Игорь Соколов

Эротика

© Игорь Павлович Соколов, 2016

ISBN 978-5-4474-9397-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Bлюбленные во тьме проникновенья…

Цветы желания и всех безумных снов…

Ослепляющие яркие виденья

В цепи бесчисленных метаморфоз…

Безумие случайно светит Тайной,

Я занырнул в тебя как рыба в океан,

Как солнца луч на небесах бескрайних,

Я всю прожег тебя, сгибая нежный стан…

В дремучий лес вела знакомая дорожка,

Там на поляне между трав цвела Любовь,

Там ты орала обезумевшею кошкой,

Вздымая волнами бушующую кровь…

Смывался жар слезами умиленья

И над деревьями взмывала в высь душа,

Неся в себе Твое живое поглощенье,

Я превращался снова в праздничный пожар…

И так горел я, превращаясь в угли…

И все, что было в моей пламенной душе,

Ветра вдруг в ночь с листвою вместе сдули,

Оставив в мыслях только сказочную щель…

Чтоб лишь по памяти в тебя я возвращался

И продувал тебя насквозь как ураган…

И в твоей тени снова воплощался,

Обвив змеей сластолюбивый стан…

II

Свидание у мира на краю,

У раскрывшегося лона вечной бездны

Поглощает в себя внутренность мою,

И странно так, что я сейчас исчезну…

Одной лишь строчкой написав судьбу…

III

Уносит жизнь спокойно воды,

Мгновенно подхватив тебя,

И государства, и народы,

А с ними тайну Бытия…

Одно безумное теченье

Внутри себя разумных волн

Рождает странное волненье,

Где всякий раз я жажды полн…

Проникнуть в Вечность на мгновенье,

Осмыслить, кто ведет подсчет

И умираньям, и рожденьям,

Закат рисуя, и восход…

Спокойно воды жизнь уносят,

Но непонятно для чего

В преддверье обжигает осень

Мое печальное нутро…

Лишь лоно женщины в спасенье

Меня от самого себя,

В Любви опять рождает тени,

А с ними тайну Бытия…

IV

Зачем живу, коли отсюда

Я за мгновенье уплыву,

Зачем я в лоне чую удом

Меня глотающую тьму…

Молчит жара и я пред Богом,

Вновь раскрывая естество,

Себя пронизываю током,

Чтоб обозначить волшебство…

Из множества извилин слеплен мозг,

Рука задвигалась в горячем наважденье,

С костями мышцы не сладких грез,

Один лишь фаллос мне сулит проникновенье…

Но за мгновеньями ждет тьма земных утрат,

Зима забрав тепло, упрячет чувства,

И только мысли еженощный яд

В других извилинах опять творит искусство…

V

Она смотрела на него

Влюбленно страстными глазами

И в лоне было горячо

И жажда слиться вмиг телами…

Ее томила, только он

К другой бежал за наслажденьем,

Как будто мрачный долгий сон

Украл прекрасное мгновенье…

Она молилась на него,

А он, желанный и любимый

Давно уже забыл ее,

Сойдясь с другою, сердцу милой…

И нож она взяла тогда,

И темной ночью в парке встретив,

Пронзила грешные тела,

Свидетеля в тьме не заметив…

И вот, когда он к ней пришел,

Уже давно в нее влюбленный,

И вдруг составил протокол

Мент, прямо в сердце пораженный…

Она сама ему далась,

Чуть подведя его к постели,

Такую показала страсть,

Что обезумели соседи…

А через месяц с ним же в ЗАГС

Зашла счастливая невеста,

Он так влюбился в ее зад,

В гробу влюбленным было место…

Но Бог не лезет в их дела,

Как и в дела случайных граждан,

Он, видно, знает, что года

Уносят грех в места, где важно

Не совершать их никогда…

VI

Твоя ленивая походка

Воспламеняет в ожиданье мою страсть,

Наивная, я знаю, как ты ловко

Помогаешь всем в тебе пропасть…

Незамутненная смертная связь

Чистой и светлой Любви

Рождает безумья грешную страсть,

Бросая нас в лоно Земли…

Секс как великая сила Творца

Склоняет к паденью мораль,

И наша мораль не имеет лица,

Зато его носит печаль…

Познавший тайну ее объяснить

Не может живущим никак,

Нас всех оплетает бесовская нить

И тянет с Любовью во мрак…

Мы все друг за другом вместе умрем,

Творения высших существ,

Мы для того и строили дом,

Чтоб всякий рожденный исчез…

Здесь век пробегает как легкая тень,

Года проплывают как сны…

Зайдя тихо к звездам под вечную сень,

Я слышал, что шепчут они…

Вот, вижу, как ярко светит звезда,

А ее давно уже нет,

Но свет из нее попавший в меня

Доносит течения лет…

И так в протяженности странных лучей

Я буду сквозь тьму ощущать,

Что мир этот был с рожденья ничей,

Пока не нашла его Мать…

Ее устами шептала Любовь,

Душа излучала тепло,

Весь мир убаюканный тайнами снов,

Проник, разгоревшись, в нее

В моем теле текла ее кровь…

VII

От страстного сближенья нежных губ

Раскрылся лотос драгоценной каплей,

Дрожь бьет тебя, — о, неужели люб,

И крик твой — не уловка хитрой цапли…

VIII

Я лишь раз дотронулся до неба,

Взволновав собой прозрачность Бытия,

Я вроде был и вроде не был,

Когда я был внутри Тебя…

С Тобой лежали мы на дивном склоне,

Залитые пожаром прошлых лет,

Сто тысяч раз бывал я в Твоем лоне

Твоим божественным дыханием согрет…

В моих губах Твои не раз дрожали,

И с ними нежные ромашки на холме,

Мы так друг в друга жадно проникали,

Что возникал Огонь в невидимой Душе…

И в этот миг, вдруг вырвавшись из бреда

Безумной страсти в омутной глуши,

Перед Тобою весь смущенный и раздетый

Я ощущал в себе исчезнувшую Жизнь…

На небесах глазами встретился я с Богом,

Он нас с Тобою грустным взглядом навестил,

Как странников несчастных у порога

Дома Вечного, где всякий смертный жил…

Я был с Тобой, я был в Тебе, но Время

Отпущенное нам уже прошло…

И мы с Тобой — играющие тени,

Берущие из Памяти тепло…

IX

Истерзал ночь вихрь тоскливым ожиданьем

И не дождавшись, дальше полетел,

Когда роса целует розу с обожаньем,

Омывая лепестки у страстных тел…

Спускаюсь по тропке лесистого склона

С юной девчонкой к быстрой реке,

Дышу как растение в солнце влюбленный

За то, что вся жизнь ощутима в руке…

В нас проникают целебные силы,

Приведшие к звездам — небесным очам,

И каждая светом нас залучила,

Отдав наши Души священным местам…

Ловлю тихой ночью небесные тени

Светлых девчонок пришедших ко мне,

И озаренный весь Тайной Мгновенья

Я Образ Любви разыскал здесь во мгле…

По Звездам Вселенной скитаются мысли,

Мы снова грешим на весенней земле,

Старея, уходят бескрайние жизни,

Жалостной грустью доверившись мне…

X

Уста объяли полный жизнью плод,

На языке качнулась обладанья страсть,

И наслажденья обезумевший восход

Раскрывает свою сладостную власть…

XI

В дожде помолвленном с Печалью,

Пронизан смертным ощущеньем,

С Тобой я укрывался далью,

Ища в Тебе свое Спасенье…

В бору лежали, в лихорадке

Два тела, раскрывая Души,

Как будто в благостном припадке

Тебя я, вздрагивая, слушал…

Так из безумных дней явленье

Свободу Вечную несло —

Совокупленье — Зарожденье

Из нас расправило крыло…

Вино в бутылке расплескалось,

Умыли нас с Тобой дожди,

В телах Божественная Жалость, —

Мы вмиг растаем на пути…

От нас, от смертных и печальных

К последним сонмам журавлей

Летит Прекрасная Случайность

Любовью созданных людей…

XII

В рыданьях лет тоска на небосклоне,

Старухой дряхлой дева умерла,

Но я в облаке как в ее нежном лоне

Ощущаю каплю вечного тепла…

XIII

Вся жизнь обвита вспоминаньем

И в звезды спрятаны глаза,

И все же образ самый дальний

Вдруг приближается скользя…

По чреслам жадной Вечной Ночи,

По двум опущенным рукам,

Тот, кто Безумье напророчил,

Отдался весь ее губам…

И в лоне оказался молча,

Из двух существ одно в глуши

Пронзало небо влагой сочной,

Я ощущал в себе их Жизнь…

Они любили, как сгорали,

Я жил внутри того Огня,

Чьи крылья с искренней печалью

Вдруг извлекли всего Меня…

И Я был Я, живой воочью,

Безумно невредим и цел,

Шагнув из пламени той Ночью,

Из двух соединенных тел…

Я — их дитя, укрытый ветром

Уже стоял среди могил

И покрываясь скорбным светом,

Ласкал их лица и грустил…

Я их молил опять вернуться

Огнем той Ночи из Меня,

Но только ветер шевельнулся

И мир накрыла Тишина…

XIV

Женщина — безумье — предвкушенье,

Взрыв — полет — расцвет — весна.

Образ — страсть — воображенье,

Область неожиданного сна…

XV

Однажды ночью заползая в губы,

Она меня схватила как ребенка,

С ума сошла и чуть не придушила

От избытка своих зверских чувств…

И ноги разведя, ввела в пещеру

Своей безумной жажды воплощаться

В мой одинокий и несчастный Образ…

Я с ней познал слепое помраченье,

Холодный ужас в пожирающих глубинах

Ее давно уже растраченного тела, —

В прах улетевшие далекие мечты

Иных людей, бывавших в ней самцами,

В ней, как и я, раскрывшие тщету —

Любому зверю во спасенье отдаваться,

Входя в него всей сущностью своей,

Она желала овладеть всем миром…

Она меня схватила на мгновенье,

Ее познание как быстрая стихия

Сходила в мрак с разбросанной одеждой…

И капала как воск былая юность…

Как эхо ее Память откликалась

На шелест губ моих в псалмах Давида,

Где всякой неприкаянной Душе

Иная область Волшебством раскрыта,

Лишь не забудь про Рай в небесном шалаше…

XVI

Солнце — вспышка — древо — тени,

Встреча — счастье — близость — дух.

Вечер — стыд — проникновенье

И одно мгновение на двух…

XVII

Влюбляясь в безумную жатву томящихся тел…

Тропа между бедер с поросшим холмом

Одинаково сводит тебя и меня,

Настоящее с Прошлым…

Она хочет создать из меня

Вечный Двигатель Силы…

Я впиваюсь в нее и вхожу —

каждый день по часам…

Чтобы после она возвращалась

в тебя как в Могилу…

Ты ведь умер уже век назад по ее же словам…

Я брожу словно в снах,

ее плоть гнет порывистый Ветер…

Ее зад возвышаясь

над брошенной вниз головой,

Раскрывает мне вход в мир иной,

так неистова Полночь…

Так вот всякий опять забывает, зачем он живет…

Я ищу ее лоно, как ищет игрушку малыш,

Не насытясь сознаньем,

ни этой бессмысленной Жизнью…

Я ищу ее лоно, будто весь грежу тобой,

Хотя ты мертвецом

обживаешь глухое кладбище…

Лет за тысячи в ряд —

все животные в немощи плачут…

Ну, зачем дал им Бог эту грустную схожесть…

Отражая себя в самых разных предметах,

Им осталась тоска в бесприютных мирах…

Я в нее проникаю,

как ветер в молчащую область,

Из которой не выбраться, если даже умру…

А она — эта милая девочка,

как купель для небесных творений,

Принимает меня и поет колыбельную в тьму…

Ее дыра — это Всемирная Жалость…

Она навек утешает людей, заодно и меня…

XVIII

Развязала длинный поясок

И сбросила, раскрыв острейший дух

Один невидимый мосток

Пролег между Вселенных двух…

XIX

К холодному камню мордой прижавшись

Будто проникнуть в Тебя я пытаюсь

Слезою спустившись вниз по щеке

Ею одною всю боль выделяя

Я видел Тебя живою

красивою нежной прекрасной

Почти что волшебной —

такою какою ты прежде была —

В юности светлой глупышка дитя —

Ты радость собой воплощала

Как бегущая к морю река —

Твой взгляд — преострое жало —

Он резал сердце мое

и сердце отчаянно билось —

И кровь бурлила во мне —

И тело к телу стремилось —

И я раскрывался в тебе —

Как цветок распустивший желанье —

Как родник насыщающий землю —

бесценною влагой —

Я питал твою внутренность —

чувством сгоранья —

Мы горели с Тобою как души в аду —

и как звезды на небе —

Воплощая себя — мы других воплощали —

Создавая из праха и воздуха

из невидимой пыли —

Мы как и все здесь просто любили — Мы были —

Шепчу я один у Твоей безнадежной могилы —

Твой призрак холодный молчит —

И дрожат неба темного своды —

И дождь словно брат подпевает —

мне свою заунывную песню —

И я опять вспоминаю — Тебя в том дне —

Свет в оконце —

Звезда в полутьме — Мое солнце —

О как сияли лучи —

Они нас с Тобой ослепляли —

И птицы парили — добрые ангелы в небе —

И что-то еще — что едва я заметил —

почуяв в безумной ложбинке —

Твоей — сокрывшись в тени Откровенья —

Струилось ручьями будто вода —

Мое песнопенье —

Твоя же улыбка меня обожгла —

Все нутро мое — всю сeредину —

И я загоревшись в тебя —

опрокинул частичку себя —

И там растворившись —

Я выбрал горстями все Тело —

В объятьях Тепла — шумело бездонное море

И мы разливались друг в друге —

Мы были роднее —

Роднее и ближе чем все остальные —

Твое-мое тело — Твоя и моя же Душа —

XX

Как женственна нежнейшая стезя —

Любовь и Страсть, Огонь проникновенья,

Как в небе зажигается гроза,

Так в теле женщины рождается волненье…

XXI

Мы были Единым Созданием —

Божественным Чудным Высоким —

Далеким от смертных забот —

Один только миг это было —

Как сказка прошло это время —

Теперь его нам не вернуть —

Но я готов плыть за Тобою —

Туда за края — и туда — где свет исчезает —

И вместо нас остаются лишь тени —

И Откровенье молчит —

И та же вечная Полночь —

Она все собою укроет —

Cотрет все наши следы —

Объятия и поцелуи —

B ней навсегда растворятся —

И я в тебе растворюсь —

И Ты — во мне — Я — в Тебе —

Мы вместе с тобою растаем —

Как дым над костром с облаками —

В мгновение слившись — мы будем —

Ползти по небесному полю —

К истокам — собой исторгая — Любовь —

И ею обильно всю твердь поливая —

Мы будем с Тобою в мгновение

B Вечность сливаться —

Дымясь — Излучая в пространство

Любовную песню —

Мы будем лететь к высшим сферам —

Химеры останутся гнить —

В земле в убожестве смертном —

А мы с Тобой перейдем —

В мир иной — всех несчастных покинув —

И только лучами в них будем —

Опять себя оживлять —

Здесь всё повторяется в смертных —

И Любовь — И Свобода — И сама Бесконечность —

Как символ их Единенья —

Блуждает и брезжит в крови…

Доводя всех живых до кипенья…

XXII

Сближения стрелой своей разят

Любые оживающие тени

И омывает радостью слеза

Всякого, кто стал вдруг сокровенен…

XXIII

Когда сравнялись мысли с облаками,

Когда любимой нежный стан объяв,

Душою был со многими телами,

Превратившимися в шепот сонных трав.

Как будто гром иль ветра дуновенье

Тот миг уже навек остановит,

Я ощущаю вечное цветенье

Проходящее насквозь земной зенит.

Спеши же брат грешить, земные всходы

Украдут твои прекрасные мечты,

Исчезнут государства и народы,

Достанется червям цвет юной красоты.

Лишь я и Ты перед кладбищенским покоем

Успокаиваем взгляды тихим сном,

И мимо нас взлетают звездным строем

Такие ж люди потерявшие свой дом.

О ком тогда в ночь шепчет мирозданье,

И колокол о ком в церквях звенит,

И неужели все мое созданье

С Тобой соединиться вновь спешит?!

Чтоб вновь развеяться и стать лучами света,

Иль речью ангела о сказке Бытия,

Кружащимся дымком над горстью пепла,

Мгновенным пламенем объявшим всю Тебя…

XXIV

Лишь Красота, наивность томной страсти

Нас как зверей приводит к дикой власти,

Кровь с ростбифом и сладостное лоно, —

Вот, фокус необъятного закона…

XXV

Одетый в Твою смертную красу,

Далекий берег тоже спать ложится,

За час прожил я жизнь, за миг один — весну,

Но, кажется, вновь что-то совершится…

За птицей в небо душу унесу,

Пусть она к тебе звездою возвратиться,

Горящей в Твоем лоне как в саду,

Как Образ оживляемый страницей…

Вдруг чует рай, хотя живет в аду,

Кружится колесо, мелькают спицы,

Мы все случайно преданы суду

За право здесь нечаянно родиться!

За право обрести свою судьбу,

Но впрочем, жизнь нам только снится,

Ведь мы с Тобой, любимая, лежим в гробу,

Соединенные вдвоем как две страницы…

Но проникая в Вечность как в Судьбу

Я завоюю право отпроситься, —

Я из Мечты, к тебе, моя Любовь, приду,

Я прилечу ещё к тебе волшебной птицей…

XXVI

И вот он взрыв, и крик над сонной гладью,

Одним броском лег в глубину могучий стержень,

Лишь на сучке вдали белело платье

И я был в ней — и тих — и безмятежен…

XXVII

Младенец я со старческим лицом,

Бреду весь скрюченный,

лишь сумрак над полями,

Кладет меня в безжизненный свой дом,

Все мысли спрятав под холодными камнями.

Ору на небо как безумный волк,

Ору едва Твой Образ постигая,

Тебя забыть мой христианский долг,

Но как мне жить вновь без Тебя не понимаю.

И снова внутренность в Огонь к Тебе бросаю,

В кромешной темени заслышав божий толк,

Из шепота листвы стихи Тебе слагаю,

И вновь ору на небо как безумный волк.

С листвой пожухлой в осени сгорая,

Прозрачной тенью уходя в небесный полк,

Себя я снова в Твое лоно возвращаю,

Сквозь слезы глажу Твой небесный шелк.

По капельке как дождь в Тебя стекаю,

Как будто знаю, что небесная вода

Мой Образ словно Память извлекает,

Соединяя с моим Образом Тебя…

XXVIII

В одно мгновенье ощущенья еще глубже,

Летит на небо сладострастный стон,

И я твоею бездной разбужен,

Как будто ангел в небо тайной унесен…

XXIX

Нас позвала с тобою в ночь река,

Река глубокой грусти и покоя,

Кругом светились белые снега,

Пронзая нас вселенскою тоскою…

Спускались мы с холмов на глубину

Ее стремительного быстрого теченья,

И даже лед не мог сковать волну,

О камни бьющуюся в страстном исступленье…

И свет далеких звезд пронзал реку,

Река текла как жизнь, как вдохновенье,

И видел я, как льдинки две плывут,

То мы с тобой вдруг таем за мгновенье…

Все испаряется: и влага, и земля,

Любовь проходит, но без сожаленья

Я только раз лишь нахожусь внутри Тебя —

Рожденье светлое внутри исчезновенья…

XXX

Шепчу про чудные цветочки,

Раскрывая лепестки прелестных уст,

И потоком страстным ручеечка

Облекаю лоно в сладостный союз…

XXXI

Моя печаль как отблеск наслажденья,

Причина трения Души моей о тело,

Не Ты ль сама себя во тьме раздела,

Со мной соединяясь в Осмысленье…

Того, чего уже не будет,

Ни в черточках лица, ни в павшем свете,

Никто из бывших прежде не осудит

Огонь в крови, огонь в самой планете…

Не я ли сам живущий словно ветер,

Тебя вдруг опыляю как Цветок,

Нектар Твой пью, и быстро забываюсь,

И в облаках парю как-будто Бог…

И быстро ощущаю сердцем зависть

К Тебе одной, лишь потому что одинок…

Я без Тебя словно Душа без тела,

Везде ищу Тебя, то место где созрела

Моя печаль просящая меж ног

Сорвать с Тебя былое восхожденье,

Туда, где в небесах грохочет рок,

И прошлое спускается в смущенье,

И плод созревший испускает сок,

Вращаясь вокруг темноты Рожденья,

Где Смерти Смысл я из Тебя исторг

Как-будто муку перевоплощенья…

Хоть раз один я быть Тобою мог…

Восторг познал сады Твои и ризы…

В купели божьей крошкою дитя…

Самоубийцы тихо бродят по карнизам…

Фанаты носятся как черти, очертя —

Собою путь смешения Огня и Грязи,

Воды и Воздуха на краешке Волны…

Как вопль Души прорвавшийся в экстазе…

Как Образ проступивший через сны…

Так я в Тебе, так Ты во мне созрела…

Как травы сквозь себя мы проросли,

Лишь на мгновенье отделив от тела

Безумие полночной Тишины…

XXXII

Под нежным девичьим лобком блестит роса,

Ты со мной кричала в тьме от наслажденья,

Река ловила звезды в небесах,

Нас отражая и дрожа от возбужденья…

XXXIII

Хочу голодным Естеством искать питанья

В стих облачая страстное влеченье —

Любовь как кошечка томится в ожиданье —

Юлой вращается в животном исступленье —

Измарывает грязью чистый облик —

Немытую наружность очищая —

Живых зовет на ратный подвиг —

В любом углу сразиться — плоть алкая —

О — как чудесна глубина паденья —

Когда я весь в Тебя уже проник —

И ощутил всю прелесть наслажденья —

Которого не выразит язык —

Прошли века — исчезли с ними годы —

А тварь на твари продолжает шевелится —

И кажется — что это от погоды —

Мы друг над другом

проплываем словно птицы —

Едва успев друг в друга погрузиться —

Сразиться с чувством за одно мгновенье —

Мы потому не смотрим часто в лица —

Что в них живет Любовь как преступленье —

Вращение Земли как превращенье —

Вся суета прошла — земли покровы —

Кресты с камнями прошлое хранят —

Там пролетая миг орлиным взором —

Тебя я снова приглашаю в сад —

В саду скамейка — тихая беседка,

Как и вчера, увита вся плющом —

Мы в ней опять как птицы в клетке

Чуть-чуть полюбим и умрем —

Вся сложность жизни лишь в одном мгновенье —

В нем улеглась веков могучих стать —

Когда мы привыкая к исступленью —

Едва ли сможем чувств своих не повторять —

Картина страсти с призрачным полетом —

Напоминает бесконечную спираль —

По ней бредут народы я и кто-то —

Кто — как и я — нашел в себе Печаль —

Глядеть на близких с горьким узнаваньем —

В них обрести себя и промолчать —

Лишь перед самым Вечным Расставаньем —

Окликнуть раз и вспомнить Божью Мать…

XXXIV

Вдруг отменная нетрезвая девчонка

Чудесным призраком проникла в мою суть,

Бутоном сбросив пышную юбчонку,

Раскрыла мне в реке прелестный путь…

XXXV

Прекрасные девы бродили по лунным аллеям,

И взгляды зверей одиноких собой волновали,

Ты слышишь отчаянье тела просящего чувства,

Доступными стать гроздья

набухших грудей полусонных прохожих,

Срам срывает глаза в бездну черного мрака,

На дне ямы насильник

пытается выпить всю ночь,

Насытить ручьями пота жадное тело,

И выхлебать реки вина,

позабыв навсегда свое имя,

Дворник внемлет молчанию ночи

под говор колеблемой ветром

ползущей по небу листвы…

Лошади ходят по лесу, задумавшись в стойлах,

А люди любят, забывшись, читая стихи…

Голые камни чертит в ночи архитектор,

Склепы домов повторяют обложки тетрадей,

Дачи ночные окнами смотрят в кладбище,

Словно надгробья уставших думать людей…

С ума я схожу в безголосую вечную полночь,

Иду неизвестно куда,

в холодные стены стучусь…

Ветер глотает глаза упавшие в звезды…

Кошка просится в дом и трется о ноги…

Девы прекрасные бродят, они — привиденья,

Тени экранов погасших в уснувших зрачках…

Кто раздвоился во мне,

из меня тихо к омуту вышел,

И чуть слышно стал через сон говорить,

Слышал я и читал эти рваные письма,

Пыльные стопки бумаг о прошедшем пожаре…

Дом сгорел, и девы исчезли в пожарных,

Которые прыгали в окна с прозрачною пеной…

Я поджег свое прошлое в старой тетради,

В углях пожара исчез мой последний зрачок…

Ночь уносила года и ей тень моя подпевала,

Прыгали люди загубленных душ в кабаки…

Там исчезало их светлое чистое пламя,

Из уст выпивох только пепел в ночи трепетал,

Случайный прохожий шерсть щипал на затылке,

Словно уставший подругу ждать попугай…

Бесчувственно рылись как-будто в копилке,

Листья шептавшие сон больной голове…

Я уставал бродить в образах ночи и мрака,

Деньги липли бумагой, в которой «ничто» —

Растворяло собою это бесценное благо —

Быть, но только собой,

быть недоступным толпе…

Взгляд возвращается к девам на лунных аллеях,

С ветром подругою нежною шепчется ночь…

Остатки идей покоятся в спящих музеях,

Закрытых от мира

безвольным народом случайно,

Как-будто бы в космах вождей

запряталась Тайна,

Под паутиной их ликов спят тараканы,

Усы еще шевелятся в идеях марксизма,

А борода упирается в уши народа…

Рассеянна ветром, смешанным с прахом,

По лунной дороге уносится дальше и дальше…

Во мрак с палачом обрученная жертва…

Народы вязнут в грязи, и от бессилия тонут,

Спешат позывные из труб —

убогой клоаки в моря…

Ночь и бескрайний подъезд,

И возится пьяная сволочь,

Чужую дверь отпереть, cлучайную деву украсть…

Сопливым своим хоботком

вползти в ее нежные губы,

Забыться мертвецким скотом,

направив ей в Душу оскал…

За право прочувствовать ткань

Смертной своей оболочки,

Уже навсегда озверев в пасти холодного неба…

В горле неистовых чувств,

касаясь ничтожного гада,

Я вдруг обнаружил Любовь

на миг, ко всему, что здесь есть,

И утлое судно-рассудок плоть свою пережило,

Отдавшись безумным виденьям

в черной безмолвной ночи…

XXXVI

Словно мать, защитница, богиня,

Лоном трепетным вдруг бурю усмирив,

Она дарила мне свою святыни,

Глубины, где зарождался новый взрыв…

XXXVII

Я захотел немного умереть,

Чуть отделиться как зерно от оболочки,

Чтобы душа как птица облетела небо,

И оставаясь выше всех преград,

Осталась для Тебя мглой откровенья,

Меня вновь прежнего берущего к себе назад

Я чувствовал в Тебе свой путь наверх,

Жизнь только видимость того, чего не было,

Но даже в ускользающей тени

Есть мое счастье, и Твой Образ милый…

Порою обживает мои сны…

Они лучатся и, попав в дыханье,

Вдруг к сфере неба облаком припав,

Твое живое к моему магнитом —

Будто железо тянет, разодрав весь страх…

Мы есть, раз атомы делятся,

Соединяясь вместе в вечную семью,

Вокруг Вселенной бродят хороводы,

И все, что в нас, летит уже туда,

Показывая длящееся вечно —

Кино-окно, огни и поезда…

Акт половой с Любовью бесконечной

Другие будут повторять всегда,

Неисчислимые в своем порыве звенья,

Ах, мои прошлые и светлые года,

Они мне возвращают вновь Тебя,

Здесь сохраняющей безумное мгновенье…

Из Смерти забирающей меня…

XXXVIII

Как странно, этот мир собой велик,

У каждой девы свой безумный лик,

И с каждой можно смело, не боясь

Найти свою пленительную связь…

Но для чего, куда идет наш путь,

Неужто в девах спрятана вся суть,

И между лонами протянутая нить

Заставляет всех по жизни дальше плыть…

XXXIX

Все женщины зовут сопутствовать губам

И зов постелей, полуночный зов

Держит путь во глубину сердец,

А оттуда в небо по ветрам…

И рев людей, о, всемогущий рев,

С земли срывает и во тьме кружит

Богатства, спрятанные прежде на засов,

Под паутиной сладкозвучной лжи…

Пожар прекрасных чувств, крови пожар…

Нас раздевает огнедышащий дракон…

Любвеобильных слов живой нектар

В безумный круг ведет со всех сторон…

О, ненасытность всякого, кто здесь

Отведал плоти грешной естество,

Любовь вдруг превращает в месть,

Всех облекая в смертное родство…

XL

Моя красавица, зардевшись, тихо плачет

Вдруг, даже непонятно отчего,

Схватила мою душу на удачу,

Со мной сливаясь в бешеный рывок…

И вся внезапно тут же онемела,

В мгновение заполненная мной,

Из волн взлетало к звездам ее тело,

Обожествляя Вечность глубиной…

XLI

Был жаркий полдень, я лежал в траве,

С бездомным кобелем у тихой рощи,

А рядом обнимались тени две,

Соединяясь словно в призрак мощи.

Крест покосившийся их шепоты хранил,

Листва торжественно дышала их покоем,

А я лишенный — всяких ярких сил,

По шерсти гладил кобеля рукою.

А он безропотно, мне подчинясь, лежал,

Как девушка под пьяным пареньком,

И чуть скуля, таинственно дрожал,

Как будто отдаваясь мне тайком.

О, как хотел любить ее одну,

Как плакал, закусив сырой кулак.

О, неужели нет моей Любви,

И я грехом чужим любуюсь как дурак.

Нет, не любуюсь, а сквозь боль живу,

И ощущаю стыд ее героя,

Который деву разрывая как траву,

Вдруг входит в мир ее волшебною горою.

Собою заслонившей темь преград

Перед любой неприкаянной семьею,

Где двое вдруг себе находят ад,

Как прежде рай с прекрасной тишиною.

Был жаркий полдень, а я лежал в траве

С бездомным кобелем у тихой рощи,

И рядом миловались тени две

И очень грустно тлели мои мощи…

XLII

С нас пот стекал безумным градом,

Я в ней раскрыл прекрасный храм,

И свет, и тьма кружили все земное стадо,

Толкая мир к божественным дарам…

XLIII

Истекает милая жаркою истомой,

Замучила всего меня слезами,

Ужасно сыро стало в нашем доме

И я уже не сплю ночами…

Покорно к ее телу обратившись,

Я ей читаю только сказки,

Она рыдает, не устав возиться,

И просит от меня отменной ласки…

Я потихоньку в церковь и с молитвой

Пошел скорей замаливать грехи,

Она за мною с острой бритвой, —

Ложись немедля иль тотчас умри…

Я замер перед нею преклоненный,

Едва дышу в ее прекрасный пах,

Она склоняется все ближе, измождено, —

О, Боже, порази тебя мой прах!

Вся наша Жизнь проносится без Смысла,

Уже я годы с ней лежу в постели,

Бессвязно бормоча тупые числа,

Я весь исчез в ее безумном теле…

XLIV

Клубком вращаясь по песку

И томно сладостно журча,

Мы ощутили счастья вкус,

Входя безумием ключа…

В себе раскрыли быстро мы

Взрыв страсти обалденной тьмы…

XLV

Жуком-бурильщиком в Тебе я пропадаю,

Буря в Тебе ту первозданную красу,

Я кажется, все Существо съедаю,

Вместо Тебя оставив только Пустоту…

Скажи же милая, подружка дорогая,

Почему все происходит как во сне,

И Смерть, холодной Вечностью пугая,

Бродит возле нас в безмолвной тьме…

Она, услышав это, сразу разревелась

И вошла в меня бушующим Огнем,

Животворящая, Она имела смелость

Как и счастье вожделенья перед сном…

Она дала понять, что страхи от незнанья,

И чем беспомощней все люди, тем грустней,

И поэтому так жаждут обладанья,

Соединяясь вновь, все ярче и смелей…

XLVI

И день, и ночь мы с ней сливались в грязи,

Меня пронзал безумный силы ток,

Так, нас в патологическом экстазе

Объял своею мощью — Вечный Бог…

XLVII

Очи в очи, сердце в сердце,

Мысли в мысли — ты летишь,

Образ в образ, тельце в тельце,

Свяжет нас с Тобой малыш…

В вечном беге солнц прекрасных —

Нежный Верх и Милый Низ —

Вновь сливаются для Счастья,

Чтоб исполнить Твой каприз…

Дверцы в дверцы — попал сразу

В Глубину Твоих Чудес

И наполнившись экстазом,

Зашумел как дикий лес…

Вспыхнул Взор Твой Алым Цветом,

Я с Тобой в Огне горю,

Бродим мы Волшебным Летом,

Носим на плечах Зарю…

Травы шепчут прямо в Душу,

Небо обнимает Суть,

Еле выполз я наружу,

Ведь в Тебе мог утонуть…

XLVIII

Там в глубине скрывались лики тех,

Кто, как и я, вкусил с тобою грех…

Они шептали мне излюбленный глагол,

Запечатлевший оргий частокол…

Но я, коснувшись только имени в тебе,

Стал тоже призраком в посмертной темноте…

Я в твоем лоне был похож на муравья,

Лишь только раз один вошедшего в тебя…

XLIX

Вот оно, — время наружу рвущихся чувств,

Стая людей возбужденных

по городу носится с криком,

Клубы полны истекающих семенем тел,

Музыка пьяные пары сводит в безумство…

Взгляд похотливый и шепот о вечной любви

Всем помогает в укромных местах

с небом слиться…

Горячая струйка зародышей в лоне Земли

Везде заполняет сосуды неистовой ночью…

И девы, и юноши страстью одною больны,

И жаром объятий расколот

пронзительный воздух…

Стирает любящих Дьявол в один порошок,

Готовя из них свое бессмертное зелье…

Все сходят с ума, безрассудно желая любить,

Знакомятся тут же,

хватают друг друга с волненьем,

Переплетаясь, в живых вносят каплю себя…

Вот, она цепь протекающих в тьме поколений, —

Ее продолжают все те, кто уже рождены,

И все, кто увидели свет

в конце рокового туннеля

И кто также нежно замрет

в упоенье земного оргазма…

L

Прекрасна в миг любовный дева

И лона тайна, волшебство

Уже окутывает древо,

Оно мое же естество…

Я твой, — измучь меня девица,

Сожми чудесною красой,

И я взлечу на небо птицей,

Пронзенный яркою звездой…

Я растворюсь в мильонах свадеб,

Тебя в объятьях задушу,

За то, что Бог мне хвост приладил

И я хвостом в тебя вхожу…

LI

Раскрой скорей Сокровище Свое

И дай мне умереть от Счастья в нем,

Жизнь пулею летит в Небытие,

Вмиг превращаясь в мимолетный Сон…

Сон чувств жужжит как пчелы на цветах,

Цветы вдруг превращаются в кресты,

Безумные тела — в безумный Прах,

В Небесный Воздух — светлые мечты…

Мечты людей несущихся в галоп

Переливаются мерцаньем древних звезд,

Знакомые следы волшебных троп,

Съедают волны омывающие плес…

Плес — место всех счастливых только Миг,

Любовь мелькает Вечным Колесом,

Я Ничего на свете не постиг

И надо мной лишь бугорок с крестом…

Весь Космос полон темным веществом,

Одной десятой только светит небосклон…

Тьма… Вечность… Тайна высших сил…

Кто механизм сей адский запустил…

Однако в лоно нежное влюбленный,

Я снисходительно гляжу на мир тлетворный,

Только девы стон в минуту единенья

И есть великий знак предназначенья!..

LII

Стучался в дверь сердитый муж,

за дверью голос раздавался

Его жены и человека,

чей голос чуточку дрожал…

А муж стучал и громко плакал,

маша над дверью топором,

Сосед испуганный вертелся юлою за его спиной,

И страшно голая соседка

звала обиженного мужа

К себе немного отдохнуть,

прилечь и может позабыться…

Безумный муж не отзывался,

он бил и бил, но дверь звеня,

Увы, никак не отпиралась, она железною была…

Тогда соседка вдруг прижалась

горячей грудью к удальцу,

Он тут же глупо улыбнулся,

топор свой выронил, пошёл —

На отдых к чувственной соседке…

Потом ревнивая жена

звенела топором по двери…

Но дверь стояла, как и та,

она железною была…

Имейте люди из железа двери

И ваши нервы тоже будут из железа,

Любите своих ближних как всегда,

Не забывайте только запираться,

Вся ваша жизнь пройдет как суета,

Но дверь железная должна в веках остаться

Как сопричастница безумного греха,

Которым вам здесь никогда не наиграться…

LIII

Ослепленный твоим лоном в темноте,

Я был бессилен промолчать пред Богом,

Ведь, где бы ни был я с тобою, я везде

Был насквозь пронзен безумным током!

LIV

На сосне кричит кукушка,

Я лежу и вижу сон —

На поляне спит пастушка,

Голая со всех сторон…

Я крадусь к ней очень тихо,

Залезаю на нее,

А она хватает лихо

Все Сокровище Мое…

Все Великое Наследство

В ее ручке, вот, те-на!

Что, дружок, не отвертеться,

Я теперь твоя жена!

Тут же кличет все село,

Нас бегом ведут во храм,

Что, миленок, повезло

Будить спящих по утрам…

Я ведь это… не со зла,

Только мимо проходил,

Не успел моргнуть, тела

Леший враз соединил…

Вон он прячется за древом,

Машет нам своим хвостом,

У него любая дева

В браке будет с мужиком…

LV

Оргазм нас обхватил как вечный ужас,

Хотелось тут же вместе закричать,

Но твоей страстью вмиг обезоружен,

Уже счастливый, я молчал за благодать!

LVI

Под кустом ты лежала хмельная,

Набок свисла Твоя голова,

Утешая меня, соблазняя,

Зажигая меня как дрова…

Лишь искринка из глаз, и я вспыхнул,

Всей Душою Тобой овладел,

А теперь мы замучились, дрыхнем,

Вылетаем как Духи из тел…

Рядом тренькает нежно гитара,

Набок свисла Твоя голова,

Нет на свете прекраснее пары

Чем безумные Мы — Ты и Я…

Кто-то крик поднимает ужасный,

Вдруг увидев живые тела,

Я владею Тобой ежечасно,

Ты во мне, я в Тебе, Ты — моя…

Этот славный любовный обычай —

Мы одни как весна под кустом,

Для зевак мы всего лишь добыча,

А для Бога — сплошной адский гром…

LVII

Велика судьба ничтожной моли, —

Съедать одежду нашу без лица,

За что мне Бог дает надежду с болью,

И с твоим лоном в ощущении конца?

LVIII

Когда под дулом пистолета

Я молча шел с тобою в ЗАГС,

Я ненавидел лучик света,

Что нас вогнал с тобой в экстаз…

Твоя родня шла тоже молча,

Стволы за пазухой держа,

Они поймали меня ночью,

Когда я на тебе дрожал…

Ведь ты ж сама через окошко

Звала меня впотьмах к себе,

Я забирался точно кошка

Наверх по жестяной трубе…

Откуда только знать я мог,

Что заварю такую кашу,

Что не поможет даже Бог

Исправить мне мою промашку…

Теперь как птичка окольцован,

Смеется вся твоя родня,

Папаша твой как орнитолог

Упрямо смотрит на меня…

Чего он вправду изучает, —

Ведь все уже — я не сбегу,

Пусть за себя и не ручаюсь,

Но умирать я не хочу…

Я проживу весь век с тобою,

К тебе привязанный как пёс,

Ты лишь корми меня с Любовью

И грей еще, чтоб я не мерз…

LIX

Нет, не могу я одержать рассудком мир,

А с тобой, в твоем безумном лоне

Лечу как гром из всех небесных дыр,

Пока нас радуга во сне сияньем ловит!

LX

За горизонтом пропадает мгла,

Все язычницы давно исчезли в модах,

Все неугомонные тела

Девственниц дрожат уже при родах…

Боль моей космической Души,

Ветер в моей пьяной голове

Носит прах в задумчивой глуши

И поет псалмы лишь о Тебе…

Словно Ты — далекий светлый Бог,

Укрывающий в мгновенье времена,

В Твоей нежной щелке между ног

Люди, судьбы, чувства, имена…

Ночь несет глубокий сон,

Люди слушают, забывшись тишину,

Когда один всем смертным существом

Я из грез Тебя рождаю и люблю…

LXI

Мы любим, проникая друг чрез друга,

В живое наслаждение весны,

Предчувствуя бессмертье внутри круга,

Мы жалеем смерть во тьме войны!

LXII

Когда-то был я юным принцем,

Имел в горах прекрасный замок

И дамам раздавал гостинцы,

Любуясь их чудесным задом…

До них никто не смел коснуться,

Их было сотни три, как куры

Они шумели, чтоб проснуться

Я смог — опять плести амуры…

И преданно молчала стража,

Когда я матерился громко, —

Ведь каждая ждала ребенка,

Живот надув для антуража…

Еще немного, и мой замок

Весь огласится детским криком

И Страсть моя утихнет мигом, —

Потомство озаботит самок…

Тогда я каждой дал служанку,

Служанки тут же осмелели,

Ко мне ложились спозаранку

И до одной все раздобрели…

Какой я — умный и хороший

И очень добрый человек,

Тебе я благодарен, Боже,

Дал мне страну родить за век…

LXIII

По отношению к телам и к их способности

Бог приделал очень яростную страсть,

Весь трепещу в твоей любовной пропасти,

Пока в прахе нам не довелось пропасть!

LXIV

Та женщина, рассказывал майор,

Незабываемо красива и нежна,

В гостиничном номере обои

Изображали чуть склоненные левкои…

Пуста уже бутыль из-под вина,

Она бросает свой зовущий взор,

И он свой китель тут же на полу,

В ее промежность вмиг звереныша пускает,

Сигареты все искурены в золу

И мечта потусторонней дымкой тает…

С лицом невозмутимым после битвы,

Рукою лоно как орудье потерев,

Она под кителем его поет молитвы

Эроту-Богу всех пропащих дев…

А он, учтя метафизические свойства

Своего поникшего ствола,

Рассказывать вдруг начал про геройства,

Воображая прошлые дела…

Смеясь отчаянно, рукою ошалелой,

Зажав и вздыбив вновь могучий ствол,

Она безумным жестом, взмахом смелым

Его направила в прицел, и он вошел…

Как будто сотни тысяч пролетело

Несчастных лет, использованных тел,

Майор вздыхает, грусть его задела,

Та женщина растаяла как цель…

LXV

Исследуй, милая, природу ощущений,

Люби меня и двигайся вперед,

Во тьме любовь нас приведет к исчезновенью,

Вытащив из тел другой народ!

LXVI

Когда-то уронив себя в ладони

Девчонки-проводницы молодой,

Я мчался в поезде, в ночном вагоне,

Не видя пред собою ничего…

В купе, закрывшись, как два грустных зверя,

Мы друг за другом падали в постель,

Не помню имени ее, по крайней мере,

Осталось в памяти лицо и та метель…

Когда она стояла на перроне,

А я куда-то в Вечность уходил,

Едва запомнив, что в ночном вагоне

По ее просьбе ей ребенка подарил…

И где она, в каком теперь селенье,

Иль может, умерла в каком году,

Под кителем ее сердцебиенье

Напомнило мне сон в сплошном бреду…

Ушел мой век, сорвался будто поезд,

С прекрасной незнакомкою в пути,

В душе тревожится лишь совесть

И эти странные мучительные сны…

Зачем я целовал ее колени,

С отчаянной тоской глядел в лицо,

Ведь разговаривал я с тенью,

С немой актрисой моего кино…

LXVII

В полночь мы одни под солнцем мрака,

Чувствуем себя с тобой насквозь,

Вот отчего печальная собака

Завыла так, что и в душе отозвалось!

LXVIII

Спала Ты тихо с верным мужем

И горячо спала со мной,

Тебе как Солнце был я нужен

И Ты везде была со мной…

В лесу и в поле за оврагом,

В любых раскидистых кустах

Вкушала сладостное благо

И я Тобою нежно пах…

И всякий день был как последний,

Распив бутылку на двоих,

Кружась неделю за неделей,

Мы вместе сочиняли стих…

В мирах обыденных и серых

Наш голос музыкой звучал,

И страшно жуткие химеры

На нас глядели из зеркал…

Мы их почти не замечали,

С Тобою были мы в раю,

Который создали здесь сами

У самой бездны на краю…

Порвалась нить безумной связи,

Я в Вечность лихо улетел,

Отмыв Тебя от смертной грязи,

Я в Твоей Памяти горел…

LXIX

И все равно божественное лоно

Оживляет наш упавший в землю прах,

Ибо Бог взирает благосклонно

На влюбленных в их измятых простынях!

LXX

В лесу дремучем ветер дул,

девчонка шла совсем одна,

Над нею разносился гул,

и вновь царила nишина…

Ей было страшно замечать,

как чья-то промелькнула тень,

Как лужи зарябила гладь,

и как растаял быстро день…

И вот одна и в темноте

в лесу дремучем заблудилась,

И кто-то брел за ней в хвосте,

она в норе звериной скрылась…

И кто-то нюхал ее след, ужасно щелкая зубами,

Безумный вой и лунный свет

будто столкнулись вместе лбами…

Она дрожала под землей,

в нору все глубже уползая,

И рев пронзительный и злой

летел за ней, твердь отверзая…

Вдруг вся от страха замерла,

в мгновенье притворившись мертвой…

Матерый волк ее лизал,

В пах тычась своей жуткой мордой…

Он ею быстро овладел,

Попало в лоно волчье семя,

Жар выплывал как пар из тел,

Остановилось будто время…

Уже не помня, как ушла,

Явившись в город многолюдный,

Она тот миг пережила

Как Чудо среди серых будней…

LXXI

Я вновь в тебе рождаясь, умираю,

И слышу нежный шелест твоих губ,

Волшебное тепло несет по краю

Призрак нашей жизни — вечный труп!

LXXII

Я усадил Тебя на стол,

Раздвинул нежно Твои ноги

И как Огонь в Тебя вошел,

Тела пронизывали токи…

Невероятен был их бег

По нашим крошечным сосудам,

Волнами всех безумных рек

Несло нас к сказочным Бермудам…

А в дверь стучался почтальон

И за стеной соседка выла,

Любовь похожая на сон

Имела бешеную силу…

Скрипел безумцем старый стол,

Пол ходуном плясал под нами,

Ты жгла меня как будто соль,

Лишь ноги плыли над плечами…

А за окном погасло солнце,

Дождь землю жадно оросил,

А в Твоем маленьком Колодце —

Сто тысяч ватт небесных сил…

Мы исчезали друг за другом,

Сгорая полностью во тьме,

Моя прекрасная подруга,

Ты вся уже досталась мне…

Но лет прошло уже немало,

И я глухой слепой старик

Ищу то Счастье, что пропало,

Что в Глубине Твоей постиг…

LXXIII

Подбрось меня своей волшебной плотью,

Смешай меня, ты, с тьмою в небесах,

С лучами звезд, с бессмертием в народе,

Которое не видно в чудесах!

LXXIV

В саду безумных блаженств

обитают тоскливые люди,

По женскому руслу как реки хмельные текут,

Но Времени нить в их же сердцах оборвется,

И кто после будет, пылинки с их праха сдувать…

Я видел глаза — бесконечные омуты Неба,

Я слезы их пил —

сладка была их волшебная соль,

Будто ветер пронзал бугорки обросшие мохом,

Ища в глубине их Тепло созданий живых…

Как быстро пустеет внутри,

прах терзают забытые черви,

И кто-то кого-то зовет, но в страшной глуши —

Голоса обрываются, крыльями падая с Неба,

Я молчу, вдруг нечаянно Бога заметив в себе…

Так стыжусь и молчу без остатка

весь в Прошлом Сгоранье,

Таю от Тайной Любви

в бесконечной ночной Тишине,

Понимая — другие меня никогда не увидят,

Да простит меня Бог,

и Земля всех живых не вместит…

Все Живое поэтому тает —

в Таинственной Мгле…

LXXV

Ты разделась, и я весь изнемогаю,

К тебе я прижимаюсь и влекусь,

Рвусь в лоно с мыслями о рае,

И уже после ощущаю в мраке грусть!

LXXVI

Закусив перцовку хризантемой,

Прекрасной девы оголив плечо,

Я на спине ее чертил такие схемы,

Мурашки звездами ложились горячо…

Все было странно как в прелестной сказке,

Она с улыбкою ложилась под березой,

Источая чудным телом ласки,

Из глаз моих выманивая слезы…

Я утонул весь в ее омуте глубоком,

Стелился нежным саваном туман,

И там горя во тьме безумным оком,

Я бился в ней как бьется кровь из ран…

Так из земли родник взлетает чистый,

Так загорается порою огонек,

Когда влюбляются неистово артисты,

Экран их чувств громаден и широк…

Необозрим, в полете их фантазий,

Грех превращается в красивое кино

И сам апостол прыгает в экстазе,

Бог разрешает всем любить и пить вино…

И только раз один, когда уже в финале

Погас экран и вспыхнул яркий свет,

Весь осененный горестной печалью,

Я ощутил, — Любви как Сказки нет…

LXXVII

Закрыл глаза и вижу чей-то призрак,

Я в твоем лоне, в небе ангел или Бог,

Божественными нитями пронизан,

Ощущаю Вечности чертог!

LXXVIII

Кругом светились глубокие чистые дали

И ветер шептал, целуя смущенно деревья,

И ты в обрамлении самой светлой Печали

Мне себя отдавала как сказку в поверьях…

Пылкая, жаркая, нежная в темных глубинах,

Сердце неистово билось в безумствах Любви,

Огнем Твою Жажду я воплощаю в картинах,

Как Ты воплотила меня,

сумев лоном волшебным словить…

Автобус был полон

скучнейших людей и фантазий,

Мы ехали долго, и неизвестно куда,

У леса вдвоем мы сошли,

и тут же исчезли в экстазе,

И Ты прикоснулась ко мне —

глазами — лучом — как звезда…

О, как это было давно,

и все, кто там был — все уснули,

Один я хожу словно Бог среди лесов и полей,

И только ветер со мной о чем-то тайном колдует,

И с ним неожиданно Ты

приходишь, юна, как Сольвейг…

LXXIX

Если лоно твое сотворили боги,

То между ними был один великий бог,

Он и создал миллиарды, сонмы

Вечных ощущений между ног!

LXXX

Мы вместе кричали, и это был наш оргазм

И шторы дрожали на окнах как мачты на реях,

И кто-то, от зависти просто впадая в маразм,

За стенкой всю ночь

стучал молотком в батарею…

Тонкие стены наших безумных домов

Любовь как рентген сквозь себя пропускают,

Одних людей превращая в счастливых богов,

Других в психопатов, чужою истомой лаская…

Я весь в ощущении, что расстояния нет

Меж нами, что все мы,

слившись, вдруг превращаемся в пламя,

И часто грустим в преходящести доблестных лет,

Когда наши чувства нам

возвращает лишь Память…

Я удержать в себе Твой нежный профиль хочу,

Охваченный ярким изгибом грешного тела,

Я вместе с Тобой в ту чудную даль полечу,

Где никому неведомо чувство предела…

Чтоб в воздухе замер навеки наш яростный крик

И сердце вырвалось в небо блаженною птицей,

Чтоб через Тебя я эту землю постиг

И вместе с Тобою в закате земном растворился…

LXXXI

Исполнена неизреченным светом,

Ты его даришь взглядом чистых глаз,

Так солнце нас пронизывая летом

И вводит в чаще в бешеный экстаз!

LXXXII

Пока эта женщина в профиль меня рисовала,

Я гладил ее по нежной попке рукой,

Русалка, сошедшая вмиг с пьедестала,

Она — милый ангел жила,

наслаждаясь лишь мной…

Гроза шумела над нами и ливни бежали

По нашим горящим безумной страстью глазам,

И мы растворялись — глубокие чистые дали

Нас возвращали опять к сокровенным местам…

Мы вскоре исчезли, и наших чувств не осталось,

Но Вечною Краскою Жизни насыщенный холст

Запечатлел Сиюминутную Слабость,

Живое Волнение нас проходящее сквозь…

И место, которое мы собой оживляли,

Своей Тишиною, родившее тысячи мест,

Омоет любовные пары безмолвной Печалью,

Растущей в Земле,

как Смертью брошенный Крест…

LXXXIII

Из лона Господь лодку сделал в Вечность,

Я в ней давно, уже 100 лет сижу,

В тебе я проплываю мир беспечный,

В своем безумье равный миражу!

LXXXIV

Упал вдруг случайно балкон,

Прохожих троих задавил,

Раздался лишь грохот и стон,

И кто-то навеки почил…

А я Тебя напоил,

Увел в бесчувственный сон,

С Тобой бутылку распил

И ввел в Тебя свой патрон…

И очень нежно пальнул,

Сказала Ты только: Ах!

Разлился в лесах шумный гул,

Раскрылся наш сказочный прах…

Теперь Тебя я люблю,

Как самый таинственный зверь,

Ночами часто палю

В Твою бесовскую щель…

А Ты блестишь лишь слезой,

Жених Твой навеки почил,

Вот он сияет звездой,

Лишая меня нежных сил…

Ну, зачем упал тот балкон

И сразу троих придавил,

Зачем во мне жил тот стон,

И я Тебя сладко любил?!..

LXXXV

Волнуется в тьме — нежный стебель —

Очарованный сладостным сном —

Это — божье пыланье — на небе —

Вводит всех в заколдованный дом!

LXXXVI

Безумный муж с могучим телом

Каждый день лупил свою жену,

Так издевался над бедняжкою в постели,

Что я никак не мог за стенкою уснуть.

Его жена ходила с синяками,

И каждый день его отчаянно кляла,

А я глядел на небо с облаками

И под гитару пел по вечерам…

Но вот однажды темной ночью,

Когда трещал за окнами мороз,

Она пришла истерзанная в клочья

И попросила пару папирос…

Ее супруг давно храпел за стенкой,

А я ей папиросы дал и спел романс,

Она ко мне прижалась грустной деткой

И нас связал волнующий экстаз…

Всю ночь она смеялась как шальная,

А муж за стенкой выдавал могучий храп,

А у меня была, наверно, посевная,

Я ей двойню сделал лишь за раз…

Сто лет прошло, и я лежу в могиле,

А мои дети ходят по земле,

И точно знают, как мы с ней любили,

Когда другие пребывали здесь во сне…

LXXXVII

Я защищен тобою до смертельной дрожи,

С рожденья очень жалкий и тупой,

Я в лоне вдруг под твоей кожей

Словно птенец под скорлупой!

LXXXVIII

Как безграничен Твой животный стон,

Когда в снегу укрытые туманом,

Мы вместе создаем волшебный дом,

Одетый как покойник в белый саван…

Он вдруг являет наш безумный бег

Сквозь вьюгу в звездное молчанье,

Где обнаженный человеком человек

Умеет скрыть притворством увяданье

И вновь извлечь из тел Очарованье…

Таится ночь в хрустальном серебре,

Лучи текут из шуб с оттаявших ладоней,

Я потерялся в Твоем ласковом ядре,

Как будто в Вечности с Тобою вместе тонем…

Все белые цветы спалил Огонь,

Ушло в Тебя мое уснувшее сознанье,

Под небеса поднял нас светлый конь,

Раскрашивая нами расстоянья…

Слагая чувства в Бесконечные Преданья,

Всю Жизнь в один Безбрежный Сон —

В Узорах Вечности Живое Обладанье

Собою украшает Небосклон…

LXXXIX

Обожествляю твои нежные колени,

В губах цветенье мая нахожу,

И в ярком лоне сказочные тени

Нас подводят ближе к миражу!

XC

Вливаясь в лона всех женщин,

Раскрываясь в чувствах мужчин,

Я был невидимой вещью,

Со мной Бог был один на один…

Грусть пространства будто лекарство

Мне дала вдруг Могущество Сил,

И я начал Тебе улыбаться —

Я Тебя навсегда полюбил…

Я ласкал обнаженное тело,

Ты спала, я Тебя Сном укрыл,

И вошел в Существо Твое смело,

Как заходят в Сон Вечных Могил…

Только рана сияла из Неба,

Там горела Твоя же Душа,

Вырываясь безумием Феба,

Светлым Чудом от Счастья дрожа…

Ты исчезла, как все неизбежно,

Тьма Начала живет без Конца,

Свет Конца без Начала безбрежен,

Я с Тобой одинок без Творца…

Впрочем, рядом Он, хоть и невидим,

Слышишь, шепот Его за стеной,

Гром небесный взлетает на идиш,

Мир смывая поспешной волной…

XCI

Ты лоно раскрываешь, будто ждешь,

Когда я посещу тьму вечных тайн,

Но знай, что даже там земная ложь

Лишь на мгновенье возвращает прошлый рай!

XCII

Соединившись вместе грустным Существом,

Мы во Вселенной навсегда остались —

Безумно сладким Торжеством —

С самою Вечностью едва соприкасаясь…

Вокруг шумела юная листва,

Ветра вскружили светлую Мгновенность,

А мы с Тобою извлекали вещества,

Чтоб воссоздать уже другую Ценность…

Во Тьме Миров лишенных Естества,

Наш Воздух преступал черту сознанья,

Нас обнимала ночью Пустота

И к нам в нутро просилось Мирозданье…

Превыше всякого могильного креста,

Я был накрыт Тобой, и плоть моя исчезла,

Я весь пылал в Твоей волшебной бездне,

Взлетая в небо, как блестящая искра…

XCIII

Пришла — взглянула — победила —

Безумным сном в меня магически вошла —

Её волшебная таинственная сила —

По сути — вся Любовь здесь создана из зла!

XCIV

Помню комнату, ободранные стены,

Твою улыбку, сладкое вино,

Сквозь кожу проступающие вены,

Твой страстный крик переплывающий окно…

И слух пронизанный шептаньями и бредом,

Проникновений любострастных миражи,

Блаженно сытые с Тобой после обеда

Мы снова зажигали мятежи…

И водочка рекой, и рестораны,

Веселое французкое кино,

И на Душе дымящиеся раны,

Куда пропала Ты, и как уже давно…

И нам с Тобою не сойтись в экстазе,

Рождая Имя влажным вздохом губ,

Твой Образ был божественно прекрасен,

И я там был Тобою жарко люб…

Пропало общежитье и простенок,

Исчезла страстью смятая постель,

Как мало нужно — лишь одно мгновенье,

Чтобы вернуться снова в колыбель…

Звезды быстро гаснут в дымном небе,

Засыпает чувственная плоть,

Как любил я зрелые деревья,

Как любил Тебя, прости меня Господь!

XCV

В акте половом теряясь люди,

Сходят беззастенчиво с ума,

Только после их запутанные судьбы

Сможет развязать лишь смерть одна!

XCVI

Под Таинством протянутого свода,

Во Тьме норы, лобзающей мгновенья —

Любовь соединит и в Прах развеет

Тела людей, подвластные растленью…

Их Души проплывают облаками

И задевают всех живых Тоскою,

Хотя бы, потому что не смогли

Из Вечности достать Святое Чувство,

На Языке Безумья высечь Пламя…

Все одинокие и плачущие люди —

Они не судьи, но их Совесть ищет казни,

Со страхом Смерти потерять себя во Тьме,

Они в надежде Тайны обнимают,

Но Тайны Вечные закрыты как дома,

Ключи от их замков безмолвно тают,

А все, кто их раскрыл, — сошел с ума,

Поэтому, наверное, и Я

Тебя Собой оберегаю…

Чуть-чуть страдаю,

Зная, что Туда

Идет наш Путь,

Но снова забываю,

Когда опять

Вхожу

В Тебя….

Любя…

XCVII

С блаженством я тонул в небесной плоти,

Овладев тобою яро на горе,

А Бог кружил в таинственном полете,

Овладевая нами в яростной борьбе!

XCVIII

Где Красота Естества

Оживляет зашторенность комнат,

Я еще робкий ребенок,

И со страхом ложусь на Тебя,

Твое лоно в избытке желанья,

Мой Рассудок безумен Тобой,

Твое Тело — Живое Восстанье,

А Любовь — Это Сказочный Бой…

Так в бурлящем потоке сознанья

Бог пускает нас всех в Глубину,

В сокровенную Тьму Мирозданья,

Где с Тобою я вместе тону…

И взрываясь большим фейерверком,

Сквозь года юной птицей лечу,

Вмиг раскрыв твою нежную дверку,

Отдаюсь весь Тебе как лучу…

Черт со всем — не изменится боле,

Все, что быстро сложилось в Судьбу,

Я доволен, но только не ролью,

Только тем, что еще здесь живу…

Прозябаю себе потихоньку,

Вспоминаю былые года,

Твое голое тело и койку,

На которой любил я Тебя…

Свет далекий тревожит сознанье, —

Увядания мир я постиг,

Но во мне еще бродят желанья,

Заплетается в сказке язык…

И взрываясь большим фейерверком,

Сквозь года юной птицей лечу,

Чтоб раскрыв твою нежную дверку,

Вновь отдаться Тебе как лучу…

XCIX

Увы, меня преследует оргазм,

Сто тысяч раз в твоем безумном лоне

Орал на языках волшебных ласк,

Чуя как Господь нас к смерти клонит!

C

Бенедикта моя лежит в гробе

как будто покойник,

Я по ляжкам ее провожу, будто чую завесу,

Нет дыханья в устах,

в глазах блеска и нет интересу,

Слышать мессу по ней,

как читает молитву духовник…

Идеал, говорили мужчины,

с ней одной до экстаза

Можно спать день и ночь,

забывая с ней даже про пищу,

В ее телом прекрасном нас побывало за тыщу,

Ведь недаром на кольцах ее блеск от алмазов…

Ей бы жить да любить,

да жених как ревнивый Отелло,

По следам ее псом беспризорным

запах ловил драгоценный,

Вдруг ужасная боль разбежалась по членам, —

Вот это измена!

Она к телу другого прикована

рабски склонившимся телом!

С истерически страшным лицом

и неистовой злостью

Он проткнул их обоих

своим возмущенным концом,

Так в азарте едок подавляется крупною костью,

Они сгинули оба,

накрывшись терновым венцом…

Бенедикта, прости, ведь и я любил тебя тоже,

Твой несчастный жених нас не мог

во тьме разглядеть,

Когда ты послушная мне,

в верх взлетала, о, Боже,

Почему мне с тобою вдвоем

не пришлось умереть?!

CI

То заползал в тебя, а то летел,

О, как стонала ты в своем прекрасном теле,

А я, несчастный, поразив собою цель,

Лежал как узник, тобой связанный в постели!

CII

Что заставило нас вдруг совокупляться —

Непрерывно — целый год с тобою,

Окунаться в глубину пространства,

Наслаждаясь сладостной борьбою

Тел объединенных жаром случки,

Греющих сердца от непогоды,

Неужели грозовые тучки

Слившись, сблизили безумные народы…

Равно обладающие кровью,

Вызывающие страстное влеченье,

Самки и самцы с большой Любовью

Друг друга вводят в Рай проникновенья…

Дети даже в мраке увяданья

Живут избытком вечной теплоты,

Телами складываясь в общее преданье,

Собрав из воздуха вселенские мечты…

В каком-то смысле Жизнь находит оправданье —

Из половинок двух живых существ

С помощью небесного сиянья

Рождается прекрасный Интерес…

CIII

О, как волнуется безумная душа,

Я в твоем лоне многое, что прячу,

Во тьме его от страхи все дрожат,

И миг блаженства в нём все мнят своей удачей!

CIV

Было утро, и море безумно дышало

У скалы похожей на вынутый мозг,

Девчонка передо мною —

одиноко — голой стояла,

И чувствовал я, она дышит,

как пламя застенчивых роз…

Мгновенье одно искушало меня ее тело,

Потом рыбой блестящей в море нырнула она,

И я за ней поплыл весьма неумело,

Себя от знойной жары сознавая едва…

Мы в море сошлись без слов,

как два смертных моллюска,

Я вдыхал словно запах травы,

запах жгучих волос,

Ее лоно соленое жгло,

распластавшись медузой

У скалы похожей на вынутый мозг…

Ну, а после из моря на берег вдвоем выходили,

И какой то старик обругал нас,

как двух злополучных нудистов,

И мы вмиг разошлись,

как по ветру глубокие штили,

Только море одно

оставалось безумным и чистым…

CV

Расширился во тьме поток сознанья,

Из лона твоего на небо вдаль

Я нес пригоршню слез существованья,

Ибо в Вечности всегда горит печаль!

CVI

Когда-то я проснулся без надежды

И навсегда утратив связь с Тобой,

С другой уже сорвал одежды,

Войдя в нее, назвал своей Судьбой…

И она мне очень мило улыбалась,

Жизнь разливалась в круг туманным сном,

И незаметно подползала Старость,

И жил я, не жалея ни о чём…

И лишь однажды попытавшись вспомнить

Твоих телес бушующую Страсть,

Я вдруг очнулся в бесконечном стоне,

Твоего лона вновь почуяв Власть…

Сорвался с места, в ту же даль уехал,

Где когда-то вместе были мы,

И вот мы встретились —

два старика в прорехах —

Незнакомые друг другу две Судьбы…

Меня Ты снова обнимаешь, громко дышишь,

В Тьму лона своего опять зовешь,

Но сердце глухо как само затишье,

Вся наша Жизнь — одна сплошная Ложь…

Да, Ты прочитала мою повесть,

И поспешно сблизилась со мной,

Только где она, Твоя былая Совесть,

И Страсть Твоя с безумною Душой…

Все растворилось, в даль ушло навечно —

И наших глаз прелестная волшба,

И двое юных, прогулявших жизнь беспечно,

Давно покойниками спят в своих гробах…

CVII

Господь, зачем ты поступаешь так со мною,

Лишь на мгновенье в ее лоно занырнув,

Я почувствовал всю жизнь за тишиною,

И камнем в пропасть полетел без чувств!

CVIII

Реальность фокуса рождает восприятье —

Сказать банальней фразы не могу,

Вселенная из тьмы готовит платье

Напрасно — Свет ее разденет всю…

И все же Тайна мне необходима,

Чтобы тянуться к звездному лучу —

Должна быть хоть какая-то картина

Вмиг объясняющая что же я хочу…

Раздеться и упасть в постель с Тобою

Иль прокатиться на машине в лес,

Чтоб Бог вокруг шепча своей листвою,

Вдруг в наших душах завозился словно бес…

Ау, любимая, в могилах та же скука,

Что и в невзрачных на Руси домах,

Мечту из неба звать — младенчеству наука,

По зрелости приятней скрыться в снах…

Пить, веселиться в юности, шалея,

Другие будут вместо нас,

Поэтому нисколько не жалея,

Давай друг в друге мы очутимся тотчас…

И в тот же миг как будто раздвоимся,

Крича безмолвием, с Тобой с ума сойдем,

И мраком Вечным напоив живые лица,

Мы под холмом одним уляжемся в свой дом…

CIX

В могучей силе жизненных инстинктов,

Когда в природе отцветает лес,

Я в твоем лоне так возвышенно неистов,

Как бес в соцветии божественных чудес!

CX

Отдай надежду мне любимая из взгляда,

Из светлых снов окрашенных Тобой,

Пусть будет нам за все одной расплатой

Телами созданное Счастье и Покой…

Пусть будет нам так сладко и тревожно,

Когда опустится на землю мглою ночь,

Словно одетые с Тобой одною кожей

Мы будем раскрывать земную сочь…

Когда дожди в траву бросают слезы

И тучи к пропасти отчаянно спешат,

Вдвоем у белой, вниз склонившейся березы

Из Вечных чувств мы развели пожар…

Здесь с нами говорили только Боги,

Мы шли сквозь дождь неведомо куда,

У векового дуба на пороге

Рождались наши грустные слова…

Две наших тени остаются в дуновеньях,

В узорах камня и в глазах ручья,

Чтобы другие вновь

в сердцах и в снах мгновений

Нашли Любви святой — пылающий очаг…

CXI

Что-то было странное во сне,

Я был с тобой в каком-то тихом месте,

И ты, владея мной, принадлежала мне,

И божьей тайною звенел на шее крестик!

CXII

Из Женщин появляемся и вновь

В их Бездне мы навеки исчезаем,

Мы миллионы лет о счастье вслух мечтаем,

Опускаясь вместе с мыслями на дно…

Их красота нас, ослепляя, дразнит,

Волшебный Образ в Памяти рисуя,

Жизнь превращая в Бесконечный Праздник,

И Море Страсти в Сердце носится как Буря…

Как прочитать из Вечности Письмо —

В безумном теле зреет Окончанье —

Слова Любви — одни сплошные Тайны —

Горящей Страстью нас навек прожгло…

Мы сожжены, нам нет уже возврата,

Но наши капли превращаются в людей,

И в Бездну Женщин все земное стадо

Бежит, ища в Бессмертие путей…

Могу очиститься, но только лишь тобою,

Твоею нежностью, и страстью, и любовью,

Чуешь, Бог нас вновь готовит к бою,

Смешаем воздух, свет небесный с кровью!

CXIII

С надеждой смотрит птица в небеса,

С надеждой червь в земле

ползет своей дорогой,

Я ночью слышу из Вселенной голоса

Моих родных уже ушедших к Богу…

И плачу я, ведь это боль моя,

Как ранняя Любовь в прекрасном детстве,

Как в зрелости Ее извлечь из сна

С девчонкой милою живущей по соседству…

Она давно чужая мне жена,

И у нее как у меня есть тоже дети,

Но только чья, скажи, вина,

Что мы лишь раз рождаемся на свете…

За горизонт дорога мчится в Никуда,

Я чувствую, там прячется Былое,

Что могут сделать мои грустные слова,

Как слезы выразят мучительность покоя…

Где я с Тобою жил еще вчера

И целовал Тебя, глаза свои зажмурив,

Хотя и знал, что потеряю навсегда,

Твой Образ до сих пор еще люблю я…

CXIV

Молчу, блаженствую в твоей безумной чаще,

Раскрыл лоно, чуя райский сад,

О, как пронзительно маняще

Увит одной тобой мой нежный взгляд!

CXV

Страшно в лабиринте бесконечном

Черных комнат, столиков, гробов, —

Страстное дыханье мертвых женщин

Вдруг возвращает вместе с плотью их Любовь…

Голые красавицы смеются,

Улыбаются как ангелы во сне

И Луна своим безумным блюдцем

Отражает всех случившихся во мне…

Афигения в гробу, за ней Сирена —

Обе — радостны, красивы и юны, —

От одной к другой хожу по сцене, —

Наш театр открыт лишь для Луны…

Правда, есть еще один профессор

по фамилии Вольперт,

Он разглядывает страсти с интересом

И мгновенно исчезает будто ветр…

Он ведет меня по лабиринту комнат,

Обнажая бесконечные миры,

Мой рассудок его тьмою соткан,

Он объясняет назначение Игры —

Пройти весь лабиринт и вновь вернуться

К красавицам зовущим из гробов

И в трепетную нежность окунуться,

Чтобы в гробу свою почувствовать Любовь…

Один лишь страх — остаться в сне навечно,

Словно за Дьявола во тьме свой вздох отдать,

Чтобы в гробах, в дыханье страстных женщин

Почувствовать свою земную Мать…

CXVI

Я с тобой соединялся много раз,

И каждый раз я чуял невозможность, —

Преодолеть неведомый экстаз,

Чтоб во Вселенной ощутить

всю нашу сложность!

CXVII

Пройдя кошмарным лабиринтом,

Я в черной комнате с красавицей в гробу,

Афигения зовет вонзиться винтом, —

Одно мгновение — и я ее люблю…

Она ничто не хочет кроме связки

Двух обнаженных наших тел,

Все ощущения подобны нежной сказке,

Хотя над нами Вечный Беспредел…

Царит совсем другим Исчезновеньем,

Но наши страхи исчезают в нас легко,

Соединенные одним Проникновеньем,

Мы достаем до Смысла глубоко…

И мысль, и чувство разливаются во благо,

Извлекая Время с Жизнью из пустот,

Делая Любовь последним шагом,

Обессмерчивая наш безумный род…

CXVIII

Я обретаю твой портрет без всякой платы,

Ты в меня лоном входишь и царишь,

Мы с рожденья тайною объяты,

Бог неизменно дарит смертным тишь!

CXIX

Я знаю это место — это Ты.

Ты здесь была — Твой запах остается,

Здесь в небеса возносятся мечты,

Соединяясь в пламенное солнце.

Здесь всякий зверь, Тебя почуяв, льнет

К земле, запомнившей Твое нагое тело,

Твои уста оставили здесь мед,

В траве невинность, а на небе зрелость.

Я помню — крик Твой бегал по губам,

А разум дрался вновь

за девственную целость,

Но мир сквозь щель сливался по ногам,

Предупреждая всех, что ты уже не дева.

Ты извивалась подо мною как змея,

Что по весне теряет свою кожу,

Но как же Твоя внутренность чиста,

Как я люблю Тебя мучительно безбожно.

Как будто можно мне остаться без греха,

Ловить философом полоску с того света,

Когда надежда перешедшая в меня,

Дороже всякого таинственного бреда

Иль любого, хоть какого существа…

CXX

Сопьюсь, ума лишусь и вечно буду,

В твоем лоне извиваться над тобой,

Ты чудом рождена и живешь чудом,

Выражая жизнь как вечный бой!

CXXI

У сладких мыслей в робкой тишине,

Как червь в своем укромном прахе,

Я пребывал то в жизни, то во сне,

То в лоне сада, то внутри клоаки.

Собаки грызли Твой посмертный след,

И тени в чаще холмиков вздыхали.

Вот так на протяженье многих лет

Мерцал бессмысленно огонь твоей печали.

В вуали, словно белая свеча,

Молчащая у крохотной иконки,

Руками жертвы с ней и палача

Вздыхала тяжко темь родной сторонки.

Девчонкой умершей, схороненной невестой,

Звездой или крестом из-под земли

Лежало как замешанное тесто

Тепло моей ненайденной Любви.

Любви, сто тысяч раз пронзенной

Кромешной суетой и пылью лжи.

Здесь на песке, как будто в Царстве сонном,

Моя Душа в забвении лежит.

Никто не трогает ее Святое Место,

Ключом дрожащих слез обведено.

Покой и Свет Тебе, волшебная Невеста,

Ты вся мне, Хлеб — Тело, Кровь — Вино…

CXXII

Лоно женщины, разлом земли, тьма бездны,

Что может быть таинственней любви,

В ее лучах все смертные исчезли,

Даже потомки себе счастья не нашли!

CXXIII

Ты умерла в незаживающей Любви,

Я в Память о Тебе развел Костер,

Он языками вышел из моей крови

И Образ Твой на небе распростер…

Вокруг печально золотились кроны

И каждый лист в Небытие дрожал,

В меня обрушивался призрак полусонный,

Рисуя Твой Священный Идеал…

В туман струились прошлые дороги,

Прах трепетал в сиянии грозы,

В лесной дали бродили словно Боги

Наши тени от ночной звезды…

И лишь одно несчастное Забвенье

С Тобою вместе вмиг укрытое холмом

Взрывало Свет живого Размышленья,

Меня вводя в Твой лучезарный Сон…

CXXIV

То ли почудилось, а может всё приснилось,

Ночью небосклон с грозой дрожал,

А мы с тобой сближались с диким смыслом,

Ища в экстазе вечный идеал!

CXXV

Все было в явь, и ты была живая,

Шептала мне волшебные слова,

В меня как солнце проникая,

В безумной страсти исчезала голова…

Я был в тебе, в траве лежащей сеном,

У старой церкви и заброшенных могил

Я словно распростился с телом бренным,

Когда губами воздух твой испил…

Березка нежная, блаженная невеста,

Как ты была красива и мила,

Как быстро опустело наше место,

Ты улетела в вечные края…

А я еще брожу по белу свету,

Бросаю листья в гаснущий костер,

Люблю тебя, пусть места уже нету,

Где б мы с тобой нашли сияющий простор…

Кресты в могилах, свечи в тихой церкви,

Все люди скоро позабудут нас,

А в небе гром, в Душе твой Вечный Реквием,

На мне прикосновенье твоих ласк…

CXXVI

Ты так причудлива в изгибе своей страсти,

Сколько сиянья в глубине святого лона,

Вот так слепой уже отчасти,

Я с тебя слетаю с нежным стоном!

CXXVII

Дорога страсти на исходе ночи,

Кто напророчил мне искать Тебя,

Дух истязая, прикасаясь к тени…

Швыряя тело в глубину пространства

Твоих загадочных беснующихся мыслей…

Я взгляд возвысил только на мгновенье…

В Тебя вошел и вышел… словно не был

Я никогда в Тебе, а Ты звездой на небе

Мне улыбалась призрачно в окно…

Глотая скуку с болью, яд с желаньем,

Забвенью я в себе готовил место,

А Ты — далекая мечта, моя невеста

Была как ангел в небесах в моих виденьях…

Не потому ли что Тебя я только выдумал,

Не потому ли что глаза мои голодные

Пытались с трепетом войти

в Тебя сквозь сумерки…

Но Ты — мираж мой, удалялась за море…

Нельзя вернуть Твой облик…

Нежное Творение…

Как и нельзя всю жизнь

предать воображению…

Пусть дни проходят снами…

Чувства — пытками…

Пусть люди тщатся обрести свое спасение…

Я даже в страшной темноте бреду по омуту

Твоих печальных глаз горящих в Памяти…

CXXVIII

Одна деталь в другой, — не понимаю,

Как происходит в жизни волшебство?

Ты для счастья создана, родная,

Как для ужасной муки естество!

CXXIX

Твоя Любовь к Живому Существу

Близка полету доброй птицы…

Когда меняет Связь свои границы

И облака вдруг переносятся в листву…

Любое Слово превращается в Основу

Того, что будет прожито Потом,

И дни падут словно Оковы,

Отмеченные Смерти Торжеством…

Я улечу к Тебе в Твой Светлый Сад,

Чтобы напившись Твоей Нежной Влаги,

Вдруг раствориться, обретая Взгляд,

Пронизывающий Вечность в каждом шаге,

Приобретая в Тьме Вселенной Власть

Над всяким, кто здесь был мной проживаем,

Я ощущаю неизбежно Часть

Того, что мы всегда навек теряем…

Но Все, потерянное нами, возвращает

Из пут невидимых своих Творец…

И мы, как жители потерянного Рая

Познаем Смысл, венчающий Конец,

Как и Начало, сотворенное из Мрака

Всех остальных в случайности Миров,

Обозначающее нас весьма двояко —

Между животными и племенем Богов…

Твоя Любовь к Живому Существу

Меняет Время вместе с Расстояньем —

Того, что я в себе переживу,

Как Место нашего с Тобою Обладанья…

Как Свет, рождающий в движении Звезду,

Как Бога, выкравшего нас с Тобой из Тайны…

CXXX

Я весь в сиянье трепетного круга

Я в твоем лоне, словно в воздухе парю,

И ты, моя безумная подруга

100 тысяч стонов даришь в год календарю!

CXXXI

До содроганья в теле ощущаю

Простор сияющих небес,

Растения, что Души пролетают,

Тоскою омывая лес…

Вот здесь мы в чаще и совокуплялись,

Вина бутылочку испив,

С безумным наслажденьем моя Ярость

В Тебя бросалась на Твой ласковый призыв…

Отчаянье веков во мне сказалось —

Твоя повисшая над омутом рука, —

В моем далеком оке светит Жалость,

Берущая Тебя издалека…

Горит костер отчаянной разлуки —

Я был с Тобой в прощальный час —

Над котелком Душа Зеленой Щуки

Своим Желаньем оживляла нас…

Глазами звезд — крылатых невидимок

Сближая наши Души у костра,

Мы в чаще робкие как будто пилигримы,

Соединили вмиг собою все ветра…

Сейчас моя любимая звездою

Ты освещаешь мне далекий путь,

Я был с Тобой, я звал Тебя Судьбою,

Но со мной теперь одна лишь Грусть…

CXXXII

Ножки две твои как будто крылья

Я на плечи себе нежно положил,

И заплакав уже после от бессилья,

Ощутил, как в тебе много моих сил!

CXXXIII

Когда один бродил по темноте,

Пытаясь вызволить из грез своих принцессу,

Вдруг обнаружил деву в пустоте

Могильных крестиков,

разброшенных по лесу…

Она одна лежала на холме,

Одевшись в мрак безумной ночи,

И лишь глаза ее сверкали при луне,

И скорбный лик ее был непорочен…

Я опустился к ней в бескрайней тишине, —

Целуя щеки, сглатывая слезы, —

Она внезапно вся досталась мне, —

Светилась явь сквозь сладостные грезы…

Она сияла Вечной Красотой

И с ней уже на миг соединенный,

Весь объятый призрачной Мечтой,

Я плавал рыбкою в Ее горячем лоне…

Лишь в полдень, вдруг очнувшись в духоте,

Я на кресте увидел ее фото, —

Она улыбкою таинственною мне

Привет окрасила неведомым полетом…

Через Пространства Неба и Земли,

Через века, мгновения и событья

Простерлось Ощущение Любви

В Бессмертном Сотворении Отплытья…

Ее рука протягивала мне

Последнее тепло рукопожатья,

С несчастным криком в одиноком сне

Я зарывался в ее черном платье…

CXXXIV

Целую ноги милой, страсть дыханья,

Весь дух ее как птица надо мной —

Извивается безумьем обладанья

И наполняется со стоном тишиной!

CXXXV

Вопрос был в том, что кто-то полюбил

Тебя, меня давно, уж прошлым летом,

Нам просто не хватало в жизни сил,

Мы отдавались всем подряд за это…

Не от того ли в чужом теле как в дому,

На миг хотя бы спрятаться возможно,

Свет за мгновенье падает во тьму,

А в тьме весь мир становится безбожным…

Так откровенно в дверь стучит беда,

Любой твой шаг печатает ошибку,

Любые твари тоже иногда

Готовы жизнь отдать за нежную улыбку…

Никто не смыслит в вечной правоте

Того, кто нам грядущее готовит,

Зло одинаково и от того везде

Распространяет запах грешной крови.

Еще мой прах травой не зарастет

И след в сугробе белом не растает,

Когда своим желаньем очень горд,

Я в твою бездну прыгну

как за вечным раем…

Которым обладает небосвод,

Под впечатленьем грустного прощанья

Соединяется опять несчастный род,

Пронзенный светом грешного познанья…

CXXXVI

Съешь меня, — я воплощусь в сиянье

Твоей безумной красоты,

Все равно уже летит из обладанья

Прах исчезнувшей во всем моей мечты!

CXXXVII

Не женщина и не мечта, а кошка

Сладко лижущая мех свой в тишине

Меня приводит к замиранью сердца

И к созерцанью ее видимых удобств…

Она готова полюбить любого,

Но не за деньги и не за дары,

Она преследует меня легчайшей тенью,

Чуть зримой пылью проницающей весь свет…

В меня коварною волшебницею входит

И вдруг я вижу, что моя Душа

Ее когтями к лону пригвождена,

И уязвленною воровкою дрожа,

Она насилует меня, то отдается

Как в прах низринутая Вечностью раба…

И видел я, как шерсть ее блестела,

Как сотни тысячи возжаждавших котов,

Готовых в пламя броситься за тело,

Орали в звезды про свою Любовь…

Но ей холеной домовой игрушке

Хватало только мига одного,

Чтоб властной гордой слыть, и непослушной,

Безумьем темным Сердца моего…

CXXXVIII

Люблю тебя, целую, понимая,

Что этот миг уже растаял без следа,

И даже в сказке нарисованного рая

Мы с тобой уже не будем никогда!

CXXXIX

Белый-белый несчастный мертвец

Приходил к этой женщине втайне

И блуждал его чудный конец

В ее теле как прожитый странник…

Возбуждалась живая, сопя,

Раскрывая себя для разврата,

Черный Мрак рокового дупла

Был вместилищем Рая и Ада…

Только Жизнь пронеслась как-то вскользь,

Где-то между Раем и Адом,

Оставался один лишь вопрос:

А кому вообще это надо…

Этот мир, этот созданный прах,

Оставляемый вечно без вести,

Темной Тайною созданный Страх

И Любовь всех держащая вместе…

Только я — Один, в Единственном Числе, —

И мой мир безумен и случаен,

Как мертвец с живой наедине,

Я пытаюсь объяснить богатство Таен…

Остающихся в живых, на самом дне,

Образ Всемогущий и Печальный

Приближается лишь Тайною во Сне,

Рано утром удаляясь в Свет Незнанья…

Он по праву отдан в руки мне,

Отражая существо Грехопаденья,

Он живет в телах, и в снах извне —

Единым Волшебством Исчезновенья…

Со Смертью Тайны происходят на земле…

И улетают вмиг со дня рожденья…

CXL

Пусть раздерут меня на части,

Иль сразят молнией ночные небеса,

Я чую страсть твоей безумной власти,

И весь горю, вбирая яркие глаза!

CXLI

Наплыла Грусть, мне захотелось

Представить светлый путь глазам,

Душе — Твое трепещущее тело,

Тебя Живую — огненным губам…

Все мысли исчезали понемногу

С бессонным ветром где-то вдалеке,

Он шевелил со мной в ночи дорогу,

Растения на золотом песке…

А голод гнал и пел наш клирос —

Аккордом Вечным заполнял

Туман, задумчивую сырость,

Осенних сумерек обвал…

Упал в Тебя безумными словами,

Зарылся в тьме Твоих волос,

Сливаясь бесконечными телами,

Любовью обнажали мы откос…

И жадно, еще глубже зарываясь,

В бездну Твоей тающей Души,

Я, как безумный ветер, окрыляясь,

Летел, целуя наши миражи…

CXLII

Целую ноги милой, выше подымаясь,

И чую сладостно ее безумну глубь,

И лишь потом после любви приходит жалость,

И я целую грустно цвет безмолвных губ!

CXLIII

В Тебе существовал я словно в бездне,

Парил во тьме безумного мгновенья,

Огнем Твоим горел, свергаясь в небо

И проникал в невидимый твой мир,

Творя из праха образы Бессмертья…

Зародыш в капле, я в Тебе,

Боль наслажденья ощущал с Любовью,

Кружась, шептал и растворялся в Твоем Лоне,

Прекрасным Ангелом мерцала Божья Ночь,

Нас возвращая вмиг из Пустоты

Таинственно-Пленительных Рождений…

Вот так вела свой разговор и наша Смерть,

Так тьма нашептывала сказочные сны,

Так Детство быстро пролетало миражом,

И Красотой обманутая Юность,

Дышала неприкаянностью глаз…

CXLIV

Раздвинь колени, дай мне свое лоно,

Хочу почувствовать в тебе благую жизнь,

Наполни мрак своим безумным стоном,

Уведи в прекрасный мир земную мысль!

CXLV

Нитью тайных безумных стремлений

Обозначен мой жертвенный путь,

Есть неведомой силы мгновенье,

Все могущее снова вернуть…

И Тебя в глухом перелеске,

И Твою волшебную грудь,

Смех звенящий и громкий по-детски,

Лоно влажное, где утонуть —

Я — могу — сотни тысяч движений

Сделать, чтобы все это сомкнуть

В импульсивный восторг зарождений,

Где горит необъятная Глубь…

Твоей сладкой и чудной Вселенной,

Чьи глаза — это Вечные Лица,

Раз сумел я с Тобой породнится

И пройти через крепкие стены…

Ты мне будешь являться и сниться,

Я бросаюсь к Тебе как к Огню…

Ты летишь во мне словно Птица,

Я Тебя в своем Сердце храню…

CXLVI

Опять душа моя крадется к вечной тайне —

Точно — к надежному и светлому теплу —

И Вечность светится — долиною бескрайней —

Где слышен шепот смертных — Я люблю!

CXLVII

Мгновенья неизведанных беспамятств

Сомкнуло наши смертные тела,

Жизнь задала безумнейший экзамен —

Откуда вдруг Любовь произошла?!..

Не покидая взгляда, в чувствах замер,

Я мысль подобно свету произнес —

И в каждом Слове отражалось Пламя,

И Эхом стлался стук земных колес…

О, скольким многим здесь хотелось слиться —

С любимыми в Мгновенье замереть,

Творя из воздуха неведомые лица,

А из Бессмертия Души для Тела Смерть…

И лишь одной Предвечною Истомой

Я уловил в Душе своей испуг —

Навеки слиться с тенью незнакомой,

Превращаясь вместе с нею в Вечный Дух…

CXLVIII

Твое лоно целовать хочу,

Летать во сне и стрекотать цикадой,

Я весь отдался бы безумному лучу

Из сердца твоего, моя отрада!

CXLIX

Какое вечное блаженство —

Искать себя в живой Тебе,

Являя тела совершенство

По неразгаданной волшбе…

Отдам тебе кусочек плоти,

В нем Дух найдет свою скрижаль,

Как ласка в омутном болоте

Найдет исчерпанную даль…

Во мне живут с рожденья тени,

Я их не вижу, но ловлю,

И привыкая к приведеньям,

Шепчу им ласково: Люблю!

Люблю носить в себе вершины

Еще невыросших ветвей,

И сердцем чувствовать картины

Во мне явившихся людей…

Изрыта мгла ночным оскалом,

Лазурью обведенных глаз,

Где ты одна во мне дрожала,

Излив из лона вглубь экстаз…

Качалась тихая лампада,

И руки трогали тебя,

Словно душа ночного сада

Раскрылась, нас произнеся…

Я улетал куда-то в Космос,

Почуяв Вечную Печаль,

Любовь и Смерть одним вопросом

Пытались сплавить в теле сталь…

CXLX

Любимая владеет светлым чувством,

Губами нежно создавая чудный мост,

Соединяя с поразительным искусством

Тело, душу и уставший думать мозг!

CXLXI

Грех ли тайные объятия искать,

Губы ненасытными губами,

Чтоб содрогалась каждый миг кровать,

И наша плоть тряслась безумными ночами…

Твои глаза с веселым огоньком

И на устах блаженная улыбка

Сто тысяч раз меня бросают кувырком,

Чтоб я исчез в Тебе, златая рыбка…

Уйду, останешься одна

И через день найдешь себе другого,

И будешь век ему верна,

Если не вернусь я снова…

И кто Тебя любимой назовет,

Такою светлой, доброй и прекрасной,

Кто язычок запустит в нежный рот,

Из Жизни кто создаст такую сказку?!

Кто обессмертит Твой несчастный род,

С Тобой кидаясь в бешеную пляску,

И кто с Тобой на склоне лет умрет,

Даже в могиле проявляя ласку?!..

Не знаю я, а Ты таинственно молчишь

И наше Счастье обладаньем продлеваешь,

Но плачу я, ведь наш малыш

Не будет создан — Ты себя предохраняешь,

И я в Тебе бесследно исчезаю…

А, впрочем, всех нас растворяет эта тишь…

CXLXII

Березку тонкую колеблет страстно ветер,

А я тебя, любимая моя,

Мир опыляется, и происходят дети,

И в знак всех радостей земных встает заря!

CXLXIII

Мой маленький мохнатый Прометей

Извлек Огонь из тишины, из Сердца,

Нащупал ток пронзительных страстей

И до Безумья смог в Тебя одеться…

Твой нежный стон как Вечный Знак

Иных Миров, несущий Наслажденье,

Собой пронизывает Черный Мрак,

Рождая всех потомков за Мгновенье…

Священный трепет сочной Глубины

Будто Свет взметнувшийся из Праха,

Прорвал туман, рассеяв мои Сны,

Изничтожив перед Смертью

горстку страха…

Так Любовь собой окутывает Век,

Улыбка Милого Лица рождает Чудо —

Человеку дарит тело Человек,

А из тела — Человечков Груда…

CXLXIV

Мы с тобой сольемся в тайне вечной,

Сердцами запылаем и взлетим,

И страстный Бог в очарованье нашей встречи

Заполнит тьму сиянием своим!

CXLXV

Ты истекаешь нежным соком,

А люди говорят, — пороком…

И вот, входя в тебя с волненьем,

Краснею как от преступленья…

О, как жестоки, невезучи

Весь век стоячие под тучей…

Зачем живу?! — такой вопрос

Везде звучит сигналом SOS!..

Но я его в себе не слышу,

К тому же ты так страстно дышишь,

Еще чуть-чуть и закричишь, —

От счастья все кричат, малыш…

С тобой сто тысяч раз пронзенной

Я ощущаю раем лоно,

Хотя и ад в нем есть, и бездна,

Все в нем когда-нибудь исчезнет,

Как и возникнет на мгновенье,

Чтоб разыскать пожар волненья…

CXLXVI

Твои ноги возложив себе на плечи,

Я с тобой еще ребенка сотворю,

Нежный вечер убегает в Вечность,

Мы в страсти молимся Небесному Царю!

CXLXVII

Детство золотое, ты куда ушло,

Неужель в покое спряталось оно?…

Вечером у бани мультик подглядел,

В окошке за кустами много женских тел…

Разглядывал их долго и цокал языком,

И был похож на волка живущего тайком…

Мой приятель слева говорил о том,

Что у девчонок в целом есть темный водоем,

Мол, весь опустишься туда, и нет пути назад,

Дорожка та ведет лишь в рай, а после рая в ад…

Я слушал с интересом, моя душа скреблась

Как кошка у окошка, лишенная всех явств…

А там за темным лесом

скрывалась тайна — связь

Всех тел лишенных веса, которых не украсть…

Они как призраки бредут из глаз моих в цветы,

Где вечно с содроганьем

ждут луч от большой звезды…

Мгновенье, век еще пройдет,

нас извлекут из трав

Как будто пчелы мед из сот, а может я не прав,

Но детство помню вдалеке, с товарищем вдвоем,

Как возле бани в темноте спускался в водоем…

CXLXVIII

Опять твоя нежнейшая ложбинка

Забирает мою душу в страстный сон,

Чую Вечности златую серединку,

А в серединке — Божий трон!

CXLXIX

В цепи случайных обстоятельств

Твое лицо как наважденье

Любви не нужно доказательств,

Судьба — всего лишь совпаденье…

Ума с глубоким безрассудством,

Как лета жаркого с зимою,

Смиренья с непокорным буйством

Меня безумного с Тобою…

Пусть скоро свет свечи погаснет,

Другою озарятся тени,

Мы все в плену у вечной страсти,

Бубнит под носом проповедник…

И люди в снах уже летают,

Как будто бабочки над свечкой,

Омыв крылами отблеск рая,

Они стыдятся бесконечно…

Грешить и каяться — в тьме храма —

Мне нарисовано виденье,

Ты как раскрывшаяся рана,

Глаза — одно лишь наважденье…

Одной невидимой волною

Меня смывают без следа,

Но я ступаю за Тобою,

Не чуя грешного стыда…

Уста раскрыв для поцелуя,

Блеснув тоскливою слезой,

Тебе пою я, — Аллилуйя, —

Пронзая всю Тебя собой…

CXLXX

Под нежным веером твоих ресниц

Раскинута волнующая складка,

По ней скользя, я ощущаю море лиц

Во тьме лона плещется загадкой!

CXLXXI

Едва лишь грех умножив на рожденье,

Меня с Тобой в одно мгновение сложив,

Вдруг ощущаешь, что Любовь и Преступленье,

Как песня и ее простой мотив…

Ничто в нас даром не проходит,

Уж прошлый век пропал — другой явился,

Метаморфоза превращения в природе

Людей всех обозначила как числа…

Никто из нас не будет здесь последним,

Безумным таинством кружится белый снег,

А я в Тебя влюбленный грустный гений —

В Любви совсем пропащий человек…

Произнесенный мимолетными часами,

И льющийся в Тебя как будто в пропасть,

Рожденный заново волшебными губами,

Вдруг узнаю совсем иную область…

Как вор в тебя забравшись, я ликую,

Вот счастье, вот оно мгновенье,

И вечный зов, молитва — Аллилуйя —

Соединяет в прахе только наши тени…

CXLXXII

Происхожу в тебе, в твоем волненье

Вздымаюсь кораблем в волнах любви,

В твоей пучине сладкой миг исчезновенья

Нам дан за то, что мы с тобой произошли!

CXLXXIII

Без предисловий и без объяснений

Входящий в Образ будто в Никуда,

В Тебя я проникаю светлой тенью,

В Тебе я существую как вода,

Которая жива своим движеньем,

Влекущим свет к земле, как взгляд на небеса,

В минуту беспощадного горенья,

Когда одной Тобой заполнены глаза,

Я ощущаю светопреставленье,

Ведь свет кончается и там, где нет Тебя,

Одна рыдающая тьма иль пустота,

Глотающая мир как наважденье,

Тянущая уж внутрь самой себя…

Она как Ты, бросается в рожденья

И смысл ее как Твой — одна борьба,

Борьба во имя светлого мгновенья,

С колен вздымающего вечного раба

И уходящего опять в исчезновенье,

В исчезновение как в глубь самой Тебя…

CXLXXIV

Вошел в тебя, и замер на мгновенье,

А Бог украдкой вытирал слезу,

Он ощущал в любом исчезновенье

Молчания печального грозу!

CXLXXV

О, пустое голое место,

Островок меж домов и деревьев,

Там ветрами продутый насквозь,

Я с Тобой погружаюсь в молчание…

Руки тихо бродят по телу,

И под шепот губ онемелых,

Ищут снова счастья в Тебе,

Возбужденной дыханием страстным…

И отсутствием всех, кто, увидев,

Нас так долго зарытых друг в друге,

Содрогнется от собственной тени…

Одинокого воя метели…

Может быть, за мгновенье восплачет,

Тщетно пряча мерзлую кожу

За набросок мертвой одежды…

Мы его никогда не приветим,

Потому что забылись друг в друге…

Он пройдет словно странник в тревоге,

Сохранившим мятежную душу,

Может тварью самой ничтожной

Он залает, пытаясь пробраться

Между тел в сердцевину дыханья…

И остаться там бедным растеньем,

У которого все потерялись…

И быть может, очнувшись от страсти,

Мы его как зверька успокоим,

Одевая горячим дыханьем

И пронзительной силой Любви,

Согревающей Вечности камень,

Растопляющей лед Мирозданья…

Мы к нему прикоснемся, как дети

Чуть касаются всех матерей…

Лишь бы он нас обнял и приветил,

Он и каждый нам неизвестный,

Неизвестный мукой своей…

CXLXXVI

Взял твое сердце и в него вложил всю душу,

Соединяя тело с телом наугад,

А Бог, во тьме таясь, нас долго слушал,

Окутывая нежной тенью сад!

CXLXXVII

Я знаю дом, где вынимают из петли —

С любимыми оборванную связь,

Где навсегда умолкли соловьи

И дождь дорогу погружает в грязь…

Я слышал шепоты умолкнувших страстей,

Пустых, измятых в полночи постелей,

Где раздавался крик измученных людей

Сквозь стоны вьюг и обветшалых елей…

Я чуял многое, что прятала земля,

Скрывая боль живого тонкой пленкой,

И там, в урочищах истекшего тепла

Я был накрыт Любовью как пеленкой

Было накрыто безутешное дитя…

Меня как лист по осени снесло,

Под заводью пруда ко дну прибило,

Но я гляжу через остывшее стекло

И чувствую — во мне еще есть сила…

Она взлетит над спящею водой

И оживив ее, сама живою будет,

Разливаясь чистою слезой,

Ничто нас с Вечной Мглою не рассудит…

XCLXXVIII

В устах любимой пламя полыхает,

В глазах горит редчайшая звезда,

И в лоне звезды шепчут мне о рае,

Куда уходят наши лучшие года!

XCLXXIX

Между нами тонкие стены,

Даже шепот и тот проползет,

На головках двух наших растений

В даль плывет голубой небосвод…

Я гляжу неприкаянным оком,

Память хрупкую, зло шевеля,

О, Любовь, ты разяще далека,

Нас скрывает с тобою лишь мгла…

Если б я в небесах над землею,

Словно птица в шептании крыл,

Разыскал нашу встречу с Тобою,

Что тогда бы в Тебе я открыл?!..

Неужели опять то же Счастье,

Звезд мерцанье на заводи глаз

И Объятье неистовой Страсти.

Испытавшее сердце не раз…

XCLXXX

Как предисловие перед великой тайной,

В сокровенной серединке существа,

Я чувствую, как ты необычайна,

И таю весь в безумстве колдовства!

XCLXXXI

В бабочках сны — Сновидения…

Свет от звезды — Совпадения…

Мысли в глаза — Неприкаянность…

Крест и звезда — Неразгаданность…

Область волнением данная…

Голая… Легкая… Пьяная…

То ли тростинка, то ль девица…

Местами все переменится…

Чуткая… Зыбкая… Вязкая…

Полнится близкими сказками…

Тайна чудес — Наслаждение…

Окраина… Лес… Наваждение…

То ли кружусь, то ли падаю…

Сердцем вхожу в Ненаглядную…

Костер на земле — в небе облачко…

И сзади, и спереди — елочка…

XCLXXXII

Омытый твоим нежным лоном,

Я восхожу к видениям души,

Во тьме, в тиши излюбленного склона

Я чую, — истекает в Вечность жизнь!

XCLXXXIII

Мысль пронизывает Вечность,

Я — Твою нагую Красоту,

Ужас посещает Бесконечность,

Тьма — большую яркую звезду…

Превращенье то же совращенье,

Жизнь Твоя как мимолетный сон,

Бабочка подобна дуновенью,

Ты подобна свету между крон…

Вытекающему сквозь порывы ветра,

Сквозь листвы зеленой чистую росу,

Раскрывшему собой земные недра,

Возвратившему дыханием весну…

Что же ты меня во тьму бросаешь,

Посылая в одинокие края,

Где земля совсем уже чужая

Врядли мне вернет уже тебя…

Где сомнения срослись как будто стены,

Страсть горит и ранит мой же взгляд,

Только тени наши незабвенны,

Тихо шепчут и Любовь хранят…

XCLXXXIV

Страсть меня сжигает как огонь,

Глаза на небе видят схватку духов,

О, твое тело лишь тихонько тронь,

Как весь притянешься к таинственному кругу!

XCLXXXV

Твоей крови безумное теченье,

И жар, и дым томящихся страстей

Опутывают снами заточенье

Себя тоской пронзающих людей…

Молился я сиюминутной лаве

Горячих тел и сладострастных дум,

Обманута Душа игрой без правил,

Не внятен сердцу собственный свой шум…

Но даже в злом превратном сновиденье

Душа моя останется чиста

Как та же юность, то же заблужденье,

Как те же одинокие уста…

Заполнившие сладостью мгновенье,

Невинный день, горящие глаза,

Обманутые мимолетной тенью,

Которую вернуть уже нельзя…

XCLXXXVI

Есть вещи, без которых жить нельзя,

Желанье тела и души с огромным небом,

Где властвует безумная гроза,

А за нею простирается лишь небыль!

XCLXXXVII

Сгораю в листьях и в словах,

В ветрах пустынных, в скорбных поцелуях,

Ношу в себе давно отпетый жизнью прах

Будто молчанье в отлетавших бурях…

Ты — тень моя, я — ангел твой,

Твоей Души гонимый утешитель,

Художник сотворивший рай земной

Вошел в Твою пропащую обитель…

Могла бы мгла свечой затрепетать,

Склонившись одиноко над Тобою,

Ты слышишь меня?! — Вечность буду ждать

Рассвета над Твоей кричащей болью…

Она во мне сгорающим костром,

Ножом пронзающим и растворенной дверцей…

Она — давно разрушенный мной дом

Кружит во снах и погружает в сердце…

Кто возвращает нас к живым цветам…

Дай мне себя из самой страшной яви…

Пока я жив, пока горят уста,

Касаясь краешком былого разнотравья…

XCLXXXVIII

Грешу и каюсь, пав пред милой на колени,

Терзаю лоно как цветок мохнатый шмель,

Какие нежные мгновенья ловят тени,

Из нас летящие за тридевять земель!

XCLXXXIX

Мы вдвоем сбежали в ночь как в Пустоту,

С неба ангелы шептали Тайны нам

И я сердцем ощущал всю глубину

Твоей плоти и Души бегущей к снам…

Свет из глаз Твоих обжег меня в Печаль,

Одиночество горело как свеча

И светилась чудом вечным даль,

В наши ласки и мечты вмиг облачась…

Пусть сто тысяч лет промчится на земле,

Пусть от нас останется одна трава,

Призрак мой с Твоим возникнет вновь во мгле

И прошепчет эти странные слова…

И Любовь вернется к Вам через слова…

XCLXXXX

Целую твои ноги, обмывая,

Щекой прижавшись к нежному холму,

Какая ж ты святая, дорогая,

С какой любовью ты меня впускаешь в тьму!

XCLXXXXI

Я к одиноким женщинам склонился,

Они молчали у своих надгробий…

И ждали ласк, прикосновений…

Они молчали в Вечном Ожиданье…

Вокзал часов задержанных в мгновенье…

Они все знали, что их жизнь остановилась,

И что ветра здесь ничего уж не изменят…

Потому что дуют мимо постоянно,

А их глаза — это Живая Тайна…

Пусть и кости их песком давно омыты,

Я уста их нахожу на небе,

На крае облака, коснувшегося вербы,

Которая всегда в своем цветенье…

Напоминает днище океана

Раздетого до дна самой Вселенной…

Не от того ль они молчат и плачут,

И грешников живых опять целуют,

Что те не чувствуют, как быстро едут в гости

К своим забытым там вдали, и ненаглядным…

Их время в этот миг остановилось,

Когда Душа моя была еще громадной…

XCLXXXXII

Любимая разделась и легла,

Пустив меня в свое святое лоно,

О, скольких же здесь родила земля,

Шепча вот также полусонно!

XCLXXXXIII

Мой миг волшебного прощанья…

Мой прах лежащий пред Тобой…

Вдруг Слово вымолвит с тоскою

И поразит Твой Ореол

Бескрайней вспышкой из волненья…

Везде в воюющих волнах…

В глушит стареющей Вселенной

Лежит перед Тобой мой прах…

Он просит жизни через Слово…

Как будто Смерть моя вот-вот

Случайным всплеском отзовется

И всю себя произнесет…

Ты не останешься в молчанье…

Ты выйдешь в свет лесной зари…

Там звери — отпрыски мои

Сулят живое утешенье —

Взорваться чудом из Любви…

XCLXXXXIV

Не вижу ничего, но чую образ,

Вхожу в тебя, и плачу, и кричу,

Неужто Бог бывает к смертным добрым,

Раз разрешает жизнь зажечь лучу!

XCLXXXXV

Женщина снов моих…

Ветер молитв и прощаний…

Уносит наших две тени сплетенные вместе,

Как будто воздушного змея

в громадную полночь…

И там вдалеке пропащих и чистых желаний

Ветер молитв и прощаний становится бурей…

Он носит наши объятья, и пусть их уж нету,

Пусть даже и нас уже нету, он носит по свету

Любовь, что взлетела из нежной свирели…

А люди теряют себя, непривыкшие к правде,

Люди прячут глаза, непривыкшие видеть…

Люди как будто огни дальних звезд на орбите,

Память земную хранят в покое Вселенной…

Каплей одной драгоценной звезды

или белого камня…

Я становлюсь миражом, улетая в иные миры…

XCLXXXXVI

Ярость страсти тает в тьме привычки,

Исчезает мигом пламя бытия,

Я в твоем лоне себя чувствую отмычкой,

Вскрывая с нежной жалостью тебя!

XCLXXXXVII

Подслеповатый блеск луны…

Тревожный клекот лягушачий…

И я стоящий на обрыве,

Шепчу, клонясь к заветным травам…

Не слыша говора людей…

Лишь птиц таинственный и странный

Звук проницает небеса…

Она стояла на могиле, и ветер косы шевелил…

Струилась ночь тоской громадной,

Изничтожающей меня…

Я полз меж жалостных теней

С подслеповатым лунным блеском…

Их очертания едва мое беспамятство терзали…

Она стояла изваяньем…

Летящим в тьму немых мгновений…

Так время медленно растет,

Безумным обликом теряясь…

Дрожащих пальцев нежный стыд

И трепет дорого сердца…

Все здесь зияло пустотой,

Зовущей нас во прах одеться…

Мы шли из сгорбленных деревьев…

Из их легчайшей тишины…

Из их листвы и бренной пыли…

Мы возвращались молча в ад…

Там свет иного измеренья

Пронзает вечной глухотой…

У входа темные сомненья

Спешат в прозрачность окунуться

И стать невидимыми снами…

Мы все играли в детских клетках…

Одни с собой как с той игрушкой,

Чей взор послушный звал сказать

Одно немыслимое слово…

Нас двое… Нас спешат развеять,

Накрыв невинной чистотою

Давно покинутого неба,

Тем самым выразив Бессмертье…

Я чую темные пространства…

Все их неведомые силы…

За ними наши двойники

Спешат куда-нибудь укрыться…

Опять позор существованья…

Могилы ночью пригвождают…

Мы вправе быть хоть с кем угодно,

Но нас пленит всегда тоска…

Она нас делает роднее

И ближе всех несчастных смертных…

Она тепла… Она не призрак…

Она раскрыта всей Душой…

Пусть кто-то спит в ее могиле…

Пронзают звезды нашу полночь

Одной протяжной колыбельной…

Забыв себя, поют ветра…

Земли изрезав тонкий профиль…

Простерта вечная Печаль…

Еще чуть-чуть совсем немного…

Осталось жалости и горя,

Чтобы зажечь одну свечу

На всей заброшенной Вселенной,

Чье время муке равносильно…

Нас не убить и нас не выжить…

Случайны мы в ночном покое…

Тела, струящиеся в бездну…

Нам ничего уже жаль…

XCLXXXXVII

Ползу, не существую, а ползу,

И молча в твое лоно забираюсь,

Пуская в тьме безумную слезу,

Я лишь к богам испытываю зависть!

Content

Игорь Соколов
Эротика

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII

XXXIII

XXXIV

XXXV

XXXVI

XXXVII

XXXVIII

XXXIX

XL

XLI

XLII

XLIII

XLIV

XLV

XLVI

XLVII

XLVIII

XLIX

L

LI

LII

LIII

LIV

LV

LVI

LVII

LVIII

LIX

LX

LXI

LXII

LXIII

LXIV

LXV

LXVI

LXVII

LXVIII

LXIX

LXX

LXXI

LXXII

LXXIII

LXXIV

LXXV

LXXVI

LXXVII

LXXVIII

LXXIX

LXXX

LXXXI

LXXXII

LXXXIII

LXXXIV

LXXXV

LXXXVI

LXXXVII

LXXXVIII

LXXXIX

XC

XCI

XCII

XCIII

XCIV

XCV

XCVI

XCVII

XCVIII

XCIX

C

CI

CII

CIII

CIV

CV

CVI

CVII

CVIII

CIX

CX

CXI

CXII

CXIII

CXIV

CXV

CXVI

CXVII

CXVIII

CXIX

CXX

CXXI

CXXII

CXXIII

CXXIV

CXXV

CXXVI

CXXVII

CXXVIII

CXXIX

CXXX

CXXXI

CXXXII

CXXXIII

CXXXIV

CXXXV

CXXXVI

CXXXVII

CXXXVIII

CXXXIX

CXL

CXLI

CXLII

CXLIII

CXLIV

CXLV

CXLVI

CXLVII

CXLVIII

CXLIX

CXLX

CXLXI

CXLXII

CXLXIII

CXLXIV

CXLXV

CXLXVI

CXLXVII

CXLXVIII

CXLXIX

CXLXX

CXLXXI

CXLXXII

CXLXXIII

CXLXXIV

CXLXXV

CXLXXVI

CXLXXVII

XCLXXVIII

XCLXXIX

XCLXXX

XCLXXXI

XCLXXXII

XCLXXXIII

XCLXXXIV

XCLXXXV

XCLXXXVI

XCLXXXVII

XCLXXXVIII

XCLXXXIX

XCLXXXX

XCLXXXXI

XCLXXXXII

XCLXXXXIII

XCLXXXXIV

XCLXXXXV

XCLXXXXVI

XCLXXXXVII

XCLXXXXVII