Лешева Мила

Обрести крылья. Становление.

Глава 1

Внизу что-то упало, и я насторожила уши. Интересно, что там случилось? Ответ на свой вопрос я получила тут же.

— Ах ты, бездельник криворукий! — голос нари Аластеи прозвенел на высокой ноте, затем приобрел трагичные глубины, — как тебя только земля носит! Третий раз этот короб роняешь!

Что сказал ей работник, я не услышала. Так, низкое басовитое гудение… Тряхнув головой, уселась поудобнее на своем любимом подоконнике и принялась вспоминать недавнее прошлое…

Путь, на который кораблю потребовалось бы две седмицы, на драконьих крыльях оказался намного короче. Впрочем, властелинам воздуха не требовалось следовать морским либо земным дорогам… Поэтому поздним вечером на следующий день после расставания с землями Шарэррах внизу завиднелись очертания Винедда. Мы заранее договорились, что летим к родне Сигни, а потом уже будем думать, как вернуть детей их семьям, да и Крада с сыновьями отнесли домой одними из первых, так что нас должны были ждать. Похоже, так и было: когда Ларкар начал снижаться, я увидела внизу отчаянно машущих нам людей.

Вот и земля: Ларкар осторожно разнял когти, опуская меня на землю, и ко мне подбежала Тарма:

— Лин, деточка!

Тарма обнимала меня, плача и смеясь, а тем временем на землю величественно опустился Эрв, неся на своей шее Сигни. Та соскользнула на землю, ласково коснувшись рукой морды дракона. Он словно встряхнулся, миг — и перед оторопевшей Тармой предстал Эрвейн, тут же обнявший невесту за талию.

— Сигни! — Тарма бросилась к ней, — родная моя, иди ко мне скорей! Боги, как я счастлива! Вы все вернулись, живые и невредимые!

Сигни шагнула к ней, крепко обняла тетю, затем выпустила ее из объятий и смущенно сказала:

— Тетя, познакомься. Это мой жених Эрвейн.

Эрвейн шагнул навстречу и склонил голову:

— Рад познакомиться, нари Тарма.

— Жених? — растерянно оглянулась Тарма, — ох, а я ж и не знала ничего! А как же… У нас же все так просто, а он же… — похоже, она была просто в панике.

— Тетушка, успокойся, — рассмеялась Сигни, — Эрвейн в образе дракона хоть и большой, но совсем не страшный! И самый замечательный на свете!

Тарма покачала головой:

— Простите меня, бестолковую! Просто я еще в себя не пришла с той минуты, когда Крад и Дирк с Браном вернулись, да как вернулись! А тут и вы, и жених, да еще и дракон!

Она встряхнулась, оглядела луг, на котором стало весьма многолюдно, и поклонилась всем:

— Приветствую вас на Винедде!

Сигни взяла тетю за руку и произнесла:

— Познакомьтесь, это моя тетя Тарма. Тетушка, это Раян. Точнее, магистр Раян, он полноправный маг, бывший преподаватель Академии и наш друг.

Раян изящно поклонился:

— Рад знакомству, нари Тарма.

— С Эрвейном я тебя уже познакомила, а это драконы из его отряда.

— Рада познакомиться, благородные тары, — склонила голову Тарма, — надеюсь, вы не погнушаетесь нашим гостеприимством! А это кто? — она удивленно уставилась на сбившихся в кучку ребят.

Я подошла к ним, Герна тут же ухватила меня за руку и прижалась ко мне поближе. Потрепав ее по голове, я пояснила:

— А это те дети, которых украли с островов.

— Ох, бедные детки, — запричитала Тарма, — счастье-то какое, что вы вернулись! Как же ваши родители рады будут!

Через час мы распределились по домам: для нашей тройки, Эрвейна и детей нашлось место в гостеприимном доме Тармы, прочие драконы и Раян разместились у соседей. Накормив нас до отвала, Тарма развела всех по комнатам, и через пару минут в доме наступила тишина…

Я потянулась и усмехнулась. О, какая суета началась на следующий день! С соседних островов приплыли родители похищенных детей, было много слез счастья, слов благодарности, уверений в вечной дружбе… Я расцеловалась со всеми детьми, Кая вообще не хотела меня отпускать, заливаясь слезами… Все успокоилось только к вечеру: ушли лодки с детьми и их родителями, улетели драконы — их осталось только четверо: Эрвейн, Лар и еще двое. И еще остался Ирман: когда он сказал мне, что вернется на Стаенд вместе с другими, я попросила его задержаться. Проводив последнюю лодку, я вернулась в дом. Зайдя на кухню, где Тарма готовила ужин, предложила ей свою помощь, которая была с благодарностью принята. Помявшись, Тарма спросила:

— Лин, а расскажи мне про Эрвейна. Он что, на самом деле Сигни замуж позвал?

Я улыбнулась:

— Да, и он ей не просто брак предложил. Она его истинная пара, а это огромная редкость!

— А что это значит? — Тарма отложила нож и уставилась на меня.

— Половинка души, половинка сердца… Главное сокровище, без которого жизнь не имеет смысла…

Она вдруг всхлипнула:

— Боги, как волшебно! Как жаль, что Инрид не дожила до этого, вот бы за дочку порадовалась! Так а с учебой как же?

— Сигни будет учиться. Ей надо стать сильным магом, чтобы их будущие дети могли в драконов оборачиваться, — пояснила я.

— Это ж надо, у моей племяшки детки драконами будут, — покачала головой она, — небось его родители не больно-то довольны будущей невесткой!

Я улыбнулась:

— У него просто потрясающие родители, которые будут любить Сигни как собственную дочь.

— Ну коль так, дай ей боги счастья! — Тарма снова принялась за работу. После пары минут молчания она спросила:

— Лин, а этот парень, Ирман, он кто?

В этот момент на кухню зашел Крад, который согласно прогудел:

— Вот и мне интересно!

Я рассказала им все. Про то, как похищали одаренных детей, про сиротство и сообразительность Ирмана, и про свою идею насчет школы для бедных одаренных детей. Закончив, налила себе отвара — в горле пересохло от долгого рассказа. Тарма с Крадом переглянулись, затем последний сказал:

— Лин, ты права, идея насчет школы очень недурна! А вот что касается этого парнишки… Тарма, как думаешь? Не дело, что он совсем один, парню родители нужны!

— Почему бы и нет? Наши-то уже взрослые.

— Вы хотите его… — я с надеждой посмотрела на них.

— Усыновить. Если он захочет, конечно, — пожал плечами Крад, — и, Лин… Я хотел спросить: вы узнали что-нибудь о том, кто детей похитил?

— У Ирмана есть подозрения, что это купец с «Королевы волн». Не помню, как его зовут…

— Торвар, — сжимая немаленькие кулаки, процедил Крад, — ну если это он…

— Может, стоит это как-то обсудить? Раян или Эрвейн могут что-нибудь посоветовать, да и жителей других островов надо бы уведомить…

— Ты права, надо будет собрать Большой совет, — кивнул Крад и гаркнул, — Бран!

Когда тот появился, велел ему распространить весть о созыве Совета, а сам пошел говорить с Ирманом.

Через час, выйдя в сад, я нос к носу столкнулась с донельзя растерянным Ирманом. Он тут же потащил меня на скамейку и принялся рассказывать, какое невероятное, замечательное, сказочное предложение ему сделали. Этот смелый, умный, взрослый не по годам мальчишка сейчас напоминал самого обычного ребенка, получившего давно желанный подарок.

— Так что, ты согласился? Тебя можно поздравить?

— Конечно, согласился!

Я порывисто обняла его:

— Я так за тебя рада! А знаешь, ты теперь Сигни двоюродный брат, а она мне почти сестра, так что мы с тобой тоже почти родственники, — я взлохматила его рыжие волосы.

Совет состоялся через три дня. Мне предложили в нем участвовать, однако я отказалась наотрез: я устала находиться в центре событий и внимания, хотелось просто отдохнуть, поваляться на песке рядом с морем, поболтать о том о сем с подругой. Уже потом я узнала, что Торвара схватили и он во всем признался, заявив, что от нескольких отродий с магическим даром острова не обеднеют…

Звук отворяющейся двери заставил меня отвернуться от окна, в которое я бездумно смотрела последние пару минут. В комнату зашла Сигни, неся довольно тяжелую на вид сумку и корзинку, и улыбнулась мне:

— Привет, подруга! О чем задумалась? Я уже точно знаю — коль ты сидишь на подоконнике, значит размышляешь!

— Да так, вспоминаю, — спрыгнув с подоконника, ответила я, — как мы вернулись на Винедд, как улетали…

— Да уж! Особенно о том, какая выстроилась очередь, чтобы тебя обнять на прощание, не так ли? — она хитро подмигнула мне, заставив рассмеяться в ответ и слегка покраснеть.

Нет, ну то, что со мной захотят попрощаться родственники Сигни и Ирман, я не сомневалась. Но то, что к ним присоединятся моряки с лодки Дирка, другие бывшие пленные с Винедда, их семьи… Когда я в шоке уставилась на пришедшую на проводы толпу, Сигни рассмеялась и пожала плечами, заявив, что они все знают, кто привел драконов на помощь островитянам. Благодарение Богам, что нас уносили с островов драконы: каждый хотел что-то подарить мне на память, и если бы я взяла хоть один подарок, пришлось бы брать все, а так у меня была веская причина для отказа. Впрочем, от одного дара я не смогла отказаться: как выяснилось, Ирман замечательно вырезал фигурки из дерева, и не взять преподнесенного мне дракончика я просто не смогла.

— Хорошо, что нас Шарэррах отнесли, а то точно бы к началу учебного года опоздали! — ответила я Сигни, — помнишь, как я насчет этого волновалась?

— Ага, а Раян только глубокомысленно заявлял: успеете! — кивнула она. — Эрвейн, и тот молчал как рыба!

Мы поглядели друг на друга и рассмеялись. Да, о том, что драконы отнесут нас до самого Тар-Каэра, мы узнали только за день до отлета. Так что обратно в Академию мы добрались всего за два дня, и это с учетом времени на отдых, оказавшись здесь первыми из нашей шестерки.

Сигни вдруг помрачнела. Подойдя к столу, она начала механически выкладывать на него свои покупки, явно думая о чем-то другом.

— Теперь я спрошу: о чем задумалась, подруга?

— О том, что сегодня-завтра в Академию вернется Лан. И мне придется сказать ему, что между нами все кончено… Мне страшно, Лин! Я всегда думала, что это он однажды скажет мне, что разрывает наши отношения…

— Что уж тут скажешь, Сигни… Я только надеюсь, что Лан все поймет правильно, — вздохнула я.

— А что будешь делать ты? — она повернулась, требовательно взглянув на меня, — с Кэлом? Ты с ним поговоришь?

— Все будет зависеть от того, как он поведет себя, — развела руками я, — не представляю, как мне с ним говорить! Кто знает, что в мозгу у мужчин творится? Что он себе такое надумал тогда и до чего додумался за это время?

— В общем, обоим нам несладко придется, — резюмировала Сигни и вдруг улыбнулась, — значит, надо подсластить!

С этими словами она достала из корзинки сверток и развернула его, заставив меня облизнуться: мои любимые вафли с ягодами!

— Ммм, вкуснятинка, — промурлыкала я, заставив подругу весело рассмеяться.

На следующий день я покинула Академию ранним утром: оставалось всего три дня до начала нового учебного года, так что надо было навестить школу мастера Ларга, повидать Фралию, да и обновить гардероб не мешало бы… Решив, что все остальное может подождать, я наведалась в школу как раз к утренней разминке, чуть не сорвав учителю занятия. Впрочем, тот быстро навел порядок, пообещав некоторым особо шумным двойную пробежку с утяжелением. При этих словах учитель со значением посмотрел на Бирта, который сильно изменился за это лето: тощий голенастый подросток уступил место стройному широкоплечему юноше. Во время обеденного перерыва парни окружили меня и принялись расспрашивать обо всем, что произошло на каникулах, я в основном отшучивалась. В какой-то момент поймала задумчивый взгляд учителя: судя по всему, он явно понял, что я не договариваю, так что молча пообещал расспросить меня при случае. Я чуть склонила голову, обещая, что разговор непременно состоится.

Покинув школу, я повернула в сторону дома Фралии, однако не успела сделать и пары шагов, как меня с невероятной силой потянуло в сторону Академии, так что пришлось резко поменять направление. Стоило мне войти в ворота и сделать пару шагов, как на меня налетел синеглазый вихрь:

— Лин!!! Наконец-то! Как же я рад тебя видеть!

Рейн закружил меня, смеясь, потом обнял меня и прошептал:

— Я соскучился. Расскажи, что с тобой случилось? Тебе ведь три раза было очень плохо, я прав?

Я ошеломленно уставилась на него:

— Ты почувствовал? Это ведь было так далеко! И да, я тоже по тебе соскучилась, чудо синеглазое. А случилось… ну, я чуть не умерла. Три раза.

Рейн потрясенно уставился на меня:

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— Все уже прошло, друг мой, — ласково улыбнулась я ему, — вот только ты меня и правда поразил тем, что смог почувствовать хоть что-то. Я не хотела, чтобы тебе было плохо.

— Ты что несешь, Лин? Да мы с Ланом, когда это ощутили, готовы были мчаться к вам, вот только ректор не позволил!

— А что именно ты ощутил? И Лан, получается, тоже? А причем тут ректор?

— Ощутил тоску и боль, несильную. И… мне показалось, как будто ты со мной прощаешься, и Лан чувствовал то же самое. Это в первый раз, а во второй и третий словно эхо долетело… Ну а ректор просто был у нас в гостях — он с моим отцом дружит — и сказал, что ты слишком далеко, чтобы мы могли тебе помочь.

— И он был прав. В первый раз это было в Торнаре, во второй и третий — на Даэрском полуострове.

— И каким ветром тебя туда занесло? — потрясенно спросил Рейн, — нет, сейчас не отвечай! Я тебя потом попытаю, в более подходящей обстановке! Знал бы, что такое может случиться, никуда бы не отпустил, поехала бы со мной! Лучше уж поскучать в обществе великосветских кобр, чем так!

Я посмотрела в его встревоженные, полные заботы глаза и не выдержала: на глаза навернулись слезы, я крепко обняла его и поцеловала в щеку, прошептав:

— Рейн, какой же ты замечательный! Я так рада, что у меня такой друг!

Некоторое время мы постояли обнявшись, затем разомкнули объятия и присели на скамейку. Помявшись, Рейн спросил:

— Лин, что произошло с Сигни? У нее было такое лицо, когда она увидела Лана…

— Лан тоже здесь? — у меня перехватило дыхание, вот почему меня сюда так потянуло!

— Да, так что случилось? — он настойчиво вгляделся в мои глаза.

— Рейн, я отвечу, если и ты мне ответишь на один вопрос: как Лан относится к Сигни? Только честно!

— Она ему очень нравится, во всех смыслах. Но это не любовь, если ты об этом.

— Именно об этом. Дело как раз в том, что Сигни встретила свою настоящую любовь. И она помолвлена, так что сам понимаешь…

— Понимаю… Но Лану все равно будет не сладко…

— Он останется нашим другом? — не выдержала я.

— В этом ты можешь не сомневаться. О, смотри, а вот и Сигни!

Я оглянулась. Сигни шла по дорожке, ведущей от нашего любимого места в парке, она выглядела задумчивой. Переглянувшись со мной, Рейн негромко позвал:

— Сигни!

Встрепенувшись, она подошла к нам, улыбнувшись слегка устало:

— Лин, Рейн, рада видеть.

— Как ты с Ланом поговорила? — не выдержала я.

— Все хорошо, — ответила она, — Лан воспринял это спокойно. Пожелал мне счастья и сказал, что всегда будет моим другом.

— Фухх, — выдохнул Рейн, — ну и слава Богам! Девочки, мне бежать пора, матушка сегодня вечером прием затеяла, так что увидимся завтра, хорошо?

Мы кивнули, улыбнувшись. Рейн сощурил глаза, чмокнул нас в щечки и убежал. Сигни вздохнула и сказала:

— Пойду-ка я в комнату, устала. Видно, из-за переживаний!

Я кивнула. Сигни ушла, а я продолжала сидеть на скамейке, вдруг почувствовав, что еще ничего не кончилось, и была права: меня словно обожгло болью, тоской, безнадежностью… Пришла в себя я уже на подходе к «нашему» месту, завидев Лана. Он сидел сгорбившись, опустив голову на скрещенные руки, вся его фигура являла собой воплощение тоски и горечи.

Я слегка кашлянула, Лан распрямился словно пружина, возвращая себе невозмутимый вид, но встретился со мной взглядом и обмяк.

— Лин, здравствуй! Что ты здесь делаешь? — голос любезный, но я хорошо чувствовала все то, что стояло за этой любезностью и мнимым спокойствием.

— Просто хочу с тобой посидеть, можно? — спросила я.

Он как-то странно посмотрел на меня, словно неверяще:

— Если хочешь — конечно!

Я села рядом, помолчала немного, потом начала тихо:

— Лан, я понимаю, ты расстроен, но все-таки надеюсь, что ты поймешь и примешь произошедшее…

Его взгляд вдруг изменился, в нем появилось что-то странное… надежда? Лан покачал головой, а затем тихо спросил:

— Значит, тебе не все равно? Тебе не безразличны мои чувства, мысли? Почему? Из-за Рейна? Потому что он твой друг?

— Знаешь, я вообще-то надеялась, что и ты считаешь меня своим другом, — в замешательстве проговорила я, — это ведь нормально, что друзья хотят уберечь тебя от боли… А я чувствую, что тебе плохо, прости… Если хочешь, я уйду…

Он вдруг улыбнулся, растерянно, как-то по-детски:

— Нет, что ты! Останься, прошу!

Провел рукой по волосам, вздохнул судорожно и прямо посмотрел на меня:

— Лин, скажи, что ты обо мне знаешь?

Я развела руками:

— Мало что, ты не рассказывал…

— Я никому всего не рассказывал, — прервал он, — даже Рейну, но тебе… Не знаю почему, но я чувствую, что должен это сделать…

Его голос был тих и как-то безжизнен, только изредка в нем прорывалась боль:

— Я единственный ребенок у своих родителей. Никогда не понимал, зачем они поженились и были ли у них когда-нибудь чувства друг к другу. Впрочем, если когда-то и были, то только у отца к матери, а вот она… Моя мать ярчайшая представительница великосветских тари, холодных и стервозных. Меня она никогда не любила, а отец… Он пропадал на службе, возможно, потому что в нашем доме всегда было холодно и пусто… Я рос, и все время пытался понять: почему меня не любит мама? Почему папа интересуется только моими успехами в учебе и всегда держится холодно и отстраненно? Что со мной не так? В чем я виноват?

Он отвернулся, затем вздохнул и продолжил:

— Иногда мне казалось, что меня и вовсе нет. Так, тень, заводная кукла, к которой никто не испытывает никаких чувств, да и как можно любить или ненавидеть тень? К двенадцати годам я почти превратился в такую тень, а потом… потом меня отправили на лето в загородное поместье. А по соседству находилось поместье родителей Рейна, и как-то раз он пролез сквозь дыру в заборе и отправился знакомиться со мной. Это было так странно: кому-то я был интересен просто так, сам по себе! И я вдруг понял, что еще живой…

Я взяла его руку в свою, он пожал мне пальцы и слабо улыбнулся.

— Лин, ты ведь знаешь родителей Рейна, и видела, как они любят друг друга?

Я кивнула, улыбнувшись.

— Рейн познакомил меня с родителями, и я начал у них бывать. И отогреваться душой. Знаешь, я только тогда понял, что не виноват в том, что мои родители так относились ко мне. Вот только живым я себя чувствовал только рядом с Рейном, а потом возвращался домой и снова превращался в тень…

Он вдруг усмехнулся:

— Знаешь, иногда мне так хотелось выкинуть что-то совершенно нелепое и безумное, чтобы стереть это холодное светское выражение с лица родителей! Вот только я понимал, что тогда я могу потерять возможность общаться с Рейном…

— Ох, Лан… Я понимаю тебя, правда, — с чувством сказала я, вспоминая ледяные, оценивающие взгляды отца, матери и Варрэна. Пожалуй, настоящая Рина чувствовала себя таким же призраком…

— В семнадцать лет нас представили ко двору, и я с удивлением заметил, что на меня обращают внимание больше, чем на Рейна. Я никак не мог этого понять: мне всегда казалось, что в нем есть что-то необычное, яркое…

— Есть, — кивнула я, — только чтобы это увидеть, нужно смотреть сердцем!

— Хорошо сказано! Словом, у меня было несколько интрижек, пустых, не оставляющих после себя ничего светлого.

— Ни уму, ни сердцу, — пробормотала я.

— Интересное выражение, и очень точно выражающее ситуацию. Именно так все и было, а потом случилась эта мерзкая история с Сатией. И Рейн сам словно омертвел… Кто знает, что было бы с нами, если б он не решил поступить в Академию?

— Рейн? — выделила я главное, — не вы оба?

— Я пошел за ним, единственным человеком, рядом с которым чувствовал себя живым. А потом мы познакомились с удивительными сокурсницами, — он улыбнулся мне необыкновенно тепло, я никогда не видела у него такую улыбку. — Знаешь, Лин, почему для меня так важны были отношения с Сигни?

— Ну у меня есть догадки, но предпочту, чтобы ты сказал сам, — протянула я.

— Ладно. Она потрясающе красивая, добрая, замечательная девушка, но самое главное, почему меня так тянуло к ней — ей от меня не нужно было ничего, кроме меня самого. И это буквально окрыляло! И еще потому, что это делало меня ближе к вам всем…

— Для того чтобы быть ближе к нам тебе вовсе не нужно быть возлюбленным Сигни! — возразила я. — Мы наоборот думали, что ты держишься с нами как с ровней, лишь чтобы ее не обижать!

— Правда? — он выглядел растерянным. — То есть вы считали меня высокомерным засранцем?

Услышать такие слова от него было настолько неожиданно, что я рассмеялась:

— Ой, Лан, да что ты говоришь! Нет, мы считали тебя воспитанным таром, который пытается казаться проще, чтобы не обижать друзей. А на будущее… Знаешь, для меня вы все как члены семьи. И если ты еще будешь так чудить, я тебе на правах названой сестры мозги мигом на место поставлю! Сразу таким живым себя ощутишь!

Я погрозила ему кулаком, а Лан вдруг расхохотался. Он смеялся, не в силах остановиться, смеялся до слез, заставив меня обеспокоенно взглянуть на него:

— Ты в порядке?

— Да, ох, Лин, ну ты даешь! — сквозь смех с трудом выговорил он, — да уж, с тобой рядом тени не выжить. Спасибо!

Он встал, глубоко вздохнул и сказал:

— Знаешь, я себя чувствую лучше, чем когда-либо, словно сбросил тяжкий груз.

— Ничего удивительного, так всегда бывает, когда выговоришься, — с улыбкой ответила я, — тебе давно надо было это сделать!

— А кому я мог все это рассказать? Вряд ли бы даже Рейн меня понял, ведь у него были совершенно другие детство и юность! Еще раз спасибо тебе!

— Пожалуйста, и, Лан… Если что-то случится, помни: у тебя есть друзья, и ты всегда можешь поделиться с нами. Ладно, мне пора, хотела сегодня еще кое-что сделать.

— Я могу помочь? Или проводить тебя?

Вопрос Лана заставил меня пожать плечами:

— Помочь — нет, проводить можешь, но вряд ли тебе это будет интересно. Я вообще-то хотела навестить Фралию — это…

Он прервал меня:

— Самая модная портниха столицы, каковой она стала с твоей легкой руки. Хочешь что-то новое и интересное заказать?

— Нет, просто навестить, тем более, что ее дочка очень просила меня прийти в гости, как только я вернусь. Ну что, пойдешь со мной?

— Если ты не против — да, сейчас мне совсем не хочется быть одному.

— Тогда надо купить чего-нибудь вкусненького и подарок для Салии, так дочку Фралии зовут.

Через час мы подошли к дверям дома Фралии. Ее мастерская теперь была видна издалека: в огромной витрине было выставлено роскошное платье, а подсветка разноцветными магическими светильниками создавала ощущение сказочности. Мы зашли, звякнул колокольчик, и навстречу нам подскочила девушка лет шестнадцати:

— Приветствую, тар, нари, чем мастерская нари Фралии может вам услужить?

— Я бы хотела видеть вашу хозяйку, передайте нари Фралии, что пришла нари Алиэн.

Девушка кивнула, предложила нам присесть на диван и убежала, а через минуту в комнату быстрым шагом зашла Фралия, просияв мне навстречу улыбкой:

— Нари Алиэн, я так рада! А как Салия обрадуется! — тут она увидела поднявшегося Лана и сделала книксен:

— Прошу прощения, благородный тар, я…

— Нари, я здесь как друг Алиэн, она разрешила мне ее сопроводить. Надеюсь, это вас не сильно смутит, — любезно ответил Лан.

Фралия посмотрела на меня, дождалась моего кивка и предложила:

— Тогда пойдемте в жилую часть, у меня на сегодня клиенток больше не будет, так что угощу вас чем Боги послали.

Она провела нас в гостиную, усадила в кресла и вышла. Через минуту я услышала топот и в комнату буквально ворвалась Салия.

— Алиэн, ты приехала! — она бросилась мне на шею, потом увидела Лана и спряталась за мной, разглядывая его исподтишка.

— Малышка, это мой друг Лан, он очень хороший, не стоит его бояться, — ласково сказала я.

— Он твой жених? — «шепотом» спросила Салия.

— Нет, просто друг, а что?

— Такой красивый, — мечтательно протянула девочка, вызвав улыбку на лице Лана, — тогда я сама на нем поженюсь, когда вырасту!

Мы переглянулись и рассмеялись, Лан сквозь смех произнес:

— Первый раз на мне жениться собрались!

Салия надула губки, в голубых глазах показались слезы:

— Вы…

— Ну что ты, малышка, — ласково сказала я, — просто женятся мужчины, а ты ведь не мужчина? А девушки выходят замуж, вот нам и стало смешно, не обижайся!

— Правда? — слезы моментально высохли.

— Правда-правда, — весело ответил Лан, — иди сюда, должен же я с невестой поближе познакомиться!

Салия доверчиво подошла к нему, Лан протянул к ней руки:

— Садись ко мне на колени. Кстати, у нас для тебя подарок!

— Правда? — она просияла улыбкой, — покажи!

Он протянул ей куклу, купленную в одной из лавок, Салия схватила ее и принялась разглядывать, а потом вдруг обняла Лана и сказала:

— Спасибо! Ты и взаправду хороший и красивый!

В этот момент в комнату вошла Фралия, которая явно смутилась:

— Простите мою девочку, тар, она еще совсем мала и не понимает правил вежливости.

— У вас очаровательная дочь, нари Фралия, — улыбаясь, ответил Лан, — и она просто восхитительна в своей непосредственности. Поверьте, я ничуть не обижен, скорее польщен!

Когда через некоторое время мы, распрощавшись с Фралией и ее дочерью, которая явно не хотела расставаться с нами, вышли на улицу, в Лане не осталось и следа той боли и тоски, что я так явственно почувствовала в Академии. Напротив, в нем появилась какая-то легкость, а в его чувствах, улавливаемых мной, преобладали радость и уверенность. Отойдя от дома на пару шагов, он тряхнул головой и улыбнулся:

— Знаешь, Лин, я никогда раньше не общался с такими маленькими детьми. Если честно, я их даже немного побаивался, но эта малышка такая чудесная!

— Мне она тоже очень нравится, — кивнула я, — ну что, в Академию?

— Да, идем.

По дороге Лан задал вопрос:

— Послушай, Рейн уже наверняка спрашивал о том, что мы чувствовали на каникулах, но я тоже хочу узнать: что это было?

— Я была при смерти, но не спрашивай, как это произошло. Я пообещала Рейну рассказать все, а повторять такое дважды… — меня передернуло.

— Я подожду, — покачал головой Лан, — да и Кэл явно захочет это услышать!

Кэл… Осознание моего непонимания, что теперь будет с нами, накатило на меня волной, и я отвернулась, чтобы сдержать слезы.

— Не уверена, что Кэл захочет это услышать. Да и последний случай произошел у него на глазах, так что я расскажу вам двоим в любое время, когда это будет удобно.

— Вы что, поссорились? — взгляд Лана был удивленным.

— Нет, просто глупая и нелепая случайность, — вздохнула я, — и теперь я не знаю, как он себя поведет.

— Все будет хорошо, не переживай, — улыбнулся он мне.

За разговором мы незаметно дошли до Академии, Лан проводил меня до общежития и ушел, пожелав доброй ночи. Я же медленно принялась подниматься по лестнице, размышляя о том, стоит ли рассказывать о нашем разговоре Сигни. Подумав, решила промолчать: если Лан захочет, он всегда может поведать об этом друзьям и сам.

Следующим утром — я в это время раскладывала учебники для второго курса, только что полученные в библиотеке — в дверь требовательно постучали. Открыв, я с удивлением уставилась на нежданного визитера:

— Раян? Что ты тут делаешь? Или мне нужно обращаться к тебе «магистр Раян»? — последние слова я поговорила с надеждой.

— Нет, — покачал он головой, вызвав у меня разочарованный вздох, — и мне нужно тебе кое-что рассказать. Могу я зайти?

— Да, конечно, если сплетен не боишься, — взглядом указала я на сокурсниц, у которых вдруг совершенно случайно нашлись дела в коридоре.

— М-да, — протянул он, — давай лучше поговорим в «Пьяном петухе».

Когда мы разместились за столом, Раян активировал амулет от подслушивания и сказал:

— Я встречался с ректором и принцем Тиррианом, рассказал им обо всем, что произошло: о тенаритовой шахте, изысканиях Таэршатт, переговорах с Шарэррах. И о твоем участии во всем этом.

— Прости, но иначе нельзя было? Я про мое участие…

— Я рассказал им только о том, без чего история выглядела нескладной. Так что я умолчал о том, что конкретно произошло в шахте и о том, что ты стала другом клана Шарэррах. И кстати, о Сигни с Эрвейном я тоже ничего не сказал.

— Спасибо! — я взглянула на него с благодарностью, — а ты не знаешь, чем это мне грозит в дальнейшем?

Он пожал плечами:

— Усиленным вниманием со стороны ректора и принца, так оно у тебя и так уже есть! Ни принц, ни ректор не собираются посвящать в эту историю кого-либо еще.

— И слава Богам! Раян, а ты не вернешься к преподаванию? Почему? Ведь принцессы уже нет в Академии!

Он усмехнулся:

— Во-первых, место преподавателя как магии Воздуха, так и страноведения занято на ближайшие три года, у них заключены контракты, которые ректор без очень веских причин разрывать не будет. А во-вторых… Как мне показалось, ректор предпочитает, чтобы то место, что занимаю сейчас, я занимал и впредь.

— То есть место его глаз, ушей и голоса? — спросила я.

— Это так очевидно? — он взглянул на меня с интересом.

— Ты сам меня учил разбираться в политике, дипломатии и прочих хитрых вещах, — развела руками я, — надеюсь, я была прилежной ученицей?

— Вполне. Да, ты права, именно в этом и состоят мои обязанности. Попутно я везде ищу то, что может помочь моей основной цели. Так что скоро опять уеду…

— А как дела у Тины? Я ее теперь и не увижу, — вздохнула я, — и еще у меня есть один вопрос… Что сделают с той тенаритовой шахтой?

— У Тины все хорошо, — просиял Раян, — у нее оказалась очень сильная Жизнь. Так что она теперь студентка факультета Целителей. А насчет шахты… Ты что, не знаешь, что ее уничтожили?

— Нет, — я помотала головой, — когда?

— Как только вывезли оттуда людей. Обрушили вход, завалили камнями всю долину, а затем драконы щедро опалили камни своим огнем. Так что теперь до тенарита не доберется никто! Ну и в любом случае Шарэррах будут за этим местом присматривать. Ладно, мне пора! Пойдем, провожу тебя до ворот.

Уже на улице Раян спросил:

— Лин, а Кэл уже приехал? Вы поговорили?

— Нет, — вздохнула я, — во всяком случае, я его не видела.

— Ну ничего, завтра он в любом случае появится, разберетесь! — приободрил меня Раян.

Кэла на следующий день я так и не увидела, хотя целый день просидела на подоконнике, наблюдая за суетой во дворе. Как потом сказал мне Дойл, Кэл появился в их комнате только поздним вечером, перед самой полуночью…

Глава 2

На следующий день я проснулась затемно. Вот и начинается второй курс, что принесет он мне и моим друзьям? Сегодня я в любом случае увижу Кэла, и от одной мысли об этом было радостно и тревожно одновременно…

К тому времени, как зазвонил будильник, я была полностью готова к разминке. Сигни поднялась по сигналу, ворча, что опять высыпаться не будет, и чего некоторым остроухим не спится? Усмехнувшись, я предложила ей поспать до Колокола, на что удостоились злобного взгляда и шипения.

Спускаясь по лестнице, мы весело переглянулись, завидев первокурсниц с потрясенным выражением на лицах, выходящих из комнат на втором этаже. Давно ли мы сами были такими же? Всего год, а казалось, что это было так давно!

На полигоне мы с Сигни оказались одними из первых, чуть позже подошли Дойл, Рейн и Лан, весело поприветствовав нас. Я огляделась по сторонам, Кэла нигде не было видно. Дойл, поймав мой взгляд, прошептал, что он вышел сразу за ним. Кэл появился буквально за несколько секунд до начала разминки. Вот его еще не было, моргнула — и он уже подходит к нам. Короткий кивок, слова приветствия всем одновременно, и начинается занятие, а я так и не успела посмотреть ему в глаза…

После разминки, во время которой я все время пыталась хоть на секунду поймать его взгляд, Кэл исчез так же незаметно, как и появился. Я только оглянулась растерянно и беспомощно, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

— Лин, бежим скорее, надо переодеться, — громче необходимого сказала Сигни и кивнула парням, — увидимся за завтраком!

Мы бежали в общежитие, а в моей голове молотком стучала одна мысль: почему? Почему он не хочет хотя бы поговорить со мной? Влетев в комнату, я упала на кровать и разрыдалась, так долго сдерживаемое напряжение выплеснулось слезами. Сигни села со мной рядом и молча гладила меня по голове, а я изо всех сил пыталась сделать так, чтобы мои эмоции не затронули друзей…

— Ну все, Лин, — мягко сказала она, — все наладится! Не будет же он вечно от тебя шарахаться! В конце концов ему придется с тобой поговорить…

— Я за ним бегать не буду, — отрезала я, выпрямляясь, слезы мгновенно высохли, — я его люблю, но если он не хочет меня видеть — так тому и быть! Хочет держаться как друг или даже как просто однокурсник — его право! Только это так больно… — слезы снова подступили к глазам, но я удержала их, — ладно, времени у нас мало, я в душ!

Что ж, я оказалась права… Кэл не избегал нас, но и держался как-то отстраненно. Да, мы сидели вместе на лекциях, тренировались в группе на боевке, вместе завтракали, обедали и ужинали, но между нами повисло напряжение. Не было шуток, смеха, веселых подначек, и Кэл по-прежнему не смотрел мне в глаза… Как-то раз, не выдержав, Дойл попытался вызвать Кэла на откровенность. Но, как мне позже сказал Дойл, при вопросе о том, что у него со мной происходит, Кэл ответил, что это никого не касается и попросил не лезть к нему в душу.

Все время я отдавала учебе, стараясь не думать о любимом. Предметы у нас остались теми же, лишь поменялось расписание и, естественно, усложнились сами задания. На боевке мы все тренировались на износ. Кстати, Дойл выполнил-таки свое обещание и поблагодарил мастера Дарена за его науку, я присоединилась к нему: ведь его вроде бы садистские задания спасли мне жизнь как минимум дважды: в море и когда я ползла по скалам! Мастер только ухмыльнулся, но я увидела радость, плеснувшуюся в его глазах.

Шли дни. Прошла седмица, другая… Постепенно все возвращалось на круги своя: то Рейн передразнит кого-то, то Дойл ввернет едкое словцо. А мне все чаще казалось, что Кэл смотрит на меня с какой-то непонятной тоской, но отводит глаза сразу, как только я пытаюсь поймать его взгляд… Я понимала, что рано или поздно это должно закончиться, вот только как и когда? Шел к концу первый месяц учебы, когда все разрешилось…

Был последний день седмицы, и я возвращалась из школы мастера Ларга, где предпочитала проводить выходные: там я могла хоть ненадолго отодвинуть мысли о Кэле. Я уходила туда затемно, и возвращалась тогда, когда на небе зажигались первые звезды. Вот и в тот день я шла уставшая, ничего не видя и без единой мысли в голове, так что столкнулась с Кэлом у входа в общежитие практически нос к носу. Он сделал шаг назад, отводя глаза, а чей-то насмешливый женский голос пропел:

— Ну надо же, наконец даже до каллэ’риэ дошло, что иметь дело с полукровкой — только мараться!

Я подняла взгляд и встретилась глазами с одной из эльфиек-сокурсниц, та рассматривала меня словно какое-то насекомое. Чувствуя, как душу сковывает лед, а на глазах выступают слезы, я рванула к полигону, не обращая внимания на отчаянный вскрик Кэла «Лин!!!»…

Я неслась, не разбирая дороги, а в голове насмешливым эхом звучали слова эльфийки: «полукровка… мараться…» Что ты себе возомнила, дурочка несчастная? Может, поэтому Кэл и избегал меня, а вовсе не из ревности или обиды? Понял, что я ему не пара?

Не добежав до полигона, свернула в сторону — в моем состоянии на полосе я скорее всего сломала бы себе шею, а как бы мне не было паскудно, умирать я не желала. Рядом находилось невысокое строение, что-то вроде спортивного зала — там мы занимались зимой. Вошла — магические светильники вспыхнули автоматически — и достала из ножен кинжал. Как раз сегодня учитель показал мне новое упражнение, вот и буду тренироваться!

Я пыталась сосредоточиться, но удавалось плохо: в голове все еще звучали насмешливые слова, на глаза то и дело набегали слезы, но я смахивала их и снова и снова повторяла никак не дающееся мне движение. Не выдержав, я выругалась и обратилась… не знаю, к кому, наверное, к небесам:

— И вот что я делаю не так?

Ответил мне тихий и такой знакомый голос:

— Ты запястье немного не доворачиваешь.

Я развернулась и впервые за этот месяц прямо взглянула в зеленые глаза Кэла. Он посмотрел в мои глаза и вдруг рухнул передо мной на колени и склонил голову, заставив сделать шаг назад.

— Что ты…

— Лин, я… Я знаю, что вел себя как последний идиот! И тогда, когда уехал, не сказав тебе ни слова, и этот месяц… Боги, мне было стыдно взглянуть тебе в глаза, я проклинал свою глупость каждую минуту с тех пор, когда оставил тебя тогда, после шахты! Если бы я только знал… Клянусь, у меня и мыслях не было, что мое поведение можно было истолковать так! Мне казалось, что ты презираешь меня за то бегство, и я просто не смел сказать тебе все, что так хотелось!

Я слушала его слова и не верила своим ушам. Это не сон? Он говорит мне…

— Почему ты уехал тогда? — мой голос прервался, на глазах выступили слезы.

Он поднял голову, в его глазах бушевало пламя:

— Потому что я чуть не сошел с ума, увидев, как ты обнимала Раяна. Я забыл обо всем: что он твой друг, что он жених Тины, я видел только твое счастье и радость при виде него. Я уехал, чтобы у меня не было искушения убить его. Убить того, кого так нежно обнимала та, которую я люблю больше жизни.

Я ахнула, выронив кинжал и схватившись руками за горло, неверяще разглядывая его.

— Кэл, ты говоришь…

— Я люблю тебя, Лин. Я понял это, как только уехал из Академии… И мне все равно, кто и что на это говорит! Скажи мне только: ты хоть когда-нибудь простишь меня за мою глупость? Есть ли у меня надежда на то, что ты ответишь на мои чувства?

Я помотала головой, пытаясь прийти в себя. Его лицо вдруг помертвело, глаза наполнились горечью:

— Что ж, именно этого я и боялся. Того, что ты мне откажешь. Прости, я не побеспокою тебя больше, — его голос звучал глухо и прерывался, он поднялся, собираясь уходить. И тут я наконец смогла вымолвить:

— Кэл, как же ты… ох, глупый мой любимый…

Он вздрогнул, как будто я ударила его и одним плавным движением шагнул ко мне, всматриваясь в мое лицо с жадным ожиданием:

— Лин, ты сказала…

— Я люблю тебя. И порой мне кажется, что я полюбила тебя с нашей первой встречи… Тогда, в том переулке в Кранеле…

В глазах Кэла бушевала буря, он мельком взглянул на упавший кинжал:

— Так это была ты… Всегда ты… Сердце мое…

Он поднял руку и коснулся кончиками пальцев моего виска, бережно проведя ими по лбу, обведя скулу, подбородок — словно ювелир, что вертит в руках драгоценный кристалл, любуясь его гранями, заставляя меня затаить дыхание от щемящей душу нежности. Вдруг он коротко простонал и притянул меня к себе одним сильным движением, впиваясь поцелуем в губы.

Я прильнула к нему, задыхаясь от желания, отдаваясь во власть его сильных рук, отвечая на поцелуй со всей столь долго сдерживаемой страстью. Кэл оторвался от моих губ и принялся осыпать поцелуями мое лицо, шею, затем чуть прикусил мочку уха, вырвав у меня стон.

— О, Кэл…

Он взглянул на меня, зеленые глаза его сияли, словно звезды, дыхание стало прерывистым и хриплым.

— Моя Лин…

— Только твоя, счастье мое, — шепнула я, целуя его лицо, шею, вдыхая кружащий голову аромат кожи желанного мужчины, зарываясь пальцами в его густые волосы и чувствуя его желание, его нежность. Казалось, мое тело превратилось в аритан, а Кэл играл на нем, словно музыкант-виртуоз, заставляя дрожать и петь каждую струнку.

Он взял меня на руки, шепча — Боги, как нежно! — о том, как он любит меня, а я понимала, что больше не чувствую границ меж нами. Я вдруг с несомненной ясностью ощутила все его чувства, они обрушились на меня, словно прорвав плотину и заставляя меня тонуть в них, погружаясь в пучину сладкого безумия. Любовь, нежность, яростное желание, стремление защитить, чувство вины, ревность — все это словно стало моим, многократно отразившись… И мир сошел с ума…

В зале поднялся ветер, сначала слабый, он становился все сильнее, превращаясь в ураган, закрутившийся вокруг нас в воронку. В нее вдруг вплелись алые нити огня, а сквозь мое тело словно прошел разряд. Один, другой, третий — меня выгнуло от боли, в ушах стоял гул. Кэл что-то кричал, но я ничего не слышала. Он сжал меня в объятиях и куда-то понес.

Боль по-прежнему терзала мое тело, а Кэл почти бежал, одновременно умоляюще что-то шепча мне на ухо. Я прислушалась, пытаясь разобрать его слова, но тщетно… Он миновал общежития и устремился к административному корпусу, почти у самых его дверей нас перехватили куратор и магистр Граяр. Последний что-то быстро сказал Кэлу, вызвав его гневное отрицание. Впрочем, магистра это не остановило: последний спазм боли, и я почувствовала, как от меня словно что-то отрезают, а буйство стихий прекращается.

Кэл прижал меня к себе и бросил:

— Вы не имеете права! Лин не сделала ничего для того, чтобы надевать ей противомагические браслеты!

Я охнула, скосив глаза и увидев на запястьях проклятые браслеты. Магистр Граяр покачал головой:

— Это не наказание, а спасение, иначе бы она попросту сгорела.

В это время двери корпуса отворились, и оттуда стремительно вышел магистр Гаррод, внимательно посмотрел на меня и Кэла и сказал магистру Бренану:

— Ректор велел доставить в зал совещаний всю шестерку. А вы, — повернулся он к Кэлу, — следуйте за мной! Магистр Граяр, вы тоже нужны!

Я тихонько сказала Кэлу:

— Я уже и сама ходить могу, наверное!

— А мне нравится носить тебя на руках, — шепнул он мне, — так что мы и пробовать не будем!

Кэл последовал за магистром Гарродом, который привел нас в тот самый зал, где когда-то состоялось разбирательство по делу принцессы. Декан боевиков коротко бросил нам: «садитесь» и вышел. Мы переглянулись, Кэл опустил меня в одно из кресел и сел рядом, переплетя свои пальцы с моими. И только в этот момент я увидела, что на нем также надеты браслеты, и воскликнула:

— Тебе-то зачем их надели? Что вообще происходит?

На мой вопрос ответил наш преподаватель по теории магии, усаживаясь в одно из расположенных напротив нас кресел:

— Инициация звезды.

Мы уставились на него, и Кэл спросил:

— И каким образом она инициировалась, если никто из нас не занимался магией? Я правильно понял, что это и был всплеск?

— Не просто всплеск, — властный и полный силы голос ректора прозвучал от двери, заставив нас вскочить. Точнее, что касается меня — попытаться, стоило приподняться, как меня шатнуло и я снова осела в кресло. Ректор махнул на нас рукой:

— Сидите.

Он уселся в центральное кресло напротив нас, справа от него сел магистр Гаррод, а магистр Граяр оказался по левую руку от ректора. Несмотря на всю серьезность положения, я чуть не хмыкнула: прямо чрезвычайная тройка! Кресла были размещены так, что три из них стояли напротив десятка других, расположенных полукругом. В результате выглядело все так, словно мы — подсудимые, а ректор и магистры — наши судьи. Знать бы еще, в чем нас обвиняют! Мои мысли озвучил Кэл:

— Тар ректор, магистры, можем ли мы узнать, в чем мы виноваты, что вынуждены предстать перед столь необычным… трибуналом?

— Мы вас ни в чем не обвиняем, студент, — ответил ему ректор, — но сейчас вы опасны для окружающих, и мы должны с этим разобраться. Подождем, пока сюда не доставят остальных.

Мы сидели в молчании: ректор и преподаватели рассматривали нас, словно необычный экземпляр зоопарка. Мне становилось все более не по себе, силы придавало только нежное пожатие руки Кэла и его молчаливая поддержка. Боги, какое счастье знать, что тот, кого ты любишь, отвечает тебе взаимностью и готов защищать тебя!

Наконец дверь отворилась и вошел магистр Бренан в сопровождении остальных членов нашей шестерки. Все они выглядели пришибленными и шокированными, и на всех, как я заметила с возмущением и яростью, были надеты тенаритовые браслеты! Во мне поднялся гнев, и возникло странное ощущение: словно та невидимая преграда, что отрезала меня от магии, истончилась и стала преодолимой, а в зале заклубилась странная сила. Ректор резко взглянул мне в глаза:

— Студентка эс Лирэн, сдерживайте свои эмоции! Или вы навредите своим друзьям!

Я потрясенно уставилась на него. Неужели он прав? Чуть прикрыла глаза и принялась контролировать дыхание, пытаясь успокоиться, и мне это удалось: гнев ушел, а сила словно улеглась. Ректор одобрительно кивнул:

— Отлично, нари Алиэн! Итак, приступим! Магистр Граяр, поясните нашим студентам, что происходит с точки зрения теории магии!

Магистр Граяр склонил голову:

— Да, тар ректор.

Затем он слегка откашлялся и обратил свое внимание на нас:

— Что ж, студенты. Начнем с того, что вы шестеро — боевая группа редчайшей конфигурации, именуемая «звездой», а студентка Алиэн — ее центр, так называемое сердце. Свойства звезды и собственно сердца изучены слабо, ясно лишь одно: пропуская через себя магию других членов группы, так называемых «лучей», сердце усиливает ее. Вернее, не совсем так: оно делает что-то до сих пор нам непонятное, в результате чего магия лучей не конфликтует друг с другом, а складывается, усиливаясь многократно. Когда это происходит в первый раз, то называется инициацией. Именно она и произошла только что, полагаю, вы все почувствовали свою магию? — и он требовательно уставился на моих друзей.

Дождавшись нестройного согласия, он удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Результатом стал мощнейший магический всплеск в каждом из вас. О магических всплесках и их последствиях я рассказывал вам на лекциях, так что варианты развития событий вы вполне представляете!

— Простите, тар ректор, магистры, могу я сказать? — почтительно обратился Рейн и, получив нетерпеливый кивок ректора, продолжил, — магистр Граяр говорил о том, что в этом случае надеваются противомагические браслеты, и это помогает, хотя и действует на ауру разрушительно. Но я все равно чувствую Силу! Пусть и слабо, словно огонек вдали, но чувствую!

Ему ответил ректор:

— Сила звезды такова, что для ее абсолютного сдерживания есть только два варианта. Первый — убить сердце, — в ответ на возмущенный вскрик Кэла, которому вторили остальные, он только усмехнулся, — я не собираюсь этого делать, студенты! Второй — заковать вас всех в тенарит полностью. Как вы понимаете, это тоже не вариант. Поэтому если вы хотите стать магами… выбора у вас попросту нет! Единственный возможный для вас путь — в кратчайшие сроки овладеть своей магией. Иными словами, за этот год вам всем придется пройти программу трех курсов, чтобы как можно скорее провести ритуал, который наши студенты проходят после четвертого курса! Все ли готовы на это? Ибо если хоть кто-то откажется, смысла эта затея иметь не будет! Нари Алиэн, что скажете?

— Простите, тар ректор, но принимать решение должны мои друзья. В конце концов, это я виновата в происходящем, так что пускай выбирают они!

— Пожалуй, такая точка зрения имеет право на существование, — кивнул тот, — тогда… студент эс Транкел, что скажете вы?

Дойл подскочил, словно на пружине, несколько секунд помолчал и выдохнул:

— Я готов учиться.

Ректор поочередно опросил всех нас, затем удовлетворенно кивнул:

— Что ж. Завтра вам не нужно посещать занятия, для вас будет составлен индивидуальный план, который вы сможете узнать у вашего куратора, зайдете к нему в шесть вечера. Теперь все могут быть свободны, магистр Бренан, снимите с них браслеты. Магистры, я жду вас у себя завтра в десять. Нари Алиэн и тар Кэлларион, останьтесь!

Наши друзья и магистры покинули зал, оставив нас с ректором, браслеты по-прежнему красовались на наших руках. Когда дверь закрылась, ректор вздохнул и произнес:

— Я оставил вас по весьма важной причине. Только сегодня мы поняли, что толчком к инициации звезды служит не магия сердца, как полагали ранее, а его эмоции. Произошло что-то, вызвавшее эту бурю, и я хочу знать, что именно!

Мы переглянулись. И как это объяснить? Молчание затягивалось, заставив ректора покачать головой:

— Ненавижу лезть в личные отношения, это вообще не в правилах Академии, но… Нари Алиэн, до тех пор, пока вы не пройдете ритуал контроля силы, вы должны избегать ситуаций, в которых будете неспособны контролировать свои эмоции. Понимаете?

— Простите, тар ректор, я не совсем…

— Проклятье! — маска невозмутимости слетела с него, — хотите прямо? Есть не так много ситуаций, в которых это невозможно: сильная физическая боль и такое же сильное удовольствие. Иными словами, это тяжелое ранение, роды и физическая близость! Так понятно?

Мои щеки опалило жаром, я смущенно прошептала:

— Да, тар ректор.

— Слава Богам! Подойдите, я сниму браслеты, и можете идти, — устало осел в кресле он.

Мы вышли из зала рука об руку. Только дверь закрылась, Кэл обнял меня со словами:

— Боги, Лин, как же ты меня напугала!

Я уткнулась ему в шею, прошептав:

— Я и сама испугалась… Что наврежу тебе, всем вам…

Он нежно поцеловал меня в висок:

— Все будет хорошо, сердце мое. Я, все мы сделаем для этого всё. Идем? Нас наверняка друзья ждут!

— Да, идем!

Стоило нам выйти из здания, как навстречу нам бросились друзья, наперебой задавая вопросы:

— Что произошло?

— Как это случилось?

— Вы помирились?

— Что это было про звезду?

Только услышав последний вопрос, я сообразила: а ведь про звезду знают только Сигни и Дойл! Я так и не поведала Рейну и Лану о произошедшем со мной на каникулах: у меня не было желания рассказывать, а парни, видя мое и без того угнетенное состояние, вели себя исключительно деликатно, стараясь не напоминать лишний раз об этом.

— Мы помирились, да, — я улыбнулась Кэлу, получив в ответ ласковую улыбку, — а относительно звезды… Раз у нас завтра нет занятий, давайте все обсудим после завтрака, хорошо?

— Договорились, — за всех ответил Рейн, — а на разминку пойдем?

— Я бы сходила, — кивнула я, — как-то привыкла так день начинать…

— Отлично, тогда увидимся на разминке, — резюмировал Рейн, — а сейчас предлагаю всем идти спать. Вечерок сегодня выдался тот еще!

— Вы идите, мы с Лин задержимся ненадолго, — сказал Кэл, улыбаясь, — доброй ночи, друзья!

Пожелав нам доброй ночи, они ушли, а Кэл снова подхватил меня на руки.

— Кэл, я так совсем ходить разучусь, — запротестовала я.

— Радость моя, я так долго об этом мечтал, — покачал тот головой, — так что уж позволь мне эту малость!

Он отнес меня в парк, сел на скамейку и усадил меня к себе на колени. Я положила голову ему на плечо и прошептала:

— Знаешь, я сейчас так счастлива… Я боялась никогда не услышать от тебя тех самых слов… Скажи, почему ты не поговорил со мной сразу же, как только вернулся в Академию? Почему избегал меня?

Он отвел глаза, сглотнул и посмотрел на меня, словно в растерянности. А затем заговорил, подбирая слова:

— Тогда, в конце года… Мне казалось, что я чувствую твою симпатию, интерес, а когда ты провожала меня — теплоту и нежность…

— Это и правда было так, — удивленно и с ноткой упрека сказала я.

— Лин, — помотал он головой, — дай я попытаюсь объяснить. Понимаешь, я вернулся, и мне показалось… что это ушло… что для тебя я стал просто одним из друзей, как Рейн, Лан и Дойл. Мне даже казалось, что ты относишься к ним с большей симпатией… И я попросту боялся твоего отказа…

Я резко отстранилась:

— Прости, но чего ты ждал? Я пыталась поговорить с тобой наедине — безуспешно, ты так хорошо прятался от меня! А бегать за тобой… я люблю тебя, но я не одна из твоих прежних любовниц, и никогда бы не стала делать этого… даже если сердце обливалось кровью, — я закусила губу и отвернулась.

Он нежно повернул мою голову, взяв за подбородок. Глядя прямо мне в глаза, он сказал со всей возможной искренностью:

— Лин, ну и дураком же я был! Столько мучил тебя и сам мучился! И как ты только меня простила?

— Потому что я люблю тебя. Только пообещай мне одну вещь: если тебе еще раз покажется что-то непонятным, странным, если тебе кто-то про меня что-нибудь скажет — ты спросишь у меня!

— Клянусь! — Кэл сказал это не колеблясь ни секунды, — подумать страшно, что могло случиться из-за моего молчания. Никогда бы не подумал, что могу так бешено ревновать!

— Глупый, я тогда просто думала, что Раян погиб — видела, как он упал под камнями — и когда увидела его живым…

— Не надо, Лин, я уже давно все понял, — прервал меня Кэл, — лучше поцелуй меня. И… Можешь расплести косу?

Чуть отстранившись и глядя ему прямо в глаза, я выполнила его просьбу и встряхнула головой, длинные русые волосы окутали нас словно плащом. Кэл застонал и потянулся к моим губам, запустив руку в мои волосы, я отвечала, явственно чувствуя его желание… Оторвавшись от безумно сладкого поцелуя, покачала головой:

— Любимый, ты помнишь, что нам ректор сказал?

— Ммм, как же мне нравится, когда ты меня так называешь, — от его чуть хрипловатого голоса по моему телу пробежала жаркая волна, — но ты права, я постараюсь сдерживаться. Хотя это и нелегко, — добавил он, целуя меня уже скорее нежно, чем страстно.

Какое-то время мы просто сидели, обнимаясь, затем Кэл сказал:

— Лин, мне не хочется с тобой расставаться, но надо отдохнуть, иначе, если мы завтра будем словно сонные мухи, мастер Дарен зверствовать начнет. Пойдем, я провожу тебя к общежитию.

— Пойдем, — кивнула я, поднимаясь, — а мастер Дарен и без того зверем глядеть будет за то, что мы с его залом сделали… Ох, совсем забыла! Мой кинжал! Его забрать надо!

— Заберешь завтра, в чем беда? — пожал плечами Кэл, обнимая меня за талию.

— Ты не понимаешь, он заклят на крови! И никому не дается в руки!

— Правда? — протянул Кэл, — а как же я? И почему ты мне не сказала о том, что это ты была в Кранеле, когда я рассказал тебе эту историю? Почему ты тогда решилась помочь мне и отказалась от Долга Жизни?

Я вздохнула, отвела глаза и заговорила, то и дело запинаясь:

— Знаешь, в том переулке… Сначала мне понравился твой ответ этим негодяям по поводу остроухого, потом восхитил бой, а когда тебя ранили… Просто поняла, что не хочу, чтобы тебя убили, вот только я тогда совсем ничего из себя не представляла как боец… А кинжал словно сам попросился к тебе в руки, иногда мне даже кажется, что в нем есть душа… И насчет Долга Жизни — мне не нравится это понятие, я сделала это не ради благодарности!

Кэл ласково приподнял мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза, и спросил:

— И все же, почему ты не сказала мне, что это ты спасла меня, когда я рассказывал тебе эту историю?

— Потому что я хотела твоей любви, а не благодарности! — выпалила я и попыталась отвернуться. Впрочем, моя попытка тут же была пресечена еще одним нежным поцелуем и шепотом:

— Спасибо тебе, любимая. И давай я тебя все-таки провожу до общежития, а кинжал заберу сам, раз уж он дается мне в руки.

Он проводил меня, еще раз нежно поцеловал и, пожелав мне доброй ночи, быстро ушел. Я посмотрела ему вслед и вошла в двери.

Когда я вошла в комнату, Сигни не спала, ожидая меня. Стоило мне закрыть дверь, как она подскочила ко мне и спросила:

— Ну что?

— Сигни, он меня любит! Я даже не надеялась на это!

— Ну наконец-то вы закончили дурью маяться! — воскликнула подруга, — это ж надо, столько мучиться и другого мучить! А… он хорошо целуется?

— Божественно, а больше я тебе ничего не скажу, — рассмеялась я, чувствуя, как меня окончательно покидает напряжение.

Глава 3

На следующее утро я выпорхнула из общежития точно на крыльях, с удивлением и радостью обнаружив, что Кэл ждет меня. Он улыбнулся мне:

— Моя прелестная нари позволит преданному поклоннику проводить ее?

— Право же, не знаю, может ли моя скромная персона позволить себе столь блистательного кавалера? — рассмеялась я, подавая ему руку, которую он поцеловал.

Справа раздался придушенный вздох, и я краем глаза увидела ту самую эльфийку, что вчера высказывалась насчет полукровки. В ее глазах мелькнула явная злоба. Интересненько, и что бы это значило? Неужто она нацелилась на Кэла, потому и вела себя так? Забавно, а ведь именно ее реплика заставила моего каллэ’риэ осознать, как его поведение выглядит со стороны!

Пока мы шли к полигону, я не выдержала и спросила:

— Кэл, а та эльфийка?

Он понял и пожал плечами:

— Она делала мне недвусмысленные намеки, но безуспешно.

— А почему безуспешно, кстати? Ты в начале прошлого года весьма часто менял дам!

Похоже, что-то в моем голосе все же выдало меня, заставив его удивленно поднять бровь:

— Неужели я слышу ревность? Это радует! Ну а если честно… Лин, прости, но я уже не мальчик и у меня были женщины, и тебе придется с этим смириться!

— Я понимаю, что у тебя есть прошлое, и спокойно отношусь к этому, но ты не ответил на мой вопрос!

— Потому что это могло кончиться браком. Эльфийские традиции, знаешь ли! Ладно, я не хочу об этом говорить! Кстати, а ты вообще представляешь, насколько соблазнительной выглядишь в этой форме, — на последней фразе его голос стал чуть ниже и каким-то… обволакивающим.

— Ох, Кэл, ну что ты творишь! — воскликнула я, заливаясь краской, — вот как мне после таких слов разминкой заниматься?

Он нагнулся к моему уху, словно желая сказать что-то тайное или непристойное, и прошептал все тем же искушающим голосом:

— Старательно!

Я грозно посмотрела на него:

— Ах ты…

— А что я такого сказал? — зеленые глаза искрились смехом, — разминкой надо заниматься старательно!

После разминки и завтрака, который прошел на редкость весело, наша шестерка отправилась в парк, провожаемая потрясенными взглядами сокурсников. Усадив нас с Сигни на скамейку, парни уселись на начинающей желтеть траве и Рейн потребовал:

— А теперь рассказывай!

Я рассказала все: о словах магистра Гаррода на балу, когда я впервые узнала о звезде, о происшествии в Торнаре, беседе с принцем и его подарке — слушая это, Рейн и Лан понимающе переглянулись, а Кэл призадумался. Передохнула и продолжила, поведав об исчезновении лодки Дирка, нашем перемещении на полуостров и пленении друзей, путешествии за подмогой, атаке драконов на шахту, пребывании у Шарэррах… Словом, обо всем, кроме причин того, что произошло со мной рядом с Туманными горами, тайн клана Шарэррах и некоторых деталей наших разговоров с Раяном. Внимательно слушали даже Сигни и Дойл, ведь некоторые моменты оставались неизвестными и им. Впрочем, они дополнили мое повествование, рассказав: Дойл — о поисках меня и Сигни в Торнаре после похищения, и они оба — про плен у Таэршатт. Наконец я смолкла и обессиленно откинулась на спинку скамейки.

Рейн покачал головой:

— И все-таки я был прав, лучше бы ты с нами поехала! Верно, Лан? Лан! — помахал он перед носом у задумавшегося друга.

— А? Нет, ты не прав, — возразил Лан, он говорил медленно, точно взвешивая каждое слово, — тогда Оровен мог бы убить Сигни. Или бы Сигни и Дойл погибли на той шахте, ведь было бы некому привести помощь. И даже то, что Лин уже применяла свою силу сердца, может пойти на пользу… Мне не нравится другое…

— Таэршатт? — понимающе спросил Кэл.

— Таэршатт… Те, кто спаслись — вряд ли стоит надеяться, что среди них нет тех, кто знал о наличии среди пленников студентов Академии…

— С учетом того, что Дойл и Сигни говорили о том, что их допрашивал какой-то маг, понятно, что об этом лидеры Таэршатт знали и так. Вопрос только в том, что еще они могли узнать, — возразил Кэл.

— Мы ничего им не говорили! — возмущенно воскликнул Дойл.

Лан покачал головой:

— Дойл, ты можешь об этом даже не знать! Сильный маг Духа может вытянуть из любого все что угодно, а порой и то, что жертва и сама давным-давно забыла!

— Значит, мы должны считать, что Таэршатт знают о нас все. И о звезде тоже! — резюмировал Рейн.

— Верно, но меня настораживает не только это. Внимание принца Тирриана… — покачал головой Лан.

— Если бы не его внимание, мы бы все умерли, — покачала головой я, — так что мою благодарность он уже заслужил. И не думаю, что вы все откажетесь от задания, если он захочет нам его дать!

— От задания-то мы не откажемся, особенно я и Рейн — мы ведь подданные Каэрии, а вот в остальном… — усмехнулся Лан.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кэл.

— Я хорошо знаю принца, его восхищают незаурядные люди. А уж умные женщины… тем более если они еще и красивы… Не думаю, что служба звезды — все, что интересует его в Лин!

Кэл, сидевший на траве рядом со мной, весь закаменел. Я легонько погладила его по плечу и ответила Лану:

— На службу звезды и мое уважение и даже преданность он может рассчитывать, на все остальное — нет!

— Лин, я просто предупредил, чтобы ты была настороже, — улыбнулся мне Лан.

— Спасибо, друг мой. Кто предупрежден — вооружен, так что врасплох меня не застанут! А расскажите-ка нам, как прошли ваши каникулы?

Лан поморщился, а Рейн рассмеялся:

— Кое-кому было совсем не весело, верно?

— Ага, скажи спасибо Лин, что у тебя таких проблем не было! А то кто бы еще смеялся! У меня-то есть выход, которого у тебя нет, — парировал Лан.

— О чем это вы? — заинтересовался Дойл.

— О матримониальных планах нашей родни, — усмехнулся Рейн.

— О каких-каких планах? — переспросил Дойл.

— Проще говоря, его решили женить, — пояснил Кэл, — а как Лин связана с отсутствием таких проблем у Рейна?

— А ты не знаешь? — удивленно поднял брови Рейн, — она объяснила моей матушке, что сватать будущему магу одну из великосветских тари глупо из-за разницы в продолжительности жизни.

Сигни отвела глаза, Кэл коснулся щекой моей руки, лежавшей у него на плече, а Рейн посмотрел на нас и покачал головой:

— Не сравнивайте вас и их. Одно дело, когда речь идет о любви, и совсем другое — о браке по расчету! Даже расчет должен быть разумным, а что разумного в таком браке?

— С точки зрения моих родителей — связи семьи невесты, — тряхнул головой Лан, — да я лучше на той малышке женюсь, когда она вырастет!

— На какой такой малышке? — удивленно спросила Сигни.

— А это меня Лан как-то к Фралии проводил, и Салия — это ее дочка, — пояснила я для незнающих, — заявила, что когда вырастет, на Лане поженится!

Все дружно рассмеялись, а Сигни заявила:

— Между прочим, девочка просто очаровательна. Так что смотри, Лан, дошутишься!

— Так что, Лан, ты все каникулы от невест бегал? — в вопросе Кэла звучала ирония.

— Ага, убежишь от них. Помесь гадюки с осьминогом! Приходилось улыбаться и развлекать, и не только их, а еще и их мамаш, — фыркнул тот, — лучше бы я вместе с вами, ребята, в плену побывал, все интересней было бы!

— А нечего было им игры Лин показывать, — поддразнил Лана Рейн, — сам виноват!

— В следующий раз сам займешь мое место, — не остался в долгу тот.

— М-да, я смотрю весело у вас было, — сделала вывод я.

— Ага, весело. Слушайте, а ведь если мы за этот год подготовимся к пятому курсу… Это ж нам придется всего еще одни каникулы так перетерпеть… — задумчиво сказал Лан.

— Почему одни? — задал вопрос Дойл.

— Потому что боевики каждый год ездят на практику, — пояснил Рейн.

— Осталось только ухитриться подготовиться, — вздохнул Дойл и отвернулся. Мы переглянулись, и Кэл спросил:

— Дойл, что случилось?

Тот поднял на нас глаза и признался:

— Я вовсе не уверен, что потяну усиленную программу. Сделаю все, но… Как говорят, выше головы не прыгнешь!

— Глупости говорят, — вдруг заявил Лан, — очень даже прыгнешь, если подручные средства есть. А в подготовке мы все тебе поможем, верно?

Ответом ему были согласные кивки. Кэл задумчиво произнес:

— Интересно, и что они нам за программу сделают… Наверняка что-то из предметов должны убрать!

— Скоро узнаем, — пожал плечами Рейн, а потом вдруг помотал головой, — знаете, мне как-то дико сидеть здесь в то время как все остальные на занятиях.

— Не одному тебе, — фыркнула Сигни, — так и кажется, что сейчас сюда заявится мастер Дарен, обзовет нас по-всякому и прикажет топать на кухню за лень!

Мы дружно рассмеялись, а парни начали развлекаться, предлагая свои версии того, как обозвал бы нас преподаватель по боевке. Наконец смех стих, и Дойл спросил:

— Лин! О чем задумалась?

Встрепенувшись, я спросила:

— Скажите, друзья, а вы чувствуете свою магию?

Они переглянулись и кивнули. Как выяснилось, каждый из них с момента инициации чувствовал свою стихию — или стихии — как тень где-то на границе поля зрения. Как и говорил раньше Кэл, у него оказался Огонь и Воздух, у Сигни — Огонь и Вода, у Дойла — Воздух, у Рейна — Огонь. Самым необычным из всех оказался Лан: у него был Огонь, Вода, и, как он выразился, едва заметные Дух и Земля. Во всяком случаи, именно эти стихии они ощущали сейчас. Лан спросил:

— Лин, а у тебя?

— Я не ощущаю ровным счетом ничего, хотя мне и говорили, что у меня Воздух. Вернее, я чувствую вашу магию, а у себя — пустота… Может, я и вообще как маг — пустышка, и способна лишь усиливать вас, а сама по себе ничего не представляю… Или попросту перегорела, ведь до каникул я уже начинала что-то чувствовать…

Кэл сжал мои пальцы, а Дойл покачал головой:

— Странно, я чувствую твой Воздух, хотя ни от кого больше ничего не ощущаю. А вы? — обратился он к остальным.

Все покачали головой, а Лан задумался:

— Что-то такое я ж читал… А, вот: лучше всего ощущают магию других те, у кого с ними полное совпадение, особенно это касается тех, у кого одна стихия! Так что если вы с Дойлом оба чистый Воздух, это нормально, что только он чувствует твою магию! А ты всех нас чувствуешь одинаково?

— Пожалуй, да… И я хочу чтобы вы знали еще кое-что: когда вы испытываете очень сильные эмоции и я недалеко, я их чувствую. Похоже, это свойство сердца.

— Или ты стала сердцем из-за того, что их чувствуешь, — возразил Рейн, — жаль, что так мало информации о звездах. Хотя… — он призадумался.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — поднял бровь Лан. — Малая королевская библиотека?

— Ага, — кивнул Рейн, — стоит попробовать!

— Кто-нибудь мне объяснит, о чем это они? — обратилась к небесам Сигни.

Лан пояснил, что Малой королевской библиотекой называлось собрание редчайших фолиантов, в том числе и по магии. Доступ к ней, помимо собственно библиотекарей, имели немногие: король, наследник престола и канцлер, любой другой мог получить разрешение только от них, причем дать его мог либо король, либо наследник и канцлер вдвоем. Библиотека была одной из самых древних в Аллирэне, так что там могло найтись все что угодно.

— Я поговорю с отцом, — сказал Рейн, — возможно, он сам сможет найти что-то полезное. Или выхлопочет разрешение для нас с Ланом.

— И тогда принц будет знать все то же, что и мы, — проговорил в пространство Кэл.

— У нас нет другого выхода, — пожала плечами я, — судя по всему, наши преподаватели и сами-то не особо знают, как «вырастить» звезду. А я боюсь вам навредить по незнанию! Ну будем мы должны принцу еще одну услугу….

— Тогда решено, — кивнул Рейн, — в первый же выходной обсужу этот вопрос с отцом.

— Рейн, Лан, а объясните мне одну вещь: в каких отношениях находятся королевский дом Каэрии и Академия? — спросил Кэл.

— Внешне — союзники, — ответил Лан, — да и по сути в основном тоже. Вот только тот же Тирриан как-то обмолвился, что предпочел бы иметь в стране магов, не подчиненных Академии. Ты боишься, что мы окажемся в роли желанного приза для тех и других?

Кэл кивнул, затем пожал плечами:

— Хотя у нас и выхода-то нет! А раз так — действуйте!

Оставшееся до вечера время мы провели весело: Рейн с Ланом в лицах изображали представителей породы «охотница за женихом великосветская обыкновенная» и то, как они от них отбивались. Я же смотрела и слушала, поражаясь тому, как изменился Лан после того разговора месяц назад, и думала о том, как мало я его до этого знала. Оказалось, что у него острый язык, отличное чувство юмора, удивительно теплая и искренняя улыбка, и ни капли вельможного чванства. Похоже, его спокойная отстраненность на первом курсе была лишь защитной реакцией…

Время летело незаметно, и наконец настала пора идти к куратору. В назначенный час мы стояли перед дверями кабинета магистра Бренана. Постучав, услышали его усталый голос:

— Входите уже!

Магистр встретил нас нетерпеливым кивком и резким:

— Садитесь!

Мы расселись на стульях, стоящих вдоль стены. Он посмотрел на нас, покачал головой и сказал:

— Да уж, студенты, задали вы нам задачку! Впрочем, не позавидуешь в первую очередь вам! Ладно, приступим!

Мы все обратились в слух. Итак, из прежних предметов нам убрали только этикет и словесность, добавив что-то вроде спецкурса по правилам составления магических клятв. Курс страноведения сократили до, как сказал куратор, абсолютно необходимого минимума — два тома страниц на тысячу каждый. А вот курс математики и теории магии, как выяснилось, нам придется пройти в полном объеме — три курса за год! М-да, если мы это переживем, нам будут не страшны ни драконы, ни твари! К тому же нам добавили основы алхимии и артефакторики, которые проходят на четвертом курсе. Развитием дара и обучением контролю над магией с нами любезно согласилась заниматься магистр Дана — два часа ежедневно только для нашей шестерки. Боевка осталась в полном объеме, и притом вместе с четвертым курсом…

Словом, к концу речи куратора мы все выглядели откровенно пришибленными грандиозностью задачи. Помимо объемов предстоящей работы страшило то, что заниматься ей придется практически полностью самостоятельно. Впрочем, магистр Бренан пообещал, что он и магистр Граяр будут готовы уделить нам по два часа дважды в седмицу каждый для объяснения оставшихся непонятыми вопросов.

Из кабинета мы вышли в гробовом молчании. Такая нагрузка не могла присниться нам и в страшном сне! Учиться придется целыми днями без выходных и праздников, и что хуже всего — никакой гарантии, что это даст свои результаты! Я посмотрела на список литературы и вздохнула.

— В библиотеку? — полуутвердительно, полувопросительно произнес Кэл.

Ответом ему были тяжелые вздохи со всех сторон. Впрочем, выбора у нас не было, так что мы направились к библиотеке, сопровождаемые заинтересованными взглядами сокурсников. Или правильнее говорить «бывших сокурсников»?

В библиотеке не было посетителей: в такой час здесь редко кто появлялся. Как ни странно, на месте не было и никого из библиотекарей, хотя обычно с шести до девяти вечера в ней оставался дежурный. Впрочем, через минуту после того, как мы зашли, в зал через заднюю дверь стремительным шагом вошел высокий сухощавый мужчина в строгом сером камзоле. Увидев его, мы склонились в поклоне: Главный библиотекарь тар Фрейн был магом Воздуха, по статусу равен магистру, и являлся одним из старейших магов, работающих ныне в Академии — ему было сто восемьдесят лет. Раньше мы видели его только раз — Рейн показал на Зимнем балу. Интересно, и что он делает в нашей части библиотеки? Как-то я разговорилась с одним из простых библиотекарей, который поведал мне, что тар Фрейн практически все время проводит в той части библиотеки, которая недоступна для студентов, а здесь появляется раз-два в год, с инспекцией. Не похоже это на инспекцию, а где тогда запуганные и вздрагивающие от любого резкого слова подчиненные?

Подойдя к нам, тар Фрейн резко спросил, чего мы хотим, и лишь изумленно поднял брови, увидев наш список литературы. Внимательно перечитав его, он спросил только:

— Три курса за один, верно? Неудивительно, учитывая размер ваших всплесков. Ждите, сейчас принесу!

Вернулся назад он через четверть часа, сопровождаемый огромными стопками книг, что летели за ним по воздуху. Жестом поместив книги на стол, он скомандовал:

— Разбирайте!

Пока мужчины разбирали стопки, я спросила:

— Тар Фрейн, скажите, а о принципах сложения магии в боевых группах что-нибудь есть?

— Есть кое-что, но это не самое простое чтение, — покачал головой тот, — будете брать?

— Тар, а как скоро я буду должна вернуть эту книгу? — вопросом на вопрос ответила я.

— В конце учебного года.

— Тогда да, прошу вас.

Протягивая мне книгу, он вдруг как-то странно прищурился и чему-то кивнул, заставив меня вопросительно уставиться на него. Заметив мой взгляд, он пояснил:

— Боевые группы вообще редкость, а звезды с истинным сердцем…

— Тар, вы сказали «с истинным»?

— Это скорее легенда, но… Нари, вы чувствуете вашу собственную магию?

— Почти нет, тар. Простите… Это что-то значит?

— Только то, студентка, что вам придется очень тяжко. Ваше свойство сердца будет мешать вам в получении контроля над магией. Связь сердца с лучами идет от чувств, для овладения же собственной магией вам придется от них отрешиться. Так что контроль достанется вам скорее всего через боль!

— Благодарю вас за информацию, тар Фрейн, — поклонилась я, — вы первый, кто хоть что-то мне объяснил! И простите, есть ли в библиотеке книги об этом?

Тот покачал головой:

— Нет, я читал об этом в одном свитке очень давно и очень далеко отсюда. Кстати, хотите совет? У вас слишком много предметов, чтобы учить их одновременно. Выучите страноведение, правила составления магических клятв и основы алхимии, а затем попросите устроить вам экзамен, отказать вам не должны!

— Позвольте спросить, тар Фрейн, — обратился к тому некоторое время прислушивающийся к разговору Рейн, — а почему вы нам помогаете?

— Может, мне любопытно посмотреть, что из вас может получиться, — усмехнулся тот, — все, студенты, книги вы получили, идите и занимайтесь!

Поклонившись Главному библиотекарю, который смотрел нам вслед с легкой насмешкой, мы вышли из здания. Мужчины решили проявить себя галантными кавалерами, так что Сигни и я шли с пустыми руками, а им пришлось тащить немалые стопки. Разнеся учебники по комнатам, мы снова собрались в парке: необходимо было выработать план действий.

Посовещавшись, мы решили вернуться к магистру Бренану и спросить о возможности досрочной сдачи экзаменов, а заодно — о выделении нам места для занятий. То, что лучше учиться всем вместе, не вызывало сомнений ни у кого. Куратор встретил наше появление с удивлением, однако, выслушав вопрос, кивнул и заявил, что и досрочная сдача экзаменов по мере изучения курса, и выделение помещения не является проблемой. По поводу последнего магистр предложил обратиться к одному из комендантов общежитий. Заодно он поинтересовался, кто дал нам совет насчет экзаменов и слегка изменился в лице, услышав про Главного библиотекаря. Интересно, с чего бы?

Именно о таре Фрейне я спросила Рейна, стоило нам закрыть за собой дверь кабинета куратора. Друг пожал плечами и сообщил, что Главный библиотекарь — одна из самых загадочных фигур Академии и двора. Принадлежащий к одному из самых знатных родов Каэрии — его предки были родственниками королей — тар Фрейн в тридцать лет отказался от титула и наследства и уехал странствовать по миру. Вернулся он, если верить той информации, которой располагал наш друг, лет через пятьдесят, и сразу же занял должность Главного библиотекаря Академии, каковой бессменно и занимал вот уже сотню лет. При этом ему раз семь предлагали пост ректора, но тар Фрейн каждый раз отказывался, заявляя, что его это абсолютно не интересует. Его личная жизнь, цели и занятия вне руководства Библиотекой оставались тайной за семью печатями. Словом, интерес такой персоны к нам мог быть вызван чем угодно: от банальной скуки до стремления как-то использовать нас в собственных целях. Хотя учитывая его отношение к власти как к докучливой обузе, последний вариант был маловероятен, что не могло не радовать: и без того появилось немало желающих привязать звезду к себе.

Вопрос с помещением для занятий решился с легкостью: достаточно было только заикнуться об этом тетушке Асте, как она всплеснула руками:

— Ой, Лин, деточка, конечно найдем, где вам притулиться! Это надо ж какое дело! За год три пройти! Идите-ка за мной!

Она завела нас в левое крыло первого этажа, где рядом с ее комнатами оказалась просторная комната. Как пояснила нари Аластея, эта комната тоже предназначалась для коменданта, да только «куда мне одной такие хоромы-то? Так что пользуйтесь, деточки!» Заодно пообещала, что завтра с утра в комнату принесут мебель, чтобы мы могли начать заниматься. Распрощавшись с ней, мы вышли в парк и сели на скамейки.

— Так, а что у нас с боевкой? — спросил Рейн, — и с занятиями магистра Даны?

— Судя по расписанию, боевка у четвертого курса в пять вечера, а магистр Дана будет заниматься с нами в восемь вечера, — сверившись с бумагой, сказал Дойл.

— Так поздно? — удивленно спросила Сигни. — Это ж даже после ужина!

— Ну не думаю, что она будет делать это бесплатно, — пожал плечами Лан, — ну что, на ужин да по комнатам? Кстати, а на разминку нам ходить надо или нет?

Мы переглянулись, об этом как-то никто не догадался спросить у куратора.

— Я больше к магистру Бренану не пойду, лучше уж у мастера Дарена спрошу. Заодно сообщу, что мы будем заниматься с четвертым курсом. Кто со мной?

— Я, разумеется, — приобнял меня за талию Кэл, — а вы, друзья?

Видимо, нас решили оставить наедине, так что все остальные направились в столовую, а мы неторопливо пошли в сторону полигона.

— Ты что-то погрустнела, Лин, — спросил Кэл, тепло мне улыбнувшись, — что случилось?

— Мне страшно, — честно призналась я, — боюсь попросту не справиться и подвести всех вас.

— Все будет хорошо, душа моя, я с тобой, у нас замечательные друзья, разве мы можем проиграть? Да никогда! Так что улыбнись! Знаешь, когда я ехал в Академию, я и представить не мог, что у меня здесь появится столько друзей. каллэ’риэ обычно одиночки, даже семья у них редкость, а друзья — еще реже…

— Раян говорил, что ему очень понравились твои родители. И если я правильно поняла его рассказ, твоя мама увидела что-то перед вашим отлетом? Я не стала спрашивать при всех, все-таки это тайна…

— Да, мама увидела, что Раяну нужно отдать защитный амулет. А незадолго до этого… Я очень явственно почувствовал, что тебе нужна помощь, и даже понял, где ты. Судя по времени, это было как раз когда ты пыталась добраться до Шарэррах.

— Я думала о тебе тогда, о том, что могу больше никогда тебя не увидеть, — воспоминания заставили меня поежиться.

Кэл остановился, обнял меня и нежно поцеловал:

— Теперь я тебя никуда одну не отпущу, имей это в виду! Так вот, — продолжил он, выпустив меня из объятий, — когда я почувствовал твою нужду во мне, я хотел оседлать коня и скакать тебе на помощь, но мама сказала, что помощь придет и без меня, а я пока должен быть дома. И только когда прилетел Раян, понял, что она была права.

За разговорами мы дошли до полигона и свернули к домику мастера Дарена. Только я подняла руку, чтобы постучать, как на пороге возник хозяин дома собственной персоной. Насмешливо приподняв бровь, он поинтересовался:

— Вы заблудились? Что-то я не видел вас сегодня на занятиях! Решили прогулять, так имейте в виду: любимчиков у меня нет!

— Тут такое дело, мастер, — вздохнув, начала я рассказ.

Выслушав нашу историю, мастер покачал головой:

— Да, вляпались вы в дерьмо! Насчет разминки — можете не посещать, хотя я бы вам все-таки советовал это делать. А вот занятия с четвертым курсом… несладко вам придется! Здесь-то вся ваша шестерка была из лучших, а там… Хотя вы, тар Кэлларион, и там будете лучшим, возможно, на уровне с лучшими ценой немалых усилий смогут держаться Лин, тар Рейнвар в части мечевого боя да Дойл в части стрельбы, а остальным придется тяжко. Прежде всего от ощущения перехода из лучших в середнячки! Да и отношение к вам будет…

— Как к выскочкам? — предположила я.

Мастер кивнул и пожал плечами:

— Насколько я понимаю, выхода у вас нет, так что жду вас завтра в пять.

За ужином, еще раз обсудив всю информацию, решили: завтра на разминку сходим, а потом разберемся. На прощание договорились, что каждый за вечер прочтет первые три главы из выданных нам учебников по страноведению, а завтра начнем с обсуждения прочитанного. Кэл напоследок нежно поцеловал меня, шепнув, что его мысли всегда со мной и пожелав сладких снов, заставив меня зардеться. Впрочем, сладкими они и были: мне снился он. А на следующий день началась учеба…

Глава 4

После разминки и завтрака мы собрались в нашей учебной комнате, и тут же приступили к занятиям. Вот тут я впервые пожалела о том, что в прежней жизни вообще ничего не знала о педагогике. Ведь есть же какие-то методики ускоренного обучения! Знай я их, можно было бы применить на практике… А так пришлось искать путь на ощупь.

Чисто теоретические предметы наподобие страноведения или теории магических клятв мы решили учить через чтение и обсуждение прочитанного. Забегая вперед, скажу, что единственное, что во мне осталось драконьего — память — очень здорово помогла всем нам. Да и те знания, которые давал мне в свое время Раян, оказались более обширными и лучше систематизированными, нежели информация в учебниках. Помогало и то, что нашим аристократам — Рейну и Лану — страноведение также преподавали весьма развернуто. Так что схема занятия по нему выработалась сразу же: один из нас начинал рассказ о прочитанном предыдущим вечером, затем присоединялись остальные. Порой я пересказывала истории Раяна, особенно когда материал в книге был изложен сухо или неполно. Ну а затем начиналось обсуждение, иногда возникали даже споры с рисованием карт или припоминанием всех слышанных на эту тему историй.

Сначала Рейн предложил учить по одному предмету и сдавать его, а затем переходить к следующему, но тут воспротивилась Сигни, а мы поддержали ее. Виданное ли дело, по шесть-восемь часов в день заниматься, к примеру, страноведением! Так что мы решили на первых порах заниматься по два часа страноведением, магическими клятвами и алхимией. Кстати, последняя, строго говоря, скорее должна была называться химией, так как никакого отношения ни к созданию философского камня, ни к поискам универсального растворителя и прочим задачам алхимии в моем прежнем мире не имела. Да и вообще, в ней не было ни капли мистики: ну нельзя же в магическом мире считать, что есть нечто мистическое во влиянии магии на вещества? Так что основы алхимии представляли собой начала неорганической химии в их самой примитивной трактовке: что будет, если одно вещество смешать с другим? А если подействовать на него магией? Впрочем, поскольку наша специализация была ясна, нам необходимо было изучить всевозможные соединения самых разнообразных веществ, используемых в виде оружия. И хотя в прежней жизни неорганическая химия давалась мне легко, здесь это оказался едва ли не самый сложный предмет. О, как теперь я понимала Раяна, заявлявшего о своей нелюбви к алхимии! Впрочем, мы все учили ее со скрежетом зубовным. Все, кроме Дойла: его алхимия неожиданно увлекла, и он искренне не понимал, что мы находим сложного в таком интересном предмете.

Теория магических клятв оказалась весьма любопытной. Впрочем, я очень скоро поняла: моя прежняя жизнь здорово помогла мне, научив выискивать двойной и тройной смысл в каждом слове. Неудивительно, помнится, у нас даже социальная реклама была на тему: «внимательно читайте договор!» Так что друзья, слушая мои замечания по поводу приводимых в учебнике задачек, только качали головой. В качестве примера рассказала им историю про свою бывшую квартирную хозяйку и ее слуг, вызвав переглядывания Рейна и Лана: как оказалось, эта история наделала шума в Тар-Каэре, вот только они не знали, что послужило для нее спусковым крючком. Рейн даже заявил, что его отец не отказался бы от помощи такого специалиста как я, заставив меня со смехом от него отмахнуться. А потом посерьезнеть и вытребовать обещание, что он не будет рассказывать отцу больше необходимого.

На первое занятие по боевке с четвертым курсом мы все шли с легким трепетом в душе. Кто знает, как нас там примут? Впрочем, боевая группа — это тебе не фунт изюма, справимся!

Явились мы заранее, хотя и не первыми: на полигоне было уже девять человек, о чем-то оживленно переговаривающихся. Наше появление было встречено недоуменными взглядами, хотя пара человек из присутствующих кивнула Рейну и Лану. Шепотом попросив у синеглазика пояснение, я получила такой же тихий ответ, что эти двое из высшей знати, представлены ко двору и хорошо знают, чьими сыновьями являются он и Лан. Отлично, значит, есть шанс, что нас побоятся задевать хотя бы из опасения вызвать неудовольствие канцлера! Нет, постоять за себя мы смогли бы и без того, но зачем? Тем более что осведомленные лица явно посвятят сокурсников в то, кто такие наши друзья-аристократы. Более того, этот процесс уже явно начался: об этом мне сказали шепотки среди постепенно прибывающих студентов.

Судя по всему, некоторые из них наблюдали за прохождением нашим курсом полосы препятствий: я услышала пару фраз, свидетельствующих об этом, и в очередной раз возблагодарила Богов за небольшие преимущества, доставшиеся мне с внешностью полуэльфийки — улучшенные слух и зрение. Мужская часть группы весьма открыто пялилась на меня и Сигни. Видимо, с женским вниманием у них были явные проблемы: из тридцати семи студентов курса девушек было только восемь. Впрочем, этот факт не помешал последним весьма открыто рассматривать Кэла и даже строить ему глазки. Во мне неожиданно поднялась горячая волна ревности: я понимала, что всегда будут те, кто будут смотреть на моего любимого с интересом и вожделением, но здесь и сейчас разум отступил на задний план. Внезапно Кэл обнял меня за талию и едва слышно прошептал:

— Ммм, как же приятно чувствовать твою ревность, я и не предполагал, что это будет так! Но тебе не о чем волноваться, Лин!

— Я тебе верю, но все равно ревную, — так же тихо ответила я.

— Ревновать должен я, смотри, как много тех, кто смотрит на тебя с откровенным интересом, — возразил он.

Ответить ему я не успела: к группе подошел мастер Дарен. Осмотрев всех, он явно хотел что-то скомандовать, когда из рядов четверокурсников раздался вопрос:

— Хм, прошу прощения, мастер, а что здесь делают студенты второго курса? Неужели их сочли достаточно опытными, чтобы заниматься с нами?

Мастер Дарен повернулся к спросившему. Им оказался среднего роста мужчина лет двадцати пяти на вид, с серыми прищуренными глазами и каштановыми волосами, какой-то тонкий и удивительно гибкий на вид.

— Студент Венар, вы полагаете себя вправе обсуждать решения руководства Академии? Да если ректор скажет, что вы должны заниматься с группой пятилетних детей, вам придется это делать, да еще и сопли им утирать! А насчет этих, — он мотнул на нас головой, — еще посмотрим, кто кого! Все ясно?

— Предельно, мастер! — поклонился тот, смерив нас оценивающим взглядом и особенно задержав его на мне и Сигни. Я почувствовала, как напрягся Кэл, ему явно не понравилось такое внимание. Стоит ли говорить, что его реакция меня порадовала?

Через некоторое время я поняла, что мастер Дарен был прав относительно уровня владения телом и оружием студентами четвертого курса: никакого сравнения с нашими бывшими сокурсниками! Если там на пробежке мы с легкостью держались впереди, то здесь приходилось прилагать значительные усилия, чтобы не отставать от первой десятки. Впрочем, и этот результат заставил «принимающую сторону» переглянуться: видимо, от нас ожидали гораздо худших результатов. После пробежки мастер Дарен объявил, усмехнувшись:

— Тэкс, а теперь спарринги. И поскольку у нас состав сегодня необычный… Тар Венар и тар Кэлларион, вы начинаете!

Кэл и его соперник вышли в центр стихийно образовавшегося круга. Мастер Дарен протянул им мечи — по виду обычные стальные, но на самом деле зачарованные так, что наносимые ими удары не оставляли ран, а лишь обозначались отметинами и причиняли боль. Уровень боли зависел от того, в насколько важную точку тела попадал удар. Мы переглянулись: о таком оружии каждый из нашей шестерки слышал, но ни разу не держал в руках. По шепоткам и переглядываниям зрителей я поняла, что Венар на курсе лучший фехтовальщик, и многим хотелось увидеть посрамление моего эльфа. Надеюсь, не дождутся!

Поединок начался… осторожно. Соперники явно изучали друг друга, проверяя на скорость, реакцию на финты, нащупывая дистанцию удара, пытаясь выяснить слабые и сильные стороны друг друга. Атака, отступление, ложный удар, они расходятся, снова атака… Атаки становились все разнообразнее, скорость нарастала, и в какой-то момент оба фехтовальщика начали двигаться так быстро, что глаз не успевал уловить их движения! Подавшиеся вперед зрители затаили дыхание: казалось, в центре площадки сплетаются два стальных вихря. Минута — и мастер Дарен хлопнул в ладоши, вихрь остановился и распался, а на плече Кэла и бедре Венара остались обозначающие ранения отметины.

— Отлично! — резкий голос мастера разбил наступившую хрупкую тишину, все загудели, обсуждая поединок. Кэл и Венар поклонились и обменялись рукопожатиями, сейчас в их лицах читалось явное уважение друг к другу.

— Что ж, студенты, каждый из вас нашел себе достойного соперника, поздравляю! Ну что, тар Венар, будем продолжать проверку ваших новых соучеников?

— Нет, мастер Дарен, — поклонился тот, — и простите мне мои сомнения!

— Прекрасно, тогда приступим к упражнениям с метательным оружием. Начали!

После упражнений на метание ножей — я в очередной раз вздохнула по своим «рыбкам», оставшимся где-то в горах — наступила очередь полосы препятствий. На первый взгляд ничем не отличающаяся от нашей, на самом деле она была значительно сложнее, так что с первого раза ее прошел только Кэл. Впрочем, к концу занятия это удалось всей нашей шестерке. К тому времени, как наконец раздался сигнал, означающий окончание урока, мы были грязными, потными и злыми. Настолько злыми, что брошенное кем-то «выскочки» заставило нас ощетиниться, точно еж, неосознанно сбившись в группу и заняв позицию для атаки без магии, как-то раз показанную нам мастером Дареном.

— Ого, как интересно, — к нам шагнул Венар, — я правильно понимаю, вы будущие боевики?

Переглянувшись, мы кивнули, расслабившись, а тот усмехнулся:

— Забавно. Из нас на Боевой собираюсь только я и Алер, — кивнул он еще на одного парня, — интересно познакомиться с возможными коллегами. Кстати, нам понравилось, как вы держались, так что от нас удара в спину можете не опасаться.

Покидая полигон, мы спинами чувствовали изучающие и недовольные взгляды, которые заставили меня поежиться от осознания: если все удастся, с этими людьми нам придется учиться вместе три года! М-да, еще одна проблема…

Явившись на первое занятие к магистру Дане, мы были встречены ее вздохом, покачиванием головой и привычным ласковым:

— Проходите, деточки. Ох, чувствовала я, что не все ладно у вас будет, уж больно быстро вы развивались! А тут еще и инициация! Не повезло же вам!

Мы переглянулись, и Лан осторожно спросил:

— Простите, магистр Дана, а почему не повезло?

— Да потому, что инициируйся вы на четвертом курсе — учились бы как все. Ну может занятия по контролю вам понадобились бы дополнительные, а так… Еще эти правила дурацкие! Ну что вы на меня так уставились? Я уж с ректором спорила по этому поводу, да куда там! — она махнула рукой.

— Правила? — переспросил Рейн.

Она неожиданно остро посмотрела на нас, этот взгляд сломал все наши представления о ней. Сейчас перед нами стояла не привычная нам мягкая и хрупкая фарфоровая статуэтка, а умная, властная и сильная женщина. Она кивнула нам на расставленные полукругом кресла:

— Садитесь и слушайте!

У нее изменился и голос, и манеры. Словно завороженные, мы расселись по местам и уставились на нее. Подняв бровь и оглядев нас, она усмехнулась каким-то своим мыслям и спросила:

— Что вы знаете о ритуале, который вам предстоит пройти при переходе на пятый курс? И почему его проводят именно в этот момент обучения?

Переглянувшись, мы пожали плечами, а я осмелилась подать голос:

— Ничего, магистр.

— Я так и думала, — она зло пристукнула кулачком по подлокотнику кресла, — тайны, тайны! На самом деле все просто: вы полностью открываетесь для своей стихии или стихий, если их несколько. В итоге вы либо сгорите, утратив магию навсегда, либо в будущем сможете управлять ею усилием воли: результат зависит от вашего уровня контроля над даром. Понимаете теперь, почему мои занятия для вас сейчас самые важные из всех?

— Да, магистр, — хором ответили мы.

Она кивнула:

— И, разумеется, проще всего было бы обучить вас контролю, провести ритуал и затем выучить все то, что вам придется учить в течение года. И не говорите, что вы об этом не думали — все равно не поверю!

Разумеется, никто не стал ей возражать: полагаю, такая мысль посещала нас всех. Оглядев нас, она кивнула и сказала, слегка понизив голос:

— Могу рассказать под магическую клятву о неразглашении. Готовы?

Как можно догадаться, не отказался никто. После принесения клятвы на каком-то артефакте магистр откинулась в кресле и усмехнулась:

— На самом деле все так просто, что кажется смешным. Комната для проведения ритуала — древний артефакт, принципов работы которого никто не понимает. Одно мы знаем точно: он каким-то образом сканирует уровень знаний и не пропускает недоучек. Теперь понятно? Ну и кроме того, сам ректор не горит желанием переводить таких студентов на пятый курс, считая, что стать магом должно быть сокровенной мечтой каждого студента. Мечтой настолько сильной, что пройти программу трех лет за год покажется пустяком!

Мы молча внимали ее откровениям. Наконец-то все становилось на свои места! Единственный вопрос, который крутился у меня в голове, был: «почему она нам это рассказывает? Почему именно она?»

Закончив, магистр тряхнула головой и сказала:

— Что ж, теперь вы все знаете. Начнем занятие!

Закончив через два часа, магистр отпустила нас. Когда, попрощавшись, мы направились к выходу, она попросила меня задержаться, жестом велев остальным выйти за дверь.

— Нари Алиэн, скажу вам откровенно: я практически ничего не знаю о сердце звезды, и не знаю, как помочь вам с вашей магией.

— Магистр, я в библиотеке встретилась с таром Фрейном и…

— Что?! Тар Фрейн в студенческой библиотеке?! И что произошло?

Я пересказала слова Главного библиотекаря, заставив ее задуматься:

— В этом есть смысл, — кивнула она, — надо будет поискать информацию. Хорошо, ступайте! Кстати, — голос стал вкрадчивым, — вам просили передать благодарность за вашу роль в происшествии с одной шахтой в это лето…

Ее последние слова заставили меня, уже подошедшую к двери, резко повернуться и воззриться на магистра. Та насмешливо посмотрела на меня:

— Интересно, от кого, так? От того, кто написал вам письмо в Торнаре. А теперь идите, вы меня утомили! — ее властный жест не давал возможности поступить иначе.

Выходила из комнаты я, что называется, на автомате. Что происходит в последнее время? Ставший привычным и таким уютным мир давал трещину: с каждым днем я понимала, как мало я знаю людей, что меня окружают! Магистр Дана и Тирриан? Нет, я была уверена, что у принца есть свой человек в Академии, и скорее всего не один, но она?! А маска, приоткрывшая нам истинную магистра Дану… Зачем она вообще ее носила?! Почему показала нам подлинную себя?! Мне казалось, что голова просто взорвется от предположений, теорий, попыток уложить в ней все известные факты!

Стоило мне оказаться в коридоре, как Кэл одним плавным, текучим движением шагнул ко мне и обнял, обеспокоенно вглядываясь в мои глаза:

— Лин, что произошло? Что она тебе сказала?

Я прижалась к нему, чувствуя, как уходят тревоги: рядом с ним я ощущала себя защищенной, и это было так необычно и восхитительно! Ласково погладив его по щеке, ответила:

— Сказала, что не знает, как помочь мне. Я передала ей слова тара Фрейна и, похоже, натолкнула ее на какие-то идеи. И… она передала мне благодарность от принца Тирриана.

Объятия Кэла стали стальными, на лицо набежала тень, а я улыбнулась и шепнула:

— Люблю тебя.

— Магистр Дана человек принца?! — голос Рейна заставил нас прекратить обниматься и повернуться к нему, — я уже ничего не понимаю!

— Я тоже, — вздохнула я, — идем?

Когда мы вышли из здания и неторопливо пошли в сторону общежития, Кэл задумчиво проговорил:

— Значит, принц или уже знает о нашей инициации, или узнает вскорости. Интересно, чем это нам грозит…

— А мне интересно, что связывает его и магистра, — вмешался Рейн, — попробую у отца выяснить, может он что знает. А как она изменилась, правда? Я до сих пор в себя прийти не могу! «Деточки» — передразнил он привычный тон магистра, — и тут такое!

— А вы поверили ей насчет артефакта? Мне как-то не верится! — заметил Дойл.

— Мне тоже, — кивнула я, — как артефакт может определять уровень знаний? Он что, тоже экзамен проводит? А если учесть, сколь многое изменилось с тех пор, как этот самый артефакт впервые заработал… Бред!

— Ну относительно этого у меня есть одна идея, — вступил в разговор Лан, — она бы многое объяснила…

— Что за идея? — Выразил Кэл нашу общую заинтересованность.

— Ммм, ну смотрите: все, что я знаю о ритуале, так это то, что активацию его осуществляет ректор. Вы никогда не задумывались, зачем ректор присутствует на всех наших экзаменах? Может, артефакт сканирует не студентов, а ректора? На предмет его мнения об уровне знаний проходящих ритуал? Насколько я знаю, с магией Духа это вполне возможно…

— Потрясающая идея, — абсолютно искренне заявила я, — Лан, ты гений! А вот я — круглая дура, ну что мне стоило спросить о ритуале у Раяна? Или у той же Тины!

— Нет, Лин, ты не права, — покачала головой Сигни, — откуда ты могла знать, что нам эти знания потребуются так скоро? А насчет Тины… Ты давно с ней виделась?

Я слегка покраснела:

— С тех пор, как вернулась с каникул — ни разу, в выходные я… Ну, старалась ни с кем не встречаться…

— Прости, это все из-за меня, — шепнул Кэл, целуя меня в щеку, — но с Тиной можно попытаться увидеться в выходной. Полагаю, один день занятий нам можно пропустить!

— Нам его в любом случае пропустить придется: Рейну надо встретиться с отцом, мне — предупредить учителя, что я не буду посещать школу, забрать заказанную обувь, да и кое-что прикупить, — развела руками я.

— Тогда так и сделаем, — подвел итог Кэл, — и, Лин, имей в виду — я буду тебя сопровождать!

— Я буду только рада, — улыбнулась я.

Мы как раз подошли к нашему общежитию, Кэл на прощание поцеловал меня, шепнув, что будет думать обо мне.

Когда почти в полночь мы отложили в сторону учебники, Сигни, помявшись, присела ко мне на кровать и спросила:

— Лин, прости, но… Кэл тебе предложение сделал?

— Нет, — покачала головой я.

— А почему? Он хоть что-то говорил об этом? Он тебя явно любит и ревнует, вон как в лице переменился при одном упоминании о принце, так почему бы не заявить на тебя права? Ты бы согласилась надеть его браслет?

— Конечно, но…

— Но что?

— Сигни, я и без того счастлива. Я уже и не верила, что мы будем вместе, а теперь все так чудесно, что мне порой кажется, что это сон! А насчет принца… Я не верю в то, что сказал Лан! Точнее, я верю, что принцу я интересна, но не как девушка, а просто как личность — безотносительно к полу. Да и в любом случае Кэлу незачем ревновать!

— А сама-то! — усмехнулась подруга, — скажешь, не было желания выцарапать глаза этим аристократкам, что строили глазки твоему мужчине?

— Было, да еще какое! — вздохнула я. — А тут еще и это условие…

— Условие? — удивленно подняла брови подруга.

Я вспыхнула и, запинаясь, объяснила ей насчет необходимости хранить целибат, вызвав ее изумленное оханье и язвительное выражение сочувствия в адрес Кэла. В ответ я надулась, что вызвало ее громкий смех, прервавшийся, когда я запустила в нее подушкой. Впрочем, подушка тут же прилетела обратно. Несколько минут мы дурачились, а затем, смеясь, расползлись по своим кроватям и затихли. Засыпая, я еще успела подумать о том, что Сигни права: странно, что Кэл не сделал мне предложение. Хотя… что я знаю об эльфийских традициях? Успокоив себя этой мыслью, я провалилась в сон.

Оставшиеся до выходного четыре дня пролетели стремительно: мы старательно учились, используя для этого каждую минуту. И вот наконец наступил последний день седмицы. Я встала на рассвете, а когда спустилась вниз, то увидела, что Кэл уже ждал меня. Он улыбнулся, заставив мое сердце забиться сильнее, и произнес:

— С добрым утром, радость моя! Ну что, за дело?

Мы шли по улицам Тар-Каэра, держась за руки, и мир казался прекрасным. Посетили школу, я предупредила мастера Ларга о том, что пропаду надолго. Он понимающе покивал, заинтересованно разглядывая Кэла, а потом шепнул, что одобряет мой выбор. Выходила из школы я смущенная, понимая, что Кэл не мог не услышать шепот учителя.

Дела заняли немало времени, так что к тому моменту, когда мы подошли к «Пьяному петуху», солнце уже садилось, бросая последние лучи на башни Академии. Кэл усадил меня за стол и сам сел рядом: настолько близко, что наши бедра соприкоснулись, вынудив меня закусить губу от мгновенно вспыхнувшего желания. Обняв меня за талию, он прошептал, заставив меня затрепетать:

— Лин, как же я рад чувствовать тебя вот так близко…

Он поцеловал меня легким поцелуем в самый краешек губ и разомкнул объятия, чуть отодвигаясь и давая мне прийти в себя, а через минуту я услышала радостное:

— Лин! Кэл! Как я давно вас не видела! — Тина, в зеленой форме факультета Целителей, уселась напротив нас и лукаво улыбнулась, — я не помешала? И, похоже, вас можно поздравить?

— Нет, не помешала, мы хотели с тобой увидеться, — улыбнулась я в ответ, — я соскучилась! И да, поздравить можно, — я оглянулась на Кэла, который подмигнул мне в ответ.

— Ой, я за вас так рада! А как учеба?

— Вот тут-то у нас и проблема, — произнес Кэл, — кое-что произошло…

Мы рассказали ей о случившемся, опуская некоторые детали — вроде тех, которые не смогли сказать из-за клятвы. Тина слушала нас завороженно, затем покачала головой:

— Жаль, что Раян опять уехал, и вернется нескоро, его совет бы вам пригодился… Относительно ритуала могу лишь рассказать, как это происходило у меня: я зашла в какую-то очень странную комнату — стоило в нее зайти, как свет потух, а двери исчезли — постояла какое-то время, а потом почувствовала, как нахлынула Сила. Казалось, что меня захлестнет с головой, я даже запаниковала, а потом взяла себя в руки и начала различать нити Силы. Вы их уже видите?

Переглянувшись, мы помотали головами. Тина кивнула:

— Неудивительно, это одна из последних стадий подготовки. В общем, увидела я их и вспомнила, как надо действовать: ты мысленно тянешься к каждой из нитей, а они словно присоединяются к твоей ауре. А потом, как только притянула последнюю нить, все закончилось: вспыхнул свет, открылись двери, и меня буквально вытолкнуло из комнаты. А когда вышла, почувствовала, что чувствую силу Жизни вокруг себя и могу ею управлять. Правда, управлять ею мне удается пока плохо, — развела руками она, — ну так у меня еще три года, чтобы научиться всему необходимому! Ой, так если вам все удастся, вы на следующий год на пятый курс перейдете! Это же здорово, мы снова сможем видеться чаще! — она весело улыбнулась нам.

— Если выдержим, — вздохнула я.

— Выдержите. Да у вас выхода другого нет! Не волнуйся, Лин, все у вас получится, особенно теперь, — она подмигнула нам, заставив нас переглянуться и улыбнуться друг другу.

Мы просидели в трактире до поздней ночи, болтая о каникулах, учебе и планах на будущее. Расставаясь, Тина пожелала нам удачи и сил побольше. Да уж, они нам понадобятся!

На следующее утро я встретила Рейна вопросом: удалось ли хоть что-то найти про звезду?

Друг покачал головой:

— Если что там и было, то теперь не найдешь. Похоже на то, что принц, вернувшись из Торнара, целенаправленно искал в библиотеке все про боевые группы. Так что прости, Лин, но все карты у него в руках. Зато я узнал кое-что о магистре Дане, да такое, что до сих пор в себя прийти не могу!

— И что? — заинтересовался Кэл.

— Как оказалось, она родственница принца. Тетушка покойной королевы, матери Тирриана, — иронично улыбаясь, пояснил Рейн.

— То есть она его двоюродная бабушка? — потрясенно спросила Сигни, — ну ничего себе! Неудивительно, что она ему информацию передает!

— Странно, неужели ректор об этом не знает? — спросила я.

— Даже если и знает, что он может сделать? — пожал плечами Лан. — Остается только надеяться на то, что магистр на нашей стороне!

Дни понеслись бешеной кобылицей: книги, обсуждение прочитанного, боевка, занятия у магистра Даны. Прошел месяц, незамеченным в суете будней промелькнул Осенний бал…. Развитие Дара у моих друзей шло неожиданно быстрыми темпами, мое же затормозилось: мне так и не удалось почувствовать свою магию, зато магию остальных я не просто чувствовала — я ее видела! Стоило посмотреть особым, слегка расфокусированным взглядом, как фигуры друзей словно окутывались дымкой: алой Огня, белоснежной Воздуха, Голубой воды, и едва заметными вкраплениями коричневой Земли и серебристого Духа у Лана. Как-то раз на занятии я, захотев поближе рассмотреть эту дымку, неосознанно потянула самый краешек, и чуть не грохнулась с кресла, когда в мою сторону словно выстрелили разноцветные нити. Это было безумно красиво, но и жутко одновременно, я замерла, словно кролик перед удавом, не в силах двинуться. Нити тянулись ко мне, и я понимала: еще секунда — и они коснутся меня, и произойдет что-то непоправимое. Разум кричал: «беги!», но глупое тело не слушалось его. И буквально за секунду до того, как нити коснулись ауры, меня словно накрыло куполом, а щеку обожгла хлесткая пощечина. Нити истаяли в воздухе, а я подняла глаза на стоявшую передо мной разгневанную преподавательницу.

Друзья рванулись ко мне, но точно натолкнулись на преграду. Голубые глаза магистра ледяными молниями полоснули по ним:

— Вон! Немедленно!

Они почти выбежали из комнаты, лишь Кэл попытался задержаться, но встретился глазами с магистром и поспешно вышел. Стоило двери закрыться, как магистр повернулась ко мне, сжавшейся в кресле, и почти прошипела:

— Идиотка, ты что творишь? Ты понимаешь, что чуть не сгорела? Куда ты полезла?

Во мне вдруг начала нарастать ярость. Сколько можно? Никто ничего не объясняет, а потом еще и орут на меня? Выпрямившись, я посмотрела на магистра и отчеканила:

— Магистр Дариана, прошу вас обращаться ко мне как к студентке Академии, а не к нерадивой служанке! А насчет того, куда я полезла… Мне никто ничего не говорит, я не понимаю, что должна делать и как мне поступать! Никто не знает про сердце звезды, я бреду наощупь, и неудивительно, что постоянно спотыкаюсь!

Она вдруг улыбнулась и села в кресло напротив меня. Оценивающе оглядела меня и покачала головой, усмехнувшись:

— Что ж, а у вас есть характер и ум, нари Алиэн! Это радует меня несказанно, а то в последнее время студентки Академии все больше либо размазни, либо капризные стервы! Относительно того, куда вы полезли: вы чуть не оттянули на себя всю мощь магии ваших друзей. А она у них не маленькая! И это притом, что ваш контроль равен нулю. Каков мог быть итог, понятно?

— Да, магистр, — склонила голову я.

— Значит, так… — задумчиво посмотрела она на меня и вдруг прищурилась, — правильно ли я понимаю, что ваши друзья уже выяснили, кто я такая?

— Да, вы правы.

— Тогда поговорим напрямую. Тирриан заинтересовался вами, вы это понимаете? И захочет вас использовать!

— Я знаю, что интересую его как редкий магический — и не только — феномен. И прекрасно понимаю, что он захочет использовать звезду в своих целях! Если, конечно, звезда сформируется, во что я верю с каждым днем все меньше, — в моем голосе звучала слышимая даже мне горечь.

— Вы заинтересовали меня, нари Алиэн, а этого со мной не случалось уже давно, — покачала головой магистр, — кое-что мне удалось выяснить. Магия ваших друзей действительно мешает вам развиваться, это правда. Чтобы достичь контроля и успешно пройти ритуал, вам придется на каждом занятии как бы отсекать себя от них. Представлять, как вы обрезаете связи с ними: как магические, так и личные!

— Но, — мой голос дрогнул, прозвучало это… жутковато.

— Иного выхода нет. Боль, о которой говорил тар Фрейн… Она будет скорее не физической, а душевной. Каждый раз вам придется превращаться в бездушную, ледяную машину, идя против своей природы. И делать это придется в присутствии ваших друзей, так что советую вам все им рассказать. А теперь идите, и завтра мы начнем работать с вами вплотную.

Друзья ждали меня в коридоре, я вышла и посмотрела на них растерянно:

— Она мне такое сказала… Я не знаю, что делать… Хотя и выбора-то нет…

— Идем в нашу учебную комнату, и ты нам все расскажешь, — предложил Кэл, обнимая меня.

Когда я закончила рассказ, друзья переглянулись. Все молчали: похоже, никто не знал, что сказать. Первым встрепенулся Рейн:

— Лин, солнце ты наше, ну что ты нос повесила? Мне совсем не нравится идея, что ты хоть на минуту переменишь свое отношение ко мне, но это ведь только занятия! Ты же не перестанешь из-за этого считать меня своим другом?

— Конечно, нет! — с благодарностью посмотрела в синие теплые глаза, — спасибо!

— Рейн прав, подруга, все будет хорошо, — кивнула Сигни, — ну что, разбегаемся?

— Вы идите, а мы с Лин останемся ненадолго, — неожиданно сказал Кэл.

Друзья вышли, затворив за собой дверь. Мы сидели рядышком на диване — сначала здесь были только кресла, но через пару дней мы поняли, что иногда во время наших занятий хочется поваляться, так что в комнату поставили и их. Кэл повернулся ко мне и привлек меня в свои объятия. Он обнимал меня мягко и нежно, время от времени касаясь губами виска, щеки, краешка губ — мимолетные поцелуи, от которых у меня начинало щемить сердце. Я прильнула к нему, чувствуя, как уходят страхи и как мысли приобретают совсем другое, запретное пока направление. Осознав это, я отстранилась, заставив Кэла удивленно взглянуть на меня.

— Пить хочу, — смущенно глянула я на него.

Кэл кивнул, встал, налил в стакан отвара из стоявшего на столе кувшина и, протянув его, опустился на пол, положив голову мне на колени. Я ахнула от удивительной нежности и доверчивости этого жеста и с наслаждением зарылась пальцами в черные волосы любимого, легонько массируя затылок и заставив его протянуть:

— Мм, как хорошо! Не останавливайся, Лин!

Я рассмеялась, а Кэл удивленно взглянул на меня:

— Что?

— Просто ты жмурился, словно большой кот, и даже уши чем-то похожи, — смеясь, ответила я.

— Ага, я большой и ласковый кот, причем породистый — помнишь, как мы с Рейном познакомились, — рассмеялся в ответ он, — а тебе нравятся кошки?

— Да, они красивые, грациозные и независимые. И так здорово мурлычут!

— Ты когда-нибудь видела кошек Варнельской долины? Они черные, большие — в несколько раз больше обычных домашних кошек — и к тому же жутко любопытные! Когда я был маленьким, у такой кошки родился выводок в лесу рядом с нашим домом, так котята чуть ли не в дом забегали.

— Не представляю тебя маленьким, — улыбнулась я ему, — и вообще, чего ты на пол примостился? Ложись, а я буду тебя за ушком чесать!

Рассмеявшись, он прилег на диван, снова положив мне голову на колени и, изображая кота, толкнул головой мою руку — чеши, мол! Я принялась выполнять обещание, старательно избегая прикосновений собственно к ушам: уже знала, что у всех эльфов это эрогенная зона, и абсолютно не хотела провоцировать Кэла.

— А правда, что Варнельская долина — на редкость красивое место? Я читала об этом в книгах.

— О да, удивительное! Наш дом стоит на берегу озера с цветущими лилиями, а по вечерам туда прилетают лебеди. И у нас удивительные закаты: кажется, что на небе полощутся флаги разнообразных цветов, от бледно-желтого до багрового. А еще недалеко заросли литара, и зимой снег так красиво блестит на его ветвях! Мне кажется, тебе там понравится!

Я слушала его, опустив ресницы, и представляла себе то, что он описывал, но на последних словах уставилась прямо в зеленые глаза, что внимательно смотрели на меня, словно Кэл ожидал моей реакции.

— Если я там когда-нибудь побываю, — пожала плечами, — что в ближайшее время вряд ли.

— Все может быть, — он улыбнулся загадочно, — кто знает, что ждет нас завтра?

— Я точно знаю: учеба, — взлохматила я его волосы и внимательно посмотрела на него: одна мысль давным-давно не давала мне покоя, но я не знала, как спросить его об этом… Похоже, Кэл ощутил мое смятение, потому что приподнял бровь:

— Ты хочешь меня о чем-то спросить? Я готов ответить на любой вопрос!

— Хотела, но не знаю, как… Понимаешь, чем больше я узнаю о тебе, тем больше удивляюсь: ты родился и вырос в любящей семье, среди красоты и благоденствия, умен, красив, талантлив… Просто мне странно, что… — я смутилась, растерявшись.

— Что я не высокомерный придурок, уверенный, что мир существует ради его удовольствия? — ирония в голосе Кэла заставила меня вспыхнуть. Он покачал головой и вздохнул:

— А я и был таким. До похищения мамы…

Я недоверчиво взглянула на него, он поднялся и сел рядом, взяв меня за руку:

— Это длинная история, милая. Но вкратце… Знаешь, ведь мне и вправду словно благоволили Боги, и мне тогда казалось, что нет ничего, с чем я не мог бы справиться! Мне было двадцать пять, а я не хотел ни учиться магии, ни даже покидать дом… Только позже я понял, что в те времена был разочарованием для своих родителей. А потом… Таэршатт похитили маму, и я вдруг осознал: я никто и ничто! Я не мог ничего сделать, чтобы защитить ее, чтобы помочь отцу… К чему было мое владение оружием, когда во врагах у нас был целый клан драконов?

В голосе Кэла звучала горечь, я сжала его пальцы, а он нежно поцеловал меня в висок:

— Ничего, родная, все это в прошлом. Ну а потом, когда мама вернулась, я впервые поговорил с отцом обо всем. О жизни, о пути каллэ’риэ, о будущем… Через седмицу я покинул дом и отправился странствовать по Аллирэну…

Я удивленно посмотрела на него, этого он мне не рассказывал!

— Да, Лин. Подумай сама — когда ты увидела меня в Кранеле, разве было похоже на то, что это мой первый бой?

Я покачала головой. А ведь правда, он бился со спокойной уверенностью и смертоносной элегантностью воина, не раз видевшего смерть…

— И долго ты путешествовал?

— Почти пять лет. Знаешь, именно тогда я понял, что ум, благородство и преданность не зависит ни от расы, ни от титулов… Мне оставалось чуть меньше полугода до тридцатилетия, когда я вернулся домой. И почти сразу же вновь уехал — в Эллориэсэль, где и пробыл три месяца…

Поймав мой потрясенный взгляд, он невесело улыбнулся:

— Что, удивил я тебя? Знаешь, к тому времени я вполне сознательно избрал путь каллэ’риэ, но родители посоветовали мне выбирать с открытыми глазами. Так что три месяца я прожил в доме деда, не афишируя, что я его внук — это была просьба отца. Пожалуй, это было самое тяжелое время моей жизни, потому что нигде больше я не встречал столько лицемерия… И тогда я с горечью понял, что большинство моих сородичей — просто трусы! Ведь так просто плыть по течению и оправдывать неблаговидные поступки тем, что получил приказ, от исполнения которого невозможно отказаться! Вот только они сами отдали нити своих судеб в чужие руки…

Кэл замолчал, невидящим взглядом смотря вдаль, я прижалась к нему и нежно поцеловала его в щеку:

— Знаешь, больше всего я счастлива, что встретила тебя. Я готова ежечасно благодарить за это Богов…

Он сжал меня в объятиях — крепко, почти до боли, а затем опустил и поцеловал в висок:

— Радость моя… Мне никогда не было так тепло на душе, как рядом с тобой. Ну а теперь нам пора расставаться, завтра будет трудный день…

На следующее занятие к магистру Дане я шла будто на экзекуцию. Что-то будет? Зайдя, мы увидели: пять кресел расставлены по кругу, и одно — в центре. На центральное кресло магистр велела сесть мне, а ребята расселись по кругу и по ее приказанию коснулись своей Силы.

— Теперь так, нари Алиэн. Вы отчетливо видите магию ваших друзей? И что вы при этом ощущаете?

— Да, вижу абсолютно отчетливо и чувствую тепло от каждого из них.

— Отлично! А теперь очень медленно и осторожно потянитесь к нитям. Медленно и осторожно, не давайте им коснуться вас! Представляйте, что вас окружает ледяной кокон, и чем ближе вы тянете нити к себе, тем толще он должен быть!

Я выполнила ее приказ. И чем больше тянулись нити ко мне, чем больше я отбрасывала их, тем тоскливее становилось. Казалось, я отказываюсь от всего, что связывало меня с моими друзьями. Раз — и ледяной нож отсекает любовь Кэла, два — уходит куда-то теплое сияние глаз Рейна, три — пропадает понимание и поддержка Сигни… Я словно леденела сама, превращаясь во что-то, что было мне омерзительно. Больно, как же больно! Казалось, это не нити Силы и чувства друзей, а кусочки моего сердца отсекали ледяные ножи…

Долго ли это длилось — я не знаю, но в какой-то момент я поняла, что впервые за долгое время не чувствую своих друзей, вообще, словно их нет в этом мире! Вокруг меня был лед, а потом я вдруг увидела это. Казалось, что все пространство вокруг меня затопил туман, закрутившийся вдруг стремительным вихрем, пронизывающим мое тело и душу…

Я чувствовала, как меня рвет на части, казалось, еще секунда — и я истаю точно льдинка весной. И вдруг во мне родилась ярость, огромная, как солнце, и столь же жгучая. Она словно рванулась навстречу вихрю, схлестнулась с ним — и все стихло. С хрустальным звоном рассыпался ледяной купол, и я открыла глаза, чувствуя, как захлестывают меня эмоции друзей.

— У вас получилось, нари Алиэн! — в голосе магистра звучало восхищение и… потрясение?

Она подошла ко мне и коснулась ладонью моего лба, спросив:

— Ну что, вы чувствуете свой Воздух?

Я уже хотела отрицательно покачать головой, как вдруг почувствовала: да! Я действительно вижу, чувствую его! Кивнув — горло все еще сжимал комок, не давая промолвить ни слова, уставилась на магистра. Та понимающе улыбнулась:

— Попробуйте коснуться вашей Силы. Совсем немного, самым краешком.

Я выполнила ее указание и почувствовала, как Сила толкнулась ко мне, казалось, она ластилась, словно игривый котенок. Магистр вздохнула облегченно:

— Получилось! Все, теперь будет проще и понятнее. Больше вам не придется проходить через такое, — ее передернуло, — а теперь идите! И завтра советую вам хорошенько отдохнуть, просто погулять, поболтать, и не забудьте как следует поесть!

Поднимаясь с кресла, я чуть не упала, Рейн и Кэл поддержали меня под руки и вывели за дверь. Стоило нам выйти, как Кэл обнял меня. Я прижалась к нему изо всех сил, слушая, как гулко бьется его сердце. Он как-то рвано вздохнул и сказал:

— Ты нас всех напугала. Показалось, что ты умираешь…

На мой удивленный взгляд остальные дружно кивнули. Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза навернулись слезы:

— А мне показалось, что я вас теряю. Я… Я вас всех люблю, вы замечательные!

— И мы тебя любим, — ответила Сигни, — и вообще, я так рада, что мы все вместе! Ну что, завтра отдыхаем? Мне кажется, мы заслужили! Вон, на бал и то не пошли, сколько мы уже без выходных?

— Почти два месяца, — сказал Лан, — ты права, мы заслужили отдых, тем более, что завтра выходной! Какие у кого идеи? Может, сходим куда-нибудь?

— Если честно, то я никуда не хочу, — покачал головой Рейн, — как по мне, так в нашей комнате уютней, чем в какой-нибудь ресторации. А если хочется чего-то вкусненького, то можно и с собой взять.

Мы единодушно решили, что это гениальная идея. Следующий день мы провели в блаженном ничегонеделании: лениво переговаривались, поедая принесенные Ланом из ближайшей кондитерской сладости, играли, перешучивались. Сигни выдала меня, сказав, что я умею играть на аритане, так что мне пришлось устроить небольшой концерт. Мое исполнение вызвало бурные восторги слушателей, а Рейн заявил, что я должна обязательно как-нибудь спеть для его матушки. На это я ответила, что для одной тари Ларины я бы спела с удовольствием, а в заклинательницы змей не нанималась, так что выставить меня как украшение светского вечера не получится. Посмеявшись, все дружно решили, что не стоит афишировать мои таланты. Постепенно разговор плавно перешел на учебу, и тут Дойл спросил:

— Слушайте, я не говорил об этом… Но мне показалось, что вчера рядом с Лин была какая-то туманная фигура… У кого-нибудь еще было такое чувство?

— Ты думаешь, мне кто-то помог? — резко развернулась к нему я.

— Я не знаю, — пожал плечами тот, — но смотри сама: магистр Дана говорила, что тебе придется делать то же, что вчера, на каждом занятии. А ведь это не так! Странно это все как-то!

— Я ничего не почувствовал, — покачал головой Кэл, обнимая меня за талию, — или это опять из-за того, что вы оба — чистый Воздух? А относительно слов магистра… Не знаю, ошибалась она или сознательно ввела Лин в заблуждение, но лично я очень рад, что она оказалась не права!

— А я так просто счастлива от этого, — с чувством сказала я, — слушайте, а когда мы экзамены сдавать будем?

Вопрос был не праздным: мы были практически готовы сдавать первые три предмета, так что после недолгого обсуждения договорились обратиться к куратору и попросить назначить нам экзамены через две седмицы.

Глава 5

В назначенный день и час мы стояли у дверей в приемную ректора. В связи с тем, что экзамены мы сдавали экстерном, экзаменовать нас собирался лично ректор, а не комиссия. Интересно, это будет сложнее или проще?

Вышедший секретарь ошарашил нас заявлением, что ректор будет беседовать с каждым из нас по всем трем предметам сразу, и пригласил Дойла проследовать за ним. Как оказалось, наш экзаменатор решил ничего не оставлять на волю случая: он определил даже порядок, в котором мы должны сдавать экзамен! Так что мне отводилась роль арьергарда: в списке я была последней…

Я простояла в коридоре часа два: ко всему прочему, моих друзей либо не выпускали, либо они выходили в другую дверь. Минут двадцать прошло после того, как в кабинет зашел Кэл, пожелав мне удачи на прощание. И вот наконец дверь отворилась и секретарь пригласил меня последовать за ним. Открыв дверь в кабинет и пропустив меня вперед, он вышел и закрыл за собой дверь. Я сделала несколько шагов вперед и склонила голову:

— Приветствую вас, тар ректор!

— Садитесь, нари Алиэн! — кивнул тот, — ваши друзья успешно сдали экзамены. Честно говоря, я впечатлен — такие успехи за столь короткое время! Не поделитесь секретом, как такое получилось?

— Все просто, тар ректор: у нас была цель и мы делали все для ее достижения, — чуть улыбнулась я.

— Что ж, тогда приступим! Начнем со страноведения. Расскажите мне о политической системе Картаэля.

Я принялась рассказывать, отметив про себя, что ректор слушает меня как-то рассеяно. Он прервал мой рассказ на пятой минуте, сказав:

— Достаточно, нари. Впрочем, я и не сомневался в ваших знаниях по этому предмету. Перейдем к магическим клятвам. Я слышал, у вас есть в этом деле кое-какой опыт, так что мое задание будет необычным! Представьте себе, что вам в подчинение передали… скажем так, человека недалекого ума. Ваша цель: сделать так, чтобы он не мог навредить, допустим, вашей звезде, выполнял приказы и при этом заботился о себе. Сформулируйте, что должно быть в его клятве?

Я задумалась. Задание что-то будоражило в моей памяти: то ли я слышала о чем-то подобном, то ли читала… Ну конечно! Три закона робототехники Азимова! Как это у него было сказано? «Если кто-то следует Трем законам, он или робот, или очень хороший человек», так, кажется? Мысленно поклонившись великому фантасту и попросив прощения за невольный плагиат, я заговорила, подбирая слова:

— Ему придется дать три клятвы. Первая — что он не причинит вреда звезде и своим бездействием не допустит, чтобы ей был причинен вред. Вторая — что он будет выполнять приказы в той мере, в которой это не противоречит первой клятве. И третья — что он будет заботиться о себе в той мере, в которой это не противоречит первой и второй клятве.

— Замечательно, — протянул ректор, — действительно отлично! А какие узкие места вы бы нашли в этих клятвах, будь вам необходимо их обойти?

— Есть проблема в том, что непонятно, чьи приказы он должен исполнять. Если только членов звезды, то навредить им он способен только в одном случае: если отдающий приказ искренне не понимает его вредоносности. Если же отдать приказ может еще кто-то… Искусный мастер может отдать приказ так, что этот… недалекий человек просто не поймет, что выполнение приказа причинит вред звезде. Да, магия его накажет, но будет поздно!

— Прекрасно, нари! Вы не задумывались над тем, чтобы после Академии заняться теорией? Скажем так, магического права?

Я удивленно взглянула на него и пожала плечами:

— Тар ректор, я сердце боевой звезды! Полагаю, мне найдется и практическая работа!

— К сожалению, найдется, нари. Что ж, перейдем к алхимии.

Ректор задал пару несложных вопросов, выслушал ответ и кивнул:

— Поздравляю, нари Алиэн, вы сдали экзамены. Можете идти. И кстати, не забудьте, что на Зимнем и Летнем балах должны присутствовать все без исключения студенты!

Я поклонилась и вышла. Секретарь ректора проводил меня в комнату, где сидели все мои друзья, встретившие меня радостными улыбками.

— Ну что, гуляем? — весело спросил нас Лан, — заслужили!

— Согласен, — кивнул Рейн, — Лин, о чем задумалась?

— О словах ректора относительно обязательности посещения Зимнего бала, — пожала плечами я, — и о том, можно ли мне поступить так же, как обычно Дойл!

— Не стоит, — покачал головой Рейн, а Лан согласно кивнул, — боюсь, такое поведение может быть расценено как вызов обществу. А тебе этого не стоит делать! Так что придется шить новое платье, — и он подмигнул мне.

Я вздохнула. Почему-то мне очень не хотелось идти на этот бал…

После сдачи экзаменов мы позволили себе один выходной, благо экзамены нам назначили на последний рабочий день седмицы. Из-за напряженной учебы у всех накопилось немало дел, так что он прошел в хлопотах и заботах, а вечером мы снова собрались в нашей комнате. Рейн, который побывал дома, передал мне горячий привет от его матушки и притащил с собой всевозможные угощения и несколько бутылок вина, так что вечер мы провели за вином и болтовней. Кэл снова уселся на пол, положив голову мне на колени, и поддразнивал друзей, которые ему вслух завидовали. Каким-то образом разговор перешел на детские проказы: как выяснилось, никто из наших мужчин примерным ребенком не был, и сейчас они щеголяли перед нами, вспоминая самые смешные эпизоды из своего детства. В результате к тому времени, как мы с Сигни вернулись в свою комнату, у меня болел живот от смеха.

Закрыв за собой дверь, Сигни опустилась на кровать, неожиданно погрустнев, и вздохнула, вертя на запястье браслет. Я села рядом и обняла ее:

— Скучаешь по нему?

— Безумно! — вздохнула подруга. — Не могу дождаться, когда вновь его увижу! Лин, ты такая счастливая, что твой любимый рядом!

— Я знаю, — улыбнулась я, — а когда Эрвейн обещал прилететь?

— На зимние каникулы. Я хотела тебя спросить: мы на каникулах заниматься будем? Если честно, я бы хотела провести их с Эрвом.

— Раз так — не будем, куратор же говорил, что на каникулах будут только те занятия, что мы устроим себе сами! А Эрв придет на Зимний бал? Или ему для этого нужно приглашение получить?

— Нет, он может прийти на него как мой жених. Лин… Относительно бала: мне показалась, или ты ему не очень рада?

— Да, — вздохнула я, вставая и начиная переодеваться ко сну, — опять эти взгляды, шепотки… Тем более, что после случая с принцессой на бал меня совсем не тянет! Да и платье опять шить…

— Ой, платье! Ты заказала?

— Да, сегодня с самого утра сходила, а ты?

— И я сегодня, только попозже. Надо было вместе пойти! Хотя ты ж не любишь, чтобы кто-то видел фасоны твоих платьев заранее… Ой, что расскажу-то, — Сигни вдруг повеселела, — меня Лан предложил к Фралии проводить, так когда мы с ней фасон обсуждали, малышка Салия в комнату вбежала. Да как Лана увидела, так к нему и бросилась, уселась на колени и потребовала, чтобы он ей рассказал интересную историю. Надо было видеть лицо Лана при этом!

— Смутился? — представив эту картину, предположила я.

— И смутился, и в то же время… Знаешь, мне показалось, что ему это было очень приятно! Кстати, Салия велела Лану прийти к ним на Зимние праздники, представляешь? Фралия, бедная, прямо не знала куда от смущения деваться!

— А Лан?

— А Лан ответил, что для него честь приглашение такой очаровательной нари — малышка прямо носик задрала, услышав это — и он обязательно придет, если ее матушка не возражает!

Мы обе рассмеялись, детская непосредственность Салии была воистину убийственна! Бедный Лан!

На следующий день мы снова засели за учебники, сосредоточив все умственные усилия на математике и теории магии. Перед первым занятием по математике я напряженно вспоминала все, что может помочь моим друзьям и с горечью поняла, что все, что я когда-то учила, ничем не поможет нам. Да и помнила я из той же алгебры и геометрии мало, все-таки давно это было… Эх, мне бы сейчас логарифмическую линейку…. и инструкцию по ее использованию! Но чего не было — того не было, так что приходилось обходиться бумагой и пером. Да и объяснять что-то из области точных наук мне всегда удавалось на редкость плохо: помнится, в моей прежней жизни муж не раз посмеивался, что у меня просто-таки антиталант к преподаванию — слишком многое кажется самоочевидным… Зато к нашему удивлению потрясающий дар в этом деле оказался у Лана: стоило ему что-то понять, как он мог это объяснить с невероятной четкостью и ясностью. Ну а теория магии увлекла всех нас без исключения, так что непонятных моментов оставалось мало, а те, которые появлялись, с блеском разъяснял Кэл.

Занятия у магистра Даны теперь проходили без сюрпризов: пусть нам не всегда удавалось выполнить ее задания, прогресс был несомненным. На последнем занятии перед каникулами она даже похвалила нас, заявив, что еще месяца два-три — и мои друзья будут готовы к ритуалу. Относительно меня она хоть и не была столь оптимистична, однако выразила уверенность в том, что к концу учебного года я буду полностью готова.

На боевке мы по-прежнему держались в стороне от всех, разве что Венар и его друг обычно приветствовали нас вполне любезно и могли что-то подсказать. Однако от этого мы не страдали, тем более, что мастер Дарен серьезно занялся отработкой взаимодействия в группах и сражениями между группами. Хорошо хоть полосу препятствий он временно отменил в связи с погодой! Зато добавил занятий по альпинизму, как я его про себя называла, и если на первом курсе стенка была метров пять, то теперь — раз в десять выше и имела заметный отрицательный уклон. Впрочем, никто из нашей шестерки не роптал: после моего рассказа о том, что эти тренировки спасли мне жизнь, мы все занимались с упорством неофитов.

Стремительно приближались каникулы. Лица студентов, которых мы встречали в коридорах учебных корпусов, на разминке и в столовой, становились все более замученными. В последний день перед каникулами отличился мастер Дарен, устроив нам настоящее сражение: нашу группу атаковали другие группы, причем сначала это была шестерка, затем их стало двенадцать, а в конце — восемнадцать. Хотя с большой группой оказалось сражаться легче всего, они действовали несогласованно и больше мешали друг другу, чем создавали сложности нам. Неудивительно, ведь и потенциальных боевиков на курсе было всего двое! Кстати, они отказались участвовать в нападении на нас и довольно едко комментировали действия сокурсников.

Когда последний бой был завершен, мастер Дарен произнес речь:

— Ну что, неудачники, — начал он, обращаясь к проигравшим, — поняли, что значит настоящая боевая группа? Хотя в реальной жизни их можно было бы победить! Каким образом, тар Кэлларион? — неожиданно повернулся к нему мастер.

— Издалека расстрелять из арбалетов или луков, — пожал тот плечами.

— Вот! Учитесь, бестолочи! Боевая подготовка заключается не только во владении своим телом и оружием, но и в понимании того, какой должна быть тактика боя! А, да что с вас взять, — махнул рукой мастер, — все равно из вас ничего путного не получится! Все, идите, наслаждайтесь каникулами!

И мы отправились наслаждаться. Пожалуй, самой счастливой из нас была Сигни: Эрв прилетел заранее, и в первое же утро ждал ее за воротами Академии. Так что подругу я видела только ранним утром да поздним вечером, когда она перед сном взахлеб рассказывала мне о том, как они с женихом провели день. Исключение составил только день бала и день перед ним, которые мы провели традиционно: приводя себя в порядок и делая прическу.

И вот наступило время очередного испытания — через пару часов должен был начаться бал. Я сидела у окна, любуясь красотой зимнего вечера: выпавший с утра снег укутал деревья и кусты в парке, поблескивая драгоценными кристаллами под светом магических светильников. Быстро темнело, и вот на небе уже зажглась первая звезда. Я спрыгнула с подоконника и пошла одеваться.

Через полчаса в дверь постучали. Я в последний раз взглянула на себя в зеркало и пошла открывать. За дверью стоял Кэл, глаза которого загорелись при взгляде на меня. Сделав шаг вперед, он заставил меня отступить обратно в комнату и негромко произнес:

— Добрый вечер, красавица моя!

От его бархатного голоса с едва заметной хрипотцой по телу пробежала волна жара, плеснув румянцем на щеки. Голос изменил мне, так что я прошептала:

— Добрый вечер, любимый! Боги, ты такой красивый!

Он взял мои руки и поцеловал кончики пальцев, а потом вдруг притянул меня к себе и накрыл поцелуем мои губы. Поцелуй был нежным и одновременно страстным, наш первый настоящий поцелуй с того вечера… Когда Кэл оторвался от моих губ, я едва стояла на ногах: голова кружилась, словно после шампанского, колени подгибались… Он едва слышно произнес:

— Если бы ты только знала, как я сейчас хочу остаться с тобой наедине, а не идти на этот бал!

Я прикоснулась губами к его шее чуть выше белоснежного кружева рубашки и шепнула, обдавая дыханием его кожу:

— Я бы тоже хотела этого больше всего на свете!

Он глухо простонал и отстранился, покачав головой:

— Не делай так больше, или я за себя не ручаюсь! Лучше пойдем скорее!

Я кивнула, говорить боялась: вряд ли мне удалось бы справиться с голосом. Взглянула в зеркало, любуясь тем, как мы смотримся вместе. Видимо, Кэл заметил мой взгляд, потому что шагнул ко мне и обнял за талию. Зеркало отразило красивого черноволосого мужчину в темно-синем с серебром камзоле, подчеркивающим широкие плечи и узкую талию, и тоненькую девушку с вьющимися русыми волосами, уложенными в высокую прическу, сияющими от счастья серыми глазами и тронутой румянцем кожей. На этот бал я не стала мудрить с фасоном, так что платье было простым: узкий лиф, оставляющий открытым неглубокое декольте, широкий пояс и струящийся шелк юбки. Цвет я выбрала васильковый — Кэл как-то обмолвился, что ему он нравится — украшенный серебряным шитьем, имитирующим морозный узор на стекле. Единственной необычной деталью был широкий палантин-летучка из полупрозрачного картаэльского шелка, закрепленный чуть повыше запястий браслетами из серебристого кружева. Кэл поцеловал меня в висок и отстранился. Оглядевшись, взял лежавший на кровати плащ и закутал меня в него, шепнув: «все, идем!»

Пока мы шли по широкой дорожке к бальному залу, я все пыталась понять: почему мне так тревожно? Нет, это не было волнением, как в первый раз, это была именно тревога! Не выдержав, я поделилась своими чувствами с Кэлом, который задумался, а затем пожал плечами:

— Знаешь, Лин, я не представляю, из-за чего у тебя такое чувство. Ведь врагов у нас в Академии сейчас нет, разве что только недоброжелатели. Да и не рискнет никто нападать на балу!

— Кэл, я боюсь не нападения… Просто мне кажется, что произойдет что-то неприятное, но я не знаю, для кого из нас! Я только прошу: помни, что твоя вера в меня придает мне сил, хорошо?

Он остановился и взглянул на меня с тревогой:

— Лин, сердце мое, если все так серьезно… Может, стоит только показаться на балу и покинуть его?

— Тогда мне не нужно было шить это платье, — пожала плечами я, — давай побудем там немного! Тем более, я бы хотела увидеть Раяна и Тину, Сигни придет с Эрвейном. Ты ведь с ним знаком?

— Да, правда мы буквально парой слов обменялись. Ты права, побудем немного и уйдем.

У входа в бальный зал нас ждали Рейн, Лан и Дойл. Все трое сегодня дружно облачились в черное и выглядели точно в форме. Наше появление было встречено улыбками, парни пожали руку Кэлу и с его разрешения поцеловали меня в щечку, восхитившись моим внешним видом.

Войдя в зал, я мгновенно увидела Эрва в традиционном наряде Шарэррах, что-то рассказывающего сияющей от счастья Сигни в голубом платье с серебром. Мы подошли к ним, Эрвейн поцеловал руку мне, обменялся рукопожатиями с Кэлом и Дойлом. Взаимные представления и расшаркивания заняли минут пять, затем я спросила, предложив отойти подальше от фланирующих по залу людей:

— Эрв, если можно, я хотела бы узнать, чем закончилась эта история с Таэршатт?

Он покачал головой:

— Ничем. Дипломатические игры… Эльфы заявили, что это их не касается, так что мы сделали что смогли: совместно с Каэрией выразили свой протест. В ответ нас уверили, что те, кто это совершил, цитирую: «отщепенцы, противопоставившие себя главе клана и Совету». Хотя у Таэршатт что-то происходит: похоже, Каэхнор довел своих драконов до того, что там зреет заговор.

— А кто стоит во главе его? — заинтересованно спросил Кэл, — и откуда такие сведения?

— Частично — от меня, — прозвучал за спиной знакомый голос, и Раян, весело улыбнувшись, кивнул нам, — приветствую! Я слышал, у вас теперь ускоренное обучение? И как вы справляетесь?

— Пока справляемся, уже сдали страноведение, магические клятвы и алхимию, — похвасталась я, улыбнувшись другу и Тине, — рада видеть вас обоих! Так все-таки, что насчет Таэршатт?

Раян бросил на меня быстрый понимающий взгляд и пожал плечами:

— Хоть они и презирают другие расы, им нужны слуги. А они в основном люди, и многие из них весьма наблюдательны и не очень-то любят своих нанимателей. Так что… А насчет формального главы заговора — это племянник Каэхнора. Это все, что мне удалось узнать, — пояснил он Эрвейну.

— Риард?! Неужели у него появились сторонники? — Эрв явно был удивлен.

— Формальный глава? — выделил интонацией первое слово Кэл. — А действительный?

Раян усмехнулся:

— Подозреваю, что корни заговора тянутся в другой клан. Догадываетесь, куда?

— Шатэрран?! — почти прошипел Эрв, — это так на них похоже! Спасибо, Раян, — пожал он ему руку, — это очень ценные сведения, и они подтверждают кое-какие подозрения, возникшие у нас. А теперь… Не будем портить себе настроение воспоминаниями о кознях Таэршатт! Может, прекрасные нари желают вина?

— А мороженого нет? — с надеждой спросила я.

— Нет, Лин, — Рейн со смехом покачал головой, — только летом! Так что, вино будешь?

— Буду! — подмигнула я ему.

Оставив с нами Раяна и Кэла, наши кавалеры ушли. На минуту воцарилось неловкое молчание, которое прервал Раян, с любопытством посмотрев на нас:

— Я так понимаю, у вас все хорошо? Разобрались в ваших проблемах?

Кэл смутился и тихо сказал:

— Да. И… я прошу прощения у вас, я повел себя… как идиот!

— У тебя, — поправил его Раян и пояснил, глядя на его недоумение, — друг моего друга — мой друг, а между друзьями церемонии не приняты. Договорились?

Кэл пожал протянутую руку и кивнул, улыбнувшись, а Раян подмигнул мне. Вернувшиеся друзья протянули нам бокалы и разговор перешел на учебу.

Через десять минут зазвучала музыка и мы пошли танцевать. Во время танца Кэл спросил:

— Ну что, ушла твоя тревога, радость моя? Или еще немного потанцуем и пойдем?

— Еще три танца — и все, — улыбнулась я в ответ, — я рада встрече с друзьями, но…

— Договорились!

Во время следующего танца музыка прервалась, в центр зала вышел церемониймейстер, а моя интуиция зашлась пожарной сиреной. Кэл взглянул на меня с тревогой, а я сжала его руку, слушая объявление:

— Его Высочество принц Тирриан!

Все присутствующие склонились в поклонах и реверансах. Склонив голову, как и все, я пыталась понять, что происходит. Несколько секунд, и присутствующие выпрямились, по залу понеслись шепотки: гости удивлялись присутствию принца, ранее никогда не посещавшего балы в Академии. Кэл прошептал:

— Уходим?

— Да, прямо сейчас, — ответила я.

Стоило мне повернуться, как я почти столкнулась с церемониймейстером. Тот, слегка склонив голову, произнес:

— Нари Алиэн эс Лирэн, Его Высочество принц Тирриан приглашает вас на танец!

Его слова вызвали аханье в рядах стоявших неподалеку, я подняла голову и встретилась глазами с принцем. Кэл судорожно сжал мои пальцы и отпустил: отказать я не могла, это было бы оскорблением для правящего дома. Поэтому я прошла следом за церемониймейстером, сопровождаемая шепотками и взглядами: завистливыми, любопытными, изучающими.

Подойдя к креслу принца, я склонилась в реверансе, строго следуя этикету. Он поднялся мне навстречу и протянул руку, поднимая меня, и чуть улыбнулся, негромко произнеся:

— Добрый вечер, нари Алиэн.

— Добрый вечер, Ваше Высочество. Благодарю за честь, которую Вы оказали мне Вашим приглашением.

Заиграла музыка, и он провел меня в центр зала, склонив голову в первой фигуре танца, а я присела и вновь подала ему руку.

— Изумительно выглядите, нари, — взгляд принца скользнул по моей фигуре, — восхитительное платье, мне нравится его цвет. Как ваша учеба?

— Благодарю Вас, Ваше Высочество. Сложно, но довольно успешно.

— Насколько я знаю, у вас большие успехи в овладении магией, и меня это несказанно радует. Как и то, что книги Малой королевской библиотеки позволили магистру Дане помочь вам. Вы молчите?

— Я слушаю вас, Ваше Высочество!

— Хм, в Торнаре вы были несколько разговорчивей… Возможно, вас смущают чужие глаза и уши, особенно если они принадлежат некому каллэ’риэ? Впрочем, эту проблему мы решим. Нари, я желаю говорить с вами наедине. Сейчас, как только закончится этот танец!

— Да, Ваше Высочество, — склонила голову я. А что мне еще оставалось делать?

Музыка стихла, он подал мне руку и направился к выходу. Краем глаза я заметила, как попытался рвануться следом Кэл, которого остановил Рейн, что-то быстро и настойчиво ему говоря.

Принц провел меня в небольшую, но уютную комнату: два кресла перед зажженным камином, столик с графином вина и двумя бокалами. Самолично закрыв дверь, он кивнул мне на одно из кресел:

— Садитесь, нари Алиэн.

Я покорно заняла указанное место и взглянула на него. Он слегка улыбнулся и налил вина в оба бокала, один из которых протянул мне со словами:

— Составьте мне компанию, Алиэн, вы позволите вас так называть?

— Разумеется, Ваше Высочество. Благодарю Вас.

— За вино? Или за что-то еще? — он слегка приподнял бровь.

— Прежде всего за тот амулет, что Вы так любезно передали мне в Торнаре. Благодаря ему я смогла спастись сама и спасти моих друзей.

— Алиэн, я хочу поговорить с вами начистоту. События, что произошли этим летом, подтверждают мою теорию относительно вашей природы. И скажу вам откровенно: меня это интересует гораздо больше, чем даже ваша звезда, несмотря на всю ее необычность и силу. Что же касается амулета… Я рад, что он помог вам! А относительно вашей благодарности… Могу ли я рассчитывать на одну небольшую ответную услугу?

— Разумеется, Ваше Высочество, но звезда еще…

— Не сформировалась, я знаю. Но услуга мне нужна лично от вас! Боюсь, службой звезда будет обязана скорее не мне, а Академии. Хотя видят Боги, я бы очень хотел обратного! Так как, Алиэн?

— Ваше Высочество, я не понимаю. Что от меня потребуется?

— Ваше присутствие на одном мероприятии. Только присутствие и ничего более.

— В качестве кого? — остро посмотрела я на него.

— Для всех — в качестве моей фаворитки.

Его последние слова упали между нами, словно тяжелый груз. Я задохнулась и посмотрела на принца: он откинулся в кресле и рассматривал меня, иронично улыбаясь.

— Ваше Высочество, я вынуждена…

Он поднял вверх ладонь, заставив меня умолкнуть:

— Алиэн, я НЕ предлагаю вам место моей фаворитки. Я не дурак и уж распознать влюбленную девушку могу. Хотя если бы не это, мое предложение звучало бы иначе, а так… Уж поверьте, я никогда и никого не принуждал ложиться со мной в постель! Может, я и не благородный герой из сказки, но и не подлец! — в его словах звучала искренность.

— Простите, Ваше Высочество! — я покраснела до кончиков ушей и опустила глаза. — Я Вас слушаю!

— Итак, ваше присутствие на одном публичном мероприятии. На нем будут весьма своеобразные… гости, и мне нужно, чтобы они поверили в близкие отношения между нами.

— Почему я, Ваше Высочество? — прямо посмотрела на него я.

— Хм… Алиэн, вы умная девушка, так ответьте на свой вопрос сами! Почему я обратился к вам? Ваше присутствие в качестве… скажем так, изменяющего вероятности фактора, вполне могло бы быть тайным. Но мне нужно другое! Итак?

Я задумалась. Наверняка нашлась бы не одна аристократка, которая с радостью сыграла бы эту роль, а то и играть бы не пришлось! Да и вряд ли у принца и в самом деле нет фаворитки. Значит, она не подходит, и что меня от них столь наглядно отличает? Ах да…

— Полагаю, Ваши гости — блюстители чистоты расы, и я выбрана в качестве раздражающего фактора? А мои странные свойства — лишь дополнительный плюс…

Принц бесшумно похлопал в ладоши:

— Браво! Итак, вы согласны? Взамен вы получите все книги, что удалось мне найти относительно боевых звезд. И мою личную признательность!

— Да, Ваше Высочество, — вскинула голову я, — но при одном условии! Я обо всем сообщу моим друзьям!

— Особенно одному черноволосому и зеленоглазому, так? — он усмехнулся, — я не против. И кстати, Алиэн, называйте меня по имени. Иначе никто не поверит в наши близкие отношения!

— Ваше Высочество, я…

— Тирриан, — прервал он, — у меня не такое уж сложное имя! Ну?

— Тирриан, — преодолевая внутреннее сопротивление, произнесла я, — я хотела сказать, что вполне смогу сыграть свою роль и без подобных репетиций. Я бы предпочла не нарушать этикет больше необходимого!

— А я предпочитаю, чтобы вы звали меня по имени. Кстати, я хотел задать вам вопрос. Ваш возлюбленный — он ведь не сделал вам предложения? Судя по всему, нет, раз у вас нет его браслета. А почему?

— Простите, Ваше… Тирриан, — исправилась я, заставив его удовлетворенно кивнуть, — я этого не знаю.

— Мне просто показалось это странным. Он явно вас ревнует, и при этом не пожелать заявить на вас права… Ладно, это ваше дело! Итак, вернемся к моему. Я буду ждать вас послезавтра в полдень у себя: пришлю за вами карету, а младший эр Неил вас проводит. Платье выберете сами, если желаете, можете приобрести новое, корона все оплатит. Есть ли у вас вопросы?

— Нет, мне все ясно… Тирриан, — произнесла я.

— Вот видите, прелесть моя, это вовсе не так сложно, — усмехнулся принц, — ну что, вы позволите проводить вас назад в зал?

— Сочту за честь, — склонила голову я.

Он поднялся и протянул мне руку с легкой улыбкой на губах. Я встала, а он неожиданно поцеловал мне руку и прищурился:

— И все-таки я советую вам подумать над моими словами относительно вашего… Как его зовут? Кэл кажется? Как по мне, Рейнвар эр Неил был бы вам куда лучшей парой, а мое благословение помогло бы преодолеть сословные предрассудки.

Произнеся это, он подал мне руку и мы вернулись в зал, где при нашем возвращении все склонились в поклонах и реверансах. Тирриан поцеловал мне руку, улыбнулся, сказав:

— Желаю вам хорошо повеселиться, Алиэн, — после чего слегка склонил голову и покинул зал.

Я шла к друзьям, не отрывая взгляда от бледного лица Кэла, на котором перекатывались желваки. Стоило мне оказаться рядом, как меня забросали вопросами о том, что хотел от меня принц и о чем мы говорили. Только Кэл молча смотрел на меня, сжав руки в кулаки. Я дотронулась до его руки и прошептала:

— Давай выйдем отсюда хоть ненадолго!

Он словно ожил, выдохнув:

— Да!

Мы накинули плащи и вышли на улицу, и Кэл сжал меня в своих объятиях, сжал крепко, почти до боли, а затем произнес срывающимся голосом:

— Лин, когда он увел тебя… Мне показалось, что у меня сердце вырвется из груди! Я никому тебя не отдам, слышишь?

— Глупый… Мне никто кроме тебя не нужен, — прошептала я, прильнув к его груди.

— Что принц хотел от тебя? — он слегка отстранился и требовательно взглянул в мои глаза, — и почему он вел себя с тобой так… необычно?

— Я расскажу, только… Пообещай мне, что выслушаешь все спокойно и попытаешься понять! И мне нужен будет совет тех, кто хорошо знает принца.

— Вернемся в зал или позовем Рейна и Лана к нам?

— Лучше сюда, я не хочу говорить об этом в зале.

Когда Рейн и Лан пришли, я рассказала о предложении Тирриана, спокойно и не вдаваясь в подробности нашего разговора. Друзья переглянулись и Рейн спросил:

— И что ты решила?

— Согласилась, — спокойно ответила я.

— Как ты могла? — Кэл побледнел, — согласиться на такое? Откажись! Я не пущу тебя!

Я прямо посмотрела на него:

— Кэл, я люблю тебя, и всегда готова прислушаться к твоему мнению, но решения относительно моей жизни буду принимать сама. Я всего лишь согласилась сыграть роль, не более того! У тебя есть хоть один разумный довод в пользу моего отказа? Я жду!

Кэл смотрел на меня, словно не узнавая. Я же ждала его ответа: здесь и сейчас решалось, сможет ли он воспринимать меня как равную ему и уважать мои решения, а значит — сможем ли мы вообще быть вместе. Рейн и Лан молчали и, кажется, даже дышать старались потише. Наши взгляды скрестились, словно шпаги. Наконец Кэл вздохнул и отвел глаза.

— Ты права, вот только у меня все переворачивается внутри от одной мысли о том, какую именно роль ты будешь играть, — глухо произнес он, — и я боюсь, что у принца совсем другие мысли насчет тебя!

— Не думаю, — с облегчением вмешался Рейн, — Тирриан может хитрить, но если сказал прямо… Лин нечего опасаться!

Лан согласно кивнул, задумчиво протянув:

— А мне интересно, что это за гости такие? Кто у нас помешан на чистоте крови?

— Драконы или эльфы? — вопросительно произнесла я, заставив всех троих переглянуться.

— Возможно, — кивнул Лан, — вернемся в зал?

— Вы идите, мы чуть позже, — быстро ответила я, не дав Кэлу сказать ни слова.

Когда друзья оставили нас, я обернулась к Кэлу и взглянула на него. Он по-прежнему был бледен и явно зол. Покачав головой, спросила:

— Поговорим?

— О чем? Ты ведь уже все решила! — в голосе звучала горечь.

— Верно, решила. Потому что мне проще сыграть один день роль и быть с принцем в расчете, чем знать, что долг перед ним висит над нашей звездой! Да и что плохого в том, чтобы изобразить что-то?

— Что-то? — он взглянул на меня скептически, — по-твоему, изображать любовницу мужчины, которому ты явно нравишься — это что-то? Я ведь не ошибся, он уже зовет тебя по имени? Не удивлюсь, если он велит и тебе обращаться к нему без церемоний!

— Уже велел, и это логично. Кэл, твоя ревность ничем не обоснована и неразумна! Да и… — я прервалась и отвернулась. Несмотря ни на что, вопрос, что задали мне и Тирриан, и Сигни, продолжал терзать мой разум. Но сказать вслух, что у Кэла пока нет на меня никаких прав… Нет, этого точно делать не стоит!

— Да и что? — подхватил он.

— Ничего. И чем терзать меня расспросами, лучше обними и поцелуй! Или тебе это неприятно?

— Дурочка, — прошептал он и обнял меня, буквально вжимая в себя, а затем впился поцелуем в мои губы. Сейчас ни в объятиях, ни в поцелуях не было ничего нежного: они были жесткими и властными, словно он пытался утвердить свои права на меня. Впрочем, я не имела ничего против, и если ему это нужно, то почему бы не дать? Поэтому я следовала за ним, покорно подчиняясь его желаниям, пока он наконец не отпустил меня.

— И что теперь? — спросил Кэл, отдышавшись, — проводить тебя в общежитие?

— Нет, все что могло случиться — уже случилось, так что я хочу вернуться в зал, еще потанцевать и поговорить с Раяном и Эрвейном.

— Ты уверена? — он был явно недоволен моим решением, — представляешь, как все присутствующие будут на тебя смотреть после твоего… уединения с принцем?

— Уверена, а смотреть они могут как угодно. Меня волнует только мнение тех, кто мне не безразличен! Идем!

Уже вернувшись в общежитие и ложась спать, я снова подумала: все-таки Тирриан очень умен, так ловко посеять сомнения в намерениях Кэла относительно нашего будущего! А намек на Рейна? Похоже, он больше хочет привязать к себе не звезду, а именно меня… Хотя в одном он прав: Кэл о чем-то умалчивает, но при этом пытается принимать решения за меня! А вот этого я не собиралась разрешать никому, иначе зачем было все, что мне довелось пережить и перенести?

Глава 6

В дверь постучали, я взглянула на себя в зеркало и накинула плащ. Открыла и улыбнулась Рейну:

— Доброе утро, друг мой! Пора?

— И тебе светлого дня! Идем, карета уже ждет!

Рука об руку мы спустились по лестнице и неторопливо пошли к вратам Академии. Помявшись, Рейн спросил:

— Кэл по-прежнему дуется?

Я кивнула. Внешне все было по-прежнему, но между нами повис какой-то холодок. Вот и сейчас он не пришел проводить меня…

Зато принц в очередной раз меня удивил: вчера поздно вечером доставили книги, которые он обещал передать в качестве награды за выполнение своей просьбы. Предоплата как знак доверия? Интересно, он сделал это обдуманно или это был импульсивный жест? Очень сильно подозреваю, что первое…

Недалеко от врат Академии нас ждала небольшая, но изящная карета без каких-либо опознавательных знаков, запряженная двойкой каурых лошадей. Рейн помог мне сесть и сам сел напротив, откинувшись на отделанную бархатом спинку. Я взглянула на друга и спросила:

— Ну что, узнал?

Он кивнул, не говоря ни слова. Взглянув на мои сдвинутые брови, поднял руки и улыбнулся:

— Не смотри на меня так, о грозная Алиэн! Ты была права — это драконы. В последнее время на границах с ними много конфликтов, вот их и прислали разобраться. Наших-то послов к ним не пустили! Отец сказал, что еще никогда не видел столь высокомерных мерзавцев, его даже передернуло, когда рассказывал.

— Драконы? Но у Каэрии общие границы только…

— С Шатэрран, их представители и прибыли. И отказались иметь дело с кем-либо, кроме короля, на принца согласились только тогда, когда им объяснили, что последние несколько месяцев Его Величество отошел от дел, передав их сыну. А ты не знала? — спросил он в ответ на удивление на моем лице.

— Нет, откуда мне такое знать? Это ты и Лан у нас особы, допущенные ко двору, а мы так…

— Хм, ну так знай. Особенно с учетом той роли, которую тебе придется играть!

Интересно, и кого папенька прислал в качестве послов? Кого-то из советников? А может, Варрэна? Интересно… Кстати, а если…

— А скажи-ка мне, радость моя синеглазая, — откинувшись на спинку, почти пропела я, ласково глядя на Рейна, — есть ли у принца сильные маги Духа?

Он негромко рассмеялся и неожиданно сказал:

— Спасибо!

Я удивленно подняла брови, а он добавил, посмеиваясь:

— Я с отцом поспорил, догадаешься ты или нет. А приз — разрешение провести летние каникулы по моему выбору. Умница, Лин! Поняла, зачем ты нужна?

— Почти. Ну выведет их мое присутствие из себя, на секунду контроль слетит, а дальше?

— Магам главное зацепиться. Если успеть установить связь в момент утраты контроля, то можно считать все, что драконы знают. Правда, такое незаметно уж точно не сделать, так что маги постараются прочесть все, что получится. Возможно, удастся узнать, правда ли то, что выяснил Раян относительно заговора у Таэршатт.

— Теперь я с еще большим усердием буду играть свою роль! — ответила я Рейну и взглянула в окно. — Ой, а это мы в Верхний город въезжаем?

— Да, а приехала бы хоть раз в гости к нам, давно бы уже здесь все знала, — ответил он.

— Я бы с радостью, мне твои родители очень нравятся, да когда? — развела руками я.

— А сегодня? Если весь этот спектакль рано закончится? — его глаза загорелись, — поедем! Мама будет очень рада, ты же знаешь, она к тебе как к названой дочери относится!

— С радостью, — улыбнулась я в ответ, — Рейн, а многие знают, что я буду притворяться? Ведь кто-нибудь может и проболтаться Шатэрран!

— Тирриан все продумал, сама увидишь, — покачал тот головой.

— Ладно, я тогда пока на Верхний город полюбуюсь, — ответила я, отодвигая шторку.

Копыта лошадей отбивали четкий ритм по булыжной мостовой, а карета ехала удивительно мягко, лишь слегка покачиваясь. За окном медленно проплывал Верхний город: роскошные особняки за ажурными чугунными оградами, широкие улицы, покрытые снегом фонтаны… Наверное, здесь красиво поздним вечером: вдоль всей улицы красовались фонари, в которых по вечерам зажигались магические огни. Внезапно я завидела впереди что-то вроде заснеженного парка за высокой оградой, а за парком виднелось величественное здание из золотистого камня. На мой вопрос Рейн подтвердил, что это и есть Королевский дворец.

Карета въехала в небольшие боковые ворота, перед этим Рейн что-то показал начальнику караула, на что тот поклонился и отдал приказ стражникам. Проехав по узкой дороге, карета остановилась у одного из задних входов. Рейн негромко произнес:

— Лин, закутайся в плащ и накинь капюшон. И старайся держать голову опущенной, не стоит кому-либо видеть твое лицо.

Я выполнила его указание, он открыл дверцу и вышел, затем помог выйти мне, тщательно следя, чтобы плащ полностью скрывал мою фигуру. Предложив мне руку, он направился к двери, которую перед ним поспешно распахнул какой-то слуга. Я покосилась на друга: сейчас рядом со мной шел не веселый студент Рейн, а вельможа из знатного рода. Спокойное и одновременно властное выражение лица, уверенная поступь — встречные склонялись перед ним в поклоне, едва завидев. Мы стремительно прошли неширокими коридорами, затем Рейн оглянулся и приложил какой-то амулет к стене. Часть стены бесшумно скользнула в сторону и так же бесшумно заняла свое место, стоило нам войти в спрятанный за ней коридор. Десяток шагов, и Рейн снова прикладывает амулет к стене, а затем делает несколько шагов вперед, ведя меня за собой, и склоняется в поклоне:

— Ваше Высочество.

Тирриан милостиво кивнул ему:

— Тар Рейнвар, благодарю вас за службу. Вы можете идти.

Рейн вышел тем же путем, что и вошел, бросив мне на прощание взгляд, что как бы говорил: «держись». Принц подошел ко мне, склонившейся в реверансе, и произнес:

— Встаньте, Алиэн. Светлого дня вам! И позвольте, я помогу вам снять плащ.

Я сняла капюшон и развязала завязки плаща, принц аккуратно снял его с моих плеч, свернул, спрятал в шкаф и вновь повернулся ко мне. Его одобрительный взгляд скользнул по моей фигуре, и принц удовлетворенно кивнул:

— Вы очаровательны, Алиэн. Никто не усомнится в том, что я не на шутку вами увлечен!

На этот «спектакль» я надела платье, сшитое для Весеннего бала, рассудив, что на остальных балах присутствовали придворные, так что это единственное, которое могло сойти в моем гардеробе за новое. Тирриан на миг задумался, а затем произнес:

— Присядьте, Алиэн. В моем плане нашлось одно узкое место, а именно слуги. Так что придется нам его немного переиграть.

Я понимала. То, как быстро разносятся сплетни среди прислуги, я знала еще по замку Шатэрран, и чувствовала, что только публичным выступлением мы не обойдемся.

— Вы молчите, Алиэн? — в голосе принца было что-то непонятное.

— А что вы хотите услышать, Тирриан? — вопросом на вопрос ответила я.

— Вы не возмущаетесь, не требуете отправить вас обратно, — в его голосе звучало удивление, — почему?

— Потому что я не привыкла отступать на полпути. Что нужно, чтобы пошли слухи о том, что мы… провели вместе ночь?

Похоже, моя прямота его смутила, он слегка замялся, а потом чуть принужденно пояснил:

— Мм, Алиэн, ну я никогда сам не одеваю и не причесываю своих дам, так что…

— Надеюсь, у вас найдется, что мне надеть? — подняла я бровь, — и надеюсь, я смогу переодеться в одиночестве?

В его глазах плеснулось восхищение, он покачал головой:

— Жаль, Алиэн, что вы не из знатного рода! Какая из вас получилась бы королева! Идем! — он подал мне руку.

Он открыл дверь, и мы оказались в спальне. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик с зеркалом, освещенным магическими светильниками, большой дубовый шкаф, несколько кресел. Тирриан подошел к шкафу и достал оттуда какой-то сверток, протянул его мне и сказал:

— Это новое, Алиэн, специально для этого… спектакля. И простите, что приходится так поступать… Я буду за дверью, позовете, когда будете готовы.

Дверь закрылась, я вздохнула и покачала головой. М-да, ну и вляпалась я! Как потом мне с Кэлом объясняться, если он обо всем узнает? Развернула сверток, в нем оказались золотистая шелковая ночная рубашка длиной до щиколоток и роскошный кружевной пеньюар. Осторожно сняв платье и корсет и положив их на кресло, надела рубашку и пеньюар и посмотрела в зеркало. Красота! Распустила волосы, опустилась в кресло перед туалетным столиком и негромко позвала:

— Тирриан!

Он появился через несколько секунд, точно ждал у двери моего зова. Взглянул на меня и выдохнул:

— Потрясающе… Ну что, я зову служанку?

Я кивнула. Он дернул звонок на стене, и через несколько минут в спальню проскользнула рыженькая девушка лет двадцати пяти, одетая в форменное платье. Она присела перед принцем, тот кивнул, а затем повернулась ко мне и присела в книксене:

— Нари, я Рания, позвольте помочь вам с одеждой и прической.

Я кивнула, а Тирриан подошел и коснулся губами моей щеки:

— Одевайтесь, моя милая, я жду вас в кабинете. Надеюсь, вы разделите трапезу со мной?

— Разумеется, дорогой, — как можно нежнее ответила я ему, — с радостью.

Бросив на меня восхищенный взгляд, он вышел. Служанка наблюдала за нами круглыми от удивления любопытными глазами. Впрочем, заметив мой взгляд, она тут же постаралась принять невозмутимый вид и спросила:

— Прикажете одеваться, нари? Или приготовить вам ванну?

— Нет, ванну я уже приняла, помогите мне с платьем и прической.

Рания оказалась мастерицей своего дела, через полчаса в моем облике не осталось и следа переодевания. Закончив, она спросила:

— Проводить вас в кабинет к Его Высочеству?

— Да, — кивнула я.

Через пару минут мы вошли в кабинет, Тирриан сидел за столом и что-то писал. Подняв голову, он просиял улыбкой и поднялся мне навстречу:

— Алиэн, дорогая моя, вы восхитительны! Надеюсь, вы позволите преподнести вам небольшой подарок?

— Право, Тирриан, мне вовсе не нужны подарки, — улыбнулась я ему, — но если Вы того желаете…

— О да, моя милая, — он словно спохватился и обратил внимание на служанку, — а вы ступайте!

Присев в книксене и бросив на нас последний любопытный взгляд — Тирриан обнял меня за талию и прикоснулся губами к виску — служанка вышла из комнаты. Принц отпустил меня и покачал головой:

— Алиэн, вы потрясающи! Я и сам вам готов был поверить!

— Вы были не менее убедительны, Тирриан, — улыбнулась я.

— О, поверьте, мне это было совсем не сложно! — покачал головой он, — и насчет подарка…

Он подошел к столу, достал из ящика футляр для драгоценностей, раскрыл и протянул мне. Там был гарнитур из солнечников, обрамленных в золото, настоящее произведение искусства: колье, серьги и кольцо. Я покачала головой:

— Простите, но я не приму его.

— Почему? — испытующе взглянул на меня принц.

Как ни странно, вопрос его был оправдан: правилами этикета, весьма строгими во многих вопросах, подарки не регулировались вовсе.

— Потому что я считаю, что драгоценности можно принимать от родственников, жениха и мужа, — ответила я.

— Жаль, — пожал плечами Тирриан, — но сейчас вам все равно придется их надеть. Моя фаворитка не может показаться в обществе без драгоценностей.

— Разумеется, сейчас я их надену, — спокойно кивнула я и подошла к небольшому зеркалу на стене. Вдела в уши серьги, одела кольцо и потянулась к колье, но мою руку перехватил принц.

— Позвольте, я сделаю это сам?

Я подняла на него глаза и спросила только:

— Зачем?

— Считайте это моим капризом. Так как?

— Хорошо, — кивнула я. Похоже, он пытается меня приручить? Ну-ну, посмотрим!

Он как раз застегивал на моей шее колье, когда дверь отворилась и показался слуга с подносом, полным еды. Тирриан застегнул колье, провел пальцами по моей шее и бросил слуге:

— Можете идти.

Тот вышел, а мы переглянулись и вдруг одновременно улыбнулись. Тирриан негромко произнес:

— Знаете, Алиэн, у меня такое чувство, как будто мы с вами дети, пытающиеся обмануть строгого воспитателя, и это удивительно бодрит! Как вы думаете, скоро по дворцу пойдут слухи?

— Полагаю, они уже идут, скорость распространения сплетен меня всегда поражала.

Через некоторое время мы с принцем руку об руку вышли из кабинета: вскорости должен был начаться прием, на котором мне предстояло сыграть столь непривычную роль. Местом проведения приема был избран Малый приемный зал. Мы шли через анфиладу комнат, и тут навстречу нам вышел отец Рейна, поклонившийся принцу и кивнувший мне:

— Ваше Высочество, Алиэн, добрый день!

— Добрый день, канцлер. Ну что, слухи распространились? — усмехнулся Тирриан.

— О да! Большинство придворных вдруг решило поприсутствовать на приеме и взглянуть на «новую пассию принца», — он глянул на меня, — простите, Алиэн. Нашим гостям также дали услышать их…

— И что именно услышали наши гости? — остро взглянул на него Тирриан.

— Что принц совершенно потерял голову, приволок во дворец простолюдинку, засыпает ее подарками и чуть ли не жениться на ней готов, — пожал плечами тот, — причем об этом уже знает весь дворец.

Я покачала головой. М-да, а ведь прошло всего пара часов с тех пор, как служанка увидела меня в спальне принца!

— Алиэн, простите, я не ждал такой… бурной реакции, — извинился тот, — хотя не могу не признать, что для нашего дела так лучше! Что ж, идем!

Перед нами распахнулись двери зала, и мы медленно вошли внутрь. Идя по коридору, образованному склонившимися в поклонах и реверансах придворными, я вспоминала уроки этикета. Кресло Тирриана, больше напоминавшее трон, находилось в другом конце зала, слева от него стояло невысокое кресло, предназначенное для меня. Принц подвел меня к моему месту, подождал, пока я присяду, и занял свое кресло. Зал наполнился шорохом одежд: придворные выпрямились и с любопытством уставились на меня. Десятки взглядов скрестились на мне, оценивая все: мою фигуру, лицо, волосы, платье и драгоценности. Особенно откровенно рассматривали меня дамы, в некоторых взглядах читалась зависть, злоба и негодование. Я же делала вид, что не замечаю никого вокруг, разглядывая из-под ресниц зал. Действительно, «Малый», площадью всего-то приблизительно двести квадратных метров! Паркет, зеркала, позолота… Интересно, каков же тогда Большой?

Принц кивнул и что-то негромко сказал склонившемуся в поклоне придворному, и прием начался. Представление нескольких молодых дворян и дворянок, подача прошений, объявления о назначении на должности… время от времени Тирриан как бы случайно касался моей руки и мы обменивались улыбками, вызывая новый шквал заинтересованных взглядов. Наконец дверь распахнулась, и церемониймейстер объявил:

— Сиятельный тар Варрэн эр Шатэрран с сопровождающими к Его Высочеству!

О, сам братец пожаловал! Я внутренне подобралась, быстро вспоминая все, что гарантированно может вывести его из себя. Хм, пожалуй, есть кое-что… Если получится, магам точно удастся зацепиться! Надеюсь, Тирриан поддержит мою игру!

Варрэн вошел в зал, сопровождаемый тремя драконами из числа его приятелей. За ним следовала волна шепотков и восхищенных женских взглядов: как не крути, он был на редкость красив, так что всегда был в центре внимания дам. За полтора года, что мы не виделись, он ничуть не изменился: тот же ледяной и надменный взгляд голубых глаз, насмешливая и слегка презрительная улыбка — впрочем, презрение мог заметить только кто-то знающий его также хорошо, как я. В своем наряде из золотистого шелка, расшитого жемчугом, он выглядел куда царственнее Тирриана. Драконы медленно шествовали по залу, все больше приближаясь к нам. Наконец Варрэн остановился, слегка склонил голову и произнес:

— Принц Тирриан, приветствую Вас!

— Сиятельный тар эр Шатэрран, рад приветствовать Вас в Каэрии! Прошу Вас, присаживайтесь! — ответил Тирриан, показывая на кресло, что вынесли слуги.

Варрэн выпрямился, опустился в кресло, а затем его взгляд упал на меня. Наверное, брезгливо поджатые на секунду губы заметила только я. Внутренне усмехнувшись, я смерила его оценивающим взглядом — таким же, каким он смотрел на меня перед моим первым балом, а затем еле слышно шепнула принцу в самое ухо:

— Сделайте вид, как будто я сказала вам что-то очень забавное. Бросьте на него взгляд, затем улыбнитесь мне и изобразите, будто пытаетесь сдержать смех.

Тирриан поступил так, как я сказала, не раздумывая ни секунды. Напряженно наблюдая за Варрэном из-под опущенных ресниц, я увидела, как от гнева у него на секунду побелели скулы. Попался! Если маги и сейчас не зацепились, Тирриану стоит их всех уволить! Принц обратился к нему любезным тоном:

— Надеюсь, Вам понравится у нас! Желаете ли говорить о деле сейчас, или предпочтете более уединенное место?

— Я предпочту поговорить о наших проблемах в более спокойной обстановке. Здесь слишком много лишних ушей, — ответил Варрэн, бросив ледяной взгляд в мою сторону.

Тирриан кивнул и, жестом подозвав старшего эр Неила, негромко произнес:

— Канцлер, думаю, мы обсудим наши вопросы в зале Совета. Велите пригласить еще советника эр Дарлея.

Затем, повернувшись ко мне, он тихо, однако достаточно внятно для того, чтобы его услышали драконы, произнес:

— Прелесть моя, я сегодня буду занят довольно долго. Надеюсь, вы будете ждать меня в наших покоях? Вас проводит, — взгляд метнулся по залу, — а, вот тар Рейнвар и сделает это!

С этими словами он поманил к себе стоявшего неподалеку Рейна.

— Конечно, дорогой мой, — послала я Тирриану влюбленный взгляд.

Поцеловав мне руку, он пригласил драконов пройти за ним. Я поднялась с кресла и протянула руку склонившемуся в поклоне Рейну, который вывел меня их зала под шепот придворных.

Мы молча шли по коридорам дворца — говорить здесь я опасалась, хотя вопросы так и крутились в моей голове. Наконец Рейн отворил дверь и с поклоном пригласил меня проходить. Мы зашли, оказавшись в небольшой и очень уютной комнате, чем-то похожей на ту, в которой мы с принцем говорили в Академии: большой камин, в котором потрескивал огонь, удобные и мягкие даже на вид кресла, стол с графинами и стаканами. Окна затянуты бархатными шторами вишневого цвета, на полу пушистый ковер того же оттенка. Рейн опустился в одно из кресел и покачал головой:

— Ну, Лин, у меня нет слов! Это было гениально!

Усаживаясь в соседнее кресло, я подняла бровь:

— Ты о чем?

— О том, что если бы я точно не знал, что ты играла, был бы абсолютно уверен, что у вас с принцем пылкий роман! Проклятье, да все придворные, что были сейчас на приеме, в этом уверены!

— Меня больше волнует, удалось ли нам, — вздохнула я, — хоть я и сделала все для того, чтобы вывести Шатэрран из себя, кто его знает, чем это все кончится… А теперь еще и с Кэлом объясняться…

— Ты же его предупредила, — непонимающе посмотрел на меня Рейн, — так о чем еще объясняться?

— Ох, солнце мое, ты вообще знаешь, как именно мы всех уверили в нашем романе? Чтобы и сомнений не было?

— Нет. Расскажешь? Хочешь вина?

Я кивнула, глотнула вина из протянутого им бокала и начала рассказ. Когда закончила, Рейн покачал головой:

— Да, если Кэл услышит о таком…

— Я сама ему все первая расскажу, — вздохнув, прервала его я, — не хочу, чтобы он услышал слухи, искаженные при передаче из уст в уста множеством сплетников. Если он не поймет или не поверит… Ну что ж, значит так тому и быть! Ладно, давай поговорим о чем-нибудь другом!

Мы сидели и болтали о всяких пустяках. В основном говорил Рейн, он рассказывал мне забавные истории из жизни двора, пересказывал услышанные версии наших с принцем отношений… Время шло, прошло часа четыре, прежде чем дверь отворилась и вошли принц и отец Рейна.

— Сидите, — жест принца выдал его усталость, он буквально упал в кресло, — проклятье, они меня просто измотали! Столько времени для того, чтобы достичь обычных пограничных договоренностей!

Канцлер подошел к столу, налил два бокала вина и протянул один из них принцу, который принял его с благодарным кивком. Я взглянула на них нетерпеливо:

— Простите, могу я узнать… У магов получилось?

— Рейн рассказал? — без удивления спросил тар эр Неил.

— Лин сама догадалась, — возразил его сын.

— Все получилось, — негромко ответил принц, — благодаря вам, Алиэн. Маги зацепились именно после той небольшой сценки, которую мы разыграли. И как вы только догадались, что выведет этих надменных… особ из себя?

Я уже думала над тем, что сказать по этому поводу — не признаваться же, как хорошо я изучила Варрэна — так что пожала плечами:

— Обычно те, кто столь высокого от себе мнения, не могут допустить и мысли о смехе над собой. Это я и использовала.

— И притом блестяще. Вы ведь знаете о заговоре в клане Таэршатт? Теперь мы располагаем точными сведениями об участии в нем Шатэрран, и все благодаря вам, Алиэн. Какую награду вы хотите получить?

— Мне не нужно награды, Ваше Высочество. Я сделала это в благодарность за Вашу помощь в Торнаре.

— Что ж… Оставьте нас ненадолго, — обратился тот к эр Неилам, те поклонились и покинули комнату.

— Алиэн, хочу сказать вам кое-что. Если вам будет нужна моя помощь, вы всегда сможете на нее рассчитывать, и я всегда буду рад видеть вас при своем дворе. И… мне жаль, что то, что произошло сегодня, было лишь игрой. А теперь вы можете идти.

— Да, Ваше Высочество, — присела в реверансе я, и принялась снимать украшения.

Принц нахмурился:

— Вы все-таки не хотите оставить их себе? Мне было бы приятно сделать вам такой подарок!

— Простите, Ваше Высочество, но нет. Доброй ночи!

Я вышла за дверь, провожаемая задумчивым взглядом Тирриана, и обессилено прислонилась к стене. Рейн переглянулся с отцом и предложил:

— Может, переночуешь у нас дома?

— Нет, я хочу вернуться в Академию, можно? — жалобно посмотрела на него я.

— Рейн проводит вас, Алиэн, — мягко сказал его отец, — и примите мою благодарность за вашу помощь. Сегодня вы сослужили Каэрии добрую службу. Надеюсь, вы все-таки посетите нас как-нибудь, мы с Лариной будем рады вашему визиту.

Легко поклонившись, он ушел, а я перевела взгляд на друга.

— Увези меня отсюда, пожалуйста!

— Пойдем, горе мое, — усмехнулся он, — не стоит нам светиться, расхаживая по главным коридорам!

Через четверть часа мы сидели в карете, что увозила нас от Королевского дворца, его интриг, сплетен и тайн. Рейн сел со мной рядом и обнял меня за плечи:

— Устала, Лин?

— Очень! Мечтаю только об одном — лечь спать!

Когда мы входили в ворота Академии, было уже темно. Резко похолодало — ткань плаща не защищала от мороза, начался снег, порывы ветра порой вышибали слезы из глаз. Сделав несколько шагов, я поскользнулась и упала бы, если бы меня не подхватили сильные руки.

— Лин, ты вернулась! — Кэл прижал меня к себе. — Да ты совсем замерзла! Я тебя отнесу, кстати, добрый вечер, Рейн.

— Ох, Кэл… — я обвила руками его шею и прижалась к груди, — как я счастлива тебя видеть! Пойдем в нашу комнату, ладно?

— Я вас оставлю, — вмешался Рейн, — Кэл, ты за нее отвечаешь!

— С радостью, — улыбнулся Кэл.

Он отнес меня в нашу комнату, усадил на диван, снял плащ и укутал в одеяло, которое достал из шкафа, а сам сел рядом.

— Знаешь, Лин, — начал он глухо, — больше всего я боялся, что сегодня ты не вернешься в Академию. Я весь день сходил с ума от мысли, что ты уехала к нему, а я даже не поговорил с тобой…

Я отвернулась, от его признания мне вдруг стало тепло и одновременно горько на душе. Кэл повернул меня к себе:

— Что случилось, сердце мое?

— Мне нужно кое-что тебе рассказать… Выслушай меня и не перебивай, хорошо?

Я рассказала ему все, что произошло в этот день — честно и откровенно. Кэл слушал молча, на его лице играли желваки. Закончив, я тихо произнесла:

— Ну вот, теперь ты все знаешь. Пойдут грязные сплетни… Так что если захочешь со мной расстаться, я пойму, хотя мне и будет очень больно…

Вместо ответа он вдруг притянул меня к себе и поцеловал, нежно и ласково. Затем отпустил и улыбнулся:

— Сплетни… Лин, я боюсь за тебя, ведь это твое имя будут полоскать на каждом перекрестке! А верить им… Если бы мой отец в свое время так поступил, они с мамой никогда не были бы вместе! Тем более, что ты мне все рассказала, за что я тебе очень благодарен!

— Тогда почему? — растерянно начала я.

Кэл вздохнул и тряхнул головой, а потом пояснил, вздохнув:

— Знаешь, Лин, что пугает меня больше всего? То, что принц тебе нравится, пусть просто как личность — а он действительно незаурядный человек, я согласен — но все-таки… он приручает тебя, ты понимаешь это? Исподволь, потихоньку… И не только потому, что ему нужна наша звезда! А самое главное… он мог бы дать тебе больше, и я это понимаю — у него есть власть, положение в обществе, а я… Я отверженный, Лин, и всегда таким буду!

— Ты правда думаешь, что меня это волнует? — удивленно уставилась на него я, — я полукровка, ты не забыл? Мне не нужна власть, деньги или положение в обществе — я просто хочу быть свободной и иметь право самой выбрать путь в жизни! А насчет приручения… О, поверь, я понимаю это, и не собираюсь давать слабину!

Вместо ответа он посадил меня к себе на колени и принялся целовать. Отпустил, когда я уже почти потеряла контроль, и прошептал тихонько:

— А еще я завидую принцу. Я тоже хочу увидеть тебя в своей спальне, в ночной рубашке и с распущенными волосами.

— Я тоже этого хочу, — шепнула в ответ, — но…

— Да, я знаю. Тебе нужно отдохнуть, милая, давай-ка я провожу тебя в твою комнату!

Он действительно проводил меня в комнату, поцеловал в шею и, шепнув: «сладких снов, моя Лин», ушел. Я зашла в комнату и села на кровать, думая об одном: как мне понять его? Каждый раз, когда мне кажется, что я знаю, чего ждать от Кэла, он удивляет меня!

Засыпала я с мыслью о нем и о том, что ждет нас завтра…

Глава 7

А назавтра был последний день каникул и Зимних праздников. Прошел он в беготне и поздравлениях: я навестила школу, мастера Карнела, Фралию… Кстати, оказалось, что Лан-таки поздравил Салию с праздником, подарив ей, как та сказала, «почти взаправдашнюю лошадку». И действительно, лошадь-качалка, на которую Салия тут же взобралась, была сделана с редким искусством и казалась почти живой. Ой, кажется, свой шуточный титул «жениха» кто-то принял почти всерьез! Салия взахлеб рассказывала, какой «ее Лан» красивый, добрый и вообще замечательный, вызывая улыбку на губах у матери и у меня. Похоже, ее непосредственность и искреннее восхищение здорово помогло Лану, окончательно заживив раны его души!

Вечер этого дня был просто восхитительным, он словно смыл неприятный осадок дня вчерашнего: мы все собрались в небольшой, но очень уютной кондитерской — наша шестерка, Эрвейн, Раян и Тина. Все мои друзья вместе, никаких оценивающих взглядов со стороны, нет необходимости притворяться, следуя требованиям этикета… Так тепло и чудесно! Вернулись мы в Академию перед самой полуночью: защита сомкнулась буквально через пару минут после того, как мы вошли в ворота.

И снова началась учеба. Вернувшись в первый день вечером в комнату, я решила разобрать присланные мне Тиррианом книги. В верхней из них лежал листок, развернув который, я увидела записку, написанную знакомым почерком:

«Алиэн, это все, что удалось найти по вопросу о боевых звездах. К сожалению, информации мало, но даже это может вам пригодиться. Удачи! Т.»

Усмехнувшись, я отложила листок в сторону и принялась перебирать книги. Большинство из них были явно старинными, и ничего похожего в библиотеке Академии я не встречала. Вдруг между двумя фолиантами я увидела тоненькую книжицу с названием «Брачные традиции народов Аллирэна». Книга была не менее старой, чем прочие, даже название удалось разобрать с трудом: автор либо переписчик украсил буквы таким количеством завитушек, что я не сразу сообразила, что какая из них изображает. Как интересно! В то, что эта книга случайно попала в стопку, я не поверила ни на секунду. О нет, только не с Тиррианом! Особенно с учетом того, что раскрылась она именно на главе с описанием эльфийских брачных традиций…

Через полчаса я осторожно закрыла книгу и усмехнулась. Интересно… Как оказалось, с древних времен у эльфов существовало два вида брака — простой и вечный. Простой брак можно было расторгнуть, при этом обручальные браслеты были простыми украшениями. Так что разорвать помолвку можно было, просто сняв браслеты, причем это мог сделать любой из пары. А вот брак вечный… Браслеты, служащие символом помолвки, представляли собой артефакты, соединяющие души жениха и невесты: они могли чувствовать друг друга на расстоянии, особенно когда кто-то из них находился в опасности. Расторгнуть помолвку или брак, если пара надела эти браслеты, было невозможно — не зря брак именовался вечным. Если верить прочитанному, вечный брак встречался крайне редко, и с каждым столетием все реже. Браслеты истинной пары — так назывались вступившие в такой брак — передавались из поколения в поколение по мужской линии. Почему по мужской? Потому что предложить вечный брак, как впрочем и брак вообще, мог только мужчина. При рождении мальчика браслеты настраивались на его ауру, меняясь вместе с ней. Начиная с двадцати пяти лет они всюду сопровождали своего владельца, после его смерти проходя ритуал очищения — в чем его суть, в книге не упоминалось — по окончании которого были готовы принять нового хозяина.

Еще одной традицией эльфов было положение женщины в семье. Для меня это было неожиданностью, особенно с учетом весьма вольного поведения эльфиек в Академии: как оказалось, замужняя эльфийка должна была полностью подчиняться мужу. Возможно, именно поэтому они так ведут себя до тех пор, пока браслет не украсит их запястье?

Договоренность о браке заключалась между женихом и отцом либо опекуном девушки, ухаживания были не приняты, так что понятие «конфетно-букетный период» эльфийкам было незнакомо. Вопрос развода также решался не между мужем и женой — интересы супруги представлял любой из ее родственников по мужской линии. Еще одним правилом было то, что дети при разводе всегда оставались с отцом. Неприятно удивило меня и то, что измена мужа не считалась не только основанием для расторжения брака, но даже не порицалась, в то время как измена жены приравнивалась чуть ли не к преступлению. М-да, двойные стандарты в действии, возведенные в ранг закона! Как-то мерзко все это… Впрочем, все это касалось только простого брака: в вечном боль супруга — душевная или физическая — чувствовалась как своя, так что и мысли об измене быть не могло. Да и все, что касалось помолвки либо заключения брака в этом случае решалось только парой…

Теперь я поняла и поведение той эльфийки, что вешалась на шею Кэлу, и его отказ от романа с ней. Оказывается, если мужчина-эльф был первым мужчиной эльфийки, он был обязан жениться на ней в случае, если она того требовала: единственная возможность для девушки как-то повлиять на кандидатуру будущего мужа. Благо, хранить девственность до свадьбы не считалось обязательным. Что ж, мой любимый умен и осторожен — поставим ему плюсик!

Откинувшись на спинку стула, я задумалась. В то, что Кэл захочет ограничить мою свободу, я не верила — в любом случае, если дойдет до предложения, я задам ему этот вопрос. А вот относительно помолвки… Получается, Кэл без серьезных последствий для себя мог бы предложить мне обычные браслеты. Почему он этого не сделал? Не хотел или все-таки думал о том, что мы можем быть истинной парой? При одной мысли о втором варианте на душе стало радостно… Решено, пока я не знаю точно — буду верить в это! Что ж, не знаю, чего хотел добиться Тирриан, но если вызвать во мне недоверие к Кэлу — ему не удалось! Напротив, в душе пустила робкие ростки надежда…

Прошло несколько дней, все было спокойно, хотя я порой чувствовала на себе оценивающие и заинтересованные взгляды в столовой или на разминке. Но сплетен слышно не было, и я уже понадеялась, что наш спектакль с Тиррианом не будет иметь последствий. Увы, надеждам не суждено было сбыться…

Первым звоночком оказался разговор с магистром Даной, что состоялся примерно через две седмицы после моего визита во дворец. Закончилось занятие, мы поклонились и собирались выйти, когда она попросила меня ненадолго задержаться. Переглянувшись, друзья вышли, а я вновь опустилась в кресло. Магистр взглянула на меня чуть смущенно, а затем заговорила, тщательно подбирая слова:

— Нари Алиэн, я хотела поговорить с вами о том, что происходит между вами и Тиррианом.

— Что вы имеете в виду, магистр? — удивленно подняла брови я, — между нами не происходит ровным счетом ничего! Я выполнила его просьбу, и на этом все!

— После того случая он… изменился. Стал требовательней к окружающим его людям, и особенно к женщинам, — она замялась, — ладно, скажу откровенно! Раньше у него всегда были фаворитки, но с последней он расстался за седмицу до вашего… спектакля, и с тех пор у него никого нет! При дворе даже поговаривают, что вы его чем-то опоили!

Я поперхнулась, уставившись на нее круглыми от удивления глазами. Магистр развела руками:

— Вы же понимаете, лишь немногие знают о том, что между вами ничего не было! Поэтому сплетни ходят вовсю. Я просто предупреждаю вас: будьте осторожней, представить, что может прийти в головы дворцовых красоток — задача для меня непосильная! Пока же… они копируют ваше платье, прическу, безуспешно пытаясь завоевать внимание Тирриана.

— Простите, а при дворе женщин с мозгами нет? Неужели непонятно: Его Высочество умен и видит их ухищрения насквозь! А вообще-то мне любопытно: хоть одной из них он интересен сам по себе, а не как наследник престола?

Магистр вдруг вздохнула и тихо сказала:

— Знаете, Тирриан единственный мой живой родственник, поэтому я переживаю за него. Вы показали ему то, что женщина может быть одновременно красивой, умной и преданной, и теперь он понимает, что хочет видеть такую рядом с собой.

— Магистр, а хотите искренне? Не как учитель с ученицей, а как женщина с женщиной? — прищурясь, посмотрела я на нее. — Будь мое сердце свободно, я могла бы стать любовницей Тирриана. Мне он и в самом деле нравится. Вот только радости бы это не принесло ни ему, ни мне!

— Почему? — она была по-настоящему заинтересована, — и почему любовницей, а не фавориткой?

Я невесело рассмеялась:

— Все просто! Для меня сейчас главное — учеба. Так что даже будь я свободна, что ждало бы нас? Встречи раз в седмицу? Вот только ему нужна женщина, которая была бы рядом постоянно, с которой он мог бы делиться своими замыслами и сомнениями. Да и потом, фаворитка — существо подчиненное, а это не для меня! Так что мы в любом случае скоро расстались бы… Не знаю, было бы ему от этого больно, но даже гипотетически причинить боль человеку, которым восхищаюсь, я не хочу! Магистр, ему нужна не фаворитка, не любовница — ему нужна жена!

Та вздохнула:

— Жена, да… Он давным-давно помолвлен с дочерью короля Адарии, ей всего шестнадцать, так что брак состоится через два года. Вот только вряд ли хорошенькая молоденькая девочка сможет оценить Тира по достоинству…

— Хорошенькие молодые девушки порой могут и удивить взрослых и умных мужчин, — усмехнулась я.

— Вы правы во всем. Но, к сожалению, не все так умны, так что повторяю — будьте осторожны, нари Алиэн! И идите, вас ждут друзья!

Об этом разговоре, за исключением последней части, я рассказала Кэлу — остальные наши друзья тактично не спрашивали ни о чем — на что он сжал меня в объятиях и заявил: «пускай принц поищет себе другую умную, красивую и преданную девушку», заставив меня улыбнуться и поцеловать его. Относительно опасений магистра по поводу придворных он только резонно заметил, что в Академии я защищена от них, так что не стоит забивать себе этим голову. Вообще с того ночного разговора Кэл будто сбросил какой-то груз, снова став тем заботливым, веселым и потрясающе ироничным мужчиной, каким был до всей этой истории. Так что я выкинула из головы и предупреждение магистра, и опасения, и беспокойство. Возможно поэтому то, что произошло вскоре, оказалось для меня неожиданностью…

Шло занятие по боевке, после пробежки и упражнений с метательным оружием начались спарринги. Мы ждали, пока наступит наш черед, шепотом обсуждая манеру фехтования сражающихся, как вдруг троица также ожидавших своей очереди повернулась к нам и начала беззастенчиво меня разглядывать. А потом один из них, нагло усмехнувшись мне в лицо, сказал остальным:

— Интересно, и что этот эльф нашел в подстилке принца? Наверное, в постели хороша — на что эта полукровка еще может быть годна? Не зря же он ей браслет свой не предложил!

Все замерли, даже сражающиеся остановились, а Кэла словно ударили под дых. Он смертельно побледнел, и в его глазах сверкнул приговор для наглеца. Положив руку на эфес меча, он сделал шаг вперед, но был остановлен окликом мастера Дарена:

— Тар Кэлларион, остановитесь!

Кэл медленно повернул голову в сторону мастера, лицо его было неживым, а из глаз глядела смерть. Мастер покачал головой:

— Не стоит, вылететь из Академии из-за этих дерьмецов… — в его голосе звучало омерзение, — держите, — и он кинул Кэлу тренировочный клинок, который тот поймал в полете.

— А вы, слизняки, — обратился он к той троице, — тоже берите мечи. Тар Кэлларион, желаете проучить их по одному или всех вместе?

— Вот это по одному? — прошипел Кэл, — я с насекомыми не сражаюсь в поединке, я их давлю! Всех разом!

— Но, — вякнул один из троицы и попятился, когда мастер развернулся к нему. Смерив взглядом мерзавцев, тот произнес:

— Следующая тварь, что выскажется в подобном тоне о любом из студентов Академии, будет сражаться настоящим оружием, всем ясно? Тар Кэлларион, приступайте!

Далее было… избиение. Когда Кэл закончил, все трое не могли стоять на ногах: сейчас он не просто намечал удары, а бил в полную силу, так что будь это обычный меч — нарезал бы этих троих на мелкие кусочки. Мастер Дарен удовлетворенно кивнул:

— И скажите спасибо, что я не заставил вас вашими погаными языками весь полигон вылизать! Занятие окончено!

Я поплелась к выходу. Мерзкие, грязные слова все еще звучали в моем мозгу и будто липли к коже, хотелось залезть в ванную и поплакать. Кэл нагнал меня в два шага и развернул к себе, в его глазах была тревога и боль:

— Лин, мне нужно поговорить с тобой. Прошу тебя, выслушай!

Я механически кивнула. Он обнял меня за талию и шепнул:

— Идем, милая. Я должен показать тебе кое-что в моей комнате в общежитии.

Я шла рядом с ним и думала: почему так больно? Я ведь знала, что такое может быть! Хотя что это будет настолько грубо, и не предполагала… Кэл посматривал на меня с беспокойством, но ничего не говорил. Преследуемые любопытными взглядами, мы поднялись на пятый этаж и вошли в комнату. Кэл снял с меня куртку и усадил на кровать, затем открыл шкаф, достал оттуда небольшую деревянную шкатулку и протянул ее мне:

— Возьми, Лин.

Я взяла ее, поставила на колени и посмотрела на него. Кэл гибким, грациозным движением скользнул ко мне и уселся на пол у моих ног. Вздохнув, он сказал:

— Лин, эта шкатулка со мной всегда. То, что должно лежать в ней, настроено на мою ауру, мою душу, и я хотел вручить тебе это. Но… только приехав в Академию, обнаружил кое-что. Открой ее и посмотри, что там!

Я открыла, внутри обитой бархатом шкатулки лежал свернутый лист бумаги. Кэл кивнул:

— Разверни и прочти.

Я выполнила его просьбу. Строчки путались и расплывались перед глазами, так что мне пришлось несколько раз перечитать эту небольшую записку, прежде чем я осознала, что именно там написано.

«Сынок, я понимаю, что обижу тебя своим поступком. Однако я всего лишь хочу уберечь тебя от опрометчивых решений. Так что пусть браслеты побудут пока у меня: если чувства твои и твоей избранницы глубоки, год испытаний им не помешает. Я люблю тебя, мама.»

Я подняла на Кэла наполненные потрясением глаза. Неужели это…

— Здесь были браслеты, которые я могу надеть только той девушке, с которой я хочу прожить вместе всю жизнь. Той, которая является половинкой моей души. Я хотел вручить тебе их сразу после нашего примирения, но… А теперь из-за, — он явно хотел выругаться, — поступка мамы я даже защитить тебя от грязных языков не могу!

Его слова пролились бальзамом на мою душу, глаза наполнились слезами. Он тревожно взглянул на меня:

— Лин, что ты…

— Я просто счастлива, — сквозь слезы улыбнулась ему я, — даже и не надеялась…

Кэл вздохнул и сказал:

— Знаешь, когда я увидел это, — он кивнул на записку в моих руках, — мне показалось, будто меня предали. Мало того, что я никогда не слышал о том, что брачные браслеты истинной пары может взять в руки кто-то, кроме владельца и его избранницы, так еще и такой поступок от матери… Вот уже полгода я мучаюсь мыслью: почему она так поступила? Как моя мама, которая всегда была готова выслушать и понять, могла сделать такое?

Он поднялся и сел рядом, обняв меня, а я положила голову ему на плечо. Мы просидели так какое-то время, а затем пришедшая в голову мысль заставила меня встрепенуться.

— Послушай, но значит, ты рассказывал родителям обо мне?

— Конечно. Разве я мог промолчать? Знаешь, я тогда вернулся домой, а сам все время думал о том, что с тобой, и ругал себя за то, что ничего не сказал тебе. Больше всего я боялся вернуться в Академию и обнаружить рядом с тобой… кого-нибудь!

— Ты сказал, что я полукровка? — спросила я. — И как они на это отреагировали?

Он опустил глаза, явно смущенный. Так-так-так, что-то тут нечисто!

— Кэл, меня не удивит, если они, мягко говоря, не в восторге от моей персоны, так что просто скажи правду!

— Я и сам не пойму, если честно! Отец только вздохнул из-за того, что у нас разная продолжительность жизни, а мама… Она сказала, что ничего не имеет против полуэльфиек в принципе, но не для меня. Даже слушать о тебе не захотела, а это на нее абсолютно не похоже! Хотя я уже и не уверен в том, что хорошо знаю свою мать…

Я горько усмехнулась. Ожидаемо… Любая мать желает для своего ребенка лучшего, и полукровка — явно не оно! Кэл только покачал головой:

— Лин, я очень люблю своих родителей, но без тебя моя жизнь превратится в унылое сожаление о несбывшемся. Так что… — он вдруг опустился передо мной на одно колено, — Алиэн эс Лирэн, я люблю тебя всем сердцем и прошу оказать мне честь, став моей женой! И я хочу, чтобы летом ты поехала со мной — как моя невеста, а браслеты окажутся на твоей руке в первый же день, клянусь!

Я задохнулась от радости и нежности. Мне безумно хотелось сказать «да!», вот только…

— Сердце мое, я люблю тебя, но… Прошу, выслушай меня! Больше всего на свете я хочу этого, но в моей жизни есть тайны, и ты должен узнать их до того, как примешь решение: просить меня стать твоей женой или нет.

— Лин, о чем ты? — в его глазах появилась боль.

Я притянула Кэла к себе, обняла и принялась покрывать поцелуями его лицо, не в силах сдержать свои чувства. Наконец, он отстранил меня и спросил тихо:

— Ты не хочешь поверить мне свои тайны? Или не веришь в то, что я смогу сохранить их?

— Я очень хочу рассказать тебе все, но боюсь последствий, которые могут быть для нас, для всей звезды! И верю тебе безусловно, но помнишь, о чем читали мы в одной из присланных принцем книг?

Он сдвинул брови:

— Ты об уязвимости несформировавшейся звезды для магии, особенно для магии Духа? Лин, твои тайны опасны для тебя?

— Да. Для меня, для тебя, для всех нас! Из меня их вытянуть невозможно — из-за какого-то странного каприза Богов я неуязвима для магии Духа, но все вы перед ней беззащитны!

Насчет моей неуязвимости для магии Духа я не лгала — о том, что ритуал смены ауры и внешности дал такой странный побочный эффект, мне рассказал Раян. И об уязвимости звезды в стадии формирования — до овладения ее членами своей магией и прохождения ритуала связи со стихией — мы действительно читали в присланных книгах. Но, кроме того, было еще кое-что, о чем я должна была знать прежде, чем надеть браслеты: как повлияют они на мою ауру? Останется ли у меня шанс снова стать драконицей? Мысль об этом пришла мне буквально пару дней назад, поразив меня до глубины души — все-таки я надеялась вернуть себе прежний облик и, возможно, обрести ипостась… Ответ же на вопрос влияния браслетов-артефактов на ауру мог дать только опытный маг-артефактор, и если отец Кэла нормально отнесся к выбору сына… Возможно, если я расскажу все, он сможет дать мне совет? Тем более что скорее всего он сам делал их для сына…

— Если так — храни свои тайны, милая, но почему ты не позволяешь мне считать тебя своей невестой?

— Кэл, я хочу, чтобы эти полгода ты подумал, действительно ли хочешь связать свою судьбу с моей. Нет, не перебивай, — остановила я его порыв сказать что-то, судя по виду — явно протестующее, — если ты не передумаешь и мои тайны не заставят тебя отвернуться от меня… Тогда я буду самой счастливой девушкой на свете! Но пока я хочу, чтобы ты не считал себя связанным обязательствами!

Он покачал головой:

— Ты очень необычная девушка, Лин! Умная, гордая, нежная и сильная одновременно! Знаешь, я с нетерпением буду ждать того момента, когда мы закончим Академию и ты станешь моей навсегда, потому что я не откажусь от тебя ни за что на свете!

С этими словами он накрыл мои губы своими, и я потерялась в нахлынувшем восторге, отвечая ему со всей нежностью и страстью, на которую была способна. Когда мы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Кэл улыбнулся и вдруг щелкнул меня по носу:

— Звезда моя, мы пропустим занятия, и тогда магистр Дана меня съест! А я ее очень боюсь!

— О да, магистр Дана самый страшный монстр в Академии! — подхватила я.

Рассмеявшись, мы поднялись и рука об руку вышли из комнаты.

Глава 8

С этого дня для меня все переменилось. Казалось, за спиной выросли крылья: теперь, когда я постоянно чувствовала любовь и поддержку Кэла, все проблемы казались мелкими и несущественными. Уроки давались легко, а овладение магией пошло прямо-таки семимильными шагами. Наши отношения изменили и всю звезду: порой мне казалось, что мы чувствуем друг друга так, словно мы единый организм.

После того случая на боевке злые языки присмирели: даже если кто-то и высказывался в мой адрес, я этого не слышала. Впрочем, никому из нас не было дела до досужих сплетников: мы учились, учились, учились…

Надо признать, одна мысль долго не давала мне покоя: отношение матери Кэла к нашим чувствам. Однажды я попыталась вызвать Кэла на разговор об этом, и в ответ получила его мягкое, но непреклонное:

— Лин, я сам разберусь с матерью. Ее поступок с браслетами не только неправилен, но еще и оскорбителен.

— Кэл, я не хочу, чтобы из-за меня ты ссорился с родителями!

— А я не хочу, чтобы ты забивала себе этим голову. Я совершил много ошибок и глупостей в наших отношениях, но больше я никому и ничему не позволю стать между нами, даже родителям. Им придется либо принять мой выбор, либо потерять меня, и я дам им это понять при первой же встрече! Кстати, не думаю, что и отец нормально отнесся к поступку матери, полагаю, она давно раскаялась в содеянном, если вообще ему об этом рассказала! Хотя полагаю, что смолчать она и не смогла бы — в истинной паре секреты не живут долго.

— Наверное, с ее стороны это был импульсивный поступок, — пожала плечами я, — интересно, когда она это сделала? После твоего возвращения от драконов? Возможно, именно из-за того, в каком состоянии ты тогда был?

Он удивленно взглянул на меня:

— Знаешь, Лин, ты все время меня поражаешь! Мама сделала это, чтобы помешать нам, а ты ее еще и оправдываешь! Возможно, ты еще и поэтому пока отказалась отвечать «да» на мое предложение? Чтобы я не так сильно негодовал на ее поведение?

Я покачала головой:

— Кэл, я могу понять чувства, толкнувшие ее на такой поступок, но не оправдать его. Хотя ну что такого она в конечном итоге сделала? Дала нам возможность разобраться в наших чувствах?

— Нет, родная, дело не в этом. Она отказала мне в возможности принимать решения самостоятельно, и простить это будет крайне трудно!

— Но ты же все равно сделаешь это? — тревожно заглянула ему в глаза я, — она ведь твоя мама! Конечно, я бы не поступила бы так с нашими детьми, но…

Кэл прервал меня, сжав в объятиях и принявшись целовать. Когда он отпустил меня, я спросила, задыхаясь:

— Что ты?

— Ты сказала о наших детях, свет мой! Значит, ты хочешь ребенка от меня?

— Не сейчас, но да, очень, — откровенно призналась я, — похожего на тебя мальчишку, такого же черноволосого и зеленоглазого!

Он тихо произнес, уткнувшись мне в макушку:

— Знаешь, эльфийки крайне неохотно идут на рождение детей. Двое детей в семье редкость, а я всегда хотел иметь большую семью. Когда я был маленьким, то мечтал о братике или сестренке, пока отец однажды не объяснил мне, что у женщин-каллэ’риэ больше одного ребенка не бывает. Твои слова для меня такое счастье! А насчет моей матери… Еще раз повторяю — не забивай себе этим голову, я разберусь!

Шло время, наступила весна. Она пришла внезапно, словно первая любовь: еще вчера из низких свинцовых туч сыпался снег, а пронизывающий ветер заставлял ежиться, перебегая от корпуса к корпусу, а сегодня золотой свет лился с лазурного неба, дробясь тысячами разноцветных лучей в витражных стеклах, по земле бежали ручьи, в парке пробивались первые ростки, над крышами общежитий щебетали птицы. Все казалось удивительно светлым и радостным, а будущее — безоблачным…

В изучении математики и теории магии мы уже почти догнали четверокурсников: как сказал Венар — единственный, с кем мы иногда разговаривали из них — то, что мы проходили сейчас, они изучали перед зимними каникулами. Теперь мы уже не всегда справлялись сами, так что помощь магистров Бренана и Граяра пришлась кстати. По совету последнего мы начали изучать и основы артефакторики — магистр даже подробно расписал, что и в каком порядке нам учить так, чтобы ранее изученные предметы создавали надежную базу под новый. В качестве же благодарности он расспрашивал нас о наших способностях и упражнениях, записывая все в какой-то журнал.

Кстати, при изучении артефакторики у нас с Кэлом возникла теория о том, как его мать вообще смогла дотронуться до браслетов сына. Невероятное стечение обстоятельств: артефакты подобной силы позволяли прикоснуться к себе только мастеру-артефактору и владельцу, причем связь с мастером разрывалась в течение трех суток после передачи браслетов их хозяину. В данном же случае она сохранилась из-за того, что мастер был его кровным родственником — браслеты действительно создал отец Кэла. А его истинная пара всеми артефактами воспринималась как он сам…

Мы полностью овладели контролем над своей магией: как сказала магистр Дана, ритуал можно проходить хоть сейчас. И теперь делали первые робкие шаги в части формирования звезды. Как выяснилось из переданных принцем книг, возможности звезды не ограничивались увеличением силы. В частности, немало времени просидели над схемой сложения сил для защиты от магии Духа — я заранее задумалась над тем, чтобы оградить своих друзей от чересчур любопытных магов. А если вспомнить то, что пришлось пережить Сигни и Дойлу в плену у Таэршатт… Представляю, что было бы, знай они правду обо мне! Как оказалось, если хоть у кого-то из звезды была магия Духа, можно было создать защиту для всех. Причем в обычном состоянии она пребывала в пассивном состоянии, подпитываясь крохами магии владельца, а при атаке разворачивалась в активную фазу, и тут уже расход энергии был другим. Но главное, что защиту нужно было ставить только один раз! Так что первое, что мы решили сделать после прохождения ритуала — обзавестись ею, благо магия Духа была у Лана.

На боевке мастер Дарен перестал ставить против нас другие группы: теперь, когда мы двигались как единое целое, это было бесполезным. Вместо этого мы все чаще занимались сами по себе под руководством Кэла: он учил нас входить в состояние отрешения, или, как про себя называла его я, боевой транс. Именно в этом состоянии он сражался на сверхскорости. Сложность состояла в том, что нужно было находиться в трансе и одновременно четко контролировать свои действия. Пока это получалось у нас редко, но Кэл оказался на редкость хорошим учителем, и с каждым занятием наши результаты становились лучше.

Все сложнее становилась полоса препятствий, теперь легкой прогулкой казалось то, что было на экзамене на первом курсе. Особенно «весело» было проходить испытания под градом стрел: мало того, что было необходимо бежать, еще и приходилось уворачиваться от стрел, так что после занятий мы приходили грязные, потные и злые. А еще мастер Дарен добавил занятия по верховой езде, от чего взвыли Сигни и Дойл. Впрочем, скоро невесело стало всем: занятия включали в себя умение сражаться верхом, буквально сливаясь с лошадью.

И все же я ни о чем не жалела. Да, было сложно, и порой хотелось швырнуть книги в стену, но рядом были друзья и любимый мужчина, которые поддерживали и помогали во всем.

Оставался месяц до экзаменов: математику, теорию магии и артефакторику мы должны были сдавать отдельно, а полосу препятствий — с четвертым курсом. Мастер Дарен предвкушающе потирал руки, обещая в этом году «что-то совершенно замечательное», так что мы заранее нервничали. Устав от непрерывной учебы, мы решили провести один из выходных как все остальные: отдыхая! Рейн укатил к родителям, Сигни посвятила день хождению за покупками, а Лан с Дойлом куда-то ушли вместе — в последнее время они весьма сдружились.

Был потрясающе красивый весенний день, так что Кэл позвал меня в парк. Мы бродили по дорожкам, наслаждаясь ароматом цветущих роз, разговаривая обо всем на свете и нередко перемежая разговоры поцелуями. Чем ближе подходило время ритуала, тем труднее нам было сдерживаться: душевное единение с лучами звезды в наших отношениях с Кэлом превратилось во что-то совершенно иное. Как-то раз я растянула мышцы на боевке — неприятно и довольно болезненно, но через час боль снизилась до умеренной. А потом я заметила, что Кэл потирает свою ногу в том же месте, что болело и у меня. На мой вопрос о том, что произошло, он лишь развел руками и сказал, что ни с того ни с сего заболела нога. Как оказалось, он попросту забрал себе половину моей боли! Я была в шоке — меньше всего я хотела, чтобы ему доставалось вместо меня, сам же Кэл воспринял это на удивление спокойно. Более того, он сказал, что рад этому, поскольку предпочитает чувствовать боль сам, чем знать, что больно мне! Впрочем, и я чувствовала его не меньше — не только эмоции, но и телесные ощущения. Так что хранить целибат было все сложнее…

Я как раз пыталась отдышаться от головокружительного поцелуя, когда услыхала чьи-то быстрые шаги. Я поняла сразу, кто это: моих друзей-лучей я теперь могла распознать издалека. Вернее, я словно слышала их приближение каким-то странным образом, точно каждый из них порождал свою музыку. Сейчас я слышала виолончель, а это означало, что к нам спешил Рейн.

— Кто? — негромко спросил меня Кэл, завидев, как я встрепенулась.

— Рейн, и чем-то очень взволнован, — ответила я.

Рейн подошел к нам, и мы с удивлением воззрились на него. Врожденный аристократизм нашего друга выражался в том числе и во внешности: он всегда был элегантно и с большим вкусом одет и аккуратно причесан — ну, кроме как после боевки… А сейчас он выглядел странно встрепанным: расстегнутый камзол, чуть перекосившееся кружево рубашки, а прическа выглядела так, словно побывала под сильным ветром, или словно кое-кто запускал в нее пятерню.

— Лин, Кэл, как хорошо, что я нашел вас! — воскликнул он, — мне сейчас отец кое-что рассказал, решил с вами поделиться. Пришла информация от шпионов: заговор у Таэршатт увенчался успехом! Ну, если это можно так назвать…

— Это как? — подался вперед Кэл, озвучив мои мысли.

— Их главу Каэхнора свергли, но ему удалось сбежать с несколькими сторонниками, — пояснил Рейн, — в землях Таэршатт полно Шатэрран. Говорят о том, что два клана собираются объединить под общим руководством, женив нынешнего главу Таэршатт — племянника Каэхнора — на дочери главы Шатэрран!

— Что?! — я была в шоке. Интересно, а кто же тогда я? Папенька выставил вместо меня какую-то другую драконицу из нашего клана? Значит, он разорвал помолвку с Каэхнором, потому что тот сразу узнал бы подделку! Все-таки подделать можно многое — но не цвет глаз, а он был достаточно уникален. Риард же ни разу меня не видел: тогда на балу был только Каэхнор и двое драконов его охраны, и не удивлюсь, если эти двое сбежали с ним или были убиты. Да, на балу были представители и других кланов, но при отношении между ними и моей родней их никто не стал бы слушать. К тому же всегда можно сказать, что цвет глаз на том балу был искусно созданной при помощи косметики и освещения иллюзией… И именно поэтому Шатэрран закрыли границы на два года? Чтобы никто не удивился тому, что Ринавейл никто и никогда не видит, да и время для подготовки замены требовалось…

— Дочь главы Шатэрран? А разве не о ней нам говорил Раян тогда на балу, — удивленно воззрился на Рейна Кэл, — не похоже, чтобы такая девушка вышла замуж за одного из Таэршатт!

— Кэл, ну ты как ребенок, — пожал плечами Рейн, — можно подумать, кто-то отменил политические браки? Насколько я знаю, эльфийки тоже не больно-то свободны в выборе супруга! Так что придется ей выйти замуж за того, кого выбрал ей отец!

— Очень интересно, — я буквально выплюнула эти слова, — и как они это сделают, если Ринавейл эр Шатэрран исчезла два года назад, сбежав из кланового замка?

Мужские взгляды обратились ко мне, в них читалось удивление. Общий вопрос выразил Кэл:

— Лин, откуда такие сведения?

— На совете у Шарэррах об этом говорил Эрвейн. Ринавейл сбежала, послав ему известие о том, что Шатэрран и Таэршатт хотят взять власть над всеми драконьими кланами. Тогда решили, что изоляция Шатэрран вызвана именно ее исчезновением. Рейн, а что, твой отец об этом не знает? — удивленно спросила я.

— Видимо, нет, — медленно покачал головой тот, — и мне это весьма не нравится! Кто знал об этом?

— На Совете кроме драконов присутствовали я и Раян, он тоже кое-что сообщил о Ринавейл. Но Раян встречался с принцем и ректором и рассказывал им о Совете!

— Возможно, он не счел эту деталь важной, — примирительно сказал Кэл, — в конце концов он не дипломат и не шпион, а боевой маг!

— Раян наш друг, но я не уверен, что его нельзя назвать шпионом, — подбирая слова, проговорил Рейн, — мне кажется, он занимается добычей разных сведений для ректора… Хотя насчет тари эр Шатэрран он действительно мог умолчать без всякой задней мысли, тем более, если она исчезла! И что, ее не нашли?

— Насколько я знаю — нет, во всяком случае, так было летом, — покачала головой я.

— Странно, как можно было не найти драконицу… У них специфические ауры… — протянул Кэл.

— Возможно, она уже мертва, — холодно отрезала я и спросила, обернувшись к Рейну, — а расскажи-ка мне, друг мой, каковы подлинные отношения между троном и Академией? Похоже, мы со всего размаху вляпались в большую политику, и мне надоело брести в тумане!

— Ну ты и сказанула — вляпались, — проворчал Рейн, — как будто во что-то…

— Дурно пахнущее? — иронично подняла бровь я, — а тебе не кажется, что это весьма точно характеризует нашу ситуацию? Подумайте сами: я располагаю важными для короны сведениями, Таэршатт скорее всего знают о звезде, и я не могу решить, что страшнее: что о ней знает Каэхнор, который может захотеть использовать нас в качестве восстановления своего положения, или что об этом узнают Шатэрран! Вы понимаете, какой мы желанный приз и как пока слабы?

— Но мы же не будем служить… да тому же Каэхнору! — возмутился Рейн.

— У всех есть слабые места, — покачал головой Кэл, — а у драконов большой опыт заставлять других делать что угодно. Лин права, Рейн, мы желанная добыча. Осталось только заинтересовать своими персонами эльфов, и считайте, что открыт сезон охоты на звезду! Так что нам надо знать, на кого мы можем рассчитывать! Так как насчет ее вопроса?

Рейн вздохнул и вцепился себе в волосы:

— Да не знаю я! На виду все замечательно, а как на самом деле… Может, отец знает? И кстати, насчет эльфов, — он явно смутился, голос его становился тише с каждым произнесенным словом, — думаю, они уже знают о звезде… Наш бывший сокурсник Артарион Дэйранэ из Тайной службы Эллориэсэля…

— Да что у вас тут творится?! — не выдержал Кэл, — интриги, тайны…

— Тайны есть у всех, — тихо произнесла я, отвернувшись.

— Лин, — неожиданно мягко произнес Рейн, — какие бы тайны ты не хранила, я уверен, что ты не сделаешь ничего дурного никому из нас, а это все, что меня по-настоящему волнует! Ну и в то, что ты желаешь дурного Каэрии, я тоже не верю, так что держи свои тайны при себе. А относительно всего остального…

Прервавшись, он о чем-то задумался, а затем кивнул своим мыслям:

— Поехали ко мне домой! Отцу надо узнать о том, что рассказала Лин, и вы правы — нам надо узнать ответы на наши вопросы!

— Хорошо, — кивнула я, — Кэл?

— Ты можешь ехать и без меня, если хочешь, — мягко ответил он.

— Могу, но не хочу! — твердо заявила я, заставив его улыбнуться.

— А как мы поедем? — резонно спросил Кэл.

— Недалеко есть конюшни, идем, — подхватился Рейн.

Через полчаса мы въезжали в ворота Верхнего города: стражники низко поклонились, едва завидев родовой перстень Рейна. Он предложил нам пришпорить лошадей, что мы и сделали. Так что еще через десять минут мы натянули поводья во дворе роскошного особняка из золотистого камня, похожего на тот, из которого были сложены здания Академии. Спешившись и вручив поводья лошадей спешно подбежавшим слугам, мы с Кэлом последовали за Рейном, который вдруг весело улыбнулся:

— Вот я и заманил тебя к нам, Лин! А то мама мне уже много раз повторяла: почему ты Лин не пригласишь? Я ей, конечно, объяснял, что ты просто страшно занята, но…

— Я с удовольствием встречусь с тари Лариной, но сначала нам нужно поговорить с твоим отцом, — покачала головой я.

Мы поднялись по невысокой парадной лестнице и вошли в двери, предупредительно распахнутые перед нами слугой. Войдя, мы оказались в просторном помещении, чем-то напомнившим мне холл оперного театра: мрамор, зеркала и широкая лестница, ведущая на второй этаж.

— Идем, — нетерпеливо поторопил нас друг, стремительным шагом направляясь к лестнице.

Поднявшись, мы подошли к одной из дверей, но только Рейн хотел ее толкнуть, как вышедший ему навстречу слуга склонился в поклоне.

— Крен, отец дома? — спросил Рейн.

— Да, тар Рейнвар, он в своем кабинете, но велел всем говорить, что занят.

Рейн нахмурился, потом махнул рукой:

— Все равно идем! У него кто-то есть?

— Нет, тар, прикажете доложить о вас и ваших гостях?

— Не нужно, мы войдем без доклада, — покачал тот головой.

Слуга поклонился и открыл дверь, пропуская нас. Войдя, мы оказались в большой комнате с роскошными деревянными панелями изумительной работы. Комната была поделена на зоны: более уютная недалеко от двери — камин, сейчас не разожженный, с несколькими креслами перед ним, столиком с какими-то графинами и стаканами, и «деловая» — роскошное бюро из красного дерева, шкафы, полные книг, полки со свитками. За столом изучал какие-то бумаги отец Рейна, который, не отрываясь от них, недовольно проворчал:

— Ну кто еще?! Я же велел меня не беспокоить!

— Это я, отец, — ответил Рейн, заставив того отложить бумаги и тревожно нахмуриться, поднимаясь нам навстречу:

— Сынок, что ты здесь делаешь? Ты же уехал в Академию! О, какие гости, — обратил он внимание на меня, — неужели очаровательная нари Алиэн наконец почтила наше скромное жилище своим присутствием? А вы, я так понимаю, тар Кэлларион? Рейн о вас много рассказывал!

— Тар Виран, — склонила голову я, — прошу прощения, что мы оторвали вас от дел, но у меня есть информация, которая может быть вам небезынтересна.

— И у нас есть к тебе ряд вопросов, — подхватил Рейн, — где мы можем поговорить?

Канцлер выслушал меня и сына с заинтересованным лицом, а затем кивнул на кресла:

— Садитесь, прошу вас.

Мы разместились, тар Виран вдруг прищурился и позвонил в колокольчик. Поманил вошедшего слугу и что-то тихо прошептал ему на ухо. Затем вальяжно откинулся на спинку кресла, подождал, пока закроется дверь, и произнес:

— Нари Алиэн, я вас внимательно слушаю!

Впрочем, весь его чинный вид слетел, стоило мне начать говорить. Он чуть наклонился вперед и вперил в меня немигающий взгляд, словно впитывая каждое мое слово. Когда я закончила, он сжал кулаки:

— Проклятье, как жаль, что мы не знали этого ранее! Нари Алиэн, — он вдруг пристально вгляделся в мое лицо, — и как это все вяжется с последними известиями? Мне интересно ваше личное мнение!

Вздохнув, я рассказала ему об идее с подменой. Выслушав меня, канцлер чуть рассеяно покивал, а потом спросил:

— Нари Алиэн, откуда в вас это? Такое впечатление, что интриги для вас привычны, как дыхание! Я понимаю, почему такая мысль пришла в голову мне, прожженному интригану и политику, но откуда это в столь юной девушке? Вы не переодетая принцесса часом?

Слава Богам, последние слова он произнес с легкой насмешкой, показывая, что шутит — иначе, боюсь, у меня возникла бы паника. А так я просто улыбнулась ему уголками губ:

— Я много читаю, тар Виран. В том числе и о политике.

— Что ж, книги могут многое дать, хоть и не заменяют опыта. Хотя, судя по вашим рассуждениям, иногда и без последнего можно великолепно обойтись! Примите мою искреннюю благодарность, и я обещаю, что буду держать вас в курсе относительно этой ситуации. Если вам это конечно надо… — чуть приподнятая бровь провоцировала на ответ.

Переглянувшись, мы помолчали, а затем Рейн негромко пояснил наши опасения относительно всевозможных претендентов на силу звезды, на что его отец, помявшись, сообщил нам кое-что. Как оказалось, Тирриан давно предполагал, что такое возможно, так что каждый раз, когда хоть один из нас покидал Академию, за ним негласно следовала охрана.

Мы переглянулись, умный ход! Действительно, в Академии достать нас было нереально, а после ритуала наша сила значительно увеличится, так что проще всего к чему-то нас принудить было именно похитив одного из нас и шантажируя остальных. М-да, после ритуала придется учиться пользоваться силой в ускоренном темпе, не сидеть же нам постоянно взаперти!

— Передайте нашу искреннюю признательность принцу, — негромко сказала я, на что канцлер кивнул.

— Тар Виран, могу я спросить кое-что? — задумчиво проговорил Кэл.

— Конечно, тар Кэлларион, слушаю вас, — заинтересованно взглянул на него канцлер.

— Что известно о том, как у Шатэрран получилось провернуть все это? Я кое-что знаю о Таэршатт, они надменны сверх меры и считают себя лучше всех, даже прочих драконов, так что добровольно пойти на подчиненное положение Шатэрран… Да и нынешний глава клана никогда не пользовался симпатией ни у воинов, ни у советников клана! Вам не кажется странным такой заговор?

В глазах канцлера появилось уважение:

— М-да, ну и группа у вас подбирается! Тар Кэлларион, ваши вопросы хороши, если бы мы еще знали на них ответы! Заговор безусловно странен, и мы просто не понимаем, как он мог удасться! Единственная идея — о воздействии на разум Таэршатт со стороны Шатэрран… Она бы объяснила все, но разве это возможно? Воздействие в таком объеме?

— Нереально, — покачал головой Кэл, — пожалуй, кратковременное влияние такой мощи теоретически возможно, но долговременное, направленное на сохранение тайны… Нет, слишком много магов Духа для этого надо, больше, чем их вообще живет в Аллирэне! Хотя… Нет, это тоже невозможно!

— О чем вы? — тар Виран сдвинул брови.

— Видите ли, тар канцлер… Я изучил все, что написано о звездах, и знаю точно, что будь все лучи магами Духа и обладай Лин хотя бы его начатками… Ну, нам бы это было под силу.

— А почему невозможно? — подавшись вперед, спросил канцлер с азартом, — это бы все объяснило!

Кэл удивленно посмотрел на него, затем оглянулся на Рейна, который отрицательно мотнул головой, понимающе усмехнулся и снова посмотрел на собеседника:

— Во-первых, маги Духа встречаются редко и почти никогда не бывают драконами: сила Огня мешает развитию иных видов магии, вот почему среди драконов так мало магов иных стихий — для того, чтобы овладеть другим видом магии, им нужно как бы отодвинуть магию Огня. А это очень сложно и доступно только обладающим исключительной силой воли. А во-вторых… Для звезды нужны редкие качества, особенно для сердца! Знаете ли вы, что Лин чувствует боль любого из нас, причем душевную — как свою, а физическую слабее, но при сильной боли и нахождении луча недалеко от нее — также остро?

Отец Рейна потрясенно взглянул на него, затем перевел взгляд на меня и покачал головой:

— Боги, но это… Сын, почему ты мне ничего не сказал? Я и не предполагал, что у вас такая сильная связь! Неудивительно, что ты считаешь Лин своей названой сестрой!

Рейн смутился, а я ласково улыбнулась ему, прикоснувшись к его руке:

— Спасибо тебе, друг мой, я тоже тебя люблю и очень хотела бы иметь такого брата!

Тар Виран вздохнул:

— Теперь я понимаю, почему звезд так долго не было в Аллирэне. Такая искренность и доверие… Если честно, я вам завидую, хоть и придется вам нелегко! Спасибо, тар Кэлларион, за ваши пояснения! И вы правы — вариант со звездой снимается. Но… Вся эта история с шахтой — там речь шла о каких-то амулетах, контролирующих сознание…

— Тар Виран, дело в том, что таких амулетов пока попросту нет. Да и в шахте все было организовано Таэршатт, и я уверен, что все это происходило по воле и под контролем Каэхнора! А это значит, что либо мы чего-то очень важного не знаем, либо удача заговора минимально связана с магией! Поэтому я и задал свой вопрос, полагая, что у вас есть шпионы в кланах. Или хотя бы у Шатэрран, все же вы с ними граничите!

— Тар Кэлларион, — начал канцлер.

Кэл прервал его:

— Зовите меня Кэл, ведь в нашей звезде мы все друзья и даже более того! Как правило, сформированная звезда связывает себя побратимством, но мы все уже и так считаем себя братьями и сестрами, за маленьким исключением, — на последних словах он взял мою руку и нежно поцеловал в центр ладони, на секунду прижав ее к своей щеке.

Его собеседник воззрился на сына, который подтверждающе кивнул ему, а затем улыбнулся:

— Я рад этому! Значит, у Рейна теперь две названые сестры и трое братьев? Вот Ларина порадуется, — глаза его заискрились смехом, — что ж, Кэл, я отвечу на ваш вопрос. Поскольку вы все проявили себя как знатоки политики, не буду скрывать: у нас есть шпионы во всех человеческих королевствах, чья политика может нас хоть как-то затронуть, и в Картаэле. Ни в драконьих кланах, ни в Эллориэсэле, ни в гномьих королевствах их нет! Кое-какие сведения мы узнаем от купцов, но и только!

Кэл покачал головой:

— Я могу понять, почему их нет у гномов или Светлых эльфов, но в кланах… Ведь там слуги — только люди, а они могут многое узнать! Неужели вы могли упустить это?! Простите, но это возможно только в том случае, если в вашей Тайной службе есть высокопоставленные персоны, работающие совсем не на вас!

— Кэл, — задумчиво проговорил тар Виран, — а вы не хотите после окончания Академии принять подданство Каэрии? Нам очень пригодятся те, кто может делать такие выводы из столь скудной информации! Вы правы, после прошлогоднего заговора, — он невесело улыбнулся мне, — мы выяснили, что это действительно так, но исправлять ситуацию с агентами у Шатэрран было уже поздно, они попросту никого к себе не впускали! Так как насчет моего предложения?

— Благодарю, тар Виран, но я воздержусь, — покачал головой Кэл, — жаль, что приходится брести впотьмах.

— Мне тоже, только теперь я в полной мере осознал, как опасно для вас неведение, — кивнул тот, — могу лишь обещать сообщать вам все, что может касаться звезды. Хотя… Похоже, что касаться вас будет все! М-да… Надо обо всем сообщить принцу, вы поедете со мной во дворец?

— Нет, — довольно резко отказалась я, не дав сказать друзьям ни слова, — публичность нам тоже во вред, так что чем дальше мы будем держаться от принца — тем лучше!

— Хм, возможно вы правы, — пожал плечами канцлер, — жаль, что я так мало смог вам помочь! Забавно, вы всего лишь студенты Академии и большинство из вас не подданные Каэрии, но вы сделали для нашей страны и правящей династии больше, чем многие аристократы!

— Это скорее повод грустить о преданности нашей аристократии, — довольно резко заметил его сын, — и возвращаясь к помощи… Отец, есть ли меры не допустить распространения информации о звезде?

— Сожалею, сынок, но уже слишком поздно, да и магов мы не контролируем, — развел руками тот.

Мы переглянулись и Кэл уже собирался задать вопрос, как в кабинет зашел слуга, неся поднос. Тар Виран хитро улыбнулся и подмигнул мне:

— Угощение для долгожданной гостьи, Рейн говорил мне, что вы его любите!

— О да! — с чувством произнесла я, глядя жадным взглядом на вазочки с мороженым. Взяв одну из них, принялась смаковать редкостное лакомство.

Тем временем Кэл, ласково улыбнувшись мне, дождался ухода слуги, повернулся к хозяину дома и задал вопрос, который волновал нас всех — об отношениях короны и Академии. Тар Виран вздохнул:

— И снова очень хороший вопрос! Формально они независимы друг от друга. А фактически Академия платит правящему дому: за то, что Академия размещается на землях Каэрии, за то, что ее выпускники-простолюдины получают дворянские звания нашей страны и за невмешательство в дела Академии за исключением тех, что жизненно важны для государства. Плата — в свою очередь невмешательство в дела государства и помощь магов в необходимом объеме. Разумеется, последняя оплачивается, и не дешево, но есть правило, что все потребности Каэрии удовлетворяются в первую очередь.

— Но значит, маги могут работать и против государства? — задала вопрос я, — если их наймут, к примеру… да те же Шатэрран?

— Одна из задач ректора Академии — следить, чтобы задания магов не влияли на безопасность страны, — пояснил канцлер.

— На бумаге, а фактически? — остро взглянул на него Кэл, — что мешает ректору относиться к этой обязанности… небрежно? Или даже попытаться самому усесться на трон? Насколько я понимаю, ректор — сильнейший маг Каэрии, за ним армия многочисленных выпускников, обязанных выполнять его задания… Почему бы и нет?

Тар Виран усмехнулся:

— Вообще-то это тайна… Но раз у вас возник такой вопрос, поясню: во-первых, кандидатура нового ректора всегда согласовывается с королем. Когда-то давно, когда Академия только возникла, это было условием ее независимости, так что был создан артефакт, который связывает ректора с Академией: дает доступ во все помещения и позволяет задействовать все без исключения артефакты. Этот же артефакт делает так, чтобы никто из студентов или выпускников до истечения установленного срока работы на Академию не мог пойти против ректора, так что фактически это источник его власти. А активируется он только при желании на то правящего монарха и при условии, что ректор и король дают друг другу магическую клятву! Если король умирает, то клятва переходит на его наследника.

— Тогда кто мешает королю сажать на место ректора своего человека? — задал встречный вопрос Кэл.

— Такие случаи бывали, но! — канцлер поднял вверх указательный палец, — гораздо чаще в таких случаях Академия попросту не принимала нового кандидата: артефакт попросту не активировался! Кроме того, в тех случаях, когда так происходило, король скоропостижно умирал, так что количество желающих поступать подобным образом резко сократилось! Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

Кэл кивнул и оглянулся на нас, мы подтвердили свое согласие энергичными кивками. Тар Виран улыбнулся:

— Что ж, тогда я хочу еще раз поблагодарить вас за информацию, а заодно выразить свое восхищение тем, как блестяще вы двое разбираетесь в политике. И все-таки подумайте над моим предложением относительно подданства Каэрии, ведь не вечно вы будете скитаться по дорогам Аллирэна! Рано или поздно вам захочется иметь семью и детей, — он подмигнул Кэлу, — тогда, возможно, это будет не самым плохим выбором для вас! А сейчас, если вопросов больше нет, я поспешу откланяться — надо сообщить обо всем принцу.

— Мы благодарим вас, тар Виран, — сказала я, поднимаясь с кресла, — и, пожалуй, нам пора возвращаться в Академию.

— Э, нет, — усмехнулся он, — Ларина не простит мне, если узнает, что вы были у нас и не навестили ее! Так что, сынок, веди своих друзей к маме! Несколько часов до закрытия врат у вас еще есть. До встречи!

С этими словами он склонил голову и стремительно вышел из кабинета. Мы же последовали за Рейном, который повел нас через анфиладу комнат в левое крыло особняка.

Наконец мы оказались в роскошной комнате, явно дамской гостиной: стенные панели светлого дерева с изображением цветов, паркетный пол, кремового цвета кресла и диванчики, шкаф со всевозможными безделушками на полках, столик с корзинкой для рукоделия и еще один, побольше, на котором стояла ваза с восхитительными чайными розами. На наши шаги обернулась служанка, которая как раз вытирала стол с розами: пухленькая девушка с русыми волосами, карими глазами и вздернутым носиком, облаченная в синее платье с фартучком. Увидев нас, она сделала книксен, а Рейн спросил:

— Кера, матушка у себя? Если да, скажи, что я привел гостей!

— Да, тар Рейнвар, — пискнула та и заспешила к двери, расположенной напротив той, в которую мы вошли.

Тари Ларина вышла к нам через пару минут и вся просияла, увидев меня:

— Лин, девочка моя! Как я рада тебя видеть! Наконец-то этот негодник, — она ласково взъерошила волосы сына, от чего его лицо приняло мученическое выражение, — тебя привел!

— Простите, что так поздно, тари Ларина, но…

Она махнула рукой:

— Ничего, я все равно поздно ложусь, как и все при дворе! Рейн, ты представишь мне своего друга?

— Матушка, это тар Кэлларион, можно просто Кэл, мой и Лин друг. Лин даже больше, чем всем остальным, — хитро добавил этот шалопай.

— Тари Ларина, — Кэл склонился к ее руке, — примите мое восхищение и уважение, я искренне рад познакомиться с вами!

Та улыбнулась в ответ, все-таки ни одна дама не могла остаться равнодушной к несомненному очарованию моего зеленоглазого эльфа.

— Рада вас приветствовать в нашем доме, Кэл, — тепло произнесла она, — присаживайтесь, прошу вас!

Пока мы усаживались, тари Ларина одними глазами показала мне на Кэла и приподняла бровь с вопросом в глазах. Я едва заметно кивнула, на что она подмигнула мне и одобрительно улыбнулась. Заметивший часть нашей пантомимы Рейн хитро усмехнулся:

— Матушка, может вас с Лин наедине оставить? Поговорите о своем, о женском… То есть о мужчинах!

Мы переглянулись и засмеялись, тари Ларина сквозь смех сказала:

— Сынок, ты что, правда думаешь, что нам для этого нескольких часов хватит? Нет уж, оставайтесь, поболтаем на общие темы! А Лин ты приведешь к нам после ритуала! И вообще, я хочу познакомиться со всеми вами!

— Только нам надо успеть вернуться, и лошадей вернуть, — заметил Кэл, — так что времени у нас мало!

— Оставите лошадей здесь, завтра утром слуги их отведут, а вас отвезут в карете. Так что можете чуть подольше остаться, — улыбнулась нам тари Ларина.

В компании тари Ларины было удивительно тепло: она расспрашивала нас об учебе, отношениях в звезде, о наших планах на каникулы. Я смутилась, а Кэл сказал:

— Я хочу, чтобы Лин поехала со мной и познакомилась с моими родителями.

— О, а вы и не говорили — вмешался Рейн, — а это не опасно?

— Я смогу защитить Лин, — ответил Кэл.

Тари Ларина умиленно улыбнулась нам, заметив:

— Но я все равно буду ждать вас всех к себе после ритуала, и хочу, чтобы вы мне пообещали, что придете! Просто посидим, поговорим — клянусь, что никого больше приглашать не буду! Договорились?

Мы пообещали, и снова заговорили о том о сем.

Вернулись в Академию мы незадолго до полуночи — карета доставила нас к самым вратам. Рейн, пожелав нам спокойной ночи, ушел к себе, а я повернулась к Кэлу и тут же оказалась в его объятиях. Он прошептал:

— Мм, я уже давно хочу тебя поцеловать, — и властно накрыл мои губы своими.

После того, как он отпустил меня, я, немного отдышавшись, произнесла:

— Знаешь, любимый, ты удивил меня сегодня! Мне казалось, что ты не любишь политику!

— Верно, не люблю. Я воин, и предпочитаю встречать врага с оружием в руках, а не с фальшивой улыбкой на губах! Но не люблю — не значит не разбираюсь, а если это нужно, чтобы защитить тебя… О, в этом случае я готов стать самым изощренным политиком в мире!

Я прижалась к нему теснее, от его заботы к горлу подкатывал ком. Вздохнув, спросила:

— Ты поэтому принял огонь на себя в разговоре с отцом Рейна?

— Да. И, Лин, я давно хотел тебе сказать… Ты очень сильно выбиваешься из своего образа сироты-полукровки: слишком умна, слишком независима, слишком хорошо разбираешься в людях! Нет, — он прикоснулся ладонью к моим губам, не давая мне возразить, — я уважаю твои тайны и готов терпеливо ждать, пока ты не раскроешь мне их. Но я боюсь за тебя, родная, ведь многие хотели бы причинить тебе вред! Поэтому спрошу так: если начнут копать, смогут подтвердить или опровергнуть твою историю?

— Опровергнуть — нет, да и подтвердить тоже, — вздохнула я, — и, насколько я знаю, меня уже проверяли…

— Тогда проверка могла быть поверхностной, а сейчас…

— А сейчас я по крайней мере могу быть уверена в том, что меня не потянут на допрос в подвалы Тайной службы, слишком важна наша звезда для власть предержащих, — погладила его по щеке я.

Он потерся щекой о мою ладонь, затем нежно поцеловал меня и отстранился:

— Все, Лин, нам обоим не помешает отдохнуть. Сладких снов, радость моя!

— И тебе, милый! — шепнула я.

Глава 9

Обо всем, что нам удалось узнать, мы рассказали остальным нашим друзьям. Посовещавшись, договорились не покидать больше Академию в одиночку и не шляться по злачным местам — это условие выставила я, глядя при этом на смутившегося Дойла.

Так что теперь даже к Фралии, которая шила мне платье к Летнему балу, меня сопровождали Кэл и либо Лан, либо Рейн. Также дружно мы решили, что постараемся держаться в стороне от всяческой политики: в конце концов, мы сообщили все, что знали и даже более того, пускай теперь отрабатывают свой хлеб профессионалы!

Стремительно приближались экзамены, заставляя нас все больше нервничать. Накопившаяся за этот безумно сложный год усталость иногда выплескивалась в резких перепалках и порой выходила даже слезами у меня или Сигни. Тяжелее всего приходилось мне: отрицательные эмоции друзей били по моему сознанию, нарушая и без того хрупкое душевное равновесие. Прекратил все это Кэл, с тревогой наблюдавший за моим состоянием, попросту предложив каждому, кому не терпится выплеснуть агрессию и прочий негатив, себя в качестве спарринг-партнера в любое время.

Как и планировалось, наши экзамены принимал сам ректор. Однако в этот раз он решил пригласить поучаствовать в них в качестве экзаменаторов магистров Бренана и Граяра. План экзаменов был тем же: нам предстояло сдавать сразу три предмета, что было логично с учетом их теснейшей связи. Сам же экзамен нам назначили за два дня до начала сессии у всех остальных.

Утром в день экзамена мы сидели в крохотной комнатке — кроме ряда стульев вдоль стены в ней ничего не было — и ждали. Магистр Бренан заранее предупредил нас, что экзамен будет длинным и сложным: по его словам, ректор предупредил его и магистра Граяра, что он займет большую часть дня. А это означало, что каждого из нас будут допрашивать никак не меньше часа! Так что мы нервничали еще и из-за этого, никому не хотелось ждать под дверью часами. Что же касается меня, то я чувствовала одно: усталость и безразличие. Словом, состояние «что воля, что неволя — все едино». Вчера я залезла в ванну и сидела там часа три, пока меня не вытащила оттуда встревоженная Сигни.

Догадываясь, что меня оставят напоследок, я взяла с собой книгу — нет, не по сдаваемым предметам, а ту самую, что когда-то мне вручил тар Фрейн. Она оказалась действительно сложной для понимания, но невероятно полезной: именно там мы нашли схему заклинания защиты от магии Духа. Так что я сидела и пыталась ее читать, зверем поглядывая на друзей, пытавшихся меня растормошить. Кончилось тем, что Кэл сел рядом, развернул меня спиной к себе и обнял, заставив откинуться на его грудь и затихнуть. Время тянулось словно патока… Наконец Кэл поцеловал меня и, пожелав удачи, шагнул за дверь, а я осталась одна. Подойдя к небольшому окну, взглянула на небо и увидела, что солнце уже давно миновало зенит.

Сколько продлилось ожидание — не знаю, но в конце концов дверь открылась и меня пригласили войти внутрь. Войдя, я поклонилась комиссии и присела за стол под их взглядами.

Что можно сказать об этом экзамене? Пожалуй, это было одно из самых трудных интеллектуальных испытаний в моей жизни как в прежнем мире, так и в этом. Меня прогнали по всему, что мы изучали: я чертила схемы, рассчитывала параметры заклинаний, отвечала на теоретические вопросы… Словом, к тому времени, как экзаменаторы переглянулись и кивнули, подтверждая сдачу экзаменов, я чувствовала себя словно кошка, попавшая в центрифугу стиральной машины.

— Превосходно, нари Алиэн, — благосклонно кивнул ректор, — поздравляю вас! Что ж, осталась только полоса препятствий, полагаю, вы ее с легкостью пройдете, так что можете начинать готовиться к ритуалу. А сейчас ступайте, вы заслужили отдых!

Поклонившись, я направилась к выходу. За спиной услышала негромкий голос магистра Граяра, обращенный к ректору:

— Тар ректор, глядя на эту шестерку, я подумал: не слишком ли мы затягиваем обучение на начальном этапе? Возможно, его можно было бы на год сократить?

Что ответил ректор, я не услышала: тяжелая дверь, захлопнувшаяся за моей спиной, отрезала все звуки. Стоило мне утвердительно кивнуть в ответ на устремленные в мою сторону взгляды друзей, как их лица расцвели улыбками, а Кэл подхватил меня на руки и закружил. Смеясь, я обняла его за шею и предложила друзьям:

— Идем в парк? Нам всем очень нужно отдохнуть!

— Только сначала в столовую, сейчас как раз время обеда, — предложил Дойл, — а то у меня уже живот к спине приклеился!

Сигни скептически оглядела крепко сбитого Дойла и усмехнулась:

— У тебя-то? Это я про Лин поверю, она вон худышка какая, а тебе до этого еще месяц голодать надо! Хотя я тоже голодная! Идем?

Оставшийся день мы провели, отдыхая и радуясь тому, что самые сложные испытания позади. Неожиданно у нас образовался даже избыток свободного времени: до прохождения полосы препятствий оставалось целых две седмицы! Так что мы готовились к прохождению полосы и ритуала, уделяя время и отдыху.

Наконец настал день нашего последнего экзамена, день, после которого мы должны были перейти на пятый курс. С утра мы уже были готовы и разминались у полигона. В отличие от прошлого года, мы были спокойны и уверены в своих силах: в последний месяц наша шестерка держалась наравне с лучшими из учеников четвертого курса. Наше появление вызвало оживление как среди сдающих экзамен, так и среди зрителей: похоже, некоторые из них запомнили нас с прошлого года и теперь недоумевали, видя нас среди старших.

— Кого мы видим! А что это вы среди студентов четвертого курса делаете? — раздался знакомый голос, и к нам подошла знакомая троица боевиков. На лице Тэрва — именно он задал вопрос — виднелось явное удивление.

— А нам осталось только полосу препятствий сдать для перехода на пятый курс, — гордо ответил им Рейн, — так уж получилось, мы инициировались в начале года.

— И вы за год прошли программу трех курсов?! — в голосе Тэрва прозвучало явное уважение, — молодцы, нечего сказать! Что ж, тогда желаю вам удачи! А кстати, вы знаете, что там мастер Дарен такого интересного в этом году приготовил?

— Нет, сами хотели бы знать, — вмешался Дойл, — может, вы что знаете?

Тэрв только покачал головой, пояснив, что это не только тайна, но и предмет бесчисленных пари между студентами старших курсов. Попрощавшись и еще раз пожелав нам удачи, боевики заспешили на трибуны, а мы подошли к точке старта.

Как и в прошлом году — впрочем, по словам Раяна это традиция — экзамен принимали ректор, мастер Дарен и магистр Гаррод, который не сводил с нас довольного взгляда. Похоже, декан Боевого факультета был уверен в том, что мы пройдем испытания и заранее рассматривал нас как ценное добавление в свою коллекцию.

Все стояли и ждали объявления о том, что именно нам предстоит делать сегодня. Наконец раздался звук трубы, и мастер Дарен поднялся с места. На полигоне почти мгновенно воцарилась тишина: похоже, все хотели как можно скорее услышать, какие именно испытания ждут несчастных студентов. Мастер удовлетворенно кивнул и начал:

— Студенты, наконец вы достигли своего последнего экзамена в этом году — экзамена, после которого вы сможете по праву считать себя старшекурсниками. Впрочем, только те из вас, кто его пройдут! Для большинства из вас эта полоса препятствий в Академии последняя, — он слегка скривился, показывая свое отношение к тем, кого считал слабаками, — поэтому мы решили подготовить вам несколько сюрпризов. Во-первых, вы будете проходить полосу все вместе. Во-вторых, вы будете делать это с оружием, причем оружием настоящим, то есть поединки в процессе прохождения полосы могут быть не просто болезненными, но и весьма травматичными. И наконец в-третьих: никто не ограничивает число попыток прохождения того или иного испытания, но худшие из вас будут отчислены! Сколько их будет… Мы решим в процессе! Итак, мы начнем через десять минут, и пусть победят сильнейшие!

Он закончил и сел, а трибуны буквально взорвались: началось весьма экспрессивное обсуждение странного решения руководства Академии. Мы переглянулись и, не говоря ни слова, отошли подальше от студентов четвертого курса. Как только мы удалились от остальных на достаточное расстояние для того, чтобы никто не мог нас подслушать, Дойл спросил:

— Друзья, а что это было-то? Я чувствую какой-то подвох, но не могу разобраться, в чем он!

Все молчали, так что отвечать на его вопрос пришлось мне. Похоже, я из них самая циничная…

— Я не уверена, но предположение у меня есть. Если мы бежим все вместе, никто не мешает нам помогать друг другу, но найдутся и те, кто решит, что проще всего пробиться в число лучших, подстроив какую-либо пакость другим…

Рейн растерянно посмотрел на меня:

— Лин, ты правда думаешь, что наши аристократы вот такие?

— Лин права, — вздохнул Лан, — и не смотри на меня так, дружище! Ты и сам знаешь, что в последнее время наша аристократия начала вырождаться! Нет притока свежей крови, нет желаний и стремлений, кроме как занять место повыше, и отнюдь не всегда достойным путем!

Рейн выглядел таким расстроенным, что я легонько тронула его за руку и, когда он посмотрел на меня, сказала:

— Рейн, друг мой, в любом народе, в любом обществе найдутся те, кто ради власти или положения пройдутся по головам, стремясь только к одному — занять место повыше! А заняв, непременно плюнуть вниз…

— А зачем это им? Ну, ректору и мастеру Дарену? — вмешалась Сигни, — неужели они считают, что из таких подлецов получатся хорошие маги?

Кэл, доселе молчавший, мягко возразил:

— Сигни, ты не так поняла слова мастера Дарена!

— О чем ты? — подруга была удивлена.

Остальные выглядели так же, а я лишь усмехнулась: двойное дно слов мастера было совершенно очевидно.

— Все просто: он сказал, что отчислены будут худшие! Понимаете? Худшие, а не последние! Похоже, ректор решил заодно проверить моральные качества будущих магов…

— И что нам делать? Мне кажется, многие из них захотят подстроить нам какую-нибудь подлянку! — оглядел нас Рейн.

Слово снова взял Кэл:

— Нам надо уйти вперед на старте, тогда ни у кого не будет возможности мешать нам! Да и не думаю я, что студенты из первой десятки будут так поступать: понятно, что отчислять половину группы никто не будет, а раз так — и смысла мешать нам нет. Хотя и сзади можно метнуть в спину нож…

— А как насчет использования настоящего оружия? Мы же поубиваем друг друга! — возмущенно заявила Сигни.

— Уверен, что это предусмотрено, — не согласился Кэл, — так что предлагаю тактику: держимся вместе и помогаем друг другу, не обращаем внимания на провокации и стремимся вперед. И помните, что Лин говорила об прошлогоднем экзамене Тины? Нас могут испытывать страхом, так что не теряем головы! Все, идем, а то сейчас начнется!

И вот мы уже стояли перед стартом. Полоса препятствий изменилась, она была не похожа даже на ту, что проходила Тина. Различия начались сразу после старта: нам предстояло форсировать неширокую — метров двадцать — полосу воды. Звучит просто, а на самом деле… Маги превратили стоячую воду в стремительный поток, а торчавшие то тут, то там камни добавляли сложности прохождению. Замечательно придумано, с первого взгляда на это препятствие стал ясен ответ на вопрос, который я внутренне задавала себе: каким образом экзаменаторы добьются того, чтобы студенты не облепляли пчелиным роем очередное препятствие? Ох, это ж нам придется дальше бежать в мокрой одежде! Помянув недобрым словом фантазию нашего Дракона, мы изготовились к началу.

Зазвучал гонг, и экзаменующиеся сорвались с места. Полоса воды оказалась не только бурной, но и холодной, и глубокой, так что пришлось плыть. А плыть в форме, обутыми и с оружием… Хорошо еще, что после того ритуала на берегу моря мне намного проще давалось все связанное с водой! Мы держались рядом, чтобы помочь друзьям в случае чего, и одновременно не дать никому приблизиться к нам: ожидаемые подлости начались с первых минут прохождения полосы препятствий. Толкнуть другого в сторону камней, словно невзначай зацепить кого-то локтем или ударить по болевой точке… Боги, какая же мерзость!

Следующим испытанием было прохождение лабиринта, похожего на тот, что мы преодолевали на первом курсе. Разница была только в том, что проходить его нужно было при сильном встречном ветре и периодически уворачиваться от летящих в лицо листьев, комков грязи и даже камней. Впрочем, один положительный эффект-таки был достигнут — сильный ветер почти полностью высушил нашу одежду.

Далее были пни — Кэл, как лучше всех подготовленный, шел первым, а мы следовали за ним, копируя его движения. Затем качающееся бревно, которое никому из нас не удалось пройти с первой попытки: само бревно было в два раза длиннее, чем на первом курсе, и вдобавок преодолевать его пришлось под градом стрел. Нет, стрелы летели не в нас, а чуть выше голов, но непроизвольно мы пригибались, теряя равновесие.

Стенка, горизонтальная лестница, метание ножей, стрельба из арбалета, сетка… Руки дрожали, глаза заливал пот, мы держались только на упрямстве и поддержке друзей. Венар и его друг шли практически наравне с нами: на каких-то препятствиях оказывались впереди они, на каких-то мы, а остальные довольно сильно отставали: все же слаженность наших действий здорово помогала! Наконец мы приблизились к «ползучему коридору». Переглянулись и по очереди начали опускаться на четвереньки и исчезать внутри. Я шла последней — почему-то именно этого препятствия я боялась больше всего.

Сначала все было довольно обыденно: я медленно продвигалась вперед — иной раз коридор был таким низким, что приходилось ползти по-пластунски. С потолка периодически сыпалась труха с какими-то насекомыми, что лазали по моей одежде и копошились в волосах, вызывая дрожь омерзения… Я ползла, думая об одном: скорее бы это кончилось! И вот последний поворот — и впереди виден свет. Слава Богам, выход! Я ускорила свое передвижение, до выхода оставался какой-то метр, и вдруг все вокруг померкло…

Казалось, какой-то волшебник перенес меня за тысячи миль от Академии. Я стояла на горном плато рядом с замком невероятной красоты: белоснежные стены, красочные витражи, плещущиеся на ветру яркие флаги, а у подножия плато клубился радужный туман. Вдруг стена тумана утратила краски и взметнулась вверх, укутывая замок точно плотным серым одеялом, а затем сползла к его подножию. Сползла, обнажив серый камень стен, изъявленный пятнами плесени, и голые оконные да дверные проемы, что словно глазели на меня десятками глаз. Меня передернуло от отвращения, а туман вдруг потянулся ко мне. Казалось, его движения управлялись кем-то или чем-то, каким-то извращенным, больным разумом… Я оглянулась в панике, пытаясь сбежать, но безуспешно: туман клубился вокруг меня, становясь все плотнее, и вдруг в нем возникли какие-то фигуры. Миг — и навстречу мне шагнул Кэл, за ним следовали остальные наши друзья. По их лицам и телам из многочисленных ран струилась кровь, а в глазах была смерть и… укор?

Невольно сделав шаг назад, я опустила глаза и вскрикнула. Подняла руки, рассматривая их, и задохнулась: на них была кровь. Столько крови, что казалось, будто я вымыла в ней руки! С трудом отведя глаза, я столкнулась с обвиняющим взглядом друзей. Кэл открыл окровавленный рот и произнес:

— Смотри — это твоя вина! Твои тайны убили нас! На твоих руках наша кровь…

Я закричала. Казалось, сердце сейчас разорвется от боли и ужаса, стыда и чувства вины… Я опустила руки, слепо пытаясь нащупать оружие на поясе, зачем — не знаю… Может, чтобы прекратить все это? Рука коснулась рукояти кинжала, и меня словно пронзила молния: это испытание! Я шагнула вперед и прошептала:

— Это ложь! Мой самый большой страх — что мои тайны навредят тем, кого я люблю, но я никому не позволю причинить им вред! Никто из них не умрет, пока я жива!

Мигнуло — и я снова в коридоре, а до выхода рукой подать. Несколько движений — и вот она, свобода. Я была не злая, о нет — я была в состоянии убийственной ярости! Правильно нам на полосе блокируют магию, иначе я бы точно сейчас сгорела, выплеснув ее в попытке достать этих отвратительных интриганов! Судя по тому, каким гневом горели глаза друзей, им досталось не меньше. Впрочем, сейчас нам было не до этого. Сетку и канат мы преодолели на одном дыхании, и вот последнее испытание — поединок.

Я шагнула навстречу своему противнику, краем глаза заметив, как непроницаемая для взглядов стена отрезает меня от друзей. Мой соперник небрежно поклонился мне и потянул из ножен меч, я последовала его примеру. Вдруг его лицо словно поплыло, миг — и я чуть не вскрикнула: передо мной стоял Каэхнор, точно такой же, как в день моего первого бала. Он издевательски улыбнулся мне и начал атаку. Я парировала, твердя себе: это не Каэхнор, просто еще одно испытание! Было крайне трудно хладнокровно сражаться, видя пред собой лицо того, кого боишься и ненавидишь, но я справилась. Мне удалось ранить моего соперника один раз — клинок пропорол ему плечо, и хлынула кровь, чуть не заставив меня замереть в панике: неужели я и вправду ранила ни в чем не повинного человека? Впрочем, и ему единожды удалось зацепить меня: его меч задел правую руку, оставив болезненную и кровоточащую рану, здорово мешавшую мне сражаться.

Наконец зазвучал гонг, сигнализирующий конец поединка, и мы опустили мечи. Личина Каэхнора оставила моего противника, сейчас это был невысокий русоволосый крепыш в одежде Боевого факультета. Я перевела взгляд на его плечо и почти без удивления заметила, что одежда цела, и никакой раны не было, впрочем, не было ее и у меня, хотя руку и саднило. Сощурив глаза, мой соперник покачал головой:

— Молодец, здорово ты меня! Поздравляю со сдачей экзамена! На какой факультет собираешься?

— На Боевой, как и все мои друзья. Мы боевая группа.

— А, так это о вас Тэрв рассказывал? Кстати, я Дарс, с шестого курса. Точнее, уже с седьмого, — улыбнулся он, протягивая мне руку для рукопожатия, — рад приветствовать коллегу!

— Рада знакомству, я Лин, — устало улыбнулась в ответ я, пожимая ее, и оглянулась в поисках друзей.

— Лин! — Кэл сжал меня в своих объятиях, заглядывая в глаза. На его лице была какая-то тень. Память о том страхе, что ему довелось пережить в проклятом коридоре? Я прижалась к нему и провела пальцами по виску и щеке, он повернул голову и поймал их губами, заставив меня покачать головой:

— Не надо, милый, я жутко грязная!

— Как и все мы, — усталый голос Рейна заставил меня повернуться к нему. Бедный мой друг, он был таким измученным, лишь сапфиры глаз ярко светились. За ним следовали все остальные: жутко грязные, изможденные, но улыбающиеся.

— Мы прошли? — спросила я, и, встретив улыбки друзей, улыбнулась им в ответ, — мы прошли!!!

Дойл вдруг встрепенулся:

— А вы уверены? Ведь мастер Дарен сказал, что они сами определят, кто прошел.

— Ну вы-то уж точно это сделали, — раздался за спиной незнакомый мужской голос.

Повернувшись, мы увидели парня и двух девушек в одежде целителей. Парень кивнул:

— Если не прошли вы — не пройдет никто, вы так здорово все сделали и были лучшими! А теперь давайте-ка мы приведем вас в порядок!

Через пять минут мы были практически в полном порядке: целители залечили синяки, ссадины и раны, да и слабость почти прошла. Мы дружно решили разойтись по своим комнатам, привести себя в порядок и снова встретиться в парке.

Через два часа мы с Сигни подошли к нашему излюбленному месту в парке, мужчины уже ожидали и встретили нас сияющими улыбками. Усевшись рядом с Кэлом и положив голову ему на плечо, я прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Лин, ты чего загрустила? — голос Рейна заставил меня открыть глаза, — все же замечательно!

— Все хорошо, просто мороз по коже от воспоминания об этом проклятом испытании страхом! Мне никогда еще не было так страшно!

— Тебя тоже пугали чем-то связанным со смертью друзей? — мигом посерьезнев, вгляделся в мои глаза Рейн, и увидев в них ответ, потрясенно поднял глаза на остальных, — вас тоже?

Все мигом помрачнели, а Кэл на секунду прижал меня к себе так, что стало больно дышать. Рейн покачал головой:

— Да, знатно над нами поиздевались… Такого уж точно никогда раньше не было! Как только они вытащили из нас все эти страхи?

— Магия Духа, — ответил Лан, — я читал про такое заклинание. Хорошо хоть, те маги, что его создают, сами наших страхов не видят!

— Ты в этом уверен? — спросил Кэл.

— Абсолютно! Все, что мы видели, было творением нашего сознания, и было только для нас! Ладно, что было — то прошло, теперь осталось только ритуала дождаться. Никто не знает, когда он?

— Послезавтра, — откликнулась Сигни, — я спросила у ректора на экзамене.

Я прикрыла глаза. Для меня ритуал был наиболее опасен: как я выяснила из книги тара Фрейна, слияние со стихией могло переиначить результат любого ритуала, связанного с аурой. Проще говоря, я могла снова превратиться в Рину! Слава Богам, что на лучи все это никак не повлияет: наша связь шла через душу, а не через ауру. А уж если мне удастся овладеть стихией в образе Лин, то дальнейшее окончательное формирование звезды никак не повлияет на первый ритуал. Порой я задумывалась над тем, кто собственно такой этот тар Фрейн? Как он мог понять, какая именно книга мне нужна? Тем более что когда я принесла ее назад в библиотеку — учебный год-то закончился — оказалось, что такой книги в ней никогда и не было…

— Лин, ты чем-то встревожена?

Голос Кэла заставил меня открыть глаза и улыбнуться любимому:

— Нет, родной, просто устала. И немного беспокоюсь по поводу ритуала.

— Все будет хорошо, милая, — шепнул он, целуя меня в макушку, и обратился к друзьям, — давайте поговорим о чем-нибудь приятном.

— Например, о каникулах, — потянулся Рейн, — куда едут Кэл и Лин, я уже знаю. Вы же не передумали?

Мы дружно помотали головой, а остальные уставились на нас. Вопрос озвучила Сигни:

— Вы едете вместе?

Я смутилась и опустила глаза, а Кэл кивнул и пояснил:

— Я хочу познакомить Лин с родителями. И надеюсь, что она наконец согласится принять мои браслеты.

Да, еще полгода назад мы договорились в случае чего сказать нашим друзьям, что я пока отказалась от браслетов, потому что боюсь их влияния на результат прохождения ритуала слияния со стихией. И тем не менее сейчас я вспыхнула под их взглядами и попыталась спрятать глаза.

— Это же замечательно! — воскликнула Сигни. — А я улечу вместе с Эрвом в замок Шарэррах. Кстати, а вы не хотите с нами? Ведь твой дом, Кэл, вроде бы недалеко от земель Шарэррах?

Кэл покачал головой и сильнее прижал меня к себе. Затем склонился ко мне и спросил:

— Хотя если ты хочешь, радость моя…

— Я бы хотела навестить их, если ты не против, — улыбнулась я ему, — может, потом?

— Договорились, — улыбнулся Кэл и повернулся к остальным, — а вы, друзья?

— Мы втроем собираемся сбежать от всех: поедем в наше поместье в провинции, и будем там развлекаться подальше от Академии и двора, — весело ответил Рейн, — но имейте в виду, что после ритуала мы все едем к моим родителям в гости. А еще на водопады, а то некоторые там так и не побывали!

— А тебя родители-то отпустят? — беззлобно поддразнил его Кэл.

— Конечно, я ж благодаря Лин выиграл пари с отцом и теперь могу сам выбирать, как проводить каникулы. О, кстати, сейчас вам смешную историю о пари расскажу!

Рейн рассказал действительно смешную историю про пари двух придворных, затем к нему присоединился Лан… Все весело переговаривались, и только я сидела почти молча в кольце рук Кэла, радуясь тому, что мы все вместе и все хорошо…

Глава 10

Следующее утро застало меня в дальнем конце парка. Мне нужно было побыть одной и подумать. С каждой минутой приближения ритуала я все больше нервничала: нет, я не боялась самого ритуала, но его последствия… Что будет, если из комнаты-артефакта выйдет не Лин, а Рина? Мало того, что от меня могут отвернуться друзья, хотя я и боялась этого всей душой… А политические последствия? Все, чего я добилась, может пойти прахом в один момент! Безродная полукровка Лин как сердце звезды интересна многим, что уж говорить о драконице Ринавейл эр Шатэрран?

Так, Лин, хватит паниковать, обратилась к себе я. Надо четко понимать, чем это может мне грозить!

Итак, Шатэрран. Мое второе совершеннолетие еще не наступило, а значит, все права на меня у отца. Однако ему крайне невыгодно признавать, что та, кого он собирается выдать замуж за Риарда — всего лишь подделка! Значит, предъявлять официальные претензии он вряд ли будет, хотя кто ему мешает попросту похитить меня? А если у Шатэрран есть подчиняющие амулеты — то и заменить подделку на подлинник? Хотя тогда во все это придется посвящать слишком многих… Одно хорошо: тарр-эррей надо мною провести не удастся! Кстати, в первые дни в замке я недоумевала: если Эрв сказал родителям про ритуал объединения, то почему они относятся ко мне как к настоящей Рине? И только потом в одной из книг прочла, что иногда после объединения в тело возвращается душа-хозяйка, и только в этом случае проводящему ритуал не удается подчинить себе ее. Значит, хоть с этой стороны мне ничего не грозит. Так что, похоже, им будет удобнее всего просто прикопать меня под ближайшим кустом!

Тирриан. Спрогнозировать его поведение я вообще не бралась. Он может использовать меня в политических играх против Шатэрран, может отдать им на съедение в обмен на какие-либо выгоды для королевства, а может… захотеть жениться на мне! Хотя последнее сомнительно: брак не принесет никаких политических выгод, рассорит давних союзников — Каэрию и Адарию, вовлечет страну в конфликт с драконами… Нет, Тирриан слишком правитель для того, чтобы принять такое решение: поставить страну под угрозу войны ради брака с не любящей его девушкой! В то, что он отдаст меня Шатэрран, я тоже не верила, вернее, это опять-таки было бы глупо: отдать врагам сердце звезды за сомнительные привилегии? Значит, использование в политических играх и фактически утрата свободы принимать решение — то, ради чего все было затеяно!

Ректор. Наиболее темная лошадка из всех, ведь я его практически не знала. И к тому же если отец не предъявит на меня своих официальных претензий — тот, у кого больше всех власти в отношении меня. Опять-таки, вполне возможно использование меня как козыря в переговорах с драконами или короной, а с другой стороны… Меня могут начать исследовать, как подопытного кролика!

Я вцепилась рукой в косу и чуть не взвыла. Боги, за что мне все это? Возможно, Рине лучше попросту не выходить из той комнаты, пусть я и всегда питала отвращение к такому способу бегства от проблем? Ведь я подставлю под удар не только себя, но и своих друзей! А мою смерть они со временем переживут, хотя… Кэл! О Боги, нет! Предположить, как скажется моя смерть на любимом, я не бралась, а причинить ему боль я не хотела…

Так, Лин, ты опять теряешь способность мыслить трезво. Предпложим, вышла из комнаты Рина, что могут предпринять мои друзья? Первый и самый лучший: выслушают, простят и мы срочно проведем ритуал связи звезды. Второй, средний: выслушают, какое-то время будут сомневаться, затем простят, здесь опасность им несет время до проведения ритуала связи. И третий, худший: меня не простят и отвернутся. Самый плохой для меня но, возможно, лучший для них! По крайней мере, никто не станет причинять им вред для того, чтобы подвигнуть меня на какие-то поступки!

Может, предупредить их? Собрать и честно все рассказать? Но это означает подставить их под удар! А если все пройдет благополучно, получится, что я сделала это зря? Нет, надо искать другой выход! Может, в книге тара Фрейна все-таки есть что-то? Пусть я и изучила ее от корки до корки, но… Я схватила книгу, с которой практически не расставалась в свободное время, и принялась перечитывать ее.

Через три часа отложила книгу и вздохнула. Ни единого намека! Взгляд скользнул по обложке и я чуть не взвыла от досады на саму себя. Нет, ну как можно быть такой дурой! Название книги «Особенности взаимодействия и взаимопроникновения сил в боевых группах» говорило само за себя! В ней просто не могло быть того, что я искала, ведь это не тема книги! Вскочив со скамейки, я заспешила в библиотеку, надеясь на то, что в ней будет хоть кто-то из библиотекарей.

Библиотека оказалась закрытой, впервые за все время моего пребывания в Академии. Я подергала ручку — безуспешно, и отвернулась от двери. Глаза наполнились слезами из-за невезения и злости на себя, я сошла с крыльца и только сделала пару шагов прочь, как за спиной раздался звук отпираемой двери.

Я стремительно шагнула назад, готовая на коленях умолять о помощи того, кто открыл дверь, но с удивлением обнаружила, что за дверью никого нет. Растерянно оглянувшись по сторонам, я зашла в здание и пошла по коридору в направлении зала выдачи книг. Оказавшись в нем, подошла к стойке и стала ждать: ведь кто-то же открыл эту проклятую дверь!

Ждать пришлось недолго, через пару минут я услыхала шаги и вскоре склонила голову перед Главным библиотекарем.

— Светлого дня, тар Фрейн!

— И вам, нари Алиэн. В первый раз вижу такую любовь к книгам — прийти в библиотеку на следующий день после сдачи полосы препятствий! Вы что, не знали, что после окончания экзаменов она работает раз в три дня, для тех немногих, кто остается на каникулах здесь?

Его голос был полон иронии. Подняв голову, я смущенно улыбнулась:

— Простите, тар Фрейн, я действительно не знала! Если я вам мешаю, я уйду…

— Ну нет, — прервал он меня, — если уж такое неожиданное развлечение само пришло ко мне на порог, я не собираюсь его упустить! Меня мало что удивляет в последнее время, а ваша группа — одно из немногих явлений, рассеявших мою скуку. Так что следуйте за мной!

Он зашел в неприметную дверь, за которой оказался узкий коридор, закончившийся такой же дверью. Тар Фрейн открыл дверь и жестом пригласил меня пройти. Чуть прижмурившись от яркого света мгновенно вспыхнувших светильников, я огляделась и не сдержала восхищенного вскрика.

Когда-то, читая книги, я именно так представляла себе библиотеку волшебного замка: никаких окон, темный паркет пола, заставленные книгами полки от пола до самого потолка, на свободном от полок простенке — гобелен гигантских размеров, изображающий карту Аллирэна, огромный дубовый стол, на котором лежали какие-то свернутые трубкой бумаги, стол поменьше с несколькими книгами на нем, несколько кресел, даже с виду глубоких и удобных. Тар Фрейн с усмешкой посмотрел на мое восторженное лицо и покачал головой:

— Ни разу не видел, чтобы это место привело кого-либо в такой восторг! Садитесь, нари Алиэн, и поведайте мне, что именно вас интересует.

Я опустилась в кресло и первым делом протянула ему ту книгу, которую он дал мне в начале учебного года:

— Вот, тар Фрейн! Я пыталась вернуть ее в библиотеку после экзаменов, но мне сказали, что у них никогда не было такой книги.

— Разумеется, не было, это книга из моей личной коллекции. Как и все здесь!

— Это все ваше? — мой голос понизился до благоговейного шепота.

— Да. А книгу можете пока оставить себе, это копия более раннего издания, которое у меня есть. Так что вам нужно? — он наклонился в мою сторону, и я еле удержалась от вскрика, увидев, как вдруг изменились его глаза. Их обычный серый цвет вдруг словно выцвел почти до белизны, а потом снова вернулся. Неестественное и жутковатое зрелище! Собравшись с духом, я произнесла:

— Меня интересует влияние одних ритуалов на результат других, а также взаимодействие ритуалов и артефактов.

— Странный интерес для будущего боевика, — насмешливо произнес он, — и, разумеется, если я спрошу, зачем это вам, вы мне соврете. Я это пойму, а вы поймете, что я это понял, и будете долго извиняться. Потом вы скажете, что вам это очень нужно, я поломаюсь и все-таки дам вам книгу. Скучно и примитивно!

С каждым его словом я все глубже вжималась в кресло и все ниже опускала глаза. Поэтому упавшая мне на колени книга стала для меня сюрпризом, чуть не заставив подскочить и завопить словно леди, узревшая мышь.

— Не люблю примитивности, поэтому держите, здесь есть то, что вам нужно. Заберу я ее сам, когда она станет вам не нужна. А теперь ступайте, вы меня утомили!

Я вскочила и низко поклонилась, мучимая одной мыслью: почему он снова мне помог? Тар Фрейн вдруг окликнул меня:

— Один совет, нари Алиэн, — в его голосе звучала насмешка, — следите за своим лицом! Мне вовсе не надо быть магом Духа, чтобы прочесть ваши мысли! Почему я это сделал? Потому что если вы доживете до моих лет, то поймете, что все, способное развеять скуку хотя бы на день — благо. А вы такая… забавная, словно котенок, у которого только открылись глаза, — он сделал странный жест рукой, и меня как ветром вынесло из комнаты. Несколько секунд — и я стою на лужайке у библиотеки, держа в руках бесценные для меня книги, и слышу, как щелкает дверной замок…

Я отошла в сторону и уселась на скамейку, будучи в полной прострации. Я забавная?! Зато сам он такой жуткий… Ладно, кто бы он ни был — спасибо ему, побуду котенком, раз благодаря этому я получила то, что искала! А что я получила, кстати? Опустив глаза на книгу, с восторгом прочла название: «Ритуалы и артефакты. Сочетания.»

Уже смеркалось, когда я бережно закрыла книгу. Я чувствовала усталость и невыразимое облегчение: как оказалось, ритуал связи со стихией никак не влиял на ранее проведенные, за одним маленьким исключением: чем сильнее был ранее проведенный ритуал, тем болезненней становилось слияние. И еще один маленький нюанс: в разы повышалась опасность сгореть. Ничего, выдержу! Главное, что не превращусь в Рину, а все остальное преходяще! С такими мыслями я поднялась со скамейки и зашагала в сторону общежития. Уже на подходе услышала знакомый голос магистра Даны:

— Нари Алиэн, на минутку!

Я повернулась и поклонилась магистру. Она чуть устало улыбнулась мне, пояснив:

— Увидела вас и вспомнила, что забыла предупредить об одной маленькой детали. Не советую вам перед ритуалом завтракать. Ощущения при ритуале, особенно у магов Воздуха и Огня, весьма неприятные, так что если не хотите оконфузиться… Ну, вы все понимаете сами!

— Спасибо, магистр, — искренне поблагодарила я ее.

— Удачи вам и вашим друзьям! Вы замечательно поработали в этот год, так что все получится, главное — не теряйте головы!

Произнеся последние слова, она заспешила прочь, а я повернулась и попала в объятия Кэла.

— Я весь день тебя ищу, — шепнул он мне, щекоча дыханием ухо, — ты вчера явно беспокоилась, сегодня исчезла… Что происходит, Лин?

— Мне нужны были кое-какие сведения. Теперь я их нашла, и все хорошо, — ответила я, утыкаясь ему в шею и с наслаждением вдыхая его запах.

— Точно? — он пальцами приподнял мой подбородок, заставив взглянуть ему прямо в глаза.

— Абсолютно точно! Кстати, ты слышал, что магистр Дана сказала?

— Я только что подошел, так что слышал только пожелание удачи.

— Тогда надо найти остальных и рассказать, — в этот момент у меня совсем неромантично забурчал живот, заставив меня смущенно ойкнуть.

— Так, похоже кое-кто решил стать самой худой студенткой Академии? — с притворной строгостью спросил Кэл, хотя смеющиеся глаза выдавали его. — Ну-ка бегом на ужин!

— Я только книги оставлю, ладно? Подожди пару минут!

Взбежав на пятый этаж, я оставила книги в комнате и птицей слетела вниз. Пока мы шли к столовой, спросила:

— Кэл, а ты не знаешь результаты вчерашнего экзамена? Многих отчислили?

Он только покачал головой:

— Лин, в каких небесах ты витала? Это же первостатейный скандал! Тринадцать человек!

— К-как тринадцать? — от неожиданности заикнулась я, — это ж больше трети четвертого курса!

— Верно. Ректор заявил, что ему не нужны маги без моральных устоев. Убрали всех, кто хотя бы попытался сделать другим гадость, и двух девушек, которые так и не смогли пройти полосу. Отчисленные из-за подлостей устроили истерику и заявили, что будут жаловаться принцу.

— И чем это закончилось?

— Принц поддержал решение ректора, — пожал плечами Кэл, — так что их ждет блокировка Дара и изгнание из Академии.

За разговором мы незаметно подошли к столовой. Друзья уже ждали нас за столом и радостно приветствовали. Утолив первый голод, я озвучила им предупреждение магистра, из чего Дойл сделал вывод, что нужно хорошенько наесться сегодня — про запас, заставив всех весело рассмеяться.

И вот наконец наступило мое самое сложное испытание. Спалось что мне, что Сигни плохо, поэтому утром мы обе были с легкой зеленцой. Как любил говорить один мой знакомый в прежнем мире: «сбледнули с лица». Быстро одевшись и умывшись, сбежали вниз, где нас уже поджидали друзья, выглядевшие ничуть не лучше нашего.

Комната-артефакт, где должен был проходить ритуал, находилась в административном корпусе, и отвести нас к ней должен был магистр Граяр: как выяснилось, именно он был куратором четвертого курса, который мы теперь официально закончили. Поскольку проходящих ритуал с нами было тридцать, нас распределили по времени. К счастью, нашу группу решили пропустить первой, так что долго нервничать не придется.

Похоже, магистр Граяр тоже испытывал беспокойство: он распахнул дверь своего кабинета до того, как мы постучали. Коротко кивнув в ответ на наши приветствия, он довольно резко велел нам следовать за ним. Мы переглянулись: магистр всегда был весел и жизнерадостен, а сейчас он явно о чем-то тревожился. Заметив наше безмолвное общение, магистр коротко пояснил, что беспокоится за нас и расстроен тем, что на его курсе оказалось такое количество мерзавцев.

Пройдя пару минут по коридорам, мы очутились у двери, расписанной сложнейшей схемой заклинаний. Пока магистр, ругаясь себе под нос, открывал ее, мы рассматривали схему, заметив в ней обозначения всех семи стихий, символы защиты, тайны и замыкания. Наконец дверь бесшумно отворилась, заставив меня внутренне усмехнуться: почему-то я ждала от нее зловещего скрипа. За дверью оказалась узкая лестница, ведущая глубоко под землю.

Мы спускались по ней цепочкой, держась за стену, а я вдруг подумала, что нам не хватает факелов и оружия, тогда бы это напомнило сцену из фильма об искателях сокровищ. Интересно, что ждет нас внизу? Мрачный каземат?

Надо сказать, я не угадала. Лестница закончилась дверью с теми же символами, что мы видели наверху. Открыв ее, мы попали в большую комнату, ярко освещенную магическими светильниками. В центре комнате стояло кресло, чуть не заставившее меня хихикнуть, настолько оно было похоже на управляющее оружием Древних кресло из «Звездных врат». Место «оператора» занимал ректор, который при нашем появлении кивнул и указал на стоявшие возле стены кресла. Внимательно осмотрев нас, он произнес:

— В Академии есть два места, где можно проходить ритуал связи со стихией. То, где вы находитесь сейчас, является самым защищенным местом в Академии и размещено так, что над ним нет зданий. Его не использовали сотни лет, однако мы решили, что появление боевой звезды — достаточный повод для возвращения к истокам. Итак, вы заходите в эту дверь, — он кивнул на массивную дверь из… гномьей стали?! Сколько же она стоит?!

— Что делать дальше — вы знаете, — продолжил ректор, — выходите, когда дверь откроется. Помните, что нельзя паниковать, это главное! Порядок прохождения ритуала такой же, как на экзаменах. Студент эс Транкэл, вы первый!

Друзья по очереди входили в дверь, бледные и нервничавшие, и возвращались назад, сияющие и уверенные. Быстрее всех справились Дойл и Рейн, имевшие по одной стихии, зато Лан пробыл в комнате почти час. Неудивительно, четыре стихии как-никак! Наконец из комнаты, улыбаясь и ища меня взглядом, вышел Кэл. Я улыбнулась нему и глубоко вздохнула, шагнув к двери, остановил меня глубокий голос ректора:

— Студентка эс Лирэн, я хочу предупредить вас. Ни разу за все время существования Академии не случалось так, что кто-то проходил этот ритуал, будучи сердцем инициированной звезды. В теории вы получите связь только с Воздухом, но на практике… Это могут быть все стихии, представленные в вашей звезде! Поэтому сохраняйте спокойствие и самообладание все время ритуала! Ступайте, и пусть Боги будут к вам благосклонны!

Мысленно попросив Богов о помощи, я шагнула в открытую дверь, которая исчезла сразу за моей спиной, и огляделась. Я находилась в круглой комнате, полностью сделанной из камня со множеством символов на полу, стенах и потолке. В центре комнаты был свободный от символов круг, куда я и встала. Стоило мне только сделать это, как погас свет, и комната погрузилась в кромешную тьму. Несколько ударов сердца, и вокруг возникло свечение: сначала тусклое, оно разгоралось все ярче — то засветились холодным, призрачным светом символы. А потом я почувствовала, как меня захлестнула Сила и пришла боль…

Я словно снова была в той пещере, где отдала свой Огонь, и он рвался ко мне, пытаясь вернуться, но раз за разом отступал, оттесненный моей непреклонной волей, хотя душа и рвалась к нему. И я снова горела, как два года назад, крича от боли. Минута шла за минутой, Огонь все дальше отходил от меня, и вдруг исчез со звуком лопнувшей струны, а вокруг меня закружил Воздух. Сила, огромная, как океан, как мне одолеть ее? Мне, измученной безжалостной борьбой с могущественным Огнем? Казалось, еще секунда, и я забуду о том, кто я, сдамся, утону в океане Силы, растворюсь в нем… И тут я словно наяву услышала суховатый смешок, такой знакомый и одновременно ни разу не слышанный мной. Он сдернул пелену с моего сознания, заставив вспомнить, зачем я здесь и что я должна делать. Закрыть глаза, представить себя стихией, контролировать дыхание… Вдруг символы померкли, а комната вспыхнула белоснежным сиянием нитей Воздуха. Теперь я знала, что делать! Мне не приходилось прилагать усилий: нити словно сами тянулись ко мне, ластясь, словно котенок. Наконец я оказалась полностью опутана белоснежной паутиной нитей, последняя заняла свое место — и паутина вспыхнула непереносимо ярким белым светом, а затем исчезла. Я подняла руку ладонью вверх, направила — и на ладони заплясал смерч. Сжав кулак, с облегченным вздохом впитала силу в себя.

Подняла руки и ощупала уши, с радостью ощутив их острые кончики. Руки и фигура не претерпели изменений, лицо, судя по всему — тоже. Я прошептала пламенную благодарность Богам и оглянулась. Слияние со стихией завершено, так почему не открывается дверь?

Вдруг меня словно пронзило током, выгнув почти пополам, а потом я увидела ЭТО. Я стояла в центре, а вокруг меня по кругу возникла призрачная дымка. Точнее, их было пять, и цвета дымки были теми, что я когда-то видела на занятии у своих друзей. Дымка взметнулась вверх, и ко мне потянулись нити всех пяти стихий, что были у лучей звезды. Секундная паника сменилась уверенностью и пришедшим свыше пониманием того, что мне делать. Обратившись к Силе внутри меня, я выпустила из нее пять нитей, рванувшихся к тем, что тянулись ко мне. Несколько секунд, и они сплетаются воедино, пронзая мое тело волнами боли. Казалось, сквозь меня прошли вещественные воплощение стихий: огненный шар, игла воды, камень, воздушный кулак. И напоследок «подарок» от Духа: разум накрыло видениями…

Горящая земля и воздух, мы, плечом к плечу отбивающие атаки тварей, туман, жуткий каменный алтарь, занесенный над сердцем кинжал… И вдруг все кончилось, в комнате вспыхнул свет и открылась дверь.

Я шагнула к ней. Болели глаза, кружилась голова, ноги дрожали… Несколько шагов показались мне сотней, и вот наконец я перешагнула порог, чтобы обессилено сползти на пол.

Упасть мне не дали сильные руки Кэла, подхватившие меня. Его голос дрожал:

— Лин, милая, что с тобой? Боги, кровь… Тар ректор!

— Отойдите, тар Кэлларион, — ректор склонился надо мной, дотронулся до лба и облегченно вздохнул, — все хорошо, просто кровь из носа и полный упадок сил. Ритуал завершен, более того, она прошла и этап связи с вашими силами. Жаль, что это получилось за один раз: это тяжело и болезненно, но зато теперь вы полноценная звезда! Так, ей нужно наверх, тар Кэлларион, вы…

— Я понесу Лин, — прервал его Кэл.

— Отлично, идем!

Как Кэл нес меня наверх, я не помню: глаза закрылись сами собой, похоже, я даже задремала. Пришла в себя на диванчике, рядом, держа меня за руку, сидел Кэл, ласково улыбнувшийся:

— С возвращением, радость моя! Как ты?

— Главное — живая и не сгоревшая, все остальное пустяки. Да и ничего особо страшного, просто сил нет.

— А этому мы сейчас поможем, — раздался незнакомый мужской голос, невероятно сочный бас. Ко мне подошел улыбающийся рыжий мужчина в камзоле целителя, забавно обтягивающем небольшое брюшко — казалось, что он специально подложил туда подушку. Не выдержав, я улыбнулась в ответ, на что он подмигнул:

— Ну вот, больная улыбается, а значит выздоравливает! Подвиньтесь-ка, молодой чело… Ой, простите, эльф! — обратился он к Кэлу, вызвав смех последнего. Смеясь, Кэл сказал:

— Извините, просто вы так забавно это сказали…

— Первый раз вижу здорового эльфа! — заговорщически сказал мне целитель, — ведь нельзя же назвать здоровым разумное существо без чувства юмора? Так что мне всегда хотелось прописать им что-нибудь! Такс, милая моя, и что тут у вас? — он положил мне на виски прохладные ладони и начал вливать Силу.

Через минуту отнял руки, положил ладонь на лоб и произнес:

— Ну и ничего страшного, красавица! Силы я тебе добавил, боль снял, так что только и нужно, что хорошенько покушать да поспать. Только в одиночестве, — погрозил он мне пальцем, заставив вспыхнуть, и подмигнул, — да и ходить тебе пока нежелательно, хотя у тебя тут такой помощник есть… А вообще тебе сейчас лучше всего было бы в парке на травке полежать, только сначала обязательно покушать! И вина немного неплохо бы!

— Спасибо, тар…

— Фернел меня зовут, детка, я декан Целителей.

— Спасибо, тар Фернел, — с чувством сказали мы с Кэлом хором и рассмеялись.

— Вот и правильно, смейтесь, смех полезен для здоровья и пищеварения, — он погладил себя по брюшку, — все, забирай свою девушку отсюда!

— У них вообще-то еще выбор факультета должен быть, — негромко заметил тар Граяр, подошедший к нам.

— Ой, дружище, да тут и так понятно — боевики, и эти двое, и друзья их! Верно, детка? — обратился ко мне, получив в ответ энергичный кивок, и продолжил, — а церемонии ей сейчас противопоказаны. Так что обойдетесь, подождет ректор хотя бы до завтра! Вы еще здесь? — грозно посмотрел он на Кэла.

— Меня нет, это у вас видения, — ехидно ответил тот, подхватил меня на руки и унес под одобрительный смешок целителя.

За дверью комнаты нас ждали друзья, которые рванулись было к нам, но тут же облегченно переглянулись и рассмеялись, завидев наши улыбки. Кэл быстро пересказал им все, что сказал целитель. Посовещавшись, они распределили между собой задания и разбежались в разные стороны, а Кэл отнес меня в парк, не обращая никакого внимания на взгляды встречных.

В нашем любимом уголке витал дурманивший голову запах трав и цветов. Кэл опустился на траву, держа меня на руках, и произнес:

— Слава Богам, все закончилось благополучно! Ты поэтому боялась ритуала, Лин?

— Не только, но я не хочу сейчас говорить об этом. Я так рада, что у нас всех все хорошо!

— Я тоже, только вот почему у нас ничего не бывает легко? Хотя я не жалуюсь, меня просто пугает, что все удары приходятся по тебе! Надеюсь, больше нам не придется расставаться, — его голос стал ниже и бархатным, — никогда…

Я чуть не застонала, такой его голос всегда действовал на меня возбуждающе, и потянулась за поцелуем. Кэл покачал головой:

— Милая моя, если я тебя сейчас поцелую, то не смогу остановиться. А ты же помнишь, что сказал целитель? Да и наш первый раз должен быть не на траве в парке…

Я вспыхнула. Действительно, ведь необходимости хранить целибат больше не было, так что… Нет, я давно была готова к близости с ним и желала ее, но действительно, не в парке же! Наверное, я бы сгорела от смущения, но тут появились Сигни и Рейн, тащившие одеяла и подушки.

— Так, сейчас мы тут устроимся как короли! — весело заявил Рейн, деликатно не замечая мои пылающие щеки.

— А что, короли любят валяться на траве? — смеясь, спросил Кэл.

— Не знаю, но если нет — значит, они много потеряли! — заявил Рейн, подмигнув мне.

Они с Сигни расстелили одеяла, набросали подушек и Сигни скомандовала Кэлу:

— Так, клади Лин сюда, и устраивайся рядом! О, а вот и охотники с добычей!

К нам подошли Лан и Дойл, таща доверху наполненные снедью корзины, из одной корзинки поменьше торчали тарелки и стаканы. Я удивленно спросила:

— А где вы это все достали?

— Лин, ты что? — поднял брови Лан, — мы в «Пьяный петух» сбегали, каникулы же! Или ты забыла, что они начинаются после сдачи четвертым курсом полосы препятствий?

Я растерянно посмотрела на него и кивнула:

— Представляешь, забыла! Вот глупость-то! Ой…

— Что? — встревожился Кэл.

— Нет, я просто подумала, это ж через седмицу Летний бал! А еще — что надо переехать в общежитие для старшекурсников…

— Ой, а я про переезд и не подумала, — покачала головой Сигни.

— Да и никто, похоже, не подумал! — заметил Лан. — Хотя вообще-то нам сначала надо официально на Боевой факультет зачислиться, найти себе комнаты в общежитии… А вот вещи лучше перенести после бала! Предлагаю сегодня и завтра просто отдохнуть, составить план действий и затем следовать ему, согласны?

Мы все кивнули, а Дойл, все это время расставлявший на траве тарелки, стаканы и блюда с едой, проворчал:

— Планы они составляют, стратеги и тактики! Целитель что сказал? Накормить Лин хорошенько, а вы только болтаете!

— Ой, можно подумать, что ты исключительно для Лин стараешься, — ехидно заметила Сигни, — вон, слюной все закапал!

— Ну и что? Да, я голодный! А Лин все равно это все не съест, ведь правда же? — и он до того умильно посмотрел на меня, что я не удержалась и расхохоталась.

Смеясь и подкалывая друг друга, мы принялись за еду. А потом просто валялись, лениво болтая о том о сем. Я слушала разговоры друзей и наконец все же решилась спросить:

— Слушайте, а вы друг друга теперь чувствуете? А меня?

Они задумались. Ответил Рейн:

— Лично я чувствую только тебя. Такое странное чувство, как будто оттуда, где ты, идет тепло.

— У меня то же самое, — ответил Лан, а Сигни и Дойл попросту кивнули.

— А оттенки моих эмоций вы не ощущаете? Ну например, если я очень сильно испугаюсь или обрадуюсь…

— Да ладно, Лин, чего ты стесняешься, здесь все свои! Подозреваю, что тебя волнует, ощущаем ли мы твои чувства по отношению к Кэлу? — усмехнулся Дойл, а я отвернулась: у меня вспыхнули даже уши.

— Дойл! — Сигни была возмущена, — совести у тебя нет! Как тебе не стыдно?

— Сигни, это вполне нормальный вопрос! Интересно, что ты будешь чувствовать, зная, что Лин ощущает все нюансы твоих отношений с Эрвом?

Теперь красными стали мы обе, а в воздухе повисло неловкое молчание. Прервал его Лан:

— Знаете, девушки, Дойл прав. И пусть проверить мы это не можем, но можем сделать так, чтобы этого не происходило.

— Как? — я подняла на него глаза. — И не нарушит ли это связи в звезде?

— Нет, ты просто сможешь усилием воли ставить щиты, отгораживаясь от нас. Вернее, это не совсем щит… Что-то вроде сети, через которую проходят лишь определенные чувства. Например, ты будешь ощущать, если кому-то из нас нужна твоя помощь, но не будешь чувствовать эмоции Дойла во время его развлечений с очередной подружкой.

— А как сделать так, чтобы это действовало и по отношению к вам? — спросила я, — и что будет, если я опущу щиты?

— По первому вопросу — пассивный щит на всех нас. Принцип тот же, что и в заклинании защиты от магии Духа. Ну а опустив щиты, ты будешь чувствовать все, что касается лучей, а мы по-прежнему будем ощущать тебя только если тебе нужна будет помощь. У тебя-то щит будет активным!

— А избирательно этот щит можно настроить? — спросил Кэл, — я бы не хотел перестать чувствовать Лин!

— Не получится, — покачал головой Лан, — активный щит на сердце, пассивный на лучи. Хотя с вами непонятно, возможно, вы ощущаете друг друга из-за ваших чувств!

— Лан, а откуда ты все это знаешь? — восхищенно спросила Сигни.

Тот смутился и пожал плечами:

— После того, как стало ясно, что у меня будет магия Духа и схемы защиты в книге Лин я начал интересоваться подобными пассивными заклинаниями. Это я нашел в одной старой книге в библиотеке отца. Правда, там речь шла о нескольких магах Духа, но она сработает и для нас: принципы сложения сил никто не отменял!

— Ты просто молодец! — с чувством сказала я, — нам всем исключительно повезло, что в нашей звезде есть ты! Что ж, когда мы все это сделаем?

— Я полагаю, защита от магии Духа первична… Или она может помешать второму заклинанию? — вдруг повернулся Рейн к Лану, — это же тоже магия Духа!

— Разница только в том, что это защита от враждебной магии, а не от дружественной, — заметил Кэл, — так что вряд ли… Лан?

— Ты прав, защита не помешает второму заклинанию, — кивнул Лан, — предлагаю ее поставить, как только Лин будет в состоянии. А чтобы поставить второе, вы все должны помнить его схему, да и не особо к спеху оно.

— После Летнего бала, — резюмировала я, — договорились?

Все дружно кивнули и перешли на более приятные темы.

Глава 11

Следующий день прошел в разговорах и подготовке: мы строили планы, изучали схему найденного Ланом заклинания, повторяли схему защиты от магии Духа. К концу дня я полностью оправилась и была готова к действиям, даже предложив наложить защиту прямо сейчас, на что Лан покачал головой и сказал, что предпочитает сделать это утром.

Наутро мы снова собрались в парке. Все волновались: все же это было первое заклинание, которое мы собирались применить! Расположившись на траве, мы приступили. Все перешли на магическое зрение — так называлось состояние, при котором были видны нити Сил. Начинал Лан, он сформировал нить Духа и протянул ее в мою сторону. Белоснежная нить моего Воздуха сплелась с серебристой Духа и на секунду, казалось, поглотила ее. Впрочем, это было обманчивое видение: белое влилось в серебро, и тонкая, едва видимая серебряная нить превратилась в яркий луч. Ко мне протянулись нити силы остальных. Сплетясь с моим Воздухом, они сначала стали белоснежными, а потом окрасились в серебро. Как только серебряная паутина окутала нас, Лан поднял руку и снова опустил ее, давая сигнал. Каждый из лучей потянул к себе свой конец нити и принялся выплетать сложнейшую схему защиты, управляя нитью своим разумом. Сложность состояла в том, что схема должна была создаваться синхронно, так что мне пришлось направлять процесс, притормаживая его у одних и ускоряя у других. Наконец перед лицами моих друзей зависли изящные серебристые «конструкции» — их часть работы была сделана. Теперь начиналась моя. Потянув к себе все пять нитей, я соединила их воедино и принялась выплетать ту же схему. Управляться с такой силой было невероятно сложно: казалось, я пытаюсь плести макраме из чего-то скользкого и живого. Трижды я чуть не упускала нить, и все же мне удалось это! Схема зависла перед моим лицом, я подала сигнал и каждый из нас потянул защиту к себе. Жаль, что я не видела этого со стороны, наверное, это было грандиозное зрелище: сияющая паутина, впитывающееся под кожу заклинание, заставившее на какое-то время засверкать серебром наши ауры… Наконец все исчезло: схемы впитались, нити истаяли в воздухе, а наше сосредоточение прервал восхищенный голос магистра Граяра:

— Боги, это было невероятно!

Повернувшись, мы воззрились на него. Магистр смотрел на нас, покачивая головой, а потом произнес:

— Вы вообще представляете, что сейчас сделали? Вы поломали дюжину теорий! Из-за того, что звезда изначально — боевая группа, ее возможности в магии других направлений изучены крайне слабо, и попросту было неизвестно, что ее силами возможно создавать подобные сложнейшие заклинания!

— Возможно, это из-за того, что ни у кого из лучей звезд ранее не было магии Духа? — предположила я, устало проведя рукой по лбу.

— Скорее косность мышления. Звезда — боевая группа, значит она не годится в качестве… Даже не знаю, как сказать…

— То есть вы считали, что боевая группа — это кувалда, а никак не игла для вышивания, — насмешливо предположил Кэл.

— Замечательное сравнение, тар Кэлларион, — магистр явно обрадовался, — и я непременно вставлю его в книгу, которую пишу.

— Книгу? — вопрос был задан практически хором. Магистр усмехнулся и кивнул:

— Книгу. Это просто позор, как мало мы знаем о боевых группах-звездах, так что я хочу это исправить! Кстати, я правильно понял, что это защита от магии Духа? Только какая-то странная! И я не вижу расхода энергии, как это работает?

Вот уж энтузиаст своего дела! Глаза светятся, весь подался к нам… И надо же, не стесняется спрашивать у студентов! Ответил на его вопрос Лан:

— Она пассивная.

— Пассивная? Активируется при попытке сканирования? Вам надо ее проверить, обязательно! Давайте, я вам это устрою?

— Мы будем признательны за это, магистр, — ответила я, — а можно спросить, чему мы обязаны вашим визитом?

Тот усмехнулся:

— Нари Алиэн, вы вообще представляете, какую мощь только что задействовали? Да вы светились, как маяк в ночи! Неужели вы думаете, что мы могли оставить это без внимания? Тем более, что вы нарушили одно из основных правил Академии: не использовать мощные заклинания за пределами магического полигона! Нет, не волнуйтесь, — заметил он мой протестующий жест, — никаких наказаний не будет: во-первых, вас об этом никто не предупредил, во-вторых, полигон находится на территории старших курсов. Никто ж не думал о таких необычных студентах, как вы! Кстати, о старших курсах, вы ведь так и не прошли церемонию выбора факультета! Так, идите за мной, надо с этим покончить! Передам вас в «нежные» руки Гаррода, пусть возится!

Последнюю фразу он произнес уже на ходу, стремительно шагая в сторону административного корпуса, мы припустили за ним. Магистр привел нас в зал совещаний, велел сидеть смирно и вышел. Вернулся он минут через пять вместе с ректором и магистром Гарродом. Мы вскочили и поклонились, ректор кивнул и разрешил нам сесть. Улыбнувшись, он сказал:

— Студенты, вы продемонстрировали редкостное прилежание и силу духа, и я рад, что вы учитесь в нашей Академии. По правилам вы должны были выбрать факультет, а я — решить, соответствует ли ваш выбор той магии, что есть у вас. Однако с вами все пошло не так с самого начала, поэтому я задам только один вопрос: есть ли среди вас те, кто не желает учиться на Боевом факультете?

Ответом ему было молчание, ректор кивнул и продолжил:

— Я так и думал. Тогда поздравляю вас, студенты Боевого факультета! Сейчас каждый из вас подойдет ко мне, и я внесу изменения в ваши Знаки. После этого вы сможете проходить на территорию старших курсов, а допуск в эту часть Академии сохранится у вас в течение седмицы после Летнего бала. Начнем! Нари Алиэн, прошу вас.

Я подошла и, отцепив Знак, протянула его ректору. Пара движений, сложная вязь нитей Сил — и он возвращает Знак обратно. Через пару минут ректор закончил и вышел из комнаты, велев магистру Граяру сопровождать его. Мы остались наедине с теперь уже своим деканом, который оглядел нас и улыбнулся:

— Следуйте за мной, студенты!

Подойдя к стене, что разделяла территорию Академии, магистр Гаррод дотронулся до нее рукой, и перед ним возникла дверь. Пояснив, что этого же можно добиться при помощи наших Знаков, он прошел вперед, жестом приказав нам двигаться за ним. Впрочем, нам и самим не терпелось наконец увидеть место, где предстоит провести следующие три года.

Первое, что бросилось нам в глаза — огромная площадка, словно куполом накрытая защитным полем, затем одинаковые здания с флагами разных цветов на шпилях. Кивнув на здание, над которым развевался черный флаг, магистр сказал:

— Ваш новый дом, общежитие боевиков.

Наконец мы подошли к административному корпусу, с виду абсолютно точно повторявшему тот, что был на территории младших курсов. Заметив наше удивление, декан коротко пояснил:

— Это одно и то же здание. Проход есть и в самом здании, но для вас он недоступен.

Мы молчали, хотя лично меня мучило любопытство: а в какой части здания находился кабинет ректора? Или это какая-то третья часть, куда имеют доступ только избранные?

Поднявшись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, наша процессия свернула налево, и вскоре перед нами возникла дубовая дверь с золоченой табличкой: «Боевой факультет. Деканат». За дверью — она открылась перед деканом сама, без каких-либо жестов либо слов с его стороны — располагалось светлое просторное помещение, которое невозможно было назвать иначе, чем приемной. Навстречу магистру из-за письменного стола поднялся худощавый мужчина средних лет в черном камзоле.

— Тэрис, это наши новые студенты. Оставляю их в твоих надежных руках: проведи все необходимые процедуры и вызови кого-нибудь из преподавателей или, еще лучше, старшекурсников, пусть все им покажут. Кстати, что со списками на практику?

— Готовы, у вас на подписи, тар Гаррод, — поклонился тот. Декан кивнул и прошел в свой кабинет — по крайней мере, на двери красовалась табличка с его именем и должностью.

Тэрис повернулся к нам и представился:

— Светлого дня, студенты, я нар Тэрис, помощник декана. Садитесь, — он указал на стоявшие у стены стулья и продолжил, — прежде всего, давайте познакомимся: боевиков не так много, так что я предпочитаю знать всех в лицо. Итак, я буду называть ваши имена, а вы — вставать. Начнем, тар Рейнвар эр Неил!

Он по очереди вызывал нас всех, окидывал пристальным взглядом и кивал, давая разрешение сесть. Закончив, он произнес, одновременно позвонив в стоящий на столе колокольчик:

— Так, теперь о правилах. Они немногим отличаются от тех, что были у вас ранее, за одним исключением: запрещено творить заклинания, потенциально могущие принести вред, где-либо, кроме полигона и учебных аудиторий под присмотром преподавателей. То есть если вы хотите напитать силой артефакт, то можете сделать это в любом месте, а вот тренироваться в создании огненных шаров — только на полигоне! Далее: любые вопросы организационного плана вы будете решать со мной, к декану вы можете попасть либо по его личному приглашению, либо как просители в том случае, если ваша просьба будет сочтена достойной ее рассмотрения. Те из вас, кому выплачивается стипендия, смогут получать ее у меня.

В этот момент дверь приоткрылась, и в нее кто-то заглянул. Нар Тэрис приглашающе махнул рукой, и к его столу подошел мой противник на экзамене. Как там его звали, Дарс кажется?

— Тар Дарс, сегодня вы в чем-то провинились, раз на посылках? — удивленно спросил помощник декана. — Не ожидал от вас!

Тот только молча потупился. Нар Тэрис покачал головой и скомандовал:

— Так, это наши новые студенты. Все им покажете и расскажете. Ступайте!

Мы вышли за дверь, Дарс встрепенулся и представился, кивнув мне:

— Светлого дня! Я Дарс, перешел на седьмой курс, с Лин мы уже знакомы, а вы кто?

Мои друзья представились, причем голос Кэла был явно холодноватым. Дарс удовлетворенно кивнул и сказал:

— Пойдем, я вам покажу общежитие, а по дороге расскажу, что да как! В этом году на наш факультет много пришло — с вами целых восемь! А девушек у нас и вовсе кроме вас нет, — подмигнул он мне и Сигни.

— А что, восемь — это много? — удивленно спросил Дойл.

— Ага, обычно не более пяти. Сейчас выпускники уйдут, так нас всего будет девятнадцать!

— Такой маленький факультет? — не поверила Сигни.

— Да ты что, это очень для нас много! У нас иногда бывает всего десять-двенадцать человек! Да и вообще, редко когда больше сорока студентов переходят на пятый курс, так что обычно на всех факультетах учится всего-то человек сто десять-сто двадцать. Вон, с вашим курсом нас теперь будет сто девятнадцать, так у бытовиков всего-то тридцать пять человек, а он у них самый большой.

Я внутренне хмыкнула, вспомнив свою альма-матер из прежней жизни. Больше тысячи человек на факультете! А тут…

Тем временем Дарс продолжал свой рассказ. У каждого из пяти факультетов было свое общежитие — трехэтажное здание, рассчитанное на пятьдесят шесть студентов каждое. Так что, как весело заметил Дарс, боевики обычно жили по одному в комнате, рассчитанной на двоих. Занятия были двух типов: общие для всех факультетов, и специализированные под каждый факультет. Особенностью Боевого было множество тренировок с оружием и магией.

Все это Дарс рассказывал с шутками, отвечал на все наши вопросы, ничего не скрывая. Не выдержав, Сигни спросила его, почему он с нами так любезен. Посерьезнев, тот пояснил, что все студенты Боевого факультета понимают, что любой из их соучеников когда-нибудь может прикрывать их спину, поэтому среди боевиков принято относиться друг к другу с уважением и всегда держаться вместе.

В общежитии Дарс провел нас в комнату коменданта. Нар Орвен, веселый русоволосый толстячок с лучащимися морщинками веселья серыми глазами, обрадовался нам, словно родным, а меня и Сигни вообще принялся обхаживать, словно принцесс. Мы выбрали себе комнаты, по совету коменданта решив занять каждый отдельную, и распрощались с ним и Дарсом.

Назад мы шли в молчании: после впечатлений сегодняшнего дня говорить не хотелось. Это было удивительно уютное молчание, так редко достижимое, ведь найти того, с кем приятно помолчать значительно сложнее, чем приятного собеседника. Почти у самого общежития нас перехватил магистр Граяр, сообщив, что он договорился с одним из сильнейших магов Духа Тар-Каэра о тестировании нашей защиты, которое должно было состояться через два дня.

На следующий день мы наконец-то выполнили просьбу Рейна: навестили его родителей. Когда мы ехали к ним, Сигни и Дойл сильно нервничали, переживая, как их там примут. Впрочем, все прошло от одной только сияющей улыбки тари Ларины, которая просто светилась от радости, что она наконец может познакомиться со всеми друзьями сына. Так что после первых неловких минут завязался оживленный и непринужденный разговор. После вкуснейшего обеда Рейн предложил показать семейную коллекцию оружия, а тари Ларина — оранжерею, при этом покосившись на меня. Сообразив, что она хочет поговорить со мной наедине, я сказала друзьям, что хочу посмотреть на цветы, так что покину их.

Когда мы остались одни, тари Ларина смущенно взглянула на меня:

— Было заметно, что я хочу поговорить наедине?

— Я заметила. Вы хотели что-то спросить?

— Да. Этот мальчик, Кэл… Он твой жених?

— Он сделал мне предложение, но я пока не готова его принять, — отвела взгляд я.

— Из-за его родителей? Когда он в прошлый раз о них сказал, ты расстроилась. Что-то не так?

— Его мать не хочет меня принимать, — слова вырвались почти против моей воли.

— Девочка моя, я хочу тебе сказать кое-что. Мне до сих пор стыдно за тот разговор, что состоялся у нас при знакомстве. Так что и тут… Я уверена, если его мама узнает тебя поближе, она тебя полюбит! А он сам? То, как он светится при взгляде на тебя, я вижу, но готов ли он пойти против родителей?

— Он говорит, что да. Но я не хочу, чтобы он с ними ссорился.

— Лин, думай о себе и своем счастье. Надеюсь, у вас все будет хорошо. А еще… Я хотела поблагодарить тебя за Лана. Мне всегда было жаль этого замечательного мальчика, но я ничего не могла для него сделать…

— Вы сделали для него многое, — покачала головой я, — он всегда с восхищением говорит о всей вашей семье. А сам он… Знаете, еще год назад я и не подозревала о многих его талантах! И вообще, все мои друзья, они… самые лучшие на свете!

— Я рада, что у вас такие чудесные отношения, — улыбнулась мне тари Ларина, — ну что, вернемся в дом?

Была уже поздняя ночь, когда мы вернулись в Академию, все были довольные и расслабленные. Еще день прошел в любовании красотами природы, водопады оказались просто невероятны: воды горной реки срываются с высоких отвесных скал, разбиваясь на миллионы брызг, что порождают изумительные по красоте радуги… Мощь и величие сил природы подавляли и одновременно словно звали в небо, и я вдруг безумно захотела обратиться драконом и взмыть в небеса, купаясь в радужном свете… Мы с Кэлом долго стояли, обнявшись и любуясь восхитительным зрелищем, а возвращаясь, я впервые за долгое время почувствовала умиротворение и уверенность в завтрашнем дне.

А назавтра нас ждало очередное испытание, которое мы выдержали с блеском: приглашенный магистром Граяром маг не смог пробить наши щиты, хотя мы и не прилагали никаких усилий по их укреплению. Более того, по его словам, что передал нам магистр, чем сильнее он пытался пробиться сквозь щит, тем больше была ответная реакция. Магистр Граяр был в восторге от «невероятных возможностей, которые открывает ваш опыт», а мы — от того, что защитили наши разумы от врагов и просто любопытствующих.

Глава 12

Оставшиеся до бала дни прошли в мелких хлопотах — мы с Сигни паковали вещи, дружно поражаясь тому, сколько их у нас — и в подготовке к балу. За день до бала прилетел Эрвейн, от чего лицо подруги буквально сияло от счастья. Я тоже была счастлива: в отличие от бала полугодовой давности сейчас меня не мучили никакие предчувствия.

Эрвейн пришел за Сигни за час до бала: по его словам, он безумно соскучился по ней и хотел просто побыть со своей красавицей-невестой наедине. Я с трудом сдержала улыбку: белоснежное платье Сигни и черный наряд Эрвейна выглядели бы уместно для жениха и невесты даже в обычном земном ЗАГСе.

В результате прихода Кэла я ждала в полном одиночестве, мечтая о нашем путешествии наедине — от одной мысли об этом по телу пробежала волна жара — и думая о том, как примут меня его родители. Замечтавшись, я не сразу услышала стук в дверь, очнувшись, лишь когда он стал откровенно тревожным. Вскочив, я бросилась открывать дверь, чтобы встретиться с полными беспокойства глазами Кэла.

— Лин, ты не открывала, и я заволновался, — начал он, а потом его голос вдруг стал ниже, — дивного вечера, милая!

Он одним стремительным движением шагнул навстречу, заключил меня в объятия и поцеловал. Жадный, горячий поцелуй: его губы словно пили меня, наши языки сплетались в страстном танце, заставляя меня задыхаться от желания. Кэл оторвался от моих губ и сбивчиво прошептал:

— Лин, давай никуда не пойдем, останемся здесь. Боги, ты меня с ума сводишь!

— Да, — шепнула я, не в силах говорить.

Он глухо застонал, прикусил мочку уха, вызвав у меня ответный стон, и принялся покрывать поцелуями мою шею и грудь, спускаясь к подчеркнутой декольте ложбинке. Я трепетала в его руках, слыша лишь его хриплое дыхание да бешеный стук наших сердец.

Вдруг стук сделался громче, а потом раздался треск. Кэл оторвался от меня и обвел шальными глазами комнату, а я услышала, как кто-то бешено стучит в дверь, чуть ли не ломая ее.

— Не открывай, — шепот Кэла был искушающим, но я вдруг осознала, что за дверью стоит Рейн, и он в полной ярости.

— Там Рейн, и он сильно сердится. Прости, любимый!

— Я сам открою, — голос был прерывистым. Он шагнул к двери и открыл ее, и в комнату ворвался злющий Рейн.

— Вы что творите?! — голос срывался на шипение, а синие глаза метали молнии, — проклятье, вы понимаете, что мы все это ощутили? Во всех деталях!

Я растерянно посмотрела на него и ахнула, заливаясь краской стыда и чуть не плача. Рейн тут же смягчился и укоризненно посмотрел на Кэла:

— Кэл, как мужчина я тебя очень хорошо понимаю, но неужели нельзя подождать пару дней? Мы же все терпим! Да и вы что, забыли, что посещение Летнего бала — обязанность всех студентов?

Я отвернулась и глубоко, как при медитации, задышала — единственный способ прогнать выступившие слезы. Рейн тронул меня за руку:

— Лин, ну прости! Я не хотел вас обидеть, просто ощутить такое… Я сейчас уйду, а вы постарайтесь прийти в себя. И мы ждем вас на балу!

Сказав это, Рейн ушел. Я стояла, потупив глаза, и по-прежнему не могла взять себя в руки, стыд жег душу. Как я могла позабыть, что друзья пока не защищены от моих чувств?

— Прости, — тихий голос Кэла был полон раскаяния, — это только моя вина. Я так долго мечтал о тебе, и когда увидел тебя — такую красивую, такую желанную — просто потерял голову.

— Это наша общая вина, я тоже забыла обо всем, — дрожащим голосом возразила я, — и как я теперь на бал пойду? Я, наверное, ужасно выгляжу!

— Глупенькая, — нежно произнес Кэл, — посмотри на себя!

Он подвел меня к зеркалу и шепнул:

— Никто ничего не поймет. А если и поймет, то лишь позавидует мне. Смотри же!

Я подняла глаза и взглянула. В зеркале отразилась тоненькая фигурка в платье цвета лазури, с декольте сердечком, полностью обнажавшем плечи и часть груди. То, чего я боялась, не произошло: на коже не осталось никак следов от жарких ласк, лишь только слегка припухли губы.

— Ты такая красивая, — ладони Кэла скользнули по широкому поясу, украшенному серебристой вышивкой, такая же вышивка подчеркивала грудь, — и как только это платье на тебе держится!

Я смущенно улыбнулась. Платье без бретелей держалось за счет жесткой шнуровки и корсета, делая талию еще тоньше, а грудь — чуть больше.

— Ну что, убедилась, что ты прекрасна? — ласково спросил меня Кэл, — только тебе не хватает кое-чего. Вот, открой!

Он протянул мне изящный футляр. Открыв его, я ахнула: необыкновенно красивое колье из белого золота с сапфирами идеально подходило к платью.

— Нравится? Позволь, я на тебя его надену?

Я только кивнула. Кэл осторожно отвел в сторону волосы, застегнул колье и поцеловал меня в шею, шепнув:

— Все, милая, идем, иначе…

«Иначе» я не хотела, вернее, хотела, но… так что тут же согласилась:

— Идем!

Надо сказать, этот инцидент был единственным, что омрачило мне вечер. Правда, встретиться глазами с друзьями мне было сложно, но мужчины благородно сделали вид, будто ничего не произошло, а Сигни шепнула, что ей, наоборот, очень понравилось. Я чуть не охнула, осознав, почему Рейн был в таком состоянии: мужчины-то ощутили это как я, со стороны женщины! Хм, интересно, а если бы «трансляции» шла от Кэла, они бы так же возмущались?

Эрв радостно поприветствовал меня, а я мысленно потерла руки: вот кто должен хоть что-то знать о том, что произошло у Таэршатт! Поэтому, дождавшись удобного случая: мы остались втроем, остальные наши друзья ушли танцевать — Сигни с разрешения Эрва пригласил Рейн — я задала ему вопрос о случившемся.

Он усмехнулся:

— Знаешь, все получилось спонтанно. И в конечном счете во всем виноваты рухнувшие планы Таэршатт относительно тенаритовой шахты!

— Как?! — я была потрясена.

То, что рассказал мне Эрвейн, с трудом укладывалось в голове. Как оказалось, последние два года — после разрыва помолвки — Каэхнор медленно сползал в безумие. Строго говоря, он уже давным-давно был не совсем нормальным, но это была последняя капля, начало конца. И если раньше безумие проявлялось только в отношении женщин, то постепенно ему становилось все равно, кто станет объектом его жестокости. Провал планов с шахтой окончательно свел его с ума: троих советников, которые участвовали в реализации этого плана, он поджарил заживо, когда же остальные советники попытались его остановить, забрал в заложники их детей. Возможно, все бы обошлось, если бы в очередной момент обострения он не изнасиловал любимую пятнадцатилетнюю дочь старшего советника… Именно к безутешному отцу и обратился Риард, предложив ему и способ отомстить — свергнуть Каэхнора, и средство для мести — поддержку Шатэрран.

— Значит, сейчас где-то по просторам Аллирэна бродит безумный дракон?

— Верно. И не один — с ним ушли два десятка воинов. Мы полагаем, что над ними провели один древний ритуал…

— Тарр-эррей и объединение? — вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела подумать.

Глаза Эрва сощурились:

— Забавно. Среди недраконов мало кто знает про тарр-эррей, и тем более про объединение. Но да, ты права.

— И чего он может хотеть? — задал вопрос Кэл.

— Отомстить тем, кто виновен в провале его планов. Нам, Шарэррах. И тебе, Лин.

— Откуда он знает про Лин? — голос Кэла стал отрывистым и резким, словно он издавал команды на поле боя.

Эрв вздохнул:

— Я не вполне уверен, что он знает, но это весьма вероятно. Маг Духа, что допрашивал Сигни и Дойла, явно разведал, что на берег полуострова вместе с ними попала Лин. А сумасшествие Каэхнора, как ни странно, никогда не мешало ему делать на редкость логичные выводы. Так что… Может, Лин, тебе не стоит покидать Академию?

Кэл взглянул на меня с надеждой и тревогой одновременно. Я покачала головой:

— Нет. Прятаться — это не выход! Вот если бы знать, как его найти… Можно было бы подкинуть ему приманку…

— Под приманкой ты имеешь в виду себя? — в голосе Кэла звучал сарказм и гнев. — Лин, ну неужели тебе так необходимо лезть в неприятности?

— Кэл, ты же воин! Как легче сражаться: на территории противника, не зная его планов, либо на заранее подготовленной позиции?

— Разумеется, второе, но…

— Но я предпочту заманить Каэхнора в ловушку, нежели ждать, пока он нанесет удар, причем никто не будет знать, где и когда! Не хочу жить, поминутно оглядываясь и вздрагивая! Понимаешь? — я с надеждой вгляделась в любимые зеленые глаза.

Кэл нехотя кивнул:

— Понимаю. Но мне становится плохо от одной мысли, что с тобой может что-то случиться! Эрвейн, а что ты обо всем этом думаешь?

Тот вздохнул:

— В одном Лин права, всю жизнь прятаться — это не выход. Идея с ловушкой хороша, знать бы еще, где искать Каэхнора! Хотя если бы мы знали где — давно бы уничтожили его и его приспешников!

— Слушай, а где вообще он может быть? Ему нужно где-то жить, питаться, одеваться…

— Не обязательно. В ипостаси дракона ему не нужно ничего, кроме еды, а ее вполне можно добыть охотой!

— Эрвейн, а если это не секрет, сколько дракон может находиться в ипостаси? — поинтересовался Кэл.

— Долго. Без угрозы для разума и риска навсегда застрять в ипостаси — месяц. Если же менять облик каждые две седмицы на несколько часов… Несколько лет точно!

Кэл задумался, явно просчитывая варианты: я узнала и это отрешенное выражение лица, и непроизвольное постукивание пальцами в том месте, где обычно висели ножны меча.

— Значит, он прячется либо где-то, где много дичи, либо у селян поблизости к его логову должен пропадать скот, — задумчиво проговорил он, — ну допустим, найдете вы его приблизительное местонахождение, дальше что? Как вы его выманите?

— В том-то и проблема, — вздохнул Эрвейн, — я не понимаю почему, но безумие не лишило его ни звериной хитрости, ни способности продумывать последствия своих поступков. Чтобы он решился нанести удар… Ну, тут нужно его очень сильно вывести из себя! Или он должен понимать, что это принесет ему немалые выгоды!

— Если он знает о звезде — а нужно предполагать, что знает — он может попытаться захватить меня, — предположила я, — и если мне, с виду беззащитной, оказаться поблизости от места, где он прячется… Кстати, как ты думаешь, Эрв, он где-то на землях кланов?

— Точно нет, — не раздумывая ответил тот, — его ненавидят все без исключения драконы, так что уже давно бы нашли и уничтожили. Скорее всего, он на территории какого-нибудь людского королевства, искать нужно там. Причем драконы в ипостаси могут прятаться только в горах, поэтому выбор не так велик. Вот только кланы никогда не интересовала людская политика, так что…

— Шпионов там у вас нет, — кивнула я, — зато я знаю, кто может нам помочь. А вот и он! Здравствуйте, Раян, Тина!

— Всем чудесного вечера, — улыбнулся в ответ Раян, — Лин, Кэл, поздравляю! Вы просто молодцы, все вы! Лин, ты как всегда очаровательна!

— Спасибо, Раян, а ты можешь нам помочь? Это относительно Каэхнора!

Раян тут же подтянулся, улыбка сбежала с его лица. Подумав и оглянувшись на Тину, он спросил:

— Разговор длинный? Если да, предлагаю завтра встретиться… да хоть в том же «Пьяном петухе»! Идет? Я не хочу вовлекать в это Тину…

— Мы согласны, — ответил Кэл, — завтра в полдень?

— Договорились, — кивнул Эрв.

— Отлично, значит завтра в полдень в «Пьяном петухе». А теперь предлагаю развлекаться, тем более что вам это удается не так часто, — весело подмигнул нам Раян.

И мы развлекались. Благодарение Богам, на этом балу правящий дом представляли король с королевой — Кэл расслабился и повеселел на глазах, когда понял, что Тирриана на балу не будет — так что никаких сюрпризов мы не ждали. Да их и не было: это был чудесный бал, на котором я смогла просто отдохнуть, вдоволь натанцеваться с любимым и друзьями, полакомиться мороженым и поболтать. Возвращались мы уже засветло, усталые, но довольные и счастливые.

Проснулась я незадолго до полудня, так что собираться пришлось в авральном режиме. Поэтому мы с Кэлом немного опоздали, Раян и Эрвейн уже ждали нас в трактире, о чем-то негромко переговариваясь. Как только слуга принес наш заказ, Раян активировал амулет защиты от прослушки и сказал:

— Я вас слушаю.

Переглянувшись, мы решили предоставить слово Эрвейну, который и начал рассказ, я и Кэл иногда дополняли его повествование деталями. Когда Эрв замолчал, Раян задумался, а затем покачал головой:

— Простите, друзья, но сейчас я не готов сказать, где может быть Каэхнор. Нужно собрать кое-какие сведения и крепко подумать. Эрвейн, вы уверены, что он будет проводить основное время в ипостаси?

— Абсолютно. При его презрении к другим расам притворяться одним из них он не станет! Да и денег у него нет для того, чтобы жить так, как он привык.

— Тогда сделаем так. Я поищу информацию, но не думаю, что справлюсь раньше, чем через месяц. Информировать об этих поисках ректора или принца я не буду, пусть это останется внутренним делом кланов. Да и снова привлекать внимание к вашей звезде… Не думаю, что вам это нужно! Так, теперь относительно вас двоих и остальных членов вашей группы, — обратился Раян ко мне и Кэлу, — какие у вас планы на каникулы?

— Сигни летит с Эрвейном в замок Шарэррах, Рейн, Лан и Дойл проведут каникулы в поместье родителей Рейна в провинции, Лин едет со мной в гости к моим родителям, — ответил Кэл.

— Значит, вы будете в самой большой опасности. Вряд ли вам может что-то грозить по дороге, а вот там…

— Мы присмотрим, — пообещал Эрвейн, — Варнельская долина недалеко от наших земель, так что мои парни будут приглядывать за их безопасностью.

— Тогда остается только один вопрос: как мне передать информацию, если я ее найду? — подытожил Раян.

— Сделаем так: я пришлю в Тар-Каэр кого-нибудь из молодых драконов, так что как только информация будет, он тут же доставит ее мне, — ответил Эрвейн.

— И желательно меня вместе с ней, полагаю, я смогу помочь!

— Отлично, — кивнул Эрвейн, — вот и договорились! Лин, Кэл, а может, мне прислать за вами драконов? Они могли бы отнести вас прямо в долину.

Кэл задумался, затем покачал головой:

— Спасибо, но не думаю, что нам что-то будет грозить по дороге, она проходит по слишком населенным местам.

— Слушайте, я тут подумала… — протянула я, — если Каэхнор со своими приспешниками прячется на землях людей… Как вы собираетесь его уничтожить? Ведь это же будет дипломатический скандал, да еще какой!

Эрвейн вздохнул:

— Верно. Но и оставлять все как есть — тоже не выход. Посмотрим, что скажет наш Глава…

— А зачем вам Лин как приманка, если вы найдете место, где прячется Каэхнор? — спросил Кэл, — уничтожить его, и дело с концом!

— Не все так просто, — покачал головой Эрв, — допустим, узнаем мы, что он прячется… ну хотя бы в Леанерских горах. Ты думаешь, так просто прочесать все горы?

— М-да, — протянул Раян, — кстати, о Леанерских горах. Они ведь вполне могут прятаться там, гномам нет никакого дела до того, кто живет на поверхности.

— Ты не прав, — возразил Эрвейн, — очень даже есть! Они следят за поверхностью, ведь благосостояние гномьих королевств напрямую зависит от торговых караванов, поэтому все подходы охраняются. А с учетом взаимной неприязни гномов и драконов… Их бы уже давным-давно вычислили! Так что придется искать в людских королевствах и пытаться вытянуть Каэхнора подальше от поселений…

— А вы не думали подкинуть информацию Шатэрран и Риарду? Для них он не меньшая угроза, пусть бы они и взяли на себя грязную работу, — предложил Кэл.

— Идея отличная, вот только если бы знать, что на уме у сиятельного тара Шартэна, — усмехнулся Эрв, — я вовсе не уверен, что у него нет идей, как использовать Каэхнора даже в таком состоянии. Риард… Он просто марионетка! А давать Шатэрран лишний козырь… Нет уж, у них и так их полная колода!

— Кстати, на Совете прошлым летом вы говорили о планах Шатэрран относительно враждебных кланов, — припомнил Раян, — так как сейчас…

— Главам всех кланов известно, что произошло у Таэршатт и какую роль сыграли в этом Шатэрран. Кроме того, мы позволили их шпионам узнать «тайну» о том, что именно должно было произойти на свадьбе Рины и Каэхнора. Так что теперь никто из глав кланов не хочет иметь с ними дела.

— Тогда зачем нужна свадьба Риарда и фальшивой Ринавейл? — удивился Кэл.

— Все просто, — усмехнулась я, — дождаться рождения ребенка, прикончить его родителей и объединить кланы, правя от имени внука.

— Ну и мерзость, не зря я не люблю политику, — помотал головой Кэл, — что ж, мы вроде обо всем договорились?

— Почти, — встрепенулась я, — Раян, у меня к тебе вопрос. Нам нужно завтра попасть на магический полигон, как это можно сделать?

— Я могу вас туда провести, но зачем? — удивленно спросил тот.

— Нам нужно сотворить одно заклинание, судя по всему, довольно энергозатратное. Магистр Граяр уже предупредил нас, что творить такие заклинания можно только на полигоне, так что…

— Хорошо, я вас проведу. А заклинание покажете? — заинтересовался Раян.

— Кхм, простите, я наверное пойду, Сигни пришла, — встрепенулся Эрв, — когда вы уезжаете? — обратился он к Кэлу.

— Послезавтра утром, а вы?

— И мы улетаем тогда же. Значит, еще увидимся. До встречи! — и он, сияя улыбкой, заспешил навстречу Сигни.

Я проводила его взглядом, а затем повернулась к Раяну:

— Относительно заклинания — покажем, только оно из магии Духа.

— Нарисовать сможешь? — глаза Раяна загорелись азартом.

— Причем даже с закрытыми глазами, верно, Лин? — весело произнес Кэл, — мы его столько раз повторяли! Вот только чем?

— Сейчас, — Раян деактивировал амулет, жестом подозвал слугу и обратился к нему, — любезный, принесите нам перо, бумагу и чернила.

— Сию минуту, тар, — поклонился тот и убежал. Вернулся со всем требуемым он даже раньше, чем через минуту. Рейн протянул перо мне, но я покачала головой:

— Лучше ты, Кэл. Ты же знаешь, как тяжело мне даются все эти чертежи.

Кэл улыбнулся, притянул к себе бумагу и за полминуты нарисовал идеально точную схему заклинания, которую и протянул Раяну.

Он изучил ее и покачал головой:

— Интересное решение. Активно-пассивное заклинание, так? И где нашли только! Но оно не сработает так, как вы хотите. Я ведь правильно понял, активный вариант планировался на Лин?

— Верно, а почему не сработает?

— Потому что снимать и ставить сама ты его не сможешь. Вернее, сможешь, но только с помощью того, кто у вас владеет магией Духа. А кто из вас, кстати?

— Лан, — заторможено проговорила я, — и что, ничего нельзя сделать?

— Сделайте его полностью пассивным, — пожал плечами Раян, — что это за заклинание?

— Эмоциональная заглушка, — ответил Кэл, — получилось, что эмоции Лин ощущают все, и она ощущает эмоции всех.

Раян присвистнул и задумался, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, а мы с нетерпением ждали его решения. Через некоторое время он поднял глаза и уставился на меня.

— Лин, а зачем тебе снимать этот щит? Пусть стоит постоянно! Ты ведь чувствовала ребят и до ритуала, верно?

— Да, но только очень сильные эмоции и только отрицательные, а если все нормально, так просто чувствовала, когда ко мне кто-то из них подходил и знала, в каком он настроении.

— Вот! Именно так ты и будешь их чувствовать! Разница только в том, что если кому-то из них будет нужна твоя помощь, то ты почувствуешь это ясно и четко, и то же самое будет с ними!

— А как тогда нужно исправить заклинание? — растерянно спросила я.

Раян подумал пару минут и быстрыми движениями пера нарисовал чуть ниже исправленную схему. Исправлений было немного, буквально пара элементов. Протягивая мне лист, он сказал:

— Лин, советую тебе еще показать ее Граяру, никто из магистров Академии не разбирается в принципах построения заклинаний лучше его. Если хочешь, я могу с ним переговорить сам или вместе с вами.

— Мы будем тебе очень признательны, верно, Кэл? Спасибо!

Раян решил не откладывать дело в долгий ящик, так что прямо из трактира мы дружно направились к магистру Граяру. Тот принял нас с интересом, долго вертел листок и шумно восхищался изяществом решения, попутно подтвердив, что вариант Раяна должен сработать как надо и напросившись понаблюдать за процессом создания заклинания. Впрочем, Раян проявил к этому не меньший интерес, так что мы договорились, что завтра в полдень мы встречаемся с магистром Граяром у входа на территорию старших курсов, а Раян будет ждать нас у полигона.

Распрощавшись с магистрами, мы отправились на встречу с друзьями. Слова Раяна относительно невозможности наложения щита на меня заставили Лана расстроиться, а по нашей связи я ощутила еще и его стыд. Не выдержав, я спросила:

— Лан, друг мой, что случилось?

— Мне стыдно, что я не подумал об этом. Слава Богам, что вы показали заклинание Раяну, а то бы ты так и чувствовала все наши эмоции!

— Лан, ты что? Да ты вообще гений, что нашел такое заклинание, и я тебе очень признательна, что ты подумал об этом! Не смей стыдиться и расстраиваться, а то я применю излюбленный метод борьбы с Рейном!

— Это щекотку, что ли? — развеселился он.

— Именно ее! Так что давай лучше заклинание учить!

Процесс наложения нового заклинания ничем не отличался от предыдущего. Немного смущали любопытные взгляды зрителей, но смущение прошло, стоило только начаться работе. Более того, мне показалось, что новое заклинание далось нам легче, возможно, потому, что мы приобрели некоторый опыт. Проверили мы его тут же, выдав несколько сильных эмоций и обнаружив, что все работает как часы.

Остаток дня мы провели, перетаскивая наши вещи из одного общежития в другое. Я, предварительно забежав в кондитерскую, зашла попрощаться к нари Аластее, которая одновременно и радовалась за нас, и огорчалась, что мы больше не будем видеться.

Последнюю ночь перед отъездом мы провели в своих новых комнатах. Было так непривычно не слышать рядом спокойного дыхания Сигни! Да и предвкушение предстоящего путешествия не давало уснуть: две седмицы наедине с Кэлом, без любопытных глаз… При одной мысли об этом в теле начиналось сладкое томление, а воображение рисовало соблазнительные картинки… нет, все, спать, завтра рано вставать!

Утром я вскочила, едва на горизонте забрезжил рассвет. Быстро привела себя в порядок, оделась и взглянула в зеркало. Новый костюм работы Фралии хоть и был мужского покроя, но отлично подчеркивал все очертания фигуры. Надеюсь, Кэлу понравится! Вооружившись, я вышла из комнаты, чуть не столкнувшись на пороге с Кэлом. Он просиял при виде меня, произнеся:

— Доброе утро, милая! Идем? Сигни с Эрвейном уже тоже готовы.

Выйдя из здания, мы увидели не только Сигни и Эрвейна — все наши друзья пришли проводить нас. По очереди со всеми обнявшись и расцеловавшись, пообещав быть осторожной (всем) и ласковой с Кэлом (Рейну), я вскочила в седло: лошадь была из конюшен эр Неилов, Рейн настоял, чтобы я взяла ее. Сигни и Эрвейн последовали моему примеру — им предстояло выехать за город, чтобы Эрвейн мог обернуться без лишних глаз. Их сопровождал Дойл, который должен был забрать лошадей.

Выехав за ворота Академии, мы еще раз попрощались с друзьями — отсюда наши пути расходились — и пришпорили лошадей. Снова в дорогу, снова новый путь — что принесет он мне?

Глава 13

Через час мы выехали за ворота Тар-Каэра. Я оглянулась на город и шпили Академии, а затем и Кэл сделал то же самое. Мы переглянулись, рассмеялись и пустили лошадей рысью.

Дорога к Варнельской долине большей частью проходила по одному из главных торговых трактов Каэрии. Через час пути я поняла одно: похоже, как минимум одна из традиционных бед моей прежней Родины здесь отсутствовала — дорога поддерживалась прямо-таки в идеальном состоянии! Так что копыта лошадей весело стучали по гладкому полотну, а мы с Кэлом негромко переговаривались или попросту молчали: нам было удивительно уютно молчать вместе, время от времени обмениваясь улыбками. Первые три дня мы ночевали в небольших придорожных постоялых дворах. Увидев первый из них, я предложила Кэлу остановиться на ночлег на природе, на что он развел руками и сказал, что здесь поблизости нет ни одного леска, а устраивать стоянку в чистом поле…

Вечером четвертого дня нашего путешествия мы въехали в небольшой городок Горат. Как сказал Кэл, здесь был приличный постоялый двор: в нем были номера с нормальными ванными комнатами! Я заранее радовалась этому, всё же мыться в тазике холодной водой для меня по-прежнему было весьма непривычно и некомфортно.

Постоялый двор оказался трехэтажным каменным строением, увитым плетями дикого винограда. Как сказал мне Кэл, именно из-за этой особенности его называли «Зеленый дом». Хозяин, невысокий лысеющий толстячок лет пятидесяти, развел руками на наш вопрос, пояснив, что из комнат с ванной свободна только одна, зато, как он заявил, с очень большой кроватью. Кэл, смутившись, отвел меня в сторону и шепнул, что он может остановиться и в комнате без ванной, на что я отрицательно помотала головой. Он сглотнул и повернулся к хозяину, заявив, что мы выбираем предложенный вариант.

Как только за нами закрылась дверь, я тут же направилась мыться: все-таки три дня пути меня здорово измотали. Сервис действительно оказался неплох — в ванной на стуле были сложены стопочкой огромные полотенца, так что вышла я из нее, закутанная в полотенце с головы до ног. Кэл взглянул на меня и тут же сбежал мыться, заставив меня внутренне улыбнуться. А теперь… пришло время удивлять!

Порывшись в переметной суме, я достала небольшой сверток. Маленькая шалость, сюрприз для Кэла… Золотистое кружево роскошного пеньюара, что пошила для меня Фралия, красиво подчеркнуло очертания фигуры. Когда я рассказала Фралии, чего именно я от нее хочу, она была в полном восторге — такого шить ей еще не приходилось. Расчесав волосы, я оставила их распущенными, потушила часть светильников, создав в комнате интимный полумрак, и принялась ждать…

Похоже, Кэл решил сидеть в ванной, пока я не засну, усмехнулась я, вряд ли у него есть привычка мыться по два часа? Наконец шум воды стих и я застыла в предвкушении.

Кэл открыл дверь ванной практически бесшумно, сделал шаг вперед и застыл, а у меня перехватило дыхание. Он был почти обнажен, наготу прикрывало только узкое полотенце на бедрах. Не в силах сказать ни слова, я любовалась его потрясающе красивым телом, скользя жадным взглядом по широким плечам, плоскому животу с кубиками пресса, длинным стройным ногам и представляя, какова на вкус эта шелковистая кожа без единого волоска… Кэл рвано вздохнул и шагнул ко мне, оказавшись почти вплотную, и впился поцелуем в мои губы. Я застонала ему в рот, поощряя, без слов умоляя о большем, и прижалась к горячему телу любимого, обив его руками. Он продолжал жадно пить мое дыхание, а его руки скользили по моей спине, обжигая даже сквозь ткань пеньюара… Кэл оторвался от моих губ, чуть отстранился и прошептал, задыхаясь:

— Моя Лин, как же давно я ждал этого!

Его руки потянули за завязки пеньюара, легкое движение — и тот соскальзывает на пол, оставляя меня обнаженной и жаждущей его ласк, мечтающей только об одном — чтобы он не останавливался! Я потянулась к нему, Кэл застонал и подхватил меня на руки, чтобы через секунду опустить на кровать. Он отстранился на секунду, заставив меня протестующе вскрикнуть, и сбросил полотенце с бедер, демонстрируя всю мощь его желания. Секунда — и он склоняется надо мной, покрывая поцелуями шею, грудь, руками нежно лаская бедра, сводя меня с ума жаркой страстью и щемящей нежностью… Его ласки длились и длились, становясь все острей, а мое тело откликалось на малейшее движение желанного мужчины. Наконец жаркие губы накрыли затвердевший, ноющий сосок и жадно втянули его в рот, заставив меня всхлипнуть, внизу живота скрутилась огненная спираль желания. Еще немного — и я стала бы умолять его, но тут Кэл чуть приподнял мои бедра и вошел одним сильным движением.

Моя страсть была такой сильной, что боль показалась мне чем-то несущественным, но Кэл застыл, чуть приподнявшись и потрясенно глядя на меня. Я подалась ему навстречу, приглашая его продолжить, обвивая ногами его бедра, и он сорвался. Шепча что-то бессвязное, он покрывал поцелуями мое лицо, одновременно вонзаясь в жаждущее лоно — сначала осторожно, а потом все более и более резко. Не переставая двигаться, он чуть прикусил острый кончик моего уха, и волна наслаждения захлестнула меня, а через секунду я почувствовала, как и он достиг пика.

Через несколько минут, когда наше дыхание немного успокоилось, а потолок перестал качаться, Кэл приподнялся и прошептал:

— Лин, любимая моя, спасибо! Боги, мне никогда еще не было так хорошо!

— Люблю тебя, — шепнула я в ответ, снова притягивая его к себе.

Он покачал головой и нежно поцеловал меня, а затем сказал, отрываясь от меня и ложась рядом:

— Тебе нужно отдохнуть, радость моя… Спи, моя красавица!

Я положила голову ему на плечо, уткнулась носом в шею, вдыхая аромат тела любимого, и закрыла глаза.

Проснулась я от того, что мне стало неуютно: такое странное ощущение, как будто и не мое вовсе. Открыла глаза и поняла, что это чувство Кэла: он сидел на краю кровати и о чем-то задумался, опустив голову. Я неслышно подвинулась и поцеловала его между лопатками, он вздрогнул, а я прижалась к его спине щекой и прошептала:

— Доброе утро, любимый!

Кэл повернулся, разбудившее меня чувство исчезло бесследно, сейчас его глаза сияли и смотрели на меня с нежностью.

— Доброе утро, радость моя! Ты на меня не сердишься?

Я недоуменно посмотрела на него:

— За что?!

— Я был не слишком-то ласков с тобой вчера, — вздохнул он, — просто не ожидал и не сдержался…

— Глупый, — шепнула я, обнимая его, — все было волшебно! А если ты собой недоволен… Ну, у тебя будет много ночей, чтобы это исправить!

Он рассмеялся, погрузив лицо в мои волосы:

— Лин, ты чудо! Мое ласковое и нежное чудо!

— Только лохматое. И мне надо в ванную, — смущенно сказала я.

— Хочешь, я тебя отнесу? — спросил Кэл, целуя меня в макушку.

— Нет, — еще больше смутилась я, и вскочила, подхватив пеньюар, — я сама!

Плескалась я долго, краем уха слыша в комнате какие-то разговоры, так что когда я вышла, стол был накрыт к завтраку, постель перестелена — я вспыхнула, осознав, что увидели местные слуги — а посреди стола стояла ваза с невероятно красивыми чайными розами.

Кэл просиял улыбкой мне навстречу:

— Лин, иди сюда, нам обоим надо подкрепиться! А это тебе, — указал он на цветы, — жаль только, что они не столь прекрасны, как ты!

— Ох, Кэл, ты просто мастер головокружительных комплиментов, — произнесла я, — а есть-то и вправду хочется!

После завтрака он сел в кресло, усадил меня к себе на колени и сказал:

— А теперь я буду тебя допрашивать, — после чего поцеловал долгим, тягучим поцелуем, — согласна?

— Мм, на такой допрос я согласна всегда, — промурлыкала я, — только смотри, милый, в эту игру могут играть двое…

Кэл рассмеялся и поцеловал меня в кончик носа:

— Ты прелесть! Ну а если серьезно… Как ты себя чувствуешь? Помощь целителя не требуется?

Чуть покраснев, я помотала головой. Кэл внимательно посмотрел на меня и продолжил:

— Тогда… Как ты смотришь на то, чтобы задержаться здесь дня на три?

— Я бы с удовольствием задержалась, — ответила я, вспыхнув от явного намека, прозвучавшего в этом предложении.

И мы действительно задержались: сначала на три дня, потом еще на два… Ночи и дни, наполненные нежностью и страстью, откровенными ласками и нескромными признаниями… Кэл оказался невероятно нежным и умелым любовником, раз за разом вознося меня на вершину наслаждения. А когда через пару дней я поняла, что ощущаю его чувства от моих ласк, а он — мои… О, это было восхитительно: и без того острое удовольствие становилось двойным, дурманя голову и заставляя нас все сильнее ласкать друг друга, выискивая чувствительные места на теле возлюбленного…

Так и вышло, что Горат мы покинули намного позже, чем намеревались, и теперь спешили, пытаясь нагнать упущенное время. Несколько раз, впервые еще в Горате, я предлагала Кэлу рассказать мою тайну, но он все время отказывался. В конце концов я не выдержала и после очередного его «позже» спросила:

— Кэл, почему ты не хочешь меня выслушать? Ведь это на самом деле важно!

— Я понимаю, но… Мне кажется, что это может разделить нас…

— Только если ты этого захочешь. Я от тебя не откажусь ни за что!

— Лин моя… Тогда давай подождем до дома, хорошо? Считай, что у меня предчувствие!

Я кивнула, и больше мы к этой теме не возвращались.

Чем ближе становился конец пути, тем больше нервничали мы оба: я переживала, как меня примут его родители, Кэл… да в общем-то, он думал о том же самом. А еще он мучительно настраивал себя на конфликт с матерью. Я это понимала, но молчала, не желая причинять ему лишней боли.

Наше путешествие подходило к концу: вот уже второй день мы ехали по Варнельской долине. Все, что я читала в книгах и рассказывал Кэл, оказалось правдой: это было место невероятной красоты и глубокого, проникающего в душу покоя. Только теперь, чувствуя, как куда-то уходят тревоги и печали, вдыхая напоённый ароматами трав и цветов воздух, любуясь на яркую зелень деревьев и необычно густой шелковистой травы, я поняла истинный смысл слов «заповедное место». Казалось, здесь была невозможна подлость, злоба, ненависть…

Наконец перед нашими глазами возникло озеро, то самое, о котором мне так красиво рассказывал Кэл — с цветущими лилиями, а чуть позже и сам дом. Белоснежный трехэтажный особняк со стрельчатыми окнами, увитый плющом, с цветущими розами вокруг него, он казался воплощением изящества и красоты. Чуть поодаль виднелось каменное приземистое здание мастерской отца Кэла и конюшня, а на лугу в стороне паслись лошади. Как-то раз я спросила Кэла, как его родители управляются с хозяйством, на что тот пояснил, что его отец достаточно зарабатывает изготовлением артефактов и амулетов, чтобы щедро платить слугам, которые были людьми из расположенной неподалеку деревни.

Меня все больше охватывало волнение. А если они, лишь завидев меня, велят убираться прочь? Как это воспримет Кэл? Ко всему остальному — неприязни, косым взглядам, едким замечаниям — я была готова, но есть и то, что не в моей власти. Видимо, и Кэл думал о том же: его лицо было бледным и полным решимости, а руки сжимали поводья так, что побелели костяшки.

Мы спешились у калитки, Кэл на мгновение задержал меня в своих объятиях, словно пытаясь удержать. Я шепнула ему: «все хорошо, любимый», и решительно потянула его внутрь, навстречу спешившему к нам отцу Кэла. Не узнать его было невозможно, сын был его копией. Кэл сжал мои пальцы — сильно, почти до боли — и сделал шаг вперед.

— Кэл, сынок, наконец-то! — в голосе его отца звучала явная радость и облегчение, он сжал сына в объятиях, — мы тебя заждались!

— Я тоже соскучился, — ответил Кэл, — папа, позволь тебе представить мою любимую. Алиэн эс Лирэн, для друзей и близких — просто Лин. Лин, родная, это мой отец Лартарион.

— Тар Лартарион, — поклонилась я.

Тот покачал головой:

— Зови меня просто Ларт, девочка, и добро пожаловать! Я рад, что мой сын нашел свое счастье и надеюсь, что тебе у нас понравится!

— Спасибо, Ларт! — я была просто счастлива, похоже, хотя бы отец Кэла не видит препятствий к тому, чтобы мы были вместе.

— А мама? — голос Кэла был холоден.

— Мама… Сынок, я узнал о том, что она сделала, через седмицу после твоего отъезда, и поверь, она раскаивается в своем поступке! Надеюсь, ты простишь ее!

— Будет зависеть от того, как она примет Лин, — отрезал Кэл.

Я погладила его по руке, прошептав еле слышно:

— Ну зачем ты так, милый?

Ларт взглянул на меня с благодарностью, а сыну ответил:

— Сынок, ты же знаешь, какой она бывает упрямой. Просто дай ей время, я уверен, она все поймет!

— Прости, но я не могу ничего обещать, — покачал головой Кэл, — то, что она сделала… Это было, — он замялся, но потом буквально выплюнул, точно это слово жгло ему рот, — подло!

— Я понимаю твое возмущение, и все же, дай ей шанс. А теперь идем в дом, негоже дорогую гостью на пороге держать!

Мы прошли мимо розовых кустов по выложенной разноцветным камнем дорожке и вошли в дом, оказавшись в просторном светлом холле. По лестнице, ведущей на второй этаж, навстречу нам сбежала невероятно красивая эльфийка: изящная фигурка, совершенные черты лица, длинные черные как смоль волосы, серые глаза. Она воскликнула:

— Кэл, сынок! — и бросилась к нему на шею.

Кэл обнял мать, затем отстранился и представил меня:

— Мама, это моя любимая Алиэн эс Лирэн, или просто Лин. Лин, родная, это моя мама Таллэриэль.

— Тари Таллэриэль, — склонила перед ней голову я.

— Нари Алиэн, добро пожаловать в наш дом, — она произнесла любезные слова таким ледяным тоном, что я поняла — с гораздо большей радостью она велела бы мне убираться восвояси.

— Талли! Мама! — голоса мужчин были одинаково возмущенными.

Она вскинула голову и закусила губу, прямо посмотрев на сына и мужа. Затем обратилась ко мне:

— Нари, вас проводит в ваши комнаты служанка. Кэл, мне надо поговорить с тобой!

— А есть ли нам о чем говорить, мама? Судя по тому, как ты встретила Лин — не о чем! Если ты хочешь добиться того, чтобы я отказался от рода — я сделаю это! И свою невесту я сам провожу в ее комнаты!

Он взял меня за руку и повел по лестнице наверх. На его лице перекатывались желваки, а во взгляде было какое-то отчаяние. Как только мы отошли на достаточное расстояние для того, чтобы нас нельзя было услышать, я спросила:

— Зачем ты так? Может, стоило дать ей время привыкнуть ко мне?

— Лин, она говорила с тобой так… Боги, я ничего не понимаю! Чего она добивается?

— Кэл, я, как и твой отец, прошу только об одном: дай ей шанс, хорошо? Потому что если ты этого не сделаешь, то будешь жалеть всю жизнь!

Тем временем мы поднялись по лестнице, навстречу нам вышла служанка, которая предложила проводить до отведенной мне комнаты. Мы кивнули и последовали за ней, остановившись у двери в левом крыле на втором этаже. Отпустив служанку, Кэл открыл дверь и пригласил меня войти. Мы оказались в небольшой и просто обставленной комнате: кровать, шкаф, письменный стол и стул — вот и все предметы мебели. Небольшая дверь вела, как сказал Кэл, в ванную комнату. Оглядев предоставленное мне помещение, он со злостью стукнул кулаком об стену:

— Ну, мама!

— Что случилось?

— Это комната для гостей, да, но у нас есть и совсем другие гостевые комнаты! А это… Я бы назвал это комнатой для не совсем желанных гостей!

— Не переживай, милый, все необходимое для жизни здесь есть, а роскошь вовсе необязательна! Если честно, мне жаль только, что здесь не будет тебя!

В ответ он поцеловал меня и шепнул:

— На берегу озера есть чудные уголки, которые я хочу непременно показать тебе. Я всегда мечтал, что однажды встречу свою любимую и разделю с ней волшебное очарование этих мест!

— Я с удовольствием побываю с тобой везде, где ты захочешь! — с жаром заверила его я.

Он улыбнулся и, велев мне отдохнуть хорошенько, ушел.

На следующее утро я проснулась с ощущением тревоги. Быстро приведя себя в порядок, я вышла из комнаты и двинулась туда, куда звала меня интуиция — в сад. Голоса спорящих я услышала раньше, чем увидела их:

— Талли, прекрати! Ты уже и без того натворила достаточно глупостей!

— Ларт, ну как ты не понимаешь! Я видела его истинную пару, и это вовсе не она! Ты что, желаешь нашему сыну вечного брака с той, кто не является его истинной парой?

— Хватит! — голос Кэла был ледяным, его родители тут же смолкли, а он продолжил, — мало того, что ты отказала мне в праве выбора, украв браслеты, ты еще и вмешиваешься в то, что тебя совершенно не касается! Лин — мое сердце, моя душа, без нее я… не чувствую себя цельным! Мы любим и чувствуем друг друга, и она — единственная, с кем я хочу быть! Отец говорил, что ты раскаиваешься в том, что совершила, но я вижу, что это ложь! Ты считаешь себя вправе решать мою судьбу, и готова даже на подлость, лишь бы не дать мне быть с любимой. А коли так…

Он глубоко вдохнул, и совершенно мертвым голосом начал:

— Я, Кэлларион Морванэ, отрекаюсь…

— Нет, Кэл, — мой крик заставил его повернуться ко мне, — прошу тебя, не надо! Нам надо поговорить, и срочно! Всему этому может быть и другое объяснение, милый, умоляю!

Он шагнул ко мне и вгляделся в мое лицо, по которому катились слезы, и спросил только:

— Ты уверена?

— Да, как никогда в жизни! Сейчас, именно сейчас ты должен узнать все!

— Что ж, идем, — кивнул Кэл и обернулся к потрясенным родителям, — мы еще не закончили!

И, метнув эту парфянскую стрелу, он повлек меня за собой. Уходя, я услышала полный гнева голос Ларта:

— И чего ты добилась, Талли? Видения ослепили тебя! Только слепой мог не увидеть, что они — истинная пара!

Мы вышли за ограду дома и пошли вдоль берега озера, пока наконец не оказались на кусочке берега, заросшим высокой — по колено — травой, и отгороженным от посторонних глаз зарослями дикой малины. Мы уселись на траву, и Кэл выжидающе посмотрел на меня:

— Я слушаю тебя, милая.

— Кэл, мне придется рассказать тебе очень многое. Но прежде, чем я начну свой рассказ… Прошу, помни, что я люблю тебя, люблю всем сердцем. И буду любить, даже если ты не захочешь быть со мной после всего, что узнаешь сегодня!

— Лин, что ты такое говоришь…

— Ох, Кэл… Только не сбивай меня, ладно? Мне будет сложно говорить о таком…

Я глубоко вздохнула, опустила глаза и начала:

— Я начну не с самого начала, но с того, что важнее. Алиэн эс Лирэн появилась под небом Аллирэна чуть более двух лет назад, когда одна молодая драконица, желая скрыться от притязаний родни, провела ритуал изменения внешности и ауры. Она должна была превратиться в обычную человеческую девушку, но вмешался случай, или Боги решили поиграть — вместо человечки на свет явилась полуэльфийка. Так что… имя, данное мне при рождении — Ринавейл. Ринавейл эр Шатэрран.

Произнеся эти слова, я подняла взгляд на Кэла, который смотрел на меня как громом пораженный. Сглотнув, он тихо спросил:

— Дочь главы клана Шатэрран? Та самая?

— Да, та самая.

— Ты отказалась от внешности и ауры, и я понимаю почему. Но ты сможешь ее вернуть? Или это навсегда?

— Я не знаю. Именно поэтому я когда-то сказала, что возможно Ринавейл эр Шатэрран мертва. И… Возможно лучше бы ей оставаться мертвой! Хотя на ритуале связи со стихией ко мне чуть не вернулся Огонь и внешность Рины!

— Ты поэтому так нервничала перед ритуалом?

— Да. Если бы не еще одна книга от тара Фрейна… Возможно, я бы умерла в той комнате…

— Не смей так говорить! Неужели ты думаешь, что мне важно, как ты выглядишь?

— Кэл, — я сглотнула слезы, — ты не презираешь меня за то, что я так долго лгала вам всем?

Он вгляделся в мои глаза и задумчиво покачал головой:

— Презирать? Глупая моя девочка, разве я могу тебя презирать? Я понимаю, ты не могла рассказать, когда не было защиты. Кто-нибудь еще знает?

— Один человек. Тот, кто нашел этот ритуал, кто дал мне возможность стать такой, какой я стала. Один из всего лишь двух друзей Ринавейл эр Шатэрран. Раян, мой учитель и во многом — мой спаситель. Но… Есть кое-что, чего не знает Раян, но знает Эрвейн. Поэтому я и не хочу, чтобы Эрвейн узнал, что Рина и Лин — одно лицо.

— Эрвейн?! Но…

— Он стал первым моим другом в этом мире, первым, кто протянул мне руку помощи…

— Лин, я ничего не понимаю! — воскликнул Кэл, — или… Ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Рина?

— Нет! Более того, я не хочу возвращаться к прежнему имени! Да я и в Академию-то поступила для того, чтобы получить право на новый род и новое имя! Чтобы стать свободной от тех, кто хотел использовать меня по своему усмотрению, и прежде всего — от родителей!

— Хорошо, сердце мое. Так что за вторая тайна?

Я уперла взгляд в землю и сглотнула: комок в горле мешал говорить. Ну что, настал момент истины? Вздохнув, я тихо произнесла:

— Вторая тайна состоит в том, что душа Ринавейл эр Шатэрран навсегда оставила тело за три года до ее исчезновения из замка Шатэрран. И его заняла душа женщины из совсем иного мира…

Ответом мне была тишина. Я робко подняла глаза на любимого, страшась увидеть в его взгляде неприятие или даже отвращение, но увидела лишь потрясение и… страх? Запинаясь, Кэл спросил:

— Лин, когда ты говорила, что любишь меня… Кто говорил это? Лин, Рина, или та женщина из другого мира? Кто?

— Ох, Кэл. Есть только я, и я — это и Лин, и Рина, и Елена — так звали меня там. Тела лишь маски, а душа… Она связана с тобой навсегда, сердце мое! Ты понимаешь?

Ответом мне был жаркий поцелуй. Казалось, Кэл мучительно хотел заставить себя верить в истинность моих слов, в то, что я нуждаюсь в нем… Оторвавшись от моих губ, он взглянул мне в глаза и приказал:

— Рассказывай. Все с самого начала.

Вздохнув, я начала свое повествование. О том, как очнулась в замке колдуна и знакомстве с Эрвом, об осознании себя Риной и жизни в замке, о побеге и пути в Тар-Каэр, и даже о том, что ощутила я на борту «Морской девы» год назад, о своей клятве, данной этому миру… Обо всем, кроме того о чем я по-прежнему не могла говорить — о тайне, что поведал мне дневник Шэра.

Еще в начале рассказа Кэл привлек меня к себе, и по мере того, как я раскрывалась перед ним, его объятия становились все крепче. Договаривала я, уткнувшись носом ему в шею и счастливая от того, что он не сделал ни одного поползновения меня оттолкнуть. Наконец я умолкла, ожидая его реакции.

— Бедная моя девочка, сколько же тебе всего довелось пережить! — в голосе Кэла звучало подлинное потрясение, он покачал головой, — и сколько еще доведется… Воистину, Боги играют нами! Знаешь, я думаю, что ты не случайно пришла в этот мир, смотри, сколько всего произошло вокруг тебя!

— Не помню, говорила я об этом или нет… У принца Тирриана была на этот счёт теория, и похоже, он прав. Он говорил, что есть люди, вокруг которых всегда что-то происходит, действия которых влекут за собой последствия, о которых они и не думают. Как камень, брошенный в пруд: он уже давно на дне, а круги по воде все расходятся. Или как маленький камешек, вызывающий сход лавины…

— Видимо, это действительно так, — вздохнул Кэл, — поэтому я и боюсь за тебя! И… теперь я наконец понимаю все то, что казалось мне таким странным в юной полуэльфийке Лин: глубокое понимание чувств и мотивов других, умение видеть суть, мудрость… И… — он вдруг вспыхнул, а затем, взглянув на мое удивленное лицо, добавил, запинаясь на каждом слове, — опыт… определенного характера… что чувствовался в твоих ласках… Поэтому я и не ожидал в нашу первую ночь, что ты… что я окажусь у тебя первым… и не сдерживался, — окончательно смутившись, он отвернулся. А я почувствовала, как тают остатки напряжения, заменяясь щемящей нежностью, от которой хотелось плакать. Запустив руки в волосы любимого, я принялась покрывать короткими поцелуями его лицо и шею. Кэл отдавался моим ласкам, блаженно закрыв глаза, а потом открыл их и чуть отстранил меня.

— Значит, вот почему ты так тепло относилась к Раяну и Эрвейну. Они не просто женихи твоих подруг, они твои давние друзья… И получается, все то, что так удивляло меня в тебе, имеет объяснение, все идет из твоего прошлого опыта… Расскажи мне о твоем прежнем мире, о твоей прежней жизни! — это было практически требование.

Я вздохнула:

— О жизни… Прости, но я не хочу о ней говорить, все давно подернулось прахом. Для всех в том мире я умерла, да и не осталось там никого по-настоящему во мне нуждающегося или того, в ком нуждалась бы я. Та Лин, которую ты знаешь — это опыт и мудрость Елены, знания Ринавейл и Лин… И друзья, и любовь… Я — сплав всего, что было, понимаешь?

Кэл кивнул, каким-то жадным взглядом всматриваясь в мое лицо. Я нежно поцеловала его в морщинку между сдвинутыми бровями и продолжила:

— А мир… Знаешь, он показался бы тебе странным и, возможно, уродливым. У них нет магии и только одна разумная раса — люди…

Он прервал меня:

— У них? Значит, ты…

— Давно чувствую себя своей именно здесь. Знаешь, первое время в замке — до знакомства с Раяном — у меня было много времени для размышлений. В том мире я была довольно успешной женщиной, и вместе с тем всегда чувствовала себя не на месте. Это чувство то утихало, то становилось сильнее, но никогда не исчезало полностью. Там нет места чудесам, и поэтому люди так отчаянно хотят в них верить! Так много историй о магии, других, удивительных мирах, о сильных чувствах, неподвластных времени и испытаниям…

Я передохнула, качнула головой и продолжила:

— Человеческая жизнь в том мире коротка, полна болезней и горестей. А еще… Многие так успешно рушат свою собственную жизнь, отдаваясь только погоне за материальными благами! Большинство сомневается в том, что истинные любовь и дружба вообще возможны, более того, нередко те романтики, кто еще верит в них, подвергаются циничному осмеянию… А сам мир… Когда-то это было красивое место, но постепенно оно становится все более грязным и загаженным! В отсутствие магии развиваются технологии, нанося природе невосполнимый ущерб, а она мстит уничтожающим ее людям все новыми и новыми катаклизмами…

— Знаешь, это звучит страшно, — тихо сказал Кэл, — как же хорошо, что ты теперь здесь! Я готов благодарить за это Богов ежечасно, вот только…

— Только что? — подалась к нему я. Кэл явно о чем-то напряженно думал, и что-то подсказывало, что его вывод может быть для меня неприятен и неожиданен.

— Я не понимаю, зачем я тебе. Что могла такая девушка, как ты, найти во мне…

— Неужели так сложно понять? Я люблю тебя!

— Но за что? — он с каким-то отчаянием вглядывался в мое лицо, — скажи мне, Лин!

— Кэл, — ласково произнесла я, — любят не за что, а просто потому, что не могут иначе! А за что меня любишь ты? За ум? За внешность? Так в Академии много девушек красивее меня!

— Прости меня, родная, я глупец! Просто я вдруг подумал, что ты-то почти принцесса, а я…

— А ты тот, кого я люблю. Сильный, умный, нежный и заботливый, и что греха таить — потрясающе красивый мужчина! А еще верный и надежный друг! Что же насчет меня — я сознательно отказалась от той жизни и судьбы!

Он вдруг вскинул голову:

— Лин, скажи… А если ты вернешь себе прежний облик… Ты сможешь обрести ипостась?

— Если бы я знала, милый! А ты бы хотел этого?

— Честно? С одной стороны — да, всей душой, ведь это значило бы, что мы с тобой сможем прожить вместе гораздо больше лет. А с другой… Ты уверена, что тебе нужен будет бескрылый муж? Сейчас тебе может казаться, что да, а через десять лет? Через сто?

Я взглянула на него очень внимательно. Похоже, вот он — его главный страх, и все, что он говорил до сих пор, связано с этим! Поэтому он и пытается выяснить, за что я его люблю, чтобы компенсировать свою бескрылость?

— А если я не верну себе прежний облик? Или никогда не обрету ипостась? Ты уверен, что тебе нужна будет жена-полуэльфийка?

Он охнул и посмотрел на меня серьезно и прямо:

— Прости, родная. Я и не подумал, что мои сомнения можно трактовать как неверие в тебя. Скажи, теперь, когда ты рассказала мне все… Ты согласишься принять мои браслеты? Хотя… — он опустил голову и продолжил глухо, — если мне придется отречься, то и браслеты нужно будет делать заново, так что я смогу предложить тебе их нескоро… Ты подождешь?

— Кэл, я с радостью стану твоей невестой! А насчет отречения… Я не понимаю, зачем тебе это?

— Я вчера говорил с отцом, это ведь он сделал мои браслеты. Из-за поступка матери… Словом, ее отношение отразилось на магии браслетов, и отец не может сказать, как именно. Получается, действовать как должно они смогут только в одном случае — при полном принятии матерью тебя, а я уже не верю, что мы сможем этого добиться! А значит, единственный выход — отречение и новые браслеты…

Кэл горько вздохнул и отвернулся. Я коснулась его руки:

— Родной, а ты не подумал, что твоя мама могла увидеть в своем видении меня в облике Рины?

Казалось, его ударили, он взглянул на меня неверяще и прошептал:

— О Боги! Лин, ведь это и вправду возможно! Тогда надо спросить, как выглядела девушка в ее видении! Лин, — в его глазах зажегся интерес, — а твой настоящий облик сильно отличается от этого? Только не думай, что для меня имеет значение внешность… Мне же надо будет говорить с матерью! Да и, если честно, мне интересно!

Я улыбнулась загадочно. Что ж, милый, время для еще одного сюрприза? Заодно это поможет ему немного сбросить напряжение…

— В виде Рины я красивее. Чуть более тонкие черты лица, заметнее… скажем так, округлости. Светлее волосы — почти золотистые, и… фиалковые глаза.

Кэл выглядел… ошеломленным. А потом вдруг улыбнулся, сощурился, и его голос приобрел те самые нотки, которые неизменно действовали на меня как хорошая доза афродизиака:

— Лин, — имя он протянул нараспев, заставляя меня судорожно вдохнуть, — а скажи-ка мне, радость моя… Не бывало ли у тебя очень интересных снов? Снов, где ты была бы в том облике?

Я опустила ресницы, пытаясь изобразить из себя скромницу. Кэл покачал головой и прошептал, почти касаясь губами моего уха:

— Не желаешь признаваться? Тогда тебя ждет допрос, и очень суровый!

Гордо вскинув голову, заявила:

— Можешь пытать меня, я ничего не скажу!

— Скажешь, прелесть моя, — шепнул он, быстрое движение — и я лежу на траве, а он прижимает своими руками мои запястья, — ты скажешь мне все…

Какой-то жест — и мои запястья обвивают прочные нити Воздуха, а мужские руки и губы начинают свое путешествие по моему телу, избавляя меня от одежды, лаская, заставляя выгибаться, подчиняясь сладчайшей муке… Мой возлюбленный мучитель был настойчив и непреклонен, доводя меня до самой грани снова и снова, и вновь шепча: «скажи мне».

— Да, — вскрикнула я, не выдержав, — это я была в тех снах, и поэтому мне было так больно видеть тебя в Академии с девушкой, похожей на меня-Рину.

Он глухо застонал и заполнил меня собой, заставив мое тело выгнуться от острого, почти непереносимого наслаждения…

Пришли в себя мы лишь через какое-то время. Я в ленивом блаженстве потянулась, и вдруг подскочила, вспомнив все, что предшествовало нашему разговору.

— Кэл, — толкнула я растянувшегося на траве мужчину, — твои родители ждут результатов нашего разговора, а мы тут…

— А мы тут что? — стремительно распахнувшиеся зеленые глаза были полны ехидства.

— Плюшками балуемся, — не менее ехидно ответила я, сдерживая абсолютно детское желание показать ему язык.

— М-да, с плюшкой меня еще никто не сравнивал, — совершенно серьезно заявил этот невозможный… остроухий и подмигнул, — одеваемся, моя плюшечка?

— Ах ты! — с трудом сдерживая смех, я попыталась изобразить грозную жену.

— Сдаюсь, моя прекрасная и грозная повелительница! — патетично воскликнул Кэл, — и как я, дурак такой, до сих пор не догадался, что ты настоящая драконица?

Мы одевались, перебрасываясь дурацкими шуточками. Одевшись, я шагнула в направлении дома, но Кэл вдруг задержал меня, сказав:

— Я просто хочу еще раз сказать, что очень сильно тебя люблю и мечтаю, чтобы ты стала моей женой, как только это будет возможно. И, Лин… Ты понимаешь, что нам придется открыть родителям то, что ты изменила ауру и внешность? То, кто ты?

— Понимаю. Но без особых подробностей и хотя бы под магическую клятву! И потом, я в любом случае хотела посоветоваться с твоим отцом. Видишь ли, я не уверена, что браслеты истинной пары не повлияют на возможность возвращения моего подлинного облика.

— Хорошо. Ну что, ты готова?

Я кивнула, чувствуя, как возвращается волнение. А что если Таллэриэль видела в видении вовсе не Рину? Взглянула на Кэла, тот нежно улыбнулся мне в ответ и сказал:

— Выше нос, радость моя. Мы будем вместе, даже если весь мир будет против нас! А теперь идем!

— Подожди, — остановила я его, — прошу, не будь слишком суров с матерью. Знаешь, каким бы взрослым и сильным мужчиной ты не стал, она всё равно видит в тебе того маленького мальчика, каким ты был когда-то!

— Лин, она ведь и тебя попыталась оскорбить…

— Милый, прежде всего она пыталась тебя защитить, и эта комната — последний отчаянный жест, последняя попытка доказать тебе, что я не та, что тебе нужна. Я готова ее простить… если она пообещает никогда больше не вмешиваться в наши отношения. Тем более что мне очень понравился твой отец, а ваш разрыв ударит и по нему тоже!

— Я подумаю, хорошо?

Мы медленно шли по дороге к дому, у самой калитки нас перехватил Ларт — бледный и взволнованный. Казалось, его рвет на части, и неудивительно: находиться на перепутье между любимой женой и не менее любимым сыном… Не позавидуешь!

— Кэл, Лин, я могу кое-что сказать вам? — во взгляде его была мольба.

Мы дружно кивнули, Ларт глубоко вздохнул и начал:

— В первую очередь, я хочу извиниться перед тобой, Лин. Как бы Талли к тебе не относилась, то, что она предложила тебе ту комнату… Я просто не знал! Так что если ты не против, тебе подготовили другую, рядом с комнатой Кэла. А теперь ты, сынок… Мы никогда не говорили с тобой об особенностях пророческого дара твоей мамы. Что ты вообще знаешь о пророках и инструментах пророчества?

— О пророках — только то, что вы мне рассказывали, об инструментах пророчества — ничего, я вообще не знаю, что это такое!

— Тогда пойдёмте, я расскажу. Это вообще-то считается тайной эльфов, но я хочу, чтобы и Лин это знала.

Мы прошли в глубину сада, сели на скамейку, и Ларт начал свой рассказ. А это оказалось действительно интересно…

Как выяснилось, у эльфов пророки рождаются примерно раз в три поколения, и это дает им огромные преимущества перед другими расами: помимо эльфов, пророки бывали и у людей, но они почти никогда не жили долго. Как правило, пророческий дар проявлялся у детей-эльфов в возрасте трех-пяти лет, и их тут же лишали семьи, более того — заставляли забыть все, что касается семьи. Воспитывали этих детей в строгости, почти жестоко, им не позволялось ни к кому привязываться. На наш общий с Кэлом возмущенный вопрос: «зачем?!» Ларт пояснил, что в противном случае пророк видит будущее только тех, кто связан с ним эмоциональными узами. Обучение пророков длилось долго и велось по книгам, к которым был крайне ограниченный доступ. А у Таллэриэль все пошло не так… Дар пророчества проявился в пятнадцать лет, и она никому не сказала об этом. Даже ее родители так и не узнали о том, что их дочь оказалась видящей! И, разумеется, ни о каком систематическом образовании в данном случае не было и речи, она училась втайне и наощупь…

— Вот так и получилось, что Талли видит только то, что касается ее близких, либо их друзей — тех, кто важны для будущего нашей семьи.

— Как ее видение о Раяне? — спросила я.

— Именно! А теперь об инструментах пророчества… Это те, через которого пророчества реализуются. Они не могут сопротивляться, все их поступки подчиняются одной цели — воплотить пророчество в жизнь, причем иногда они действуют так, что это полностью противоречит их натуре! Инструментом может быть кто угодно, вот только в случае Талли… в ее случае инструментом является лишь она сама. Иногда видения заставляют ее действовать, и тогда она становится буквально одержимой! Так было и с браслетами… Я понимаю, это не оправдывает, но надеюсь, хотя бы объясняет ее поведение…

— Отец, но почему вы никогда не говорили об этом раньше? Прости, но ты понимаешь, как сложно мне сейчас поверить в это?

— Сын, я хоть раз солгал тебе? — взгляд Ларта, казалось, был устремлен в самую душу.

— Нет, — покачал головой Кэл, — прости, я не должен был сомневаться в твоих словах. Но ты уверен, что сам правильно понимаешь ситуацию? Хоть раз такое раньше было?

— Да, дважды. И в первый раз мы чуть не поссорились из-за моих сомнений в ней, хотя к тому времени были уже женаты шесть лет. Я не могу говорить об этом, Талли взяла с меня клятву никогда не рассказывать о том, что тогда произошло. Но после этого я разыскивал любые упоминания о пророках и пророчествах, и в результате понял, почему пророки-люди живут так мало: многие из них являются инструментами пророчества и погибают, пытаясь сделать его истинным…

— Пусть так, но даже если это правда, — прервал его Кэл, — ты должен понять: что бы не говорила мать — я не собираюсь отказываться от Лин!

— Я и не прошу этого от тебя, сынок… Я понимаю, что такое истинная пара, уж поверь. Если что… я уничтожу браслеты и создам новые, только не отказывайся от нас!

— А разве можно их уничтожить? — вырвалось у меня.

Ларт помрачнел:

— Да. Это очень сложно, но…

— Отец, ты с ума сошел! Я знаю, чего тебе это может стоить! Не вздумай!

Встретив мой удивленный взгляд, он пояснил:

— Это может попросту убить его!

— Ларт, Кэл, прошу вас, — вмешалась я, — давайте принимать решения разумно! Ларт, можно нам поговорить с вашей женой? Видите ли… Я подозреваю, что есть кое-что, могущее объяснить её видения и примирить её с выбором Кэла…

Ларт взглянул на меня с надеждой:

— Боги, хоть бы это было так! Конечно, Лин, идемте!

— Подожди, Лин! Папа, помнится, ты разрабатывал артефакт, который позволял бы считывать зрительный образ из памяти? Он закончен?

— Да, но зачем он вам?

— У Лин есть одна идея. А так будет проще доказать матери ее ошибку, правда, любимая?

Я кивнула. Пожав плечами, Ларт привел нас в свою мастерскую и достал с полки небольшое зеркало в серебряной оправе, пояснив, что образ возникнет в нем, стоит сделать особый знак и вспомнить то, что хочешь показать.

— Лин, это лучше сделать тебе! Я уже смутно помню твой другой облик, да и не думаю, что его стоит показывать родителям в том виде, в котором ты была в моих снах, — прошептал мне на ухо Кэл.

Усмехнувшись, я взяла зеркало, на котором Ларт предварительно начертал тот самый знак, и вгляделась в него, вспоминая свой первый бал. Минута — и вместо моего отражения в зеркале возникла Рина в роскошном бальном платье — та, какой я увидела себя в тот вечер. Я протянула зеркало Кэлу:

— Вот, смотри.

Он взглянул и покачал головой:

— Знаешь, возможно, этот твой облик и красивее, но я обожаю твою улыбку: теплую и словно солнце освещающую все вокруг, то, как горят твои глаза, а здесь… В улыбке нет души, а в глазах — искры, словно передо мной просто очень красивая кукла. Ты не обиделась?

— Нет. Именно так я себя тогда и чувствовала. Мой первый бал, где меня выставили напоказ, точно породистую лошадь…

Ларт переводил взгляд с меня на Кэла, явно пытаясь понять, о чем мы говорим. Кэл вопросительно посмотрел на меня, и, дождавшись моего одобрительного кивка, повернулся к отцу:

— Папа, у Лин есть одна тайна, смертельно опасная для нее и всех, кто ее знает. Но именно это может объяснить видения матери. Лин готова открыть ее вам при условии принесения магической клятвы неразглашения, ты согласен?

Быстрый взгляд Ларта на меня — и на его ладони возникает странное сплетение символов стихий, а клятва звучит четко и ясно, не оставляя сомнений в двойном толковании:

— Клянусь не выдавать то, что мне поведают о тайне Алиэн эс Лирэн или того, что я сам каким-либо образом смогу узнать о ней, ни словом, ни мыслью, ни действием!

Он сжал ладонь и выжидающе посмотрел на нас. Я вздохнула и произнесла:

— Ларт, чуть больше двух лет назад я провела ритуал, отказавшись от своего подлинного облика и ауры. Я не уверена в том, что смогу их вернуть, но, возможно, ваша супруга могла видеть меня в прежнем виде…

Взгляд зеленых глаз, так похожих на глаза моего любимого, было сложно описать словами: смятение, радость, но самое главное — надежда. Ларт воскликнул:

— Да, это возможно! Лин, а что это был за ритуал? Какая магия?

— Это не была магия, я ею не владела в тот момент. Вернее, одной стихией я владела, но мне пришлось от нее отказаться в ходе ритуала.

— Но… Можно мне посмотреть? — Ларт протянул руку к зеркалу, глядя на меня очень-очень удивленно.

Я вернула ему артефакт, Ларт посмотрел на него и застыл, а потом поднял на меня полные потрясения глаза:

— Лин, отказаться от стихии в юном возрасте… Только одна раса Аллирэна в полной мере владеет одной из стихий с рождения… Кроме того, я артефактор, и очень хорошо понимаю значение символов. Так что… это традиционный наряд дракониц из клана Шатэрран, верно? А с учетом того, какой именно жемчуг пошел на украшение этого платья… Ты что, дочь главы клана?! Или кого-то из советников?

— Главы. Имя, данное мне при рождении — Ринавейл эр Шатэрран.

— Но… — взгляд Ларта стал острым, — я кое-что слышал о ней, и…

— Мы объясним, но позже, — прервал его Кэл, — так ты считаешь, мама действительно могла видеть Лин в этом образе?

— Вероятность этого очень высока, — энергично кивнул головой его отец, — вы ждите здесь, а я приведу Талли! И, Лин, — обратился он ко мне, — если это все-таки окажется не так, я уничтожу браслеты. В конце концов, вина моей истинной пары — и моя тоже, и я сделаю все, чтобы ее загладить. А еще… я счастлив, что у моего сына будет такая жена: добрая и великодушная, ведь мало кто мог бы простить Талли ее поведение. А ты на это готова, я чувствую, и безмерно благодарен тебе за это!

Резко склонив голову, он поспешил в дом, а Кэл притянул меня к себе и шепнул:

— Умница моя, спасибо тебе за понимание и поддержку. Смотри, идут!

Я попыталась высвободиться из объятий, не желая провоцировать его мать еще сильнее, но Кэл только крепче прижал меня к себе, словно предъявляя на меня права и демонстрируя, что не собирается позволить разлучить нас.

Наконец родители Кэла подошли к нам. Я потрясенно уставилась на Таллэриэль: серые глаза заплаканы, лицо потухшее… Муж вел ее, обнимая за плечи так, словно хотел защитить от всего на свете, а она… Она выглядела такой потерянной, словно маленький ребенок, что впервые в жизни понял: мир — вовсе не приятное и безопасное место, а его родители — не всемогущи. Мама Кэла искательно заглянула в глаза сына, и мое сердце кольнула жалость: после объяснений Ларта я попыталась поставить себя на ее место и поняла, что не знаю, как бы вела себя в такой ситуации… Наступило неловкое молчание: никто не решался начать разговор, наконец Ларт нарушил тишину:

— Талли, дети только что рассказали мне кое-что, что может примирить твои видения и выбор Кэла, но для того, чтобы проверить это, тебе придется дать магическую клятву, ты готова?

Она посмотрела на него с такой надеждой, что у меня вдруг сжалось сердце, и кивнула. Повторив за мужем слова клятвы, подняла глаза и попросила еле слышно:

— Скажите скорей, не мучайте…

— Лин, дочка, это твоя тайна, тебе и говорить, — обратился ко мне Ларт.

Вздохнув и мысленно скрестив пальцы, я сказала:

— Я изменила свой облик чуть больше двух лет назад и, возможно, когда-нибудь верну его. А выглядела я вот так, — и протянула ей зеркало.

Таллэриэль бросила в него быстрый взгляд, потом выхватила его из моих рук и стала жадно рассматривать. Несколько секунд, и от ее лица отхлынула кровь. Побелев как полотно, она взглянула на меня полным отчаяния, потрясения и стыда взглядом и попыталась что-то сказать, однако не смогла издать ни звука. Зеркало выскользнуло — его у самой земли поймал Кэл — руки взметнулись к горлу, точно пытались разорвать невидимую веревку, глаза закатились… Таллэриэль пошатнулась и потеряла сознание, подхваченная сильными руками мужа.

— Мама! — рванулся к ней Кэл, — что с ней?

— Похоже, мы получили ответ на свой вопрос, — тихо ответил его отец, нежно обнимая жену, — судя по тому, какие эмоции шли от Талли, именно Лин в образе драконицы она и видела. Так, дети, не думаю, что сегодня она будет в состоянии говорить, да и день был трудным. Поэтому предлагаю все обсудить завтра. Сынок, новые комнаты Лин рядом с твоими, ужин вам подадут в столовой, а я пойду, доброй вам ночи!

Крепко обняв меня за талию, Кэл уткнулся носом в мои волосы и прошептал:

— Лин, родная, как же это все… ужасно. Я уже даже и не знаю, что мне думать и делать!

— Главное, чтобы все хорошо закончилось. Вот только твой отец прав: нам стоит отдохнуть и поесть, и если честно, то я страшно голодная.

Улыбнувшись, Кэл повел меня в столовую, где уже был сервирован ужин, а потом — в уютную просторную комнату на третьем этаже: как он сказал мне, это этаж хозяев, его комнаты — соседние. И, прищурившись, добавил, заставив меня улыбнуться, как сильно он жалеет об одном — комнаты не смежные. Усадив меня в кресло, Кэл опустился на пол и положил мне голову на колени. Какое-то время мы молчали, потом я тихо спросила:

— Кэл, мне жизненно необходим твой совет! Говорить ли нашим друзьям обо мне? С одной стороны, я не хочу им лгать, с другой…

— Это действительно опасно, и не только для тебя — для них тоже, — понимающе кивнул он, — конечно, есть защита от магии Духа, и можно взять магическую клятву, но опасность возрастет с каждым, кто посвящен в тайну. Знать о другом мире им точно не стоит, а вот о том, что ты драконица… Милая, я не думаю, что это необходимо именно сейчас, тем более, ты не знаешь точно, вернется ли к тебе прежний облик!

— Но если да, то я боюсь, что они будут обижены на меня. Как ты считаешь, они смогут простить то, что я скрывала это так долго? А делать мне это придется как минимум до окончания Академии!

— Лин, я верю, что наши друзья все поймут. Мы все любим тебя не за внешность, а за теплоту твоей души. Ты ведь не будешь относиться к нам по-другому, если станешь драконицей?

— Конечно, нет!

— Так почему друзья должны переменить к тебе отношение? Все будет хорошо! Главное, сейчас разобраться с мамой… Знаешь, то, что сказал отец… Я просто не знаю, как к этому относиться!

— Я ему поверила и если честно, мне стало ее жаль, — призналась я, ероша его волосы, — эта жуть с инструментами пророчеств… Представляешь, каково это, не иметь собственной воли? Не думаю, что, поразмыслив, она поступила бы с браслетами таким образом!

— Разберемся завтра, хорошо? А сейчас… Иди ко мне, радость моя!

И больше в этот день о делах мы не говорили…

Глава 14

Рассвет только занимался, а я уже сидела у окна, бездумно наблюдая за пробуждающейся природой. Мысли крутились в голове, не давая спокойно спать… Похоже, Таллэриэль все-таки именно Рину видела в своем видении, но почему она не описала ее сыну? Ведь тогда он сразу же узнал бы девушку из снов! Хотя… Если бы она это сделала, пророчество не сбылось бы — ведь тогда Кэл продолжил бы искать ее и просто не смог бы заинтересоваться мной! А если бы год назад Кэл надел мне брачные браслеты, я могла бы не пройти ритуал связи со звездой… Так может, все, что она делала, вело к одному результату — добиться воплощения видения в жизнь, и творилось неосознанно? Дай-то Боги! Мне очень не хотелось, чтобы моя будущая свекровь оказалась мелочной мстительной стервой… И у меня были все основания надеяться, что она не такая — ведь вряд ли бы иначе ее любил Ларт, который успел вызвать у меня искреннюю симпатию и уважение к себе.

В десять утра мы с Кэлом сидели в гостиной и ждали появления его родителей, держась за руки. Наконец дверь открылась и они вошли, чуть не заставив меня ахнуть: еще вчера Таллэриэль выглядела юной красавицей, а сейчас казалось, что она резко постарела. Серое платье, измученное бледное лицо, потухшие глаза… Ларт бережно усадил ее в кресло, сел рядом и вздохнул, а затем тихо произнес:

— Талли, ну что?

Она подняла на нас глаза и еле слышно сказала:

— Вы были правы, я действительно видела с Кэлом именно ту девушку, что была в зеркале. И я понимаю, что вам будет трудно меня простить, и возможно, я не заслуживаю прощения, но поверьте, мое раскаяние истинно. Я от всего сердца желаю вам счастья! Сынок, я… — ее голос дрогнул и она отвернулась.

— Талли, родная, — Ларт обнял жену и повернулся к нам, — Кэл, Лин, пожалуйста!

— Мама, скажи, почему ты не захотела поговорить со мной? Почему ты украла браслеты? — не выдержал Кэл.

Она всхлипнула и подняла на нас полные слез глаза. Я сжала пальцы Кэла: боль в глазах его матери была ощутима и буквально била по моим чувствам. Помявшись, Таллэриэль начала говорить, сцепив в замок дрожащие тонкие пальцы:

— Я увидела то видение через месяц после твоего, сынок, отъезда в Академию почти два года назад. В нем ты был таким счастливым! Я думала, ты вернешься и расскажешь мне о том, что встретил свою истинную пару — девушку из видения, а ты… Ты рассказал мне о… Лин, сказал, что она полуэльфийка, и я подумала тогда — это так, временное увлечение… — она перевела взгляд на меня и виновато вздохнула, — простите, Лин! Если бы я знала правду, и слова бы не сказала!

Снова повернувшись к сыну, она продолжила:

— Я и не думала, что ты захочешь предложить Лин браслеты истинной пары, но за день до твоего отъезда во мне словно возникло что-то… Я не помню, как забирала их, клянусь! И не могла никому ничего сказать… Не знаю, почему управляющей мной силе нужно было это…

— Скажи, все твои видения… вот такие? Что заставляют тебя действовать? — спросил Кэл, недоверчиво вглядываясь в лицо матери.

— Нет, гораздо чаще я просто вижу: надо посоветовать кому-то что-то. Например, как с твоей учебой в Академии, или как с тем человеком, что тогда прилетал с драконами за Лартом. Но иногда… Иногда я не знаю, что творю и не знаю почему!

— Простите, тари Таллэриэль, — обратилась я к ней. Та вздрогнула, словно я ее ударила, и посмотрела на меня затравленным взглядом, а затем попросила, глотая слезы:

— Я понимаю, что вела себя по отношению к вам мерзко и вы вправе меня презирать, но не зовите меня так! Если можно…

Я вздохнула и поглядела на Кэла, на лице которого сейчас отражались все испытываемые им чувства, и произнесла:

— Талли, вы помните, что было в записке, что вы оставили в шкатулке из-под браслетов? Почему вы написали именно это?

— Спасибо! — она посмотрела на меня так, словно я сделала ей подарок, а затем удивленно заломила тонкие брови, и ее глаза пораженно расширились, — но разве я писала какую-то записку?

Мы переглянулись. Похоже, она и вправду не помнила ничего! Сейчас я принимала эмоции всех находящихся в этой комнате, и от матери Кэла шли только искренность и чувство вины. Талли растерянно оглянулась, Кэл достал записку и протянул ей. Она прочитала ее с потрясенным видом и выронила, устремив взгляд на Кэла, а затем прошептала:

— О Боги! Неудивительно, что ты в таком гневе! Я лишь надеюсь, что вы когда-нибудь сможете простить меня… Что… что произошло из-за того, что я сделала? Кроме того, что я чуть не поломала вам жизнь?

— Ничего непоправимого, — вмешалась я, — более того, я хотела кое о чем спросить вас, Ларт. Могли бы брачные браслеты помешать ритуалу принятия стихий? Или ритуалу связи в звезду? Повлияют ли они на возможность возвращения моего прежнего облика?

Ларт задумчиво покачал головой:

— На успех проведения ритуала они бы не повлияли, но скорее всего к тебе вернулся бы прежний облик. Скажи, Огонь пытался вернуться при принятии стихии?

— Да, и почти вернулся, — кивнула я.

— Значит, с браслетами вернулся бы точно. Насчет возвращения прежнего облика, надень ты их сейчас… Подозреваю, над ними придется поколдовать, чтобы ты не превратилась в Ринавейл сразу же, как их наденешь. Или наоборот — чтобы остался хоть один шанс на это. Придется тебе очень подробно рассказать, что за ритуал ты провела, а мне — провести кое-какие исследования. Подожди… Ты сказала про звезду, я не ослышался?!

— Верно, — вступил Кэл, — мы члены боевой группы-звезды, и Лин — ее сердце. А ты что, знаешь о звездах?

— Да, — улыбнулся Ларт, — и ты бы знал, если бы побольше интересовался историей своего рода. Один наш предок был лучом звезды, я дам вам прочесть его дневник. Получается, у вас и так связь сильнее, чем у супругов в истинной паре! Проклятье… Ритуал принятия стихии? Ритуал связи в звезду? Это невозможно, вы же только второй курс закончили!

— Четвертый, — вздохнул Кэл, — наши с Лин чувства инициировали звезду в начале года, так что мы прошли три курса за год, приняли стихии и создали полноценную звезду. Но мы отклонились от темы. Мы говорили о поведении мамы… Лин права, ничего непоправимого не случилось, хотя могло случиться! Из-за отсутствия браслетов я не решался просить ее стать моей женой, а ей пришлось выслушивать грязные оскорбления! Так что прощения просить маме следует прежде всего у Лин!

Талли все ниже опускала голову с каждой фразой сына, а при последних словах и вовсе понурилась. Ларт взглянул на меня в ожидании, Кэл тоже. Помолчав, я начала:

— Знаете, я не имею права судить ее — я не член вашей семьи…

— Пока! — горячо прервал меня Кэл. Я послала ему ласковую улыбку и продолжила:

— Я мало знаю о том, как это все работает, но… Без действий Талли, пусть и неосознанных, пророчество скорее всего не реализовалось бы. Вы знаете, кто я, — обратилась я к мужчинам, — так что, вернись ко мне прежний облик сейчас или полгода назад… Я бы оказалась игрушкой политиков и скорее всего, никогда не стала бы женой Кэла. Так что… Похоже, мне следует благодарить вас, Талли, за ваши действия, а не судить. У меня нет к вам претензий и я надеюсь, что и Кэл сможет вас простить. Прошу только об одном: дать нам право решать все, что касается нашей будущей семьи, самим!

— Кэл, — с надеждой посмотрел на него отец, — что ты скажешь?

— Если то, что сказала Лин — правда… Я прощаю тебя, мама, за твои действия с браслетами, вот только скажи мне: что это за выходка с комнатой для Лин?

Талли покраснела, потом побледнела и сдавленным голосом сказала:

— В этом лишь моя вина, и я могу только еще раз попросить прощения. Это было глупо и мелко. Я была в отчаянии, ведь одного взгляда на то, как вы смотрите друг на друга хватило, чтобы понять всю силу ваших чувств. И… — ее голос задрожал, — я понадеялась, что мое поведение выведет Лин из себя и оттолкнет тебя от нее хоть немного…

Она опустила голову и расплакалась, Кэл посмотрел на меня беспомощно, а Ларт — умоляюще. Похоже, настало время налаживать отношения? Что ж, если они предоставляют мне право решать… Я дотронулась до руки Талли и, когда она подняла на меня глаза, улыбнулась ей, получив в ответ робкую, полную зарождающейся надежды улыбку, и произнесла:

— Предлагаю забыть все, что раньше было, и начать с чистого листа. Я Алиэн эс Лирэн, для друзей и близких — Лин, и я люблю вашего сына. И надеюсь, что мы сможем относиться друг к другу с уважением и симпатией!

Похоже, Талли не верила своим ушам. Помедлив, она тихо произнесла:

— Лин, я очень рада тому, что у моего сына такая удивительная невеста: любящая, понимающая и мудрая. Я Талли, и мой дом — твой дом! — она протянула мне руку, которую я без колебаний приняла.

Мужчины смотрели на нас с радостью и, пожалуй, умилением. Ларт тряхнул головой и весело сказал:

— А давайте отпразднуем! Это же замечательно, столько хороших новостей: сын привел домой невесту, да еще и такие грандиозные успехи в учебе! Согласны?

Мы переглянулись и дружно улыбнулись.

Праздновать решили не в доме, а на берегу озера, так что через пару часов мы удобно расположились на траве с бокалами вина в руках. Кэл обнимал за плечи меня, Талли положила голову на плечо Ларту и смотрела на всех сияющими от счастья глазами. Поймав мой удивленный взгляд — сейчас она снова выглядела юной и прекрасной — негромко пояснила: «магия Жизни».

Родители Кэла подробно расспрашивали нас об учебе, о наших друзьях. Все было тихо и мирно, пока я не вскинула голову, увидев скользнувшую над головой огромную тень. Уловив мое движение, Кэл сделал то же самое, и мы вместе уставились ввысь, любуясь купающимся в небесах черным драконом. Заметивший наш интерес Ларт пожал плечами:

— Шарэррах в последнее время словно стерегут долину, это началось седмицу назад.

— Сюда они не прилетали? — спросил Кэл, — вообще-то это они Лин охраняют!

— Тебе грозит опасность? — резко повернулся ко мне Ларт. — Рассказывай!

— Что вы знаете о произошедшем прошлым летом? Что рассказал вам Раян? — вопросом на вопрос ответила я.

Как оказалось, Раян рассказал Ларту все, что знал на тот момент. Кивнув, я поведала обо всем остальном: допросах Дойла и Сигни, наших опасениях насчет знаний Каэхнора о звезде, перевороте у Таэршатт, бегстве Каэхнора и договоренностях с Эрвейном и Раяном относительно ловушки для него. Ларт слушал молча, лишь лицо его все больше каменело. Когда я закончила, он покачал головой и сказал:

— Надеюсь, тебе все же не понадобится разыгрывать из себя приманку…

Талли бросила на меня тревожный взгляд и вдруг изменилась в лице: кожа побледнела, черты заострились, глаза словно заволокло туманом. Кэл прижал меня к себе крепче и шепнул:

— Видение! Второй раз в жизни вижу, как это происходит, жутковатое зрелище!

Ларт бережно держал жену за плечи, ожидая конца приступа. Он был коротким: три минуты, и все словно схлынуло, а Талли открыла глаза и взглянула на нас.

— Простите, дети! Ларт, — она перевела взгляд на мужа, ее голос изменился — стал резким и властным, — ты помнишь тот артефакт, из-за которого меня похитили?

— Конечно, но…

— Ты сможешь сделать его в виде ленты? Его, щит от физических воздействий и щит от огня?

Ларт задумался, потом решительно кивнул:

— Придется здорово поработать, но смогу.

— Сделай, и как можно скорее. Лин, — обратилась она ко мне, — как только Ларт это сделает, вплети эти ленты в косу и носи постоянно! Обещаешь? А до тех пор не отходите от дома далеко — сюда не пробиться даже драконам, Ларт позаботился об этом после моего похищения!

Я кивнула. Кэл внимательно посмотрел на мать, а затем спросил:

— Мама, что ты видела?

— Это было видение-совет. Я знаю только, что это может помочь Лин в опасной ситуации.

— Щит от огня, физических воздействий и артефакт, не дающий дракону обратиться, — задумчиво перечислила я, — похоже, вероятность попасть в лапы Каэхнора довольно велика… Не зря же именно ленты, чтобы их нельзя было обнаружить при поверхностном осмотре… Спасибо, Талли!

— Жаль, что я не могу сказать больше, — вздохнула та, — и не стоит меня благодарить. Если бы не ты, я могла бы потерять сына!

Ларт поцеловал жену в щеку и сказал:

— Талли, дети, предлагаю сегодня отдохнуть, а завтра начнем работу: мне нужно будет все узнать о ритуалах, разобраться с браслетами и начать делать ленты-артефакты. А вам будет полезно почитать дневник нашего предка, да и кроме него в библиотеке найдется немало интересного.

Так мы и поступили. На следующее утро мы принялись за дело: Кэл отправился в библиотеку, а я с Лартом — в мастерскую. Выслушав рассказ о проведенном мной после бегства ритуале, он покачал головой и сказал, что слышал о подобном, но для анализа взаимодействия его с браслетами ему понадобится время и много расчетов. Впрочем, расчетами занимались мы втроем: даже основ артефакторики оказалось достаточно для того, чтобы помогать Ларту в этом деле. В результате, когда утром четвертого дня мы явились в мастерскую, то застали там усталого, но довольного Ларта. Предложив нам присесть, он подмигнул мне и сказал:

— Что ж, Лин, могу сказать одно — мне немного жаль, что у тебя совсем нет Земли. К сожалению, без нее артефактором стать невозможно, зато интуиция у тебя выше всяких похвал, а для артефактора это важное качество, так что будь у тебя Земля, я не отказался бы от такой ученицы, не век же вам по дорогам скитаться! Коротко: до принятия стихии любое серьезное дополнительное влияние на ауру — а браслеты именно такое влияние и оказывают — сработало бы при ритуале на возвращение внешности Рины. То есть ты бы точно вышла из той комнаты Риной, если бы не изменилась еще раньше! А вот сейчас эта внешность и аура — после всех ритуалов — стала доминирующей. Надень ты браслеты теперь — и ты никогда не вернешь себе прежний облик.

— Получается, что либо Лин надевает браслеты сейчас, навсегда остается полуэльфийкой и живет в два раза меньше меня либо не надевает и сохраняет шанс вернуть себе тело Рины и обрести ипостась и более долгую жизнь? — голос Кэла выдавал его смятение.

— Нет. Есть способ, при котором браслеты будут работать совсем по-другому. Я могу привязать их к ее Огню, и тогда по истечении определенного времени она сможет вернуться в прежний вид! — торжествующе заявил Ларт.

— Но у меня больше нет Огня! — воскликнула я.

— Это не совсем так, дочка. Он есть, просто у тебя нет к нему доступа. Его не видят, потому что это не магия или свойство крови, это кусочек твоей души. Не будь ты урожденной драконицей, ничего не получилось бы. Словом, я могу переделать браслеты так, что через три года ты сможешь позвать свой Огонь назад, и браслеты не помешают, а помогут его вернуть! Но и они — не гарантия, что это удастся. Возможно, это произойдет через пять или десять лет, а возможно — никогда… — развел руками он.

— Ларт, это в любом случае лучше того, что есть сейчас! У меня появится дополнительный шанс, — сказала я, бросаясь к нему на шею, — спасибо! А они точно не спровоцируют обращение раньше чем через три года?

— Уж это я могу тебе гарантировать, — ответил тот, ласково погладив меня по голове, — ну что, сынок, переделывать браслеты?

— Разумеется! — воскликнул Кэл, — моя помощь нужна?

— Мне нужно будет немного твоей крови, сынок, и присутствие Лин во время работы, согласны?

— Конечно! — хором ответили мы.

— Тогда сейчас принесу кое-что и начнем, — улыбнулся Ларт и ушел, оставив нас одних. Мы молчали, думая каждый о своем. Тишину прервал Кэл, задумчиво произнеся:

— Получается, если бы мама не украла браслеты, пророчество действительно не реализовалось бы так, как она его видела? Ох, это такое облегчение!

— Ты до сих пор сомневался? — тихо спросила я.

— Мне показалось, ты и сама просто предпочла поверить в то, что это правда, чтобы разрешить конфликт, — вздохнул он.

— Я не совсем понимаю все эти вещи с пророчеством, но… Знаешь, когда твоя мама говорила, что не помнит о том, как она украла браслеты и писала записку — она была искренна. Так что… Ты прав, я предпочла поверить в это и сейчас рада, что мое предположение подтвердилось — это необходимо было прежде всего для тебя и твоего отца. О, а вот и он!

Работа артефактора оказалась интересной и невероятно сложной: такой запутанной схемы заклинания я не видела ни разу. Хотя нет, видела, правда всего лишь однажды — в дневнике Шэра. Как жаль, что я не могу рассказать Ларту о нем! Вряд ли бы кто-то мог разобраться во всем этом лучше него…

Через два дня браслеты были готовы. Ларт выглядел невероятно довольным: по его словам, он еще никогда не делал ничего настолько сложного! Я чувствовала себя вымотанной, ведь эти дни просидела в мастерской практически безвылазно, а обращение к моему Огню оказалось не на шутку болезненным. Так что когда Ларт, буквально лучась гордостью за хорошо сделанную работу, сказал: «готово», все, на что меня хватило — дойти с поддержкой Кэла до своей комнаты и упасть на кровать, даже не раздеваясь.

Разбудил меня стук. С трудом сползя с кровати, я доковыляла до двери и распахнула ее. Стоявшая за ней Талли тепло улыбнулась мне:

— Лин, светлого утра! Что, девочка, замучил тебя Ларт? Давай-ка я помогу!

Ласковое прикосновение к щеке, ее руки на плечах, и я чувствую, как сила Жизни наполняет меня здоровьем и легкостью. До сих пор я испытывала такое лишь раз, когда меня лечила мать Эрвейна. Подмигнув, Талли сказала мне:

— Кэл весь извелся, ожидая твоего пробуждения, ему не терпится наконец сделать тебе предложение как должно!

Я ойкнула, вдруг осознав свою глупость: я не взяла с собой ни одного платья! А так хотелось выглядеть красивой для любимого, да еще в такой необыкновенный момент… Талли хитро улыбнулась и спросила:

— Лин, а ты вообще платья носишь?

— Да, но я не взяла ни одного, — вздохнула я, — жаль…

— Надеюсь, ты не обидишься… Словом, когда у нас благодаря тебе все разрешилось, я осмелилась заказать для тебя платье. Подумала, вдруг тебе захочется надеть его… в особый момент!

В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянула служанка. Талли кивнула, и та зашла, неся красивое серебристое платье — как пояснила моя будущая свекровь, традиционный наряд эльфийских девушек. Я с благодарностью посмотрела на нее:

— Талли, спасибо!

— Лин, это я должна тебя благодарить за то, что мой сын счастлив и не отказался от нас. А платье — это такая малость… Иди сюда, сейчас мы из тебя принцессу сделаем!

Через час я любовалась результатом работы Талли и ее служанки. Да, девушка в зеркале вполне могла претендовать на звание принцессы из сказки! Серебристое платье мягко облегло изящную фигуру, густая масса вьющихся локонов уложена в высокую прическу, увенчанную диадемой, серые глаза сияют от счастья. Талли глубоко вздохнула и обняла меня:

— Ты красавица, Кэл будет в восторге! Желаю вам счастья! Пойдем, а то мой нетерпеливый сын уже дорожку перед домом протоптал!

Уже спускаясь по лестнице, Талли вдруг хлопнула себя по лбу:

— Ой, совсем забыла! Лин, мы хоть и отрекшиеся, но эльфы, и придерживаемся традиций. И у нас есть традиционная форма предложения вечного брака и ответа на это предложение. Не знаю, насколько для вас это существенно, но…

— Я бы хотела знать, как мне правильно ответить, — кивнула я.

— Тогда слушай! — и Талли быстро произнесла «пароль и отзыв».

Кэл действительно ожидал у входа в дом. Одетый в излюбленный им черный костюм с белоснежной рубашкой, он казался настоящим сказочным принцем. Да он и был им для меня! Увидев меня, он буквально просиял и предложил прогуляться с ним, на что я с радостью согласилась. Как только мы оказались вдали от любопытных глаз, Кэл опустился на одно колено, открыл шкатулку с браслетами и сказал, протягивая ее мне:

— Алиэн эс Лирэн, я люблю тебя всем сердцем! Ты — моя жизнь и моя душа, и я прошу разделить их со мной, согласившись принять меня в качестве твоего супруга — отныне и навеки!

Слова древнего эльфийского обряда звучали удивительно нежно и вместе с тем весомо, и я ответила также традиционно, пожирая взглядом любимого:

— Кэлларион Морванэ, моя жизнь и душа принадлежат тебе, и я согласна стать твоей — отныне и навеки!

Весь светясь, Кэл достал браслет и, поцеловав мою руку, надел его, а я сделала то же для него. Как только браслет оказался на его запястье, он встал и прижал меня к себе, целуя и шепча:

— Наконец-то! Моя, моя!

Я отвечала ему, прижимаясь все теснее и чувствуя, как бешено стучат наши сердца и разгорается желание. Он оторвался от меня с глухим стоном и прошептал:

— Милая, нас ждут, а если мы сейчас не уйдем, я не смогу тебя отпустить.

— Я не хочу, чтобы ты меня отпускал, никогда, — шепнула ему в ответ я, — но ты прав, сейчас не время. Идем?

Он посмотрел на меня с нежностью, улыбнулся и подхватил меня на руки, чмокнув в нос и заявив:

— Могу же я свою невесту на руках поносить!

Родители Кэла — они ждали нас в гостиной — встретили нас понимающими улыбками, а Талли влюбленно посмотрела на мужа и прошептала:

— Помнишь, милый, какими мы были? Ты меня тоже не хотел отпускать!

— Я и сейчас не хочу, родная, — негромко ответил тот, зарываясь лицом в густые волосы жены.

Кэл усадил меня на диванчик, сам сел рядом, обнял меня за талию и сказал родителям:

— Все, теперь Лин официально моя невеста!

— Мы очень рады за вас, дети! Пусть ваш брак будет счастливым, и надеюсь, Боги благословят вас! — улыбнулся Ларт и замялся, а потом все-таки спросил, — можно спросить, а вы детей хотите?

— Я очень хочу, — улыбаясь ему, ответила я, — только в ближайшем будущем у нас их точно не будет. Пожениться мы сможем не раньше, чем через три года, а потом еще и обучение отрабатывать…

— Жаль, что вы оба — боевые маги, — покачала головой Талли.

— А мне нет, — возразила я, — лучше я буду сражаться рука об руку с любимым и прикрывать ему спину, чем сходить с ума от беспокойства дома!

— Так я об этом не думала, — покачала головой Талли, — ты права… Хорошо, а вы думали, чем займетесь после того, как завершится отработка на Академию?

— Если честно, то нет, — ответил Кэл, — предпочитаем не загадывать, верно, Лин?

— Верно, всё равно судьба преподнесет нам сюрпризы! А вообще… Я хочу свой дом и детей — хотя бы двоих!

Кэл счастливо вздохнул и крепче прижал меня к себе, а его родители обменялись радостными улыбками. Затем Ларт сказал:

— Просто помните: здесь вам всегда рады, и вы всегда найдете у нас помощь и поддержку. Ну а свой дом… Это правильно, хотя мне бы хотелось, чтобы вы жили недалеко от нас…

Талли вдруг задумалась, словно вспоминая что-то, а потом в некоем полутрансе произнесла:

— Не дом, а замок. В моем видении — том самом, что натворило столько бед — я видела вас стоящими у парапета замка и мне показалось, что он ваш… — она встряхнулась и пожала плечами, — хотя я не поручусь за истинность последнего утверждения! Ладно, а какие у вас планы на каникулы?

— Я бы хотела порыться в библиотеке — вдруг и правда найду что-то полезное. Да и тренировки не хотелось бы забрасывать, — задумчиво произнесла я.

— Отдохнули бы, у вас был трудный год, — покачал головой Ларт.

— Папа, ты артефактор, а не боевой маг, и когда ты в последний раз тренировался с оружием? — подняв бровь, спросил Кэл.

— Да постоянно он тренируется, — выдала мужа Талли, — хотя он прав, отдохнуть вам и правда надо.

Я покачала головой и развела руками:

— Знаете, за последние два года я практически отвыкла отдыхать так, чтобы целыми днями ничего не делать. Да и слишком много у нас врагов для того, чтобы не стремится к постоянному совершенствованию. Ой, Ларт, это же вы учили Кэла владеть оружием? Очень хочу посмотреть на ваш спарринг!

Ларт улыбнулся:

— Желание прекрасной девушки — закон, покажем!

— Кстати, об артефакторах и артефактах. Папа, у Лин были точно такие же метательные ножи, как и у меня, как так вышло?

— Хм, первый комплект я делал еще на родине для одного из советников Владыки. А где ты их взяла, Лин?

— Купила в лавке в Тар-Каэре. Их и меч. Жаль, что я потеряла их в горах в прошлом году…

— Они тебе нравились? — спросил Ларт, — отлично, сделаем новые! А вообще забавно, что судьба вас сводила даже через артефакты…

— Ты даже не представляешь, насколько прав, — задумчиво произнес Кэл и добавил, обращаясь ко мне, — надо будет показать ему твой кинжал, Лин.

Ларт хотел что-то спросить, но в эту секунду дверь отворилась и вошел слуга, доложивший о посетителе. А еще через минуту мы расцвели радостными улыбками, поднимаясь навстречу Эрвейну.

После взаимных представлений — с Талли Эрв еще не был знаком — и приветствий он заметил на наших руках браслеты и весело улыбнулся:

— Лин, Кэл, мои поздравления! А уж как Сигни будет рада!

— Как она? — тут же спросила я.

— Все отлично, только скучает по тебе. Жаль, что я с коротким визитом, и не мог взять ее с собой.

— Ты прилетел по делу? Есть новости? — тут же насторожился Кэл.

— Пока нет, — покачал головой Эрв, — Ларкар улетел в Тар-Каэр к Раяну и еще не возвращался. А раз мы не знаем, откуда ждать удара… Вы же видели наших? Будем продолжать стеречь долину!

Ларт и Талли переглянулись, и последняя спросила:

— Тар Эрвейн, надеюсь, вы отобедаете с нами? Мы все были бы рады!

— Благодарю, с радостью, — ответил тот, — и зовите меня по имени, ведь Лин моей невесте почти сестра.

Талли кивнула и сказала, вставая:

— Тогда я вас оставлю, надо дать распоряжения. Ларт, мне будет нужна твоя помощь.

Они вышли, оставив нас одних, а я повернулась к Эрву.

— Послушай, я не спрашивала… Помнишь, в прошлом году вы собирались расследовать возможное предательство среди верхушки клана, вы нашли что-нибудь?

— Предательства не было, была доверчивость и глупость, — покачал головой тот, — один из советников был под влиянием. Как оказалось, его очень тонко обработали магией Духа: ему не нужно было что-то делать или передавать информацию, достаточно было просто не обращать внимание на некоторые вещи…

— А разве советники не имеют защиты от магии Духа? — удивленно спросил Кэл.

— Имеют, все они носят амулеты. А этот его снял в постели с любовницей, вот почему я говорю про доверчивость и глупость. Видимо, тогда его и обработали, а поскольку именно он отвечал за сбор и обработку данных разведчиков… — Эрв развел руками.

— А любовница? — поинтересовалась я, — кто она?

— Драконица из нашего клана, из преданной идеям клана семьи, именно поэтому он и не заподозрил ничего. Она исчезла сразу же, как стало известно о разгроме Таэршатт на полуострове, так что мотивы ее остались неизвестными.

— Маги сканировали всех? — поинтересовался Кэл, — можно ли быть уверенными в том, что среди вас не осталось… обработанных? Или, прости, предателей?

— Только тех, кто имеет доступ к важной информации, — покачал головой Эрв, — среди таких точно больше никого нет. А просканировать весь клан невозможно…

— Понимаю, — кивнул Кэл, — тогда будем ждать новой информации и осторожничать.

Обед прошел, что называется, в теплой и дружественной обстановке — по-настоящему дружественной, а не как на дипломатических приемах. После него Эрв улетел, но обещал вернуться, как только появятся новости. Родители Кэла оставили нас наедине, а я предложила жениху — ох, как же здорово это звучит — переодеться и полюбоваться закатом на берегу озера. Кэл воспринял мою идею с энтузиазмом, так что через полчаса мы, обнявшись, сидели у воды. Откинув голову ему на плечо, я призналась:

— Знаешь, всё так мирно, что я постоянно думаю: в чем подвох?

— Я думаю о том же самом, — кивнул он, — и мне очень не понравилась эта история с предательницей у Шарэррах. Кто знает, сколько еще драконов попалось в ее сети?

— А меня пугает другое. Если главный безопасник клана ложится в постель с непроверенной множество раз девицей да еще и снимает амулет… Что-то в этом есть очень подозрительное! Как такой дракон вообще мог попасть на этот пост?

— А драконы в большинстве своем не слишком хорошие интриганы, — пожал плечами Кэл, — они привыкли быть сильнее всех прочих рас, а между собой до недавнего времени в открытый конфликт не вступали. Вот эльфы — совсем другое дело, в хитросплетении интриг они как рыба в воде!

— Они? Кэл, мне все время было интересно, а вы сами себя эльфами считаете?

Он задумался, а потом пожал плечами:

— Мы придерживаемся большинства эльфийских традиций, уклада жизни, да и воспитание у нас то же самое. С одним исключением: все, что ограничивает личную свободу, в том числе и свободу выбора, для нас неприемлемо. Еще и поэтому мамин поступок с браслетами так поразил меня…

— Хорошо, что мы со всем разобрались, — ответила я, — ой, смотри, лебеди! Как красиво!

Прекрасные белоснежные птицы одна за другой опускались в воды озера. Наступал вечер, закат окрасил небо в десятки разных оттенков, от нежно-розового до яркого багрянца, и я всей душой пожалела, что не умею рисовать: это зрелище было воистину достойно запечатления! Мы сидели, обнявшись, и я чувствовала себя по-настоящему счастливой и благодарной за эти мгновения нежности и покоя. Долгой ли будет передышка или уже завтра нас ждет новый бой? Одни Боги ведают!

Глава 15

То ли Боги решили проявить к нам свою благосклонность, то ли готовили совсем уж феерическую пакость, но дни пролетали удивительно мирно. Мы просиживали часы в библиотеке, хотя гораздо чаще валялись на берегу озера, читая книги и обмениваясь впечатлением о прочитанном. Впрочем, надо признать, что в библиотеке работа была все-таки плодотворней: слишком часто наши чтения на берегу переходили в купание, а потом… Нетрудно догадаться, чем могут закончиться совместные купания двух влюбленных…

Как Ларт и обещал, он продемонстрировал мне и Талли спарринг с сыном. Уже когда они просто встали друг против друга, я залюбовалась: двое красавцев-мужчин в черном, оба зеленоглазые и черноволосые, удивительно похожие, с одинаковой улыбкой на губах. А потом они синхронным движением поклонились друг другу и буквально взорвались движением. Это было невероятное зрелище: чтобы хоть что-то различить, мне пришлось перейти в состояние боевого транса. Довольно скоро стало понятно, что они равны друг другу: верх брал то Кэл, то Ларт. Когда они остановились, я долго молчала, восхищенно глядя на них, что заставило мужчин удовлетворенно переглянуться. Когда я наконец смогла открыть рот, то все, на что меня хватило, было:

— Потрясающе! Я тоже так хочу!

Кэл рассмеялся и поцеловал меня в лоб, пообещав, что у меня непременно все получится, если я буду продолжать тренировки, которые мы и возобновили со следующего дня.

А еще мы начали тренироваться в магии Воздуха. Как-то раз я спросила у Кэла, что это были за воздушные путы во время моего «допроса», на что он ответил, что после обретения стихии он начал заниматься самостоятельно, чтобы иметь возможность хоть как-то применить магию в бою. Ничего серьезного — всевозможные воздушные петли, направленные удары — но кто знает, какие преимущества это может дать? Я признала его правоту и последовала его примеру.

Как и предполагал Ларт, довольно полезным оказался для нас дневник Вертариона — того самого предка Кэла, что был лучом звезды. Настоящим открытием для нас стали схемы боевых заклинаний. Всегда считалось, что удел боевиков — грубая сила, ведь в бою не до размышлений. Верт не опровергал последнего утверждения, однако писал, что есть возможность быстрой активации хорошо знакомых схем. Да, это требовало долгих и упорных тренировок, но превращало звезду в могучую силу.

История распада звезды оказалась поучительной. У них изначально не было таких прочных связей — в щеки словно плеснуло кипятком при воспоминании — как в нашей звезде. Сердцем звезды была девушка по имени Рошена, но в отличии от меня не чувствующая эмоции, а маг Духа. Именно ее магия держала звезду, все лучи звезды были мужчинами и побратимами. Все шло хорошо до тех пор, пока Рошена не влюбилась. И вот тут произошло то, что было с нами в Академии: члены группы начали чувствовать эмоции друг друга. Они продержались месяц, но так и не нашли способа бороться с этим, проведя ритуал разделения… Боги, как же нам повезло с Ланом! Если бы не он, не было бы и звезды! Кто бы мог подумать о таком всего год назад…

Немало времени я проводила с Талли. Кстати, моя будущая свекровь оказалась очень сильной целительницей, к которой приезжали за помощью издалека. Как она сказала, среди эльфов вообще немало сильных магов Жизни, вот только эльфийские целители кроме эльфов не лечат никого… Когда я рассказала ей о Лиарнэль, она пояснила, что та, видимо, попросту сбежала со своим будущим мужем еще до совершеннолетия и принесения клятвы Владыке. Разумеется, я не могла не спросить ее об истории их с Лартом любви. Мы сидели в гостиной, Кэл с Лартом были в мастерской — самое время поговорить! Талли улыбнулась мечтательно и нежно, вспоминая:

— Ларт старше меня на двенадцать лет. Мне было четырнадцать, когда мы познакомились, и я полюбила его с первого взгляда. Его привел в дом моих родителей брат, они были учениками одного артефактора. И, разумеется, он не обращал внимания на мои нежные взгляды… Три года он посещал наш дом как минимум раз в седмицу, осыпал меня дежурными комплиментами — теми, что обычно говорят расцветающим девушкам. Я ждала каждого его визита с замиранием сердца, хотя и понимала, что он ничего ко мне не испытывает. Ларт нравился девушкам, и многие желали бы видеть его своим мужем: красавец, умница, прекрасный боец, подающий большие надежды артефактор…

Вдохнув, Талли отпила глоток вина и продолжила:

— Мне было семнадцать, когда Ларт уехал — ему захотелось постранствовать по Аллирэну. О, какой это был скандал! Эльф из знатной семьи, вместо того чтобы как положено принести в тридцать лет клятву Владыке, жениться и жить как все, решает уехать! И не по приказу Владыки, не по велению родителей — сам! А за два дня до этого он поссорился с моим братом. Ларт был у нас, речь зашла об артефактах контроля разума, а у него идея подобного всегда вызывала отвращение. После ссоры он буквально вылетел в сад и столкнулся там со мной…

— Талли, Ларт говорил, что у вас пророческий дар открылся в пятнадцать лет? А вы видели Ларта в пророчествах?

Талли вздохнула:

— Я даже не сразу поняла, что это было. Пророчества, заставляющие меня действовать, начались много позднее, а тогда это были просто видения-советы. Наверное, я бы выдала себя, если бы не Ларт. За седмицу до его ссоры с братом я увидела, что должна предупредить его не встречаться с одной эльфийкой, если он не хочет оказаться женатым насильно.

— И вы?

— И я его предупредила. Он потрепал меня по голове как ребенка и сказал: «малышка, не забивай свою хорошенькую головку разными глупостями». О, как я была на него зла!

— А что было потом? — я даже подалась вперед, настолько мне было интересно.

— А потом… Как я уже говорила, он наткнулся на меня, выбежав из дома. И вдруг застыл и спросил, можем ли мы поговорить. Разумеется, я согласилась, мы прошли в беседку, и вот тут он меня огорошил, заявив, что мои видения — пророческие. Оказалось, он проследил за домом той эльфийки, о которой я его предупредила, и выяснил, что ее отец действительно замышлял сделать все, чтобы застать его со своей дочерью. Мы говорили долго. Он рассказал об опасностях, что ждут меня в случае, если кто-то узнает обо мне, и о том, что не хочет подчиняться нашим законам, что собирается уехать… Я пожелала ему счастливого пути и простилась с ним на три года…

— Три года без любимого… — покачала головой я.

— Мне было сложно, но я знала, что он вернется — видения сказали мне. Я втайне от всех изучала свой дар, с каждым днем все больше понимая — скажи я кому-нибудь о нем, и моя жизнь превратится в кошмар. А потом мне исполнилось двадцать — возраст представления юных эльфиек из знатных родов ко двору Владыки. И как раз в это время вернулся Ларт. Мы встретились с ним на балу и он наконец-то увидел во мне не девчонку, а женщину…

— Он начал за вами ухаживать?

— Да. И через месяц признался мне в любви. Я ждала его предложения, но однажды он явился ко мне с мрачным видом и рассказал, что собирается избрать путь каллэ’риэ, так что пришел попрощаться… Я рассмеялась ему в лицо и сказала, что его путь — мой путь, и если я ему нужна, то буду с ним до конца.

Помолчав, Талли вздохнула, глядя куда-то вдаль:

— Через седмицу мы покинули родной город. У нас не было ничего, кроме самих себя и нашей любви, лишь немного денег, заработанных Лартом. Мы переезжали из города в город — Ларт изготавливал артефакты на заказ, я лечила — пока через три года не приехали в долину. На заработанные деньги мы построили дом, а еще через восемь лет родился Кэл… И знаешь, за все эти годы я ни разу не пожалела о том, что избрала этот путь! Я люблю и любима, у меня замечательный сын, и моя магия помогает страждущим. Чего еще желать? Ну разве что маленькую внучку, — и она весело подмигнула мне, заставив меня улыбнуться и крепко обнять ее в ответ…

Выждав некоторое время, я решилась поговорить с Кэлом на тему, которую не решалась пока затрагивать — о тех самых снах. Признаться откровенно, меня мучило любопытство: что он думал о них? Мой вопрос его удивил и изрядно смутил, так что пришлось даже последовать его примеру в части «допроса». Он держался стойко, но в конце концов заявил:

— Все, я сдаюсь! Задавай свои вопросы!

— Скажи, что ты чувствовал после этих снов? Ты хотел найти ту, что тебе привиделась?

— Ну что тебе сказать? Я все-таки не железный! Красивая, страстная девушка приходит в мои сны, явно желая меня… Да, я хотел ее найти! И даже искал, вот только судьба меня все время сталкивала совсем с другой девушкой: молоденькой полуэльфийкой с потрясающей силой духа, не сдающейся ни при каких испытаниях. Я начал наблюдать за тобой и меня все больше тянуло к тебе, а образ девушки из снов становился все более блеклым, и вовсе померк, когда я увидел тебя на Зимнем балу в том восхитительном платье. Сначала я думал, что хочу быть тебе лишь другом, но скоро начал понимать, что мне этого мало… Все, хватит вопросов! Иди ко мне, милая!

Много часов мы провели в мастерской Ларта, наблюдая за его работой. А еще я показала ему кинжал, заставив Ларта изумленно ахнуть: по его словам, кинжал несомненно был артефактом, но магия, вложенная в него при изготовлении, не могла объяснить его необычных свойств! Когда же я рассказала про идею о наличии души, тот только покачал головой, поведав мне, что о таком он слышал только смутные легенды. Кстати, Ларт смог прикоснуться к кинжалу, но взять его не смог, пальцы попросту не сомкнулись на рукояти. Так что он только сожалеюще покачал головой, сказав, что не сможет объяснить странные свойства кинжала.

— Ларт, а какие артефакты вы вообще делаете? — спросила я как-то.

— Защитные, от изготовления других я всегда отказываюсь, — ответил тот и помрачнел, — если не считать истории с Таэршатт…

— Это не ваша вина, — покачала головой я, — а можно вопрос? Меня всегда интересовало, почему никто не изготовил амулетов для связи? Это так сложно?

— Над этим пытались думать, но так и не смогли разработать принцип. На коротких расстояниях работает магия Воздуха, но на длинных…

Я задумалась. Подходы техногенного мира здесь не сработают, но что если…

— Ларт, а если сделать артефакты для общения частями единого целого? Например, чтобы в одной тетради писать, а в другой появлялось написанное? Я не артефактор, и это может оказаться бредом…

— Такое сделать пытались, а вот с частями целого… Спасибо за идею, Лин, надо будет поэкспериментировать! Умница, дочка!

— Ларт, а у меня еще вопрос. Это качается обручальных браслетов… — замялась я.

— Что-то случилось? — с тревогой посмотрел на меня он, — что именно?

— Не случилось, вот только я подумала… Ларт, насколько тесную связь дают браслеты? Просто мы с Кэлом и без того чувствовали эмоции друг друга… Более того, нам пришлось накладывать заклинание, чтобы я не переживала все эмоции лучей звезды, а они — мои! Иначе наша звезда не просуществовала бы и седмицы…

Ларт надолго задумался, затем покачал головой и заговорил, словно припоминая:

— Насколько я знаю, такой истории, как у вас с Кэлом, еще не было, но… В древности были случаи, когда при очень сильном эмоциональном напряжении супруги в истинных парах начинали видеть глазами и слышать ушами друг друга, и даже мысленно общаться… Хотя я искренне надеюсь, что вам это не понадобится!

— Почему? Полезное же свойство!

— Потому что проявлялось оно только тогда, когда кто-то из пары находился в смертельной опасности, а вам я такого не желаю! Хотя с учетом того, как это все происходит у вас, может, для вас это и необязательное условие? Попробуйте, вдруг получится?

Разумеется, мы попробовали, и порой мне даже казалось: еще чуть-чуть, буквально шажок — и все получится, но сделать этот шажок нам так и не удалось. Прошло уже три седмицы после нашего прибытия в этот особняк, что показался мне столь негостеприимным вначале и ставший мне подлинным домом теперь. Я чувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей, а еще — попросту счастливой, как никогда с момента моего появления в этом мире. Ларт наконец закончил артефакты-ленты и однажды вечером отдал их мне, сказав:

— Вот эти, в цвет твоих волос — щит от огня и физического воздействия, активируются они одновременно двойным щелчком пальцев. Это, — он передал мне золотистую ленту, больше похожую на тонкий и пластичный металл, — артефакт, блокирующий оборот. Я немного доработал его, смотри, что надо делать!

Ларт взял «ленту» в руку, встряхнул — она выпрямилась с похожим на металлический щелчком — и слегка задел ей свое запястье. Лента тут же обвилась вокруг него, превратившись в браслет. Я восхищенно покачала головой:

— Вот это да! А кто может его снять?

— Только я и тот, кто надел артефакт. Причем достаточно задеть им руку, ногу, шею — он самостоятельно превратится в браслет, ошейник либо другое, — он хмыкнул, — украшение.

— И сколько он будет работать? — спросил Кэл, с интересом наблюдавший за действиями отца.

— Сколько угодно. Он подпитывается от самого дракона, так что прекратит работать только в случае его смерти.

— А щиты? — тут же задала вопрос я.

— Вообще-то они подписываются магией носителя, — ответил Ларт, — но…

— Но не стоит рассчитывать на то, что враги глупы и не имеют при себе тенаритовых браслетов, — подхватила я, — а без подпитки?

— Сутки. Прости, Лин, но большего мне добиться не удалось, — вздохнул тот.

— Целые сутки?! — я была поражена, тот амулет, что когда-то подарил мне Тирриан, действовал так мало…

— Отец один из лучших артефакторов Аллирэна, — с гордостью ответил мне Кэл, — так что не удивляйся! Спасибо, папа, — обратился он к отцу, — хотя я искренне надеюсь, что Лин они не понадобятся, но…

— Но лучше быть готовыми ко всему, — кивнул Ларт.

Искренне поблагодарив его, я сразу же вплела ленты в косу и с тех пор носила их постоянно. Впрочем, я всё равно почти никогда не оставалась одна, да и от дома мы далеко не отходили. И хотя защита ограждала от вторжений только дом и сад, мне казалось, что бояться нечего, ведь наш покой стерегли драконы из Шарэррах. Они не беспокоили нас, но мы ждали известий и поэтому совершенно не удивились, когда однажды один из них опустился на берег озера поодаль от места, где сидели мы с Кэлом, и сменил ипостась. Мы вскочили и заспешили ему навстречу, бросив книги, которые читали.

Дракон был мне незнаком, что было неудивительно: хоть я и познакомилась со многими из Шарэррах во время своего пребывания в замке год назад, однако это была лишь небольшая часть клана. Прибывший оказался высоким молодым мужчиной с пепельными волосами, резкими чертами лица и карими глазами, в которых промелькнуло что-то непонятное при взгляде на меня. Когда мы подошли, он учтиво поклонился:

— Нари Алиэн, тар Кэлларион, я Рэшарр, меня послал командир Эрвейн с важной вестью для вас. Это касается Каэхнора.

Меня вдруг захлестнуло странное ощущение: казалось, все мои чувства вопят «опасность»! Впрочем, неудивительно: я хорошо помнила, что меня ожидала роль приманки.

— Его нашли? — Кэл весь напружинился и даже слегка подался вперед.

— Да, но я бы не хотел говорить об этом здесь, — покачал головой тот.

— Разумеется, — кивнул Кэл, — позвольте пригласить вас в дом, тар Рэшарр? Надеюсь, вы пообедаете с нами?

— Благодарю, не откажусь, — ответил тот.

— Родная, проводи нашего гостя в дом, а я заберу книги и догоню вас, — сказал Кэл.

— Хорошо, — кивнула я.

Проводив любимого взглядом, я повернулась к дракону и пригласила:

— Следуйте за мной, тар Рэшарр!

Я сделала лишь несколько шагов, когда интуиция взвыла пожарной сиреной, но было уже поздно: удар по голове заставил меня провалиться в беспамятство…

Глава 16

Обморок был коротким, но сделал свое дело: к тому времени, как я пришла в себя, дракон уже высоко поднялся над землей, неся меня в когтях. Попыталась обратиться к магии Воздуха — тщетно! Неудивительно, опустив голову, я увидела на своих запястьях серые браслеты — ненавистный тенарит! Взглянув вниз, я увидела Кэла и Ларта, с трудом удерживающего его за плечи, а потом вдруг абсолютно четко ощутила чувства жениха: гнев, боль, страх за меня… И тоскливый, отчаянный крик «Лин!!!» Они словно переключили что-то в моем сознании, и я, не колеблясь ни секунды, затолкала подальше панику и позвала мысленно:

— Кэл, слышишь меня?

— Лин?! Что мне делать?

— Я попытаюсь послать сигнал тревоги Сигни, если не получится…

— Мы сейчас же пошлем гонца к Шарэррах. Держись, родная! Проклятье, да что ж это такое?!

— Мне кажется, мой похититель работает на Каэхнора. Я буду держаться, обещаю! Теперь так: помнишь наши упражнения? Попробуй сейчас посмотреть моими глазами! Я не знаю этих мест, а вам нужно будет знать, куда этот предатель меня отнесет.

Секундное молчание, затем ответ:

— Я вижу, Лин!

— Хорошо. Кэл, помни: я люблю тебя и верю в тебя. А сейчас я попробую связаться с Сигни. Говорить мы не сможем, но продолжай смотреть.

Отключившись, я представила себе Сигни, собрала воедино все свои чувства и словно швырнула их в ее направлении. Далекий отклик я почувствовала самым краешком сознания…

Через два часа Кэл сказал, что похититель несет меня в сторону моря. А еще через некоторое время я перестала слышать его «голос», который говорил мне, как он любит меня, гордится мной и верит в меня….Дошло ли мое послание до Сигни и Эрва, я не знала: даже если мне и удалось послать им сигнал тревоги, к тому времени, как прервалась связь, драконы еще не прилетели… Если же нет… Когда гонец, которого послали Кэл и Ларт, доскачет до владений Шарэррах, я скорее всего буду мертва…

Полет продолжался, а мне становилось все хуже. Я снова и снова вспоминала свой первый бал и ледяные глаза Каэхнора, дрожа от страха и отвращения. А потом вдруг в душе начал нарастать гнев, выжигая страх словно лесной пожар: я больше не Ринавейл эр Шатэрран, притворяющаяся робкой мышкой перед родичами! Я Алиэн эс Лирэн, я маг, пусть и не полноправный, я сердце звезды, проклятье, я воин, в конце концов! Меня учили сражаться и думать, за мной мои друзья и любимый, я не сдамся! Каэхнор ждет дрожащую куклу? Не дождется! Только бы суметь прицепить к нему блокирующий оборот артефакт, а там… Я оскалилась не хуже дракона — а там мы поговорим на равных! Пусть заблокирована магия, плевать, моей основной силой всегда был разум!

Наконец дракон начал снижение. Вокруг расстилалась безбрежная гладь моря, лишь прямо перед нами вырастал небольшой остров, скорее даже одинокая скала, о подножие которой с шумом бились волны. Неужели логово Каэхнора действительно здесь, на этом нагромождении камней? А где все его подручные? Или Рэшарр служит кому-то другому, но кому? Ладно, кто бы это ни был — пора активировать щиты! Жаль, что щит от физических воздействий скорее представлял собой щит от ударов, становясь от них только крепче — как говорил нам магистр Граяр, в таких щитах энергия удара переходила в энергию щита. Как там в физике, переход кинетической энергии в потенциальную? Однако от прикосновений этот щит не защищал, так что, к примеру, задушить меня вполне можно. Ладно, хотя бы не будут бить или колоть всякими острыми штуками — и то хлеб! Двойной щелчок — и мое время начало обратный отсчет. Жаль, что у меня нет часов вроде тех, что я видела в кино у героев боевиков!

Перед глазами мелькнула относительно ровная площадка, и дракон разжал когти, буквально сбросив меня на землю с полуметровой высоты. Падать меня учил еще Раян в замке, а мастер Ларг и мастер Дарэн довели это умение до совершенства, так что я перекатилась, гася инерцию, и вскочила на ноги, жалея об одном: полном отсутствии оружия. Рэшарр приземлился рядом и сменил ипостась.

— Предатель! — мой голос, полный гнева и презрения, хлестнул его словно плеть, заставив вздрогнуть. — Сколько тебе заплатили за меня?

— О, плата весьма и весьма неплоха, не так ли, Рэшарр, — знакомый голос развеял последние сомнения. Мгновение — и из теней выступила фигура в бледно-голубом. Ну что ж, экс-женишок, вот и свиделись! М-да, это уже не тот сиятельный тар, который был на балу: слегка потрепанный камзол, пояс с мечом, совсем не подходящий к парадному одеянию, да и общий вид какой-то… потасканный! Гордо подняла голову, и мой взгляд скрестился с взглядом Каэхнора, словно шпаги дуэлянтов. Ледяные голубые глаза глядели на меня, как на какое-то мерзкое, но весьма экзотическое насекомое.

— И вот это нарушило столько планов? — голос был полон презрения, — невероятно! Ну ничего, теперь ты послужишь моим целям

Шаг вперед, блеск когтя — и моя одежда, располосованная надвое, падает на землю, оставляя меня только в коротких панталончиках. Я ахнула и попыталась прикрыть руками грудь, вызвав презрительную усмешку на лице моего врага.

— Разувайся! — резкий приказ, и он принимается разглядывать длинный коготь, то возникающий, то исчезающий на правой руке. Частичная трансформация, которую когда-то давным-давно демонстрировал мне Эрв.

Я молча выполнила требование.

— Отлично, ни амулетов, ни артефактов! Прошу, — он издевательски поклонился, показав рукой на вход в пещеру за его спиной. Я молча шагнула туда, оказавшись в тени, и быстрыми движениями принялась расплетать косу, словно желая хоть немного прикрыться волосами.

— Тар Каэхнор, вы обещали, — голос Рэшарра дрожал, — моя сестра…

— О да, ты прав, обещал, — даже не видя лица Каэхнора, я живо представляла на его лице глумливую усмешку, — я обещал, что вы с сестрой снова будете вместе, не так ли? И я сдержу слово!

Жест, и в сторону Рэшарра летит гигантский огненный шар. Тот не успел сделать ровным счётом ничего: пламя охватило его, и он вспыхнул словно сухое дерево, душераздирающе крича. Еще один огненный шар, поменьше — и пылающая фигура падает со скал под издевательский смех Каэхнора:

— Я всегда держу слово! Передавай привет сестре!

Незаметный щелчок — и золотистая лента захлестнула запястье Каэхнора. Смех мгновенно стих, и ко мне повернулся жаждущий крови безумец.

— Что это такое? — голос сорвался на змеиное шипение.

— Уравнитель шансов, — чего мне стоило заставить голос звучать спокойно и холодно, знали лишь Боги, — теперь ты не дракон! Пока на тебе это дивное украшение, ты не сможешь сменить ипостась. И увы тебе — снять его смогу только я!

— Ты… Тварь… Я сожгу тебя, — и огненный шар летит уже в моем направлении. Не дрожать, не отводить глаза! Огонь охватил меня — и бессильно опал, не причинив вреда.

— Не стоит так нервничать. И кстати, от физических воздействий и магии Духа у меня щиты тоже есть, можешь попробовать! Или всё же поговорим как цивилизованные существа?

Шаг — и высокая фигура нависает надо мной, заставляя остро чувствовать свою уязвимость: одна, без оружия, босая и практически обнаженная… Ледяной голос пробирает до костей, глаза превратились в провалы в бездну, где нет места разуму:

— Щит от физических воздействий не защитит тебя от этого, — его руки медленно поднимаются к моему горлу и начинают сжимать его, — я убью тебя!

— И сдохнешь сам, — слова вырвались с хрипом, воздуха не хватало, свет начал меркнуть перед глазами. В последнюю секунду перед потерей сознания я увидела, как безумие ушло из глаз моего врага…

Судя по всему, без сознания я была час или чуть больше и пришла в себя, когда начинало смеркаться. Сразу же вспомнив все, что предшествовало моему беспамятству, я резко вскочила на ноги и нос к носу столкнулась с Каэхнором.

— Продолжим? — голос полон злобы, но слова звучат разумно, — теперь ты поняла, что я всё равно могу убить тебя?

— Да, но понял ли ты, что тогда умрешь и сам? Ты здесь один, посреди моря, без ипостаси, и более того — убей ты меня, и это станет необратимым! Долго ли ты продержишься на каменной скале без пищи?

В льдисто-голубом взгляде — потрясение и… сомнение? Все правильно, приступ безумия прошел, верх взял инстинкт самосохранения. Похоже, я на верном пути! Тянуть время для меня сейчас единственный выход, а значит, я должна его заинтересовать! Но чем? А что если… попробовать сыграть такую же, как он?

— Чего ты хочешь, чтобы снять это… украшение? — в голосе звучит ярость и одновременно — холодный расчет.

— Вернуться туда, откуда меня утащили, — пожимаю плечами, — вот только это невозможно! Единственным подходящим вариантом был этот глупый мальчишка, — презрительный кивок туда, где превратился в пепел Рэшарр, — но ты его убил!

— И тебе его не жаль?

— Этого? — небрежное пожатие плечами, — ни капельки. Я никогда не жалею дураков! Это же надо, так глупо попасться!

— Я дал ему магическую клятву, — усмехнулся Каэхнор, оценивающе оглядывая меня.

— Ха, представляю! И сколькими разными способами ее можно было толковать? Сразу предупрежу: со мной такой номер не пройдет. Были уже… желающие!

— Забавно… У меня было о тебе совсем иное мнение… Так как мы будем выбираться из этой ситуации? — он уселся на камень, формой напоминавший трон, и жестом велел мне присесть напротив. Я осторожно села на холодный камень и попыталась прикрыть грудь волосами, вызвав насмешливое Каэхнора:

— Твои сомнительные прелести меня не интересуют, да и вообще, для настоящего дракона вы все не более чем животные!

— Тогда тебе придется признать, что тебя обхитрило животное! — дерзко заявила я.

— Ты… Если хочешь жить, прекрати мне дерзить и тыкать! — последнюю фразу он буквально прорычал.

— О, прошу прощения, тар Каэхнор, вы правы, подобное нарушение этикета… Я назвала бы вас сиятельным таром, да недавние события в клане Таэршатт не располагают к этому, — со светской улыбкой произнесла я, — и простите, что не делаю реверанс, но мой гардероб в некотором беспорядке… Кстати, а где ваши сподвижники? Неужели они вас бросили?

— Они не могут меня бросить, — в голосе звучит торжество, — просто некоторые мои дела их не касаются! Да и покойник соглашался на встречу лишь в одиночестве… Жаль, что я не могу убить этого идиота второй раз!

— О, я могу понять ваш гнев, все сложилось не самым лучшим для вас образом, хотя для меня это несомненная удача. Тем более что искать вас ваши драконы не будут, не так ли? Тарр-эррей и объединение безусловно дают изумительный результат, но лишают прошедших их инициативы, — мило улыбнулась я.

Впервые я увидела на его лице откровенное удивление. Подняв бровь, он спросил:

— И откуда жалкая полукровка может знать такие интересные вещи?

— Увы, тар Каэхнор, жалким полукровкам приходится здорово стараться, чтобы завоевать свое место под солнцем! Поэтому некоторые из них становятся фаворитками наследного принца и получают доступ к очень интересной библиотеке, — по-кошачьи потянулась я, — и к разведданным! Мужчины любят поговорить в постели, а я очень люблю слушать!

— Интересно, и что в тебе принц нашел? — казалось, его взгляд ощупал каждую клеточку моего тела.

— О, Тир любит умных и полезных ему женщин! К тому же он считает, что я ему искренне предана, и он прав — ведь преданность мне столь выгодна! Ну и кроме того, в постели я совсем недурна, умею вести себя в обществе, да и на большее не претендую, в отличие от придворных тари, для которых неженатый принц — настоящее искушение…

— А ты точно та, которая мне нужна? — с сомнением протянул он.

— Вы думаете, ваш наймит ошибся? Это было бы забавно! Позвольте представиться: нари Алиэн эс Лирэн, студентка Магической Академии Тар-Каэра.

— И член боевой группы, именуемой «звезда». Точнее, ее сердце. Значит, действительно та. Удивительно, но ты не похожа на ту, кто рискуя жизнью будет идти за помощью для друзей!

Отлично, Лин, играем дальше! Каждая минута этого светского разговора — лишний шанс остаться в живых!

— Друзей?! Полно, тар Каэхнор! Друзья… Неужели вы и вправду верите во всю эту чушь? Любовь, дружба? Ничего подобного не существует, есть только более или менее выгодные союзы!

— А мне кажется, ты мне лжешь, — в его голосе звучал гнев, — мои маги, допрашивая пойманных на Даэрском полуострове студентов, выяснили, что с ними была ты! И только тебя не смогли найти, а потом прилетели эти Шарэррах и все уничтожили! А значит, привести их могла только ты! Ты поломала мне все планы, и ради чего? Ради спасения кучки жалких людишек? Или всё же ради друзей?

— Вы правы, это я привела Шарэррах. Все просто: сама по себе я не представляю особого интереса ни для Академии, ни для того же принца. А как сердце звезды — совсем другое дело! К тому же сделать обязанным себе целый клан драконов — огромный плюс. Так что все мои действия были продиктованы лишь здоровым прагматизмом! Вот почему я предлагаю цивилизованно обсудить наши претензии друг к другу и найти приемлемый для обоих способ их урегулирования, — послала я ему сладкую улыбку.

Он задумался, оценивающе глядя на меня. И в этот момент в мою голову ворвался зов:

— Лин!

— Кэл! Но как?

— Эрв прилетел через десять минут после того, как я перестал слышать тебя. Мы летим к тебе так быстро, как только можем! Что у тебя происходит?

— Здесь Каэхнор, в одиночестве. Мне удалось нацепить на него артефакт, блокирующий оборот, а сейчас я тяну время, разыгрывая из себя лживую хладнокровную стерву.

— Лин, говори ему что угодно, обещай все, что он захочет, давай любые клятвы, только продержись до нашего прилета! Мы уже над морем!

Уже? Значит, мне нужно продержаться максимум час! Я прекрасно понимала, что на самом деле уязвима: убить Каэхнор меня может в любой момент, а мне хотелось жить! Так что придется и дальше лгать и изворачиваться…

— Кэл, вы знаете, куда лететь?

— Да, я чувствую направление.

— Тогда… Я буду говорить много мерзкого, но это будет ложью! Я просто не хочу, чтобы ты…

— Любимая, я в тебе не сомневаюсь. Обмани эту сволочь, если сможешь! Все, я больше не буду разговаривать, чтобы не мешать тебе!

Каэхнор наконец решил нарушить молчание:

— И всё же, я предлагаю дать магическую клятву не вредить тебе и доставить тебя… ну не назад, а на берег, а ты снимешь с меня эту мерзость!

— Я согласна снять с вас это, но взамен потребую клятву не вредить мне, членам моей звезды, а также иным указанным мной лицам. Причем не вредить самому, не приказывать сделать это другому, не нанимать кого-либо, не подталкивать кого-либо к этому шантажом либо ложью…

— Хватит, — прервал он меня, — я уже понял, ты совсем не дура! Даже жаль, что ты не драконица, из тебя бы вышла неплохая супруга для главы клана.

— Сомневаюсь, я не люблю подчиняться кому-либо, — вскинула голову я, — а супруги глав кланов не обладают какими-либо особыми правами.

Он только усмехнулся и спросил:

— Так что ты предлагаешь?

— Насколько я понимаю, целью моего похищения не могло быть банальное убийство: месть, разумеется, дело благородное, но мстить мне для вас — мелко. А вот отомстить племянничку и былым союзникам из Шатэрран — другое дело. Так что я полагаю, что вы рассматривали меня как инструмент принуждения звезды к службе. Вот только есть один маленький нюанс: мы еще не полноправные маги, и наши возможности весьма ограничены.

— Я могу и подождать, — знакомая ледяная усмешка кривит губы.

— Да? Несколько лет?! Ну что ж, тогда остается один вопрос: что я лично буду с этого иметь?

Похоже, такого вопроса он явно не ожидал, потому что усмешка моментально покинула его лицо и он уставился на меня так, словно увидел впервые.

— Ты хочешь выгоды для себя?

— Разумеется. Никакая магическая клятва не заставит стороны выполнять договоренности так, как взаимовыгодная сделка! Так что если вам нужна служба звезды — подумайте, что вы можете нам предложить! При этом учтите, что сила звезды — в ее единении, а двое из нас шестерых — богатые аристократы, преданные короне Каэрии, да и я не собираюсь делать чего-либо, могущего навредить Тирриану. А еще одна — невеста дракона из клана Шарэррах. Так что ни против Каэрии, ни против Шарэррах мы действовать не будем.

— А ты? — взгляд на браслет на моем запястье, и язвительное, — кто был так глуп, что согласился связать свою судьбу с той, кто без сомнения переступит через него ради собственных интересов?

— Мой жених отнюдь не глуп, он тоже луч звезды и каллэ’риэ, так что помехой нашим планам он не станет, — улыбнулась я.

— Надеюсь, с Шатэрран или Таэршатт никто из вас не связан никакими узами? — язвительно спросил Каэхнор.

— Нет, и никакого предубеждения против конфликта с ними у нас нет. Что ваш клан, что Шатэрран не вызывают теплых чувств у прочих обитателей Аллирэна, знаете ли!

— А вы и не должны нас любить!

— Я понимаю, вы предпочитаете страх любви. Согласна, это хорошее оружие, вот только нередко наступает момент, когда страх становится настолько непереносимым, что принуждает действовать! Ну да ладно, это лишние умствования. Итак, чего конкретно вы от нас хотите и что готовы предложить взамен?

— То есть сделке ты веришь больше, чем магической клятве?

— Разумеется, тар Каэхнор! Подумайте сами: если вам нужна служба звезды, вы не только не станете меня убивать — вам будет выгодно, чтобы со мной ничего не случилось! По крайней мере до тех пор, пока мы не выполним ваш… скажем так, заказ! А магическая клятва… При должном уме — а в вашем я нисколько не сомневаюсь — обойти ее не так уж и сложно!

— А что ты хочешь взамен? — прищурился Каэхнор.

— В обмен на службу звезды и снятие этого чудного украшения с вашего запястья? — мило улыбнулась ему я и, дождавшись ответного кивка, пожала плечами, — должна сказать, вы меня озадачили, тар. Позвольте мне немного подумать?

— Думай, но недолго, — ответил он, разглядывая меня.

Что бы такое попросить, чтобы подтвердить образ жадной, но умной стервы? Просить деньги — глупо, слишком мелко! А если так…

— Во-первых, вы все-таки дадите ту клятву, о которой я говорила. Можем ограничить срок ее действия, если пожелаете, но смысл останется неизменным: вы не сможете каким-либо образом вредить поименованным мной лицам. Обещаю, их будет не слишком много! Во-вторых, вы вступите в переговоры с Тиром, то есть принцем Тиррианом: усиление Шатэрран — ближайших соседей Каэрии — его не слишком-то радует, и я думаю, что он не откажется оказать некоторое содействие вашему делу. При этом помощь звезды будет тесно сопряжена со… скажем так, заключением пакта о ненападении между Таэршатт и Каэрией, а также Таэршатт и Шарэррах.

— Я не буду ни о чём договариваться с Шарэррах, — резко ответил он, — со всем остальным я могу согласиться… Вопрос только в том, какую именно помощь может оказать мне твой любовник! И еще — какая тебе выгода? Ты не просишь денег, да и вообще ничего не просишь лично для себя!

Я усмехнулась, и в этот момент услышала Кэла:

— Лин, умница моя, продолжай, торгуйся, еще минута! Мы уже рядом с островом, на котором вы находитесь!

— А я предпочитаю получать выгоду не от врага, ставшего временным союзником, — открыто усмехнулась я, — а от того, кто мне и без того симпатизирует. Думаю, Тирриан по доброй воле захочет отблагодарить меня, и весьма щедро. А относительно помощи… Я не возьму на себя смелость принимать политические решения. В конце концов, я всего лишь женщина! Насчет Шарэррах я готова с вами согласиться, похоже, у вас действительно неразрешимые противоречия. Итак, что вы скажете на мои предложения?

Говорила я довольно громко, но мне всё равно не удалось заглушить шум крыльев.

— Что это?! — вскинув голову, Каэхнор шагнул ко мне, но тут же отпрянул, пытаясь избежать встречи с летящими в глаза мелкими камешками, которые я незаметно подбирала все время нашего разговора, — лживая тварь!!!

Так быстро я еще никогда не бегала: несколько секунд, и меня принял в свои объятия Кэл, а навстречу выскочившему из пещеры следом за мной Каэхнору шагнули Эрвейн и Ларкар.

— Лин! — любимый изо всех прижал меня к себе, — о Боги, ты жива! Сейчас, — он скинул камзол и закутал меня в него, пряча мою наготу. В тот же миг я вскрикнула, увидев, как с руки Каэхнора срывается огненный шар, и в ужасе зажмурилась.

— Не бойся, у нас амулеты, — шепнул Кэл, — отойди в сторону, милая, с этим мерзавцем у меня будет свой разговор.

— Подожди немного, — взмолилась я, дрожа в его крепких руках — наступила реакция, — ох, Кэл…

Прижимаясь к нему всем телом, я уткнулась носом ему в шею, чувствуя его тепло, защиту, ласку, не желая отпускать его даже на секунду. Он нежно поцеловал меня и осторожно, но непреклонно отстранил:

— Все, родная, больше он тебя не тронет.

Одно скользящее движение — и Кэл шагнул вперед, оказываясь лицом к лицу с белым от бешенства Каэхнором, вцепившимся в свой меч. Тот вдруг рассмеялся каким-то дребезжащим смехом, обращаясь к драконам:

— Вы, позор рода драконьего! Что, теперь клан Шарэррах работает ездовыми животными для людей и эльфов? И что же вы сделаете со мной? Я очень ценный заложник, вряд ли Ариэш простит вам мое убийство, ведь меня можно использовать!

Эрвейн и Ларкар переглянулись и виновато покосились в мою сторону. Что?! Эта тварь останется жить и сможет и дальше портить жизнь мне и моим друзьям?!

Отвечая на мой требовательный взгляд, Эрв негромко произнес:

— Прости, Лин! Я и вправду не могу его убить, у нас прямой запрет главы клана! И поэтому здесь только я и Лар, мы…

Его прервал Кэл:

— Вам и не придется ничего делать, — и обратился к Каэхнору, — я сам убью тебя за все, что по твоей милости пришлось вынести моим близким и друзьям. Вопрос только в том, умрешь ли ты как свинья под ножом мясника или как мужчина?

— А, так вот ты какой, женишок этой лживой суки! Что ж, ее мужем тебе не стать, сопляк, я убью тебя раньше, — осклабился Каэхнор, — хоть какое-то удовольствие получу напоследок!

Он шагнул навстречу Кэлу, вытаскивая меч из ножен. Эрвейн и Ларкар подошли ко мне, виновато потупив головы. Я гневно посмотрела на них:

— Я думала, что могу рассчитывать на вас и клан Шарэррах, а это… Неужели хоть кто-то из вас верит, что этот безумец может принести какую-то пользу?

— Прости, Лин… — Эрвейн прятал глаза.

— Если Кэл пострадает… Я никогда не прощу вам этого! — и резко отвернулась от них, глядя туда, где готовились биться не на жизнь, а на смерть мой любимый и мой враг.

— Он отличный воин, — тихо произнес Ларкар, — он справится…

— А Каэхнор?

— Он один из лучших мастеров меча среди драконов, — голос Эрва звучал сдавленно, — и у него огромный опыт, он старше Кэла на полторы сотни лет…

— Ты не помогаешь! — метнула я на него полный злости взгляд.

Тем временем противники скрестили мечи: шел этап прощупывания, они оценивали скорость, реакцию на ложные финты, искали уязвимые места друг друга. Кэл был холоден и сосредоточен, и я вспомнила произнесенные им во время одного из наших спаррингов слова: «Чувства мешают разуму. Даже если ты ненавидишь своего противника всем сердцем, отодвинь это в сторону, помни только о цели». С лица Каэхнора постепенно сползала глумливая усмешка: похоже, он не ожидал, что Кэл может оказать ему реальное сопротивление. Их движения все ускорялись, становились смазанными, наконец мне пришлось перейти в боевой транс, чтобы наблюдать за битвой. Сжав кулаки и до крови закусив губу, я молила Богов защитить моего жениха. Очередной обмен ударами, и стремительный вихрь распался, открывая нашим взглядам сражающихся. Оба были ранены: Кэл в левое плечо, Каэхнору меч рассек лоб и кровь заливала глаза. Снова звон мечей, переход на сверхскорость и болезненный вскрик: обманным финтом меч Кэла рассек бедренную артерию. Я с трудом удержалась от торжествующего «да»: сражаться на равных с такой раной невозможно! Полный ненависти взгляд Каэхнора, отчаянный, безнадежный выпад — и меч Кэла вошел ему прямо в горло, алая кровь пульсирующими толчками выплеснулась на клинок. Несколько секунд — и Кэл одним слитным, почти неуловимым движением высвободил меч и нанес мощный удар, перерубая шею. Отсеченная голова Каэхнора взлетела в воздух и подкатилась к моим ногам, а Кэл опустил меч, тяжело дыша. Я бросилась к нему, он выронил меч и шагнул навстречу, подхватывая меня на руки и зарываясь лицом мне в волосы.

— Живой, слава Богам, живой, — я целовала его, смеясь и плача одновременно, — отпусти, ты же ранен, дай я тебя хоть перевяжу!

— Это пустяки, царапина, — глухо проговорил он, не размыкая объятий, — родная, как же я за тебя испугался…

— И всё же дай я посмотрю, хорошо?

Он на миг прижал меня к себе еще крепче, а затем отпустил. Рана оказалась неглубокой, но кровоточащей, поэтому я кое-как перетянула ее вырезанной из остатков моей одежды повязкой, мысленно напомнив себе поговорить с Талли на предмет обучения хотя бы элементарным мерам первой помощи. Когда я закончила, ко мне шагнул Эрвейн:

— Лин, нам надо поговорить, объяснить кое-что…

— Объяснить? О да, объяснять вам придется многое! Но сейчас не время, Кэл ранен, да и я не в том состоянии, чтобы вести светские беседы! Отнесете нас назад или это будет урон вашей драконьей чести? — усталость физическая и моральная выплеснулась в язвительность на грани грубости.

Эрв вспыхнул, но ситуацию разрядил Кэл, покачав головой:

— Эрв, Лин устала и поэтому не в состоянии трезво оценивать ситуацию. Действительно, нам всем нужно отдохнуть и осознать происшедшее, ты не против? Отнесешь Лин?

— Да, конечно. И ты прав, поговорим после того, как вы придете в себя. Лар, — повернулся он к тому, — надо в чем-то прихватить с собой голову Каэхнора. Летим!

Полет назад прошел для меня как в тумане: наступило странное состояние тупой апатии. Казалось бы, следовало торжествовать, ведь погиб тот, кого я боялась и ненавидела, но я не испытывала ровным счётом ничего. Единственное чувство, пробивавшееся сквозь пелену безразличия — тревога за Кэла, я вдруг подумала, что клинок Каэхнора вполне мог быть отравленным…

Была глубокая ночь, когда мы достигли долины: небо усыпали мириады необыкновенно ярких здесь звезд, а жемчужный диск полной луны заливал землю колдовским светом. Наконец впереди под лунным светом заблистали воды озера, и я увидела ярко освещенный дом родителей Кэла и их самих, поднявших головы к небу. Эрвейн разомкнул когти у самой земли, я сделала пару шагов и осела на землю — ноги не держали. Талли бросилась ко мне, но я покачала головой:

— Со мной все в порядке, просто устала. Кэл ранен, и я боюсь, что клинок мог быть отравлен!

Талли охнула и бросилась к сыну, которого как раз опустил на землю Лар. Кэл был смертельно бледен, а по его лицу струился пот. Мать вгляделась в его лицо, коснулась тонкими пальцами раны и кивнула:

— Ты права, яд! Слава Богам, вы успели вовремя! Ларт, мне нужна моя сумка, срочно!

Казалось, тот телепортировался — так быстро он вернулся с сумкой. Я с трудом доковыляла до сидящего на земле Кэла и взяла его за руку, ощутив в ответ слабое пожатие. Талли достала из сумки какой-то флакон, удовлетворенно кивнула и обратилась к сыну:

— Прости, сынок, сейчас будет больно. Прошло много времени с момента ранения, кровь успела разнести яд по всему организму, это снадобье выделит отраву, а магия изгонит ее из тела. Готов?

Кэл кивнул и тут же выгнулся от боли, когда странно тягучая жидкость пролилась на рану. Его корежило почти минуту, а я держала его за руку и глотала слезы. Наконец Талли вздохнула и положила пальцы на плечо рядом с местом ранения, словно обнимая его ладонями. Некоторое время ничего не происходило, а затем из раны начала выходить какая-то противная на вид бурая субстанция, в конце концов сформировавшаяся в плотный шар размером примерно с мой кулак. Скривившись от омерзения, Талли сняла его с кожи куском материи, снова достала что-то из сумки и плеснула на рану, откуда тут же пошла чистая, не запятнанная ядом кровь. Еще одно движение тонких пальцев эльфийки, и рана закрылась, а Талли покачнулась и упала бы, не подхвати ее муж.

— Сынок, ты как? — вглядываясь в лицо Кэла и одновременно нежно прижимая к себе жену, спросил Ларт.

— Сейчас нормально, только усталость чувствуется, — хрипло ответил он и повернулся ко мне, — а ты, Лин?

— Да, я тоже, — как в трансе ответила я, — Ларт, если бы не ваши артефакты… Вы и Талли спасли мне жизнь, спасибо! И что с ней?

— Не надо благодарить, дочка, — покачал головой Ларт и вдруг его лицо исказилось от отвращения при виде тенаритовых браслетов на мне, — подожди минутку, я отнесу Талли в спальню — у нее просто истощение, надо отдохнуть — и постараюсь снять с тебя эту гадость!

Он ушел, стремительно шагая, а я обняла Кэла и положила голову ему на плечо.

— Не плачь, моя хорошая, все позади, — шепнул он мне, стирая слезы с моих щек. Я коснулась губами его пальцев, наслаждаясь этой незатейливой лаской.

Ларт вернулся через несколько минут, с легкостью разомкнул браслеты и сказал:

— Все, дети, вам надо отдыхать! Эрвейн, Ларкар, — обратился он к стоящим неподалеку драконам, — простите, что мы сразу не оказали вам должного гостеприимства. Идёмте, я провожу вас в отведенные вам комнаты — сегодня был очень трудный день для всех нас!

Кэл подал мне руку, сказав:

— Обопрись на меня, Лин!

Мы медленно поднялись по лестнице и подошли к двери моей комнаты. Кэл поцеловал меня в щеку и хотел уйти, но я остановила его:

— Прошу тебя, не оставляй меня! Я не хочу быть этой ночью одна, пожалуйста!

Меня била крупная дрожь, слезы безостановочно катились по щекам, горло перехватило. Я вцепилась в руки Кэла, словно утопающий в спасательный круг, и умоляюще посмотрела на него.

— Ну что ты, девочка моя, конечно, я не оставлю тебя, — он открыл дверь комнаты, усадил меня в кресло, а сам ушел в ванную. Вернулся через минуту, притянул меня к себе и шепнул, раздевая меня:

— Все, уже все, радость моя. Сейчас я отнесу тебя в ванную и ты хорошенько согреешься и смоешь с себя все тревоги этого дня.

Его слова не разошлись с делом: через минуту я погрузилась в почти горячую воду. Опустив меня, он сел на бортик, и спросил:

— Помочь тебе помыться?

Я кивнула, не в силах говорить: несмотря на то, что вода почти обжигала, мне по-прежнему было холодно, так что даже зубы стучали, а слезы лились ручьем. Все время, что Кэл мыл меня, точно ребенка, я безостановочно всхлипывала, даже не понимая, почему плачу: меня накрыла полноценная истерика. Наконец Кэл достал меня из ванны, закутав в полотенце, и отнес на кровать, а сам сел рядом, гладя меня по голове:

— Отдохни, тебе надо поспать.

— Я… Ты же не уйдешь?

— Я посижу с тобой, не волнуйся, — ласково сказал он.

Я замотала головой:

— Нет, ложись рядом со мной, мне нужно чувствовать тебя рядом. Пожалуйста!

— Хорошо, милая, тогда подожди пять минут, мне тоже нужно в ванную.

Он управился даже быстрее: не прошло и четырех минут — я считала секунды, прислушиваясь к шуму воды — как он лег рядом, прижав меня к себе, и шепнул:

— Спи, родная! Я здесь и никуда не уйду.

Проваливаясь в сон, я подумала: как же чудесно, когда рядом есть тот, с кем ты можешь побыть просто слабой женщиной…

Из сна меня вырвал кошмар: мне приснился Каэхнор, убивающий Кэла. Я подскочила, судорожно хватая ртом воздух и озираясь по сторонам. Кэл продолжал крепко спать, и я осторожно, пытаясь не разбудить его, шмыгнула в ванную. Уставилась в зеркало и покачала головой: да уж, красавица! Круги под глазами, нос распух от вчерашних слез, волосы спутались… Нет уж, не желаю, чтобы меня видели в таком состоянии!

Через час я вышла из ванной во вполне пристойном виде, подошла к кровати и залюбовалась спящим мужчиной. Он разметался во сне, скинув одеяло, и теперь мой жадный взгляд скользил по его обнаженному телу. Кэл пошевелился и прошептал: «Лин», и я почувствовала, как меня накрывает волна безумного желания. Не в силах удержаться, я опустилась рядом с ним на кровать и принялась покрывать поцелуями его шею и грудь, порой прикусывая бархатную кожу и нежно зализывая ее, спускаясь все ниже и ниже, не желая оставить без внимание ни единой точки тела желанного мужчины. Низкий стон: «Лин, любимая» только подстегнул меня к продолжению моего сладкого исследования. Мои губы на его бедрах, его руки в моих волосах и горячечный шепот: «сладкая моя, невероятная», от которого все внутри сжимается в один тугой комок и хочется плакать от счастья. Полустон-полурык, я шепчу «люблю тебя», и наконец прикасаюсь губами и языком к его возбуждённой плоти, вбирая его в себя, любуясь тем, как выгибается навстречу моим ласкам тело любимого и единственного мужчины и желая лишь одного: подарить ему наслаждение…Кэл дрожит под моими руками и наконец достигает пика, а мое тело пронзает разряд чистейшего удовольствия…

Минута — и я лежу на спине, а надо мной нависает возлюбленный с совершенно шальными глазами, шепчущий мне о том, как сильно он любит меня, как сходит с ума от моих ласк, как он счастлив… Его губы и руки на моем теле, невероятно сладкие и нежные, и слитный крик наслаждения, вырвавшийся из наших губ в момент, когда мы сливаемся воедино, соединяясь в извечном танце для двоих…

— Лин, солнышко мое, — мягкий шепот пошевелил волоски у ушей.

— Ммм? — ни двигаться, ни говорить не хотелось.

— Мне очень не хочется тебе это говорить, но нам нужно вставать и заниматься делами, — в голосе Кэла слышится смех.

— А может ну их, эти дела? — с надеждой спросила я.

— Увы, родная, но нас ждут. И родители, и Эрвейн с Ларкаром…

Я нехотя села и потянулась всем телом, с удовольствием отмечая, как загорелись зеленые глаза.

— Ты прав, надо вставать. Ой, — вдруг дошло до меня, — твои родители… Ведь их комнаты недалеко от моей, значит, они могли слышать…

Я вспыхнула, а Кэл подмигнул мне и улыбнулся:

— Ты — моя невеста, и если бы не правила Академии, была бы женой, так что я не вижу ничего дурного в том, что происходит между нами. И мои родители это тоже понимают. А если слышал кто-то еще, пусть завидуют!

Я покачала головой и насупилась, а этот… вредина остроухий щелкнул меня по носу и расхохотался, когда я в ответ зарычала:

— Сейчас откушу чьи-то шаловливые пальцы!

— Кусай, чем только не пожертвуешь ради мира в семье, — Кэл протянул мне руку, с трудом маскируя тяжелым вздохом смех.

Ах так! Ну-ну, посмотрим, что ты сейчас запоешь! Я притянула руку к своим губам и, глядя на него из-под ресниц, принялась чуть прикусывать и облизывать пальцы, вызвав судорожный вздох:

— Все, ты победила, пощади!

Мы одевались, помогая друг другу, целуясь и дурачась, и это было восхитительно: нести всякую чушь, подсмеиваясь друг над другом, словно влюбленные подростки, говорящие таким странным образом: «я люблю тебя».

Перед выходом Кэл остановил меня, его лицо вновь было серьезным:

— Лин, относительно Шарэррах… Что бы там не замышлял его глава — Эрвейн с Ларкаром вряд ли к этому причастны. Поэтому не стоит их винить в том, на что они никак повлиять не могли. Прости, но вчера ты повела себя…

— Жестоко и грубо, я знаю. Я попрошу у них прощения, в тот момент я была не в себе.

Спустившись вниз, мы застали родителей Кэла в столовой. Мы поздоровались и сели за стол, а они переглянулись с совершенно одинаковыми улыбками, одновременно лукавыми и понимающими, заставив меня смутиться. Заметив это, Талли поманила меня к себе и, когда я подошла, шепнула еле слышно:

— Мы очень рады, что у вас такая гармония во всем, и смущаться этого уж точно не стоит, — и добавила уже вслух, касаясь прохладными пальцами моих висков, — и давай-ка тебя немного подлечим, все-таки день у тебя вчера выдался не из легких.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я её, ощущая, как целительная волна проходит через тело, — и огромное спасибо за предсказание! А вам, Ларт — за артефакты, если бы их не было или они были бы в любом другом виде, я была бы уже мертва!

— Лин, я уже говорил: тебе не надо нас благодарить! — мягко сказал Ларт. — Пусть наши отношения начались не лучшим образом, но мы считаем тебя членом нашей семьи и любим как родную. Лучше расскажите, что вчера произошло.

— Не за едой, — прервал отца Кэл, — мы очень голодные! Верно, милая?

Я кивнула, голодная — не то слово, я буквально захлебывалась слюной, глядя на накрытый к завтраку стол.

— И правда, Ларт, дай детям поесть спокойно, нетерпеливый ты мой! — пожурила мужа Талли. Тот вдруг прищурился и низким бархатным баритоном почти пропел:

— И еще какой нетерпеливый!

Моя будущая свекровь вдруг зарделась и совершенно по-девчоночьи хихикнула: видимо, это была какая-то семейная шутка. Я с улыбкой посмотрела на них: уж не знаю, продолжала ли Талли винить себя за свое поведение в начале нашего знакомства, но сейчас она относилась ко мне с поистине материнской теплотой и участием, по-настоящему приняв в семью. Последняя маленькая сценка лишь подтвердила это, ведь настолько открыто проявлять свои чувства у эльфов возможно лишь в кругу самых близких родственников, причем близких не только формально, но и по духу.

После завтрака мы уселись в гостиной и начали беседу. Я заранее задумалась о том, стоит ли мне рассказывать обо всем, что я говорила Каэхнору, и решила ничего не скрывать. Все время моего рассказа Кэл, севший рядом со мной, обнимал меня за талию и не выпускал мои руки из своих. Когда я закончила, Ларт покачал головой:

— Лин, ты просто умница! Суметь столько времени водить за нос такого интригана — дорогого стоит! Повезло тебе, сынок, с невестой!

— Это мне с ним повезло, — возразила я, — ведь это Кэл меня спас.

Кэл хотел что-то возразить, но вдруг вмешалась Талли:

— Спасибо вам обоим! Слава Богам, этот мерзкий тип мертв! Знаете, когда меня похитили, то он как-то приходил, как сам выразился, «посмотреть на добычу». Мне потом очень долго снился этот его взгляд… — её передернуло.

— А что было здесь? — поинтересовалась я.

Кэл вздохнул и прижал меня к себе крепче, затем нехотя ответил:

— Когда этот Рэшарр унес тебя, я был в панике. Если бы ты не смогла связаться со мной, не сказала, куда тебя уносят… А еще я впервые почувствовал себе таким беспомощным: владей я магией Воздуха чуть получше, мог бы достать его, а так совсем чуть-чуть не дотянулся…

Я погладила его по руке и сказала:

— Ничего, в конце концов все к лучшему, ведь теперь у нас на одного врага меньше. А Эрвейн и Ларкар? Ты говорил, они прилетели почти сразу, как мы перестали слышать друг друга.

— Да, они приземлились, я сказал, что тебя похитили и несут к морю и мы тут же бросились в погоню. Так что их поведение на том острове и для меня стало неожиданностью, я просто не верю, что Эрвейн мог предпринять что-то против тебя. А теперь нам стоит с ними поговорить, ты не находишь? Кстати, а где они? — обратился Кэл к родителям.

— Они рано встали, позавтракали и ушли к озеру, — ответила Талли, — так что ищите их на берегу.

Действительно, мы нашли драконов на берегу, о чем-то ожесточенно споривших. Впрочем, стоило им заметить нас, как спор прервался, а они оба шагнули нам навстречу.

— Светлого дня вам, — поздоровался Эрвейн и, помрачнев, продолжил, — Лин, я хочу…

— Сначала я хочу попросить прощения за свои слова на том острове, — прервала его я, — я была несправедлива к вам. Единственная причина, которая может извинить мое поведение, это усталость и страх за Кэла — как оказалось, вполне обоснованный: клинок Каэхнора был отравлен.

При последних словах драконы переглянулись и скривились, а Ларкар прошипел: «бесчестный ублюдок!» Эрвейн взглянул на меня виновато:

— Лин, мы все понимаем, и нам нужно многое тебе рассказать. Боюсь, что просить прощения придется нам…

Возникло неловкое молчание, я оглядела мужчин и предложила:

— Давайте-ка сядем и все обсудим. У меня есть вопросы, и надеюсь, вы сможете на них ответить.

Мы устроились на берегу, я посмотрела на Эрвейна и спросила:

— Ну что, начнем? Кто такой Рэшарр?

Он заметно помрачнел, вздохнул и ответил:

— Помните, я рассказывал про советника и его любовницу? Так вот, эта любовница была сестрой Рэшарра.

— Подожди, то есть ты хочешь сказать, что вы не проверили всю ее семью, когда узнали об этой истории, — Кэл смотрел на него потрясенно, — это же просто очевидный ход!

— Проверили. Ее отец был в гневе из-за поступка дочери и фактически отрекся от нее, а Рэшарр… Он честно признался, что любит сестру и не верит, что она могла сделать что-то плохое… Ничего другого маги из них вытащить не смогли… А что с ним случилось?

Я жестко посмотрела на него:

— Каэхнор убил его. И как я поняла, Рэшарр похитил меня в тщетной надежде спасти сестру. Если бы вы хоть что-то сделали для ее поисков, или хотя бы проследили за ее семьей… А так, насколько я смогла понять, Каэхнор дал Рэшарру магическую клятву…

— Но как это возможно? — прервал меня Ларкар, — если он нарушил клятву…

— А кто тебе сказал, что он ее нарушил? — обернулась к нему я, — мне вообще хотелось бы знать одну вещь: у вас что, все такие доверчивые? Судя по всему, этот мерзавец дал Рэшарру клятву воссоединить его с сестрой и возможно, не причинять ей вреда, и тот даже не потребовал доказательств, что та, ради которой все затевалось, была жива на момент принесения клятвы! Так что клятва нарушена не была!

— Но как, если он дал клятву не причинять вреда, — растерянно оглянулся на командира Ларкар. Кэл хмыкнул, а я покачала головой:

— О Боги, Лар, это же так просто! Если она на момент принесения клятвы была мертва, и клятва звучала примерно так: «клянусь с этого момента не причинять твоей сестре никакого вреда и воссоединить вас после выполнения тобой моего поручения», то что именно он нарушил?

Ошеломленный вид Лара заставил меня вздохнуть. М-да, и как вообще можно быть настолько наивными? Неудивительно, что Каэхнору удалось обмануть Рэшарра. А кстати, о Каэхноре…

— Эрв, ты же говорил, что в Тар-Каэр собирался послать именно Ларкара, так как… — я не договорила.

Эрв усмехнулся:

— Раян нашел, где Каэхнор устроил свое логово. Это на востоке Адарии.

— И что вы будете делать с теми драконами, что пошли за ним? Не так уж велика их вина, с учетом проведенных над ними ритуалов, — не выдержал Кэл.

— Именно с учетом проведенных ритуалов их можно только убить, — мрачно ответил Эрвейн, — это не исправить даже магией Духа. Если Каэхнор привязал их к себе, то после его гибели они превратились в создания не только без воли, но и без разума.

— Ладно, а теперь расскажи-ка нам о том, что произошло на острове, — не выдержала я, — что за приказы вам были отданы? Если, конечно, это не тайна клана!

Эрвейн опустил глаза долу, а по лицу Лара вдруг скользнуло что-то… протест? Гнев? Он требовательно посмотрел на командира, который в свою очередь оглянулся по сторонам, точно ища того, кто возьмет на себя неприятную миссию. Желающих не нашлось, так что Эрв, тяжело вздохнув, начал рассказ:

— Некоторые советники сумели убедить нашего Главу в том, что убийство Каэхнора — не лучший выход, что более практично будет использовать его для ослабления позиций Шатэрран. Звучали даже предположения о том, что вернуть его на пост главы Таэршатт нам предпочтительней, чем фактическое объединение двух враждебных кланов. Мой отец и еще один советник пытались отговорить тара Ариэша от принятия такого решения, но безуспешно.

— Эрвейн, прости за откровенность, — не выдержал Кэл, — но у вас разведка практически отсутствует, уровень безопасности такой, что любой Тайной службе может лишь в кошмаре присниться, и ваши советники хотели играть с Каэхнором? Серьезно?! Да и кроме того… Он же был сумасшедшим, и при этом — невероятно хитрым, вы действительно считали, что такое… существо можно контролировать, а хоть одному его слову — верить?!

Я восхищенно посмотрела на любимого. Воин, который терпеть не может интриги? А вопросы задал именно те, которые вертелись у меня на языке! Оба дракона неожиданно одинаково горько усмехнулись, но ответил нам Эрв:

— Кэл, Лин, никто из драконов-воинов не хотел этого! Наши друзья, наши братья по оружию погибли в сражении с Таэршатт, и виноват в том Каэхнор! Но решают не воины, а политики, и поверьте, мой отец использовал все приведенные тобой, Кэл, аргументы — безуспешно. А когда прибыл Раян и началась разработка плана по захвату Каэхнора и его драконов… словом, тар Ариэш дал нам, воинам клана, прямой приказ.

— И как именно он звучал? — не выдержала я.

— Сделать все возможное, чтобы доставить Каэхнора живым в замок Шарэррах, — вдруг язвительно ответил Лар, — и мы его, кстати, не нарушили!

— М-да?! — удивленно уставилась я на расплывшуюся на его лице шкодливую улыбку.

Драконы переглянулись и одинаково хитро улыбнулись, а потом Эрв пояснил:

— Все возможное, а остановить Кэла от убийства Каэхнора было невозможно!

Я посмотрела на их хитрые физиономии — и расхохоталась, внезапно почувствовав облегчение от мысли, что хоть кому-то из драконов я могу доверять! Молодцы парни, и главное, не оспоришь!

— Спасибо, — отсмеявшись, улыбнулась я им, — а с тем, что вы мне помогли… У вас проблем не будет? Как вообще вы так быстро здесь оказались?

— Сигни сразу поняла, что с тобой стряслась большая беда, еще и хотела лететь со мной, но тут уж я твердо сказал ей «нет». А сам… Я улетел, сказав о произошедшем только отцу на всякий случай, просто побоялся, что меня могут задержать. Кстати, отец мне тоже посоветовал лететь втайне, он в последнее время все меньше понимает, что за грязные игры идут в руководстве клана. А проблемы… Ты друг клана, так что отказ в помощи тебе — позор для всех, но вот смогли бы мы помочь, задержись с вылетом хоть на час? Так что впрямую обвинить нас ни в чем не смогут, кроме «самовольного принятия решения вне вашего уровня полномочий», — произнеся последние слова, он презрительно скривился, — как говорит один из советников…

— А ты, Лар? — обратилась я ко второму дракону. Ответил мне Эрв:

— А Лар присутствовал, когда Сигни мне сообщила о твоем сигнале, и сказал, что оставить его на месте у меня получится только убив!

— И слава Богам, иначе как бы вы нас назад отнесли? — улыбнулась я Лару, — Эрв, а вот эти приказы главы… Это только приказы или это как у эльфов?

— Приказы. Но не исполнить прямой приказ — позор и бесчестье, после такого драконы обычно оставляют клан, — ответил тот и вскинул голову, — и всё же, если бы я увидел, что Каэхнор берет верх в поединке, я бы вмешался, клянусь, и сам бы его прикончил. И плевать мне на клан, который позволяет себе такое с друзьями!

— И я, — спокойно кивнул Лар, — а не сказали тогда мы этого потому, что в этом случае честь требовала бы оставить клан вне зависимости от наших действий, а в тот момент мы не были готовы принять такое решение, сейчас — другое дело. Я понимаю, что ты можешь нам не поверить, но любой из тех, кто сражался с вами бок о бок в том сражении на полуострове, поможет вам несмотря ни на какие приказы. Я говорил с другими, если хочешь, мы даже готовы принести в том магическую клятву.

Я посмотрела на глядевших прямо на меня драконов и вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок, такое доверие стоило всех испытаний. Я вздохнула и протянула им руки:

— Я верю вам, друзья, и мне не нужно никаких клятв! Тем более без вас двоих я была бы уже мертва! А что значит «оставить клан»? Я про такое вообще никогда не слышала!

Ответил мне Лар, его лицо вдруг стало строгим и замкнутым:

— Иногда дракон понимает, что политика клана или приказы главы идут вразрез с его честью. И тогда драконы покидают такой клан. У нас такое редкость, а вот у Таэршатт или Шатэрран случается чаще: даже там нередко рождаются те, кто понимает важность сотрудничества с другими расами. А принимать в клан беженцев из другого не принято…

— Простите, но это дурная политика! И что происходит с такими драконами? — мне действительно было очень интересно.

— Они уходят жить к людям, — тихо ответил Эрв, — потому что, как ни странно, только люди способны принять разумных другой расы. Хотя драконы-изгнанники обычно стараются не афишировать свою сущность и жить как все, вот только тем из нас, кто обрел крылья, это дается нелегко… А насчет дурной политики… Мы древняя раса, и корни некоторых наших традиций и правил неизвестны и нам самим.

Некоторое время мы молчали, а потом Кэл вдруг встрепенулся и спросил:

— Прости, Ларкар, ты сказал «сейчас — другое дело», что ты имел в виду?

Ответил ему Эрвейн:

— Лар хочет уйти из клана, именно об этом мы спорили перед вашим приходом… И хотя я его понимаю: наши лидеры заигрались, но не хочу терять его…

Мы потрясенно уставились на Лара, который сейчас выглядел непривычно: горькая складка у губ, странное выражение глаз, словом, он словно резко стал намного старше. Я вздохнула и начала говорить, подбирая слова:

— Лар, пусть я не вправе тебя отговаривать, но… клан это не его глава и советники, это все вы! И если его покинут те, для кого честь и верность слову на первом месте, во что превратятся Шарэррах? В подобие Шатэрран, думающих только о власти и выгоде? Сейчас ты не обязан уходить, и я просто прошу тебя — останься, хотя бы для того, чтобы я знала, что у вас в клане есть еще один дракон, на помощь и поддержку которого я могу рассчитывать!

— Лин права, — кивнул Кэл, — ты не можешь отвечать за решения главы, но каждый на своем месте может сделать немногое, способное повернуть ситуацию к лучшему.

— Лар самый большой идеалист из всех, кого я знаю, — вздохнул Эрвейн, — идеалист настолько, что он, по-моему, единственный верит в некоторые древние легенды. Вроде легенды о Шэртаэрре.

Я вскинула голову. Шэртаэрр? Может, это полное имя того дракона, которого я знаю как Шэр?

— Шэртаэрр? — голос Кэла прозвучал эхом моих мыслей, — кто это?

Лар смешался, но ответил:

— Наши летописи в основном ведут начало от Катастрофы, более древние утрачены. В одной из них есть рассказ о Шэртаэрре — драконе, который покинул свой клан и помогал жителям Аллирэна во время Катастрофы. Причем всем, независимо от расы! Может, это и легенда, но я хочу верить, что он действительно существовал!

Катастрофой назывался период природных катаклизмов, последовавших после попытки Харрэша открыть сеть порталов. Значит, речь действительно о Шэре!

Эрв скептически усмехнулся:

— Ага, ты вспомни, что в той же легенде говорится, что он основал Шатэрран, хотя все мы знаем, что его первым главой стал Эссей эр Шатэрран!

— Даже если что-то из легенды неправда, это не значит, что вся она ложь, — упрямо заявил Ларкар, вновь становясь тем, кого я встретила год назад — очень молодым драконом с упрямой верой в чудо. Мне вдруг стало тепло на сердце от мысли, что память о Шэре, пусть искаженная и неполная, все же сохранилась у его народа.

— А в ваших легендах есть упоминание о цвете чешуи этого дракона? — внезапный вопрос Кэла застал всех врасплох и заставил спорщиков уставиться на него с недоумением, — просто я тоже кое-что знаю о драконе по имени Шэртаэрр, жившим во время Катастрофы. Похоже, он был побратимом одного моего предка. Если это тот, то у него должна быть чешуя странного цвета — белая, но становящаяся радужной на солнце…

— Верно! — в глазах Лара светилась восторг ученого, нашедшего подтверждение своей невероятной теории, — а что еще ты о нем знаешь?

— Да в общем-то ничего. Упоминание о нем я встретил в дневнике своего предка, родившегося примерно через полгода после начала Катастрофы. Его отец, сильный маг-артефактор и побратим того самого Шэртаэрра, погиб перед нею, даже не узнав о беременности своей, — он смутился, — невесты. Они не успели пожениться… Так что все, что было в дневнике, это упоминание о Шэртаэрре со слов его матери…

Я слушала, чувствуя, как становятся на место кое-какие детали. Кинжал, с охотой идущий в руки Кэла и позволяющий прикасаться к себе Ларту… И если первое могло быть объяснено тем, что мы с Кэлом истинная пара, то второе… Значит, это действительно творение предка Кэла? Мне вдруг стало не по себе, казалось, моя судьба не принадлежит мне, словно некие могучие силы играют мною… Те решения, что я принимаю — мои, или я марионетка в руках неведомого кукловода? А впрочем, какая разница, если я обрела то, о чем даже не мечтала: мою истинную пару, половинку моей души, моего любимого?

— Вот видишь! — в голосе Лара звучало торжество, — значит, я был прав. Лин, а ты больше на нас не сердишься? — вопрос прозвучал с надеждой и как-то по-детски.

— Нет, друг мой, я и не сердилась в общем-то, просто сорвалась тогда. Но прости, теперь я запомню, что подлинная дружба возможна с отдельными драконами вашего клана, а не с кланом в целом!

Лар улыбнулся мне в ответ и вдруг хитро прищурился:

— А кстати, я еще не успел поздравить вас с помолвкой. Видишь, Лин, я был прав год назад!

— Прав, что уж говорить, — развела руками я, — а какие у вас теперь планы?

— Нам пора улетать, — вмешался Эрвейн, — мы и без того долго отсутствуем.

— Может, хотя бы пообедаете с нами? — спросил Кэл.

— Нет, прости. Да и Сигни наверняка волнуется, надо ее успокоить. Я постараюсь через несколько дней прилететь и рассказать вам все новости.

— Что ж, тогда до встречи! — улыбнулась ему я.

Глядя вслед улетавшим драконам, я вздохнула, сказав Кэлу:

— Знаешь, я за них переживаю. И вообще мне не нравится, что творится в Аллирэне в последнее время…

— Ты права, родная моя, — обнимая меня, кивнул Кэл, — но что мы можем сделать? Только учиться и стремиться стать сильными магами! Кстати, а о чем это таком Ларкар сказал напоследок?

Улыбаясь, я пересказала ему слова Лара о «моем эльфе», на что меня жарко поцеловали и заявили, что «эльф действительно только твой».

Как Эрвейн и обещал, он вернулся через четыре дня, причем вместе с Сигни, которая даже расплакалась, обнимая меня, а потом просияла необыкновенно теплой улыбкой, поздравила нас с помолвкой и тут же утащила меня «пошушукаться», строго-настрого запретив мужчинам следовать за нами. Так что мы уселись на скамейке в саду, где мне пришлось выдержать настоящий допрос. Сигни интересовало все, начиная с нашего путешествия и того, как меня приняли родители Кэла. В отношении последнего я ограничилась парой фраз о том, что будущая свекровь сначала была настроена по отношению ко мне не очень благожелательно, а потом, осознав, что мы действительно любим друг друга, приняла и полюбила меня. Рассказала и о похищении, заодно расспросив Сигни о том, что она почувствовала, услышав мой зов. Как оказалось, мой отчаянный мысленный вопль для нее прозвучал четким: «на помощь!». Сигни слушала мой рассказ, кивая, а потом все-таки не выдержала:

— Лин, а как у вас с Кэлом?

— Потрясающе, восхитительно, причем во всех смыслах, — чуть покраснела я.

— Ох, подруга, я так за тебя рада! — обняла она меня, — и я тоже так счастлива, что порой становится страшно. Только постоянно переживаю за Эрва…

— Понимаю… А пойдем, я познакомлю тебя с Талли и Лартом? Они замечательные, тебе понравятся!

Я была права: родители Кэла понравились Сигни, да и сами приняли мою подругу очень тепло, и тут же предложили ей и Эрву погостить у них немного. Друзья с радостью приняли их приглашение, и три дня мы провели в их компании. Как потом сказала нам Талли, ей давно уже не было так весело, как в эти дни, на что Кэл пожалел, что здесь нет остальной нашей звезды. Улетая, Эрв напомнил нам обещание наведаться к нему в гости и предложил доставить нас назад в Академию силами драконов. Мы с радостью согласились: смысла тратить стремительно подходящие к концу каникулы на обратную дорогу не было никакого.

Оставалось десять дней до окончания каникул. В это утро нас разбудил шум крыльев: вчера мы допоздна засиделись вчетвером на берегу озера, любуясь закатом и разговаривая обо всем на свете, а сегодня настало время отъезда… Ларт обнял нас обоих и пожелал легкой дороги и удачного учебного года, Талли, заливаясь слезами, бросилась обоим на шею и крепко расцеловала, велев нам беречь друг друга. Я порывисто обняла ее и шепнула в ответ:

— Спасибо за все, Талли! Мне никогда еще не было так хорошо, как здесь! Я впервые почувствовала, что это такое — иметь настоящую семью!

Поднимаясь в воздух, мы еще долго вглядывались назад, туда, где обнявшись и глядя нам вслед, стояли две черноволосые фигуры…

Глава 17

Глядя на стремительно проносящиеся внизу земли Каэрии, я вспоминала прошедшие несколько дней…

К моему искреннему удивлению, Эрв и Лар принесли нас не в замок клана, а в небольшой дом, стоявший на берегу реки у подножия плато, на котором находился замок. Увитый плющом, он казался частью поросшего зеленью склона холма, примыкавшего к нему с севера. Окружал дом сад, в котором ветви плодовых деревьев кренились под тяжестью спелых и источающих сладкий аромат груш и яблок. Словом, при взгляде на него сразу приходило на ум определение «семейное гнездо». Как оказалось, я не ошиблась: по словам Эрва, хотя у каждого из советников и их семей в замке были апартаменты, они предпочитали иметь и собственное жилье, и это был дом их семьи.

У дверей дома нас встретили Сигни и Лиарнэль, радостно приветствовавшая меня:

— Лин, здравствуй, девочка моя! Ох… — она увидела браслет на моем запястье и покачала головой, — мне Эрв говорил, что ты помолвлена, но что речь идет о вечном браке — нет! А это твой жених? — ее глаза обратились на подошедшего к нам Кэла.

— Да, Лиарнэль, позвольте представить вам моего жениха — Кэлларион Морванэ, или просто Кэл. Кэл, это мама Эрвейна, тари Лиарнэль.

— Очень рад знакомству, тари Лиарнэль, — сказал Кэл, целуя ее руку.

— Морванэ?! Вы сын Лартариона?! А вашу матушку зовут Таллэриэль?!

— Вы знаете моих родителей, тари Лиарнэль? — удивленно поднял брови Кэл.

— Зовите меня просто Лиарнэль. А относительно ваших родителей… лично я с ними не знакома, ведь происхожу из гораздо менее знатного рода. Но я хорошо знаю их историю! Ещё бы, ведь это был самый крупный скандал у эльфов за последние несколько сотен лет! И притом одна из самых романтичных историй, которые я слышала, — мечтательно улыбнулась она, — так приятно знать, что у нее счастливый конец! Так что, получается, они живут совсем недалеко от нас?

— Все верно. Я думаю, они были бы рады с вами познакомиться, — улыбнулся ей Кэл.

— Я бы тоже была рада, тем более, что училась у того же целителя, что и ваша матушка, — улыбнулась в ответ Лиарнэль, — впрочем, что мы на пороге стоим? Прошу вас в дом, надеюсь, вам у нас понравится!

— Мы в этом не сомневаемся, — в один голос ответили мы.

И нам действительно понравилось. Мы гуляли, плавали в реке, разговаривали, а еще было очень интересно наблюдать реакцию Кэла на маленькую сестренку Эрвейна. Первый раз я видела на лице у мужчины такой восторг и благоговение при виде младенца! Если честно, единственной моей мыслью при взгляде на эту картину было: «хочу от него ребенка!»

Единственным негативным моментом нашего пребывания в гостях ожидаемо оказался разговор о политике, состоявшийся тем же вечером. Прилетевший на закате отец Эрвейна пригласил нас троих — меня, Кэла и Эрва — в гостиную для, как он выразился, откровенного и неприятного разговора. Стоило нам занять свои места, как Каррэн начал свой рассказ:

— Как ни стыдно мне говорить это, но я не понимаю, что происходит в нашем клане. Если бы всех советников не проверили на магию Духа, я решил бы, что имеет место воздействие! Причем точно знаю, кого бы заподозрил в том, что он находится под ним — Саррэша, все остальные просто прислушиваются к нему, ведь он самый старший из нас…

— А кто такой этот Саррэш? — поинтересовался Кэл, — кроме того, что советник? И за что, если не секрет, он отвечает в клане?

Каррэн задумался:

— Хм… Проще всего ответить на последний вопрос, он отвечает за, скажем так, внешнюю политику клана. Именно поэтому в части решений, касающихся этого направления, тар Ариэш прислушивается в первую очередь к нему. А помимо этого… Ему больше трехсот, он очень скрытен и единственный из советников не имеет семьи… Может, ты его помнишь, Лин, на Совете в прошлом году именно он высказал сомнения относительно мотивов Ринавейл эр Шатэрран.

Я прищурилась, вспоминая, а Кэл бросил на меня быстрый понимающий взгляд. Ага, точно: грузный брюнет с каким-то странным выражением лица и недовольно поджатыми губами, его явно тяготило мое и Раяна присутствие на Совете. Тогда он показался мне каким-то скользким и несимпатичным, но я отнесла это на счёт его высказываний относительно Ринавейл. А может, дело не только в этом, а сработала моя неконтролируемая интуиция? Кивнув, подтвердила:

— Помню. Если честно, он показался мне весьма неприятным типом.

— Мне он тоже всегда таким казался, — развел руками Каррэн, — но я связывал это с его ко мне отношением. Он считает меня молокососом, недостойным звания советника клана, и в свое время резко возражал против моего назначения. Если бы не поддержка Ариэша, вряд ли бы я занял этот пост. Хотя, по правде говоря, никогда и не желал его… Кроме того, он один из тех немногих, кто недолюбливает Лиарнэль, и в свое время откровенно не одобрил мой выбор спутницы жизни. Даже теперь, когда очевидно, что мы с Лиа истинная пара, он считает наш брак ошибкой! Да и к Эрву он относится весьма предвзято. Ты не говорил им, сынок? — обратился он к молча слушавшему наш разговор Эрвейну.

— Нет, главное, что все хорошо закончилось, — помотал головой тот.

— А мне кажется, вам надо знать, — не согласился его отец, — Саррэш пытался добиться наказания Эрвейна и Ларкара за то, что они бросились вам на помощь, не доложив руководству клана и не ожидая его решения! И за то, что они не помешали убийству Каэхнора!

— Что?! — мой и Кэла возмущенные голоса слились в один.

Каррэн покачал головой и сделал быстрый успокаивающий жест:

— Относительно первого Саррэш впервые на моей памяти получил выволочку от нашего Главы. Честно говоря, мне было очень приятно наблюдать, как Ариэш на него рычал! Он сказал, что день, когда он накажет одного из воинов, не раздумывая бросившегося на помощь другу клана, станет днем несмываемого позора для Шарэррах. Исключение, по его словам, может составлять только период военных действий. Знаете, мне показалось, что он воспринял с облегчением тот факт, что Эрв и Лар приняли решение самостоятельно, ведь ему не пришлось обсуждать с советниками вопрос о том, какую именно помощь необходимо вам оказать. Дело в следующем: хотя глава клана и может принимать самостоятельные решения, традиции в отношении помощи представителям других рас требуют обязательного одобрения Совета.

Мы мрачно переглянулись. М-да, ну и порядочки! Получается, промедли друзья немного — и наша судьба решалась бы Советом? А если учесть, что меня могли просто не найти…

— А что относительно убийства Каэхнора? — не выдержал Кэл.

Ответил ему Эрв:

— А мы сказали, что остановить тебя можно было только одним способом — убив, а это всё равно, что убить Лин. Нам не очень-то поверили…

— И зря! — жестко ответила я, — мы одно целое, его боль — моя боль. Если кто-то причинит ему вред, он станет и моим врагом. И что было дальше?

— А дальше… — вздохнул Каррэн, — Саррэш заявил, что тот, кто в данной ситуации не смог найти приемлемого решения, недостоин звания воина клана, и тем более — командира отряда. Вопрос обсуждали достаточно долго, но в конечном итоге Саррэша поддержал только один из советников, и Совет принял решение, что поведение парней было вполне оправданным.

Мы с Кэлом переглянулись. Странный этот Саррэш… Кэл вдруг прищурился и посмотрел на меня:

— Интересно, мы думаем об одном и том же? Каррэн, — повернулся он к хозяину дома, — а вам не кажется, что все дело в том, что этот ваш Саррэш просто относится к другим расам так же, как Таэршатт или Шатэрран?

— Ты прав, — кивнула я, — я подумала об этом же. В таком случае становится понятным его отношение к Лиарнэль и Эрвейну. Каррэн, а у Саррэша есть причины не любить другие расы?

— Я не очень хорошо знаю прошлое Саррэша, хотя… Ходили смутные слухи, что в молодости он был влюблен в эльфийку, но та ему отказала… Проклятье, неужели вы правы? Надо будет поговорить с Ариэшем, — он выглядел явно расстроенным, — хотя разве в этом случае маги Духа не нашли бы этого?

— Не обязательно, — покачал головой Кэл, — если он не ведет никаких переговоров с враждебными кланами и искренне верит в то, что все его действия направлены на благо клана, как он его понимает…

Эрвейн не выдержал:

— Я не понимаю одного… Если ему так не нравится политика клана, почему он не отречется?

Каррэн горько усмехнулся и промолчал, так что на вопрос ответила я:

— Эрв, ты серьезно веришь, что понятие чести сочетается с понятием «трехсотлетний политик»? Вместо того, чтобы изменить свое отношение либо отречься, он попросту исподволь меняет эту самую политику…

Некоторое время мы молчали, а потом я встрепенулась:

— Каррэн, а Раян? Он еще в замке? А почему не прилетел с вами?

Каррэн помрачнел, а затем нехотя сказал:

— Он улетел после того, как мы приняли решение относительно свиты Каэхнора, заявив, что оно свидетельствует о том, что подлинное отношении клана к людям не соответствует тому, что всегда исповедовали Шарэррах.

— Вот как?! — я была удивлена, несмотря на то, что Раян был боевиком, дипломатичности ему было не занимать, — и что же такое вы решили с ними сделать?

— Ничего, — коротко ответил тот.

— Как ничего?! — я была поражена.

— Все просто, опасности для нас они не представляют, теперь они фактически полуразумные существа. Будь они членами нашего клана, мы бы, так сказать, прибрали за собой. А так…

— А так они будут охотиться сначала на скот, а потом и на людей! — воскликнул Кэл, — неужели вам всё равно?

— Так решил Совет, — развел руками Каррэн, — увы! Я пытался убедить членов Совета, что помощь в данном вопросе укрепит связи с людскими королевствами, но безуспешно. С Адарией, где они обосновались, у клана нет общих границ, так что у нас и интересов там нет. А единственный клан, с территорией которого граничит Адария — Шатэрран, который в любом случае не станет вступать с ними в союз, так что бояться нам этого не приходится. Получается, помощь в данном вопросе не принесет клану ровным счётом ничего, а при захвате или уничтожении Каэхноровских последышей могут пострадать наши воины.

— Отец, ты же знаешь — воины готовы лететь, причем нам не нужно приказа, дайте лишь разрешение! — воскликнул Эрвейн.

Тот лишь покачал головой и развел руками:

— Его не будет.

— Простите, Каррэн, меня не учили дипломатии, но на мой неискушенный взгляд это глупо и недальновидно, — возразила я, — иметь лишнего союзника, граничащего с вашим врагом, не помешает! Да и потом, с Каэрией у вас тоже нет общих границ, однако вы почему-то заинтересованы в союзе с ней!

— Верно, но в Каэрии есть то, чего нет в Адарии, где к магам относятся весьма настороженно — Магическая Академия! Маги чрезвычайно полезные союзники, так что подобное решение обосновано, — пояснил тот, — ну и кроме того Каэрия тоже граничит с Шатэрран, так что и в этом интересы клана соблюдены.

— А вы не боитесь, что отказ в помощи Адарии будет расценен как причина для разрыва союзнических отношений с Каэрией? — усмехнулся Кэл.

— А что, есть основания для подобных опасений? — Каррэн даже подался вперед, ожидая ответа.

— Есть, и очень веские, — ответила я, — даже не учитывая возможного охлаждения между драконами и людьми, вы не знаете или забываете один важный нюанс: Каэрия и Адария давние союзники! Более того, наследный принц Тирриан помолвлен с принцессой Адарии, так что скоро союз скрепят и родственные связи!

— А вот этого мы не учли, — растерянно проговорил Каррэн, — точнее, об этом на Совете не было сказано ни слова!

— Значит, либо ваш Саррэш даром ест свой хлеб, ведь не знать этого при его должности невозможно, — язвительно заметил Кэл, — либо он специально об этом умолчал с целью добиться принятия благоприятного для него решения!

Каррэн вскочил и прошелся по комнате, подошел к окну и некоторое время всматривался вдаль — туда, где находился замок клана, а затем резко повернулся к нам. Лицо его было жестким и суровым. Внимательно поглядев на меня и Кэла, он вдруг поклонился нам:

— Я благодарю вас за то, что открыли мне глаза и за совет, и немедленно извещу обо всем Ариэша. Надеюсь, нашей былой дружбы хватит на то, чтобы он захотел меня выслушать! И у меня есть еще вопрос: сможете ли вы в случае необходимости передать послание кому-нибудь из властей Каэрии?

— Да, мы готовы передать его либо принцу Тирриану, либо канцлеру в собственные руки, — ответила я, — вас это устроит?

— Разумеется, — воскликнул Каррэн, светлея лицом, — а вы не хотите посетить замок?

Мы переглянулись, Кэл пожал плечами, а по нашей эмоциональной связи я ощутила, что он как бы говорит мне: «особого желания не испытываю, но если нужно — готов». Я чувствовала то же самое, так что именно такой ответ я озвучила Каррэну…

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и посмотрела вниз, на стремительно приближающиеся стены Тар-Каэра. Путешествие подходило к концу, как и каникулы: оставалось всего четыре дня до начала занятий. А до этого мне еще предстоит встреча с канцлером и, возможно, с принцем. Ведь за несколько часов до нашего отлета Каррэн передал мне письмо от тара Ариэша Тирриану, в котором было сказано, что клан Шарэррах будет готов помочь в уничтожении бывших рабов Каэхнора в случае, если Каэрия обратится к ним за помощью… Кроме письма он принес весть о том, что Саррэша отстранили от всех дел до окончания проверки его деятельности. Кстати, оказалось, что его в последнее время несколько раз видели с Рэшарром… Впрочем, это нас уже не касалось: главное, нашим друзьям больше ничего не грозило!

Несколько взмахов мощных крыльев — и когти аккуратно раскрываются у самой земли, а через несколько секунд несший меня Лар сменил ипостась. Рядом приземлился Эрв с Сигни и Террис — еще один дракон из отряда Эрвейна, сражавшийся в битве на Даэрском полуострове — с Кэлом. Драконы планировали отдохнуть в городе несколько дней, а затем пуститься в обратный путь. Похватав свои сумки — вернее, мои и Сигни сумки подхватили мужчины — мы двинулись к воротам, сопровождаемые встревоженными взглядами въезжающих в столицу людей. Солнце клонилось к закату, и все спешили попасть в город до закрытия врат, но перед нами расступались с откровенной опаской. Стражи у ворот недвусмысленно опустили руки на рукоять мечей, наблюдая за нашим продвижением, но тут же расслабились, стоило лишь достать Знаки Академии. Увидев на Знаках молнию — символ Боевого факультета, они и вовсе разулыбались и уважительно приветствовали нас. Ничего удивительного, ведь именно боевики прикрывали войско королевства во всех серьезных столкновениях, фактически являясь надежным щитом для гражданского населения страны.

Оценив взглядом нашу группу, старший караула вежливо поклонился и попросил немного подождать, предложив нам пройти в караулку. Переглянувшись, мы кивнули, а стражник проводил нас в невысокое каменное строение, предложил присесть, снова почтительно поклонился нам и, пообещав скоро вернуться, быстро вышел. Удивленно оглянувшись на наших крылатых друзей, я получила тихое пояснение, что в их прежние визиты они всегда оборачивались вдали от городских стен, поэтому проблем со стражей у них до сих пор не возникало.

Караульный действительно не мешкал, вернувшись минут через пять в сопровождении еще одного стражника, по виду высокопоставленного офицера: об этом говорил и богато расшитый камзол, и родовой перстень на руке. Оценивающе оглядев нас, седовласый широкоплечий мужчина с проницательным взглядом карих прищуренных глаз обратился к Кэлу:

— Приветствую вас, тар! Могу я спросить о цели визита господ драконов в Тар-Каэр?

— Светлого дня, офицер! Господа драконы — наши друзья и сопровождают нас, их пребывание в столице будет недолгим.

Стражник раздумывал некоторое время, потом обратился к Кэлу:

— Тар, можете ли вы поручиться за ваших друзей? За то, что во время пребывания в Тар-Каэре они не будут… простите, причинять вред жителям города?

— Разумеется, — кивнул тот, — что мне нужно для этого сделать?

— Я напишу соответствующую бумагу, а вы приложите к ней Знак в качестве подписи. Таким образом, вы выступите поручителем за них.

— Тар, — обратился к тому Эрвейн, — мы принадлежим к клану Шарэррах и являемся союзниками Каэрии. Кроме того, эта очаровательная нари, — он обнял Сигни за талию, — моя невеста, и вы как мужчина должны меня понять — нам предстоит надолго расстаться, так что…

Взгляд офицера ощутимо потеплел, в нем появилось сочувствие:

— Разумеется, достопочтенный тар, это трудно не понять. Тогда я попрошу вас сообщить, где именно вы планируете остановиться. И в любом случае, бумаги придется оформить. Простите, но это необходимая мера предосторожности и моя обязанность.

— Мы и сами воины, так что мешать другим выполнять свой долг не станем, — улыбнулся Эрв, — а остановимся на постоялом дворе нара Турида.

— Простите, тар, — вмешалась я, — думаю, это можно сделать по-другому. Этого достаточно?

Начальник караула уставился потрясенным взглядом на перстень Тирриана, который я достала из кармашка камзола, и сглотнул:

— Разумеется, нари… Простите за задержку и добро пожаловать в Тар-Каэр!

Мы шли по улицам вечернего города в сторону Академии. Погрузившись в мысли, я не сразу услышала, что меня зовут, и встрепенулась только когда Кэл шутливо потянул меня за косу:

— Прелесть моя, о чем ты так глубоко задумалась?

— Ой, извини! Просто не понимаю смысл всего этого действа у ворот: во-первых, дракон может попасть в город так, как раньше попадали — обернуться подальше от ворот, а во-вторых, кто мешает им попросту прилететь и опуститься на главной площади? Глупость какая-то…

— Не такая уж глупость, — покачал головой Эрв, — прилететь и опуститься на главной площади основных городов человеческих королевств не так-то просто: самое меньшее, поднимется магическая тревога, а в таком городе, как Тар-Каэр, и в головешку превратиться можно. Обернуться подальше от ворот можно, но в этом случае ясно, что дракон не страдает обостренным высокомерием и не станет менять ипостась в городе. Так что…

— Понятно. То есть разрешение или поручительство не дает никакой дополнительной защиты и на самом деле нужно только страже, чтобы снять с себя ответственность, — фыркнула я.

За разговорами мы незаметно дошли до ворот Академии. Попрощавшись с драконами, договорились встретиться с ними в последний день каникул в «Пьяном петухе» и направились к общежитию.

В отличие от территории младших курсов, где уже за седмицу до начала учебного года всегда было довольно многолюдно, здесь было тихо и спокойно: за дорогу от ворот до общежития мы встретились лишь с тремя девушками в зеленой форме целителей да едва не спугнули увлеченно целующуюся парочку бытовиков. Нас провожали заинтересованными взглядами, а то, как целительницы посмотрели на Кэла… Впрочем, поднявшая было голову змея ревности умерла тут же: он обнял меня за талию и нежно поцеловал, попутно продемонстрировав зрительницам наши браслеты. Мы прошли мимо, оставив их шушукаться за нашими спинами, и я почувствовала, как сверлят мне спину оценивающие взгляды…

В общежитии было пусто: встретившийся нам комендант сказал, что мы вернулись с каникул первыми. Пожелав отчаянно зевавшей Сигни доброй ночи, мы зашли в мою комнату. Опустив на пол сумки, Кэл шагнул ко мне:

— Лин, я хотел сказать тебе кое-что… Тебе не нужно ревновать меня, хотя и не скрою, что мне приятно чувствовать твою ревность…

— Я тебе верю, просто когда вижу, как на тебя смотрят девушки, мне хочется сделать им какую-нибудь пакость!

В ответ он рассмеялся, ухитрившись сделать это так, что меня мгновенно бросило в жар, и тут же накрыв мой рот страстным поцелуем. Когда он отстранился, я взглянула ему прямо в глаза и шепнула:

— Я соскучилась. Ты ведь не уйдешь?

Ответом мне был еще один жаркий поцелуй, сильные руки, скользнувшие по моей коже, и дурманящий голову нежный шепот…

Отблеск магических светильников порождал странные тени, пляшущие на потолке. Положив голову на плечо Кэла, я водила пальцем по его груди и животу, вырисовывая на коже причудливые узоры, а он играл моими волосами, щекоча ими чувствительную после любовных ласк грудь. Поцеловав меня в макушку, он спросил:

— Милая, что ты планируешь делать с тем письмом от тара Ариэша?

Я перекатилась, положив подбородок на его грудь, и уставилась во внимательные зеленые глаза.

— Я собиралась посоветоваться с тобой. И раз уж ты поднял этот вопрос… Давай завтра навестим отца Рейна и отдадим письмо ему?

— Лин, девочка моя… Ты же понимаешь, что этим вряд ли все ограничится? Тебя захотят расспросить, и хорошо, если расспрашивать будет только канцлер…

— Ты говоришь о принце? Кэл, я повторю тебе твои же слова: тебе не нужно ревновать меня!

— Это не ревность, Лин. Я верю тебе целиком и полностью, но вот принцу — нет! И знаешь, когда ты торговалась с Каэхнором… Я подумал о том, что принц действительно мог быть заинтересован в этом союзе!

— Не думаю. Плохой союзник из того, кто считает тебя не намного лучше животного. Так что полагаю, что и принц это поймет. Другое дело, что я не хотела бы лишний раз встречаться с ним…

— Но возможно, тебе придется. И тогда…

— И тогда ничего не произойдет. Тирриан умен и не будет что-либо предпринимать против моей воли, а я не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль, — ответила я, чуть прикусывая мочку уха любимого и наслаждаясь вырвавшимся у него хриплым стоном…

Глава 18

Следующее утро я решила посвятить хозяйственным хлопотам: надо было придать комнате жилой и уютный вид, ведь перед каникулами все, что я успела — перенести вещи из прежнего общежития. Так что когда я, закончив с делами и приняв душ, буквально плюхнулась в кресло, было уже три часа пополудни. Задуматься над тем, что делать дальше, я не успела: почувствовала приближение Рейна, Лана и Дойла и выбежала им навстречу, чтобы тут же попасть в объятия друзей. Я обнялась и расцеловалась с Ланом и Дойлом, а потом Рейн подхватил меня на руки и закружил, смеясь. Я смеялась в ответ и требовала, чтобы он немедленно поставил меня на место. На шум из своих комнат вышли Кэл и Сигни, с совершенно одинаковыми улыбками наблюдая творившееся безобразие. Наконец Рейн отпустил меня и улыбнулся:

— Я соскучился, сестренка! О, что я вижу, — лукаво блеснули синие глаза, — ну наконец-то! Поздравляю, и только попробуйте на свадьбу не пригласить!

— Тебя не пригласишь, пожалуй, — «ворчливо» ответил Кэл, с трудом сдерживая смех и пожимая руку Рейну, — ну а если честно, то какая свадьба без лучших друзей и почти родственников? Так что приглашены вы все!

— Я вижу, у вас каникулы были интересные, — улыбнулся Лан и удивленно оглядел мгновенно посерьёзневших нас, — так… Что, опять что-то произошло?! Я имею в виду — что-то плохое?

— Ну как сказать… Меня похитил предатель-дракон из клана Шарэррах, Кэл убил Каэхнора, мы вывели на чистую воду недоброжелателя у Шарэррах и теперь фактически вынуждены служить драконьими дипломатами, — пожала плечами я, — а так все было тихо и мирно.

Парни переглянулись и уставились на нас, Рейн вздохнул:

— У вас хоть когда-нибудь может быть что-то скучным и спокойным? Расскажете?

— Конечно, расскажем, — кивнул Кэл, — где устроимся? В «Пьяном петухе»?

— Ага, давайте там, а то я голодная, — согласилась я.

— Идем уж, ненасытная, — рассмеялся Рейн, и хитро прищурился, наблюдая скользнувшую по губам Кэла улыбку и мое смущение от двусмысленности этой фразы, — о, кому-то можно позавидовать, похоже!

— Поросенок синеглазый, — фыркнула я.

— Но ты же меня всё равно любишь, правда? — скорчил он умильную мордочку, глядя на меня своими чудными глазами и хлопая ресницами.

— Любит, любит, — подтвердил Кэл, — ну что, идем?

Пока мы шли, я расспросила парней о том, как прошли каникулы у них. Как оказалось, им действительно удалось по-настоящему отдохнуть, хотя они тоже продолжали тренировки и с оружием, и с магией. Да и их вид — посвежевшие, отдохнувшие, прямо-таки лоснящиеся довольством — лучше слов свидетельствовал о том, что все было благополучно. Судя по ехидным шуткам, которыми они то и дело обменивались — в основном они касались каких-то неведомых мне девушек — общий отдых сблизил их еще больше.

К нашему рассказу мы приступили после того, как насытились и активировали артефакт от прослушки. Друзья слушали нас молча, лишь переглядываясь в особо интересных местах, да напряглись, когда я рассказывала про похищение. Глаза Лана заинтересованно блеснули, когда я рассказывала о своем зове Сигни, похоже, мне еще предстоят расспросы на эту тему. Наконец, я замолчала и хлебнула еще отвара. Некоторое время за столом царила тишина, которую прервал Лан:

— Да, вот уж история! Опять вы вляпались в центр событий! И что вы теперь делать будете?

— Надо передать письмо тара Ариэша. Рейн, — обратилась я к другу, — можешь организовать нам встречу с твоим отцом?

— Могла бы и не спрашивать, — пожал плечами тот, — и тебе не нужен я, чтобы встретиться с ним. Если хочешь, можем прямо отсюда и поехать!

— Кэл, ты как? Я бы предпочла закончить с этим как можно скорее!

— Согласен, — кивнул он.

Через час мы подъехали к особняку эр Неилов. Обратившись к первому встреченному слуге, Рейн узнал, что отец дома и велел передать ему, что прибыли Лин и Кэл с важной информацией. Слуга поклонился и убежал, а когда мы поднялись по лестнице вышел навстречу и сообщил, что хозяин просит нас проследовать в его кабинет. Рейн сказал, что подождет нас у себя, так что в комнату мы вошли вдвоем. Тар Виран читал какие-то бумаги, которые тут же отложил в сторону, поднимаясь нам навстречу:

— Лин, Кэл, добро пожаловать! О, — заметил он браслеты, — позвольте поздравить вас с помолвкой! Рейн сказал, у вас есть какая-то важная информация?

— Да, тар Виран, — кивнула я, — это касается драконов. Каэхнор мертв, Кэл убил его. Драконы, последовавшие за Каэхнором, после его смерти превратились в полуразумных существ и обосновались на востоке Адарии. Ни один из драконьих кланов не считает нужным разбираться с этим дурным наследством, но если Адария через правящий дом Каэрии обратится за помощью к клану Шарэррах, их драконы будут готовы оказать ее с целью поддержания союзнических отношений с Каэрией. Это письмо от сиятельного тара Ариэша, — протянула я ему свиток.

Глаза тара Вирана становились все больше по мере того, как я произносила свой коротенький спич. Когда я замолчала, он вскочил, прошелся по комнате, снова упал в кресло и развернул письмо. Короткое — на полстранички — письмо он читал и перечитывал несколько раз, потом поднял на нас голову и сказал, качая головой:

— Знаете, если однажды вы придете ко мне с вестью о пришествии Богов, я не удивлюсь. Вокруг вас вечно происходит что-то невероятное! Как вы, Кэл, ухитрились убить Каэхнора?! Где вы его нашли?!

— Лин похитил дракон, служивший Каэхнору, ей удалось подать сигнал Сигни, которая позвала на помощь своего жениха. Возможно, вы его знаете, это Эрвейн из клана Шарэррах. А еще благодаря связи в звезде и нашим чувствам она смогла сказать мне, куда ее несут, так что мы прилетели на помощь. Я вызвал Каэхнора на поединок и убил его.

— И вы так спокойно об этом говорите?! — канцлер смотрел на нас потрясенно.

— Все уже прошло, так смысл переживать? — пожал плечами он, — мы все живы, а враг — мертв.

— Так… — канцлер взял перо и принялся быстро что-то писать. Закончив, он позвонил в колокольчик, и приказал появившемуся через минуту слуге:

— Позови Сарна, немедленно!

Через некоторое время в кабинет зашел молодой мужчина в синем камзоле с военной выправкой, коротко поклонившийся канцлеру. Тот протянул ему письма и сказал:

— Это нужно доставить Его Высочеству, особо срочно!

Курьер стремительно вышел из кабинета, а тар Виран снова вернул свое внимание нам. Переводя взгляд с меня на Кэла и обратно, он спросил:

— Расскажете подробней?

Мы кивнули, и Кэл сделал приглашающий жест, предоставляя мне право говорить первой. Я начала рассказ, опуская лишь детали вроде того, что именно я говорила на острове Каэхнору: уж если я не сказала об этом друзьям, то и канцлеру этого знать не стоит. Тар Виран задавал много уточняющих вопросов, так что я как раз рассказывала о нашем возвращении, когда в кабинет вошел Сарн. Поклонившись, он протянул хозяину дома свиток, негромко пояснив:

— От Его Высочества.

Тар Виран развернул свиток, прочел и бросил быстрый острый взгляд на меня. Жестом отпустив курьера, он повернулся ко мне и сказал:

— Здесь написано, что Его Высочество приглашает нари Алиэн эс Лирэн навестить его для подробного рассказа о произошедшем. Встреча должна состояться во дворце в течение трех ближайших дней.

— Только меня? — удивленно подняла брови я, — ведь Кэл может рассказать об этом ничуть не меньше моего! И неужели обязательно устраивать эту встречу во дворце?

— Простите, Лин, но принц приказывает — я подчиняюсь, — развел руками он, — так что только вы. Когда вы бы хотели посетить дворец?

— Чем раньше — тем лучше, я предпочитаю разделываться с неприятными делами побыстрее.

— Хорошо, тогда завтра с утра я пришлю за вами карету, — кивнул канцлер, — в десять часов устроит?

Лицо Кэла ничего не выражало, но я чувствовала его недовольство и смутные, похоже невнятные и ему самому опасения. Погладив его по руке, я повернулась к тару Вирану:

— Время устраивает, но прошу вас прислать не карету, а лошадь. Я поеду в форме.

В глазах моего собеседника мелькнуло понимание и уважение, и он слегка склонил голову:

— Мудрое решение. Что ж, тогда все решено!

— Верно. Нам пора, тар Виран, до завтра! — сказала я, вставая.

— До завтра, — ответил тот и позвонил в колокольчик. Через несколько секунд в дверь проскользнул слуга, молча склонивший голову, которому был отдан короткий приказ:

— Проводи гостей к моему сыну и пусть подготовят для них карету.

Рейн уже ожидал нас, так что через пять минут мы втроем сидели в карете, катившей в сторону Академии. Я села рядом с Кэлом и положила голову ему на плечо, а тот безмолвно обнял меня за талию. Рейн перевел взгляд с меня на Кэла и покачал головой:

— Что-то вы расстроенные. Что случилось?

— Лин придется встретиться с принцем, — глядя куда-то поверх моей головы, тихо ответил Кэл.

— Ну и что? — в синих глазах плескалось откровенное недоумение, — встретятся, поговорят, или ты ревнуешь?

— Немного, — пожав плечами ответил Кэл, — прости, родная, ничего не могу с собой поделать. Тебе я верю всецело, но вот принц… Я не понимаю его мотивов, и это меня беспокоит.

— Не стоит беспокоиться, — покачал головой Рейн, — Тирриан не причинит Лин вреда и уж точно не будет ее ни к чему принуждать. Завтра ты сам посмеешься над своими страхами, вот увидишь!

— Знаешь, друг мой, иногда милость власть предержащих страшнее их гнева, — невесело усмехнулся Кэл.

Эту ночь мы снова провели вместе, а наутро я принялась собираться. Кэл лежал на кровати и внимательно наблюдал за тем, как я одеваюсь и заплетаю косу, а затем покачал головой:

— Ты словно на бой собираешься!

Я задумалась над его словами, а затем пожала плечами:

— А знаешь, в некотором роде это тоже бой. «И вечный бой, покой нам только снится» — процитировала я, усмехаясь.

— Хм, это можно было бы сделать девизом боевого факультета, откуда это?

— Стихи одного из поэтов моего прежнего мира. Кстати, помнишь песни, что я пела? Это переделка песен из того мира.

— А представляешь, с каким интересом выслушала бы их тари Ирмана? Она всегда сетовала на слишком слащавые стишки излюбленных при дворе поэтов! А почему переделка?

— Язык другой. При вселении моей души в тело Рины я обрела знание языка, и мне даже казалось, что он ничем не отличается от родного мне с детства: ведь мои мысли сами обрекались в слова на языке Аллирэна. Иллюзия сохранялась, пока я не начала произносить стихи вслух и не обнаружила полное отсутствие рифмы и размера.

— Как интересно! — зеленые глаза сияли любопытством, — а ты можешь произнести что-нибудь на языке твоего прежнего мира?

Я покачала головой, этот эксперимент я провела еще в замке Шатэрран — безуспешно, о чем и сказала Кэлу. Тот задумался, но вдруг встрепенулся:

— Лин, получается, ты и сама сочиняешь стихи, раз смогла переделать песни? Да ты у меня просто талант! Почитаешь мне что-нибудь из своего?

— У меня с детства была странная особенность: я могу сочинять стихи либо когда мне очень плохо — настолько, что весь мир кажется серым и страшным, либо в минуту душевных потрясений. Они приходят сами, и я их никогда не записываю и даже не запоминаю, так что увы, — откровенно призналась я, садясь на кровать и ероша волосы Кэла. Он притянул меня к себе и нежно поцеловал, а потом сказал:

— Спасибо за то, что рассказываешь мне все это, родная. Ну что, тебе пора?

— Да, пора.

Я вышла за ворота Академии как раз тогда, когда в конце улицы показалась небольшая кавалькада: впереди на вороном иноходце ехал канцлер, за ним следовал слуга на серой в яблоках кобыле. Подъехав ко мне, слуга соскочил на землю и передал мне поводья кобылы, а сам, повинуясь короткому приказу хозяина, направился в «Пьяный петух» ждать нашего возвращения.

Весь путь во дворец мы проделали в полном молчании. О чем думал тар Виран, не знаю, я же машинально правила конем и пыталась предугадать реакцию принца на нашу информацию. Наконец мы въехали во дворцовые ворота, проехали по тенистой аллее, свернули налево, миновав роскошный главный вход, и спешились. Возникшие словно ниоткуда слуги с поклонами забрали у нас поводья коней, косясь на меня любопытными взглядами. Я в очередной раз порадовалась, что одела форму: черный мундир боевиков сейчас был для меня не только одеждой, но и доспехами.

Канцлер взглянул на меня и спросил:

— Ну что, готова?

Я кивнула, он протянул мне руку, но тут же опустил, вежливо склонив голову и предложив следовать за ним. Все правильно, ведь именно этого я и хотела: чтобы меня воспринимали как студентку, воина, мага, словом, кого угодно, но не женщину. Тар Виран быстро шагал по коридорам, кивая встречным придворным, я следовала за ним, стараясь не смотреть по сторонам, и всё же чувствуя, как меня словно ощупывают, взвешивают и оценивают взгляды мужчин и женщин в роскошных одеждах. Их удивление было прямо-таки ощутимо: мало того, что женщины-боевики всегда были редкостью, да еще и увидеть такую во дворце… Впрочем, одно меня радовало: судя по всему, никто не узнал в студентке со строгим выражением лица и плотно заплетенной косой «фаворитку» принца…

Наконец мы подошли к двери, рядом с которой стояли двое мужчин в серо-стального цвета камзолах дворцовой гвардии. Тар Виран негромко бросил:

— Докладывать не нужно, Его Высочество нас ожидает.

Гвардейцы поклонились канцлеру и внимательно оглядели меня, словно пытаясь просканировать. Один из них преградил мне путь, сказав:

— Ваш кинжал, нари! К Его Высочеству входить с оружием запрещено.

Меч я решила не брать — уж слишком это было бы демонстративно, но и без оружия чувствовала себя голой, так что оставался кинжал. Я отстегнула ножны с кинжалом и протянула их гвардейцу, негромко предупредив:

— Не касайтесь рукояти, только ножен, он заклят на крови.

Мужчина коротко кивнул, уважительно взглянув на мое оружие, и отступил в сторону, открыв перед нами дверь. Сделав несколько шагов, мы склонили головы перед принцем, при нашем появлении отложившим в сторону просматриваемые им бумаги и откинувшемся в кресле.

— Тар канцлер, Алиэн, — взгляд прищуренных глаз обежал мою фигуру, остановившись на браслете, губы искривила едва заметная гримаса, — рад видеть, присаживайтесь.

Комната, в которой мы находились, явно была кабинетом: монументальный письменный стол, за которым сидел принц, похожее на трон кресло, еще один стол и ряд кресел возле него, шкафы с книгами. Типично мужская комната, весь интерьер выполнен в бежево-шоколадной гамме, никакой позолоты и зеркал, обильно украшавших комнаты, которые мы проходили по пути сюда. Мы сели по обе стороны от второго стола, так что выглядело это все как планерка в фэнтезийном антураже.

— Итак, Алиэн, тар Виран прислал мне два интереснейших письма. И я хотел бы услышать от вас лично все, что произошло между вами и драконами в течение последних двух месяцев, — голос Тирриана звучал холодно и властно.

— Да, Ваше Высочество, — почтительно склонила голову я, — если позволите, я начну с разговора, что состоялся у меня незадолго до моего отъезда…

Я рассказала ему о наших опасениях по поводу намерений Каэхнора относительно звезды и об идее с ловушкой для него, — при этих словах серые глаза принца потемнели и приобрели цвет грозового неба, — а также про договоренность о поиске его логова… Принц слушал внимательно, затем задумчиво произнес:

— Итак, вы решили выманить Каэхнора из его норы. И какова была цель? Убийство?

— Да, Ваше Высочество.

— Не слишком ли многое вы взяли на себя, Алиэн? Не подумали ли вы, что союз с Каэхнором мог бы помочь нам вбить клин между Таэршатт и Шатэрран и ослабить оба клана? — в голосе была язвительность.

— Разумеется, Ваше Высочество. Более того, этот аргумент я использовала в разговоре с Каэхнором, когда пыталась протянуть время при моем похищении.

— Похищении?! — а вот сейчас он был разгневан, — так, об этом позже, а сейчас все-таки я хочу услышать ваши резоны, почему вы сочли союз с Каэхнором нежелательным для Каэрии. Да-да, именно вы и ваши друзья приняли данное решение, и я желаю знать почему!

— Потому что Каэхнор был сумасшедшим. Союз с существом, принимающим решения под влиянием момента, в приступе безумия — невозможен. Кроме того, он относился к людям как к животным, и был невероятно хитер, не самый удобный союзник!

— Что ж, я услышал ваши аргументы. Но его можно было бы выдать Шатэрран в обмен на уступки с их стороны, — теперь в словах принца не было гнева, скорее любопытство.

— Даже не будучи лично знакома с сиятельным таром Шартэном я знаю, что он один из самых больших интриганов среди драконов, и мог бы использовать Каэхнора для вящего укрепления позиций клана даже при таком его состоянии.

Впервые с начала разговора Тирриан улыбнулся, задумчиво и с интересом глядя на меня:

— Пожалуй, вы правы. Однако на будущее помните, что вы не вправе принимать такие решения, по крайней мере пока.

Пока?! Что он имеет в виду?! Шок от его слов захлестнул меня, но внешне я не подала виду: после слов тара Фрейна о том, что на моем лице можно прочитать все мысли, а начала тренироваться в «индейской невозмутимости». Принц внимательно наблюдал за выражением моего лица, которое, надеюсь, выражало лишь почтительное ожидание. Наконец он дернул бровью и властно произнес:

— Что ж, теперь я хочу услышать об истории с похищением. Подробно!

— Слушаюсь, Ваше Высочество. Началось все с того, что к нам прилетел дракон из клана Шарэррах якобы с известием о месте пребывания Каэхнора…

Рассказывая о произошедшем канцлеру, я не упоминала артефакты, созданные отцом Кэла, и в особенности тот самый блокирующий оборот амулет. Не стала говорить я об этом и принцу, так что в моем представлении все действие происходило следующим образом:

— … После того, как он бросил огненный шар в Рэшарра, Каэхнор повернулся ко мне и, ухмыляясь, заявил, что я последую за ним…

— А вы? — оба слушателя были весьма заинтересованы.

— А я ждала помощи, поэтому начала тянуть время. Мне удалось его заинтересовать догадкой о том, как именно ему удалось обмануть Рэшарра, а потом и скептицизмом по поводу его мотивов. Словом, я предположила, что ему интереснее служба звезды, нежели удовлетворение от моего убийства.

— Логичное предположение, но сделать его в такой ситуации… — Тирриан покачал головой, пристально смотря на меня, — и что вы предложили ему?

— То, на что не имела право, — откровенно призналась я, вызвав хмыканье принца, — службу звезды взамен на мое возвращение и заключение союза между ним и Каэрией с целью ослабления Шатэрран.

— Замечательно, — откинулся в кресле Тирриан, — умно… И что было дальше?

— Прилетели спасатели. И оказалось, что Каэхнора хотят использовать в тех же целях Шарэррах.

— И вы решили не допустить этого? — задал вопрос канцлер.

— И мы решили, что Каэхнор слишком опасен для того, чтобы служить разменной фигурой. Мой жених вызвал его на поединок и убил, и это было его право! — вскинула голову я, прямо взглянув в глаза принца.

— Я не оспариваю правомочность его действий, — ледяным тоном ответил тот, — однако удивлен, что ему удалось убить Каэхнора, ведь он считается одним из лучших мастеров меча нашего мира.

— И поэтому он отравил свой клинок, — мне не удалось сдержать презрения, — он оказался не так уж хорош! Или, вернее, он столкнулся с достойным соперником!

Губы Тирриана искривила гримаса отвращения:

— Отравленный клинок на поединке… Да, союз с ним был бы подобен попытке тяжеловооруженного воина станцевать на канате… И что было дальше?

— Мы вернулись, а через некоторое время узнали, что найдено логово драконов, последовавших за Каэхнором, и находится оно на востоке Адарии. А также о том, что с ними проведен ритуал, в результате которого после смерти Каэхнора они превратились в полуразумные существа и о том, что ни один из кланов драконов не собирается ничего с ними делать.

— Но… — принц поднял письмо от тара Ариэша, — как тогда понимать это?

Я вздохнула и посмотрела на него:

— Изначально этого не планировалось. Но, обсуждая это решение с одним из советников, мы выяснили, кто был инициатором принятия решения о невмешательстве, и высказали предположение о… скажем так, несоответствии его личных интересов политике клана.

— И это оказалось правдой? — тар Виран смотрел на меня с интересом.

— Да. И кроме того, я вновь превысила свои полномочия и сообщила своему собеседнику о том, что подобное поведение Шарэррах не может быть расценено как верность союзному долгу с Каэрией с учетом давних дружественных связей Каэрии и Адарии и планируемого скрепления этих связей брачным союзом.

Принц помрачнел и сжал руку в кулак, затем негромко спросил:

— И они прислушались к вашим словам?

— Да, Ваше Высочество. Это все, что я могу сообщить. Драконы сейчас в Тар-Каэре, если вы пожелаете передать ответ…

Принц кивнул:

— Канцлер, пригласите их во дворец на аудиенцию. Не стоит мешкать, свяжитесь с ними сегодня же, а сейчас можете идти. Алиэн, останьтесь!

— Ваше Высочество, — почтительно поклонился тот, — Алиэн, могу я спросить вас о месте, где остановились наши крылатые гости?

— Постоялый двор нара Турида, тар Виран, — ответила я, думая о том, что хочет сказать мне Тирриан.

— Я сейчас же направлю им приглашения, Ваше Высочество, — еще раз склонил голову канцлер и вышел из кабинета.

Воцарилось неловкое молчание. Наконец Тирриан вздохнул и посмотрел на меня:

— Что ж, Алиэн, вам удалось в очередной раз удивить меня. Этим летом вы сделали для Каэрии больше, чем многим представителям знатных семейств удается за всю жизнь. И поэтому я хочу вас вознаградить, дав вам титул и земли.

Я потрясенно молчала. Менее всего я ожидала такого! И всё же…

— Ваше Высочество, это честь для меня, но я вынуждена отказаться, — тихо проговорила я, склонив голову.

— Отказаться?! — в голосе Тирриана лесным пожаром разгорался гнев, — вы считаете себя выше моих милостей?!

— Ваше Высочество, я искренне благодарна вам за Ваше намерение, но у меня есть веская причина для подобного поступка, — я подняла голову и посмотрела в глаза принца, сейчас почти черные.

— Вот как? И какая же? — гнев мешался с удивлением.

— С учетом того представления, что мы как-то разыграли во дворце, ваши милости будут трактованы однозначно — как подарок любовнице, ведь Вы вряд ли станете сообщать двору об истинных причинах моего награждения…

— И для вас это унизительно? — гнев почти ушел из голоса, глаза посветлели.

— Для меня и прежде всего — для моего жениха.

— Да, ваш жених… Это браслеты вечного брака, ведь так? Не думал, что он на это пойдет! — покачал головой принц, — что ж… Вы сумели меня переубедить, а это немногим удается! Жаль…

— Простите?

— Как вы думаете, зачем я пытался это сделать? — в голосе Тирриана звучала легкая насмешка, — зачем титул, земли?

— Осмелюсь предположить, что затем же, зачем Вы предлагали мне рассмотреть в качестве возможного супруга Рейна — привязать меня к Каэрии и добиться моей преданности. Вот только Вам не нужно делать все это: я и без того глубоко уважаю Вас и предана Вам.

Принц вдруг рассмеялся, неожиданно весело и искренне, а затем покачал головой, с симпатией глядя в мои удивленные глаза:

— Я заигрался, да? Вы правы во всем, хотя я всё равно повторю сказанные однажды слова — мне жаль, что игра в фаворитку была лишь игрой, ведь ум, чувство чести и красота так редко сочетаются в одной женщине. Надеюсь, моя невеста — да-да, я очень хорошо понял ваш намек — будет обладать хотя бы долей вашего ума и понимания. Что ж, Алиэн, я поздравляю вас с помолвкой и постараюсь впредь держать вас подальше от интриг двора, по крайней мере в ближайшие три года. Но имейте в виду — слова о преданности я однажды вам напомню. А теперь идите, и примите мою искреннюю благодарность за все, что вы сделали для моей страны.

Я встала, низко поклонилась и вышла, сопровождаемая взглядом принца. Закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной: разговор дался мне тяжело, ноги дрожали, больше всего хотелось поскорее оказаться в своей комнате в общежитии. И как мне теперь отсюда выбраться? Гвардеец, что забрал у меня кинжал, спросил:

— С вами все в порядке, нари?

— Да, — кивнула я, отлепляясь от двери, — могу я забрать свое оружие? И не подскажете, как мне выйти из дворца?

Он протянул мне кинжал, задумавшись над моим вопросом, но ответ пришел от неслышно подошедшего к нам слуги:

— Нари, тар канцлер велел проводить вас к нему.

Ведите, и как можно более коротким путем! — кивнула я ему.

— Но самый короткий путь идет через коридоры для слуг, — осторожно ответил тот.

— Отлично, значит так и пойдем!

Через десять минут мы оказались во дворе, где канцлер как раз садился в седло, на его нетерпеливый жест мне также подвели лошадь. Стоило нам выехать за дворцовые ворота, как тар Виран спросил:

— Ну что, Лин? Все хорошо? Что хотел принц?

— Наградить меня. Земли, титул, — усмехнулась я.

— И? — тар Виран выглядел встревоженным.

— И я отказалась, дав понять, что ему не нужно покупать мою преданность таким образом. Он все понял и пообещал не втягивать меня в интриги двора.

Он расслабился и улыбнулся:

— Молодец. Тебя бы наши светские сплетники просто сожрали, а если еще учесть тот спектакль…

— Именно поэтому я и отказалась. Предпочитаю получить титул после окончания Академии в соответствии с законом, — улыбнулась я в ответ.

Мы подъехали к самым вратам Академии, и я, пожелав канцлеру светлого дня, заспешила в общежитие: мне хотелось как можно скорее увидеть Кэла и все ему рассказать. Это желание сбылось быстрее, чем я ожидала: он ждал меня на скамейке у самого входа и сразу же принял меня в свои объятия.

— Все хорошо, Лин? — всматриваясь в мое лицо, спросил он.

— Все замечательно, — улыбнулась я ему, чувствуя, как на душе становится ясно и спокойно, — пойдем ко мне, все расскажу.

Кэл выслушал мой рассказ, а затем покачал головой:

— М-да, а ты права насчет принца: он будет хорошим правителем, не каждый король умеет умерять свои страсти и разбираться в людях… И слава Богам, теперь у тебя будет возможность спокойно учиться! А служба звезды… Что ж, почему бы и не послужить Каэрии?

— Ты больше не ревнуешь? — спросила я. Кэл сидел в кресле, я примостилась у него на коленях, обводя пальцами очертания скул, подбородка, губ.

— Нет, — покачал головой он, — теперь нет. Спасибо, что ты не приняла его дар…

— Я никогда бы не приняла ничего, что могло бы повредить нашему будущему, — ответила я, целуя его, — и не забывай, кто я на самом деле. По большому счету, мне титул и не нужен. Все, что мне требуется — собственное родовое имя, чтобы раз и навсегда пресечь любые возможные поползновения родичей в мою сторону. Ты не спрашивал, но это не просто традиция: до создания собственного рода я не смогу стать твоей женой без согласия родителей либо до второго совершеннолетия — в тридцать пять лет. Во всяком случае, в книгах сказано, что Теариса не благословляет такие браки, и вряд ли ее введет в заблуждение изменение облика и ауры…

Брачный ритуал у всех народов Аллирэна проходил одинаково: призывалась милость Теарисы — богини-покровительницы Земли — и если не было препятствий для брака, в том числе и магических, то браслеты изменяли свой вид. Это и служило подтверждением благословения богини и заключения брака. Впрочем, иногда браслеты исчезали, оставляя на руках супругов татуировки, но это случалось только в истинных парах драконов и эльфов. Храмов у Теарисы, как и у прочих Богов, не было, но в каждом городе и селе были ее рощи или сады, за которыми ухаживали те, кого можно было бы назвать жрецами. Собственно говоря, именно они и проводили брачные обряды. А становились «жрецами» обычные люди, услышавшие так называемый «Зов Богини» и прошедшие посвящение. Удивительно, но после него люди без капли магических способностей могли делать с растениями то, что не удавалось даже сильнейшим магам Земли.

— Лин, о чем ты так глубоко задумалась? — потянул меня за косу Кэл.

Я встрепенулась и ответила:

— О брачном ритуале и о Богах. Знаешь, это такое облегчение, что я могу спросить тебя обо всем и все рассказать! Меня всегда удивляло отношение к Богам в Аллирэне, в моем прежнем мире им возводили храмы, приносили жертвы, у них было множество служителей… И при этом не было таких свидетельств их существования, как благословение Теарисы…

— А зачем Богам служение, — усмехнулся он, — точнее, зачем им для этого специальные люди? Даже служители Теарисы нужны скорее нам самим, нежели Богине! Мне иногда кажется, что они просто наблюдают за нами, как за актерами на представлении. Впрочем, никто не знает ничего о намерениях и мотивах Богов. У меня есть другой вопрос… Как бы то ни было, ты драконица, а значит, тебе нужно драконье родовое имя! Прости, но эр Лирэн — не самое подходящее имя для рода, ведь это название какой-то деревни, откуда ты якобы родом, так? Ты уже думала над этим?

— Нет, — растерянно помотала я головой, — я думала только сменить «эс» на «эр», но ты прав… Знаешь, если мне придется выбрать драконье имя рода, я бы выбрала имя того, о котором говорил ты и Ларкар: Шэртаэрр. У меня есть и личные мотивы для этого, о которых я не могу пока сказать из-за магии.

— Алиэн эр Шэртаэрр? Красиво и несет в себе послание тем, кто помнит. Почему-то мне кажется, что он был бы рад тому, что его имя носит такая замечательная девушка, как ты, — улыбнулся Кэл, прижимая меня к себе…

Глава 19

Следующие два дня пролетели незаметно в хлопотах и заботах: беготня по лавкам, визиты к мастеру Ларгу и Фралии, проводы наших друзей-драконов — Эрвейна приняли во дворце со всем возможным почтением и он увез с собой письма для тара Ариэша, посиделки с Тиной и Раяном в «Пьяном петухе»… Кстати, Раян выразил нам искреннее восхищение по поводу того, что мы с Кэлом смогли убедить Шарэррах в необходимости оказания помощи с последышами Каэхнора, и порадовался тому, что Саррэша удалось вывести на чистую воду. По его словам, это здорово облегчит дальнейшее сотрудничество с драконами…

И вот наконец наступил первый учебный день. Я ждала его с нетерпением и трепетом в душе, всё же у нас начинался совершенно новый жизненный этап. В последний день каникул в холле общежития появилось объявление, что с утра состоится собрание факультета…

В полвосьмого утра мы собрались в небольшой аудитории. Привычная настороженность быстро уходила: нас приветствовали с искренним интересом и без какого-либо снобизма. Жгучий интерес у всех присутствующих вызвали Сигни и я, так что нам пришлось ненавязчиво продемонстрировать свои браслеты, вызвав преувеличенно грустные вздохи у парней и их заинтересованные взгляды в сторону Кэла, ведь парность наших браслетов была очевидна. В результате к тому времени, как в аудиторию вошел наш декан, мы успели перезнакомиться со всеми своими коллегами.

— Приветствую вас, студенты, — начал свою речь магистр Гаррод, — сегодня в нашу дружную семью вливаются восемь новичков. Полагаю, вы все уже успели познакомиться и надеюсь, что шестой и седьмой курсы в случае необходимости окажут им всю возможную помощь. Напоминаю всем: что бы не случилось, боевики держатся вместе! А теперь относительно учебы. Для студентов пятого курса сообщаю, что ваши занятия будут делиться на несколько блоков. Первое — занятия по магии стихий, их интенсивность будет зависеть от того, сколькими видами магии вы владеете. Вместе с тем, если у вас больше двух стихий, вы можете развивать не все из них, но не менее двух. Второй блок включает в себя боевку и изучение тварей — их виды, слабые места и методы их убийства. Боевка первоначально не будет кардинально отличаться от того, что было в прошлом году, но по мере изучения магии вы научитесь комбинировать бой простым оружием с магией. И третий блок, условно носящий название «общий». Поскольку боевики основную часть жизни проводят в дороге, и подчас могут рассчитывать только на себя, вас будут учить использованию простых бытовых заклинаний и оказанию первой помощи. Кроме того, буквально года три назад в программу всех без исключения факультетов добавлены два предмета, изучаемые на пятом курсе: умение вести переговоры и расоведение. Занятия по предметам, входящим в общий блок, и изучение тварей будут проходить раз в седмицу, остальные — ежедневно. Начиная с шестого курса из этих предметов у вас останется только магия стихий и боевка, и добавится еще кое-что. Вопросы есть?

Декан помедлил, ожидая вопросов, не дождался и удовлетворенно кивнул, а затем продолжил:

— Итак, относительно магии: пятикурсники, вы должны определить, какие стихии будете развивать. Поскольку у нас налицо уникальный случай: полностью сформированная боевая звезда, — он поморщился в ответ на реакцию аудитории: свист, восторженные восклицания и шепотки, и продолжил речь, — так вот, поэтому я прошу вас, нари Алиэн выступить первой.

Я поднялась с места и отчеканила:

— Мы шестеро будем изучать все виды магии, доступные звезде, а значит, все стихии кроме Смерти и Жизни.

Об этом мы договорились в результате обсуждения, состоявшегося два дня назад. Если верить дневнику предка Кэла, это поможет значительно усилить эффективность действий звезды.

— Вы уверены? — магистр Гаррод был явно удивлен.

— Да, магистр, мы заранее обсудили это, — почтительно ответила я.

— Кхм, что ж, ваше рвение похвально, — задумчиво произнес он и обратился к двум другим пятикурсникам, — так, тар Венар, тар Алер, у вас по две стихии, а значит, для вас выбор очевиден. Занятия по магии стихий, расоведению и теории переговоров общие для всех факультетов, остальные — только для боевиков. Расписание будет составлено для каждого из вас индивидуально, вы сможете забрать его в холле общежития сегодня вечером. Теперь в целом: как и всегда, ваш день будет начинаться с разминки, неизменным остается и время начала каждого занятия, и время трапез. Надеюсь, все понятно?

Ответом ему было молчание, магистр удовлетворенно кивнул и продолжил:

— Так, теперь для всех: напоминаю, что практические занятия потенциально опасной магией возможны только в учебных аудиториях и на полигоне. По всем вопросам организационного плана по-прежнему обращайтесь к моему помощнику нару Тэрису. И еще: я не желаю слышать от деканов других факультетов жалоб на моих студентов! Да-да, тар Дарс, это касается прежде всего вас. Если есть конфликт… — он вдруг усмехнулся, — делайте так, чтобы первый удар был не ваш. Не можете — значит, плохие вы боевики! Вопросы?

Вопросов не последовало, так что декан улыбнулся и указал на стопку листов на его столе:

— Это ваше расписание на сегодня. Удачи! — еще раз оглядел нас всех, хмыкнул и стремительно вышел из аудитории.

Молчание нарушил Дарс, обратившийся к нам на правах старого знакомого:

— Что, вы и правда звезда? Ну ничего себе! Здорово!

— Тогда понятно, почему вас никто не мог победить на боевке, — усмехнулся Венар.

— Да, правда, мы звезда, Лин — ее сердце, — кивнул Кэл, обнимая меня за талию, — а что такое декан говорил про другие факультеты? У нас что, с ними противостояние?

— Нет, — помотал головой рыжий шестикурсник Нерт, и хитро прищурился, — просто Лин и Сигни первые девушки на факультете за Боги знают сколько времени, и то прочно заняты. Хотя честно скажу, я бы девушку-боевика побоялся, не то, что некоторые отважные герои, — при этих словах он подмигнул с трудом сдержавшему смех Кэлу, — а девушки с других факультетов нередко отдают предпочтение бравым парням-боевикам. Особенно у целителей есть такие девочки, что просто ах! Да и у бытовиков тоже… Ну и это не нравится их соученикам, так что сами понимаете…

Веселые улыбки других парней подтвердили истинность слов Нерта и заставили переглянуться моих друзей. Глядя в лукаво заблестевшие глаза Дойла и Рейна, я поняла, что у без их внимания юные целительницы и бытовички уж точно не останутся!

— А магистр Гаррод какой-нибудь предмет преподает? — спросил друг Венара, Алер, — а то у меня от него мурашки по коже!

— Он так на всех действует, — усмехнулся Дарс, — его основная стихия — Огонь, так что он преподает именно магию Огня.

Алер обреченно вздохнул — его основной стихией был именно Огонь, а я удивленно покачала головой: та защита, что поставил магистр на Летнем балу, спасая всех от «праха», была совсем непохожа на созданную при помощи магии Огня.

— Ладно, пойдёмте-ка на завтрак, а то голодными останемся! — воскликнул Нерт. — Занятия-то никто не отменял!

Пока мы, прихватив расписание, шли в сторону столовой, я поделилась своими мыслями относительно декана с друзьями. Ответил мне Лан:

— Лин, я читал, что по заклинаниям высшего уровня зачастую невозможно определить, при помощи какой стихии они созданы. А уж если у мага такого уровня стихий две или больше…

— Откуда тебе все это известно? — полюбопытствовала я.

Лан усмехнулся:

— Ты же знаешь мою историю! До того, как я подружился с Рейном, моими единственными друзьями были книги, и сейчас я стараюсь разыскать в них все, что может быть полезным для нас.

— Спасибо тебе за это, — я улыбнулась ему, — кстати, если бы не твоя заглушка эмоций, наша звезда бы попросту распалась, так что никогда больше не сомневайся в собственной значимости для нас! Ой, забыла сказать, тебе передавала большой привет малышка Салия!

Он тепло улыбнулся мне в ответ, покачав головой:

— Знаешь, Лин, это может показаться смешным, но от того, как ко мне относится эта кроха, мне становится светлее и радостней на душе.

— Это совсем не смешно, искреннее отношение всегда радует душу, — пожала плечами Сигни, а потом лукаво усмехнулась, — а знаешь, Лан, не такая уж у вас большая разница в возрасте… Тем более, Салия пока мала, а вдруг у нее окажутся магические способности…

Лан рассмеялся:

— Язва ты, Сигни, и как тебя только Эрв терпит? И вообще, я тоже не прочь поохотиться на целительниц, мне всегда нравились девушки в зеленом, особенно рыженькие!

— Э нет, рыженькие моя добыча, — подколол его Дойл, — ты ж вроде на брюнеток летом внимание обращал?

— Брюнетки, блондинки, рыженькие — да какая разница, главное — душа! — заявил идущий рядом и прислушивающийся к разговору Дарс, показывая руками весьма аппетитные округлости.

— Душа… — протянула я под дружный смех всех остальных, с «сожалением» оглядывая свое худощавое тело, — да, душа это важно…

— Вот-вот, я всегда на Лин смотрю и думаю: и в чем это душа держится? — глаза Рейна искрились смехом, но голос был скорбным.

Я не выдержала и расхохоталась, качая головой:

— Рейн, допросишься! Помни, в гневе я страшна, а ты боишься щекотки!

Столовая напоминала такую же у младших курсов, за одним отличием: здесь деление столов было не по курсам, а по факультетам. Наше появление было встречено шепотками и шквалом взглядов. На долю меня и Сигни достались неприязненные взгляды девушек и оценивающие парней, сменившиеся разочарованием после ненавязчивой демонстрации браслетов, на долю остальных боевиков — неприязненные парней и кокетливые девушек. Кэла многие из последних рассматривали с жадным, даже бесстыдным любопытством, переводя затем на меня глаза, в которых читался один-единственный вопрос: что он в ней нашел? Впрочем, Кэл не обращал на них никакого внимания, и я решила, что мне тоже не стоит этого делать. В конце концов, ну чего мне бояться? Явные оскорбления вряд ли будут — нападать на боевиков попросту глупо, а змеиные шепотки за спиной… Да плевать мне на них! До меня вдруг дошло, что с тех пор, как на моем запястье появился браслет Кэла, я чувствую себя защищенной от многого, что до того выбивало меня из колеи…

Завтрак прошел весело: похоже, среди студентов-боевиков шуточки и подколки были фирменным стилем, и наша группа органично вписалась в этот коллектив. Я вдруг поняла, в чем дело — они были полностью уверены в себе, и это привлекало к ним женщин и заставляло откровенно завидовать мужчин.

Наше расписание на первый день было составлено таким образом, что первыми занятиями были расоведение, теория переговоров, боевка — оказалось, что занятия по ней проходят у всех студентов нашего факультета одновременно, и изучение тварей.

Как я и подозревала, расоведение оказалось аналогом психологии. Вел его и теорию переговоров тар Фален эр Тернар, при одном взгляде на которого у наших сокурсниц вырвался слитный вздох восхищения, а от Лана и Рейна пришло одинаковое ощущение недовольства. Я внутренне усмехнулась: интересно, он специально делает все, чтобы производить такое впечатление? Молодой на вид стройный мужчина с классически-правильными чертами лица, слегка вьющимися каштановыми волосами и голубыми глазами, затененными длинными ресницами, одетый в элегантный серый, расшитый серебром костюм, улыбнулся обворожительной улыбкой и мягким голосом поприветствовал нас:

— Светлого дня, студенты! Позвольте представиться, я магистр Фален, и буду вести у вас замечательный предмет «расоведение». Целью его является помочь вам научиться разбираться в людях и иных расах — он склонил голову в сторону Кэла — и мотивах их поступков с тем, чтобы знать, что нужно сделать для достижения цели. С данным предметом прочно связан другой — теория переговоров, его также буду вести у вас я. Полагаю, у вас возникает вопрос: зачем нам это? Ведь с другими расами имеют вопрос дипломаты, да и переговоры обычно ведут тоже они, а основы дипломатии преподают на седьмом курсе Общего факультета?

Он обвел притихшую аудиторию взглядом, от которого некоторые девушки залились румянцем, на секунду остановив взгляд на Лане. Я неслышно хмыкнула: шелковый голос и изящные манеры забавно «сочетались» с холодной проницательностью, мелькнувшей в нем. Ну-ну, этот красавчик только на первый взгляд кажется безопасным, а копни поглубже… Похоже, он заметил мою нестандартную реакцию, поскольку по его губам скользнула едва заметная усмешка.

— Молчите? — его голос был полон мягкой укоризны. Интересно, кто он такой и как связан с Ланом? А это сочетание голоса, манеры говорить, жестов… Прямо НЛП какое-то!

— Что ж, я поясню, — в голосе зазвучали отеческие нотки, — жизнь мага длинна, и никто не знает, куда его занесет воля Богов и руководства нашей любимой Академии. Возможно, боевик может оказаться на месте неофициального посланника к драконам, — едва заметный нажим в голосе и мимолетный взгляд в нашу сторону, — а возможно, алхимику придется работать в одной лаборатории с эльфом. Поэтому вы должны иметь хотя бы общее представление о том, как мыслят люди и другие расы, чем можно на них повлиять и что можно говорить им, а чего нельзя…

— Простите, магистр, — раздался с верхних рядов девичий голос, — можно спросить?

— Да, тари, я слушаю вас очень внимательно… — почти пропел он.

Повернувшись, я с интересом наблюдала, как пышногрудая шатенка-целительница залилась краской и, метнув в сторону магистра взгляд из-под длинных ресниц, потупила глаза. Слегка дрожащим голосом она проговорила:

— Магистр, с другими расами понятно, но зачем изучать людей?

— Моя милая тари Элара, ведь вас так зовут? — дождавшись кивка, магистр продолжил, — видите ли, вы как целитель должны понимать: чтобы лечить человека, нужно разбираться в его строении. Так и тут: чтобы побудить человека делать то, что вам нужно, вы должны знать, как он мыслит. И если вы понимаете, какова будет его реакция на те или иные ваши действия, легко заставить его поступать единственно нужным вам образом. Не так ли, нари Алиэн? — его голос внезапно наполнился иронией, а взгляд скрестился с моим.

— Абсолютно верно, магистр, — слегка склонила голову я.

— Я ответил на ваш вопрос, очаровательная тари? — мягкий голос звучал так, как будто он предлагал той как минимум свидание.

— Да, магистр, — пролепетала целительница, пожирая его взглядом.

— Отлично! Что ж, если вопросов больше нет, откройте тетради и запишите тему первой лекции…

После лекции — этой и по теории переговоров, причем обе были действительно на редкость интересными — аудитория наполнилась шумом голосов. Девушки шумно восхищались внешностью, голосом и манерами преподавателя, парни выглядели задумчивыми и слегка пришибленными. Я повернулась к Лану и спросила:

— Лан, кто он? Вы что, родственники? — последняя мысль пришла мне только что, они действительно были похожи.

— Это двоюродный брат моего деда, — усмехнулся тот, — он слабый маг Духа и дипломат, много лет прослуживший послом. Ему семьдесят восемь лет, он умен и опасен как шираса.

Ширасой называлась змейка, водившаяся в песках дальнего юга, ее укус приводил к мучительной смерти в течение минуты. А еще у ширасы была милая привычка нападать первой…

Кэл покачал головой, закрывая тетрадь:

— Да уж, точно шираса! А что он делает в Академии? Ты знал, что он здесь преподает?

Лан хмыкнул:

— Знаешь, я с детства старался иметь с ним как можно меньше дел. Меня он всегда пугал, так что все, что мне известно: пару месяцев назад он вернулся из посольства к эльфам и заявил, что хочет отдохнуть от жизни на чужбине хотя бы годик. Видимо, ректор предложил ему прочитать лекции, и надо признать, выбор удачен: Фален свое дело знает!

Мы шли в сторону общежития переодеваться на боевку — вшестером, Венар и Алер задержались в аудитории. Недолгое молчание нарушила Сигни:

— А что он вообще о нас знает? Он же не зря вопрос Лин задал!

— Многое, полагаю, все, что известно моему отцу. Думаю, он намекал на события с Арианой и то, что произошло на Даэрском полуострове. Вообще старайтесь держаться от него подальше: он умен и хитер, а его моральные принципы… скажем так, очень гибкие. А еще он бабник, ну да это вы и сами заметили, наверное, — он пожал плечами, усмехнувшись, — правда, обычно охотятся на него, а он милостиво позволяет себя соблазнить.

— Да уж… — проворчал Дойл, — некоторые студентки были готовы отдаться ему прямо там, похоже. Уж простите за грубость, подруги!

— Ну я в общем-то и не удивлена, — усмехнулась я и подмигнула Дойлу, — не переживай, и на твою долю девушек останется. А насчет осторожности — постараемся сократить контакты с ним до необходимого минимума, договорились?

Ответом мне были дружные кивки друзей. За разговором мы незаметно дошли до общежития и разошлись по своим комнатам, чтобы через пять минут вновь собраться в холле.

Направляясь к полигону, мы принялись расспрашивать старшекурсников о том, что нас сейчас ожидает. Как оказалось, боевку на старших курсах ведет магистр Мортен эр Нарлен, не просто преподаватель боевых искусств, но еще и сильный маг, владеющий тремя стихиями — Огнем, Воздухом и Водой, и весьма успешно применяющий их в сражениях. Как сказал рыжий Нерт, с лица которого впервые со времени нашего с ним знакомства сползла шкодливая усмешка, по сравнению с магистром Мортеном мастер Дарен просто образец доброты и милосердия. Мы переглянулись и поежились, думая об одном и том же: что за монстр нам достался? Как сказал Дарс, после каждого из его занятий хоть кто-нибудь, да направляется в лазарет…

На полигоне мы оказались минут за десять до начала занятий, но по совету старшекурсников сразу же занялись разминкой. Примерно на середине комплекса Нерт подошел к нам и сказал, кивнув на идущую в нашем направлении фигуру:

— А вот и магистр Монстр. Становитесь в строй, а то будет язвить половину занятия.

Магистр оказался мужчиной чуть выше среднего роста, с резкими, точно рубленными чертами лица, хищным носом, высоким лбом и тяжелым подбородком. Холодные серые глаза, неприлично коротко остриженные волосы, сардоническая усмешка на тонких губах… Довершал картину шрам, уродующий правую щеку и идущий от виска до уголка губ. Я с удивлением уставилась на него, ведь шрам можно было свести при помощи магии Жизни… Или нет?

Если мастер Дарен походил на меч — жесткий и острый, то магистр чем-то напомнил мне хлыст: худощавое, но явно сильное тело не бугрилось мускулами, а движения были странно текучими. Подойдя к строю, он неторопливо обозрел пополнение в нашем лице и словно выплюнул, насмешливо глядя на меня:

— Ну надо же, девки на Боевом факультете…

Меня словно молнией ударило. Слово «девка» в Тар-Каэре использовали только в одном, вполне определенном смысле, им называли шлюх. Да как он смеет? Я задохнулась от гнева, но тут потрясенную тишину прорезал леденящий душу голос Кэла:

— Девки в борделе, а здесь студентки Боевого факультета! Я требую ваших извинений перед моей невестой и ее подругой!

Один шаг — и магистр почти вплотную скользнул к Кэлу, а взгляды серых и зеленых глаз скрестились, точно шпаги дуэлянтов.

— А не то что? — голос магистра прозвучал почти напевно.

— А не то я сделаю все, чтобы убить вас, — слова Кэла заставили остальных боевиков судорожно вздохнуть, а нас — положить руки на рукоять мечей и обратиться к своим стихиям.

Я сжала кулаки и потянула к себе нити друзей, неосознанно сплетая их в рисунке простейшего заклинания магии Воздуха — Воздушный кулак, схему которого я нашла в одной из книг Ларта, чувствуя, как Воздух, Огонь и Вода сплетаются в нечто невообразимое. В этот миг я не задумывалась о том, будут ли сочетаться эти стихии, получится ли у меня нечто убойное или один пшик, я знала одно — если магистр попробует причинить вред одному из нас, я сама убью его!

— А Гаррод в вас не ошибся, — неожиданно сменил тон магистр, — до начала занятий по магии Стихий ухитриться сформировать нестандартное заклинание, да еще и звездой… Интересно, на что вы будете способны по окончанию обучения? Нари, я приношу вам свои искренние извинения!

Это что, была проверка? Вот такая?! Во мне поднялась ярость, а плетение налилось силой и почти было готово сорваться с засветившихся радужным сиянием пальцев. Магистр взглянул на меня, изменился в лице и коротко скомандовал остальным студентам:

— На другой конец полигона, быстро!

Студенты рванули туда, словно за ними гналась смерть. Боги, я не удержу эту силу, и тогда… Я принялась обрывать нити, связывающие меня с друзьями — бесполезно, заклинание слабело крайне медленно и становилось нестабильным. Магистр сделал несколько шагов назад и крикнул:

— Выпускайте! В меня, сейчас!

Время растянулось, будто патока, и каждое движение казалось странно замедленным. Жест, и плотный комок чего-то летит к нему, ударяется о выставленные щиты — я вижу их так четко, как будто они материальны, их три слоя — разбивает первый, второй, и словно рассыпается искрами, пробивая третий. Сила удара швыряет магистра в сторону, он падает, гася инерцию перекатом. Вздох, и время приобретает свой обычный ход, а в словно заложенные доселе ватой уши врываются звуки.

Магистр поднялся и подошел к нам. Я смотрела на него, молча сжав зубы и понимая, что за такое я вполне могу вылететь из Академии, и благодарение Богам, если только я…

— Блестяще, я в полном восторге! Можете расслабиться, нари Алиэн, — обратился он ко мне, — я вас спровоцировал, грубо и по-хамски, но мне нужно было знать не столько уровень боевого мастерства или магии вашей звезды, сколько силу духа вас и ваших друзей. На мой взгляд, это гораздо важнее всего остального. Кроме того, вы обратились к Силе только почувствовав опасность для одного из вас, а не сразу после моего оскорбления, это плюс. Еще раз приношу вам свои глубочайшие извинения за неподобающее поведение.

Он сделал властный жест рукой, призывая остальных студентов. Когда те подошли, он сказал:

— Сейчас мы все получили два очень важных урока, и я хочу, чтобы вы озвучили, что вы поняли из этой сцены. Тар Дарс, вам слово, итак?

— Опасно недооценивать противника, — ответил тот, смотря на нас с искренним уважением.

— Верно. Я бросил в защиту всю свою Силу, и все же если бы нари Алиэн не оборвала часть нитей подпитки — щиты бы лопнули. И это интуитивно созданное заклинание низшего порядка! Кто скажет, чему еще нам удалось научиться? Тар Черис, может вы?

Черис — невысокий русый крепыш с седьмого курса — сглотнул, прежде чем ответить:

— Что если хочешь жить, лучше не задевать кого-либо из звезды.

— Правильно. Что ж, осознавать ошибки вы умеете, важное качество для боевого мага. Что касается вас, тар Кэлларион, — обратился он к по-прежнему бледному от гнева Кэлу, — предлагаю выплеснуть ваш гнев в небольшом поединке!

Кэл сделал шаг вперед и потянул меч из ножен. Я не сводила с него глаз: таким, как сейчас, я видела жениха лишь раз — перед поединком с Каэхнором. То же ледяное спокойствие и уверенность… Во взгляде магистра, шагнувшего ему навстречу, мелькнул нешуточный интерес. Я в страхе подалась вперед: они что, будут биться боевым оружием?! Мимолетный взгляд магистра в мою сторону, движение его пальцев, и лезвия обоих клинков на мгновение просияли радужным сиянием, заставив меня облегченно выдохнуть: теперь ими было нельзя нанести рану… Мы отступили назад, давая соперникам место для поединка, а магистр негромко произнес:

— Начнем, пожалуй!

Этап «разведки и оценки» прошел стремительно: минута, и сражающиеся начали взвинчивать скорость. Я мазнула взглядом по студентам, на всех лицах был написан интерес и восхищение, а стоявший неподалеку Венар вдруг произнес негромко:

— Да, а меня-то Кэл в том первом поединке здорово щадил, оказывается…

Стремительные удары следовали один за другим, но противники были настолько хороши, что мечи редко соприкасались, поскольку их владельцы уходили с линии удара… Атаки и контратаки следовали одна за другой, демонстрируя практически равный уровень сражающихся. Получается, вопрос лишь в одном: кто ошибется или устанет первым? Бой длился не более двух минут, когда обманное движение магистра, казалось, достигло цели. Поединщики застыли в позиции, в которой застал их последний финт преподавателя: меч магистра наметил рассекающий бедренную артерию удар, а кончик меча Кэла уперся в яремную вену тара Мортена. Несколько мгновений они сверлили друг друга глазами, а потом одновременно сделали шаг назад и поклонились друг другу, вкладывая мечи в ножны.

Магистр покачал головой, внимательно рассматривая Кэла:

— Отлично! Холодная ярость — редкое свойство воина! Простите, тар Кэлларион, ваше родовое имя… Морванэ, так? Кем вам приходится тар Лартарион?

— Вы знаете моего отца? — поднял бровь Кэл.

— Мы встречались как-то… Давно это было, больше сорока лет назад. Это ведь он учил вас сражаться?

— Да.

— Что ж, тогда ваше искусство неудивительно. Благодарю за поединок, мне уже давно не доводилось, — он хмыкнул, — постоять на краю могилы, и уж точно ни разу — в Академии… Будь мечи заточены…

Кто-то из парней, не удержавшись, присвистнул, магистр развернулся на свист и прорычал в стиле, так хорошо знакомом нам по мастеру Дарену:

— Все на пробежку, а то уставились, как на спектакль, лодыри!

Возвращались с занятия мы грязными, потными, а кое-кто из старшекурсников еще и мокрыми или подпаленными: магистр Мортен стимулировал их огненными шарами и сосульками. Мы с Кэлом отстали, и я тихо сказала ему:

— Не надо было так с магистром говорить…

Кэл остановился и повернул меня к себе:

— Послушай меня, милая моя Лин. Я знаю, что ты можешь постоять за себя и острым словом, и мечом, и, как сегодня выяснилось, магией. И, несмотря на это, я всегда буду тебя защищать. Я твой жених, и любой, кто посмеет хоть как-то задеть тебя, должен быть готов понести наказание прежде всего от меня. И по-другому не будет!

Я вдруг почувствовала, как глаза наполняются слезами. Кэл взглянул на меня растерянно:

— Лин, ты что? Я тебя чем-то обидел?

— Нет, — помотала головой я, — просто я так счастлива, что у меня есть ты!

— Тогда улыбнись, вот так, умница, — ответил он на мою улыбку, — и идем скорее, а то не успеем на обед.

Пока мы догоняли друзей, я спросила:

— Как ты думаешь, зачем магистру это надо было? И зачем в Академии появился тар Фален?

— Меня тоже это тревожит. Поговорим вечером, хорошо? Как раз успеем немного успокоиться…

Я кивнула, и вовремя: мы как раз догнали остальных.

Во время обеда разговор за столом нашего факультета вертелся исключительно вокруг произошедшего на занятии: меня и Кэла торжественно поблагодарили «за подпаленный хвост магистра Монстра от всех бывших и настоящих студентов». Парни засыпали Кэла вопросами относительно боя, только Венар был каким-то расстроенным. В конце концов он не выдержал:

— Кэл, скажи, во время нашего первого спарринга ты поддавался?

Кэл покачал головой:

— Нет. Просто я не воспринимал спарринг как настоящее сражение, а тебя — как врага. А тут… В таком состоянии клинок словно сам знает, куда ударить, и я абсолютно четко понимаю, куда придется удар противника. Так что решил сделать размен, в конце концов, с перерезанной бедренной артерией шансов явно больше, чем с яремной веной.

— Понятно, значит, тебя лучше не злить, — подмигнул мне Дарс, — теперь Лин заденет только самоубийца.

Кэл только улыбнулся, но ничего не сказал.

Честно говоря, на лекцию по изучению тварей я шла с опаской. Магистр Фален, магистр Мортен… Кто следующий в местном паноптикуме?

Преподаватель удивил меня. Подобно почти всем его коллегам, ведущим занятия у старших курсов, он был магом — воздушником, как я определила по ауре — но при этом выглядел старым. А это означало, что его жизнь стремительно клонится к закату…

Седой как лунь невысокий широкоплечий мужчина с усталым взглядом светло-серых, каких-то выцветших глаз, впалыми щеками и глубокими морщинами на лбу слегка шаркающей походкой вошел в небольшую аудиторию и присел на краешек стола. Одетый в серый камзол и такие же брюки, он казался уставшим от жизни человеком. Вошедший молча оглядел нашу восьмерку, затем кивнул каким-то своим мыслям и заговорил негромким голосом:

— Светлого дня вам, студенты! Меня зовут Крен эр Фарлан, зовите меня магистр Крен. Я буду вести у вас специальный курс для Боевого факультета — изучение тварей. Полагаю, ни у кого из вас нет сомнений в важности разведки для любой битвы, так что и необходимость моего предмета для вас переоценить сложно.

Он помолчал несколько секунд, а затем продолжил:

— Об этом иногда забывают, но Боевой факультет создавался для защиты людей от темных созданий, тварей, монстров — называйте как знаете. Да, его выпускников можно встретить и в армии, и в охране купеческих караванов, и в гвардии правителей, но это всегда их личный выбор, ни одно задание Академии не может быть связано с убийством людей или иных разумных рас. Надеюсь, вы всегда будете помнить о своем назначении щита между светом и тьмой… Что ж, а теперь приступим. Начнем с истории, пока не надо записывать, это вам нужно лишь для понимания ситуации.

Он встал, подошел к окну, несколько секунд вглядывался вдаль, а затем повернулся к нам:

— Вы все знаете, что несколько тысячелетий назад началась сеть природных катаклизмов, которая впоследствии была названа Катастрофой. Никто не знает, что послужило ее причиной, но она изменила лицо мира и жизнь всех разумных рас Аллирэна. Осталось совсем мало документов, описывающих наш мир до Катастрофы, но одно после их изучения стало понятно точно: в те времена никаких тварей не существовало. Кто-нибудь из вас знает, откуда они лезут на наши земли?

Требовательный взгляд обвел аудиторию, а затем магистр вдруг обратился ко мне:

— Нари Алиэн, может, вы нам расскажете? Ведь, насколько я понимаю, у вас с тварями личные счеты?

Кэл встревоженно взглянул на меня, я вздохнула и ответила:

— Твари приходят к нам из других миров через точки их соприкосновения, которые называются проходами. Что их открыло и как закрыть — неизвестно.

— Правильно, нари. Беда в том, — обратился он к аудитории, — что мы не знаем всех точек, в которых теоретически может быть проход. Правда, один из лучших наших магистров-боевиков тар Раян эр Карнел недавно нашел невероятно древнюю — ее возраст восходит к первым годам после Катастрофы — карту проходов, и все известные нам нападения были именно в отмеченных точках… до недавнего времени! Вот только несколько лет назад все изменилось: сначала какое-то время не было ни одной атаки, так что у нас появилась надежда, что они закрылись сами по себе. А буквально полгода назад прорывы возобновились, только вот теперь проходы открываются не в тех точках, что обозначены на карте. И поэтому мы не можем знать, где именно нас ждет следующая атака…

Он глотнул воды из стоявшего на столе стакана и продолжил:

— Увы, в связи с тем, что точки проходов сместились, мы не знаем, ведут ли они в те же миры, что и ранее, поэтому есть риск, что вам на собственной шкуре придется узнавать сильные и слабые точки новых тварей, теряя при этом близких и друзей, — его лицо вдруг исказилось болью, голос зазвучал глухо. — Иногда на пришедших к нам не действует никакая магия, кроме невероятно сильной, а оружие просто скользит по их телам. И тогда нам приходится хоронить тех, с кем учились и сражались вместе, а потери среди мирных жителей становятся просто ужасающими…

Мы сидели тихо, казалось, даже дышали через раз: судя по всему, сейчас магистр видел не нас, а тени своих ушедших друзей… Я почувствовала, как во мне поднялась глухая ненависть к тем, кто поставил мир на грань уничтожения ради собственных амбиций. Пусть они давно стали прахом, но что-то ведь происходит и сейчас: смещение проходов, сдвиг порталов в Туманном море, изменение обстановки вокруг Туманных гор… Кто засел там? Кто опять играет судьбами всех жителей Аллирэна? Друзья с тревогой покосились на меня, видимо почувствовав мои эмоции, и я постаралась взять себя в руки, сейчас не время…

— Итак, твари… Изучать их, пытаясь понять, каким образом лучше их убить, мы начали не так давно, около восьмисот лет назад, когда в нашей Академии была впервые собрана группа магов-исследователей. В нее входили в основном целители и алхимики, к которым доставляли трупы тех немногих тварей, которые не превращались в головешку под ударами огневиков, не разрывались на куски воздушниками или водниками. Именно плоды работы этих групп мы и будем изучать на лекциях. А теперь… Возможно, у вас есть вопросы?

Он медленно обвел нас взглядом и вдруг сдвинул брови:

— Нари Алиэн, я чувствую, вы хотите что-то спросить, так спрашивайте!

— Магистр Крен, возможно мой вопрос покажется бредом, но… — запинаясь, начала я, — скажите, те твари, что приходили в наш мир… Они просто животные, пусть странные, или нечто большее?

Преподаватель вдруг подобрался, а в его глазах блеснул нешуточный интерес:

— Почему вы задали этот вопрос, нари? Вы что-то знаете?

— Нет, я просто подумала, что если в тех мирах, куда открываются проходы, есть жизнь, то там может быть и разум…

На самом деле я вспомнила то, что случилось со мной в Туманном море. Если меня чуть не сломила та сила, то что она могла сделать с теми, которых целенаправленно затащила в этот мир?

— Знаете, студенты, я скажу вам то, о чем обычно предпочитаю молчать, — глаза магистра блеснули молодым задором, — в это никто не хочет верить… Я очень долго был странствующим боевиком, сражался с разными тварями, и порой встречался с теми, у кого было оружие и доспехи, пусть и странные!

Его последние слова точно оглушили всех. Некоторое время в аудитории царила тишина, а потом Лан спросил:

— Получается, твари — разумные существа других миров?!

— Не совсем так, тар Ланнеар, — покачал головой магистр, — видите ли, они не использовали свое оружие, сражаясь зубами и когтями. И это при том, что некоторые из них были не намного сильнее обычного человека. Как вы думаете, о чем это может говорить?

— О том, что сила, тянущая обитателей иных миров в Аллирэн, попутно лишает их разума? — полувопросительно, полуутвердительно произнес Кэл.

— И возможно меняет их внешний облик, — тихо подхватила я.

Магистр вдруг улыбнулся и словно отбросил прочь груз лет. Он энергично кивнул нам:

— Да, именно такова моя теория! Знаете, изучение тел некоторых сохранившихся монстров дало странные результаты: они просто не смогли бы долго жить в нашем мире, поскольку им не подходит наш воздух или вода. Во всяком случае, именно так говорят исследователи! А разумное существо вряд ли бы полезло туда, где его в любом случае ждет смерть. Ну и кроме того… Самое страшное, что некоторые из самых слабых тварей походили на людей, лишенных разума и искаженных какой-то невероятной силой: с длинными когтями, зубами — причем явно нефункциональными, предназначенными лишь для убийства, иной раз — с дополнительными конечностями.

Мы переглянулись. М-да, костяк теории все больше обрастал плотью. Помедлив, я спросила:

— Магистр, скажите, а в прорыве обычно участвует один тип тварей? Или их бывает несколько?

— Бывает и так, а что именно вас интересует? — он смотрел на меня почти с азартом.

— Просто если в одном прорыве участвовали и условно-разумные существа, и звери иных миров, то те, кто с оружием и доспехами должны быть слабее, как мне кажется…

— Почему? — вопрос резкий и быстрый, словно удар меча.

— Потому что я думаю, что развитие разных миров не должно сильно отличаться друг от друга, — ответила я, пожав плечами, — у нас нет когтей, длинных зубов или прочной чешуи, и тот же медведь может убить безоружного человека одним ударом лапы, но меч или стрела уравнивают шансы…

— Замечательно! Вы абсолютно правы, нари, — почти весело ответил он, — действительно, таких нападавших было намного проще убить!

— Магистр Крен, получается, они могут быть не виноваты в том, что творят? — подал голос Венар, — я про, как сказала Лин — то есть Алиэн — условно-разумных существ?

— Похоже на то, — энергично кивнул магистр.

— Магистр, а никто не пробовал попасть в те миры, откуда к нам приходят твари? — с интересом спросил Рейн.

— Нет. Видите ли, тар Рейнвар, проходы открываются на короткое время, и благодарение Богам за это, иначе бы наш прекрасный мир давно превратился в выжженную пустыню!

— Магистр, — задумчиво протянул Дойл, — а эта сила, что тянет тварей к нам и изменяет их, она идет откуда? Из нашего мира?

— Мы не знаем этого точно. У тара Раяна есть теория, основанная на той самой карте, но…

Меня словно током ударило. Получается, маги Академии попросту не поверили Раяну?

— Магистр, но ведь эта теория имеет под собой обоснование! — воскликнула я, заставив того стремительно обернуться ко мне.

— Откуда вы…

— Магистр Раян — жених моей подруги и наш близкий друг, я видела ту карту, о которой вы говорите, — ответила я, вызвав заинтересованные взгляды остальных, — и я ему верю!

Преподаватель вдруг погрустнел:

— Нари Алиэн, лично я глубоко уважаю тара Раяна, восхищаюсь его одержимостью и верю в то, что он прав. Действительно, многое подтверждает то, что центр всех наших бед находится в Туманных горах, вот только часть магов не желает верить взявшейся непонятно откуда карте. Или предпочитает делать вид, что не верит, ведь к Туманным горам все равно уже давным-давно нельзя подойти…

— А подлететь? — спросил вдруг Алер, — я про драконов!

— И это невозможно. Что бы ни творилось в этих проклятых горах, то, что идет оттуда, сводит с ума любое разумное существо. Хотя кто знает? Может, именно вам суждено найти туда путь?

— Теперь понятно, почему у моряков, корабли которых слишком близко к горам подходили, начинались кошмары, — заметила Сигни, — магистр, а с моря не пробовали туда добраться? Если сделать амулеты, защищающие от этого воздействия…

Тот невесело рассмеялся:

— Знаете, нари Сигни, если бы мы получили такие амулеты, то могли бы идти и по суше. Вот только ничего подобного у нас нет! А знаете почему? — в его голосе звучала застарелая горечь, — потому что для создания подобных амулетов нужна искренняя заинтересованность мастера в результате, многие месяцы кропотливой работы и изучение этого явления на месте! А наши маги-артефакторы… Они предпочитают работать над тем, что принесет быструю и легкую прибыль…

Он отвернулся от нас и некоторое время смотрел в окно, потом развернулся и продолжил:

— Об этом не принято говорить, но большинство студентов учатся в Академии с одной-единственной целью: стать магом, чтобы продлить свою жизнь! Возможно, только боевики и целители следуют зову своей души, а порою выпускникам и вовсе не хватает чести. Надеюсь, хоть это скоро изменится, первый-то шаг уже сделан…

Поймав наши растерянные взгляды, усмехнулся и пояснил:

— Ваш экзамен по прохождению полосы препятствий. У вас ведь наверняка возникли вопросы, почему этих людей не убрали из Академии раньше? Все очень просто: как вы знаете, в Академии немало детей весьма высокопоставленных особ, — он слегка склонил голову в сторону Рейна, — так что на ректоров нередко оказывалось давление с тем, чтобы оставить в Академии студентов, по своим моральным качествам недостойных звания магов!

— А что изменилось? — решился спросить Лан.

— Что изменилось? Насколько я знаю, Его Высочество заявил ректору, что его не устраивают выпускники Академии, которым незнакомо чувство чести и верность, и дал настоятельный совет хорошенько проредить состав студентов.

Мы с Кэлом переглянулись. М-да, какой всё же Тирриан молодец! Да и форма подачи выбрана блестяще: совет, не приказ… Хотя мог бы и приказать, ведь от того, как прошляпили принцессу Амарию, ректор еще долго отмываться будет!

— Ладно, мы отклонились от темы. Хотя… — магистр взглянул на часы и пожал плечами, — занятие всё равно идет к концу. Так, возьмите, — легкий жест, и лежащие стопкой на столе учебники подлетели к нам, — эти книги только для боевиков, поэтому в библиотеке их нет. Со следующей лекции мы начнем изучение конкретных тварей, советую проглядеть первую главу, возможно, у вас сразу возникнут вопросы. Мне было интересно побеседовать с вами, студенты: вы продемонстрировали наличие пытливых умов и умение делать выводы, что несомненно радует. Тем не менее, маленькое предупреждение: не стоит никому рассказывать об услышанном во время нашей беседы, особенно о возможности наличия разума у тварей. А на сегодня занятие окончено, можете идти. Хотя нет, постойте, — он словно прислушался к чему-то, а потом кивнул, — тар Венар, тар Алер, вы идите, а остальных просят подойти в деканат, там какая-то проблема с расписанием. Светлого вам дня, увидимся на следующей седмице!

Он оглядел всех нас напоследок, кивнул и вышел, провожаемый взглядами: чуть больше часа назад в аудиторию вошел усталый старик, а вышел из нее немолодой, но полный сил и энергии мужчина…

Попрощавшись с Венаром и Алером, мы поспешили в деканат. Рейн спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Интересно, что за проблемы с расписанием?

— Полагаю, они не могут втиснуть в него все стихии, — усмехнулся Лан.

— Ох, боюсь нам придется чем-то жертвовать, — вздохнула я, — сами посудите: боевка, изучение тварей и предметы общего блока, плюс пять стихий — это по семь занятий в день!

— Ага, а их должно быть… Сколько? — поинтересовался Дойл.

— Настолько я знаю, пять, — пожал плечами Лан.

Помощник декана приветливо кивнул нам и сказал:

— Задали вы нам задачку! Никогда не думал, что чересчур ответственные студенты — это плохо! Проходите в кабинет декана, он сам с вами побеседует, — и нар Тэрис кивнул нам на дверь.

Мы вошли и сгрудились около дверей. Магистр Гаррод, не поднимая головы — он что-то усердно писал — негромко сказал:

— Садитесь.

Мы расселись вокруг овального стола, расположенного перпендикулярно столу декана, и затихли. Магистр писал еще пару минут, затем приложил к бумаге печать и откинулся в кресле, насмешливо глядя на нас:

— Ну что, догадываетесь о причине вызова? Тар Рейнвар?

— Слишком много занятий…

— Верно. Видите ли, проблема в том, что занятия по магии стихий идут вместе с другими факультетами, а значит, надо как-то подстраиваться. Иными словами, оптимальным выбором было бы оставить для каждого три стихии. Хотя есть и другой вариант, — декан помедлил, оглядывая нас, — видите ли, есть одно правило: развитие магии Огня в случае ее наличия является обязательным только для студентов боевого факультета, остальные могут этого не делать, даже если у них Огонь вторая стихия. Хотя, откровенно говоря, обладающие мало-мальски заметным Огнем в большинстве случаев идут в боевики: своей ли волей, по решению ректора — неважно. Так что и в этом году Огонь будут изучать только вы и тар Алер, а вести занятия буду я. Я согласен поставить свои занятия шестым уроком, тогда у вас остается только одна лишняя стихия. Предлагаю либо убрать Землю вообще, либо убрать у каждого одну из стихий. Думайте! Но при этом учтите, что большинство боевых заклинаний основано на Огне, Воде или Воздухе!

Декан дотронулся до стоящего на столе амулета и вновь углубился в бумаги. Лан, заметив мой заинтересованный взгляд, пояснил:

— Теперь он нас не услышит. Так что делать-то будем?

— Полагаю, насчет Огня шестым уроком согласны все? — взял на себя инициативу Кэл и, получив пять дружных кивков, продолжил, — а насчет отказа от одной из стихий… Если отказываться, то от Земли. Или Лану оставить себе все свои стихии, а остальным — все, кроме Земли. Лан, это прежде всего надо решать тебе!

Лан кивнул, но я, заметив, как его лица коснулась мимолетная тень, спросила:

— Лан, ты чем-то расстроен?

Он вздохнул:

— Не знаю, что и сказать. С одной стороны, я хотел бы изучить все, чем владею, а с другой… — он смутился и развел руками, — я так привык к тому, что вы всегда рядом, что просто не хочу ходить даже на одно занятие в день в одиночестве…

Я погладила его по руке, понимая, что тоже не хотела бы этого на его месте, и обратилась к друзьям:

— Подумайте, что делать. А кстати, разрешено ли изучать ту или иную стихию, не посещая занятия?

— Насколько я знаю, нет, — помотал головой Рейн.

— Значит, придется отказываться от Земли, — вздохнул Лан, — Дух нам может еще пригодиться.

— Есть у меня одна идея, — протянула я, — если удастся договориться… Магистр Гаррод, — обратилась к декану, жестом привлекая к себе внимание. Тот дотронулся до артефакта и спросил, подняв удивленно брови:

— Уже решили?

— Магистр Гаррод, у меня есть несколько вопросов. Скажите, можем ли мы, как звезда, рассчитывать на снисходительное отношение к нашим просьбам со стороны руководства Академии?

Он откинулся в кресле и с интересом посмотрел на меня, затем хмыкнул и сказал:

— Возможно, смотря о чем вы попросите.

— Например, изучение магии Земли без посещения занятий, — предложила я.

— Невозможно, правила Академии в этой части жесткие и недвусмысленные, — с сожалением, как мне показалось, покачал головой декан.

— А посещение половины занятий? Усмехнулась я, внимательно глядя на него.

— Это как? — глаза моего собеседника заблестели интересом, с не меньшим любопытством взглянули на меня и друзья.

— Например, завтра трое из нас пойдут на занятия по магии Духа, а трое — на занятия по магии Земли, а на следующий день поменяемся.

— Хм, это будет зависеть от того, есть ли на других факультетах сочетание Земля-Дух, если нет — вполне возможно. Но вы понимаете, как сложно вам будет? И вообще зачем это вам?

— Не думаю, что это будет сложнее того, что было в прошлом году, а насчет зачем… Магистр, вы знаете, как плетутся заклинания звездой? — спросила я, и продолжила, не ожидая ответа, — я не говорю о случае, когда каждый действует по отдельности! Нужно знать схему заклинания и уметь работать с потоками соответствующей стихии, а с учетом того, что мы боевики… Словом, мы хотим добиться того, чтобы, услышав название заклинания, каждый из нас в течение нескольких секунд мог присоединиться к звезде в его плетении. Причем независимо от того, к какой стихии оно относится! А Земля… Вы можете абсолютно точно сказать, что она нам не пригодится?

Он покачал головой, глядя на нас с явным уважением:

— Вы меня поразили, а это мало кому удается! Честно говоря, я горжусь, что вы учитесь на моем факультете! Я попробую договориться с ректором о предложенной схеме занятий, если она всех вас устраивает!

Ответом ему было дружное «да». Декан кивнул и коснулся другого амулета на столе, некоторое время помолчал, словно прислушиваясь к чему-то, а потом обратился к нам:

— Подождите меня здесь, я скоро вернусь.

«Скоро» декана затянулось почти на час. Через четверть часа после его ухода к нам, измаявшимся ожиданием, заглянул нар Тэрис и сказал, что тар Гаррод задержится, а также предложил угостить нас отваром. Мы с радостью согласились, а Кэл спросил:

— Нар Тэрис, а вы можете оформить отказ Лин от стипендии?

— Лин? — удивленно переспросил тот.

— О, простите, Алиэн эс Лирэн. И скажите, сколько нужно оплатить за предыдущие два года.

Я улыбнулась жениху. Мы с ним заранее договорились, что мне больше не нужно притворяться небогатой студенткой, ведь появление денег у меня теперь было легко объяснить его заботой. Сигни, к примеру, отказалась от стипендии еще в прошлом году после настоятельных уговоров Эрвейна.

— Сейчас я все сделаю, — кивнул помощник декана, — угощайтесь, а я пока бумаги заполню.

К тому времени, как тар Гаррод вернулся, мы успели выпить отвара, разобраться с моей стипендией и даже пролистать выданные нам магистром Креном книги — немного, потому что от вида изображенных там монстров захотелось срочно расстаться со съеденной за обедом пищей. Зайдя в кабинет, декан упал в кресло и шумно выдохнул:

— Фух! Наконец-то мы все согласовали! В общем, насчет вашей идеи, нари Алиэн: как оказалось, из тех троих магов Духа, кто учится на пятом курсе, ни у одного нет Земли. Так что ректор согласился удовлетворить ваше ходатайство и даже обсудил данный вопрос с преподавателями магии Духа и Земли. С завтрашнего дня на эти занятия вы будете ходить тройками через день. Вот ваше расписание, состыковать его со всеми остальными оказалось той еще головной болью.

— Тар Гаррод, примите признательность за вашу помощь, — поклонилась я.

Он благосклонно кивнул в ответ и произнес:

— Что ж, ступайте. И не забудьте получить учебники, уже завтра они вам понадобятся.

Стоило нам выйти на улицу, как Дойл протянул:

— Ну и денек! Не знаю как у вас, а у меня одно желание — завалиться в постель! Благо следующие лекции по сегодняшним предметам только через седмицу будут, так что можно не учить пока.

— Предлагаю получить учебники, поужинать и идти отдыхать, — сказала Сигни, — завтра у нас будет еще один веселый денек. Надеюсь, хоть по магии стихий преподаватели нормальными будут!

— А мне магистр Крен очень понравился, — негромко возразила я, — да и магистр Мортен, если оставить в стороне его провокацию, весьма хорош в своем деле!

— Магистр Крен замечательный, — кивнул Рейн, — а вот Фален…

Я покачала головой:

— Лектор он великолепный, но мне не нравится его появление в Академии именно сейчас. Хотелось бы знать, что он задумал…

— Узнать как можно больше о звезде, — вздохнув, ответил Лан, — сколько я его знаю, он всегда пытался раздобыть как можно больше информации, и с учетом его магии Духа, хоть и слабой, ему это нередко удавалось. Благо хоть теперь он не сможет нас просканировать, хотя… пусть бы попытался! Может, голова бы поболела… Кроме того, ему наверняка интересно твое, Лин, участие в политических и дипломатических играх последних лет, а Кэл может быть интересен ему еще и как каллэ’риэ — не зря ж он столько лет у эльфов провел. Ну и не удивлюсь, если он попутно решил присмотреть за мной, всё же в нашем роду я второй маг за последнюю тысячу лет…

— И к тому же сразу с четырьмя стихиями, — задумчиво произнес Кэл, придерживая передо мной дверь библиотеки, — ладно, с магистром Фаленом мы разберемся по ходу дела!

Получив учебники, мы вернулись в общежитие и также дружно отправились на ужин. На наши извинения перед Алером, что ему придется ходить на занятия по Огню шестым уроком, тот только небрежно махнул рукой и сказал, что особой разницы не видит — все равно из Академии не выйдешь, а свидания обычно после ужина назначают, так теперь он перед занятием хоть отдохнуть или повторить сможет.

Во время ужина я встретилась глазами с Тиной и решила задержаться после ужина, друзья также остались со мной. Подруга радостно приветствовала всех нас:

— Доброго вечера будущим победителям тварей! Ну как вам первый учебный день?

— Тяжко, — ответил Дойл со вздохом, — слишком много впечатлений. Но зато не скучно!

— Да уж, чтобы вам да скучно было — не дождетесь! — рассмеялась подруга, — а какие стихии вы выбрали для себя?

Мы рассказали ей о своем выборе, на что она только покачала головой и сказала, что не сомневалась в нашем сумасшествии. После нескольких шуточек на эту тему я вспомнила, о чем хотела ее спросить:

— Тин, а можно вопрос по твоей специальности?

Она с интересом взглянула на меня и кивнула.

— Ты когда-нибудь видела магистра Мортена, нашего преподавателя по боевке?

— Да, и даже задавала вопрос по поводу его шрама нашему декану, ведь ты этим интересовалась?

— Ой, ваш декан такой лапочка, — вспомнила я веселого тара Фернела, — и да, именно это я хотела узнать.

— Ага, лапочка он только с пациентами, а с бедными студентами — настоящий монстр, — притворно всхлипнула Тина, хотя глаза ее смеялись, — а насчет шрама… Есть ранения или магия, которые почти не поддаются силе Жизни. Например, раны, нанесенные при помощи магии Смерти, как у магистра Мортена, лечить крайне сложно, и при серьезных ранениях нередко остаются шрамы. Даже наш декан пробовал свести этот шрам — безуспешно! Так что советую вам поберечься от магии Смерти и когтей тварей, после некоторых из них раны залечить почти также сложно!

— Спасибо, будем иметь в виду, — вполне серьезно кивнула я.

Вернувшись в общежитие, мы разошлись по своим комнатам. На меня внезапно накатила усталость: день был настолько наполнен событиями, что казалось, будто собрание факультета состоялось седмицу назад. Так что я залезла в ванну и целый час предавалась сибаритству. Кстати, после того ритуала на морском берегу я заметила, что мне стало не только легче преодолевать водные препятствия, что было, в общем-то, ожидаемо; оказалось, просто нахождение в воде помогало быстрее пополнить жизненные силы даже после самого сильного истощения…

Я сидела перед зеркалом в пеньюаре, наслаждаясь ощущением льнущей к телу ткани, и расчесывала волосы, когда ощутила, что к двери моей комнаты приближается Кэл. Бросив последний взгляд в зеркало и убедившись в том, что выгляжу я вполне привлекательно, открыла дверь как раз тогда, когда он собирался постучать. Кэл зашел, закрыл за собой дверь и произнес, покачав головой и заставив меня порадоваться про себя тому, как заблестели зеленые глаза:

— Я хотел поговорить о некоторых серьезных вещах, но…

— Но о них можно поговорить и позднее, — подхватила я, обвивая руками его шею…

Глава 20

Приподнявшись на локте, я взглянула на блаженно щурящегося жениха и прыснула, от чего он удивленно поднял брови и дернул острым ухом, вынудив меня залиться смехом:

— Ты чего?

— Просто вспомнила ту кошачью семейку в долине. Ты сейчас точь-в-точь тот кот: и масть та же, и цвет глаз, и прищурился также, и даже ухом прядаешь как он!

Кэл рассмеялся, тоже вспомнив, как летом мы как-то наткнулись на семью знаменитых кошек Варнельской долины: кота, кошку и троих толстолапых котят, при одном виде которых я от умиления на какое-то время потеряла дар членораздельной речи. Варнельские коты походили на пантер: черные, такие же грациозные, разве что лапы чуть побольше да глаза не желтые, а того же цвета сочной молодой листвы, что у моего любимого. В тот день было жарко, и отец кошачьего семейства валялся на спине, подставив солнцу брюхо, и только дергал острым ухом всякий раз, когда котята начинали карабкаться по нему.

— Мм, знаешь, а я буду скучать по твоим ушкам, когда ты превратишься в драконицу, — промурлыкал этот хулиган, осторожно прикусывая острый кончик моего уха, от чего я судорожно втянула воздух, и посмотрел на меня, оценивая реакцию на свои действия, — ну что, готова к серьезному разговору на отвлеченные темы?

— Ты… Вот сейчас я тебя тоже за ухо так укушу, а потом начну экзаменовать по теории магии, — притворно насупясь, заявила я, — и только попробуй не ответить!

— Боюсь, если ты так поступишь, я буду готов сдавать экзамен только по одной дисциплине: что должен сделать мужчина, рядом с которым лежит обнаженная любимая женщина, — усмехнулся он.

— Попросить еды?! — «испуганно» спросила я, от чего Кэл залился хохотом, а через секунду и я присоединилась к нему.

Отсмеявшись, мой зеленоглазый красавец покачал головой:

— Знаешь, родная, мне никогда и ни с кем не было так легко! И всё же давай поговорим о деле, хорошо?

— Ладно, — кивнула я, — о чем ты хотел поговорить?

— О том, что сказал магистр Крен на занятиях. В частности, о той самой карте.

— О карте… Помнишь, я сказала, что о каких-то вещах просто не могу говорить из-за некоей странной магии? Поэтому и про карту тоже толком не могу ничего сказать, прости.

— А если сделать так, — глаза заблестели любопытством, — я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать на них «да» или «нет»? Как ты думаешь, магия этому помехой не будет?

Я ответила ему улыбкой, чувствуя, как в моей душе разгорается азарт:

— Давай попробуем, мы же ничего не теряем!

— Так… — протянул Кэл, — начнем с простого! На этой карте действительно нанесены проходы? Ты это точно знаешь?

— Да на оба вопроса.

— Хм. Она действительно такая древняя, как говорил магистр Крен?

— Да, действительно!

— И ее где-то нашел Раян?

— Нет, — покачала головой я.

— Нет?! — он был удивлен, — но… Постой-ка, — глаза заблестели пониманием, — это он тебе ее показал?

— Нет, — ответила я, улыбаясь, эта игра в «угадайку» начинала забавлять меня.

— Значит, все было наоборот? Это ты нашла карту и отдала ее Раяну, верно?

— Верно, — усмехнулась я, — ты молодец!

— Я знаю, — подмигнул он мне, — дальше… То, что центр всего находится в Туманных горах, стало ясно по этой карте.

— Да, но не только, — сказала я и ойкнула, почувствовав, как словно обручем сжало голову.

— Лин, не надо, отвечай только да или нет! — встревожился Кэл, — и если почувствуешь себя плохо, тут же говори! Ладно, следующий вопрос: помимо карты есть источник, вполне определенно утверждающий, что сила, влекущая тварей в наш мир, находится в Туманных горах?

— Да.

— И если найти способ туда пройти, то можно закрыть проходы?

— Нет, спроси немного по-другому.

Он задумался, а потом прищурился, и вопросы стали быстрыми, словно движения меча в поединке:

— В этом другом источнике знаний о проходах есть средство закрыть их?

— Нет.

— Но там есть сведения, которые могут помочь в этом?

— Да.

— Эта сила, что в Туманных горах, была там с самой Катастрофы?

— Нет.

— Она появилась после Катастрофы?

— Нет!

Кэл потрясенно посмотрел на меня и вдруг изменился в лице:

— Не хочешь же ты сказать, что… Неужели эта сила возникла там до Катастрофы?!

Я вздохнула и кивнула.

— О Боги, — он крепко обнял меня, — бедная моя девочка, вот это знания тебе достались! Погоди-ка… Эта сила была причиной Катастрофы? — почти прошептал он.

— Да, — ответила я, мысленно попросив прощения у Шэра, всё равно я бы рассказала Кэлу все, будь у меня такая возможность, ведь мы с ним части единого целого…

— Лин, а этот другой источник сведений, он у Раяна?

Я покачала головой, отвечая:

— Знаешь, иногда я веду себя как полная дура… Ведь я могу показать тебе его! И вообще, я все меньше понимаю, что со мной творится, ведь Раяну я смогла сказать значительно больше, чем тебе… Такое впечатление, что магия, ограничивающая мою возможность говорить об этом, становится все сильнее! Сейчас, подожди!

Я встала, достала дневник Шэра и протянула его Кэлу. Он бережно взял его из моих рук и попробовал открыть, разумеется, безуспешно.

— Ты раньше открывала его? Его и карту ты нашла вместе? — задумчиво спросил он.

— Да и да, — ответила я, смотря на него с надеждой.

Некоторое время в комнате царило молчание, а затем Кэл негромко заговорил:

— Лин, я пришел к некоторым выводам, сейчас попробую их обобщить. Если я буду в чем-то неправ, просто скажи «нет» в соответствующем месте, договорились?

— Да, конечно, — с энтузиазмом откликнулась я.

— Ты нашла карту и этот… похоже, дневник, когда была Риной. Найти ты могла его только в одном месте — в замке Шатэрран. Кроме того, чем больше ритуалов ты проходила и чем сильнее изменялась твоя аура, чем меньше в тебе оставалось от драконицы, тем болезненнее действовала на тебя хранящая тайну магия. Отсюда вывод: автор дневника был драконом, жившим еще до Катастрофы, он знал о ее причинах и о том, что эти же причины вызвали открытие проходов. Возможно, в дневнике есть описание тех древних событий, а возможно… — он вдруг прервал сам себя и прищелкнул пальцами, — ну конечно, как я сразу не догадался! Ведь открытие проходов и Катастрофу могла вызвать только мощнейшая магия! Значит, было какое-то заклинание, которое сработало не так, как оно задумывалось! И если там есть схема, то ее можно попробовать обратить… И Раян хочет это сделать, ведь так?

Я смотрела на Кэла, не в силах сказать ни слова. Он озабоченно взглянул на меня:

— Лин, ты что?

— Восхищаюсь. Твоим умением делать выводы, — искренне ответила я.

— Родная, мне приятны такие слова, а вот от того, что следует из всего сказанного, мне становится страшно. Ведь если прорывов сначала какое-то время не было, а потом они возобновились с новой силой, но проходы открываются в не отмеченных на карте точках…

— А добавь сюда еще и смещение порталов в Туманном море, — подсказала я.

— Порталов? Это ты так называешь мгновенное перемещение на расстоянии? Получается, — он помрачнел как туча и глухо добавил, — кто-то проник в Туманные горы и пытается заставить древнее заклинание служить себе, не заботясь о том, что его действия могут быть причиной новой Катастрофы!

— Я тоже так думаю, — тихо ответила я, — и это еще одна причина, по которой я хочу снова стать драконицей. Ведь только вернувшись, я смогу открыть дневник, чтобы попробовать найти то, что можно противопоставить силе, которая ломает этот прекрасный мир, ставший моим домом. Помнишь, я говорила о том, что произошло со мной в Туманном море? Когда меня фактически пытались превратить в тварь, вот только не получилось, ведь тело мое — отсюда, и разум оказался сильнее этой мерзости! И я абсолютно уверена в том, что многие из тех, кого мы называем тварями, до прибытия в этот мир были разумными существами либо обычными животными. В моем прежнем мире существовало такое понятие как мутация, как бы это объяснить… Словом, когда организм изменяется под влиянием каких-то факторов, причем необратимо. Это очень примерное объяснение, я никогда не интересовалась этим вопросом, но то, что происходит с проходящими сквозь проходы, очень напоминает скоротечную магически управляемую мутацию!

Договорив, я вдруг почувствовала комок в горле, и попыталась встать, но Кэл привлек меня к себе, словно окутывая теплом своей заботы, и тихо сказал:

— Я все понимаю, милая. И думаю, что ты права во всем.

— А еще… Помнишь, я говорила о клятве, данной Аллирэну на корабле в Туманном море? Рано или поздно мне придется сделать все, чтобы остановить происходящее там. Возможно, именно для этого меня и переместили сюда? Для того, чтобы мои непонятные и неуправляемые способности повлияли на цепь событий нужным образом? Хотя что я могу одна…

Быстрое движение — и Кэл перевернул меня на спину, а сам навис надо мной и заговорил, словно пытаясь впечатать каждое произнесенное слово в мою тело и душу:

— Лин, я никогда больше не хочу слышать о том, что ты собираешься сделать что-то одна. Ты приняла меня как своего супруга, как половинку души и сердца, и я пойду с тобой хоть в Туманные горы, хоть в другие миры! Ты слышишь меня?

Я только кивнула, не в силах говорить. Он коснулся моих губ легким поцелуем, и продолжил:

— И потом, неужели ты думаешь, что наши друзья бросят тебя, даже если будет нужно идти в Туманные горы? Неужели ты так мало им доверяешь?

— Я всецело доверяю им, но не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, — возразила я.

— Радость моя, но ты же должна понимать, что причинить вред звезде — очень и очень сложно! Может, сейчас это и не так, но ведь и прежний вид, и ауру ты себе вернешь не раньше чем через три года, когда мы станем полноправными магами и полноценной звездой! Да и кроме того, пока не появятся амулеты, защищающие от воздействия той самой силы, идти туда нет смысла…

— Если верить магистру Крену, они и не появятся, — вздохнула я, — территория Туманных гор не принадлежит ни одному государству, а значит, никто не будет финансировать разработку таких амулетов. Если бы нам удалось хотя бы доказать связь Туманных гор с прорывами…

— Ну вообще-то есть у меня один знакомый артефактор, — лукаво улыбнулся Кэл, — хотя ты права, этого мало. А чтобы попытаться доказать связь придется опять-таки ждать три года… но отца я всё равно попрошу подумать над защитой! Надо будет пригласить к нам Раяна, может вдвоем они до чего-то додумаются… Так что все будет хорошо, ты мне веришь?

— Конечно, — шепнула я, целуя его и притягивая к себе.

Разбудил нас звук Колокола — увлекшись, мы забыли включить будильник, так что утро началось с того, что мы оба подскочили, столкнулись лбами и синхронно рассмеялись, глядя друг на друга. Одеваясь на разминку, я спросила у Кэла:

— Слушай, а я вспомнила, что хотела вчера спросить после разговора с Тиной. Зачем нужна магия Смерти? Ей ведь тоже учат, да?

— Лин, ну у тебя и вопросы с утра пораньше! Да, ей учат, а зачем… Знаешь, с одной стороны магия Смерти хороша в сражениях, и хотя заклинания массового действия, вроде того, которым швырнула в нас принцесса, считаются запретными, их всё равно применяют. А с другой стороны, у магов Смерти есть редкий дар: преобразовывать энергию, получаемую от смерти живых существ, в ту, которой может при помощи амулета управлять обычный человек. Поэтому маги, у которых Смерть сочетается с Землей, становятся успешными артефакторами, те же из них, кому Земля не досталась, работают в связке с артефакторами, наполняя энергией амулеты и артефакты. Так что вполне возможно, что зажигая магический светильник, ты пользуешься плодами работы мага Смерти.

Меня передернуло, Кэл заметил это и покачал головой:

— Лин, я понимаю, что твои столкновения с магами этой стихии заканчивались плохо, но они не все такие. В любом большом городе постоянно кто-то умирает, страдает, и они просто собирают эту энергию. Ну и кроме того, вряд ли ты будешь жалеть, к примеру, крыс?

— Крыс — ни за что, я терпеть не могу эту мерзость, — ответила я.

— Ну вот, а от гибели крыс хоть и меньше энергии, чем от человека, зато их больше. Да даже от сжигания дерева она идет! Все живое умирает, а сила пополняет копилку магов Смерти.

Мы вышли из общежития и пошли в направлении полигона, а я все пыталась понять:

— Но эр Гарран…

— То, что пытался сделать эр Гарран… От таких действий, — лицо Кэла исказилось отвращением, — действительно огромный выплеск энергии, вот только это запрещено! Хотя я слышал, что в некоторых Тайных службах рядом с палачом всегда присутствует маг Смерти…

— А что они еще могут делать? Вот, к примеру, — я оглянулась по сторонам и заговорила еле слышно, — в моем прежнем мире магов нет, но фантазий о них — сколько угодно, и всегда считалось, что маги Смерти могут воскрешать покойников. Вернее не так, а заставлять трупы двигаться и служить им…

Кэл рассмеялся:

— Ничего себе выдумки! Подумай сама, Лин: у покойников нет мозга, управляющего движением тела, а значит, этому гипотетическому магу Смерти мало того что придется тратить огромное количество энергии, да еще и сознательно управлять движением каждой конечности! Да это же с ума сойти можно!

— Ну если создать некий управляющий контур, — протянула я, на что Кэл резко остановился и сказал:

— А давай ты не будешь подавать таких идей магам Смерти, хорошо? Мне бы не хотелось, чтобы по Тар-Каэру расхаживали трупы! Кстати, чтобы создать такой контур, без помощи Жизни не обойтись, а это стихии-антагонисты, так что пока никому не удавалось их объединить.

— Ну и слава Богам, — облегченно вздохнула я, — зомби-апокалипсис не мой любимый сюжет…

— А что это такое? — заинтересовался Кэл.

— Истории о том, как часть населения мира превратилась в зомби — ходячих мертвецов, которые нападают на обычных людей и убивают их, после чего те становятся такими же зомби.

— Ну и фантазии, — помотал головой он и замолчал, мы как раз подошли к полигону.

Разминка и завтрак пролетели незаметно, и вот мы уже собрались в аудитории, где должно было состояться наше первое занятие по магии Стихий, а именно по Воде. К нам присоединился Венар, у которого из стихий была Вода и Воздух. Как обычно, мы сели за передние парты и принялись ждать преподавателя.

Наконец дверь отворилась, и в нее вошла ослепительно красивая блондинка: изящная фигура, огромные голубые глаза в обрамлении длиннющих ресниц, чуть вздёрнутый носик, полные розовые губки. Волосы цвета спелой пшеницы уложены в изящный пучок, из которого на грудь спускалось несколько завитых локонов. Голубое платье с заметным декольте, подчеркивающим полную грудь, органично дополняло облик этакой Барби, вот только острый и оценивающий взгляд, брошенный ею на аудиторию, противоречил этому образу. Подойдя к кафедре, она улыбнулась нам и заговорила грудным голосом:

— Светлого дня, студенты! Я ваш преподаватель по магии Воды, магистр Валина эр Орлар, зовите меня магистр Валина. Надеюсь, что наши занятия доставят удовольствие как мне, так и вам!

Похоже, мне не удалось сдержать усмешку, наблюдая за тем, какими взглядами за ней следили студенты, особенно мужская половина, потому что она вдруг едва заметно мне подмигнула. Интересно, сколько лет этой красавице? Судя по всему, ей могло быть как двадцать пять, так и сто пятьдесят. Хотя вряд ли она молода, ее образ был явно продуман до мелочей, и столь же явно служил для того, чтобы усложнить задачу концентрации на стихии! Не удивлюсь, если и духи магистра Валины обладают свойством афродизиака. Впрочем, о всех целях магистра можно было только догадываться, в конце концов, в Академии связь студентов и преподавателей не порицалась, хотя обычно это были лишь короткие интрижки.

— Ну что ж, начнем наше занятие! Прежде всего я хочу сказать о своей стихии. Многие считают Воду слабее Огня или Воздуха, но это не так. Вода основа существования всего живого, она есть в каждом из нас, в любом живом существе. Вода может помогать в исцелении, ведь не зря же лучшие целители получаются из тех, кто владеют Жизнью и Водой одновременно. Вода может убивать, — чарующая улыбка в нашу сторону, — ведь мало что может противостоять грозной мощи моря. Итак, наше первое занятие будет посвящено умениям управлять Водой без оформления силы в заклинания. Откройте ваши тетради и записывайте…

Когда занятие закончилось, магистр нежно улыбнулась группе и сказала:

— Что ж, увидимся завтра! Надеюсь, вы не разочаруете меня и хорошенько подготовитесь к занятию. Все могут идти, кроме вас, нари Алиэн, задержитесь!

Когда мы остались наедине, она словно сняла маску: соблазнительница превратилась в профессионала, собранного и жесткого. Неожиданно магистр усмехнулась:

— Что, моя игра была так очевидна?

— Простите, магистр Валина, но для меня — да.

— Ваш жених тоже все понял, — ответила она, — я такие вещи чувствую. А теперь к делу: насколько я понимаю, практически реализовывать заклинания вы можете только звездой, так? И их мощь такова, что вы чуть не прикончили бедняжку Мортена.

Я поперхнулась. Бедняжку?! Видимо, на моем лице были написаны все чувства, что я испытывала, потому что водница рассмеялась:

— Весело было слушать, как нашего великого воина чуть не угробили пятикурсники! Но к делу: насколько вы можете контролировать силу звезды? В частности, сформировать схему заклинания, а потом его, скажем так, выключить?

— Не знаю, магистр Валина, мы и заклинаний-то никаких не знаем. Тогда я просто сплела три стихии по рисунку Воздушного кулака, сама не знаю как.

— Ладно, с одностихийными заклинаниями первого уровня таких проблем не должно возникнуть, так что будем пробовать. Если что, займемся практикой на полигоне. Хорошо, можете идти!

Я поклонилась и вышла. Друзья ожидали меня у двери аудитории и тут же начали расспрашивать о теме нашей беседы с магистром. Я пожала плечами:

— Профессиональный интерес, она переживает за последствия, что могут быть вызваны плетением заклинаний звездой.

— А как вам сама магистр? — спросил Рейн. — Ну и красотка!

— Красивая, и использует свою внешность как оружие, — кивнул Кэл, — ну что, на занятия по Воздуху?

— Ага, идем, — подтвердил Дойл, отлепляясь от стенки.

Преподаватель по магии Воздуха, магистр Дианер эр Зеран, в противоположность своей коллеге оказался строгим и сухим педантом. Это выражалось во всем: уложенная волосок к волоску прическа, строгий серый костюм, невозмутимое выражение лица, сдержанные жесты, холодный и твердый голос. Просто удивительно, насколько все в нем не сочеталось с преподаваемой стихией: легкость и воздушность — явно не те эпитеты, которыми можно было бы наградить магистра Дианера… А еще он не скрывал своего недовольства от того, что придется отступать от веками проверенных методик ради звезды… М-да, он явно не будет нашим любимым преподавателем!

На боевке магистр Мортен явно решил поиздеваться над нами, потому что прогнал нас по полосе препятствий для последнего курса. И если студенты седьмого курса выходили с полосы шатаясь, но своими ногами, то из наших сокурсников только Кэл вышел сам, а остальные… всё, что я смогла прохрипеть помогавшему мне встать жениху, было:

— Вот примерно так и выглядят зомби…

Словом, возвращение Боевого факультета в общежитие триумфальным не выглядело: грязные и вонючие — и где только Монстр нашел такую мерзкую грязь, еле волочащие ноги, а кое-кто — не будем указывать пальцем на парочку студенток — практически висели на друзьях. Как сказал нам Дарс, магистр явно решил отыграться за вчерашнее, продемонстрировав, что нам еще многому нужно научиться…

После обеда, на котором не было слышно привычных шуточек и смеха, нас ждало еще одно занятие из общего блока: оказание первой помощи. Вел его немолодой мужчина без тени магического дара, который оказался целителем городской больницы. Как сказал нам преподаватель, нар Ортас, это было сделано специально, ведь речь шла именно о той помощи, которую мы смогли бы оказать сами. Так что фактически первый урок был посвящен наиболее уязвимым точкам разумных существ. Не самое приятное занятие, что и говорить!

После этого урока нам пришлось разделиться: я, Кэл и Дойл отправились на занятия по магии Земли, а Лан, Рейн и Сигни — по магии Духа. Преподавателем магии Земли оказалась женщина. Тари Алисса эр Капил была совсем непохожа на знатную даму или мага: невысокая, пухленькая, вся какая-то уютная и теплая. Лучистые серые глаза, задорная улыбка, толстая русая коса до талии, простое зеленое платье — ее было легко представить на кухне или в саду. Она приветствовала нас радостно, и тут же принялась рассказывать о том, что можно сотворить при помощи «самой замечательной из всех стихий». После занятия она попросила остаться нашу тройку, оглядела нас и сказала:

— Жаль, что тот мальчик, который владеет Землей, ходит на занятия не вместе с вами. Вы же понимаете, что у вас будут проблемы с практикой?

Мы кивнули, именно эта мысль пришла нам в голову после боевки. Она прищурилась и сказала:

— Получается, вам нужно всем иногда пропускать занятия у меня, а иногда — у магистра Артана, он ведет магию Духа. А тренироваться придется самим, но заклинаю делать это на полигоне! Увы, никто не знает подлинной силы звезды, поэтому нам, преподавателям, так тяжело сейчас. Приходится учиться вместе с вами, — магистр подмигнула и продолжила, — вот только не всем это нравится. У вас же уже было занятие с Дианером?

Мы кивнули, вздохнув.

— Ничего, с ним можно справиться, главное на уроках делать лишь то, что он говорит, и не задавать «лишних» вопросов. А вот я считаю, что вопросов лишних не бывает, так что если будет что-то непонятно — спрашивайте, постараюсь помочь. А теперь бегите, негоже опаздывать на занятия к собственному декану!

Магистр Гаррод решил, что называется, сразу взять быка за рога, так что первым делом он прочел нам короткую лекцию о правилах безопасности при работе с Огнем: контролировать эмоции, быть уверенным в себе, не выпускать нити Силы бесконтрольно, после чего показал схему самого простого заклинания Огня — Огненного шара. До конца занятия мы старательно пытались выплести из Огня в общем-то простой рисунок заклинания. К концу все устали и были раздражены, уж больно неподатливой оказалась стихия, хотя сам декан был откровенно доволен нашими успехами.

Возвращаясь после ужина, я спросила друзей:

— И как оно вам? Мы выдержим такую нагрузку? Три года!

Ответил мне Лан, неожиданно светло улыбнувшись:

— Лин, но ведь это всё равно проще того, что было в прошлом году! Выдержим, не бойся! Ну что, по комнатам и за уроки?

Мы переглянулись и кивнули.

Я сидела за учебниками, когда в дверь постучали. Я открыла дверь, с улыбкой встретив Кэла, который спросил:

— Ты не будешь против, если я присоединюсь к тебе с домашним заданием?

— Конечно, не буду!

Через пять минут в дверь снова постучали, мы переглянулись. За дверью стояла Сигни, которая честно призналась, что не может делать уроки в одиночестве. Пригласив ее войти, я оглянулась на Кэла:

— Как ты думаешь, когда здесь окажутся остальные?

— Полчаса? — предположил он, блестя глазами.

— Четверть часа, — вступила в игру Сигни.

— Десять минут, — подмигнула я, — кто окажется дальше всех от правильного ответа, ведет всю звезду в кондитерскую в выходной, идет?

Проиграл Кэл — не прошло и четверти часа, когда сначала заявился Дойл, а затем и Рейн с Ланом. Оглядев расположившихся в комнате друзей, я не сдержала улыбки:

— Как же здорово снова вот так сидеть! Ну что, с чего начнем?

— Предлагаю с Земли и Духа, — немедленно ответил Лан, — кстати, а как вам преподаватель по Земле?

— Очень понравилась, — ответил Дойл, — такая… заботливая и доброжелательная хлопотунья, вот! А кто по Духу?

— Магистр Артан, кстати, он попробовал нас просканировать, — усмехнулся Лан, — результат ему не понравился. Хотя уважать себя мы его заставили! А преподаватель он отличный, рассказывает интересно…

— Словом, все хороши, кроме воздушника, — сделал вывод Рейн, — это же раньше было место Раяна? Эх, был бы он здесь! Ладно, давайте сюда свои конспекты, держите наши и приступим!

С домашними заданиями мы закончили за час до полуночи, Сигни потянулась и зевнула:

— Не знаю как вы, а я засыпаю! Всем доброй ночи!

Глава 21

Дни понеслись стремительной чередой, сливаясь воедино: ранний подъем, разминка, завтрак, занятия магией, боевка, после которой мы все приползали полутрупами, обед, снова занятия до вечера, ужин, выполнение домашних заданий — и в постель, а назавтра вновь все то же самое… Единственное разнообразие в непрерывную канитель вносили выходные, впрочем, и в эти дни у нас немало времени занимало выполнение домашних заданий…

С каждым днем мы все лучше чувствовали стихии, ловя на себе одобрительные взгляды преподавателей. На занятиях по изучению тварей магистр Крен щедро делился не только учебным материалом, но и собственным опытом. Все нормально было и на прочих лекциях, вот только магистр Фален… Я постоянно ловила его изучающий взгляд на себе и своих друзьях, а еще он повадился на каждом занятии задавать нам провокационные вопросы, особенно когда тема касалась драконов или эльфов. Так что на его лекциях нам приходилось постоянно быть настороже, особенно мне. К тому же такое внимание со стороны красавчика-преподавателя имело неприятный побочный эффект: злобные взгляды со стороны женской части курса, и ладно бы, если только это… Попытки толкнуть, чем-то облить в столовой, шепотки… Впрочем, на змеиный шепот за спиной я не обращала внимания, а все остальное оборачивалось против агрессоров: боевик я или кто? Уж увернуться так, чтобы злобные гарпии сами растянулись на полу на радость парням мне труда не составляло! А на какую-либо серьезную провокацию никто не решался, ведь наши «старшие товарищи» постарались довести до всех и каждого, чем грозит попытка обидеть одного из нас.

Привычное течение дней нарушил Рейн. Прошло уже почти полтора месяца с начала учебного года, когда он постучал в дверь моей комнаты с новостями, в этот выходной он впервые за три седмицы выбрался навестить родителей. Открыв дверь, я с удивлением уставилась на друга:

— Рейн, что случилось? Ты какой-то обеспокоенный!

— Не обеспокоенный, а так… Я могу зайти, не помешаю?

— Заходи, конечно!

Рейн вошел и кивнул Кэлу, сидевшему на кровати:

— Привет! Лин, — обернулся он ко мне, — тут отец просил тебе передать…

Он протянул мне конверт. Обычный белый конверт, без каких-либо надписей и опознавательных знаков. Впрочем, нет, не совсем обычный: плотная, шелковистая на ощупь бумага свидетельствовала о богатстве того, кто его послал. Удивленно хмыкнув, я аккуратно вскрыла конверт и совсем не по этикету присвистнула: в нем находился еще один конверт поменьше, запечатанный хорошо знакомым мне гербом принца Тирриана.

Кэл резко подобрался, по его лицу скользнула тень. Я поспешно распечатала конверт, пробежала глазами письмо и подняла округлившиеся глаза, протягивая бумагу жениху:

— Ты должен это прочесть!

Он покачал головой, обнял меня за талию и привлек к себе, располагая бумагу так, что мы могли читать ее вместе. Написанное знакомым почерком Тирриана письмо действительно было невероятно интересным:

«Алиэн,

Я подумал, что Вы несомненно захотите узнать развязку истории с бывшими приспешниками Каэхнора. Как Вы и предполагали, их логово оказалось на востоке Адарии, на самой границе с Барром. В результате нападения драконов привели не только к смерти многих подданных Адарии, но и к конфликту с гномами. Так что предложение выступить посредниками с Шарэррах, а также предоставить помощь магов вызвало у Его Величества короля Фармана настолько сильную благодарность, что нашим дипломатам удалось добиться того, о чем мечтали многие короли Каэрии: он подписал документы, по которым признает право Каэрии на вот уже двести лет спорные земли — округ Руакил вместе с расположенным там рудником.

В соответствии с договоренностью между Каэрией и кланом Шарэррах мы предоставили защитные амулеты и магов, которых возглавил хорошо знакомый Вам магистр Раян эр Карнел, а Шарэррах — отряд драконов. В результате им удалось без потерь с нашей стороны и жертв среди мирного населения истребить отступников.

И поскольку Ваш, Алиэн, вклад в этот союз с Шарэррах трудно переоценить — тар Эрвейн объяснил мне, что им Каэрия обязана именно Вам — я посчитал справедливым наградить Вас. В течение десяти лет вы будете получать один процент от добычи серебра на руднике в Руакиле, и это еще малая цена за Вашу помощь. Деньги Вы сможете получить в любое время в Казначействе, документ на право их получения прилагаю.

Надеюсь, способ передачи этого письма не послужит основанием считать, что я нарушил нашу договоренность относительно Вашего отстранения от интриг Двора.

С благодарностью и искренней к Вам симпатией,

Тирриан.»

Дочитав, мы переглянулись. Рейн с тревогой посмотрел на нас и спросил:

— Все хорошо? Лин, что от тебя опять принцу нужно?

— Ничего не нужно, вот, прочти, — протянула я ему письмо.

Дочитав, Рейн охнул и покачал головой:

— Вот это новости! Хотя знаешь, Лин, один процент с добычи — действительно немного за твою помощь, всё же договориться с драконами сложно. А насчет Руакила Тирриан прав: эта территория последние пятьсот лет переходила то Адарии, то Каэрии, а учитывая, что годовая добыча на руднике редко когда бывает меньше тридцати тысяч золотых, это невероятно ценное приобретение! Правда, отец говорил, что рудник истощается, еще лет десять — и все, а через два-три года добыча там станет возможна только с помощью магов.

— Значит, Адария не так много и потеряла, — усмехнулся Кэл.

— Не скажи. Даже для такого богатого государства, как наше, двести-триста тысяч золотых — большая сумма! Кстати, когда лет десять назад велись переговоры о браке Тирриана с принцессой Леарой, нашим дипломатам не удалось добиться включения Руакила в ее приданое. Хотя передача этих земель сейчас не так неожиданна: в Адарии к магам относятся на удивление настороженно, своей Академии у них нет, так что фактически для них рудник будет полезен те самые два-три года.

— Ну магов могли бы и нанять, — протянул Кэл задумчиво.

— Не думаю, нанимать пришлось бы в Каэрии, а здесь принц вполне мог бы надавить на магов и ректора, — покачала головой я, — а кстати, если вспомнить страноведение, от конфликта с гномами Адария потеряла бы больше трехсот тысяч! Так что… Лучшая сделка — это та, в которой обе стороны считают себя выигравшими, и похоже, именно это здесь и произошло. Ой, я только сейчас поняла — это я буду получать в год двести-триста золотых? Вполне приличная сумма!

Мужчины рассмеялись: говоря последние фразы, я изобразила на лице маниакальную жадность. Рейн покивал:

— Да, а ты теперь завидная невеста: и со связями, и с приданым! — и, подмигнув Кэлу, добавил, — представляешь, как бы сейчас женихи набежали, не будь ты уже невестой?

— Как набежали, так и убежали бы, — усмехнулась я, — да и вообще, не забывай, что я боевик, так что просто испугались бы. Кстати, теперь уже можно говорить: ты знаешь, что Тирриан весьма настойчиво предлагал мне тебя в мужья?

Кэл усмехнулся и прижал меня к себе плотнее, а Рейн покачал головой:

— Нет, даже не догадывался. Лин, я тебя очень люблю, но как сестру.

— И слава Богам! — откликнулся Кэл, — я Лин всё равно бы никому не отдал!

— И вообще я Дойла поддерживаю кое в чем, — заявил Рейн, лукаво блестя глазами, — для брака я бы тоже предпочел теплую и домашнюю целительницу вроде Тины, а не боевика вроде тебя или Сигни. Короткий роман — дело другое…

— Поэтому вы с магистром Валиной обмениваетесь такими взглядами? — поддел его Кэл.

Рейн улыбнулся и пожал плечами:

— А почему бы и нет? Валина женщина свободная и очень красивая, — он мечтательно закатил глаза под наш смех, — причем именно такой тип внешности меня всегда заводил. Так что от романа с ней я бы не отказался…

— Что, всё так серьезно? — обеспокоилась я.

Рейн улыбнулся мне своей чудной улыбкой, которая удивительным образом меняла его лицо, превращая почти в красавца:

— Не волнуйся, сестренка, я в нее не влюблюсь, она в меня тоже, а приятно провести время с красивой женщиной не откажется ни один мужчина! Ну разве что только он с потрохами принадлежит другой, — ехидно глядя на Кэла, заявил он, — ладно, мне пора, оставляю вас… наслаждаться обществом друг друга!

Рейн ушел, посмеиваясь. Как только за ним щелкнула дверь, я повернулась к Кэлу:

— Ну и что ты обо всем этом думаешь?

— Я рад, что разрешилась ситуация с этими несчастными драконами, что наши друзья не пострадали… И что принц выполняет свое обещание держаться от тебя подальше, — усмехнулся он, — а вообще, нам Рейн что сказал делать? Может, хватит разговоров про политику?

— На сегодня точно хватит, — улыбнулась я, запуская руки под его рубашку…

И снова дни полетели стремительной чередой. Седмица шла за седмицей, месяц за месяцем… На Осеннем балу я перетанцевала со всеми боевиками под притворное ворчание Кэла, а Рейн пригласил на несколько танцев подряд магистра Валину. После этого у них все-таки случился бурный роман, так что некоторое время Рейн был потерян для нашего общества. Тем не менее, учиться он стал еще старательнее: магистр явно не привыкла давать поблажки своим любовникам, более того, она стала к нему еще строже. Впрочем, нам и не нужны были преференции: развитие магии шло своим чередом, так что формирование звездой простых одностихийных заклинаний занимало не более нескольких секунд. Преподаватели только качали головами и фиксировали результаты, похоже, не только магистр Граяр решил написать монографию на тему звезды. Неудивительно, ведь даже простые заклинания в нашем исполнении приобретали значительную силу.

Наступила зима, укутав землю снежным покрывалом, приближались каникулы. Я ждала их с нетерпением: соскучилась по Раяну и Эрвейну, который, мы надеялись, передаст весточку от Талли и Ларта. Разве могла я год назад подумать, что буду скучать по родителям Кэла и с нетерпением ждать от них новостей? Да уж, все меняется…

Если на младших курсах приближение зимних каникул ознаменовывалось лишь более придирчивым отношением преподавателей, то на старших их предваряло что-то вроде предварительных зачетов по основным предметам. Впрочем, для нас это не составило сложности, есть все-таки плюсы в ежедневной интенсивной учебе! Хотя усталость всё равно накопилась, так что к тому времени, как отключилась защита, возвещая наступление каникул, моим самым большим желанием было хорошенько выспаться…

Зимние каникулы пронеслись, оставив за собой ощущение праздника: впервые за годы моей жизни в Аллирэне я чувствовала себя такой счастливой и свободной, казалось, за спиной выросли крылья. Встречи с друзьями, прогулки с Кэлом по укутанным свежевыпавшим снегом и украшенными к празднику улицам Тар-Каэра, поцелуи на морозе и посиделки в кондитерских… Смех, хрусткий звук снега под ногами, плывущий из окон домов аромат сдобы и ванили… Апофеозом всего стал даже не Зимний бал, блистательный и роскошный, а совершенно детская игра в снежки, которую мы устроили в парке Академии. Да-да, в самые обычные снежки, которые мы лепили и бросали без всякой помощи магии под ошарашенными взглядами проходящих мимо студентов и преподавателей. Словом, чистейшее и незамутненное удовольствие…

Как мы с Кэлом и надеялись, Эрв привез письма от Ларта и Талли. Как оказалось, Талли и Лиарнэль подружились, и теперь часто летали друг к другу в гости. Сама же Талли писала, что очень соскучилась по нам обоим и жалела о невозможности навестить нас — уж больно длинная дорога, а зимой еще и тяжелая, а она не может оставить людей долины без лечения на такое долгое время. Письмо Ларта было не таким радужным: как оказалось, на севере Варнельской долины, в двух днях конного пути от их дома, открылся проход, и твари уничтожили две деревни со всеми живущими там жителями прежде, чем драконы клана Шарэррах сожгли их. Ларт также писал, что продолжает работу над амулетом дальней связи, но пока ему удалось достигнуть возможности связи на расстоянии двух-трех дней пути.

В последний вечер каникул мы встретились с Раяном в трактире нара Турида. Я заранее предупредила его, что разговор будет секретным, так что размещаться в «Пьяном петухе» на глазах у студентов решили неуместным. Если Раяна и удивило присутствие Кэла, то вида он не подал. Мы расселись, активировали амулет от прослушки, я оглядела мужчин и негромко начала:

— Раян, здесь только мы трое, поскольку никто больше из наших друзей не знает, кто скрывается под именем и обликом Алиэн эс Лирэн. И об одной весьма примечательной карте… Магистр Крен говорил нам, что тебе не поверили относительно того, что центр всех бед в Туманных горах, это правда?

Он усмехнулся и вдруг весьма ехидным тоном задал вопрос:

— Кэл, и каково тебе было узнать о Лин?

— Раян! — укоризненно воскликнула я.

Кэл спокойно улыбнулся и пожал плечами:

— Это было весьма неожиданно. Не каждый день узнаешь, что твоя возлюбленная — драконица, да еще одна из знатнейших в мире. Но у нее были причины молчать, и веские.

— Извините, просто я вспомнил каким шоком для меня было узнать, что подруга моей Тины — моя бывшая ученица и друг Рина, — примирительно улыбнулся Раян, — ладно, вернемся к теме. По поводу той карты… Я показал ее ректору, и он согласился с тем, что это карта проходов — тех, которых были до недавнего времени. Насчет магического центра в Туманных горах его слова: «Очень похоже на правду, особенно с учетом того, что там творится. Но для того, чтобы попытаться что-то с этим сделать, нужны совместные действия всех рас и кланов Аллирэна, или хотя бы нескольких наиболее заинтересованных. Вот только доказать даже тому же принцу Тирриану, что нужно выделить деньги и людей для экспедиции в Туманные горы на основании невесть откуда взявшейся карты я не смогу…»

— Проклятье! — я была в ярости, — неужели ничего нельзя сделать?

— Лин, — чуть укоризненно покачал головой Раян, — вспомни карту Аллирэна! Как можно добраться из Каэрии в Туманные горы?

— По морю, но высадиться там практически невозможно… или через Адарию и Картаэль, — вздохнула я, — ты хочешь сказать, что для того, чтобы снарядить туда экспедицию, нужно договариваться с обоими государствами?

— Именно так, — вздохнул он, — а ты сама понимаешь, что дипломатам нужно больше оснований, чем древняя карта. Прости, но… ты не хочешь рассказать обо всем принцу Тирриану? Полагаю, словам Ринавейл эр Шатэрран он не сможет не поверить…

Кэл сделал протестующий жест, а я рассмеялась:

— И поверить в благородство политиков? Раян, ты считаешь меня настолько наивной? Да я скорее поверю в то, что Боги придут в Аллирэн и лично снесут Туманные горы с лица мира!

Раян покачал головой:

— Честно, Лин, я не знаю что делать! Кстати, Кэл, а что ты знаешь обо всем этом? Что смогла рассказать Лин?

— Прямо — ничего, магия не дала, — ответил тот.

Я кивнула:

— Да, Раян, тебе я смогла сказать больше. У Кэла есть теория, что чем больше ритуалов я проходила, чем дальше уходила от драконицы, тем жестче становилось действие магии. И когда он расскажет… В общем, есть еще одна причина молчать…

— Я сейчас лопну от любопытства! Кэл, рассказывай!

— Я смог понять следующее: перед Катастрофой в Туманных горах было создано заклинание, цель его неизвестна. Но что-то пошло не так, и его результатом стала Катастрофа и открытие проходов. Не так давно кто-то смог попасть в Туманные горы и пытается управлять заклинанием, результат — сместившиеся проходы и порталы в Туманном море. И это может привести к новой Катастрофе… Да, и еще: я подозреваю, что виновниками всего стали драконы…

— Но как?! Даже мне Лин полтора года назад не смогла сказать столько!

— Кэл нашел способ, — с гордостью за жениха заявила я.

— М-да, — покачал головой Раян, — ты права, не стоит никому знать о возможной причине Катастрофы. Нам только расовой войны не хватало! Да, Кэл, есть еще один момент, о нем сказала мне Лин тогда. Это магия крови, самая древняя и мерзкая часть магии Смерти: пытки и убийства разумных для получения силы.

— Поэтому она влияет на существ иных миров и сводит с ума обитателей нашего, — кивнул Кэл, — кстати, а к Туманным горам можно ж подобраться с помощью драконов.

— Вот только как убедить их в необходимости помочь, — горько усмехнулся Раян, — на их-то землях прорывов не бывает.

— Это уже не так, — вздохнула я, — можешь расспросить Эрва. Хотя дело не в этом, до похода в Туманные горы надо найти защиту для разума.

— А насчет защиты разума, — подхватил Кэл, — мой отец мог бы поработать над этим. Но ему нужна будет помощь того, кто не понаслышке знает, что творится в этих горах.

Раян подобрался:

— А вот это уже похоже на план! Попытаться найти защиту, найти доказательства того, что центр проблем в Туманных горах и ждать, пока ты, Лин, не вернешь себе облик драконицы и не сможешь открыть дневник.

— Верно. И знаешь, Раян, — взглянула на него я, — я уверена в том, что мой путь лежит именно в Туманные горы, меня ведут туда… судьба или Боги — не знаю.

— И не только твой, — жестко сказал Кэл, — мы тебя не бросим!

Раян улыбнулся и сказал:

— Вы молодцы! Кстати, хотел спросить… Как у вас с магией Воздуха? Дианер не тот человек, который будет делать что-то вразрез с тем, как это делалось сотни лет…

Я фыркнула:

— Как такой человек вообще мог попасть в Академию? Раян, ты точно не можешь вернуться?

— Увы, — развел руками он, — еще этот год и следующий. Хотя… Что вы знаете о летней практике боевиков?

Мы переглянулись и пожали плечами, Раян кивнул:

— Обычно студентов делят на пары-тройки и прикрепляют к одному из боевых магов-практиков. Но звезду дробить нельзя, так что как вы посмотрите на то, чтобы я стал вашим руководителем практики? Заодно и дополнительно Воздухом позанимаемся!

— Это будет здорово, правда, Кэл? — оглянулась я на него.

— Конечно! А ректор согласится?

— Ректор мне обязан, — усмехнулся Раян, — тогда так и договоримся. А насчет причин Катастрофы… Не волнуйся, Лин, я буду молчать! Ну что, расходимся?

— Да, — сказала я, поднимаясь, — удачи тебе!

Мы шли по засыпающим улицам Тар-Каэра, держась за руки, слушая скрип снег под ногами, любуясь на полное невероятно ярких звезд небо, жемчужный диск луны и вдыхая вкусный морозный воздух. И мне было удивительно тепло и хорошо…

Глава 22

В общежитие мы вернулись часа за полтора до полуночи. Еще на подходе я заметила, что Кэл удивленно поднял брови, рассматривая здание, и спросила:

— Ты что?

— Посмотри на общежитие, тебя ничего не удивляет?

Я проследила за его взглядом и кивнула:

— Ты прав. Еще не так поздно, а света нигде нет. Только там, — кивнула я на единственное светящееся окно на третьем этаже, — не знаешь, чья это комната?

— Понятия не имею, — пожал плечами Кэл, — я вообще думал, что там никто не живет.

Когда мы шли по лестнице, с третьего этажа выглянул Дарс и весело заявил, потирая руки:

— Ага, а вот и наши потеряшки нашлись! Где вы ходите по ночам? А мы вас ждем!

— Зачем?! — я растерянно посмотрела на него. — И кто «вы»?

— Зачем-зачем… Эх вы! Все учитесь, а веселиться когда? — подмигнул Дарс, — у нас на факультете принято в последнюю ночь зимних каникул устраивать пирушку. Иногда еще и сюрпризы другим факультетам устраиваем, но сегодня решили их пожалеть. Да и магистр Гаррод меня отловил и предупредил заранее: мол, в своем общежитии делайте что хотите, а у других — ни-ни! Зануда!

— Хм, как-то наш декан на зануду не похож, — с сомнением заявил Кэл, улыбаясь, — а чего нас про пирушку заранее не предупредили? И давно на факультете такая традиция?

— О, эта традиция освящена веками! — тоном престарелого брюзги заявил Дарс, — честно, даже и не знаю, сколько она существует, да и зачем? Любая традиция, позволяющая повеселиться, должна поддерживаться и развиваться! А не предупредили — ну так получилось… Ладно, пойдем, нечего болтать!

Пока мы вслед за Дарсом поднимались на третий этаж, я шепнула Кэлу:

— А Раян мог бы и предупредить!

— Ага, помнишь его ехидную усмешку на прощание? Когда ты пожелала ему доброй ночи, а он покивал и сказал:

— Ах да, последняя ночь зимних каникул! Доброй-доброй!

Как оказалось, давным-давно две комнаты на третьем этаже объединили в одну, вытащив оттуда всю мебель кроме большого стола, нескольких кроватей и кресел. Как сказал Дарс, «комната для вечеринок — достопримечательность Боевого факультета, ни у кого такой нет!»

Нас встретили дружными приветствиями, усадили на одну из кроватей и дали в руки бокалы с вином. Улыбнувшись, Дарс заявил:

— Друзья, вот мы и собрались все вместе. Предлагаю тост за самый лучший и дружный факультет Академии — за боевой!

Все подняли бокалы и выпили, а Дойл вдруг не выдержал:

— Слушайте, я давно хотел спросить… Только не обижайтесь, просто я никак не могу понять… На младших курсах к нам троим, — он сделал жест рукой, обведя себя, меня и Сигни рукой, — относились как к недостойным высокого общества. Что изменилось?

Присутствующие вдруг помрачнели, как будто Дойл затронул больную тему. Некоторое время в комнате было неловкое молчание, а затем Нерт вздохнул и сказал:

— Ну что вы все словно языки проглотили? Ладно, скажу я. Вы знаете, что наш факультет иногда исподтишка называют «факультетом голодранцев»?

— Что?! — Рейн был в шоке.

— Видишь ли, Рейн… Такие знатные и богатые вельможи, как вы с Ланом, крайне редко попадают к нам на факультет: они обычно делают все для того, чтобы стать кем угодно, только не теми, кто ежедневно рискует своей жизнью. Им гораздо больше нравится отрабатывать на Академию, сидя в теплых и уютных лабораториях или делая какие-то бытовые штучки. Так что все мы, здесь присутствующие, пусть и тары, но из небогатых провинциальных семей. Да ты ведь и сам это знаешь, так?

Рейн кивнул:

— Да, но…

Рыжий шестикурсник горько усмехнулся и повернулся к Дойлу:

— Дойл, у меня трое сестер, которым нужно приданое, а денег в семье хватает лишь на более-менее приличную жизнь. И уж поверь, я не считаю себя выше вас троих только потому, что у меня на пальце есть родовой перстень, а у вас нет! И таких, как я, здесь большинство, а если учесть то, что мы, возможно, будем сражаться вместе и умирать, спасая друг друга… Было бы глупо среди своих меряться длиной родословной, — он вдруг шкодливо улыбнулся, — как будто больше нечем! Ладно, что-то мы невеселую тему затронули, да и наши очаровательные девушки загрустили. Лин, а можно я тебя кое о чем спрошу?

— Конечно, спрашивай, — откликнулась я.

— Прости, но почему ты терпишь нападки этих куриц с других факультетов?

— А что я могу сделать? Тоже пытаться толкать их и обливать супом? Знаешь, Нерт, я как-то не хочу опускаться на их уровень. Хотя и я бы им какую-нибудь пакость сделала, особенно одной бытовичке…

— А, это Катее, — понимающе спросил Дарс, — ну той, рыжей с седьмого курса, вечно в форме или платье на пару размеров меньше требуемого и с визгливым голосом? Препротивная особа, и как только она вообще из Академии на первых курсах не вылетела?

— Катея эр Хартен и сама девица противная, а уж семейка у нее, особенно матушка и старшая сестра, и того хуже, — фыркнул Лан, — и да, я бы тоже с удовольствием присоединился к боевым действиям против нее…

— Тогда предлагайте, — потер руки Нерт, — что им можно сделать? Так, чтобы было обидно, но всерьез не повредило?

— Эх, а я бы всё равно лучше хорошенько стукнула парочку, — проворчала Сигни, — так потом и выгнать могут.

— Крысу им или жабу подкинуть, — насмешливо предложил Ратис, один из шестикурсников.

— Сделать пол скользким, пусть попадают, — предложил Дарс.

— Нельзя, они могут себе что-нибудь сломать, — покачала головой я, — вот видите, ничего такого не получается. Разве что одежда по швам случайно лопнет… И кто будет виноват в том, что некоторые рыжие неправильно ее подбирают? Пара ниточек Воздуха…

— Ага, а говорила, пакостничать не умеешь, — подмигнул Нерт, — завтра?

— После первой же атаки с ее стороны, как и велел декан, — покачала головой я, — а сейчас давайте о чем-нибудь интересном.

— Ну для разговоров о чем-нибудь интересном вам, девушки, придется удалиться, — весело улыбаясь, подмигнул мне Дарс, — так что давайте о чем-нибудь нейтральном. Кстати, а почему никто не пьет? Ну-ка наливайте, а я расскажу вам веселую историю из своей прошлогодней практики…

Парни рассказывали истории — иногда забавные, иногда откровенные страшилки, а потом вдруг Венар вздохнул:

— Эх, сейчас бы еще музыки…

— А Лин умеет играть на аритане и петь, — выдала меня Сигни, — и инструмент у нее есть!

— И ты молчала?! — обиженно спросил Дарс, — сыграй! Мы все просим, правда, парни?

— Ладно, — пожала плечами я, — сейчас принесу аритан.

Когда я вернулась через несколько минут, все уже расселись и ждали. Взгляды заставили меня смутиться и развести руками:

— Только я не профессиональный музыкант, вы же понимаете, так что не судите строго!

Села, пробежалась пальцами по струнам и заиграла. Сначала мелодии, которыми меня учили в замке Шатэрран, а потом музыку из старых советских фильмов, песни… Я играла и видела, как то возникали улыбки на лицах, то глаза затуманивала грусть… Наконец почувствовала усталость и отложила инструмент, признавшись:

— Все, я выдохлась!

— Спасибо, Лин, — тихо произнес Дарс, — это было здорово! Ну что, по комнатам? А то Колокол уже через четыре часа! И кстати, не забудьте насчет розыгрыша!

С розыгрышем затягивать не пришлось: на следующий же день на ужине Катея опять попыталась облить меня отваром. Изящно увернувшись, я подмигнула коллегам и, отойдя на пару шагов, запустила тонюсенькую нить Воздуха, превратив ее в подобие кинжала. Как и многие студентки других факультетов, на ужин Катея оделась в платье, а декольте у нее было таким… словом, грандиозным. Так что сначала лопнул лиф, точно не выдержав напора, затем треснула юбка. Секунда — и перед потрясенными студентами предстала Катея: красная от возмущения, в розовом белье, с развевающимися рыжими волосами… Несколько секунд тишины, а потом по столовой покатились смешки — сначала тихие, они становились все громче и громче. Я оглядела ее и сказала стоявшему рядом Дарсу:

— Что поделаешь, она прямо из платья выпрыгивала, так хотела мне пакость сделать. Вот и выпрыгнула!

От смеха дрогнули стены. Похоже, слова Лана о репутации Катеи были правдой, потому что ей явно никто не сочувствовал. Она схватила скатерть, завернулась в нее и убежала, а Кэл покачал головой:

— М-да, это было жестоко…

— Прости, Кэл, но я устала быть доброй и всепрощающей! А насчет жестокости… Знаешь, вообще-то ей это может пойти на пользу, кто знает?

— Надеюсь, у тебя не будет проблем, — тихо сказал он.

— Никто ничего не заметил, — усмехнулся Дарс, — даже я, хотя специально следил, только и смог уловить, что легчайшее дуновение Воздуха.

Как и сказал Дарс, никто и не заподозрил мое участие в этой небольшой сценке. Вернее, никто не нашел доказательств, если и искал, но с этого момента все попытки задеть меня прекратились раз и навсегда.

И снова начались учебные будни. От простейших заклинаний мы перешли к более сложным, так что тренировки по магии Огня, Воздуха, Воды и Земли нам пришлось переместить на полигон, равно как и демонстрацию наших умений преподавателям. Если тар Гаррод, тари Валина и тари Алисса не скрывали своей заинтересованности в развитии звезды и всячески способствовали ему, то воздушник каждое занятие воспринимал как вызов себе. Нарыв зрел постепенно, и прорвался примерно через месяц после окончания каникул…

Началось все с изучения заклинания «воздушное лезвие», которое формировало направленный поток воздуха. В своем обычном варианте это заклинание могло нанести раны или убить человека без стальных доспехов. Как выяснилось после наших тренировок на полигоне, в исполнении звезды «воздушное лезвие» было способно разрезать пятисантиметровую каменную плиту. Естественно, демонстрировать это в аудитории было бы безответственной глупостью, а выполнить заклинание поодиночке те из нас, у кого нет Воздуха, попросту не в состоянии. Именно так я и заявила магистру Дианеру, который на одном из занятий в ультимативной форме потребовал от нас всех продемонстрировать это заклинание прямо сейчас. В ответ на это он попросту выгнал нас с занятий, а мы… Мы пошли на прием к декану!

Магистр Гаррод выслушал наш рассказ молча, лишь по сурово сжатым губам да по желвакам на лице можно было определить, в какой ярости он находится. Когда мы закончили, он вздохнул и спросил:

— Хорошо, и какой помощи вы хотите от меня?

— Правильно ли мы понимаем, что шансов на замену преподавателя у нас нет? — задала вопрос я.

— Увы. Формально он ничего не нарушает, так что разорвать с ним контракт без его согласия невозможно. А он его не даст! Ещё бы, такое хлебное место… Так что придется вам учиться у него еще почти полтора года, — развел руками декан.

— Магистр, вы же понимаете, что мы не могли сделать того, что он от нас требовал? — вступил в разговор Кэл, — это опасно для всех!

— Понимаю… Я переговорю с ректором, чтобы он надавил на Дианера. Если же этого не удастся, то буду ходатайствовать о разрешении для вас заниматься самостоятельно. Как не горько это признавать, так для вас будет лучше!

— Ага, а экзамены потом как сдавать? — тихо, словно в никуда спросил Лан.

— Вы можете потребовать назначения комиссии для приема экзаменов, — вздохнул магистр, — а насчет самостоятельного изучения… Вы же понимаете, что если ректор пойдет на это, вам придется изучать заклинания по книгам? А по рисункам определить вектор приложения силы сложно.

Мы кивнули. Действительно, чем более высокого уровня было заклинание, тем запутаннее становилась его схема и тем сложнее было разобраться в нем самостоятельно по изложенным в учебнике скудным данным. Другое дело заклинания авторские, вроде найденных Ланом схем из магии Духа: порой монография посвящалась одному-единственному плетению с подробным описанием того, как именно следует управлять стихией на каждом этапе процесса его создания.

— Что ж, если так… — магистр Гаррод коснулся одного из амулетов на столе, какое-то время словно прислушивался, а потом повернулся к нам, — ректор желает лично говорить с вами, нари Алиэн. Идите со мной, а вы все ступайте.

Мы шли по коридорам административного корпуса в полном молчании. Декан шагал быстро и размашисто, погружённый в свои мысли, так что мне приходилось почти бежать за ним, одновременно анализируя ситуацию и приходя к мысли, что она мне не нравится: вряд ли решение вопроса с магистром Дианером требовало моего личного присутствия у ректора! И вообще, каждый визит к нему оставлял больше вопросов, чем ответов…

Войдя в кабинет, мы почтительно приветствовали его хозяина. Он кивнул Гарроду и повернулся ко мне:

— Алиэн эс Лирэн, наша самая большая редкость и самая большая головная боль… Ваш декан кратко описал мне проблему, а теперь я хочу услышать от вас все и подробно.

— Да, тар ректор, — почтительно склонила голову я и начала свой рассказ, тщательно следя за тем, чтобы говорить безэмоционально, не давая прорваться своей неприязни.

Выслушав меня, ректор покивал головой:

— Что ж, признаю, Дианер — моя ошибка. Маг он хороший, но как преподаватель… Увы, оказалась в нем некая гнильца, проявившаяся только сейчас. А больше у вас ни с кем проблем нет?

— Нет, все остальные преподаватели оказывают нам помощь и поддержку, за что мы безмерно им благодарны!

— Это хорошо. Насчет Дианера… Я попросту прикажу ему, как поступать, а игнорировать прямой приказ он сможет только в одном случае: разорвав контракт. Так что вопрос решен, не так ли, нари Алиэн?

— Без сомнений, тар ректор.

— Тогда… Магистр Гаррод, вы можете идти. Нари Алиэн, останьтесь, хочу вас кое о чем спросить.

Декан вышел, бросив в мою сторону удивленный взгляд. Ректор тяжело поднялся, подошел к столику чуть в стороне, на котором стояли графины с напитками и стаканы и пригласил меня, жестом указывая на одно из кресел рядом со столиком, а сам усаживаясь в другое:

— Садитесь, нари.

Я уселась на самый краешек чересчур глубокого и уютного кресла: спина прямая, руки сложены на коленях, голова поднята. Тар Реаннер вдруг усмехнулся:

— Расслабьтесь, я не собираюсь вас есть! Ко мне обратился магистр Раян эр Карнел относительно вашей летней практики. Насколько я понимаю, вы в курсе его предложения?

— Да, тар ректор.

— А вы знаете о том, что тар Раян поставил себе целью?

— Закрытие проходов? Да, знаю, всецело поддерживаю и готова оказать всю возможную помощь. И не сомневаюсь, что мои друзья поддержат меня в этом! Пусть мы пока еще не полноправные маги, но…

— Но в вас есть сила, ум и честь. Я рад, что факультет, на котором я когда-то учился, по-прежнему собирает у себя самых ярких представителей студентов, — как-то по-доброму улыбнулся ректор, — да, закрытие проходов… Цель благородная, но трудноосуществимая: как я понял, магистру Раяну не хватает важной информации для решения этой задачи. А пока он пытается по сдвигам в известных проходах вычислить области открытия новых, и в одном из таких мест и будет проходить ваша практика. Дело в том, что на месте прорывов еще до открытия проходов может возникнуть определенный магический фон, который магистр старается обнаружить. Так что если вы поедете с ним, вполне можете оказаться на острие боевых действий. Вы это понимаете?

— Да, тар ректор. Но мы на то и боевики, чтобы сражаться, — кивнула я.

— Есть и еще одна причина для опасений. Место, в которое магистр направится этим летом, находится на самой границе с Эллориэсэлем. И это соседство может оказаться опасным для тара Кэллариона и вас. Прежде всего для него, особенно с учетом последних новостей!

— Новостей? — интересно, и что он имеет в виду?

Ректор усмехнулся и взглянул на меня с легкой насмешкой:

— Что вы знаете о роде Морванэ?

— Почти ничего, да меня это и не интересовало. Знаю, что это знатный эльфийский род, поэтому отречение отца Кэла, Лартариона, вызвало огромный скандал.

— Действительно, Морванэ древний, знатный и богатый род, поэтому наличие в нем двух каллэ’риэ для них позор. Странные всё же обычаи у эльфов: каллэ’риэ отрекаются от народа, но родовое имя себе оставляют прежнее. Впрочем, это их дело. А новости… Двоюродная сестра вашего жениха две седмицы назад стала женой наследника Владыки, так что кое-кто вполне может захотеть стереть из летописи рода позорное пятно вместе с тем, кто его олицетворяет. Вы понимаете, о чем я?

— Да, тар ректор. Но я не думаю, что Кэла это испугает. Тем не менее, я благодарна вам за известие, предупрежден — значит вооружен, так что мы будем… осмотрительны.

— Что ж, тогда ступайте, с Дианером я поговорю сегодня же.

Выйдя из корпуса, я тут же попала в окружение обеспокоенных друзей. Объявила им о решении ректора, на что большинство облегченно вздохнули, лишь Лан покачал головой:

— Ох и отыграется Дианер на нас!

— Пусть попробует, — не согласился Рейн, — право потребовать комиссии для сдачи экзамена у нас всё равно остается.

Стоило нам остаться с Кэлом наедине, как он спросил:

— Лин, ты ведь не все рассказала? Вряд ли для разрешения проблемы с Дианером тебе нужно было говорить с ректором!

— Именно об этом я думала, когда мы шли к ректору, — улыбнулась я ему, — он спрашивал меня о практике с Раяном. И предупредил, что место практики рядом с Эллориэсэлем, так что это может быть опасно для нас обоих. Особенно для тебя…

Я пересказала ему все услышанное от ректора, а потом, помявшись, все-таки задала вопрос:

— Кэл, а насчет отречения, если не секрет…

Он прервал меня:

— Родная, ну какие у меня от тебя могут быть секреты! Знаешь, ректор и прав, и неправ одновременно. Род… Для меня это предки, которыми я горжусь и восхищаюсь. Поэтому мы не отрекаемся от рода, это род отрекается от нас, не желая иметь ничего общего с теми, кто стремится идти своей дорогой. Порой я думаю, что живи основатели древних родов сейчас, они тоже стали бы каллэ’риэ! А насчет опасности… Мне это привычно, так что не о чем переживать!

— Ну и отлично, — улыбнулась я ему.

После визита к ректору Дианер присмирел. Его неприязнь к нам была весьма ощутима, но прямой приказ ректора не давал ему возможности для маневра, так что все, что он мог сделать — максимально игнорировать нас. Впрочем, нас это вполне устраивало: практиковались мы самостоятельно, а материала на лекциях вполне хватало для понимания того, как плести заклинания. Зато остальные преподаватели, словно пытаясь извиниться за него, уделяли нам все больше внимания. Как-то раз я задала магистру Валине вопрос:

— Магистр, скажите, ведь боевые группы были и раньше, так почему наша звезда явилась такой проблемой для всех?

Тари Валина мягко улыбнулась:

— Видите ли, нари Алиэн, только в звезде силы складываются таким необычным способом, только в звезде лучи могут использовать все стихии, доступные хоть одному из них… Так что неудивительно, что мы все так в вас заинтересованы! А на шестом курсе у вас появится новый, очень нужный вам предмет — комбинаторика стихий, которая позволит вам использовать одновременно две-три стихии. Например, часть из вас сможет держать Воздушный кокон, в то время как другие — атаковать Огнем. Жду не дождусь, уж очень интересно посмотреть, что у вас получится!

Шло время, как-то незаметно закончилась зима: снег сошел буквально за седмицу, в парке пахло влажной землей и талой водой. Проблемы отошли на второй план, сейчас у меня было все, чего я могла желать: любимый и друзья рядом, интереснейшая учеба, искренняя симпатия и поддержка парней факультета… Все казалось радужным до того момента, когда Нерту пришло известие…

Сидя за ужином, мы весело переговаривались, вспоминая шуточку Дарса над парой особенно занудных бытовиков, когда в столовую вошел тар Гаррод, чуть не заставив всех нас подавиться: ни разу никто из преподавателей не появлялся здесь! Декан был мрачнее тучи, так что мы обеспокоенно переглянулись, пытаясь понять, что натворили. Подойдя к Нерту, он что-то негромко сказал тому. Нерт посмотрел на него с тревогой, поднялся и вышел следом за магистром.

Его не было минут десять, и все это время мы сидели как на иголках. Когда же Нерт снова вошел в столовую, я чуть не охнула: казалось, за эти минуты он постарел на пару десятков лет, даже огненно-рыжие волосы его словно потускнели. Сев за стол, он некоторое время не шевелился и ничего не говорил. Дойл налил отвара и буквально втиснул стакан в его руку. Нерт сглотнул, залпом выпил отвар и произнес каким-то тусклым, ломким голосом:

— Моей семьи больше нет, осталась только младшая сестра. Мама, отец, две сестры погибли…

— Как?! — вопрос вырвался у нескольких одновременно.

Нерт поднял голову, в мертвых глазах начало разгораться пламя ненависти:

— Твари. В наших местах никогда не бывало прорывов, так что и патрули боевиков к нам не добирались. Поэтому столько людей погибло, — он не выдержал и глухо застонал.

— Слушайте, давайте уйдем отсюда, — тихо сказала я, — горе лучше переживать среди своих, а не на виду у любопытной толпы.

Нерт кивнул и поднялся, пошатнувшись. Дарс поддержал его и подтвердил:

— И правда, пойдем к нам.

Мы вышли из столовой, сопровождаемые любопытными взглядами студентов других факультетов, в полном молчании дошли до общежития и поднялись на третий этаж. Зайдя в комнату, Нерт буквально упал в кресло и опустил голову на скрещенные руки. Парни беспомощно переглянулись, я вздохнула и подошла к Нерту, погладив его по плечу:

— Нерт, не держи горе в себе! Плачь, ругайся, только не молчи!

Он взглянул на меня снизу вверх и снова опустил голову, вдруг содрогнувшись в молчаливом, каком-то страшном рыдании. Ребята отводили глаза, а я просто стояла рядом и гладила его по голове, точно ребенка. Наконец он поднял глаза и тихо произнес:

— Спасибо тебе, Лин! Спасибо вам всем за то, что вы есть…

— Нерт, тебе нужна какая-нибудь помощь? — спросил Кэл.

Тот сглотнул и произнес:

— Я сам еще толком не понимаю. Тар Гаррод сказал, что прорыв произошел буквально рядом с нашим поместьем, твари убили всех в имении и деревне рядом с ним, всех, кроме моей младшей сестренки Мэли. Хотя и их проредили изрядно! Когда прибыли маги, спасать было уже некого, так что они уничтожили оставшихся тварей — троих из дюжины прорвавшихся — и сожгли трупы людей… Мэли выжила чудом: она играла с деревенскими ребятишками в прятки и спряталась в погребе…

— Сколько ей? — задала вопрос Сигни.

— Одиннадцать. Боги, и что мне теперь делать? У нас не осталось никого из родных, имение сожжено…

— Где она сейчас? — Рейн внимательно посмотрел на Нерта.

— Тар Гаррод сказал, что завтра ее привезут в Тар-Каэр, — ответил тот.

— Знаешь, я уверен, что мои родители будут рады приютить твою сестру, — заявил Рейн.

— Но… — Нерт растерянно посмотрел на Рейна, — она ведь простая девочка, а твой отец…

— И отец и мама Рейна — замечательные люди, и я уверена, что они с радостью примут твою сестру! — горячо воскликнула я. — Хорошо, что завтра выходной, ты сможешь встретить Мэли, а Рейн — позаботиться о ее устройстве. Если нужна будет женская помощь, мы с Сигни готовы ее оказать!

— И вообще мы все готовы помочь чем сможем, — негромко произнес Лан.

— Спасибо! — в глазах Нерта была такая благодарность, что лично я почувствовала себя смущенной, — а помощь… Если бы кто-то мог помочь раз и навсегда уничтожить этих проклятых тварей!

— Это невозможно, ты же знаешь, — вздохнул Дарс.

— Это вовсе не так, — отрезала я, заставив всех замолчать и уставиться на меня.

Нарушил неловкую тишину Венар:

— Лин, прости, ты имеешь в виду то, о чем говорил магистр Крен на первой лекции? О полном закрытии проходов, которым одержим магистр… Не помню имя…

— Раян. Он боевик, как и мы все, и наш друг. Истина состоит в том, что для закрытия их могут понадобиться годы и усилия множества магов…

Ответил мне Нерт:

— Не знаю как остальные, но я готов сделать для этой цели все, чтобы никто больше не терял своих родных…

— И не только ты, — подхватил Олтэн, один из семикурсников, — я думаю, мы все в этом согласны, верно?

Ответом ему были дружные кивки всех присутствующих. Нерт посмотрел на меня:

— Вот видишь, Лин, маленькая армия у вас уже есть, — он потер лоб и вздохнул, — спасибо всем еще раз! Пойду я, наверное, мне нужно побыть одному…

— Встретимся утром, — кивнул Рейн, — Лин, поможешь с девочкой? А то вдруг нужна будет женская рука…

— Мог бы и не спрашивать, разумеется, помогу!

Все расходились по комнатам в тяжелом молчании. Да, мы понимали, что рано или поздно столкнемся с тварями, но вот так… Не в бою, когда ты используешь свою магию и воинское искусство для защиты обычных людей, а тогда, когда ты ничего уже не можешь изменить и остается только захлебываться от бессильной ярости и горечи…

Всю ночь меня мучили кошмары. Мне снилось, будто я беспомощно смотрю, как твари, похожие на мерзкую помесь наиболее страшных персонажей фантастических боевиков, убивают моих друзей, а я ничего не могу сделать, не могу пошевелить ни единым мускулом… Кэл, оставшийся со мной, будил меня, успокаивал — и я снова проваливалась в мутную бездну сна…

В результате поднялись мы поздно. Время шло к полудню, когда, выйдя из комнаты, мы столкнулись с Нертом в коридоре. Судя по всему, он как раз шел ко мне. Вымученно улыбнувшись, спросила:

— Как ты?

— Не очень. Жуткое чувство беспомощности и окончательности произошедшего. Честно, не знаю, как бы я справился, если бы не вы все.

— Зачем же еще нужны друзья? — мягко спросил Рейн, подходя к нам, — я уже съездил к родителям, они с радостью примут твою сестру. Кстати, мама даже обрадовалась, ей явно хочется о ком-то заботиться. А где Мэли?

— Декан пообещал, что её привезут сюда, и сказал подходить к полудню в его кабинет. Уже как раз полдень, так что стоит поторопиться…

В кабинет к декану пошел только Нерт, а мы остались ждать у входа в здание. Через десять минут он вышел, ведя за руку насупившуюся девочку в мужской одежде. Худая, голенастая, с серо-зелеными глазами и с рыжей косой до лопаток — волосы не огненно-рыжие, как у брата, а скорее цвета меди. Нерт что-то сказал ей, та посмотрела на него со злостью и обиженно отвернулась. Подойдя к нам, Нерт вздохнул и произнес:

— Вот, друзья, это моя сестра Мэли. Мэли, это Лин, Рейн и Кэл с пятого курса.

Мэли зыркнула на нас исподлобья, и я заметила ее явную зависть при взгляде на меня. Хм, интересно…

— Здравствуй, Мэли, рада с тобой познакомиться, — я протянула ей руку для рукопожатия, и подмигнула, спросив заговорщицким шепотом, — ты что такая расстроенная?

Она пожала мне руку и ответила, тоже шепотом:

— Потому что Нерт хочет от меня избавиться, а я с ним хочу…

Нерт попытался что-то сказать, я слегка покачала головой и обратилась к его сестре:

— Пойдем, пошушукаемся? Как девушка с девушкой?

Она взглянула на меня недоверчиво, а затем яростно закивала. Мы отошли в сторону, сели на скамейку, и я заговорила:

— Знаешь, Мэли, Нерт бы тоже хотел, чтобы ты жила с ним, вот только сюда пускают только студентов, преподавателей или тех, кто здесь работает. Ну и руководство Академии может пропустить кого-то, как тебя. Поверь мне, это правда, мои слова тебе может подтвердить кто угодно! Скажи, брат говорил, где он предлагает тебе жить?

— Он сказал, в доме очень знатных и богатых таров. А мы совсем не такие, и я боюсь, что они шпынять меня начнут! И вообще, зачем я им?

Я улыбнулась:

— Мэли, а как тебе Рейн?

— Это который с синими глазами? Он мне понравился даже больше, чем тот красивый эльф… Красивые — злые, ну их! А у него улыбка добрая…

— Кэл, тот самый красивый эльф — мой жених, и он совсем не злой, — покачала головой я.

— Ой, извини, я ж не знала… Просто у нас сосед был, красивый, но всегда гадости другим делал, вот я и подумала… не обижайся, ладно?

— Я и не обижаюсь. Ну вот, а Рейн, который тебе понравился, мой названый брат, и это его родители предложили тебе быть их гостьей. Поверь, они замечательные люди, тебе у них непременно понравится, а брат будет тебя навещать каждую седмицу. Тари Ларина — это мама Рейна — всегда хотела дочку, так что будет тебе очень рада!

— Правда? — она посмотрела на меня недоверчиво, и вдруг всхлипнула, а из глаз покатились слезы, — а мама всегда говорила, что такую разбойницу, как я, в приличный дом и на порог не пустят….

Мэли всхлипнула еще раз, другой, и разревелась: громко, отчаянно, все её худенькое тело буквально содрогалось от рыданий. Я обняла её, прижала к себе и принялась укачивать. Наконец она последний раз шмыгнула носом, отстранилась и виновато взглянула на меня:

— Прости, я твою красивую форму намочила…

— Ничего страшного, — улыбнулась я ей, — ну что, идем?

— А ты со мной поедешь? Ну, к этой… тари Ларине?

— Если хочешь — поеду.

— А твой жених ругаться не будет? — она вдруг озабоченно посмотрела на меня.

— А мы его с собой возьмем, хорошо? — подмигнула я ей.

Мэли кивнула, и а затем спросила:

— Лин, а как ты узнала, что маг? А можно как-то проверить, есть ли у меня магия?

— Мне один маг сказал, а насчет тебя… Не знаю, обычно магия просыпается позже. А ты тоже хочешь в Академию поступить?

— Да. Хочу быть жуть какой сильной магичкой, и чтобы меня все боялись!

— И друзья? — усмехнулась я.

Девочка растерянно посмотрела на меня:

— Нет, как же они дружить со мной тогда будут… А ты сильная магичка?

— Сама по себе — нет, не более чем средняя, зато вместе с друзьями могу очень многое. Знаешь, Мэли, главное не сила, а те, кто рядом с тобой, кому ты можешь доверять! Если такие люди есть, то можно победить всех врагов. Ну что, пойдем? А то твой брат переживает, небось думает, что мы тут страшный заговор плетем!

— Как в книгах, да? — она встала, протянула мне руку, сжала губы, словно пытаясь задержать слова, а потом всё же не выдержала, — а ты будешь моим другом? Ты ведь друг Нерта?

— Конечно, мы на факультете все друзья, — кивнула я, — и да, я с радостью стану твоим другом!

Мы подошли к изрядно нервничавшему Нерту, Мэли дернула его за рукав и сказала:

— Прости, я просто хотела, чтобы ты был рядом, — шмыгнула носом и добавила, — ты же будешь меня навещать?

Брат сграбастал ее в охапку и дрогнувшим голосом произнес:

— Конечно, малыш.

Некоторое время они стояли обнявшись, а потом Нерт отпустил сестру, погладив ее по голове. Та, явно стараясь сдержать слезы, отвернулась и некоторое время смотрела в другую сторону, потом вздохнула и посмотрела на нас. Неловкое молчание нарушил Рейн, задорно улыбнувшийся Мэли:

— Ну что, едем? Юная тари, окажите мне честь, позволив быть вашим кавалером!

Та явно смутилась, а потом вдруг вскинула гордо голову и заявила с уморительной важностью:

— Пожалуй, тар Рейн, я окажу вам эту честь! И надеюсь, вы будете ее достойны!

Рейн застыл на мгновение, а потом расхохотался:

— Молодчина, Мэли! Лин, она такая же язва, как ты!

Рейн с Мэли шли впереди, а мы чуть поотстали. Нерт, слегка замявшись, произнес:

— Спасибо, Лин. И прости за Мэли, она тот еще сорванец. Мама всегда ее ругала за то, что та лезла везде и играла с крестьянскими детьми. И вот поди ж ты, именно это и спасло ей жизнь…

— У тебя отличная сестренка, боевая и умненькая, — усмехнулась я, — мне она очень понравилась!

— Вы с ней чем-то похожи, — заметил Кэл, — не внешне, а по характеру! Знаешь, я тоже могу представить тебя этаким… боевым воробьем.

Я фыркнула, а Кэл рассмеялся:

— Ладно, боевым котенком!

— Если только Варнельской кошки, — подмигнула ему я.

Нерт вдруг улыбнулся — в первый раз после получения известия о гибели родных:

— Знаешь, вы с Мэли действительно похожи. Точнее, она мечтает стать такой, как ты, Лин. Хотя только вчера я начал понимать, что мы не так-то хорошо тебя знали…

— О чем ты? — удивился Кэл.

— Как тебе сказать… Например, нас всегда удивляли ваши отношения. Если честно, мне до недавнего времени казалось, что Лин чересчур сильная для того, чтобы в нее можно было влюбиться. Прости, Лин! И только сейчас — вчера, сегодня — я увидел, что в тебе есть женская мягкость…

Я пожала плечами:

— Не знаю, Нерт, мне приходилось быть сильной. Вот только даже самой сильной женщине на самом деле хочется найти мужчину, с которым можно дать себе роскошь побыть слабой хоть изредка. Если какая-то женщина говорит другое… Либо врет, это переодетый мужчина! Мне повезло, — я с нежностью посмотрела на Кэла, который улыбнулся и обнял меня за талию, — и это замечательно!

— Значит, вам обоим повезло, — резюмировал Нерт, — ну что, прибавим шагу? А то пока мы тут, Рейн там мою сестренку очарует и мне придется вызвать его на поединок и убить!

Мы рассмеялись и в несколько шагов догнали Рейна и Мэли, которая расспрашивала его об Академии: чему надо учиться, чтобы поступить, сложно ли учиться, и возьмут ли в Академию ее, если она окажется магом.

Карета ждала нас у самых ворот Академии. Мэли села рядом с братом, который обнял ее за плечи и что-то зашептал на ухо, а я задала вопрос, который заинтересовал меня еще вчера:

— Рейн, чудо синеглазое, а расскажи-ка мне, каков будет статус Мэли в доме твоих родителей? Похоже, когда ты вчера предложил ей пожить у них, никто не удивился! Это что, в порядке вещей?

— Не то чтобы в порядке вещей, но есть такой обычай, его применяют, если дети из благородных семей остаются сиротами: над ними берут опеку семьи из более знатных и богатых родов.

— Из более знатных и богатых чтобы…

— Чтобы не было искушение позариться на наследство сироты, — подхватил Рейн, — в этом случае земли и другое имущество передаются в управление короны до совершеннолетия наследника или наследницы.

— Прости, я наверное чересчур недоверчива, но зачем это опекунам? Разумеется, я не про твоих родителей, а в общем!

— Мотивы разные: есть бездетные пары, для которых такие воспитанники становятся почти детьми, есть те, кто таким образом пытается продемонстрировать свое благородство… Ну и еще, если речь идет о девушке, опекуны принимают решение о ее замужестве. Хотя в этом случае во избежание злоупотреблений установлено правило, что брак одобряется представителем короны. Хотя Мэли не сирота, так что ее эти правила не касаются.

Карета остановилась, мы вышли и Мэли почти со священным ужасом уставилась на особняк эр Неилов. Поглазев на него некоторое время, она сделала шаг назад, мотая головой:

— Нет, я не хочу! Такой богатый дом… Меня тут в платье нарядят и заставят этикет учить, вышивать и прочими глупостями заниматься, а я магичкой стать хочу! Нерт, ну пожалуйста…

Нерт растерянно посмотрел на нас, ожидая помощи. Первым нашелся Кэл:

— Мэли, скажи, тебе Лин понравилась?

— Да, очень, но причем тут…

— Ты думаешь, она платьев не носит? Носит, но там, где это уместно. И скажу тебе по секрету, ее бальные платья копируют многие из придворных дам. И этикет она изучала весьма усердно, насчет вышивания не скажу, — он оглянулся на меня, я помотала головой, — видишь, тоже не умеет, зато играет на аритане и поет. А еще она была в гостях у драконов, и никто из них не сказал, что в Академии учатся грубые и невоспитанные особы. Так что видишь, воспитание не помеха, а подспорье, даже для боевого мага!

— Кэл прав, подружка, — подмигнула я ей, — ведь боевой маг должен уметь не только огненные шары кидать. Вот представь: едешь ты, ну скажем, на каникулы, а на имение, в котором ты остановилась на постой, напали. Одной тебе не справиться, в имении есть воины, но они не знают, как сражаться с нападавшими. Ты знаешь, вот только будут ли они тебя слушать, если ты не умеешь вести переговоры? А для этого первое, что нужно изучить — этикет! А если ты, как я, окажешься у драконов? Неужели ты захочешь опозорить весь людской род, продемонстрировав неумение себя вести?

— Нет… Но этикет такой скучный!

— Согласна, это был и мой нелюбимый предмет, но без него никуда. А насчет вышивания мы с тари Лариной попробуем договориться, идет? Хотя и это может в жизни пригодиться.

— Ладно, — она вздохнула, — идем. Только если я им не понравлюсь…

— Понравишься-понравишься, — подбодрил ее Рейн.

Тари Ларина встретила нас радостной улыбкой:

— Лин, Кэл, рада вас видеть, давненько вы к нам не заглядывали! Сынок, — повернулась она к Рейну, — представь мне своего друга и эту очаровательную юную особу.

— Мама, это Нерт эр Овлен, он учится на шестом курсе нашего факультета, и его сестра Мэли.

— Очень рада познакомиться, — она ласково улыбнулась им обоим, потом посерьезнела, — и примите мои соболезнования по поводу вашей трагедии. Садитесь же, чувствуйте себя как дома!

Нерт поклонился, Мэли неловко скопировала его жест. Они сели в кресла, держась весьма скованно, а тари Ларина вдруг прищурилась и спросила девочку заговорщицким тоном:

— Мэли, а ты мороженое ела когда-нибудь?

Та помотала головой, заставив хозяйку дома воскликнуть:

— Это надо срочно исправить! Таких юных тари обязательно надо мороженым кормить.

— А меня? — сложив ладони словно в молитве и захлопав ресницами, спросила я, — меня мороженым можно накормить?

— Как ты думаешь, Мэли, Лин хорошо себя вела? — улыбаясь ей, спросила тари Ларина. Глаза Мэли заблестели задором, и она важно кивнула, с трудом сдерживая смех:

— Я думаю, что да!

Тари Ларина позвонила и велела вошедшей служанке:

— Кера, принеси нашим гостьям мороженое… Лин, тебе с фруктами, как всегда? Мэли, а тебе с чем? С фруктами или с медом? Или и то и другое?

— И то и другое, — ответила та.

— Мэли! — Нерту явно было неловко.

— Все хорошо, не волнуйтесь, я ведь сама предложила, — тепло улыбнулась ему хозяйка, — а пока давайте поговорим о Мэли. Рейн, сынок, ты не покажешь нашей гостье ее комнаты? Вы как раз успеете вернуться к мороженому.

— Конечно, — ответил Рейн, вставая и протягивая Мэли руку.

Когда они вышли из комнаты, тари Ларина повернулась к Нерту и спросила:

— Насколько я понимаю, она мечтает стать магом?

— Да, тари, — ответил тот, — но мы не знаем, есть ли у нее магия. Это обычно можно определить лет в двенадцать-тринадцать, а раньше это может сделать только очень сильный маг той же стихии.

— Понятно. Тогда пока ей будет даваться обычное образование: этикет, танцы, музыка, рисование, литература, математика. Есть что-то, чего она активно не любит?

— Этикет, но без него не обойтись. И вышивание, — развел руками Нерт.

— Ну без этикета никуда, так что… почему-то мне кажется, что уроки верховой езды будут вполне приличной компенсацией за этикет, — улыбнулась тари Ларина, — далее, к светской жизни привыкать ей еще рано, так что пока побудет дома. Вас мы будем всегда рады видеть, слуг я предупрежу, так что к Мэли вас пустят в любое время. Согласны?

— Тари Ларина, у меня нет слов! Я буду вашим вечным должником! — у Нерта даже горло перехватило от волнения.

— Глупости какие, мне это только в радость, — строго заявила та, — и не смейте спорить, иначе я обижусь! Никаких долгов, ясно?

В эту минуту в комнату вернулись Рейн и Мэли, она вся светилась. Подскочив к брату, она громко шепнула ему:

— Ой, братик, там так здорово!

— Я рад, что ты довольна, сестренка, — ласково потрепал он ее по голове.

— Отлично, а вот и мороженое, — весело сказал Рейн, глядя на входящую с подносом служанку.

Мэли осторожно попробовала мороженое и расплылась в улыбке:

— Ой, как вкусно! Спасибо, тари Ларина!

Рейн рассмеялся:

— Все же вы с Лин похожи, вон, даже мороженое едите с одинаково умильными лицами, — он повернулся ко мне, — Лин, сладкоежка ты наша, отец хотел бы поговорить с тобой и Кэлом, сможете уделить ему пять минут? Нет, не прямо сейчас, доешь хоть мороженое! Кера вас проводит.

Через пару минут мы шагали по коридорам, и Кэл сказал:

— Знаешь, это хорошо, что Мэли отвезли сюда прямо сегодня.

— Да. Обилие новых впечатлений, новые знакомства… Да и поплакала она в Академии, так что ей будет чуть-чуть легче, Нерту придется хуже. Как ты думаешь, что тару Вирану от нас нужно?

— А какой смысл гадать? — пожал плечами Кэл, — через минуту все узнаем!

Тар Виран тепло улыбнулся, поднимаясь нам навстречу:

— Лин, Кэл, рад вас видеть! Как там дела у Ларины с сестрой вашего друга?

— Все хорошо, — ответила я улыбкой, опускаясь в кресло, — Мэли полностью попала под сокрушительное обаяние тари Ларины.

— Отлично сказано — сокрушительное обаяние! Что ж, я позвал вас, потому что появились кое-какие новости насчет драконов. А раз уж судьба вас постоянно с ними сталкивает… Словом, мы с принцем решили держать вас в курсе дела относительно всего, что нам удается узнать о них: от союзников-Шарэррах, от своих шпионов, по дипломатическим каналам — неважно. Хотя если вас это не интересует…

— Интересует, и очень, — воскликнул Кэл, — любое знание можно превратить в оружие!

— Вы правы. Итак, недавно Риард эр Таэршатт женился на фальшивой Ринавейл эр Шатэрран. Таким образом, фактически объединение кланов завершилось.

— Не совсем, — хмыкнула я, — завершится после того, как она родит наследника и роль ее и Риарда будет сыграна. Вот тогда сиятельный тар Шартэн развернется…

— Верно. В Таэршатт начались брожения, далеко не всем нравится, какую роль в клане стали играть золотые. Так что мы вступили в игру: некоторым особо недовольным влиятельным персонам подкинули информацию о том, что супруга тара Риарда — не та, за которую себя выдает, а также о планах тара Шартэна. Разумеется, открытого противостояния мы не ожидаем — пока — но даже подспудное сопротивление может дать эффект.

— Разделяй и властвуй, понятно, — кивнула я.

Ответом был удивленный взгляд канцлера:

— Чудное выражение, надо запомнить! Так, следующее известие новостью не является, и возможно, вы о нем знаете… Я имею в виду брак вашей родственницы, Кэл, с наследником Владыки.

— Да, мы в курсе, ректор сообщил, — кивнул Кэл, — у нас практика будет неподалеку от границы с Эллориэсэлем.

— Да? Что ж, рад что вы в курсе.

— Простите, тар Виран, а какова вообще политика эльфов, — не выдержала я, — их ведь даже не заинтересовала история с тенаритовой шахтой на Даэрском полуострове! И Каэрия, и Шарэррах с ними граничат, вы ведь должны что-то знать. А прорывы у них бывают?

Канцлер вздохнул:

— К моему глубочайшему сожалению, Светлые эльфы вообще не желают сотрудничать! Да, посольства у нас есть, но связи поддерживаются лишь экономические, причем вы знаете как именно, так?

— Да, — кивнула я, — по страноведению проходили.

Светлые эльфы не впускали к себе торговцев-людей, вся торговля проходила в нескольких приграничных городках. Картаэль был гораздо лояльней, но с ним у Каэрии не было общих границ, поэтому все сливки от этой торговли снимала соседняя Адария.

— А насчет прорывов… — вернулся тар Виран к моему вопросу, — раньше в Эллориэсэле их не было, или мы не знаем об этом…

— Не было, — покачал головой Кэл, — за исключением трех в одном и том же месте, во время Катастрофы и в течение ста лет после нее. Три прорыва, и все довольно жуткие, особенно последний: твари лезли из проходов сотнями. Тогда их помогли истребить драконы, а после этого как отрезало. Вернее, отец говорил, что, судя по изменению магического фона, проходы открываются, но твари не приходят. Правда, после открытия прохода вокруг странным образом начинают заболевать и изменяться животные и растения, поэтому это место считается запретным.

— Вот видите, а мы и этого не знали, — вздохнул тар Виран, — ну а теперь, когда места проходов сместились, и подавно никто не знает, где будет следующий прорыв. Иногда мне кажется, что для всех народов Аллирэна было бы лучше, если бы Светлых встряхнуло хоть что-нибудь! Кстати, вы знаете, что ваши бывшие сокурсники-эльфы вернулись на родину?

— Нет, и давно? — поднял брови Кэл, — странно, я думал, Светлым нужны хорошие маги…

— Вы правы, все более чем странно! Они вернулись после каникул в Тар-Каэр, а потом вдруг в один день собрались и уехали. Так что мы теряемся в догадках…

— Не понимаю, какой смысл? — пожал плечами Кэл, — разве только…

— Что? — с интересом уставились мы на него.

— Но это смешно, — покачал головой Кэл, — видите ли, я всегда считал, что отречение каллэ’риэ навсегда, а летом узнал, что это не так. И похоже, именно с этой целью меня так усиленно завлекали эльфийки…

— Можно поподробнее? — встрепенулась я, — и почему ты мне не рассказывал об этом?

— Потому что это уже не важно. Для отмены ритуала отречения нужно мое искреннее желание, принятие меня родом и брак с принесшей клятву эльфийкой. Так что как только мы надели браслеты вечного брака, это стало невозможным. Я не понимаю только одного: зачем все это? Тем более, что у меня есть Огонь, а значит, я не мог бы остаться Светлым!

— Это уже не так, они более не изгоняют владеющих Огнем. А зачем… Две причины: заполучить сильного мага и воина и разбить звезду, которая может стать очень сильной картой в любом раскладе, — пояснил канцлер, — значит, они узнали о том, что вы стали для них бесполезны, вот и уехали.

— Я столкнулся с Артарионом за день до начала занятий, — припомнил Кэл, — может, тогда он и увидел браслеты? М-да, попытки разбить звезду мне не нравятся.

— Поверьте, нам это тоже не нравится! — воскликнул тар Виран, — и мы будем всемерно ограждать вас от этого! Вот, собственно, и все, что я хотел сказать.

— Спасибо, тар Виран, — ответила я, поднимаясь.

Мы уже собирались выходить из комнаты, когда он окликнул нас:

— Если вас направляют на границу, значит, подозревают там опасное место… Не говорите Ларине, хорошо? — он посмотрел на нас. — Умом она понимает, что Рейн — боевик, а значит, будет на переднем крае, но сердцем…

— Не скажем, — заверила его я.

Вернувшись к тари Ларине, мы еще некоторое время посидели и поболтали с ней, а затем распрощались с хозяйкой дома и выглядевшей откровенно усталой Мэли, пообещав навещать её. Сев в карету, Нерт покачал головой:

— Рейн, ты вообще представляешь, какая у тебя замечательная мама?

— И отец не хуже, — кивнула я.

— Да, они у меня чудесные, — улыбнулся Рейн, — думаю, Мэли будет у них хорошо. Отличная девчонка твоя сестренка, кстати. Искренняя, добрая, умная…

— Вредная, хитрая, — продолжил перечисление Нерт, улыбаясь, — знаешь, у нас всегда было с ней полное понимание. Спасибо вам всем еще раз, из-за меня вы еще и выходной потратили…

— Да ладно, — махнула рукой я, — зато мороженого поела…

— Лин, родная, ну нельзя же быть такой сладкоежкой, — шутливо упрекнул меня Кэл.

— Нужно! Должен же у меня быть хоть один порок, иначе я буду идеальной, а это скучно — лукаво блеснув на него глазами, ответила я, вызвав дружный смех всех троих…

— Лин… — Кэл явно чувствовал себя не в своей тарелке, — ты на меня сердишься? За то, что не рассказал о проходах и эльфийских обычаях?

Мы сидели на скамейке в парке, куда пришли, распрощавшись с Рейном и Нертом.

— Не сержусь, но на будущее: я предпочитаю обладать полной информацией, и не люблю умолчаний.

— Хорошо, я запомню, — ответил он, нежно поцеловав меня, — а скажи мне кое-что… Я заметил, что ты как-то странно отреагировала на мой рассказ о проходах в Эллориэсэле, почему?

— Потому что это мне кое-что напомнило. Знаешь, в моем прежнем мире есть оружие, способное несколько раз уничтожить его полностью, и его применение заставляет все живое меняться.

Он задумался, а потом внимательно посмотрел на меня:

— То есть ты думаешь, что в том мире, куда открывается проход, применили похожее оружие, истребив все живое? И поэтому оттуда никто не приходит, а открытие проходов вредит тем, кто находится рядом?

— Именно так, — кивнула я, — так что от таких мест стоит держаться подальше.

— Значит, будем, — улыбнулся он и спросил, — может, сменим тему? Например, я давно не говорил тебе, как сильно я тебя люблю…

— О, на эту тему я готова говорить бесконечно, — ответила я, потянувшись за невероятно сладким поцелуем…

Глава 23

Мы снова погрузились в учебные будни. На первый взгляд казалось, что ничего не изменилось, но лишь на первый: во всех студентах Боевого факультета появилась какая-то одержимость учебой. Первым заметил это магистр Мортен, затем об этом стали упоминать и другие. Мы же просто пожимали плечами и продолжали учиться.

Изменилась и обстановка на факультете: не было веселых шуток за общим столом, подначек и подколок. Словно в доме, где есть тяжелобольной и неуместно радоваться хоть чему-то. Это продолжалось почти три седмицы, пока Нерт не заявил, что гнетущая атмосфера заставляет его чувствовать себе одиноким и виноватым, и вообще, жизнь не заканчивается! Пожалуй, немалая заслуга в этом принадлежала Мэли: Нерт встречался с сестрой каждый выходной, и та взахлеб рассказывала ему о своих успехах и проказах, заставляя рыжего снова превращаться в того веселого парня, которого мы все знали и любили.

Я старалась присоединяться к Нерту всякий раз, как он встречался с Мэли. Как сказала мне она, состроив уморительно серьезную мордашку: «ну я не всё могу рассказать брату, есть же и девичьи секреты». Хотя с приближением экзаменов мне все реже удавалось вырваться в город…

В этом году нашу шестерку ожидало нелегкое испытание: семь экзаменов плюс полоса препятствий! Сдавать нам предстояло магию Стихий и оба предмета магистра Фалена, который в конце учебного года стал все сильнее придираться к нам. По оказанию первой помощи и бытовым заклинаниям мы сдали зачет за седмицу до первого экзамена, а по изучению тварей магистр Крен устроил нам по-настоящему суровый опрос. Впрочем, как верно сказал он на прощание, подлинный экзамен по его предмету нам в любом случае устроят твари…

Первыми экзаменами были предметы магистра Фалена. С разрешения ректора магистр объединил два экзамена — это было логично, ведь и предметы были тесно связаны между собой — но разделил его сдачу на два дня. В отличие от экзаменов у младших курсов, старшие сдавали их только преподавателю, читающему лекции, хотя парни с шестого и седьмого курсов сказали, что ректор всё равно порой присутствует на них…

Утром в день экзамена мы собрались перед аудиторией: по традиции наша шестерка была единственным претендентом на сдачу первыми в первый день. Никто из нас особо не волновался перед экзаменом, все были уверены в своих силах. Придирчивость магистра Фалена возымела одно полезное действие: к каждому занятию у него мы серьезно готовились, поскольку знали, что он в любой момент может спросить у каждого из нас что угодно. В результате, как шутил Лан, любого из нас можно отправлять послом хоть к драконам, хоть к эльфам, хоть к гномам.

В этот раз на экзамен первой попросилась Сигни, сказав, что хочет побыстрее отстреляться. Впрочем, её, как и Дойла, магистр экзаменовал на удивление мало: уже через полчаса в аудиторию зашла третья жертва — Рейн, следующим должен был идти Лан. Они потратили на экзамен чуть больше получаса каждый: как сказал Рейн, выйдя из аудитории, его магистр спрашивал весьма придирчиво. Стоило двери закрыться за Ланом, Кэл повернулся ко мне и спросил:

— Так что, следующий я или ты?

— Ты, меня он будет мучить дольше, — усмехнулась я.

Когда прошло минут сорок с момента, как Кэл зашел в аудиторию, я начала сомневаться в разумности этого шага, равно как и в том, что я вообще сдам этот экзамен. Неизвестно, до чего бы я могла додуматься, но наконец дверь отворилась и Кэл вышел. Лицо его было застывшим, и по этому я поняла — он в ярости. Боги, что ж меня-то ждет?

Бросив взгляд на друзей, я потянула на себя дверь аудитории… Магистр Фален сидел за столом и что-то писал. Интересно, что можно писать на экзамене? На мое приветствие он ничего не ответил, делая вид, что не слышал его, так что я еле удержалась от ностальгической улыбки. Какая прелесть, тест на стрессоустойчивость, или шоковое собеседование! Ну-ну, мой дорогой магистр, посмотрим, кто кого!

С легкой улыбкой на губах я прошла к предназначенному для меня месту и села. Магистр продолжал писать, я молча сидела и смотрела на него, мысленно читая стихи — меня это всегда успокаивало. Наконец он поднял голову, взглянул на меня и усмехнулся:

— А, студентка… Как вас там?

— Алиэн эс Лирэн, магистр, — с ничего не выражающей улыбкой ответила я. Смешно, можно подумать, он не знает кто я!

— Что ж, тогда начнем экзамен. Какие сравнения, вполне невинные для человека, будут являться оскорбительными для гнома и почему?

Забавно, а ведь прямо об этом не упоминалось ни в учебниках, ни на лекциях, только косвенно! Придется подключать логику:

— Традиционно гномы противопоставляют дерево камню либо металлу, с которыми чувствуют сродство. Следовательно, можно сделать вывод, что ряд сравнений, невинных или лестных для человека, может быть оскорбительным для гнома, например, «крепок как дуб», — начала я.

Вопрос следовал за вопросом, то из расоведения, то из теории переговоров, причем ответы на большинство из них мне приходилось логически выводить из того, что мы изучали. Я отвечала, не меняя выражение лица: все та же вежливая и ничего не выражающая улыбка, хотя внутренне начинала закипать, ведь экзамен должен был проводиться по материалам лекций!

Наконец мой мучитель перестал задавать вопросы и откинулся на спинку кресла, беззастенчиво меня рассматривая. Затем в его глазах нечто промелькнуло, красивые губы исказила презрительная усмешка, и он спросил:

— Нари, а почему вы вообще решили, что достойны диплома Академии? Простолюдинка, полукровка? Что придает вам смелости? Защита принца или браслет на вашей руке?

Приступ злости я удушила в зародыше. Подняв глаза на магистра и улыбнувшись ему светской улыбкой, ответила:

— Не сработает, магистр Фален, не стоит и пытаться!

— Не сработает что? — в глазах появился хищный блеск.

— Попытка провокации. Вы чересчур умны для таких грубых вопросов, тем более что наверняка знаете на них правильные ответы.

— Однако с тари Арианой на провокацию вы поддались, — ответил он, рассматривая меня в упор.

— А кто вам сказал, что я вывела её на конфликт ненамеренно? Тогда ссора была мне на руку!

— Жаль, что не поддадитесь, в таких случаях можно многое узнать…

— О, я в курсе, как легко опытный маг Духа может считать сведения при сбое защиты в состоянии ярости, и даже как-то способствовала этому. Вот только ни с кем из нас это не сработает!

— Я вижу. Великолепная защита, кстати, — усмехнулся магистр, — откуда схему взяли?

— Нашли в одной старой книге, — мило улыбнулась я ему, — и поставить ее нам удалось лишь потому, что у Лана есть Дух.

— Как поняли, что я вас провоцирую? — резкий вопрос.

— Это очевидно. Дипломат вашего уровня не может сказать случайную грубость: только обдуманную, только тому и тогда, когда нужно. Равно как провокацией было все ваше поведение в течение года. И потом, вы прекрасно понимаете, что уверенность мне дает прежде всего звезда!

— Что ж, экзамен вы сдали, — саркастическая улыбка, — и сдали на отлично! Один вопрос, нари Алиэн: кто был вашим учителем? И не говорите мне, что все ваши знания вы получили в Академии!

— У меня были два лучших учителя из всех возможных: жизнь и книги, магистр. И это все, что я вам могу ответить. Полагаю, я могу идти?

Он хмыкнул:

— Хорошо, что вы не чистокровная эльфийка, не хотел бы я столкнуться с вами за столом переговоров. Теперь я верю в ваше активное участие в установлении союза с Шарэррах… Ступайте, и помните на будущее: светлые эльфы крайне не любят полукровок…

Мой выход из аудитории был встречен дружным: «ну наконец-то». Кэл стремительно шагнул ко мне и обнял, целуя в макушку, а потом отстранил и спросил:

— Все хорошо, родная?

— Да, сдала на отлично, — улыбнулась я и погладила его по щеке, не обращая внимания на любопытные взгляды подошедших студентов с других факультетов, — а меня долго не было?

— Больше часа, — ответил Дойл, — Кэл почти был готов вернуться в аудиторию защищать тебя! Чем он тебя так долго мучил?

— Прогнал почти по всему курсу, причем не по вопросам, которые освещались прямо, а так, что нужно было делать выводы исходя из всего изученного, — пожала плечами я, — да Боги с ним, главное, что мы сдали экзамены!

— Это точно, — кивнул Рейн, — ну что, отдыхать?

— Я пока нет, сегодня Тина сдает экзамен, хочу узнать, как у нее дела, — покачала головой я.

— Мы с тобой, верно? — Сигни улыбнулась парням и получила в ответ согласные кивки.

Пока мы шли по коридорам, Сигни спросила:

— Лин, а что у Тины за экзамен?

— По медицине. Строение тела человека, болезни, методы их лечения и многое другое.

— Они же там все маги Жизни, зачем это им? — искренне удивился Дойл.

— Тина как-то объясняла мне это, — ответила я, — магия дает возможность затянуть рану или направить силу на излечение болезни, но для этого целителю нужно знать, что это за болезнь, какое влияние она оказывает на тело и как ее вылечить, не повредив здоровым органам.

— Им приходится много учиться, — задумчиво протянул Лан, — да и не каждый согласится постоянно видеть болезни, кровь и смерть.

— Знаешь, Лан, вот я бы не смогла быть целителем, — ответила я, — это абсолютно не мое призвание. Но истинных целителей я всегда уважала, а Тина именно такая: она никогда не желала себе иного пути в жизни.

За разговорами мы незаметно дошли до аудитории, перед которой столпились будущие целители, цветом лица не больно-то отличавшиеся от формы. Наше появление было встречено шквалом удивленных взглядов и одним радостным: Тина отлепилась от стенки и шагнула к нам навстречу:

— Светлого дня, друзья! Как ваш экзамен?

— Сдали, а как ты?

— Я следующая захожу. Вот, стою трясусь, хотя вроде все знаю. Жаль, что нельзя использовать успокаивающие средства на экзамене…

— А магию? — хитро прищурился Лан, — есть такое простенькое заклинание из магии Духа…

Действительно, было такое заклинание, оно действовало кратковременно, но эффективно: проясняло разум, отодвигая эмоции в сторону. Вместе с тем тот же магистр Фален заранее предупредил, что не будет принимать экзамен у тех, на ком обнаружит его следы. Тина покачала головой:

— У нас запрещены амулеты, артефакты и зелья, про магию Духа никто ничего не говорил. Может, потому что она почти никогда не бывает вместе с Жизнью…

— Ну что, сделаем? — спросила я друзей и, получив в ответ улыбки и согласные кивки, потянулась к нитям Духа от Лана.

Тренировки сделали свое дело: через минуту Тина просияла:

— Работает! Ой, как здорово! Спасибо вам!

В эту минуту открылась дверь аудитории, и подруга под наши пожелания удачи покинула нас. Вышла она через три четверти часа в сопровождении декана целителей.

— О, кого я вижу! — экспрессивно воскликнул тот, — боевики перед аудиторией для целителей! Да еще и такие знакомые! Неужели вы решили узнать, как надо лечить раны, а не наносить их?

Тар Фернел весело подмигнул мне, вызвав непроизвольную ответную улыбку: всё же этот рыжий толстячок излучал невероятный позитив и обаяние. Редкий, к сожалению, случай целителя, уже одним своим присутствием заставляющего пациента чувствовать себя значительно лучше.

— Светлого дня, тар Фернел, — почтительно склонила голову я, — увы, искусство излечения неподвластно нашим грубым душам. Мы всего лишь пришли поддержать подругу.

— Тианину? Такая хорошая девочка, и сплошные боевики вокруг, — притворно сокрушенно покачал головой тот, — жених, и тот боевик! И почему так часто бывает?

— Черное с зеленым хорошо сочетается, — с трудом сдерживая смех, заявил Кэл.

— Отлично сказано, даже я не придумал бы лучше, — одобрительно произнес тар Фернел, — интересно, ритуал каллэ’риэ влияет на развитие чувства юмора? Надо бы провести исследования, жаль материала маловато… Ладно, забирайте свою подругу. Кстати, заклинание концентрации наложено блестяще, поздравляю!

Усмехнувшись, он кометой унесся по коридору, заставив нас переглянуться, не сдерживая улыбок. Я спросила у Тины:

— Ну как?

— Сдала на отлично!

— А у вас много экзаменов? — поинтересовался Рейн.

— Магия — но у меня только Жизнь, а также теоретический и практический экзамен по специальности. Теорию сдала, а практики я не боюсь, как и экзамена по магии Жизни. А как вы, сдали?

— Да, у нас осталась только магия и полоса препятствий, — кивнул Лан, — ну что, отдых?

Ответом ему были дружные улыбки: традиции надо соблюдать!

Когда мы наконец остались с Кэлом наедине, я смогла задать вопрос, мучивший меня весь день:

— Кэл, а что такого было на экзамене, что ты вышел злой? И зачем ты так старательно от меня блокировался?

— Прости, не хотел, чтобы мои эмоции мешали тебе собраться перед экзаменом, — ответил он, обнимая меня. Он сидел в кресле, я примостилась у него на коленях, время от времени касаясь невесомыми поцелуями его лица и шеи.

— И всё же, о чем он тебя спрашивал? — не дала отвлечь себя я, хотя от легких движений его рук по моей спине мысли принимали совсем другое направление.

— Об отношении разных народов Аллирэна к полукровкам, эльфов к каллэ’риэ. И я был зол не только от того, что он спрашивал, но и как спрашивал…

— Делая вид, что ты ему ну совершенно неинтересен? Поведение на грани хамства?

— С тобой тоже? — я почувствовала, как в нем нарастает гнев.

— Солнце мое, такая методика есть в моем прежнем мире, поэтому у меня это вызвало лишь улыбку, — ответила я, любуясь им, — знаешь, он это все делал потому, что хотел выведать имя того, кто учил меня. Профессиональная ревность, так это называется.

— Лин, ты уверена, что у него не было никаких других мыслей?

— Я только предполагаю, увы. Мм, нам обязательно говорить о таре Фалене сейчас? Должна признаться, я думаю совсем о другом…

— Надеюсь, о том же, что и я? — шепнул Кэл, накрывая мои губы жарким поцелуем…

Экзамены по магии мы сдали с легкостью: преподаватели только качали головами, наблюдая за тем, как мы сплетаем заклинания. Первым стоял экзамен по магии Духа, преподаватель которого, магистр Артан, попросил продемонстрировать то заклинание, что мы наложили на Тину, сказав, что ему было очень приятно услышать от магистра Фернела похвалу в адрес своих студентов. Земля, Вода, Огонь — доброжелательное внимание преподавателей заставляло нас стараться, демонстрируя все, чему мы научились за этот год. Оставался только Воздух — единственный предмет, за который мы переживали, памятуя об отношении к нам магистра Дианера. Впрочем, после сообщения магистра Гаррода о том, что на экзамене по магии Воздуха будет присутствовать ректор, мы успокоились.

Экзамен мы сдали на отлично, хотя воздушник и тут проявил мелочность: наша звезда сдавала его последними. Хотя с учетом того, что этот предмет на пятом курсе изучало всего тринадцать человек, ждать пришлось недолго. В отличие от прочих преподавателей магистр Дианер потребовал продемонстрировать ему все изученные за год заклинания, вызвав тем самым острый и откровенно недобрый взгляд ректора. Впрочем, нас это не смутило: учились мы не для галочки, так что задание выполнили с блеском, именно так громко заявил ректор.

Уходя с полигона, мы переглянулись: ректор проводил нас взглядом, повернулся к воздушнику и явно принялся его отчитывать за что-то. Мы отошли немного, Кэл прижал палец к губам и прислушался, одновременно протянув поближе к ректору тонюсенькую нить Воздуха. Мы молча стояли, затем Кэл усмехнулся и одними губами произнес:

— Уходим, быстро!

Отойдя на достаточное расстояние, мы повернулись к нему с одинаковым вопросом на лицах. Он не стал нас долго мучить:

— Ректор отчитал Дианера за предвзятость — остальным он велел продемонстрировать пару-тройку заклинаний, а также за полное отсутствие защитных заклинаний в перечне изученных нами.

— Меня это тоже удивляет, — кивнул Лан, — основные физические защиты основаны на Воздухе, а тут ни одного защитного. Хорошо хоть магистр Валина дала парочку… Кстати, Рейн, как у вас с ней дела?

— А то ты не знаешь, — поддразнил его Рейн, — два месяца как наш роман закончился, так что можешь попытать счастья. Хотя она говорила, что не очень любит блондинов…

— Нет в жизни счастья, — притворно понурился Лан, — никто меня не любит, кроме малышки Салии.

— Тебя очень любят великосветские змеи и их мамаши, — сдерживая смех, ответил Рейн.

— Упаси Боги от такой любви! — с притворным ужасом воскликнул Лан. — Лучше уж я буду страдать в одиночестве!

— Это так сейчас называется? — усмехнулся Дойл, — а как же близняшки-целительницы с седьмого курса? Или та брюнетка-бытовичка с шестого? Бедный страдалец!

— Конечно, страдалец, — усмехнулся Кэл, — столько желающих, не всех осчастливить может, вот и страдает. Золотое сердце у него!

— Вот настоящий друг! — патетически произнес Лан. — Кэл, только ты меня понимаешь!

Ответом ему был дружный смех. Я покачала головой:

— Нет, ну почему Лан страдает, я поняла. Но как же насчет одиночества?

— Ладно, был неправ, — ответил Лан, — страдаю в компании!

— Интересно, а как отреагируют твои… партнерши, если узнают, что ты в их компании страдаешь? — хитро прищурилась Сигни.

— Ты же меня не выдашь, солнышко? — умоляюще посмотрел на нее этот шалопай, снова заставив нас буквально покатиться со смеху.

— Ну надо же, первый раз вижу, чтобы после экзамена кому-то было настолько весело, — знакомый голос заставил нас всех обернуться, — ладно бы была алхимия, там можно случайно что-нибудь веселящее создать, а у вас-то что?

— Раян! — я бросилась к нему на шею.

— Здравствуй, Лин, — обнял он меня, а затем весело улыбнулся всем остальным, — светлого дня, друзья! Ну что, все сдали?

— Еще полоса препятствий, — ответил Кэл, чуть ревниво притягивая меня к себе, — послезавтра сдаем. А ты давно приехал?

— Только что. Собираюсь встретиться с ректором, ведь скоро у кого-то начинается практика, а кому-то предстоит ее курировать. Если вы не передумали, конечно!

— Конечно, не передумали! — воскликнула я.

— Тогда я пошел. Приду посмотреть, как вы полосу препятствий проходить будете, интересно же, что они с вами решат…

— В каком смысле? — удивился Рейн.

— Видишь ли, обычно с пятого курса разрешается при прохождении полосы пользоваться магией, вот только если вас туда с магией запустить… Боюсь, полосы не останется вообще! Ладно, увидимся на собрании по практике. Кстати, вы не знаете, как у Тины дела?

— Вчера сдала последний экзамен и очень тебя ждет. Так что не трать время понапрасну, — подмигнула ему я.

Как оказалось, полоса препятствий на старших курсах была мероприятием закрытым, исключительно для боевиков и преподавателей. Поскольку факультет был маленьким, все сдавали в один день, традиционно начиная с пятого курса.

Ранним утром весь Боевой факультет собрался у полигона. Не было обычных шуток и подколок, все сосредоточенно разминались. Как еще раньше сказал нам Дарс, на старших курсах не было проверок страхом, это была чистая имитация преодоления препятствий и боя на пределе физических и магических возможностей, квинтэссенция сути Боевого факультета. Подняв глаза, я обвела глазами присутствующих гостей: ректор, все наши преподаватели-стихийники, кроме воздушника (странно, и почему я не удивлена), магистр Крен, Раян и еще один незнакомый мне человек. Как шепнул мне Нерт, это преподаватель по комбинаторике стихий, магистр Улард, уникальный маг, владеющий Воздухом, Огнем, Водой и Землей на одинаково высоком уровне, ученый и экспериментатор. С ним нам предстояло столкнуться в следующем году, так что я отвела глаза и вернулась к разминке.

Наконец прозвучал гонг и магистр Мортен объявил:

— Начинается экзамен по прохождению полосы препятствий. Напоминаю вам, что на пятом курсе сложилась уникальная боевая группа — звезда, даже простые заклинания в исполнении которой влекут за собой неожиданные последствия. Поэтому нами было принято следующее решение: при выходе на полосу членов звезды на полигоне будет блокироваться вся магия кроме той, которая есть у данного конкретного студента. То есть, к примеру, для тара Кэллариона блокироваться будет все, кроме Огня и Воздуха.

Что ж, логично, подумала я. В конце концов, звезда может оказаться не в полном составе, и тогда каждому придется защищаться только тем, чем умеет…

Сама полоса препятствий почти не отличалась от той, что мы проходили год назад. Почти, потому что она была усложнена и модифицировалась в зависимости от магии ее проходившего. Например, вместо разнокалиберных пней, которые нужно было преодолевать, перепрыгивая с одного на другой, для всех из нашей шестерки, кроме Рейна, припасли весьма своеобразное испытание. Дюжина камней, плавающих в воздухе на разной высоте и при этом на расстоянии метра полтора-два друг от друга. При этом земля под камнями, видимо для дополнительного стимулирования, была утыкана пиками лезвиями вверх. Наши водники — Сигни и Лан — сделали ледяной мост между камнями, владеющие Воздухом — попросту перенесли себя с помощью стихии. Основные физические усилия требовались для того, чтобы удержаться на неожиданно подвижных и скользких камнях. Понятно, почему этого испытания не было у Рейна: Огонь вряд ли смог бы помочь в нем… Да и в других испытаниях приходилось реагировать в соответствии с имеющейся магией, например, летящие в нас стрелы можно было отбросить Воздухом, сжечь Огнем или попросту выставить защиту из Воды, что показала нам тари Валина…

Впрочем, не все испытания требовали прохождения их с использованием магии, кое-где она попросту блокировалась. Эти препятствия можно было преодолеть с помощью силы, умения и ловкости. В результате к концу полосы мы все без исключения представляли собой жалкое зрелище: потные, грязные, в порванной, а кое-где и подпаленной форме — бежать по исчезающему за спиной лабиринту и одновременно уворачиваться от огненных шаров оказалось непростой задачей. Так что, как устало пошутил бежавший предпоследним Дарс, сваливаясь на траву, Боевой факультет превратился в факультет подранков. Ну а наше возвращение в общежитие тянуло на демонстрацию жертв пожара, кораблекрушения и землетрясения одновременно…

Следующий день мы провели в блаженном ничегонеделании. Говоря откровенно, мы с Кэлом и вышли-то из комнаты только на ужин. Понимание того, что на месяц уединение станет роскошью, заставляло нас как можно больше времени проводить друг с другом…

Наступил последний день учебного года: в этот день четвертый курс сдавал полосу препятствий, а на Боевом факультете традиционно проводилось собрание по практике. Так что в полдень мы собрались в небольшой аудитории, ожидая прихода декана и болтая о том о сём.

Магистр Гаррод вошел в кабинет в сопровождении Раяна и еще трех незнакомых нам магов. Черные камзолы говорили о том, что они выпускники Боевого факультета, а знаки на них — о том, что они являются полноправными магами. Все трое с откровенным любопытством принялись рассматривать меня и Сигни. Я почувствовала всплеск недовольства и раздражения от Кэла и успокаивающе сжала под столом его руку. Ну не привыкли они видеть среди боевиков девушек, вот и пялятся! Кэл переплел свои пальцы с моими, и я почувствовала, как его негативные эмоции схлынули, а взамен от него повеяло заботой и лаской.

Декан обвел нас взглядом и заговорил:

— Студенты, сначала я хочу поздравить вас с успешной сдачей экзаменов. Вы в очередной раз доказали, что Боевой факультет с честью выходит из всех испытаний. Ну а теперь к теме нашего собрания. Через три дня после Летнего бала у вас начинается летняя практика, которая будет продолжаться месяц. Возможно, даже чуть дольше, ведь не скажете же вы твари, с которой сражаетесь: «прошу прощения, у меня закончилась практика, встретимся через год», — он хохотнул и продолжил, — итак, на практику обычно двоих-троих студентов прикрепляют к магу-практику, выпускнику нашего факультета. Правда, сейчас по понятной причине нам придется слегка отойти от традиций. Итак, боевая звезда, ваш куратор — магистр Раян эр Карнел, место назначения — провинция Лорм, тары Венар и Алер, ваш куратор — тар Ярвис эр Толан, место назначения…

Декан распределил всех по кураторам и местам назначения, а затем усмехнулся и продолжил:

— А теперь о цели вашей практики. Формально она звучит как «совершенствование навыков оружного и магического боя», а на самом деле… Та цель, что обозначена — это в первую очередь, но… Маг-практик прежде всего бродяга, и он никогда не знает, куда судьба занесет его в следующий раз. Вы можете оказаться единственным представителем власти на несколько дней пути вокруг, и тогда вам, может статься, придется играть роль стражника, судьи, и даже палача. Вы можете оказаться в центре межрасового конфликта — и тогда вам придется стать дипломатом, вы можете встать во главе воинского отряда или возглавить исследовательскую миссию… Словом, боевик должен быть готов к любым неожиданности со стороны судьбы, и практика лишь первый шаг в подготовке к этому.

Магистр Гаррод вдруг усмехнулся, глядя на студентов:

— Тар Нерт, вы правы, все это вы и ваши сокурсники уже слышали, но лишний раз напомнить не помешает! Так, теперь о практической части. Каждому из вас выделена лошадь, снаряжение и денежное довольствие, о порядке его использования вам надо договориться с вашим куратором. Что еще… Оружие вы должны взять свое, магией пользоваться в случае необходимости. Вопросы есть?

Все молчали, декан подождал некоторое время и сказал:

— Что ж, на этом я закончу. Только напомню о необходимости посещения Летнего бала. И да, не спалите общежитие, провожая выпускников!

При последних словах декана все, за исключением пятого курса, улыбнулись: Нерт и его сокурсники — с хитрецой, кураторы — с некоей долей ностальгии. О, мне уже интересно, о чем речь!

Именно этот вопрос я и задала Нерту, как только в аудитории после краткого объявления, когда будет обсуждение практики непосредственно с кураторами, остались одни студенты. Он весело улыбнулся:

— Когда выпускники уходят, так сказать, во взрослую жизнь, факультет устраивает им проводы. Ну и иногда бывает, что мы увлекаемся. В прошлом году у нас выпускалась тройка Тэрва, тот еще шалопай был…

— Я в курсе, мы знакомы, — усмехнулась я, вспомнив, как состоялось это самое знакомство.

— Да?! А ведь и правда, они ж к вам как-то на балу подходили, но мы тогда не поняли, что вы уже знакомы… Ну так вот, в прошлом году они устроили шуточный бой между воздушниками и огневиками над крышей общежития: огненные плети против воздушных, красивое было зрелище. А поскольку все были слегка навеселе… Словом, хорошо, что у нас на факультете есть и сильные водники. Правда, на третьем этаже после этого пришлось делать ремонт…

— Бедный магистр Гаррод, — покачал головой Кэл под дружный смех остальных, — два десятка неуправляемых пьяных магов, и все его!

— Зато мы самые умные, талантливые и преданные! — возразил Ратис, подмигнув мне.

— Ага, а еще самые скромные и незаметные, — подхватила я.

— Скромный боевик?! Нет, подруга, таких странных существ в природе не водится, — с апломбом заявил Нерт.

— Да-да, я уже поняла: в природе не водятся, в неволе не размножаются, — покивала я, — лучше расскажите, а когда эта… вечеринка будет?

— На следующий вечер после бала. Именно поэтому практика начинается через три дня после него, ведь после проводов всем надо отоспаться!

Мы шли по дороге к общежитию, когда Нерт спросил:

— Лин, съездишь завтра со мной и Рейном к его родителям? Мэли по тебе скучает, а еще она жутко расстроилась от невозможности присутствовать на Летнем балу…

— Так родственникам же можно! Или только тем, кого уже выводили в свет?

— Да, а ей до этого, сама понимаешь…

Я кивнула. Юношей и девушек из благородных семей выводили в свет после того, как им исполнялось пятнадцать лет, института пажей здесь не было. До этого дети как бы существовали на своей отдельной орбите, общаясь только с учителями, семьей и друзьями. Последними, как правило, являлись друзья семьи и их дети, так что даже история знакомства Рейна с Ланом шла вразрез с неписанными правилами света.

— Конечно, я с удовольствием ее навещу. Похоже, она совсем освоилась?

— Да, и просто обожает родителей Рейна, — улыбнулся Нерт, — слава Богам, я могу быть за нее спокоен. Тогда я зайду за тобой, хорошо?

— Договорились!

В результате дни до бала прошли в визитах: день я провела у родителей Рейна, посетила школу мастера Ларга — в последнее время мне редко удавалось туда вырваться, Фралию… Пролетел бал, оставив после себя ощущение сказки с легким налетом горечи от того, что скоро придется прощаться с теми, кто за год стали нам верными товарищами…

Вечером следующего дня мы собрались в нашей «комнате для вечеринок». Мужчины натащили из «Пьяного петуха» закусок и вина, так что аппетитные запахи чувствовались еще на расстоянии от общежития. Когда все расселись, слово взял Дарс, который был неформальным лидером уже бывших семикурсников:

— Друзья, сегодня последний вечер, который мы празднуем с вами как студенты. От всех нас я хочу сказать, что нам было здорово учиться, отдыхать и порой устраивать разные пакости вместе с вами. Отдельно хочу сказать спасибо двум очаровательным девушкам, которые буквально осветили своим присутствием наше общество. Лин и Сигни, мы вас любим! Давайте выпьем за то, чтобы наше братство всегда было крепким, а наши спины всегда защищали друзья!

Мы все сдвинули бокалы, а потом Дарс прищурился и сказал:

— Так, а теперь выбираем, что сотворить такого, чтобы все знали: Боевой факультет — сила! Традиции надо соблюдать, знаете ли!

Посыпавшиеся предложения в основном отводили как опасные — вроде того, что было в прошлом году, недобрые — например, устроить каверзы другим факультетам, использованные другими факультетами — фонтан посреди парка… В конце концов Дарс обратился ко мне:

— Лин, а ты чего молчишь? Все уже высказались, осталась твоя идея.

— Да я не знаю, — откровенно растерялась я, — как-то ничего в голову не приходит! Разве что только подвесить в небе надпись «Боевой факультет — лучший!»…

— Такого мы еще не делали, — потер руки Нерт, — Огнем?

— Будь сейчас день, можно было бы Воздухом облака собрать в буквы, — пожала плечами я, — а так…

— Огнем можно красиво сделать, если изменять его цвет, — покачал головой Дарс, — и такого точно больше никто не сделает, Огонь-то только у нас! Идем?

Через час споров и совместной работы в небе над Академией раскинулась переливающаяся всеми оттенками пламени гигантская надпись. Может, буквы были слегка корявыми, зато такого действительно не было ни у кого! Мы сидели на траве, задрав головы, и любовались на плоды своей работы, когда за нашими спинами кто-то негромко присвистнул. Повернувшись, мы с удивлением обнаружили декана, рассматривающего наше творение. Магистр Гаррод покачал головой и довольно заявил:

— Молодцы! То, что надо, и главное — чистая правда! Полчаса удержите?

Мы переглянулись и кивнули.

— Отлично, — потер руки магистр, — наконец-то я утру нос другим деканам! Держите, а я пойду проконтролирую, чтобы это увидели все!

И, кивнув нам, декан стремительно пошел в направлении административного корпуса. Вскоре полюбоваться на пылающее в небе зарево начали выходить из других общежитий, так что когда декан вернулся, в парке было немало народу.

— Все, можете отпускать, — разрешил он.

— Подождите, — подняла руку я, — магистр Гаррод, а можно сделать так, чтобы буквы как бы рассыпались искрами?

— Можно, — кивнул тот, — если нить силы потянуть на себя, а потом резко отпустить.

— Тогда по моей команде, хорошо? — спросил Дарс, — на счёт три. Раз, два, три!

Буквы рассыпались огнем искр, напоминающих фейерверк, вызвав восхищенные возгласы зрителей.

— Да, так еще никого не провожали, — весело заявил Дарс, — Лин, спасибо за идею! Ну что, празднуем дальше!

Этим вечером и ночью было много шуток, иной раз на грани фола, смеха, веселых историй, шутливых и слегка неприличных куплетов, на которые оказался большим мастером Черис, приятель Дарса. Как шепнул мне Нерт, у боевиков есть примета: чем веселее провожают выпускников, тем легче будет их путь в жизни…

Разошлись мы на рассвете, на прощанье выпускники обнялись со всеми остающимися. Прощаясь со мной, Дарс негромко попросил помнить: если понадобится их помощь в любой, даже самой безумной авантюре — мы можем на нее рассчитывать…

А утром следующего дня мы собрались во дворе. Собранные переметные сумы навьючены на лошадей, последние слова прощания и объятия от пришедшей провожать нас Тины, дружеские рукопожатия от отправляющихся в другие стороны парней… И вот уже наша небольшая кавалькада покидает Академию… Интересно, какой она будет, летняя практика?

Конец третьей книги.

Content

Лешева Мила Обрести крылья. Становление.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23