Доронин Алексей

КРОВЬ ЗЕМЛИ

Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…

Ф. Тютчев

19 августа 2024. «Черный понедельник».

12:17[1]. Нью-Йорк, США.

Уровень тревоги по шкале Defcon — желтый.

Если в самый разгар рабочего дня во всех помещениях Нью-йоркской Фондовой биржи вдруг воцаряется гробовая тишина — произошло нечто действительно страшное.

Все взгляды были прикованы к огромному монитору, по которому ползли столбцы цифр.

Вернее, минуту назад они спокойно ползли, а теперь начали мелькать так, что рябило в глазах.

За четверть часа индекс Доу-Джонса обвалился на полторы тысячи пунктов, а акции Тексако, Шеврона, «BP» и еще девяти крупнейших американских и европейских нефтяных концернов с общим оборотным капиталом, равным $ 150 млрд., превратились в фантики.

Трейдеры — и «быки», и «медведи» — выглядели жалкими и напуганными. Их глаза расширились от ужаса, рты исказились в немом крике. Потому что пришедшее минуту назад известие было из разряда «ЧП».

В 14:25 по стандартному восточному времени Биржа прекратила свою работу. «По техническим причинам», как было заявлено для представителей прессы.

Медленно отходя от шока «белые воротнички» спускались в подземный гараж и разъезжались на своих автомобилях F-класса.

Даже те немногие, кому удалось заработать на обвальном падении котировок миллионы, не могли придти в себя и, оказавшись дома, дринк за дринком глотали виски со льдом или принимали «Прозак» целыми стандартами. Потому что чувствовали: это только начало.

* * *

Все войны имеют причину и повод.

Ни одна из них еще не началась из-за того, что политикам или военным стало скучно, и они решили поиграть в глобальную RTS-wargame.

Всегда есть конкретная цель: захват рабов или территории, получение контрибуции, доступ к ценным ресурсам или незамерзающим портам. И есть триггер-активатор: свое яблоко раздора или убийство эрцгерцога.

Загвоздка одна. То, что для самих игроков «великой шахматной доски», ослепленных своим могуществом, может выглядеть как причина обоснованная и рациональная, на поверку способно оказаться роковым фантомом.

В 13:10 на стол президенту легла аналитическая записка департамента по природным ресурсам Правительства США.

«Доводим до вашего сведения, что ревизия нефтедобывающих предприятий… выявила значительное завышение данными компаниями доказанных запасов нефти.

Таким образом, разведанные запасы нефти в собственности вышеперечисленных компаний, доступные при современных методах добычи, оцениваются приблизительно в 31 млрд. баррелей».

Кто бы мог подумать, что это скромное сообщение может угрожать всему миру невиданными бедами?

Только тот, кто понимает, что эта астрономическая цифра на самом деле — пшик. Что этих запасов одним Соединенным Штатам не хватит и на 3 года. И что ни газ, ни уголь, ни атом, ни альтернативное топливо не смогут смягчить удара от падения, которое предстоит пережить мировой экономике. Нефтяной экономике.

И некому подстелить соломки.

* * *

20 августа, вторник.

Новосибирск, Россия.

Время неизвестно. Место — сеть.

Все знают, что есть люди, которые живут в Сети, и с каждым годом их все больше. Но если большинство из них «живет» на порносайтах да идиотских чатах, то некоторые аристократы духа не вылезают из политико-экономических тем и форумов.

Александр относился именно к таким. Его специальность была страшно далека от обсуждаемых вопросов. Но он родился в России, славной своим лучшим в мире самообразованием. Здесь любая кухарка или водитель трамвая может рассуждать о геополитике и судьбах мира лучше Збигнева Бжезинского.

Он почувствовал что-то неладное. Нет, в сети всегда хватает параноиков, пугающих своих оппонентов заговорами сионских мудрецов и скорым наступлением Темных Веков. Со всеми этими алармистскими камланиями, странным кажется не то, что некто предрекает Армагеддон, а то, что он еще не наступил.

Но его смутили не они, а тон официальных комментариев маститых политологов, которые вдруг стали странно скупыми. Словно они приобщились к тайному знанию, которое нельзя открывать простым смертным. И ведомая им тайна ужасна.

«Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем мы увидим это на улицах? — невзначай подумал Саша. — В последнее время мир все чаще сходит с ума. В последнее время?»

С этими мыслями парень вышел в оффлайн.

* * *

Он даже не догадывался, насколько близок к истине. Разве что слегка опережал события. Планета еще не поняла, что произошло страшное, и жила своей обычной жизнью, но это было затишье перед бурей. Так океан чуть откатывается, делаясь тихим и спокойным за минуты перед ударом цунами.

Обыватели, конечно, заметили повышение цен на бензин. Чтобы успокоить их, правительство объявило, что это всего лишь сезонные колебания и сговор монополистов, которые будут наказаны. И все утихло.

Даже в России население, отвыкшее за 20 лет стабильности от Великих Потрясений, не кинулось скупать спички и соль. А зря.

Паника на биржах еще не коснулась широких масс, и мировой кризис оставался головной болью инвесторов и биржевых спекулянтов, а также политиков.

Но мировой рынок уже лихорадило. «Нет ничего пугливее тысячи долларов», — говорил один американский президент. Деньги бежали из экономик великих стран как крысы с тонущего корабля, зарываясь в землю, растворялись в оффшорах, вкладывались в недвижимость.

Мировая финансовая система рассыпалась на куски.

Рыночная экономика хороша. Она гибка, мобильна и стократ эффективнее, чем командная или традиционная. Но есть у нее маленький, но существенный недостаток: она не подходит для тонущего «Титаника», на котором вдруг обнаружился острый дефицит шлюпок. Рынок подразумевает резерв ресурсов.

А когда весь мир неожиданно оказался в положении потерпевшего кораблекрушение, вынужденного варить и жевать старый ремень, рынок начал корчиться в агонии и пускать кровавую пену.

Экономисты всех направлений бились в истерике, но все их усилия были тщетны, потому что новый кризис не имел ничего общего с прежними, даже со знаменитым кризисом 20-30х гг. XX века, породившим Великую Депрессию и ставшим спусковым механизмом Второй Мировой. Ведь его вызвало не перепроизводство товаров и не валютные спекуляции, а то, что от воли людей не зависит.

Ни для кого не была неожиданностью скудность разведанных запасов нефти. Никто не знал истинных масштабов. Добывающие компании тщательно скрывали этот факт, подкупая ревизоров, одержимые одной целью — повысить свою капитализацию, привлечь инвестиции, срубить больше бабок. По принципу «умри ты сегодня, а я завтра».

Но кроме разведанных запасов были неразведанные, причем не только на бескрайних просторах Сибири. Старые скважины при современных методах добычи могли дать еще немало баррелей. Да и помимо углеводородов на Земле оставались иные источники энергии. Хватило бы на всех. Так в чем же дело?

Если бы только в нефти, кризис разрешился бы сам собой. Черная кровь земли — если покопаться в подноготной этого конфликта — не была его первопричиной. Не она, а красная кровь, бурлящая в жилах рода людского, в очередной раз столкнула народы лбами. Ей надо было пролиться на землю рекой.

* * *

Огненный август, который Земля бы запомнила надолго, если бы затем ей не отшибли память, начался с удушающей жары.

Плавился асфальт, плавились мозги, и с окружающими творилось странное.

Примерные семьянины зверели и набрасывались с ножом на соседей по очереди в кассу супермаркета. Дети в школах не дрались стенка на стенку, а сразу стреляли.

Парламентарии бились стульями как английские футбольные фанаты.

Между делом прошло в новостных лентах сообщение о том, что зафиксирована вспышка на Солнце, самая сильная магнитная буря с момента начала наблюдений.

С того момента, как первый протуберанец покинул фотосферу звезды, катастрофу было не остановить. Обстановка медленно накалялась, чтобы вспыхнуть в одночасье ярким синим пламенем; нефтяным факелом, взметнувшимся к небесам.

* * *

21 августа, среда.

9:21. Международный аэропорт им. Дж. Кеннеди, Нью-Йорк.

Уровень тревоги по шкале Defcon — оранжевый.

— Hurry up, damn!.. Hurry!

Это была ее вина. Как и большинство женщин, она всегда собиралась медленно. Но в последнее время с ней творилось что-то странное.

Весь мир словно сговорился помешать ей улететь: сначала вещи не оказывались на своих местах, потом куда-то запропастился билет; потом такси застряло в огромной пробке, а дорогие часы, подаренные ей на 22-ой день рождения, как оказалось, спешили на 10 минут.

Они влетели в здание как раз в тот момент, когда приятный женский голос на разных языках объявил, что…

«…Регистрация на рейс № 354 Нью-Йорк — Москва закончена».

Света подняла глаза к табло прибытия-отправления и застонала. Опоздали!

Спутник попытался утешить ее как можно тактичнее. Но слез не было, как и истерики.

— I'm OK. Let's go out, — она умела держать себя в руках. — Anyway, it's not the end of the world…[2]

* * *

9:30. Белый дом, Вашингтон.

— Вы в этом уверены на сто процентов? Ошибки быть не может?

— Увы, нет, господин президент.

— Проклятье.

Президент почувствовал, что мир начинает переворачиваться, грозя стряхнуть его со своей плоской поверхности. Выбирать из двух зол… А эти отродья выиграют в любом случае.

— Вы еще здесь, генерал?

— Я жду дальнейших распоряжений, сэр.

— Сбейте их, черт побери… И да помилует нас Бог.

Жребий был брошен, и дню «911» не суждено было повториться. Перехватчики взмыли в небо, четыре ракеты легко нашли свои незащищенные цели.

327 человек, граждане 16 государств разделили судьбу неизвестных террористов. Рейс № 354 закончил свой последний полет в 12 километрах от Вашингтона, ДС.

* * *

Не успела осесть и рассеяться пыль над местами падения лайнеров, как в редакцию «Вашингтон Пост» поступило по допотопной почте письмо, в котором лежала флэш-карта с записью обращения нового террориста № 1.

«Во имя Аллаха милостивого и милосердного.

Сегодня великий Шайтан получил по заслугам. Всевышний позволил нам покарать неверных огнем Геенны огненной…

Мы, Армия Махди, его карающая рука, нанесли удар отмщения в память о наших погибших братьях в Палестине, Сомали, Афганистане, Ливане и Ираке.

Мы будем продолжать сеять ужас в сердцах нечестивцев до тех пор, пока последний солдат крестоносцев не покинет священную землю ислама…»

И далее в том же духе.

* * *

В тот же вечер взлетело на воздух посольство США в Багдаде, а террорист-смертник на моторке подорвал эсминец в порту эмирата Дубаи. Сезон охоты на американских туристов открылся по всем странам зеленого полумесяца: за два часа погибли 13, а пятеро пропали без вести.

Америка погрузилась в кому. Европа — в шок.

А мир разделился на тех, кто скорбит и на тех, кто ликует.

В палестинской автономии люди обнимались и плясали на улицах, так, словно сбывалась их заветная мечта. Не отставали от них и жители многих арабских стран, Пакистана и даже Малайзии.

Конечно, человеку, воспитанному в традициях европейского гуманизма такое поведение покажется диким. Но ими двигала более древняя, проверенная временем, логика.

Логика популяций. Логика крови, враждующих стай.

Старые истины в очередной раз показали миру свою неизбывность. Любовь к ближнему не уменьшала ненависти к дальнему, а подпитывала ее.

Где же в эти дни была Россия? Трудно сказать.

С одной стороны, присутствовали соболезнования президента и дежурные цветы у американского посольства.

Но было и другое.

Реакция народа варьировала от буйного веселья до тихого злорадства. И в сети, и на кухнях можно было услышать одно: «Так им и надо, америкосам гребанным!»

Мир раскололся, но не в тот день, а гораздо раньше.

Бедный Юг против зажравшегося Севера?

Оставьте эту сказку для лжегуманистов, «левозащитников» и прочих ренегатов.

Если бы это было правдой, самые матерые террористы были бы родом из Зимбабве или из вымирающих деревень Орловской области, а не из сытой Саудовской Аравии.

Просто одной частью мира правили деньги, а другой — кровь и почва. Слова «хуже» и «лучше» тут неприменимы. Но по иронии судьбы самые яростные сыны Земли жили именно там, где почва источает из себя ее черную кровь — нефть.

Кровь войны.

* * *

20:14. Москва, Россия.

Они приняли его на конспиративной квартире на пятом этаже старой «хрущебы» в одном из спальных районов столицы.

Они знали только его сетевой ник — Messenger.

Он вышел на них через проверенных знакомых, давних боевых товарищей, которые потом таинственным образом исчезли. Они называли его просто «Посланник». А сами были для него № 1, № 2 и № 3.

Им ни к чему было знать настоящие имена друг друга.

Достаточно было того, что он платил деньги, хорошие деньги. Платил за дело, которое в стране было по плечу им одним. Они были взаимно заинтересованы в продолжении отношений.

Сидя за грязным изрезанным столом на маленькой кухне вонючей квартирки и глядя на их лица, Посланник с трудом сдерживал усмешку. Они напоминали ему Труса, Балбеса и Бывалого из известной комедии. Он чувствовал их страх, жадность и пьяную бесшабашность — «Да гори все синим пламенем!». Странная смесь, но такая типичная для русских.

Дело, которое он поручал им, только на первый взгляд отличалось от разгрома склада со сторожем-бабушкой.

Посланник знал то, что не было известно им. То, что режим — колосс на глиняных ногах. Одним ударом они его, конечно, не разрушат, но это и не входит в их задачу. Им надо бросить первый камень.

— Так что, разыгрываем киргизский вариант? — полушепотом спросил второй номер.

— Албанский, — усмехнулся Посланник. — Чем больше шума, тем лучше.

— Будет вам шум. Будет столько шума, что вы у себя на Западе оглохнете, — пообещал главный подпольщик. — Главное, чтоб ваш спец сработал как надо, и устроил им маленький «конец света». Пусть они ослепнут и оглохнут на часок, а мы за это время наведем шороху и успеем раствориться…

— А вот это лишнее, — холодно оборвал его наниматель.

— То есть как?

— А так. Не надо дезертирства. Хотите отработать транш, выкладывайтесь по полной. Если не будете пороть горячку и лезть в самую гущу, вам ничего не грозит. Максимум, ребра поломают. Они не идиоты, им стрельба в столице не нужна.

— Ага, — осклабился #3. — Представляю. Сразу правозащитники поднимут вой: «сатрапы кровавого чекистского режима бедных студентов убивают». Ха-ха. Иногда эти либеральные идиоты могут быть полезны.

— Давайте к главному, товарищи, — вернул их к теме первый номер. — Детали потом обговорим. Что с оплатой? Чем нас порадует германский генштаб?

— Как обычно, — невозмутимо произнес Посланник. — По двадцатке за рыло плюс сотню за результат.

Все прекрасно поняли его. Это означало, что за каждого участника массовых беспорядков заказчик перечислит организаторам по 20 у.е. А еще 100 тысяч они получат, если справятся с главной задачей. Создадут прецедент.

— Негусто, — огорченно протянул второй номер. — Не балует конгресс центральное управление?

— А кто вам сказал, что я работаю на ЦРУ?

— Да ладно, не прикидывайтесь, — добродушно поддел гостя главный подпольщик. — С «Моссадом» теперь никто не контачит — жадные, хуже вас. Вон, все знают, что «оранжисты» тоже ваших сосут. А нам даже удобнее с вами напрямую работать, чем к этим гадам на поклон ходить. Лучше иметь дела с врагом, чем с предателем. А денежки нам не помешают. Борьба с режимом дело затратное. Короче, у вас свои интересы, у нас свои. У вас — мировая гегемония, у нас — мировая революция. Посмотрим, кто кого.

— Посмотрим, — кивнул Посланник и, не прощаясь, вышел в подъезд.

Его работа здесь закончилась. Он был всего лишь инвестором. Его фирма вкладывала средства в самые многообещающие акции — акции гражданского неповиновения.

* * *

22 августа, четверг.

4:05. Бывший санаторий имени Олега Кошевого. 20 км. от Новосибирска, Россия.

Лагерь молодежного военно-патриотического движения «Русский Молот».

Бригадира ячейки Владимира Богданова разбудил встревоженный зам.

— Звонил Вениаминов.

Сон как рукой сняло. Новый куратор из УФСБ мужик крутой. Так просто звонить не будет.

— Что хотел? — как можно более безразличным голосом спросил Богданов.

— Говорит, чтоб через полчаса все были на Ленина. С реквизитом. Разгонять «оранжистов» будем. Я на счет глянул, деньги уже перечислены.

Для всех, даже для заместителя, куратор был руководителем коммерческой фирмы, расположенной на площади, которому выступления крикливых «оранжистов» мешали вести бизнес.

Он снова стал их командиром и был готов принимать ответственные решения. Даром что проспал всего два часа. Как и в прошлую ночь. Собранность и концентрация — одни из главных качеств лидера.

— Давай, буди орлов. В темпе, Ваня.

Дверь общей спальни громко хлопнула.

— Отряд, подъе-е-ем! Форма одежды номер 4!

Бойцы в черной униформе «Молота» быстро разбирали «реквизит» — раскладные резиновые дубинки, шокеры, сверхлегкие бронежилеты — форма 4. Древки знамен «РМ» обладали полезным свойством — изготовленные из металлических трубок, заполненных с обеих сторон свинцом, они одним движением руки превращались в орудие расправы с врагами русского народа.

— Ты новости смотрел? — на бегу спросил он зама, зашнуровывая тяжелые берцы. — Что там творится?

— Абзац, — коротко и емко ответил тот. — В Москве ночью бунт.

— «Оранжисты»?

— Шутишь? Если бы. Те как толпились на Манежной, так до сих пор и стоят, либеральное отродье, гундосят о защите демократии. Нет, эти серьезные ребята. То ли анархисты, то ли радикалы-коммунисты. Я видал кадры — Госдуму разнесли в хлам, там дым из окон так и валит. Мосгордуму, мэрию тоже потрепали. Паника там и все такое. Журналисты вопят, аж приятно слушать. Похоже, Останкино тоже подпалили конкретно. Ну а потом военное положение ввели. Теперь вместо новостей по всем каналам Чайковский.

— Уважаю, — побормотал Богданов. — Вот это люди. Не ноют о нечестных выборах, а сразу берут «почту, телеграф, телефон». Жалко, у нас в Сибири таких врагов нет. А об этих либерастов даже руки пачкать жалко. Ладно, заводи. Поехали!

Автоколонна направлялась на север. В микроавтобусе бригадира был оборудован передвижной командный пункт, оснащенный по последнему слову техники.

— Как им это удалось? — размышлял вслух бригадир. — ОМОН где был? В Москве полмиллиона ментов. Куда смотрели?

— Я же говорю, профи, — предположил Иван. — Дисциплина как в армии. Сначала по всему городу маски-шоу начали магазины громить и машины жечь. Типа отвлекающий маневр. Потом в полседьмого вдруг вырубили свет во всей области. Говорят, авария на станции. Не знаю. А они тут как тут, выпрыгнули как из-под земли, все как один в масках, смяли кордоны и вперед. И прощай, Федеральное Собрание…

Богданов приказал оператору по очереди выводить на монитор российские спутниковые и сетевые телеканалы. Половина — помехи или чистый белый экран. Половина другой половины — «Времена года», «Травиата», «Юнона и Авось» и др. Любят чрезвычайщики искусство, ой любят. Оставшаяся четверть показывала надпись вроде: «По независящим от нас обстоятельствам вещание канала временно приостановлено».

Но бригадира интересовали не только родные СМИ. Ему надо было во что бы то ни стало узнать, что творится в мире. Оператор энергично щелкал кнопкой мышки, антенна на крыше черной «Тойоты» автоматически меняла свое положение.

— Мать моя Россия… — вдруг потрясенно проронил Владимир, глядя на комментирующего что-то корреспондента BBC. — Война! Янки в Иран влезли…

* * *

1:20. Бушер, Иран.

Фарид Рахмани, майор отдельного танкового корпуса Стражей Исламской Революции снял командный шлем и протер потную лысину платком.

Жарко.

Российский Т-107М был отличной машиной и хорошо себя чувствовал даже в этом пекле.

Чего нельзя было сказать о его экипаже. Русские всегда экономили на комфорте своих бойцов, поэтому кондиционер в суперсовременной боевой машине был, очевидно, далеко не так надежен, как остальное. Его угораздило выйти из строя в самый неподходящий момент — во время боевого дежурства, когда вокруг + 45С в тени. Хотя какая тень посреди пустыни?

Впрочем, сегодня с этой железякой творилось что-то странное.

Перво-наперво отказали системы дальнего обнаружения. Прибор электронного целеуказания просто сошел с ума — в видоискателе прицела мелькали сотни, тысячи подсвеченных красным целей. Хотя горизонт был чист. Сбой в программе.

Но это еще цветочки.

Пропала связь. Напрасно Фарид охрипшим голосом выкрикивал позывные в микрофон, запрашивая свое командование. Ответом был треск статических помех.

Это заставляло его — старого солдата, 10 лет проработавшего военным инструктором в лагере ХАМАС, — нервничать.

Он знал, что дело не в технике русских друзей; они никогда не подводили иранцев. Они всегда помогали Ирану в трудные времена выстоять против неверных собак. Ну, почти всегда.

Здесь другое. Видимо, это и есть новое оружие американцев. Какой-нибудь луч со спутника. Подлые твари, поступок в их духе. Встретить в честном бою, с оружием в руках — это не для них. Разбомбить издалека и спрятаться за своим вонючим океаном — вот все на что они способны.

Махди великий герой, кто бы он ни был. Нанести удар врагу в его логове… А что гражданские погибли — не жалко. Кровь за кровь.

Рахмани знал, что война уже началась, и в эту самую минуту самолеты врага могут стирать с лица земли Тегеран, где у него остались две жены и пять детей. Но Фариду некогда было об этом думать. У него был приказ.

Вернее, даже два, полученные почти одновременно, с интервалом в несколько секунд. Противоречащие друг другу. Один, пришедший от его непосредственного командира генерала Ахмада Ассади, был четок и ясен. Занять оборону и стоять до конца. Но следом пришел новый. Сообщалось, что генерал отстранен от должности, а всем силам, обороняющим подступы к Бушеру, предписывается начать передислокацию. Отступать. Бросить все и бежать, оставляя АЭС врагу. Фарид был дисциплинированным солдатом и в другое время подчинился бы, не раздумывая. Но что-то его смущало. То, что приказ #2 поступил от человека, который не внушал ему никакого доверия.

Об этом знали все в Корпусе. Карьерист и интриган, мерзавец получил свое место только потому, что был сынком какой-то шишки из правительства.

Страшная догадка возникла в мозгу майора одновременно с острой головной болью.

«Они просто купили их! Как в Ираке. Проклятые шакалы купили наших генералов, и те впустили их в столицу. А может, и сами арестовали президента и Аятоллу, да хранит Аллах обоих».

Ну, нет. Он помотал головой. Наши не такие. Наши не продадутся за грязные доллары.

Тишина.

Он еще раз оглядел в мощный инфракрасный бинокль окрестности. Ничего.

Какое-то движение… Ерунда.

Маленькие смерчи песка кружатся над барханами.

Пустыня, бескрайняя и безмолвная, абсолютно безжизненная, была майору гораздо милей любого кукольного европейского пейзажа, которые он видел в кино. Потому что это Родина. Ее не выбирают, так же как и веру. И не предают.

Майор ловил себя на том, что почти мечтает, чтобы неверные собаки напали сегодня. Нет, ему, конечно, придется погибнуть первому. Иншалла. Но и слуги шайтана расплатятся за свои грехи сполна. Потому что объект «Электростанция» уже почти закончил работу, и теперь у Ирана есть способ стереть их…

Он не договорил и даже не успел додумать эту мысль.

Только что горизонт был чист, и вдруг он увидел их. Они двигались бесшумно как призраки — абсолютно черные, словно пришельцы из ада.

Вертолеты. Странные, неуклюжие, с двумя несущими винтами, расположенными под короткими крыльями, они были мало похожи на изделия человеческих рук.

Слуги Великого Шайтана.

Не далее чем в трех километрах. Как они подобрались так близко?!

Эта мысль заняла у него четверть секунды. В следующий миг он нырнул в люк, но было уже поздно. Сверхмощный компьютер идентифицировал цель, и система наведения сработала безотказно.

Несколько выпущенных из «пушки Гаусса» снарядов, летящих со скоростью, втрое превышающей скорость истребителя, пробили его насквозь. Первый отделил голову от туловища, второй проделал в груди отверстие размером с половину танкового люка, превратив тело человека в мешок из обугленной плоти и рассыпающихся костей.

Остальные прошили насквозь многослойный корпус танка, превратив его экипаж в фарш, а саму машину — в решето.

Вертолет продолжил свое движение, быстро оставив позади дымящиеся обломки.

Через три минуты над электростанцией взметнулся огненный смерч, и пески заходили ходуном, словно от гнева рвущихся на свободу демонов.

Далекий рокот должны были услышать даже в Тегеране.

Великое Зло пробуждалось.

* * *

В столь сжатые сроки подготовиться к гуманитарной агрессии было непросто, но мощная военная инфраструктура США справилась.

Ставка делалась на технические новшества, впервые применявшиеся в боевых условиях. Война стала своеобразным полигоном для ВПК сверхдержавы.

Беспилотные вертолеты «BloodHound» от концерна Локхид были идеальным оружием для городских боев и разведывательных операций. Но их было мало. Сrawler'ы от той же фирмы — небольшие гусеничные роботы, оснащенные автоматическим оружием — дальние потомки роботов-саперов — были скорее тестовой моделью, чем реальной силой.

А вот с боевым вертолетом Apache-EM121 стоило считаться. Он был оснащен оружием, аналогов которому не имела на вооружении ни одна армия. Электромагнитный поток разгонял снаряды из обедненного урана до невероятной скорости. Так называемая «Пушка Гаусса» потребляла массу энергии, поэтому вертолеты были чудовищно громоздки и могли находиться в воздухе считанные минуты. Но за это время одна машина теоретически могла уничтожить танковую дивизию с безопасного расстояния.

Однако даже не их использование являлось тем козырем, которым американцы надеялись побить все карты противника.

За десять минут до начала операции в стратосфере над крупными городами южного Ирана были взорваны 16 ядерных боеголовок. Электромагнитный импульс уничтожил всю электронику на пространстве в 400 тысяч квадратных километров и погрузил половину страны во тьму.

После этого стелс-бомбардировщики и штурмовики начали наносить по парализованному врагу точечные и «ковровые» удары. Затем настал через армады нерассуждающих автоматов-убийц, которые пронеслись над землей бывших поклонников зороастризма, сея смерть и разрушение — в отмеренных стратегами Пентагона пределах.

А за ней шли облаченные в броню из композитных материалов морпехи и десантники, которые выкуривали защитников из их укрытий и зачищали занятую территорию.

От тяжелой бронетехники пришлось отказаться — транспортировка заняла бы время, а его у коалиции не было. Только бронетранспортеры «Striker» и джипы «Humvee».

Их устраивал только абсолютный блицкриг.

Американцы умеют воевать не только в голливудском кино. Беда их в том, что они умеют воевать по правилам, которые сами же придумали.

И почему-то уверены, что остальные будут соблюдать эти правила.

* * *

Вертолет «Чинук» завис над пятиэтажным зданием.

— Go, go, go! — бойцы скользили по десантному канату и прыгали на плоскую крышу. И моментально вступали в бой.

Помехи. Треск выстрелов. Крики и вопли. Тишина.

Вокруг горела земля.

Защитники сопротивлялись отчаянно, бой шел за каждый дом. За оружие взялись и стар, и млад. Мирных жителей здесь не было. 11-летний ребенок мог выстрелить закованным в доспехи «крестоносцам» в спину или прыгнуть с «поясом шахида» под бронетранспортер.

На узких улочках крики «Аллах Акбар!» мешались с отрывистыми командами американских сержантов.

4-ый флот в Персидском заливе поддержал атаку крылатыми ракетами.

Подавленное ПВО Ирана молчало.

На аэродроме в Хорремшехре транспортные «Геркулесы», взлетавшие с баз в Турции и Грузии, садились каждые две минуты.

В сжатые сроки была переброшена половина контингента из почти 120 000 солдат и офицеров.

Разумеется, вторжение готовилось давно, и должно было начаться со дня на день. Но последние события заставили Пентагон форсировать подготовку к высадке.

США действовали фактически единолично. Да, Британия дерзнула отправить своих бойцов SAS, дивизию пехоты и три полка тактических бомбардировщиков на помощь старому союзнику по антииракской коалиции.

Но НАТО, служившее пугалом для нескольких поколений россиян, рассыпалось в прах без единого выстрела. Европейцы сдрейфили. Из всех континентальных стран вторжение поддержало только консервативное правительство Германии, да и то символически.

Остальные отмолчались. И было из-за чего.

* * *

17:00. Лондон, Соединенное Королевство.

London.

Вавилондон.

Лондонабад, как тебя называют некоторые из твоих жителей.

Сколько вторжений варваров ты перенес на своем веку?

— Хасан, давай!

— Аллаху Акбар!

Бутылка с зажигательной смесью разбила витрину магазина электроники, и ее содержимое разлилось на полу огненным озером. Вспыхнула дорогая аппаратура, взорвались плазменные мониторы, запылали стеллажи с товаром. Воздух наполнился едким дымом и запахом горящего пластика.

Все началось точно в 17:00, как традиционный «файв-о-клок ти».

Хаос выплеснулся из районов «компактного проживания этнических меньшинств», которые уже давно грозили стать большинством, и быстро перенесся на улицы Вест-Энда и Сити.

К 17: 25 на Оксфорд-стрит горели уже тысячи машин. На всех мостах через Темзу воздвигались баррикады из перевернутых автомобилей, рассекшие город пополам как удар кривой сабли.

В 17: 29 толпа осадила Вестминстерский дворец, полетели камни. Парламентариев снимали с крыши вертолеты Службы спасения.

Когда спешно выстроившиеся в подобие римской когорты полисмены попытались оттеснить беснующуюся толпу, прозвучал первый выстрел.

Но упал не один из «бобби», а чернявый парень с зеленой повязкой, покрытой арабской вязью. Запланированная провокация или ошибка — кто разберет?

Толпа закипела как соляная кислота, в которую влили щелочь. С удесятеренной яростью она рванулась вперед, сметая все на своем пути.

Откуда-то с крыш и чердаков по полисменам палили неуловимые молодчики в черных масках.

«Аллаху Акбар!»

Толпа наступала.

Ярость ее не смогли охладить ни водометы, ни даже хваленые СВЧ-пушки. Да, они причиняют нестерпимую боль; человеку кажется, что его кожа горит и пузырится… Но разве воинов джихада, готовых оказаться в райских кущах в объятиях вечнодевственных гурий, остановят пять минут боли?

«Аллаху Акбар!»

Полицейские ее величества разбегались как кролики, роняя пластиковые щиты и акустические пистолеты-«ревуны». Весело горели их автомобили. Что такое водометы, резиновые пули и даже «микроволновки» против автоматов Калашникова и зажигательных бомб?

А стрелять в ответ можно было только при возникновении «непосредственной угрозы жизни» сотрудников правопорядка. В иных случаях дан строжайших приказ использовать только гуманное несмертельное оружие. Потому что даже после одного убитого «своего» диаспора будет бурлить месяц. А если убитый к тому же будет безоружным? Что тогда начнется?!

А он будет им почти наверняка, ведь храбрые воины ислама традиционно прячутся за спины «мирных» соплеменников, а также своих покорных жен.

Новому кабинету, положение которого и так оставалось шатким, только этого не хватало.

Меж тем на улицах древнего города разыгрывались картины из ада Данте. Напуганные белые боялись высунуть нос из дома, чтобы не быть растерзанными озверевшими ордами. Но и дома перестали быть их крепостями. Бывшие «эксплуатируемые меньшинства» врывались в жилища коренных британцев и творили то, что в далекой России называлось словом «беспредел». Но назвать их бандитами не могли даже частные СМИ — только повстанцами. Неполиткорректно. Да и для здоровья журналистов опасно.

* * *

17.50. Берлин, ФРГ.

В тот же час их братья по вере запалили Европу.

Но беспорядки только казались спонтанными и бессистемными. Они выглядели бы такими, если бы не одно «но». Пожары бушевали только в тех странах, которые словом или делом поддержали агрессию США. И моментально стихали, как только руководство страны заявляло о прекращении этой поддержки.

Пригороды Парижа в этот раз не запылали — президент Франции решительно осудил вторжение в Иран.

Зато клич «Аллах велик!» гремел на чистых улицах сонной Германии. Сначала загорелись Мюнхен и Гамбург, но не прошло и пяти минут, как пламя восстания перекинулось на столицу. Полиция была бессильна остановить погромщиков, которые синхронизировали свои действия с помощью Сети, мобильной связи и системы GPS.

Тактика «революционного флэш-моба» — моментальных и неожиданных силовых акций, направленных не столько на захват власти, сколько на создание хаоса — впервые опробованная в Албании в 2017-м, в очередной раз доказала свою эффективность.

Нападение сопровождалось артподоготовкой «Аль-Джазиры», рассказывавшей о тяжелом положении выходцев из стран 3-го мира в Европе, которые не могут найти достойную работу, и вынуждены сносить полицейский произвол.

Это был продуманный ход. Общественное мнение формируется в первые часы после события. Его можно сравнить с расплавленным металлом, который отливают в готовые формы. Изменить его после «затвердения» очень сложно, почти невозможно.

Хаос пришел в Берлин.

Впервые с мая 45-го его взяли штурмом, и разрушений было ненамного меньше. Простым немцам пришлось расплачиваться за необдуманный поступок фрау-канцлера, отправившей в далекий Тегеран корпус саперов бундесвера для участия в миротворческой миссии. К концу дня «Фрицы» уже паковали свои вещи и грузились на транспортные самолеты.

Так же поступили и все остальные из немногих верных союзников США. Это войну янки предстояло заканчивать одним, если не считать мелких сателлитов вроде Гондураса или Панамы.

* * *

13.28. Новосибирск. Площадь Ленина.

— Опричник-1, мы на позиции. Приступаем к выполнению задания. Слышали про Израиль? Конец связи.

— Опричник-2, вас понял. Мы готовы принимать гостей. Удачной охоты. Хорошую новость отметим после работы. Отбой.

Милицейское оцепление — как и было оговорено — расступилось в стороны, давая дорогу защитникам земли русской.

Черная шеренга «Молота» врезалась в нестройную толпу «оранжистов» как настоящая кувалда. Удары дубинок градом сыпались на головы проклятых изменников.

Надо же, свободы захотели?! На Запад рветесь? Получайте!

«Молотобойцы» не щадили никого. Высшие силы выписали им индульгенцию на любые действия, кроме убийства. Упавших пинали; тех, кто пытался сопротивляться, сбивали с ног скопом.

Если враг не сдается, его уничтожают.

А рыцари плаща и кинжала, которые направили «кромешников» сюда, держали в голове План Б.

В том случае, если мировое общественное мнение будет негодовать слишком сильно, ему всегда можно будет бросить кость в виде громкого процесса по делу организации страшных «русских фашистов».

* * *

«Новости Первого канала.

Мы прерываем трансляцию телепрограммы для экстренного сообщения…

Только что мы получили информацию о том, что в районе Тель-Авива зафиксирован всплеск радиоактивности, предположительно вызванный взрывом так называемой „грязной бомбы“…

Число пострадавших пока не поддается приблизительной оценке…

Связь с нашим корреспондентом на месте происшествия потеряна…

Мы будем сообщать информацию о ЧП по мере поступления».

* * *

Пятница. День-Ч.

Что бы там ни творилось на Ближнем Востоке, в России все постепенно успокаивалось. Страсти вокруг беспорядков в Москве улеглись быстрее, чем ожидалось. Страна выстояла. Вещание было восстановлено, участники беспорядков задержаны; заказчики, как всегда, не установлены.

Но все только начиналось.

«… согласно заявлениям пресс-центра ЦРУ США происхождение радиоактивных материалов определено со стопроцентной достоверностью…»

«Франс-пресс сообщает… Госдепартамент Соединенных Штатов направил послу КНДР ноту протеста и заявил о разрыве дипломатических отношений…»

«По данным агентства Рейтер… был вынесен ультиматум с требованиями допустить международных наблюдателей на промышленные объекты…»

«Интерфакс сообщает… МИД КНДР отверг все обвинения как беспочвенные и выдвинул встречный ультиматум, который вызвал в мире…»

«К северу от 38-ой параллели замечена мобилизация крупных военных формирований…»

«…5-ый Тихоокеанский флот покинул Окинаву и следует к… Как было заявлено, целью передислокации является участие в совместных учениях с использованием…»

«Беспилотный суборбитальный самолет-разведчик ВВС США был замечен…»

«Силы самообороны Японии приведены в полную боеготовность…»

«Пекин завил решительный протест и намерен поставить на Совете Безопасности ООН вопрос о…»

* * *

11:10. «Ким Ир Сен», сухогруз под флагом КНДР.

Гудзонов пролив, 75 км. от береговой линии США.

Час назад капитан получил из Пхеньяна зашифрованную радиограмму, предписывавшую им войти в акваторию Нью-Йорка и ожидать дальнейших распоряжений.

Якорь был поднят, винты заработали, и старое судно, набрав скорость в 20 узлов, двинулось на юго-запад.

Это был очень странный торговый корабль, который почти ничего не перевозил. Огромный трюм его был всегда наполовину пуст. Или занят чем-то другим.

* * *

15:21. Вашингтон, США.

Белый дом, овальный кабинет.

Уровень угрозы по шкале Defcon — КРАСНЫЙ.

— Эти парни не успеют моргнуть, — на лице главы Пентагона не дрогнул ни один мускул, но президент догадался, что тот нервничает. — Мы прихлопнем их как тараканов.

Президент сделал задумчивое лицо.

Демократ, он любил играть на контрасте с предыдущим хозяином этого кабинета, поэтому изо всех сил изображал из себя интеллектуала.

— Вероятные жертвы операции?

— Минимальны. Гораздо меньше, чем если эта штука завтра рванет у нас под окнами.

Но у президента на душе было неспокойно.

— Я говорю не о жертвах среди наших военных, — уточнил он. — Корейцы. Сколько их погибнет?

— Сэр, мы должны думать о наших гражданских, — генерал наморщил лоб.

— Я знаю. Но все же… Нет, приступайте.

* * *

Атомная подводная лодка Трайдент «Swordfish» вынырнула из темных пучин океана.

Ее обтекаемое тело напоминало огромное морское млекопитающее.

Приказ был получен и подтвержден.

В 9:35 четыре ракеты с тактическими ядерными зарядами ушли в небо.

90 секунд до поражения цели.

Все они несли специальные боеголовки типа bunker-buster, способные пробить 50-метровую толщу армированного бетона и уничтожить спрятавшихся за ней вождей страны-изгоя.

Последний отсчет…

* * *

15:37. «Ким Ир Сен», сухогруз под флагом КНДР.

Гудзонский залив, акватория Нью-Йорка.

В отличие от команды, капитан корабля был поставлен в известность о содержимом трюмов. Но его участия не потребовалось.

10-мегатонная атомная бомба в чреве корабля была приведена в действие дистанционно. Просто не получив в назначенный час радиосигнала со спутника.

Взрыв потряс небеса, и стометровая волна океанской воды как гигантский таран обрушилась на 20-миллионный город небоскребов.

* * *

«Когда и как это началось?

Ровно сорок лет назад, 23-го августа 2024 года, приблизительно в десять часов по московскому времени. Началось с низкого басовитого гула за окном, с дребезжания стекол, тревожного рева сирен ГО и короткого сообщения по радио и всем телеканалам, так похожего на первоапрельский розыгрыш.

Но это был не розыгрыш. Разве что его сыграла с нами всемогущая судьба, выбрав нас из тысяч таких же ни в чем не повинных идиотов. Почему? Черт его знает.

Усаживайтесь поудобнее, мои неизвестные потомки. В последнее время память часто подводит меня, но я расскажу вам историю. Про горящую землю, про реки крови и горы трупов, и про день, который превратился в ночь. Черный день. День-Ч…»

Примечания

1

Здесь и далее время местное.

2

Я в порядке, пойдем. Все-таки это еще не конец света. (англ.)

Content

Доронин Алексей
КРОВЬ ЗЕМЛИ

Примечания