Анатолий Августович Гуницкий

СТИХОТВОРЕНИЯ

«... «Аквариум» Гуницкого — это «Гибралтар/Лабрадор», который пела вся страна, «15 голых баб» и строфа, взорвавшая мозг нескольким поколениям советских и постсоветских людей:

«Я покоряю города

Истошным воплем идиота.

Мне нравится моя работа,

Гори, гори, моя звезда!»

Короче, абсурд и сюр. Беккет, обэриуты, смешанные с городским и хипповским фольклором. Недаром же БГ называет Джорджа «великим драматургом абсурда», а репертуар раннего «Аквариума» с удовольствием распевали обитатели питерских психбольниц... »

Ян Шенкман.  «Новая Газета», № 117 от 23.10.2015

ВНЕЗАПНАЯ ВСТРЕЧА 3

Внезапная встреча

Подобна падению метеорита

На крышу машины

По имени скорая помощь,

В которой приземистый врач

Забинтованной левой рукой

Наносит ответный удар

Недугу в желтом трико. Впрочем,

Не следует думать, что медики знают

Причину болезни. Тем более, что и больные,

Грызущие гематоген, глядят равнодушно

На бедра дежурных сестер. Рано утром,

Как только закончит свой завтрак

Сибирский павлин,

Даже поклонники реггей

Не верят паломникам ветра,

А четвертая слева стена

Опять наклоняется вниз. И, беспечно смеясь,

Не пускает свалиться под гору

Любовную пару. Не хочет, наверно, она

Слушать их страстные вопли, напоминающие

О призрачном солнце Прибалтики,

Одетом в японский пиджак.

SO LONG, КАТАРИНА, SO LONG

Мимо Тургенева

Мимо Толстого

И мимо других отчужденных великих

Летит деревянный корабль

У него так давно

Лет пятнадцать, а может и дольше

Нет ни мачты

Ни зеркала пирамидального

А он

Все равно продолжает лететь

В сторону Старого берега

Где согнувшись, смеясь и хромая

Танцуют стада

Кривозубых локальных акул

So long, Катарина, so long

ЛЕДИ, ГУРУ И БИЛЛ

Леди училась у гуру

А он ее не учил

Он смотрел сквозь ее фигуру

И стрелял из ружья. Как Билл.

Который в Чикаго свалил

Леди любила гуру

Но он ее не любил

Он кормил ее мертвой курой

И зачем-то Биллу звонил.

Тому, что в Чикаго свалил

Кто ты, Леди?

Где ты, Гуру?

Где ты, Билл?

В профиль Билл был похож на медведя

В шесть утра Беломор курил

Гуру бодро дремал на пледе

И в Чикаго порою звонил.

Там друган его жил. То бишь, Билл.

Леди вышла замуж за гуру

А у Билла – не было сил

Он цеплялся за ветку сакуры

Но его убил гамадрил

Билл совсем на Чикаго забил.

Кто ты, Леди?

Где ты, Гуру?

Где ты, Билл?

* * *

Еще даже не шесть –

Всего четверть шестого;

Дождь прошел, город спит,

Птицы свили гнездо у окна.

Они рано поют.

Я их слышу, пока не проснулась

В моем доме – судьба.

Окно закрывая собой.

Будет пусто и скучно.

Реальность. Ужасное слово.

Я лежу, мне не встать,

Если б мог я все время лежать:

Дождь прошел, жизнь идет, город спит.

Но все тише, и тише, и тише

Поют птицы – соседи мои. За окном

Одинокие, слабые трели

Гаснут. В утреннем небе сверкая:

Зато громче песня машин.

Постепенно меняется музыка:

День – дирижер берет эстафету у утра,

Как в рапиде – медленны, плавны движенья его,

Без пятнадцати шесть.

Птицы вскрикнули.

Кода.

Тяжелый аккорд. Грузовик

Начинает прелюдию дня.

В ТЕМНОМ УГЛУ ОКТЯБРЯ

Что-то происходило. Катилось, бежало, крутилось

Начиналось – и тут же заканчивалось

Углублялось в трескучие ямы

Трехслойного и кривоглазого времени

Играющего в кастаньеты души

Загибаясь – при этом – с другого конца

Опускаясь с вершины низин

Поднимаясь в низины вершин

Рассыпаясь раздробленным центром

Смыкаясь над мягким огнем

Щеголяя дырявым плащом

Напоминавшим о влажном (и желтом) цветке

Разорванного Шантеклера

Который нашел я однажды

В темном углу октября.

07.10.2003

ЭПИЗОД ИЗ ЖИЗНИ ВЕТРА

Восемь пятнадцать. Ветер решительно сбросил свое покрывало

Сшитое из позолоченной ткани вчерашнего дня,

Из Гогенцолерна ватник, поджаренный серым злодеем,

Ростом четырнадцать метров, а может, даже и ниже.

Ну а потом он широким, беспечным, безбашенным жестом

Скинул ботинки, похожие на молодой озорной самокат,

Шарф металлический, свитер, отлитый из шелковых гаек древесных

И пиджачишко бумажный, который украл в казино.

Было не жарко. Река утопала в зеленых добротных снежинках,

Лед превращался в кору забубенной и непроходимой ольхи,

Голуби тихо читали старинную книгу безумных ирландцев

И потихоньку клевали зернистый асфальт площадей

Ветер смеялся и пел. Нет, улетать втихомолку ему не хотелось

В сторону от межпланетных великих торговых путей.

Там, на сгоревшей горе, он не сможет увидеть другую изнанку плотины,

Построенной утром хмельным инженером из Турку

Что же делать? Куда разворачивать лодку? С кем дирижировать сном?

Эти вопросы он вновь задавал псалмопевцу в седой безрукавке,

Упавшему вверх головой посреди необъятной приморской долины,

Наполненной ватой, гвоздями и множеством прочих вещей.

ДО ПРОГУЛКИ

Что-то случится сегодня

В половине второго, в ночи

Загудят кривоногие сваи

Заскрипит твердолапый бетон

Затрепещет корявая лодка предместья

В котором никто и не жил никогда

А чуть позже, ближе к утренней случке

Красноглазого голубя солнца

И призрачной тени Луны

Закутанной в пестрые ткани

И висящей над бесконечным

Простором сонного города

Приговоренного к долгим секундам

Угрюмого солнцестояния

К закутанному шверботу

Плывущему к берегу соли

Рассыпанной сумрачным Герием

Назло сладострастным врагам

Которые напрочь не знают

Что сегодня, в семь двадцать пять

Ни черта опять не случится

А в зеленой лодке предместья

Распластанного под облаками

Закудахтает пьяный петух

Перепутавший вечер с восходом

Потерявший пропуск в долину

Где живет уроженка Парижа

Шаловливо поющая мантры

Сочиненные богом любви

В половине второго утра

Когда он, опрометчиво юный

Покорил своей каменной лапой

Восемнадцать туристок фламандских

Приехавших позавчера

В район седых новостроек

Торговать абрикосовым мылом

Украденным ими из бочки

Забытой на старой дороге

Растерянным сыном огня

Горящего на вернисажах

Пяти цветных галерей. Говорят

Туда нужно срочно зачем-то сходить!

МИРОВОРОТ

Весна. Исход. И головокруженье,

И уползанье вверх, и раздвиженье,

Вокруг – зеркал сердитое свеченье,

И лязганье домов, и постиженье.

Мироворот опаснее воды

Беги сюда, да не оставь следы!

А то опять начнется восхожденье,

Седого дьявола тупое раздраженье,

Уничтоженье утра. И сверженье,

И тут уж неизбежно пораженье:

Мироворот, дыхание слюды,

Какие непонятные ходы!

ПРИНЦЕССА ЗАРЯ

Почувствовав ритм в долине Юноны

Медведь чернобурый бурый снимает корону

И вновь сочным басом поет. В Боготе

Пружинистый доктор поставил «Два Клена»

Актрисы кончают нон-стоп. Треть Вероны

Опять коротает свой век в нищете.

Наверное, мелкотоварную реку,

Продаст в полцены бизнесмен Исламбеков,

Который не любит шатер ноября.

Он рвется домой. В гости к древнему греку,

В салон Афродиты. Где красною декой

Сверкает над миром принцесса Заря.

I MISS YOU, ГЭРИО

I miss you, Гэрио. Беспечный городок,

Построенный доцентом из Сиднея,

Его глаза весной позеленеют,

А ноги почернеют. Вновь курок

Скрипит и щелкает в бездонной почивальне

Вдали от заржавевших облаков

Сырой любви. Семнадцать игроков

Промокли в Гэрио. Как их судьба печальна!

* * *

Душа не ведает судьбы.

Гермес не видит голытьбы

И строгих подчериц Щанхая

И глаз любви, и чашку с чаем

Он избегает долгих слов

Не верит в сумрачных коров

Которые как черт в окне

Зевают в сонном полусне

В истерзанном закате дня

Воздушный конь летит. Звеня

Навстречу странной колеснице

Пора, мой друг, закрыть страницу

И позабыть нон-стоп трубы

Душа не ведает судьбы!

ПРОИШЕСТВИЕ В ВОРКУТЕ

Город был взбудоражен

Приближением Черной Осы

Прохожие громко пели

Осанну старому Богу

Расширенное сознание

Сужалось с каждой секундой

Пролетали как птицы века

Над корридой автовокзала

Отголоски нового гимна

Доносились из глубины

Заброшенной частокольни

Где сражались солист и тапер

Пепел совести сгинул в алмазе

Безнадежно утраченной осени

Перламутровый официант

Уронил поднос с барокамерой

Виртуозные головоноги

Вбежали в пещеру лугов

Взбудораженный город скулил

Ему нечего было сказать

Сексапильной леди брюнетке

Подарившей свои жемчуга

Семье тридцать пятого стула

Во имя утраченной вольности.

Тут, припев, пожалуй не нужен.

Небоскреб дымит в темноте,

Кто-то ищет долю похуже

И счастливо ныряет в лужу.

Беспредельна жизнь в Воркуте.

ДЖИХАД ЛЮБВИ

Джихад Любви. Левифиан в аптеке.

Горит зеленый зонт. Лавиной комаров

Разрушен новый дом. В стихийном саундчеке

Узбек из Ольстера ногами месит плов

Так продолжается пятнадцатые сутки.

Подряд. Нон-стоп. В глазах у мертвяка

Слились в анклав сухие промежутки

Между Монголией и стуком каблука

Похоже, нам не стоит ждать прощенья

Суровый век бьет картой козырной

Но я смотрю в окно без отвращенья

И вижу как над картою штабной

Резвятся голуби. А в шахте номерной

Испанская принцесса ест печенье.

ДОЛИНА СНЕГОВ И ИСЛАНДСКИЕ ГОРЫ

Конечно, бесспорно, случайно, едва ли

Я не был ни разу в исландских горах

Возможно, там ночью кричат баобабы

И лезвием бритвы полны кружева

И в полушизоидной пляске шакалов

Сливаются вальс и седой полонез

И голуби мира спешат к миноносцу

Стремясь одарить его свежей икрой

Давайте подумаем вместе о роли

Которую завтра мы будем играть

И в свежезачеркнутых строчках поэмы

Отыщем по новой осколок руды

И в стремной графине по имени Нора

Увидим осколок вчерашней зари

Похожей в потемках на левое ухо

В которое громко скулит козодой

Он хочет поведать семье эскулапов

Историю старого календаря

Но тихо в лесу. И никто не посмеет

Срубить топором почерневший утес

Нависший частично над морем Сиама

Где тонут акулы одна за одной

Едва ли, случайно, наверно, конечно

Ни разу я не был в долине Снегов.

СЕДЬМОГО ИЮНЯ, В СРЕДУ

Седьмого июня, в среду

Закончилась эра воды

Теперь длинноногие совы

Включают рубильник зари

Угрюмые эгоцефалы

Сколачивают паркет

Веселые крокодайлы

За пивом бегут поутру

Восторженная комета

Упала в молочный пруд

Инспектор приехал к бизону

И взял у него интервью

На радиостанции – голод

Редактор динамик грызет

Он забыл свое имя в эфире

Но это совсем нестрашно

Ведь седьмого июня, в среду

Закончилась эра воды.

ЗАБЫВЧИВЫЙ СТОРОЖ М.

Забывчивый сторож М.

Совсем уже сбился со счета

Ему недосуг умирать

Но и жизнь ему не в кайф

Он ухает, будто выпь

Смотрит в лампу и ждет любви,

Огненной королевы

Однажды случайно задевшей

Его безумную плоть.

Превращаются птицы в гнезда

Превращаются гнезда в птиц,

Происходит все, что угодно

Там, где старые кочегары

С русалками пьют дочерна,

И, целуя руки у смерти

Догоняются черной водой

И, влюбляясь в радужных женщин,

Проносятся мимо портье

Ползущего вдоль порога

Разрушенного отеля

Сторож плачет у двух берез

Он опять не заметил поезд

На котором уехала в полночь

Огненная королева.

БРЮССЕЛЬ

Преамбула.

Сомнамбула ночи.

Вокабула. Ампула.

Изжелта-черная дверь

На расхристанном горле совы.

Подаренный.

Кем-то поджаренный.

Подогнутый.

Гудрон. Гудзон. Ганг. Дон.

Наполненный шиком и шумным дыханьем

Витраж повседневности.

Мираж. Извечный кураж

То там, за углом номер пять?

Дырявые улицы? Море? Турбины?

Семнадцатикратное нечто?

Чао. Сорри, бамбино.

Трубы погасли, увы:

За ними не тянутся больше бокалы

С воздухом. На мраморе ветхом гниющие.

Верткие. Мертвые. Злые.

Чужие.

УТРО

Грохнуло банкой. Во тьме, на рассвете

Раздался

Заупокойный клич воробья.

Гордо промчался кабан

Урча «Песнь Песней»

Старой, с кем попало трахающейся свинье.

Упало разбитое дерево в сером камзоле,

Завыло седое контральто окраин,

Заухало жирное море У-Блю.

Троллейбус отбросил остатки стыда

И стал просто блюзом.

Стена.

ВЕРЛИБР БЕЗ НАЧАЛА

Хотелось, ужасно хотелось

Позавтракать мылом, а после

Отведать самую малость моркови,

А потом, в окружении разнообразных зверей,

Закатиться к друзьям, в бактериальный ларек,

Что стоит на углу

Между тем и другим.

А потом, запрокинув кадык к восходящей Венере,

Щедро втягивать в глотку

Эмбрионы чумы.

Далее, пить без антракта, настойку холеры,

Заедая ее драже «бруцеллез» и еще чем-нибудь,

Неприхотливо съедобным:

Жизнь, жизнь! Что ж стоишь ты в унылой,

Безропотной позе и тоскливо смотришь вокруг?

Лучше уж съешь первоклассной

Сибирской язвы!

Из Канады ее привезли

На пароме «Абдоминайзер и К»;

Производят гвинейцы продукт деловито,

Домовито стучат молотками в лобные кости

Друг другу,

Все они в тапочках, вытканных серой фланелью,

В зимних костюмах трико,

В бармадонских рубашках,

В пальто из куриных ног, в свитерах из огня,

В дырявых зеленых перчатках:

Они в стены вбивают сваи, а потом

Вешают фотопортреты первопроходцев пустыни,

Говорят, что они – эти первопроходцы,

Были все, как один и убоги, и бессмысленны

В меру и во что-то там как бы одеты:

Канадцы, малайцы, китайцы – все хороши,

Все привозят из дома бациллы,

Но сами читают чужие и ветхие книги,

Кричат по ночам неприлично

И славят

Покойного сэра Ауронимо.

ВОЗЛЕ ДЕРЕВА ПРЕОБРАЖЕННОГО

Возле дерева преображенного

Сидит королевская крыса

Она листает газету

Которая вроде бы как

Еще и не издавалась.

По меньшей мере, вчера.

Хотя кто объяснит мне разницу

Между вчера и сегодня,

Между сном и явью полночной,

Между ангелом и Мефистофелем,

Ползущим по узенькой кромке

Девственно старой реки

Уползающей в ритме коды

В слюнявую пасть океана

Бормочущего по привычке

Зонги про вольную птицу

Коготь жизни скребет небеса

Но в ответ – ни единого звука.

Только крыса сопит под газетой

Возле дерева преображенного

Измельченного челюстями

Безразличного к дереву времени.

ЕГО ЗВАЛИ НЕ КА

Его звали Не Ка

Он был образо

Ван в сущности как бы

Немного убого. Но

Бога Воды не гневил

У порога

Горящего замка

На склоне трубы

Где скачут грибы

И танцует дорога

Его звали Не Ка

Он видел морти

Ру медленно пьющую

Черное море. The птицы

Сражались за хлеб

В коридоре

Чета перуанцев

Сожгла пол избы

Их игры грубы.

Как базар на Босфоре.

НЕОФОРМАТНЫЙ ДЖАЗ

Это случилось в семь или в шесть часов пополудни

Пять стратакастеров дружно на коду пошли

Только старинный хай-хед погрузился в свинговую долю

Так начинался в городе Солнца неоформатный джаз

Над горизонтом Любви клубятся лиловые тучи

В паузах между синкопами полускворец верещит

Лебедь купается в пиве, торопится тигр в аптеку

Меланхоличный бобер торгует зеленой икрой

Музыка непостижимо сливается с утренним флером

Статуи медные падают с грохотом в губы озер

Горизонтальные птицы мечтают проснуться в Торонто

Где еще в прошлом столетьи они себе свили гнездо

Что-то случается снова. В потухших углах Кандалакши

Между кесонным забоем и радужной сферой мечты

Пляшут субтильная прачка в тяжелых ботинках

И кривоносый ковбой, одетый в японский сюртук

Поезд уходит в ночь. Совершенно ему неизвестен

Маршрут достижения цели, поэтому он не спешит

Лязгать по рельсам трубой и помахивать тростью,

Напоминающей вялые ноги седых балерин

В джазовом голубе вдруг просыпается мамонт

Предпочитающий брейкам тупой рокабилльный запил

Хитрая девушка Флют опять изменила тромбону

Дворник по имени Харп в объятия арфы снова упал

Только басовая функция машет своей камилавкой

Предпочитая утехам любовным слова энд дела

Мрачный ситар черногривый, сознанья лишенный

Молча взирает на странные игры беспечных зверей.

НИМФЫ, ТИГРЫ энд САТИРЫ

Дождь был невнятен. Как местоимение

Услышанное ночью. За углом

Он шел и шел. Чужой души смятение

Учуял ворон. За большим столом

Зарытого в шелках ареопага

Кончался сонный пир. И вдруг ко мне

Подъехала пустая колымага

С воспоминанием о прожитой весне

На ней семь барышень стонали. Втихомолку

Непринужденно дергая за хвост

Врача дежурного. Чтоб дал он им иголку

Похожую на Гренадерский мост

Вокруг боярышник играл с чертополохом

Премьер министр пожирал медуз

Дождь был неявен. Ему было плохо.

А ворон с гордостью снимал картуз

В телескопической прихожей Монплезира

Вдали от панциря приватного жилья

Резвились нимфы, тигры энд сатиры

Среди картин и старого белья

ПРОИШЕСТВИЕ В ВОСЕМНАДЦАТОМ ОКРУГЕ

В восемнадцатом округе Тулы

Порвалась всемирная сеть

Под скалой крутились акулы

Проверяли на прочность плеть

Из зеленого неометана.

А беспечный плотник Трофим

Расплескал шесть литров сметаны

По дороге из Пскова в Рим

На ночном шоссе поскользнулся

Не заметил улыбку Луны

Спящий мир зевнул и проснулся

И лениво надел штаны

Ему пофиг задвиги Трофима

И акулья тусовка у скал

Он глядит неприступно и мимо

Добродушный как хэви-металл

Cверкала музыка, горели эвкалипты

Глаза души сверкали из трубы

Им оставалось пять минут cудьбы

ГЛАГОЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Учитель сжигает снег. Абрикосы на каждом шагу

Четырнадцать англичан мечтают уехать в Азию

Вселенная бьет через край. В опустошенном мозгу

Начинается новый этап. Круговращенье мальвазии

В старом бокале с огнем совершается каждую ночь.

Говорить об этом теперь бессмысленно и неучтиво

Динозавр с блестящим хвостом потерял обнаглевшую дочь

Которая пляшет нон-стоп на лацкане банки с пивом

Потерянной кем-то вчера. Возле ближневосточных ворот

На пересеченьи Судьбы и улицы вечной Боли

Говорят, это близко. А может быть, наоборот,

Продолжается действие: старые пьесы и новые роли.

* * *

Поедем в Гималаи

Январским жарким днем

Там мы увидим Майю

И вертолет с огнем

Там встретим мы Панкрата

С бутылкой коньяку

И брата – акробата

С пробоиной в боку

И девушку-албанку

Поющую в стене

О том, как спозаранку

Ползет змея ко мне

Безрадостно булькает море

К нему приближается горе

Но ящик Пандоры – в Ангоре

* * *

На молу – им времени не жалко

Ловят рыбу парни – рыбаки

В их руках – увесистые балки

А в ушах – свирепые крюки

Позади – долина сновидений

Ветер странствий и песков приют

В темноте не слышно песнопений

Футболистам денег не дают

Но она

Все-таки вышла

Через окно ванной комнаты

В ласковых глазах седой принцессы

Закипает серная вода

Ее мать служила стюардессой

Но ушла в кухарки навсегда

Черные сиреневые птицы

Спозаранку съели мандарин

И поэтому на их дремотных лицах

Зажигает свои свечи сплин

Но она

Все-таки вышла

Через окно ванной комнаты

ПРОЗАИК ЧЕРНЫХ ГОЛУБЕЙ

Весна в начале января

Подобна золоту Маккены

Его порой вливают в вены

Красотке cтрастной. Якоря

Безропотно лежат на дне

И не торопятся в Чикаго

Ползет брюнетка вдоль оврага

Спешит на смену. Но в окне

Танцует томный арлекин

Без галстука и без рубашки

Без брюк, без майки и без чашки.

Без головы. Он не один

Забвенью предал смысл тайны

Зарылся в облике войны

Пусть никогда не снятся сны

Сторонникам любви. Случайны

Законы той страны, где я живу

Не наблюдай за сущим наяву.

МИСТИЧЕСКАЯ

Кто видел беглеца в тени собора

Тот не забудет старого коня,

Ведущего свой род от мандрагоры

Советы древние за пазухой храня.

Все предначертано дыханием времен,

Шуршанием бумаг, игрой знамен:

Кто видел девушку, одетую небрежно,

Вакхически визжащую, как слон,

Не сможет возвратиться к жизни прежней

Наполненной мерцаньем макарон.

Все обусловлено дыханием времен,

Шуршанием бумаг, огнем времен:

Кто слышал о жестоком каскадере,

О челюстях в крови, о древнем зле,

Тот не найдет гармонии в фольклоре

В напевах о разрушенной земле.

Все предначертано: дыхание времен,

Шуршание бумаг, огонь времен.

БУРЕЛОМ

Не верю я в привычку к языку

Исчерпаны лимиты прежней веры

Уж лучше жить, как прежде, на боку

И созерцать химеры новой эры.

За буреломом – новый бурелом,

Кому-то – радость, а кому-то – в лом.

В долине снов я видел эскимо

Его глодали нищие студенты,

Но превращалось эскимо в дерьмо

И гасли, как окурки, аргументы.

За буреломом – снова бурелом,

Тебе-то в кайф, а вот ему – облом.

Традиции истлели, мертв букварь,

Прочитанный весной, в шестидесятом,

Истерзанный до дыр гниет словарь

И сын идет на дочь, и брат на брата.

За буреломом – просто бурелом,

Какой облом, друзья, какой облом!

Спасенья нет от тряпошной козы,

Бегите прочь, пока послушны ноги,

Пусть отголоски праздничной грозы

Отучат вас играть в пути-дороги.

Ведь бурелом – на то и бурелом,

Гостиница в пыли! Опять облом!

СВЕРКАЛА МУЗЫКА, ГОРЕЛИ ЭВКАЛИПТЫ

Вокруг кричали львы. Из водорода

Сапожник им наклеил каблуки

Он был вчера. Зачем-то без руки

И выпил фиолетовую воду

И красной лентой выкрасил подол

У похотливой леди кочегарки

Февральским вечером. В неведомом Гайд-парке

Садились пять историков за стол

Они не верили в пришествие судьбы

Уныло изучали манускрипты

Сверкала музыка. Горели эвкалипты

Им оставалось пять минут ходьбы

До победительного возгласа. Микробы

Опять взлетали на гнилой Монблан,

Где нет материи. Лишь спящий капеллан

Там ищет сканеры высокой пробы.

БЭБИ – УБИЙЦА

Бэби-убийца встретилась мне

И вот что особенно меня удивило

Мчалась она на безумном коне

Бэби-убийца торчала нехило

О, бэби-убийца

Ты родом из Бийска

Бэби-убийца сготовила ужин

И вот что мне особенно было приятно

Ни ей, ни мне был ужин не нужен

Остались осколки и серые пятна

О бэби-убийца, бэби-убийца

Ты родом из Бийска, ты родом из Бийска

Бэби-убийца так звонко смеялась

И позже, когда мы лежали у койке

Она отдала мне свое одеяло

Сама же накрылась бачком из помойки

О бэби-убийца

Недаром ты родом из Бийска

Кого ты убила, бэби-убийца?

Шепнул я ей на ухо ночью темной

Она мне ответила: «Сомалийца»

Который пытался стать моей теткой.

О бэби-убийца

Недаром, недаром ты родом из Бийска

КОФЕ

Прожит день

Словно выпит стакан

Холодного горького кофе.

Близится ночь,

Сонная ночь,

Черная сонная ночь.

Ты выползешь утром

Из сонных глубин

И нырнешь в холодное кофе.

И в коричневой жиже

Будешь лежать

До наступления тьмы.

И так незаметно

Наполнится доверху

Огромный грязный кофейник.

Изо дня в день,

Из ночи в ночь,

Ты вливал в него по стакану.

И сам не заметил,

Как в нем оказался,

В огромном грязном кофейнике.

Ты в нем задохнешься

И осядешь на дно

Мутным, черным осадком.

И в последний миг

Ты вдруг остро поймешь,

Что все началось тогда

В день, что был прожит

Словно выпит стакан,

Холодного горького кофе.

ИМПРОВИЗАЦИЯ СЦЕНАРИЯ

С неторопливой грацией трамвая

Приходит жизнь – и снова умирает,

В событие этом нет большой беды,

В преддверие ада есть ступени рая,

Мы ночью строим пагоду в сарае

И осень погоняем без узды.

Седым волхвам воздастся за труды

Их приютят бездонные пруды,

Расположенные в краю, где нету края.

Как говорят в народе – подь сюды,

Месторожденье пусто, нет руды,

Безрадостна зима в начале мая.

Безглазый демон с радугой играет

Разравнивает прошлого следы,

В какой-то кривоточине судьбы

Мелькнула женщина – и отошла, хромая,

То тень возмездия! Моя ж мечта иная

Считать отполированные лбы!

НОЧНОЙ СОНЕТ

Асс нонсенса по сути не был ассом

Он не любил прогулки на террасу

И сжав кримплен в протянутой руке

Тоскливо вспоминал о пауке

Который полз по шляпе мирозданья

Презрев убогие молитвы и стенанья

И толстокожую мадонну в городке

Сверкавшую глазами в каблуке

Так продолжалось долго. Лет пятьсот

Никто не знал дорогу. Старый крот

Упорно продирался в верховину

В тот чудный край, где стройные руины

Возвысились над трепетной рекой

Дарующей забвенье и покой.

* * *

Cмерть играет тихо на гитаре

Перебором нежным струн касаясь

А я думал – это музыкант,

Распахнув окно, увидел птицу

Но аккорды эти, все равно

Слуху моему приятны были

Я тихонько музыке подпел

Позабыл, что это смерть играет.

ТРЕХЧАСТНАЯ КОМПОЗИЦИЯ

ОКНО. ШАЛОМ. КОНТРОЛЬ

Она упала. На высоком берегу

Сквозь грязь небес просвечивало море,

Сломав свою блестящую ногу

Железный дровосек уже не спорил

С превратностями метода. Ему

Казалось, что цветущие фиалки

Опять, опять в чужом дому

Растут. Но мне его не жалко

Подобно похотливому ослу

Напрыгнул вечер. День кончал лениво

Свою игру. Так севший на иглу

На прочие расклады смотрит криво

ОКНО

ШАЛОМ.

КОНТРОЛЬ

ОКНО

ШАЛОМ.

КОНТРОЛЬ

На Менделеевскую линию

Я ехал утром. За окном

Надрывно плакала ольха. А пиния

Гремела бархатным ведром

Деревья – суть преображения.

Не стоит думать о борьбе

Пусть птицы ощущают жжение

Когда танцуют на горбе.

ОКНО

ШАЛОМ.

КОНТРОЛЬ

ОКНО

ШАЛОМ.

КОНТРОЛЬ

Все идет. Куда-то. Там, в далеком,

Иногда в бестрепетном дыму,

Слышен тихий брейк. В районе Сохо

Это будет. Или же в Крыму

На пороге грязной остановки

На крыле сиреневой трубы,

Ты прольешь пятнадцать грамм перцовки

В горло незадачливой судьбы

ОКНО

ШАЛОМ.

КОНТРОЛЬ

ОКНО

ШАЛОМ.

КОНТРОЛЬ

ДИЗАЙН ЛЕТЯЩИХ СЛОНИХ

Возле карбункула солнца согбенный вепрь летает

Иглоукольную мантру зубрит. Как всегда наизусть,

Он мандолиной беззвучной классиков жанра играет,

Несколько частных гармоний. Дремучая грусть

Вновь охватила его во втором чумовом приближеньи

К трепетной плоти судьбы. На стакан молока

Смотрит наш зверь изумленный. И вспять начинает движенье

К старой кремлевской стене. Так проходят века

Мимо фигурных каскадов, дрожащих как старая дева

В миг испытаний постельных. Но, впрочем, забудем о них

Ведь завтра утром опять, вблизи изумрудного хлева,

Все мы услышим дизайн летящих слоних

Если ты никого не допустишь,

Значит ты ничего не пропустишь

СЦЕНА ИЗ ПЬЕСЫ

Сон Первого (Выморок).

Там же. Ночное время, Первый спит.

Первый (во сне).

Я – кинокамера, я – черное пятно.

Осколок ржавчины, лохмотья лицедея,

Душа травы, каморка великана,

Шнурки албанца и помет Луны,

Я – водохлеб, строитель и блудница,

Я – серый голос лысого орла,

Сверхускоритель рвоты,

Панцирь мысли,

Пиджак на вырост для кота в мешке

Я... Что такое? Кто там ходит-бродит?

Какого хрена? Хуле надо вам?

В самом деле, возле Первого появилось какое-то странное существо откровенно мистического вида. Вроде бы с крыльями. Назовем его Ангел.

Ангел.

Чирик-чирик. Хуяк-пиздык. Конгратьюлейшн.

Бумс-бумс. Харк-харк. Хлоп-хлоп.

Первый.

Привет, привет...

Я что-то не врубаюсь...

Ты – ангел? Ангел Света или Тьмы?

Ангел.

Мы, наверху, в покоях без предела

Понятий этих век не различали.

Первый.

Как? Свет и Тьма есть суть противоборство...

Ангел.

Какая чушь! Весь спектр одинаков,

Одно неотделимо от другого.

Скажи – ты любишь выпить – закусить?

Вот я – люблю.

Ты, кстати, не богат

Хорошей сигареткою?

Первый.

Без фильтра.

Ангел.

Давай!

Первый.

Я их храню в помоях. Чтоб сушее были.

Ангел.

Мудрое решенье. (Закуривает.)

Похоже на гашиш из Костамукши.

Я был там.

Презабавное местечко: плодятся осы,

Нервно воют волки, а овцы

Варят круглый год кисель...

Но ты – я вижу – занят чем-то важным

Пардон, коль помешал...

Первый.

Я занят, да

Я угли ворошу

Костра, который так и не зажегся...

Ангел.

Достойное занятье! Сколь успешно

Продвинулись дела на этом фронте?

Первый.

Да как-то ни черта...

(Горячо.) Мне хочется найти

Свой след на той дороге,

Где луна

Мне освещала путь в сплошную ночь!

Как ноги затекли!

Встает, прохаживается.

Ангел.

Быть может, сменим ритм?

Первый (растерянно).

Ритм? Это город на юге Австралии? (Торопливо бормочет.) Она сказала, она сказала... что не выпускает меня из объятий... Ой! Как низко висит люстра! Я опять ударился! (Истерично рыдает.)

Ангел.

Рамка все же нужна

Ничего без нее не получится

Так уж устроено.

Чтобы увидеть суть леса

Надо черту провести.

Первый.

А если стать лесом? Сосной?

Ангел.

Тогда ты увидишь то, что видит сосна

Но не больше.

Первый.

А надо ли больше?

Ангел.

Не знаю. Я не лекарь

С пачкой рецептов в портфеле.

Но я знаю, что надо оплачивать все

Только кровью своей.

Нет тверже валюты на свете.

Первый.

В каком банке хранить эти деньги?

Ангел.

Просто в банке

С плотно притертою крышкой.

Главное – чтоб кровь не свернулась

А иначе – дело труба.

Первый.

Помню, я читал в гороскопе...

Ангел (резко).

Гороскопы – хуйня!

Их придумали для мертвецов,

Для филологов с фигой в кармане,

Для звезд рок-н-ролла,

Уныло играющих в имидж

Для любителей некро

И прочей контрацептуры.

Первый.

Вот те раз! Поскольку я не отношусь ни к тем, ни к другим, ни к третьим с четвертыми – значит, мне и здесь ловить нечего? (Дурашливо смеется.)

Пауза.

Ангел.

Ты все ловишь свет первородный.

Ты ищешь ключ – чудодей,

Который откроет двери

К Весне Священной ведущие...

Нет, так не бывает.

Нужно, конечно, что-то иметь,

Но желательно меньше, чем больше.

Вернее – процент с пустоты.

Понимаешь... есть предел для всего,

Только о нем узнаёшь лишь в последний момент

Когда ударяешься лбом.

Зато

Только тогда

Ты получишь право

Выпилить рамку,

Чтобы в нее поместить

Залив с высокой травой,

Руки природы,

Песок на губах

И сосны в спящем лесу.

Первый.

И еще...

Ангел.

И еще – что угодно,

Что оплачено собственной кровью!

Понимаешь... Свет или Тьма

Возникают только впоследствии,

А в самом начале – их нет.

Собирается уходить.

Первый.

Я хотел бы... когда-нибудь

Снова с тобой поболтать...

Ангел.

Это – можно. Вот – телефон мой. Звони.

Протягивает Первому визитку и исчезает.

Первый (пытается разобрать написанное на визитке).

Два нуля... двадцать... два нуля – двадцать... Два нуля – двадцать... Небесная Канцелярия... А? Что-то было, только раньше, давно. Я помню: все это шло и шло, тащилось и растаскивалось, растаскивалось и растащивалось. Это я уже проходил. Давно проходил, в самом еще начале чего-то... Наяву. А сейчас-то я – сплю. Да, сплю. Спу.

ВОЗМОЖНО, ЭТО БЫЛО ВЧЕРА

Возможно, это было вчера

Ты глядел мимолетно на хмурое зеркало времени

Не пытаясь увидеть его в мимолетном дыму настроений

Переполнявших безликую мантру зимы

Уносившей тебя в одурительный хаос рождений

Но на этой дороге, изломанной старым фонтаном

Настоятельно рвущимся к суетной дымке любви

Отраженной в пустом лабиринте галлюцинаций,

Источающих трепетный голос второго восхода

Никому еще не было не суждено

Победить или забыть навсегда

Сбросив кожу значений

Утерянную поневоле

В злосчастной пыли катакомб.

Это, впрочем, неважно

Это, похоже, всего лишь попытка

Воплотившейся в нечто мечты

Быть такой, как казалось ее прорицателю

Убежденному силой судьбы

В справедливости камерных истин

Что же будет потом?

Что случится в ползущем на берег гуаноподобном реликте?

Кто поможет ему одолеть тягучую бурю надежды?

Порожденной в неправедном браке мадонны и

Радикально жестокого грека

Которого звали как будто бы:

Стоп! Нон-стоп, монсеньор Федерейдо!

Возможно, это было вчера

Об этом не знает никто в старом доме

И даже седой каскадер,

Проверенный дилер из Фриско,

Матерый ценитель тротила,

Прожженный как тысяча линз

Отражающих сонное небо

И вязкую пыль под ногами

На дороге в таинственный грот

Где брачуются нимфы и крысы

Даже он, любовник гремучей змеи

Изменившей ему только с волком

Бессилен сказать что-нибудь

По поводу первопричины

По поводу свинга интриги

Взорвавшейся вновь в третьем акте

И лишившей покоя его

Знатока и пройдоху

Разбившего тысячу ламп на подстилке дорог

Убежденного и тысячекратно непримиримого

Хранителя тайн забытых

И давно никому уж ненужных

Да, даже он молчаливо ушел в тишину

Уподобившись этим неброским поступком

Стыдливой и трепетной деве

Незнакомой практически с книгою плотских утех

И, однако, сумевшей с утра, в минувшую пятницу

Напоить молоком

А потом истязать своим ласковым лоном

Пятерых офицеров, десяток солдат

И седого полковника Трини,

Который запутавшись в спелой соломе

Ее неумелых, но жадных объятий

Успел снять только один сапог.

Возможно, это было вчера

Но теперь, в горячей тусовке дня,

Между Сциллой Харибды и остросигнальным припевом,

Заученным не навсегда

И забытым опять накануне рассвета

Кто-то скачет на сером баране проклятия

Мимо домов, никем не построенных

Мимо истин

И

Мимо брандмауэра одиноких голов

Туда

Вперед!

В сторону сладкой пыли

И полусырого отвара из меда

И ему уж никто возразить не посмеет

Да, никто, не единый из жителей хмурой Молдовы

И безвольных туземцев Ирландии,

Привлеченных запахом моря

Наполненного баобабами и тополями

И еще какой-то вчерашней игрой,

Заброшенной сонным пастырем меди

В болото нездешней провинции

Где порою звенит мелодично

Колокольчик сгоревших надежд

Пусть звенит.

Пусть дымится на карте

Забытой еще легендарным потомком Маклая

В пучине седого вулкана

В долине семи ветерков

А вулкану, увы, все никак и никак не проснуться Не несут ему завтрак служанки-воровки

Не греет лед парикмахер с червями в ушах

А прощелыга шофер с корявым лицом

Куда-то в туман уехал с валютой,

Предназначенной для приобретения

Восемнадцати ящиков филадельфийского хлеба

Возможно

Это также было вчера.

НОВАЯ ДЖУЛИЯ

Джулия приближалась к пределу.

Под балконом вдруг привиделось что-то

Непохожее на лабиринты любви

По которым ей раньше бродить доводилось

Восемнадцать ноль-ноль – послезавтра,

В три минуты седьмого – сегодня,

Или восьмого числа високосного года:

Неожиданно вскрикнул хорек за углом!

Джулия приоткрыла окно. Почему-то

Ей, пожалуй, совсем уже не хотелось

Слушать баллады и серенады.

Да и голос звериный ей не понравился

Он напомнил о темной трехногой кибитке

Разрушенной вечером позавчера

Надменным и наглым хранителем кармы

Приехавшим поездом из Касабланки

Что же делать? – подумала гибкая Джулия

Неужели вновь скитаться безрадостно

Мне придется в коридорах судьбы

В поисках пыли, песка и золы?

Или дрожащих корней лакриона?

Или оборванных листьев сосны?

Помятой сонным дыханием юга

Где в доме без крыши живут троглодиты

С чужими глазами. Они ведь не знают,

Что там, за безраздельным пределом,

Мне уже не случится нырнуть в лабиринты

В которых так я любила тонуть.

И КОНЧИТСЯ ВЕЧНОСТЬ

Январская голова полна беспечных забот

Немножко мешает снег, но в целом все катит нормально

Вокруг – танцует безногий посол Бранденбургских ворот:

Иллюзия, море, мечта. Не стоит смотреть печально

На призраков розовый хор. Они разучились петь

Хотя – как учит талмуд – и вовсе петь не умели

А только сражались на шпагах, утратив совесть и честь

Забыв их, вернее, в подкладке свердловской шинели

Что будет – не знаю. Совсем не пытаюсь узнать

Пусть пляшут послы, пусть скрежещут чугунные шпаги

В долине Гийома поют а капелла с диваном кровать

Струятся по ножкам и бедрам потоки живительной влаги

Наверное, скоро они опять потекут в океан

Навстречу бесстыжей весне, восходам и водопадам

Но кто-то, неведомый мне, швырнет их в четвертый карман

И будет нырять в интернет с бессмысленным взглядом.

И кончится вечность. Не будем о ней жалеть.

В ЭТОТ МИГ

В этот миг, когда белые крысы

Побегут по морям

Бессознательно темной Вселенной,

И подлунные шторы

Оборвет полусумрачный ветер,

В тишине городов

Возрожденных и дряхлых,

Возникают фигуры,

Непохожие на инь и янь.

Может быть, поздно утром,

Во время вечерней сиесты

Каталонский правитель проглотит

Краюшку добротного яда,

А потом поползет

Вслед за сотнями темных блондинок

И попросит прощенья за то,

Что дорога в долину тюльпанов

Превратилась в магический сон

Ну а рядом с корзиной,

Наполненной сонным рассветом

Упоительно и неуклюже

Вновь танцуют четыре вороны,

Но как только тамтам полнолунья

Всколыхнет вечно пьяный звонарь,

Тогда гордо они улетят

В отдаленные рощи веков

Горящих в трущобах Сан-Педро.

ЧТО-ТО ТАКОЕ СЛУЧИЛОСЬ

Что-то такое случилось: Вроде лилового дня

На радужно черном платке одноногого дерева

Шуршали коробки. Сверкали короны и перстни

Им всем почему-то было напрочь мало любви

Наверно, мы завтра опять ничего не услышим

В тумане дневном. Говорят, скоро будет аншлаг

И вместо изогнутой труппы дремучих танцоров

В наш город приедет принцесса томительных снов

Которые видел король меломан. Из поэмы,

Потерянной сонным шофером на пьяном углу

В тот миг, когда он приближался к бездонной пучине

Безводной речушки, впадающей в красный квадрат

Где снова и снова спектакль идет без антракта

На сцене, лишенной кулис и сюрпризов судьбы,

В бинокль не видно, что нынче под шляпой театра

Лишь в тысячеярусной люстре тлеет коварный огонь.

АНГЕЛ НЕЯВНОСТИ

Ангел неявности мне говорил

Что с утра надо выключить воду

Из колодезных емкостей. В старом углу

Все горит. Снова в сторону тьмы

Развернулся игрой недовольный Гермес

Зеркала упали под гору

Три зеленых слона, потеряв горизонт

Улетают. И тут же, вдали

Пошатнувшись, поет Мельпомена: «The end!»

Пять утра, ветер прыгает в небо

Сонный драйв вдоль дороги. Беззвучно кричит

Сторож красных, разрушенных стен.

Может быть

Это завтра опять случится с тобой?

ПИСЬМО

Письмо ненаписанное

Но может быть кем-нибудь и написанное

Письмо неотправленное

Но может быть кем-нибудь и отправленное

Письмо

У которого не было вовсе начала

А может быть

Это письмо без конца

Сейчас уже сложно, пожалуй, врубиться

О чем и о ком

И откуда, и где

Сочинялось это послание

Кому направлялось оно

И писал ли его кто-нибудь

Ведь оно не имело

Почти не имело

Ни конца, ни начала

И стало быть нет никаких оснований

Считать письмом то

Что письмом совсем не являлось

И было всего лишь подобием

Тенью ничтожной

Попыткой письма

Идеей письма

Стремленьем к письму

Которое –

Как говорит Лукьянов

Двоюродный брат Марселины Кремницкой

Солистки из хора имени Гельмана –

Никто

Никогда

Никому

Ни за что

И не будет писать

СЕРЕДИНА ТЕКУЩЕГО МАРТА

В середине текущего марта

Утро

Чем-то напоминало вечер

Ну а вечер –

Этот дерзкий угрюмый толстяк

Предпочитал

Совсем не включать телевизор

Так бывает порой

Когда вместо грядущих корней

Мы находим в глуши городской

Бейсбольные биты

И бежим на платформу тумана

Встречать незнакомых гостей

Прилетающих из отдаленных углов

Соседней судьбы

За осколками новых историй

Которые могут случиться в полдень

В середине текущего марта

17.03.2004

СТЮАРД С ЛИЦОМ ВОЛКА 2

Стюард с лицом волка

Летел к померанцевой роще

Нет, он не хотел

На работу идти в понедельник

И может быть даже в четверг

Надоело ему

Бесконечно бродить над Сибирью-рекой

И следить за ленивым удавом

Уходящим все дальше и дальше

На Север

Говорят, что прежде, в восемнадцатом веке

Солнце ярче светило

Над Сибирью и над Бенгалией

И вроде бы даже над Африкой

Он не помнил об этом. Он позабыл.

Все равно ему в сущности было

Потому что новый восход

Затерялся опять

В старом кармане плаща

Стюард с лицом волка

Стоял у дверей над

Континентального лайнера

Он глядел на камею-бета

И пытался понять

Что же случится еще

В этом стремительном мире?

Ему совсем никуда

Не хотелось лететь.

26.03.2004

МЕССА ПУСТЫНИ. ДОРОЖНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Архангелы Мертвого Озера

Скучно смотрели вокруг

Они чем-то были похожи

Усатые, в теплых кепках

В изъеденных ветром куртках

Один неважнецки выглядел

Очки поправлял на носу

Другому хотелось спать

Третий вместе с четвертым

Покачивали головами

Тягучий ритм дороги

Был им задан еще в прошлом веке

Они позабыли про музыку

Ну, разве что по ночам

Собирались на пальмовом пляже

И слышали как в сэконд хэнде

Скрежещут гитарные трели

Как медленно разрушаются

Потертые старые пленки

Предела нет песне без слов!

Архангелы Мертвого Озера

Предпочитают теперь

Что-то им самим непонятное:

Наверху скрипят тормоза

Продолжается месса пустыни.

27.03.2004

ВСЕ РАВНО МЫ УЕДЕМ В ИСПАНИЮ

Дерево старой дороги

Покорно глядит на восток

Его ветви похожи на лингву

Разрушенную тайфуном

Простодушные колокола

Заканчивают саундчек

За углом воет зубробизон

Он опять потерял работу

Может быть, не стоит жалеть

О потерянной шапке иллюзий

Все равно мы уедем в Испанию

Если мрамор отдаст нам билет

27.03.2004

МОКРЫЕ ГОРЫ ОСЕНИ

Мокрые горы осени

И прочая хренотень

В пещере снова пожар

Его никто не погасит

Наверное, это карма

Или что-нибудь вроде

За дверью кричат пираты

Одетые в рваные куртки

В углубленном самопознании

Есть свои преимущества

В коридоре завтра дуэль

Кабальеро сразит монсеньора

В хриплом горле неондертала

Бурлят аккорды энд гаммы

Музыке нет преграды

Продолжается заговор

Этот поезд идет не туда

Плацкарта судьбы, но судьба как звезда

Кентавры, бизоны, в трюме – вода

Этот поезд идет не туда

03.03.2004

СНОВА ЗАКАТ

Снова закат. Она трепетно скачет

По берегу вечных развалин

Непостижимая лань обстоятельств

Которых никто не считал. Никогда

Мы не станем играть в лотерею дождей

И не съедим эскимо

Наступившего в сумерках утра.

И не увидим, как лань убежала вперед

Обогнав лучезарного тигра

И сонных его дочерей

Беспечно бредущих по кругу природы

Вокруг отчужденной судьбы. Снова закат.

В ТЕЛЕ ПИСЬМА

В теле письма не было света

И только в пологой крученой долине

Сверкали, порой, бездомные буквы.

Все это происходило как будто

На притороченном к телу письма седле.

Потом, вместо кофе,

Решил мистер Х снова попробовать чаю

И прикоснулся случайно к седьмой верховине

Напрасно, он это сделал. Ведь хризантемы,

Левкои и прочие метаболизмы

Прожженной природы не позволяют

Бездумно к ним относиться. И никогда

Они не поедут в плацкартном вагоне,

Предпочитая пестрые проблески моря,

Которое им отчего-то мерещится

В миг возрождения тьмы.

05.04.2004

ТАК МОЖЕТ БЫТЬ СТОИТ ОПЯТЬ?

Когда что-то щелкает

Там, за пределами внешнего круга

В созвучии брошенных звезд,

В амальгаме ненужных идей

Когда начинаются заново

Старые песни Аркады,

Где бродят беззвучно слоны,

Пожиратели сказочных птиц

Не стоит дремать в тишине

И надеяться на снисхожденье

Суровой мадонны.

Она никогда не простит

Кокетства засохшей реке

И задумчивых танцев на склоне

Горящего города. Кстати,

Вчера в полночь дня

Из сонной страны Вордельен

К нам опять прилетели

Не слишком знакомые гости

С пустым чемоданом. И вновь

В бессвязном, безудержном вальсе

Согнулись четыре форели

Надеясь попасть на крючок

Господина Воды

Летят кочегары

Поют хоровые капеллы

Проходят столетья, секунды

И полузабвенные дни

Так может быть, стоит опять

Приоткрыть дымовую завесу,

И бросить на дно океана

Сундук с вертикальным огнем?

01.04.2004

СИНКОПИРОВАННЫЙ СОНЕТ

1

Нон-стоп звонили два мобильника

The Wall загадочно молчал

За виадуком у могильника

Согбенный жираф Лю мычал

Потертый эскулап листал газету

И говорил двоюродной невесте

Упавшей в обморок

Hi, give me up!

Он повторял, он повторял

Он повторял без кровной мести

Упавшей в обморок двоюродной невесте

Морг закрывался на обед

Фантом чинил велосипед

На склоне улицы Марата

Подрались ласково три брата

Вдали взлетали три сардины

С поверхности испанской льдины

2

Выглядывая в окно

Ты не увидишь того, что хотел бы увидеть

В те годы, когда выглядывание в окно

Было своеобразным протестом

Против всех тех, кто считал

Что там

За окном

Ничего не может случиться такого

Ради чего

Cтоило бы стремиться

Мечтать, желать и хотеть

Высовываться в окно

Наверное, правы они

Однако, как ни крути

В их жизни

Никогда ни черта не случилось такого

Сверхординарного

Сверхнеобычного

Сверх.

В общем, на самом деле

Ни хрена такого у них не случилось

И поэтому им навсегда ни к чему

Стремиться к окну

Тянуться к окну

Рваться к окну

Ради того, чтобы потом

Прочувствовав скользкую долю секунды

Понять, что настал

Тот самый момент

И что пора

Что сейчас

Что теперь

И что более тянуть уже невозможно

И что нужно

Немедленно и оперативно

И что нужно, что нужно, что нужно

Как можно скорее

Высунуться в окно!

Покуда его никто не закрыл!

Кода марта 2004

НАВЕРНОЕ, ЭТО МОРЕ

Наверное, это море,

Опять плачет море

Или река

Или просто вода

Пролившаяся из воздушной бутыли

В которой, похожий на кочергу,

Поселился демон коробок

Нет предела его совершенствам!

Он включает одним шевелением пальца

Ненужные никому гигабайты

Нестройного звука

Он спешит на подмогу убитым пришельцам,

Он торопится к полднику,

Он носит кофту,

Сотканную в позапрошлом году

Незнакомой ему боливийской кухаркой

А теперь, возле нищих деревьев Палермо,

Вновь мелькают его бакенбарды.

Говорят, ничего не бывает случайно:

Кто же это бормочет тогда,

Повторяет сонет про горячие ребра?

Про сосновые горы на кромке воды?

Про беременных бабочек на вернисаже?

Вы не знаете?

Странно. Но я вам скажу по секрету,

Что, наверное, это

Опять плачет море.

10.04.2004

ОТЕЛИ И РЫБАКИ

Отели Петера Вайнца

Расположены на берегу

Безразмерной реки

Неподалеку от города старой коряги

Гюнтер Шлегбойм

Тоже там любит рыбу ловить

Иногда на крючок, изготовленный

Из трехаршинного брома

Попадаются карпы с томатом в ушах

Кривоглазые щуки

Сомы забулдыги

Другие питомцы воды и земли

Живущие в тихой запруде

Где порою поэты и менторы

Соревнуются в чтеньи поэм

Посвященных уже наступившему празднику

Гороспадения

Но в одном из отелей

Построенных доблестным Петером,

Стало холодно по вечерам

Состязаться в любви

И поэтому многие из постояльцев

Уехали прочь, чертыхаясь.

Довольны лишь рыбаки

Вместе с Гюнтером

Пьющие на берегу зеленое пиво

И ждущие приближенья момента

Охоты на твердых багровых рыб.

10.04.2004

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Хризантема хартии

И

Харизма Харона

Хорохорились хмуро

Пытаясь узнать

Who is who

В этом странствии

По бесконечным дорогам надежды

Происходят

Конструктивные изменения

С жестковатой чертою лица

Хлеб хоронит химеры,

Химики носят шрапнель

Ко двору величавой козы

Раскручиваются рок-звезды,

Закручиваются дискеты,

Может быть, именно этим прославится

Наша эпоха

Убегающая втихомолку

От заросшей песком

Бесконечной дороги надежды.

10.04.2004

ПРОИШЕСТВИЕ НА ПЛАНЕТЕ ВИРГИЛИЯ

Однажды, сомнительным утром,

Вдруг что-то произошло

На юной планете Виргилия

Неведомой астрономам

Заурчали собаки виргильские

Календарь отвалился от неба

Отсыревшее солнце напомнило

Рогатку старинных дорог.

Или хищные губы Венеры

Еще в силлурийское время

Узнавшей плотскую страсть

В медвежьих объятьях Юпитера

В совокупленье планет мы не верим

Мы считаем – им ни к чему

Извергать сквозь глотки вулканов

Горячий секрет любви.

Однако планета Виргилия

Была нетронутой девочкой

И еще не успела прочесть

Двухтомник по технике секса

Ее безмятежную цельность

Нарушил метеорит

Тяжелый, увесистый странник

Нечесаный хиппи Вселенной

Он хлестнул горящим хвостом

И сломал берцовую кость

Старику – маяку возле бухты

Лениво глядящему в воду

Зазвенели стекла и камни

Засверкали звезды пожара

Охреневший маяк после этого

Уже никогда не светил

На Виргилии – скорбь и туман....

Сломана лютня восхода

Доедают свой ужин акулы

И собаки сопят под мостом.

14.04.2004

НО ЭТО УЖЕ НЕ В СЧЕТ

Разноцветная чашка стремлений

Это и есть мера иллюзий,

Которую нам надлежит не разлить

На неровной дороге. Вокруг

Как обычно, крыша и кожа,

Вурдалак молодой. И бессонный восход

На плакате, повешенном криво,

Скучный face музыканта,

Захламленный волосней. Трамвай

Ползет еле-еле. Впрочем,

Кто-то еще надеется

Успеть на повторный сеанс

Возле старой стены. Ни-ко-го.

Пустота растворилась в чашке

Попробуй ее не разлить!

Зажигалка удобней, чем спички,

А в общем-то, все равно

Мы похоже, опять застряли

Пробке не видно конца

Разноцветная чашка уже

Трясется от шквального ветра

Того и гляди: На деревьях

Опять защелкают почки

Но это уже не в счет

Слишком пестрой была преамбула.

13.04.2004

ВСЕ ПЕРЕПУТАЛОСЬ В НЕБЕ

Вечером солнце не заходило

Похоже, все перепуталось в небе

Вместо зари – дремотный закат

Вместо заката – свежее утро

А театр по-прежнему на берегу

Париж – это символ абстракции

Рим, наверное, тоже

Хотя я когда-то там был

В саду поликлиники Мортона

Или в больнице Доршана

Старые книги полезно читать

В концентрации умных страниц

Заключается прелесть укрытия

От космических войн

И прочих ненужных зверей

Собака боится гулять

Пожалуй, она не в себе

Для нее, как и для многих из нас

Становится данностью то, что

Все перепуталось в небе

Апрель не похож на апрель

Но может быть, и похож

Невозможно запомнить запах

Канувших в Лету апрелей

Они уже не вернутся

В район поликлиники Мортона

15.04.2004

ПИН-КОД НЕ СРАБАТЫВАЛ

Пин-код не срабатывал

За бортом панельного корпуса

Оставались Америка с Азией

И другие дальние страны

Маца на столе рассыпалась.

Но я не люблю мацу

Не случилось сегодня купить

Чего-нибудь просто к чаю

Говорят, на другом конце города

Треснул высотный дом

Теперь это часто случается

Наступила эпоха конфликтов

И пин-код, как назло, не срабатывал.

16.04.2004

МЕТРОНОМ

Этот день

Когда над скалою формата

Зашло солнце

Был ничем не хуже других

Но и не лучше

Как обычно

Фальшиво скрипели бритоголовые рыбы

Президент поднимал козырек

Саблезубые зайцы

Играли в угодьях пещеры

Молчаливые звезды

Болтали друг с другом по мейлу

Рассыпались анонсы

Без умолку пели пираньи

Контрабасы лажали нон-стоп

Ананасы гремели в ведре

Метроном. Агроном. Старый дом.

Голый гном. Бурелом. Метроном.

Пусть Матильда танцует прилежно

Этот танец она заучила

И поэтому

Даже на траверсе Марса

Ты увидишь, наверно, ее отраженье

Да, танцует, танцует она

Нет, танцует, танцует она

Пусть танцует, танцует она

Метроном. Агроном. Старый дом.

Голый гном. Бурелом. Метроном.

Апрель 2004

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Глава четвертая похожа на восьмую

И очередь проходит без следа

Взгляни на небо и иди сюда

Ты не добьешься правды в этом споре

Сегодня утром. В темном коридоре

Когда погаснет дерзкая звезда.

2

Эуджения ждет. Я думаю, да.

Ей опять захотелось сюжета

Чтобы гладкие волны взорвались судьбой

На пороге бесстрастной любви.

Эуджения лезет в нагрудный карман

В семь утра там не видно магистра

Покорителя снов. Не вернуться назад

Эрмитаж открывается в полночь.

Эуджения ищет кого-то во тьме

Восемнадцатый город разрушен

Кульминация снова за дверью поет:

Тракалямбия арте мунэльо.

18.04.2004

ДЖАЗ ВЕСНЫ

Когда в семь вечера приходит почтальон

Он видит, что в корзине нету места

И молчаливо воет. Ночь близка,

Флуоресцентный ветер мимолетен,

Вокзал закрыт, империя пуста.

И только трепетные руки азиата

Безжалостно снимают медальон

С графини – нимфоманки. Драмы, страсти,

Деревья зеленеют за бугром

Не зная, что турник преображенья

Уже сгорел. Судьба зевает тихо,

Пора ложиться спать. Быть может, поутру

В кривых руках веселого пирата

Опять закрутится мелодия любви,

Которую он повторить не сможет?

Апрель насвистывает музыку другую:

Ритмические брейки, джаз весны,

Сыграть его не каждому под силу,

Контрабасист роняет мандарин,

Похоже, что наступит скоро лето.

И почтальон потащится домой.

И кактус спрячется в каморке за углом.

И только одинокий вестник моря,

В тяжелой шапке, в меховом пальто,

Бредет по площади в туннель воспоминаний.

На паперти играют ЗВУКИ МУ…

18.04.2004

КАРБОНАРИЯ БЕЛИЯ БЛЮЗ

Карбонария Белия бейби

Страшно она далека

От недоступных высот лабиринта

По которому смело идут

Опрометчивые гондольеры

В поисках вечных фрагментов

Забытого ими шедевра

Карбонария Белия бейби

Похоже, им туда не добраться.

По крайней мере, сегодня

Преградил им дорогу туманный король

А с ним – баронесса столовых, герцог в тулупе

И князь ненаписанных книг

В карбонарии много аристократов

Карбонария Белии блюз

Все они безразличны

К проблемам служивых людей

Так завещала им Белия

Только в соленых горах

И в расщелинах ближнего космоса

Остались сторонники старых законов

Карбонария Белии бейби

К тому же позавчера

Провалились под землю

Двенадцать пожарных машин

Когда-то знавших тропинку

До заводи радужных тигров

Играющих утром в крикет.

Карбонария Белия блюз.

19.04.2004

ДИТРИКС И ЕГО МЕСТЬ

Месть Дитрикса внезапно проявилась

Под утро, в полшестого, в понедельник

Во время завтрашней охоты лого

Когда никто не помнит про долину

В которой водятся книгокартины

Расцвеченные пестрыми словами

Блестящими на солнце как косуля

Бегущая быстрее крокодайла

Но только Диктрикс, безнадежный пленник

Смеялся радостно и беззаботно

Играл в коробки вместе с кочегаром

И одевал под шубу рваный фрак

Его не станем мы, конечно, осуждать

Пускай резвится и глотает влагу

Пока еще шипит на дне флакона

Змея с глазами, полными любви

Потом, в других краях, под кепкой неба

Воскреснут фантастические песни

О пешеходах из каменоломни

Поющих дружно, под одним зонтом.

24.04.2004

ЖИЗНЬ В НОВОМ ФОРМАТЕ

Жизнь в новом формате

Идентична магнолии

Случайно упавшей в воду

С низкого старого берега

Или – наоборот

Магнолия идентична

Жизни в старом формате

Взлетевшей с высокого берега

Жизнь всему идентична

Магнолия как бы тоже

Осталось только понять

Когда прилетит дирижабль

Наверное, он не успеет

Опередить магнолию

Взлетающую проворнее

Чем разноформатная жизнь

24.04.2004

НАСЕКОМАЯ МУЗЫКА

И вот, в тишину старой стройки,

Ввинтился пронзительный звук

Он чем-то напоминал

Искаженную песню АББА,

Раздавленную джаз-басом

Или свингом новой формации.

Кузнечно стучал хай-хед,

Извиваясь, лязгали струны,

Но музыку нового времени

Невозможно было прощупать,

Почтенный профессор в блок-джинсах

Ползущий по трубам дней

Совсем никуда не спешил.

Он слушал дыхание крыш,

Растворялся в настойке времени

И сняв деревянные гетры,

Ложился спать за холмом.

Там тихо. Дородные черви

Умело играют блюз,

С ними джемуют жуки

И мелкокрылые мухи,

Насекомая музыка

Профессору напоминает

О сладкой эпохе мейнстрима…

29.04.2004

РЯБИНА И ЧЕРНЫЙ HOT DANCE

Светлана Ивановна

В белых ботинках была

Или в желтых

Собственно говоря

Это вообще не имеет значения

Потому что тридцатого мая

Что ни надень

Все равно не увидишь

Пижаму Столовой горы

По которой когда-то

В тысячу третьем году

Спешил на пожар Д’Артаньян

Коня без ушей погоняя платком

Украденным у десятой рябины

Согнувшейся над нетрезвой рекой

И танцующей черный hot dance

30.04.2004

ГЛАЗАМИ МОКРОГО НЕБА

Глазами мокрого неба

Ты смотришь на землю

И с восхищением видишь

Как бриллиантовые жуки

Ползут с ожерельем

Вырезанным из звенящего меда

В давно забытую сторону

Горького горного дома

Они не слишком торопятся

Видимо, им безразлично

Когда замелькают на горизонте

Раструбы бронзовых стен

Когда желтоглазый трамвай

Сыграет сигнал на посадку в нижний вагон.

Где плачет брат-коммерсант

Из бедных балтийских пещер

Жуки никогда не спешат

Они знают, что ты все равно

Будешь смотреть на них с восхищеньем

Глазами мокрого неба

30.04.2004

ИНСТАЛЛЯЦИЯ В ГОРОДЕ СОЛНЦА

Инсталляция в городе Солнца

Деструктивнее, чем лоботомия паштетов

Происходящая каждый четверг

Возле заводи мутной реки

Когда прилетают из тьмы

Взбудораженные голоса

В квартале скверных жильцов

Опять начинается паника

Все боятся песен грозы

И чечетки нового марша

Это верный признак начала

Деструктивнейшей инсталляции

В заводи города Солнца

30.04.2004

ВРЕМЕНА ГОДА ВОЗЛЕ КОНТЕТАБЛЯ

Замученные горы Контетабля

Возвысились на майскою долиной

Рыдал январь вдали

Февраль визжал не ближе

Предчувствуя, что ласковый июнь

Его и братьев зимних обезглавит

Лишит иллюзий, силы и надежд

Зеленым топором листвы своей

Которая повсюду расползется

С прожорливым бесстыдством куртизанки

Ну а потом, в осенний марафон

Все поползет в обратную сторонку

Заплачет август, запищит июль

И май заухает как голая сова

Деревья замороженно застынут

И горы Контетабля вновь как прежде

Покроются холодной коростой

Все повторяется – без видимой причины.

03.05.2004

ПЕРЕД ТРЕТЬИМ ЗВОНКОМ

Мы вновь застряли около дороги

Ландкары, пешеходы. Грязь кипит

Опять вокруг. Остался ненакрытым

Огромный опустевший грязный стол.

Порою мы находим карту века

Вчера минувшего. Находим и потом

Глядим вокруг – и тотчас понимаем

Что не закончился и ныне прошлый век

Он – продолжается

Он – за окном шумит

И во дворе играет в подкидного

И слышим мы по-прежнему нон-стоп

Его надсадное, тяжелое дыханье

В автобус сесть никак. Он доверху забит

Любителями острых ощущений

Которые они не выбирали

Которые раскрылись как пасьянс

Разложенный каким-то…

Что ж, пожалуй

Теперь уже совсем недолго

Осталось ждать нам третьего звонка

02.05.2004

ПО СЕДЬМОЕ ВКЛЮЧИТЕЛЬНО

По седьмое включительно – или немного попозже

Аквилон всемогущий наполнится черной каймой

Стародержавные гномы натянут волнистые вожжи

Малоформатное бренди разлив по карманам друзей

В небо взлетят кривоносые зябкие птицы

Над эвкалиптом развалится крыши кусок

Ассоциация гнева закроет проезд чужестранцам

Левосторонним машинам придется уйти на покой

Эта история вряд ли имеет значенье

Мир так устал от сюжетов… Но все-таки кажется мне,

Возле реки Самарканд, на горе пониженья

Эквилибрист многорукий отыщет лазейку в окне.

05.05.2004

НЕ ПРИКАСАЯСЬ ТИШИНЕ

Не прикасаясь к тишине

Горячий берег – остывает

Не видит он глаза огня

Не доверяет никому

И закрывает на замок

Кладовку сломанных иллюзий

Чинить их некому. Теперь

Уходит молча, на восток.

И может быть, в чужой стране

На склоне твердого тумана

Увидит вновь глаза огня.

Не прикасаясь к тишине

06.05.2004

ДОРОГА ДАВНО НИКУДА НЕ ВЕДЕТ

Дорога давно никуда не ведет

И нам только кажется, будто мы едем.

На ближнем углу толстый монстр упал,

Царапает жалобно воздух когтями,

Ругается, воет. Его не поднять.

Одиннадцать тонн – это вам не ромашка,

Которая робко напротив растет.

В салоне одежды открылся театр,

Спектакль идет восемь суток подряд,

Название пьесы не знает никто

Но это не страшно. Мы смотрим в окно

Дорога давно никуда не ведет.

22.05.2004

КОГДА ТЫ УЧИШЬ АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

Когда ты учишь английский язык

Тебе кажется, что слова похожи на мавров

Живущих – как считают умные люди –

Где-то на юге воздушной страны

Или – в отдаленной Исландии

Но ты ошибаешься. Все ни капли не так

Как ты думаешь. Да и к тому же

Согласно древним легендам

Созданным в прошлом столетьи,

Кто-то из жителей западной Праги

Мечтал подарить своей радужной женщине

Девять тысяч оргазмов

Неизвестно, совсем неизвестно

Удалось ли ему приблизиться к цифре заветной

Или он вдруг переехал верхом на корове

В другую страну

Расположенную на задворках Европы

Ах, география! Сладостная из наук

Ее учат годами в лицеях

А потом – по свидетельству очевидцев

Начинают врубаться в английский язык

Непонятно, однако

Что случится потом, на заре

Когда ты отложишь словарь и увидишь

Как леса голубые превращаются в завтрашних птиц

И потом улетают

Да, они вернутся назад,

Вероятно,

Но никто из ученых хранителей тайны

Создания этого странного мира

Не знает, когда, где

И в какую по счету минуту рассвета

Они постучат клювом в стекло

Твоего второго окна.

21.05.2005

ТЮРЬМА ЗА ОКНОМ

Тюрьма за окном. В километре

А может и ближе

И это не странно ничуть

Как не странно ничуть

Приближение

Метаболического сознания

Помогающего

Распознать и понять

Уточнить и врубиться

Постичь и прорюхать

Доминанту сознания старой материи

Трепетно рвущейся

В жестких руках

Величавого старца филолога

Возглавляющего

В далеком краю Джиномарио

Конгломерат убойных страстей

Вероятно, весенняя сырость

Пронзившая молнией тлена

Черные очи млекопитающих

Нам с тобой, господин кашалот

Совсем не страшна. Но все же

Не забудь, надевая пиджак

Запрокинуть как можно повыше

Свой красно-серый кадык

И тогда ты точно получишь шанс

Взглянуть исподлобья

На завтрак лосей

Возле старой долины Килиманджаро

15.05.2004

СОНЕТНЫЕ ВАРИАЦИИ

Пелопоннес. Ущелье Гракха.

Хромает ночь. Пожар. Огонь.

Жизнь обнажилась словно Маха

Летит по небу рыжий конь

Учитель танцев сжал ладонь

Напоминая мне о джазе

Звучит твой голос на горе

Где свет музЫки в новой фазе

И коршун прячется в ведре

И в октябре, и в ноябре

Дождлива участь лабиринта

Разрушен город Дормидор

Посуду моют люди Флинта

Замерз под снегом помидор

И шлейф судьбы слетает с гор

14.05.2004

ПОЛЯРНЫЙ ЭСКИЗ

Позднее майское утро

Где-то клубится снег

Почти что тепло

Как на Северном полюсе

Или на Южном

Там, на одном из двух полюсов

Черноухий бывалый полярник

Своей зажигалкою щелкает

И закурит MARLBORO LICHTS.

Натощак

Чтобы в себя прийти поскорей

После вчерашней бури во льдах.

22.05.2004

ЭЙНДХОВЕН

Сезон редиски наступает в марте

Когда в Эйндховен прилетают воробьи

Застенчиво танцующие мамбо

Под электронный грохот муравья

Рожденного в кладовке Катерины

Пленительной и женственной как мышь

Укравшая вчера из морозилки

Семнадцать грамм копченой колбасы

Проходит ночь. И мы вкушаем завтрак

Но не забудем никогда о том

Как ласковые звуки мадригала

Звучат в Голландии

В далеком как звезда Эйндховене

Жующем плов за шторой.

10.05.2004

ЧЕЛИЯ. ЖЕНЩИНА НЕ В СЕБЕ

Челия – город на юге,

В котором никто не живет

Только древесные волки

Там иногда встречаются

Когда пробегают мимо

Расщелины Старого Неба,

Где любят поджемовать

Приезжие музыканты

По морю горячего времени

Они приплывают в Челию

Туда, где никто не живет,

Кроме древесных волков

Волки – народ состоятельный.

Любят поесть перед сном

Творожных червей и воды

Из моря горячего времени

Вода недешево стоит,

Но волки сильнее денег

Они должны охранять

Женщину не в себе

Которая любит под утро

Когда ей снятся там-там,

Хай-хед и другие ударные

Делать брейки руками

Воображая спросонья

Что немедленно нужно

Выдать на коду соло

По подушке сшитой из шелка

Волки не трогают барышню

Она для них вроде святой

Их ничуть не смущает

Что она совсем не в себе

В море горячего времени

Давно никто не купается

Да и кому там купаться

Если в городе Челия

Почти никто не живет?

Кроме древесных волков

Преданно охраняющих

Женщину не в себе.

14.05.2004

МИРИНДА ИЗ СЕМНАДЦАТОЙ ГАЛЕРЕИ

Сидел на балконе. Курил

И даже и в ус не дул

Как вдруг прилетела Черемуха

Из семнадцатой галереи

Черемуху звали Миринда

И тут началось такое!

Столпотворение

Землетрясение

Чревовещание

Звукокружение

И прочие катаклизмы

Миринда вскоре заснула

Непрожеванный апельсин

Выпал из полости рта

На ногу созерцателя

Курившего под балконом

Коварный ингредиент

Позавчерашней любви

Никогда не поможет тому

Кто выбрал дорогу на Север

А сам остался на дереве

Потом прилетела стайка

Невразумительных бабочек

Они интимно шептались

С наставницей Элеонорой

У которой – по данным гэбэшников

Бюст восьмого размера

Миринда проснулась к вечеру

Апельсин не нашла, но вспомнила

Что в семнадцатой галерее

Не осталось серого хлеба

И нечем кормить гостей

Торопливо листающих книгу

Повествующую о том

Как вчера началось величайшее

В истории красной расы

Круговращение плоти

Постой дружок, не спеши.

Не думай, будто я знаю

В каком отрезке Вселенной

Случилась эта история

Но если ты хочешь понять

Траекторию концентрации

То взгляни между делом на карту

Этнической географии

Ты ведь этот предмет проходил

За несколько лет до того

Как Миринда стала Черемухой

Как Черемуха стала Мириндой.

10.05.2004

ПОЗАВЧЕРАШНЯЯ ПРОГУЛКА С ВОЛКОДАВОМ

Смерть муфтия настигнет послезавтра

Когда закончится в аптеке зверобой

И в опустевшей чашке Минотавра

Пять пестрых рыб станцуют вальс-бостон

Позавчерашняя прогулка с волкодавом

Не станет стимулом для творчества. Вдали

Кружатся страждущие пчелы и синицы

И падает на землю вертолет

Наполненный шпинатом и морковью.

Наверное, в грядущей тишине

Мы не услышим голос кордельера

Забившего в свои ворота гол

Да, жизнь – не сахар. Верно говорят

Бывалые свидетели пожара

С прохладными подругами своими.

Ползущие на дальний островок.

10.05.2004

ГОЛУБЬ ТЕРЯЕТ ТЕРПЕНЬЕ

Япония. Warrior. Дальние ближние крабы

Непознаваемый голос угрюмых зеленых людей

Возобновленные мантии. Ортодоксальные бабы

Трепетный профиль маркиза и мертвый злодей

Происходящее – призрачно. Мрачно и даже привольно

Гордую песню запел непорочный рыбак

В мокром плаще он гуляет. Наверное, это прикольно

Если опять мы сжигаем свой новый барак

Этой истории не суждено продолженье

Даже светильники гаснут один за одним

Вечер снимает носки. Голубь теряет терпенье

Он улетает на юг, где горит Третий Рим.

09.05.2004

БЕЗРАЗЛИЧНОЕ СОЛНЦЕ

День не принес ничего

Ни утешенья, ни новых иллюзий

Был он ветром наполнен

И солнцем, ко всему безразличным

Вода не течет по каналу

Она замерла;

Лишь иногда

Содрогается телом,

Прозрачным и гибким

Рябь, оброненная ветром

Корежит все отраженья,

Уцелели лишь отблески неба

В котором царит

Ко всему безразличное солнце.

1981

КОГДА ВСЕ КОНЧИТСЯ

Когда все кончится, в ущельях коридора

Маркиза упадет и уползет в чулан

Погаснет потолок. Седой драгун-улан

Помчится на сраженье с Терпсихорой

Прочтут сонет четыре помидора

О будущем забудет клептоман

Веселый яд нальет себе в стакан

Подруга лекаря, похожего на вора

Опять, опять закрутится вертушка

Полуночный ковбой оденет фрак

Его судьба похожа на гопак

Который пляшет плотоядная старушка

Она бессмысленно помахивает кружкой

И созерцает, как усталый враг

Торопится к себе домой, в овраг

В объятья сонной лекаря подружки

Собаки убегают на пикник

Когда ж все кончится? Скажи мне, чоловик!

2001

ВИКИНГИ

Викинги в соловьином саду

Не знали, чем им заняться

Они только умели плыть

В раскуроченном атомоходе

В сторону гордого Севера

Или в сонные шхеры Запада

Где когда-то, в семнадцатом веке

Прибалтийские гувернантки

Не обученные искусству

Извращенной, но нежной любви

Были взяты на абордаж

Королем Исландии Бьергом

Горделиво глядящим с портрета

Во дворце Огня, возле сада

Где так сладко поют соловьи

29.05.2004

ЛЕБЕДИНАЯ ДОРОГА

Лебединая дорога Маури

Непохожа на тропу войны

По которой в час урочный, в мае

Ездят самосвалы за огнем

Возле старого прогнившего ущелья

В пять горнист трубит – подъем!

Но его, увы, никто не видит

За углом смеется карлик. Он

Пьет настойку из сгоревшей кожи

И не хочет ни за что идти в кино

Потому что в лоне горностая

Зародилась крошечная мышь

Она плачет безутешно и не знает

О закатах на седой планете

Где живут деревья – пауки

29.05.2004

ТАРЕЛКА С ВОДОЙ

Человек средних лет, инженер

В августе однажды уронил

Утра в половине восьмого

Тарелку с чистой водой

А она – не разбилась, вот чудо!

Хотя пол был из цельного мрамора

Инженер был шокирован дико

Этим странно чудесным событием

И немедленно позвонил

Своей знакомой ваятельнице

Она жила в Сан-Франциско

И стучала рукой по подушке

В половине восьмого утра

По калифорнийскому времени

Ей хотелось достичь совершенства

И играть на семи барабанах восхода

Спрятанных между дрожащим туманом

И песней нездешнего странника.

29.05.2004

МУЗЫКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Серая птица зла

Пересекала экватор

Гремели тамтамы на кухне

Коду играл Майкл Ли

Музыка продолжается

Позавчера, в Гуан парке

Сломалось четырнадцать кнопок

Теперь – по совету этмолога

Рок-н-ролл там звучит на рассвете

Музыка продолжается

На днях возле Уткиной заводи

Состоится большое собрание

Из Бисау приедут гвинейцы

Они станут играть в подкидного

Музыка продолжается

Наверное, стоит вспомнить

О грядущем празднике Windows

По сведеньям Нового центра

Луна превратится в комету

Музыка продолжается

Если вы случайно услышите

Басовую флейту восхода

То берите свой dabl drums

И бросайте его в Рио-Гранде

Ведь музыка продолжается!

01.06.2004

ИЮНЬСКИЙ ЭТЮД

Июнь. Это первое дерево

Преображенной материи города

Расцветает на склоне воды

В мокром дырявом плаще

Запрыгнувшая на ветку

Спустившаяся под гору

Ползущая по трубе

Покорительница бобров

Уходит на старое место

На дно пересохшей реки

В кармане грустно звенят

Монетки из ржавой стали

Никому помочь невозможно

Никто и не просит о помощи

Просто юная белая ночь

Делает вид, что не знает

Пределов недолгому празднику

И поэтому рано утром

Опять стучит в барабан

Отсыревший во время дождя

Под ветками первого дерева

Во время прощального танца

Непонятно зачем приходившей

Покорительницы бобров.

01.06.2004

В ГОРОДЕ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО

В городе, которого не было

Не видно музыки солнца

Опущенных к небу лиц

И печальных изгибов рук

В связи с тем, что сломалась кровать

На двенадцатом этаже

Еще здесь нельзя увидеть

Лихорадочных танцев на крыше

Состязания ветра и дыма

В полуподвальной клоаке

Утонченных движений арфиста

И падения балетмейстера

В городе, которого не было

Не слишком весело жить

Никто не буравит асфальт

Старым плазменным штопором

Никто не читает Гофмана

И не смотрит в бинокль на Марс

Никуда здесь не едут автобусы

Самолеты пьют чай во дворе

Нарисованные драконы

Не слезают с разрушенных стен

И часы никогда не звенят

На высокой соломенной башне

В городе, которого не было

Который никто не построил

В начале прошлого века.

На ладонях горящего замка

На крыльях утренней птицы.

Вдоль границы огня и воды.

02.06.2004

ТЫ УСПЕЕШЬ

Идентификация Гнора

Начнется в прошедшем июле

Неизвестно какого числа

Но, наверное, в двадцать ноль-ноль

И пускай все завертится вновь

В рваном ритме убойного вальса

Ты успеешь сломать метроном

Мимолетным движеньем хвоста

03.06.2004

ГОЛСУОРСИ – БЕЛЫЙ КВАДРАТ

Послушай, ты хочешь прочесть

Могучие серые книги?

Которые тонут в карманах

Лаковых черных морей?

И порою безрадостно стонут

Как парламентеры тревоги

Что ползут в гости к пухлым моржам

Как гориллы из Kvantanamero –

«Голсуорси – белый квадрат»…

Так звали подругу Нерона

Обнимавшую по ночам

Прорицателей новой волны

Ей казалось, что серые книги

В морях никогда не утонут

Что она не увидит во сне

Обнаженного бога реки

Так что сам решай, my dear friend,

Будешь ли ты изучать

Фолианты из библиотеки

Открытой в пещере морской?

05.06.2004

ДЕЕПРИЧАСТНОЕ

Сдерживая слезы с трудом

На пороге далекой материи

Оборачиваясь вперед

В сторону хризантем

Выросших на обочине

Непройденной старой дороги

Возле призывно гремящих

Конногвардейских полков

Спрашивая прохожих

Про мятежную сущность природы

Требуя сатисфакции

И почтительного отношения

Удивляясь подаркам

Присланным из Австралии

Разбивая бутылки

С пенистой влагой либидо

Наблюдая Венеру

Во время второго восхода

Прижимаясь к спине

Юного археоптерикса

Уничтожая сознание

Падая в шахту лифта

Прорываясь и возбуждаясь

Взрывая ненужные горы

Закрываясь в коробке

Размером c две трети Африки

Включая десятую скорость

Тормозя на всех поворотах

Приветствуя контрфазу

Закручивая сигарилло

Прогоняя торговцев колготками

Ты вновь продолжаешь движение

08.06.2004

В ОЖИДАНИИ МОРЯ

В ожидании моря

Бешено мчится дорога

Но картина на дальнем углу

Говорит, что давно уж пора

Поворачивать к небу тропу

Только влажное платье города

По-прежнему сохнет безрадостно

На дряхлой веревке судьбы

Которая скоро порвется

Так считает верховный жрец

Стучащий с утра в барабан Монгольфера

В размере пятнадцать восьмых

Или одиннадцать тридцать девятых

Но даже ему, колдуну запределья

Не всегда удается выдержать ритм

Хотя он вчера в классицистском угаре

Учился искусству любви

На ударных – в школе возле горы

Упавшей – my God! – посредине дороги

И не дождавшейся моря.

13.06.2004

НЕ СПЕШИ

Прогрессивный процесс в кунсткамере

Лишен позитивных эмоций

Не спеши любить динозавра

Все равно он не вовремя кончит

The end like tomorrow. Come on

Поет суеверная птица

Опять начинается дождь

Ни к чему вылезать из норы

Пожалуй, ты ошибаешься

Когда открываешь окно

Чтобы увидеть закат

В предрассветной оргии времени

На следующий день, после трех,

По московскому, видимо, таймеру

На опушке горящего города

Куда-то промчится коза

Все равно – не спеши, не спеши

Суета тебе не поможет

В гараже вечерних чудес

Починить заглохший мотор

Который – поверь, я не лгу!

Вообще никогда не работал.

13.06.2004

ЛЮДМИЛА

Утро. Дерево на запястьях тумана

Журналисты спешат в Касабланку

В дрожащий ночной монастырь

Где вчера. Или позавчера

На окраине позднего вечера

Приключилась такая история:

Настоятельница Людмила

Сторонница нео фри-джаза

Неприглаженная барабанщица

Сломала застежку бюстгальтера

Который надела впервые

В тот самый злосчастный момент

Когда задыхаясь от страсти

Ворвался к ней в душную келью

Коммивояжер из Сеговии

Аккредитованный в прошлом году

Вместе с инспектором Старобережья

В номенклатурной приемной ООН

Ну а потом... Тишина. Смерть в чулках.

Философски смеется дудук

Город спит в кимоно от Кардена

Воинственно грезит кабан

Горят за окном огурцы Сганереля

Это утро, лиловое утро. Просто

В одиноких тоннелях судьбы

Снова выросло серое дерево

На седом капюшоне тумана

28.06.2004

КРАСИВО НА НЕВЕ

Красиво на Неве. Дрожащие пластины

Звенят над возвышеньем декабря

В прихожей конгрессмена нету места

Влетает кондор в джазовый сундук

И разбивает дверцу за окном

Она и он во многом были схожи

Но это не имело продолженья

В их жизни во плоти

Зато опять

Сегодня мы уедем в Териоки

Кричит шофер, жующий бутерброд

С полукопченым сельдереем

Он не знает

Как пять его приятелей-врачей

Между обедом, завтраком и ленчем

Срывают с нежных женщин флердоранж

Безжалостно даря им бриллианты

Звучит музыка! – ударение на ы!

Но в особняк старинный и пустой

Вливаются непрошенные гости

И горестно смеются ни о чем

А на Неве – по-прежнему красиво

Безветрие воды, смех чаек, грозы, снег

Огромный теплоход по кличке «Morgen»

Гудит призывно берегу дождя

В глазах его две трепетные лани

Проходят мимо города теней

Кокетливо выстукивая дроби

Жизнь продолжается!

Назло себе самой.

И вопреки пожару на плотине

Пусть декабря дрожащие пластины

Звенят над возвышением природы

Вокруг поют хоры и гамадрилы

Во имя плесени – убойной и хмельной!

17.07.2004

ОНИ ПРОНОСЯТСЯ МИМО

Мимо забытой судьбой остановки

Мимо деревьев, горящих во сне

Они проносятся мимо

В сторону неизведанной стереомании

Бушующей на воздушном проспекте

Может быть, им удастся успеть?

Непонятно. А известны ли их командиру

Любовные игры драконов?

Сплетающихся накануне рассвета

В немыслимых позах

Напоминающих о небоскребах без стен

Построенных архитектором радуги

Из зеленых гвоздей

Которые вырастил толстый волшебник

На остановке забытой судьбы.

14.07.2004

НЕ ЗНАЮ СОВСЕМ

Приближаясь к соленому берегу

Между скульптурами Сони Валь

Оглушенный вздохом волны

Ошеломленный рассказами ветра

Ты остановишься посередине

Неизведанного континента

Не тронутого походами

Любвеобильных и лживых маркизов

Укравших в соседнем дворце

Восемнадцать фрагментов сознания

Спрятанного в рукомойнике Индры

Допотопным хозяином льда.

Не знаю, не знаю совсем

Что тебе посоветовать

Ведь на задворках июля

Невозможно найти огонь

Который согреет промокшего

Путешественника без кепки

Упавшей сегодня опять

В диадему воскресшей травы

14.07.2004

НОЧНЫЕ ЗАБОТЫ

Вернисаж открывается утром

Когда уставшая ночь

Ускользает из спальной комнаты

Не успев одеться как следует

Впрочем, ей все равно

Днем никто не увидит

Мешки под ее глазами

Ненакрашенный фейс помятый

И прочее, прочее, прочее...

Ну а к вечеру ночь успеет

В порядок себя привести

Поест немножко моркови

Выпьет стаканчик кефира

Чтобы не чувствовать жажды

Во время рабочего дня

То есть... во время ночи!

Да, она будет в полном порядке

Пока из-под смятой подушки

Не выползет звонкое, сонное

Глупое юное утро

Которое взглянет в окно

С очередным изумленьем

Почистит зубы халвой

Глотнет кофейку на дорожку

Выкурит пачку «Pall Mall»

А потом, привычным движеньем

Грудей обветшалых седьмого размера

Изящным качком кривого бедра

И всплеском дышащих лаком рук,

Откроет опять очередной вернисаж...

На границе Востока и Азии

В пяти километрах от Севера

Немного южнее, чем Запад

14.07.2004

НА СТРОЙКЕ МАККАМБЕРА

Новояз Калифорнии

Не подлежит осмыслению

Как ангина у маленькой девочки

Возле фонарных ворот

Увидела странную сцену

Элегантная леди в перловом манто

Как паук многорукий, седой

Сражается с мертвым червем

Вооружившись печалью тягучей

А вокруг чьи-то лица мелькают

Это плотники и гондольеры

Смеются и тихие песни поют

Потому что на стройке Маккамбера

Сверкающей неподалеку

Закончились краски души

ВОДА УМЕРЛА

Кажется, что вода – не вода

Или – что она умерла

И на вязкие руки чужого скитальца

Приехавшего из города Моо

Не проливается больше ни капли

Загадочны преображения времени

Вчера пролетали резвые птицы

Кричали о чем-то

В звонком тумане дня

Поедали шашлык травяной

А сегодня – только в шляпах

И в толстых бордовых перчатках

Они выходят на берег

Давно им ненужной реки

Где вода – совсем не вода

Машины с бессмысленным хрипом

Проносятся мимо мертвой воды

Уже все равно

Куда и зачем они едут

Да и воде безразлична их гонка

Потому что она – умерла

Это – лето. Это – июль.

Почти одиннадцать вечера

Это – город, близкий ко сну

Бросивший в сумку дневные дела

Подходит полночь в светлом плаще

К тихой мертвой воде

И зажигает темную лампу

Потому что

Преображения времени предсказать невозможно

Даже если вода –умерла.

19.07.2004

ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ

Не лишенное логики предположение

Посетило меня в тот момент

Когда внизу, под балконом

Не было никого

Кто бы мог объяснить мне разницу

Между лентой Давида,

Снятой им в понедельник

И плащом полуголой арахны

Дремлющей за кустами?

Что же делать – чуть было я не подумал

Если мне ответ не откроется?

Ведь придется листать учебники

Но они никем не составлены;

Или спрашивать у незнакомых людей

Где скрывается истина,

Одетая в черную шапку

Из прорезиненной ткани

Такие встречаются у пожарников

Живущих еще в прошлом веке

И ныне дружной цепочкой идущих

За ломтем ветчины.

Отголоски их поступи

Мне уже почти не слышны

На улице очень шумно

Остается только предположение

Не лишенное логики

Но арахна по-прежнему дремлет

А Давид позабыл про ленту

Снятую им в понедельник

Во время второго завтрака

После сытного ленча

За два часа до обеда.

19.07.2004

ВОЗЛЕ СТАРОГО ЛЕСА

Размышляя о генезисе слесаря

Живущего в старом лесу

Блуждающего в катакомбах

Любви к запахам юных женщин,

Порвавшего безрукавку

Сотканную Свелонгом

Во время Столетней войны,

Когда жестокие турки

Прогнали гусей со двора,

Ты опять потерял бумажник

С визитной карточкой страсти

Ко всему, что пыхтит безмятежно

В тесных и теплых квартирах

На восьмом этаже. И теперь

Тебе поможет лишь фея

Без имени и фамилии

Но в горячем комбинезоне

И в длинно-темных очках

Которые ей подарили

Благодарные ученики

Из заброшенной деревушки

Расположенной неподалеку

В сорока километрах от города

Возле старого леса

Где так часто идут дожди...

20.07.2004

КТО-ТО ИЗ ВАС ОШИБАЕТСЯ

Когда ты едешь по улице

Мимо приемной картофеля

То жизнь на Красной горе

Тебе не кажется райской

Значит, кто-то из вас ошибается

Либо она, шаловливая леди в плаще,

Сорвавшая пять мандаринок

Когда изучала веды Горация

На кусте запретной любви

Или снова ошибся ты

Как и прежде, похожий на цель,

По которой стреляют индейцы

Во имя обители сна.

Впрочем, как бы там ни было,

В минимаркет чужой души

Все равно заглянуть невозможно

Пока изможденное солнце

Не снимет очки сожаленья

И не смоет с дрожащих рук

Следы слепого дождя.

27.07.2004

ПОПРОБУЙ ТУТ РАЗБЕРИСЬ

Все это кончилось раньше, чем начиналось

Можно подумать, что здесь, на вершине

Было когда-нибудь по-другому. Как вдруг

На окраине древнего города Мобила

Радостно зашуршала листва. Чудеса!

Ученые сонные думали, будто листву

Изорвали булонские птицы-вертушки

Прилетающие с берега мертвой воды

Чтобы сломать телескоп

С беспристрастным упорством глядящий

На цветные анклавы Юпитера

Где по мнению сонных ученых

Все начинается раньше

Чем успевает кончиться

Попробуй тут разберись

Что – к чему – куда и зачем...

28.07.2004

ЭПОХА ПОЗДНИХ ДОЖДЕЙ

Просветление в небе не наступает

Да и можно ли считать просветлением

Осколки воды, перевернутой вверх головой?

Тяжелые гроздья земли на ногах у воды?

Природа по-прежнему непостижима.

Ничего мы, похоже, не сможем понять

Даже если завтра нам снова причудится,

Как и сегодня во время завтрака

Когда мы увидели в правом окне

Усталую пляску бездомных берез

Вокруг новорожденной, свежей лужи

А потом – в басовитый и в жесткий там-там

Застучал безработный бродяга торговец

Затерявшийся ночью под Олтердамом

В эпицентре могучем дежурной любви

К незнакомой, но стройной и нервной кухарке

Заснувшей без туфелек возле плиты

Но, увы, все равно, катаклизмы природные

Нам теперь ничуть не стали понятнее,

Так бывает всегда, в эпоху поздних дождей

29.07.2004

АВГУСТ

Это август, август опять

И совсем не имеет значенья

Что же было после того

И что будет снова. Взгляни

Ты увидишь – на светлом холсте

Вновь появятся очертанья

Изумрудных и острых лиц

Неприметных самим себе

А вокруг, на лодке судьбы

С тихой грацией Виридианы

Кто-то мчится быстрее всех

И мечтает сон обогнать

Пусть спешит. Все равно вдали

Он увидит осколок солнца

Под рукой заснувшей сосны.

Этот август так тихо смеется...

07.08.2004

ПОТОРОПИСЬ!

Дойти до безумия! Сдвинуться! Съехать!

Но не для того

Чтобы звезды слетали с небес и с фуражек

Недоуменно и злобно ворча

А просто для большего драйва,

Для реинкарнации собственной экзистенции

Ибо

Как учили древние мудрые эллины

На долгой дороге

Иначе спастись невозможно

И от Сциллы, и от Харибды

Ведь они, с мерзким упорством

Достойным, ей-богу, лучшего применения

Поджидают

Вновь поджидают тебя

В проливе между грязными скалами

Где опять и опять, и всегда

Упорно плывет

Твоя легкая лодка

И поэтому

Поторопись, поспеши

Дойти поскорей до безумия!

Сдвинуться!

Съехать с остатков крыши

Как можно быстрей!

Чтобы не слышать, не видеть, не знать

Совсем никогда и нигде

Ленивый, скучный и сытый зевок Бытия.

Поторопись!

07.08.2004

СОМНАМБУЛА НОЧИ

Эй, сомнамбула ночи

Дня бесконечного Дракула

На границе льда и бетона

Ты вновь погоняешь время

Не думая о пределах пути

Они тоже не спят, я слышу

Но их голоса бессмысленны

Они им просто зачем-то даны

Так бывает. Все чаще и чаще

Мне приходится наблюдать

Как многое исчезает.

На границах и между швов

Возле, внутри и вблизи

Впереди, сверху и сзади

Куда я уже nevermore не пойду

07.08.2004

КОГДА ВОДА ЕЩЕ СПИТ

Обычно темнеет утром

Когда вода еще спит

Беспробудно как куртизанка

Принимавшая после обеда

Сборную по футболу

И только полузащитник

С отклеенными усами

К ней не пришел. Он спешил

В публичную библиотеку

Чтобы там взять напрокат

Собрание древних мифов

Преимущественно, испанских

А ночью, в домашней тиши

Сняв стопудовые бутсы

И прочистив уши бензином

Узнать, наконец, что Севилья

Ненамного меньше Малаги

Где его невеста живет

Ах, чего не случается утром

Когда вода еще спит!

07.08.2004

МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ СЕГОДНЯ

Мне показалось сегодня

Что, и воды и корни, и травы,

И даже корявые горы

В старомодных заоблачных шляпах

Не только молчат

Но и поют постоянно

Состязаясь лениво друг с другом

Будто они – неандертальские лучники Крыма

В крещенских акул исподлобья

Стреляющие под водой

Которые каждый третий четверг

Приплывают из пустынной страны

Где – по свидетельству очевидцев –

Давным-давно апогея достигли

Игры безжалостных пилигримов

Говорят, на протяжении прошлых веков

Нередко случалось подобное

Но кто же тогда объяснит

Подоплеку этих странных событий

Происходящих в природе?

И почему пилигримы

Опять толпятся на темной пристани?

Спят на горящем ковре?

Играют в лото снегирями?

И поджидают подводную лодку?

Ответа не знает никто

И корявые горы мудро молчат

Им нужно расти

Им некогда думать о бренном

Да и к тому же

Поля старомодных шляп

Не дают им увидеть пристань

И воду, и корни, и травы

И пилигримов смятенных

И что-то другое

Не имеющее названия

И неведомое никому.

14.08.2004

КРИЧАЛА МАРИЯ

Девятого августа не было

После восьмого – сразу шестнадцатое...

Сонет не имел продолженья.

Он тихо поплыл по озеру города

В сторону прошлого. Вряд ли

Поступок его станет примером

Для тех, кто во сне летает на планере

Между горами Памира. Кричала

Мария, пытаясь поднять композитора

Она не любила его. Ей захотелось

Отведать тайну спонтанного секса

О котором вчера рассказывал сторож

Разрушивший лодку сонета. На берегу

Океанской реки бурлил тихий праздник

В честь пропавшей недели августа.

17.08.2004

ЕСЛИ ТЫ ЗНАЕШЬ

Если ты знаешь,

Но видишь и думаешь,

Что придешь на рассвете в городок Кокуренга

Расположенный

Неподалеку от мэрии снов

Где сегодня вновь обсуждается

Готика Ханны

То не забудь

Что ты можешь опять не успеть

В умирающий август уходящего лета

Притаившийся

В мегаполисе порванной мантии

Ветрено влажный

Раздробленный иногда и загадочно

Непредсказуемо спящий

Если ты знаешь

Но видишь, и думаешь

Что все равно никуда не придешь

То свингующая Кокуренга

Никогда не узнает о том

Куда ты хотел бы пойти.

24.08.2004

ЭТО ПРОЙДЕТ НЕ СРАЗУ

Вот что знаю:

Это пройдет не сразу

Но во время смены душ, лиц и тел

Это вообще никогда не пройдет

Потому что этого не было

Да, сегодня или вчера

Нам казалось, что старое небо

Снова сменило свои настроенья

И готово к другой игре

Без воды, хлеба и красок

Мы так любим ошибки свои!

И готовы построить крепкие стены

Из песка железного дерева

Из бетона бумажной выделки

Лежащих в карманах. И все-таки

Совсем недавно, в прошлом голу

Кое-что у нас получалось

Удавалось нам в горне времени

Отыскивать тропы сомнений

И включать мотор. А теперь

За углом незнакомого дома

Мы внезапно споткнулись о воздух

И сейчас вспоминаем о том

Чего еще просто не было.

И что это пройдет не сразу.

24.08.2004

ИДИОМАТИЧЕСКИЙ СОНЕТ

В Перу, на повороте к Лиме

Деревья кажутся другими

Чуть-чуть увядшими, гнилыми

Но это, право, пустяки

И если даже грозный Гектор

Метнет копье в сгоревший сектор

О чем когда-то пел Фил Спектор

Пускай останутся крепки

Первовселенские экстазы

Судьбы вечерние проказы

И песни северных славян

Взгляни наверх. Там – верхолазы

Разбили невзначай стакан

Никто из них не будет пьян.

24.08.2004

НИЧЕГО НЕ ОСТАНЕТСЯ

Разрывая навскидку дорогу

Врезываясь в ожидание

От далеких слов уходя

Которые не пролетали

Над оборванной целью

Реальность закусывай сном

Чуть прихлебывая какао

Читай ненаписанное

Пиши непрочитанное

Все равно послезавтра в пять

Между утренней ночью

И вечерним сигналом дня

Рядом с радужными корнями

Никогда незаметного дерева

Ничего не останется...

29.08.2004

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЛЕТА

В последний день лета

Машины не поворачивают

Они едут прямо

Сквозь лица, сквозь стены

Сквозь темное пламя желаний

Длинные руки столбов

Остаются там, позади

За придорожным кафе

Где лагуна бездонных долин

Высвечивает равнодушно

Перекресток ненужных вопросов

Безответных как хмурое море

После смертельного шторма

Все это случится сегодня

В последний лень лета

Когда радио замолчит

Потеряв все слова. Навсегда.

31. 08. 2004

СМЕРТЬ ПОД ПАРУСОМ

Ты снова мчишься на трамвае

И видишь странные огни

Горят приветливо они

Над шахматной доской без края

Да, это далеко от рая

Ты станешь вновь первопроходцем

Вождем бисквитов и акул

Заснул под тентом караул

Игриво скачут иноходцы

В пещера справа – три колодца

Наверное, жалеть не стоит

Душедробительную весть

Душа в карман не хочет лезть

Гитара-фри привычно ноет

Во тьме – восточный ветер воет

11.09.2004

ВЫРОСШИЕ ИЗ ЛЮБВИ

Кипятить медведя

Пролетать сквозь дождь

Наверное, это все в прошлом

Для выросших из любви

Перемен не ищут они

На пороге судьбы и давно

Забыли про многоточия

И прочие доказательства

Непригодности бытия

Построившего за окном

Для тех, кто придет послезавтра.

Девятнадцать просторных пещер...

16.09.2004

НЕСООТВЕТСТВИЯ 1

Вибрации кончились. Восемь утра.

Или девять.

А впрочем, не все ли равно?

В ожидании света застыл скарабей

Возле горной долины ползет муравей

На дороге дорог – ни-ко-го.

Как всегда. Как вчера.

Когда дремлющий ветер

Снял бархатный плащ

С гибких плеч балерины, разбившей трюмо

И взлетевшей. Над городом мокрых огней

Начинается танец. В чулане судьбы

Неуютно живется хранителю слов

Он не ходит в окно

И не смотрит кино

И обеденной песни не знает припев

Завтра снова,

Наверное, в восемь утра

Или в девять

А впрочем, не все ли равно?

У железной гитары порвется струна

И ее изумительный, мертвенный звук

Никогда и никто не услышит.

19.09.2004

КОГДА МЫ ЖДЕМ

Когда мы ждем у поворота

Средневековую машину

Мы забываем про пожары

В калифорнийской глубине

И даже если ненароком

Промчится мимо пьяный мамонт

В своей заботе беспристрастной

Мы не заметим и его

Когда мы ждем на повороте

Неандертальскую повозку

То вопли чаек кривоносых

Мы не услышим ни за что

И даже если там, на крыше

Сражаются ослы и мухи

Нам, утонченным и свободным,

Забить на их священный бой

Когда мы ждем за поворотом

Феодосийскую принцессу

Одетую в бикини crazy

И в иноземные меха

Нам, преисполненным страданьем,

Томимым ожиданьем чуда

Не померещится спросонок

Молитва дятла за рекой

Когда мы ждем...

19.09.2004

ЭТО – ВЕСНА, ЛАНЦЕЛОТ!

Как будто бы не было дня,

Или – был. Но об этом не помню,

Потому что вечерний рассвет

Горел между согнутой крысой

И многострадальным оленем,

Спешащим на остров Согласия.

Оттуда вчера доносились

Такие аккорды!

Они мне напомнили

Про полонез Пендерецкого;

Да, его исполняют нечасто

В столицах и в селах

Лишь только в стране осьминогов,

Креветок и пчел,

Во время девятого полдника

Можно услышать,

Как пять хроматических гамм

Извиваясь,

Подобно мохнатым червям,

Сливаются в радужном звуке.

Это весна, Одиссей!

Это – весна

Теребит хмуроглазого дядьку,

Начальника зимних картин,

И он неохотно уходит

В сторону бездорожья,

Сомкнувшего мертвые зубы

На горле усталой земли

Это весна, Ланцелот!

Это – весна,

Но об этом не помнят

В теплом городе Парамарибо

Где креветки едят иногда в ресторане

Уху из акул

И пьют поутру

Амстердамский вермут

Поэтому

Спрячь поскорей,

Спрячь поскорей, Ланцелот,

Свой чернозеленый кинжал

В потаенный карман пиджака!

22.09.2004

НЕСООТВЕТСТВИЯ 3

Темный свет разбил пустой стакан

С желто-красным. Музыку барокко

Слон услышал, прыгнув на диван

Перед наступленьем файф-о-клока

В звездной тишине. Страна востока

Дремлет как уставший барабан

Призраку теперь не одиноко

Он уходит гордо спать в чулан

Обернулся в сторону Марокко

Великан. Подземный чемодан

Змеи открывают ненароком

Погрузив свой мозг в густой туман.

07.10.2004

НЕСООТВЕТСТВИЯ 5

Когда дорога – не дорога

Нам только видится с порога

Звезда дежурного острога

Неадекватная судьбе

Скользящей, спящей и летящей

Ползущей, сумрачно молчащей

В остервенении кричащей

Прихрамывающей при ходьбе

Вперед, в раздвоенную ванну

Спешит проказница Хуана

Пускай скорей залечит рану

Джазмен, сидящий на горбе.

09.10.2004

НЕСООТВЕТСТВИЯ 4

Последовательность действий исключает

Возможность ощущения. Другое

Звукокружение приходит, а потом,

Вдоль переулка, взорванного утром

Проносится машина. Без колес

Взгляни на убегающих – они

Напоминают согбенные розы,

Подаренные бедному оленю

Пирующей без роздыха лисицей

Одетой в горностаевый пиджак.

Осколки ночи разрезает в тишине

Далекий голос меднобронзовой валторны;

Наденешь свитер – подойди к окну

Внизу увидишь мокрую дорогу

Истоптанного в клочья городка.

В котором старые безногие танцоры

Пытались возродиться – но, увы,

Не удалось им справиться с судьбой,

Она была безжалостна. Вдали

Ныряет в землю гидросамолет.

11.10.2004

ТАМ, ЗА УГЛОМ

Сегодня в пятнадцать ноль-ноль

Или в шестнадцать с крючком

Что-то случится опять

Что-то произойдет

Там, за углом

Отделяющим экзистенцию мира

От старых дорог безмолвия

По которым вчера пронеслась

Бархатная повозка. Хотя

Созерцатели в желтых очках

Прагматические теоретики счастья

Считают

Что уже случилось

То ли во время расчетов

Сонного Вау с ленивым быком

Ненавидящим пестрые шляпы

То ли во время грозы

Прогремевшей в пятнадцать ноль-ноль

Нестройным тяжелым аккордом

Скучного темного дня

Только всезнающие оракулы

Сидящие возле кривого ствола

Знают, что все равно

Сегодня

В шестнадцать с крючком

Что-то опять случится

Что-то произойдет

Там, за углом...

15.10.2004

КНИГИ ДРАЛИСЬ

Книги дрались

На старинных полках

Книги ругались

На затхлых полках

Крошились страницы

Трещали обложки

Измочаливались

Тисненные переплеты

Разлетались

Титульные листы

Собрания сочинений

Становились

Разрозненными брошюрами

Величавые фолианты

Теснили реликтовые издания

Одинокие томики

С криком слетали на пол;

Книги ругались

Книги дрались

На старинных полках

Книги хрипели

И рвали друг друга

На затхлых полках

Они превращались просто в бу-ма-гу...

17.10.2004

НЕСООТВЕТСТВИЯ 6

Не существует – или существует

Скользит по небу – или умирает

Глядит на голос – или закрывает

Глаза судьбы – и снова начинает

Так продолжается всю ночь. И даже утром

По-прежнему скрипят фанфары. В море

Друг друга душат сумрачные рыбы

И кашалот ныряет в интернет

Чтобы узнать, в каком году прошедшем

Он сможет превратиться в леопарда

И побежать в погоню за верблюдом

Напоминающего женщину из грез

Ну а пока – он снова умирает

Скользит на голос – или закрывает

Глядит на небо – или существует

В глазах судьбы – но все же начинает.

26.10.2004

НЕСООТВЕТСТВИЯ 7. ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ

Она не знает, для чего

Поет железная дорога

О красоте гнилых дубов

И о коварстве тополей

О ненадежности берез

И о вульгарности каштанов

Которые растут в лесу

За обезвоженной рекой

Она не видит голубей

Летящих в черную пещеру

В угарный раструб. Там, в тиши

Не стоит накрывать на стол

Ведь по легендам лесника

Родного брата Посейдона

Наступит снова злачный день

Во время смерти городов

В которых не живет никто

За исключением нимфеток

Одетых в светлые тона

Ползущих в поисках огня

Навстречу хору голубей

Забывших песню без припева

Аранжированную сном

Верховного проводника

Она не знает, все равно

В каком году родится снова

И засыпает у окна

Открытого чужой рукой

Там, за спиной, мурлычет кот

И прогоняет крокодила

Десятый день. Четвертый час.

Пора трубить в колокола.

26.10.2004

НЕСООТВЕТСТВИЯ 8

Ну вот, продолжается новая эра...

И осколки трех лейблов

Вернулись в тоннель

Им показалось, что там

Не хуже, чем здесь

Похоже, они не ошиблись.

Все равно

Ничего не случается больше

Ни сбоку, ни сзади

Ни на горе

Ни в душе ямщика

Ни в долине с засохшей водой

Запыленный старый журнал

Дремлет

Его не тревожит никто

Тяжелый звук тишины

Заполоняет пространство

Он нарастает

Шипит

Жужжит

Трещит

Звенит

Становится громче и громче

Говорят

Такое случалось и прежде

Во время древних веков

Может быть, почему бы и нет?

Но мы

Заложники рваной эпохи

Охотники на непонятных зверей

Рыбаки с заржавелым крючком

Ни черта про это не знаем

Или не помним

Совсем ничего

Во время восьмого несоответствия.

30.10.2004

СУДЬБА ТОГО ФАЙЛА

Судьба того файла

Была ничем не особенной

Просто всем показалось вначале

Что во вновь народившемся ноябре

Будет много солнечных дней

Но так не бывает в краю

Который привык обходиться без солнца

А файл об этом не знал ничего...

Судьба его была ничем не особенной

Он тихо летал

По своей виртуальной Вселенной

Не зная ничуть о погоде

О ветре с дождем

Или о солнечных днях ноября...

Он жил в том краю

Который привык

Обходиться без солнца.

01.11.2004

НА СЕВЕРЕ ФРАНЦИИ

На севере Франции

В маленьком городке

В уютном местечке

Возле старинного замка

Рядом с курчавой горой

Около хитрой реки

Неподалеку от сонного парка

Названия, впрочем, я позабыл

Потому что не был там никогда...

Но зато – говорят –

В этом добром краю

Где родилось немало известных поэтов

Собирателей марок

Игроков на фаготе

И прославленных нимфоманок –

Вовсе не холодно по вечерам

А вот днем или поздним утром

Никто – ни в замке, ни под горой

Не сможет и даже не станет

Хвастаться теплой погодой

Мерзнут собаки

Простужаются кошки

Покрываются инеем огороды

А одна влюбленная пара

Даже застряла друг в друге

И покрылась льдом

Когда занималась любовью

Под столом придорожной трактирни

А однажды над узенькой улочкой

Возле автобусной остановки

Закружилась странная туча

С расширенными бриллиантовыми глазами

Зазвучала нездешняя музыка

И потом, в течении долгих часов,

Там не мог никто ни пройти, ни проехать

А казалось бы – это на севере Франции

Цивилизация брызжет парами вокруг

До Парижа всего шестнадцать часов

По нехилой шоссейной дороге

Если, конечно, не врежется в столб

Твой непутевый автомобиль...

01.11.2004

ПРОТЕА И ЕЕ ПЕСНЯ

Ночь ближе дня

Но и день не дальше чем ночь

По отношению к тигру

Работающему брадобреем

В хижине Монтильядо

Туда нелегко добраться

Если не станешь спешить

И погонять беспринципно

Перекладных усталой души...

Эту славную песню

С протяжным припевом

Пела Альфа Ромеро Протеа

На маленькой сцене

Осмондского фестиваля

Пела долго она.

Победно раскачивались

Украшенные виньетками

Канделябры с огнем.

Протеа бесстрастно смеялась.

А потом, во время

Искусно продуманной паузы

Неприметно исчезла. The end.

Иногда мне кажется

Вовсе не было этого

Ни фестиваля, ни Альфа Ромеро

Ни канделябров горящих

Ни той длинной песни

Но на маленькой сцене пустой

То и дело находит

Серебряный сторож

Отголоски загадочных слов

И куски гармоничных созвучий

Откуда же взяться им

Если бы не было ничего?

01.11.2004

НЕ НА ЧТО БЫЛО СМОТРЕТЬ

Взглянул за окно

И почти ничего не увидел

Потому что там, за окном

Не на что было смотреть

Событий немного произошло:

Извергнул вулкан Мабу

Три тонны портвейна

Озеро Гати покрылось

Дырявым черным плащом

Пролился каменный дождь.

Завыли раздавленные машины

Бомбардировщик в изящном пике

Упал на бронзовый экскаватор.

Две самки в тесных купальниках

Сражались грязными швабрами

Юный турист из Швейцарии

Камни бросал в трамвай

Дворник с лицом императора

Царапал метлой об асфальт

Пожарник взглянул на Восток

И сделал себе харакири

Все они говорили, смеялись,

Кричали, плясали, потели

Нет, я ничуть не ошибся

Не на что было смотреть.

03.11.2004

НЕУДАЧИ БЫВАЮТ У ВСЕХ

Неподалеку отсюда

За тесными рамками жанра

Километрах в двух или в трех

Я внезапно услышал

Музыку древнего города

Она звучала негромко

С пронзительной мощью буйвола

Победившего в брачной игре

Поклонника pepsi water

Многотонного гиппопотама

Только одиннадцать нот

Успел сыграть валторнист

Но этого стало достаточно

Чтобы сквозь снежную шубу

Прорезалось тело лилии

Обнаженной как Шэрон Стоун

В триллере прошлого века

Но актрисе было тепло

А лилия быстро замерзла

Неудачи бывают у всех.

04.11.2004

НЕБО, СТОУН И ДЕРЕВО

Мне показалось, будто небо покрылось корой...

А быть может, так оно и было?

Ну а ежели так оно и было

То, выходит, все мы находимся в дереве.

Ну а ежели все мы находимся в дереве,

То надеяться можно только на то,

Что лихой дровосек по имени Стоун

Топором своим раньше времени не взмахнет.

Ну а ежели он взмахнет топором,

То тогда никто не поможет дереву

И оно, зашуршав предзимней листвой,

Грохнется с криком в осеннюю грязь.

Но быть может, небо корой не покрылось?

Или Стоун еще не продрал сонных глаз,

После вчерашней ублюдочной пьянки

С коллегами по древорубильному цеху.

06.11.2004

ДРУГАЯ ИСТОРИЯ

Каверы Led Zeppelin

Создают впечатление

Будто бы

В заколдованной яме времени

Захламленной до красной черты

Совсем ничего не меняется

Уже восемнадцать двадцать

Пожалуй, пора нам забыть

Саунд и разные брейки

Пусть в просторном тоннеле судьбы

Стучат барабанщики прошлого

Но лишь только потом – когда

Трепыхнется со скрипом на коде

Изрядно заезженный диск

Египтяне уйдут за Памир...

Но это – другая история.

11.11.2004

РЫБАКИ В КОНЦЕ НОЯБРЯ

Рыбаки в конце ноября

Долго стоят над водой

Им рыба совсем не нужна

Ее не было никогда

В реке возле мертвой стены

Рыбаки постоянно находятся

В томительном ожидании

Звонкой формулы счастья

Но едва ли им повезет

Теперь – в конце ноября.

14.11.2004

О ТОМ, КОТОРЫЙ НА Ю

Юргис или Юрген или Юджин

Точно не знаю

Но вроде бы как-то на ю

Его звали

Не помню, откуда он родом

Из Эстландии или из Дельфии

Или из той далекой страны

Которой нету на карте

Еще. Я увидел

Как он вздрогнул и пролил кофе

На коварную грудь стюардессы

Дрожащую на туркменском шкафу

Взбудораженно заскулила лисица

Безразлично заухал дельфин

Заплакали комары. Птицы

Мимо не пролетали, но все же

Чьи-то крылья шуршали рядом

С опрокинутой этажеркой

А тот, который на Ю

Удивленно глядел на меня

Будто бы я его чем-то обидел

Не предложив вместо шляпы

Одеть красный свитер

Совершенно ненужный, кстати,

В эту теплую белую ночь.

05.12.2004

ДВЕ СПИНЫ

В сейфвее

Утром

В маленьком универсаме

Я видел женщину. С изогнутой спиной

Она просила ночь о снисхожденьи

И собирала краски Шевалье

Вокруг звенели странные напевы

Чудское озеро бурлило вдалеке

Неукротимо. И опять, похоже,

Апрель спешил на смену декабрю

Как год назад

Когда во время случки

Вороны с перламутровым котом

Раздавленный огнем землетрясенья

Свалился с крыши нойзовый удав

Что ж делать нам, любителям восхода?

Сторонникам свободы в зеркалах?

Самосжигателям и полуарестантам

Отравленным бессмысленной мечтой

О заповеднике неведомой судьбы?

Так думал элегантный господин

Влюбленный в собирательницу красок

Он подарил ей лист рододендрона

Поправил грязный галстук боковой

И побежал. Куда-то вниз

Там снова

Случилось незатейливое чудо

Из Лимбурга принцессу привезли

Рожденную в неволе

Но затем

Заботами задушенных плебеев

Преображенную в сиятельную леди

С улыбкой царственной

С мохнатыми ногами

С разглаженной бульдозером спиной.

07.12.2004

PLAY TIME

Когда я летал за окном

Над воображаемым домом

Вокруг водосточной трубы

Вблизи незнакомой судьбы

Я слышал как где-то вдали

Закончился первый акт. Антракт.

Заскрипели скамейки и кресла

Забурлило шампанское. Вскоре

Француженка в черном трико

Изогнувшись, кончила. В ложе

Она довела до конца

То, чего не успел лейтенант

Play Time

Или не Play

Или не Time

Или не или

Все это случилось вчера

В половину седьмого утра

Меня никто не заметил

Или я никого не увидел

Когда одиноко летал

Возле ушей чердака.

Там, где нигде

Или там, где никто

Или вообще на изгибе горы

Где порой изнурительно хочется к морю

В мокрой сиреневой шляпе

Сверкающему вдалеке

Play Time

Или не Play

Или не Time

Или не или

20.12.2004

ПРО КЛАРЕНСА – МЛАДШЕГО

Гипреализм Кларенса-младшего

Всегда проявлялся по-разному.

Зимой, например, он подолгу смотрел

В холодное горло судьбы

Что же он видел при этом?

Про то никому неизвестно

Но даже гремучие горы

Во время его созерцательства

Беззвучно шуршали снегами

А однажды, перед закатом,

Когда пробудился петух

Кларенс восторженно вскрикнул!

Наконец-то ему удалось

Познать смятение ветра

Пропустившего семь запятых

В своей прощальной записке

К хозяйке дрожащего замка.

Кларенс-младший врубился: никто

Не умеет разгадывать сказки

Бесшумно летящего времени

И захлопнул дверь. За которой

Уже набухала очередь

Сторонников мертвой музыки

С каждым годом

Все громче скрипела она

В закоулках прошедших дней.

05.01.2005

НОЧЬ ПОСЛЕ РОЖДЕСТВА

Новый год ничем не хуже старого

Старый год ничем не лучше нового

Может – быть наоборот

Снег неуправляем. Как стена

За спиной которой дремлет солнце

Продолжается война. В небо

Вывалилась луна

Волна возле окна

Разговоры, разломы, рассказы

Про город типа Париж

Где лесбиянки, где something

Где море без сна и дна.

Когда мы узнаем, но не увидим

Когда мы увидим, но не узнаем

Как под звон одряхлевшей струны

Эпохи сами себя пожирают

Голодные и недовольные

Неприглаженные и злые

Похожие на заплутавших зверей

Забывших запах тропинки

Ведущей к дороге домой

Как странно...

Я думал совсем о другом

О том, что как

О том, что куда

О том, что зачем

И том, что сегодня

Превратилось в завтра вчера

В ночь после Рождества

08.01.2005

ПРОИШЕСТВИЕ

Даже если вокруг

Ничего не останется

Пусть в прибрежной степи

Раскорячится дом

Напоминающий песню судьбы

Но что ж это там вдалеке сверкает

Колючее словно бритва безмолвия?

Синее будто топор аргонавта

Убежавшего за горизонт

Навстречу теплой волне?

Пока – непонятно никак

Может – быть, Celebration Day

Опять наступил раньше времени?

10.01.2005

ЛЕДИ НОЧЬ

Вот ночь

Вот Леди Ночь

Во время которой

Кружение пчел незаметно почти что

Не видно и взлета ракет Преображенского хора.

Иерихонской трубы

Арии Магдалены

Рэгтайма

И гитарного слэма неслышно совсем

Зато мимо

Стройные как амазонки

Спешащие на дальний берег Днестра

Проносятся лики воды

Вытекающей из излучины мира

Неприметного, тихого, сонного,

Читающего молитвы и сказки

Под темным плащом Леди Ночь.

10.01.2005

ГОЛОСА ЗА ТРЕТЬЕЙ СТЕНОЙ

Голоса

Эти голоса за третьей стеной

Совсем непохожи

На хор воздушных драконов

Добродушно летящий

Над троном сгоревшей мечты

Вдалеке

За лиловым шоссе

Археолог из Стоунхендж

Нырнул в зеленую лужу

Чтобы познать сокровенное

Но ему не нащупать дно

Так бывает

Так бывает порой когда

Вопреки контрапункту мечты

И заповедям докторов

Мы вползаем в запретную зону

Хотя там нас не ждет никто

Никто нас там не встречает

Кроме смеющихся негров

Играющих музыку соул

Много столетий подряд

Что ж им еще остается?

Что остается всем нам?

Когда мы слышим вокруг

Всегда и везде

Голоса за третьей стеной.

12.01.2005

НОЧЬ ВНЕ ФОРМАТА

Ночь была вне формата

Опять и опять

Черный снег шумел за окном

Превращаясь во что-то другое

Ночь летела. Летела она

Мимо ржавого шопинга мира

Мимо стопудовых дверей

И невыстроенной пустоты

Мимо, вне формата всего

Не данного нам в ощущении.

18.01.2005

ЯНВАРЬ КОНЧАЕТСЯ

Январь кончается. Но этого не знают

Ни старый крот за сломанной горой

Ни непричесанное дерево в камзоле,

Ни бабочка, летящая в снегу

Вокруг огня. Наверное, вчера

Все будет также. Но, remember, по-другому

И бабочки, и дерева с кротом

Как будто б не было еще... Не сочинял

Никто балладу обезглавленного дома

Где дремлют толстомордые друзья

Которые бегут сквозь грани мира

Запрятав времени отборного кусок

В чулке сознания. Кончается январь

Потерянный на каменной стене:

Как скучен эпохальный календарь!

30.01.2005

ЭВТАНАЗИЯ КИЛЛЕРА МИЛЛЕРА

Эвтаназия киллера Миллера

Продолжалась семнадцать часов

Но, однако, утром он встал

Хлопнул баночку пива

Выжал из вены разную дрянь

Сплюнул

И румяный как колобок

Покатил на работу

В цех замороженных листьев

А вот врач

Который пытался

Эвтанировать киллера Миллера

Устал.

Как от пляски с цунами.

Он смотрел угрюмо в окно

На зеленую кепку парка

И с досадой думал о том,

Что мог бы за это время

Порыбачить в тихом пруду

На окраине Вечного города

Где однажды, в прошлом столетье,

Ему улыбнулась русалка

Без купальника и ботинок

Загорающая на берегу.

01.02.2005

ЭГ МОНД И ЗВЕРИ

Эта легенда разбила однажды

Сердца миллионов зверей

Употребляющих спозаранку

Воду с тушеной морковью

Говорят, что есть повкуснее еда

Попитательней

Покалорийней

Например, эстрагон с базиликом

Залитый речным молоком

Или

Творожный десерт

Заправленный рыжим горохом

Может быть, это и так

Но тогда почему же

Буйнокудрый Эг Монд

Вытащил меч из кладовки

И поспешил на серебряный мост?

Чтобы успеть перебраться

На другую сторону лужи

И сразиться с огромным,

С жестоким, с коварным питоном

Ради своих полумертвых

Четвероногих собратьев

Безропотно прозябающих

В полисе рваных мешков

Победил ли Эг Монд тогда великана?

Об этом умалчивает легенда

Да и звери не могут сказать

Ничего вразумительного

Потому что давно забили на все

И только лишь ждут

Когда застучит за углом

Кастаньетка цыганки весны.

02.02.2005

БЕЗ СЛОВ

Эти улицы, эти дома

На подходе к японскому ресторану

Превратились в глаза леди Макбет

А потом

Наступила корявая ночь

Я не видел вдали

Заторможенный профиль шофера

Я не ведал, что он

Пролетит над горами

Зажигая рукой облака

Которые снова,

Скидываясь по червонцу

Слушают мягкий hard rock,

И беззастенчиво стонут в объятиях

Удивительно старой реки. Без слов.

07.02.2005

ГОРА

Я приближаюсь к горе

Про которую слышал когда-то

Она далека от всего

Как полуденная звезда

Она сама по себе

Говорят, на крыльях горы

Цветут красно-черные розы

Но увидеть их невозможно

Кто приблизится – тот пропадет

Исчезнет в теле горы

А еще, говорят, на горе

Живут старомодные звери

С лапами вместо ушей

С клыками вместо хвоста

Но их никто не видал

Никому еще не удавалось

Подняться на крышу горы

Только стайка праздничных птиц

Однажды туда залетела

И ничуть не вернулась назад

Все бурлит – то туда, то сюда

Взрываются телескопы

Раздеваются обезьяны

Перекатываются апельсины

Исчерпываются планеты

Ну а я – приближаюсь к горе...

20.02.2005

МАРТ ПРИБЛИЖАЕТСЯ

Снова приближается март...

Грохот мокрых ботфортов

На хоботе февраля

Новые запахи в старом мешке

Индеферентные рожи

На пыльном телеэкране

Напоминают брикеты

Замороженной, спящей мечты

Вереницы разбросанных слов

Внезапно вонзаются

В растаможенное сознание

Снова приближается март...

Бьорк, королева дальней страны

Перепрыгивает через невидимый фьорд

И вольно летит над водой

Ленивые волны негромко

Поют о своем. На безмятежном

Огромном лайнере, плывущем

Оттуда – туда, завершается завтрак.

Сытый турист сочно рыгает

Апокалипсис вечера дремлет

На верхней полке кладовки

У крана на стройке – эрекция

По снегу скачут вороны

Снова

приближается

март.

25.02. – 05.03.2005

ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ

Представь себе:

Глоток огня и саблезубую иглу

И пару ржавых якорей

На горле города. Потом

Представь зелено-красный снег

И безрассудную мечту

Трех якобинцев о любви

Принцессы Жиль де Ренуар

К их престарелому коту

Потом представь Караганду

Во время схватки на горе

Когда безногий осьминог

Возглавил армию кротов

А либеральный генерал

Грызущий с перцем карамель

Пролил с чернилами ведро

На голову чужой жены

Представь, представь...

Да, может быть, ты будешь

Сорван с ветки дней

Скрипучим голосом судьбы

Забывшей поменять белье

И задремавшей на полу

В каморке пестрых егерей

На острове лиловых крыш

Поющих зонги про зверей.

04.03 - 27.03.2005

ВЫБЕЖАЛ НА ДОРОГУ

Снега озябшие руки

Сломанный профиль улицы

Выбежал на дорогу. Вскоре

Вернулся назад. Туда

Где неслышен танец

Мультимедийного времени

Или чего-то похожего

На сломанные каблуки

Разбившие ненароком

Блестящие щеки бокала

Говорят, что сегодня утром

Снова случится знамение

Только нам уже не придется

Опять раскусить орех

Тем более, что внутри

За тембрами скорлупы

Сплошные пустые треки

Напрасно старались басист

И клавишник «Faith No More»

Сны оказались сильнее

Мятых подушек реальности

Придуманной между прочим

Раздробленной и летящей

Как птица с грязным крылом

Выбежал на дорогу...

20.03.2005

ВАМ НРАВИТСЯ ЭТА МУЗЫКА?

Возле тусклой кирпичной хрущевки

Заблудившейся на изломе веков

Раздваивается сознание

Или как бы расстраивается

Или типа скукоживается

И это не странно ничуть

Ведь вокруг нет ничего

Достойного созерцания

Кроме ржавых железных зеркал

Звенящих в середине двора

Деревья с кривыми ногами

Шатаются, проливают коньяк, матерятся

Вспоминают про кроны корней

Слушают вечные блюзы

И лениво играют в футбол

Ну а грязное море проспекта

Гудит и скрипит – ворчит

Только поздней ночью, когда

Вызревает сбоку луна

Наступает короткий штиль

Но даже тогда, иногда,

Время от времени бьет

По грязным струнам асфальта

Неугомонное племя машин

Вам нравится эта музыка?

08.04.2005

ПАМЯТИ ПОМПЕЙСКИХ ГЕТЕР

Бытовая техника смерти

Бесхитростна как любовь

Сотворенная возле дивана

За которым струится Гольфстрим

Безразличный к спорам дельфинов

И зеленых тигровых акул

Превзошедших своим эротизмом

Ненасытных и страстных гетер

Раздавленных – вот бедняжки!

Под обломками древней Помпеи

14.04.2005

ВЕСЕННИЕ ПРОИШЕСТВИЯ

Противоречия выставки

Между, во время и над

Ее не делают скучной

Пусть под рваным зонтом флибустьера

Нет места капризам судьбы

И мрачным улыбкам мамонта

Но в окне бессознательных поисков

Сломалось черное солнце

Обронившее зажигалку

Во время экстаза горы

Все равно никто не торопится

На ужин к новому богу

Дремлющему над рюмкой

Забытого ветром кофе

Так часто бывает весной...

14.04.2005

ВЧЕРА, В ВОСЕМНАДЦАТЬ

Вчера, в восемнадцать

Между черными нервами мрамора

На вираже вагона метро

Возле взорванной верфи Меркурия

Я подошел к пирамиде

Впрочем, дорога опять

Свернула на север. Сверху

Как водится, совсем ничего

Не увидеть. Да и внизу

Под рубашкой безмолвного леса

Неразборчивы очертания

Того, что еще пытается

Наперекор динамиту судьбы

И прочим капризам. Поневоле

Застрянешь на темной дороге

Рядом с которой плавно скрипят

Безногие тени. Но мне

Совершенно не слышен их говор

Все уже состоялось сегодня

Или вчера, в восемнадцать.

25.04.2005

ИГРА В СЛОВА

Давай поиграем в слова

Пока не закончилась ночь

Послушаем тембры ветра

Во время майского штиля

Вспомним – и снова забудем

Забудем – и снова вспомним

Как медленно приближаются

Символ и знак. Вокруг

Уже ничего не изменится

Кроме того, что всегда

Меняется постоянно. Потом

Будет новое старое

Не имеющее причины

Разорванное на осколки

Взглядом холодной весны. Но

Вскоре слова отогреются.

Сбросят пену прозрений

Когда ты проснешься. Они

На грифе твоей судьбы.

Снова подтянут струну.

10.05.2005

ВЕТЕР И ЕГО BAD MANNERS

У ветра bad manners

Но так будет всегда

И во время сезона дождей

Ничего совсем не изменится

Как бы мы того не хотели

Интеграция мистера Хантера

Продолжается третий сезон

Отопительные приборы

Все время гудят у окна

За которым, по случаю праздника

Дремлет пустая саванна

Горизонт похож на маркизу

Снимающую белье

В прихожей у водопроводчика

Да, суровы законы людские

Только ветер играет с дождем

И ему не нужны дивиденды

И премьеру новейшей пьесы

Он, похоже, не станет смотреть

У него другие дела.

18.05.2005

ГОРОД БЕЗ СОЛНЦА

Город полдня был без солнца

А может быть, дольше

И ничего, как-то катило.

Тем более, что город к солнцу

Вообще не привык.

Изобретатель колес был расстроен

Ему не хватало желтого

На серой, мокрой, грязной

Рубашке асфальта. Когда же

Воздух немного прогрелся

Изобретатель понял

Что здесь ничего

Больше он не будет изобретать.

Как бы его не просили.

Хватит!

И пусть еще кто-то надеется

На благословенье грибов

Медуз, холмов, прочих чудес природы

Никогда не станет светлее

В городе, который привык быть без солнца.

18.05.2005

БРЮНЕТКА В ЗЕРКАЛАХ

Привет, метро!

Где счетчики воды

Бессмысленно считают гекалитры

Где чей-то голос мне напоминает

Про песни первобытных городов

И отголоски сказок Илиады

Доносится ко мне теперь порой

Их мерный, сонный, тихий рокот,

Запутанный, и сладкий, и тревожный

Напоминая о брюнетке в зеркалах

Нам не дано предугадать судьбу

Поэтому сорвав капкан манжетный

И проводив глазами апельсин

Мы окунаемся в настойку померанца

Кладем на полку шапку Мономаха

Ныряем в пепсикольную бутылку

И растворимый кофе пьем с утра

И видим вновь брюнетку в зеркалах

Она сучит ногами восхищенно

Как будто взгромоздились на нее

Единовременно, восторженно и дружно

Пять офицеров армии германской

Перед сражением на Одере. Кому-то

Из них, похоже, больше повезло

И он блаженно чешет под коленом

Своей возлюбленной. Довольна и она

Но мне все эти страсти безразличны

Я выключаю лампу и ничуть

Не думаю о счетчике воды

И о других материях ненужных

Как Макаревич скучных и привычных

Рассыпанных под жизненным мостом

Похожих на брюнетку в зеркалах

Прощай, метро!

20.05.2005

ВСЕ ТАЯЛО И РАСПЛЫВАЛОСЬ

Будто я видел где-то себя

В тусклом зеркале дня

Или не видел, но помню.

Я был не похож на себя

Я стал меньше ростом и злее

В холодный ветреный день

Я медленно шел по улице.

Все таяло и расплывалось.

Я шел и пытался вспомнить

Что же такое случилось

Со мною минуту назад.

Когда я сжимал в руке

Телефонную трубку.

Я медленно, медленно шел

Я уже никуда не спешил

Все таяло и расплывалось

Я шел и пытался вспомнить.

Что было неделю назад.

Что было в прошлую среду.

Что было в минувшем году

Я восстанавливал в памяти

Каждое слово

Каждую фразу

Каждую запятую

Но все равно вокруг

Все таяло и расплывалось.

Я вспоминал тишину.

Пронзительную и влекущую

Теплую и далекую

Сонную и заводную

Я не знал никого из тех

Кого видел вокруг.

Но я наблюдал в их лицах

Слепое движение времени.

Регулярный гул раздавался

Все таяло и расплывалось

Многие шли деловито

В сторону собственной смерти,

Толкая перед собой

Тележку прожитой жизни.

Другие шли им навстречу

Уныло и озабоченно.

Они направлялись в долины

Совсем ненужной любви

Все таяло и расплывалось

Меня разрывали созвездия

Мириады мелькающих лиц.

Я тут же их забывал

Когда отчетливо видел

В дождливый ветреный день,

Все то, что хотел увидеть

Вокруг меня по-прежнему

Все таяло и расплывалось.

23.05.2005

ПОСЛЕДНЯЯ ИГРА

Старики у подъезда

Играли в футбол

Срубленными головами

Тонконогий сержант

Проливая вино

Помогал им немного. Местами

Рыбаки-полуночники

Там, на гряде

Засыпали в тоскливом приколе

Пролетал над горою

Дракон-лейтенант

Тот, который не чувствует боли

Даже если зацепит он

Красным крылом

Итальянскую крышу в Мадриде

Все равно никогда

Не вернется назад

И последней игры не увидит.

17.05.2005

ЗВОНКИ В ПУСТУЮ КВАРТИРУ

Ее звали Ира. Опять

Телефонный звонок раздался

В квартире, где она проживала

В прошлом году

Вместе с дежурным врачом

Из новой подземной больницы.

Кто-то Ирину искал?

Или врача?

Или, может, соседа по даче?

Который однажды здесь ночевал

Случайно влюбившись во сне

В хозяйку многоэтажной квартиры

Разобраться в этой истории сложно

Врач давно эмигрировал

В Польшу или в Ирландию

Ира служит кухаркой на почте

Готовит пюре почтальонам

И не любит о былом вспоминать

Что ж, ее нетрудно понять.

Ведь врач эмигрант

Даже ночью халат не снимал никогда.

И всегда во время любовных забав

Пребольно пальпировал Ирину печень

Какая уж тут любовь!

Но кто же тогда

Постоянно звонит в пустую квартиру?

Говорят, это жена соседа по даче

Что она до сих пор

Свирепо и злобно ругает его

За то, что он случайно

Влюбился в Ирку во сне

Когда однажды здесь ночевал.

01.06.2005

ОСТАЛОСЬ ДВА ЧАСА

Осталось два часа

До наступленья лета

Деревья падают

На мокрую траву

Нам некуда спешить

Тем паче, что карета

Разбита вдребезги

Уже. Зовет сову

Любитель тайны и

Соленых абрикосов

Чтобы она опять

Включила свет в норе

Но прошлое ушло

Без криков и вопросов

Оставив золото

В подлунном серебре.

01.06.2005

КТО-ТО ИЗ НАС ОШИБСЯ

Слушая музыку вечером

Во время лиловой весны

Я увидел зеленого мамонта

Он неспешно шел по тропинке

Из прошлого в настоящее

И негромко играл на трубе

Не скажу, что его пассажи

Меня потрясли особенно

Но зато удивило, что справа

От него бежал человек

В деревянных серых очках

И листал оловянную книгу

Из нее вылетали птицы

И снимали перчатки с лапок

И клевали кофейные зерна

Свисавшие с розовых веток

Склоненного к небу дерева

С блестящими синими листьями

Потом, через трое суток

Мне сказал итальянский профессор

Что я перепутал цвета

Что мамонт был красного цвета

И шел он назад из будущего

А книга была деревянной

И что птицы летели в плащах

Обшитых оранжевым кантом

И клевали они мандарины

Кто-то из нас, похоже, ошибся:

Непонятного слишком много

И пора бы привыкнуть к тому

Что понять ничего невозможно

Когда утром, в начале июня

Ниоткуда доносится музыка.

03.06.2005

НЕ ТАК УЖ И ВАЖНО

Нагромождения

Слов

Фраз

Букв

Осколков речи

И просто звуков

Приходят опять

Осознают ли они

Что ни для чего не нужны?

Наверное, нет

Или да?

Нет, я не знаю

Они приходят – и тут же

Меня превращают в осколок речи

Во фразу

В слово,

В букву

В звук

Они просто есть

И это все, что им нужно

Ну а нужен ли я?

Наверное, нет

Или да?

Нет, я не знаю

Я только слово

Я только звук

Я просто есть

И в этом мы тождественны с ними

С приходящими буквами,

Фразами

С нагромождением слов

Осколков

Огрызков

Обломков речи

Ну а все остальное:

Ругань моторов

Шипение открытой бутылки

Дыхание времени

Трепетание птиц

Голоса подземелья

Ночи блаженный храп

Глухие басы тишины

И прочее, прочее, прочее:

Окно

У окна

Под окном

Пожалуй

Не так уж и важно.

06.06.2005

НЕ СПЕШИ ЛЮБОВАТЬСЯ ЦВЕТАМИ

Ударившись об угол жизни

Включай страховку мозговую

Висящую за красной шторой

У перманентного ларька

И пусть дорога нелегка

Не пей настойку луговую

Она вчера была безвредна

Теперь – невкусна и горька

Начинается понедельник

Как всегда, он одет в серый плащ

Никогда он его не снимает

Даже летом. А роза – завяла

Не спеши любоваться цветами

Цветы никнут перед грозой.

06.06.2005

ТЫ НЕ УЗНАЕШЬ

Доходя до безумия

В старом котле города

Черного

Серого

Белого

И совсем незнакомого

Закрываясь внутри

Задвигая засов недоверия

Оседая на дне прошлой жизни

Закручиваясь с любого конца

Продираясь к забытым дорогам

Рано

Поздно

Всегда

А скорее всего – никогда

Ты не узнаешь дорогу

По которой когда-то хотелось

Убежать

Ускакать

Улететь

В неведомые лабиринты

Сочного летнего дня

Да, теперь ты

Точно их не узнаешь

Даже если в предутреннем сне

Случайно

Внезапно

Нежданно

Провалишься в незнакомую местность

Где не был еще никогда

Где нет никого

Где никто не появится

Кроме тех кому удалось

По непонятной причине

Воткнуться

Вонзиться

Войти

В невесомую лодку

Медленно уходящую прочь

От дремлющей пристани

Белого

Серого

Черного

Совсем незнакомого города

07.06.2005

БОРЕЙ

Блокноты, альбомы, рюмки

Испанская музыка

Неизвестно откуда

Или ирландская

Непонятно зачем

Чашки, тетради, фужеры

Фотографии, буклеты, стаканы,

Одним словом, гуманитарный расклад

Не берегу реки без названия

А потом все повторяется

Кто-то снова приходит

И приносит опять

Посуду, бумаги, бутылки

И открытки. Если они не помялись

Их даже можно отправить

Непонятно кому

Неизвестно зачем

07.06.2005

ПОРА УХОДИТЬ

Или в метро

Или по небу – по воздуху, то бишь

С железом во рту

Босиком

Без пальто

Проносятся те, кого я не знаю

Они листают помятые книги

Режут руками стекло

Смотрят в окно. За углом

Подбегают к молчащей заре

Сталкивают небоскребы с горы

Так продолжается долго. Пару

Столетий назад еще никто из них

Не прыгал за горизонт

И не разучивал коду на фортепиано

Но затем наступила другая эпоха

Теперь не льется из крана вода

Приземистые тараканы меняют

Осколки реки на лазерный снег

И торопливо ползут домой

По стене. Или в метро

Или по небу – по воздуху, то бишь

А она по-прежнему грезит во сне

О том, что может снова случиться

И даже случилось уже

Или случится сейчас

В перламутровом замке заката

Пойдем, пора уходить.

11.06.2005

ПОТОП

В середине июня

В середине первого месяца лета

Деревья неспешным движеньем веток

Намекают на то, что скоро

Начнется потоп

Обычный традиционный

Летний потоп

Ну, конечно, тряхнет головой

Материк. Пара рек и озер

И может быть, даже морей

Выйдут немножко из берегов

Острым ливнем вытошнит небо

А потом – все уляжется

И войдет в колею. По которой

Прежде куда-то тащилось,

В магазинах опять появятся

Пиво и молоко. И сметана.

Несмотря на обычный

Традиционный летний потоп

И Семенов снова поедет

Либо в Германию,

Либо в Израиль. На берегу

Мертвого моря будет он

Грызть шашлыки, баловаться текилой

И дородных красоток в плащах

Во время послеполуденной съесты

Или послеобеденной

Бесцельно и добродушно

Нетрезвой рукою хватать за подол.

Несмотря на обычный

Традиционный летний потоп.

12.06.2005

ШЕСТЬ ДВАДЦАТЬ УТРА

Серое утро июня,

Теплым воздухом растворенное,

Закипает летнее масло.

Контрапункт пению птиц

Подобрать невозможно.

Вчера я слышал случайно

Как две незнакомые барышни

Средних внешних достоинств

Говорили в маршрутке,

Трясущейся мелким бесом

О Баргмане и о других актерах,

Которые что-то и где-то.

Я вышел, недослушав их болтовню.

И вчера, и сейчас, в шесть

Двадцать утра, это совсем несущественно.

Просто уж не хочется спать.

16.06.2005

НА КОДУ

По траве вперед

Через влажный газон

Запутываясь в новоязе

Ритмический цельный

Но very strange

Как танцы белых ночей

После долгой холодной весны

Он снова куда-то спешит

Здоровается со знакомыми

Которых давно не видал

И даже уже и не знает

Кто они есть. И тем не менее

Теплую маску улыбки

Натягивает на face

Во время случайных встреч

Ночью

Во время дождя

С порывами сильного ветра

С балкона слетел ковер

И упал на границе с Эстонией

Возможны большие проблемы

При камбэке ковра

На место его проживания

Верхняя часть березы

Изгибается как оголтелая

Поклонница хард-н-хэви

Услышавшая на концерте

Мощный гитарный запил

И кончающая на полу

Наверное, следует мне

Не уходить без зонта

Тем паче, что он складной

И не займет много места

В потертой временем сумке

В которую я положу

То, что якобы будет

Мне нужно иметь при себе

Вечером и с утра

Компьютер скверно работал

Однако потом все наладилось

Да, жизнь несовершенна

Но порой

Перед этой горой

Выбирать ни хрена не приходится

Скоро начнется отключка

Летом никак без нее

Традиции – стремная штука

А может зонтик не брать?

Ведь над крышей мазнуло солнцем

Пора выходить на коду

Поэтому необходимы

Сильные острые краски

Непохожие на арсенал

Изношенных старых тропов

Встречающихся повсеместно

В современном поп-лексиконе

Раскрученных

Модных писателей

Которых на самом-то деле

Никто не читает всерьез

Эпидемия альтернативы

По мнению специалистов

Неизбежна и неотвратима

Типа как сигарета

После бокала с текилой

Хотя кто-то уже не пьет

А кто-то – даже не курит

Но все равно – вперед!

Вперед через влажный газон

В эпоху сезона дождей

Не имеющего начала

Не ведающего финала

Продолжим игры свои

Пока еще утром тепло.

19.06.2005

НА КРУГЕ ВОДЫ

На круге воды

Задавлены черным шнуром

Замерзнут пруды

Но это будет потом

Когда вслед за желтым кротом

Полетят грачи и скворцы

На круге воды

Вдали, под горящим мостом

19.06.2005

ОНА И ВЛАД

Жена парикмахера Влада

Приватной жизни не рада

Скучна судьба. Как вода

Что нон-стопно льется сюда

На просторы увядшего сада

По которому бродит она

А в душе не стихает война

Ведь из-за происков Влада

Никто не получит награды

Но Влад говорит, что так надо.

19.06.2005

ИЛИ ИЛИ ИЛИ

Десять лет

Или восемь

Или пятнадцать

Назад лет назад

Или или или

По горящим дорогам

Вечернего города

До, во время и перед

Промчался один из трех

Или или или

В поисках сопряжения

Креветок, крови, звонкого крика

Раздирающего на фрагменты

Пронзительную тишину

Или или или

За панцирем поворота

Через звенящий бисер

Промчался один из всех

Сквозь бурлящий базар

Или или или

Через крикет

Через пожар

Через коралл

Через Пандорру

Или или или

Через разорванную страну

Десять, пятнадцать и восемь

Горячим июньским утром

Промчался один

Всего лишь один

Или или или

25.06.2005

НЕ УПЛЫТЬ

Предположим, мы плыли в страну

Плыли на лодке в страну

Которой нету на карте

Да и не только на карте

Ее вообще нигде не найдешь.

Предположим, мы искали страну

Плыли, летели, ползли

В страну, которой быть не может

На карте. Потому как никто еще

Карты такой не придумал

В общем, наверное, вы уже догадались

Что нету такой страны

В которую мы будто бы плыли

Или казалось нам

Будто мы туда можем уплыть.

Это так просто

Это несложно совсем

Не знаю, смогли ли Роджер и Дэвид

Там побывать тридцать лет назад.

В стране, куда ни за что не уплыть.

03.07.2005

ТЫ ЗНАЕШЬ

Ты знаешь

Давай послушаем Клаптона

И не пойдем в кино

Тогда, несмотря на снег,

Мы прочтем седьмую главу

В книге, никем еще не сожженной

Ты знаешь

Вчера – это выдумки завтра

Обожравшегося новостей

Во время рождения старой планеты

Разбитой метеоритным дождем

Под черным шотландским столом

Ты знаешь

Во время праздника сумерек

Совсем потерялся день

Профессионалы не ищут его,

Но скачут по морю. Колдун из Марокко

Считает это плохой приметой

Ты знаешь

Врачи говорят

Не стоит пить молоко

Потому что в нем слишком много

Нерастворенной и твердой крови

Ужасно вредной для печени

Ты знаешь

Давай не заметим

Прилетевших снизу гостей

И будем по саду бродить

Играющему на ветвях

Созревших и спелых гитар

МИМО, МИМО, МИМО

Когда я ехал – мимо, мимо, мимо

Кривых городов, разорванных окон,

Растаявших снежных холмов

И горбатых мертвых деревьев

Стремящихся перепрыгнуть

На другую сторону улицы

Повсюду не было ничего

Похожего на непохожее

Видимо, это совсем не случайно

А я все еду – мимо, мимо, мимо:

РЕВОЛЮЦИЯ КОНЧИЛАСЬ

Если бы что-нибудь

Можно было понять

Во время того, что случилось

То никто бы не удивился

И даже, наверное, был бы доволен

Что в далеких дремучих горах

Не слышен больше по вечерам

Пронзительный голос расчески

Поющей канты и гимны

Про строптивого полубога

Играющего за углом

Вместе с дежурной сестрой

На гитаре с одной струной

Натянутой поперек

Всего того

Что еще здесь осталось

О, если бы что-нибудь

Можно было понять. Но

Задыхаясь на черном снегу

В зимней листве

И под твердой водой

Он приходит на смену

Звенящему дереву

Перебирающему

Осколки чужих страстей

Негромко поющему

На мельчайших прожилках асфальта

О том и только о том, что

Революция кончилась

Позавчера или рано утром сегодня

Когда грязный трамвай

Упал с прозрачного

Изрядно горящего неба.

ПОТЕРЯННЫЕ НАВСЕГДА

Утро сонного, старого

Желтого и сюрреального города

Автобусы. Фуры. Полукоробки.

Что-то снова, кто-то еще.

Летит, ползет, лезет и скачет

И медленно мчится

Туда, где дорога не знает колес

Где сверкают на солнце

Рассыпанные сновидения

Не позже восьми тридцати

Забытые в мини-отеле

Охранником из Эльсинора

Потерянные случайно

Но, видимо, навсегда.

ВЕСНА

Десятого апреля

Не было ничего

Сначала пошел снег

Потом раскрутилось солнце

Так бывает всегда

Когда приходит апрель:

Сначала нет ни хрена

Потом рождается свет

ЕДВА ЛИ НАМ СНОВА ЗАХОЧЕТСЯ

Скорее всего мы не станем

Больше ползти к вентилятору

Потому что нам надоела

Прохлада в царстве зимы

Отвязные звуки услышать

Едва ли нам снова захочется

Ведь толку от них никакого

Не будет уже. А вчера

Девятнадцатое сентября

Прокатилось так незаметно

Во время дуэли солнца

С мелким осенним дождем

Когда мы смотрели в окно

Мы видели что-то другое

Непохожее на силуэты

Когда-то стройных надежд

Слова ничего не значат

Пока мы их не увидим

В пронзительной тишине

Летящими на огонь

Который еще горит

Вопреки предсказаниям. Впрочем

Едва ли нам снова захочется

Реставрировать старый мотор.

ВНОВЬ ГОВОРИМ О ЧЕМ-ТО

Мы вновь говорим о чем-то

Не зная, о чем говорить

После ужина в прошлый Tuesday

Или в пятницу. Или в четверг.

Уже не хочется музыки

Ускользает короткая ночь

И эпоха протертых джинсов

Заснув на смятой постели

Причмокивает и похрапывает

Ей явно забить на то

Что очень многим из нас

Совсем не хватило времени.

Ну а мы все равно

Опять и опять

И там, и тут

Везде и всегда

Вновь говорим о чем-то

Не зная, о чем говорить.

ВЕЧЕРНЕЕ ЗВЕЗДОПАДЕНИЕ

О вечернем звездопадении

Прежде никто не догадывался

Думали так: если оно и случится

То только во время бездонного сна

Длиною двадцать девять с чем-то часов

И поэтому, когда в девятнадцать ноль семь

Над задроченным Староневским

Сверкнуло желтое пламя

То сначала никто и внимания

Не обратил на него. Ведь в час пик

Все, что угодно может случиться. Но

Двумя минутами позже

Тоже самое произошло

И на пустынно просторной Дворцовой

И на грязной лепешке Сенной

И в других уголках С-Пб. Город

Завалило многотонными тушами

Упавших и остывающих звезд

Проезд затруднился. Аварии, травмы

И прочие несуразицы. Вот каковы

Итоги вечернего звездопадения.

И пусть о нем

Прежде никто не догадывался,

Но если звезда решила упасть

Остановить ее – невозможно:

ПЕРЧАТКИ БОГА

Солнце. Ветер. Октябрь.

Нескоро весна прилетит

Под курткой вечного города

Скрипят, дрожат провода

Изгибаются. Там, наверху

Перкуссия неба тихо шуршит

На ладонях у Бога – перчатки

Сотканные из изношенных душ

Которым не суждено

Опять побывать на Земле

ДАЛЕКО ОТ ЛУНЫ

Пересекать себя

Неподалеку от лунных дорог

Но так далеко от Луны

Под гул машин

Разрезанных временем

На краю перехода

В два часа ночи

Изучать

Мистическую географию

Курить на балконе

Думать, что завтра

Ничего не изменится

Брести босиком

По бумажной траве

Делая вид, что не знаешь

Как быть другим

Когда все надеются

Забыть песни воды

Потому что везде

Слышен лунный гул

Машин, разрезанных временем

Но не забудь – время

Ничего разрезать не умеет

Оно молча пересекает себя

И все, что шевелится

Так далеко от Луны

Неподалеку от лунных дорог

КОГДА ПО ДОРОГЕ

Напротив пустого парка

Возле дремлющей площади

Когда по дороге туда и назад

Один. Кофе. Еще одна чашка

Будет ли дождь? Неизвестно.

Но, похоже, что будет

По дороге

Мимо

Один

Слова

Опять слова

Они появились

Когда по дороге

Они вылезают

Когда их не ждешь

Когда по дороге

Когда один

Когда еще чашка

Когда будет дождь

Напротив

Возле

Мимо

Когда когда когда

Ради этого все и вертится

Сверху

Внизу

Рядом

Везде везде везде

Где ты никогда не будешь

Или был

Но совсем позабыл

Когда по дороге

Не помнишь, что позабыл

Но можешь вспомнить

Когда по дороге

Можешь можешь можешь

Везде рядом всегда

Когда по дороге

Можешь можешь можешь

Всегда рядом везде

Когда по дороге

Когда когда когда

Несмотря на то

Что все равно

Пойдет дождь

ВЕТЕР СНОВ

Ветер снов

Он проходит сквозь все

Он рождается в темном хвосте пиджака

Который забыл в изголовье у кошки

Бывалый рыбак. Может быть

Он увидит опять Ветер Снов

В тот дрожащий момент, когда

Громыхая колесами по волнорезу

Отчалит состав из Москвы

Навстречу раздетой судьбе

Но, похоже, что ей

Никто не поможет

Не протянет расческу и шарф

Не сдует порох с локтей

Не вытрет сметану со щек.

На часах – рок-н-ролл полнолунья

Регтайм дырявых простынь

Фанаберия розовых яблок

Фортуна погашенной свечки

Мы хотели бежать, но...

Неожиданно гаснет Луна

Ветер снов задувает опять.

Февраль 2008

ОПЯТЬ МЫ ИДЕМ

Опять, это опять мы идем

Вновь не увидеть нам

Гордо согбенную гору

За поворотом. Рядом

Возле ярмарочной воды

Около грязного дирижабля

Скачут по дереву шесть

Полуночных птиц. Все

Начинается заново.

Медленно, нервно скрипят

Прародители утренних песен.

За углом плачет кондор

Он не будет летать

Возле семи фонарей

Потому что в твоих руках

Выросли ягоды зла

Завтра вечером или

Поближе к обеду командир

Вновь должен покончить с собой.

Опять, это опять мы идем

Февраль 2008

ТЫ ПОЧЕМУ-ТО ДУМАЛ

Ты почему-то думал

Зло появится в темной рубашке

В черном костюме

В свинцовых ботинках

В зеркальных разбитых очках

Но все оказалось иначе

Теперь совсем по-другому

Одевается зло. У него

На горячих стальных плечах

Легкие крылья из шелка

Красный и желтый переливаются

В невесомом теле плаща

На руках – перстни из трав

Их вырастил пестрый бейби

Настроивший лютню в окне

Ну а что же добро?

Увы, оно изменило

Своим многолетним привычкам

И все то, что прежде

Три тысячи лет подряд

В кладовках дремучих веков

На себя надевало зло

Теперь досталось добру

Ему плохо и скучно

В мрачных чужих одеждах

Ему хочется бирюзового

Радужных звонких гамм

И прозрачных тонов

Переплетенных узором цветов.

Что же будет потом?

Как же мы отличим

Горячее сердце добра

От колючего облика зла?

Нет, никто нам не сможет помочь

Ни военный с железным мечом

На залитой медом руке

Ни сторож – седой охотник

Поющий в подземной речушке

Ни строители мертвых дворцов

В которых теперь обитают

Заснувшие позавчера

После бесформенного обеда

Посланцы нездешнего края.

Вечно бредущие вдаль

Между мартом и октябрем.

25.02.2008

ПРО МАМОНТА ХЭММОНДА

Ты не очень-то торопись

Приближаясь к мамонту Хэммонду

Он не любит чужого дыхания

Голоса на излете дверей

Суетливых песен тюрьмы

И раздолбанные подушки

Ты не очень-то торопись

Он не любит южного ветра

Светлоглазых женщин из Вологды

Непрожеванных бронтозавров

И легенду про экскаватор

Опускающийся наверх

Ты не очень-то торопись

Он не любит аллитерации

Полуобморочные признания

И ненужные оправдания

На лице пустынной реки

Уползающей от воды

Ты не очень-то торопись

Говорят, он не любит масло

Растворенное клеем «Момент»

Страстный бег по ночной Москве

За разорванною тетрадкой

И вендетты пустынных домов

Ты не очень-то торопись

Ведь еще он ужасно не любит

Одинокие лица прохожих

Снова найденные в земле

Под растаявшим сочным снегом

Пожелтевшим во имя любви

Так что ты, мой друг, не спеши

Приближаясь к мамонту Хэммонду

27.02.2008

РАЗБИТАЯ НОЧЬ

Эта разбитая ночь на карты здравого

Смысла прочь эта старая долгая

Эта ночь в лохмотьях и в перьях прочь

Отсюда когда-то до революции света

На пороге безмолвно разбитой

Судьбы в которой нет ничего

Не остается больше в логове

Формы раздавленной светом

Игра слова зеленые нервы

Черные голые длинные

Не оборачиваясь назад

Не поворачиваясь вперед

Снова и снова ночь

Которая не приближается больше

Двенадцать лет подряд

Это так много и это совсем ничего

Если взглянуть с высоты на которую

Нам уже ни за что не упасть

В размытом дождем картузе

В Мешке – в тюфяке – в чем-то еще

Забытом разбитом старом

На пороге или там за окном

Где ничего нет никогда

Где еще скачет порой в тишине

Иссиня разбитая ночь

03.03.2008

В СТОРОНУ СТАРОГО ЛЕСА

Мы плыли по карте

В край забытых берез

Наполовину изогнутых

Упавших в зубы травы

В сторону старого леса

Вокруг – рядом – вдали

Не было ничего

Или мы никого не узнали

И поэтому не заметили

Сторону старого леса

Когда мы плыли по карте

По изорванной ветхой карте

Смеясь, разбивая бутылки,

И жонглируя зажигалками

В сторону старого леса

Поздно утром ветер заплакал...

А потом опять замолчал

Он думал, что мы уже знаем

О том, что случилось ночью

О смерти старого леса

04.03.2008

ДЕРЕВО ДЕВЯТЬ

Я видел дерево девять

Старое, вялое, не стремящееся

К расширению кругозора

Продолжающее брести

По грязной коже гудрона

За вытертый угол жизни

С ним уже незачем спорить

Ведь даже в Новый год дерево

Не сядет за праздничный стол

Елку ничуть не украсит

Не станет снимать сапоги

И только корявым глазом

Будет косить в телевизор

Пытаясь узнать что-нибудь

О судьбе своих макарон

Утонувших на прошлой неделе

В семнадцать часов по Москве

В кастрюле с тяжелой водой.

05.03.2008

ДОЖДЬ НА КЛАДБИЩЕ

Мы приходим на кладбище в должный день

Мимо черных пантерных котов

Убираем листья и прочий мусор.

Надеемся, что не будет дождя

Иногда нам везет.

Мы не знаем тех, кто смотрит на нас

Из окон соседних могил.

Они не спешат

Им уже все равно

Что очень долгим будет дождь...

06.03.2008

ПРИРОДНЫЕ КАТАКЛИЗМЫ

Ему захотелось уехать

В драную липкую рощу

Где нет гудящих машин

Где только березы с грибами

Дерутся порой. Так рыцари Севенарда

Сражались за право последней ночи

С вельветовой королевой. Постой!

Если ты не умеешь читать

Абрикосовую новеллу, то тебе

Поможет охотник из неолита

Который успел,

Сопрягая глаголы и дроби,

Добиться высшей награды

И не нырнуть в океан

Когда с размахом и с треском

Там опять закипела вода!

08.03.2008

В ПОИСКАХ ВЫСШЕГО

По пыльному одеялу времени

Жизнь промчалась так незаметно

От прошлого ничего не осталось

Только пачка крутых презеров

Забытых в отеле американцами.

Да, мы любили и Yes, и Creedence,

И Пикник, и Deep Purple

И еще какую-то реггей муру

Все это было! В поисках высшего

Ты смотришь наверх

Но там по углам грязь

И отвратительные следы

Будто бы кто-то протопал

Сапогами по потолку

Кто же он, этот грязный

Незваный прохожий?

11.03.2008

ПОСЛЕДНИЙ АККОРД

... А ты вновь идешь по Пушкинской

Дом девять, дом десять

Там, вдалеке – виден Невский

Все как положено

Асфальт, грязь, пустые бутылки

Все как всегда

Воспоминания душат друг друга

Но ты продолжаешь движение

Только не делай вид,

Что тебе все равно

В каком году ты возьмешь

Свой последний аккорд..

13.03.2008

ЧЕРНЫЕ СВЕЧКИ

Все белое и растаявшее

Приметы мертвой зимы

Тираннозавр весны

Опять зажигает лампу

Она неярко светит

Но не хуже, чем черные свечки

Которые затерялись

Во время схватки времен

Мы будем читать журнал

Пускай он еще не издан

Особенно хороши

Последние две статьи

В них пишется, что не стоит

Терять черные свечки

Они могут быть нужны

В конце мертвой зимы.

16.03.2008

ДАВНО ЭТО БЫЛО

(Марату)

Вчера я встретил знакомого

Которого не видел давно

Лет двадцать пять или тридцать

А быть может, даже и дольше

Да, в самом деле, давно это было.

В какой-то другой стране

Когда были мы совсем не такими

Какие мы с ним теперь.

Стариками нас еще не назвать

Но моложе мы точно не стали

Да, в самом деле, давно это было...

Но я Вам немного приврал

Мы в самом деле встретились с ним

Но в Контакте, только в Контакте...

Вы знаете, как это порою бывает?

Но и он, и я – каждый держит в руках

Хвостик воздушного змея

Который когда-то, мимо нас

Пролетел много лет назад

Да, в самом деле, давно это было

Так всегда и со всеми случается

Змей пролетает мимо. А мы

Остаемся на месте. А потом

Улетаем и мы. Туда, где змей

Никогда не появится.

Мой знакомый живет далеко

Я там не был еще ни разу

Но, похоже, так и не сложится

Побывать мне и в том краю

И еще в миллионе других, не менее

Чудных и славных. А за окном –

Медленно умирает зима

Но весна не спешит родиться

И лишь понемногу бросает на землю

Осколки прохладного солнца

А вот там, где живет мой знакомый

Совсем другая погода. Правда

Считается, что теперь

Везде меняется климат.

Но это еще не мешает пока

Пролетать воздушному змею

А вот мы

То есть – я и мой знакомый –

Два осколка из теплого прошлого

Скорее всего, никогда не увидимся

И не потому, что мы не хотим

Просто все как-то не складывается.

Просто все как-то не до того

Мы плывем на тяжелых лодках

Своих заморочек и дел. И лишь

Иногда вспоминаем о том

Что давно,

Что очень давно,

Что в самом деле давно

Все это было.

21.03.2008

Content

Анатолий Августович Гуницкий
СТИХОТВОРЕНИЯ

ВНЕЗАПНАЯ ВСТРЕЧА 3

SO LONG, КАТАРИНА, SO LONG

ЛЕДИ, ГУРУ И БИЛЛ

* * *

В ТЕМНОМ УГЛУ ОКТЯБРЯ

ЭПИЗОД ИЗ ЖИЗНИ ВЕТРА

ДО ПРОГУЛКИ

МИРОВОРОТ

ПРИНЦЕССА ЗАРЯ

I MISS YOU, ГЭРИО

* * *

ПРОИШЕСТВИЕ В ВОРКУТЕ

ДЖИХАД ЛЮБВИ

ДОЛИНА СНЕГОВ И ИСЛАНДСКИЕ ГОРЫ

СЕДЬМОГО ИЮНЯ, В СРЕДУ

ЗАБЫВЧИВЫЙ СТОРОЖ М.

БРЮССЕЛЬ

УТРО

ВЕРЛИБР БЕЗ НАЧАЛА

ВОЗЛЕ ДЕРЕВА ПРЕОБРАЖЕННОГО

ЕГО ЗВАЛИ НЕ КА

НЕОФОРМАТНЫЙ ДЖАЗ

НИМФЫ, ТИГРЫ энд САТИРЫ

ПРОИШЕСТВИЕ В ВОСЕМНАДЦАТОМ ОКРУГЕ

ГЛАГОЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

* * *

* * *

ПРОЗАИК ЧЕРНЫХ ГОЛУБЕЙ

МИСТИЧЕСКАЯ

БУРЕЛОМ

СВЕРКАЛА МУЗЫКА, ГОРЕЛИ ЭВКАЛИПТЫ

БЭБИ – УБИЙЦА

КОФЕ

ИМПРОВИЗАЦИЯ СЦЕНАРИЯ

НОЧНОЙ СОНЕТ

* * *

ТРЕХЧАСТНАЯ КОМПОЗИЦИЯ

ДИЗАЙН ЛЕТЯЩИХ СЛОНИХ

СЦЕНА ИЗ ПЬЕСЫ

ВОЗМОЖНО, ЭТО БЫЛО ВЧЕРА

НОВАЯ ДЖУЛИЯ

И КОНЧИТСЯ ВЕЧНОСТЬ

В ЭТОТ МИГ

ЧТО-ТО ТАКОЕ СЛУЧИЛОСЬ

АНГЕЛ НЕЯВНОСТИ

ПИСЬМО

СЕРЕДИНА ТЕКУЩЕГО МАРТА

СТЮАРД С ЛИЦОМ ВОЛКА 2

МЕССА ПУСТЫНИ. ДОРОЖНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

ВСЕ РАВНО МЫ УЕДЕМ В ИСПАНИЮ

МОКРЫЕ ГОРЫ ОСЕНИ

СНОВА ЗАКАТ

В ТЕЛЕ ПИСЬМА

ТАК МОЖЕТ БЫТЬ СТОИТ ОПЯТЬ?

СИНКОПИРОВАННЫЙ СОНЕТ

НАВЕРНОЕ, ЭТО МОРЕ

ОТЕЛИ И РЫБАКИ

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

ПРОИШЕСТВИЕ НА ПЛАНЕТЕ ВИРГИЛИЯ

НО ЭТО УЖЕ НЕ В СЧЕТ

ВСЕ ПЕРЕПУТАЛОСЬ В НЕБЕ

ПИН-КОД НЕ СРАБАТЫВАЛ

МЕТРОНОМ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ДЖАЗ ВЕСНЫ

КАРБОНАРИЯ БЕЛИЯ БЛЮЗ

ДИТРИКС И ЕГО МЕСТЬ

ЖИЗНЬ В НОВОМ ФОРМАТЕ

НАСЕКОМАЯ МУЗЫКА

РЯБИНА И ЧЕРНЫЙ HOT DANCE

ГЛАЗАМИ МОКРОГО НЕБА

ИНСТАЛЛЯЦИЯ В ГОРОДЕ СОЛНЦА

ВРЕМЕНА ГОДА ВОЗЛЕ КОНТЕТАБЛЯ

ПЕРЕД ТРЕТЬИМ ЗВОНКОМ

ПО СЕДЬМОЕ ВКЛЮЧИТЕЛЬНО

НЕ ПРИКАСАЯСЬ ТИШИНЕ

ДОРОГА ДАВНО НИКУДА НЕ ВЕДЕТ

КОГДА ТЫ УЧИШЬ АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ТЮРЬМА ЗА ОКНОМ

СОНЕТНЫЕ ВАРИАЦИИ

ПОЛЯРНЫЙ ЭСКИЗ

ЭЙНДХОВЕН

ЧЕЛИЯ. ЖЕНЩИНА НЕ В СЕБЕ

МИРИНДА ИЗ СЕМНАДЦАТОЙ ГАЛЕРЕИ

ПОЗАВЧЕРАШНЯЯ ПРОГУЛКА С ВОЛКОДАВОМ

ГОЛУБЬ ТЕРЯЕТ ТЕРПЕНЬЕ

БЕЗРАЗЛИЧНОЕ СОЛНЦЕ

КОГДА ВСЕ КОНЧИТСЯ

ВИКИНГИ

ЛЕБЕДИНАЯ ДОРОГА

ТАРЕЛКА С ВОДОЙ

МУЗЫКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

ИЮНЬСКИЙ ЭТЮД

В ГОРОДЕ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО

ТЫ УСПЕЕШЬ

ГОЛСУОРСИ – БЕЛЫЙ КВАДРАТ

ДЕЕПРИЧАСТНОЕ

В ОЖИДАНИИ МОРЯ

НЕ СПЕШИ

ЛЮДМИЛА

КРАСИВО НА НЕВЕ

ОНИ ПРОНОСЯТСЯ МИМО

НЕ ЗНАЮ СОВСЕМ

НОЧНЫЕ ЗАБОТЫ

НА СТРОЙКЕ МАККАМБЕРА

ВОДА УМЕРЛА

ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ

ВОЗЛЕ СТАРОГО ЛЕСА

КТО-ТО ИЗ ВАС ОШИБАЕТСЯ

ПОПРОБУЙ ТУТ РАЗБЕРИСЬ

ЭПОХА ПОЗДНИХ ДОЖДЕЙ

АВГУСТ

ПОТОРОПИСЬ!

СОМНАМБУЛА НОЧИ

КОГДА ВОДА ЕЩЕ СПИТ

МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ СЕГОДНЯ

КРИЧАЛА МАРИЯ

ЕСЛИ ТЫ ЗНАЕШЬ

ЭТО ПРОЙДЕТ НЕ СРАЗУ

ИДИОМАТИЧЕСКИЙ СОНЕТ

НИЧЕГО НЕ ОСТАНЕТСЯ

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЛЕТА

СМЕРТЬ ПОД ПАРУСОМ

ВЫРОСШИЕ ИЗ ЛЮБВИ

НЕСООТВЕТСТВИЯ 1

КОГДА МЫ ЖДЕМ

ЭТО – ВЕСНА, ЛАНЦЕЛОТ!

НЕСООТВЕТСТВИЯ 3

НЕСООТВЕТСТВИЯ 5

НЕСООТВЕТСТВИЯ 4

ТАМ, ЗА УГЛОМ

КНИГИ ДРАЛИСЬ

НЕСООТВЕТСТВИЯ 6

НЕСООТВЕТСТВИЯ 7. ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ

НЕСООТВЕТСТВИЯ 8

СУДЬБА ТОГО ФАЙЛА

НА СЕВЕРЕ ФРАНЦИИ

ПРОТЕА И ЕЕ ПЕСНЯ

НЕ НА ЧТО БЫЛО СМОТРЕТЬ

НЕУДАЧИ БЫВАЮТ У ВСЕХ

НЕБО, СТОУН И ДЕРЕВО

ДРУГАЯ ИСТОРИЯ

РЫБАКИ В КОНЦЕ НОЯБРЯ

О ТОМ, КОТОРЫЙ НА Ю

ДВЕ СПИНЫ

PLAY TIME

ПРО КЛАРЕНСА – МЛАДШЕГО

НОЧЬ ПОСЛЕ РОЖДЕСТВА

ПРОИШЕСТВИЕ

ЛЕДИ НОЧЬ

ГОЛОСА ЗА ТРЕТЬЕЙ СТЕНОЙ

НОЧЬ ВНЕ ФОРМАТА

ЯНВАРЬ КОНЧАЕТСЯ

ЭВТАНАЗИЯ КИЛЛЕРА МИЛЛЕРА

ЭГ МОНД И ЗВЕРИ

БЕЗ СЛОВ

ГОРА

МАРТ ПРИБЛИЖАЕТСЯ

ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ

ВЫБЕЖАЛ НА ДОРОГУ

ВАМ НРАВИТСЯ ЭТА МУЗЫКА?

ПАМЯТИ ПОМПЕЙСКИХ ГЕТЕР

ВЕСЕННИЕ ПРОИШЕСТВИЯ

ВЧЕРА, В ВОСЕМНАДЦАТЬ

ИГРА В СЛОВА

ВЕТЕР И ЕГО BAD MANNERS

ГОРОД БЕЗ СОЛНЦА

БРЮНЕТКА В ЗЕРКАЛАХ

ВСЕ ТАЯЛО И РАСПЛЫВАЛОСЬ

ПОСЛЕДНЯЯ ИГРА

ЗВОНКИ В ПУСТУЮ КВАРТИРУ

ОСТАЛОСЬ ДВА ЧАСА

КТО-ТО ИЗ НАС ОШИБСЯ

НЕ ТАК УЖ И ВАЖНО

НЕ СПЕШИ ЛЮБОВАТЬСЯ ЦВЕТАМИ

ТЫ НЕ УЗНАЕШЬ

БОРЕЙ

ПОРА УХОДИТЬ

ПОТОП

ШЕСТЬ ДВАДЦАТЬ УТРА

НА КОДУ

НА КРУГЕ ВОДЫ

ОНА И ВЛАД

ИЛИ ИЛИ ИЛИ

НЕ УПЛЫТЬ

ТЫ ЗНАЕШЬ

МИМО, МИМО, МИМО

РЕВОЛЮЦИЯ КОНЧИЛАСЬ

ПОТЕРЯННЫЕ НАВСЕГДА

ВЕСНА

ЕДВА ЛИ НАМ СНОВА ЗАХОЧЕТСЯ

ВНОВЬ ГОВОРИМ О ЧЕМ-ТО

ВЕЧЕРНЕЕ ЗВЕЗДОПАДЕНИЕ

ПЕРЧАТКИ БОГА

ДАЛЕКО ОТ ЛУНЫ

КОГДА ПО ДОРОГЕ

ВЕТЕР СНОВ

ОПЯТЬ МЫ ИДЕМ

ТЫ ПОЧЕМУ-ТО ДУМАЛ

ПРО МАМОНТА ХЭММОНДА

РАЗБИТАЯ НОЧЬ

В СТОРОНУ СТАРОГО ЛЕСА

ДЕРЕВО ДЕВЯТЬ

ДОЖДЬ НА КЛАДБИЩЕ

ПРИРОДНЫЕ КАТАКЛИЗМЫ

В ПОИСКАХ ВЫСШЕГО

ПОСЛЕДНИЙ АККОРД

ЧЕРНЫЕ СВЕЧКИ

ДАВНО ЭТО БЫЛО