства.

"Они самые, — подтвердило Сомнение. — Не понимаю, как ты умудрилась их не заметить. Там должно хватить на подкуп стражи. Не всей, конечно. Главное, это найти нужного человека, который возьмёт золото, выполнит уговор, и не продаст тебя с потрохами архиепископу. Хорошая идея?".

"Не знаю, — засомневалась Милена. — Мне понадобится уйма времени на то, чтобы отыскать в незнакомом городе нужного человека. Не буду же я ходить по улицам Остгренца и спрашивать у прохожих: Ах, не подскажите ли вы приезжей баронессе, кого из людей архиепископа лучше всего подкупить?".

"Я же тебе не глупостями предлагаю заниматься. Прежде всего, заведи знакомство с хозяином заведения, куда заходят выпить местные стражники. После этого вычислишь нуждающегося в деньгах человека и сделаешь ему соответствующее предложение".

"Риск большой, шансы на успех наоборот — невелики".

"Ты всегда была трусихой, — насмешливо фыркнуло Сомнение. — Я, ведь, не в кости зову играть. Ради отца могла бы и рискнуть. Или, слабо?".

"Было бы слабо, не отправилась бы Остгренц, — парировала Милена. — Приеду на место, там и разберусь, что предпринять. Я даже не знаю, где именно находится отец".

"Планы нужно строить заранее, — назидательно произнесло Сомнение, — а не в последний момент, когда время уже упущено".

"Я удостоилась аж двух советов за один вечер. Да ещё таких ценных! Моя благодарность не знает границ", — издевательски подумала девушка и, обнаружив, что кружка опустела, решила её вновь наполнить.

В первый момент ей показалось, что вокруг стола начались танцы. Приплясывая на месте, Квай пытался обойти сбоку что-то прятавшего за спиной Хэнка. Дикаря шатало из стороны в сторону, ноги подгибались, но он был настойчив, и сдаваться не собирался.

— Довольно, Кватоко!, — крикнул наблюдавший за всем этим Воган. — Ты достаточно уже выпил! Тебе ещё дорогу с утра разведывать.

Только сейчас Милена заметила, что Хэнк прятал за спиной кувшин с алкоголем, не давая до него добраться изрядно подвыпившему дикарю. Услышав слова хозяина каравана, Квай остановился и выкрикнул несколько непонятных слов. Пошатываясь, он повернулся к столу, принявшись откупоривать все стоявшие на нём ёмкости. Понюхав горлышко фляги, Квай морщился, отставлял её в сторону, брал в руки следующую, и снова не находил того, что искал.

Так продолжалось, пока он не добрался до ёмкости с отваром древесного сока. Его запах подействовал на дикаря подобно нюхательной соли, которой приводят в чувство упавших в обморок дам. Квай отшатнулся, помотал головой, словно не поверил своему обонянию, снова принюхался. Видимо, он знал, с чем столкнулся, и не был этому слишком рад. Квай отшвырнул от себя ёмкость с отваром, сопроводив свои действия парой недружелюбно прозвучавших выражений.

На этом его запал кончился, и, едва переставляя ноги, дикарь поплёлся под навес спать. Милена заметила, куда упала фляга, но спасти драгоценную жидкость не удалось. Раздосадованная девушка вернулась к столу, с которого Хэнк уже начал убирать посуду и остатки ужина.

— Не держите зла на Кватоко, госпожа, — сказал Воган. — Он добрый малый, просто выпивка не слишком хорошо на него влияет. Я стараюсь не давать ему много бренди, но и того, что он получает, бывает достаточно для превращения в пьяного дурака.

— Я не сержусь, — не скрывая недовольного тона, произнесла Милена.

— Что у вас было в той фляге?

— Лекарство, — немного поколебавшись, солгала девушка. — Помогает от головной боли.

— Это бы точно пригодилось с утра Кваю, — засмеялся Хэнк. — Он рассказывал, что если с вечера выпьет, то наутро у него голова напоминает большой барабан, по которому стучат колотушкой!

— Зачем же он тогда напивается?, — удивилась Милена. — Ваш дикарь не похож на записного выпивоху, который жить не может без спиртного.

— Все дети леса слабы на выпивку, — ответил Воган. — Часть своего жалования Квай получает от меня алкоголем.

— Может, не предлагать ему бренди? Объясните, что он себя губит!

— Можно и не предлагать. Тогда Квай наверняка уйдёт к кому-нибудь другому. Кругом хватает нанимателей, предлагающих детям леса работать только за выпивку. Те, кто соглашается — долго не живут.

— Насколько я поняла, он сегодня на вас рассердился.

— Обычное дело, — усмехнулся Воган. — Завтра будет извиняться и благодарить меня за то, что не дал ему напиться до черноты в глазах.

* * *

Милену разбудила едкая струйка дыма, от которой сразу же заслезились едва открывшиеся глаза. Девушка поморщилась и громко чихнула.

— Хорошо, что вы проснулись, госпожа, — раздался со стороны костра голос хозяина каравана. — Я уже собирался сам вас разбудить.

— Доброе утро, — поздоровалась девушка, стряхивая с волос сухие травинки, — Что-то случилось?

Отвечать на вопрос, сидевший возле костра Воган, не стал. Поворошив веточкой угли под закипавшим чайником, он сказал:

— Возле коновязи вас ждёт Хэнк с большим кувшином воды. Он даже успел её нагреть, так что умываться будете тёплой.

Милена удивилась, увидев всего трёх лошадей. Отсутствовали обе вьючные и конь, на котором ездил дикарь. В первый момент она подумала, что Квай решил отомстить за вчерашнее и угнал лошадей вместе с грузом. Видимо этим и объяснялось мрачное настроение хозяина каравана.

— Сюда, госпожа!, — помахал рукой Хэнк. — Торопитесь, пока водичка тёплая. У меня есть для вас чистое полотенце.

— Спасибо, — поблагодарила девушка. — Мне показалось, или у нас какие-то проблемы?

— Об этом разговаривайте с хозяином, госпожа, — сказал Хэнк, наливая в подставленные ладони воду. — Здесь всё решает он. Если ему нужен совет, он разговаривает с Кваем. А моё дело — следить за лошадьми, да таскать вещи.

— Доброе утро, — повторила Милена, возвратившись к костру.

— Хотел бы я, чтобы так оно и было, — вздохнув, ответил Воган и протянул ей кружку. — Пейте, я объясню, в чём дело.

Девушка не знала, что за смесь трав была использована для заварки, но чай показался ей слишком горьким. Только из вежливости, она пригубила ещё раз и приготовилась слушать.

— Мы сейчас находимся во владениях маркграфа Фреджа. Маркграф заядлый охотник, поэтому люто ненавидит браконьеров и частенько устраивает на них облавы. Я всегда заранее узнаю о сроках ближайшей облавы и, как только она заканчивается, стараюсь быстрее проскочить через земли Фреджа. Перед тем, как мы тронемся в путь, я каждый раз отправляю Квая разведать дорогу. Такой опытный следопыт способен заметить мельчайшие признаки слежки или засады. Сегодня утром он возвратился с дурными вестями. В лесу полно людей маркграфа, они патрулируют лесные дороги, задерживая всех, кто им встретится. Об этой облаве я ничего не знал.

— А вам чего бояться? Вы же не браконьеры. Или…

— Мы сами не браконьеры, — подтвердил Воган, — но содержимое груза может насторожить такого подозрительного человека, как Фредж. Очень трудно будет доказать, что все эти трофеи добыты не нами и не в его владениях. В лучшем случае, весь товар будет конфискован, ну а про худший вариант я распространяться не стану. Такие истории не для женских ушей.

— Существует ли какой-нибудь выход из положения?

— Есть у нас одно укромное местечко. Квай уже перегоняет туда вьючных лошадей, чтобы спрятать груз. Мы с Хэнком способны легко уйти от облавы, но есть одна проблема.

— Что за проблема?, — спросила девушка, догадываясь, каким будет ответ.

— Вы, госпожа. — снова вздохнул Воган. — Уходить проще всего в одиночку. Именно так мы в подобных случаях и поступаем. Оставить вас в лесу одну — невозможно, а взять с собой, значит, подвергнуть опасности. Единственный выход, который приходит мне в голову, это отправить вас в сторону торгового тракта, где можно будет примкнуть к торговцам, или паломникам. В любом случае, там сейчас безопаснее, чем в лесу. При выезде на тракт советую вам изображать из себя курьера. Особенно, когда увидите вооружённых людей. Мимо них скачите галопом, если захотят остановить, можете громко крикнуть что-нибудь вроде: спешное донесение! Постарайтесь при этом сделать голос погрубее. Я пошумлю немного возле передовых отрядов Фреджа и отвлеку их на себя, а в это время Хэнк будет сопровождать вас до тракта. Там вы с ним расстанетесь. Добираться до столицы придётся без нас.

— Пешком?

— Нет, что вы. Полли останется с вами, госпожа. Как и это. — хозяин каравана достал из-за пазухи кошель с деньгами и протянул его девушке. — Контракт я выполнить не смог, поэтому возвращаю всё до последней монеты. Можете пересчитать.

— Я сама не знаю, сколько денег туда положила тётушка.

— Тётушка?, — его рука с кружкой замерла на полпути ко рту. — На этот счёт у меня возникали подозрения, а теперь всё встало на свои места. Впервые я встретил Адель ещё в те времена, когда был гораздо моложе и только-только постигал премудрость жизни. Мой дядя занимался торговлей и хотел, чтобы я стал приказчиком в его лавке. В моем возрасте подобная работа не могла не показаться слишком скучной. Молодой горячий парень мечтал совсем не о том, чтобы день за днём просиживать штаны за прилавком. Мне хотелось приключений, и я примкнул к разбойничьей шайке, промышлявшей вдоль торгового тракта. К счастью, в первой же стычке меня так отделали, что очнулся я только в доме Адель.

— Какое же в этом счастье?, — удивилась девушка.

— Счастье в том, что я не успел втянуться в разбойничье ремесло. Вовремя получил противоядие в виде двух стрел в грудь и сабельного удара по голове. — усмехнулся Воган. — Адель вылечила меня и посоветовала заняться караванной торговлей. Однажды она сказала мне следующее: настанет день, когда я доверю тебе самое дорогое, что у меня есть. В тот раз я решил, что речь идёт о ларце с драгоценностями, который нужно куда-то перевезти. А оно, вон как получилось… Адель часто говорит загадками.

— Да, — согласилась Милена, вспомнив последние слова знающей. Было неясно, что она имела в виду, сказав: не все усатые лгут.

— Надеюсь, ваша тётушка поймёт, что у меня не было другого выхода, — произнёс хозяин каравана, поднимаясь на ноги. — Прощайте, госпожа. Не знаю, свидимся мы ещё, или нет. Удачно вам добраться до Остгренца.

— Спасибо. Берегите себя, Воган.

Он молча кивнул, вскочил на коня и через несколько мгновений исчез среди деревьев.

— Сейчас хозяин устроит для егерей представление. — сказал Хэнк. — Жаль, что мы этого не увидим. Садитесь в седло, госпожа и будьте готовы следовать за мной.

Прошло совсем немного времени, и с той стороны, куда ускакал Воган, раздались громкие возгласы и улюлюканье. Почти сразу же ветер донёс приглушённые крики, топот копыт и собачий лай. Хэнк привстал на стременах, прислушался, затем махнул рукой, указав направление, и сказал:

— За мной, госпожа. Не старайтесь меня догнать. Если я нарвусь на облаву, то у вас будет небольшой запас времени. Если повезёт, то успеете скрыться.

Милена была очень благодарна людям, обучившим Полли передвигаться в составе каравана. Лошадь уверенно держалась за пегой кобылой Хэнка, и девушке не приходилось беспокоиться, когда она теряла из виду своего провожатого. Раза два до неё доносились звуки охотничьих рогов, сопровождаемые лаем собак. А один раз на дальнем краю большой поляны показалась и сразу же пропала группа всадников.

Хэнк чутко реагировал на малейшие признаки присутствия людей, и молниеносно менял направление, стараясь избегать нежелательных встреч. Был момент, когда Милене показалось, что западни им не избежать. Беглецы очутились в небольшом лесочке, с трёх сторон окружённом полями с пшеницей. Хэнк не рискнул сразу пересекать открытое пространство, и заметался между деревьями, выискивая наиболее безопасный маршрут. Девушке пришлось стоять на месте, сдерживая Полли, пока караванщик рыскал по округе, словно преследуемый роем рассерженных пчёл.

Сложно сказать, что помогло беглецам разминуться с людьми маркграфа Фреджа. Наверное, везение, потому что их осторожности и наблюдательности было явно недостаточно. Так или иначе, им удалось ускользнуть и от конных патрулей и от прочёсывавших лес пеших отрядов. Хэнк благополучно сопроводил Милену почти до самого торгового тракта, и остановился, когда до дороги оставалось не более тридцати ярдов.

— Дальше вам придётся ехать одной, госпожа, — сказал он вполголоса. — Поспешите, пока облава не дошла до этих мест. Если на тракте будет людно, подождите в кустах, и выезжайте на дорогу, когда никого не будет рядом.

— Спасибо, Хэнк, я всё поняла.

— Удачи, госпожа. — караванщик приложил руку к сердцу и кивнул на прощанье.

Полли собралась было следовать за кобылой Хэнка, и Милене пришлось потратить время на то, чтобы обуздать лошадь, направив её в сторону тракта. Пешие и конные двигались в обоих направлениях поодиночке и группами. Пришлось пережидать, до тех пор, пока просматривавшийся с лесной опушки участок дороги не оказался пуст. Выждав ещё некоторое время, главным образом для того, чтобы успокоиться, девушка послала Полли вперёд, а сама прикрыла голову рукой, защищая лицо от хлёстких ударов веток.

Это и сыграло с ней злую шутку, не позволив вовремя разглядеть двух всадников, выехавших из леса, практически одновременно с нею. Всадники не могли не заметить продиравшуюся через кустарник лошадь и особенно заинтересовались седоком. Выбравшись на дорогу, Милена, первым делом, принялась поправлять съехавшую на лоб шляпу и похолодела, когда услышала за своей спиной:

— Гляди! Не этого ли курьера мы видели вместе с тем браконьером?

Девушка дала лошади шенкеля, намереваясь поднять Полли с места в галоп, но та завертелась на месте, потеряв на этом уйму времени.

— Остановитесь, господин курьер!, — громко крикнули сзади. — Вы арестованы!

Милена поняла, что сбежать ей уже не удастся. Она смогла добиться от своей лошади повиновения, но расстояние между нею и преследователями сокращалось с каждым ударом сердца. Нужно было что-то предпринимать, и делать это очень быстро, не раздумывая. Борясь с острым желанием оглянуться, девушка чувствовала на себе взгляды всадников, готовившихся настигнуть добычу. Она не совсем поняла, за кого же её приняли, но совсем не жаждала выяснять этот вопрос.

"Может быть, они ошиблись", — робко подумала Милена и, в то же мгновение, догадалась, что ей нужно сейчас сделать. Она осадила лошадь, развернулась навстречу всадникам, бесстрашно встретив их горевшие охотничьим азартом взгляды. Преследователи, ещё мгновение назад, видевшие перед собой паренька-курьера в синем костюме, внезапно обнаружили на его месте молодую даму в роскошном платье розового цвета. Незнакомка нахмурилась и капризным тоном воскликнула:

— Как вы меня напугали! С каких это пор по торговому тракту запрещено кататься верхом?

Мчавшиеся во весь опор всадники были настолько потрясены превращением одного человека в другого, что едва не проскочили мимо очаровательной наездницы. Поворотив коней, они остановились, будучи не в силах вымолвить ни слова. Один из людей маркграфа осенил себя знаком Двуединого, другой принялся жмуриться и усердно протирать глаза. На даму в розовом платье не подействовало ни то, ни другое. Она фыркнула, словно рассерженная кошка и задала очередной вопрос:

— Вы разговаривать умеете, мужланы неотёсанные? Или его сиятельству служат только немые?

— Простите, — хриплым голосом пробормотал один из всадников, — мы, наверное, обознались.

— Да-да, — подтвердил второй. — Мы не хотели помешать вашей прогулке, госпожа…

— Баронесса фон Гельбенцаун, — надменно произнесла дама.

— Просим у вашей милости прощения, — оба заговорили враз и принялись трясти головами, видимо, решив, что это прибавит им убедительности.

— Я вас более не задерживаю. — сказала баронесса, дав понять, что разговор окончен. Выражение её лица передавало целую гамму чувств, среди которых доминировали высокомерие и брезгливость. Всадники откланялись и сразу же съехали с дороги на обочину.

— Дьявольщина, какая-то, — тихо сказал один из них, — может, по кустам пошарим? Вдруг курьер затаился там.

— Нет, лучше допросим того браконьера. Он должен знать, куда подевался его сообщник.

— Эй, вы!, — Окликнула их дама в розовом платье. — со мной были слуги. Одного я отправила с письмом к его сиятельству, а другой должен был набрать букет из полевых цветов. Вы никого не встречали?

— Мы задержали человека, который подозревается в браконьерстве, ваша милость. У него не было с собой ни грамоты, подтверждающей уплату дорожного сбора, ни лицензии на промысел во владениях его сиятельства, маркграфа Фреджа. Считаю своим долгом сообщить, что ваш слуга должен иметь лицензию на сбор растений, иначе это будет считаться нарушением закона.

— О-о-о! А я и не знала!, — баронесса удивлённо вытаращила глаза. — Наверное, Ханса тоже задержали… А где у вас тюрьма для арестованных? Я должна немедленно туда отправиться. Если бедняга Ханс там, то нужно его вызволять. Он исполнительный, но совсем глупый.

— Сегодня поймали только одного. К нашему великому сожалению, мы не можем вас проводить, госпожа баронесса. — поспешно произнёс всадник, ранее предлагавший своему товарищу допросить браконьера.

— Совершенно верно, — поддакнул другой. — Мы на службе и не имеем права покинуть район патрулирования. Но я могу рассказать, как туда добраться. Вам следует ехать прямо до ближайшего перекрёстка. Выбирайте дорогу, ведущую влево. Двигайтесь по ней, никуда не сворачивая, и увидите охотничий домик. Если задержанный окажется вашим слугой, то придётся платить за него штраф.

— Что?!!, — визгливым голосом возмутилась дама. — Это мы ещё посмотрим! Я приглашена его сиятельством и не потерплю такого отношения к моим слугам!

Заметив, что баронесса на них не смотрит, всадники тихонько перебрались с обочины в заросли кустарника и, стараясь не шуметь, двинулись прочь от дороги. Каждый из них несколько раз оглянулся, дабы убедиться, что среди ветвей не мелькает розовое платье.

— Лишь бы наш маркграф не вздумал на ней жениться, — сказал один. — Хочется верить, что он не за этим её приглашал.

Второй вздрогнул и, тяжело вздохнув, добавил:

— Надеюсь, милосердные Боги этого не допустят.

* * *

"Неплохо, — похвалило Милену Сомнение. — Но фамилию могла бы и поприличнее придумать. Это ж надо было назваться баронессой "Жёлтый забор"! На твоё счастье, егеря оказались не слишком сообразительными".

"Сказала первое, что пришло в голову, — стала оправдываться девушка, — самое главное, что мне удалось найти нужный образ. Его я подглядела у жены старшего офицера гарнизона Кифернвальда. По-моему, вышло неплохо".

"Да уж, стерва из тебя получилась первоклассная. На мужчин это действует безотказно. Не желаешь и дальше придерживаться той же линии поведения?".

"Нет. Мало приятного в том, чтобы изображать взбалмошную идиотку".

"В арсенале женщины должно быть и такое оружие. А ты, куда сейчас направляешься?".

"Похоже, они схватили Хэнка. Если это так, то ему нужно помочь".

"Чего ради? Это у него перед тобой были обязательства, а не наоборот. Сам попался, пускай сам и выкручивается, как может. У него с собой не было ни оружия, ни охотничьих трофеев. Напрямую в браконьерстве обвинить невозможно. Значит, должен легко отделаться".

"Ты же слышала, какие у них здесь порядки. Даже цветов без лицензии не нарвать. Попробую заплатить за него штраф".

"Глупо туда соваться".

"Вот и оставайся при своём мнении и не мешай мне делать то, что я сочту нужным".

Милена свернула с тракта на извилистую лесную дорогу. Она пустила Полли рысью, решив не особенно торопиться. Неизвестно, скольких людей маркграфа можно повстречать, внезапно выскочив из-за поворота дороги. Охотничий домик девушка увидела издали, после чего сразу же свернула в лес. Привязав лошадь возле приметного дерева, она крадучись стала приближаться к месту, где держали Хэнка.

Невысокий забор огораживал всего три строения. Бревенчатый дом, навес с коновязью и сарай, возле которого прогуливался вооружённый алебардой часовой. Определить количество людей Фреджа в охотничьем домике, можно было, пересчитав коней под навесом. Подобравшись ближе, Милена обнаружила, что у коновязи стоят пять осёдланных лошадей, три из которых ей были известны. Принадлежавшая Хэнку пегая кобыла и кони егерей, встреченных девушкой на тракте.

"Хитрецы успели сюда раньше меня, — с неудовольствием подумала она, — пока я следовала их указаниям, они проехали коротким путём. Значит, в домике, как минимум, трое. Я, пожалуй, смогу отвести глаза всем троим, но при условии, что они будут находиться в одном помещении и увидят меня одновременно. Стоит кому-то из них стоять ко мне спиной, и план может не сработать".

К тому же, девушка не была уверена, что егеря не допрашивают в этот момент Хэнка. В итоге она решила, прежде всего, отыскать караванщика, и стала осторожно перемещаться вдоль ограды в сторону сарая. Одна из стен ветхого строения выступала за границы образованного забором периметра. Стараясь не издавать лишнего шума, Милена добралась до угла сарая и здесь столкнулась с проблемой.

На всём протяжении стены земля была усыпана множеством сухих сосновых шишек, над которыми когда-то поработал клюв дятла. Слой растерзанных, искорёженных шишек невозможно было миновать скрытно, без хруста и шороха под ногами. Девушка остановилась в нерешительности, гадая, как ей подобраться к небольшому оконцу, через которое можно заглянуть внутрь. На помощь ей, сам того не ведая, пришёл часовой, прохаживавшийся с другой стороны сарая. Заскучавший егерь что-то негромко напевал, притоптывая в такт ногой. Судя по несложному ритму, какой-то плясовой мотивчик.

Немного послушав, Милена уловила мелодию, после чего делала шаг одновременно с гулким топаньем подкованного сапога. Ей хватило четыре шага, чтобы оказаться под оконцем. Как только она заглянула внутрь сарая, то сразу же встретилась взглядом с Хэнком. Караванщик сидел на земляном полу, спиной к толстому деревянному столбу. Милена, с удивлением отметила, что у него не были связаны руки, а потом увидела, что шея Хэнка туго притянута к столбу крепкой верёвкой, концы которой находились вне досягаемости караванщика.

Караванщик не мог толком пошевелить головой, поэтому приветствовал девушку изумлённо вскинутыми бровями. Хэнк сразу же замахал руками, пытаясь объяснить Милене, что ей нужно уходить. Она отрицательно мотнула головой и принялась изучать обстановку в сарае. Внутри было пусто, если не считать груды досок в углу и двух старых бочек. Через крохотное оконце, Хэнк при всем желании не мог покинуть сарай. Оставалась запертая снаружи дверь, или квадратное отверстие в потолке, куда вела приставная лестница. Был ли оттуда выход на крышу, девушка не знала, да это сейчас и не имело решающего значения.

Главной задачей было освобождение караванщика. Милена вспомнила про кинжал, который перед отъездом получила от знающей. Достав его из ножен, она показала клинок Хэнку и жестом указала, что бросит оружие как можно ближе. Метатель из неё вышел никудышный, поэтому кинжал полетел по другой траектории, нежели предполагала девушка. К счастью, пленник сумел дотянуться до лезвия кончиками пальцев и стал потихоньку, царапающими движениями подтягивать оружие к себе.

Сдавливавшая шею верёвка сильно ограничивала свободу движений Хэнка, делавшего всё возможное, чтобы кинжал оказался в его руке. В какой-то момент он даже перестал дышать, пытаясь выиграть у верёвки, хоть немного свободного пространства. Лицо караванщика побагровело, от напряжения на шее вздулись вены, но он сумел завладеть оружием и нашёл в себе силы улыбнуться своей освободительнице. Перерезав верёвочный ошейник, Хэнк первым делом переместился к окну и прошептал:

— Боги наградят вас за доброту, госпожа. Вам нужно немедленно уезжать отсюда. Дальше я справлюсь сам.

— Моя помощь точно не понадобится?, — засомневалась Милена. — Возле сарая ходит часовой.

— Отсюда я выберусь сам, вылезу через дыру в крыше. Она прохудилась в нескольких местах. Потом доберусь до навеса на другом краю двора. Мою лошадь привязали к общей коновязи, где с ней рядом стоят лошади егерей. Они забеспокоятся, когда почуют чужого человека. Тогда егеря переполошатся, и погони не миновать. Уезжайте, госпожа, прошу вас. Я выжду немного, чтобы вы успели подальше отъехать, и тогда устрою здешним ребятам сюрприз.

— Какой?

— Подопру изнутри дверь и, прежде чем уходить, подожгу сарай, — недобро ухмыльнулся Хэнк. — Огниво у меня не смогли найти. Маркграф обожает наказывать пойманных браконьеров на городской площади. Егеря знают, что начальство придёт в ярость, если по их вине погибнет пленник. Пока меня будут спасать, я успею отсюда улизнуть!

— Как так получилось, что тебя схватили?, — спросила Милена, которой не понравилась бравада караванщика.

— Когда мы расстались, я не сразу уехал от вас, госпожа, — смутился Хэнк, — решил посмотреть, не угрожает ли вам опасность. Поэтому поздно заметил, что меня стали окружать. Времени, на то, чтобы вырваться из западни, уже не оставалось. Можно было попытаться, но я побоялся прорываться с боем. И лошадь погубил бы, и сам не спасся. Уезжайте сейчас, прошу вас.

— Хорошо, — сказала девушка. — Я ухожу. Постарайся не рисковать понапрасну.

— Ваше слово для меня закон, — важно кивнул караванщик.

Похоже, что это было выражение из словарного запаса Вогана, которому так любил подражать Хэнк. В этот момент он выглядел очень забавно, и девушке захотелось сделать книксен, в ответ на высокопарную фразу. Вспомнив, что она не в платье, Милена догадалась, что и сама выглядит не менее глупо. Не выдержав, она издала негромкий смешок, но Хэнк воспринял это, как одобрение своих слов. Он торжественно поцеловал подаренный кинжал и поднял его над головой, словно знамя. Девушка собралась в обратный путь вдоль стены сарая, прислушалась, и поняла, что до неё больше не доносятся звуки, выдававшие присутствие часового. За спиной раздался хруст шишек, заставивший девушку вздрогнуть и замереть на месте. Она поняла, кого сейчас увидит, когда будет оборачиваться.

"Беги, дура!, — истошно завопило Сомнение. — Ты сумеешь от него оторваться!".

"Тогда Хэнку несдобровать", — подумала Милена, и оглянулась.

Похоже, часовой вышел за ограду по своим естественным надобностям, но, увидев возле сарая подозрительного человека, сразу же вспомнил о служебных обязанностях.

— Стой, — сказал егерь. — Он передумал расстёгивать штаны и взял в руки прислонённую к стене алебарду. — Ты кто? Чего здесь ходишь?

Судя по его тону, часовой не ждал каких-либо ответов на свои вопросы. Произнеся положенные в таких случаях слова, он сделал шаг вперёд, а не желавшая сокращения дистанции девушка сделала шаг назад. В её голове уже сложился план дальнейших действий, но его осуществление требовало участия караванщика. Не делая резких движений, Милена дождалась, пока часовой двинется ей навстречу, и только тогда отступила ещё на один шаг назад.

Егерь не выглядел человеком, способным её настигнуть, внезапно ускорившись, или прыгнув вперед. Об этом свидетельствовала его грузная фигура и короткие кривоватые ноги. Больше всего девушку беспокоилась о том, что он может поднять тревогу, поэтому не следовало давать часовому повода для вызова подкрепления. Всем своим видом Милена демонстрировала полную беззащитность, давая понять, что не собирается оказывать серьёзного сопротивления аресту.

Глава 6.

"Раз уж ты не стала убегать, то почему глаза ему не отвела? Или успела разучиться?".

"Ой…" — только и смогла подумать девушка. Появление егеря было настолько неожиданным, что она даже не вспомнила о таком способе выхода из создавшейся ситуации.

"Может, ещё не поздно попробовать?" — предложило Сомнение.

"Поздно, — не согласилась Милена. — Вдруг он испугается и поднимет тревогу".

Часовой сделал ещё один шаг вперёд и поравнялся с окном. В то же мгновение что-то промелькнуло в воздухе, егерь выронил из рук алебарду и схватился за шею. Приглядевшись, девушка заметила между его пальцев рукоять кинжала. Часовой выдернул оружие и попытался закрыть рукой рану. Струёй брызнувшая оттуда кровь наискось перечеркнула стену сарая.

Егерь посмотрел на Милену с таким недоумением, словно хотел сказать: "Как ты могла со мной так поступить?", видимо, догадался, что рана оказалась смертельной, и жить ему оставалось считанные мгновения. Ноги часового подкосились, он упал ничком, прямо на кинжал, который продолжал сжимать в руке. Из окна высунулась голова караванщика:

— Госпожа, с вами всё в порядке?

— В порядке, — борясь с рвотными позывами, произнесла девушка. В её планы никак не входило соучастие в хладнокровном убийстве человека, виновном, лишь в том, что выполнял свой долг. Милена наделялась, что Хэнк ударит егеря доской, чтобы оглушить, этого бы хватило. К сожалению, караванщик предпочёл более действенный метод избавления от часового.

— Госпожа, поднимите, пожалуйста, нож. Он мне может понадобиться у коновязи.

Преодолевая отвращение, Милена приблизилась к убитому егерю и потянула его за неловко заломленную руку. Несколько раз, безрезультатно дёрнув её на себя, она, в нерешительности, остановилась.

— Спиной упритесь в стену и ногой переверните его набок, — посоветовал караванщик.

"Чего встала?, — прикрикнуло Сомнение. — Не теряй времени! Слушай, что он говорит! Хватит трястись от страха! Живых нужно бояться, а не мертвецов".

— Смелее, госпожа. Вот так. Беритесь за рукоятку, она чистая.

Высунув руку в окно, Хэнк принял у девушки кинжал прямо за окровавленное лезвие, наспех поблагодарил и скрылся в глубине сарая. Избегая смотреть на мёртвого егеря, Милена глянула себе под ноги и закрыла ладонью рот, чтобы остановить рвущийся наружу крик. До этого она не осознавала, что стоит прямо на окрашенных в багровый цвет шишках. Девушка отвела взгляд в сторону и ещё крепче прижала руку к губам, потому что прямо перед собой, на замшелой стене сарая заметила дорожку из кровавых брызг. Из оцепенения Милену вывел тихий протяжный свист, донёсшийся откуда-то сверху.

— Госпожа, умоляю, вам нужно быстрее покинуть это место. — произнёс уже выбравшийся на скат крыши Хэнк. — Если они хватятся часового, то…

— Хор…рошо, — словно выплёвывая, застрявший в горле ком, ответила девушка.

Забыв о необходимости соблюдать скрытность, она побежала через лес к тому месту, где оставила лошадь.

Милене снова пришлось выжидать момент, когда на торговом тракте образуется достаточно большой разрыв между группами путешествующих людей. Она смогла выехать на дорогу уже ближе к вечеру, когда мимо стали проезжать одиночные путники, спешащие в ближайшую гостиницу. Дорожный указатель информировал, что до неё немногим более семи миль. Ниже было написано, что заведение под названием "Ослиный хвост" радо предоставить ночлег, еду и выпивку всем желающим. Торговцам заведение рекомендует воспользоваться охраняемым складом для размещения своих товаров.

На следующем перекрёстке девушка увидела другой указатель, сообщавший расстояние до постоялого двора "Подкова". Перечень услуг почти ничем не отличался от того, что был указан в тексте на предыдущем указателе, за исключением упоминания о необычайно вкусном пиве. Милена настолько устала за день, что ей было всё равно, чем там кормят и какие напитки подают на стол. Это не играло никакой роли. Главное, чтобы была возможность снять отдельную комнату с чистой постелью.

"Стоило бы доехать до "Подковы", — посоветовало Сомнение, когда девушка направила Полли к зданию с вывеской "Ослиный хвост".

"Неужели название не понравилось?" — спросила Милена, настраиваясь на очередную пикировку со своим вторым Я.

"Не в названии дело. В этих местах до сих пор могут искать подозрительного курьера".

"Хэнк упоминал, что поймавший его отряд двигался в противоположную сторону от Остгренца. Значит, я сейчас далеко от опасного района".

"Как знаешь. Первым делом посмотри, есть ли в конюшне лошади, помеченные гербом маркграфа Фреджа. Если таковых достаточно, то в таверну лучше не соваться".

"Спасибо. Не ожидала услышать полезный совет".

"Наши взгляды на жизнь не всегда совпадают, но из этого не стоит делать вывод, что я тебе враг. Другая точка зрения позволяет критически относиться к своим идеям и помогает найти наилучшее решение".

"Сегодня вечером я тобой просто восхищаюсь. Ни одного язвительного замечания в мой адрес".

"Слушайся меня чаще, и всё будет в порядке".

Гостиница "Ослиный хвост" располагалась в добротном каменном здании старинной постройки. На вывеске был изображён осёл, которого тянули за невероятной длины хвост четыре человека. Следуя совету, Милена сама отвела лошадь в стойло, игнорируя вертевшегося возле неё шустрого мальчишку. Девушка прошлась по конюшне, делая вид, что выбирает, куда определить Полли, и не увидела никаких гербов или эмблем маркграфа Фреджа.

Под жилые комнаты в здании было отведено целых два этажа, значит, недостатка в постояльцах заведение не испытывало. В этом Милена убедилась, зайдя в общий зал, заполненный людьми более чем наполовину. Напитки лились рекой, каждое мгновение на стол с грохотом опускалась чья-то кружка или тяжёлый стакан. Люди громко обменивались дорожными впечатлениями, ещё громче им приходилось говорить, делая заказ. Девушка надеялась, что в таком шуме ей не придётся сильно менять голос, подстраиваясь под мужской тембр.

Возле стойки, тряся солидным животиком, суетился невысокий лысеющий мужчина. Ласково заглядывая в лица посетителям, он делал несколько дел сразу. Беседовал с клиентами, принимал деньги, подгонял официантов, и наблюдал за обстановкой в обеденном зале. Милена подошла к стойке, и не успела вымолвить ни слова, как улыбчивый владелец гостиницы сразу же понял, что нужно очередному посетителю:

— Для вас есть отличный номер, добрый господин! Угловая комната. Никто не побеспокоит. Напитки можно подать прямо в номер. Собственный винный погреб. Любые вина для ценителей и знатоков. Если желаете приятно провести время, могу порекомендовать Гвен. Она у нас занимается разборчивыми клиентами.

Милена дождалась паузы в его речи и, перекрикивая шум, спросила:

— Сколько за номер?

— Как обычно, добрый господин. — расплылся в улыбке владелец гостиницы и промокнул платком вспотевшую лысину. — Наши расценки неизменны. Моя деловая репутация безупречна. Спросите любого человека в этом зале, и вам скажут, что Эмиль ещё ни разу никого не обманул.

Не став повторно спрашивать о сумме, девушка вынула кошелёк, заметив, как впился в него взглядом обладатель пивного животика. Развязывая узел, Милена сделала неловкое движение, и на стойку упали сразу две серебряные монеты. Чтобы снять на ночь номер в придорожной гостинице, достаточно было гораздо меньшей суммы, но забрать деньги обратно уже не удалось. Реакции Эмиля могла бы позавидовать щука, бросающаяся на зазевавшуюся рыбёшку. Он накрыл ладонью сразу обе монеты, едва они успели коснуться столешницы, и притянул серебро к себе.

— Вот ключ от номера, добрый господин. Гвен прислать к вам сейчас, или позднее?

— Не нужно, — отрицательно покачала головой девушка, заметившая, что отказ немного удивил владельца гостиницы. Он несколько мгновений разглядывал странного посетителя, после чего легонько хлопнул себя ладонью по лбу.

— О! Как же я сразу не догадался!, — воскликнул Эмиль и, подмигнув, указал кивком головы на молодого черноволосого официанта, — Петер проведёт с вами вечер, добрый господин.

— Я очень устал за день, — сказала Милена, добавив в голос толику раздражения. — Велите принести в мою комнату большой кувшин горячей воды, лохань и чистое полотенце. Ужинать буду в номере. Подайте вина, козий сыр, ветчину и хлеб.

— Будет сделано, — поклонился Эмиль. — Если что-либо вам понадобится, достаточно открыть дверь номера и окликнуть коридорного. Не успеете глазом моргнуть, как получите всё, что только пожелаете, добрый господин.

Милена взяла ключ и отправилась вслед за мальчишкой-коридорным, взявшимся проводить её до номера. Вопреки ожиданиям, комната оказалась чисто убрана, постельное бельё выглядело свежим, а дыры на простыне были аккуратно заштопаны. Заказанный ужин доставили, едва девушка закончила осмотр своего временного пристанища. Она не собиралась пробовать здешнее вино, и заказала его только затем, чтобы не вызвать подозрение у хозяина гостинцы.

Остальные продукты были вполне съедобны и даже аккуратно нарезаны для приготовления бутербродов. Милена быстренько скинула дорожную одежду и, с наслаждением вылила на себя первый ковш подогретой воды. Кувшин опустел быстрее, чем ей хотелось, но создать некоторое ощущение чистоты удалось. Забравшись на кровать, девушка поставила перед собой поднос с едой и попыталась подвести итог своего двухдневного путешествия.

Заминка в пути была совсем некстати, совершить нормальный дневной переход не удалось. Милена не была уверена, что продвинулась по направлению к Остгренцу, хотя бы на несколько миль. Сегодня она почти весь день провела, пытаясь избежать облавы, и единственным полезным результатом этой беготни по лесу оказалось спасение Хэнка. То, что девушка осталась одна, можно было считать самым неприятным итогом дня. По приезду в столицу, ей всё равно пришлось бы расстаться с караванщиками, и само по себе одиночество Милену не пугало.

Она сожалела о том, что враз лишилась проводников и охранников, когда до конечной цели маршрута оставалось ещё два дня пути. О том, чтобы продолжить путешествие по лесным дорогам, не могло быть и речи. Поэтому планы на завтрашний день особым разнообразием не отличались. Ей в любом случае пришлось бы воспользоваться торговым трактом, составив компанию другим направлявшимся в Остгренц людям.

"Будет лучше, если я расскажу обо всём тётушке", — решила девушка и, устроившись на кровати поудобнее, вышла в тонкий мир. Нужное направление, которое бы вывело к небольшому домику у подножия гор, искать не пришлось. Милена почувствовала, как неведомая сила, будто сильный ветер, подталкивает её в определённую сторону. Не обнаружив никакой угрозы, она взмыла высоко вверх, где ставший неодолимым "ветер" увлёк её по направлению к Кифернвальду.

Из трубы домика знающей валил густой белый дым, хорошо видимый издали, несмотря на ночное время.

"Тётушка Ада, я уже здесь", — послала мысленный сигнал Милена, и сразу же получила ответ:

"Жду тебя, милая".

Встречая свою ученицу, знающая улыбалась, но выглядела озабоченной.

— Возникли сложности?, — спросила она, как только девушка оказалась в доме.

— В некотором роде. Мне пришлось покинуть караван Вогана.

— Неужели пройдоха потерял своё знаменитое чутьё?, — нахмурилась Аделинда. — Придётся ему напомнить, с кем он имеет дело.

— Он не виноват, тётушка, — стала поспешно объяснять Милена. — Мы наткнулись на облаву в землях маркграфа Фреджа. Караван распался. Пришлось уходить поодиночке. Всё, что Воган смог для меня сделать, так это отправить с провожатым до торгового тракта. Сам он в это время отвлекал на себя участвовавших в облаве егерей. Я не знаю, где он сейчас и что с ним стало.

— Они могли обойти земли Фреджа стороной, — проворчала знающая. — Путь решили спрямить. Видимо опасались, что ты задержишь караван и не позволишь им попасть в столицу вовремя.

— Воган говорил, что узнаёт про облавы заранее. — оправдывая хозяина каравана, сказала девушка. — Но об этой у него сведений не было.

— У Фреджа кроме охоты никаких интересов больше нет. Он на этом свихнулся. Ему всё равно, кого гонять по лесам, зверьё, или браконьеров. Он может заниматься этим круглосуточно, пока его люди не станут валиться с ног от усталости. Наверное, пройдоха Воган действительно теряет чутьё, если решился предсказывать поведение маркграфа. — раздражённо произнесла Аделинда. — Ладно, хватит про них. Расскажи лучше, милая, где ты сейчас находишься?

— Наступил вечер, и я решила остановиться в ближайшей гостинице. У неё смешное название — "Ослиный хвост".

— Разные про это заведение ходят слухи, — покачала головой знающая. — Небезопасное место для одиноких путников. Там несколько раз обворовывали постояльцев. Хозяин гостиницы — скользкий тип. Не исключено, что имеет свою долю с воровской добычи. Ты заперла дверь в номер?

— Да, тётушка.

— Окно надёжно закрывается? Ты проверила?

— Нет…

— Ясно. Постарайся на рассвете сразу же оттуда съехать. Лишь бы местные хитрецы не подстроили какую-нибудь ловушку, чтобы заставить тебя остаться подольше. Будь всё время начеку.

— Хорошо, тётушка Ада.

— Да ты уже засыпаешь, милая. — улыбнулась Аделинда. — Возвращайся. Спокойной ночи.

* * *

Милену разбудило резкое дуновение холодного воздуха, принёсшее с собой неприятный запах, словно от старых изношенных башмаков. Девушка приоткрыла глаза и заметила, как по гостиничному номеру прошмыгнула какая-то тень. Сонное состояние не позволило быстро вскочить с кровати, и это дало фору незваному гостю, в два прыжка оказавшемуся возле окна. Там Милена сумела его разглядеть, поняв, что имеет дело с чумазым мальчишкой, от которого и распространился по комнате неприятный запах.

Воришка распахнул окно и ловко сиганул в него ногами вперёд. Опершись на подоконник, девушка выглянула наружу, надеясь обнаружить малолетнего преступника. Из окна открывался вид на ворота конюшни, из ворот которой, какие-то люди выводили Полли. Возмущённая этим обстоятельством Милена уже собиралась крикнуть, чтобы они оставили её лошадь в покое, но вовремя обратила внимание на униформу егерей маркграфа Фреджа. Стало ясно, что они сумели отыскать лошадь, на которой ехал подозрительный курьер, и теперь, наверняка станут обыскивать гостиницу.

"А я предупреждала, — напомнило о себе Сомнение, — но ты не послушалась. Поленилась доехать до "Подковы", теперь выкручивайся, как можешь".

Девушка заметалась по комнате, думая о том, сколько времени отвела ей судьба на сборы. Попутно она перебирала вещи, прикидывая, всё ли осталось на месте после визита воришки. Вскоре выяснилось, что пропал кошелёк с серебряными монетами, который она так неосторожно продемонстрировала вчера Эмилю. Это осложняло дело, поскольку вариант с подкупом егерей или кого-нибудь из персонала гостиницы сразу же отпадал. Милена ощупала полу сюртука и убедилась, что монеты в потайном кармане остались целы. Сунув туда руку, она достала тяжёлый золотой кругляш и зажала в кулаке.

В дверь постучали. Девушка не стала откликаться, решив выиграть время, чтобы накинуть на себя одежду. Только она протянула руку к бриджам, как в дверном замке повернулся ключ, и со словами:

— Вот и я!, — в комнату вошла некая молодая особа.

На ней был весьма специфический наряд, состоявший из короткого, короче любых приличий, кружевного халатика, стянутого на талии тонким пояском. Судя по всему, это была единственная одежда, скрывавшая пышные формы утренней гостьи. Обведя взглядом гостиничный номер, она удивлённо уставилась на Милену:

— Эй, подруга, что-то я тебя здесь раньше не видела. Тебя постоялец с собой приволок? Если так — ладно, хотя у нас здесь такое не приветствуется. А если ты вздумала у меня хлеб отбивать, то я сейчас пожалуюсь Эмилю, и он на тебя собак натравит.

— Ты Гвен?, — наудачу спросила девушка.

— Да. — прищурилась проститутка. — Ты откуда меня знаешь?

— Постоялец говорил, что ему предлагали какую-то Гвен, а он отказался.

— Какую-то?, — возмутилась Гвен. — Значит, он ничего не смыслит в женщинах, если променял меня на такую замухрышку, как ты! Где он, кстати?

— Сбежал, — вздохнув, сообщила Милена и указала на открытое окно. — А меня здесь бросил. Увидел во дворе егерей маркграфа и был таков. В своё одеться не успел, только мою накидку забрал.

— Заплатить, хоть успел?, — сочувственно поинтересовалась Гвен.

— Да, — кивнула девушка и показала золотую монету.

— Чтоб мне сдохнуть!, — ахнула проститутка, — клянусь печёнкой дьявола, я такое в руках ни разу не держала! Только издалека видела. Значит, так. Если ты зашла на мою территорию и клиента моего обслуживала, то давай делиться, подруга. Всё по-честному.

— Давай. — согласилась Милена. — Я тебе отдам монету, только раздобудь мне одежду. И на ноги что-нибудь. А то егеря дознаются, с кем я была, и на допрос, чего доброго потянут.

— Как пить дать, потянут, — подтвердила Гвен. — А после допроса развлекутся на славу… Сама так попадала, знаю… Ладно, помогу тебе. Только уговор — больше здесь никогда не появляйся.

— Хорошо. Я же не дура, понимаю.

— Надеюсь. Жди здесь. — сказала проститутка и вышла из комнаты.

Милена бросилась к сюртуку и вынула остальные монеты из потайного кармана. Их оказалось ровно семь. Не зная, куда их спрятать, она быстро натянула на себя чулки, которые надевала под бриджи, и засунула золотые туда. Жаль было расставаться с одеждой, но другого выхода не было. Вовремя вспомнив про взятый со склада пакет, девушка пристроила его за спину, прижав поясом, к которому крепились чулки.

Гвен возвратилась с одеждой в одной руке и старыми открытыми сандалиями в другой. Прежде чем передать вещи, она протянула перед собой руку, намекая, что хочет получить деньги. Милена безропотно отдала золотую монету и только тогда ей вручили застиранное до дыр платье вместе с длинной накидкой из грубой ткани. Главным её достоинством был капюшон, позволявший спрятать лицо.

— Чулочки на тебе дорогие, — обратила внимание Гвен после того, как закончила обследовать монету и пробовать её на зуб. — Ниточка к ниточке. Клиент, что ли, подарил?

— Подарил, — рассеянно ответила Милена, пытаясь справиться с верёвочными завязками сандалий.

— Поторопись, я тебя сразу на задний двор выведу, а то внизу егеря у Эмиля про какого-то курьера выспрашивают.

— Мы успеем уйти?, — забеспокоилась девушка. — Хозяину гостиницы известно, кто в каком номере останавливался.

— Плохо ты знаешь Эмиля. — засмеялась Гвен. — Бесплатно он расскажет только о погоде, и то вчерашней. Егеря ещё помучаются, прежде чем что-нибудь выведают про твоего клиента. Это его шмотки остались?

— Его. В одном исподнем выпрыгнул из окна.

— Понятно. Тебя провожу и заберу вещички из номера. Мало ли на что сгодятся.

— Бери. Он сюда точно не вернётся.

— Платьице, вроде бы впору тебе пришлось, — сказала Гвен, бегло осмотрев девушку с ног до головы. — Я его у дочки нашей посудомойки позаимствовала. Драное немного, но ничего, ты себе на новое заработаешь. Что-то в тебе клиент нашёл, если польстился на такую худобу. Пойдём.

Проститутка провела Милену в конец коридора, открыла своим ключом самую крайнюю дверь, за которой оказалась лестница на первый этаж.

— Ступай вниз. Дверь закрыта изнутри на щеколду. Выйдешь на задний двор, иди вдоль забора до самого угла. Там собаками прорыт под забором лаз. Ты как раз сможешь через него выбраться. Дочке нашей посудомойки это удаётся, а вы одной комплекции. И помни, подруга, ты обещала мне больше здесь не показываться. Если ещё раз увижу — пеняй на себя.

— Не увидишь, — заверила девушка. — Спасибо за всё, Гвен. Прощай.

— Щедрых тебе клиентов, подруга, — подмигнула проститутка и закрыла за ней дверь в коридор.

"Интересно, что в тебе такого увидела проститутка, если приняла за свою?" — полюбопытствовало Сомнение.

"Пришлось её немного к этому подтолкнуть, — ответила Милена. — Наверное, Гвен сейчас недоумевает, почему вдруг решила мне помочь, а не отобрала золотую монету и не сдала Эмилю".

"А может быть всё гораздо проще? Почему бы не предположить, что у баронессы фон Кифернвальд врождённый талант к этому занятию? Именно поэтому проститутка назвала тебя подругой и проявила профессиональную солидарность".

"Какую, по-твоему, маскировку мне было ещё использовать? Я в одной сорочке находилась в номере, который, по мнению Гвен, принадлежал мужчине. Проще всего было прикинуться продажной женщиной".

"У тебя замечательно получилось".

"Заткнись и не мешай. Сейчас не до дискуссий на высокоморальные темы".

"Фи, как мы дурно воспитаны".

— Не тебе судить, — вслух пробормотала девушка, — к тому же, хорошие манеры пригодятся мне ещё не скоро.

Прорытый собаками лаз представлял собой узкую нору под нижним краем досок, из которых был сколочен забор. Увидев размеры многочисленных собачьих следов, Милена поняла, что необходимо как можно быстрее покинуть задний двор гостиницы. Она кое-как протиснулась под досками забора, поздно сообразив, что нужно было делать это лёжа на спине. Тогда ей не мешали бы колени, и было бы легче двигаться, упираясь пятками в землю.

Лаз вывел девушку на заросший травой пустырь, служивший местом ночёвки для тех, кто не мог себе позволить снять номер в гостинице, или же просто экономил средства. Увидев шатры и несколько палаток разного размера, можно было подумать, что на пустыре разместился бродячий цирк. Не хватало только помоста для выступления артистов и вездесущих торговцев леденцами. Милена появилась на пустыре в тот момент, когда обитатели палаток стали покидать свои матерчатые жилища. Наиболее расторопные уже разжигали огонь на месте старых, покрытых пеплом кострищ, и кипятили воду для умывания и утреннего чая.

Внимание девушки привлекла группа женщин разного возраста, одетых в такие лохмотья, на фоне которых её нынешнее одеяние смотрелось чуть ли не праздничным платьем. Странность заключалась в том, что сильно поношенная одежда не соответствовала облику этих людей. Прежде всего, Милена отметила чистые аккуратно подстриженные волосы, которые у некоторых женщин были уложены в причёски. Никто из "оборванок" не пытался заняться какой-либо работой. Все они слонялись без дела, пока у костра суетилась дородная женщина в поварском фартуке и подносивший дрова и воду мужчина. Заинтригованная девушка захотела подойти ближе и, спрятавшись за одной из палаток, прислушалась к обрывкам разговоров, которые вели между собой странные люди.

"Забавно, — подытожила услышанное Милена, — священник счёл их грешницами и наложил на всех епитимью. Поэтому они отправились в Остгренц на богомолье в таком виде. Причём, все женщины замужем. Дома у них остались мужья, дети. Интересно, в какой церкви священник настолько строг к своим прихожанам?".

"Предлагаю добираться до столицы вместе с ними. — посоветовало Сомнение. — Так будет безопаснее. Да и вид у тебя подходящий".

"Может быть… Как я поняла из разговоров, здесь у них назначено место сбора, и в путь они тронутся только сегодня утром. Самое удивительное в том, что не все женщины хорошо знают друг друга. Мне это на руку".

"Тогда не стой тут, как подпорка для палатки, а действуй. Найди того, кто организовал прогулку до Остгренца, и попытайся втереться к нему в доверие".

"Организатору необязательно путешествовать вместе с ними".

"Кто-то же должен направлять грешниц и присматривать за ними в пути. Стаду необходим пастух, а толпе — руководитель".

"Не такая уж и толпа. Двенадцать, нет, одиннадцать человек, не считая прислуги".

"Достаточно, чтобы ты могла среди них затеряться".

Понаблюдав ещё немного, Милена обнаружила "пастуха". Из стоявшей отдельно от остальных палатки вышел мужчина в рясе священника и громким голосом стал созывать женщин на молитву. Не особенно торопясь, они собрались перед служителем Богов и опустились на колени. Пользуясь тем, что грешницы находились к ней спиной, девушка вышла из своего укрытия и направилась прямо к священнику. Она понимала, что рискует, поэтому решила сразу начать с него. Главное, чтобы священник произнёс вслух нужные слова, тогда у остальных не должно возникнуть никаких подозрений.

— Мы тебя ждали ещё вчера, дочь моя, — проговорил служитель Богов, обращаясь к Милене. — Желаешь ли ты сказать что-нибудь в своё оправдание?

— Нет, святой отец, — ответила девушка. — Нет мне оправдания за мои многочисленные прегрешения. Дозвольте присоединиться к моим сёстрам во грехе, дабы молитвой очистить свою душу.

После таких слов, все без исключения женщины повернули головы в сторону Милены. В обращённых к ней взглядах можно было прочесть всё, кроме одобрения. Присутствовала и плохо скрываемая неприязнь.

— Проходи, дочь моя, — сказал священник, указав на место в первом ряду, неподалёку от себя. — Ты на верном пути. Как тебя зовут?

— Магдалена, — представилась девушка, заранее решившая, каким именем назовётся.

— Отныне Магдалена будет исполнять обязанности старосты. — объявил служитель Богов. — Начиная с сегодняшнего дня, она станет собирать вас на молитву.

Грешницы живо отреагировали на назначение, принявшись шёпотом обсуждать новость.

— Не успела появиться, как сразу же выслужилась.

— Её следить за нами поставили!

— Если так дальше пойдёт, с неё все грехи снимут до завтрашнего вечера. Не придётся до столицы топать.

Самый едкий комментарий, который услышала Милена, промелькнул в разговоре двух женщин, державшихся особняком от основной группы.

— Фанатичка. — неодобрительно произнесла одна из них. — Откуда только взялась такая?

— Наверное, из Догберга. — ответила другая. — Если так и окажется, то я ничуть не удивлюсь.

Вероятно, священник был глуховат, потому что не проявил никакого интереса к высказываниям своей паствы. Прочистив горло, он торжественным голосом спросил Милену:

— Все ли верные собрались, чтобы восславить Двуединого?

— Все, кто верен. — ответила девушка, заслужив одобрительный взгляд служителя Богов и новую порцию ядовитых слов от грешниц.

— Преподобный Арчелаус совсем свихнулся, когда позволил никому не известной выскочке командовать нами. — Не боясь быть услышанной, возмутилась женщина, назвавшая Милену фанатичкой.

Её соседка стала что-то говорить, но зычный голос священника, призвал всех к вниманию, и тем самым пресёк проявления недовольства. Прочтя молитву, Арчелаус стал долго и нудно рассуждать о греховной сущности человека, и женщины в частности. По его словам выходило, что безгрешной можно считать только Великую Мать, представляющую собой эталон, по сравнению с любой женщиной.

— Ибо пытался её соблазнять дьявол, но не смог достичь своей цели. И потерпев неудачу, поклялся сатана, что отомстит Великой Матери. И слово своё сдержал. Каждая дщерь человеческая, выходя их материнской утробы, попадает под влияние дьявола и несёт на себе его проклятие. Только через признание собственной греховности, покаяние и молитву, может спасти женщина свою бессмертную душу. В противном случае, Враг рода человеческого одержит над ней победу.

"Бред какой. — подумала Милена. — Что за дикие рассуждения? Откуда он это взял? Я не помню наизусть текст Священного Писания, но уверена, что подобной ерунды там нет".

Осторожно поглядывая по сторонам, девушка убедилась, что слова Арчелауса возымели действие на большинство собравшихся на молитву женщин. Слушая проповедь, они тяжело вздыхали, осеняли себя знаком Двуединого, кое-кто даже всплакнул. Милена не могла видеть лица всех одетых в лохмотья грешниц, но догадывалась, что некоторые не согласны с мнением священника.

Девушка чувствовала, что её спину буравят, по меньшей мере, два гневных взгляда. Их обладательницы явно не разделяли точку зрения Арчелауса, требовавшего от паствы смирения и покорности. Они были очень недовольны ситуацией, но повлиять на неё не могли, поэтому всё своё раздражение перенесли на Милену. Она ничуть не удивилась, когда после окончания проповеди услышала позади себя повелительный возглас:

— Магдалена! Иди к нам, поговорить нужно.

Обе женщины выглядели гораздо старше неё, обе держались уверенно, из чего можно было сделать вывод об их высоком положении в обществе. Как известно, истинная леди не потеряет чувства собственного достоинства, даже если её нарядить в лохмотья. Милене стало неуютно под их пристальными взглядами. Она понимала, что её изучают, и что дальнейшие отношения с этими дамами во многом зависят от первого впечатления, которое у них сложится. Избегая смотреть им в глаза, девушка вежливо поздоровалась и, присела в книксене. Только после этого она подняла глаза на женщин, придав своему лицу удивлённо-восторженное выражение.

— Ты откуда родом, прелестное дитя?, — спросила та из них, что назвала Милену фанатичкой.

Слово "прелестное" было произнесено таким убийственным тоном, что её подруга не удержалась от ухмылки. Впрочем, против истины женщина не погрешила. Их обеих мог бы назвать красавицами, только отъявленный лжец и подхалим. О чём они, наверняка догадывались и не питали каких-либо иллюзий по этому поводу. Милена была знакома с подобными дамами, которые считали, что красивым человека делает его положение в обществе, а отнюдь не внешняя привлекательность.

До поры до времени им удавалось блистать в свете, пользуясь своим привилегированным положением, пока рядом не появлялась соперница, способная отвлечь на себя мужское внимание. Тогда утончённые и образованные светские дамы превращались в свирепых и мстительных фурий, не успокаивавшихся до тех пор, пока соперница не будет скомпрометирована и морально уничтожена.

— Я из Догберга, — пролепетала девушка, решившись воспользоваться услышанной ранее подсказкой. Она смутно догадывалась, что ей не стоит пытаться отвести им глаза, поэтому решила действовать по обстоятельствам.

Женщины переглянулись и обе одновременно рассмеялись.

— Что я тебе говорила, Берта? Очередная деревенская дурочка из забытого Богами захолустья!

— Ты как всегда права, Илса. Великолепная проницательность.

— Слушай меня, девочка, — стряхивая с ресниц, выступившие от смеха слёзы, обратилась к Милене Берта, — повторять я не буду. Если ты возомнила себя важной птицей, то вынуждена тебя огорчить. Ты здесь — никто, не смотря на знаки внимания, которые тебе оказал старый пердун Арчелаус. Поняла?

— Да, — кивнула девушка. — Я не хотела бы с вами ссориться.

— Ссориться?, — С угрозой в голосе переспросила Илса. — Ты что же, возомнила себя ровней нам?

— Нет-нет, — поспешила отказаться Милена. — В том смысле, что я не хочу быть для вас проблемой.

— А ты не так глупа, как может показаться с первого взгляда, — удивилась Берта. — Не правда ли, Илса?

В этот момент её лицо приобрело такое сходство с гусыней, что девушке пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться.

— Да, кое-чему её всё-таки научили. Почтительность — первый признак воспитанности. Тогда нам будет проще объяснить. Итак, деточка. Если ты думаешь, что здесь всё решает Арчелаус, то ты глубоко заблуждаешься. Это первое. Второе: не вздумай за нами шпионить, иначе ты не доберёшься живой до Остгренца. Это я тебе обещаю. И третье: веди себя так, чтобы у нас с госпожой Бертой не было повода придушить тебя ночью. Всё понятно?

— Да, — снова кивнула девушка. — Осмелюсь напомнить, что мне придётся выполнять обязанности старосты.

— Значит, делай это как можно деликатнее. — презрительно поморщившись, посоветовала Берта. — Если ты, конечно, понимаешь, что это означает и способна вести себя подобным образом.

— Я всё поняла, досточтимые дамы, — сделав книксен, сказала Милена.

Возможно, она немного переиграла, потому что Илса нахмурилась и не предвещавшим ничего хорошего голосом произнесла:

— Даже не пытайся водить нас за нос. Я лично буду за тобой следить. И если у меня возникнут, хотя бы малейшие подозрения…

— То ты никогда не вернёшься обратно в свою собачью нору, — закончила вместо неё Берта.

Покончив с наставлениями и угрозами, женщины направились в сторону костра, где началась раздача еды. На завтрак каждая грешница получила миску разваренных в воде овсяных зёрен и ломоть хлеба из муки грубого помола. Милена с тоской вспомнила о вкуснейшей овсяной каше, которую специально готовили для неё повара барона Трогота. Предложенное ей варево даже отдалённо не напоминало то, что она ела в детстве.

"Ешь, — приказало Сомнение. — Если вздумаешь голодать, то быстро ослабнешь. Силы тебе ещё понадобятся".

Девушка вздохнула и, стараясь не обращать внимания на запах, сунула в рот ложку с клейкой серой массой. Вкус оказался таким, как она и предполагала — отвратительным. К счастью Милена сделала открытие, обнаружив, что совершенно безвкусный хлеб помогает отбить привкус овсяного варева. Видимо для этого он и предназначался. Как вскоре убедилась девушка, не ей одной не понравился завтрак. Женщины плевались, морщились, один, лишь священник невозмутимо вкушал из большой миски, даже не заедая овсянку хлебом. Не притронулись к еде только Берта с Илсой.

— В путь, — провозгласил Арчелаус. — Нам предстоит дальняя дорога. Только поклонившись святыням Остгренца, каждая из вас очистится от грехов и обретёт божественную благодать!

Палатки к тому времени были собраны и погружены на телегу. Занимался этим мужичок, поддерживавший огонь в костре. Он же занял место возницы, а повариха устроилась рядом с ним. Первым на торговый тракт вышел священник, следом за ним потянулись грешницы. Милена захотела пойти в самом конце процессии, но ей не дали этого сделать.

— Эй, Магдалена, — позвала Берта, указав на удалявшихся женщин. — Догоняй. Последними будем мы с Илсой. И постарайся реже оглядываться. Твой затылок выглядит гораздо умнее лица, а я не переношу вида глупых людей.

Довольная шуткой подруги Илса отозвалась утробным смехом. Девушка молча кивнула и ускорила шаг, догоняя ушедших вперёд грешниц. Шагавший следом за телегой священник задавал умеренный, не утомительный темп. Гораздо больше Милену беспокоила прочность доставшихся от Гвен сандалий. Левая оказалась покрепче, а правая начала потихоньку разваливаться, после первых двух миль пути.

В одном месте верёвочные завязки перетёрли край кожаной подошвы, она отвисла и при ходьбе стала загребать дорожную пыль. Можно было снять ставшую неудобной обувь и пойти без неё, как поступала значительная часть грешниц. Но спрятанные в чулках золотые монеты постепенно сползли к пяткам. Стоило образоваться там дырке, и девушка вмиг лишилась бы оставшихся у неё денег. Пришлось терпеть, поднимать выше правую ногу и ждать, пока священник решит устроить привал.

Арчелаус шагал вперёд, не оглядываясь, что-то тихо бубнил себе под нос, то ли читал молитвы, то пел церковные гимны. Шедшие за ним грешницы переговаривались между собой, иногда до Милены доносился негромкий смех. Она не замечала, чтобы кто-нибудь впадал в уныние или жаловался на свою участь. Похоже, что некоторые из женщин не в первый раз облачались в лохмотья и шли пешком до столицы. Этот, безусловно, странный обряд, или обычай, имел под собой какую-то основу, недоступную для понимания непосвящённых людей.

"Попробую вечером разузнать у тётушки Ады, — подумала Милена, — может быть, она знает, в чём здесь дело".

На первом же привале, девушка отошла в сторону и стянула с себя чулки, из белых превратившиеся в грязно-серые. Поначалу она хотела выбросить их оба, но потом передумала. Поместив золотые монеты в один чулок, Милена подпоясалась им, завязав спереди узлом, а сверху надела пояс. Она с радостью избавилась от сандалий, потому что к тому времени и левая стала разваливаться, доставляя массу неудобств.

Идти босиком по пыльной дороге было не слишком приятно, учитывая попадающиеся изредка камушки и сухие острые щепки. Девушка быстро оценила преимущество, которое давало место почти в самом конце процессии грешниц. Шедшие перед ней женщины расчищали дорогу, отбрасывая всё, что могло повредить ноги. Милене оставалось только наступать на следы босых ног, не опасаясь пораниться.

Она не оглядывалась, чтобы лишний раз не раздражать Берту с Илсой, но прислушивалась, о чём между ними шёл разговор. Вначале державшиеся особняком дамы приглушали голос, но потом увлеклись беседой и стали обсуждать свои дела на повышенных тонах. Милена узнала о них немало интересного, включая то, что обе состояли при дворе графа Эдуарда.

Девушка немного слышала о таком человеке, но затруднялась сказать, где именно расположены принадлежавшие ему владения. В основном Берта с Илсой обсуждали своих мужей, причём каждая из женщин была уверена, что именно она более несчастлива в браке. Они долго спорили по этому поводу, приводя множество аргументов, и ругая своих супругов такими словами, каких Милена даже не слышала ни разу.

* * *

На вечерний отдых расположились возле реки. Женщины сразу же разбрелись по прибрежным зарослям, скинули с себя рваное тряпьё и полезли в воду. Арчелаус пытался собирать всех на молитву, но никто из грешниц не откликнулся на его зов до тех пор, пока не была смыта с себя дорожная пыль. Милене было неудобно оставлять священника одного, и она оказалась единственной пешей участницей похода, кто не искупался в реке.

За этой ей тут же досталось от остальных, моментально обозвавших девушку "грязнулей". Очередная проповедь Арчелауса свежестью мыслей не отличалась. Он слово в слово повторил всё, что сказал утром, добавив занудные нравоучения об уважении, которое должны проявлять верующие к служителям Богов. Не нужно было долго гадать, что именно подтолкнуло его к подобным высказываниям.

Милена не пошла вместе со всеми на ужин, предпочтя отправиться к воде. Она сполоснула одежду, развесила на кустах и плавала в реке до самых сумерек. Течение почти не ощущалось, и нагревшаяся за день вода была тёплой. Вдоволь наплескавшись, девушка выбралась на берег, убедилась, что рядом никого нет, и решила пообщаться с тётушкой Адой.

— Здравствуй, милая!, — обрадовалась её появлению Аделинда. — Надеюсь, у тебя всё хорошо.

— Да, тётушка. Мне удалось удрать из гостиницы. Правда, пришлось оставить там лошадь, всю одежду и кошелёк с серебром.

— Не самая дорогая плата за жизнь. Рассказывай. Где ты сейчас?

Милена поведала о своих приключениях, упомянув про встречу с одетыми в лохмотья женщинами.

— Вот ты кого повстречала, — улыбнулась знающая, — приходилось мне слышать о "караване грешниц". Эта давняя традиция в землях, граничащих с владениями маркграфа Фреджа. Всё началось ещё при отце нынешнего графа Эдуарда. Рассказывают, что один вельможа надумал закрутить роман с юной девицей. Жена всячески препятствовала связям на стороне, а встречаться с любовницей тайком ему не хотелось. Тогда он пошёл к местному священнику, и за немалую плату добился того, что служитель Богов наложил на его жену строгую епитимью. Она должна была пешком, в рваном рубище отправиться в Остгренц, вымаливать себе прощение. Женщина оказалась набожной и не посмела противиться. Почти три декады у неё ушло на пеший переход до столицы и обратно, пока её благоверный развлекался дома с любовницей. Надо сказать, что муж не хотел, чтобы с его женой что-нибудь случилось, поэтому выделил для неё охрану. Позаботился. Я слышала, что он даже загрустил, ожидая её возвращения. Лицемер.

— Понятно. Остальные мужья подхватили это начинание и стали отправлять своих жён пешком в Остгренц?

— Совершенно верно. Деньги сделали своё дело. Священник моментально стал строгим ревнителем веры и беспощадным борцом с греховными помыслами у прихожанок местной церкви.

— Несчастные женщины…

— Не спеши делать выводы, милая. Мы живём в мире, где правят мужчины, но женщин природа наделила острым умом и хитростью. Многие из них научились извлекать выгоду из своего положения. Не только мужья склонны к амурным приключениям. Всегда хватает жён, готовых отдохнуть от супружеской жизни. А тут подворачивается удобный случай. Даже трудности пешего перехода не пугают тех, кто ищет приключений. Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Ничего такого я не заметила.

— Лучше тебе ничего и не замечать. Так будет безопаснее. При первой встрече с "караваном грешниц", ты решила противопоставить себя остальным. Решение вынужденное и не бесспорное. С одной стороны, это помогло избежать лишних вопросов и ненужных знакомств. Отвести глаза всем и сразу не удаётся, как бы этого ни хотелось. С другой стороны, к тебе, наверняка, стали относиться настороженно. Никому не хочется, чтобы его тайны узнал человек, который не вызывает доверия. Постарайся вести себя естественно, не проявляй чрезмерного интереса к окружающим. До Остгренца идти ещё далеко.

— У меня вопрос, тётушка Ада. Ты что-нибудь знаешь о местечке с названием Догберг?

— Пёсья гора… Да, знаю. А тебе зачем?

— Я случайно услышала это название. Мне пришлось сказать, что я оттуда родом. Сработало, и я смогла избежать серьёзного конфликта. Что такого в этом Догберге? Мне нужно знать про это место что-нибудь особенное?

— Как бы тебе объяснить… Помнишь, как говорят у нас в Кифернвальде про человека, который совершает глупые поступки и ведёт себя не так, как другие?

— Помню. В таком случае говорят, что он с Дальних Мельниц. Всем давно известно, что на том хуторе живут люди со странностями. У них не все птицы в гнезде.

— Вот именно. А во владениях графа Эдуарда говорят: "да он с Пёсьей горы, что с него взять". Догберг — небольшая деревушка в стороне от больших дорог, на самой окраине графства. Там когда-то выращивали отменных бойцовых собак. Как сейчас с этим обстоят дела — мне не известно. Доводилось слышать рассказы о жутких нападениях собачьих стай на одиноких прохожих. Не знаю, можно ли этому верить, но путешественники стараются обходить деревушку стороной. С жителями Догберга мало кто общается, потому что они имеют репутацию чудаковатых людей, помешанных на собаках. Это всё, чем я могу тебе помочь. Удачи, милая.

Девушка поблагодарила знающую за наставления и вернулась из тонкого мира в реальный. Набросив на себя непросохшую одежду, она направилась туда, где горели костры "каравана грешниц". Голод всё более давал о себе знать, но время ужина уже закончилась, и никто не позаботился о том, чтобы оставить еду для Милены. Спеша просушить ещё влажное платье, она подсела к костру в надежде согреться.

— А вот и ты, дочь моя, — сказал оказавшийся неподалёку Арчелаус. — Я заметил, что ты сегодня отказалась вкушать горячую пищу, с чем это связано?

— Я не сумела помочь вам собрать верующих на молитву, поэтому решила, что должна быть наказана, — вздохнула девушка.

Она была настолько голодна, что тоскливые интонации сами собой окрасили фразу, вызвав у священника приступ сострадания.

— Ты не должны быть столь сурова к себе, милое дитя, — расчувствовался Арчелаус. — Вот, возьми. Я приберёг это для тебя.

С этими словами он протянул Милене два ломтя хлеба.

"Не вздумай отказаться!, — прикрикнуло Сомнение. — Гордость запихни куда-нибудь подальше!".

— Вы так добры, святой отец, — улыбнулась девушка. — Боги вознаградят вас.

— Да, — согласился с ней священник. — Я всю свою жизнь вытаскиваю заблудшие души из пасти дьявола. Поэтому Боги не оставят без внимания мои труды.

— Кого я вижу? Сам преподобный Арчелаус!, — раздался из темноты чей-то звучный голос.

Священник поднялся на ноги и, подслеповато щурясь, стал вглядываться в приближавшихся к костру людей.

— Ты ли это, Гектор?, — спросил он.

— Он самый. Со мной очень интересные люди, Арчи. Нам будет, о чём поговорить.

В круг света ступили три человека. Один был в монашеском одеянии, двое других в простых дорожных плащах. Их возраст можно было определить, как преклонный. Седые длинные волосы и не менее длинные седые бороды делали их похожими на сказочных магов. Не хватало только волшебных палочек и длинных остроконечных колпаков.

— Добрый вечер, Арчи, — поздоровался монах. — Позволь представить моих спутников. Это Норвуд и Лемюэль. Оба из Скалистой Обители.

— Наслышан. — изменившимся голосом произнёс священник. — Добрый вечер, почтенные. Рад нашей встрече.

Милена решила, что она здесь будет лишней, и пробормотав: "с вашего позволения", направилась в сторону палаток. Две из них оказались заняты, а третья была совершенно пустой. Девушка устроилась в дальнем углу и, подложив под голову свёрнутую накидку, закрыла глаза. Она сама не заметила, как задремала, и проснулась от чьего-то присутствия. Совсем рядом послышался женский смех и приглушённый шёпот:

— Заходи. Здесь никого нет.

— Я никого и не боюсь. — ответил мужчина. — Даже твоего рогатого мужа.

Женщина рассмеялась, и Милена узнала голос Илсы. Послышалось шуршание полога палатки, и внутрь зашли ещё двое.

— Вот такое гнёздышко любви, — нежным голосом проворковала Берта. — Нам тут будет уютно.

— Неплохо. — откликнулся другой мужской голос. — Если захочется разнообразия, можно будет поменяться партнёрами.

— Ах ты, развратник!, — в один голос воскликнули женщины, но их протест показался слишком наигранным.

"Вот это я влипла, — подумала Милена, опасавшаяся пошевелиться, чтобы не выдать своё присутствие, — если они меня обнаружат, то сразу же шею свернут, как гусёнку".

"Обнаружат. — подтвердило Сомнение. — Убегать уже поздно. Жаль мне тебя. И себя заодно. Прощай. Встретимся на суде у Несотворённого Отца".

"Должен быть выход из ситуации, — не желая сдаваться, подумала девушка, — буду использовать свои способности, насколько смогу".

Она не видела присутствовавших в палатке людей, и это помогло обострить чувства, будто глоток отвара древесного сока. Милена внутренним зрением видела всех четверых и могла определить настроение каждого. У жаждущей любовных утех компании, словно у ржавой цепи, отыскалось одно слабое звено. Вернее, два. Ими оказались мужчины. Бесстрашными героями-любовниками они были только на словах. В каждом из них Милена разглядела глубоко сидящий страх быть застигнутым с чужой женой.

В этом смысле женщины сильно отличались от своих кавалеров. Их умами прочно завладела идея отомстить законным мужьям, и сделать это весьма приятным способом. Сложно было бы представить причину, побудившую их отказаться от осуществления задуманного. Девушка переключила всё своё внимание на мужчин и стала изучать их слабые места. Оба пошли на свидание с чужими жёнами только ради денег и не испытывали никаких чувств ни к Берте ни к Илсе.

Один мужчина постоянно прислушивался, опасаясь что вот-вот раздастся топот лошадиных копыт. Другой беспокоился о том, что женщины не смогут удержать язык за зубами, и о сегодняшнем адюльтере станет известно их мужьям. Милена сосредоточилась на первом любовнике и стала постепенно усиливать его беспокойство. Малейшего воздействия оказалось достаточно, чтобы он занервничал, а его сердцебиение даже ускорилось.

Сердце девушки тоже работало в усиленном режиме, и она постаралась синхронизировать ритмы обоих сердец. Несколько мгновений они бились в унисон, словно два находившихся на одной сцене барабана. Звуковая вибрация, которую создавали сердца, была в тот момент единой для обоих людей. Затем Милена нагнала на мужчину новую волну страха, и его сердце снова ускорилось. Наложение разных ритмов вызвало эффект дробного перестука копыт, и нервы любовника не выдержали.

— Ты ничего сейчас не слышал, Ульрих?, — обратился он к своему спутнику. — У меня плохие предчувствия.

— Успокойся, дурачок, — ответила вместо него Илса. — Здесь до нас никому нет дела.

— Я доверяю чутью Хайнера, — сказал Ульрих, после чего раздался звук вынимаемого из ножен меча. — Сидите здесь обе. Мы разведаем обстановку и вернёмся.

— Чего вы оба переполошились?, — не слишком любезно спросила Берта. — Я ничего не слышала!

Зашелестел откинутый в сторону полог палатки, и мужчины один за другим покинули "гнёздышко любви".

— Ну и как это называется?, — возмущённо произнесла Берта. — Комариного писка испугались!

Послышалось шуршание ткани, как будто кто-то обшаривал палатку, разбрасывая лежащие в ней вещи. Рука прошла совсем рядом с бедром Милены, но к счастью, её не коснулась.

— Я так и думала, что они поклажу с собой захватили, — проворчала Илса. — Обыскала здесь всё и ничего не нашла. А там должна быть нормальная еда и вино. Пойдём сами заберём, пока эти кретины будут от зайцев по кустам прятаться.

— Пойдём. — поддержала подругу Берта.

Глава 7.

Обе вышли из палатки, и девушка облегчённо выдохнула. Хотелось вскочить на ноги и бежать отсюда куда подальше, но ноги её не слушались. Удалось только встать на четвереньки и таким способом доползти до выхода.

"В следующий раз обязательно оставляй силы для бегства", — назидательным тоном сказало Сомнение. — А то выйдет, что спастись — спаслась, да удрать не получилось".

"Молчи, лучше. Ты со мной уже и попрощалась, и похоронить успела".

Милена выбралась из душной палатки и взбодрилась глотком прохладного ночного воздуха. Только после этого девушка смогла успокоиться и прийти в себя. Она сильно удивилась, когда обнаружила, что кроме своей накидки захватила из палатки одеяло. Это было весьма кстати, потому что ночевать ей предстояло на открытом воздухе. Только теперь Милена поняла, почему две другие палатки были переполнены. Должно быть, Берта с Илсой ещё во время совместного купания оповестили остальных о своих намерениях.

Около палатки священника горел большой костёр, и девушка направилась туда. Возле огня восседал сам Арчелаус и трое его гостей. Они были заняты беседой и не заметили, как Милена расстелила одеяло по другую сторону костра. От дувшего с реки ветра её защищала палатка, жаркое пламя давало тепло. Лучшего места для ночлега нельзя было и придумать. Она считала, что заснёт сразу же, как только примет горизонтальное положение, но сон не шёл. Поворочавшись немного с боку на бок, девушка волей-неволей стала прислушиваться к разговору.

— Мы, хоть и живём в горах, но к разбойникам не имеем никакого отношения, — сказал один из седобородых старцев. — Скалистая Обитель была основана ещё до создания общепринятой системы исчисления времени, поэтому нет никакой возможности сказать, когда это произошло.

— Если ваша обитель настолько древняя, почтенный Лемюэль, то в ней, наверняка велись хронологические записи. И если это так, то их объём к настоящему дню должен неоднократно превысить объём данных монастырской библиотеки Остгренца. — с изрядной долей скепсиса произнёс Арчелаус. — Почему бы вам не открыть свои архивы? Путём сравнительного анализа текстов можно будет датировать самые старые из них. Тем самым вы докажете древность Скалистой Обители и заодно сможете избежать обвинений в пособничестве горцам.

— Мы не собираемся что-либо доказывать, достопочтенный Арчелаус, — парировал другой старец. — Никто из нас не кичится древностью обители. Теперь по поводу обвинений. К слухам мы безразличны, а официальных претензий не возникало никогда, и ни у одного правителя. А их со времён основания нашего братства сменилось великое множество.

— Я не люблю голословных утверждений, почтенный Норвуд, — снисходительно улыбнулся священник. — Если вы взялись говорить о возрасте Скалистой Обители, то будьте добры ознакомьте меня с подтверждающими этот факт сведениями.

— Позволю себе вмешаться, Арчи, — вступил в разговор монах, — всё вышесказанное отвлекло нас от основной темы дискуссии. Стоит ли образованным людям тратить своё драгоценное время на обсуждение столь незначительных вопросов?

— Я принимаю твоё замечание, Гектор. — кивнул Арчелаус. — И прошу прощения у почтенного Норвуда за то, что невольно увёл разговор от обсуждаемой темы.

— Вы слишком строги к себе, достопочтенный Арчелаус, — сказал Лемюэль. — Ни я, ни брат Норвуд, не видим необходимости в том, чтобы нам приносили извинения. Что касается архивов, то лично я не могу гарантировать доступ к ним человеку, не принадлежащему к братству. Но это возможно, если на то будет воля нашего старейшины.

— Итак, на чём мы остановились, друзья?, — Снова вмешался монах. — Насколько я помню, разговор шёл о Великой Матери.

— Да, — подтвердил священник. — Почтенный Норвуд говорил о том, что в их братстве существует иной взгляд на её божественную природу.

— Вы не совсем верно истолковали мои слова, достопочтенный Арчелаус. Оговорюсь сразу, что мы никоим образом не пытаемся исказить Священное Писание, в котором каждый истинно верующий найдёт ответы на все вопросы. На божественную природу Великой Матери не может существовать другого взгляда, отличного от канонического. Речь шла о том, что роль Женского начала в составе Двуединого Божества определена нечётко и нуждается в уточнении.

— То есть, вы всё же берёте на себя смелость править Священное Писание?, — в голосе Арчелауса промелькнуло удивление и восхищение одновременно. — Вы очень смелый человек, почтенный Норвуд.

— Уж не хочешь ли ты сказать, Арчи, что от тебя последует жалоба в епископат на наших гостей?, — забеспокоился монах.

— Нет, Гектор. Любой мой противник в теософских спорах может подтвердить, что за свою жизнь я не написал ни одного доноса. Здесь моя совесть чиста. Я имел в виду смелость иного рода. Это ж насколько должен быть уверен в себе человек, чтобы переставить, хотя бы запятую в тексте Священного писания. Не правда ли, почтенный Норвуд?

— Истинная, правда, достопочтенный Арчелаус. Я и не рискну переставлять знаки препинания в священных текстах. Позволю также заметить, что дополнить текст — не значит его исказить.

— Дополнить можно по-разному, — уклончиво произнёс священник.

— Арчи, ты, ведь ещё не слышал, что именно хочет сообщить брат Норвуд. Не будь слишком предвзятым.

— Я никогда не был упёртым догматиком, Гектор, и ты об этом знаешь. — ответил священник и, обращаясь к старцам, добавил: — Слушаю вас, почтенные.

— Не мне вам напоминать прописные истины, достопочтенный Арчелаус, — сказал Лемюэль, — поэтому сразу перейду к сути. В отличие от традиционных воззрений, наше братство придерживается мнения, что Женское начало Двуединого было первичным по отношению к Мужскому.

— И это вы преподносите в качестве сокровенного знания?, — не без издёвки спросил священник. — Я участвовал в десятках, если не сотнях диспутов, где поднималась такая тема. Когда спор ограничивается рамками Священного Писания, то все попытки поднять Женское начало над Мужским обречены.

— Вот именно!, — встрял монах. — Поэтому брат Норвуд и говорит, что Писание нуждается в дополнении.

— С вашего позволения, я продолжу, — сказал Лемюэль. — Мы считаем, что Великая Мать по отношению к Несотворённому Отцу является не только супругой.

— А кем ещё?, — искренне удивился Арчелаус.

— Мы считаем, что она его мать и супруга одновременно.

После этих слов наступила тишина. Стало слышно, как потрескивают в костре дрова, шелестит под ветром ткань палатки, и тихонько покашливает кто-то из старцев.

— Да-а, — прервал затянувшееся молчание священник. — какой только ереси мне не приходилось слышать, но такое… Вы как себе всё это представляете, милейший?

— Не знаю, насколько я вас удивлю следующим своим высказыванием. Мы уверены, что Несотворённый Отец не является создателем нашего мира. Творцом было другое, изначальное Божество, находившееся тогда на совершенно недоступном нам плане бытия. Это Божество и стало Несотворённым Отцом после того, как было рождено Великой Матерью. В этом, на первый взгляд, нелогичном предположении скрыт глубокий смысл. Что происходит с творцом, когда мир создан, и акт творения завершён?, — спросил Лемюэль и сам же себе ответил: — Вечно стремящийся к совершенству Творец не может быть беспристрастным созерцателем своего творения, и не делать попыток изменить его. Это привело бы к хаосу, сопровождавшемуся постоянным разрушением уже созданного. Чтобы перестать вмешиваться в дела сотворённого им мира, творец сам должен слиться с творением, став его частью. И в этом ему помогла Великая Мать. Пройдя через её священную утробу, изначальное Божество проникло на наш с вами план бытия, утратило свой творческий потенциал и стало тем Несотворённым Отцом, которому мы с вами поклоняемся. Тогда и возникло Двуединое Божество, объединяющее Женское и Мужское начала. Но Женское, в данном случае, является первичным, потому что оно преобразило изначальное Божество, родив Мужское начало.

— Какая великолепная идея, Арчи. Когда я в первый раз об этом узнал, то был просто потрясён!, — восхитился Гектор. — Но самое удивительное, что в Скалистой Обители знают подлинное имя Великой Матери. Оказывается, её звали Ангелина. Это потрясающе, Арчи!

Арчелаус был более осторожен в высказываниях:

— Признаться, я не ожидал столь смелых предположений. И они больше касаются Несотворённого Отца, нежели Великой Матери. Всё это требует серьёзного осмысления. В любом случае, благодарю вас, почтенные, за интересную беседу.

То, что сказал священник, донеслись до Милены уже сквозь дремоту, и ответных слов старцев она уже не слышала.

* * *

Проснувшись утром, девушка обнаружила, что поверх накидки она укрыта ещё одним одеялом.

— Доброе утро, дочь моя. — сказал сидевший возле потухшего костра священник. — Вижу, тебе тяжело уживаться с другими паломницами. Если хочешь, можешь использовать для ночлега мою палатку. Она обычно пустует, потому что меня терзает стариковская бессонница.

— Это не совсем удобно, — смутилась не ожидавшая такого предложения Милена. — Я не хотела бы стеснять вас, святой отец.

— Пустяки. Когда я немного подремлю, сидя возле огня, то чувствую себя бодрым, как если бы почивал на роскошной кровати всю ночь. Вчера я уступил свою палатку брату Гектору. Сегодня наши пути разойдутся, и на следующую ночь мой походный дом в твоём полном распоряжении.

— Остальные ваши гости уже ушли?, — спросила Милена, не увидев никого из старцев. — Я немного слышала вчерашний разговор.

— Что именно ты слышала, дочь моя?, — В голосе Арчелауса промелькнула озабоченность.

— Совсем немного, — решила не открывать всей правды девушка. — Про Скалистую Обитель, и про то, что они помогают живущим в горах бандитам. Потом я заснула.

Священник облегчённо вздохнул и сказал:

— Про помощь бандитам, это только слухи. Ни на чём серьёзном они не основаны. Если хочешь, я немного расскажу тебе про Скалистую Обитель.

— Хочу.

— Ты сама из Догберга, поэтому тема разбойников-горцев тебе должна быть близка. — увидев, что Милена кивнула, Арчелаус продолжил: — Тогда ты знаешь, что горцы — безбожники и не верят ни в Богов, ни в сатану. Этого факта уже достаточно, чтобы отмести все подозрения в отношении религиозной общины из Скалистой Обители. Они глубоко верующие люди и не станут сотрудничать со всяким сбродом. Должен сказать, что не все убеждения братства я разделяю, и только моя терпимость позволила мне их выслушать. Будь на моём месте кто-либо из Ордена Зрячих, Норвуд и Лемюэль сразу попали бы в поле зрения Отдела, занимающегося вопросами чистоты веры…

— Какого ордена?

Священник был занят своими мыслями и не сразу отреагировал на вопрос:

— Что? Извини, дочь моя, я отвлёкся. На чём мы остановились? Ах да, Скалистая Обитель. Это небольшой монастырь в горах. Настолько небольшой, что в нём могут жить не более полутора десятков человек. Своего хозяйства не ведут, потому что на голых скалах невозможно что-либо выращивать, да и места для этого у них нет. Обитель существует на пожертвования. Многие люди считают Скалистых Братьев святыми, которые молятся за судьбы мира и удерживают его от погибели. Весьма спорная точка зрения, но она широко распространена в народе. У подножия

гор, там, где берёт начало тропа к самой обители, есть постоялый двор, куда приходят люди, жаждущие общения со Скалистыми Братьями. Говорят, что после беседы с ними, многие обрели просветление и навсегда изменили свою жизнь. Я лично считаю, что для незрелых умов такие беседы попросту вредны и сбивают верующих с пути истинного.

— Если я правильно поняла, то выручка постоялого двора идёт прямиком в обитель?

— Ты всё верно поняла, дочь моя. Именно так и происходит. Поэтому им нет необходимости сотрудничать с горцами. Малейшее пятно на репутации Скалистой Обители отпугнёт людей, приносящих немалую прибыль братству. — священник взглянул на поднявшееся над горизонтом солнце и сказал: — Пришло время утренней молитвы. Пора, дочь моя, исполнять свои обязанности.

В этот раз Арчелаус проводил богослужение совместно с монахом Гектором. Роль которого состояла в пересказе нравоучительных притч, по большей части известных всем присутствующим. Слушая его, грешницы откровенно скучали, Милене показалось, что зевота началась даже у священника. Сегодня девушка решила идти позади Арчелауса. Её позабавил вчерашний разговор по поводу несуществующих богов и сейчас она ждала продолжения беседы между монахом и преподобным отцом. Едва караван грешниц тронулся в путь, Гектор задал священнику вопрос:

— Так что ты думаешь о высказываниях Скалистых Братьев?

— Обыкновенная, грамотно аргументированная ересь, вплотную граничащая с богохульством.

— Арчи! Ты же утверждал, что не являешься упёртым догматиком! Как эти слова сочетаются с тем, что я сейчас услышал?

— Прекрасно сочетаются, друг мой. Если бы я был догматиком, то заткнул бы рот Лемюэлю и не дал бы ему произнести ни слова. Ты рано отправился спать, и не знаешь, какую чушь мне пришлось выслушивать почти до самого утра.

— Я много пропустил?

— Очень много. — усмехнулся Арчелаус. — Эти Скалистые Братья просто помешаны на теме Великой Матери. Они готовы приписать ей всё, что только можно. Про то, что она родила Несотворённого Отца, ты уже знаешь, но Лемюэль пошёл ещё дальше. Он отождествляет Великую Мать с Шестым Ангелом.

— Неужели? Мне они об этом не говорили.

— Наверное, ты с ними мало спорил, поэтому им было не особенно интересно тебя просвещать.

— Может быть. Продолжай, Арчи.

— Вот, собственно и всё. Остальное, по их словам очень чётко укладывается в сюжет Священного Писания. Вплоть до последней запятой.

— То есть, дьявол прельстил Великую Мать, и она предала остальных Ангелов и род человеческий?, — с трудом выговорил Гектор. — Так получается?

— Тише!, — шикнул священник и оглянулся.

Не глядевшая на дорогу Милена споткнулась и взвизгнула от боли в ушибленной ноге.

— Осторожнее, дочь моя, — сказал ей Арчелаус, — ты не поранилась?

— Нет, святой отец, — морщась, ответила девушка, — немного ушибла мизинец на правой ноге. Ничего страшного.

— Если не сможешь идти, то садись на телегу. Неважно, каким образом паломник движется по направлению к святыням. Главное — осознавать необходимость в покаянии и очищении от греха.

— Спасибо вам за заботу, святой отец. Со мной всё в порядке.

Арчелаус осенил Милену знаком Двуединого и больше уже не оглядывался. Прошло время, прежде чем его разговор с монахом возобновился.

— И как, по их мнению, сатане удалось сбить с пути Великую Мать?, — задал вопрос Гектор.

— Здесь у них всё, до неприличия просто. — ответил священник. — Она в этот момент родила Несотворённого Отца и была слишком слаба, чтобы противостоять Врагу рода человеческого. Как будто речь идёт не о Богине, а о крестьянской бабе.

— Потрясающе! Если рассуждать и дальше в том же ключе, то Несотворённый Отец и есть тот самый Враг, ослабивший Великую Мать и подбивший её на предательство.

— Ты, случайно, не подслушивал мой дальнейший разговор со Скалистыми Братьями?

— Нет. А почему ты спросил, Арчи?

— Я почти слово в слово сказал то же самое Лемюэлю. И знаешь, как он отреагировал?

— Гневно отмёл такое гнусное богохульное предположение?

— Нет, мой друг. Он загадочно улыбнулся с таким видом, будто хотел сказать: "ты же сам всё понимаешь…".

— Кажется, и я понял… Они не еретики, Арчи. Они все сумасшедшие. Был у нас в монастыре один такой. Каликсом звали. Никто не мог его переспорить. Так складно всегда говорил, такие аргументы выдвигал, а после выяснилось, что это ему какие-то голоса в голове нашёптывали. И как-то раз нашептали, что дьявол вселился в отца-эконома. Тогда Каликс его задушил, и потом без тени смущения утверждал, что спас наш монастырь от исчадия ада.

— Хотелось бы мне, чтобы они оказались простыми сумасшедшими. Во мне борются противоречивые чувства, Гектор. Я не должен оставлять без внимания Ордена Зрячих потенциально опасную ересь. И в то же время, мои принципы не позволяют написать донос на Скалистых Братьев.

— Не думаю, что Орден находится в неведении. И если они пока не трогают Скалистую Обитель, значит, на то есть свои причины. Видимо, у братьев хватает ума не распространять ересь среди простых людей.

— Пожалуй, ты прав. — кивнул Арчелаус. — Меня вот что беспокоит. Откуда взялись все эти бредовые идеи? Слишком просто объяснить их происхождение голосами в голове. Хотелось бы мне побывать в архивах Скалистой Обители. Как думаешь, пустят?

— Не знаю. Лемюэль говорил, что у них всё решает старейшина. — напомнил монах. — Мне известны имена всех ныне живущих Скалистых Братьев, но я не слышал, чтобы кого-нибудь из них называли старейшиной.

— Ясно. Скорее всего, это просто отговорка. Либо архивов вообще нет, либо доступ к ним не получить.

Больше Гектор и Арчелаус к этой теме не возвращались. Милена раньше не подозревала, что в церковной среде существуют столь значительные разногласия по богословским вопросам.

"Не это ли основное доказательство того, что никаких высших сил не существует, и люди предоставлены сами себе. — подумала она. — Пожилые люди. Им ли верить в сказки… Лучше бы отдыхали по ночам, а не спорили до рассвета о разных пустяках".

"Умным людям всегда найдется, о чём поговорить. Ты бы, малообразованная девочка, слушала и вникала. Глядишь, и пригодилось бы когда-нибудь".

"Ты вообще молчи, "голос в голове". Никакой от тебя пользы. Лезешь с дурацкими советами, когда не просят".

"У-у-у! В повариху вселился сатана-а-а!, — завыло Сомнение. — Только человек, одержимый дьяволом может варить такую овсянку! Во время обеда вылей содержимое миски ей на голову!".

"Ах, какой изумительный метод изгнания нечистой силы, — притворно восхитилась девушка, — всем экзорцистам на заметку".

* * *

Около полудня Гектор распрощался с Арчелаусом и свернул с торгового тракта на одну из пересекавших его дорог. Священник уговаривал монаха остаться на обед, но тот сослался на неотложные дела и не согласился. Милена подозревала, что виной тому была серая липкая масса, которую по недоразумению здесь называли кашей. Получив миску со своей порцией, девушка некоторое время раздумывала, не последовать ли совету Сомнения, но, усилием воли подавила в себе это желание.

Многие женщины заметили нервозность, которую в течение всего дня проявляла Берта, поругавшаяся, практически со всеми по самым пустячным поводам. Её подруга Илса была молчалива и погружена в нерадостные, судя по её виду, размышления. Кроме них, только один человек из всего каравана грешниц знал истинную причину такого поведения — запланированное свидание так и не состоялось.

Всю вторую половину дня Милену одолевала скука. Моросил дождь. Пыльная дорога стала потихоньку превращаться в грязное месиво. Одежда напиталась влагой и прилипла к телу, усилив и без того выраженное ощущение дискомфорта. Грешницы стали роптать, намекая на то, что пора остановиться и поставить палатки. Заметив общее недовольство, Арчелаус приказал свернуть с торгового тракта ещё до наступления темноты.

Выбрали первое попавшееся место для лагеря, но палатки установить не успели. Из ближайшего леса выехал отряд всадников, при виде которых женщины стали восторженно кричать и приветственно размахивать руками. Кавалеристы были в одинаковых мундирах, и вскоре выяснилось, что караван грешниц повстречал армейское подразделение, состоящее на службе у графа Эдуарда. Один из военных подъехал к священнику, и между ними состоялся короткий разговор. До Милены доносились только отдельные слова, но голос всадника показался ей знакомым. Его она уже слышала прошлой ночью, когда оказалась в палатке, предназначавшейся для "гнёздышка любви".

"Кажется, его зовут Хайнер, — вспомнила девушка, рассматривая хмурого усатого брюнета с офицерскими знаками различия. — А где же Ульрих?".

Вычислить второго героя-любовника оказалось очень просто. Достаточно было проследить за поведением Берты. Она просто пожирала глазами молодого красавца, привлекавшего внимание и остальных грешниц. Было заметно, что Ульриху льстили взгляды женщин, он выпячивал грудь и расправлял плечи, чтобы казаться ещё внушительнее.

— Внимание, всем!, — громко произнёс Хайнер. — По нашим сведениям, некие злоумышленники планируют нападение с целью захвата заложников. До сегодняшнего дня наш отряд осуществлял скрытое патрулирование маршрута следования паломниц. С этого момента мы будем охранять вас в открытую. В двух милях отсюда есть деревня, где предполагается остановиться на отдых. Наши кавалеристы помогут вам туда добраться.

Внезапный поворот судьбы обрадовал всех без исключения. Всадники стали подсаживать довольных женщин на своих коней, зазевавшуюся Милену подхватил прямо с земли какой-то дюжий молодец и усадил впереди себя. Возле телеги осталась только повариха, возница и священник. В другом средстве передвижения они не нуждались.

В деревне оказался большой сарай, где местные фермеры селили сезонных работников. Сейчас помещение пустовало, и в нём хватило места для всего каравана грешниц. Там было тепло, сухо и стояли настоящие кровати, по которым все уже успели истосковаться.

Утро преподнесло ещё один сюрприз. Возле сарая стояли три запряжённые лошадьми телеги, для мягкости в них было набросано сено. Дальнейший путь до Остгренца грешницам предстояло проделать на транспорте. Недовольным выглядел только священник. Глядя на радостные лица женщин, Арчелаус стал говорить о смирении, об искуплении, о пользе преодоления трудностей. Его обращение, как и котёл с надоевшей всем кашей, мало кого заинтересовало.

Почти у каждой из рассевшихся на телегах грешниц в руках были бутерброды с ветчиной, сыром, варёные яйца, и другая снедь, которой их снабдили местные фермеры. Пользуясь моментом, они запросили за продукты немалую цену, но женщины без сожаления расставались с припрятанными деньгами. Один только вид овсяной каши был способен сделать сговорчивым кого угодно.

Милена не стала отставать от остальных, и без сожаления рассталась с ещё одной золотой монетой. Обалдевший от такой щедрости крестьянин вручил ей полную корзину продуктов, которую девушка едва смогла дотащить до телеги. Женщины мигом помогли погрузить поклажу и, на всякий случай, прикрыли корзину сеном.

Все они оказались очень довольны таким поворотом событий. Утомительный пеший переход больше не грозил, дорога до Остгренца становилась совсем лёгкой и сокращалась в несколько раз. Прибыть туда предполагалось вечером следующего дня, в крайнем случае, ночью. О том, каким будет обратный путь, никто думать не спешил, время для этого ещё не пришло.

Сопровождавшие телеги кавалеристы перестроились в две колонны по обеим сторонам торгового тракта и двигались параллельным курсом по обочине. Женщины считали, что охрана на совесть выполняет свою задачу, и на первый взгляд так оно и было. Знакомая с тонкостями работы телохранителей Милена эту точку зрения не разделяла. Она сразу заметила, что командовавший всадниками Хайнер не позаботился отправить на разведку передовой отряд. Его люди не вели наблюдение за местностью, предпочитая флиртовать с женщинами.

Двигавшиеся по узкой обочине всадники никак не успели бы перегруппироваться, вздумай злоумышленники атаковать караван со стороны леса. Всё это наводило на мысль, что угроза нападения была, мягко говоря, преувеличена, если не сказать больше — придумана. Девушка решила приглядеться к командиру кавалеристов, и на ум ей пришла последняя фраза знающей: "не все усатые лгут". Похоже, он был не из тех обладателей растительности на лице, которые отличаются правдивостью.

Хайнер преследовал какую-то свою цель, и, учитывая то, что про него знала Милена, цель эта была понятна. Он старался быть на виду у своих подчинённых и, в то же время держался поближе к Илсе, намереваясь загладить вину за вчерашнюю оплошность. Рядом с ним, скользя рассеянным взглядом по каравану грешниц, ехал Ульрих. Казалось, он не обращает никакого внимания на женщин, но, наблюдательный человек легко мог заметить, как время от времени Ульрих переглядывается с Бертой.

"Мне нужно держаться подальше от этой компании, — напомнила себе девушка, — как можно дальше, пока я не влипла в очередную историю".

Находясь в одной телеге с тремя другими грешницами, Милена была вынуждена поддерживать общий разговор. Ей пришлось с ходу придумывать себе биографию, потому что её спутницы живо интересовались жизнью на Пёсьей горе. Девушка рассказала им все слухи и сплетни, которые ходили в Кифернвальде про обитателей Дальних Мельниц. Когда слухи кончились, она стала потчевать грешниц тем, что приходило ей в голову. Женщины охали и сочувственно кивали головами, искренне жалея "бедняжку, вынужденную жить в таком ужасном месте".

— Значит, куры, и утки у вас ходят прямо по дому?

— Да, — на полном серьёзе говорила Милена. — После того, как хорёк повадился таскать у нас кур, папенька приказал всю птицу разместить в комнатах. Если птица называется домашней, то она должна жить в доме.

— А собак у вас в Догберге много?

— Конечно. Каждому жителю положено содержать не менее четырёх собак. Есть даже специальный налог для тех, у кого собак мало, или вообще нет.

— Собаки там, наверное, всех перекусали?

— Если собака кусает хозяина, — со знанием дела отвечала девушка, — то по закону он имеет право укусить её в ответ. Кусать собак первым запрещено.

— Удивительно, в каком почёте у вас собаки!

— Однажды, у нас в Догберге, старого умного кобеля выбрали в судебные заседатели.

— Неужели? И он справлялся со своими обязанностями?

— В целом — да, если бы не одна проблема. Трудно было за ним вести протокол судебного заседания. Секретарь не всегда мог понять, какое решение вынес кобель.

— Неужели ваш секретарь по-собачьи понимает?

— Мы там все должны знать собачий язык. Тем, кто не понимает собак, в Догберге жить очень тяжело. Но выучить собачий язык не сложно. Вокруг постоянно кто-нибудь лает, рычит, или скулит. Невольно начнёшь понимать.

— Так вы там с собаками разговариваете на их языке?

— Нет, — сказала Милена, поняв, что слишком далеко зашла в своих выдумках. — Люди только подражают собачьему лаю, а по-настоящему делать это не умеют. Но многие собаки неплохо понимают слова.

— А у тебя, Магдалена, сколько своих собак?

— У меня восемь взрослых и девятнадцать щенков.

— И где ты их всех содержишь?

— Как это где? У них своя комната с большой кроватью. Там они все и спят.

Этот безумный диалог продолжался до самого вечера, пока караван не свернул с торгового тракта. Хайнер предпочёл остановиться на ночлег в деревне, мотивируя тем, что здесь его людям будет легче нести караульную службу. Грешниц расселили по домам фермеров, не больше двух-трёх в каждый дом. Милена сразу поняла, с чем это связано, и была только рада находиться вдалеке от очередного любовного гнёздышка.

Расстроенный Арчелаус ходил из дома в дом, приглашая нерадивых грешниц на вечернюю молитву. Заслышав его голос, женщины прятались, и на богослужение пришли только местные жители, заинтересовавшиеся тем, что им скажет приезжий священник. Похоже, они не были разочарованы, потому что хозяйка дома, где остановилась на ночлег Милена, вернулась назад в состоянии глубокой задумчивости и невпопад отвечала на любые вопросы. За день девушка настолько устала от разговоров, что решила не выходить в тонкий мир для встречи с Аделиндой. По сути дела, у неё и новостей никаких не было, а беспокоить знающую по пустякам не хотелось.

Утром Арчелаус никого не стал созывать на молитву, усыпив тем самым бдительность женщин. Когда они уже направились к телегам, хитрый священник вышел навстречу и объявил о начале утреннего богослужения. Ничего не оставалось делать, как подчиниться, в итоге караван грешниц отправился в путь позднее, чем планировалось.

Милена с тоской ждала новых вопросов про её "родной" Догберг и, с облегчением вздохнула, когда попутчицы с самого начала перевели разговор в другое русло. Пресытившись собачьей темой, они стали активно делиться впечатлениями о своей жизни. Девушка участия в общей беседе не принимала, предпочитая молчать и наблюдать за проезжавшими по торговому тракту людьми. По мере продвижения к столице, путников на дороге становилось всё больше и больше.

Милена развлекала себя тем, что пыталась угадать, за какой надобностью тот, или иной человек направлялся в Остгренц.

Проще всего обстояло дело с ремесленниками. Те выставляли свой товар напоказ, стремясь привлечь покупателей ещё в дороге. Караван грешниц обгоняли подводы, нагруженные мебелью, музыкальными инструментами, посудой. Кто-то даже вёз в столицу приличных размеров лодку и целую телегу с вёслами, парусиной и мотками канатов. С купеческими обозами сложностей тоже не возникало. Достаточно было приглядеться, прислушаться, или даже принюхаться к грузу, и всё сразу становилось ясно.

Нарядные, по деревенским меркам люди целыми семьями ехали в город за покупками. Иногда проезжали почтовые кареты и конные курьеры, занимавшиеся доставкой корреспонденции. Лишь изредка попадались всадники, по внешнему виду которых было сложно сказать о цели их путешествия. Внимание Милены привлёк толстяк, ехавший верхом на неуловимо похожем на него муле. Оба были солидной комплекции, видимо, поэтому неторопливы в движениях, и оба имели понурый вид. Отчего грустил мул, девушка выяснять не стала, а вот наездник её заинтересовал.

Некоторое время он двигался с той же скоростью, что и караван грешниц, но потом стал отставать. Толстяк был одет небрежно, словно собирался в путь наспех, однако приличный дорожный костюм свидетельствовал о неплохих доходах его владельца. По лицу этого человека можно было предположить, что ближайшие несколько дней он не расставался с бутылкой крепкого алкоголя. Понаблюдав за ним, Милена пришла к следующему выводу: толстяк едет в сторону Остгренца против своей воли.

Даже по его положению в седле, было заметно, что человеку не хочется оказаться там, куда он сейчас направлялся. Заинтригованная девушка осторожно прикоснулась к сознанию толстяка, и перед её мысленным взором пронеслась череда зрительных образов. Россыпь долговых расписок и монет разного достоинства … полураздетые, явно нетрезвые женщины… груда пустых бутылок в углу комнаты… беспорядочно разбросанные по полу предметы одежды. Толстяк очень стыдился того, что увидела Милена, и в то же время сожалел о весело проведённом времени.

Мешанина испытываемых им чувств не позволяла выделить главное, и девушке пришлось потрудиться, чтобы докопаться до сути. Человек оказался сборщиком налогов, возвращавшимся из очередной служебной поездки. Толстяк много длинных сезонов исправно исполнял свои обязанности, и вдруг, неожиданно для самого себя, ухитрился растратить практически все собранные в этот раз деньги. Теперь, мучимый угрызениями совести и тяжёлым похмельем, он возвращался в Остгренц.

Почти на пределе своего восприятия, Милена ощутила отголоски мрачных мыслей, зарождавшихся в голове сборщика налогов. Он раздумывал над тем, как бы, не показываясь на глаза своему начальству, свести счёты с жизнью. Единственным, что пока удерживало толстяка от принятия окончательного решения, была нежная привязанность к своей племяннице. Он собирался привезти девочке подарок и не выполнил данного ей обещания, отчего мучился, едва ли не сильнее, чем по поводу растраты собранных денег. Уйти из жизни, не повидавшись с племянницей, сборщик налогов не мог, а возвращаться к ней без подарка он стыдился. Что-то во всей этой истории насторожило Милену, и она снова принялась изучать зрительные образы из памяти толстяка.

"Ух, ты, — изумилась девушка, — да это же Гвен! Как я сразу её не узнала? Вот, значит, куда утекли собранные налоги. Прямиком в жадные вороватые ручонки Эмиля. Не удивлюсь, если в вино было что-нибудь подмешано".

После такого открытия, Милена стала по-иному смотреть на толстяка, раздумывая над тем, как ему можно помочь. Как ни крути, проблема упиралась в потраченные деньги, возвращение которых восстановило бы доброе имя сборщика налогов и уберегло бы его от самоубийства. При этом девушка сильно сомневалась, что удастся каким-либо способом вытрясти монеты из хозяина "Ослиного хвоста", даже при помощи её способностей.

Обдумывая проблему, Милена настолько прониклась темой денег, что стала ощущать их присутствие у окружавших её людей. С закрытыми глазами она смогла различить светящиеся точки, показывавшие, в каком месте, и сколько монет находится у человека. Деньги были повсюду, в кошельках, карманах, поясах, старые измятые монетки, втоптанные копытами коней в пыль, валялись вдоль обочины. Монеты разного размера и даже формы, окружали девушку со всех сторон.

От сияющих пятен, на внутренней поверхности закрытых век вспыхнула разноцветная рябь. Восторгаясь внезапно открывшимися способностями, Милена поняла, что может заглянуть даже под землю. Обведя мысленным взором окрестности, она в течение нескольких мгновений обнаружила закопанный клад. Свет, от лежавших там монет был сопоставим с пылавшим в ночи костром. Это было невероятное, редкостное везение, из разряда тех случаев, что выпадают один раз на тысячу. Удивительно, но эти деньги никому не принадлежали! Монеты находились там с незапамятных времён и ожидали того, кто сможет их отыскать.

Милена не знала, какого достоинства были спрятанные монеты, но, судя по их размеру, общая сумма должна быть солидной. Девушка открыла глаза и запомнила визуальный ориентир — разрушенную постройку возле дороги. Голова толстяка была заполнена теми же зрительными образами, что и раньше, только теперь к ним добавилась улыбающаяся рыжеволосая девчушка в белом платьице с голубым бантом.

Милена покопалась немного в сознании сборщика налогов и попробовала аккуратно вложить туда визуальный ориентир местоположения клада. Это оказалось не так-то просто осуществить, поскольку хаотично скачущие мысли толстяка не давали ей такой возможности. Отчаявшись сделать всё деликатно, девушка попросту выбросила из его сознания всё лишнее, и образовавшуюся пустоту заполнила чётким образом спрятанного клада.

Сборщик налогов уже значительно отстал от каравана грешниц, и Милене пришлось привстать, чтобы проследить за его дальнейшими действиями. Некоторое время толстяк стоял на месте, а потом направил своего мула в сторону развалин.

* * *

Из-за того, что караван грешниц поздно отправился в путь утром, добраться засветло до столицы не удалось. Арчелаус предлагал остановиться на подступах к Остгренцу и переночевать в палаточном лагере, но Хайнер отказался его слушать.

— Я отвечаю за безопасность паломниц, — напомнил священнику командир кавалерийского отряда, — и не вижу смысла останавливаться, когда до нашей цели осталось несколько миль. И оставьте в покое палатки, святой отец. Я дам разрешение ночевать в полевых условиях, когда исчезнет угроза нападения. На данный момент у меня такой уверенности нет.

— По вечерам у городских ворот всегда сутолока, — попытался образумить офицера Арчелаус, — будет уже за полночь, когда нам удастся попасть в город.

— Ничего страшного. Главное, что в людном месте риск нападения минимален.

Милена намеревалась покинуть караван грешниц сразу после въезда в город, поэтому не возражала, чтобы это произошло ночью. Во все времена лучшим помощником беглецов была темнота, и девушка тоже решила ею воспользоваться.

Священник оказался прав — на въезде в Остгренц скопилось немало людей, ожидавших, когда их пропустят в город. Хайнер дал указания своим кавалеристам, и выстроившиеся клином всадники стали медленно оттеснять прочих путников от ворот. Люди возмущались, но были вынуждены отступать, потому что мало кто способен долго противостоять двигавшейся на него лошади. Со стражниками Хайнер быстро нашёл общий язык, причём Милена не заметила, чтобы он им платил.

Всех беспрепятственно пропустили в город, и вскоре под колёсами телеги загрохотали мощёные камнем улицы Остгренца. Девушка не ожидала, что ночью в столице будут так хорошо освещены улицы, поэтому отказалась от идеи просто спрыгнуть с телеги и раствориться в темноте. Пришлось доехать вместе со всеми до гостиницы "Посох странника", которую заранее арендовал Хайнер. Невзрачное двухэтажное здание располагалось на пересечении улицы Старьёвщиков с улицей Гусиная Шея.

"Неплохо, — подумала Милена, разглядывая магазинчики, торговавшие разнообразным подержанным барахлом, — там и приоденусь. Не ходить же мне по столице в этом рубище".

Она очень надеялась, что к тому моменту, когда удастся сбежать из гостиницы, не все магазины старьёвщиков будут закрыты. В противном случае, пришлось бы где-то пережидать ночь, ведь обратного пути в караван грешниц уже не было.

Не смотря на то, что заведение "Посох странника" именовалось гостиницей, по уровню сервиса оно могло конкурировать, разве что с сараем для проживания сезонных рабочих. В сравнении с "Ослиным хвостом", это была дешёвая ночлежка с многоместными номерами. Девушка долго не могла понять, чем же руководствовался Хайнер, когда решил остановиться именно здесь. Она оставалась в неведении до тех пор, пока не выяснилось, что для женщин предназначались три больших пятиместных номера. Простейший арифметический подсчёт позволял вникнуть в задумку командира кавалерийского отряда. Если два номера будут заполнены целиком, то в третий заселятся только две грешницы. Кем окажутся эти двое, гадать не приходилось.

Осматривая номер, в котором она оказалась вместе с четырьмя другими женщинами, Милена только и ждала удобного момента, чтобы покинуть гостиницу. Делать это на глазах у своих соседок по комнате было рискованно, поэтому пришлось пойти на хитрость.

— Корзину с едой мы опустошили, поэтому на утро ничего уже не осталось, — вздохнула девушка. — У меня ещё сохранились деньги. Может сбегать, прикупить чего-нибудь к завтраку?

— Уже поздно, — покачала головой одна из грешниц. — Лавки все закрылись.

— Мне кажется, я видела несколько открытых на Гусиной Шее, — солгала девушка, — оттуда доносились запахи жареных птичьих потрохов.

— Хорошо бы…, — мечтательно произнесла другая грешница, — я люблю гусиную печёнку.

— И я! Я тоже! Обожаю!, — раздались сразу несколько голосов.

— Тогда, решено. — сказала Милена. — Отправляюсь на поиски еды. Хорошо бы к жареным потрохам прикупить немного хлеба. Поэтому могу задержаться. Ложитесь спать и за меня не беспокойтесь.

— Храбрая ты, Магдалена. Никто из нас не пошёл бы ночью за покупками.

— А я не испугаюсь, — улыбнулась девушка, — если вы пожелаете мне удачи.

— Удачи!, — хором воскликнули женщины.

Милене пришлось воспользоваться дверью, выходившей на Гусиную Шею, поэтому она потеряла время, перебираясь с улицы на улицу, мимо открытых окон первого этажа. Когда девушка оказалась в квартале Старьёвщиков, то увидела всего три открытых магазинчика, два из которых были расположены довольно далеко от перекрёстка. Метнувшись к ближайшей витрине, Милена потянула на себя дверь, и нос к носу столкнулась с пожилой женщиной в домашнем халате и чепце.

— Брысь отсюда!, — завопила старуха. — Житья от вас нет! Пошла прочь, воровка!

— Я не воровка, — возмутилась девушка, я — покупатель! У меня деньги есть.

— Видали мы таких покупателей! Запустишь внутрь, а потом сплошные убытки! Проваливай, пока я мужа не позвала!

— Вот, дерьмо!, — не сдержалась Милена, и стукнула кулаком по закрывшейся двери.

— Ты ещё здесь?, — спросила через дверь старьёвщица. — Хельмут! Хельмут! Ступай, прогони воровку! Хельмут, немедленно иди сюда! Хельмут!!!

Девушка развернулась и побежала вверх по улице, туда, где оставалось освещение в витринах двух магазинчиков. По пути она обогнала нагруженную тряпьём тележку, которую толкал перед собой пыхтящий от напряжения мужчина.

"Не может быть!" — поразилась Милена, когда заметила в груде тряпья знакомый сюртук и рядом с ним сапог, на голенище которого был нашит чехол для ножа.

Остановившись, она дождалась, когда с нею поравняется старьёвщик, и сказала:

— Добрый вечер. Я могу купить у вас одежду?

Сначала ей показалось, будто он ответил нечленораздельным мычанием, но потом в этих звуках стал угадываться ритм. Немолодой обрюзгший мужчина был не совсем трезв и, толкая нагруженную тележку, развлекал себя песнями. Исполнительским талантом певец не блистал, но девушка была склонна простить ему фальшивые ноты. Решив, что старьёвщик её не услышал, она громко повторила свою просьбу.

— Может ли Гантрам продать одежду?, — вопросом на вопрос ответил мужчина. — Конечно, может. Гантрам занимается этим с тех пор, как себя помнит. За свою жизнь он видел столько старых вещей, сколько звёзд на небе, или даже больше. В мире нет столько людей, сколько штанов прошло через руки Гантрама.

Милена нервно оглянулась в сторону последних открытых магазинов и заметила, что в витрине одного из них только что погас свет. Шансов одеться поприличнее, оставалось всё меньше.

— Спасибо, — поблагодарила она, считая, что разговаривает с приказчиком. — Я очень тороплюсь. Не подскажете, где мне найти Гантрама?

Старьёвщик нахмурился, сосредоточил свой мутный взгляд на девушке:

— Не зли Гантрама, глупая нищенка. Сегодня был хороший день, и вечер не должен оказаться испорченным. Хороший день. Всегда бы так везло.

— Ох, простите меня, — досадливо поморщилась Милена, видя, как закрывается и второй магазин. — Я действительно очень глупая, но мне нужна одежда. Пожалуйста…

— Что ты можешь предложить?, — старьёвщик презрительно скривился, окинул взглядом фигуру девушки, после чего добавил: — Если бы Гантрам был немного моложе и не так разборчив, он бы нашёл, чем с тобой заняться за пару старых кальсон.

— У меня есть деньги, — сказала Милена, показав на ладони две золотые монеты. — Этого должно хватить для покупки вон того сюртука, бриджей и сапог.

Разговор происходил прямо под уличным фонарём, и девушка заметила, как на глазах трезвеет старьёвщик. Он прищурился, рассматривая издалека монеты, после чего бросил быстрый взгляд по сторонам.

— Хороший день. — совсем другим голосом произнёс Гантрам. — Не следует обсуждать сделку на улице. Зайдём в мой магазин.

Он подхватил ручки тележки и покатил её дальше, остановившись через два дома возле широких ворот.

— Ты только не уходи никуда, — пару раз сказал он девушке, пока возился с ржавым замком. — Сейчас Гантрам откроет. Вот уже и всё. Заходи, выбирай всё, что тебе нужно.

Старьёвщик закатил тележку во двор, закрепил на стене дома зажжённый факел и стал смотреть, как Милена роется в груде ношеной одежды. Девушка сразу отложила в сторону сюртук и оба сапога. Чтобы найти бриджи, ей пришлось перерыть всё до самого дна. Она очень удивилась, обнаружив в тележке старьёвщика пояс и свёрток с металлическими клиньями. Эти вещи оставались в сумках, притороченных к седлу Полли.

— Здесь ещё жилет должен быть, — сказала девушка. — И шляпа. Вы не видели?

В ответ послышался скрип запираемых ворот и скрежет тяжёлого засова. Пока Милена перебирала вещи, старьёвщик перекрыл выход на улицу. Что-то недоброе появилось в его плохо выбритом лице, с которого до этого момента не сходило сонное выражение. Прежде неторопливые движения стали резкими, и у девушки появилось плохое предчувствие.

— Разве этих денег мало?, — спросила она, бросив ему под ноги обе монеты.

— Достаточно, — ухмыльнулся старьёвщик, даже не глянувший, куда упало золото.

— Тогда, в чём дело?

— Зачем отдавать вещь за деньги, когда можно оставить себе и то и другое. Хороший день.

— Если вы попытаетесь причинить мне вред, то ответите пред законом, Гантрам.

— В Остгренце не любят нищих. Тебя даже искать никто не будет.

Он неожиданно прыгнул вперёд, намереваясь схватить Милену за руку. Девушка увернулась и отскочила в сторону, встав так, чтобы между ней и старьёвщиком оказалась тележка с тряпьём. Гантрам снова попытался настичь беглянку, но с его грузной фигурой, сделать это оказалось не просто. Побегав за Миленой вокруг тележки, старьёвщик решил изменить тактику. Видя, что девушка стремится встать напротив него, Гантрам схватился за рукояти и со всей силы катнул тележку вперёд, стремясь припечатать беглянку к стене.

Удар был настолько мощным, что кузов сломался, и всё тряпьё вывалилось на землю. Девушка была бы неминуемо раздавлена, если бы не споткнулась и не упала навзничь. Она каким-то чудом сумела избежать колёсной оси, пронёсшейся в дюйме над её головой. Двор был слабо освещён, и Гантрам не заметил, что предполагаемая жертва всё ещё жива и находится под сломанной тележкой. Пошарив по земле, он поднял золотые монеты и направился к двери, ведущей в дом.

— Завтра придётся Гантраму чинить тележку и прибирать во дворе, — бормотал старьёвщик, поворачивая ключ в замке. — Значит, завтра не удастся поторговать. Завтрашний день будет плохим. Но день сегодня был хороший. Да, хороший день.

Милена дождалась, когда за ним захлопнется дверь, и только тогда выдохнула.

"Ох, и везучая же ты, — прокомментировало ситуацию Сомнение. — Всего лишь, ушибом головы отделалась".

Девушка дотронулась до шишки на затылке и с шипением втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Стараясь не пораниться обломками тележки, она начала выбираться из-под вороха вещей. Особенно осторожно приходилось обращаться с деревянными частями кузова, чтобы они не издали ни малейшего звука. Обретя свободу, Милена принялась искать купленные вещи. Уходя в дом, Гантрам потушил факел, и во дворе стало по-настоящему темно.

Девушка едва не рассмеялась, сразу же наткнувшись на свою шляпу, которую она безуспешно искала при свете факела. Прикинув, относительно тележки, куда должны были упасть сюртук, сапоги и пояс, она очень быстро их нашла и стала переодеваться. Милена скинула с себя накидку, рваное платье, оставшись в одной сорочке, подпоясалась поясом с лебёдкой, а клинья распихала в предназначенные для них маленькие карманчики.

Сапоги пришлось надеть на босу ногу, это было не слишком удобно, но пришлось терпеть. Оставшаяся пара золотых монет снова перекочевала в потайной карман сюртука. Одевшись, девушка осторожно прошлась по двору, наощупь изучая окружавшие её предметы. Левая нога наступила на что-то, отозвавшееся протяжным металлическим хрустом. Милена замерла, опасаясь услышать звук открываемой двери. Прошло время, прежде чем она пошевелилась, вытащив из-под подошвы сапога мешочек с деньгами. Похожий она видела раньше на поясе у старьёвщика.

"Гонялся за мной, а свои деньги потерял", — усмехнулась про себя девушка.

"Так ему и надо, — откликнулось Сомнение, — больше не будет вспоминать про "хороший день".

"Я всё равно не могу взять деньги".

"Ты в своём уме? Считай это компенсацией за причинённый ущерб".

"Так нельзя. Кошелёк находился во дворе дома. Я имею право претендовать на часть найденных денег, но не на все".

"А ничего, что хозяин денег пытался тебя убить? Ступай тогда, предъяви ему находку и жди своей честно заработанной доли!".

Милена задумалась, наощупь пересчитала монеты. Большинство из них были медными, но попалось и несколько серебряных.

"Поступим так. Я заберу кошелёк, а на его место положу одну золотую монету. Будем считать это разменом".

"Помнишь своего учителя арифметики, господина Фалберта?".

"Разумеется, помню. Он-то здесь причём?".

"Господин Фалберт всегда был невысокого мнения о твоих математических способностях, просто не подавал вида. Но сейчас он в обморок бы упал, узнав, какую сумму мелочи ты приравняла к двойной золотой марке".

"Прекрати! Я поступаю так, как сочту нужным. Остаток от размена старьёвщик может считать премией".

"За то, что тебя не убил?".

"А так же за то, что во дворе нет собаки".

Милена приблизилась к воротам и стала ощупывать засов в виде ржавого железного бруса. О том, чтобы сдвинуть его бесшумно, не могло быть и речи. Вскоре девушка сообразила, что засов можно использовать в виде опоры для ног. Помогая себе руками, она без особого труда взобралась на самый верх ворот. На улице никого не было видно, и только в окнах редких домов горел свет. Спрыгнув на мостовую, Милена одёрнула одежду и, непринуждённой походкой отправилась прочь от дома Гантрама.

Она практически не ориентировалась в городе, поэтому решила найти ближайшую гостиницу, где можно было провести остаток ночи. Остгренц всегда славился большим числом подобных заведений, и много времени на поиски тратить не пришлось. Гостиница "У тётушки Марты" предоставляла ночлег за вполне сносные деньги. Девушку интересовала одноместная комната, но таковых в гостинице не оказалось. Пришлось брать отдельный номер с большой кроватью. Выдавая ключ, портье недвусмысленно намекнул, что кровать очень удобная, а главное — крепкая.

"Надеюсь, утром сюда не заявится местная Гвен", — подумала Милена перед тем, как её голова коснулась подушки.

Глава 8.

Из постели девушку выгнал голод. Она была бы не прочь ещё поваляться, но урчание в пустом желудке заснуть не давало. Позвонив в колокольчик, Милена вызвала коридорного и, не открывая дверь номера, потребовала воду для умывания и завтрак. Оставшуюся последней двойную золотую марку, следовало разменять, на монеты меньшего достоинства. На первом этаже гостиницы, возле стойки постоянно крутился какой-то тип, предлагавший постояльцам выгодный обменный курс.

Милена решила пока оставить за собой гостиничный номер. Она намеревалась ближе познакомиться с Остгренцем, совершив длительную пешую прогулку по городу. Очень кстати подвернулся магазин, торговавший предметами дамского туалета. Хозяйка магазина была немало удивлена тем, что первым за утро покупателем оказался молодой человек в надвинутой на глаза шляпе, молча ткнувший пальцем в женские чулки на витрине. Когда оторопь прошла, хозяйка понимающе кивнула и, вместо простых, предложила чулки с кружевами и вышивкой.

Странный покупатель отрицательно покачал головой и подтвердил свой первоначальный выбор, дав понять, что возьмёт две пары. Милена очень хотела воспользоваться примерочной ширмой, но понимала, что делать этого нельзя. Пришлось вернуться в гостиницу для переодевания. Чулки оказались грубее, чем те в которых девушка покинула дом знающей, но ходить в сапогах на босу ногу, было ещё хуже.

Будучи ребёнком, Милена бывала в столице, но из памяти успели стереться подробности. Девушка заново открывала для себя Остгренц, и этот город начинал ей нравиться. Она слышала, что после Войны Сеньоров здесь не осталось почти ни одного целого здания. Город лежал в руинах, и только благодаря Церкви Двуединого Остгренц был восстановлен. Милена восхищалась шедеврами архитектуры, встречавшимися на каждой улице, любовалась памятниками и величественными церквями.

Живя в провинциальном городке, она была лишена возможности лицезреть такую красоту. Обозревая достопримечательности, девушка не забывала про цель своего путешествия, поэтому составляла мысленный план города. Особое внимание она уделяла улицам, ведущим в сторону Монастыря — резиденции архиепископа Берхарда. Построенная на высоком холме крепость имела мощную оборонительную систему, состоявшую из двойного кольца стен с высокими башнями.

Понаблюдав за тем, как охраняется вход, Милена пришла к выводу, что соваться туда через ворота рискованно. Пройдя, вдоль монастырских стен там, где это было осуществимо, она не нашла ни одной уязвимости, позволявшей скрытно проникнуть на территорию крепости. Оставалось исследовать ту часть стены, которая проходила над обрывистым склоном холма. Подойти к её основанию не представлялось возможным, поэтому девушка спустилась в нижнюю часть города к подножию каменистой осыпи.

Отсюда было сложно оценить, на какой высоте от неё находится верхний край стены. Милена прикинула толщину каменных блоков, их количество и высоту склона холма. По приблизительным расчётам выходило что-то около сотни ярдов, или немного меньше. Найдя поблизости ресторанчик, девушка устроилась возле окна и стала наблюдать за стеной. Прошло изрядное количество времени, прежде чем показались стражники, патрулирующие эту часть периметра.

"Всё ясно. Стена считается неприступной, поэтому охраняется не так тщательно. С этой стороны они гостей не ждут".

"Ты туда лезть собралась? Ты серьёзно?".

"Вместе полезем, — сказала Милена Сомнению, — ты и я. Поможешь?".

"Я тебе уже говорила, что ты чокнутая?".

"Говорила. Ты и есть часть моего помешательства".

Сомнение обожало спорить и не любило, когда с ним соглашались, поэтому сразу же замолчало. Девушка расплатилась по счёту и отправилась обратно в гостиницу. Одна из улиц вывела её к блошиному рынку, где торговали всякой всячиной. Разглядывая россыпи никому не нужного хлама, Милена задумалась над тем, что отцу нужно будет подать какой-нибудь сигнал. Это должен быть условный знак, который сможет распознать только барон Трогот.

Проходя мимо разложенных прямо на мостовой товарах, девушка заметила торговца, перед которым лежал небольшой арбалет со стальной дугой. Решение возникло мгновенно.

"Тюрьма, в которой держат отца, наверняка имеет высокие стены. А при помощи арбалета я смогу переправить ему записку, или просто какой-нибудь знак".

Продавец увидел, что арбалетом заинтересовались, и сразу же стал нахваливать свой товар:

— Прекрасное оружие для развлекательной стрельбы, добрый господин. Арбалет почти новый. Оцените качество работы. Если будете покупать, то болты я отдам бесплатно. А может быть, вас интересует шнеппер? У меня есть. Вот, смотрите, прекрасное оружие для охоты на птиц. Даже болтов не нужно. Стреляет камешками. Можно заказать у кузнеца свинцовые шарики. Будет дорого, но мощь выстрела значительно возрастёт. Что скажете?

Немного подумав, Милена предпочла арбалет.

— Завернуть есть во что?, — спросила она, стараясь, понизить голос насколько это возможно.

— Конечно, добрый господин. — торговец положил оружие на кусок ткани, бросил рядом связку болтов, соорудил свёрток и перевязал его бечёвкой. — Вы останетесь довольны точностью и надёжностью арбалета. Если надумаете брать шнеппер, я сделаю вам скидку.

Девушка забрала покупку и двинулась дальше. Горластая торговка предлагала купить украшения всем, кто проходил мимо неё. Простенькие цепочки, колечки и серьги могли заинтересовать только неискушённого жителя глухой деревни.

"Кому пришла в голову мысль, привезти в столицу такой хлам?" — удивилась Милена.

Она уже собиралась свернуть в другой ряд, но обратила внимание на миниатюрные броши с гербами городов Восточного герцогства.

— А с гербом Кифернвальда у вас есть?, — спросила девушка.

— Сейчас посмотрю, госпо…, — женщина осеклась, сложила губы трубочкой и попыталась заглянуть в лицо покупателю.

Милена сделал вид, что собирается уйти, и торговка спохватилась:

— Постойте, милорд! Я сейчас посмотрю!, — ловкими руками она пробежалась по товару, и огорчённо ответила: — Ни одной нету! Какая жалость! Но есть вот такая, с сосновыми шишками. Это же символ Кифернвальда. Возьмёте?

Не найдя ничего лучше, девушка согласилась, купив полдюжины жестяных брошек. Уже в гостинице она рассмотрела их внимательнее, и поняла, что цена украшений была завышена. Выпуклое изображение сосновой ветви и шишек создавалось методом штамповки, а торговка утверждала, что броши были отлиты и каждая из них обработана вручную.

"Теперь нужно поискать отца", — решила девушка и вышла в тонкий мир.

Она не слишком хорошо представляла себе, как будет решать эту задачу, поэтому просто взлетела вверх над городом и сосредоточилась на образе барона Трогота. Отклик пришёл, но очень слабый и нечёткий. Как в детской игре "горячо-холодно", Милена искала путь туда, где по её мнению находился отец. Особых успехов она не достигла, хотя старалась изо всех сил. Прогулка по Остгренцу помогла в составлении мысленной карты, но детализировать её никак не удавалось. Вероятно, требовалось лучше узнать город, чтобы его изображение в тонком мире соответствовало действительности. Единственное, чего смогла добиться девушка, это определить, что барон находится в центре города.

"Что и так было понятно, — подумала она с досадой. — В центре расположена монастырская крепость. Там, наверняка, есть тюрьма. Или даже несколько. Не нужно быть знающей, чтобы догадаться, где могут содержать высокопоставленного пленника".

Милена пожалела, что у неё нет с собой отвара древесного сока. Сложно было сказать, насколько он был доступен в здешних краях. Это не Кифернвальд, где можно было сходить в Дикий лес и нацедить ведёрко.

"Попробую спросить совета у тётушки Ады, надеюсь, она сможет мне помочь".

Аделинда была рада увидеться со своей ученицей и узнать, что с ней всё в порядке.

— Если твоих способностей оказалось мало, то давай попробуем найти господина барона вдвоём, — предложила знающая. — Полетели вместе до Остгренца. По пути решим, как поступить дальше.

— А ты хорошо знаешь город, тётушка?

— Не очень. Но это большого значения не имеет. Если удастся найти твоего отца в тонком мире, то обнаружить это место в реальности не составит труда.

— Я надеялась самостоятельно его отыскать, но след оказался очень слабым.

— Поясни, как ты это делала.

Выслушав рассказ ученицы, знающая сказала:

— Ошибка состояла в том, что ты пыталась разыскивать человека по его облику, не привлекая свои родственные чувства. Как будто искала не отца, а очень похожего на него человека. Поэтому получила такой слабый отклик. Мы уже подлетаем. Сосредоточься на своём самом ярком воспоминании из детства, которое связано с господином бароном. Здесь не так важен зрительный образ, как твои эмоции. Они, словно хлебные крошки, приведут тебя к отцу.

Девушка вспомнила свой пятый день рождения. Барон Трогот не успевал вернуться из военного похода, и его маленькая дочь целый день провела у окна, ожидая появления отца. Сколько же было радости, когда он возвратился, поднял девочку на руки, а она обхватила ручонками его шею и хохотала от счастья…

Воспоминания получились яркими, согревающими душу. Милена, словно наяву обнимала отца, и заново переживала ту встречу.

— Теперь посмотри на город, — сказала ей Аделинда, — я попробую сделать его образ чётче.

Девушка парила высоко над Остгренцем и видела его целиком, вплоть до мельчайших подробностей. Город был восхитительно красив, его не портили даже невзрачные строения на окраинах. Они, словно оправа для драгоценного камня, только подчёркивали изящество линий и совершенство форм. Где-то внизу вспыхнула яркая искра, и сразу же стала увеличиваться в размерах, приобретая форму человеческой фигуры.

Позабыв про шедевры архитектуры, Милена ринулась вниз, стремясь запомнить место, где сейчас находился дорогой её сердцу человек. Она поняла, что не совершила ошибки, когда самостоятельно искала место заключения барона Трогота. Его тюрьма находилась в монастыре, в угловой башне внутренней стены крепости. Приближаясь к башне, девушка ориентировалась только на светящуюся человеческую фигуру, и не сразу сообразила, что видит отца на самом верху высокой постройки.

Барон Трогот стоял возле узкого зарешёченного оконца и смотрел на город. Он не мог знать, что его дочь находится сейчас совсем рядом, протягивает руку, пытаясь его коснуться. Как только Милена это сделала, светящаяся фигура рассеялась, и перед ней осталась только башня. Это произошло настолько внезапно, что девушка растерялась и не смогла сдержать своих чувств.

— Успокойся, милая, не нужно плакать. У нас всё получилось, и теперь ты знаешь, где находится твой отец. Если захочешь что-либо предпринять, посоветуйся сначала со мной.

— Спасибо, тётушка Ада. Я ещё не решила, что буду делать.

* * *

Рано утром Милена отправилась взглянуть на тюрьму барона Трогота. Внешняя стена крепости загораживала основание башни, поэтому можно было видеть только её вершину. Над ней не оказалось перекрытия, и это значительно повышало шансы забросить туда болт с условным знаком. Полдня потратила девушка на изучение внешней стены монастыря, проходящей по пологому склону холма. От отца Милена часто слышала, что хорошее планирование — залог успеха любых военных действий.

С разных точек она рассматривала вершину башни, учитывая расстояние до цели и вероятность обнаружение стрелка посторонними людьми. В результате долгих поисков, девушка нашла место для стрельбы из арбалета между двумя близко расположенными зданиями. Место нельзя было назвать идеальным, потому что вершина башни оттуда просматривалась плохо. Милена решила выбрать его только затем, что здесь можно было сделать несколько выстрелов подряд, без риска привлечь к себе внимание.

Ещё лучше, если бы удалось подняться на крышу одного из этих строений, но девушка сильно сомневалась, что сможет получить туда доступ. К тому же, убегать с крыши в случае обнаружения было некуда. Сделав выбор, она собиралась отправиться в гостиницу, но вредное Сомнение в очередной раз взялось критиковать её планы.

"Ты уверена, что попадёшь, хотя бы в башню? Нужен очень точный расчёт. Траектория полёта метательного снаряда не должна быть слишком пологой, иначе болт не долетит туда, куда нужно".

"И как, по-твоему, следует стрелять?".

"Болт нужно отправить по очень крутой дуге. В самой высокой точке полёта он потеряет скорость и устремится вниз. Только так можно попасть на огороженную со всех сторон верхнюю площадку башни. Поэтому точка прицеливания с башней никак не связана. При этом болт должен быть достаточно тяжёлым, чтобы его не сносило ветром на нисходящей части траектории".

"Ты откуда такие слова знаешь?" — удивилась Милена.

"Как это откуда? Из твоей памяти. Ты разве не помнишь, как в детстве любила наблюдать за тренировками арбалетчиков? Это наставления армейского инструктора Фишера. Почти слово в слово".

"То есть, ты не веришь, что я отправлю болт куда нужно?".

"Конечно, не верю. В мишень когда-то попадала сносно. А то, что ты задумала, требует мастерства, которого у тебя никогда не было. Да и твой арбалет мало на что годится".

"А если я предварительно потренируюсь?" — не сдавалась девушка.

"Дело хорошее. Тренируйся. Лишь бы не разочаровалась по итогам тренировки".

Вернувшись в гостиницу, Милена достала арбалет и пересчитала болты. Их оказалось ровно две дюжины. Взяв с собой оружие и половину болтов, отправилась искать место для тренировки. Остгренц располагался в холмистой местности, и найти мишень нужной высоты оказалось довольно просто. Достаточно было выйти за пределы городской черты. Девушка облюбовала одиночно стоящее дерево на холме, затем шагами отмерила нужное расстояние. Она решила проверить свои первоначальные расчёты и прицелилась в большое птичье гнездо на вершине дерева.

Хватило всего двух выстрелов, чтобы подтвердить правоту Сомнения — болты до гнезда не долетели. Неудача Милену не смутила. Девушка стала опытным путём искать угол возвышения арбалета, при котором достигалась нужная крутизна траектории полёта болта. Из десяти оставшихся метательных снарядов, ни один не попал в вершину дерева, не говоря уж о гнезде. Видимо, болты оказались слишком лёгкими, потому что не желали падать отвесно вниз. Милена вскарабкалась на холм, разыскала восемь болтов из двенадцати и продолжила тренировку. Только один раз удалось забросить метательный снаряд на вершину дерева, да и то, в этом ей помог сильный порыв ветра.

"Что и требовалось доказать, — подытожило Сомнение. — Одного желания мало. Нужна сноровка, опыт и подходящее снаряжение. Можно, конечно, купить пять дюжин болтов, и выпустить их все в сторону башни. Хоть один, да попадёт куда надо".

"Не издевайся…".

"Тогда у тебя есть только один способ осуществить задуманное. Подойти к подножию башни и выстрелить вверх так, чтобы болт снесло на верхнюю площадку".

"Блестящая идея! Лезть в монастырь с арбалетом в руках!".

"А у тебя есть выбор? Если ты хочешь подать знак отцу, то лучшего способа не найти".

— Я подумаю. — буркнула вслух Милена, завернула арбалет в ткань и зашагала по направлению к городу.

Неудача заставила её задуматься над остальными частями плана, в том числе над условным знаком, который она собиралась подать отцу. Разложив перед собой на столе дешёвые украшения, она решила посоветоваться с Сомнением:

"Как ты считаешь, тех брошей, с изображением сосновых шишек, будет достаточно?".

"О?-о-о! Да ты уже стала со мной советоваться! Я польщена!".

"Я тоже рада, — сухо подтвердила Милена. — И всё же, каково твоё мнение?".

"Глядя на эти шишки, барон вряд ли догадается о готовящейся спасательной операции. Нужен более узнаваемый символ".

"Может, на древке болта что-нибудь вырезать?".

"Что именно? У тебя есть опыт резьбы по дереву? Не забывай о твёрдости древесины, из которой сделаны болты. Ты быстрее себе все пальцы изрежешь, чем добьёшься результата".

"Тогда — выжечь раскалённым железом", — предложила Милена.

Она уже собиралась сказать, что костёр и швейная игла решат эту проблему, но в голове уже зародилась другая идея. Не говоря дальше ни слова, девушка взяла в руки болт и вышла в тонкий мир. Там Милена могла сотворить всё, что угодно, поэтому решила воспользовалась своими способностями. В её руке возник перстень отца с рельефным изображением стоящего на задних лапах дракона. Барон Трогот оставлял оттиск перстня на печатях, которыми скреплял всю свою корреспонденцию. Он в мельчайших деталях знал фамильный герб баронов фон Кифернвальд. Лучшего условного знака придумать было трудно. Девушка заставила дракона раскалиться докрасна, а потом прижала перстень к древку. Выйдя в реальный мир, она почувствовала в воздухе дымок и лёгкий запах жжёной древесины. На древке болта осталась аккуратная подпалина в виде дракона.

"Так лучше?" — спросила Милена, любуясь своей работой.

"Лучше, — было вынуждено согласиться Сомнение. — Но тебе следует учитывать одно обстоятельство. Если падающий с высоты болт удариться о каменную кладку башни не наконечником, а древком, то оттиск печати может быть повреждён, или даже полностью уничтожен".

— Это поправимо, — произнесла вслух девушка, приложила к изображению дракона брошь и примотала её нитками. — Вот и жестянка пригодилась.

Она проделала ту же процедуру ещё с тремя болтами, решив оставить пару брошей про запас. Теперь осталось разобраться с инструкцией спецкостюма, ведь, именно он должен был помочь с проникновением в монастырскую крепость. Милена достала пакет, нащупала на его поверхности выступ, при помощи которого открывалась упаковка. Внутри оказалось странная накидка из полупрозрачного материала, напоминавшего оболочку, в которую набивают фарш при изготовлении колбасы.

Девушка осторожно дотронулась пальцем до спецкостюма, ожидая, что почувствует скользкую влажную поверхность, и ошиблась. На ощупь материал оказался совершенно сухим, податливым, но не способным к растяжению. На упаковке было написано, что внутри находится инструкция, но никаких письменных рекомендаций Милена не нашла. Вместо них, в маленьком прозрачном пакетике лежала маленькая круглая вещица, похожая на пуговицу. На её поверхности было нанесено изображение человеческого уха.

"Аудиозапись, — догадалась девушка, после чего использовала "пуговицу" по назначению. — Не воспроизводится. Жаль. Наверное, отсутствует питание. Прошло слишком много времени. Лишь бы костюм был в порядке".

Она разложила накидку на кровати и стала в подробностях изучать спецкостюм, который в информаторий назывался странным термином "chameleon". Что означает это слово, Милена не знала, вероятно, оно было связано со свойством спецкостюма менять окраску, подстраиваясь под условия окружающей местности. У накидки были длинные рукава, просторный капюшон, в области талии находилось утолщение, напоминавшее ремень, шириной около трёх дюймов.

Скинув с себя сюртук и бриджи, девушка надела спецкостюм и разочарованно вздохнула. На картинке в информатории, человек в подобном снаряжении смотрелся совсем по-иному. Сhameleon должен был плотно облегать тело, не топорщась и не создавая складок, как это происходило сейчас. Милена подошла к зеркалу и не заметила никакого маскировочного эффекта.

"Выглядишь ты забавно…, — хихикнуло Сомнение. — Особенно рукава. Как у комического персонажа. Хоть сейчас на сцену".

"У меня проблема, а ты радуешься…".

"Ничего я не радуюсь. Так, к слову пришлось. Может быть, ты что-то неправильно сделала?".

"Не знаю. Боюсь, что у костюма разрядились энергетические элементы. Хотя, в информатории было сказано, что он заряжается сам, используя разницу в температуре тела и окружающей среды".

"Тогда всё понятно. Скидывай с себя сорочку, пояс и чулки".

"Что?!!, — возмутилась Милена. — Ты предлагаешь мне раздеться догола?".

"Какая умная девочка!, — издевательским тоном похвалило Сомнение. — Сразу поняла с первого раза. Начинай раздеваться".

"Что от этого изменится?".

"Всё изменится. Костюму нужна разность температур. Твоя одежда этому препятствует. Дошло?"

— Дошло, — сердито проворчала девушка, сдёрнула с себя накидку, после чего избавилась от остатков одежды. — Надеюсь, бусы оставить можно.

Как только к её коже прикоснулся спецкостюм, его материал стал стягиваться, уменьшаясь в объёме. Напоминавшее ремень утолщение само собой затянулось на талии, полы накидки захлестнули ноги и равномерно распределились по их поверхности.

— А-а-а!, — испуганно вскрикнула девушка, когда капюшон накрыл лицо.

Она думала, что сейчас задохнётся, но лёгкий приступ удушья длился всего несколько мгновений, затем дыхание восстановилось. Рот тоже оказался закрытым, и дышать через него не получалось. Только когда Милена прикоснулась пальцем к губам, тонкая мембрана раскрылась на некоторое время, а потом снова восстановилась.

"Не задохнусь и с голода не помру, — подумала она, — это радует".

Самое забавное было в том, что спецкостюм позволял моргать. Покрывавшая кожу девушки плёнка находилась на некотором расстоянии от глаз и не затрагивала веки. Милена снова глянула в зеркало и ойкнула — материал, из которого был сделан спецкостюм, оказался полностью прозрачным.

"Поздравляю!, — тут же влезло с комментарием Сомнение. — Отличная маскировка!".

Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения Милены. Отвернувшись от зеркала, она рухнула на кровать и перестала плакать только тогда, когда задумалась над вопросом: а куда деваются её слёзы, которых должно было накопиться уже немало?

Раздался стук в дверь и голос коридорного:

— Ужин для постояльцев!

Переживания обострили чувство голода и притупили бдительность. Не задумываясь о последствиях, девушка поднялась с кровати и отворила дверь номера. Прямо ей под ноги мальчишка-коридорный поставил поднос с едой, повертел головой по сторонам, пожал плечами и двинулся к следующему номеру. Милена попятилась от дверей, боковым зрением нашла висевшее на стене зеркало и облегчённо выдохнула. Своего отражения в зеркале она не обнаружила.

Спецкостюм, пролежавший на складе почти пять тысяч длинных сезонов, работал! Походив по комнате, девушка убедилась, что сhameleon полностью повторяет все контуры тела и совсем не стесняет движений. Несмотря на то, что спецкостюм был очень тонким, он предохранял от дуновений холодного воздуха. Из недостатков можно было отметить значительное ухудшение способности распознавать запахи и некоторое снижение чувствительности ладоней.

"Что ж ты сейчас меня не поздравляешь?, — поинтересовалась Милена у Сомнения. — Или только неудачам радуешься?".

"Поздравляю".

"Неискренность сразу чувствуется".

"Ты бы лучше не об этом сейчас думала".

"А о чём? Не можешь за меня порадоваться, так помалкивай, злобный голос в голове".

"Я сейчас задам тебе вопрос, после чего замолчу, и ты будешь искать на него ответ сама. Договорились?".

"Договорились. Жду-не дождусь, когда ты заткнёшься!".

"Прекрасно. Теперь вопрос: ты уже знаешь, как эта чудо-шкура снимается?".

Этого Милена не знала. Она просто не успела об этом задуматься. Вопрос оказался неожиданным и застал её врасплох. Девушка не сомневалась, что спецкостюм должен был каким-то образом сниматься. Сведения об этом, наверняка содержались в инструкции, которую не удалось прослушать.

"Придётся действовать как обычно, — подумала Милена, — то есть, наугад. Мне не привыкать. Снятие чудо-шкуры оставлю на потом. А сейчас пришло время совершить первую вылазку в логово архиепископа".

"Не рановато ли?" — спросило Сомнение, нарушив свой обет молчания.

"Ты же обещала заткнуться".

"А ты на вопрос не ответила".

"Могу ответить. Я не знаю, насколько мне хватит спецкостюма. Лучше начать использовать его сейчас, пока не начались сбои, или неполадки. Я бы не хотела, чтобы маскировка отключилась в самый неподходящий момент. Или у тебя другое мнение?".

— Значит, я всё делаю правильно, — усмехнулась девушка, когда не услышала ответа.

Поверх спецкостюма она надела бриджи, сюртук, сапоги и шляпу. Арбалет, болты и пояс завернула в один большой свёрток. Милена решила не сдавать ключ от номера, который был проплачен до завтрашнего утра. Она пока не представляла, сколько времени понадобится на проникновение в монастырскую крепость. Солнце уже садилось, и город постепенно погружался в сумерки. Высокие здания отбрасывали тени, в которых уже сейчас можно было спрятаться без всякой маскировки. Девушка рассчитывала осуществить подъём на стену со стороны обрывистого склона холма и вернуться в гостиницу ещё до рассвета. Если всё пройдёт гладко, то следующей ночью можно будет разведать подходы к башне, где томился отец.

Подняв воротник сюртука, и натянув шляпу поглубже, Милена покинула заведение тётушки Марты. На центральных улицах было многолюдно, поэтому девушка не пошла к монастырской крепости напрямик. Обходной путь значительно увеличил расстояние, зато маршрут пролегал по окраинным улицам. В какой-то момент Милена свернула не туда и успела пройти несколько кварталов, прежде чем поняла, что находится в незнакомом месте. На фоне ночного неба разглядеть монастырскую крепость было сложно.

Не зная, куда двигаться дальше, девушка направилась к ближайшему перекрёстку, где тусклым светом горел масляный фонарь. Она почти достигла своей цели, когда услышала за спиной шорох. Не оглядываясь, Милена прибавила шаг, но выйти на освещённый перекрёсток не успела. Её кто-то сильно толкнул в спину и, схватив за руку, рывком развернул к себе. В следующий момент нападавший притиснул девушку к стене дома и скороговоркой прошептал на ухо:

— Деньги есть? Выворачивай карманы, если жизнь дорога!

Ни ответить, ни сделать то, что он приказывал, Милена не могла, даже если бы очень этого хотела. Грабитель блокировал ей обе руки, а чтобы раскрыть ротовую мембрану, требовалось касание пальца.

— Чего молчишь?, — рыкнул налётчик, успевший, в поисках кошелька обшарить свою жертву. — Деньги где?

Потеряв терпение, он приставил к горлу девушки нож, а другой рукой сорвал с неё шляпу. Уличный фонарь давал мало света, но его было достаточно, чтобы увидеть перемены, произошедшие с лицом грабителя. В свирепо выпученных глазах за один миг появилось выражение неподдельного ужаса, а гневно перекошенные губы бессильно обмякли. Грабитель отступил назад и принялся осенять себя знаком Двуединого. Обезумевший от страха налётчик рассчитывал на защиту Богов, но забыл про нож, который сжимал в той же руке. Полоснув лезвием по лбу, он взвыл от боли и бросился наутёк.

"На его месте я бы тоже испугалась, — подумала Милена, водружая на место шляпу, — не каждый день на улицах встречаются люди без головы".

Девушка поспешила пересечь перекрёсток и над крышами домов увидела краешек стены монастырской крепости. До неё оказалось не так уж далеко, нужно было свернуть налево и двигаться в том же направлении, никуда не сворачивая. Днём это не составило бы никакого труда, но в ночное время здесь было не безопасно. Милена уже успела в этом убедиться, и не желала новых контактов с представителями преступного мира. Стараясь держаться освещённых мест, она совершала короткие перебежки от одного уличного фонаря до другого. Со стороны это должно было выглядеть очень забавно, но девушке было не до смеха. Пару раз ей удалось избежать встреч с подозрительными людьми, шнырявшими по тёмным переулкам в поисках поживы.

К обрывистому склону холма Милена вышла уже после полуночи. Ветер пригнал облака, и на их фоне была хорошо заметен верхний край стены. Забираясь вверх по каменистой осыпи, девушка попутно искала место, где бы можно было спрятать вещи. Каким должно быть это место, она и сама не знала, но продолжала карабкаться вверх до тех пор, пока подъём стал невозможен. Сняв с себя одежду, Милена распаковала арбалет и надела на себя пояс. Встроенной в него лебёдкой можно было управлять даже на ощупь. Там было всего две позиции переключателя: "up" и "down". Среднее положение останавливало лебёдку, и отдельный рычаг позволял вручную разматывать катушку с тросом. Девушка достала из кармашка на поясе металлический клин и метнула его над головой, целясь в стену. Раздался звон, потом лёгкое жужжание, и сверху посыпалась пыль вперемешку с мелкими камешками.

"Ой, зачем я это сделала?, — спохватилась Милена. — Как теперь туда продеть трос?"

Ругая себя за опрометчивый поступок, она вытянула из лебёдки несколько ярдов тонкого, будто сапожная дратва, троса и закрепила его в проушине. В этот раз девушка размахнулась посильнее и была уверена, что клин закрепился в стене намного выше предыдущего. Подёргав за трос, она убедилась, что он должен был выдержать её вес. Милена выставила переключатель в положение "up" и …ничего не произошло. Лежавший на камнях трос так и остался лежать, катушка лебёдки не сдвинулась ни на волосок.

"Вот так сюрприз, — подумала девушка, — только этого мне не хватало".

Она принялась дёргать вверх-вниз переключатель, попыталась вытравить ещё немного троса, думая, что это поможет запустить лебёдку. В отчаянии она дёрнула на себе пояс, и услышала в правом ухе писклявый голос:

"Transporting equipment is not enough energy. Disable masking module to power the external device". (Транспортировочному устройству не хватает энергии. Отключите маскировочный модуль, чтобы запитать внешнее устройство)

Одновременно с этим на поясном утолщении спецкостюма возникла вибрирующая точка.

"Это же та самая "пуговица" с инструкцией! А я про неё совсем забыла. Хорошо, хоть из уха не успела вынуть".

Милена нажала на вибрирующую точку, потом перевела переключатель лебёдки в положение "up". Трос пришёл в движение и стал наматываться на катушку внутри лебёдки. Натянувшись до предела, он на мгновение остановился, а затем стал поднимать девушку вверх.

"Отлично, — обрадовалась она и на время отключила лебёдку. — Всё работает. Маскировкой придётся пожертвовать, но сейчас ночь. Надеюсь, что меня никто не заметит".

Милена свернула одежду, засунула её в щель между двумя большими камнями и там же оставила арбалет. Держать его в руках при подъёме было неудобно, да и болты тоже мешали.

Лебёдка работала медленно, но без сбоев, обеспечивая стабильный подъём с постоянной скоростью. По пути девушка наткнулась на клин, который бросила вверх первым и для удобства завела трос в его проушину. Когда расстояние между следующей проушиной и поясом сократилось до одного ярда, лебёдка выключилась.

"Как бы мне перекинуть трос дальше. Придётся сначала его отцепить".

Милена поставила ноги в стык между каменными блоками, ухватилась рукой за выступавший из стены металлический клин и перевела переключатель в положение "down".

Трос начал разматываться, и одновременно с этим девушка получила звуковое сообщение:

"Before to weaken a cable tension, be convinced that the safety sling of the transport device is reliably fixed. The safety sling is located on the left side". (Прежде, чем ослаблять натяжение троса, убедитесь, что страховочный строп транспортного устройства надёжно закреплён. Страховочный строп расположен на левой стороне)

Из этого она поняла только то, что слева должно находиться какое-то приспособление. Между кармашками для клиньев обнаружился клапан, прикрывавший доступ к короткому, не более двух с половиной футов длиной, тросику с карабином на конце. Защёлкнув карабин на проушине, Милена получила возможность пользоваться обеими руками. Освободив конец троса, она привязала к нему клин и швырнула вверх. Шум и падение каменного крошева подтвердили, что клин вонзился в стену, и трос надёжно закреплён.

"С подъёмом я освоилась, — с удовлетворением подумала девушка. — Это оказалось не так сложно, как я думала в начале".

В этот момент лебёдка остановилась. Милена вытянула вверх руку, ощупывая камень, но клин перед собой не обнаружила. Она попыталась раскачаться на тросе и убедилась, что до проушины оставалось ещё несколько ярдов. Спустившись на тросе немного вниз, она снова запустила лебёдку, но безрезультатно.

"Transporting equipment is not enough energy", — снова сообщила "пуговица".

"Представь себе, я догадалась!, — сердито отреагировала девушка. — Дельное что-нибудь скажи, дрянная пуговица!".

"For optimization of power supply it is required to increase body temperature by means of intensive physical activity". (Для оптимизации электропитания требуется повысить температуру тела при помощи интенсивной физической нагрузки)

"Что? Зачем мне согреваться? И так не холодно. Дурацкая лебёдка…".

"Не ругайся, — вмешалось Сомнение. — Сама же говорила, что спецкостюм получает энергию, используя разницу между температурой тела и окружающей средой. Если температура тела возрастёт, то и поступление энергии увеличится".

"Похоже, у меня нет выбора".

Милена стала размахивать руками и ногами, болтаясь на тросе, словно марионетка. Каждое мгновение она ждала порции язвительных острот от своего второго Я. Усилия принесли плоды — спустя непродолжительное время, лебёдка заработала, но очень медленно.

"Застопори трос, — посоветовало Сомнение, — подкопи энергию и только тогда продолжай подъём".

Девушка подчинилась и преодолела оставшееся до проушины расстояние с прежней скоростью. Ей несколько раз приходилось разогревать себя физическими упражнениями. Она решила поберечь руки, поэтому использовала только мышцы ног и спины. Спецкостюм неплохо отводил тепло, и ощущения перегрева не возникало, хотя сердце колотилось, как при быстром беге. Когда Милена достигла своей цели, то была совершенно измотана. Усевшись прямо там же, где взобралась наверх, она свесила ноги со стены и решила немного передохнуть.

Если бы не усталость, ощущение победы было бы полным. Неприступная крепость, которую безуспешно пытались взять приступом целые армии, пала, благодаря настойчивости всего одной девушки и её высокотехнологичного снаряжения. Желая почувствовать вкус победы, Милена открыла ротовую мембрану и полной грудью вдохнула воздух. Губы ощутили дуновение холодного ветра с пряной горчинкой. Из печной трубы ресторанчика, где девушка совсем недавно вела наблюдение за стеной, поднималась вверх тонкая струйка дыма. Только сейчас Милена заметила, что над вершинами далёких гор появились первые признаки скорого рассвета.

"Время пролетело незаметно, — сказало Сомнение. — Шла бы ты обратно в гостиницу, пока не взошло солнце".

"Согласна. Дневная экскурсия по монастырю в мои планы не входит".

Для спуска лебёдке не понадобилась дополнительная энергия, и на каменистой осыпи девушка оказалась очень быстро. Здесь она столкнулась с проблемой, о которой раньше не задумывалась. Трос оказался намертво закреплён на катушке лебёдки, и отсоединяться никак не хотел. Не было другого выхода, кроме как оставить пояс между камней, в том месте, где уже лежали арбалет и болты. Оставалось надеяться, что здесь мало кто бывает, и необходимые вещи останутся в целости и сохранности.

"Transporting the device is disconnected. Camouflage module automatically turns three seconds". (Транспортировочное устройство отсоединено. Маскировочный модуль включится автоматически через три секунды)

К тому времени совсем рассвело, и на улицах стали появляться первые прохожие. Бросив прощальный взгляд на стену, девушка отметила интересную особенность троса. На свету он стал почти неразличим даже вблизи, не говоря уж о расстоянии в несколько ярдов. Хуже обстояло дело с вбитыми в стену клиньями. Первый же луч солнца отразился от блестящей металлической поверхности, дав сразу же несколько ярких бликов.

"Хорошо, что маскировка включилась автоматически, — подумала Милена. — Плохо, что у меня нет с собой никаких перчаток. Кисти рук тоже нужно прятать".

Она вспомнила про кнопку, с помощью которой можно отключить маскировку, но отыскать её так и не смогла. Пришлось сунуть руки в карманы сюртука, ссутулиться и низко опустить голову. Такое странное поведение не могло не привлечь внимания жителей Остгренца, в большинстве своём открытых и приветливых людей. Наплевав на приличия, девушка выбрала в союзники скорость, и быстрым шагом направилась в сторону гостиницы.

* * *

Милене удалось неплохо отоспаться после бессонной ночи. С коридорным она общалась, замотав голову полотенцем и приспустив рукава сорочки. Видимо, мальчишка ещё и не такое видел, потому что нисколько не был удивлён и безропотно выполнил все просьбы постояльца. Безделье удручающе воздействовало на девушку. Несколько раз она порывалась найти способ снятия спецкостюма, и каждый раз благоразумно воздерживалась от осуществления этой затеи. Милена понимала, что стоило допустить ошибку, и она сразу же лишится маскировки, которую давал ей сhameleon. И не только маскировки, ведь, спецкостюм был единственным источником энергии для лебёдки.

Стремясь избежать встречи с криминальными личностями, Милена попросила коридорного нанять портшез. Денег на это ушло немало, зато в районе каменистой осыпи она оказалась быстро и не потратила на это собственные силы. Они ей пригодились, когда пришло время начать подъём. Приобретённый прошлой ночью опыт пошёл на пользу — девушка оказалась наверху быстро, с минимальным количеством остановок.

На этот раз она взяла с собой арбалет и все промаркированные болты. О том, куда девать подъёмное снаряжение, Милена подумала заранее. Не решившись оставлять его на вершине стены, она попросту сбросила пояс вниз. Тонкий трос и малозаметные проушины нельзя было увидеть, не зная, в каком месте они находятся.

Ночное освещение внутри монастырской крепости было скудным. Масляные фонари располагались вдоль маршрутов следования ночной стражи. Стараясь избегать освещённых мест, девушка двинулась в том направлении, где, по её расчётам должна была находиться башня. Она мысленно поблагодарила строителей, которые не стали возводить ещё один ряд стен со стороны обрывистого склона холма. В противном случае, пришлось бы штурмовать внутреннюю стену без всякого подъёмного снаряжения.

Вблизи башня оказалась гораздо внушительнее и массивнее. Обойдя её кругом, Милена заметила только один вход, ведущий в караульное помещение. Там находились стражники, один из которых вскоре вышел из дверей и отправился на патрулирование прилегавшей к башне территории.

"Попробую установить, с какой периодичностью он это делает", — решила девушка и затаилась неподалёку.

Ждать следующего выхода стражника пришлось долго. Она даже успела немного вздремнуть и открыла глаза, когда часовой уже завернул за угол, направляясь к караульному помещению. Выходило так, что интервал между обходами был большим, что значительно облегчало задачу Милены. Она заранее зарядила арбалет и, крадучись приблизилась к основанию башни. Первый выстрел оказался неудачным. Болт зацепил верхние ряды каменной кладки, отрикошетил в небо и упал где-то за спиной у девушки.

Прежде чем сделать ещё один выстрел, она решила его найти, для чего пришлось опуститься на четвереньки и долго шарить руками по мощёному камнем двору монастыря. На верхнюю площадку башни удалось забросить второй болт. Милена различила глухой стук наконечника о камень, но шума падения метательного снаряда вниз не услышала. Болт остался наверху, но мог оказаться в недоступном для отца месте, поэтому она снова зарядила арбалет, придала ему нужный угол возвышения и спустила тетиву. В этот раз ей не повезло. Метательному снаряду не хватило совсем чуть-чуть, чтобы попасть на вершину башни.

Он падал вниз вдоль стены и, попав, на выступ фундамента, отлетел далеко в сторону. Милена сразу же туда метнулась, но за углом уже раздавались шаги часового. Ничего не оставалось делать, как отставить арбалет в сторону и прижаться спиной к стене башни. Стражник тоже услышал громыхание отлетевшего болта, поэтому сошёл с маршрута, чтобы взглянуть на источник шума. Ругая себя за неосторожность, девушка совершила быструю перебежку и стала подкрадываться к тому месту, где мог лежать её болт. Она заметила его раньше стражника, но забрать не осмелилась. Часовой находился совсем рядом, и через мгновение под его сапогом захрустело древко.

"Пора уходить, — решила Милена, — основную задачу я выполнила, завтра попробую проникнуть в башню".

Она забрала арбалет и направилась в сторону участка стены, возвышавшегося над обрывистым склоном холма. Похоже, весь лимит везения был полностью исчерпан в тот момент, когда удалось закинуть болт на вершину башни. После этого началась полоса неудач, и закономерным её проявлением стала встреча с патрулём. Всё бы ничего, но стражники остановились совсем рядом с тем местом, где был проложен трос. Девушка опасалась, что они нашли её снаряжение, иначе трудно было объяснить, почему патруль не трогается с места.

Переборов страх, она приблизилась, чтобы иметь возможность слышать, о чём разговаривают люди. Причина остановки была до смешного проста и стара, как мир. Двое стражников решили распить бутылку шнапса вдали от разводящего, с которым у них были натянутые отношения. Тихо побулькивал алкоголь, вливавшийся в глотки патрульных, беседа строилась вокруг трудностей службы, скромного жалования и слишком придирчивого начальства.

Время шло, стражники не торопились уходить, и девушка стала постепенно терять терпение. Вконец разозлившись, она зарядила арбалет и всадила метательный снаряд в спину ближайшего к ней патрульного. Милена знала, что тренировочный болт не способен пробить кирасу стражника, поэтому не испытывала никаких угрызений совести. Стражник поперхнулся шнапсом и грязно выругался. Другой успел подхватить выпавшую из рук товарища бутылку, приложился к ней сам и только после этого спросил:

— Что это было? Вот, дерьмо!

— Должно быть, какой-то гад камнем из пращи запустил, — ответил пострадавший стражник, ощупывая свою кирасу. — Вмятина на доспехах осталась.

— Зачем он это сделал?

— Если бы я знал. Давай останемся здесь. Когда взойдёт солнце, мы сможем заметить негодяя.

— Давай, — стражник потряс над ухом бутылку. — Выпивка кончилась.

Он швырнул бутылку вниз, и было слышно, как она разбилась о камни.

"Проклятье!, — выругалась Милена. — Скоро рассвет, и эти пьянчуги решили его здесь встретить!".

"Нечего было зло на них срывать, — с укором сказало Сомнение. — Зачем ты стреляла в стражника?".

"Мне разрешения у тебя надо было спросить?!!".

"Могла бы и спросить. Разве я даю плохие советы?".

"И что мне теперь делать? Только не напоминай, что я сама во всём виновата".

"Пока не рассвело, найди себе убежище. Отсидишься там и покинешь монастырь, когда стемнеет".

"Хорошо, — согласилась девушка. — Придётся так и поступить. Эх, в гостинице остались деньги и кое-какие вещи. Скорее всего, пропадут…".

"Не переживай. С такой маскировкой, деньги не проблема".

"Ты мне воровать предлагаешь, или я ослышалась?".

"Ах, какие мы законопослушные. Был бы здесь юрист, он бы тебе разъяснил, сколько законов ты к этому моменту успела нарушить. Включая организацию побега заключённого из-под стражи, соучастие в убийстве и покушение на жизнь охранника монастыря. За такое полагается немалый тюремный срок и солидный денежный штраф".

"Тебя послушать, так я — исчадие ада, а Берхард, вероятно, святой праведник".

"Поторопись, — напомнило Сомнение, — уже светает".

"Мне арбалет куда-то нужно деть".

"Лучшее, что ты можешь с ним сделать, так это сбросить со стены вниз. Свою задачу он выполнил. Тебе всё равно его здесь не спрятать. Если арбалет найдут на территории монастыря — будет только хуже".

Воспользовавшись советом, Милена избавилась от оружия и оставшихся болтов. Солнце уже поднималось над горами, и времени на то, чтобы спрятаться, оставалось всё меньше. Девушка была уверена, что сhameleon её не подведёт даже при ярком свете, но разгуливать по монастырю днём не собиралась. Проще всего было бы переждать светлое время суток где-нибудь в укромном месте, которое нечасто посещается людьми.

В поисках подходящего помещения, она заглянула в несколько строений. В одном из них было организовано что-то вроде мастерской, а значит, укромным это место назвать было нельзя. Пытаясь проникнуть в другое помещение, Милена почувствовала странную вибрацию спецкостюма, после чего услышала сообщение:

"You are found by protection system. Please, report to system an access code, or leave the protected territory". (Вы обнаружены системой охраны. Пожалуйста, сообщите системе код доступа, или покиньте охраняемую территорию)

"Ну и дела, — удивилась девушка. — Даже не думала встретить в монастыре электронную систему охраны. Вот, значит, каким "богам" они здесь молятся! Потчуют доверчивых людей бредовыми идеями, а сами вовсю эксплуатируют технику создателей мира! Наглые лицемеры! Я подозревала, что монахи знают об истинном назначении информатория, но даже представить не могла, что они знакомы и с другим оборудованием".

Со всеми предосторожностями она покинула охраняемую территорию и направилась к следующему зданию. Нужно было торопиться, пока все монахи собрались в церкви на утреннюю молитву. Как только служба окончится, они все разойдутся по своим делам, и тогда возрастёт риск быть обнаруженной. Следующее помещение тоже оказалось охраняемым, и это обстоятельство сильно не понравилось Милене.

Она уже начала думать, что ей совсем негде будет спрятаться, когда обнаружила здание, удовлетворявшее всем условиям. Это оказался не защищённый сигнализацией склад, где было множество укромных мест. Девушка пробралась в самый дальний угол и села на пол, прислонившись к большому ящику. Она только сейчас обратила внимание, что на складе хранилось продовольствие.

"Ка это мило со стороны хозяев монастыря. — Подумала Милена. — Я жутко проголодалась. Чем здесь кормят незваных гостей? Посмотрим…Вяленое мясо не хочу. Крупу тоже не хочу. Сушёные фрукты в самый раз. Надеюсь, что монастырская братия не будет голодать по моей вине".

Фрукты прекрасно утоляли голод, настроение девушки улучшилось, все тревоги, и страхи потихоньку отступили. На первый план вышла мысль, которая всё утро не давала ей покоя. Она была уверена, что болт попал на верхнюю площадку башни, но не знала, получил ли узник её послание. Милена вышла в тонкий мир и, следуя советам знающей, отыскала отца. В этот раз она чувствовала его так, будто сама находилась в соседней комнате.

Отец больше не напоминал человека, с тоской глядевшего на город через решётку своей тюрьмы. Барона Трогота переполняла жажда деятельности. Широкими шагами он мерил камеру, задавая темп отмашкой правой руки. В какой-то момент девушке показалось, что она сможет прочесть его мысли. К её большому разочарованию, добиться мысленного контакта не удалось. Несмотря на это, перемены в поведении отца свидетельствовали о том, что маркированный болт попал по назначению.

Милена возвратилась в собственное тело, и сама не заметила, как преодолела границу между бодрствованием и сном.

— Здравствуй, милая!

— Тётушка! Как я рада тебя видеть!

— Мы давно не общались. Я очень волновалась, поэтому решила проникнуть в твой сон. Извини, что сделала это без разрешения.

— Так я сейчас сплю?, — удивилась Милена, разглядывая обстановку знакомой кухни. — Как я здесь очутилась?

— Ты действительно спишь. Что касается кухни, то мне не сложно было создать для тебя привычные условия. Ещё я удивлена, что ты решила отдыхать днём. Что-то произошло?.

— Ничего особенного, тётушка Ада. Я сейчас нахожусь в монастыре. Прячусь. Всю ночь потратила на то, чтобы забраться на стену и передать весточку отцу. До рассвета не успела уйти, теперь сижу на продуктовом складе и жду наступления сумерек.

— Надеюсь, ты была осторожна, милая.

— Я тоже на это надеюсь. Получилось не всё, что я планировала, но поводов унывать, пока нет.

— Что-то не так, — забеспокоилась вдруг знающая. — Просыпайся, милая! Просыпайся скорее!

Милена открыла глаза и сразу же зажмурилась от вспышки яркого света. В следующее мгновение стало темно, а потом луч света снова осветил девушку с ног до головы. Не раздумывая, она бросилась бежать, стараясь затеряться между рядами стеллажей. Преследователи бросились за ней вдогонку, а яркий свет превратился в череду коротких импульсов. Пытаясь приспособиться к чередующимся вспышкам света, сhameleon не успевал среагировать и светился в темноте.

Ни о каком маскировочном эффекте не могло быть и речи. Девушка поняла, что её видят, поэтому рано или поздно поймают. Она могла справиться с проблемой, выбежав из тёмного склада на освещённое солнцем место, но не знала, свободен ли выход. Имея в запасе некоторую фору, Милена решила зайти в тыл охотившимся на неё людям, чтобы избежать попадания в конус пульсирующего света. Ей почти удалось это сделать, когда обе ноги сразу поскользнулись на чём-то липком. В полу оказалась дыра, замедлившая девушку настолько, что её преимущество растаяло за один миг. Понимая, что другого выхода нет, она опустила ноги в дыру и сильно оттолкнулась руками.

Недолгий спуск нельзя было назвать комфортным, но завершился он мягким приземлением. Милена угодила в яму, наполненную гнилыми отходами с продовольственного склада. Даже сквозь носовые фильтры она почувствовала сложный букет здешних ароматов. Над головой нащупала люк и, распахнув его, увидела нависающую крышу здания и часть крепостной стены.

Выбраться из ямы не составило труда, но дальнейший план действий Милена представляла себе плохо. Единственная мысль, которая не подлежала сомнению, формулировалась предельно ясно: "бежать". Следом напрашивался вопрос: "куда?", но ответить на него было не просто. Пока девушка размышляла, прятаться ли ей, или сразу направиться к стене, где осталось снаряжение, пришло новое голосовое сообщение о состоянии спецкостюма:

"Eliminate an obstacle reducing overall performance of the camouflage module". (Устраните препятствие, снижающее эффективность работы маскировочного модуля)

"Легко сказать "устраните препятствие". А если я вся измазана в этом препятствии, что тогда предпринять? Воду бы какую-нибудь найти, иначе спрятаться мне не удастся".

Глава 9.

Стараясь держаться в тени здания, Милена завернула за угол. В её сторону направлялся отряд вооружённых стражников. Заметить её они еще не успели, но оставаться на месте было нельзя. Развернувшись, девушка бросилась прочь от продовольственного склада к ближайшему строению. Оттуда перебежками переместилась ещё дальше, оказавшись возле невысокого заборчика, за которым были видны аккуратные грядки с какой-то зеленью.

Для того, чтобы спрятаться, место не годилось, но зато ей попался на глаза небольшой водоём с цветущим водяными лилиями. Милена перемахнула через ограждение и с разбегу сиганула в воду, даже не подозревая, насколько там окажется мелко. Вода едва смогла покрыть её всю, но этого было достаточно, чтобы смыть с себя остатки испорченных продуктов. Поднявшись на ноги, девушка наскоро убедилась в том, что работе маскировочного модуля больше ничего не препятствует.

Вода не смачивала спецкостюм, а стекала с него, как со смазанной маслом сковороды. Через несколько мгновений сhameleon совсем высох, и беглянка почувствовала себя увереннее. Только шагнув из воды на берег, она заметила в трёх ярдах от себя пожилого монаха с ведром в одной руке и мотыгой в другой. Трудно было сказать, что он подумал глядя, как призрачная, отвратительно воняющая фигура падает в декоративный прудик. Ещё более сложным представлялся ход его мыслей о постепенном исчезновении странного существа по мере того, как оно высыхало. Остекленевший взгляд монаха был направлен на ступни ног девушки, с которых ещё стекали струйки воды.

"Только бы тревогу не поднял", — забеспокоилась Милена. — Только бы не закричал".

"Удиви его чем-нибудь, — предложило Сомнение, — чтобы всякое желание кричать отпало".

Девушка шлёпнула пальцем по губам и свистящим шёпотом произнесла:

— Здравствуйте, святой отец!

Ничего больше говорить не понадобилось. Монах вздрогнул и, хватаясь за черенок лопаты трясущимися руками, медленно сполз на землю.

"Зачем тебе понадобилось до смерти его пугать?" — удивилось Сомнение.

"Ты же сама сказала — удиви".

"Я думала, что ты у него просто лопату из рук выхватишь. Может, вернёшься, посмотришь, жив он там или нет".

"Нет, уж. Этого я делать не буду. Не отвлекай меня больше своими дурацкими советами".

Милена направилась вдоль стены монастырской крепости, надеясь, на маскировочные свойства спецкостюма. К продуктовому складу она приближаться больше не рискнула, хотя именно возле него сейчас было меньше всего стражников. Обогнув ещё несколько строений, девушка осторожно выглянула из-за угла. Представшая её глазам картина не могла не повергнуть в уныние. Охрана монастыря каким-то образом ухитрилась обнаружить подъёмное снаряжение.

Двое стражников, вытянули наверх пояс с лебёдкой, а ещё четверо несли караул, держа под контролем подходы к этому участку стены. Нужно было срочно искать какие-то другие способы бегства из монастыря. Решив одновременно прорабатывать несколько вариантов, Милена быстро поняла, что сильно себе польстила. Она смогла придумать только один способ, не отличавшийся большой оригинальностью, зато рискованный сверх всякой меры. План был очень прост:

используя маскировку, проскочить мимо охраны через ворота во внутренней стене, а затем и через главные ворота монастыря.

"Могла бы умнее что-нибудь придумать, — сказало Сомнение. — Ты никакого понятия не имеешь о том, как охраняются ворота. Если даже внутри монастыря есть хитрые технические средства, то ворота без них точно не остались. Тебе не удастся пройти даже первые ворота. Спорю на что угодно".

"Большое спасибо за понимание ситуации, поддержку и дружеское участие!, — разозлилась девушка. — Когда тебя не просят, ты фонтанируешь идеями! А когда нужен дельный совет, то его не дождаться!".

Похоже, монахи пришли к тем же выводам, что и Милена, поэтому решили сыграть на опережение. Створки ворот внутренней стены оказались наглухо закрыты, но не это было самой плохой новостью. Стражники выстроились цепью, выставили впереди себя пики и начали прочёсывать территорию монастыря. За первой цепью двигалась вторая, нельзя было исключить, что не появится и третья. Заметив, что в здания они не заходят, девушка решила найти место, где можно было бы пересидеть облаву.

Строений внутри монастырской крепости было немного, но там, куда пыталась зайти Милена, функционировали системы охраны. Хорошо, что сhameleon заблаговременно предупреждал об опасности, что позволяло скрыться до того, как поднимется тревога. Сунувшись в очередное здание, девушка не ощутила вибрации спецкостюма и голосовых сообщений тоже не последовало.

Освещение здесь было крайне скудным, и подробности удалось разглядеть не сразу. Сначала Милена решила, будто находится в дугообразном коридоре, но потом догадалась, что перед ней повторявшая контур стен колоннада. Круглый зал с купольным потолком, должно быть, предназначался для заседаний или торжественных мероприятий. В центре помещения располагался круглый стол, вокруг которого стояли массивные деревянные стулья.

"Похоже, это место используется не каждый день, — подумала девушка, опускаясь на неудобное жёсткое сидение. — Хоть и не продовольственный склад, но отсидеться здесь можно".

В этот момент спецкостюм завибрировал, под куполом вспыхнули яркие источники света, а в пространствах между колонн появились одетые в чёрные балахоны люди. Они проделали это настолько быстро и слаженно, что даже тренированный человек с молниеносной реакцией не сумел бы прорваться сквозь такое оцепление. У Милены оставался призрачный шанс на то, что её могут не заметить, ведь сhameleon не подвёл и маскировочный модуль продолжал работать. Надежда растаяла после того, как под сводами прозвучал усиленный техническими средствами голос:

— Как давно мы с вами не виделись, юная леди. Хотя, у меня сложилось впечатление, что вы не слишком рады нашей встрече.

— Нет у меня повода для радости, ваше высокопреосвященство, — ответила девушка, решив не скрывать своих намерений. — Барон фон Кифернвальд содержится под стражей, а я даже не знаю, какие обвинения ему предъявлены.

— Нам не в чем обвинять такого достойного дворянина и доблестного воина, — сказал архиепископ. — Его душевное здоровье несколько пошатнулось после долгих и безуспешных поисков дочери. Вот и пришлось немного ограничить свободу барона, дабы сохранить его жизнь, которая имеет для нас огромную ценность.

— Не слышала я, чтобы тюрьма кому-нибудь пошла на пользу, — усмехнулась Милена.

— Что вы, ваша милость, — тем же тоном произнёс архиепископ, — какая тюрьма? Это отдельные апартаменты с прекрасным видом на столицу Восточного княжества. Вы можете сами в этом убедиться, если пожелаете.

— Тогда сообщите барону Троготу, что дочь жива, тогда его душевное здоровье придёт в норму.

— Не сомневаюсь. Если хотите, я тотчас же отдам приказ, разрешающий господину барону покинуть монастырь.

— Так просто?, — удивилась девушка. — Извините, ваше высокопреосвященство, но я не склонна вам верить.

— Приятно иметь дело с умным собеседником, — засмеялся архиепископ. — Считайте это комплиментом, моя дорогая. Смерть баронессы Эрны была для меня тяжким ударом. Теперь вижу, что дочь унаследовала все её лучшие черты.

— Я польщена. Когда-то как вы приказали Отто меня убить, а сегодня одариваете комплиментами.

— Это он сам вам рассказал?, — без тени смущения в голосе спросил архиепископ.

— Достаточно было проанализировать несколько обрывочных фраз, чтобы понять причины его дальнейших поступков. Или я не права?

— Правы. Но обижаться ни на Отто, ни на меня не стоит. Вам, юная леди не приходилось ещё мыслить в масштабах такого городка, как Кифернвальд, не говоря уж о целой стране. В противном случае, вы бы смогли меня понять. Жизнь одного единственного человека — ничто, если речь идёт о безопасности целого государства. Такие решения принимать нелегко. Для этого нужно быть твёрдым и последовательным человеком.

— Или бессердечным циником.

— Одно другого не исключает. Давайте теперь поговорим о вашем будущем. За освобождение барона Трогота я намерен попросить вас об одной услуге. Для вас это сущий пустяк.

— Что именно я должна сделать?

— Экипировку, подобную вашей, нельзя ни изготовить, ни купить. Её можно только найти, если, конечно знать, где искать. Я подозреваю, что вам удалось получить пароль к информаторию, в котором есть описание снаряжения, которым пользовались Древние, и указаны места, где подобное снаряжение находятся. Поделитесь с нами паролем, и ваш отец окажется на свободе.

— Только и всего?, — недоверчиво спросила Милена.

— Конечно, — ответил архиепископ. — Я сейчас подойду, и вы мне шёпотом сообщите пароль. О таких вещах не стоит кричать даже среди своих.

Одна из фигур в чёрных балахонах приблизилась к столу, за которым сидела девушка. Архиепископ снял с головы капюшон, прищурился, пытаясь её разглядеть, а потом сказал обычным голосом, не используя усиливающую аппаратуру:

— Не могли бы вы отключить режим невидимости? В этом сейчас нет никакой необходимости. Я не привык разговаривать, не видя глаза собеседника.

— Пока не буду отключать маскировку. — сказала девушка, решив не выдавать своей неосведомлённости в этом вопросе. — Мне нужны гарантии в том, что барон фон Кифернвальд беспрепятственно покинет монастырь.

— Как уже было сказано, юная леди, что он имеет статус моего личного гостя, а не заключённого. Сообщите мне пароль, и я отдам приказ открыть дверь его апартаментов. Когда барон Трогот узнает, что вы живы, у него не останется причин для ненависти. Он здравомыслящий человек, хоть и подвержен иногда вспышкам гнева.

Милена задумалась. Она была не в том положении, когда следовало выдвигать требования и торговаться. Архиепископ владел ситуацией, и отказывать ему в пустяковой просьбе было неразумно.

— Хорошо. Я скажу вам пароль. Тем более что вы и так его знаете. Это слово "Кифернвальд".

— Кто бы мог подумать, — усмехнулся собеседник. — А мы считали, что нужно использовать сложные сочетания букв и цифр.

— Это резервный пароль. Основного я не знаю.

— Сейчас мои люди принесут сюда информаторий. Я должен убедиться, что вы сказали правду.

* * *

Сообщив системе пароль, архиепископ незамедлительно получил доступ к базе данных. Не скрывая своих эмоций, он улыбнулся:

— Это воистину великий день! Наследие Древних по праву перейдёт к Ордену Зрячих.

Девушка вздрогнула от нехороших предчувствий. Совсем недавно её чуть не убили после слов "хороший день".

— Я могу поговорить с отцом?, — спросила Милена.

— Что?, — не сразу откликнулся архиепископ. — Можете. Но не сегодня, и не здесь.

— Как это понимать? Мы с вами заключили договор.

— Разумеется. Я разрешаю барону Троготу покинуть монастырь в обмен на пароль. Всё верно. Не смею отказаться от этих слов. Но вас, юная леди, этот договор не затрагивает. Помнится, я предлагал вам убедиться, что условия проживания господина барона не напоминают тюрьму. Вы можете сделать это прямо сейчас.

— По какому праву?, — возмутилась девушка. — Я не преступница!

— Не преступница. — подтвердил архиепископ. — Более того, я преклоняюсь перед вашей смелостью и находчивостью, и не могу допустить, чтобы ваши таланты стали угрозой для государства. Не понимаете? Тогда я объясню. Вы, ведь, хотели знать причину, побудившую меня отдать приказ на ваше устранение? В тот раз я привёз в Кифернвальд информаторий, который считался безнадёжно испорченным. Он использовался нами только во время богослужений для создания у верующих соответствующего настроя. На том информатории никому не удавалось инициировать процесс загрузки, а у вас это получилось без особого труда. Тогда я понял, что дочь баронессы Эрны — очень сильный ментальный оператор. Такой человек был крайне необходим в Остгренце, но если бы вы попали в руки наших врагов, то могли существенно изменить расклад сил на политической арене. Можете мне не верить, юная леди, но я рад, что Отто не сумел справиться с задачей. Вы не только выжили, но и смогли найти пароль к величайшему сокровищу Древних. А теперь подумайте сами, разве могу я просто так отпустить вас? Да и что вы будете делать в Кифернвальде после того, как приобщились к величайшим знаниям нашего мира? Сидеть у окна и вышивать салфетки? Не поверю. Вы ещё слишком молоды и не приобрели достаточного количества жизненного опыта. Юным натурам свойственно противоречить старшим. Это заставляет вас сопротивляться моим словам, но где-то в глубине души, вы не можете не понимать, что я прав. Ваше место здесь, в монастыре, рядом со мной.

— Вам никто не говорил, что вы сумасшедший?

— Представьте себе, нет. — вопрос Милены позабавил архиепископа, вызвав у него улыбку. — Скорее наоборот. Когда я думал, что сошёл с ума, друзья уверяли меня в обратном.

— Они вас обманывали.

— Со временем они действительно перестали говорить мне правду, но сейчас речь не об этом. Вы сами проследуете в гостевые апартаменты? Это недалеко отсюда. Можно даже не утруждать ноги подъёмом по лестнице. На верхний этаж вас доставит лифт.

— А если я откажусь?

— Позвольте задать встречный вопрос: а на что вы рассчитываете? Думаете, вы случайно оказались в этом здании, юная леди? Оглянитесь вокруг. Это зал для переговоров. Сюда я приглашаю самодовольных феодалов, которые считают, что могут диктовать мне свои условия. Они не знают, что здесь установлены ментальные излучатели, способные подавить волю и заставить повиноваться даже самого упёртого провинциального дворянчика. Для тех, чьи врождённые способности позволяют сопротивляться излучателям, здесь припасено другое оборудование. Подобно тому, как наездник управляет ездовым животным, причиняя ему боль хлыстом, устройство воздействует на человека, создавая эффект ожога в месте локализации импульса. Мне не хотелось бы, чтобы вы проверяли это на себе. Очень неприятно, поверьте на слово.

Милена не сомневалась. Пользуясь тем, что невидима для собеседника, она вышла в тонкий мир и поняла, что архиепископ её не обманывает. Зал для переговоров был до предела напичкан электронными устройствами. Те из них, что предназначались для подавления воли, располагались рядом с колоннами, а причиняющий боль "хлыст" находился под потолком, над серединой круглого стола. Датчики охранной системы следили за входом, и укрыться от них было невозможно. Сначала девушку удивило количество ментальных излучателей, соединённых между собой так, чтобы работать одновременно и полностью перекрывать пространство зала до самых колонн.

"Вот почему люди Берхарда стоят между колоннами, — догадалась она, — там их недостанет подавляющее волю излучение".

Милена не знала особенностей конструкции излучателей, но в тонком мире обнажалась скрытая природа многих вещей. Все устройства были настроены на минимальный уровень излучения, наверное, для того, чтобы не навредить попавшим под их влияние людям. Изучив, каким образом были подключены излучатели, девушка нашла регулятор, через который подавалась энергия.

"А регулятор самодельный. Никакими Древними здесь и не пахнет. Примитивная схема. Похоже, не нашли ничего подходящего и соорудили из того, что было под рукой. Грузики на коромысле маленьких весов подобраны так, чтобы скользящий контакт на противоположном крае коромысла находился в определённой точке. Достаточно лёгкого толчка, и регулятор выйдет из равновесия. Тогда излучатели будут вынуждены работать в полную мощность, но, судя по всему, долго не протянут — сгорят".

Милена обнаружила ещё одну особенность излучателей. С выходом на запредельный режим работы, автоматически уменьшался радиус их действия. Видимо для того, чтобы снизить опасное воздействие на окружающих. Девушка переключила своё внимание на "хлыст" и, с досадой отметила, что повлиять на его работоспособность никак не сможет. Оставалось надеяться, что спецкостюм поможет спастись от болезненных ударов.

— …что вы не делаете скоропалительных выводов, а раздумываете над моим предложением, — услышала Милена, вернувшись в реальный мир.

— Я приняла решение, — сказала она. — Оставаться здесь мне не хочется.

— Жаль. И каковы же ваши дальнейшие планы, юная леди?

— В мои ближайшие планы, ваше высокопреосвященство, входит намерение совершить побег.

— Это неразумно, ваша милость, — покачал головой архиепископ, медленно отступая назад, к колоннам. — Экипировка, подобная вашей, не спасёт от излучения. Это не самый лучший способ испытывать свою стойкость. Я хотел, чтобы вы осознанно сделали выбор и присоединились к Ордену Зрячих без всякого принуждения. Жаль.

Как только он занял место между колоннами, девушка почувствовала на себе воздействие излучателей. Она ожидала чего-то более грандиозного и была поначалу разочарована слабеньким эффектом. Но время шло, и готовность к активным действиям стала постепенно сходить на нет. Ещё немного, и желание бороться против несправедливого решения Берхарда могло пропасть совсем.

"Пора", — решила Милена.

Она всего на мгновение вышла в тонкий мир и, сконцентрировавшись на маленькой гирьке, сдвинула её в сторону. Коромысло весов покачнулось, скользящий контакт достиг крайней позиции. Отупляющее воздействие на сознание моментально исчезло, как будто его и не было никогда. Стоявшие между колонн люди попадали на пол, как подкошенные, не упал только один из них. Схватившись рукой за колонну, человек опустился на колени, сделал попытку подняться, но не сумел.

— Вы… достойны… восхищения…, — с трудом выговорил архиепископ, и после его слов на девушку обрушился удар "хлыста".

Пол самым куполом зала для переговоров вспыхнуло маленькое яркое пятнышко. Оно нацелилось прямо на Милену, и спроецировало себя на поверхность спецкостюма. Материал, из которого он был сделан, начал растягиваться и нагреваться. Боли девушка не почувствовала, но голосовое сообщение её не обрадовало: "Damage of the module of management. Damage of the power module. Damage of the camouflage module. Residual durability is 91%… 79%… 65%…" Повреждение модуля управления. Повреждение энергетического модуля. Повреждение маскировочного модуля. Остаточная прочность 91%…79%…65%…)

Сколько ещё сможет протянуть chameleon, Милена не знала. О том, что будет после того, как прочность достигнет ноля, думать не хотелось. Оставалось ждать, пока работавшие с перегрузкой излучатели исчерпают свой ресурс и выключатся сами. До этого момента, входить в зону их действия было рискованно.

— Милая… девочка…, — прохрипел архиепископ, — не знает… что существует… аварийный… предохранитель… за пределами… здания. Нагрузка… на излучатели… не превысит… критический… уровень. В таком… режиме… они будут… функционировать… ещё долго.

"Совсем плохо, — подумала Милена, — тогда мне следует заняться "хлыстом".

Она уже убедилась, что в этом устройстве не предусматривалось изменение настроек и параметров электропитания. Единственным, что могло повлиять на работу "хлыста", было перенаправление светящегося пятнышка обратно. В таком случае требовался отражатель, но как его создать, Милена пока не представляла. Она догадывалась, что для осуществления задуманного потребуется высшая степень сосредоточенности и полный контроль над разумом.

Девушке пришлось балансировать между тонким миром, в который стремилось её сознание и миром реальным, где должна была осуществляться постройка отражателя. Вскоре выяснилось, что "хлыст" создаёт очень мощный узконаправленный пучок света. Самым доступным, на данный момент материалом для создания отражателя был воздух. В первый момент задача по его уплотнению показалась невыполнимой, но Милена проявила упорство и заставила непослушные частицы скапливаться над своей головой. Это потребовало невероятного напряжения сил, но дело того стоило.

Светящееся пятнышко начало рассеиваться в облачке сжатого по воле девушки воздуха и перестало оказывать повреждающее воздействие на спецкостюм. Оставалось совсем немного, и тогда облачко превратится в зеркало, чтобы отправить пучок света обратно. Приложив ещё одно усилие, Милена почувствовала, как воздух над её головой превратился в нечто, напомнившее вогнутое серебряное блюдо. На один краткий миг, под куполом мелькнули два светящихся пятнышка, а потом "хлыст" отключился.

Торжествуя, девушка окинула взглядом зал для переговоров, но свидетелем её триумфа был только Берхард. В отличие от остальных, он не упал в обморок и видел всё, что происходило сейчас в центре зала. Прочесть его мысли было нетрудно и, сделав это, Милена отметила, что он искренне восхищается её способностями. К этому примешивалось странное чувство жалости, какое обычно испытывают по отношению к безвременно умершим людям. Спустя непродолжительное время, девушка поняла причину этого чувства.

Создание отражателя потребовало нечеловеческих усилий, и заплатить за это пришлось слишком большую цену. Контроль над основными функциями тела был утрачен — сердце не билось, дыхание полностью отсутствовало. Фактически, Милена была уже мертва и могла управлять своим телом только благодаря сознанию, задержавшемуся на границе между мирами. Каким-то образом его нужно было вернуть назад, пока в теле не начались необратимые процессы разложения.

Девушка поймала взгляд Берхарда и заметила, как он сделал слабое движение рукой, подзывая её к себе. Решив, что ничего уже не потеряет, она шагнула в ту сторону и сразу же попала под воздействие ментального излучателя. Это напоминало захватывающее дух падение в колодец с ледяной водой. В совершенно бесчувственное тело мгновенно вернулись ощущения, а потом Милена оказалась в цепких объятиях боли.

"Дыши!, — отчаянно завопило Сомнение. — Дыши, пока ещё не забыла, как это делается!".

Ноги подкосились, и сведённое судорогой боли тело рухнуло, не дойдя двух шагов до архиепископа. После того, как об пол ударилась грудная клетка, запустилось сердце, которому предстоял тяжкий труд по восстановлению нормального тока крови. Едва сделав первый вдох, девушка подумала, что сейчас задохнётся, настолько ей не хватало воздуха. Она медленно возвращалась к жизни, и боль стала постепенно отступать. Едва вернув себе контроль над телом,Милена почувствовала, что в нём снова начинается оцепенение, но это сказалось действие подавляющего волю излучения. Не желая сдаваться, она из последних сил поползла к центру зала и остановилась, когда миновала зону действия излучателей.

"Вставай, милая! Вставай, тебе нельзя здесь больше оставаться!".

"Тётушка? Значит, я успела заснуть?".

"Нет. Долго объяснять. Поднимайся, и будь готова бежать. Бежать так быстро, как только сможешь".

"Там же излучатели, а во дворе полно охранников".

"Предоставь это мне. Твоё дело — бежать. Готова?".

"Да, тётушка Ада".

* * *

— Что-то я не пойму, какое это варенье, — смущённо произнесла Милена, облизывая ложку.

— Бывает, что во сне сложно различить вкус, — сказала знающая. — Да это и не важно.

— Ты снова оказалась в моём сне, тётушка Ада?

— Да, милая. Мне разрешили с тобой попрощаться.

— Прости, я не поняла…

— Мне не удалось бы помочь тебе без посторонней помощи. — вздохнула Аделинда. — Пришлось попросить её…

— …у Зверя. — закончила вместо неё девушка. — И что теперь будет?

— То, что в таких случаях бывает. Я тебе уже рассказывала.

— Зачем, ты это сделала, тётушка?, — жалобно спросила Милена. — Я бы справилась сама. Побегала бы немного от монахов, но справилась.

— Нет, милая. Твой листик на семейном древе стал увядать и почти оторвался от ветки. Медлить было нельзя. К тому же, я обратилась к Зверю не в первый раз. Помнишь своё путешествие по Дикому лесу? В тот раз дотянуться до тебя без помощи Зверя было невозможно. То, что он откликнулся на мою вторую просьбу, иначе, как чудом и не назовёшь.

— Ты об этом не рассказывала…

— У всех есть свои маленькие секреты, — улыбнулась Аделинда. — Я рада, что смогла передать тебе, хотя бы часть того, что знала сама. Я тебя люблю, милая. Прощай…

Знающая встала из-за стола и направилась в свою спальню.

— Значит, мы больше никогда не увидимся?, — сквозь слёзы спросила Милена, но её вопрос остался без ответа. — Скажи мне, тётушка!

Она вскочила со своего места и бросилась вслед за Аделиндой. Знающей в спальне не оказалось, зато на её кровати разлёгся здоровенный кот. Он до мельчайших подробностей был схож с рисунком на боковой поверхности кухонной плиты и отличался только размерами.

— Ты — Зверь?, — грозным голосом спросила девушка. — Куда ты девал мою тётушку?

Кот дёрнул кончиком серого хвоста и, глядя куда-то в окно, ответил:

— Приличные люди вначале здороваются и только после этого задают вопросы.

— Здравствуйте!, — издевательским тоном произнесла Милена, и каждое последующее слово только подпитывало бурлящую в её душе ярость. — Господин Кот, не соблаговолите ли вы ответить, куда подевалась моя тётушка?

— Здравствуй. Обращение "господин" можно опустить. Я всего лишь слуга и не претендую ни на что другое.

— Да ты надо мной издеваешься, наглый Зверь!

— Ты же себе это позволяешь, — хмыкнул кот и повернул свою мордочку к Милене, взглянув на неё ярко-синими глазами. — Если хочешь знать, то ты даже в большей степени зверь, чем я. И не мной это придумано.

— Что ты хочешь этим сказать?, — опешила девушка.

— Звери, как известно, млекопитающие, и мы с тобой оба к ним относимся. Но, с точки зрения эволюции, человек стоит выше, чем представители семейства кошачьих. Значит, ты более совершенный и опасный зверь, чем я. Вся история человечества — живое тому подтверждение.

— Чушь какая! Совсем не это имелось в виду. Ты, ведь понял, о каком Звере шла речь!

— Разумеется.

— Тогда отвечай на вопрос. Ты — тот самый Зверь?

— Нет.

— Я тебе не верю.

— А что это изменит? Можешь не верить, я тебя не заставляю, но совет дать могу. Если хочешь чего-нибудь добиться, задавай правильные вопросы. Это, к твоему сведению, целое искусство.

— С ума сойти! Кто только не давал мне советов! Дело уже до котов дошло!

— Как знаешь…

Милене показалось, что он обиделся. Злость стала постепенно улетучиваться, и девушка устыдилась своей горячности:

— Извини. На меня слишком многое сегодня свалилось. Если то, что мне сказала тётушка — правда…

— Правда. — подтвердил кот. — Ты больше никогда её не увидишь. С этим поделать ничего нельзя. Надеюсь, вы успели попрощаться?

— Успели… Ты разве не слышал?

— Нет. Я не подслушиваю чужие разговоры.

— Что ты тогда здесь делаешь?

— Нужно же кому-то за тобой приглядывать. Считай, что я заменяю тётушку Аду.

— Откуда ты знаешь, что я так её называла?, — нахмурилась Милена. — Или ты всё же подслушивал?

— Нет.

— Ты меня обманываешь.

— Не все усатые лгут, — сказал кот, изобразив на своей мордочке подобие улыбки. — Как тебе мои усы? Нравятся?

Будучи не в силах вымолвить ни слова, девушка кивнула.

— Вот и замечательно. Надеюсь, Милена, мы с тобой подружимся.

— Наверное… А как тебя зовут?

— Зови меня просто — Кот.

— Куда уж проще. Скажи мне, Кот, что станет с тётушкой? Ей уготована такая же страшная смерть, как и другим знающим?

— Тётушка Ада особенная. Я думаю, что такой сильной ведуньи, как она, больше никогда уже не будет. Мой господин помог ей дважды. Это великая честь.

— Значит, ты слуга Зверя?

— Совершенно верно, — ответил Кот и принял сидячее положение. — Я с самого начала пытался тебе это втолковать.

— Так что произойдёт с тётушкой? Зачем, вообще, нужно, чтобы ведуньи умирали в ужасных мучениях?

— Мне проще сначала ответить на второй вопрос. Тебе уже известно, что мой господин забирает себе души знающих. Страдания помогают душе освободиться от тела и очиститься от разного мусора, как то, воспоминания, привязанности, несбывшиеся желания. Тётушка Ада в такой подготовке не нуждалась. Хозяин позвал, и её душа покинула тело. Это как выйти в тонкий мир без возможности вернуться обратно. У тебя есть ещё вопросы ко мне?

— Есть. Архиепископ действительно отпустил моего отца, или он меня обманул?

— Приказ Берхард отдал. Но ты здорово потрепала старичка, и он сейчас находится не в лучшей форме. Его приближённые выжидают, не передумает ли архиепископ, поэтому барон Трогот до сих пор в монастыре. Скорее всего, он покинет Остгренц в ближайшее время.

— Ты уверен? У меня нет причин доверять архиепископу.

— Уверен. Барон был всего лишь наживкой, и теперь нужда в нём отпала. От тебя архиепископ получил то, о чём давно мечтал — пароль.

— Выходит, что я ему тоже без надобности?

— Не надейся. Ты доказала Берхарду, что являешься серьёзным противником. Архиепископ умеет достойно принять поражение, но никогда не забывает тех, кому обязан своим проигрышем. Будь уверена, что на твои поиски он не пожалеет ни времени, ни средств, ни людских ресурсов. Ни в чём из вышеперечисленного он недостатка не испытывает.

— Как ты меня обрадовал. — вздохнула девушка. — Впрочем, мне не привыкать к игре в прятки. А где я сейчас нахожусь?

— В двадцати милях южнее Остгренца, в безлюдной…, — Кот на мгновение запнулся, — …или почти безлюдной местности.

— В двадцати?!, — удивилась Милена. — Когда это я успела забраться так далеко? Сейчас, вообще, ночь, или день?

— С момента бегства из монастыря прошло более суток. Тётушка Ада обеспечивала твою безопасность, а ты безостановочно бежала до глубокой ночи.

— Я совсем ничего не помню…

— И необязательно. Ещё вопросы есть?

— Да. Зачем твоему хозяину души знающих?

— Это ты сама у него спросишь.

— После того, как придёт время обратиться к нему за помощью?, — усмехнулась девушка.

— Нет необходимости просить. — ответил Кот. — Считай, что он тебе уже помогает.

— Понятно… Ну и сколько мне осталось жить?

— Если не наделаешь глупостей, то будешь жить очень долго.

— А потом мою душу заберёт Зверь.

— Я не совсем понял. Это был вопрос?

— Нет, — мрачно ответила Милена. — Это был прогноз.

— Не стоит делать прогнозов. — с оттенком укоризны, сказал Кот. — Особенно, при явном недостатке исходных данных. Когда ты встретишься с хозяином, то узнаешь от него о своей дальнейшей судьбе.

— Когда я его встречу?

— Как только сумеешь отыскать.

— Где же мне его искать?

— Было бы лучше, если бы ты переформулировала вопрос. Вместо слова "где", следовало бы произнести "зачем". Как только ты поймёшь, зачем тебе искать хозяина, то сразу догадаешься, где это нужно делать.

— Зачем?, — девушка задумалась. — Я так понимаю, что простое любопытство не поможет мне перейти от "зачем" к "где"?

— Правильно понимаешь. Если бы ты внимательно меня слушала, то без промедления задала бы вопрос, ответ на который значительно облегчил бы твою задачу.

— А у тебя можно спросить о местонахождении хозяина?, — решила схитрить Милена.

— Спросить можно. Вот только я не отвечу. — Кот снова посмотрел в окно, потом добавил: — Похоже, вопросов больше не будет. Мне велено сообщить тебе неприятную новость.

— К неприятностям я давно привыкла. Они самые верные спутники в жизни. Никогда не лишают меня своего общества.

— Тогда ты легко воспримешь ещё одну. Мой господин считает, что тебе пора немного отдохнуть от ведовского искусства.

— Это как?

— Ты сегодня чуть не погибла. Нужно уметь соизмерять свою силу с возможностями организма. Ты сильно себя истощила, Милена.

— И что? Я больше ничего не смогу сделать?

— Не сердись. Сможешь. Но в тонкий мир хозяин тебя пока не пустит.

— Почему?

— Потому что слишком тобой дорожит. И я не советовал бы тебе перенапрягаться. Поживи жизнью обычного человека. Отдохни. Забудь, что ты знающая. Как только придёт время, ты сможешь использовать все свои способности без всяких ограничений. Договорились?

— Хорошо. — нехотя согласилась Милена.

— У меня к тебе есть необычная просьба. Только пообещай, что не будешь задавать по этому поводу вопросов.

— Обещаю.

— Не могла бы ты сейчас согнуть в колене левую ногу и подтянуть её к животу?

— Это ещё зачем?, — позабыв о данном обещании, удивилась девушка, после чего почувствовала сильный удар в левую коленную чашечку…

* * *

…Колено ныло так, будто на него наступила лошадь. Милена открыла глаза и увидела над собой нечто грязно-мутное с голубыми разводами. Не сразу девушка поняла, что лежит на спине и смотрит в небо сквозь покрытый грязью спецкостюм. Кто-то схватил её за правую лодыжку и волоком потащил по земле. Или не по земле? Кругом хлюпала вода, раздавался шелест жёсткой травы, и отчаянно воняло болотной жижей. Спина Милены проехала по сучковатому стволу дерева, и к ноющему колену добавились ушибленные рёбра.

Раньше такого случиться не могло, ведь, chameleon защищал тело от мелких травм. Девушка провела рукой по лицу, пытаясь убрать разводы грязи и почувствовала, что спецкостюм неплотно прилегает к телу. В этот момент голова погрузилась в яму, и Милена едва не захлебнулась от хлынувшей в нос воды. Попытавшись вдохнуть ртом, она ударила пальцем по губам, но ротовая мембрана не открылась.

"Так я и думала, — горестно вздохнула девушка, разглядывая свою руку, — маскировочный модуль не функционирует. Хочешь-не хочешь, а придётся делать пессимистический прогноз. Не так ли, господин Кот?".

"Я же сказал, что меня необязательно называть господином".

"Ой-ой-ой…, — испугалась Милена. — Я думала, что ты мне просто приснился. А ты, в самом деле, существуешь?".

"Для тебя — в самом деле. Для других людей — нет. Если ты кому-нибудь скажешь, что разговаривала с котом, в лучшем случае, станешь объектом для шуток".

"Это и так понятно. Ты, лучше скажи, что мне теперь делать".

"Если я говорил, что буду за тобой присматривать, то это не означает, что у тебя появилась нянька. До сегодняшнего дня ты сама прекрасно со всем справлялась. Вот и продолжай в том же духе и не беспокой меня по пустякам".

"Вот уж помог, так помог… Большое спасибо, господин Кот! Что бы я делала без ваших ценных советов…".

Количество воды вокруг уменьшилось, на смену редким островкам болотных растений пришли густые заросли высокой травы. Передвигаться в ней стало труднее, и человек, тащивший Милену за ногу, начал уставать. Девушка слышала его тяжёлое хриплое дыхание, сопровождавшееся невнятными ругательствами. Она облегчённо вздохнула, когда поняла, что этот голос нисколько не похож на голос Гантрама, воспоминания о котором до сих пор вызывали у неё дрожь.

Человек остановился и выпустил из рук ногу девушки. Жалея, что не может ничего сказать, Милена приняла сидячее положение, чтобы дотянуться до незнакомца рукой. В этот момент её снова дёрнули за ногу, и вокруг лодыжки обвилась толстая верёвка. Другой её конец человек привязал к стволу молодого деревца, после чего скрылся в зарослях травы. С той стороны, куда он направился, ветер донёс обрывки чьих-то голосов. Милена поднялась во весь рост и огляделась по сторонам.

Она стояла посреди небольшой полянки, окружённой высокой травой, из-за которой ничего нельзя было увидеть. Судя по запаху дыма и пригоревшей стряпни, рядом находилось какое-то жильё, или костёр, на котором готовилась еда. Девушка ощупала узел верёвки, сделала попытку его ослабить и нисколько в этом не преуспела. Узел был затянут так туго, что без помощи крепкой сухой щепки его было не развязать. Тонкие веточки дерева для этого совсем не годились, они, лишь гнулись, не желая проникать между витками верёвки.

Измаявшись, Милена взялась выдирать из земли деревце, но и с этим делом справиться не смогла. Вскоре ей стало невыносимо жарко в спецкостюме, который совсем перестал отводить от тела лишнее тепло. Пора было избавляться от этой "колбасной оболочки", ставшей для девушки настоящей обузой.

Сквозь шелест травы послышались приближающиеся голоса.

— Да чтоб меня пополам разорвало, если я вру! Сам сейчас всё увидишь.

— Не может такого быть, Броуди. Это всё сказки.

— Ты что, Свейн, ни разу не слышал про водяную деву? Она зовётся ундина.

— Я много чего слышал в детстве. Повторяю ещё раз — это всё сказки.

— До чего ж ты упрямый, Свейн! А кого я тогда нашёл на болоте?

— Наверное, утопленница какая-нибудь. Ты же сам сказал, что она лежала и не шевелилась.

"Хорошая идея, — подумала девушка. — Притворюсь я мёртвой. Может, отстанут".

Стебли травы раздвинулись, и на полянку выглянули два человека. Милена впервые увидела лицо того, кто волок её по болоту. Преклонных лет мужчина с редкими седыми волосами тыкал в её сторону пальцем и возбуждённо повторял противным, словно куриное кудахтанье, голосом:

— Смотри! Смотри!

Его спутником оказался человек в войлочной шляпе со свисавшими полями, и кроме его подбородка девушка ничего не разглядела. Оба стояли в трёх с лишним ярдах от Милены, но приближаться не спешили.

— Странная какая-то утопленница, — растягивая слова, произнёс Свейн. — Кожа у мёртвого человека не может так выглядеть.

— Ты в учениках у лекаря целый сезон пробыл и думаешь, что всё знаешь? Ундина, она же не человек, вот и кожу имеет особенную. Скажу тебе по секрету, я промеж ног у ей пошарил, а того, что девкам от природы положено, там нет! Значит, не человек!

"Ах ты, паскудник, — разозлилась Милена, — даже облапать меня успел, хряк похотливый".

— В сказках говорится, что ундина должна быть с рыбьим хвостом, — задумчиво произнёс Свейн.

— Пока ундина в воде плавает, то с хвостом, — охотно объяснил Броуди, — а когда на берег вылезает, то уже с ногами. Иначе, как ей по земле-то ходить?

— Никогда бы не поверил, если бы сам не увидел. — Свейн приложился к бутылке, осушил её до дна и швырнул в сторону деревца, к которому была привязана девушка. — И что с нею теперь делать?

— Может, в столицу отвезти, на рынок. — предложил Броуди и тоже запустил бутылкой в деревце. — Говорят, там диковинки в большой цене.

— За дохлую много не дадут. — не согласился с ним Свейн. — Товар скоропортящийся. Пока довезём, от неё тухлятиной за милю нести будет.

— Надо снова по болоту пошарить. Вдруг живую поймаем, или даже двух. Не одна же она здесь водилась.

— Из этой лучше чучело сделать, пока не завоняла.

Такая идея Милене совсем не понравилась. Она вскочила на ноги, решив, что пора расстаться с образом сказочного персонажа. Там, где ещё мгновение назад, были мужские лица, теперь колыхались стебли травы. Девушка ещё некоторое время слышала, как перепуганные ловцы ундин продираются через заросли, а потом всё стихло. Нужно было убираться отсюда, как можно быстрее, пока Броуди и Свейн не вернулись с подкреплением.

Подобрав обе бутылки, Милена ударила их друг об друга и осколками легко перерезала верёвку возле ствола деревца, а потом рассекла узел на своей лодыжке. Она торопилась, поэтому не сразу поняла, что повредила ещё и спецкостюм. Небольшой разрез на глазах стал увеличиваться в размерах, словно плохо сшитая ткань расползалась по шву. Пробежав вдоль ноги, разрез обогнул руку, через макушку переместился на противоположную сторону. В результате chameleon распался на два отдельных фрагмента, каждый из которых невозможно было использовать самостоятельно.

— В самый неподходящий момент, — раздражённо пробормотала Милена, — а мне ещё из болота выбираться.

Обмотав бёдра половинкой спецкостюма, она связала вместе остатки рукавов, штанины перебросила через плечи и закрепила узлом на талии. Утешая себя, что такая одежда лучше, чем ничего, девушка поспешила убраться с поляны. Очень скоро она пожалела, что лишилась спецкостюма так рано. Жёсткие листья болотных растений, будто ножом, резали кожу, босыми ступнями то и дело приходилось наступать на сухие колючие ветки.

О том, чтобы ориентироваться по солнцу, не могло быть и речи. Милена смотрела только себе под ноги, поэтому сразу же заблудилась в высокой траве, и плохо представляла, куда сейчас идёт. Снова услышав голоса ловцов ундин, она поняла, что всё это время кружила неподалёку от поляны. На этот раз Броуди и Свейн вооружились длинными палками и рыболовной сетью. Соблюдая осторожность, девушка зашла им за спину и принялась наблюдать за ловлей мифического существа.

— Ты её видишь, Свейн?, — спросил Броуди, безуспешно пытаясь снизить голос до шёпота.

— Да. Вон она. В траве залегла.

При этих словах Милена вздрогнула, и ещё раз убедилась, что они смотрят совсем в другую сторону.

— Что она сейчас делает?

— Ничего. Наверное, думает, что спряталась.

— Давай, сетью всё обнесём, чтобы не сбежала. — сказал Броуди. — Я отсюда зайду, а ты обойди справа. Главное — не спугнуть.

Шурша сетью, они двинулись в обход поляны и встретились неподалёку от деревца.

Торжествующе махнув палкой, Броуди стал шуровать ею в траве и закричал:

— А ну, вылазь, рыбья кровь! От нас не сбежишь!

Над зарослями взлетело что-то грязно-серое, и ловцы ундин моментально присели, закрывая головы руками.

"Да это же половинка спецкостюма, — затряслась от беззвучного смеха девушка. — Вот с чем они меня перепутали".

— Неужели ундины линяют, будто змеи?, — удивился Свейн.

— Как же я сразу не догадался!, — хлопнул себя по лбу Броуди. — Это была не ундина. Бабушка часто рассказывала мне про всяких лесных и водяных духов. Эта девчонка была из роанов!

— Кого?, — недоверчиво произнёс Свейн.

— Роаны похожи на больших водяных крыс, только без меха. Живут они под водой. Иногда выходят на берег, сбрасывают с себя кожу и превращаются в людей. Давай заберём ейную кожу себе. Рано или поздно девчонка за ней вернётся. Тогда мы заставим её выполнять наши желания.

— Какие?

— Любые. Пускай, клад со дна реки поднимет, или…, — Броуди разразился мелким дребезжащим смехом, — …удовольствие нам доставит, пока в человечьем обличии ходит.

— Кожу потом обязательно возвращать назад?, — спросил Свейн, теребя в руках половинку спецкостюма. — Лучше, если девчонка навсегда с нами останется.

Броуди задумался, потом сказал:

— Что-то подобное я раньше слышал. Кажется, надо сжечь кожу, и тогда роанка никуда от нас не денется.

— Тогда пойдём сжигать.

"Два взрослых, не слишком пьяных мужика рассуждают, словно маленькие дети. — Подумала Милена. — Чудес им, видите ли, захотелось".

Она дождалась, пока ловцы свернули сеть и отправились восвояси. Судя по всему, мужчины неплохо знали местность, поэтому девушка решила пойти вслед за ними. Был шанс, что они смогут вывести её к деревне, или, хотя бы на дорогу, по которой можно будет передвигаться босиком. На тропинку среди травянистых зарослей, Свейн и Броуди действительно вышли, вот только привела она совсем не к деревне.

На расчищенной от кустарника площадке находились два шалаша из веток и длинных стеблей болотных растений. Один шалаш делали явно наспех, и представлял он собой невысокий навес на четырёх жердях. Под ним было можно спрятаться от дождя, но не от ветра, что подтверждалось струйкой дыма, тянущейся от догоравшего костра. Двускатная крыша другого шалаша ограничивала гораздо меньшее пространство, пригодное для проживания одного, максимум двух человек. Вход в маленький шалаш прикрывал полог из пёстрой ткани.

Больше всего девушка заинтересовалась закопчённым котлом, распространявшим запах пригоревшей каши. Милена была настолько голодна, что, не раздумывая съела бы всё, что угодно, включая овсянку, которой кормили в караване грешниц. Она подобралась поближе к костру, но не торопилась покидать заросли, ожидая удобного момента. Шанс представился, как только Свейн и Броуди, ненадолго задержавшись возле шалаша, понесли сеть дальше.

Девушка выскочила из своего укрытия, и уже хотела запустить руку в котёл, как увидела среди остывших углей печёную в кожуре картошку. Она оказалась неимоверно вкусно, даже без всякой соли. Никакой изысканный десерт не мог сравниться с восхитительной ароматной картофелиной! Запихивая в рот третью по счёту, Милена почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. По другую сторону костра, из-под навеса на неё таращился молодой парень. По его помятому лицу и всклокоченным волосам, стало понятно, что он только что проснулся. Парень на четвереньках выполз наружу, задумчиво посмотрел на горку обгоревшей картофельной шелухи и спросил:

— Ты кто?

Тыльной стороной ладони девушка вытерла губы, растянула их в улыбке, демонстрируя исключительно мирные намерения, и стала пятиться назад. Она уже привыкла к тому, что почти от любого незнакомого человека ей приходится убегать, поэтому решила не менять своих правил.

— Держи её, Пипер!, — раздался вдруг голос Броуди. — Держи роанку!

Милена метнулась в заросли и, пробежав несколько ярдов, резко изменила направление, скрытно направившись в сторону маленького шалаша. Трюк удался. Броуди, Свейн и примкнувший к ним Пипер, сминая высокую траву, пробежали мимо. Они разбрелись по траве, разыскивая беглянку, и стали постепенно удаляться от костра. Возвратившись, девушка заглянула под навес, затем тихонько отдёрнула в сторону полог, дабы убедиться, что в малом шалаше тоже никого нет.

Возле кострища отыскалась завёрнутая в лист лопуха соль, и пиршество возобновилось. Милена не надеялась отыскать для себя одежду, но всё же просмотрела лежавшие под навесом вещи. На глаза ей попался дырявый мешок из плотной ткани. Девушка увеличила дыру, продлив её до середины донной части, сделала пару прорезей по бокам. Теперь мешок можно было надеть на себя, но сделать этого Милена не успела. Послышались приближающиеся голоса охотников за мифическими существами.

— Эй, роанка!, — орал Броуди. — У нас твоя кожа!

— Если не хочешь, чтобы мы её сожгли, выходи сама!, — вторил ему Свейн.

— Она всю картошку съела!, — недовольным голосом выкрикнул Пипер. — Что я теперь скажу Кентону?

"Они уже полдня меня ловят, — подумала девушка. — Неугомонные. Скоро солнце сядет. Ночью я через болото не пойду. Придётся дожидаться рассвета где-нибудь поблизости".

Милена снова подалась в заросли, оставив между стеблей травы небольшое пространство, чтобы следить за обстановкой. Первым к костру вышел Свейн, следом показался Пипер, и последним заросли травы покинул Броуди.

— Проклятая тварь!, — охрипшим голосом выругался он, — никак не хочет выходить! Я чую, что она где-то здесь.

— Сейчас придёт, — сказал Свейн и добавил, обращаясь к Пиперу: — разожги огонь, паренёк.

К тому времени стемнело, шансы на то, что её заметят, снизились, и девушка подобралась ближе к костру. А там было на что посмотреть.

— Считаю до трёх, — громко произнёс Свейн, потрясая над пламенем половинкой спецкостюма.

— Вдруг она считать не умеет. — подал голос Пипер. — Что тогда?

Свейн пожал плечами, и оба повернулись к Броуди, единодушно считая его экспертом в данном вопросе.

— Она же нелюдь. — ответил специалист по ундинам. — Этим всё сказано. Если до сих пор не пришла, значит, не верит, что мы её кожу в огонь бросим.

— Придётся поверить, — сказал Свейн и разжал пальцы.

Того, что произошло дальше, не ожидал никто, включая Милену. Окутавшее спецкостюм пламя на мгновение погасло, а затем вспыхнуло с такой силой, что взметнулось выше стеблей травы. Мужчины с воплями бросились кто куда, и надо же было такому случиться, что сыпавший непристойностями Броуди, на полной скорости влетел в заросли рядом с девушкой.

— Роанка!!!, — завопил он и окончательно сорвал голос.

Снова пришлось убегать, но в это раз трюк Милены не сработал. Её быстро заметили и стали обходить с трёх сторон. Хуже всего было то, что мужчины прекрасно ориентировались в полной темноте, и это сводило на нет шансы беглянки. Почти ничего не видя перед собой, она налетела на поваленное дерево и зацепилась за сучья. Из одежды на девушке была только вторая половинка спецкостюма, обмотанная вокруг бёдер.

Времени на переодевание не было, пришлось распустить узлы и бежать дальше голышом. Неизвестно, чем закончилась погоня, если бы Милена рискнула сойти с твёрдой земли и углубиться в болото. Но девушка опасалась топких мест, и преследователи быстро это поняли. Не заботясь об этом направлении, они сосредоточили всё внимание на том, чтобы вывести беглянку на тропу среди зарослей травы. Милена даже обрадовалась, думая, что сможет обставить погоню, но уже через десяток ярдов, она угодила в расставленную для просушки сеть.

Глава 10.

— Интересно, почему она по воде от нас не удрала?, — спросил Пипер, помогая нести завёрнутую в сеть девушку.

— Кожа ейная сгорела, — сиплым шёпотом ответил Броуди, — потому вода не принимает роанку назад. Теперь она только на суше жить будет.

— Если роанка сокровища из-под воды доставать не сможет, то зачем она нам нужна?, — задал новый вопрос Пипер.

— Потом расскажу, — мерзко хихикнул Броуди. — Дойдёт и до тебя очередь.

— Эй, бездельники!, — послышался низкий мужской голос. — Почему никого опять нет на месте?

— Кентон…, — упавшим голосом произнёс Свейн. — Нам снова влетит…

— Я не виноват!, — закричал Пипер. — Это роанка всю картошку съела. Там было с десяток, если не дюжина!

"Врёт, негодяй, — неприязненно подумала Милена. — Всего шесть или семь штук я нашла в золе. Сам, наверное, слопал, а на меня наговаривает".

— Клади её здесь, — мигом сориентировался Броуди, — быстрее, пока Кент не заметил…

— Поздно, — вздохнул Свейн, и оказался прав.

— Что вы там несёте? Рыбу ловили?

— Нет!, — откликнулся Броуди, у которого сразу же прорезался голос. — Дикую женщину поймали из племени роанов! Специально для тебя, Кентон! Прими от нас подарок!

Милену внесли в круг света, отбрасываемый костром.

— Откуда это?, — спросил Кентон, оказавшийся высоким, немного сутулым мужчиной.

Глядя на него снизу вверх, девушка не могла понять, какого цвета его волосы, но потом догадалась, что это рдеющие угли костра придают им красноватый оттенок. А когда он присел рядом с сетью, то выяснилось, что у Кентона совершенно бесцветные брови и такая же щетина на лице.

— На болоте нашли, — сверкая редкозубой улыбкой, пояснил Броуди. — Она — оборотень. Только в роана больше уже не превратится, мы ейную шкуру в костре спалили. Для тебя старались, так что забирай её себе, Кентон. Нравится?

— В шалаш несите, там разберусь.

Вместе с Кентоном у костра остался Пипер, снова принявшийся рассказывать о прожорливой роанке, съевшей весь картофель. Свейн и Броуди занесли сеть в шалаш и, не слишком церемонясь, принялись её разворачивать. Едва Милена выпала на застеленный соломой пол, Броуди придавил ей горло коленом и спросил:

— Человечий язык понимаешь?, — когда девушка кивнула, он продолжил: — Кентон у нас здесь за старшего. Его слово — закон. Будь с ним поласковей, чтобы он к нам меньше придирался. Попытаешься сбежать — живьём в землю зарою.

— Если завтра мы узнаем, что ты ему не угодила, — добавил Свейн, — то пеняй на себя.

Закончив с наставлениями, оба покинули шалаш. Милена подползла к противоположному от входа краю и уткнулась в глухую стену из переплетённых ивовых прутьев. Пока она испытывала на прочность шалаш, полог откинулся и внутрь зашёл Кентон. Высота крыши не позволяла стоять в полный рост, поэтому он сразу же сел на пол.

Забившаяся в угол девушка не могла его видеть, но чувствовала, что Кентон находится на расстоянии вытянутой руки. Послышался звук ударов кремня о кресало, в темноте заалел огонёк разгоравшегося трута. Кентон зажёг огарок сальной свечи и приблизил пламя к лицу Милены. Не говоря ни слова, он водил свечой, разглядывая "подарок", дотронулся до плеча девушки, взял её тонкую руку в свою широченную ладонь и внимательно осмотрел пальцы.

— Броуди… Трепло старое. — негромко произнёс Кентон. — Роанов каких-то приплёл… Тебя как звать?

— Магдалена.

— Сама откуда будешь?

— В бегах я.

— И так понятно. Родом откуда?

Милена сказала название небольшого городка, через который проходила вместе с караваном грешниц.

— Слышал. — кивнул Кентон. — При господах состояла?

— Да, — ответила девушка, понимая, что руки её выдали. — Была у дочки хозяйской в услужении.

— Что ж они, тебя совсем не кормили?, — нахмурился Кентон. — Рёбра наружу торчат.

"Сказать бы ему, сколько мне бегать за эти дни пришлось, — подумала Милена. — Больше не задавал бы таких вопросов".

— Почему сбежала? Поди, хозяин приставать начал?

— Угадал, — подтвердила девушка. — Так всё и было.

— Семья есть?

— Мать умерла. Отец до недавнего времени сидел в тюрьме, а где он сейчас — не знаю. — нисколько не погрешив против истины, сказала Милена.

— Куда направлялась?

— У меня родственники в Кифернвальде. Туда хотела податься.

— Дальняя дорога. — Кентон задул свечу. — Сиди здесь. Я скоро вернусь.

"Сразувидно, что ты не в его вкусе, так что сама прояви инициативу, — посоветовало Сомнение, — а то ничего у вас не получится".

"Ты о чём?".

"Дурочкой не прикидывайся. Он же тебе сразу понравился. Блондин. Высокий. Сильный. Немногословный. Уверенный в себе. Настоящий мужчина. Это не вертлявый клоун, вроде Отто".

"Я ни о чём таком даже…".

"Ой, а кто это сейчас покраснел? Ты кого взялась обманывать? У нас с тобой одна голова на двоих. Все твои мысли мне известны".

"Если известны, то почему ты решила, что я собралась разделить ложе с первым встречным?".

"Ложа здесь нет, придётся делить шалаш. И первым, кого ты встретила на болоте, был Броуди. Или он тебе больше по нраву?".

От такого предположения, девушку передёрнуло и возникло острое желание плюнуть куда-нибудь в угол. У похотливого старичка был настолько омерзительный вид, что одна мысль о физической близости с ним, вызывала рвотные позывы.

"Я по-другому воспитана, чтобы… вот так… в шалаше…".

"Грош цена всем нормам поведения, которыми забивали твою голову с самого детства. — сказало Сомнение. — Много ли по-настоящему счастливых людей среди тех, кто эти нормы свято соблюдал?".

"Я уверена, что они есть".

"В большинстве случаев это ущербные люди, к концу жизни, превратившиеся в ханжей и лицемеров. Когда человек идёт против своей природы, избегая проявления истинных чувств, он сам себя обворовывает. Ты, ведь всю оставшуюся жизнь будешь жалеть о том, что меня не послушала. Выйдешь замуж за какого-нибудь дворянчика, который целыми днями будет охотиться на кабанов, или тискать крестьянских девок…".

"Прекрати".

"…он же получил такое же воспитание, что и ты, поэтому настоящие чувства будет проявлять только там, где ощущает себя свободным…".

"Замолкни!".

"…а ты будешь соблюдать приличия, стареть, поглядывать украдкой на молоденьких офицеров, и корить себя за то, что когда-то побоялась разделить шалаш с красавцем-блондином. Заглянув в его светло-голубые глаза, можно утонуть…".

"Заткнись!!!"

"…ты злишься потому, что каждое моё слово — правда. Лучше, вспомни свои ощущения в тот миг, когда он держал тебя за руку…".

"Кот!, — взмолилась Милена. — Заставь её умолкнуть!".

"Насовсем?, — уточнил Кот. — Или на время?".

"Навсегда!".

Речь Сомнения оборвалась на полуслове. Девушка вздохнула, вытерла проступившие на лбу капли пота.

"Спасибо, Кот".

"Не стоит благодарностей".

Отдёрнулся полог шалаша. Ещё не пришедшая в себя Милена вздрогнула и ударилась спиной о стенку шалаша.

— Не бойся, — сказал Кентон. — Не обижу. Вот, надень. Больше ничего нет.

Одеяние из тяжёлой плотной ткани, на ощупь, показалось очень знакомым. Не сразу девушка поняла, что в её руки попал тот самый мешок, который она уже пыталась приспособить в качестве одежды. После неё мешок успел побывать в чьих-то умелых руках, сделавших в нём аккуратные вырезы для головы и для рук.

"Как будто снова в караван грешниц вернулась", — подумала Милена, надевая на себя сорочку из мешковины.

Не говоря больше ни слова, Кентон вытянулся на сене во весь рост и почти сразу же заснул. Девушка потихоньку выбралась из угла, где сидела всё это время и легла рядом. В эту ночь ей приснился странный сон. В нём она долго ругалась со своим отражением в большом зеркале, а потом схватила что-то тяжёлое и одним ударом разбила зеркало на множество мелких осколков. Осталась только рама, превратившаяся в дверной проём.

Сквозь него открывался вид на совершенно другую жизнь, не похожую на ту, которой жила сейчас Милена. Сложно было сказать, была ли другая жизнь лучше, или хуже прежней. Чтобы понять это, требовалось сделать шаг, наступив босой ногой на порог, в котором ещё торчали куски зеркального стекла. Порог не являлся непреодолимым препятствием, достаточно было его перепрыгнуть, чтобы сразу оказаться в другой жизни.

Но в этом случае, обратный путь становился невозможен. Посоветоваться было не с кем, и Милена пожалела, что разбила зеркало, оставшись без своего отражения. И только тогда она поняла, что не зеркало, а её отражение загораживало собой ту самую, другую жизнь. Не стало отражения, и проход оказался открыт. Больше не сомневаясь в своих действиях, девушка улыбнулась и прыгнула в дверной проём.

* * *

"Доброе утро, госпожа".

"Доброе утро, Кот. Ты меня ни с кем не перепутал?".

"Нет, госпожа. Я хороший слуга, поэтому знаю, когда и что говорить".

"И что ты хотел мне сообщить, кроме пожелания доброго утра?".

"С вашего позволения, я задам вопрос: как вы намерены вести себя дальше, находясь в окружении четырёх мужчин?".

"Вчера я была объектом охоты. — недобро усмехнулась Милена. — Сегодня я дам им понять, что дичь иногда может представлять угрозу для охотников. Никогда не чувствовала себя более уверенно, чем сейчас. Не знаю пока с чем это связано. Но сон мне приснился интересный. Как будто с сегодняшнего дня у меня начинается новая жизнь".

"Прекрасно, госпожа. Спешу вас обрадовать, что мой хозяин снимает все свои запреты. Тонкий мир снова открыт для вас".

"Хорошая новость. Кажется, я начинаю понимать, о чём должна спросить твоего хозяина при встрече".

"Мне радостно это слышать, госпожа. Вы позволите задать ещё несколько вопросов?".

"Задавай".

"Желаете ли вы бросить новый вызов архиепископу Берхарду?".

"Боюсь, что второй встречи со мной, он может не пережить. Пускай сидит в своём монастыре, изучает информаторий. Ты упоминал, что меня будут искать по всему Восточному герцогству. Добровольно сдаваться я не собираюсь, и облегчать ищейкам жизнь тоже не намерена".

"Хотите ли вы увидеться с отцом, госпожа?".

"Да, но не сейчас. Свой долг перед родителем я выполнила. Он снова на свободе и сможет вернуться домой. Стоит барону Троготу увидеть свою дочь, как он снова примется устраивать её судьбу. Мнение дочери, при этом, мало кого будет интересовать. Мне достаточно знать, что отец жив и находится в добром здравии".

"Благодарю вас за ответы, госпожа".

Милена выбралась из шалаша, не потревожив Кентона, и отправилась умываться. Она чудесно выспалась и была уверена, что её хорошее настроение сохранится в течение всего дня. Увидев относительно глубокое место с чистой водой, девушка скинула с себя одежду, решив искупаться. Подпитываемая родниками яма была слишком маленькой, чтобы в ней плавать, да и вода в ней оказалась слишком холодной. Окунувшись пару раз, Милена вернулась на берег.

Она не стала вытираться грубой мешковиной, здраво рассудив, что лучше высохнуть под лучами солнца. Подставив лицо утреннему светилу, девушка улыбалась, чувствуя, как с кожи испаряются капельки воды. Ощущая полную гармонию с окружавшей её природой, Милена улавливала множество разнообразных звуков, каждый из которых принадлежал сотням живых существ. Она слышала, как рыбы кормятся среди уходивших под воду стеблей болотных растений. Как в полусотне ярдов отсюда, стайка уток плещется в тихой заводи. Как ласточки гоняются за мошкарой, рассекая своими острыми крыльями упругий воздух.

Никому из населявших болота живых существ не было дела до стоявшей на берегу девушки. Или, почти никому. Милена почувствовала на себе чужой взгляд и почти сразу же поняла, кому он принадлежал. Шелест раздвигаемых стеблей травы, шумное дыхание и причмокивание прекрасно вписались в общее звучание. Девушка не подала вида, что знает о присутствии постороннего. Она прикоснулась к его мыслям, содержание которых могла предсказать заранее, и не обманулась в своих предположениях.

Чтобы развлечься, Милена решила глубже погрузиться в сознание человека, и отыскала там немало интересного. Использовав увиденное, она создала визуальный образ, наложила его на свой и послала любителю подглядывать. Человека моментально пробил озноб, он выставил перед собой руки, защищаясь от кошмарного видения, потом развернулся и бросился наутёк. Гармония звуков нарушилась, каждый шаг убегавшего человека, словно фальшивая нота, испортил звучание всего природного оркестра.

Возле кострища Милена застала только Свейна, пытавшегося откопать из-под слоя пепла ещё горячие угли и раздуть из них пламя. Искоса взглянув на девушку, он указал ей на котёл с остатками пригоревшей каши:

— Отмой это и набери свежей воды.

— Руки не хочу пачкать. Сам отмоешь.

Свейн закашлялся от попавшей в горло пепла, вскочил на ноги и угрожающе произнёс:

— Ты за кого себя принимаешь, тварь болотная?

Он сорвал с головы видавшую виды шляпу, и Милене впервые представилась возможность хорошенько его рассмотреть. У Свейна был совсем узкий лоб, отчего лицо казалось сильно вытянутым книзу. Этот эффект усиливали широко расставленные глаза, впалые щёки и острый скошенный подбородок. Выглядел он комично, но, пытаясь придать лицу свирепое выражение, старательно таращил глаза.

— Ой, как я испугалась, — Милена приложила руку к сердцу, — у тебя же сейчас глаза наружу вылезут, будут как у рака, на стебельках.

Свейн зарычал, нагнул голову и бросился вперёд. Топот его шагов вызвал у девушки воспоминания, связанные с занятиями в танцевальном зале.

"Раз, два, три!" — мысленно отсчитала она и, крутнувшись на одной ноге, сделала шаг в сторону. Проносящемуся мимо Свейну Милена придала дополнительное ускорение рукой, отчего он с размаху влетел под навес. Оттуда раздались два вопля, на самой высокой ноте слившиеся в один, а потом снова разделившиеся на два голоса.

— А-а-а!!! Что это?!, — вопил Пипер.

— А-а-а!!! Тва-а-а-рь!!!, — рычал Свейн.

— Ты мне чуть рёбра не сломал!, — заныл Пипер.

— Чего ты здесь разлёгся, когда все делом заняты?, — огрызнулся Свейн.

Он вылез из-под навеса, пинками выгнал оттуда Пипера и вручил ему грязную посудину:

— Сгоняй на берег. Песком отчистишь котёл, потом наполнишь его водой. Пошевеливайся!

Выпачкав руки в саже, парень брезгливо поморщился, и тут его взгляд упал на стоявшую неподалёку Милену.

— Даже не думай, — сказала она, на корню пресекая зарождавшуюся в голове Пипера идею.

Парень вздохнул и уныло поплёлся к воде. Проводив его взглядом, девушка вспомнила, что не видела Кентона с того момента, как покинула шалаш.

— А где Кентон?, — спросила она у Свейна.

— Вы сговорились, что ли?, — сквозь зубы процедил Свейн. — Он, как только поднялся, про тебя давай спрашивать. Успокоился, когда Броуди сказал, что видел тебя у воды.

— Где он сейчас?

— Броуди? Сети проверяет. Какой-то он сегодня странный.

— К дьяволу Броуди! Кентон где?

— Не знаю. Он не предупреждает, когда уходит.

Больше Милена не стала расспрашивать Свейна. Она решила немного прогуляться по окрестностям, пользуясь уже протоптанными тропинками. Пейзаж не отличался особым разнообразием. Заболоченные участки чередовались с редкими островками, поросшими кустарником и невысокими деревцами. Вскоре девушка поняла, что она тоже находится на острове, границы которого терялись среди густых зарослей высоких трав. Милена могла только догадываться, почему она оказалась в этом странном месте. Чем руководствовалась тётушка Ада, отправляя сюда свою ученицу, узнать было уже невозможно. Оставалось предполагать, что основными критериями выбора были безлюдность и удалённость от столицы.

"Позволю себе заметить, — вмешался Кот, — что тётушке Аде не хватило сил на завершающем этапе. Согласно её плану, вы должны были миновать болото и оказаться возле деревни".

"Почему ты раньше мне этого не сказал?".

"Вы не спрашивали".

"Я и сейчас не спрашивала".

"Прошу прощения. Видимо, я плохо вас понял, госпожа".

"Ты следишь за каждой моей мыслью? Зачем?".

"Хозяин направил меня в ваше распоряжение. Слуга должен чувствовать потребности госпожи, чтобы вовремя отреагировать. А хороший слуга отличается тем, что способен предугадывать желания, даже если они были выражены в неявной форме".

"О! И чего же я хочу в данный момент?".

"Вы сейчас ожидаете завтрак, затем хотите поиздеваться над Броуди, дождаться Кентона и выяснить, что заставляет его и всех остальных торчать на этих проклятых болотах. Пока всё".

"Блестяще!, — усмехнулась Милена. — Когда я не смогу определиться с желаниями, то обязательно спрошу у тебя".

"Рад служить вам, госпожа".

Девушка вернулась к костру и, помимо Свейна, застала там Броуди. Увидев её, он втянул голову в плечи и отвёл взгляд в сторону.

— Доброе утро. — поздоровалась с ним Милена. — Как восхитителен рассвет на болоте, не правда ли?

Не поднимая глаз, Броуди мелко затряс головой в знак того, что согласен.

— Эй, что с тобой?, — нахмурившись, спросил Свейн. — Что-то случилось?

Глядя, как трясётся лысеющая макушка Броуди, он повернулся к девушке:

— Я ещё никогда таким его не видел. Признавайся, твоих рук дело?

— Представь себе, никаких рук!, — засмеялась Милена. — Я даже мизинцем его не касалась.

— Тогда, что с ним произошло?

— У него и спрашивай! Чего ко мне пристал?

Свейн бросил потрошить рыбу, подсел ближе к Броуди, заглянул ему в лицо и, почти с нежностью, спросил:

— Что с тобой случилось, приятель?

И тут произошло такое, чего девушка никак не могла ожидать. Много чего повидавший за свою жизнь старик взял и заплакал, словно маленький ребёнок. Слёзы катились из его глаз и падали прямо на рыбину, которую он держал в левой руке.

"Наверное, достаточно", — подумала Милена и, добавив голосу особые интонации, произнесла:

— Броуди… Очнись, Броуди… Ты начал рассказывать нам свой сон. А что было дальше?

Старик несколько раз прерывисто вздохнул, провёл ладонью по лицу и удивлённо заметил:

— Чего это я реву, будто меня мордой в миску с резаным луком окунули? Или всё-таки окунули?, — он подозрительно посмотрел на Свейна.

— Так что там дальше в твоём сне случилось?, — напомнила ему девушка.

— Дальше началось самое интересное!, — оживился Броуди. — Из воды вылезло чудовище, страшнее которого в подводном мире никого нет. Зовётся оно — гидра. Верхняя половина туловища у ей, как у обычной девки. Вот как у неё — он ткнул пальцем в Милену, — только у той есть за что подержаться. А там, где у нормальной девки задница, у гидры растут змеи. Цельный пучок. — Броуди растопырил кривые пальцы и, для убедительности ими пошевелил. — Когда гидра по пояс высунется из воды, то от девки её не отличить. Но стоит только к ней подойти, как выскочат на поверхность змеи, схватят человека, разорвут на части и утащат в пучину. Видел всё это, как наяву. Аж во сне меня пот прошиб.

— Ох и напугал ты меня. — облегчённо вздохнул Свейн. Похлопал Броуди по плечу, но взгляд, который он адресовал девушке, иначе, как подозрительным, назвать было нельзя. — Можно тебя на пару слов, Магдалена?

— Пожалуйста. — Милена отошла в сторону.

— Я много чем занимался в жизни, — сказал Свейн, отряхивая руки от рыбьей чешуи. — Даже у лекаря в учениках ходил. Повидал всякого. Встречал знахарок, которые любым человеком могли вертеть, как захотят. Скажут ему — огонь, так он руку отдёрнет, а на пальце ожог останется. Скажут — замри, встанет человек, будто столб и может так весь день простоять. Знахарки те старухами были и рассказывали, что всю жизнь своему ремеслу обучались. Видать, ты, Магдалена, из ведьм самая наипервейшая, если в таком возрасте чудеса творишь.

— У наипервейшей я всего лишь училась. — усмехнулась девушка. — Мне её силу не дано постичь.

— На нашу голову и этих несчастий хватит, — вздохнул Свейн. — Ты не держи на нас зла, Магдалена. А то, что встретили тебя не ласково, так, сама должна понимать, за диковинку сказочную приняли. Броуди больше на словах до баб охоч. Уходит потихоньку его время. Да и моложе когда был, силком в койку никого не тянул. Если не убалтывал, так подарком дорогим соблазнял. Не заслужил он того, что ты с ним сотворила.

— Что сделано, то сделано. Извиняться не стану. Я без твоей подсказки Броуди в чувство привела, значит, решила, что довольно с него наказания.

— Хоть и говорят, что ведьм нельзя благодарить, но спасибо тебе, Магдалена.

— Есть у меня к тебе несколько вопросов, Свейн. Подозреваю, что займёт это много времени, так что поговорим позже, если не возражаешь.

— Тебе отказывать, всё равно, что горящие угли по сеновалу разбрасывать, — невесело улыбнулся Свейн, — сначала весело и ярко кругом, а потом не знаешь, куда деваться.

Милена хотела поинтересоваться, с чем связано такое красочное сравнение, но Свейн заметил Пипера, и всё своё внимание переключил на него:

— Пипер! Улитка ты варёная! За это время можно было всё болото пригоршней вычерпать! Воду принёс? Ставь на огонь. Да смотри, не переверни, как в прошлый раз. Сейчас я кореньев и лука настругаю. Если бы ты всю картошку не сожрал, то могли бы и её в уху бросить.

* * *

Попробовав рыбный суп, девушка сама себе призналась, что такой вкуснотищи ни разу не едала. Свейн готовил без всякого рецепта, использовал то, что было под рукой, на глазок отмеряя коренья, зелень и приправы. После завтрака Пипер снова заполз под навес, хотя получил задание на мытьё посуды. Броуди сказал, что пойдёт проверять птичьи силки и скрылся в зарослях. Увидев выразительный взгляд Милены, Свейн молча кивнул, давая понять, что помнит об уговоре. Он обошёл шалаш Кентона и жестом пригласил девушку идти следом.

— Поговорим здесь. — негромко произнёс Свейн. — Я пару раз замечал, что Пипер только притворяется спящим. О чём ты хотела спросить?

— Расскажи о вашей мужской компании всё, что ты знаешь. Что вы за люди, зачем сюда пришли и чем занимаетесь в настоящее время.

— Я понимаю, что неразумно дерзить ведьме. Но не могу не спросить: а не многого ли ты хочешь?

— Нет. — бесхитростно улыбнулась девушка. — В твоих интересах рассказать мне всё и, как можно подробнее.

— Почему?

— Тайные мысли каждого из вас я могу увидеть сама. На это уйдёт немало сил и времени, но я справлюсь. Тогда у вас больше не останется секретов. Ни у кого, включая тебя. Используя секреты человека, легко можно отыскать его слабое место. Да ты и сам это знаешь, достаточно вспомнить Броуди.

— Весёленькая перспектива… — вздохнул Свейн. — С чего начать?

— На твоё усмотрение. — ответила Милена и приготовилась слушать.

Своё повествование бывший ученик лекаря начал с себя и Броуди.

— Мы двое — это всё, что осталось от знаменитой шайки Шустрого Джая…, — сказал Свейн, после чего сделал паузу.

— Я должна восхититься или ужаснуться?, — поинтересовалась девушка, которой надоело затянувшееся молчание собеседника.

— Ты не знаешь, кто такой Шустрый Джай?, — изумился Свейн. — Коровы на пастбище, и то, наверное, знают!

— Приятно слышать, что у вас здесь такие любознательные коровы. Я долгое время жила в Кифернвальде. В столицу приехала совсем недавно. Поэтому могла и не слышать про какого-то Джая.

— Тогда слушай! Шустрый Джай — это легенда…Самый удачливый предводитель разбойничьей шайки во всех Восточных землях. Шустрым его прозвали потому, что он всегда предпочитал делать ноги, вместо того, чтобы лезть в драку со стражниками. И сам спасался и людей своих от опасности уберегал. Ещё у него был особый нюх на опасность, как у дикого зверя. Чуял, где готовится облава и никогда не рисковал понапрасну. Некоторые звали его Счастливчик Джай, но после некоторых событий перестали.

— После каких?

— С тех пор, как Джаю повязали на шею пеньковый галстук. — Свейн заметил, что девушка снова его не поняла и пояснил: — Вздёрнули на ближайшем перекрёстке. Там он и висит до сих пор, вернее то, что ещё не доклевали вороны. Могу показать, если интересуешься.

— Нет, спасибо. А как его поймали?

— Он никогда не ночевал в одном месте два раза подряд. А тут девица одна так запала в душу Джаю, что он решил навестить её на следующий день. И не вернулся. Осудили его в тот же день, а на следующий повесили. Его высокопреосвященство, архиепископ Берхард лично выбирал способ казни.

— И что в этом такого замечательного?

— Пожалел архиепископ Джая. Судья приговорил его к четвертованию, а Берхард заменил на повешение. Он справедливый человек. Наказание подбирает соразмерное проступку.

— Ты им так восторгаешься…

— Я даже лично с ним беседовал. — гордо сообщил Свейн. — Не веришь? Слушай. Лекаря Кейси, у которого я в учениках состоял, как-то раз обвинили в колдовстве. Кто на него донёс, не знаю, было несколько недовольных. Повязали лекаря стражники и в столицу доставили. Меня пригласили в качестве свидетеля. Такие дела разбираются в Остгренце, в присутствии его высокопреосвященства. Пока зачитывали обвинение, Берхард молчал, смотрел куда-то в потолок. Когда проводился допрос Кейси, архиепископ не вмешивался, слушал и ждал, когда выскажутся судьи. И тут вызвали свидетеля, то есть меня. Судья стал спрашивать, хожу ли я в церковь, знаю ли молитвы. А я к церкви ближе, чем на дюжину ярдов и не приближался никогда. Из всех молитв знаю только песенку про весёлого монаха. Тебе я её петь не буду, сильно уж непристойная. В общем, гляжу — нахмурился судья, а секретарь суда всё пишет и пишет. Я уже давно молчу, а он всё пишет. И такое нехорошее предчувствие у меня появилось… Посмотрел на Кейси, а он сидит белый, как яичная скорлупа. Потом его высокопреосвященство стал задавать вопросы по лекарскому делу. Сказал, чтобы отвечали оба, и Кейси и я. Ты не поверишь, Магдалена, как много знает Берхард! Уж насколько Кейси опытный лекарь, так и он несколько раз не знал, что ответить. Выслушал нас архиепископ, потом говорит: "Обвинение снять. Дело закрыть". Великий человек! Не встречал я ещё людей, которые про него дурное могли сказать.

— Броуди как в шайку попал?, — спросила девушка, решив сменить тему.

— Он там ещё до меня был. Одним из первых примкнул к Джаю. Броуди рассказывал, что с детского возраста по карманам шарил. Тем и кормился. Однажды поймали его на краже какие-то купцы. Властям сдавать не стали. Дубинкой раздробили Броуди пальцы на обеих руках, чтобы красть больше не смог. Они у него криво срослись и с тех пор плохо гнутся. Пытался он их разминать, но прежней ловкости достичь не смог. Оттого и карманы у зевак проверять перестал. Стал воровать скот. Дело хлопотное, опасное, прибытка хорошего не приносит, а поколотить могут сильно. Подался Броуди в караванщики. Жизнь спокойная, сытая, но скучная. Потому и ушёл Броуди в шайку, когда Джай на их караван напал.

— И много вы на пару с Броуди людей погубили?

— Мы не душегубцы, — в голосе Свейна промелькнула обида. — Последнюю рубаху с человека не снимали никогда, не говоря уж о том, чтобы жизни лишать. Тех, кто любил кровь людишкам пускать, Шустрый Джай не уважал и в шайку свою не принимал. Все в округе знали, что джаевы ребята никогда не покалечат и в живых оставят. Добычи, может, и меньше было, зато облавы на нас реже устраивались. Да и люди простые охотно помогали.

— Шайка, значит, распалась?

— Да. Не нашлось хорошего предводителя, который бы всех за собой повёл. Сначала власть прибрали к рукам помощники Джая. За один день поссорились друг с другом, и шайка на две части разделилась. Посмотрели мы с Броуди на новые порядки и свалили оттуда. Вовремя свалили. Не прошло и декады, как переловили всех наших приятелей. Только мы вдвоём и остались на свободе. На это болото привёл меня Броуди. Здесь, говорит, отсидеться можно, пока шум вокруг шайки Шустрого Джая не утихнет.

— Ясно. Что про Кентона скажешь?

— Баба из мужика, какие угодно секреты может вытянуть, — усмехнулся Свейн, — если правильный подход знает.

— Вот я и сравню его показания с твоими.

— Показания… Неприятное словечко. Холодное. Как будто льда за шиворот кинули.

— Выкладывай, что тебе известно, Свейн.

— Кентон не здешний. Откуда-то с Западных земель. Он о себе не любитель рассказывать. Он, вообще не говорливый. Бывали дни, когда слова три-четыре от него приходилось слышать, не больше. Это не Броуди, который любит всякие слухи собирать и нам пересказывать.

— Хватит о Броуди. Я про Кентона спрашивала.

— Ты бы лучше меня не перебивала, Магдалена. Слухи, которые принёс Броуди, помогли нам узнать, как здесь очутился Кентон. Он подмастерьем работал у кузнеца, сестра его младшая была прислугой у баронессы, или графини, точно не знаю. Приехал как-то из Энгельбрука сын того барона, или графа. Ткнул этот дворянчик пальцем в первую попавшуюся служанку и сказал, чтобы в его спальню доставили. Сама понимаешь, кто ему под руку попался. На Западе господа большую власть над людьми имеют, не то, что у нас. После этого два дня плакала сестра Кентона. Подруги её успокаивали, говорили, мол, ничего страшного. Найдут тебе господа хорошего жениха, и все расходы на свадьбу оплатят. А если успела ребёночка зачать, то и подарками одарят. Закончилось всё тем, что утопла сестра Кентона.

— Как утопла?

— А так. На речке, средь бела дня. Как нырнула — люди видели, а как выныривала — никто не заметил. Бывает, случайно тонут, бывает, когда жизнь не мила становится. Говорят, сильно переживал Кентон. Взял молот кузнечный и пошёл к господам. Хотел из того дворянчика отбивную сделать. Не сумел, охрана вмешалась, а господа успели в башне запереться. Кентона силой природа не обделила, раскидал он охранников и помял хорошенько. Одного не учёл, что вместе с тем дворянчиком другие рыцари из Энгельбрука прибыли. Всем скопом они его скрутили и в подвал бросили. Кентон старую решётку руками выломал и в бега подался. Зло, его сестре причинённое, он не забыл. Чуть позже, вернуться в родные края собирается. Видимо, отомстить хочет.

— Как он среди вас старшим стал?

— Мы с Броуди привыкли, что Шустрый Джай верховодил в шайке. Все его слушались, дисциплина была. Остались одни и поняли — не хватает чего-то. За нас постоянно кто-то решал, что делать, чего не делать. А тут Кентон подвернулся. Он вожак прирождённый, такому можно подчиняться. Не хуже Джая мог бы стать, но к разбою не приспособлен. Внутри у Джая стержень был стальной. Кентон с виду — кремень, а внутри мягковат.

— Ну, а Пипер?

— Бездельник и неумеха. Сын какого-то купчишки. Из детского возраста вроде бы вышел, но далеко уйти не успел. Взрослеть он, похоже, не сильно торопится. Папаша хотел сынка непутёвого в ученье определить, так он сбежал и домой вернулся. Заставили Пипера в лавке работать, приказчикам помогать, так он и оттуда убёг. На глаза родителю боится показаться, вот и торчит здесь целыми днями. Броуди проболтался, кем мы раньше были, так у Пипера аж глаза загорелись. Вот это жизнь, говорит, давайте вместе караваны грабить. Всё мечтает разбойником стать, а сам ленив, как боров, и помощи от него никакой. — Свейн выглянул из-за шалаша, чтобы убедиться, что Пипер не подслушивает. — Когда придёт время уйти с болот, мы его здесь оставим. Жрать захочет — домой вернётся. Что ещё интересует?

— Вы же не просто так на болоте сидите. Кентон временами куда-то уходит. И не дикие утки Броуди слухи приносят.

— Зарабатываем помаленьку, как можем, — уклончиво сказал Свейн. — Людям помогаем.

— Ага. Дрова заготавливаете и огороды вскапываете. Так я тебе и поверила.

— Меня и Броуди нанимают, чтобы мы долги выбивали. Кентон о своих делах совсем не распространяется. Вот, кстати, и он. Не туда смотришь. Вон там.

Милена посмотрела в нужном направлении и заметила белобрысую макушку Кентона над зарослями болотных трав. Когда она снова повернулась к Свейну, того уже рядом не было. Его голос послышался со стороны навеса, вскоре к нему присоединилось плаксивое нытьё Пипера и бряканье глиняных мисок.

— Магдалена, — позвал Кентон и протянул девушке свёрток. — Это тебе.

Развернув его, она обнаружила платье со шнуровкой и почти не ношеные полусапожки. Такую обувь жёны фермеров надевали по выходным дням. По лицу Кентона, Милена поняла, что слова благодарности не требуются. Он поступил так, как счёл нужным, и не ждал ничего взамен. Девушка вежливо улыбнулась, кивнула в знак признательности и отправилась в шалаш переодеваться.

Даже затянутая до предела шнуровка не помогла подогнать платье по фигуре. Одежда шилась на более упитанную особу, и не предназначалась для худышек. На одном из рукавов декоративная тесьма держалась на нескольких стежках, а на другом отсутствовала вовсе. Милена аккуратно оторвала тесьму и перевязала ею волосы чуть выше лба. Полусапожки показались тяжеловатыми, но пришлись впору. Девушка вышла из шалаша и услышала комментарий Свейна:

— Да ты красавица, Магдалена!

Кентон рассматривал её всего несколько мгновений, затем сдержанно улыбнулся.

— Есть новости. — сказал он Свейну. — Двор Оливера полон солдат.

— Вот дьявол, — скривился Свейн. — Как думаешь, Оливер нас выдаст?, — ответом ему был утвердительный кивок. — Сегодня уходим или, может быть, завтра?

Он сделал акцент на слове "завтра", но Кентон намёка не уловил:

— Сейчас.

* * *

Сборы начались с того, что каждый из мужчин отправился выкапывать припасённые на чёрный день сокровища. Кентон далеко ходить не стал. Он выбросил половину сена из своего шалаша и достал из ямки небольшую кожаную сумку. Броуди вернулся мокрый с головы до ног, Свейн по пояс испачкался грязью, а Пипер умудрился изрезать руки жёсткими листьями болотных трав. Общего имущества было совсем немного — котёл, миски, да несколько кухонных ножей. Не суетилась одна Милена, не имевшая другого имущества, кроме того, что было на ней надето. Уходу с болот обрадовался только Пипер. Предвкушая перемены, парень донимал расспросами остальных, желая знать, когда же они отправятся грабить караваны. Он не замечал, какими взглядами при этом обменивались бывшие члены шайки Шустрого Джая. Наконец Свейн не выдержал:

— Шёл бы ты домой парень. Неизвестно, где и сколько нам придётся скитаться. В дороге всякое может произойти. Стоит тебе хоть раз вместе с нами засветиться, и дурная слава к тебе надолго прилипнет.

— Вы чего?, — возмутился Пипер. — Я ни опасностей, ни трудностей не боюсь!

— Да-да-да!, — поддразнил его Броуди. — Ты с ними храбро бился, когда храпел под навесом целыми днями.

— А чего мне оставалось? Не было настоящего дела! Я предлагал тряхнуть склад моего папаши. Вы же сами отказались.

— И правильно сделали. — сказал Свейн. — Вынести склад — дело нехитрое, а как добычу переправлять и куда? Где её после этого сбывать? Вот где основные заботы. Надёжных людей совсем не осталось. Вот и к Оливеру уже нагрянули стражники.

— Да вы совсем, как мой папаша! Он почти то же самое говорит! Где выторговать подешевле… как перевезти… где склад арендовать… Тьфу!, — в сердцах сплюнул Пипер. — Я этого дерьма дома наелся вдоволь! Думал, у разбойников жизнь весёлая…

— Весёлая. — согласился Броуди. — Видал, какая сейчас улыбка у Шустрого Джая? Он день и ночь рта не закрывает. Насмеялся вдоволь.

Милена ждала, что после таких слов Пипер отправится домой, но он остался и по собственной инициативе взвалил на себя увесистый мешок с кухонными принадлежностями. Поклажи было мало, и никто не оказался перегружен. Хорошо знавший болота Броуди, провёл всех по сухой тропе. Когда болото осталось позади, беглецы расположились на отдых в укромном месте посреди густого кустарника. Куда идти, и что делать дальше, никто не знал.

Кентон предлагал совсем покинуть этот район и обосноваться где-нибудь в лесу. На это Броуди справедливо заметил, что болота — земли ничейные, и никого особо не интересовали жившие там люди. Другое дело — лес. Это обязательно чьи-то угодья, которые, в большинстве случаев охраняются. Пройти незамеченным трудно, а уж остаться на долгий срок — невозможно.

— Есть одна идея. — высказался Свейн, когда затихли споры. — И спрятаться можно, и подзаработать.

— Где?, — спросил Кентон.

— В Диком лесу. Возле Белой стены господа редко охотятся, поэтому лес в том районе никто не патрулирует.

— Сам я в Диком лесу не бывал. — откровенно признался Броуди. — Но от многих слышал, что местечко отвратительное. Опасно там.

— Да. — согласилась Милена. — Не самая лучшая идея. Одного взрослого демона достаточно, чтобы порвать нас всех в клочья.

— Откуда знаешь?, — поинтересовался Кентон.

— Сама такое видела, — усмехнулась девушка. — Малоприятное зрелище.

— Если далеко от Белой стены не уходить, то никаких проблем не будет. — заверил всех Свейн. — Я же не предлагаю вам тащиться вглубь Дикого леса, где, по слухам, демоны кишмя кишат.

— Ух ты!, — обрадовался Пипер. — Давно мечтал увидеть живого демона!

— На них и заработаем. — продолжал убеждать Свейн. — Лекари хорошо платят за древесный сок и тушки молодых демонов. Пока они мелкие, то не опаснее гусёнка. С одного удара надвое разрубаются. С соком нам Магдалена сможет помочь. Я прав?

— Прав. — подтвердила девушка, начавшая склоняться к тому, что бывший ученик лекаря предлагает вполне реальное дело. — Приходилось мне этим заниматься.

— Отлично. Зайдём туда дней на пять-шесть, не больше. Как только трофеи сбросим, тогда и решим, что дальше будем делать. Если понравится демонов промышлять, то продолжим. Не понравится — что-нибудь придумаем.

— Сгодится, — махнул рукой Броуди. — Лучшего занятия пока нет.

— Я согласен!, — откликнулся Пипер.

Милена заметила, что её мнение интересно Кентону, за которым оставалось последнее слово.

— И я согласна. Но с одним условием. Те, кому не приходилось бывать в Диком лесу, должны слушаться меня и Свейна.

— Решено. — подытожил Кентон. — Куда дальше, Свейн?

— Всё равно вечера придётся дожидаться. Посидите пока за кладбищем, а я сбегаю узнать, какие нынче расценки на трофеи из Дикого леса.

— Я проведу, — вызвался Броуди. — Это недалеко отсюда. Всего в одном месте дорогу пересечём по открытому пространству, а дальше по лесу проскочим.

— Не нужно дорогу пересекать. — возразил Пипер. — По оврагу можно пройти и в нужном месте наверх к кладбищу подняться. Любимое место для игр было в детстве. Мне там каждый куст знаком.

— Веди. — приказал Кентон.

Пипер отнёсся к заданию с максимальной ответственностью. Пригнувшись, он крался впереди остальных и, похоже, был совершенно уверен, что двигается бесшумно. Никто не стал его в этом разубеждать, даже Броуди тихо посмеивался в кулак и не пытался вслух оценивать действия юного проводника. В какой-то момент показалось, что Пипер забыл, где находится кладбище. Задрав голову, он бегал по дну оврага и что-то выискивал наверху.

— Заблудился?, — спросила Милена.

— Нет-нет. Смотрю, где удобнее подняться. Мы с тобой легко справимся, а тем, кто постарше, тяжело придётся.

— Ты меня в немощные не записывай, — усмехнулся Броуди. — Не гляди, что ноги уже не те. Не хуже молодого наверх запрыгну. В какой стороне кладбище?

— Вон там. — пальцем ткнул Пипер.

— И этим склоном ты хотел меня напугать? Посторонись, мальчик! Сейчас ты увидишь, на что способны престарелые дяденьки.

Цепляясь своими кривыми пальцами за стволы молодых деревьев, Броуди ловко вскарабкался наверх, и, как показалось Милене, даже не запыхался. По сравнению с ним, Кентон выглядел неуклюже, но природная сила помогла ему справиться с подъёмом. Девушка выбралась из оврага наверх почти без посторонней помощи. Почти, потому что могла бы не хвататься за протянутую руку Кентона, но решила, что отказаться было бы невежливо. Тяжелее всех пришлось как раз самому Пиперу, за спиной у которого висел мешок с кухонной утварью.

— Сколько здесь покоится тех, кого я знал, — вздохнул Броуди, обозревая ряды могил. — Наверное, и отец мой среди них лежит. Кем он был, мне так и не довелось выяснить. Если хотите, могу устроить вам небольшую экскурсию. Какие могилки желаете осмотреть? Старые? Свежие?, — Не дождавшись ответа, он продолжил: — Под этой могильной плитой спит самый знаменитый пьяница в округе. Перепить его на спор пытались многие, но выиграть не удавалось никому. А вон там похоронена моя двоюродная тётка. Та ещё сквалыга. Когда я без матери остался, на порог меня не пустила, засохшей корки хлеба не кинула племяннику. Здесь свежие могилы. Вон те трое — состояли в шайке Шустрого Джая. Пошли за этим дубоголовым Хаммондом и в тот же день полегли в стычке со стражей. А вот здесь у нас живой пример того, как человек может пройти мимо своего счастья, да ещё и жизни лишиться по глупости.

— Монти. — прочитал на могильной плите Пипер. — Я про него слышал. Только почему его здесь похоронили? Он давно перебрался в Остгренц. Десять длинных сезонов тому назад, или даже больше.

— Потому что не захотели его в столице хоронить. — пояснил Броуди. — Не любят святые отцы самоубийц.

— Расскажи подробнее, — попросил Кентон.

— Последнее время Монти служил в налоговом ведомстве. Я хорошо знаком с его родителями, они даже гордились тем, что сыну удалось выбиться в люди. Ну, это они так думали. Монти был обычным сборщиком налогов. Занимался сбором мелких податей, которые шли прямиком в казну графа Остгренцского. Во время своей последней поездки, Монти профукал все денежки и возвращался в город пустой, как высохшая тыква. Никто не знает, чего он попёрся раскапывать старые развалины вдоль дороги. Стояли они там с давних времён, все, что можно было из развалин стащить, давно уже стащили. Не иначе, как сам дьявол нашептал Монти, где ему нужно было копать. Оказалось, что там кто-то зарыл кувшин с монетами. Монти как увидел, что это медяки…

— Как медяки?, — удивилась Милена. — Разве медяки такого размера бывают?

— О! Ты тоже эту историю слышала?, — засмеялся Броуди. — Как увидел Монти, что в руках у него медяки, так умом немного двинулся. Так завыл дурным голосом, что с дороги его услышали. Если бы порасторопнее люди оказались, то спасли бы Монти. Кто-то крикнул, что это привидение в развалинах воет. Не сразу храбрецы отыскались, чтобы проверить, есть там призрак, али нет. А Монти уздечку с коня снял, да на ней и удавился.

— Что-то я не понял, — удивился Пипер. — Про какое счастье ты нам говорил?

— Медяки те при герцоге-самозванце чеканились. — стал объяснять Броуди, — который брата своего отравил. Надумал самозванец монеты со своим профилем чеканить и начал с медных. Так как правил он всего четыре дня, то и монет тех много наделать не успели, а сохранилось их и того меньше. Люди, что редкими вещичками интересуются, большие деньги за те медяки предлагают. Конечно, после находки клада, цена на них упала бы, но суть не в этом. Монти мог бы вернуть все казённые денежки, да ещё и с прибытком бы остался. Не разглядел своего счастья. Честное имя опозорил, грех самоубийства на себя принял. Вот поэтому его здесь схоронили, а не в Остгренце.

— А если бы он без денег к своему начальству возвратился, что бы с ним стало?, — спросила Милена. — Наверное, в тюрьму бы его посадили, или даже казнили?

— Не-е-т! Если каждого, кто проворовался, казнить, то кто бы к ним на службу пошёл? Жалования за целый длинный сезон лишился бы Монти. Может быть, из имущества что-нибудь забрали. Даже из налоговой службы никто бы его не выгнал, потому, как на хорошем счету числился.

— Наверное, он не знал про медяки самозванца, — предположил Пипер.

— Я вас умоляю, — презрительно фыркнул Броуди. — Монти по службе своей столько разных денег перевидал, что сразу должен был обратить внимание на странные монетки. Он сглупил и сгинул, насмешив всех перед смертью.

— Дурень, что и говорить. — махнул рукой Пипер.

— Несчастный человек. — возразил Кентон. — Не от хорошей жизни так поступил.

— Я слышала, у него племянница есть. Она здесь живёт?, — задала вопрос девушка.

— У евоной сестры два сына и дочка. — ответил Броуди. — Дочка самая младшая. Живут они не здесь, это точно. В самом Остгренце, или нет — не знаю.

Милена посмотрела на могилу сборщика налогов.

"Сам виноват, — мысленно обратилась она к Монти, — я сделала всё, что могла".

"Осмелюсь напомнить, — вмешался Кот, — что таким способом нельзя донести свою мысль до умершего. Вам понадобится выйти в тонкий мир, госпожа".

"Я знаю. У меня постепенно складывается ощущение, что оказание помощи людям и разговор с покойниками в равной степени бесполезные занятия".

"Возможно, вы слишком многого требуете от тех и от других. Помогая человеку без его ведома, вы возлагаете на себя ответственность за управление его судьбой, госпожа. Судьба — это провожатый, который берёт человека за руку, ведёт в нужном направлении, и оставляет там, где требуется принять решение. Вопреки расхожему мнению, не всё в жизни людей предопределено заранее. Каждый раз, когда человек становится перед выбором относительно своего жизненного пути, он управляет своей судьбой. Подавляющее число людей даже не представляет, что их судьбой можно управлять извне, и не давать при этом никаких поводов заподозрить вмешательство. Образно говоря, изменяя чью-то судьбу, вы примеряете на себя роль Божества, замысел которого неподвластен разуму простых людей. Их трудно в этом упрекнуть, такова их природа. Если вы хотите получить желаемый результат, не отягощённый побочными эффектами, то доведите свою идею до совершенства, предусмотрев все возможные исходы".

"Ты хочешь сказать, что в случае с Монти я допустила небрежность?".

"Я не это имел в виду, госпожа. Когда человеку приходится делать выбор и думать одновременно, результат редко бывает положительным. Максимум, на что способен обычный человек, это выбрать между "да" и "нет". Стоит сюда добавить "может быть", как он растеряется и наделает глупостей".

"Сборщик налогов должен был догадаться, что перед ним непростые медяки".

"Разумеется, должен. Вы тоже должны проявить снисхождение, госпожа. Он, всего лишь, человек".

"А я, разве, нет?".

"По сравнению с ним — нет. Ваш разум значительно превосходит человеческий. Нельзя при помощи обычной человеческой мерки давать оценку вашим действиям".

"Ты пытаешься меня утешить?".

"Нет, госпожа. Насколько я понял, вас не слишком взволновало известие о смерти Монти".

"Да, это так. Немного жаль его племянницу, не получившую обещанного подарка".

"Теперь дальнейшая судьба девочки будет определяться её матерью. Многое будет зависеть от того, расскажет ли она дочери, каким образом умер её дядя, или предпочтёт солгать".

— Эй, Магдалена!, — позвал ушедший вперёд Броуди. — Ты чего там застряла? Скорбишь по Монти? Зря. Сборщики налогов последние соки из народа выжимают. К разбойникам люди и то лучше относятся.

Глава 11.

Свейн возвратился на закате солнца.

— Вовремя мы ушли с болота, — сказал он, садясь на землю возле Кентона. — Солдаты уже блокировали все возможные выходы оттуда. Я так понял, что сил на прочёсывание местности у них не хватает, поэтому решили взять измором. Пускай, пробуют. Оставленные нами шалаши обладают бесконечным запасом терпения. Бьюсь об заклад, что солдаты сдадутся первыми.

— За тобой хвоста нет?, — первым делом спросил Броуди.

— Я же не вчера родился, — усмехнулся Свейн. — Сделал петлю, вернулся на свой след, чтобы посмотреть, не идёт ли кто за мной. Всё чисто. Договорился я о поставках сырья из Дикого леса. Разговаривать пришлось с посредником. Неприятный тип. Смотрел на меня такими глазами, что у меня начали складываться подозрения, будто он из тех, кто мальчиками для любовных утех интересуется. Имя заказчика посредник так и не открыл. Подозреваю, что для ведьм здешних старается. Не слышал я, чтобы лекари такие требования выставляли. Кейси постоянно экстракты из демонятины делал, но никогда не привередничал. На заказ ему ничего не поставляли. Брал всё, что могли предложить.

— Им нужны живые демоны?, — нахмурилась Милена.

— Нет-нет, — замахал руками Свейн. — На такое я бы не стал соглашаться. Есть люди, которые отловом демонов постоянно занимаются, но нам с этим делом не совладать. Требования следующие: вся тушка демона заказчику не нужна, брать только самые короткие пальпы. Нам же проще — меньше лишнего веса с собой таскать. Демонов вызывать не из любых сатанинских деревьев, а только из тех, которые подходят под описание. Посредник сказал, что такие деревья придётся поискать, потому что не везде они встречаются. Древесный сок он согласился брать только самый чистый, без резкого запаха и без мути. Сильно сомневался, что мы сможем его добыть. Я сказал, что есть среди нас человек, занимавшийся подобным делом.

— Нож нужен особенный. — сказала девушка. — Без него качество сока не то будет.

— Вот такой?, — Свейн достал нож, схожий с тем, которым пользовалась Аделинда.

— Да. Откуда он у тебя?

— Посредник дал. И к нему четыре больших бутылки со стеклянными пробками. Туда, говорит, и набирайте. Ещё он сказал мне так: если никто из вас нож не опознает, то бутыли следует вернуть сразу. Даже не пытайтесь подсовывать некачественный товар.

— Разве сок нам не придётся кипятить?, — удивилась Милена.

— Об этом речи не было. Только набрать в бутылки и обязательно закрыть их пробками. Остальное — не наша забота.

— Стоящее ли дело?, — подал голос Кентон. — Как с оплатой?

— Цену назначил справедливую, но сказал, что не будет платить за пальпы, если убитых демонов будет меньше дюжины.

— И в чём проблема?, — недоумённо хмыкнул Броуди. — Пускай говорит, сколько ему нужно.

— Здесь особый счёт, — стал объяснять Свейн. — Если мы убьем, к примеру, восемнадцать штук, то заплатят только за двенадцать. Нужно стараться добыть две-три дюжины. Не больше и не меньше.

— Да. — согласился Кентон. — Больше — нет смысла стараться, а меньше — себе в убыток.

— Вот здесь задаток. — Свейн передал Кентону кошелёк с деньгами.

— Не испугался посредник, что ты с этими денежками скроешься?, — засмеялся Пипер.

— Нет. — серьёзно ответил Свейн. — Только конченый придурок способен забрать деньги и не выполнить задание. Таких людей потом настигает внезапная смерть или очень неприятная болезнь. Я сам знаю о нескольких подобных случаях.

— В каком месте мы должны зайти в Дикий лес?, — задала очередной вопрос Милена. — Посредник ничего не говорил по этому поводу?

— Говорил. Предлагал свернуть с торгового тракта возле городишки с названием Стелленверт. Это в двух днях пути от Остгренца, если двигаться на восток.

— Он бы нас ещё в Энгельбрук за святой водой отправил!, — недовольным тоном произнёс Броуди. — Тащиться в такую даль из-за каких-то паршивых демонов? А потом ещё и обратно? Лучше бы я это время у Ребекки на хуторе с пользой провёл!

— А кто от неё сбежал короткий сезон тому назад?, — стал подначивать приятеля Свейн. — Сам же говорил: "Заездила совсем! Сил никаких не осталось!".

— Я так далеко ни разу не путешествовал! Вот, здорово!, — от восторга, Пипер даже начал что-то напевать.

— Тише!, — сказал Кентон. — Разорались. На кладбище находитесь. Соблюдайте приличия. Кто хочет — пускай остаётся. Справимся без него. Пешком до Стелленверта топать никто не заставляет. Доберёмся туда с купеческим караваном.

— То же самое и посредник предложил, — поддержал Свейн. — Задаток, говорит, сразу не проедайте. С помощью него дорогу туда и обратно оплатите.

— Уж и поворчать нельзя по-стариковски, — пробормотал Броуди. — Согласен я, согласен. Не оставлю же я Свейна одного. Пропадёт без меня…

— Но-но-но! Это кто пропадёт? Ты вспомни, сколько раз я тебе жизнь спасал!

— Всем отдыхать. — приказал Кентон. — На рассвете выходим.

— Магдалена, — вполголоса позвал Свейн. — Держи ножичек. Пускай у тебя хранится.

Было уже темно, девушка наощупь нашла руку Свейна и забрала нож себе. Первое же прикосновение к его рукоятке вызвало у Милены давно забытое ощущение. Такое ей уже приходилось испытывать, когда она держала в руках конверт с приглашением во дворец графа Этьена. Ожидание встречи со старыми знакомыми, предвкушение праздника, желание немедленно отправиться в путь. Девушка повертела в руках нож, осторожно потрогала пальцем острое лезвие. Ничего особенного в этой вещице не было, но после прикосновения к металлу, желание отправиться в гости усилилось.

"Какой интересный ножичек. — стала размышлять Милена. — Явно ведунье принадлежит. Если меня так назойливо приглашают, то, скорее всего не в соседнюю деревню".

Не выпуская из рук нож для сбора древесного сока, она вышла в тонкий мир. Невесть откуда взявшийся порыв ветра подхватил девушку, будто паутинку и понёс прочь от кладбища. Вдали засверкала россыпь мерцающих огоньков, словно кто-то разворошил костёр и раскидал вокруг него тлевшие угольки. Ветер дул в том же направлении и вскоре Милене представилась возможность рассмотреть таинственное явление поближе.

На холме стоял величественный дворец, каких девушке видеть ещё не приходилось видеть. Казалось, перед ней окаменевшее кружево, сплетённое искусными руками тысяч мастериц. Дворец был украшен громадными рубинами, с лошадиную голову каждый. Свет факелов играл на гранях драгоценных камней и создавал тот самый эффект тлеющих угольков, замеченный Миленой ещё на дальних подступах. Вблизи сияние было настолько ярким, что его можно было принять за пожар. Ветер опустил девушку прямо перед высокими дверями, которые сразу же распахнулись, открыв проход в богато украшенный зал.

В его дальнем конце было устроено возвышение, и на нём находился золотой трон с высокой изогнутой спинкой. Воистину такой трон был достоин, даже не герцогини, а царицы мира, и восседавшая на нём женщина с полным правом могла бы претендовать на этот титул. Сказать, что она была красива, значит, ничего не сказать о божественном совершенстве каждой линии её лица. Филигранной работы диадема украшала роскошные тёмные волосы, отдельные пряди которых небрежно струились по златотканому платью.

— Подойди ближе дитя. — прозвучавший под сводами тронного зала голос был нежнее пастушеской свирели и величественнее перезвона церковных колоколов.

— Что ж вы за поросёнком своим не следите, — с оттенком укоризны произнесла Милена. — Ведь за ним убирать придётся.

Брови на лице царицы мира удивлённо приподнялись, на щеках проступил румянец, она несколько раз моргнула и беспокойно заёрзала на сиденье трона.

— Так я и знала. — Милена всплеснула руками. — Поглядите теперь на этот некогда чистый паркет!

Хозяйка дворца повернула голову в указанном направлении и в тот же миг тронный зал исчез. Над головой у девушки было звёздное небо, прямо перед ней рдели разбросанные по траве угли костра. Вместо прекраснейшей царицы мира на пеньке восседала ничем не примечательная особа в простой крестьянской одежде.

— Лёгкой дороги, сестра!, — с усмешкой сказала Милена.

— Какая ты мне сестра?, — пробурчала крестьянка. — Малявка невоспитанная!

— До твоей светской утончённости мне, конечно далеко. Отвечай, где хозяйка всего этого балагана?

— Чего?! Ты как меня обозвала?, — заверещала "царица мира", игнорируя поставленный перед ней вопрос. — Малявка! Ещё имеет наглость меня о чём-то спрашивать!

Не обращая внимания на ворчание крестьянки, девушка огляделась по сторонам и громко произнесла:

— Это всё, что мне хотели сообщить? Тогда прощайте. Я слишком занята.

— Постой. — прозвучало из темноты.

К догоравшему костру вышла женщина в длинной белой накидке. Она тщательно скрывала своё лицо под низко надвинутым капюшоном.

— Назови своё имя, сестра, — обратилась она к Милене.

— С каких это пор встретившиеся в тонком мире знающие начали обмениваться именами?, — помня наставления Аделинды, спросила девушка.

— Как интересно. — сказала ведунья. — Ты, ведь, только в этом сезоне начала изучать ведовское искусство. Я не ошиблась?

— Нет.

— И новичком тебя нельзя назвать. Ты очень талантливая девочка. Откуда ты родом?

— Есть один небольшой городок в юго-восточной части герцогства. — уклончиво ответила Милена. — Я из тех мест.

— Тебя обучала очень сильная знающая. Как странно… Сейчас между вами очень тонкая связь, либо её нет вовсе. С твоей наставницей что-то случилось?

— Заплатила по счёту. — сказала девушка и после паузы добавила: — Зверю.

— Видимо, серьёзный был повод?

— Да. Она спасала мою жизнь.

— Самоотверженный поступок. Кем она тебе приходилась?

— Бабушкой.

— Ты мне солгала, девочка. — ведунья едва заметно покачала головой, а "царица мира" мерзко захихикала. — При её жизни связь между вами была очень тесной, но это не родственные отношения.

— Тебе не кажется, сестра, что ты начинаешь злоупотреблять моей откровенностью?, — спросила Милена, которой стал надоедать этот разговор. — Если есть что сказать по поводу контракта — говори сразу.

— Мне хотелось самой удостовериться, что ваш человек всё понял правильно. — сказала ведунья. — Особенно по поводу сока.

— Наш человек не страдает провалами в памяти, поэтому передал разговор с посредником слово в слово. Надеюсь, твой посредник ничего не напутал?

— Если на встречу приходит мужчина, то роль посредника у нас обычно играет она, — ведунья указала на "царицу мира". — Мужчинам гораздо проще общаться с себе подобными. На женщин они смотрят с высокомерием, считая нас существами низшего сорта.

— Не без этого. — согласилась девушка и с уважением посмотрела на крестьянку. Вести деловой разговор и одновременно отводить собеседнику глаза, могла только искушённая в своём деле знающая.

— Не подумай, что я пытаюсь тебя экзаменовать, сестра, но не могла бы ты рассказать мне о последовательности своих действий по добыче сока. Это важно.

— Хорошо. — согласилась Милена. — Найду жилу с быстрым движением сока. Сделаю надрез. Подставлю бутыль. Перейду к следующему дереву. Проделаю то же самое. Когда бутыли наполнятся, закрою их пробками. Всё правильно?

— Так я и думала. — снова покачала головой ведунья. — Ваш человек упустил одну существенную деталь. Нельзя заранее вынимать пробку из бутыли. После заполнения ёмкости соком, требуется закрыть её как можно быстрее и больше не открывать. Поэтому не стоит наполнять бутыли одновременно. Лучше сделать это поочерёдно. Качество сока будет сильно влиять на оплату.

— Приму к сведению. — кивнула девушка. — Я могу быть свободна?

— Не торопись. У меня есть к тебе предложение, сестра. Я пытаюсь организовать нечто вроде общины из самых сильных ведуний наших мест. Мы принимаем к себе не всех, проводим тщательный отбор и устраиваем вступительные испытания. Не все кандидатки соответствуют нашим высоким требованиям. Тебя, сестра, мы были бы рады видеть в наших рядах без всяких испытаний. Мы предложим тебе более достойное окружение, чем та кучка мужланов, с которыми тебе приходится иметь дело сейчас. В нашей общине ты найдёшь единомышленниц и сможешь вместе со всеми постигать ведовское искусство. Твой талант, как необработанный драгоценный камень, нуждающийся в огранке. Если это делать бережно, то сверкающим граням не будет числа.

— Я подумаю. — ответила Милена.

"Вы действительно решили рассмотреть предложение ведуньи, госпожа?" — спросил Кот, когда девушка возвратилась из тонкого мира.

"Я пообещала подумать только из вежливости. Похоже, эта община мало чем отличается от женского монастыря. Мне пока не хочется ограничивать свою свободу".

"Очень точное определение, госпожа. У меня есть предположение относительно того, почему эти женщины организовали свою общину".

"Это и так понятно. Вместе они сильнее, чем поодиночке. Каждая из них может сосредоточиться на том, что у неё получается лучше всего. У них не возникает необходимость конкурировать друг с другом. При возникновении угрозы они могут действовать сообща".

"Не только. Вы заметили, как отреагировала ведунья на упоминание о Звере?".

"Честно говоря, нет".

"Она прекрасно владеет собой, но мне удалось уловить её страх. Она очень близко подошла к переделу своих способностей. Выйти за эти рамки можно, только обратившись за помощью к моему хозяину. Она безумно боится этого. Вот и организовала общину, чтобы за счёт других ведуний расширить свои возможности".

"Спасибо, Кот. Я очень не люблю, когда меня пытаются втянуть в игру, правила которой не до конца ясны".

* * *

Стелленверт был основан несколькими купеческими гильдиями и находился под их управлением. Если попытаться охарактеризовать городишко одним словом, то это было бы слово "склад". Постоялые дворы здесь чередовались с многочисленными амбарами для хранения товара. Как выяснилось, в Стелленверте находилась одна из крупнейших в стране оптовых ярмарок. Столичные перекупщики приезжали за товаром именно сюда, и благоденствие городка зависело оттого, сколько денег они здесь оставят. Всё это сообщил возница каравана, с которым охотничья артель Кентона добиралась до цели своего путешествия.

— Представляю, какие здесь должны быть цены на продукты, — заметил Броуди, из-под ладони рассматривая окраины Стеленверта.

— Большие или маленькие?, — решил уточнить Пипер.

— Неподъёмные.

— С чего ты взял?, — подключился к разговору Свейн.

— Смотри вон туда. — указал рукой Броуди. — Видишь возле каждого домика маленький огородик?

— Подумаешь, огородик. — хмыкнул Пипер. — Что здесь такого?

— У твоего папаши-купца, кто-нибудь из приказчиков, или караванщиков, огородик свой имеет?

— Зачем это им? Папаша, хоть и обзывает их дармоедами, но платит исправно.

— И этих денег хватает, чтобы их семьи могли покупать продукты на рынке. — сказал Свейн.

— Вот именно. — подытожил Броуди. — В таких местах, как Стелленверт, всё крутится вокруг заезжих перекупщиков, с которых здесь стараются содрать как можно больше. Местные подбирают объедки с купеческого стола и кормятся, чем придётся. Цена на продукты должна быть столь высока, что они не по карману простым людям.

— А мы что будем кушать?, — грустно спросил Пипер.

— С голода не помрём. — отозвался Кентон. — Хлеба с собой взяли достаточно.

— Лес прокормит. — успокоил Пипера Свейн. — Нам не впервой так питаться.

Милена участия в общем разговоре не принимала. Всю дорогу до Стелленверта она размышляла о том, что ей делать дальше, когда сок будет набран, и отловлено нужное количество демонов. Возвращаться обратно вместе со всеми не хотелось. С большой долей вероятности, можно было предположить, что Кентон продлит контракт на поставку сырья из Дикого леса. Либо он прислушается к мнению Броуди, предлагавшему кочевать по стране в поисках случайного заработка. Остальных устраивали оба варианта, но девушка не разделяла их взглядов, подозревая, что рано или поздно вся эта компания разделит судьбу Шустрого Джая.

Нужен был какой-то предлог, чтобы остаться, к примеру, в Стелленверте, но городишко производил слишком тягостное впечатление. Основной темой для разговоров здесь были деньги. Знакомившиеся друг с другом люди, первым делом сообщали размер своих капиталов и перечень товаров, в которых они были заинтересованы. Если те, кто участвовал в беседе, не говорили о деньгах, значит, они обсуждали возможность их заработать. Когда Свейн попытался выяснить наиболее короткий путь к Белой стене, его просто не поняли. Двое приказчиков, в разговор которых он вклинился, некоторое время с недоумением смотрели друг на друга, а потом дружно задали вопрос:

— Какой товар там предлагают?

Пришлось самим вычислять путь к Дикому лесу, ориентируясь по сторонам света.

— Вот бы, чей кошелёк подоить, — мечтательно пробормотал Броуди, проходя мимо купцов, возглавлявших торговые караваны.

— Ну-ну, — ухмыльнулся Свейн. — Гляди, какие мордовороты у них в охране. Вон тот парнишка двоих, таких как ты одним мизинцем перешибёт, не особо себя утруждая.

— А то я силачей не видал?, — презрительно фыркнул Броуди. — К ним подход нужен. В жизни всё к равновесию стремится. Ему кулаки огромные неспроста природа дала. Значит, душа внутри нежная, защиты требует. Силу тяжело превозмочь, а если человека за душу ухватить, то всегда можно верх над ним одержать.

— Пока ты до его души доберёшься, он тебе голову в лепёшку превратит одним ударом. Таких громил ловкостью нужно брать. Пользоваться тем, что неповоротлив он, замах, как правило, большой делает.

— А дальше, дальше что?, — нетерпеливо спросил Пипер, слушавший обоих с большим интересом.

— Замечаешь, как он на твои слова отзывается. Быстро нащупываешь его слабое место, — стал объяснять Броуди, — забалтываешь его так, чтобы человек опомниться не успел. Как только он слушать тебя начнёт, значит, уже не боец. Тогда и запугать можно, и обмануть. Всё, что хочешь.

— Ерунда всё это. — Махнул рукой Свейн. — Делаешь так, чтобы он равновесие потерял, когда ударить тебя попытается. Тогда ноги ему подсекай и наслаждайся зрелищем падающего на землю бревна.

— Мне такому ещё долго учиться, — вздохнул Пипер.

— Лучше бы ремеслу какому выучился. — посоветовал Кентон. — Тогда люди уважать станут.

— Ремесло… дом… семья…, — недовольным голосом произнёс Пипер, словно кого-то передразнивая. — Как это всё скучно! Хочу мир посмотреть, пока молодой! Приключений хочу!

— Наш человек. — усмехнулся Броуди. — Наберёшься опыта, соберёшь лихих ребят в шайку. Будут они тебя звать Бродяга Пипер!

— Мне нравится, — расплылся в улыбке парень. — Бродяга Пипер — это звучит!

* * *

Лес в районе Стелленверта оказался захламленным сухими поваленными деревьями. Отсутствовали привычные просеки, делившие лесной массив на квадраты. Сначала Милена не могла понять, с чем это могло быть связано, а потом догадалась. Причиной тому было отсутствие в купеческом городке дворянской знати. В угоду благородным господам, леса очищались от сухостоя, способного помешать проезду кавалькады охотников. Прорубались и наносились на карту просеки, чтобы удобнее было ориентироваться и перемещаться между квадратами. Этим занималось невесть сколько лесничих, егерей и прочей обслуги, заботившихся о том, чтобы благородные господа могли беспрепятственно охотиться.

В здешнем лесу не оказалось наезженных дорог, даже тропы встречались только вдоль опушки, и ни одна из них не вела в сторону Белой стены. Зато лес кишел непуганой живностью, от вида которой довольный Свейн потирал руки и в который раз говорил, что обеспечит всем знатный ужин. До границы Дикого леса пришлось идти весь остаток дня. Бывалый Броуди делал на деревьях зарубки и следил, чтобы группа не начала ходить кругами. Это вполне могло случиться, потому что ошалевший от свободы и новых ощущений Пипер носился, словно охотничья собака, бурно реагируя на всё, что встречалось на его пути.

Поначалу Кентон менял направление движения, чтобы взглянуть, что же такое особенное увидел неугомонный парень. Но вскоре ему надоело отвлекаться на каждый звериный след или покинутое птичье гнездо. Пипер пытался привлечь внимание остальных, но Броуди и Свейн ссылались на занятость, а мнение Милены парня не особенно волновало. Во время рыскания в стороне от основного направления движения группы, Пипер обнаружил странный предмет, который очень захотел показать остальным. На его призывные крики никто не откликнулся, поэтому парень пожал плечами и побежал дальше. Знал бы тогда Пипер, что, не показав никому свою находку, он единолично решил судьбу охотничьей артели Кентона.

Белую стену они увидели, когда уже стемнело. Свейн предложил сразу же сделать в ней проход:

— Ночью проём удобнее делать. При солнечном свете, сатанинские деревья сразу же начнут дыру в стене затыкать. Не любят они солнышка.

— Оттуда никто не выскочит?, — опасливо поинтересовался Броуди.

— Тот, кто мог бы оттуда выскочить, не стал бы ждать, пока мы подойдём. — ответил Свейн. — Когда демон накопит силы, он проламывает Белую стену сразу.

— Это в обычном лесу по ночам зверьё разное из нор выползает, — решила успокоить остальных Милена. — За Белой стеной такого нет. Мне там несколько дней подряд ночевать приходилось.

— Страшно там ночью?, — шёпотом спросил Пипер.

— Ночью там красиво. — улыбнулась девушка. — Купол над головой светится. Такого нигде больше не увидишь.

— Проход делаем сейчас. — объявил своё решение Кентон. — Внутрь пойдём утром.

— Мне потребуется помощь. — сказал Свейн. — Собираем валежник для костра.

Он подрядил на это дело Пипера и Броуди, которые устроили приличных размеров костёр в нескольких ярдах от Белой стены. Свейн отыскал два сухих деревца в три пальца толщиной, обломал с них все сучки и укоротил их так, чтобы в каждом оставалось не менее десяти футов. Как только первые дрова прогорели, он сунул концы получившихся шестов в угли.

— Самый простой вариант проникновения в Дикий лес — топором прорубить дверь в Белой стене, — стал рассказывать Свейн, которого утомили многочисленные вопросы Пипера. — Вариант хлопотный и грязный. Хлопотный потому, что стена крепкая, рубить её долго нужно. Грязный потому, что пыль мелкая сыплется. Если в глаза попадёт — совсем плохо. Хуже песка. В носу от неё свербит, как от перца. Мне умные люди хороший способ показали.

С этими словами он достал из костра один из шестов, несколько раз ударил им по земле, сбивая пламя, и приложил обугленное остриё к Белой Стене.

— Видите? Сразу дырка образовалась. Эй, парень! Подай мне другую деревяшку из костра. Эту сунь обратно в угли. Пока одна нагревается, другой я буду проплавлять стену.

— Ловко придумано. — похвалил Броуди. — Дверные петли из чего делать будем?

— Без них обойдёмся. Проём тряпицей плотной занавесим, чтобы свет внутрь не проникал. Такой дверью долго можно пользоваться.

Решив помочь, Пипер выхватил из костра горящую ветку и ткнул ею в то место, где за мгновение до этого закончил Свейн. Раздалось шипение, из проплавленной щели вырвалось пламя, изрядно напугавшее самого парня.

— Вот, дерьмо!, — выругался Броуди, которому едва не сожгло брови. — Угомонись, Пипер, пока ты никому здесь шкуру не опалил! Мы же не свиные туши на скотобойне!

— Нельзя туда открытый огонь совать!, — назидательным тоном произнёс Свейн. — Материал, из которого состоит Белая стена — горючий. Если вспыхнет, то потушить непросто. Только землёй забрасывать. У сатанинских деревьев вместо листвы нежный такой пух. От малейшей искры может загореться. Нельзя в Диком лесу с огнём шалить.

— Может, ещё и демоны горят?, — огрызнулся не любивший нравоучений Пипер.

— Ещё как горят. — подтвердила Милена. — Особенно, когда ранены и слизь из них льётся. Она вспыхивает сразу.

Свейну взялся помогать Броуди, и вдвоём они быстро закончили создание отверстия в Белой стене. На дверь это не очень было похоже, но в образовавшуюся дыру вполне мог протиснуться даже рослый Кентон.

— Утром к этой ткани даже не вздумай без нас прикасаться, — предупредил Пипера Свейн, закрывая проделанное отверстие.

* * *

Со сбором сока Милена справилась без всяких проблем. Она тщательно выбирала самые крупные жилы с быстрым течением сока, чтобы его хватило для наполнения объёмистых бутылей. Всё делалось в соответствии с требованиями ведуньи, поэтому качество сока не могло быть плохим. Запечатанные бутыли девушка передавала приставленному к ней в качестве помощника Пиперу. Парень окончательно расстался с образом ленивого неумехи, которого только пинками можно было заставить что-либо сделать. Каждую бутыль он брал обеими руками, прижимал к груди, будто своего новорождённого брата и нёс в сторону прохода. Его не пришлось ни понукать, ни предостерегать от избыточного усердия. Пипер не смог справиться только с бездельем, и в этом Милена смогла убедиться очень быстро. Пока она относила нож для сбора сока, парень успел заскучать и, разинув рот, улёгся под надрезанной жилой.

— Вкусно?, — поинтересовалась девушка, глядя, как он морщится и выпучивает глаза после каждой упавшей на язык капли.

— Однажды мне какая-то птица прямо в рот нагадила, — признался Пипер. — На вкус такая же мерзость, как этот сок.

— Нечего было с открытым ртом спать.

— Откуда ты знаешь?, — удивился парень.

— Нетрудно догадаться. Ты на болотах только тем и занимался целыми днями.

— А что будет, если я этой дряни ещё выпью? Можешь мне рассказать?

— Могу. — согласилась Милена. — Сначала почувствуешь огромный прилив сил…

— Это хорошо!, — обрадовался Пипер, ловя губами струйку сока.

— …затем станешь менее чувствителен к боли…

— О-о-о! Ради такого можно потерпеть гадкий привкус!

— …после этого тебя потянет на подвиги…

— Я и так не трус!, — выкрикнул парень. — Могу доказать!

— …и в завершение, начнёшь понемногу сходить с ума.

— Тьфу! Тьфу!, — отплёвываясь, Пипер отодвинулся в сторону. — Могла бы и раньше сказать…

— Могла. — усмехнулась девушка. — Ты же любишь всё на себе проверять.

— Магдалена! Пипер!, — послышался голос Кентона. — Вы где?

— Здесь!, — откликнулся парень. — Совсем рядом с вами!

Мужчины с самого утра ходили обследовать окраину Дикого леса вдоль Белой стены. Милена сразу обратила внимание на то, что Свейн возвратился в плохом настроении.

— Нашли всего два подходящих дерева, — объяснил он причину своего недовольства. — Посредник предупреждал, чтобы мы не брали больше двух демонов с каждого. Иначе они будут слишком мелкими. Такие ему не нужны.

— Неудобно ходить по рыхлой земле, — вздохнул Броуди. — Даже хуже, чем по болоту. Мы со Свейном лёгкие, а Кентон кое-где по колено проваливался, будто рыцарский конь в доспехах. Вдоль стены по обе стороны от прохода мы всё облазили. Хотели вглубь Дикого леса идти…

— Нечего там делать. — оборвал его Кентон. — Когда с тех деревьев вылупятся демоны?

— Ближе к ночи. — ответил Свейн. — Почти одновременно должны появиться.

— Их отловим. — продолжал Кентон. — Завтра перенесём лагерь. Начнём поиск с другого места.

— Я могу помочь. — вызвался Пипер. — Только покажите, как эти деревья должны выглядеть.

— Холм у них пониже, чем у остальных. — объяснил Свейн. — На самой вершине есть характерная проплешина. Пустое место, откуда не растут ветки. Других отличий нет.

— Когда пойдёте демонов ловить, меня с собой возьмите, — попросил парень. — Всё равно Магдалене помощь больше не нужна.

— Можете его с собой забрать, — подтвердила девушка, встретив вопросительный взгляд Кентона. — Безделье на него плохо влияет. Если здесь останется, что-нибудь учудит себе во вред.

— Мы с ним вдвоём и сходим. — сказал Свейн. — Там ни ловкости особой не требуется, ни силы.

— Тогда я пойду, силки проверю. — Броуди показал рукой в сторону прохода. — А то скоро кишки друг другу песни запоют.

Когда купол над головой стал приобретать ярко-синий оттенок, Свейн отозвал в сторону девушку и шепнул ей на ухо:

— Броуди сейчас уйдёт на охоту, мы с Пипером отправимся ловить демонов. Пока вы с Кентоном будете вдвоём, попробуй невзначай подкинуть ему одну идею.

— Какую?

— Идею о том, завтра было бы неплохо поискать нужные нам деревья в глубине Дикого леса. Если мы будем продолжать ползать вдоль Белой стены, то на выполнение контракта понадобится короткий сезон, никак не меньше.

— Броуди уже говорил об этом. — напомнила Милена. — Ты, разве не слышал, что Кентон отказался?

— Слышал. Ты же ведьма, Магдалена. Неужели ты не можешь засунуть ему в голову эту мысль, чтобы он решил, будто она его собственная?, — не дождавшись ответа, Свейн продолжил: — Я не удивлюсь, если Кентону задурить голову, так же, как Броуди, не удастся. В этом случае, можно использовать другое средство, которое на нормального мужика всегда действует безотказно.

— Ты на что это намекаешь?, — нахмурилась девушка.

— Известно, на что. — подмигнул Свейн. — Ты ещё скажи, что той ночью, в шалаше, вы с Кентоном мирно спали, отвернувшись друг от друга. Если бы это было так, разве Кентон наутро побежал бы покупать для тебя одежду? Однажды мы с Броуди притащили на болото двух весёлых девиц. Одну из них презентовали Кентону. Девица очень надеялась, что ей перепадёт сверх того, что заплатили мы с Броуди. Она старалась так, что едва не развалила шалаш, но от Кентона ей не досталось ни гроша. Он не из тех, кто бросает деньги на ветер.

Милена поняла, что переубедить Свейна не удастся. Оставалось узнать, какую игру он затеял:

— Мне-то какой интерес подкидывать ему твою идею?

Бывший ученик лекаря посмотрел на неё, как на ненормальную:

— Если я взялся поставлять сырьё из Дикого леса, то это не означает, что мне здесь нравится. Никому из нас не по душе это место, в том числе тебе. Я же не слепой, всё прекрасно вижу. Мы все находимся здесь по необходимости, так давай сделаем так, чтобы уйти из Дикого леса, как можно быстрее. Или у тебя есть другое мнение?

— Нет, — ответила девушка, — я тоже не хочу надолго здесь задерживаться.

— Вот, видишь, наши интересы совпадают, — улыбнулся Свейн, после чего окликнул Пипера: — Эй, парень, собирайся! Выходим прямо сейчас.

Броуди ушёл ещё раньше, попросив Кентона развести костёр из заранее запасённых дров. Милена взялась пересчитать остававшиеся у них съестные припасы. Хлеб начал потихоньку черстветь, но был вполне пригоден в пищу. При экономном потреблении, его могло хватить ещё дня на три. Окорок съели подчистую ещё вчера утром, от него остались только воспоминания и щекочущий ноздри запах копчёного мяса из мешка. Если бы не дичь, регулярно попадавшая в расставленные силки, то голод уже заставил бы туже затянуть ремни. Хуже обстояло дело с водой. Небольшой бочонок, который наполнили ещё в Стелленверте, был практически пуст. Воды можно было набрать в ручье, но он протекал почти в двух милях от Белой стены.

"Завтра кого-то придётся отправлять за водой". — подумала девушка.

Всё это время Милена помнила о предложении Свейна, но не знала, с чего начать. Ей не хотелось действовать грубо, как в своё время она поступила с Броуди. Кентон был человеком другого сорта и такого обращения не заслуживал. Возможно, с ним нужно было просто поговорить. Он не производил впечатления упрямца, который отстаивает свою точку зрения даже тогда, когда сам понимает её абсурдность. Решив просто начать разговор, девушка посмотрела на Кентона и поняла, что он уже некоторое время за ней наблюдает.

— Вода заканчивается, — произнесла Милена, прерывая затянувшуюся паузу.

Кентон рассеянно кивнул, после чего сказал:

— Я хотел спросить… Свейн и Броуди недавно болтали, будто ты…

— …ведьма?, — закончила его мысль девушка.

— Ты не обижайся, Магдалена. Мне просто нужно знать.

— Скрывать не буду. Я этому действительно обучалась. — честно ответила Милена, надеясь, что отношение к ней Кентона не изменится в худшую сторону.

Казалось, он даже обрадовался:

— Значит, не врали. Ты сможешь мне помочь?

— Скажи, что нужно делать, и я отвечу, в моих это силах, или нет.

Прозвучавшее "нет", заставило Кентона долго собираться с мыслями. За это время он успел подбросить в разгоравшийся костёр охапку дров и разрубить длинный сухой ствол на поленья.

— Я слышал, что ведьмы могут разговаривать с душами умерших людей, — без всякого предисловия начал Кентон. — Это правда?

— Правда, — ответила Милена, моментально сообразившая, о ком пойдёт речь дальше. — Мне приходилось это делать. Главное ?— знать, в каком месте находится могила и как давно умер человек. Чем меньше прошло времени, тем легче разговаривать с его душой.

— Могилы нет. — тяжело вздохнул Кентон. — Не нашли тело. Значит, никогда мне не узнать…

— Расскажи подробней. Может быть, не всё потеряно.

— Моя сестра. Она утонула. Я не верю, что она сама это сделала. Не верю…, — Кентон сжал кулаки так, что захрустели суставы. — Он мне за всё ответит…

Отражавшееся в его глазах пламя костра придавало им зловещий оттенок. Нельзя было исключить, что такими их сделало желание пролить кровь своего недруга. Так или иначе, никаких сомнений в серьёзности намерений Кентона не возникало.

— У тебя осталась принадлежавшая ей вещь?, — Милене пришлось повторить дважды, прежде чем он отвлёкся от своих мыслей.

— Есть. — Кентон достал из кармана простой деревянный гребень для волос. — Это её.

— Мне удавалось выяснять обстоятельства смерти людей через принадлежавший им предмет, — объяснила девушка. — Могу попробовать.

— Если невозможно спросить напрямую, тогда попробуй.

Милена взяла в руки гребень и закрыла глаза. Спустя непродолжительное время она посмотрела на Кентона и уточнила:

— Это действительно её вещь? Ты уверен?

— Никакой ошибки. Гребень на заказ делали. Там среди узоров вырезаны буквы имени.

— Антия. — прочитала девушка. — Красивое имя. Могу сказать одно: хозяйка этой вещи жива. Ты же сам говорил, что тело так и не нашли.

На Кентона её слова большого впечатления не произвели.

— Река в тех местах быстрая. — сказал он. — Каждый длинный сезон люди тонут. Разные бывали случаи. На несколько миль вниз по течению тела уносило. Не всех находили.

— Выходит, ты мне не веришь?

— Хотел бы верить. Если Антия жива, то почему не вернулась домой?

— Знаешь, что я почувствовала, взяв в руки гребень Антии? Ощущение стыда. Стыда за какое-то происшествие, случившееся за несколько дней до того, как твоя сестра пришла к реке. В ней зрело желание уйти из дома. Твоя сестра хотела, чтобы о ней забыли, и тогда ей легче было бы пережить своё несчастье.

— Тогда, что с ней случилось на реке?

— Она вынула гребень из волос, положила его на камни возле воды. — снова закрыв глаза, стала рассказывать Милена. — Плоская площадка между двумя наклонившимися к воде деревьями. Я абсолютно уверена, что Антия не думала о смерти. Потом она зашла в реку, поплыла. Дальше очень смутно: быстрый поток воды, страх, головокружение…

— Есть там такая площадка. И деревья тоже есть. Мы с них в реку ныряли.

Скажи мне, Магдалена, если ты уверена, что Антия жива, то, скажи мне, где она сейчас?, — Кентон разволновался, его речь стала сбивчивой, новое слово он начинал произносить, не закончив выговаривать предыдущее.

— Я поняла тебя. Сейчас попробую выяснить… Вижу комнату в доме. Антия сидит у окна. Шьёт маленькую рубашку. Кажется, это детская распашонка.

— Что это за дом?, — спросил Кентон. — Городской, или сельский?

— Обыкновенный деревенский дом. Вот его хозяин. Вижу высокого мужчину с бородой. Он немного прихрамывает. У него не действует левая рука. Она всё время согнута в локте и прижата к туловищу.

Девушка содрогнулась от вопля, который вырвался из горла Кентона.

— Йо-о-о-у! Она жива! Антия в доме у Талбота! Йо-о-у! Магдалена, ты самая лучшая ведьма на свете!

— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Талбот — твой родственник?

— Что? Нет, он просто хороший человек. Всегда…, — Кентон внезапно замолчал. — Задержался я здесь. Мне пора возвращаться в родные края. Подзаработаю немного деньжат и сразу же к Талботу.

— Долго придётся зарабатывать, — вздохнула Милена. — Слишком мало подходящих деревьев.

— Это поправимо. Броуди полдня убеждал меня идти вглубь Дикого леса. Завтра так и поступим.

* * *

О своём решении Кентон объявил утром. Свейн посмотрел на девушку, понимающе кивнул и восхищённо цокнул языком.

— Кто бы меня так поуговаривал, — притворно вздохнул Броуди, усаживаясь рядом с Миленой.

"Видимо, Свейн успел рассказать приятелю, — догадалась девушка. — Хорошенькая у меня создалась репутация. Впрочем, какая разница?".

— Поступим так.— сказал артельщикам Кентон. — Съестные припасы у нас есть. Воды осталось на несколько глотков. Магдалена с Пипером пойдут к ручью. Остальные вместе со мной отправятся вглубь Дикого леса. Чтобы не заблудиться, пойдём по прямой, строго на восток. Будем оставлять за собой метки на земле. По этим следам Магдалена и Пипер нас отыщут. Сначала найдём нужное количество деревьев, потом будем добывать из них демонов. Думаю, за два-три дня управимся.

— Что-то Кент сегодня разговорчивый, — прошептал Броуди. — Я никогда не слыхал от него столько слов сразу. Неужто до сегодняшнего дня, его язык был гвоздями к зубам приколочен?

— Наверное, — усмехнулся Свейн. — Магдалена лихо из него эти гвоздики вынула.

— Почему я должен нести воду?, — громко возмутился Пипер. — Я хочу в Дикий лес вместе со всеми! Я вчера трёх демонов убил! Свейн подтвердит!

— Без тебя добывать демонов не начнём. — успокоил его Кентон. — Пока найдём нужные деревья, вы с Магдаленой успеете нас догнать. Ей одной бочонок с водой не унести. Без твоей помощи — никак не обойтись.

— Хорошо, — согласился довольный оценкой своих заслуг Пипер.

— Остатки воды разливаем по флягам. — скомандовал Кентон, а затем обратился к Милене: — я буду выкладывать на земле указатели из веток. Вот такие, в виде стрелы. Наконечник будет показывать направление.

Девушка никогда не считала себя человеком, который хорошо ориентируется в лесу. Вскоре она убедилась, что Пипер справляется с этим едва ли не хуже неё. Поначалу парень шёл очень уверенно, но потом Милена поняла, что они сильно отклонились в сторону. Слишком поздно девушка пожалела о том, что никто из них двоих так и не удосужился спросить у Свейна или Броуди точное направление, по которому следовало идти.

Судя по пройденному расстоянию, ручей уже должен быть виден, или, хотя бы слышен. Звук текущей воды далеко разносился по окрестностям, но ничего подобного Милена не слышала. Вокруг стало встречаться гораздо больше сухостоя без следов заготовки дров, а, значит, по этим местам охотничья артель Кентона не проходила. Девушка слишком поздно вспомнила про зарубки, которые оставлял на деревьях Броуди. Искать их здесь было бессмысленно, и она предложила Пиперу вернуться.

— Зачем?, — удивился парень.

— По моему убеждению, мы сильно отклонились влево и уходим от ручья всё дальше и дальше.

— Ну и что? Ручей не течёт прямо, а петляет по лесу. Если мы пойдём в том же направлении, что и сейчас, то рано или поздно к воде выйдем.

— Может быть. Но сколько нам придётся идти?

— Не думаю, что очень долго. Когда мы шли к Белой стене, мы дважды пересекали этот ручей.

— Как это, дважды?, — в свою очередь удивилась девушка. — Всего один раз пересекали. Долго шли по его правому берегу, а потом перешли на левый.

— Ты что-то путаешь, Магдалена. Мы шли как раз по левому берегу. Один раз пересекли ручей по бревну, а другой раз просто перепрыгнули в самом узком месте.

— Бревно я помню. — подтвердила Милена. — Но через ручей я не прыгала, это точно. Ты сам путаешь, Пипер!

— Ничего я не путаю! Я прекрасно запоминаю дорогу!

— То-то мы сейчас заблудились!

— Я же сказал, пройдём ещё немного в том же направлении и выйдем к ручью!

В конце концов, Милена не выдержала:

— Нужно сделать привал. Я сейчас закрою глаза и немного посплю. Постарайся меня не беспокоить. Договорились?

— Отдыхай. — снисходительно разрешил парень.

Девушка вышла в тонкий мир и, полетав немного над лесом, обнаружила ручей, оказавшийся там, где она и предполагала. Оценив расстояние до него, Милена поняла, что проще всего поступить так, как говорил Пипер. И на то существовала своя причина, а если быть точным, то целых две. Гораздо удобнее было идти вперёд, не сворачивая и возвращаться обратно по знакомым местам. Вторая причина состояла в том, что проще было согласиться со своим спутником, чем пытаться его переупрямить. Девушка так и поступила, получив, в качестве побочного эффекта, заносчивое выражение на лице Пипера. Парень возомнил себя великим следопытом и даже начал поучать Милену, как нужно ориентироваться в лесу.

Когда они наполнили бочонок водой, солнце прошло точку зенита и стало смещаться к западу. Обратный путь серьёзных затруднений не вызвал, но тяжёлая ноша существенно сократила скорость передвижения. К лагерю возле прохода в Белой стене, Милена и её спутник добрались только к вечеру. Девушка беспокоилась, что Пипер сразу же встанет на след Кентона и отправится вглубь Дикого леса. К её радости, этого не произошло. Парень настолько устал за день, что плюхнулся на землю возле старого кострища, и Милене пришлось приложить усилия, чтобы заставить его разжечь костёр. Перед сном, девушке почему-то вспомнился Броуди. Словно наяву она увидела, как он недовольно хмурится и говорит:

— Где вас носило столько времени? Вы, наверное, до Стелленверта успели дойти и обратно вернуться.

* * *

Ближайшая стрелка-указатель нашлась в нескольких ярдах от костра. Следующую можно было и не искать. После Кентона в рыхлой почве оставались очень глубокие следы, хорошо различимые даже спустя сутки. Других отпечатков рядом не оказалось. Видимо, Свейн и Броуди двигались параллельными курсами, чтобы осмотреть как можно больше деревьев. Нести по Дикому лесу бочонок с водой, оказалось нелёгкой задачей. Пришлось привязать его к двум жердям, концы которых водрузить себе на плечи. Только при таком способе переноски можно было поддерживать равновесие, когда ноги постоянно проваливались в рыхлый грунт. След Кентона петлял между деревьев, но, похоже, ему удавалось выдерживать заданное направление. Указательные стрелки появлялись только там, где он уточнял свой маршрут. В таких местах следы трёх человек сходились вместе.

Пипер был полон уверенности в том, что они двигаются быстрее группы Кентона, потому, что не отвлекаются на поиск деревьев.

— Мы скоро их догоним, — убеждал он свою спутницу. — А ещё раньше услышим. Здесь звуки далеко разносятся.

Милена не возражала, она была бы рада избавиться от надоевшего бочонка с водой в любой момент. Время шло, жерди всё сильнее давили на плечи, а предсказания Пипера были далеки от того, чтобы сбыться.

На исходе дня, шедший впереди парень остановился.

— Ух, ты! Это ещё что такое? Ты тоже видишь это, Магдалена?

— Нет, — раздражённо ответила девушка. — У меня весь день пред глазами только бочонок. Как же он мне надоел…

— Кладём его на землю. На такое стоит посмотреть вблизи.

Взглянув своими глазами, Милена поняла, почему у Пипера не нашлось слов для описания увиденного им явления. Больше всего это напоминало несколько свёрнутых треугольником накрахмаленных салфеток серого цвета. Только салфетки оказались гигантских размеров и, как попало, торчали из земли под разными углами. Следы Кентона и остальных вели в том же направлении. Когда девушка подошла ближе, ей стало ясно, что изначально странная конструкция имела совсем другую форму. Были заметны трещины в гладком сером материале, изгибы, разломы, в которых виднелись какие-то бесформенные ошмётки.

Искусственное происхождение предмета было очевидно, но понять его назначение Милена даже не стала пытаться. Пока восхищённый своей находкой Пипер бегал кругами вокруг "салфеток", девушка прикоснулась рукой к одной из них и попробовала считать память предмета. С ним было связано огромное число людей, и это осложняло задачу Милены. На пике сосредоточенности, ей удалось услышать слово "babe". На языке простонародья это могло означать — малыш, детка. Ласковое прозвище, для какого угодно детёныша, будь то ребёнок человека, или ягнёнок. Само по себе это слово ничего не объясняло.

— Эй, Магдалена!, — голос Пипера звучал откуда-то сверху. — Гляди, что я нашёл.

Голова парня показалась над краем треугольной плоскости.

— Ты зачем туда залез? А главное — как?

— Обойди с той стороны. Там можно подняться. Если что, я помогу.

— Вот ещё, — отказалась Милена. — Нечего мне там делать.

— Поднимайся, я хочу тебе кое-что показать.

Понимая, что он не отвяжется, девушка пошла в указанном направлении. С помощью Пипера она взобралась наверх и оказалась в углублении, образованном треугольными плоскостями.

— Смотри. — парень указал на стоявший в центре обрубок древесного ствола, в котором было вырезано объёмное изображение какого-то животного. Сначала Милена подумала, что перед ней стоящая на задних лапах крыса с маленькой приплюснутой головой. Зверёк выглядел очень реалистично, но неизвестный скульптор совершил одну ошибку. На лапах животного он изобразил ясно различимые перепонки.

"Здесь нет ошибки, госпожа. — Сказал Кот. — У водоплавающих существ пальцы соединены перепонками. Перед вами изображение выдры. Скорее всего, это тотем одного из племён детей леса".

"Мы сейчас находимся на территории дикарей?".

"Не исключено. Тотемы устанавливаются возле поселений детей леса, либо в местах, которые считаются священными".

— Я такое уже видел!, — радостно восклицал Пипер, тыча пальцем в нос деревянной выдры.

— Когда ты успел?

— Не здесь. В тот день, когда мы только шли к Белой стене. Такая статуя была воткнута между корнями большой сосны.

— И ты никому её не показал?!!

— Я пытался! Никому не было дела до моих находок.

— Ты знаешь, что это такое?, — сдерживая ярость, спросила Милена.

— Нет. — беспечно ответил парень. — Зверушку кто-то из дерева вырезал.

— Пипер! Ты — идиот! Эта зверушка означает, что мы зашли на территорию, принадлежащую дикарям! И по твоей милости, находимся здесь уже несколько дней!

— Причём здесь я?

— Потому что у всех, кроме тебя есть здравый смысл! Если бы зверушку увидел Свейн, или Броуди, то они бы поняли, что здесь заходить в Дикий лес опасно и лучше выбрать другое место!

— Я не боюсь дикарей. — гордо заявил Пипер.

— Ты, хотя бы одного видел?

— Одного, с размалёванной рожей, видел. Он пьянел с нескольких рюмок. И тогда уже ничего не соображал.

— Да ты, оказывается, знаток дикарей? Тогда успокой меня, скажи, что здесь безопасно!

— Здесь безопасно, — послушно повторил парень. — Похоже, не я один так считаю. Если бы Кентон, Свейн и Броуди думали по-другому, то они бы уже возвратились назад.

— Скорее всего, они просто не заметили тотем. Никому из них, не пришло бы в голову сюда залезть.

— Ох, и трусиха же ты, Магдалена. — скривил губы Пипер. — Мы еще ни одного дикаря не видели, а ты уже дрожишь от страха.

— Слушай меня, храбрец. Воду оставляем здесь. Дальше идём налегке. Как только отыщем своих, расскажем им про тотем. Свейн и Броуди — люди опытные, плохого не посоветуют. Окончательное решение, как обычно, останется за Кентоном. Я буду только рада, если они все вместе посмеются над моими страхами.

— Пойдём, — согласился парень. — Если встретим детей леса, то разговор с ними предоставь мне.

— Ты говоришь на дикарских языках?, — удивилась Милена.

— Нет. Поскольку я мужчина, то общаться они будут только со мной.

— В другой ситуации я бы засмеялась, — без тени улыбки произнесла девушка. — Помоги мне слезть с этой штуковины, мужчина.

— Нам с тобой нет смысла ходить друг за другом, — сказал Пипер, изучая следы возле места, где был найден тотем. — Давай сделаем так: ты будешь обходить деревья с одной стороны, а я с другой. Встречаемся, идём вместе до следующего дерева, потом снова расходимся. Если что-нибудь увидишь, сразу же зови меня.

— Первая здравая мысль за сегодня, — оценила его предложение Милена.

Глава 12.

Отпечатков ног было так много, что даже Пипер не смог их полностью затоптать. Похоже, Кентон и его спутники несколько раз обошли вокруг странного сооружения, затем разбрелись по округе. Девушка пошла по более глубокому следу Кентона и, через некоторое время поняла, что он перестал следить за направлением движения. Казалось, люди беспорядочно рыскали между деревьями, будто что-то искали. Или кого-то. На эту мысль Милену натолкнул Пипер, перемещавшийся по рыхлому грунту в два раза быстрее неё и успевший осмотреть несколько цепочек следов.

— Здесь проходили только двое, — сообщил он. — Отсюда шёл Кентон, а с той стороны ещё один человек. Уверен, что второй след принадлежит Свейну.

— Почему ты так думаешь?

— Мы с ним вместе ходили ловить демонов. Я хорошо знаю, какие он оставляет следы. У Броуди длина шага другая, и левую ногу он слегка приволакивает.

— Куда мог подеваться Броуди?, — спросила девушка, не ожидавшая от Пипера такой наблюдательности.

— Не знаю. Наверное, дикари его поймали.

— Это не повод для шуток!, — рассердилась Милена.

— Не злись. Сейчас попробую отыскать его след. Жди здесь, а я вернусь к той деревянной зверушке и начну поиск оттуда.

— Разумно ли нам разделяться?— забеспокоилась девушка. — Мы друг друга не потеряем?

— Не бойся. Как только что-нибудь найду, то сразу же вернусь за тобой. Только будь на месте.

Пипер скрылся из виду, оставив её одну. Милена прилегла на мягкую землю и стала смотреть на купол Дикого леса. Уходившие ввысь тонкие ветви не мешали наблюдать, за ярко-синим свечением, набиравшим силу по мере того, как солнце уходило за горизонт. Пытаясь окинуть взглядом как можно большее пространство, девушка повернула голову и заметила вдалеке тёмное пятно. Довольно высоко, среди тончайших ветвей находился крупный предмет, заслонявший собой часть светящегося купола. Первая мысль была о том, что это большое птичье гнездо, хотя она знала, что в Диком лесу пернатые не водились.

Милена поднялась на ноги, сделала несколько шагов в том направлении, но тёмное пятно лучше видно не стало. Не зная, сколько ей ещё ждать Пипера, девушка пошла вперёд, решив, что оставляет вполне различимые следы. Таинственное пятно могло оказаться чем угодно, поэтому требовалось выяснить, представляет ли оно какую-нибудь угрозу. Издалека загадочный предмет было видно неплохо, но стоило пойти в ту сторону, и вершины ближайших деревьев полностью его скрыли. Девушка двигалась почти наугад, лишь пару раз ей удалось уточнить направление, когда её цель была заметна в промежутке между деревьями.

Она сознательно сделала небольшой крюк, чтобы между ней и загадочным предметом оказался большой древесный холм. Оставалось только его обогнуть, и посмотреть наверх. Что будет дальше, представить себе было трудно, но девушка понимала, что, в случае чего, она окажется в очень невыгодном положении. Рыхлая земля не способствовала тому, чтобы спешно покинуть место, которое могло оказаться опасным. По переплетавшимся между собой древесным жилам, Милена поднялась над землёй на высоту человеческого роста. Прижавшись к корявой поверхности дерева, она стала осторожно перемещаться вверх по наклонной поверхности.

Увидев краешек таинственного предмета, девушка не поверила своим глазам. Продвинувшись немного дальше, она убедилась, что не ошибается. Под уходящим ввысь веером из ветвей, словно гигантская груша, висел, неизвестно как попавший в Дикий лес, обрубок толстого бревна. Находка не уменьшила число возникших у Милены вопросов, скорее, даже увеличила. Бревно не являлось прямым доказательством присутствия детей леса в этом районе, но девушка по собственному опыту знала, что опасными бывают не только дикари. Решив подняться выше, она стала карабкаться вверх, и уже была на полпути к вершине, когда неудачно выбрала опору и не успела подстраховать себя руками.

Падение удалось немного замедлить, но предотвратить его Милена не смогла. Ноги подогнулись, и она свалилась вниз, воткнувшись коленями и руками в мягкий грунт. Пробуя встать на ноги, девушка ещё больше взрыхлила вокруг себя землю, и поняла, что начинает закапываться. Пришлось ползком выбираться из образовавшейся ямы, в надежде дотянуться до древесных жил, за которые можно было ухватиться. По пути Милена нащупала что-то твёрдое и поставила туда колено, обрадовавшись, хоть какой-то опоре.

В следующий миг опора прогнулась, слой земли приглушил хруст ломающейся ветки, но в тишине Дикого леса звук прозвучал, будто удар хлыстом. Девушка вздрогнула, непроизвольно вскинула голову и увидела, как стремительно понёсся вниз обрубок бревна. Послышался нарастающий шелест, из земли вырвалась верёвочная петля и, затянувшись в области бёдер Милены, рванула её вверх. Взлетая, она услышала отрывочные резкие звуки, которые производит спускаемая тетива метательного оружия. Внизу мелькнули несколько оперённых стрел, с глухим стуком вонзившихся в древесный холм. Спустя несколько мгновений, девушка повисла на той же высоте, где до неё находилось бревно.

— Весело здесь встречают гостей, — прошептала она, оглядываясь по сторонам, — аж дух захватывает…

На языке вертелась пара-тройка крепких словечек, с помощью которых можно было охарактеризовать сложившуюся ситуацию, но произнести их вслух Милена не успела. С высоты открывался другой вид на окрестности, что позволяло увидеть больше. В том числе подвешенного за ноги человека. Судя по одежде, это был Свейн.

"Теперь понятно, почему я выжила, — подумала девушка, заметив три стрелы, торчавшие из груди и шеи трупа, — Если бы верёвочная петля затянулась на лодыжках, то не миновать бы и мне подобной судьбы. К тому же, резкий рывок за ноги, наверняка выдернул бы меня из этого широченного платья, оставив в неприглядном виде на потеху дикарям".

"Насколько я могу судить, госпожа, — сказал Кот, — этот человек умер почти сутки назад. Если он здесь до сих пор висит, значит, им не особенно интересовались".

"К чему ты клонишь?".

"Ловушки могли находиться здесь с давних пор. Остаётся небольшой шанс, что сейчас дикарей здесь нет".

"Хотела бы я на это надеяться".

"Вам нужно дотянуться до нижних ветвей, чтобы ослабить натяжение верёвки. Тогда вы сможете выбраться из петли".

Тонкие, будто прутик, ветви гнулись и провисали, но выдерживали вес девушки. Ей пришлось приложить немало усилий, прежде чем удалось спуститься на вершину дерева. Предположив, что вероятность нахождения двух ловушек в одном месте ничтожно мала, Милена приготовилась спускаться с дерева там же, где недавно падала на землю. Она уже отыскала место, куда будет ставить ногу, когда её внимание привлекли звуки, донёсшиеся с противоположной стороны. Повременив со спуском, девушка присела среди ветвей и стала вести наблюдение.

Источники звуков не заставили себя долго ждать. Среди верхушек деревьев замелькали тёмные силуэты, перемещавшиеся невероятно длинными прыжками. С первого взгляда Милена приняла их за демонов, потому что люди не могли так скакать с дерева на дерево. Когда силуэты приблизились, девушка поняла, что ошиблась. Дети леса, а это оказались они, отсекали ножами ветви от вершины древесного холма, хватались за них и, оттолкнувшись ногами, совершали длинный прыжок до следующего дерева.

Убегать от них было бессмысленно, поэтому Милене оставалось надеяться, что её могут не заметить и, как ни странно, это сработало. Четверо дикарей собрались на вершине соседнего дерева и что-то обсуждали на своём языке, указывая пальцами на воткнувшийся в землю обрубок бревна. На их телах не было никакой одежды, если не считать небольших кусков материи, или шкур, намотанных на предплечья и голени. Всё остальное пространство было покрыто сложными разноцветными узорами, некоторые из которых испускали неяркое зеленоватое свечение.

Один из детей леса встал в полный рост, и Милене пришлось зажать себе рот ладонью, иначе бы она расхохоталась. Ничем не прикрытый детородный орган дикаря был выкрашен в ярко-синий цвет. Гениталии его соплеменников, должно быть, выглядели не менее впечатляюще, и не менее смешно, но увидеть их девушка не успела. Словно по сигналу, дикари покинули вершину древесного холма и, совершив несколько прыжков подряд, исчезли в Диком лесу.

"Неужели ушли?, — удивилась девушка. — Не верю я в такое везение".

"Советую вам немедленно покинуть Дикий лес, госпожа. Думаю, нет нужды объяснять, что случилось с Броуди и Кентоном".

"Ты прав, Кот. Пипер, возможно, ещё жив, но это ничего не меняет".

На этот раз Милене удалось спуститься вниз без падения. Помня о ловушках, она отправилась обратно по своим старым следам. Других висящих брёвен поблизости не оказалось, но у дикарей могло быть несколько способов ухлопать зазевавшегося путника. Выйдя из-за очередного древесного холма, Милена заметила мелькнувшего впереди человека. Расстояние между ними было слишком велико, чтобы разглядеть, кто это был, но человек передвигался по земле. Милена немного подождала, не покажется ли он ещё раз, потом пошла дальше. Из-за двух, расположенных почти вплотную деревьев послышался тихий протяжный свист.

"Придурок!, — разозлилась девушка. — Нашёл, чем привлечь к себе внимание!".

— Иду я, иду!, — прошипела она вслух. — Заткнись уже!

Наверное, Пипер услышал, потому что замолк, тем самым избавившись от изрядной доли упрёков, которые были ему уготованы. Милена вошла в узкое пространство между древесными холмами, ожидая увидеть Пипера, но его там не нашла. Свист прозвучал снова, на этот раз откуда-то сверху. Девушка посмотрела вверх, и в паре футов над собой увидела разукрашенное лицо висевшего вниз головой дикаря. Житель леса издал знакомый свист, подхватил Милену за плечи и вместе с ней взмыл в воздух.

В мгновение ока жертва похищения оказалась на вершине дерева в окружении четырёх дикарей. Не говоря ни слова, один из них связал ей ноги, другой — руки. Третий обрубил ветку, пропустил её подмышками Милены, закрепил где-то за спиной и сильным толчком сбросил девушку с вершины древесного холма. Всё произошло настолько быстро, что она даже не успела испугаться. Полёт закончился тем, что находившийся на вершине другого дерева четвёртый дикарь поймал пленницу за ноги и, привязав её к новой ветке, отправил дальше. Летать от дерева к дереву пришлось долго. На третьем десятке Милена сбилась со счёта и больше не пыталась этого делать.

Конечной точкой воздушного путешествия оказалась поляна, со всех сторон окружённая древесными холмами. В Диком лесу очень редко встречались открытые пространства подобного размера. По всему было видно, что дикари обосновались здесь очень давно. Вплотную к древесным холмам располагались хижины из переплетённых между собой прутьев. В центре поляны несколько столбиков поддерживали помост, пол которого составляли тот же материал растительного происхождения.

Девушку опустили на землю возле помоста, разрезали ей путы, стягивавшие руки и ноги. Её обступили не менее полутора десятков дикарей, пришедших поглазеть на пленницу. Вокруг собрались только мужчины, что немного нервировало Милену, не знавшую, чего ожидать от этой компании. Агрессивности они не проявляли, но назвать их лица дружелюбными язык не поворачивался. Вперёд вышел один из дикарей, присел на корточки рядом с девушкой, коснулся пальцем её волос и что-то сказал своим соплеменникам. На этом его любопытство не закончилось, и лесной житель провёл пальцем по щеке Милены, легонько подёргал её за ухо, после чего обратил внимание на шею.

Напряжённо следившая за ним девушка заметила, как расширились его глаза, а верхняя губа поползла вверх, обнажая зубы. Любимой детской страшилкой Милены были истории про вставших из могил мертвецов, которые кусали людей за шею и выпивали у них всю кровь. Она зажмурилась, ожидая встречи острых зубов со своей кожей, но ничего не происходило. Девушка рискнула открыть один глаз и обнаружила, что склонившиеся над ней дикари что-то внимательно рассматривают на её шее.

"Бусы", — догадалась она и прикрыла ладонью украшение, сделанное из подаренных Тау "слезинок".

Дикарь бесцеремонно отбросил её руку в сторону и, схватившись за бусы, рванул украшение на себя. Нитка порвалась, бусинки посыпались в разные стороны. С громкими воплями лесные жители бросились их собирать, после чего схватились за копья и принялись скакать вокруг Милены под аккомпанемент пронзительных завываний.

Девушка вдруг вспомнила, что бусины должны просигнализировать Тау, когда к ним прикасаются чужие руки. Если волшебник решит, что ей угрожает опасность, он отправится на выручку, и тогда встретит здесь кучу вооружённых дикарей. Милена вышла в тонкий мир, надеясь, что сможет почувствовать приближение Тау и предупредить его о засаде. В следующее мгновение она ощутила сильное удушье и поняла, что возвращение неизбежно.

Дикарь крепко держал её за горло и не давал сделать вдох. Увидев, что девушка открыла глаза, он зажал ей пальцами нос и влил в распахнутый рот тёплую жидкость, у которой оказался неожиданно приятный, немного вяжущий привкус. Лесной житель издал короткий смешок и покачал перед носом Милены указательным пальцем из стороны в сторону. Глаза девушки закрылись сами собой, и она почти моментально погрузилась в сон.

* * *

Открыв глаза, Милена сообразила, что находится в некоем подобии клетки, сплетённой из тех же тонких веток. Сооружение оказалось невысоким, и в нём можно было только сидеть. Трудно сказать, сколько прошло времени, потому что со стороны помоста продолжали раздаваться вопли дикарей. В голове шумело, и сосредоточиться было очень трудно. Милена подёргала руками прутья и быстро пришла к выводу, что сломать клетку ей не удастся.

— С добрым утром, Магдалена, — раздался чей-то скрипучий голос.

Девушка оглянулась и неподалёку от себя увидела такую же клетку. Сидевший в ней человек знал её по имени, но его опухшее, испачканное землёй лицо никаких ассоциаций не вызывало.

— Не узнала?, — горько усмехнулся пленник. — Представляю, на кого я сейчас похож…

— Броуди?, — не совсем уверенно произнесла Милена. — Это ты?

— Имя — это всё, что осталось от прежнего Броуди.

— Что ты здесь делаешь?

— Медленно подыхаю. Больше мне заняться нечем.

Броуди с трудом шевелил губами, и девушка плохо его понимала.

— Я видела Свейна. — сообщила дурную весть Милена. — Он мёртв. Что с вами произошло? Где сейчас Кентон?

— Сколько раз мы со стариной Свейном гадали, кто из нас первым протянет ноги, — Броуди хотел засмеяться, но у него ничего не вышло. — Он был моложе меня. Обещал сделать шикарную надпись на моём могильном камне. Эх, Свейн…

— Как всё произошло? Пипер изучал ваши следы. Он сказал, что тебя похитили первым.

— Мальчишка делает успехи. Так всё и было. Я шёл последним. Два дикаря спустились сверху на верёвках и схватили меня, будто острогой рыбу из воды выдернули. Голозадые твари скакали поверху не хуже белок. Меня примотали к длинным веткам и кидали с дерева на дерево, как мешок с зерном. Когда на мне разрезали верёвки, я потихоньку уполз за хижину и попытался удрать. Не вышло. Эти ублюдки метко плюются из деревянных трубок такими маленькими стрелами. Ноги сразу отнялись а потом начал распухать весь. Дышу с трудом, с присвистом. Видно, недолго осталось…

— Про Кентона что-нибудь известно?

— Кент пришёл сюда незадолго до твоего появления. Пытался что-то доказывать дикарям, убеждал их. Не знаю, понимали они его, или нет, но закончилось всё ссорой. Двоим или троим он голыми руками шеи свернул, остальные его так стрелами утыкали, что на ёжика стал похож. Отсюда должно быть видно. — Броуди приподнял трясущуюся руку. — Вон там его голова на шест надета.

Милена посмотрела в указанном направлении и заметила ещё одну клетку. В ней сидел молодой парень, с длинными тёмными волосами, спускавшимися ниже плеч. У него было отрешённое лицо, словно он не осознавал, где находится. Девушка мельком взглянула на голову Кентона и спросила у Броуди:

— С тобой рядом ещё один пленник. Не знаешь, кто это такой?

— Нет. Я сначала подумал, что он из лесных жителей. Такой же голый, правда, без рисунков на теле. Молчит всё время, на меня ни разу не посмотрел.

Дикари завопили все разом, и Милена переключила своё внимание на них. Бус на её шее уже давно не было, но она чувствовала, как невидимые бусины касаются кожи, вызывая в памяти образ волшебника.

"Уходи, Тау!, — мысленно закричала девушка. — Это ловушка! Ты должен меня сейчас слышать! Улетай отсюда немедленно!".

В тот раз волшебник не разговаривал с ней словами, выражая свои мысли при помощи образов и пантомимы состоявших из бусинок актёров. Вот и сейчас у Милены возникло такое ощущение, будто она находится не в Диком лесу, а в родовом замке баронов фон Кифернвальд, за толстыми стенами и крепкими дверями. В переводе на человеческий язык, это должно было означать:

"Не беспокойся. Тебе уже ничего не угрожает".

Вопли дикарей стихли, а сами они куда-то попрятались. Девушка не знала, с какой стороны появится Тау, поэтому приникла к прутьям клетки, напряжённо всматриваясь в купол над своей головой. Она прозевала момент, когда прутья превратились в труху и осыпались, словно лепестки увядшего цветка. В голове у Милены пронеслась череда видений, сообщавших о том, что волшебник намеревается спуститься на землю, чтобы забрать девушку с собой.

"Дикари ждали тебя, Тау! Будь осторожен!".

— Сейчас нас спасут, Броуди, — сказала она, не глядя на его клетку. — Броуди, ты меня слышишь?

Ответом ей была тишина, которую уже не нарушало свистящее дыхание старого разбойника.

На фоне голубого купола показалось белое пушистое облачко. Оно спускалось очень медленно, и с точки зрения Милены, в действиях Тау отсутствовала логика. Волшебник словно провоцировал детей леса на нападение, и они решили воспользоваться выпавшим шансом. Дикари повыскакивали из хижин, вылезли из-под настила и с диким воем принялись стрелять из луков в приближавшееся к земле облако. Стрелы вязли в слое мелких пузырьков, некоторые из них отлетали обратно, но ни одна не смогла причинить, хоть какого-нибудь урона.

На нижней поверхности облака возник рисунок улыбающейся рожицы, и Милена догадалась, что Тау ждёт, когда дикари израсходуют запас своих стрел. Он даже спустился пониже, чтобы им было удобнее целиться. Облако медленно перемещалось от центра поляны к тому краю, где находилась девушка, и проплывало сейчас на уровне верхушек древесных холмов. На одном из них Милена увидела человеческую фигуру и поняла, что может произойти в следующий момент. Тау не заметил, как на его облако запрыгнули сразу несколько дикарей, взметнувших над своей головой копья.

Девушка не могла видеть, что там происходило, и облегчённо вздохнула, когда прыгнувшие на облако дикари провалились сквозь слой пузырьков и попадали на землю. Милена надеялась, что Тау не пострадал, но потом заметила, как начало быстро снижаться облако, стремительно уменьшаясь в размерах. До земли долетел, лишь жалкий клочок, на котором лежал неподвижный волшебник. Его пузырьковый наряд был залит кровью, и её скопилось столько, что у девушки болезненно сжалось сердце.

Она подбежала к Тау и опустилась перед ним на колени. По телу волшебника пробежала судорога, после чего все пузырьки моментально исчезли. На земле лежал человек с непропорционально большой головой и телом, как у ребёнка. На залитой кровью коже цвета молодой моркови зияли нанесённые копьями раны. Милена содрогнулась, когда из глоток дикарей вырвался очередной вопль. Она подняла голову и увидела радость на лицах детей леса, уже начавших праздновать победу над волшебником.

— Вы просто скоты, — сказала им девушка, поднимаясь на ноги. — Вы только прикидываетесь людьми, а на деле, вы ничем не отличаетесь от зверей. Если бы Тау захотел вас уничтожить, то сделал бы это легко и непринуждённо. К сожалению, у него были моральные принципы, через которые он не захотел переступать. Кто из вас мог бы погибнуть ради своих принципов? Молчите… Если собрать все ваши звериные мозги, и сложить их вместе, то они не перевесили бы и малой толики разума Тау.

"А, ведь они меня понимают, — догадалась Милена, глядя, как мрачнеют лица обступивших её дикарей, — похоже, жить мне осталось недолго, но я довольна, что смогла донести до них свою мысль".

Она вдруг вспомнила слова, которые произносил дикарь по имени Воин, когда выдёргивал из ноги маленькую оперённую стрелу.

— Гаданаи джийя!, — выкрикнула девушка и злорадно усмехнулась, наблюдая, с какой свирепостью зарычали лесные жители. — Вот и рычите, как собаки, потому что неспособны подняться до уровня человека разумного!

Её неминуемо должны были растерзать, она ясно видела свой смертный приговор на лицах дикарей и понимала, почему они медлят. Стая зверей ждала команды вожака, или того, кто способен взять на себя эту роль. Вожак обязан был первым отведать крови жертвы, и это стало бы сигналом к нападению для остальных. Желая запугать девушку, один из дикарей выставил вперёд копьё, на котором ещё не успела засохнуть кровь поверженного волшебника. Чья-то рука оттолкнула оружие от лица Милены, после чего вперёд вышел дикарь, выглядевший старше остальных. Он сказал несколько слов соплеменникам, потом обратился к девушке:

— Женщина хотеть умирать легко. Нет. Завтра хороший смерть. Молись твой Бог.

— Я не верю в богов.

— Глупый женщина. — презрительно фыркнул дикарь. — Бог не любить глупый человек.

По приказу вождя Милену запихнули в ту же клетку, где ещё недавно сидел Броуди.

"В вашем поступке был какой-то скрытый смысл, госпожа?" — деликатно поинтересовался Кот.

"Уходят из жизни те, кто был мне дорог. Я устала быть прямой или косвенной причиной их смерти, Кот. Появилось ощущение пустоты и полной никчёмности своего существования. Захотелось покончить с этим раз и навсегда".

"Вы недооценили свой инстинкт самосохранения, госпожа. Если бы вы не произнесли тех слов на дикарском наречии, то вас убили бы сразу же после упоминания звериных мозгов. Но вы нанесли детям леса такое оскорбление, которое не смывается кровью жертвы. По-видимому, дикари решили подготовить для вас особую казнь".

"Зачем сохранять то, чем перестаёшь дорожить? Увидев смерть Тау, я впервые за долгое время задумалась о смысле жизни и поняла, что ответ на этот вопрос у меня отсутствует".

"Отсутствие ответа не подразумевает невозможность найти ответ".

"Дело даже не в этом. Меня не устроит формальный ответ. Это должен быть очень весомый аргумент, который заполнит собой без остатка пустоту в моей душе".

"Разве поиск ответа на вопрос о смысле жизни не способен наполнить жизнь смыслом?".

"Нет, поиск ответа будет оправдывать моё существование, но не более того".

"Когда вы говорили о тех, кто был вам дорог, то не Броуди же имели в виду?".

"Нет. Речь шла о моей тётушке, и о Тау. Что касается Броуди… Ты не поверишь, Кот, я испытываю чувство сожаления по поводу его смерти. Сама от себя не ожидала…".

"Завтрашний день обещает быть трудным. Отдыхайте, госпожа".

"Я так и поступлю, Кот. Дикарь предупредил, что завтра меня ждёт хорошая смерть. Интересно будет узнать, насколько богата их фантазия".

Милена закрыла глаза и, засыпая, слышала, как вскрикивает во сне длинноволосый парень на языке простонародья:

— Где ты? Где ты? Где ты?

* * *

Утро не принесло с собой ничего нового. Девушка ждала своей участи, дикари были заняты повседневными делами и ни один из них близко не подошёл к клетке. Перемены наступили после того, как солнце стало приближаться к зениту. Собравшиеся в центре поляны лесные жители затянули протяжную песню, совершенно не похожую на вчерашние завывания. На помост взобрался дикарь, пообещавший Милене хорошую смерть, и что-то долго говорил своим соплеменникам.

Это напоминало проповедь, с которой священник обращается к пастве. Так ли это на самом деле, или нет, девушке узнать не довелось. Из толпы лесных жителей вышли два дикаря и направились в сторону клетки. Один из них предложил Милене наполненную водой деревянную миску, другой дождался, когда девушка утолит жажду и после этого связал ей руки. Снова раздалось пение детей леса, которые успели образовать живой коридор, протянувшийся от помоста к противоположному краю поляны. Придерживая за руки приговорённую к смерти, дикари повели её к месту казни.

Пройдя с десяток шагов по живому коридору, Милена, неожиданно для себя, попала под очарование исполняемой дикарями простенькой мелодии. Девушка не понимала ни слова, она вообще не была уверена, присутствовал ли в песне текст. Эти голоса оказывали на неё воздействие, сопоставимое с тем, какое производит колыбельная на плачущих младенцев. Появилось чувство умиротворения, все тревоги моментально улетучились, оставив после себя ощущение спокойствия и покорности.

"Мне всё это очень не нравится, госпожа, — забеспокоился Кот. — Песня плохо на вас влияет. Надеюсь, вы не станете совершать безрассудных поступков".

"Твоё вмешательство пришлось весьма кстати, Кот. Я заслушалась и стала забывать о том, что мне уготовано гостеприимными хозяевами здешних мест".

"От вас потребуется полная сосредоточенность. В нужный момент я скажу вам, что необходимо будет сделать".

"Не поделишься планами моего спасения?".

"Простите мою дерзость, госпожа. Если я вам сообщу их заранее, то эффект будет не таким сильным. Однажды я уже просил вас выполнить мою просьбу, не раздумывая и не задавая вопросов. Помните? В тот раз вы отделались ушибленным коленом. Сейчас на кону гораздо больше, чем колено. Приготовьтесь сделать всё, что я скажу, причём, как можно быстрее и максимально точно".

Милену подвели к одному из деревьев на краю поляны и привязали к вкопанному в землю столбу. Дикари встали за спиной жертвы плотным полукольцом, отрезав любой путь к отступлению. Девушка заметила на древесном холме несколько перерезанных жил, с которых уже перестал капать сок.

"Кажется, я поняла. Дети леса решили скормить меня демонам. Судя по количеству надрезов, их должно быть не меньше четырёх. Неужели дикарям не известно, что молодые демоны не станут всерьёз атаковать добычу, которая значительно превосходит их размерами".

"Вы недооцениваете дикарей, госпожа. Они знают о демонах всё. Ожидайте какого-нибудь неприятного сюрприза и будьте наготове".

— Сейчас женщина встретить наш Бог, — сказал Милене вождь. — Бог не любить голос человек.

Девушке заткнули рот скомканной тряпкой, закрепив её сверху повязкой. Наступила такая глубокая тишина, что стало отчётливо слышно, как под переплетением древесных жил ворочаются готовые вырваться на поверхность демоны. Милена знала, что как только они увидят друг друга, то сразу же полезут в драку. На человека никто из них не обратит внимания до тех пор, пока не вырастет, а на это уйдёт время. Должно было произойти нечто сверхординарное, чтобы поведение демонов изменилось.

По поверхности древесного холма пробежали мелкие волны, будто от брошенного в воду камня. Скрученные и переплетённые между собой жилы стали со скрипом и сухим шелестом растягиваться под напором рвавшихся наружу живых существ. За считанные мгновения надулся громадный нарост, который с треском лопнул, выбросив на землю только одного демона.

"Вот так сюрприз!, — поразилась Милена. — Этого я никак не ожидала!".

Размеры этого существа были сопоставимы с теми, которыми обладали взрослые демоны. Он был ещё очень слаб и пока не представлял угрозы, но ситуация могла измениться в любой момент. Два дикаря вынесли наполненную кровью чашу и поставили её у ног девушки. Учуяв кровь, новорождённый демон жадно потянулся к ней сразу всеми своими отростками.

"Приготовьтесь, госпожа. Мы не будем дожидаться, когда эта тварь окрепнет и сможет на вас напасть. Слушайте меня внимательно…".

Закончить свою мысль Кот не успел. Рассеянный голубой свет, испускаемый куполом Дикого леса, внезапно померк. Дикари заволновались, прервали молчание, став указывать пальцами на что-то, находящееся у них над головой. Милена тоже посмотрела вверх и увидела большое облако, своими размерами значительно превышавшее то, на котором летал Тау.

"Поздновато спохватились волшебники, — неприязненно подумала девушка. — Хоть бы кто-нибудь помог вчера".

Дикари бросились врассыпную, возле демона остался только их вождь, следивший за тем, как насыщается кровью Бог детей леса. Девушка почувствовала дуновение воздуха, с каждым мгновением, становившееся всё сильнее и сильнее. Неподалёку от неё сформировался воздушный вихрь, ставший втягивать в себя комочки сухой земли, мелкие соринки и щепки. Скорость ветра росла, спирально закручивавшийся поток воздуха стал притягивать к себе объекты покрупнее.

Ветер завыл на самой высокой ноте, и после этого вихрь сдвинулся с места. Он прошёл всего в футе от Милены, втянув в себя демона и чашу с кровью. Первым из дикарей, кто ощутил на себе гнев волшебников, был вождь племени. Заметив, что вращающийся воздух забрал его Бога, вождь издал скорбный вопль и сам шагнул навстречу вихрю, с воздетыми вверх руками. Перед девушкой пронеслось его искажённое лицо, затем промелькнул демон, от которого уже начали отрываться пальпы. Вихрь увеличился в размере и двинулся дальше, вбирая в себя постройки и рискнувших приблизиться к нему дикарей.

Когда дети леса поняли, что им нечего противопоставить разбушевавшейся стихии воздуха, гибель мужской части их племени была уже неизбежна. Вихрь поглотил и перемолол всех находившихся на поляне дикарей, добравшись даже до тех, кто успел залезть на деревья. Нетронутыми оказались только клетка с длинноволосым парнем и столб, к которому была привязана Милена. Раздувшийся до чудовищных размеров вихрь остановился в центре поляны и стал ввинчиваться в грунт, разбрасывая вокруг себя комья земли.

Девушке было плохо видно, что там происходит, она привстала на носочки, вытянула шею и почувствовала, как рвутся волокна верёвки, стягивавшей запястья её рук. Пока она освобождалась от пут, вихрь исчез, захоронив всех дикарей вместе с остатками их построек. На опустевшую поляну стало опускаться облако. Над его поверхностью клубился густой белый туман, не позволяя рассмотреть, того, кто спас Милену от гибели.

"Здравствуйте, — мысленно произнесла девушка. — Благодарю вас за своё спасение".

В ответ она ждала мысленного образа, или какого-нибудь другого знака, но ничего не произошло. Облако парило в футе над поверхностью земли, от тумана веяло прохладой и сыростью, которые так любили сородичи Тау. Видя, что волшебник не жаждет с ней говорить, Милена решила не навязывать ему свое общество. Она уже собиралась уходить, когда увидела, как меняется ближайший к ней край облака. На нём появилось некое подобие ступеней, что в подобных обстоятельствах можно было расценить, как приглашение.

Изнутри туман оказался не таким, густым и плотным, каким выглядел снаружи. В центре облака девушка увидела фигуру человека, сидевшего со скрещенными ногами. До этого момента она могла судить о волшебниках по внешнему виду Тау, но хозяин этого облака был на него совершенно не похож. При ближайшем рассмотрении, он ничем не отличался от обычного человека, за исключением цвета кожи.

— Здравствуй, — сказал волшебник. — Меня… зовут… Винсент. Можно… просто… Винс.

Между словами он делал паузы, речь звучала очень необычно, словно ему приходилось вспоминать, каким образом нужно произносить звуки вслух.

— Очень приятно, Винс, — улыбнулась девушка. — Меня зовут Милена. Вам трудно говорить. Может быть, вам будет проще общаться со мной при помощи мысленных образов?

Волшебник едва заметно покачал головой, было видно, что он не принял предложение всерьёз.

— Тау всегда так поступал, — видя его нерешительность, намекнула Милена.

В следующий момент перед её глазами вспыхнула яркая вспышка, в голове загудело так, будто на неё надели церковный колокол и хорошенько ударили по нему молотом. Девушка пошатнулась, и не сразу пришла в себя.

— Прости, — извинился Винс. — Наш способ… передачи информации… для людей плохо… подходит. Тау умеет общаться… с вами лучше, чем я.

— Почему вы не стали ему помогать, а меня, вдруг решили спасти?

— Ты сильно огорчишься, если узнаешь, что я здесь не ради тебя?, — вопросом на вопрос ответил волшебник.

— Тогда, я ничего не понимаю…, — растерянно произнесла девушка. — Или всё дело в банальной мести?

— Месть — глупая и бессмысленная… трата времени. Племя лесных людей стало… негативно влиять на природу. Мы пытались им объяснить, что так поступать нельзя. Они агрессивно реагировали на… все наши попытки. Мирные способы решения проблемы… были исчерпаны. Мы были вынуждены прибегнуть к силе. Другого выхода не было.

— Почему же вы вчера не помогли Тау?

— Я объясню. Тау сам выбрал свой путь, и помощи он не просил. У него авантюрный склад характера, поэтому он не в первый раз…. попадает в подобную передрягу.

— Не в первый раз погибает?, — с сарказмом поинтересовалась Милена.

— Это действительно так. Он просит передать тебе привет, а также извиняется, что не смог помочь.

— Я тоже могу разговаривать с душами умерших, в этом нет ничего сложного.

— Не нужно путать смерть тела и смерть сознания. — волшебник постепенно освоился с речью и перестал делать паузы между словами. — Сознание человека тесно интегрировано с его телесной оболочкой и не может длительно существовать отдельно от тела. Поэтому люди смертны. Для нас телесная оболочка — нечто вроде пережитка, доставшегося нам от человеческих предков. Когда-нибудь мы все сможем от неё отказаться навсегда. Тау не умер. Лесные люди сильно повредили его тело, и сейчас сознание Тау не в состоянии им пользоваться. Как только Тау вырастит себе новое тело, он вернётся.

— Так вот почему Тау выглядел таким маленьким!, — догадалась девушка. — Он просто не успел вырасти!

— Дело не в этом. Мы постепенно изменяемся с тех пор, когда решили покинуть общество людей. Тау принадлежит к поколению, которое родилось значительно позже. Ему нет необходимости в точном копировании человеческого тела.

— Значит, вы бессмертны?, — недоверчиво спросила Милена.

— При определённых условиях — да.

— Если вы не считаете себя людьми, то, как вы сами себя называете?

— Мы уже не принадлежим к homo sapiens, хотя бы потому, что имеем иной хромосомный набор и другой обмен веществ. Название у нашего биологического вида отсутствует. Возможно, потому, что в этом не было необходимости. Структура невербального мышления такова, что присвоение имён и названий не имеет никакого смысла. Визуальный образ в несколько раз информативнее словесного описания.

— То есть, когда вы разговариваете между собой, Тау не зовёт вас Винсом, а вы не называете его Тау? — предположила девушка.

— Ты правильно поняла. Когда я был человеком, меня звали Винсент. У Тау никогда не было имени. Он придумал его для вас, людей.

— А каков возраст Тау, можно узнать?

— Около ста шестидесяти лет, точно не знаю, — ответил Винс, — вот, он мне подсказывает: сто пятьдесят два года.

— А вам?

— Много. Когда проживёшь первую тысячу лет, то перестаёшь обращать внимание на свой возраст. К тому же, у нас не принято отмечать дни рождения.

— Если я не ошибаюсь, то вам почти пять тысяч длинных сезонов. — наскоро подсчитала Милена.

— Возможно. Я давно потерял счет прожитым годам.

— Вы были среди тех, кто занимался терраформированием планеты?

— Нет. Я был из тех, кто пытался этому помешать. Понимаю, что ты хочешь о многом спросить, но я вынужден прервать наш разговор. Мне пора.

— Вы не поможете мне добраться до Белой стены?, — попросила девушка.

— Нет. На это есть несколько причин. Приношу свои извинения.

— Тогда подскажите, в каком направлении идти. У меня не было возможности запомнить дорогу сюда.

— Хорошо. — согласился Винс. — Представь себе образ места, в которое ты хочешь попасть. Я сделаю так, что ты будешь чувствовать направление и не собьёшься с пути.

— Спасибо вам за всё, — поблагодарила Милена.

— Прощай. — сказал волшебник. — Если захочешь, то года через три ты сможешь встретиться с Тау.

* * *

"У меня возникло странное ощущение, — обратилась к Коту девушка. — Я действительно стала чувствовать, в какой стороне осталась проделанная в Белой стене дверь. Но, когда я думаю о том, куда мне идти дальше, то перед внутренним взором встаёт картина места, которого я никогда в жизни не видела".

"Расскажите об этом подробнее, госпожа".

"Я вижу маленькую крепость, выстроенную в горах. Скорее, это даже не крепость. Узкое ущелье перегорожено с обеих сторон каменной стеной. В одной из этих стен есть дверь. В монолитном камне ущелья выдолблены помещения. В них живут люди, которые носят монашескую одежду".

"Вы сейчас очень точно описали Скалистую Обитель, госпожа".

"Забавно. Похоже, этим я обязана Винсу. Когда он спросил, куда мне нужно попасть, в тот момент я думала не только о двери в Белой стене. Меня терзал вопрос: что делать дальше? Каким-то образом, волшебник ответил и на него. Думаю, это неспроста".

"Решать вам, госпожа".

"Мне приходилось слышать о Скалистой Обители. Религиозные взгляды живущих там людей значительно отличаются от общепринятых".

"Возможно, они лучше осведомлены".

"Не знаю. Арчелаус упоминал об архивах Скалистой обители. Может быть, мне стоит там побывать…Кстати, давно хотела у тебя спросить, Кот. Каков был твой план моего спасения?".

"Я хотел предложить вам совершить очень высокий прыжок, чтобы пробить купол Дикого леса и оказаться за его пределами. После этого можно было спасаться бегством".

"Ты уверен, что я смогла бы такое совершить?".

"В монастыре вы сумели создать из воздуха отражатель для лазерного луча. По сравнению с этим, высокий прыжок всего лишь лёгкая прогулка".

* * *

Милена стала прикидывать свой будущий маршрут, и её взгляд наткнулся на длинноволосого парня, который самостоятельно выбрался из сломанной клетки. Он уже успел подобрать какую-то тряпку и обмотать её вокруг бёдер.

— Куда ты теперь пойдёшь?, — спросила девушка и, видя, что он не отвечает, добавила: — Ты меня понимаешь?

— Вид у него такой, будто он спит на ходу, — раздался голос с вершины древесного холма.

— Пипер!, — вздрогнула от неожиданности Милена. — Я думала, что больше тебя не увижу.

— А что мне сделается?, — самодовольно хмыкнул парень. — В ловушки я не вляпывался. Детей леса успевал замечать раньше, чем они меня. Вот только по деревьям скакать, как дикари, не научился.

— Ты и это успел попробовать?

— Успел. — Пипера передёрнуло от неприятных воспоминаний. — Плечо до сих пор побаливает.

— Тогда как сюда попал?

— В отличие от тебя — пешком. Отправился следом за дикарями. Ориентировался по срезанным ими ветвям. Знатный тут развернулся спектакль. Что это была за летающая штуковина, которая всё здесь в щепки разнесла?

— Разве вчерашний спектакль был хуже?, — спросила девушка, намеренно оставляя без внимания вопрос про волшебника.

— Ко вчерашнему я не успел, — вздохнул Пипер. — Слишком долго сюда добирался. Не сразу отыскал логово дикарей.

— Только мы с тобой и остались в живых. Нет ни Кентона, ни Свейна, ни Броуди.

— Я уже догадался. Ты куда сейчас направляешься, Магдалена?

— В Кифернвальд, — решила не распространяться о своих планах девушка, — а ты?

— Дойду до Стелленверта. Там определюсь, чем заняться. Не хочу пока возвращаться домой.

— Как минимум, до Белой стены можем идти вместе.

— Можно. — кивнул Пипер. — А этого, волосатого, тоже с собой возьмём?

— Не бросать же его здесь, — сказала Милена, догадавшись, о ком он говорит. — Я не знаю, сколько времени дикари держали его в клетке. Наверное, умом немного тронулся.

Пипер спустился с дерева, подошёл к безучастно стоявшему парню:

— Пойдём с нами. Я, ты и Магдалена. Понял?

По лицу длинноволосого нельзя было понять, что творилось в его голове, но до него, похоже, дошёл смысл сказанного. Он сразу же двинулся следом за Пипером и без проблем поддерживал общий темп, который задавала шедшая впереди Милена.

— Я нашёл припасы, которые несли с собой Кентон и остальные. — сообщил Пипер. — Из тех вещей дикари забрали только ножи и топорик. Там осталось немного еды, несколько монет и пальпы добытых демонов. Заодно этого оборванца приоденем.

— У них была с собой запасная одежда?, — удивилась девушка.

— Для Броуди, скорее, праздничная. Он любил принарядиться, когда ходил навещать свою женщину. Свейн всегда с собой таскал старую монашескую рясу, надевал, когда нужно было скрыть лицо под капюшоном.

— Вещи далеко отсюда?

— Совсем рядом с тем странным местом, где я нашёл деревянную зверушку. Выйдем туда по моему старому следу.

— Бочонок с водой цел? Пить очень хочется.

— Цел, — успокоил её Пипер. — Сам о нём мечтаю. Если немного поднажмём, то к ночи будем там.

* * *

Они добрались до бочонка с водой ближе к полуночи. Пока Милена утоляла жажду, Пипер сбегал за вещами, оставшимися от группы Кентона. Пальпы демонов он хотел было выбросить, но девушка не дала ему этого сделать. Длинноволосому парню пришлись впору штаны Броуди, его рубаха и нарядный жилет с вышивкой. Теперь он выглядел, как давно не стриженный деревенский франт. Не хватало только обуви, но в условиях Дикого леса, её отсутствие не особенно ощущалось.

— Вот и нашёлся наследник Броуди. Теперь волосатого будем называть — Броудерсон, — сострил Пипер, разглядывая преобразившегося попутчика, — а то своего имени он нам так и не сказал.

— Впервые слышу, чтобы ты удачно пошутил!, — улыбнулась Милена. — На тебя так повлиял Дикий лес?

— Когда меня заставляли сидеть в отцовском магазине, было совсем не до смеха. Возможно, я просто становлюсь самим собой. Постепенно взрослею. Мы с тобой почти ровесники, Магдалена. Ты можешь вспомнить, в какой момент поняла, что детство закончилось?

— Сложно сказать. — девушка задумалась. — Пожалуй, это произошло в тот день, когда меня едва не задушил человек, за которого я должна была выйти замуж.

— А он точно хотел на тебе жениться?, — засомневался Пипер, сопроводивший свои слова таким выражением лица, что Милена засмеялась.

— Не знаю. Между собой договаривались мой отец и дядя жениха. Меня поставили перед свершившимся фактом и сказали, что так будет лучше.

— Как я тебя понимаю, Магдалена. За меня все решения принимал отец.

— Тебе не жаль своих родных? Они, наверное, переживают твоё исчезновение.

— Они будут беспокоиться только в том случае, если им предъявят для оплаты подписанную мной долговую расписку. Других поводов для беспокойства у них нет, можешь мне поверить. — Пипер зевнул. — Спать хочу. Смотри, Броудерсон уже улёгся. Спокойной ночи.

Милена закрыла глаза, но заснуть ей не давало бормотание длинноволосого парня, который снова кого-то искал во сне.

"Может, залезть в его сон?, — подумала девушка. — Тётушка Ада рассказывала, что для этого требуется. Нужно же когда-нибудь попробовать".

Методика была несложной, всё удалось сделать с первого раза, и Милена перенеслась в ночной лес. Это был обычный лес, где росли высокие сосны, а на земле лежал толстый слой хвои. Между деревьями были видны два человеческих силуэта, бесцельно блуждавших на приличном расстоянии друг от друга. Решив узнать, что это за люди, девушка подошла ближе и сразу же узнала длинноволосого парня жалобно повторявшего:

— Где ты? Где ты?

У другого силуэта были нечёткие контуры; понять, кто это, не представлялось возможным, но Милене показалось, что это женщина. При попытке приблизиться к ней, расстояние нисколько не уменьшалось. Возникло ощущение, что сама женщина не позволяла подойти ближе. Потерпев неудачу, девушка вернулась к "Броудерсону".

— Здравствуй, — сказала она. — Ты меня узнаёшь?

— Где ты? Я тебя не вижу. Где ты?

— Вот она я!, — произнесла Милена, стоя на расстоянии вытянутой руки от его лица. — Похоже, парень действительно не в себе. Бродит в темноте, ищет непонятно кого.

И тут ей в голову пришла идея. Девушка нашла свободное пространство между соснами и спроецировала туда приличных размеров костёр. Он незамедлительно появился, рассеяв темноту на значительном расстоянии.

— Эй, вы, оба!, — крикнула Милена. — Погреться у огня не желаете? Сюда! Идите на свет!

Она не рассчитывала на моментальный результат, но ждать пришлось очень долго. Первой костёр заметила женщина. Некоторое время она издали смотрела на огонь, затем приблизилась и села по другую сторону костра. Отблеск языков пламени и дрожание разогретого воздуха не давали возможности разглядеть внешность ночной гостьи.

— Здравствуйте, — прервала молчание Милена.

— Ты кто?, — недружелюбно произнесла незнакомка. — Что ты здесь делаешь?

— Лёгкой дороги, сестра, — сказала девушка, хотя не была уверена, что перед ней знающая.

— Ты приняла меня за кого-то другого. Повторяю свой вопрос. Что ты здесь делаешь?

— Наблюдаю за сном вон того молодого человека. Вероятно, он тебя разыскивает?

— Сон… Понятно… Спасибо за помощь.

— Какая помощь?, — удивилась Милена. — Я ничего не сделала.

— Нужен был ориентир. Точка взаимного пересечения. Ты её создала. Значит, у нас есть надежда на встречу.

Длинноволосый промелькнул на фоне освещённых костром сосен, через некоторое время он вернулся на это же место. Парень больше не метался из стороны в сторону, и это можно было считать хорошим признаком. Он стоял между двумя большими соснами, смотрел в сторону костра, но, похоже, не видел его.

— Что-то мешает ему заметить огонь. — сказала Милена. — У меня пока нет предположений на этот счёт.

— Последствия закрытой черепно-мозговой травмы.

— Тогда его необходимо лечить. Правда, я не знаю, что нужно делать в таких случаях.

— Приведи его к костру. — попросила незнакомка. — Остальное — моя забота.

— Почему ты сама не можешь этого сделать?

— Я должна оставаться здесь. Он не сможет меня увидеть вдали от костра.

Девушка подошла к неподвижно стоявшему "Броудерсону", взяв его за руку, потянула за собой. Длинноволосый не подчинился и остался там, где стоял.

"Костра он не видит, — задумалась Милена, — на мой голос ни разу не отреагировал. Руку отдернул, и повести себя не позволил. Что остаётся?".

Она вспомнила, какой холодной была рука парня и решила, что ему нужно согреться. Девушка мысленно потянулась к огню, собрала нагретый им воздух и выложила из него своеобразную тропинку от костра до самых ног длинноволосого. Это оказалось непросто, главным образом потому, что вдали от огня, горячий воздух очень быстро остывал. Парень встрепенулся, выставил перед собой озябшие руки, ловя ими ускользающее тепло.

Он тянулся вперёд до тех пор, пока не потерял равновесие и тогда был вынужден сделать шаг по направлению к костру. Словно играя в детскую игру "горячо-холодно", длинноволосый сделал ещё один шаг вперёд, а затем ещё один. Милена была полностью поглощена проблемой подачи нагретого воздуха и не уловила момент, когда её подопечный заметил костёр.

— Молли!, — радостно закричал парень. — Как хорошо, что я тебя нашёл!

Конец третьей книги.

Content

Басов Александр Юрьевич Травинка на холодном ветру (СИ)

БАСОВ Александр Юрьевич. ПОТУСКНЕВШАЯ ЖЕМЧУЖИНА Книга третья. ТРАВИНКА НА ХОЛОДНОМ ВЕТРУ

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.