Андрей Чародейкин

Иной край неба

Дилогия

Книга 1

Пикник на краю неба

Глава 1

Шагнуть за край

Несчастные случаи — очень странные штуки.

Они обычно случаются совершенно случайно.

Алан Александр Милн. «Винни-пух и все-все-все».

Все попаданцы* попадают по-разному: кто — красиво, кто — по-крупному, и только я — как шут гороховый — стою посреди древнего монумента Врат Призыва с барабаном от стиральной машины на голове, да в кроваво-красном плаще с Микки-Маусом!

Глупое недоразумение. Надо срочно всё отменить, и вернуть меня назад! Ну, хотя бы отложить! Мне бы хоть школу закончить — тут осталось то совсем чуть-чуть! Да хоть бы вещи собрать дали! Это моей младшей сестричке бы — прямая дорожка в попаданки бы! Это она у нас фэнтази зачитывается, и «синдромом девочки-волшебницы» скрытно страдает. Тоже мне! Свет «тёмной звезды» её обсиял, видите ли, всю, пообещав особую суперсилу. Тоже мне, Сейлор Мун*, блин! Ну а я-то! Я-то причём?! У меня таких тараканов нету! Верните меня назад! Это ж я так, понарошку! Осознаю, готов искупить прилежным поведением и общественно-полезным трудом. Только на родной Земле, в родном 21-м веке! Пошутил я! Глупо пошутил, согласен, каюсь.

Я как раз железяки свои тащил мимо комнаты сестрёнки. Да то матушка всё: — «выкинь!», да — «выкинь!». А ну как понадобиться чего? Снова стиральную машинку ломать? Расточительно же! Лучше я эти железяки приберу с матушкиных глаз подальше. А там, глядишь, сломается у неё эта — новая, а я тут — раз, и починю! Может, поймёт, что есть польза ребёнку позволять в железках ковыряться. И что старой стиралке уже давно на запчасти пора было! Вон новая какая замечательная: четырёх ядерный контроллер внутри, куча режимов стирки, а мало будет — так прошивку обновить можно! Да если бы не мой творческий эксперимент — мы бы новой замечательной стиралки и невидали бы! Ясно же, что охранный робот — вещь куда более нужная, чем старая стиральная машина. Я бы с ним на школьной выставке проектов фурор бы полный учинил! А сосед сам виноват: это ж экспериментальный образец — нельзя же его руками трогать — понимать надо! Ой, простите, отвлёкся.

В общем, шёл я, значит, мимо комнаты сестрёнки с кучей железяк в руках. Шёл, заметьте — никого не трогал. А дверь в её комнату приоткрыта была, и сестрёнка, кажется, опять чего-то обсуждала с «невидимым другом». Не, не с Карлсоном. Это у нормальных шизиков — Карслоны по крышам, а у нас тут — не то дух не упокоенный из параллельного пространства-времени, а не то демон — не разбираюсь я в нюансах. И только я шагнул было мимо приоткрытой двери в её комнату, как она вдруг таким заунывным тоном заявляет:

— Откройся мне, Тёмная Бездна Без Имени!

Ну, ни ума, ни фантазии! Если уж берёшься воображать себя Сейлор Мун — так делай это красивее — я так понимаю. Дёрнулся я, и палец знатно так располосовал об острую кромку. Так ведь под руку орут чушь всякую! Ну, вот тут я и свалял дурака. В смысле: глупо пошутил. Нахлобучил на голову барабан из нержавейки от стиральной машины — такой, знаете, блестящий и с дырочками. На плечи накинул на манер плаща банное красное полотенце с Микки-Маусом — оно на верёвочке в коридоре сушилось. Вот такой нарядный я резко распахнул дверь, и с порога дал мастер-класс!

Сестрёнка как раз собралась уроки делать, учебник перед собой раскрыла — вот он-то, оказывается, и был у неё той самой «Тёмной Бездной Без Имени»! Ну, а я вошёл, и с порога загробным голосом — барабан из нержавейки на голове поспособствовал — зачитал с чувством, с расстановкой, как в театре:

— Кровью своей заклинаю! Открой, Безымянная Бездна, мне путь на край неба!

Ну и шагнул вперёд! Горелая изоляция! Сперва моя воздетая в патетическом жесте окровавленная конечность полыхнула чёрным пламенем. А я даже не успел сообразить, что мне больше хочется: орать с перепуга благим матом, или сказать сестрёнке что-то наставительное, вроде: — «Вот видишь, эдак допрыгаться можно!» А потом и Бездна открылась.

И вот я уже стою, как шут гороховый: с барабаном из нержавейки на голове, да с банным полотенцем кроваво-красным с изображением Микки-Мауса, на манер плаща на плечах накинутым — стою себе в другом мире.

Пардон-те, но описаний иномирной природы, пейзажей тамошних пасторальных — пока не будет. Живописное поселение туземцев в прекрасном, утопающем в зелени оазисе, где я очутился, безусловно, заслуживает восхищенного описания, а уж монументальные Врата Призыва — и подавно, но мне сейчас сильно не до того.

— Верни меня домой! На планету Земля! — орал я на празднично разряженного, а сейчас — заметно ошарашенного местного… э… а кто это? Расшитая затейливыми узорами с блёстками лёгкая накидка, и лихо сдвинутый на левое ухо ярко зелёный берет с пучком пышных разноцветных перьев. По-моему, это герольд.

Он, конечно, разного всякого тут повидал, надо полагать, раз уж он тут попаданцев встречает, но я его, похоже, э… скажем так: несколько обескуражил. Ну, это судя по отвисшей челюсти, и вытаращенным глазам. Хотя барабан от стиральной машины я с головы-то скинул, что бы сильно местных не пугать. Ну, или не смешить.

— П… приветствую же Вас, герой из иного мира? — промямлил герольд, как-то страдальчески скорчившись. Тяжёлая, должно быть это работа — встречать пришельцев из другого мира — нервная.

— Ужасна-трагедия-погубивши-наш-прекрасны-мир! — затараторил он, от спешки глотая кое-где окончания, а где-то и слова целиком, — молитвы-выживших-спасении призыв героев славных, Врата Призыва распеча!

— Эй! Капитан Микки-Маус! — мне на плечо уверенно опустилась чья-то тяжёлая стальная длань. — Проскипай* это!

— Чего? — теперь ошарашенно таращился уже я. Таращился я на внушительных габаритов стального рыцаря, из которого торчала живая кучерявая голова. И то голова торчала только потому, что шлем он, видать, только что снял, и сейчас держал другой рукой. А шлем он, видать, снял, что бы продемонстрировать мне свою добродушно-дружелюбную улыбку, не иначе.

Ко…колоритный… э… тип! Плечи — косая сажень! Да, не, не косая, а самая что ни на есть прямая сажень! Грудь — колесом! Э… горб на спине — тоже колесом. Распаять мои контакты! И не понятно, толи это рыцарь в стальных доспехах, а толи киборг с живой головой и стальным всем остальным.

Но это же ещё не всё! Вы не поверите, но у этого закованного в сталь чудака на плечах — прям на стальном горбе, да — висел большущий топор! Железный Дровосек*! И при этом он ещё над моим банным полотенцем смеётся! Интересно, если у них тут Железный Дровосек так выглядит, то какой тут должно быть Страшила*? Я даже огляделся, в поисках дорожки из жёлтого кирпича* — так, на всякий случай.

«А Страшила где?» — ой, я чуть не ляпнул это вслух!

— Подгребай, нуб*, к остальным нубасам, ща добрый сенсей молодёжи инструктаж сделает, — добродушно усмехнувшись, человек в железе махнул стальной ручищей, приглашая меня присоединиться к кучке ребят, стоявших поодаль. Ребята наблюдали за нами с самым что ни наесть живым любопытством. Интересно, конечно, но мне сейчас не до них! Надо кое-что насущное выяснить, пока не поздно.

— А этот… — тыкнул я пальцем в празднично разряженного герольда.

— Проклятия! — взвыл тот в ответ на мой жест. — Проклятия войны магов, отгремевшей века назад, грозят бедою невинным!

— Чего это он, — опасливо отшатнулся я от герольда, — про беды какие-то?

— NPC*, - отмахнулся здоровяк в броне, — проскипай*!

— Это! — окликнул отвернувшегося меня герольд, явно опасаясь потерять в моём лице единственного слушателя. — Познакомьтесь с уважаемыми жителями нашего города! У каждого из них есть для вас рассказ. Добрый пекарь Митшу угостит вас, и расскажет…

— Это очень интересно! — заявил я ему, воздев руки ладонями вперёд, — Но давайте отложим. О'Кей? Я обязательно загляну к вам на каникулах, и всенепременно послушаю истории уважаемых жителей, а сейчас, пожалуйста, врубите этот телепорт! Телепорт! Обратно! Назад!

— Непременно! — заверил меня герольд, — Непременно посетите городскую канцелярию! Вас зарегистрируют, предложат работу.

— Нихт работу! Ай вона го хоум! — я начинал нервничать, чуя пакостную подставу. — Фирштейн? Ду ю андестенд ми?

Но герольд предпочитал в упор не понимать меня! А продолжил лекцию:

— На севере вы можете приобщиться истории нашего оазиса, посетив руины древнего убежища, укрывшего от бед и несчастий…

— Бр-р! — отшатнувшись, передёрнулся я, и обратился с надеждой к железному дровосеку: — Да чего он всё про беды и несчастья? Что, всё совсем так плохо?

— Не пыли, нуб, — хмыкнул железный громила снисходительно. — Говорю же тебе, балбесу: это NPC. Он тебя не слушает. Выдаёт заученную речь — и ничего ты от него не добьёшься другого. Вот, сейчас тараторить закончит — выдаст стандартные нубские квесты* на побегушки по локации. Проскипай это! Слушай доброго сенсея! — и заулыбался.

Ага, вон как. Это, стало быть, не страна Оз. NPC тут у них, квесты водятся… хм… и что дальше? Вместо дорожки из жёлтого кирпича — лут* на мобах* фармить? Ещё что там жанр подразумевает? Не, мне какое-то бракованное попаданство досталось! Где тут у них жалобная книга?!

— Да что вы все мне голову морочите?! — вспылил я. — НПЦ, квесты, нубы, локации! Ты, киборг, не офигел ли? Это что, по-твоему, на тупую компьютерную RPG похоже?! — я, сорвавшись, раздражённо шипел на, в сущности, ни в чём не виновного железного дровосека, тыча пальцем в недоумённо пялящегося на нас герольда.

Узор, изображающий руну «проклятие» сменил расцветку, наливаясь тьмой, и пустил заковыристые отростки-завитушки, которые охватили запястье, образовав мимоходом руну «опасность», и потянулись по предплечью выше. Мёртвые глаза древнего демона сощурились в маске злорадности. Но час ещё не пришёл.

Да, кажись, я палку-то перегнул. И чего это на меня накатило? Что-то нервное, наверное. Это смена реальности, видать, так мне по нервам двинула. А «броневик» наш в лице изменился, надо мной грозно навис, как рассерженный «медный всадник». Кто не знает, так «медный всадник» — это памятник у нас в Питере царю Петру Первому. Судя по памятнику — крутого был нрава человек. И кабы «медный всадник» разозлился бы на кого и вот так бы над ним навис — будьте уверены — у того бы душа в пятки ушла ни на секунду не задерживаясь.

— Вот именно, — глухо прорычал он где-то мне в макушку, — тут тебе не компьютерная игра, нубасик! Тут хардкорный* реал: черепушка лопнет — мозгами пораскинешь по простору — никакого респа* тебе не будет! Так что у тебя простой выбор: или ты, нуб, слушаешь своего не в меру доброго сегодня сенсея, или идёшь сам разбираться, что тут к чему, и тупо дохнешь за первой же кочкой! Думаешь, ты тут первый такой гений? Вон, кладбище там! Пойди, некрологи почитай внимательнее!

— Ну так а причём тут! — не скрою, врать не стану, дрогнул я, и голос мой сорвался. — Чего местных-то обзывать… сенсей? Это же живой человек, неудобно его НПЦ обзывать… наверное…

— То-то, что сенсей тут, по доброте душевной — я, — буркнул громила, отступая. — Местные — хорошие, симпатичные ребята, — киборг приветливо улыбаясь, помахал рукой герольду. — Но ведь тебе, нубу, будет куда логичнее положиться на опыт таких же, как ты пришельцев, но проживших тут достаточно долго, и успевших повидать, пережить, и добиться достаточно многого, что бы тебе не зазорно было у нас поучиться. А?

— Про магию и её различ проявлених пгрте нашим мастером толкова-знаков, — вдруг затараторил глашатай, глотая куски слов от усердия. — За гаданиями — в Колодец Душ, а про возвращение спросите Нику Мику. И зайдите на наше кладбище, — устало выдохнув, наконец, закончил свою речь герольд, — дабы понять важные вещи!

Тьфу, ты! Беды, проклятия, работа, а теперь ещё — кладбище! Я, пожалуй, выберу альтернативного гида — пойду с этим железным дровосеком.

— А ты… э…? — спросил я, тщетно пытаясь хоть что-то понять из происходящего. Мозг мой наотрез отказывался информацию переваривать, отплёвывался, фыркал, и никаких выводов генерировать не собирался.

— А меня зовут Мэтр. Друзья называют меня — Железный Дровосек. Но для вас я — сенсей, так и зови, — добродушно объявил железный дровосек. — Возиться с вами, нубами — это для меня общественная нагрузка, расплата за некоторые… э… долги перед обществом. И сам я как-то от этого занятия не в восторге, так что — не наглей. С этим всё ясно?

— Сенсей? — переспросил я, моргая и старательно морща лоб в потугах заставить свой мозг хоть как-то соображать. — То есть, ты будешь учить? Чему?

— Вот! — обрадовался Дровосек, и обернулся к группе мальчишек и девчонок, — Правильный вопрос! — и сенсей торжественно изрёк, едва не прибив меня к земле ободряющим хлопком по плечу: — О, юный падаван*! Магию постигать будешь ты!

— Офонареть! — выскочило из меня.

— Вселенная вся — есть чудо! И мы с тобой — есть часть сего чуда, и путь твой вписан в узор единый бла-бла-бла! Подтяни штаны, и ступай к другим.

— Пси-Хи-Ат-Рическая Скорая Помощь! — попросил я глашатая, — Срочно! Глашатай на это только хлопнул глазами. Два раза. Железный сенсей нахмурился.

— Мне! — сдавленно выдавил я, глядя на хмурого Железного Дровосека.

— Глупец! — заявил мне сенсей, и хитро прищурился, явно ожидая ответной реакции.

— Называйте хоть как, только телепортируйте меня домой немедленно, — махнул я рукой.

— А ты понял, как я тебя назвал? — спросил Дровосек. Я кинул ему выразительный взгляд.

— А на каком языке я это тебе сказал? — ещё более хитро спросил сенсей. Я задумался, и… уронил челюсть! «Глупец» было сказано на незнакомом мне языке. Как и последний вопрос! Я никогда в жизни этого языка не слышал, но понимал всё прекрасно!

— Офонареть! — выдал я многозначительный вывод после тщательных размышлений.

— Повторяешься, — хмыкнул сенсей.

— И это… — я выразительно покрутил пальцем у виска, пытаясь изобразить удивительный процесс перевода незнакомых слов с неизвестных языков, внезапно обнаружившийся в моей голове.

— Ага, это магия! — хмыкнул сенсей.

— Приветствую Вас, герой из иного мира! — призывно крикнул мне глашатай, и в этот раз я отчётливо осознал, что говорит он на совершенно не знакомом мне языке.

Ага! Кое-что до меня дошло. Мы — пришельцы — каким-то образом получили способность понимать любые языки. А местные, очевидно, такой полезной способности лишены. Герольд меня просто не понимает!

— Глашатай просто не понимает, что ты говоришь! — подтвердил мои догадки Железный Дровосек. — У местных нет магических способностей к языкам. И боевых магов среди них нет. Они нас не понимают, но знают, что мы-то их понимаем. Когда-то давно местные придумали свою теорию контакта с такими пришельцами, как мы. Разработали и заучили монологи для нас. Выглядит это всё как квесты для нубов в средненькой RPG. Так тебе легче? — сенсей внимательно посмотрел мне в глаза. — Вот я всё тебе объяснил, и что для тебя изменилось?

Я задумался.

— Ничего не изменилось, — сам себе ответил сенсей. — Местные для тебя играют заранее придуманные роли, и выдают простые задания на ознакомление с окрестностями, точно как NPC в RPG. Так что тебе же было бы проще с самого начала просто поверить своему сенсею на слово: местные — NPC, а слушать надо меня. Точка.

— Ладно, сенсей, прости глупого нуба, — покаянно вздохнул я, сдаваясь перед судьбой. — Чего там, про магию-то?

И ведь скребануло по сердцу холодным коготком ощущение, что я что-то очень важное пропустил, без внимания оставил! Эх…

А над утопающими в зелени оазиса резными башенками, окутанным пряными ароматами цветов, и увитыми плющом и виноградной лозой, плыли смешные пушистые облака. И глядя на их беззаботность, было совсем непонятно, что тут вообще происходит-то?

Сноски, пояснения, комментарии к главе 1

Автор внял замечанию одной замечательной читательницы о том, что используемые героями словечки могут быть непонятны нормальным людям, и разместил тут несколько пояснений. Если не нуб — можешь проскипать это.

Попаданцы

— те, кто попали из нашего родного мира в некий иной мир. Говорят, ни много ни мало, о целом жанре в фентезийной литературе. Сюжетов с попаданцами и в самом деле очень много. Настолько, что само попаданство уже стало штампом. А всё так красиво начиналось: Гулливер в стране лилипутов, Янки при дворе короля Артура.

Сейлор Мун

— так звали героиню известного аниме-сериала. Тут используется, как образ собирательный, или даже, как категория образов: простая девочка, снабжённая магическими супер-способностями, которая в свободное время спасает мир.

Проскипай, скип, скипать

— словечко из жаргона заядлых игроков в компьютерные RPG (ролевые игры — такие, где надо «прокачивать» своего аватара, и сражаться с разными чудовищами). Происходит от английского «skip» — пропустить. Как правило, в компьютерных играх диалоги с NPC имеют кнопку «skip», потому что есть много игроков, которым лень читать все эти тексты.

Нуб, нубас

— тоже словечко из жаргона заядлых игроков в компьютерные ММО RPG игры (ММО — это от «massive multiplayer oriented» — интернет-игры с огромным числом участников). «Нуб» происходит от «new by» — в смысле «новичок», «новенький». Используется для обозначения тех, кто «не в теме», кто играет совсем недавно и «не въезжает» в тонкости и нюансы игровой механики, из-за чего обречён делать досадные ошибки. В среде игроков MMO RPG это словечко обрело негативный окрас, но здесь используется лишь как констатация факта, вместо слова «новичок». Это всё Железный Дровосек, он же Мэтр — он в прошлом увлекался всякими MMO RPG, вот и притащил все эти словечки, а они в здешних реалиях прижились. Кстати, в нашем мире Мэтра звали именем Матвей, а Мэтр — это был его сетевой ник. Угадайте, как Мэтр в своё время попал в мир магии?

Железный Дровосек и Страшила

— вообще-то — герои из сказки «Волшебник страны Оз», известной у нас больше как «Волшебник Изумрудного Города». Дорожка из жёлтого кирпича — тоже оттуда. Главная героиня сказки возлагала на дорожку из жёлтого кирпича надежды вернуться домой. В случае с Мэтром «Железный Дровосек» — это кличка, данная ему друзьями за внушительный внешний вид того «костюма», в котором Мэтр проводит почти всё время, пока бодрствует, и за любовь Мэтра к тяжёлым топорам и секирам.

NPC, НПЦ, ЭнПеЦэ, Неписи

— ещё одно понятие из компьютерных RPG-игр. Происходит от «non player character», используется для обозначения персонажей компьютерной игровой реальности, управляемых программой, а не живым игроком. В компьютерных RPG-играх эти NPC, как правило, нужны для того, что бы выдавать игрокам задания — так называемые «квесты».

Квест

— и это словечко тоже из жаргона игроков RPG-игр, происходит от английского «quest», и используется как синоним слову «задание».

Лут, дроп

— добыча, взятая с побеждённого монстра. Да, это тоже словечки из жаргона заядлых игроков в компьютерные RPG-игры, и с ним тесно связано ещё одно: «фармить».

Фармом

называют нудное и скучное из-за однообразия занятие по планомерному убиванию мобов в надежде насобирать нужное количество лута, или выбить из моба какой-то очень редкий дроп. Но наш герой зря опасается: в мире, куда он попал, такого нет. Не до того. И так проблем хватает.

Моб, мобы

— игроки компьютерных игр, бывает, называют так монстров. От английского «mobile object». Но здесь это сокращение расшифровывают как «материализованный образ». Хотя, пожалуй, больше подошло бы какое-нибудь сокращение от «материализованный кошмар». Так умели делать некоторые особенные древние маги, и… впрочем, не будем забегать вперёд.

Хардкор, хардкорный

— и это словечко из лексикона заядлых игроков в компьютерные игры. Происходит от английского «hardcore», и означает, как правило, наивысший уровень сложности игры. Часто на таком уровне сложности отключается респ игрока, так что если персонаж игрока гибнет на хардкоре — придётся заводить нового персонажа и начинать игру с самого начала.

Респ

— от английского «respawn» (перерождение). В компьютерных играх, как правило, если игрок погибает, то он просто возрождается, и может продолжать игру. Ну, а здесь Железный Дровосек просто хочет подчеркнуть, что этот мир — реален, и тут «респ» героям не светит, так что относиться ко всему стоит серьёзнее.

Падаван

— так в «Звёздных Войнах» называют ученика джедая. Вот только, рыцари джедаи не таскались с толпами падаванов, а брали себе одного или двух. А тут, у Железного Дровосека сразу семь падаванов. Что? Шесть? Просто чуть дальше почитайте — будет семь.

Глава 2

Случайные знакомства

Судьба не дура, зря людей сводить не станет…

Макс Фрай. «Лабиринты Ехо».

Если закованного в броню типа не считать, то, со мной вместе, получалось шестеро попаданцев: четыре парня и две девчонки. Все седели на траве, и только рыжая девчонка усидеть, казалось, не могла.

— Ich mag es! — радостно заявила улыбающаяся рыженькая, с короткими косичками, вздёрнутым носиком и конопушками на щеках. Она откровенно веселилась, глядя на моё появление. Прям, аплодировать готова.

Фраза, произнесённая ею на, кажется, если не ошибаюсь, немецком языке, легко отозвалась в моей голове пониманием: ей нравится. Сказать что-то на другом языке я, кажется, не могу, а вот если услышу что-то — тут же пойму, что это означает! Странно это как-то с непривычки, но очень даже здорово! Можно иностранные телеканалы смотреть! Ах, да… попаданство! Вряд ли тут вообще есть телеканалы. Но, согласитесь, приобрести магическую способность — всё равно здорово.

— Ну, я рад, что моё невольное выступление кого-то порадовало! — заявил ей я. Девчонка тут же смутилась.

— Ой, вообще-то, я обрадовалась заявлению сенсея, что он нас будет магии учить! — объяснила она, легко меняя смущение на хитрую улыбку. — Меня зовут Хельга!

— Алекс, — приложил я руку к сердцу. Нет, вообще-то это было такое непроизвольное движение, вызванное чувством облегчения. Ну, облегчение — это от того, что она со мной — по-человечески. А то в какой-то момент мне показалось, что моё поведение… э… могли неправильно понять, и… станут на меня осуждающе смотреть тяжёлым хмурым взглядом… вот так вот, как этот вот чернявый.

Хмурый чернявый крепко скроенный паренёк — судя по взгляду, которым он меня окинул — не одобряет легкомысленное путешествие в другие миры с барабаном от стиральной машины на давно не стриженной лохматой голове. Зато сам-то! В зеркало бы посмотрел: расшитый камзол, белая рубашка с жабо, лосины, сапоги из кожзаменителя с блестящими пряжками — это где ж такое носят?!

— Можете обзывать меня капитаном Маусом, — постарался улыбнуться я, покосившись на железного дровосека. «Это попытка невинной шуткой обстановку разрядить!» — захотелось мне сказать этому чернявому, потому что выражение его хмурой физиономии ни на капельку не потеплело. — «Ало! Есть кто в танке? Говорю: обстановку разрядить!» — но я оставил эти мысли при себе не высказанными.

— Роджер, — буркнул чернявый через несколько долгих секунд.

— Вацлав, — добродушный пухленький русый паренёк рядом, ошарашенно осматривающийся вокруг, похоже, никак не может прийти в себя после попадалова в этот другой мир. И моё эффектное появление его приходу в себя как-то, видать, не поспособствовало. Этот был в лёгком спортивном костюме, и в кедах. На пробежку вышел? Ну, судя по рыхлой фигуре, это он совсем недавно решил спортом заняться. Видать, как раз фигуру хотел поправить. Вот — добегался, бедняга. Начал человек, понимаешь, новую жизнь с понедельника, и как всё радикально разом поменялось!

Лохматый растерянный очкарик восхищённо осматривал всё вокруг, сидя на траве, и довольно глупо улыбаясь. Похоже на то, будто он надеется, что это такой чудесный сон ему снится. Ну, ночная пижама на нём как бы намекает. Очкарик, кажется, вот-вот попросит: — «Ущипните меня, я, верно, сплю!» Когда я подошёл, то на всякий случай, решился буркнуть очкарику:

— Это не сон, чел!

— Почему каждый мне говорит это? — удивился тот. — Конечно, это не сон! Сон был до этого! Мне, знаете ли, снилась занудная ерунда про удивительно бездарную жизнь, где всякий раз за обещанием чуда следовало разочарование. Бррр!

Не, не спрашивайте меня, что он имел в виду — я сам не понял.

— Меня, кстати, Тимуром зовут, — спохватился очкарик.

Ну и последняя в очерёдности знакомства, но не последняя по важности — надменно ухмыляющаяся блондинка — симпатичная, со вкусом одетая, но неприятно надменная. На взлохмаченного очкарика блондинка косится, поджимая губы, явно с желанием ущипнуть беднягу. Но держится. Может, ждёт, пока тот крикнет — «Наверное, я сплю! Ущипните меня!» — и уж тогда она отведёт душу. На рыженькую блондинка тоже взгляды кидает выразительные: — «Чему тут радоваться?! Из какой ты психушки?» — словно говорит этот взгляд. Ну а уж когда она окинула взглядом меня… я поспешно отвёл глаза и предпочёл не догадываться, что её взгляд говорил обо мне. Вряд ли подружимся.

— Алекс, — буркнул я, теряясь, но она ничем не показала, что вообще меня услышала. Не, точно не подружимся.

— Присоединяйся, — отозвался Тимур за блондинку, — мы тут медитацию практикуем по заданию сенсея. — и Тимур с довольной улыбкой растянулся на траве.

— Да? И давно? — поинтересовался я.

— Я — дольше всех, — хмыкнул Тимур. — Я сюда первым свалился — ночью ещё. Меня даже не встретили — не ожидали так рано. Ну, и я тут по темноте шарился по закоулкам, как призрак какой-нибудь не упокоенный. Местные так забавно пугались.

— И как успехи? — спросил я про медитацию.

— В пугании местных? — переспросил взлохмаченный очкарик. — Так себе!

— В медитации, — пояснил я.

— Аналогично: так себе.

— Ну же, нубы! — хмыкнул сенсей, подходя к нам поближе. — Соберитесь! Сконцентрируйтесь, и попробуйте почувствовать токи магической энергии.

Хельга тут же послушно плюхнулась на траву, и закрыла глаза, смешно наморщившись. Вацлав как-то обреченно вздохнул, а блондинка театрально закатила глаза.

— А это как? — поинтересовался я. — Никогда раньше не медитировал. Что и как надо делать?

— Расслабь тело, — начал инструктировать меня сенсей, — выключи разум, — на этом месте ехидная блондиночка выразительно хмыкнула, — и постарайся с закрытыми глазами увидеть потоки магических энергий, текущие через твоё тело!

Хм, какие-то странные инструкции. Что такое — «потоки магических энергий»? Как это должно выглядеть? Почему бы нашему «сенсею» не определить сначала базовые понятия? Но я честно постарался, в надежде, что это сработает так же, как теперь работает перевод с незнакомых языков — волшебным образом.

Тело расслабить оказалось делом не сложным. А вот выключить разум… это, приходится признать, вовсе не так просто. Вот ведь засада: когда надо этот самый разум напрячь, и что-то быстро придумать и найти решение — он упирается, и норовит отключиться, а тут надо выключить — а ум назло включается! Вы сами попробуйте!

Я пробовал считать овечек, пробовал вглядываться в мелькающие под закрытыми веками и тут же растворяющиеся смутные образы, но мысли, воспользовавшись тишиной, нагло врывались в голову, множились, и лихо носились по извилинам моего мозга.

Лезли воспоминания о магии из различных сказок и фильмов. Они тут же порождали стаи идей о различных опытах над магией. Лезли мысли при случае разобрать стальной доспех сенсея, что бы изучить, как там он внутри устроен. Тут же выскакивали сожаления, что я не захватил ни отвёртки, ни плоскогубцев. За этими сожалениями быстро прибегали толпой мысли о всяких полезных вещах, которые стоило бы захватить с собой, отправляясь в путешествия по иным мирам. Короче — бардак в голове!

«Цыц!» — одёргивал я свои мысли, — «Мне надо увидеть потоки магических энергий!»

«А! О! Ладно, хорошо!» — соглашались мои мысли, — «Мы уже заткнулись! Нас уже нет! А… вопрос можно? Что такое эти самые «магические энергии»? Это что-то типа электромагнитных волн?»

«К чёрту мысли, я совершенно спокоен!» — старался я, — «Я туп как баобаб, и спокоен как дохлый слон!»

«А-а!! Что будет с энтропией в замкнутой системе, если в такой системе существует магия?! А!! Законы сохранения! Если магия их спокойно нарушает — выходит, система не замкнутая? И куда же она размыкается? Караул!» — взрывался мой мозг уже в следующее мгновение.

Ну, вы поняли — выключить разум мне никак не получилось. Не знаю, как там у прочих нормальных людей, а у меня в душе, как выяснил этот эксперимент, буйно цветёт воображение и водится дикая фантазия. В общем, потоки энергий я в себе не разглядел, зато фантазий всяких насмотрелся.

Короче говоря, выдержал я не долго. Подскочил на ноги, за голову схватился, и заявил сенсею:

— Это невозможно!

— Ну почему же, — хмыкнул сенсей, и указал на похрапывающего в траве Тимура, — вот же человек медитирует.

— Да он спит! — заявил я, внимательно послушав сонное похрапывание. — Он же говорил, что ночью в этот мир свалился.

— Да, действительно, похоже на то, будто он спит, — пробормотал сенсей, будто бы размышляя, — но погляди, как текут по нему магические потоки!

Я не понял, это он серьёзно, или издевается надо мной.

— И чего? — ошеломлённо уставился я на Железного Дровосека, — С этого какой-то толк будет?

— Нет, — хмыкнул тот, — это вряд ли.

— Странная у вас, сенсей, методика обучения магии, — засомневался я.

— А это не методика, — нагло хмыкнул сенсей, — это мы время убиваем. Врата будут открыты в течение суток. А потом закроются на долгое время. Вот мы и ждём, вдруг кто-то ещё свалится.

— Бабки-Ёжкино колдунство! — выдохнул я возмущённо. — Но если мы просто время убиваем, может, я бы пока прогулялся, осмотрелся? — предположил я.

— Вот вы все разбредётесь, а мне вас потом вылавливай? — нахмурился сенсей, — Да ещё с тем, что вы натворить успеете, потом мне разбираться? Нет уж! Вот что, юные падаваны! Подъём! — Железный Дровосек звучно грохнул стальными ладонями. — Вас уже шестеро, прогноз был на шестерых, так что ждать, пожалуй, не будем. Начнём первый урок! Вводный, ознакомительный.

— Мы магию учить будем?! — восхищённо захлопала глазами девчонка с рыжими косичками.

— А то! — хмыкнул наш сенсей, — Ещё как! Учтите: у каждого из вас есть доступ к магии. У местных вот нет, а у попаданцев, кто через Врата Призыва приходят — у каждого есть. Сейчас объясню основную идею.

И вот что странно: скажи он мне это в нашем мире, я бы его послал. Далеко бы послал: в психиатрию — провериться. Мы ведь в повседневной своей жизни ежечасно сталкиваемся с доказательствами правоты науки. Магия — это про фокусы в цирке. Но вот магия взяла и в мгновение перенесла меня куда-то, наверное, на другую планету. Магия подарила мне волшебную возможность понимать незнакомые языки. И теперь усомниться в существовании магии и чудес что-то даже мысли не возникло. Мысль возникла другая: — «Ну, вот, наконец-то! А то — медитация какая-то!»

— Ух ты! — очкарик восторженно вздохнул, срывая очки.

— Очки не потеряй! — хмыкнула на него блондинка.

— Зачем они теперь мне? — отмахнулся беспечно лохматый очкарик. — Тут же магия!

— Даст ист фантастиш! — радостно заявила рыжая. — Вот это мне нравится!

— Вон там, видите? — вскинул руку Железный Дровосек.

Мы все уставились, куда он указывал. В той стороне за аккуратными прямоугольниками огородов земля вздымалась крутой стеной. Сразу не понять, толи это естественная складка местности, толи давно заросший можжевельником, вязелем, и жасмином гигантский вал, специально насыпанный когда-то подковой, замыкающей долину промеж двух покатых холмов, в которой мы находились.

— Это Защитный Вал. Задача: забраться на самый верх как можно быстрее! — объявил Мэтр-сенсей. — Кто последний, тот получает титул «лузер»! Покажите мне, детки, на что вы способны! Учтите: это индивидуальное соревнование, так что в этот раз вы не будете помогать друг другу.

Не успел я спросить, при чём тут обещанные нам основы магии…

— И-и ху! — восторженно завопил очкарик и радостно рванул вперёд! Только пятки засверкали, да тапки разлетелись! Чернявый нахмурился. Блондинка фыркнула, и возмущённо разинула рот, но сказать ничего не успела. Залихватски крикнув: — «Хей!» — сорвалась с места рыженькая, резво припустив за лохматым очкариком, а уж за ней рванули все остальные. И блондиночка не пожелала быть последней.

А до того подъёма ещё добежать надо было! Я размеренно трусил позади всех, здраво оценив дистанцию, и рассудив, что перед крутым подъёмом выгоднее сберечь дыхание, чем выиграть десяток-другой секунд. А крупный объект, вроде такой вот кручи — он всегда дальше, чем кажется. Я где-то читал, что непривычному человеку гора кажется ближе, чем есть на самом деле.

Мэтр трусил рядом со мной и выразительно поглядывал на меня из-под недовольно сдвинутых бровей. Я старательно его игнорировал, держался выбранного темпа и берёг силы и дыхание.

Блондинка, закусив губу, изо всех сил тянулась вровень с чернявым, зло косясь на соперников. А чернявый наоборот, никого не замечал. Он, казалось, просто выкладывался на полную, в соответствии с поставленной сенсеем задачей. Пухленький, кривясь, постепенно отставал, пока не поравнялся со мной. Очкарик впереди быстро выдохся, и вот он уже тоже с нами в арьергарде. В авангарде упорно держалась рыженькая. Пропеллер у неё, что ли в… эм… в косичках?

Склон был не настолько крут, что бы сорвавшись упасть и разбиться. Так, одежду испачкаешь, локти обдерёшь, ладони. К тому моменту, когда я добежал до крутого подъёма, наши четверо «чемпионов» все уже успели оттуда по разу свалиться, а кто и по два. Сенсей наш грозно рыкнул, и тремя невероятными прыжками заскочил на самый верх, ещё и сальто провернув в последнем прыжке! Народ засвистел, заулюлюкал радостно. Рыженькая тут же сорвалась, и сползла по склону.

Лез я тоже старательно: следил, что бы в любой момент времени у меня было минимум три точки опоры. Прочие азартно карабкались, смело сражаясь с кручей, и отчаянно срывались. Пухленький бедолага растерянно застрял на середине, попав на участок с осыпью. Чернявый карабкался молча и хмуро, регулярно ловя за шиворот шуструю рыженькую, когда она срывалась при очередной попытке его обогнать.

А наша блондинка один раз рухнула прямо на меня! С огромным трудом, срывая на пальцах ногти, я всё же удержался. Только зубами скрипнул и зашипел от боли. А эта — демоны её побери обратно в ад, откуда она и сбежала! Эта девчонка завизжала, одёргивая задравшуюся юбку, и очень не логично заорала на меня:

— Ты куда смотришь, нахал!

Не, ну нормально, а?! Я ей и заявляю, сквозь стиснутые зубы:

— Вообще-то, я смотрю на свои сорванные в кровь пальцы, и камни под ними, выбирая упор, чтобы не сорваться! А вы, мадам, переоцениваете притягательность для взглядов вашей филейной части!

— Хам! — возмущённо взвизгнула эта белобрысая чертовка, и полезла вверх, наступив ногой мне на голову. Нет, не подружимся! И тут мой взгляд, действительно переместился на вцепившиеся в камень пальцы правой руки, и я увидел…

— А-а! — заорал я и сорвался, проехавшись по склону вниз.

А это что за горелая изоляция! Вот ведь попаданство корявое! На тыльной стороне моей правой ладони красовался странный узор, словно составленный из переплетения каких-то загадочных рун! Тёмно-фиолетовым цветом! Где там сенсей? Мне надо срочно у него спросить, что это за зараза такая ко мне прицепилась!

Склон был не настолько крутой, что бы тут разбиться, но исцарапались и ободрались все. Первым — вы мне не поверите, но первым залез наверх наш странный лохматый очкарик в пижаме! Оказывается, босые ноги великолепно липнут к гладкому камню, и цепляются за щелочки! Рваные провода! Надо было мне сообразить разуться!

Самым эффектным образом наверх забралась Хельга! Едва не сорвавшись уже почти у самого верха, она вдруг бросила своё тело на вершину в каком-то невероятном кульбите! У неё это получилось почти так же круто, как у нашего Мэтра!

— А теперь внимательно посмотрите туда! — наш железный сенсей широким взмахом руки охватил открывшуюся нам с высоты панораму.

— Ну ничего ж себе! — вырвалось у меня. Остальные промолчали, загнанно дыша. Взгляд блондиночки говорил: — «Вот ведь занесло в экую дыру!». Роджер хмурился, будто что-то прикидывал. Тимур хлопал себя по карманам, в поисках очков. Хельга выглядела смущённой.

— Догадываюсь, эльфийские принцы на белых конях тут не водятся, — констатировала рыженькая.

— Перед вами грандиозная арена борьбы Добра и Зла! — тяжело вздохнул наш железный сенсей.

Глава 3

Зловещие знаки

Ведь все на свете знак чего-то. Все имеет смысл и говорит о чем-то.

Михаил Шишкин. «Письмовник».

— Теперь понимаешь, — толкнул меня в плечо Железный Дровосек, — лучше один раз это увидеть самому, чем сто раз услышать от местных NPC.

Да уж! Это надо увидеть вот так: с высокого утёса. Это надо увидеть, что бы прочувствовать. Вот тогда-то мне впервые в голову пришла мысль, что магия — это не цирковой фокус: «Але-ап! Получите клубничный пломбир прямо из воздуха!», а что-то серьезное настолько, что потенциально весьма опасно.

— Это — мир постапокалипсиса! — заявил сенсей. — Только погубили этот мир не атомные бомбы, а магия.

За Защитным Валом докуда хватало глаз, лежала выжженная пустыня. Кое-где — проплешины вулканического стекла — видать, грунт там спёкся когда-то под ужасным жаром. В остальном — вроде, песчаные дюны. Песок кое-где красный, как ржавчина, а кое-где — чёрный. И повсюду торчат какие-то обломки не понять чего. На горизонте торчат гнилыми зубами не то изъеденные эрозией скалы, не то остовы полуразрушенных небоскрёбов. Одним словом — тоска и жуть! Но чего-то для полноты картины пейзажу не хватало… чего-то, что глаза искали тут как-то инстинктивно. А, понял: обглоданных костей и стаи чёрного воронья. Не-а, тут не то что воронья, тут и мух не было. Бррр. Как-то мертвоватенько, на мой вкус.

— А теперь оглянитесь назад! — громко объявил сенсей.

А сзади лежал оазис, который теперь — после удручающей панорамы выжженной пустыни — казался нам райским садом! Вся долина была засажена фруктовыми деревьями — вишнями, яблонями, ещё чем-то, а так же ягодными кустами. Кое-что из этого буйно цвело. И запах ветерок доносил нежный, цветочный. Из крон вырастали готические башни, увитые цветущим плющом и виноградной лозой. Выделялись аккуратные прямоугольники огородов, блестели водной гладью каналы. Одним словом — красота!

— Вот это — сенсей обвёл рукой оазис — добро. А вон там…

— Зло? — пискнул кто-то из девочек.

— Не… — задумчиво протянул Мэтр, — там тоже добро есть, но оно там заныкано по тайникам и охраняется злыми мобами. Отнять у них добро — вот наша задача!

— Взять, и принести сюда? — предположил кто-то добрый.

— Ну… — Мэтр стал ещё задумчивее, — можно и отдать местным что-то, чего не жалко. Ну, а кто мне скажет, что нам нужно, что бы пойти туда и отстоять у монстров добро?

— Оружие? — рискнул я предположить.

— А, вот, кстати! — нахмурился Мэтр, и, ткнув в меня пальцем, почему-то резко сменил тему: — Вот этот нуб получает унизительный титул: — «лузер»!

— Но почему?! — сказать, что я был возмущён — не сказать почти ничего! Да я просто задыхался от праведного возмущения! Я, между прочим, одним из первых наверх забрался! И… и вообще!

— Не дрефь! — подмигнул мне этот железный сенсей, — Меньше чем за неделю позорное звание «лузер» обойдёт по кругу всех нубов. Всегда так. Потому что — нубы. Так что запомните, дети мои: мы с вами должны каждый день и каждый час по капле выдавливать из себя нуба! Постарайтесь!

— Да-а. Постара-аемся, — вяло откликнулись перепачканные и исцарапанные нубы.

— А для того, что бы побеждать в борьбе за добро, нам нужно что? — вернулся к прежней теме сенсей. — Нам нужна магия!

— Магия! — восхищённо выдохнули мы все! И мне друг подумалось, что если этот невозможный железный тип научит меня магии, то я ему всё прощу!

— Магию мы направляем движением своего духа, — вздохнув, принялся объяснять всем сенсей. — И тут вот какая засада: движения тела можно показать, и вы сможете их повторить, если у вас хватит координации движений, растяжки, и силы. Движение мыслей показать уже не получится. Но у людей есть язык, и я могу попытаться объяснить, а вы, при некотором старании, сможете понять ход моих мыслей, если вам позволит уровень вашего интеллекта. Но вот с движением духа всё ещё сложнее: я не могу ни показать, ни объяснить словами. Каждый сам открывает для себя магию.

— Что такое магия? Кто мне скажет? — воскликнул Мэтр.

— Некая… мистическая сила, с помощью которой… можно творить чудеса? — робко предположила рыжая.

— Оу Кей! Тогда, что такое «чудеса»? — ухмыльнулся сенсей.

— Что-то невозможное, — заявил я. Вообще-то, если кто не понял — я издевался. Банально обиделся за «лузера». Да, тут очевидное противоречие: если это невозможно — то оно не существует, а если оно существует, то оно возможно. И я надеялся, что сенсей сейчас меня одёрнет, и объяснит. Мне нужно какое-то рациональное объяснение. Ну, хоть более-менее. Но этот странный тип не только не стал возражать — он обрадовался!

— Именно! — обрадовался Мэтр. — Легче всего открыть в себе магию — как бы это не казалось каламбуром — в тяжёлой борьбе, совершая невозможное! Когда отчаянно пытаешься преодолеть пределы возможного! Вот почему наш «капитан Микки-Маус» получает титул — «лузер»! Он не перенапрягался, он расчётливо держал темп, берёг дыхание и силы. А остальные рвали жилы! И вот вам результат: наша отважная Хельга сумела вызвать магию!

Все обалдело уставились на Хельгу, а я, наверное, был обалделее всех! Все видели, как она забросила своё тело на вершину, а теперь осознали — это была магия! Хельга смущалась, Мэтр довольно улыбался, а я расстраивался.

Во-первых, закралось подозрение, что ни наш сенсей, ни кто другой в этом мире не имеют ни понятия, о том, как работает магия, ни объяснений этому феномену, и даже задумываться об этом не собираются. А во-вторых, я же профукал шанс стать магом!

Оказаться в дураках всегда неприятно, но обиднее всего, когда ты старался-старался, и «сел в лужу» именно из-за своих стараний!

Ну да лиха беда начало! В следующий-то раз я уж постараюсь! Поскольку, подозреваю, мне понадобится сильная магия, что бы…

— Мда… мрачновато тут у вас. Но спасибо за экскурсию! — язвительно заявила блондинка, и, будто вторя моим мыслям, спросила: — А когда у нас обратный рейс?

— Чего? — не понял сенсей.

— Ну, не знаю, кому как, но у меня дома дела есть, — ответила та.

— А! Вот вы о чём, — вздохнул Железный Дровосек, и вдруг смутился. — А у нас с вами билеты в один конец.

Все расстроенно помрачнели, уставившись на неприятную панораму мёртвых пустошей. Одна блондинка дёрнула носиком в выразительном жесте: — «Фи! Даже этого вы не можете!».

— Глашатай говорил что-то про возвращение! — вспомнил я. Вот она — та потерянная мысль, что скребла меня коготками дурного предчувствия! — Глашатай говорил, что по вопросу о возвращении нужно к кому-то там обратиться!

— А, это! — ухмыльнулся Железный Дровосек. — Это занятный, но несколько нудный нубский квест на «побегать по окрестностям». Заканчивается всё поучительной притчей о том, как юный воин отправился в дальний поход, всю дорогу мечтал вернуться домой, а когда вернулся, то понял, что вырос из своей детской комнаты, как из коротких штанов. Мы меняемся, взрослеем, и однажды вдруг оказывается, что дом наших родителей уже не наш дом…

— Не может быть! — прервал его я. — Это же просто обман!

— Так, Маус! — резко посуровел Железный Дровосек. — Ты становишься занудой! Я говорю вам: дороги назад нет. Наш с вами дом теперь тут. Точка. При этом я опускаю массу всяких деталей и нюансов. Но если я всё расскажу, вывод не изменится.

— И не смотрите так на меня, девушка! — обратился сенсей к пытающейся прожечь его взглядом блондинке, — Не я вас сюда притащил, честное слово! Эти врата, через которые мы сюда попали — часть того мира, — Железный Дровосек махнул стальной дланью в сторону Мёртвых Пустошей. — Они когда-то были частью транспортной системы, а теперь их секрет утерян вместе с погибшей цивилизацией. Когда тут начался конец света, гражданских постарались эвакуировать в специальные убежища. Останки местного убежища вы можете посетить на севере нашего оазиса. Там есть полуразрушенный вход в штольню, а само убежище — на самом дне той штольни. Там, в специальных саркофагах спасшиеся гражданские провели века под заклинанием стазиса. Что бы однажды очнувшись, подняться на поверхность, и увидеть, что их мир превратился в Мёртвые Пустоши, — Железный Дровосек указал рукой в сторону пустыни. — Спасшиеся попытались активировать Врата, как сумели. Кое-как они активировали Врата, что бы вызвать помощь. А пришли мы.

Кто-то вздохнул. Блондинка фыркнула.

— Эти Врата — магический артефакт, и что бы управлять этим, нужен маг. Магия, как вы скоро поймёте, питается верой, направляется волей и исполняет сокровенное желание. Может, эти Врата и можно открыть в обратную сторону, но для этого как минимум понадобится искреннее желание. И вера. А вот у меня, к примеру, нет ни того, ни другого!

— Это почему? — спросил кто-то.

— Что бы вернуться, надо стать магом, и захотеть вернуться. Что бы стать магом, надо захотеть стать магом. Но это два противоположных желания! Ты либо хочешь быть магом, и тогда тебе самое место здесь! Либо ты хочешь отсюда сбежать.

А вам никому в голову не приходило, что там — дома — сделают с живым магом? Там маги не нужны. Там меня ждет камера в подземной лаборатории, где меня будут изучать, как диковинную зверушку, как инопланетянина! Хорошо если сразу на части не разберут, в поисках источника магии. Либо мне придётся стать там Тёмным Властелином, и завоевать мир! А я не желаю мир завоёвывать — мне лень! Возни же с этим будет много! Вот и нет у меня никакого желания возвращаться!

— Хорошо, — подумав, согласился я. — Предлагаю так: ты уже стал магом, а я хочу вернуться. И от тебя требуется только захотеть от меня избавиться, и открыть мне Врата! А уж я постараюсь надоесть тебе так, что бы желание у тебя было искренним. Так пойдёт?

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Железный Дровосек. — Ох, ну и забавный же ты! Учти, нуб, если я искренне захочу от тебя избавиться, то моя магия найдёт куда более простой способ реализовать это желание! Ты же слышал про принцип наименьшего сопротивления?

Я покосился на огромный топор Железного Дровосека, а тот скорчил злую рожу, и прошипел:

— Вот превращу тебя в лягушку!

— Ха! — заявил я, борясь с вдруг обмякшими коленками, — Я и лягушкой сумею надоесть!

— Надо есть! — хмыкнул Железный Дровосек, и звучно шарахнул стальной ручищей по стальному брюху: — Хорошая идея! Кто за?

— А про магию? — решительно насел я на сенсея, видя, что никто больше лезть с неудобными вопросами не решается. — Что это за туфта про движение духа и преодоление себя? Должна же быть теория, стройная и строгая.

— Типа, как в физике? — со вздохом переспросил сенсей.

— Ну да! — уверенно заявил я. — Если магия объективно существует, то есть является частью объективной реальности, то проявления магических сил можно и нужно изучать тем же научным методом, как и проявления любых других сил в природе!

— Ботаник! — очень не логично, на мой взгляд, обвинил меня Железный Дровосек. — Ты думаешь, что магия — часть физики? Увы, но нет! Это физика — частный случай, когда мировая магия инертна. А научный метод к изучению магии неприменим по ряду причин. Магию же невозможно делать в лаборатории!

— Это почему? — удивлённо выдал я. Когда в моей голове роились идеи различных опытов с магией, вот такое мне никак в голову не приходило! Экая же досада!

— Потому что настоящая магия — не балаганный фокус! — отрезал сенсей. — Магии далеко не всё равно где, с кем, и ради чего происходить!

— Вы опять утрируете? — предположил я.

— На «ты», пожалуйста, — сенсей, к моему безграничному удивлению, смутился, — а то я чувствую себя каким-то… кем-то, кем я точно не являюсь, — и тут же махнул рукой: — Конечно же, я утрирую! Есть масса всего, что вы обязательно узнаете о магии. Узнаете со временем. Ну, чего носы повесили? Да, не существует букваря, содержащего волшебные слова! Нет справочников с готовыми рецептами чудес, которые раз и навсегда заданы кем-то почему-то. Но это же хорошая, в сущности, новость! Мы с вами сами создаём свои заклинания! Каждый — под себя настраивает. И пределов для фантазии почти нет! Чего вам, нубам, ещё надо?

Вселенная — это одно большое сплошное чудо! Магия пронизывает всё, и всё ведёт к гармонии! Магия собирает простейшие вещи в сложные системы, вопреки научному закону о не убывании энтропии! Именно магия собрала примитивных одноклеточных инфузорий — в многоклеточные организмы, и породила великое разнообразие видов животной жизни! Магия дала шанс обезьяне стать человеком, и даёт шанс человеку стать волшебником!

— Давайте ещё раз сюда с разбегу заберёмся! — с энтузиазмом предложил Тимур, и большинство голов закивали, горячо поддерживая предложение. Но сенсей всех обломал, заявив:

— Время подвигов кончилось! У меня по расписанию подвиги с утра и до обеда! — отрезал Мэтр.

Все понурили головы. Эх, жаль! Ну как так?! Поманили обучением магии, и сразу — время подвигов кончилось?!

— А после обеда у меня по расписанию — победы над монстрами, — заявил Мэтр.

Распаять мои контакты! Понурившиеся было головы, разом вскинули загоревшиеся интересом глаза, но сенсей обломал всех ещё раз:

— Но сегодня у меня вместо монстров — вы, нубы.

Пока все моргали недоумённо, силясь сообразить, как это понимать, сенсей, улыбнувшись, сообщил хорошую новость:

— Подвиги совершаются с чистым сердцем и на лёгкий желудок. А поскольку подвиги на сегодня кончились, пора вкусно и сытно покушать! А уж после обеда у вас важное мероприятие!

Вот как. Обед, значит. А ведь дело шло к ужину, когда я из своего мира в этот провалился. Очевидно, тут другой часовой пояс.

— А какое такое мероприятие будет после обеда? — поинтересовался кто-то.

— О, вам понравится! — многозначительно улыбнулся сенсей, и подмигнул мне загадочно: — Ты, ботаник, угадал ведь, насчёт оружия!

И тут всё хорошее для меня разом кончилось.

— Ботаник, твою ма… магию! — удивлённо, настороженно, и даже с каким-то опасением в голосе обратился ко мне наш железный сенсей. — Это что у тебя на руке? Где ты, нубас, эдакую пакость подцепил?

— А, это, — я поднял перед собой правую руку, где на тыльной стороне ладони красовался какой-то странный тёмно-фиолетовый узор. — Чуть не забыл! Спросить хотел, это что?

Глава 4

Важное решение

Ты никогда не пересечёшь океан, если не наберёшься смелости потерять из виду берег.

Христофор Колумб.

Я показал странный узор на своей руке, и каждый лез рассмотреть поподробнее.

— Фу! — заявила блондинка, — А знаешь что? Тебе на кладбище надо!

— Добрая ты! — саркастически хмыкнул я, скривившись.

— Но Миранда права, — поддержал вдруг блондинку наш вечно серьёзный Роджер, — Тебе надо зайти на кладбище.

— Они всего лишь хотят сказать, что видели подобные узоры на кладбище, — объяснил сенсей. — Это действительно так.

Железный Дровосек пару секунд подозрительно косился на меня, потом вдруг встал на колени, схватил себя стальными пальцами за горло, и принялся отворачивать здоровенную гайку, расположенную там, где у человека начиналась бы шея. Что-то скрипнуло, щёлкнуло, и стальная плита с прорезью для головы, заменявшая Железному Дровосеку ворот и наплечники, со скрипом отошла назад, откинулась на горб. Дровосек бухнул себя в грудь железным кулачищем, и внутри его стальных доспехов что-то заскрипело, несколько раз щёлкнуло, скрежетнуло, и откуда-то с шипением вырвались облака пара. Наконец, с глухим лязгом броня приоткрылась, вроде того, как приоткрывается бутон цветка, и дыра наверху, в которую торчала голова Мэтра, разошлась достаточно, что бы в неё мог пролезть человек. Крякнув, из стального нутра вылез и уселся на бронированное плечо невысокий крепыш. Ног у Мэтра не было, только короткие культи. На сенсее была, как ни странно, тельняшка, а вот обнажённые плечи украшали стального цвета рунные узоры. Похожие на мой узор, но другие.

— Ну-ка, покажи-ка ближе! — велел он мне, спускаясь с плеча на согнутую в локте стальную ручищу. Я нерешительно подошёл к сенсею, и протянул руку.

— Это, нубы, материал, так сказать, для старших курсов, но раз уж так получается, расскажу, — вздохнув, стал объяснять сенсей. — Подобные узоры на теле оставляет очень сильная магия. Не любая, а очень и очень сильная! И тут есть три варианта. Либо ты крутой колдун, который долго и успешно колдовал очень сильные заклинания, и магия оставила на твоём теле такую вот запись о твоих подвигах. Вот, у меня на плечах, к примеру, узоры проступили оттого, что я слишком много времени провожу в этой пропитанной магией стальной конструкции.

Второй вариант: ты нарвался на мощное боевое проклятие. В Мёртвых Пустошах нарваться на боевое проклятие всё ещё можно, хотя со времён бушевавшей там Войны Магов прошли века. И это должно быть очень сильное проклятие! На моей заднице, на правой половинке, остался узор куда скромнее твоего, нуб — всего из одной руны! И на мне была хорошая защита, мощные защитные артефакты, и только потому я выжил. Выжил, но стал короче ростом, как видишь. Но и на тех кладбищенских плитах, и на моей заднице, если присмотришься, рисунок содержит руну «проклятие» в качестве, так сказать, основного элемента узора. У тебя же не так.

Ребята осторожно отступили в сторонку, стараясь держаться от меня подальше, и с наветренной стороны. И вот это было, кстати говоря, обиднее всего! Мало того, что я потерял целый мир — такой замечательный и такой родной, мало того, что меня ещё и прокляли сразу по прибытию в новый мир, так ещё теперь меня сторониться будут такие же попаданцы?!

— Третий вариант? — нетерпеливо спросил я сенсея. — Ты сказал что есть три варианта.

— Ах, это. Да. Третий вариант — над тобой подшутили.

— Подшутили?! — я не поверил своим ушам. — Разве можно так шутить?!

— С руной проклятия никто не шутит! — отрезал сенсей. — В шутку могут поставить, скажем, руну чемпиона. Вот она у тебя — во главе, так сказать, композиции! Я её заметил, и потому-то и упомянул про третий вариант. Но я тогда не глянул выше! Вон, вязь уходит через запястье на предплечье.

— А руны «проклятие» у меня нет? — спросил я, не утерпев.

— Есть, — буркнул сенсей, — вот она тут, видишь? Но не в центре. Но есть. Тут вот какая штука. Ради шутки руну «проклятие» никто использовать не станет — есть вещи, с которыми не шутят. А будь это реальное проклятье, ты уже был бы безнадёжно мёртв. Остаётся вариант, что ты сам кого-то проклял жутко сильным проклятием, заслужив «руну чемпиона». Вот только такое предположение ещё нелепее двух предыдущих! Честно скажу: ума не приложу, как такое может быть!

Я стоял столбом, переваривая услышанное, не желая в это верить, наливаясь обидой на вселенскую несправедливость, и ощущая острое как никогда желание вернуться домой. Немедленно!

— Вот что, — хмыкнул Мэтр, и ловко вскарабкался на вершину своего ходячего танка. — Я сейчас поведу народ обедать. Во-он ту крайнюю башню видишь? Ближайшая к нам. У её основания наша, так сказать, штаб-квартира. Клан-холл. А через проулок — кухня. Мы будем там. А ты сходил бы к местному мастеру знаков.

— К кому?

— К Мастеру-толкователю Знаков!

— Он тоже языков не знает? Как все местные? — подумав, засомневался я. — Как же я с ним стану общаться?

— Так знаками же! — хмыкнул Мэтр, — Он же Мастер-толкователь Знаков!

— Это должность такая? — не понял я.

— Это такой талант! — заверил меня сенсей.

— И как мне его найти?

— Вверх по главной улице. Это которая самая широкая. Она от Врат начинается. А там узнаешь его дом по вывеске. Увидишь — не ошибёшься! — ухмыльнулся сенсей загадочно.

С лязгом закупорив себя в чреве стального доспеха, сенсей лихо сиганул с места сразу к подножию защитного вала. Ребята, виновато оглядываясь на меня, стали тихо и молча спускаться вслед за сенсеем. Мне очень хотелось заплакать, прям как в далёком детстве, но я терпел, ожидая, пока все уберутся прочь.

Потом я спустился, и побрёл огородами по тропинкам между грядками в сторону Врат. Голода я не чувствовал. Ничего мне не хотелось. А желания идти вместе со всеми — тем более не было. Не хотелось никого видеть. В какой-то глухой и тёмной душевной пустоте я тёр правую руку глиной с песком, надеясь оттереть дуратский узор. Узор стереть, разумеется, не получилось, руку только грязью испачкал.

Когда жалость к себе, обида на несправедливую судьбу, и желание назло всем превратиться, скажем, в примерзкую ворону, что бы злобно каркать, и гадить сверху на этот их раскрасивый оазис, достигли апогея, я добрёл, наконец, до Врат. И улёгся на травку, где мы медитировали. Воздух над Вратами всё так же переливался сполохами странного света, да и герольд по-прежнему торчал рядом. Жалеть себя, и ныть мне надоело. Я полюбовался разноцветными переливами сияния над Вратами, и закрыл глаза. Расслабил мышцы. От стоп, вверх по телу, все лицевые мышцы, затем руки. Мыслей в голове на этот раз не было. Меня накрыло. Во мне стало пусто. Только душа болела обидой, и тихо шипел страх где-то в закоулках. Всё это мне не нравилось. Я себе таким не нравился. И что-то с этим надо было делать. Но я понятия не имел — что. И тогда вдруг всплыли из памяти слова моего папы.

«В жизни тебе наверняка будут встречаться ситуации, когда всё плохо, и страшно, и ты не знаешь, что делать» — часто говорил мне отец, когда я был маленький. Это было страшно давно. В какой-то совсем другой жизни, так давно, что я уже не помню его лица. Но в память врезалось, как он умел саркастически хмыкать. Ни у кого больше я такого хмыканья не встречал. И запомнились эти его слова: — «У меня нет универсального ответа для тебя, что надо делать, когда очень трудно, и страшно, и отчаяние хватает за горло. Но у меня есть универсально верный ответ, чего делать нельзя. Нельзя сдаваться! Ничто не потеряно, пока не потеряно абсолютно всё!»

Отец часто рассказывал, как он приехал в чужой огромный город из деревни, где закончил школу, что бы продолжить учиться. Отец, саркастически хмыкая, рассказывал, что выбрал поступать на физтех, потому что там был самый маленький конкурс. И поступил. Это позже выяснилось, что конкурс там маленький, потому что там учиться очень трудно. После первого же года число студентов на их потоке сократилось почти вдвое.

«Остались не самые умные» — саркастически хмыкал отец, — «но самые упрямые! Те, кто не сдавался!»

Я открыл глаза, и уставился в высокое синее небо, где ветер ткал легкомысленный узор из лёгких и пушистых облаков. Желания ныть больше не было. Совсем. Не знаю что, не знаю как, но знаю наверняка: я не сдамся. Вдруг неподалёку послышались голоса.

— Ещё кто-нибудь приходил? — поинтересовался детский голосок.

— Да, — ответил голос герольда, — был ещё один. Но Стальной Рыцарь увёл их всех куда-то туда.

— Неужели, он повёл их в Мёртвые Пустоши?!

— Не думаю, — засомневался герольд. — Врата ещё открыты, они должны подождать. Да и потом, я не думаю, что они уйдут завтра. Им нужно отдохнуть. Акклиматизация, опять же.

— Значит, послезавтра.

— Отчего ты так волнуешься за них, Роузи?

— Мой дедушка сегодня не может играть свою роль в Ритуале Встречи, я же говорила. Я буду рассказывать за него.

— Да, но они сами придут к вам, — с явным сомнением в голосе проговорил герольд, — хотя… нынче никто из них с нами не разговаривает.

— Вот именно! — горячо заявил звонкий детский голосок. — Поэтому я сама с ними разговариваю!

— Ты очень ответственная девочка, Роузи! Но в этом деле, пожалуй, не стоит слишком усердствовать. Думаю, Стальной Рыцарь знает, что делает.

— А я должна делать свою часть работы! — решительно возразил звонкий голосок.

— Хорошо, Роузи, — хмыкнув, согласился герольд.

Вязь рун поменяла расцветку, наливаясь цветом силы, и пустила несколько заковыристых завитушек, добавивших последнюю руну. Маска древнего демона с мёртвыми глазами растянулись в оскале. Час близок.

Я резко, рывком сел, уже имея твёрдое, наитвердейшее решение — я не сдамся! Оглядевшись, я не заметил никого, кроме герольда, скучающего на парапете по другую сторону Врат. Я встал, и решительно направился мимо него. Кивнул, улыбнувшись, и помахал ему рукой. Герольд ответил мне так же: приветливой улыбкой и взмахом руки. И так, вверх по самой широкой улице, пока не узнаю вывеску. Надо было торопиться — обед недолог. А после обеда сенсей обещал некое «мероприятие», которое нам всем «должно понравиться». Возможно, будут уроки магии. Так что опаздывать никак нельзя. Мне — технарю — магию самостоятельно, боюсь, не освоить.

Строился этот городок без всякого плана, как придётся, и это сразу было заметно. На моё счастье, главную улицу местные градостроители всё же по каким-то причинам оставили широкой и прямой. Надо сказать, тут было два типа строений: либо приземистые и мощные постройки, либо — реже — высокие готические башни. И те и другие — с толстыми стенами и узкими бойницами вместо окон. Зато было много открытых веранд под лёгким навесом, оплетённых зеленью и цветами. А на украшении своих строений местные ни сил, ни времени не жалели! Обилие лепнины, резьба, шпили и декоративные башенки, и всякое такое. И обязательно — цветы. В кадках, кадушках, горшочках. Самых различных видов и расцветок: от «ноготков» и «анютиных глазок» до роскошных орхидей! Рай для ботаника.

Наконец, улица разлилась в площадь, а на одном из домов на площади обнаружилась вывеска с пентаграммой — вроде тех, которыми в фильмах ужасов демонов вызывают. Я хмыкнул, пожал плечами, резко вдохнул, и решительно вошёл внутрь. Тренькнул колокольчик над дверью. Я замер, открыв рот.

Интерьер впечатлял! Справа и слева плясало пламя в двух каминах, украшенных лепниной, изображающей каких-то мифических зверей. Пол застлан шкурами монстров. По стенам — геральдические щиты, какие-то страшные маски, вроде тех, что в кино дикие племена в шаманских обрядах применяют. А прямо напротив входа величественно возвышается монументальный письменный стол, вытесанный, вроде, из глыбы чёрного кварца! Поначалу я вообще принял его за жертвенный алтарь, и о том, что это стол догадался, только взглянув на степенного джентльмена в идеально выглаженной белой рубашке под чёрным жилетом из кожи, вроде крокодильей, который сжимал в изящных длинных пальцах писчее перо, замершее над бумагой.

— Чем могу быть полезен? — джентльмен поднял на меня несколько отстранённый взгляд.

— Не могли бы вы разъяснить мне этот знак? — я выставил перед собой руку, демонстрируя знак на тыльной стороне ладони.

— Здесь канцелярия и архив, — степенно ответствовал строгий джентльмен. — Регистрируем браки, рождения. Выдаём справки, фиксируем документы. Пришельцев тоже регистрируем.

— П… простите! — я вылетел из местного ЗАГС-а с лицом, краснее помидора, пламенея своими ушами.

— Мастер толкователь Знаков через дорогу! — донеслось мне вослед.

Я уставился на вывеску противоположного дома, не сразу почувствовав, что моя нижняя челюсть опять отвалилась. Там висели два дорожных знака: «въезд воспрещён» и «пешеходный переход»! Значит, «мастер толкователь Знаков», говорите?!

Я хмыкнул, вздохнул, и решительно вошёл внутрь. Тренькнул колокольчик над дверью. В третий раз за этот час я замер, разинув рот. Вот что бы вы ожидали увидеть в доме «мастера знаков»? А там оказалось что-то вроде сувенирной лавки! Там было так много столь разнообразных безделушек, что в глазах пестрило! Кое-что из этих непонятных фигурок покачивалось, что-то крутилось, что-то попискивало, посвистывало тихонечко. Непередаваемая атмосфера!

— Чем могу быть полезен? — мягко спросил меня седенький старичок, которого я даже не приметил поначалу среди пёстрых ворохов всяких вещей.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — Если Вы и есть мастер толкователь знаков, растолкуйте мне, пожалуйста, вот эти! — я показал ему наружную сторону своей ладони, и тут же вскрикнул: — Ах, зарраза! Твою ма… магию!

Глава 5

Особенная девочка

Ars vero longa, experientia fallax, judicium difficile.

(Искусство обширно, опыт обманчив, суждение затруднительно)

Гиппократ.

Старик удивлённо поднял седые брови, озадаченный моим резким выкриком. А я-то вскрикнул оттого, что обнаружил, что рисунок изменился! Руна «чемпиона» теперь была красной, но это ерунда! Добавился ещё один знак, и несколько завитушек в рисунке — вот что меня поразило! Они плодятся как… как зараза! Может, это от того, что я тёр руку песком, пытаясь стереть знаки? Никогда так не делайте! Сперва покажите подозрительное место врачу! Потом — магу — если таковой есть поблизости. И если пытаетесь отмыть с кожи подозрительные магические знаки — используйте мыло, а не грязный песок! И йод попробуйте. А то, знаете ли, чревато!

— Как интересно, — спокойно проговорил старый мастер, — Вы, молодой человек, наверное, хотите, что бы я растолковал Вам эти знаки? Что ж, дайте-ка взглянуть! — и старичок, уткнувшись носом в мою руку, принялся изучать узоры, что-то бормоча себе под нос.

— Вы, случаем, какие-нибудь подозрительные могущественные артефакты не трогали руками? — мастер подозрительно прищурился. Я отрицательно помотал головой.

— Это определённо символ защиты! — заявил он, наконец. — Учитывая главенство символа «чемпиона», Вы, мой юный герой, должно быть, Спасатель! Защитник! Символ «защитника» ещё можно трактовать как «спасение», и эти знаки во всей вязи главные! Судя по этому следу, оставленному, без всякого сомнения, очень сильной магией, Вы спасли как минимум нас всех!

— Нет! — показал ему я знаками, — Понятия вообще не имею ни о чем подобном! Я — ученик, старшеклассник, понимаете? Школа. Читать-писать.

— О, конечно, Защитник! Сейчас я Вам объясню, всё, что смогу, всё, что знаю! Тут дальше есть символ женственности. Хм, ну, это Ваше личное дело, молодой человек. Вот символ проклятия. Символ демона. И знак «решительный»! Вы определённо герой!

— Нет! — показываю ему я. — Кто тут у вас ещё есть? Ну, кроме толкователя знаков, и местного ЗАГСа, у вас тут ещё что-то есть? Какие-нибудь общественные службы, вроде полиции? Мне бы что-то вроде телефонного справочника, — и я попытался изобразить телефонный справочник. Поднапрягся, стремясь реанимировать в себе театрала и актёра. Ведь были же у меня намёки на актёрские таланты! Ну, в раннем детстве. Ох, видать, реаниматор из меня не вышел.

Мастер взял с полочки какую-то штуку, стукнул меня по голове тем её концом, к которому резиновая груша крепилась, и взглянул на привинченный сбоку градусник.

— Не морочьте мне голову, молодой человек, — укоризненно покачал седой головой мастер. — Вы не могли совершить такой подвиг! Вы же только сегодня попали в наш мир! Да Вы даже не маг пока! Вам ещё учиться и учиться!

— Ну, хоть в чём-то наши взгляды совпадают! — обрадовался я.

— Но позвольте! — укоризненно потряс старик указательным пальцем, — Тогда как же объяснить этот след магии на Вашей руке?! Логично предположить, что раз колдовали не Вы сами, то кто-то заколдовал Вас! Да, да! Меня не обманешь, знаете ли! Годы практики!

Что-то у меня вдруг такое сложилось впечатление, что кто-то из нас троих сошёл с ума: либо я, либо этот старик, либо вселенная. Причём, если припомнить, что я ещё сегодня утром был в другом мире — подозрение вызывает именно вселенная. Если она не сошла с ума — а я не слышал раньше о таких случаях — то она определённо издевается!

— О, да! — согласился старик. — Много, много лет практики! Да. Раньше у меня было много разных дипломов, знаете ли, грамот, высочайших дозволений, и регистраций! Да, знаете ли! Ну, все мои дипломы сгорели, как и те университеты, что их выдавали. Увы.

— Да и фиг с ними, с вашими университетами! — буркнул я из вредности. Старик явно меня не понимал. — С этим мне что делать? — ткнул я пальцем в рисунок на своей руке. — Оно хоть не заразно?

— О! Великолепная гипотеза! А Вы, подаёте надежды, молодой человек! Действительно, этот знак тут надо трактовать иначе! Определённо имеется в виду какая-то девочка! И знак проклятия связан с ней. Может, Вы были маленькой девочкой, и это проклятие превратило Вас в… это вот?

— Где тут у вас больница? — поинтересовался я, беспокоясь, как бы эти магические рисунки не оказались какой-нибудь всё-таки заразой. Мало ли. Этот мастер доверия мне не внушал, попробую у докторов поинтересоваться.

— Но, если вы лично не были раньше маленькой девочкой, выходит, Вы победили какую-то девочку в магических состязаниях? Видимо, это была какая-то очень сильная маленькая девочка!

— Надо это вот художество показать доктору! — я принялся знаками показывать: — Доктор? Лечить, понимаешь?

— О! У меня в молодости тоже было так! — радостно согласился старичок. — Девчонки — они такие! Вот завиток тут видите? — продолжил мастер, — Это символ «особенность» — я его сразу не приметил, потому что иначе трактовал символ «женственность». Теперь-то мне очевидно, что речь тут идёт об «особенной девочке». Возможно, Вас пытались превратить в особенную девочку? А может быть, след оставило заклинание, спасшее Вас от превращения в демона-девочку?

Не, доктор тут определённо нужен, вопрос только — кому из нас он нужен больше.

— Скип! Пропустить! — отчаянно сигналил я ему, как мог. — Нет времени у меня! Времени нет! Ждут меня там, понимаешь? Ждут. Спешить мне надо! Быстро!

— Как можно! — всплеснул руками этот заклинатель знаков. — Конечно, все подробно расскажу, не спеша, и подробно! Внимай, Спасатель! Я поведаю Вам, мой юный друг, великие тайны!

— Все тайны идут лесом! — заявил я ему. — У меня обед кончается! Сенсей без меня там уйдет, и народ уведет, и фиг я их найду!

— Вы, мой юный герой, схватываете суть на лету! — мило улыбаясь, похвалил меня этот «мастер Йода». — Селекционный ряд заклинаний старой школы! Вот этот знак называют «печатью чемпионов», — принялся объяснять мастер, — но на самом деле он должен пониматься как «наилучший выбор». Ведь чемпион — это наилучший выбор среди претендентов, не так ли? Заклятие, оставившее такой знак, могло бы быть заклятием выбора, или поиска, если бы имело какой-то смысл делать поисковое заклинание такой силищи. И ведь тут знак «спасение»! И символ «опасность». Выходит, надо спасать!

— Не-не! Спасать — это в полицию! А где тут у вас полиция? — поинтересовался я, и принялся старательно показывать ему знаками: — Спасать, защищать — это не ко мне, понимаешь, уважаемый? С демонами разбираться — это в полицию. Понимаешь? Смотри: полиция — «служить и защищать» — такие крутые чуваки с крутыми пушками. Понимаешь?

— Да, да! — закивал, улыбаясь, морщинистый шаман на мою пантомиму. — Я понимаю. Вы хотите меня убедить, что это Ваше предназначение! Верю! Вы, должно быть, шибко большой специалист в розыске и спасении попавших в беду!

Тут старый шаман радостно схватив со стены какой-то дикого вида бубен, и стал петь! Натурально! Постукивал в свой бубен и на распев, подвывая, стал голосить, нарезая круги вокруг меня:

— О-у! Особенная девочка, и особенный демон! О-у! Страшный, страшный Демон! О-у!

Я замер. Какой такой демон? Чего, спрашивается, мне этот старик голову девочками морочил? Сразу бы о демонах говорил!

— Демон как-то связан с девочкой, — пел, подвывая, шаман, отстукивая в бубен ритм. — О-у! Юный герой! Наилучший вариант! О-у! Грозит опасность! Оу! Спасение в проклятии! Оу… что за бред я несу? — шаман замер. Я уж забеспокоился — не сломался ли он?

— Что за опасность? — взмолился я к мастеру, — Это ваша девочка опасна? Она притащила демона? Или что? Я не понимаю!

— Правда? Спасение в проклятии? Я рад, что Вам это о чём-то говорит, потому что мне, знаете ли, это кажется бредом. И последний символ в цепочке! — торжественно объявил мастер, — Руна «решительный»! Решительно… сложно сказать!

— Что именно сложно сказать? — вздохнул я обречённо, теряя надежду выйти отсюда, сохранив крупицы здравого рассудка.

— Может быть, Вы понадобились некой особенной девочке, для охоты на демона, — принялся задумчиво рассуждать старый мастер-толкователь. — Ну, Вы уж не обижайтесь, мой юный пришелец, но Вы мало похожи на охотника на демонов. Ну, разве что, в роли приманки. Хм. С другой стороны, может быть, это Вам понадобилась эта девочка с её ручным демоном, а? Или демону понадобились вы оба, и он вас заколдовал. Или…

— Всё, хватит! Пожалуйста, хватит, — взмолился я, и ухватился за пришедшую в голову отмазку: — А где тут у вас туалет? Мне надо. Срочно. Вот прямо сейчас!

— Именно! Этот единственный вопрос меня и смущает! — заявил старик, когда я уже взялся за ручку двери. Единственный? Меня вот смещает в этом деле решительно всё! Мне вдруг стало любопытно узнать, что именно смутило в этом потоке бреда старого мастера-толкователя.

— Мне не понятно, что за заклинание могло оставить такой странный след! — развёл руками старик. — Это не может быть пророчеством — пророчества так не работают! Магический след говорит об уже свершившемся. Всегда! Было бы это пророчество, я бы сказал, что главное тут — «печать чемпиона»! Это означает, что у тебя есть наилучшие шансы! Правду сказать, наличие шансов ещё не значит, что ты сумеешь ими воспользоваться… но шансы есть! Жаль, что это не пророчество.

Мы помолчали. Я прислушивался к гулу в голове. Мой мозг, похоже, заклинивало при попытке как-то переварить поток сведений от мастера-толкователя.

— Благодарю Вас за… э… концерт, — я церемонно поклонился. — Пора. Спасателя, знаете ли, судьба зовет! В ближайший туалет. Так что, до свидания!

Какая разница, что говорить — дед ничего не понимает.

— Если это что-то значит пред небесами, — торжественно объявил старик, — то я благословляю тебя, Защитник!

Я спешно повернулся уходить, и уже открыл дверь, уже занёс ногу над порогом, когда старик бросил мне на прощание:

— А туалет сразу на заднем дворе. Справа обойди — там колиточка.

Я замер на самом пороге, и обернулся к мастеру.

— Приходи ко мне, как выдастся время, — предложил старик. — Приходи с вопросами, или… просто так. Мы ведь нашли общий язык, а мне, старому, найдётся, что рассказать!

— Благодарю, мастер! — заявил я старику, и вышел-таки наружу. Надо было искать Мэтра и нашу группу. Не хватало вылететь из группы, и остаться без учителя! И я вышел на улицу, твердя про себя, как молитву: — «Не сдаваться! Ни в коем случае не сдаваться! И в этом мире могут водиться хорошие психиатры! Нас вылечат!»

По пути от мастера-толкователя я попытался спокойно обдумать полученную информацию. Вам приходилось слышать стратагему, что правильно поставленный вопрос — уже половина решения? Хм. Я попытался сформулировать проблему. После посещения мастера-толкователя непонятности явно сильно прибавилось! Я попытался хотя бы классифицировать вопросы. Но вопросы в моей бедной голове плодились так резво, что вскоре забили её всю, и для ответов там уже не осталось места!

Я решил сменить тактику. Подойдём к проблеме с другой стороны: разберём факты — их значительно меньше. Что известно наверняка? Что такой след на коже оставляет сильная магия. То есть я попал под воздействие сильной магии.

Что ещё известно? Что в моём мире магии нет. Тут я задумался. А ведь не факт! Ну, тогда так: у меня дома вероятность натолкнуться на сильную магию очень мала. Я подумал о своей младшей сестрёнке, и её увлечении магией… подумал… и решил: очень и очень мала вероятность влипнуть в магию у меня дома! И в моём городе. Пренебрежимо мала.

Далее. Сам я не колдую. Тут я опять задумался, вспоминая свой опыт медитации. Нет. Даже, если у меня что-то нечаянно и могло сколдоваться — это могло бы быть только что-то очень слабое. А след на коже оставляет только очень сильная магия. Так что нет — это не мог сделать я сам.

Среди местных магов нет. К тому же, я тут с самого начала находился под присмотром мага сенсея, и пределов оазиса не покидал. Я опять задумался, вспоминая штурм Защитного Вала. Был единственный момент, когда я остался без присмотра сенсея — это когда он запрыгнул на вершину Вала, а я с остальными карабкался внизу. И как раз тогда я заметил загадочные знаки на своей руке.

Не факт, конечно, что знаки тогда и появились — я мог просто не заметить раньше. А когда эта вредная дамочка, демоны её побе…

Особенная девочка. Судя по характеру этой заносчивой и язвительной блондинки, легко можно представить, что она с демонами связана. И упала она на меня в тот самый момент, когда сенсея не было рядом. И знаки я заметил именно тогда. Ох тыж, бабки-ёжкины заговоры!

— Ай! — взвизгнула девочка, когда я, задумавшись, нечаянно наступил ей на ногу. Девчушка лет семи или восьми, явно из местных, милая, как куколка. В розовом сари в цветочек. Это же «сари» называется, да? Я не очень разбираюсь в экзотических одеждах.

— Ой, прости! — вскрикнул я. Чуть ребёнка не задавил, балбес! Пока я, погружённый в свои думы, слепо шагал вперёд, ноги вынесли меня к Вратам. Девочка в розовом сари как раз стояла лицом к Вратам, любуясь, должно быть, радужными всполохами над ними. Вот она меня и не заметила.

И тут вдруг!

— Хи-я! — громко выдохнула новая попаданка, внезапно появившись во Вратах перед нами. Выглядела она типично для японской школьницы. Приземлилась эффектно на три точки: одна нога согнута в колене, одна в сторону выставлена, и левая рука раскрытой ладошкой в землю упирается. Правая же отведена за спину, и сжимает бамбуковую палку, будто меч. Эффектное появление! Ну, бамбуковая палка в руках — это не барабан от стиральной машины на голове, но что-то в этом духовно-родственное мне почувствовалось.

Вот и глашатай оценил эффектное появление новенькой! Улыбкой осветился, одеяния выверенным движением поправил, живот втянул, плечи развернул, и заявил радостно:

— Приветствую Вас, о, прекрасная героиня из иного мира!

Японка ошарашенно огляделась вокруг, но быстро взяла себя в руки.

— Меня зовут Рунотанар, и я здесь встречаю вас от имени всего нашего небольшого, но дружного общества жителей этого оазиса! — герольд отвесил вежливый поклон.

— Огава Иошши, — вежливо представилась новенькая, и весьма естественно изобразила лёгкий вежливый поклон.

Мне стало стыдно, едва я вспомнил и сравнил с поведением новенькой то, как сам себя вел, когда так же вот вывалился из Врат.

— Наш прекрасный мир сейчас переживает не лучшие времена, — извинился герольд, и продолжил: — Выжившие в этом чудесном оазисе молитвами о спасении активировали Врата Призыва, рассчитывая позвать помощь. Те, к кому мы взывали, не пришли. Но к нам стали являться пришельцы из иных миров, такие, как Вы, о, прекраснейшая!

Пока герольд говорил, девочка внимательно слушала, осторожно поглядывая вокруг. На «о, прекраснейшую» он явно смутилась, и попыталась спрятать свою палку за спиной, не выпуская, однако, её из рук. Какая молодец! Отлично держится. И так мило смущается. Ой, я хотел сказать, палку уверенно держит, рука не дрожит — вот, вежливая, а готова в лоб палкой — если что! Бабки ёжки! Впервые в жизни мне захотелось брать пример с девчонки! Разрази мою проводку алхимический огонь!

Герольд продолжил свою речь, а я, глядя на то, что новенькая со своей палкой расставаться не желает, решил и свое имущество не разбрасывать. Огава права — у хорошего хозяина в хозяйстве все пригодиться может! Так что я подобрал свой барабан от стиральной машины и банное полотенце, которые так и валялись тут в траве около Врат, где я их бросил.

— Познакомьтесь с уважаемыми жителями нашего города! — продолжал герольд. — У каждого из них есть для вас рассказ. Добрый пекарь Митшу угостит вас, и расскажет…

— Я за него! — звонко воскликнула та первоклашка, на которую я чуть не наступил. — Здравствуйте! Я Роузи, а пекарь Митшу — мой дедушка. Прошу Вас, выслушайте меня! Я не займу много времени!

Глава 6

К оружию!

Знаешь, чем отличается простой герой от супергероя?

Спецэффектами.

Мегамозг (Megamind).

Дождавшись внимательного взгляда от Огавы, Рози бойко продолжила:

— Когда-то очень давно один могущественный древний колдун проклял весь род своего врага, призвав на них страшного демона — демона кровной мести. И самые сильные воины, и самые сильные маги не смогли его одолеть. А что бы одолеть демона, надо разгадать его загадку! Было обещано… — девчушка смутилась, — что среди пришельцев явится тот, кто сможет! Вы… — маленькая девочка смутилась ещё больше, — случайно, не охотник на демонов? Или…

— Нет, простите, мне очень жаль, но нет, — ответила эта странная новенькая тоном, полным искреннего сожаления, что она не может вот прямо сейчас придушить пару демонов, а потом, лишь на секунду задумавшись, предложила серьёзно: — может быть в будущем!

Нет, какая молодец! Помнится, я-то, заслышав от герольда о каких-то проклятиях… э… не будем об этом, проехали! Ну а этот квест про загадку демона — скорее всего окажется такой же ерундой, как и квест про возвращение. Сенсей же рассказывал.

— Простите, — обратилась тем временем Огава к герольду Ро… Руно… ох, я не запомнил с первого раза, как там его зовут.

— Я обязательно побываю у вас, в вашем прекрасном оазисе, — вежливо сказала она, — но сейчас мне нужно возвращаться домой. Простите, Рунотанар, не могли бы Вы отправить меня назад?

И герольд, и Рози смотрели на Огаву сияющими надеждой глазами, улыбались, и вежливо качали головой. Молча.

— Простите? — повторила Огава.

— Простите! — спохватившись, решил вмешаться я, — Они тебя не понимают!

— Простите, что?

— Вслушайся, пожалуйста: на каком языке я сейчас говорю? А на каком языке говорят они?

Огава потрясённо молчала.

— Позвольте, я поясню, — взялся я объяснять ситуацию. — Этот телепорт, через который ты прошла, подарил тебе способность понимать любые языки. А местные такой способностью не обладают.

— А ты? — спросила девушка.

— Прости! Моё имя Алекс, — я судорожно изобразил полупоклон, а потом до меня кое-что дошло: в Японии по именам обращаться не принято. Там по именам обращаются либо очень близкие друзья, либо, ну, парень и девушка, которые, э… друг другу больше, чем друзья. Я, вообще-то, мало знаю о Японии, и лучше бы мне было не вспоминать такие нюансы, потому что я тут же сильно смутился, и почувствовал, как краснеют уши. — Маус! — ляпнул я внезапно для себя самого.

— Мышь? — переспросила девочка, тоже, почему-то, смутившись.

— Алекс Маус, — настоял я, — То есть Маус Алекс! Ой, я запутался! Эм… Маус — это сокращение от «Микки Маус». Э… нет, это… сенсей меня так назвал, это не фамилия.

Ох, как не удобно, бракованные транзисторы! Что я мямлю?! И чего меня понесло куда-то «не в ту степь»? Срочно меняю тему, срочно!

— Местные придумали себе теорию контакта с пришельцами вроде нас, сочинили речи, и повторяют их каждому. Они нас не понимают, но знают, что мы-то их понимаем. Пойдём, пожалуйста, со мной, и я отведу тебя к нашему сенсею.

— Сенсей? — переспросила она.

— Да, он тоже из нашего мира, но в этом мире он уже давно. Он… ну, сможет тебе всё объяснить. Всё, что нужно.

— А вернуться…? — спросила Огава, отчаянно стесняясь, словно это очень не вежливо, пытаться вернуться в свой мир, не придушив пару демонов для здешней девочки Рози.

— Прости, но нам назад дороги нет, — с тяжелым вздохом поведал я.

— Вот как…, - только и сказала она.

— Простите! — маленькая Рози дёрнула меня за левый рукав, — А Вы, случайно, не пожиратель демонов? Вы на демонов охотитесь? Мне срочно нужно!

— Прости, девочка, но нет, я тут пока нуб. Я не беру квесты на демонов. Если тебе надо послать кого-то за дропом с демона, обратись к опытным боевым магам, — я говорил не для Рози, поскольку знал, что она меня не поймёт, а для Огавы — ну, не мог же я просто так отмахнуться от маленькой девочки! Надо было сказать что-то вежливое, что бы совсем уж невежей и варваром в глазах Огавы не выглядеть.

— К боевым магам? — переспросила Огава, как-то подозрительно напрягаясь, и её бамбуковая палка, показавшись из-за спины, плавно качнулась.

— Нет, я не сумасшедший, — попробовал я её успокоить. — Хотя, честно сказать, гарантий дать не могу… после разговора с мастером-толкователем знаков. Но вот наш сенсей, например — боевой маг. И он утверждает, что и мы ими станем. Идём!

Но Огава недоверчиво попятилась. Выручил меня герольд, Рунотанар:

— О магии поговорите с нашим мастером толкователем знаков! — предложил нам он. Огава перевела взгляд с него на меня.

— Не стоит этого делать, — покачал я головой.

— И обязательно зайдите на наше кладбище, — добил ее герольд, — дабы покойно предаться размышлениям, и понять важные вещи!

Огава решительно шагнула ко мне.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я герольда, и мы с новенькой отправились в клан-холл, искать Железного Дровосека.

Шёл я, поглядывал иногда на задумчивый профиль Огавы, и думал, что «особенной девочкой» из пророчеств мастера-толкователя может быть она. Как там сказал сенсей? «Прогноз был на шестерых»? А она — седьмая. И такая, что… ну…, сразу же кажется особенной, вот.

Было у меня… не люблю я слово «предчувствие». Была у меня надежда, что стоит мне выяснить личность той самой «особенной девочки», о которой говорят знаки на моей руке, как станет понятно и про все остальные знаки, и про то, что с этим делать. Толком подумать у меня не было ни времени, ни, честно говоря, желания ломать свою и так уставшую от этой головоломки голову.

— Квесты, дроп с демонов, нубы, и боевые маги… вот как? — не то спросила, не то подумала вслух Огава. И кивнув каким-то свои мыслям, спросила: — и много тут монстров?

— О, да! Нет! Что ты! — уверенно заявил я. — В том смысле, что этот оазис — место безопасное, тихое. Монстры — они где-то там — в пустошах водятся! — я махнул рукой в сторону Защитного Вала. — А тут спокойно, тихо!

— К бою, воины Света! — раздался рёв Железного Дровосека с другой стороны улицы. — Лезут твари отовсюду! Словно в кошмарном сне!

Мы были ещё далеко, и большинство слов было не разобрать. Отчётливо до нас долетали только самые громкие выкрики:

— Как вдарит!

— … в куски!

— … напрочь! Кровища!

Я не знал, что и думать. К клан-холлу — если то строение, откуда разносился голос Железного Дровосека было тем самым клан-холлом — я уже едва не бежал! Подскоками нервными подпрыгивал через шаг — на каждый вскрик.

— … всюду огонь! Море огня!

Все наши были во дворике — сидели на длинной скамейке вдоль стены под живым навесом из виноградных лоз. Посреди дворика гордо стоял раскрытый доспех Железного Дровосека, а сам сенсей вдохновенно вещал, опасно раскачиваясь на стальном плече, и размахивая дымящейся кружкой.

— Да, коварное, хитрющее проклятие! То было древнее боевое проклятие, застрявшее во времени, как доисторическая муха в смоле. Очнулся я в луже собственной крови и блевоты. Обеих ног нет. Кровь остановил, ползти могу. Обидно до слёз! Ведь глупо так попался! Кабы догадаться мне сразу! Ну, и пополз я подальше в пустыню — помирать.

Тут сенсей заметил нас с Огавой.

— О! Маус! А это кто с тобой? Никак, новенькая?

— Коннитива, — робко поздоровалась девушка.

— Охайо, красавица! — радостно приветствовал её сенсей. — Я — Мэтр. Просто Мэтр. Для друзей — Железный Дровосек. Для учеников — просто сенсей.

— Огава Иошши. Рада с Вами познакомиться, — вежливо ответила девушка, и робко добавила: — сенсей.

— Мы только что отобедали. Вы не голодны? — добродушно поинтересовался тот. — У нас пирожки остались. И канра! Это местный взвар такой. Очень вкусно, и хорошо! Попробуйте! Готовится, кстати, с применением магии.

— Спасибо, но я бы хотела… — Огава смутилась, — дослушать Ваш рассказ. Почему Вы отправились умирать в пустыню? Почему не попытались спастись?

— Не мог же я сюда — в оазис ползти! — хмыкнул сенсей. — След бы оставил — ого-го какой! А ну как моб-разведчик по моему следу на оазис выйдет? Куда он потом побежит, какие силы активирует — никто не знает! Короче говоря, пополз я дальше в пустыню — помирать. А там вот на эту железку и наткнулся! — Мэтр с любовью и гордостью похлопал ладонью по своему стальному доспеху. — Очень редкий моб! Обычно мобы звероподобны. Таких вот конструкций встречается очень мало. А этот и среди них редкость. Страшная штука! Ни пробить, ни прогнуть никак! Ни огнём, ни водой не взять! От всего защита есть! От всякой высшей магии защищён! А тяжёлого вооружения на него навешано было — армию положить может! Хорош! А я ему башку голыми руками открутил.

— Вы сделали себе доспех из монстра?! — воскликнула тут Огава с искрами восторга в голосе.

— Но как? Как он тебя не прихлопнул? Почему близко подпустил? — посыпались вопросы от остальных.

— Я всем говорю, что с отчаяния наколдовал невозможно крутую магию! — довольно хмыкнул сенсей. — А потом честно признаюсь, что эта штука вообще не шевелилась.

— Почему?

— Хе-хе! Да кто ж его знает! — довольно хохотнул сенсей.

Как ни интересно было послушать байки железного нашего сенсея, но есть мне тоже очень хотелось. Пирожки я разыскал быстро — они были в накрытой чистым белым платком корзине. Тут же дымились кувшинчики с «канрой». Я с досадой глянул на свои руки — ужасно грязные! И не только руки! А ребята все — на зависть чистые. Спрашивать, где они отмылись — значило рассказ сенсея перебить. Так что я, оглядевшись, отправился к кадушке, куда дождевая вода с крыши стекала — мне сойдёт.

— Я думал, эта штука разрядилась в ноль, — долетал до меня рассказ сенсея. — Говорю же: такие мобы несли тяжёлое вооружение, а оно жрёт энергию так, что «батарейки» в считанные минуты садятся. Видать, во времена Войны Древних Магов мобы в бою дольше нескольких минут и не жили. Ну, я был уверен, что этот в своё время выдохся, вот и полз на него без тени сомнения и страха. А он… моб же! У мобов нет ни чувств, ни ума. Зато в них заложены древние боевые уставы. И вот никто теперь тех уставов не знает. Может, израненный человек без ног по тем уставам не считается целью? Или то боевое проклятие, которое меня без ног оставило, было для этого моба вражеским, и он меня за своего принял? Может, принял меня за свой обслуживающий персонал? Не знаю. Я спокойно вполз на него, спокойно открутил гайку на шее, и снял голову. А потом уже испугался до чёртиков, когда понял, что этот моб полностью заряжен! Свеж, и готов к бою! Может, когда-то он действительно разрядился, но за все эти прошедшие века заряд восстановился, накопился до краёв!

Покончив с водными процедурами, я подступил к пирожкам. На дымящуюся «канру» я только взгляды кидал: вначале — опасливые, а по мере насыщения пирожками, всё более любопытные.

— Пришлось мне изрядно поломать головы, — тем временем рассказывал сенсей. — Хе-хе! Свою голову — в переносном смысле — что бы контролирующие заклинания для управления этим доспехом подобрать. Ну и голову моба тоже поломать пришлось, но уже в буквальном смысле — что бы считать, какие там печати контроля использовались.

Спохватившись, и мысленно ругая себя за несообразительность, я взял из корзины два пирожка, и протянул их Огаве. Молча. Ну, невежливо, но рот у меня набит, а бурчать с набитым ртом — ещё невежливее. Огава Иошши пирожки у меня взяла, наши руки нечаянно коснулись, и девчонка залилась краской смущения и взор потупила. А меня тоже будто током, ударила мысль: — «Уж не из-за магического ли узора на моей руке она так явно реагирует? Клянусь бубном мастера-толкователя! Похоже, она и есть та «особенная девочка»! А как же Миранда — я же, вроде, её подозреваю? Огава на демона вовсе не похожа!»

— Вот, — заканчивал свой рассказ сенсей, — А потом эта штука принесла меня на руках сюда, в оазис. А уже потом, как я оклемался, мы с ребятами сумели этого безголового моба переделать в ходячий доспех для меня! Пришлось место внутри освобождать, всё тяжелое вооружение сняли. Да и не жалко! Мне топора моего хватает! Уж у топора заряд не кончится, я вас уверяю!

На этом месте Мэтр как-то особенно опасно махнул дымящейся кружкой с канрой, покачнулся, теряя равновесие, охнул, и, выпустив из рук кружку, замахал руками, зависнув в обречённой на падение позе. Кружка с дымящимся волшебным напитком смачно шмякнулась о камни дворика. В следующее мгновение фонтан осколков и брызг крутанулся вихрем, и собрался в целую кружку, полную дымящейся канры. Кружка подпрыгнула в руку сенсею, и тот вернулся в устойчивое положение на плече своего доспеха.

— Это как?! — выдохнули мы удивлённо.

— А! Этот простой фокус называется «магия восстановления», — как ни в чём не бывало объявил сенсей, и хлебнул из кружки. — Смысл в том, что бывшее однажды — есть всегда, ибо прошлое — это координата в едином пространственно-временном континууме. А вот будущее многовариантно! Ну, а раз у разбившейся кружки есть целое состояние, то кружку легко в него вернуть. Что, не понятно объясняю?

Мы дружно помотали головами в ответ.

— Ну, я не силен в теории, и в риторике не силён, — вздохнул Мэтр. — От меня не стоит ожидать фраз типа: «реальность инвариантна, и в точках экстремумов фазовой траектории в пространстве событий, разрешение неопределённости происходит волей наблюдателя». Не, не спрашивайте у меня, чего это значит! Эти слова не мои — у меня просто память местами хорошая.

— А можно повторить фокус с кружкой? — попросил кто-то.

— Не-а, — вздохнул сенсей. — Я не смогу так искренне захотеть вернуть кружку.

— Почему?

— Потому, что я уже выпил свою канру, напился, и мне искренне пофиг, что теперь будет с кружкой, — с искренним сожалением в голосе, заявил Мэтр. — В магии же важен душевный посыл.

— Ну, покушали, байки послушали, пора! — заворчал наш сенсей, влезая внутрь своих богатырских доспехов. — У нас ещё дело важное на сегодня осталось!

— На гору с разбегу запрыгивать? — с подозрением проворчала Миранда. — Мы же только что поели.

— Да, давайте на гору! — радостно вскочила Хельга, — Мы же сил набрались!

Завтра, — отрезал сенсей, довольно хихикнув, — Сейчас выдвигаемся в клан-хран. — и Железный Дровосек вывел нас через заднюю калитку в узкий и извилистый переулок.

— А что там? — не утерпел Тимур.

— А что может быть в оружейной? — пожал плечами Железный Дровосек. — Оружие себе подберёте.

— Околдоваться ж мне в фонарь! — выдал я локализованную к местным магическим реалиям версию своего обычного «офанареть». — Ну и программа обучения у вас тут! Хогвартс бледнеет!

— А то! — хохотнул сенсей.

«Хочешь мира — готовься к войне» — как бы говорил образец архитектуры, к которому нас вёл сенсей. Судя по толщине стен и узким бойницам, тут жили люди, буквально одержимые жаждой мира. Этакий ДОТ, способный долгое время держаться под прицельным огнём танковых орудий, наверное. Но украшенный готической лепниной, цветами в горшках и кадках, и с уютной верандой, устроенной прямо на плоской крыше, разрисованный диковинными узорами. К этому домику примыкала высокая башня — тоже вся расписная, будто на выставке достижений одержимых художников. Кстати, там, кажется, дозорный наверху сидит.

Мы всей толпой ввалились в огороженный каменным забором задний дворик за этим «домиком». Дворик был по-спартански гол и чист, как воинский плац. Только вдоль дальней стены были установлены несколько мишеней — вложенные круги нарисованные краской на щитах, сбитых из толстенных досок. Были и несколько подвешенных на верёвке мешков с песком, с нарисованными рожами чудовищ. Под самой жуткой было крупно подписано: «Маратыч». А вдоль стены дома-крепости было свалено холодное оружие! Чего тут только не было! Не, ну, огнестрела не было, что, в общем-то, прискорбно. Не знаю, как другим, а мне было бы приятнее сжимать в руке нормальный пистолет, или цевьё винтовки, чем средневековый меч.

— А я полагала, мы будем заклинания учить, — задумчиво проговорила Хельга.

— Будем, а то как же! — заверил её Мэтр, и хохотнул: — Но с боевым топором в руках волшебным словом можно добиться большего, чем просто волшебным словом!

Тимур уже ухватил какой-то страшного вида двуручный меч, с затейливой вязью серебряных рун по чёрному лезвию. Вацлав протянул руки к здоровенной секире. Ох, ты ж! Не, я погожу пока — посмотрю на это занимательное шоу! Что сейчас будет!

Глава 7

Три правила нубомага

— Оттого, что дед в красной шубе дал тебе меч, ты ещё не стал героем.

Клайв Льюис. «Хроники Нарнии».

— Значит так, мои юные подопытные, — зычно провозгласил наш Железный сенсей. — Сейчас вы аккуратно исследуете это оружие. Я подчёркиваю ещё раз — аккуратно — это ключевое тут слово! Кто отрубит себе какую-нибудь часть тела, или выткнет кому-нибудь глаз — получит от меня по шее, и позорный титул «лузер-членовредитель»! Ваша задача на сегодня: выберите себе что-нибудь из этого оружия. И поупражняйтесь, что бы хоть немного освоиться.

Вацлав, тем временем, поднатужившись, попытался махнуть секирой. Результат вышел такой, как если бы это секира махнула Вацлавом — парень покатился, а секира осталась на месте. А Тимур с Роджером с радостным звоном скрестили мечи.

— Под словом «поупражняйтесь» — рявкнул сенсей, поднимая над землёй на шиворот и Роджера, и Тимура, — я имел в виду упражнения с чучелами! Не друг дружке головы посшибать же! Вон, в том конце чучела для вас устроены — представьте, что это монстры, и фигачьте!

— Чего встали, красавицы? — обратился сенсей к Хельге и Миранде, застывших в нерешительности над грудой холодного оружия. — С выбором помочь?

— А где тут палочки? — спросила у него Хельга, нервно теребя косичку.

— Какие палочки? — не понял Мэтр.

— Волшебные, очевидно, — резонно ответила рыженькая, и пояснила: — Из пера феникса, например. Как у Гарри Поттера!

— А… вот оно что, — Мэтр на целых три секунды задумался, а потом потянулся в кучу оружия, и выудил оттуда колчан со стрелами. — А вот волшебные палочки! Держи! Вот те, что с зелёными метками — это будет вроде «Торменцио» — не только дамаг, но и ДОТ-эффект отравления! А те, что с красными метками — это…

— «Авада кедавра»? — ухмыльнулась блондинка, перебив нашего сенсея.

— «Авада взрывавра»! — ухмыльнулся сенсей. — Точнее даже «Авада разрывавра и ошмётки раскидавра»! Так что с ними поосторожнее.

— Это из лука стрелять? Мне? — поморщилась Хельга. — Пардон, но я — пас! Да я, скорее всего, себе в ногу попаду!

Блондиночка с ней согласилась, к стрелам интереса не проявила, а стала брезгливо коситься на то, как наш полненький и добродушный товарищ примеряется махать сразу двумя мечами. Тоже мне, Кирито!

Рыженькая тем временем потянулась к куче клинков, и достала оттуда изящную шпагу с затейливо украшенной чеканкой, резными узорами и богато инкрустированной сверкающими камешками гардой.

— Во! Мне вот эта палочка подходит! — заявила она, и тут же спросила: — А мётлы выдавать будут? Мне же метла нужна!

— Зачем тебе метла, Д'Артаньян? — переспросил сенсей.

— Как зачем, сенсей? Ну, не двор же подметать! Конечно, что бы летать! — удивилась рыженькая. — Какая же я буду ведьма без метлы?!

— С полётами — это потом! — отмахнулся сенсей, и тут же бросился в противоположный конец дворика: — Эй! Что я насчёт членовредительства говорил?!

— Но я же только палец порезал! Чуть-чуть совсем! Это не считается! — раздалось оттуда.

Я глянул, как наш очкарик примеряется махать мечом. Мечи меня точно не интересуют. Вот шашка бы меня заинтересовала. За неимением карабина, конечно. Я хочу сказать: мы же не с людьми, а с монстрами биться будем. А монстры те, как мне представляется, звероподобны. То есть: когти, зубы, удар лапой, прыжок к горлу. Против зверя — меч? Я не зверолов, конечно, но сильно сомневаюсь.

Вообще, по-моему, против зубастого зверья боевому магу лучше всего было бы пару кинжалов взять. Но такая экипировка, наверное, требует большой ловкости, координации, и точности движений. И знания повадок монстров. Этому долго учиться надо. А нас тут — судя по хватке Железного Мэтра — долго учить не станут, могут и сразу в бой бросить.

Лук лично мне брать тоже не хотелось. Нет, спору нет, оно удобнее и правильнее бить злобных тварей с дистанции, близко не подпуская. Но, даже если забыть, что я из лука стрелять сроду не пробовал, стрелок — это же вторая линия! Ну, то есть, лучник же всегда за чьей-то спиной стоять будет. А сенсей нам уже объяснял, что магия раскрывается в напряжённом бою, когда стараешься собственные возможности преодолеть. Магию я освоить хочу, поэтому рискну, и полезу вперёд. А значит лук — не мой выбор. Жаль, однако, что тут револьверов нет!

Я с тоской рассматривал выцарапанную, потом закрашенную, но всё ещё видимую надпись на стене:

«Здесь был Василий!»

А ниже кем-то было добавлено: — «который зажал другу кувшин канры!»

Чуть дальше было бессмертное: — «живи ВДВ!».

А в самом углу — загадочное: — «Ириска + Натаха = подруги на век полный капец!»

О! Я вдруг заприметил добротное такое копьё! Вот чем можно, скажем, волка в прыжке остановить! Крепкое на вид древко венчало чёрное остриё. Ну да, копьё — оно же на посох мага похоже! Я прям с места метнулся, как олимпийский чемпион со старта, и прям впился в древко рукой! Как чуял — к тому же копью потянулась японка. Но когда я сжал в руке просмолённое древко, сомнений вообще не осталось — самое оно то, что мне надо! Так что сразу и твёрдо решил, что копьё это я никому отдавать не буду!

— Прости, — как можно увереннее и твёрже сказал я, — но это не по твоей руке.

— Уверен? — она улыбнулась и сверкнула глазами, — Поспорим?

Вот попадалово! Она-то в своей Японии вполне могла в школе на кружок какого-нибудь дзюцу ходить! Тамошние школьники, они же, если верить аниме — через одного — мастера карате. Ща как покажет! Я судорожно искал выход — аж взмок и покраснел от натуги! Но тут мне повезло: девчонка заприметила изящный изгиб лука, и на секунду задумавшись, решительно схватила и лук, и колчан полный стрел. Я почувствовал себя неловко.

— Ты умеешь стрелять из лука? — спросил я, надеясь как-то загладить ситуацию.

— Нет, — на какое-то мгновение она смутилась, но вдруг с жаром выдала: — Но я всегда так хотела попробовать! — и глаза её как-то опасно блеснули.

А когда я копьё поднял — рот от радости разинул! Оказалось, что древко оскалилось сталью с обоих концов! Просто пока копьё в куче оружия стояло, его нижний конец топор закрывал. А там, в пару к скромному чёрному острию на одном конце, прилагалось серебристое изящное лезвие секиры на другом! Рубить и колоть! Мама, я влюблён в эту штуку!

Теперь, взглянув на японку, я себя почувствовал ещё более неловко. Вроде, как замечательную игрушку девочке не уступил. Вот я и кинулся рыться в куче оружия в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне, может быть, как-то неловкий момент загладить.

Рядом блондинка с заинтригованным видом вертела в руках шипастый шар моргенштерна, прикованный короткой чёрной цепью к обтянутой кожаным ремнём рукояти в локоть длиной. Мне вдруг показалось, что шипастый шар зашипел на неё, а блондинка удивлённо выгнула тонкую бровь.

Тут мой взгляд привлекли ножи. Среди них я углядел длинный кинжал. Даже, наверное, не столько кинжал, сколько стилет: длинное трехгранное тонкое лезвие. Я подобрал эту штучку, и с улыбкой протянул японке:

— Вот возьми к луку что-то эдакое — для ближнего боя — на всякий случай.

Девчонка сверкнула глазами, улыбнулась как-то смущённо, и взяла стилет. Я нутром чуял — хорошую вещь отдаю. Похоже, она тоже что-то подобное почувствовала.

— Доомо аригато, — поблагодарила она меня, опуская глаза.

А она красивая. Наверное, полукровка, потому что такой удивительный разрез глаз — как у сказочной принцессы эльфов! Солнечные лучики, пробивавшиеся сквозь листву росших за забором яблонь, мило играли в её волосах, а витающие в воздухе пушинки в этих самых лучах прикидывались пыльцой фей. Ой, я не пялюсь на неё! Пялиться не хорошо!

Я подхватил своё копьё, и отошёл к мешкам с песком. Размышляя о том, что меня смущало в идее вооружиться копьём: в условиях ограниченного пространства, скажем, в коридоре каком-нибудь, копьё будет не эффективно. А ну как его из рук выбьют? Или под копьё зараза какая-нибудь поднырнёт, и в упор передо мной окажется? Надо бы мне ещё что-нибудь взять. Вот, как японка к луку стилет взяла. Только мне нож не подойдёт — это надо копьё из рук выпустить, нож выхватить — долго слишком!

А тут Роджер наш, примерялся как раз к шикарному полуторному мечу. И при этом к его левому предплечью двумя короткими но широкими ремешками крепится трехгранный в сечении клинок, прикрывая все предплечье, а с запястья начиная, клинок распускается тремя острыми лезвиями! Красота! Центральное лезвие — словно из кулака вперед обоюдоострый охотничий нож торчит. Вниз под углом градусов в шестьдесят торчит лезние покороче. И еще одно короткое отходит вверх под углом градусов в тридцать. Это же можно, скажем, вражеский меч промеж двух этих «лепестков» ловить! Можно удар предплечьем блокировать.

Вот мне бы такую чумовую штуку на предплечье! Уж не знаю, как это называется, но эта штука, надо думать, позволит даже удар топора на предплечье принять. Ну, если вскользь. Я посмотрел на выбранный Роджером меч: длинное широкое лезвие полуторника, место для хвата второй рукой, вызывающе богатая золотая чеканка на крестовине — этакий, знаете ли, меч короля варваров.

— Ну и куда тебе, при таком мече, ещё и эта штука на предплечье?! — заявил я ему. — Смотри: что бы этими ножами ткнуть, тебе надо к врагу вплотную встать. А с таким мечом ты если и подпустишь кого-то к себе вплотную, то, разве что, будучи мёртвым. К тому же, таким мечом тебе вторая рука нужна. А эта штучка на предплечье тебе движение кисти ограничивает.

Паренёк смутился. Железный Дровосек нашим разговором тут же заинтересовался, ближе подошёл, и, что-то в уме прикинув, заявил:

— Маус прав, тебе, Роджер, с этим полуторником в руках катар на предплечье не нужен, — сказал он, и выжидающе уставился на меня.

— Ну, если честно, то тут скорее полуторный меч не нужен. Одинарный меч в правой руке, и кинжал в левой — по-моему, было бы в самый раз. Но катар я себе взять хочу, — со вздохом признался я.

— Поясни, — потребовал сенсей, жестом останавливая чернявого, который собирался что-то сказать с весьма возмущённым видом.

— Ну, мечи — это как-то архаично, — хмуро начал я умничать, предчувствуя, что возможно, покажусь полным ботаником. — Последними изобретениями человечества в самом конце эры холодного оружия стали сабля и шашка. Если противник в сталь не закован — то шашка предпочтительнее меча, ибо выигрывает по скорости нанесения ударов.

Мэтр хмурился, Роджер смотрел недовольно, остальной народ стянулся к нам поближе и слушал заинтересованно.

— Мы ведь против монстров выступаем, так? — осторожно продолжал я. — Они же не гуманоиды, они звероподобны, так? Ну и представь, ты с мечом против, скажем, волка. Волка проще на кинжал поймать в прыжке. Ну а, скажем медведь? Ты удар лапы медведя мечом собираешься отбить? Или этим катаром блокировать? Что, правда?

— А что ты предлагаешь? — заинтересовался Мэтр.

— А я копьём волка достану ещё в начале его прыжка. Да и у медведя лапы всяко короче этого древка.

— Ну а катар-то тебе зачем?

— Минусы копья — продолжение его плюсов, — объяснил я, как мог. — Если какая-то тварь под копьё поднырнёт, и окажется ко мне вплотную — я, считай, безоружен. Вот тут мне катар пригодится: выхватывать его из ножен не нужно — он уже на предплечье. А чтобы он движение кисти мне не ограничивал — я его задом-наперед одену! Так я им смогу с локтя колоть и рубить!

Повисла тишина. Все заинтересованно ждали, что скажет сенсей.

— Я бы исправил твой титул, нуб, — задумчиво проговорил наш сенсей, — с «лузер» на «лузер-ботан».

— Но почему? — удивился я. — В этот-то раз в чём я не прав?

— Ты слишком много думаешь! — заявил Мэтр.

Нет, Вы это слышали? Провалиться мне на месте! Я не прав потому, что много думаю!

— Пойми, ботан, — вкрадчиво принялся объяснять мне Мэтр, — мы не фехтованием собираемся заниматься, а магией. Смекаешь? А ты смекай! Магия — она не от работы ума происходит. Магия — это душевный порыв, это надрыв, это полёт! В этом твоя проблема, Маус — ты слишком рассудительный для мага.

«Да?» — подумалось мне, — «что, я и в правду отличаюсь этим от всех тутошних магов? А вот не могло ли это быть причиной, или одной из причин того, что именно меня выбрало некое заклинание, оставляющее художественные узоры на коже избранника?» Но подумать эту мысль мне сенсей не дал.

— А ну! Давай, покажи мне! — прервал мои размышления сенсей. — Давай, нападай!

— Чего? — не понял я.

— Сразимся! Поединок! — Мэтр приплясывал на месте от нетерпения, — давай, покажи мне своё копьё в деле!

Подумав, что спасение сумасшедших — должно быть проблемой самих сумасшедших, я стал прикидывать, как мне ловчее приложить этого Дровосека своим копьём. Первое, что пришло в голову — ткнуть — можно было смело выкинуть из головы, потому что это же и ему в голову наверняка пришло. Хотя… вот если начать с обманного движения… и использовать оба конца копья… и лучше будет связать как-то три удара: на большее у меня не хватит ловкости, а меньшее будет выглядеть не интересно.

Я принял расслабленную позу, и перехватил копьё двумя руками по диагонали: серебристая секира внизу-впереди-слева, а чёрное остриё, соответственно, наоборот.

— Да чё сразу… — начал я говорить, чуть отвернув голову и отведя глаза. Говорить я начал только что бы отвлечь внимание. И на полуслове начал движение. Шаг вперёд, и сразу, не дожидаясь, пока нога встретит пол, задержав дыхание — удар серебристой секирой снизу-вверх! Дровосек бросил железную правую вниз — отбить секиру. Я чуть вывернул в ладонях древко, что бы избежать лишних зазубрин на лезвии, ведь рубить я не собирался. Звякнула сталь, и серебристый конец моего копья полетел назад. Чёрный конец копья — соответственно, наоборот — пошёл на встречу с головой сенсея. Я так надеялся, что Дровосек отведёт глаза чуть ниже и в сторону серебристой секиры, но сенсей держал взгляд приклеенным где-то ниже моего подбородка. Поэтому приближение чёрного конца копья он заметил вовремя, и вскинул ему навстречу левую стальную перчатку. Верно, надумал захватить копьё, и вырвать его из моих рук. Будь это реальный бой, я бы чуть довернул, и постарался выбить или сломать ему половину пальцев. Хотя, это же Железный Дровосек — у него, должно быть, и пальцы железные. Но вместо этого я резко принял копьё на себя. Чёрное оголовье копья пролетело мимо протянутой ему на встречу руки и встало аккурат между моими глазами и шеей сенсея. Всё происходило очень быстро и к этому моменту моё тело только завершило шаг. Я упёрся ногами в землю и на выдохе с криком двинул чёрное лезвие вперёд! Мне даже показалось, что я слышу, как с ужасным треском лопаются пластины брони, и с хрустом ломаются кости! Но Железный Дровосек, конечно же, не был бы сенсеем, если бы допустил подобное! Он успел согнуть колени, чуть развернуть корпус и немного прогнуться назад, пустив моё копьё вскользь по своей броне. Но треск и гром мне не почудились! Копьё скользнуло по броне, и в стороны брызнули искры!

Я-то рассчитывал только на три удара в связке, так что, как и собирался заранее, сразу после колющего ушёл вправо-назад, и присел в оборонительной стойке. Народ вокруг заулюлюкал и захлопал в ладоши. Ух ты ж!

— Не плохо! — похвалил сенсей, выпрямляясь. — Теперь-то понял?

— Не-а, — признался я. Да о чём он вообще? Чего я вообще должен был понять-то?

— Вот, ты, Маус, рассудительный, вот и рассуди: какое оружие мы станем предлагать нубам для первого в их жизни рейда? Самое плохое, или самое лучшее?

— Э… — я дар речи потерял от неожиданности. Вот фиг их разберёшь, этих магов, каким образом они думают!

— Самое дешёвое, наверное? — неуверенно выдал я версию.

— Нет, — огорчённо вздохнул Мэтр, — Пойми, наша цель — приобщить новичков к магии. Мы вывалили здесь перед вами самое лучшее своё оружие! Всё, что тут сейчас вы видите — это магическое оружие, зачарованное лучшими боевыми магами, закалённое в реальных боях кровью самых злобных и самых опасных монстров, и заряженное магией по самое «не могу»!

— Но…, - я всё ещё не понимал.

— Открой душу оружию, которое ты выбрал, — сенсей говорил веско, заглядывая поочерёдно в глаза каждому, — и оно само подскажет тебе, как двигаться! Почувствуй магию тех мастеров, кто держал это оружие в руках до тебя!

— Это вот и было — магия! — проникновенно объявил сенсей, заглядывая мне в глаза.

С ума сойти! Чтоб мне провалиться! Я старательно вслушивался в себя, вспоминая каждое движение, каждое мимолётное ощущение, которое испытал в этом коротеньком учебном поединке. Вот она какая — боевая магия! А треск и гром мне не почудились! Это же магия копья столкнулась с магией брони Железного Дровосека!

Тут ко мне повалил народ, все меня поздравляли. А я даже отвечать им не успевал — только рот открывал и глаза таращил, как удивлённая рыба, выбравшаяся побродить по суше.

— Ты молодец, Маус! — звонко заявила Хельга, приплясывая от избытка радости в организме.

— Красавец! — одобрительно хлопнул меня по плечу Роджер.

— Хороший танец, — сказала Огава Иошши, — ты двигался красиво и быстро. Только уходить от возможной контратаки надо было перекатом — быстрее бы вышло.

— Как тебе магия на вкус? — нетерпеливо спрашивал Тимур. Сейчас он стоял, закинув на плечо прямой меч, опять без очков и ещё более взлохмаченный, чем прежде.

— Теперь-то у тебя магия пойдёт! — одобрял меня ещё кто-то.

А блондинка, озадачившись словами сенсея, вновь взяла в руки моргенштерн, с интересом рассматривая зубастую ухмылку на шипастом шаре. Шар снова на неё зашипел, но на этот раз блондинка ему радостно улыбнулась.

Дёготь в мёд мне влил, как обычно, сенсей:

— А, кстати, — Мэтр доверительно наклонился ко мне, и подмигнул заговорщицки, — магии в оружие можно влить тем больше, чем больше усилий уйдёт на его изготовление. Вот почему у того полуторного меча такая выпендрёжная крестовина! Чертовски могучая вещь, уж ты мне поверь!

Ох, не нужно было быть скромным!

— А копьё, которое ты выбрал, — продолжал сенсей, — это оружие АОЕ-шное!

— Массовый дамаг по площади? — ошарашенно пробормотал я.

— Ага, — весело подмигнул Мэтр, — и ты будешь в центре этой самой площади! Круговые же удары в основном. Там же оба конца вооружены. Теперь понял? Эта вещь — для наглого одиночки, который лезет без прикрытия в самую гущу монстров!

Заколдованные лягушки! Не надо быть скромным, но ещё ненаднее было умничать! «Лузер-ботан», блин! Взял бы вон тот чёрный меч — с переливающимися узорами по лезвию, так нет же! Порассуждать меня потянуло!

Заметка на память: не умничай, не скромничай, и прежде всего, помни — сенсей всегда прав!

— Держите холодное оружие ближе к своему телу — оно вам душу согреет! — напутствовал нас сенсей.

Вот, казалось бы, к чему такие наказы давать? Уж не в поход ли против монстров он нас собирается вывести? Дикая, казалось бы, мысль. Но это здравомыслящему человеку, воспитанному технологической цивилизацией она — дикая. А вот магам, как оказалось — в самый раз!

Глава 8

Веселье начинается!

Что такое жизнь, как не ряд безрассудных поступков?

Вот повод для них найти труднее.

Никогда не упускай случая: он подворачивается не каждый день.

Бернард Шоу. «Пигмалион».

— Завтра готовимся, и после завтра выступаем в поход! — ошарашил всех нас Железный Сенсей. — В мертвые пустоши пойдём! Испытаете выбранное вами оружие на настоящих монстрах! И попрактикуетесь в магии.

— Ой! А если у нас не получится? — испуганно охнула Хельга.

— Получится! — заверил её Дровосек. — Лучше вам постараться, что бы получилось!

— Жить захочешь — получится! — фыркнула блондинка. — А не получится — монстры съедят! Вон какой тут оазис маленький — лишних ресурсов нету — кормить неудачников!

Стоявшая рядом с ней Огава покосилась неодобрительно, и перешла ближе к Хельге. А я подумал, что если демоны существуют, то Миранда определенно одна из них! А потом подумал, что это хорошо, что девчонок у нас тут мало, и подозреваемых у меня всего две. И я смогу приглядывать за обоими, что бы вовремя выяснить, которая из них — та самая, что связана с моим проклятием. И вот тут до меня вдруг дошло, что «приглядывать» я собираюсь за девчонками! Уши мои тут же нагрелись, к щекам притекла кровь. Чудесатые чебурашки! Ну вот ведь все тут попаданцы, как попаданцы, почему же именно я так встрял!

— Хватит! — спокойно и веско пресёк ссору на корню Роджер. — Мы тут, к счастью, не первые. Сенсей знает, что делает. Будем его слушаться и стараться. Всё.

— А вот и правильно! — одобрил сенсей, — А теперь заходите, располагайтесь! Жить вы тут будете. — он кивнул на вход в здание, — в общей зале.

— В каком смысле? — с подозрением в голосе спросила блондинка.

— В смысле: спать будите тут, вот в этом домике, в общей зале. Там матрасы уже есть — расстелите их вдоль стен, — нахмурился Мэтр. — А лишнее оружие перенесите в подвал — там у нас оружейная, в самом низу.

— Что? И мальчишки и девчонки будут жить в одной комнате? — возмутились девчонки.

— Блин, нубы! — скривился Мэтр. — Да бросьте уже замашки из своего старого мира! Тут другой мир! И порядки другие.

— Вот к примеру, — толкнул он в плечо Вацлава, — полезешь ты подглядывать за девчонками в купальне. Что будет?

— Что сразу я-то?! — Вацлав покраснел и отвернулся.

— Обугленный трупик будет, — хмыкнул Мэтр. — Магия — штука спонтанная! Магичка чувство резкое испытает — бац! — обугленный трупик. Идею ухватили?

Все переглядывались. Чувства менялись от смущения до возмущения и обратно.

— Поясняю идею, — вздохнув, терпеливо продолжил объяснять наш сенсей, — вы станете боевыми магами, вы будете сражаться спина к спине. Вы должны научиться доверять друг другу, и относиться друг к другу с уважением. Это запомнили? И особенно придётся уважать тот факт, что в этом мире стопроцентный френдли-файер! Учитесь этому, пока у вас нет такой силы, что бы нечаянно друг друга зажарить!

Сенсей обвел всех суровым взглядом.

— Теперь запомните еще пару непривычных вам правил: следите за эмоциями, ибо ваши эмоции магут запустить магию. И еще тщательнее следите за тем, что говорите! Ибо, раз теперь вы — маги, то слово, сказанное вами может стать заклинанием! Некоторые вещи лучше даже про себя не думать!

— Мы все всё поняли, — спокойно объявил Роджер. — Доверие и уважение.

— Ну, — хмыкнул сенсей, глядя на наши смущённые лица, — доверие и уважение от вас, и болезненные наказания от меня — если что! А девчонкам я ширму организую. Заколдованную. Я бы и отдельное помещение выделил, но его банально нет. Было раньше, до пожгли, гады…

— Монстры? — ахнул кто-то.

— Да не! Нубо-маги предыдущие же! — вздохнул сенсей, — А новую отстроить — руки все не доходят. Вечно находятся какие-то срочные задачи. Вот обучитесь — будет с вас подмога и толк — отстроите себе башни. Ну и может, для будущих нубов казарму подготовите. А пока как-то так. Всё, хватит о неудобствах! Хорошая новость: сейчас идёмте на горячие источники! Сразу скажу: купальни, естественно, раздельные. Потом одежду получите.

— Одежду? — удивились девчонки почти синхронно, в один голос. — А когда же примерка?

— Тю! — отмахнулся Мэтр, — Мерки не проблема! Ну а фасон будет у всех один — в стиле «маго-милитари». Вот, станете великими колдуньями — будите себе фасонить тогда — как захотите!

Стать великими колдуньями девчонки сразу согласились. Что не мешало им вглядываться по дороге к купальням в каждого встречного местного (особенно пристально — во всякую встречную), и, кусая губы от волнения, гадать, в каком стиле тут одевают юных адепток магического ордена?

А встречных местных было много! Наверное, все хотели на новеньких посмотреть. Но прямо вот выстроиться на тротуаре, и флажками нам махать — постеснялись, видимо. Предпочитали выглядывать отовсюду. И делать вид, что чем-то заняты — когда мы близко подходили.

Ой, не спрашивайте меня, как они одеты были — мне лично было не до того, да и не разбираюсь я. Что-то халатоподобное на местных было. Спрашивайте о том вон — девчонок наших. А я всю дорогу занят был размышлениями.

Размышлял я над «знаком чемпиона» у меня на руке. Если трактовать этот знак, как «наилучший выбор», возникает интересный вопрос: а чем это я лучший? Конечно, роем вьются куда более интересные вопросы, типа: а для чего это я — лучший выбор? При чем тут какая-то «особенная девочка», а ещё интереснее — при чём тут демон? Что вообще за проклятие на меня упало? Кто и зачем меня околдовал? Много животрепещущих вопросов. Но все они безнадежны! Бесполезно размышлять над ними, потому что слишком мало фактов мне известно. А вот над моими особенностями, делающими именно меня «наилучшим выбором» для чего-нибудь, поразмышлять хотя бы можно, потому что мне обо мне известно многое.

Итак. Я тут нуб. Причем, еще и «лузер» и «ботан». Из всех наших нубов, я, кажется, единственный технарь. Сенсей вон заявил, что я слишком рассудительный для мага. Хм, ну, думаю, это с некоторой натяжкой можно зачислить в актив.

Что еще? Какие-нибудь уникальные знания? Хм. Сомневаюсь. Знания у меня школьные, стандартные. А, может быть, вещи? Может банное полотенце с Микки-Маусом или барабан от стиральной машины как-то критически важно пригодиться? Хм. Сомнительно, но на всякий случай лучше бы мне эти вещи под рукой держать. Мало ли…

Еще что? Может, во мне скрыт огромный потенциал, и я стану вскоре наисильнейшим магом этого мира? Или, может, я обладаю некой уникальной суперсилой? Это был бы сильный аргумент в пользу моей кандидатуры, при выборе «наилучшего» для пока неведомой цели. Но как-то слабо верится. А ведь здорово бы было! Нет, радостно переоценивать свои силы — опасно. Но усердно поработать над развитием магических способностей надо будет всенепременно! Мало ли — вдруг и вправду что-то да есть.

Ещё одна неприятная непонятность — не ясно, что это заклинание со мной сделало. Ну, кроме рисунка на руке, должно же было оно что-то мне наколдовать? Я старательно вслушивался в себя, и сравнивал с тем, каким себя помню. Вообще это похоже на детскую головоломку «найди отличия в двух похожих картинках». Увы, но никаких отклонений я не нашёл. Это не значит, что их нет.

М-да, ясности не прибавилось. И что мне делать? Что дальше-то? Что-то я, должно быть, упускаю из вида. И магия: что-то я ничего из объяснений сенсея не понял. Чего это такое, как оно устроено и как действует? Как её колдовать-то?

А ведь, пожалуй, имеет смысл сосредоточиться именно на этом! Не о девчонках особенных думать, не о туманных бормотаниях старого мастера-толкователя беспокоиться, а сосредоточиться на постижении магии! Ведь в этом мире я просто обязан стать магом! А какая у меня альтернатива? Пойти в огородники? С другой стороны — магия, это же ужас, как интересно! Ну и, опять же, а вдруг у меня всё-таки есть какой-то особенный потенциал? Ну, скажем, некое особенное магическое умение? Надо осваивать магию!

Вот подобными мыслями я и занимал себе голову по дороге к купальням, и поверьте, оценка фасонов местной одежды меня вообще не занимала. Ну, теперь-то понимаю, что зря.

В купальне именно свои предположения о фасонах форменной одежды юных волшебниц наши девчонки и обсуждали между собой вполголоса, периодически звонко смеясь и хихикая. Парни отмокали в горячем бассейне через тонкую стенку от девчонок, и хихиканья тех были нам прекрасно слышны. А слова — нет. А догадаться по смешкам о том, над чем так смеются девчонки решительно невозможно.

Мне лично казалось, что ржут надо мной. А заводилой мерещилась ехидная блондинка. И было отчего-то стыдно перед Огавой. Хотя, я, вроде, ничего такого особенно не накосячил… ну, не больше обычного.

— Скажи, Роджер, а вот как ты думаешь, — затянул я задумчиво, — вот, можно ли человека любопытством запытать, скажем, до потери сознания?

— До сумасшествия, — хохотнул Тимур.

— Вот ведь, говорят, древние Китайцы были зверские мастера до пыток, — продолжал я, — а и то любопытством не пытали. Как ты считаешь?

— Что же тебя так мучает, Маус? — наконец, откликнулся Роджер.

— Да вот, как тебя увидел — так жутко мне любопытно стало — где ж так красиво одеваются?

И тут наш серьёзный и хмурый Роджер расхохотался!

— В театре! В театре так красиво одеваются! — и тут же загрустил: — Когда примерка костюмов перед генеральной репетицией. Это я ещё не полностью костюм на себя одеть успел.

— А я прямо из постели! — жизнерадостно объявил Тимур. — Прямо из пастели встал, тапочки на ощупь надел, и поплёлся в туалет! Вот ведь, как хорошо, что я успел туда дойти, всё, что надо сделать, и провалился в этот мир уже на выходе, да? Представьте, полусонный, едва приоткрыв щелочкой веки, я толкаю дверь из туалета, шагаю, и — вот я стою в пижаме в другом мире! Здорово, правда?

— Конечно здорово, что ты спишь в пижаме, — согласился Вацлав, — а то был бы конфуз.

— Я-то думал, что я тут самым-самым глупым образом между мирами путешествую! — фыркнул я.

— Откровенность за откровенность: а где так красиво одеваются, как ты, Маус? — сощурившись, разулыбался Роджер.

— Барабан из нержавейки на голову? Не, так, как я — нигде! — заверил я всех. — Это, веришь ли, тоже был театр, только такой, знаешь, самодельный и сугубо домашний. Ну, в каком-то смысле, наверное. Ну, или так: я просто сошёл с ума, надел на голову барабан от стиралки, накинул на плечи банное полотенце, и улетел в мир магического постапокалипсиса.

— Ух ты! Как интересно! — вздохнул Вацлав. — А я вот у меня все как-то банально: я просто впервые в жизни на пробежку вышел.

— Ну, мы так и поняли, — хмыкнул Тимур.

— И решил я срезать через кусты, — продолжал Вацлав. — Забежал в кусты в своём парке, а выскочил в этом мире! Представляете?

Ну, похихикали, расслабились, разнежились, растворяясь в горячей воде. Вода журчала, унося усталость и растворяя переживания.

— Эх, заживём! — заявил Тимур. — Я вот всегда подозревал, что родился не в том мире.

— Ну, хоть кто-то из нас переменам рад, — вздохнул Роджер.

— А вы со мной порадуйтесь моей радостью, если у вас своей не хватает, — предложил наш мокрый очкарик. — А у меня радости и оптимизма много — мне не жалко — черпайте!

— Мы взаправду будем магами? — с надеждой спросил нас Вацлав. — Как думаете?

— Магия не в думании, а в чувствовании, — вздохнул я, припоминая слова Мэтра нашего, сенсея стального. — Я вот уже предчувствую неприятности. Прикиньте — провидческая магия, горелые манускрипты!

И вот, не зря же предчувствовал! И девчонки беспокоились не зря. С одеждой студентов-магов оказалась засада! Нам предлагалось какое-то хлопковое полотенце с дыркой — я так понимаю, это для головы. Хотя если пофантазировать… хотя, не — лучше не надо. Ещё была туника с короткими рукавами, V-образной горловиной и запахом, на подобии японских кимоно. А, вот! Хвала вселенской магии! Штаны! С подтяжками? А где тут ширинка? На боку! Да тут две ширинки! Это как вообще они их носят?

— Эта дырка — для правой руки! — оповестил нас о мощи своей фантазии Тимур. — Это пропускаем через шею, тут придерживаем, и эту полу вот так обматываем!

— Околдоваться, какой ты хитрый! — отозвался Вацлав, накидывая сразу тунику. А уже поверх неё наш начинающий бегун надел отверстием на голову хлопковое полотнище. Вот, вы фильм «Три мушкетёра» видели? Помните, там мушкетёры сверху такую накидку вроде пончо надевали? Вот как-то так. Не спрашивайте меня, что за магия его клюнула в мозг!

Я рассудил логически: у полотнища с дыркой ткань мягче и тоньше — значит, это что-то вроде нижней рубахи. Мотать её вокруг себя я не стал. Накинул на манер пончо. Сверху накинул тунику, как халат. Подумал. Дошло. Скинул с себя кимоно, стал одевать штаны. Подтяжки меня озадачили не на шутку.

Роджер с подтяжками мудрить не стал — просто сложил их и перетянул себя ими поверх робы, как поясом. Я поглядел, оценил результат — вроде, приличнее всех нас выглядит — но сделать решил по-своему. «Подтяжки» тут в виде неровной буквой Н сделаны — слишком сложно для банального пояса. К тому же на них четыре металлические застёжки типа «крокодильчика», только какого-то неправильного «крокодильчика». Тут явно какой-то хитрый замысел! А в штанах оказались какие-то завязочки изнутри на поясе. Я предположил, что эти завязочки неспроста! И оказался прав! Ну, завязочки, к сожалению, оказались не с того «неспроста», с которого я предположил. А я их к «подтяжкам» привязал. Сверху накинул тунику… вашу ж колдовскую палочку! А как она застёгивается? Ни пуговиц, ни завязок! Ну, кто так шьёт, я вас спрашиваю! Могли бы хоть пояс выдать. Может, был пояс, да я его где-нибудь выронил? Поискал — не нашёл. Да и у ребят тоже поясов нет. Ладно, накину это кимоно на манер свободного пиджака.

Одевались мы в тот раз дольше девчонок. Это, если хотите, вообще-то не честно — такие состязания устраивать! У девчонок явное преимущество же! Женская одежда всегда сложнее мужской, так что им не привыкать. К тому же у них есть Огава — уж она-то, поди, с этими кимоно разберётся. Ладно. Оделись же всё-таки, что? Вышли.

Хохот стоял такой, что барабанные перепонки долго потом восстанавливались! Стены дрожали! Девушки наши от хохота падали в чистеньких одёжках прямо на мощёный гладкими булыжниками пол. И лили слёзы — до того мышцы живота хохотом сводило!

— Вацлав! Это нижняя рубаха, а не верхнее пончо!

Не, ну… глядя на Вацлава, я бы тоже от хохота упал. Ну, если бы сам сумел одеться правильно.

— Тимур! Ради всего святого, как это ты окуклился?! Решил в бабочку превращаться? Тебя, бедолагу, кто же так запеленал-то, что за садюги?

— Маус-чан, — смущённо краснея, потянула Огава полу моего кимоно, — это не подтяжки.

— А-ха-ха-ха! Подтяжки! Хи-хи-ха! — заливаясь хохотом, подскочила к нам Хельга, — Смотри, Иошши, как со своим парнем надо обращаться! Берёшь его так, — Хельга рывком за локоть меня развернула, — потом вот эдак, — Хельга рывком сдёрнула с моих плеч с меня тунику, — теперь можешь снимать подтяжки! Уха-ха-хи! Мамочки, я сейчас помру! А теперь пеленаешь своего парня, как любимую игрушку! — учтите, что при этих словах Хельга затягивала на мне пелёнки — тьфу ты — кимоно то есть — упершись ногой мне в бедро.

— Это же портупея, — смущённо сказала мне Огава, помогая Хельге затянуть на мне эти самые «подтяжки». — Она сверху надевается, и всё стягивает.

— Меч что бы носить! — хохотала Хельга. — Куда ты, Маус, собрался меч совать, если портупею под кимоно одел, да ещё и перевернул наоборот?! Под мышкой? А-ха-ха-ха!

— Да не ношу я меч! — истины ради возмутился я. — У меня же копьё!

— Ё-хо-хо! — свалилась с ног в новом приступе смеха Хельга. — Уха-ха-хи!

— Ох, Вацлав! А тебя я переодеть не смогу! Помру от смеха! — рыдала она на земле. — Ты уж как-нибудь сам!

Думаете, почему ехидная блондинка ни слова не вымолвила? Не могла, так хохотала! Мне вообще казалось, что и стены хохочут! Ладно, мне-то не жалко! Смех — дело доброе! От этого же маги не взрываются? Я надеюсь… Ну, из нас — будущих, теоретически говоря, магов — никто от смеха не взорвался, хвала вселенской магии!

Глава 9

Ночь, и прочие неожиданности

Жизнь — это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы.

Джон Леннон.

По обратной дороге ко мне вдруг подбежала маленькая девочка Рози — та самая что была у Врат, когда появилась Огава — я её сразу узнал. Как и она меня.

— Ты! Это же ты! — Рози энергично дёргала меня за правую руку.

— Стоило мальчишек отмыть и приодеть — вон у Мауса уже поклонницы среди местных завелись! — беззаботно хохотнула Хельга.

— Чего тебе? — я со вздохом наклонился к Рози.

— В любой же момент может что-то начаться! — заговорщицким тоном сообщила мне девочка.

— Вечер на дворе, — сказал я, указывая на низкое солнышко. — Тебе домой надо. Маленьким девочкам пора домой.

— Да, хорошо! — энергично закивала Рози. — За запад пойдём!

— Ладно, — вздохнул я, — давай я провожу тебя к нашему сенсею — он разберётся. Пьяный Рыцарь!

Когда я отдыхал в траве у Врат, и нечаянно слышал разговор Рози с герольдом Рунотаном (или как там его), то герольд назвал нашего Железного Дровосека на местном языке «Стальным Рыцарем». Я запомнить-то, как «Стальной Рыцарь» на местном языке звучит — запомнил, но засада оказалась в произношении!

Здешний язык оказался очень лаконичным, гибким: на нём можно порой целую фразу в одно слово вместить. Например, «Стальной Рыцарь» они произносят в одно слово. «Рыцарь» — произносится, а прилагательное «Стальной» как бы накладывается на существительное в интонации и тональности звуков. Повторить это сложно. Я вот попытался, но мой дар понимания языков перевёл мою попытка как: — «Пьяный Рыцарь». Я попытался ещё пару раз:

— Глупый Рыцарь! Медный Рыцарь! — последнее уже ближе получается, но всё равно плохо. Я с отчаяния махнул рукой на свои лингвистические упражнения.

— Это ты на кого так обзываешься? — заинтересовался Тимур.

А Рози на мои попытки отреагировала непонятно:

— Они все не при чём! Нельзя что бы они все пострадали! Ты прав, надо уходить!

Сдаваясь, я поднял руки. Огава, тоже узнавшая Рози, попыталась знаками позвать её с нами:

— Пойдём, Рози! Наш сенсей разберётся!

Но Рози вдруг нахмурилась, потом вдруг всхлипнула, резко развернулась, и куда-то убежала.

Добрались до клан-холла благополучно. Солнышко уже с неба сползало — вон как покраснело — от хохота, наверное. На прощание Солнце залило нам небо с облаками психоделической раскраской. А мы отправились спать готовиться. Ибо телевизоров в этом мире нет, и вечером заняться нечем. Ночь обещала быть тёплой, и я собрался спать снаружи — на плоской крыше.

Общение с другими людьми нам необходимо, как свет. Этого как-то не замечаешь, пока всё с тобой в порядке. А вот если вам случится провалиться в другой мир — вы сразу ощутите потерю привычного круга общения, и станете хвататься за знакомства и дружеское сочувствие, как утопающий — за ненадёжные веточки. Но вот ведь какая штука — одиночество нам тоже нужно! Дружеское общение с людьми нам нужно как день, а одиночество нам нужно, как ночь. Пошёл я, короче говоря, на крышу ночевать. Там на плоской крыше что-то вроде веранды устроено.

Когда я уходил, блондинка наша — Миранда — на девчонок за ширмой шипела. Парней она уже построила. Да, сенсей, как и обещал, устроил девчонкам ширму, но честно говоря, ширма та не внушала мне уважения к семейству ширм. И магия там, если и была, то та, что этой ширме развалиться не давала. Но если Миранда зашипит позлее, опасаюсь, и магия ширме не поможет. Вот что с ней вообще такое? Не с ширмой. С Мирандой. А, пошёл я на крышу!

* * *

Лежал я на плоской крыше, развалившись на красном полотенце с Микки-Маусом, и таращился на звёзды.

«Подумать только: я — в другом мире!» — подумалось мне.

«Что, правда?» — подумали звёзды надомной.

А потом меня свист отвлёк. Это дозорный с вершины башни вроде как мне свистнул, и махнул рукой куда-то в сторону Врат Призыва. Ничего не понял, но настроение было такое, что прогуляться я был не против — всё равно не спалось — слишком много впечатлений, наверное. Вот и решил прогуляться, и глянуть что там такое может быть. Спустился я с крыши, вышел из дворика, и отправился вдоль околицы к месту, откуда в этот мир свалился. Иду. Справа темнеют силуэты строений, слева — лоскуты огородов. И вдруг откуда-то из травы слышу на японском языке:

Звёзд рассыпною дорогой

Магия манит вдаль

Души вольный ветер.

— Эй! — осторожно окликнул я. — Кто здесь?

— Я! — нелогично ответили мне, но я уже узнал этот голос.

— Тимур? — удивился я, — Ты чего бродишь тут в темноте? Потерял чего?

— А, это ты, Маус, — откликнулся тот, подымаясь на ноги, и вздохнул: — Да я тут так… гуляю. Вот… накатило что-то… настроение.

Мы молча постояли рядом. Потаращились на полное ярких звёзд небо. Я не мог придумать, что и как говорить. Тимур начал сам:

— Вот, ты же тоже чувствуешь это, да?

— Э… наверное. Смотря о чём ты, — осторожно сказал я.

— Магию, — пожал он плечами. — Она словно разлита в воздухе. Словно… мир вокруг — это рисунок на тонкой занавеси, а отодвинь её…

Он замолчал, подбирая слова. Я… постарался почувствовать, но… не знаю…

— И…? — нетерпеливо поторопил его я. Но Тимур ответил стихом:

Всё, что видим мы, — видимость только одна.

Далеко от поверхности мира до дна!

Полагай несущественным явное в мире,

Ибо тайная сущность вещей — не видна.

— Заколдоваться мне в фонарь! — восхищённо выдал я.

— Ну так! Омар Хайям! — многозначительно кивнул Тимур.

Мы опять помолчали. А потом этот странный лохматый очкарик, свалившийся в этот мир прямо в ночной пижаме, стал объясняться:

— У меня в жизни было два самых-самых страшных открытия: первое — это когда дедушка умер, и я осознал вдруг, что однажды тоже умру. И меня вообще никак не станет, а весь этот огромный удивительный мир останется. Я даже заболел. Дня три ничего не ел, не играл, даже температура поднялась.

Он замолчал. Я вспоминал своё переживание того же открытия. Я вот в своё время сразу решил, что либо кто-нибудь таблетку изобретёт от смерти, либо я сам потом что-нибудь придумаю, а вот в детстве о такой проблеме нет смысла беспокоиться.

— Ну, потом-то оно как-то отошло в сторону, — продолжил Тимур. — Ну, подумалось, что времени ещё много впереди — как-нибудь потом об этом можно будет попереживать, не сейчас. А второй раз было даже тяжелее. Это случилось, когда я убедился, что Деда Мороза не существует. И вообще чудес не существует, понимаешь? Я и до того знал, что все взрослые и даже многие дети в чудеса не верят. Но это же их проблемы, верно? А тут вдруг мне так ясно представилось, что нет никаких чудес! Вообще! И не будет никогда. Понимаешь?

Я помолчал. Тимур повздыхал. Потом, наверное, отыскал подходящие слова, и продолжил:

— Родителям нужны от меня хорошие оценки. Всё! Не знания, не интерес в глазах, не безумные опыты какие-нибудь. Оценки. Оценки ставят учителя, которым от меня нужны стандартные ответы. Понимаешь? Одни и те же ответы у каждого ученика! А как вырасту, и стану работать на работе — всем от меня станет нужно ещё меньше! Спать, есть, работать работу — как все. Как заводные куклы. Как, объясни мне, Алекс, как вы можете жить в таком мире, и не сойти с ума?! А тут! Тут есть магия, Маус, чувствуешь?! Придётся драться с монстрами? Да, я готов! Я готов за это драться, понимаешь? По-настоящему.

— А я сказала, что всё равно полечу! — раздался вдруг крик Хельги со стороны Защитного Вала, а за ним через секунду — девичий визг.

— Вот! Видишь?! — воскликнул Тимур, махнув рукой в ту сторону, — Если и есть вещи, за которые стоит драться… то… ну… вот за это вот!

— Отставить полёты! — рявкнул где-то в той же стороне сенсей, — Отбой!

— Ой, пойду я, наверное, спать, — тут же засобирался Тимур.

— Ага, — задумчиво откликнулся я. — Скажи, Тимур, а вот те стихи на японском — про магию…

— Да, я это… — он смутился, — упражнялся в хайку и танка. Красивый язык, певучий! На таком стихи сочинять — одно удовольствие!

— Ты знаешь японский? — спросил я.

— Ну да, — удивился Тимур, — как и ты! Мы же теперь любой язык понимаем!

— Э… Тимур, но наш дар языков работает только в одну сторону, — возразил я. — Дар переведёт фразу с любого языка, но что бы самому говорить на чужом языке — тут наш дар не помогает.

— Разве? — удивился Тимур. — А ты пробовал? Сколько раз?

— Ну… пару… — растерялся я.

— Тю! Пару! — всплеснул он руками. — Ладно, пойду я и вправду спать. А ты это — потренируйся тут, если хочешь.

— Ага, — откликнулся я автоматически.

Тимур ушёл, а я побрёл дальше. Вот, хотелось бы мне сказать, что вело меня мистическое предчувствие и магическое прозрение. Но ничего такого, к сожалению! Просто, когда я со двора выходил, я к Вратам Призыва направлялся. Вот теперь, как задумался, ноги меня на автопилоте и понесли дальше к намеченной ранее цели.

О чём я задумался? Сложно сказать. Просто во мне ворочались какие-то странные, не оформившиеся чувства, и я к ним прислушивался, пытаясь разобраться. Что я для этого мира? Что для меня этот мир? Что для меня магия? Ишь ты — «полагай не существенным явное в мире».

Брёл я так, брёл, и вдруг услышал всхлипы! Где-то рядом плакала девчонка! Я осторожно пошёл на звук, стараясь в темноте не споткнуться обо что-нибудь. Вовсе я не собирался подсматривать и подслушивать! Так получилось нечаянно…

— Никому не нужна! — плакала девчонка. Вдруг, лицо её осветилось мертвенно голубым светом! Я тут же подумал про магию! Но оказалось, что это она мобильный телефон в руки взяла. И я тут же помянул Тимура с его чувствованием магии в воздухе! А освещённое дисплеем мобильника лицо я узнал — это была наша вредная блондинка — Миранда!

— Никому не нужна! Совсем! Только ты меня понимаешь! — плакала Миранда, горестно всхлипывая, и тихонечко подвывая так, что у меня прямо сердце сжималось. Я пригляделся, и приметил, что говорит она не с мобильником, а с какой-то мелкой игрушкой, подвешенной к мобильнику на верёвочке. Кажется, зайчик это.

— А мне страшно, понимаешь? Страшно так, что коленки дрожат! — рыдала Миранда. Я совершенно растерялся. Что делать? Убежать? Выйти к ней? И что я ей скажу?

— И ведь все вокруг — уроды-ы! — горестно рыдала девчонка, жалуясь брелоку на мобильнике. — Один — толстый увалень в трико! Другой — сморчок очкастый! У! А этот урод с дуршлагом на голове! Псих! Как появился, сразу на всех кидаться стал! На глашатая наорал, на сенсея наорал! А этот хмурый мрачный отморозок! Жуть же! Прямо гопник из подворотни! И девчонки — уроды-ы! Чёкнутая рыжая! Чему тут радоваться, о чём веселиться?! Мама там, поди, убивается, морги обзванивает. Папа, поди, валерианку и валидол глотает. А этой тут весело! Уроодыы!

Во даёт! Я прямо зубами так и заскрипел. Мы, значит, уроды! Она одна тут принцесса! И не дуршлаг это никакой! Это барабан от стиральной машины! Что бы понимала! Но тут Миранда вдруг продолжила свои причитания уж совсем неожиданно:

— А знаешь, что это значит? Когда тебе кажется, что все вокруг уроды… это… так не бывает! Понимаешь? Я же книжки популярные про психологию читала, я же знаю. Это только настоящим моральным уродам кажется, что все вокруг уроды! Вот и выходит, что это я уро-о-од!

Я остолбенел с разинутым ртом. А Миранда продолжала:

— Они все сильные! Этот — с дуршлагом на голове — сразу на всех наехал! Тот — чернявый — одним взглядом осадить любого может! Рыжая над всеми смеётся — смелая! У! Даже тот прыщ в очках! Схватился за меч — хоть сейчас всех порубает! Одна я! Тря-апка-а! — Миранда рыдала, давясь слезами и горестно всхлипывая. — Держусь из последних сил! Я так не протяну!

— Что мне делать? Как я тут жи-ить буду-у? — причитала она всё горестнее и горестнее. А я медленно осел на землю в полной растерянности.

Мне-то и в голову никогда не приходило раньше, что люди могут злиться не потому, что они злые, а потому, что, например, боятся, не верят ни кому, одинокими себя чувствуют! Мне и в голову не приходило никогда, что вместо того, что бы таким врединам, как Миранда, отпор давать на всю катушку, их пожалеть надо! Надо что-то сказать доброе, руку протянуть!

Всхлипы Миранды постепенно затихали. Наконец, она встала, и ушла назад на нашу базу. А я так и сидел тут. Я не смог! Было такое острое чувство, когда Миранда уходила, что я должен что-то сделать, что-то сказать. Но я не смог найти слов! Горелые манускрипты! Алхимический куб мне на голову!

Короче говоря, вернулся я на крышу в расстроенных чувствах. Лёг на своё красное банное полотенце с Микки-Маусом. Лежал, и… одни только ругательства заковыристые на тему магии в голове сочинялись.

* * *

— Ну, ты и зануда, братишка! — сказала мне моя младшая сестрёнка. — Чем тебя не устраивает мир магии?! Магия — это же так здорово!

— Тишина в классе! — сердито потребовала профессор Макгонагалл, постучав указкой по кафедре. — Так кто у нас пойдёт к доске? Я, в общем-то, не рассчитывала на лес рук, но хотя бы пару смельчаков — просто ради приличия! Алекс! Ты уроки сделал?

Я пытаюсь судорожно сообразить, что нам задавала профессор Макгонагалл — бесполезно! Пытаюсь вспомнить хотя бы, как вообще называется предмет, который она нам преподаёт — безрезультатно! И тут я с ужасом осознаю, что из одежды на мне — только плавки и красное полотенце с Микки-Маусом! А меня сейчас вызовут к доске!

Только тут я осознал, что сплю, и всё это — просто дурацкий кошмарный сон! Причём совсем даже примитивненький какой-то, жалкий — прям стыдно за своё подсознание! Что, на реальный хорор-сурвайвл фантазии не хватило? Вот прошлый раз был кошмар — так кошмар! Как там было-то?

И я начинаю припоминать, что прошлый раз мне снилось, будто я попал в другой мир. Причём не какое-нибудь привычное уже до обыденности средневековье с эльфами, а этакий хардкорный пост-апокалипсис! Причём — магический! Там ещё был настоящий Железный Дровосек с топором. И задорная ведьмочка с двумя рыжими косичками. Обычно весёлая и самую чуточку вредная — ведьма же всё-таки — в тот раз она почему-то отчаянно плакала, размазывая чёрную копоть по лицу, и всё пыталась отыскать свою сверкающую ведьмовскую шпагу. А та валялась в песке, и её этим песком присыпало. А ещё там был Кирито, яростно размахивавший полуторным мечом Конана-варвара. Из-под его ударов разлетались двуногие прыгучие колобки с зубами, норовившие откусить ему ногу или руку. И ещё там была настоящая девчонка-самурай! Точно! С сияющим луком! Её стрелы огненным росчерком пронзали небеса, обращая каких-то неприятных горгулий в жалкие обгорелые комочки. И она ещё так печально смотрела на меня, и по её лицу стекала струйка крови из раны на виске.

Вот я понимаю — сон так сон! Не то, что эта сердитая Макгонагалл! Что-то там ещё было… важное такое… большое такое… внизу, под землёй. О! Метро! Там почему-то была станция метро, и здоровенная вонючая тварь держала там кого-то на цепи… ой! Ну, точно! Это же «Звёздные Войны», и Джабба Хат держит на цепи принцессу Лею, только в моём сне дело было на станции метрополитена. А вокруг Джаббы ещё какие-то неприятные твари. И все ждут, что вот-вот за Леей придёт джадай Люк Скайвокер. А Люк что-то всё не идёт и не идёт. И я ещё подумал: — «Сейчас зайду туда, и нагло так заявлю им…». Что там именно я собирался заявить, придумать я не успел, потому что меня перебила Макгонагалл. Похоже, я заснул на её уроке, укрывшись сестрёнкиным полотенцем с Микки-Маусом.

— Вам не стать таким, как Поттер, мой юный падаван! Вы же спите прямо на моём уроке! За Ваше безответственное поведение я снимаю с Когтеврана пять очков! — рассердилась на меня профессор Макгонагалл. А я сперва удивился — при чём тут Когтевран? Я же вроде в Грифиндор попал благодаря дурацкой выходке магии Призыва Грифиндорца!

— Ничего, ничего, — утешила меня сестрёнка, — ты поспи, если так хочется. Макгонагалл добрая, она простит. А на новом месте сон в руку!

А потом я рассердился на этот глупый сон. И проснулся.

Глава 10

Тяжело в учении

Если хочешь учиться, будь готов считаться дураком и тупицей.

Эпиктет.

Проснуться-то я, вроде бы, проснулся. Но ничего особенно не изменилось. Я лежал на плоской крыше ДОТа, украшенного легкомысленной лепниной, словно пирог на дне рождения. Был я одет и укрыт всё тем же сестрёнкиным полотенцем с Микки-Маусом. Вокруг был чудесный оазис из сна про чужой мир. А Железный Дровосек созывал всех на утреннюю зарядку, и грозился устроить марш-бросок в выжженную пустыню пост апокалипсиса.

— Привет всем! — свесился я с крыши.

— О, доброе утро, Алекс! — поздоровалась Хельга, пробегая мимо.

— Хай, Маус! — кивнул мне Роджер.

— На зарядку! — рыкнул на меня сенсей, уже снова закованный в свою броню.

— Так я уже! — бодро соврал я, демонстративно отжимаясь от края крыши.

Отжимания, кстати, помогли: в голове прояснилось, и я перестал путать сон с явью. Только постарался запомнить всю чушь, какая мне снилась. А то ж ведь сны имеют тенденцию развеиваться, как туман. А сестрёнка ведь во сне предупредила. Не, в нормальной ситуации, я бы не повёлся на слова своей младшей сестры — хоть он наяву говори, хоть во сне! Но рациональное поведение меня уже столько раз подводило… ох! А ведь я тут всего один день! Неполный день и ночь — меньше суток! А ощущение такое, будто годы! Столько всего так сразу!

А потом сенсей все-таки каким-то магическим образом заставил нас не только зарядку сделать, но и пробежку нам устроил, подбадривая отстающих:

— Как сенсей я всегда готов помочь моим ученикам в трудную минуту! Тяжко бежать?

— Ох!

— А вот пинок моей стальной ножищи придаёт нехилое ускорение инертному куску материи!

— Я сейчас сдохну! — обречённо объявил Вацлав. Оказавшийся рядом Роджер тут же зажал ему рот ладонью, и, нахмурившись, сказал: — Он хотел сказать, что-то про акклиматизацию.

— А я так и сказал, — буркнул Вацлав.

— Ну, так всё правильно! — заявил сенсей из своего неутомимого самодвижущегося доспеха, — Я, когда ночью ловил расползающихся по темноте нубов, так и понял: акклиматизация, мать её!

— Сенсей! Но ведь разные же часовые пояса! — громко простонала Хельга.

— Ну так, а я к чему? — хмыкнул Железный Дровосек, — Вот и переводите стрелки своих внутренних часов на здешнее время! И нытьём вы этого не сделаете. А вот энергичная зарядка — самое то, что доктор прописал! Постигайте, падаваны, как внешнее делание оборачивается деланием внутренним! Ибо внутренний ваш мир есть отражение мира внешнего.

— Ох! — тяжко вздохнул кто-то.

— А вот этого не надо! — строго сказал сенсей, — Уныние опасно и не допустимо. Ибо внутреннее делание через изменение внутреннего мира, вызывает изменение внешнего. Внутреннее и внешнее — едины, реальность пластична, а вы — маги! О как!

А потом был завтрак! Ничего магического, скажу я вам! Неожиданно для себя самого, я почувствовал лёгкое разочарование. И с чего бы? Не ожидал же я, в самом деле, завтрак в стиле Хогвартса?! Нет, не ожидал. Но вот что бы так: за длинным простым столом, сбитым из нескольких горбылей, есть деревянными ложками обычную овсяную кашу?! Нет, всё-таки от магического мира можно было бы ожидать чего-то другого, чего-то… этакого! Я не успел придумать, какой бы волшебной церемонии завтрака мне ожидалось бы от мира магии, потому что попробовал эту самую кашу, и забыл, о чём думал. Вкусно! Казалось бы: овсянка, а поди ж ты! Оказывается, стоит в овсянку добавить… э… это чего, местные фрукты? Да не важно! Вкусно!

— Вкусно! — довольно воскликнул кто-то с другого конца стола.

— Ага! Точно! Здорово! — отозвались остальные.

— Э, сенсей?

— А?

— Магия какого уровня применялась для придания банальной овсянке такого изумительного вкуса?

Я подавился, и поискал взглядом, кто это такое выдал. Оказалось — Хельга. Причём, я, оказывается, уже не замечаю, на каком языке говорят — всё переводится в голове быстро и незаметно.

— Спросите у нашего Вацлава, — кивнул сенсей на русого пухленького паренька. — Это у него был наряд вне очереди на кухне. За вчерашнее членовредительство.

— Я только палец порезал же! — без особой надежды в голосе, возразил членовредитель. — Ну, надо же было проверить, насколько лезвие остро заточено!

— Ты бы ещё на шее на своей проверил бы! В общем, он варил кашу, — кивнул Мэтр, поглотив остатки со своей тарелки, и с довольным видом облизнул деревянную ложку. А потом коварно добавил: — А я только фруктов местных кое-каких туда подкинул.

Толи от вкусной каши, толи утро было таким солнечным и заразительно радостным, но настроение за столом было таким лёгким, что создавало бы ощущение полёта, если бы не тяжелеющий желудок.

— Ой, ты такая забавная сейчас! — хохотнула Огава, глядя на Хельгу. — У тебя каша на носу! Ха-ха-ха!

— Сейчас и у тебя будет! — ответила ей Хельга, поднимая ложку с кашей.

— Эй, девчонки! — прикрикнул Вацлав, — Драться надо подушками, а не едой! Уважайте труд повара! — и тоже поднял ложку с кашей. Его энергично поддержал Тимур. Миранда не осталась в стороне. Ну и остальные включились.

А я смотрел на всё это безобразие, и умилялся. Это как будто мы с друзьями на пикник выбрались на праздники. Или даже, как будто мы — семья. У нас в семье раньше тоже вот так душевно, просто и весело было. Раньше. Сестрёнка не помнит, а я-то старше, я-то помню. Ой, кажется, я на Огаву неотрывно пялюсь! Надеюсь, никто не заметил.

* * *

Мэтр вышел из-за стола, едва приметил признаки надвигающейся бури веселья. «Пусть их побесятся, нубасы» — снисходительно ухмыляясь, решил он, и убрался со двора внутрь штаб-квартиры. Надо бы связаться с ребятами, что ушли вчера на патрулирование. Нубов предстояло вести в Хорроболь. Как всегда. Хорроболь — место плохое. По нервам бьёт. Опасных мобов там нет — их давно зачистили, но мелочь всякая там всегда есть — не выведешь. Самое подходящее место для тренировки новичков. Перед тем, как вести нубов в пустыню, путь проверяла специальная группа опытных следопытов. И не только путь: боевые маги обходили дозором весь Хорроболь, проверяли, что там водится, и оставались ждать новичков, что бы прикрыть, если те уж совсем всё наперекосячат. Но самим новичкам об этих мерах, конечно же, никто не рассказывал. Пусть почувствуют себя в реальной боевой обстановке.

Мэтр присел, расслабился, и медленно растворился в эфире.

— Юстас — Алексу!

— Дровосек, ты что ли? Случилось чего с твоими желторотиками?

— Не, у меня всё под контролем. Как у вас дела?

— Подзадержались. Только к окраинам выходим. Вчера засекли следы «шатуна», и — ну, ты ж Кастета знаешь — закусил удила! Пришлось побегать. Достали мы того «шатуна» уже за полночь. Представь? Ушатали шатуна, но притомились.

— Тяжело пришлось?

— Да не то что бы, просто хлопотно. Да, Ириска говорит, что гарпий учуяла. Говорит, вроде, две их было, но видеть мы их не видели. Так что ты там поглядывай, как пойдёте. Держи ближе к Чёрным Камням. Проход безопасный, только в сами Камни не лезьте.

— Вы моим-то чего-нибудь оставили?

— Оставили стаю зубастиков — развлекайтесь. Мы сейчас как-раз встаём. Пойдём, периметр обойдём, и потом внутрь глянем. К вашему приходу всё будет под контролем. Мы с Ирис вас проводим.

— Ясно, понял. Конец связи. Удачи вам там!

— Удачу себе прибереги! Ха! Тебе с выводком нубастиков удача нужнее! Конец связи.

— Да что может случиться? — пожал плечами Железный Дровосек, пока выходил на двор. А как вышел — присвистнул.

* * *

— Хм, а ведь наверняка существует заклинание, очищающее грязную ткань, — задумчиво предположила Хельга, когда мы все старательно отстирывали свои заляпанные кашей туники.

Причём выполаскивать туники сенсей послал нас на канал. У местных жителей тут же нашлось куча дел, требовавших непременно пройти мимо нас. Я с грустью думал о своём барабане от стиральной машины, и магии. Вот стальной доспех Железного Дровосека ведь движут некие «силовые приводы» — она сам так сказал. Значит, я мог бы попробовать соорудить из доспеха сенсея стиральную машину, используя эти самые приводы и свой барабан. Впрочем, идея Хельги про очищающее заклинание, наверное, даже лучше. Ну, как минимум безопаснее, потому что за изобретение очищающего заклинания сенсей никого не убьёт. Жаль, у нас пока магии-то и нет.

— Вот только ты никаких заклинаний так и не узнаешь, если будешь тратить время на хулиганские побоища кашей! — язвительно фыркнула Миранда.

Я постоянно мучительно размышлял над тем, что узнал о Миранде. Надо же что-то с этим сделать, как-то ей помочь. А тут ведь подходящий случай! Наверняка же я мог бы сейчас что-то сказать, найти правильные слова. И нашёл, и сказал, но только не я.

— Миранда, а напомни мне, пожалуйста, что там сенсей говорил нам про магию? — спокойно спросил Тимур, придирчиво осматривая свою отстиранную тунику.

— Что это порыв, преодоление себя, что-то такое, — отмахнулась Миранда. — И что магия делается движением духа, а…

— Вот! Движением духа! — обрадованно воскликнул Тимур. — А знаешь, Миранда, по-моему, чтобы что-то двинулось в движение, надо сперва снять тормоза, не находишь? — и он хитро прищурил свои близорукие глаза. — Сомнительно, что зажатый привычками, комплексами, и правилами хорошего тона дух может двинуться в порыв преодоления себя.

— Что теперь — хулиганить? — с вызовом бросила Миранда.

Я подумал вмешаться, поддержать слова Тимура, но вспомнил, что Миранда как раз меня боится больше всех, и с ней мне надо вести себя как-то мягче и сдержаннее. Пока я колебался, выступил Вацлав:

— Хорошая идея! — подхватил он, добродушно улыбаясь. — Только я бы заменил слово «хулиганить» на слово «расслабиться», и использовал бы слова, вроде: «драйв», «балдёж».

— Кураж! — добавила Хельга, и хлопнула в ладоши от избытка чувств. Ну, для этого ей пришлось выпустить из рук свою тунику, и та не замедлила отплыть подальше и начать погружение.

— Веселье, азарт, — с непроницаемо бесстрастным лицом профессионального игрока в покер, произнёс Роджер.

— Решимость и отвага! — крикнула Огава по-японски, и сиганула в воду, как была — в рубахе и штанах. Зато выловила тунику Хельги. А мне показалось, что Огава не умеет плавать. Не, ну, как вы считаете, когда такое кажется, надо стоять минут пять и ждать, пока человек потонет, что бы убедиться в правильности догадки? Вот я и прыгнул в воду. Не знаю, что там почудилось остальным, но вслед за мной нырнули все. Даже Миранда, с тихим «ой!» шагнувшая с помоста в воду «солдатиком».

А потом выяснилось, что канал настолько мелкий, что утонуть в нём нельзя, даже если ты совсем не умеешь плавать. Вот. А уже потом выяснилось, что наш сенсей очень расстроился. Потому что наше незапланированное купание срывало ему запланированное начало занятий. Так что он предложил нам, что бы не простудились, согреваться бегом. И пообещал помочь, придавая ускорение пинками стального ботинка.

* * *

— Сядьте, закройте глаза, и постарайтесь расслабить все мышцы в своём теле, — начал урок сенсей, загнав нас для этого урока в просторный погреб под клан-холлом. Погреб сейчас был пуст и чист, но здесь стойко пахло вином, сыром, связками лука, и, пожалуй… да — восковыми свечами.

— Слушай меня внимательно, ученик, — продолжил голос сенсея, когда я расслабился как следует. — В материальном мире ты представлен человеческим телом. Я хочу, что бы ты отстранился от материального, и заглянул внутрь себя. Навь, подсознание, информационное подпространство, идеальный план бытия — называй, как хочешь, как тебе удобнее. Тем, где ты сейчас — нет ограничений материального мира. Сейчас я хочу, что бы ты представил перед собой зеркало, и, вглядевшись в него, постарался осознать, что ты такое. Скажи первое, что увидишь! Первое, что придёт тебе в голову!

— Дурак я! — ляпнул я в слух.

— А… — сенсей на секунду сбился, но продолжил тем же ровным голосом: — а потом не спеша наблюдай себя, и во второй раз скажи то, что хорошо осознал.

— Как есть дурак! — вздохнул я.

— Ботан! — вздохнул сенсей. — Это не нужно было озвучивать вслух! Ты же мешаешь другим! Имей хотя бы совесть!

— Если ума не имеешь, — прошипела Миранда.

— Простите, ребята! — дернулся я, почувствовав стыд, — Простите, сенсей!

— Продолжим, — предложил сенсей. — И так, ты в Нирване. Перед тобой — зеркало. Наблюдай. Познай себя. Ты можешь быть огнём, или ветром, скалой, или радугой под дождём! Ты можешь быть тигром, или соколом, медведем, или конём!

Я сдержался, ничего не сказал. Конём! Впрочем, молчу…, молчу.

Нет, не могу смолчать! Вот, вы мне можете объяснить, нафига бы магу представлять себя парнокопытным животным? Неужели магам интереснее представлять себя какой-то скотиной, чем человеком? Но ведь быть человеком — круче! Я вижу себя во внутреннем своём зеркале человеком. Только, очень глупым человеком, потому что я занимаюсь какой-то глупостью сейчас! Мне представился деревянный Буратино, который пытается представить себя конём!

— Твоя внутренняя суть, — вещал меж тем сенсей, — может меняться. Как в калейдоскопе. Когда ты призываешь магию, результат будет зависеть от того, какова в этот момент твоя внутренняя сущность! Вот почему так важно научиться. Что бы призвать с небес дождь, надо внутри себя самому стать дождём. Что бы колдовать магию огня, надо быть огнём.

Ох, ты ж! Экий же мне ожидать результат колдования, если моя внутренняя сущность представляется мне деревянным Буратино?!

— Ну, дураком я себя чувствую, сенсей, — вздохнул я. — Может такое быть, что Врата призвали бездаря?

— Не-а! Исключено! — решительно отмахнулся сенсей. — Правда в том, что любой человек может стать магом. Любой, но не каждый. А ещё правда в том, что я вас тут не обучать собираюсь, а зачаровывать! Пойми: постижение магии нубом — это тоже чудо! И оно колдуется так же, как любое другое: питается верой, направляется волей, реализует искреннее, глубокое, заветное — из самого-самого центра души! И наше обучение — такой же магический ритуал, как любой другой. А я — маг. Уж поверь.

— Вы нас заколдуете в магов?! — изумлённо вскрикнула Хельга.

— Вот, просто скажете волшебные слова, поводите руками, и мы станем магами? — недоверчиво переспросил Вацлав.

— На «ты», пожалуйста! — поморщился Мэтр, — а то такое чувство, что меня тут несколько штук! Нет, не так. Моё дело — посеять в ваши души зёрна чудес. Чудеса — они так и получаются: сеешь зерно, поливаешь и ждёшь. А потом чудо вырастает. Само собой. Моё дело — посеять, а ваше… а у вас дел много! Во-первых, надо почву подготовить. Упадёт зерно в утоптанную, жёсткую землю — не сможет укорениться. Потому обучать взрослых — только время терять. Вы много знаете взрослых, которые бы плакали над искренней детской сказкой?

Потом надо поливать. Чем чудеса питаются? Верой! А потом — самое сложное: прополка! Иное семя в благодатную почву упадёт, но как попрут на той грядке лопухи да крапива, ошибки, заблуждения, обольщения, и самообольщения — так доброму-то чуду и не вырасти среди них. И от непогоды росток укрыть надо. Особенно от зависти иссушающей, от страхов лютых.

— А ещё сложно умом не тронуться, — вздохнул я.

— Ещё как! — согласился сенсей. — Ладно, если только умом, а то и душу себе вывихнуть можно! А у нас тут попаданцы редко случаются, а маги очень нужны. Потому мы вас и страхуем.

— Как это?

— Надёжно, но незаметно! — отрезал сенсей. — Хватит болтовни пустой! Займитесь медитацией уже. Хочешь чему-то научиться — делай! Вот уже завтра я поведу вас, нубов, в Мёртвые Пустоши, в проклятые руины Хорроболь — там сами увидите!

Все нубы, позабыв про медитацию, раскрыли глаза и рты. С ума сойти, у них тут программа обучения! На второй день отправить партию учеников в проклятое место, наверняка кишащее монстрами! Вот это я понимаю — доходчивое введение в прикладную магию! Хогвардс бледнеет!

Только название места настораживает. Сенсей использовал слово из местного языка, а я тут пишу «Хорроболь» — лишь как созвучное и чем-то близкое. А вот оригинальное местное название дословно переводится примерно как: «место, о котором не хочется думать, но нельзя забыть».

— Загляни в свою душу, — ровным голосом предложил сенсей, — познай свои ипостаси.

Я послушно заткнулся, сел, сосредоточился. Представил перед собой зеркало души. Ботаник, говоришь? Нет. Я — полуфабрикат, так сказать, инженера — не законченный продукт своей технократической цивилизации, своей эпохи. Я вам покажу! Конь, говоришь? Как насчёт танка?

— И вот что, ботаник, — прошептал сенсей, — представляй себе что-нибудь попроще! Чем проще ипостась — тем легче магу в бою. Поверь мне, не сможешь ты внутренне перевоплотиться в боевой звездолёт!

Облом! Горелые контакты! А ведь верно, танк — слишком комплексный символ, он многое подразумевает: тут и прочность брони, и мощь двигателя, и проходимость, которую обеспечивают широкие гусеницы, и способность выживать в тяжелейших условиях, и скорость маневра, и огневая мощь. Много всего, и лично ко мне ничего не подходит.

Похоже, «лирики» в магии плотно окопались, что бы нас, «технарей», и близко не подпускать! Но не может же быть, что бы технарь не оказался круче! Хм. Самое искреннее желание из самого центра души, говоришь? Ох, я вас, лириков, удивлю!

И я стал перебирать символы попроще. Больше всего мне понравились образы электрического трансформатора, колебательного контура, и твердотельного лазера. Но помедитировать нам не дали. Занятия обломились. Началась война.

Глава 11

В поход!

Война состоит из непредусмотренных событий.

Наполеон I Бонапарт.

— Беда, мои падаваны! У нас ЧП! — воскликнул вдруг Железный Дровосек, и бросился из подвала.

— Чего это он? — спросил кто-то. Мы осторожно поднялись по лестнице, и вышли во дворик перед клан-холлом. На улице гудел народ. Недобро как-то гудел.

— Ясно! Сейчас же организуем поиски! — бросил Железный Дровосек взволнованному и крайне расстроенному старику, с которым разговаривал, и, повысив голос, крикнул толпе на улице на чистом местном диалекте: — Расходитесь! Осмотрите все окрестности! Не важно, что уже смотрели! Ещё раз посмотрите!

Потом сенсей звонко свистнул дозорному на башне, на что дозорный красноречиво развёл руками.

— Да как так то?! — воскликнул Железный Дровосек, и кинулся было куда-то мимо нас. Но Роджер его окликнул:

— Что случилось, сенсей?

— А, да! — Железный Дровосек притормозил, и бросил нам скороговоркой: — Нынче ночью исчезла девочка восьми лет. Звать Рози.

— Мы видели её вчера вечером! — крикнул я удивлённо. Ой, неспроста это! Ой, не к добру!

— Где? Когда? — спросил Мэтр.

— Когда с горячих источников возвращались. Она… — и тут до меня дошло! Я вспомнил, как показывал Рози на заходящее солнце, говоря, что уже поздно. И как Рози радостно заявила в ответ на этот жест, что…

«Да, хорошо! За запад пойдём! Ты прав, надо уходить!» — вот что сказала мне Рози вчера вечером!

Всё это я тут же рассказал Мэтру.

— Она на запад пошла! — закончил я рассказ, хватаясь за голову.

— В пустоши?! Одна?! Так, юные падаваны! — решительно гаркнул Железный Дровосек, — Планы меняются! Наш завтрашний поход в Мёртвые Пустоши придётся начать сегодня! И двигаться придётся быстро! Вацлав! Метнись к пекарям — где вчера пирожки брали — выгребай всё, что сойдёт на походный паёк. И канру с них выпроси! Роджер! Метнись в подвалы — там сумки, подсумки, заплечные вещмешки. Фляжки для воды не забудь! Остальные: берите оружие! Разберёте сумки и фляжки у Роджера — бегите к Вацлаву, затаривайтесь пайком и водой. Потом хватайте своё оружие, и я вас очень прошу — быстро! Я буду ждать вас всех на Защитном Валу! Всё! Ходу!

* * *

Когда мы прибежали к Защитному Валу, Железный Дровосек спрыгнул вниз к нам.

— Маус прав! — объявил он, — Поисковое заклинание указывает на запад. В той стороне у нас как раз есть пара опытных следопытов — они займутся. Маги они сильные, следопыты опытные — у них Рози не пропадёт! От них не скроешься! А мы двинем отсюда им навстречу — на всякий случай. Выдвигаемся немедленно!

— На какой случай? — поинтересовался я.

— Например, на случай, если она окажется к нам ближе, чем к ним! — подозрительно нахмурился сенсей. — Маус, что тебе не нравится?

Я вздохну. Предчувствую, чем моё выступление обернётся, но я должен попытаться объяснить этим магам очевидные для здравомыслящих людей вещи.

— Надо же опросить свидетелей. Осмотреть её комнату, личные вещи, — начал я уверенно перечислять подчерпнутые из детективов знания о том, что положено делать полиции при исчезновении ребёнка. Жаль, тут полиции нет — маги вместо них. Мэтр скривился.

— Давай, сперва девочку найдём! — отрезал Железный Дровосек.

— Надо же понять, что произошло! — пытался втолковать я. — Девочки обычно не сбегают в кишащую монстрами пустыню на ночь глядя только потому, что иностранец показал рукой на заходящее солнце!

— Вот её и спросим! — отозвался железный тип. Ну, по крайней мере, я попытался. Да и то сказать: у них есть поисковая магия, есть опытные следопыты — мне не о чем волноваться! Ведь так? От чего же мне так тревожно? Да фиг с ними, с тревогами! У меня есть сенсей, у него есть магия, и мы идём в поход!

— У нас же всё равно запланирован поход, — аргументировал сенсей, — вот и совместим.

— Эх! Тут бы на такой случай ворота предусмотреть бы! — вздохнул Вацлав, глядя из-под ладони на вершину Защитного Вала.

— На такой случай у нас есть кое-что и получше ворот! — заявил сенсей, и присел, пригнулся, как перед прыжком, растопырил ручищи стальные в стороны, словно крылья распустил. — А ну-ка, ученики! Беритесь за меня!

Хельга прыгнула Железному Дровосеку на спину, но сорвалась, повисла. Тут Роджер подставил ей под ногу сцепленные ладони, она опёрлась ногой, и Роджер забросил её прямо на стальной горб. Тимур, Вацлав, Огава и я взялись за железные руки. А Миранда засомнивалась:

— Если ты так прыгнешь, сенсей, мы все с тебя свалимся же!

— Ты лекцию сенсея слушала? — спокойно поинтересовался Роджер, — Надо верить. Сенсей знает, что делает.

— Именно! — подтвердил Мэтр. — Не бойтесь, это будет не прыжок. Тут настроена печать переноса.

Миранда фыркнула с вызовом, и обхватила Железного Дровосека за стальной воротник, повиснув у него на шее. Роджер повис сзади, вцепившись в горб.

— Печать переноса! — выкрикнул Мэтр, — Активация!

И в ту же минуту у нас под ногами полыхнуло голубоватым светом, тело вдруг стало лёгким, как во сне, когда летаешь! Железный Дровосек на удивление мягко оттолкнулся, и вознёсся по широкой дуге над Защитным Валом! Дух захватило! Восторг полёта клокотал в горле, грозя сорваться с губ радостным криком. Ух! Мы ухнули вниз, как с горы на санках съехали! Раз! И вот мы уже по ту сторону Защитного Вала!

* * *

А видывали ли Вы пати нубов попаданцев в боевом походе? Дюны чёрного песка, ветер подвывает средь мрачных каменюк — противненько так — жути нагоняет. Шуршит злой ветер чёрным песком, мнится нам осторожная поступь, словно крадутся где-то рядом чудовища. Осторожно бредут юные приключенцы, озираясь и прислушиваясь. Идут, ощетинившись зачарованной сталью.

Да ещё накануне сенсей наш страху нагнал: рассказывал про то, какими злыми чудесами коварными полна здешняя пустыня. Тут и несработавшие в своё время боевые проклятья, тут и аномальные зоны. Но хуже всего местные мобы. Магические создания из некогда сразившихся здесь армий. Это не хищные животные, это создания магии, у которых нет ни чувств, ни ума — только заложенные когда-то команды.

Большинство этих мобов не активны, и спят в песках, но чутким сном. И бродят по мёртвым пустошам дозорные, готовые, обнаружив человека, броситься оповещать и активировать всех мобов в округе, каких найдут. Худо будет, если активируется «босс» — монстры этого класса отличаются изрядным запасом энергии, и сами долго не утихомирятся, и прочих долго будут тормошить. Босс — хоть и тупой магический автомат, но способен организовать мобов на полноценную военную операцию, следуя заложенным в них древним военным уставам. А самое плохое — активировать Врата Призыва монстров. Тогда монстры хлынут саранчой, и сплошь свежие, заряженные по полной.

Шуршит чёрным песком коварный ветер, мерещится нам скрип страшных зубов. Идут юные попаданцы-приключенцы ступая чуть ли не на цыпочках. Бредут, ощетинившись магическим оружием.

Отчего-то мне первому надоело бояться. Просто я вдруг взглянул на нас как бы со стороны, и понял, что выглядит наше шествие до того нелепо, что я бы хохотал, если бы сам тут не присутствовал. Вот, подумалось мне так, и я прикинул, как бы атмосферу поменять. А то же давит, блин горелый, на психику! Вот я и затянул, сперва в полголоса:

По долинам и по взгорьям

Наша пати шла вперёд,

Что бы с боем взять у монстров

Злобной магии оплот!

На меня заоглядывались, но пара голосов подхватило:

Что бы с бо-оем взять у монстров

Злобной ма-агии опло-от!

Со вторым припевом у меня возникла заминка, и на помощь пришёл Тимур. Он запел в полный голос, с показательной бравадой печатая шаг:

— «Шкуры пустим на штандарты,

Черепа — на сувенир!» —

Файерболтом раскалённым

Злится батька-командир!

А наш батька-командир вовсе не злился. Только зыркнул на нас, и хмыкнул удивлённо:

— Вот обнаглевшие нубасы!

А я тут же подхватил:

— Этих дней не смолкнет слава!

Расцветёт, как на корню!

Обнаглевшие нубасы

Порубают монстров тьму!

Нет, не видали Вы настоящую пати нубов попаданцев в боевом походе! Торчат из дюн чёрного песка тут и там обглоданные эрозией каменные рёбра истлевшего трупа древней цивилизации. Взметая облачка вековой чёрной пыли, уверенно печатают шаг юные пападанцы, будущие боевые маги. Шагают, ощетинившись боевой заговорённой сталью, и орут, как дурные:

— Обнаглевшие нубасы

Порубают монстров тьму!

Подымал злой ветер с гребней дюн чёрную пыль, создавая из той пыли человеческие силуэты. Силуэты те бежали в панике, заламывали руки, рвали от ужаса волосы на голове, разевали беззвучно рты в крике, который, вероятно, звучал здесь века назад.

А над всем этим возвышался окаменевший монстр, размером с Годзилу. Чудовище тяжело осело на разъехавшиеся в стороны ноги и хвост, как у какого-нибудь тираннозавра. Вместо рук у него были покрытые кольцами экзоскилета щупальца, только правое вырвано с корнем. Грудь чудовища была утыкана изъеденными эрозией штырями, голова вообще отсутствовала.

— А это что такое? — поинтересовались мы у сенсея.

— Это ОЗ, — сказал нам Железный Дровосек, — что расшифровывается либо как «Опасная Загадка», либо как «отойди, зашибёт!». Ну, или «осторожно, засада». В любом случае, имеет смысл держаться подальше. Особенно от этой штуки. Поломаете — потомки вам не простят.

— Почему? — не поняли мы.

— А им от древней цивилизации и так мало памятников осталось, — вздохнул Мэтр, — а будете ломать — вообще оставите археологов без работы.

— Вся эта страна — страна ОЗ, — хмыкнула Миранда, и мы пошли дальше.

Роджер лишь отмахивался полуторным мечом, легко развеивая призраков. Огава Иошши постреливала на ходу из своего лука, сокрушаясь, что стрелы не взрываются. Это же колдовские стрелы: они не из дерева, а из заклинаний сплетены: должны взрываться, а не взрываются! Хельга азартно носилась за призраками, размахивая сверкающей шпагой, словно заправский мушкетёр. Все старались освоиться с магическим оружием, потому что магическому оружию, кроме собственной магии, требуется рука мага, а к той руке должна прилагаться душа, вошедшая в боевой магический транс. Ибо, как известно из старого анекдота, что бы фокус получился, мало волшебной палочки — нужен факир, причём, трезвый — то есть, так сказать, в рабочем состоянии. Вот народ и старался стать таким факиром, включить магию, вложенную в наше магическое оружие.

И я старался, только что-то не получалось ничего. Ведь я же, вроде, почувствовал что-то такое на том учебном поединке с Железным Дровосеком, но едва уловимое ощущение неуловимо улетучилось. И я старательно размахивал магическим копьём, развеивая призраков, пытаясь то ощущение вернуть.

В общем, все веселились. Вы не думайте, будто мы не осознавали, что всё это отнюдь не игра. Мы осознавали. Только осознание это мы в себя, вглубь загнали. Не очень глубоко — что бы под рукой было, но и что бы под руку не лезло. Сейчас нам, что бы выжить в этом мире, нужно было магию в себе открыть. Вот мы и храбрились, и веселились, как могли. Вот тогда-то они на нас и напали.

— Ахтунг! — рявкнул сенсей.

— Воздух! Справа! — звонко крикнула Огава, вскидывая лук.

Я швырнул своё тело в песок раньше, чем в голове зародилась мысль. Упал, перекатился, что бы сменить позицию и заодно осмотреться.

— Вжик, вжик, вжик! — что-то с силой ударяло в песок рядом, подымая фантанчики.

Перекатываясь, я успел увидеть, как напряжённо застыла Огава, выцеливая что-то в небе, и пикирующих на нас оттуда крылатых чёрных тварей. Ушли одна за другой в небо две стрелы. Слишком далеко от тварей!

— Вжик, трень, трень! — сказала смерть.

— А-а! — отчаянно закричала девочка, падая на колено, но упрямо натягивая тетиву с третьей стрелой. — Сгииинь! — надрывно выкрикнула она, спуская стрелу. Стрела внезапно полыхнула, грозным огненным росчерком вспоров небо. Одна из крылатых тварей брызнула перьями и чёрными угольками, рухнула с неба обугленным комком шлака, оставляя за собой след чёрного дыма. Огава падала на спину. Я бросился к ней, в последний момент поймав на руки её плечи.

Не помню, кажется, я что-то отчаянно кричал…

— Нееет! Гадство! Нет!

Не помню, кажется, я в чём-то клялся…

— Найду! Клянусь, найду и всех уничтожу! Всех!

Помню, Огава Иоши грустно улыбалась мне, а по её лицу текла тоненькая струйка крови из раны на виске. Из-под ключицы торчало чёрное перо. Ещё одно торчало под левой грудью. Но это же в стороне от сердца! Всё же обойдётся?

— Уходят! — рявкнул Железный Дровосек. В следующую секунду он размахнулся, дико зарычав, и зашвырнул свой топор в облака! Топор с шумом взлетающего самолёта сверкнул серебряной косой, вычерчивая в небе белёсый след.

— Крак! — успела каркнуть крылатая тварь, в следующее мгновение брызнув перьями. Сверкающий топор развернулся в небе, подобно бумерангу, и вторая тварь даже каркнуть не успела.

— Трень! — устало доложил топор, врубаясь в песок у самых ног Железного Дровосека.

— Заткнись, истеричка! — рявкнул сенсей мне. В следующую секунду его стальная длань легла мне прямо на голову, и истерить как-то резко расхотелось.

— Огава! Смотри на меня! — склонился над девочкой наш сенсей. — Смотри и слушай! У меня есть эликсир жизни. Это редкая и дорогая, но очень-очень сильная штука — эликсир жизни! Его вливают в рану, и он способен заживить любые, даже смертельные раны! Но может оставить безобразные шрамы, понимаешь? Жуткие, уродливые шрамы!

«Ну, вот чего он всё разъясняет?» — билось у меня в голове, — «Нельзя же сейчас терять время! Потом бы объяснил! И про шрамы-то он зачем говорит?!» — но я стиснул зубы и терпел. Первое правило нубо-мага же: — «сенсей всегда прав».

— Но есть другой вариант. Ты случай тот с кружкой канры помнишь? Ну, когда я кружку разбил, и заставил её восстановиться? Это не регенерация, это словно сдвиг во времени, понимаешь? Сейчас я волью в твои раны волшебный эликсир. Он заставит твоё тело восстановиться. Твоя задача в том, что бы направлять эту силу не в сторону регенерации, а в сторону восстановления. Понимаешь? Магия восстановления заставит твоё тело вспомнить, каким оно было до удара. И никаких шрамов быть не может, понимаешь? Ты сумела стать настоящим магом, когда сожгла ту гарпию. Соберись! Сконцентрируйся! Готова? Почувствуй токи магических энергий вокруг ран. Ты же учишься магии, верно? Вот и учись! Контролируй восстановление своего тела.

Девочка, до крови закусив губу, кивнула. Мэтр выдернул из неё острые перья, и осторожно залил ранки прозрачной жидкостью из фляжки, которую всё это время держал перед собой.

— Слово волшебное скажи! — потребовал у неё сенсей. — Сильное какое-нибудь, заветное! Что-нибудь, что лично тебя за душу берёт!

— М… мамочки! — отчаянно всхлипнула Огава.

— Сойдёт, — кивнул Мэтр. Какое-то время ничего не происходило.

— А тебе, Маус, опять назначается позорное звание лузера, — тихо, но твёрдо проговорил Железный Дровосек. — За истерику.

— Простите, сенсей, — заговорила Огава, — я признаю ваше право заводить любимчиков, но должна вам заметить, что вы настолько переходите границы приличий, что обижаете всех прочих ваших учеников.

Я глупо захлопал глазами. Любимчик? Я? Сколько раз я «лузер»? Что-то я со счёта сбился. Это у них в Японии такие чудные представления о любимчиках, или я чего-то не понял?

— Ты права, — серьёзно кивнул нахмурившейся башкой Мэтр. — Я прошу прощения.

Он выпрямился над нами, огляделся, хлебнул из фляжки в руках, и объявил:

— Огава Иошши, ты получаешь позорный титул «лузера»!

— Офанареть! — заявил я. — Её-то за что ругать?! Она же сумела! Видали, как она стрельнула?!

— А за то, что подставилась! — твёрдо прервал меня сенсей. — Зачем выцеливала их в пике? Понятно, что по пикирующей гарпии попасть проще, но так ведь и ей тебя достать проще же! Размен один на один — не допустим! Их много, а нас слишком мало, понимаешь? Меня бы ещё устроило, если бы ты разменяла свою жизнь на миллион мобов. Но на одного?! Ты подвела свою команду!

— Простите, — несчастным голосом, едва не рыдая, простонала бедная девочка, стоя уже на коленях.

— Вы, все остальные! — развернулся наш железный сенсей, сверкая гневно взором. — Вы все получаете порицание и позорное звание «лузер»!

— А нам за что? — ошарашенно переспросил кто-то.

— А за то, что никто — никто из вас! Ничего! Не сделал! — заявил сенсей.

— Так это… Хельга сделала, — растерянно сказал Вацлав, махнув рукой на бархан за нами. — Она кричала: — «Авада Кедавра!» и махала шпагой, а потом даже бросила своей шпагой в этих тварей.

— А где Хельга? — обеспокоенно огляделся Мэтр. Рыженькой нигде не было видно.

— Так там же! — опять махнул ругой Вацлав. — Говорю же, она шпагу свою забросила. Вот, побежала искать.

Мы с Мэтром по-спринтерски сорвались с места, взметнув ногами песок, и кинулись на бархан. За тем барханом, в ложбинке, сидела на коленях наша Хельга, и беззвучно заливалась слезами, размазывая по лицу чёрную грязь. Шпагу потеряла.

И тут меня словно водой холодной окатило! Острый приступ дежавю. Это уже было! И я вспомнил! Во сне всё это было! В том сне, который приснился мне внутри сна с профессором Макгонагалл! А приснившаяся мне сестрёнка моя ещё предупредила тогда, дескать, сон — в руку. В том сне я видел бледное лицо Огавы Иошши, по которому стекает струйка крови, и Хельгу в слезах. И её шпага была просто песком присыпана вот тут где-то! Я уверенно сделал шаг в сторону, и чиркнул ногой по песку. Из-под него блеснула сталь клинка. Я поднял шпагу, и протянул её Хельге.

А Железный Дровосек Мэрт опустился рядом с ней на корточки, протягивая свою флягу:

— Ну, ну, всё уже позади. Всё уже хорошо! На вот, водички попей!

— Э… водички?! — что-то я часто теряю свою нижнюю челюсть в последнее время. — Сенсей? Ты же говорил про эликсир жизни! — насел я на него.

Глава 12

Хмель первых побед

Если честно, мне никогда не нравился лозунг «Победа или смерть».

«Победа или какая-нибудь другая победа» — звучит куда привлекательнее!

Макс Фрай. «Тайна Клуба Дубовых Листьев».

— Ну да, говорил, — заявил сенсей. — У меня действительно есть эликсир жизни — на всякий крайний случай. И он действительно редкая и дорогая вещь.

— Но ты полил раны Огавы простой водой! — заорал я.

— Почему простой? Обеззараженной и заговорённой! Правда, залечивать раны она не умеет, зато токсины нейтрализует. А ты, ботан, меня удивляешь, — вздохнул Мэтр. — Ты что, не слыхал такое слово: — «плацебо»?

— Плацебо? — удивлённо переспросил я.

— Ну да, — кивнул наш сенсей, — а почему, ты думаешь, я её шрамами безобразными пугал? Магия питается верой, и реализует сокровенное желание. Беда в том, что страх — это как вера со знаком «минус», — вера наоборот, вера в плохой исход. И страхи у магов сбываются так же, как и желания. Даже успешнее. Вот, почему-то людям в плохое верится легче, чем в хорошее. Я пугал девчонку уродливыми шрамами, что бы она забыла испугаться смерти. Это раз. И что бы очень искренне захотела восстановления — это два. К счастью, девчонки всегда прыщей и шрамов боятся больше смерти! Результат, как видишь: наша Огава Иошши сама себя восстановила. Своей волей, верой, и магией — как настоящий боевой маг! А если бы один занудный ботан-лузер не подловил меня, может этим «плацебо» я бы ещё пару нубов лечить себя магией научил бы.

— П… простите, сенсей! — склонился я перед нашим хитрым и мудрым сенсеем в глубоком поклоне.

Первое правило начинающего волшебника: сенсей всегда прав!

— А помнишь, как в том самом первом испытании Хельга ловко на вершину запрыгнула? — прищурился Железный Дровосек.

— Тоже плацебо? — глупо спросил я.

— Печать воздуха, — ухмыльнулся сенсей, — подбрасывает вверх, если на неё наступить. Я специально подготовился, рассчитывал, что кто-нибудь из вас наступит. Что бы был наглядный пример. Магия — она верой питается.

— Э… сенсей? А наше оружие? — глупо спросил я.

— Ты что, дурной?! — возмутился Мэтр. — Разумеется, оно по-настоящему волшебное!

— Простите, сенсей! — расстроился я. И как я мог такое подумать? Действительно, одно дело, дать Огаве обычной воды, имея под рукой настоящий эликсир, на случай, если эффект «плацебо» не сработает. И совсем другое — запустить нас в кишащую монстрами пустыню без магических умений и без волшебного оружия.

— А знаете, откуда магическое оружие берётся? — хитро прищурился Железный Дровосек.

— Специальные мастера наколдовывают? — предположил Тимур. А все наши уже были здесь — пришли вслед за сенсеем.

— Не-а! — улыбнулся сенсей. — Просто если боевой маг будет достаточно долго орудовать обычным, скажем, топором, то вскоре тот топор приобретёт магические свойства. В бою мы безотчётно полагаем своё оружие частью себя, понимаете? Мы как бы распространяем себя на своё оружие. Ну, оно и впитывает нас, перенимает часть… чего-то… что я не знаю, как назвать. Теперь понимаете, нубы? Когда вы держите в руках это оружие, вас как бы держит за руку тот опытный и сильный боевой маг, частью которого это оружие когда-то стало. Так вы под присмотром, нубы. Вот так-то!..

Торчали из песка тут и там обглоданные эрозией каменные обломки погибшей цивилизации. Взметая облачка вековой чёрной пыли, уверенно печатали шаг юные падаваны, ученики боевой магии, и орали, как дурные:

По долинам и по взгорьям

Наша пати шла вперёд!

Что бы с боем взять у мобов,

Злобной магии оплот!

Только теперь я новый куплет добавил:

— Наша слава боевая

Пусть летит быстрее нас!

С нами Хельга Удалая,

И Огава Меткий Глаз!

В общем, все веселились. Пережитое только что переварилось и растеклось по жилам каким-то новым чувством. И было в этом и ожидание неприятностей, и решимость их встретить. И осознание, насколько это всё серьёзно. Мы держали это осознание под рукой, но так, что бы оно под руку не лезло. И веселились с вызывающей бравадой. Вот тогда-то они на нас и напали.

Нет, никакого «дежавю»! Всё было на этот раз иначе! Мы наткнулись на стаю злобных зубастых колобков величиной крупнее арбуза.

— Стой! — коротко бросила Огава, вскидывая лук.

— На десять часов! — скомандовал Железный Дровокес, плавным движением снимая со стальных плеч свой топор.

— Ага! Добыча! — злорадно закричала Хельга, размахивая шпагой.

На вершине чёрного бархана чуть левее по курсу торчала чья-то клыкастая голова! Вдруг оно зарычало и громко тявкнуло, а потом подпрыгнуло! Оказалось, это не голова, а это такое существо!

Представьте существо размером с очень крупный арбуз, состоящее только из мощных челюстей, утыканных острыми клыками на манер акульих, пары выпученных безумных глаз, и пары сильных лап. Да, всего пара лап, зато они оказались удивительно прыгучими. Злобные зубастые колобки! Ха-ха! Торчащая пучком щетина и куцый хвостик делали их ещё смешнее!

Зубастик зарычал, злобно тявкнул, подпрыгнул на вершине бархана, и вдруг из-за того бархана на гребень повыскакивало десятка два таких же зубастиков!

Тренькнула тетива дважды. Первая стрела попала прямо в разинутую зубастую пасть. Зубастик клацнул челюстями, смешно фыркнул, но и всё. Вторую стрелу другой зубастик, подпрыгнув, перекусил на лету.

— В круг! — деловито бросил Роджер, опускаясь на колено перед Огавой — что бы не мешать ей стрелять. Ребята тут же заняли позиции справа и слева от него, образовав перед Огавой полукруг. Я, подумав, кинулся на край правого фланга — мне с моим копьём там будет удобнее. Слева и чуть впереди оказалась Миранда с моргенштерном: правой рукой сжимала рукоять, а левой гладила шипастый шар, словно домашнего кота. Ну, на эту блондинку-то надежды мало, так что это я правильно сделал, что тут встал — прикрою правый фланг!

— Представь, что стреляешь по той гарпии, — вкрадчиво пробормотал сенсей Огаве, и та вновь вскинула лук.

— Сгииинь! — надрывно выкрикнула Иошши — точно, как в тот раз — и спустила тетиву. Сверкнуло, резко пахнуло азотом, и в гуще зубастых тварей одна упала комком спекшегося шлака.

— Дело! — довольно кивнул сенсей.

Зубастики хлынули со склона волной клыков.

— Держать строй! — рявкнул сенсей, раскручивая в руках огромный топор.

— Сгинь-сгинь-сгинь! — звонко выкрикнула Огава и в толпе монстров трижды полыхнуло.

— Руби! — азартно крикнул Роджер, и сразу же прыгнул вперёд. Тут же с гиканьем и криками все ломанулись навстречу монстрам.

— Ай! — вскрикнула Миранда, и как-то смешно, неловко и неумело крутанула свой моргенштерн. Шипастый чугунный шар, однако, с каким-то подозрительным шипением полетел вперёд. Цепочка, соединяющая его с рукоятью, взяла да и удлинилась, будто была не стальной, а резиновой!

Моя челюсть отвисла. Впрочем, челюсть Миранды — тоже. Мы оба потрясённо смотрели, как глупое зубастое существо, подпрыгнув, поймало страшными челюстями шипастый шар моргенштерна. Эту тварь явно не учили, что хватать в рот что попало — очень дурная привычка! А теперь злобный зубастик сдулся, будто проколотый шарик, и вот уже его пустая шкурка упала на песок, а зубы рассыпались, как монеты из порвавшегося кошеля! Шипастый чёрный шар — что б вы думали? — злорадно захихикал! А потом цепочка моргенштерна резко сократилась, возвращая довольный шипастый шар к хозяйке.

— У-ти моя ты лапочка! — умилилась Миранда, любовно глядя на это шипастое нечто. Хм, я, пожалуй, отодвинусь на пару шагов подальше!

Тем временем, ребята наши клином прошли сквозь стаю, изрубив, исколов, искромсав, смешных зубастых колобков в мелкий салат, и разбросав оставшихся зубастиков в стороны.

— Сгинь-сгинь-сгинь! — Орава выкашивала тех тварей, что лезли слева, оставив правый фланг на нас с Мирандой. Горелые алхимики! Да что я, стоять буду?! И я рванул вперёд.

Зубастики были наглые, злобные, и до невозможности тупые. Инстинкт самосохранения в них отсутствовал напрочь. Первого зубастика я ударил копьём, когда тот на меня прыгнул. Ударил, как бьют кием по шарику в бильярде, и зубастик отлетел, и замер в песке кверху лапками. Я крутанул копьё, и сверкающей секирой другого конца рубанул по второму зубастику. Но удар пришёлся вскользь, зубастика подбросило ударом в воздух, он завизжал и… там его встретила шипастая «утренняя звезда» Миранды.

Вредная девчонка специально била тех же зубастиков, на которых целился я! Она не дала мне больше ни одного монстрика ударить! А эта её шипастая штуковина раздулась, обожравшись, и ловко скакала на своих шипах за Мирандой на цепочке, как собачонка на поводке. При этом оно ещё и хихикало злорадно!

А последним зубастиком мальчишки затеяли играть в пляжный футбол. Главным «бомбардиром» нашей футбольной команды был Роджер. Однако и Тимур, и Вацлав участвовали в игре с заразительным азартом. Я не выдержал, и мы с копьём присоединились.

Вы видели когда-нибудь футбол, в котором мячик пытается откусить футболисту ноги? Здоровская игра, скажу я вам! Задорная! Что, не гуманно по отношению к магическим тварям? А вот нечего тявкать на боевую пати нубо-магов на марше!

И тут вдруг Вацлав, целившийся дать пас Тимуру, смазал по «мячу», и злобная тварь, отлетела в сторону Роджера. Тот попытался лягнуть зубастика ногой, но тварь увернулась, и ловко прыгнув…

— Мамочки! — отчаянно завизжала Огава: наш зубастый мяч впился акульими клыками Роджеру в… простите, ягодицы! У меня перехватило дыхание, и сердце ударило прямо в виски. И тут случилось сразу несколько странных вещей.

Огава стрелой метнулась к Роджеру, и схватила его за левое предплечье. Из её широко раскрытых испуганных глаз летели голубые искры!

— Роджер! Зад! — отчаянно заорала Хельга, бросаясь на Роджера. Шпагу она отбросила, так как боялась проткнуть ею самого Роджера, и нацелилась вцепиться в зубастую тварь голыми руками! А руки у неё при этом засветились красным, как раскалённые угли, а волосы сыпанули по ветру облако колючих огненных искр.

— Ах ты ж! — взвыл Вацлав, и застыл, выбросив руку в сторону Роджера, и мгновенно побледнев. Причём глаза его страшно закатились зрачками под брови.

Зубастая тварь под ладонями Хельги задымилась, обуглилась и опала комком горелой гадости. В следующий миг Хельга испуганно отдёрнула руки: вместе с проклятым зубастиком она прожгла Роджеру штаны!

А Роджер, не дыша, застыл статуей с высоко задранной ногой: он ведь в последний момент пытался лягнуть зубастую тварь. Огава висела на его руке, дрожа и всхлипывая. Подошёл Железный Дровосек, посмотрел озадаченно. Хельга громко всхлипнула. Вацлав рухнул, как подкошенный.

— Я не понимаю, чего вы с ним такое наколдовали, — пробормотал озадаченно наш сенсей.

— Я… я… — Огава лихорадочно хватала ртом воздух.

— Ты припомнила как себя вылечила, — мягко сказал ей сенсей. Девочка закивала головой, роняя слёзы.

— И попыталась сделать это с Роджером, — продолжал рассуждать сенсей. — И ты влила в него свою магию восстановления. А Роджер её принял, потому что верит тебе. Он открыл твоей магии свою душу, как научился открывать её магии своего меча.

— Вацлав тоже что-то колдонул, — вздохнул сенсей, — но я совершенно не понял что именно он пытался сделать, и что у него из этого получилось. Одно ясно, — вздохнул Железный Дровосек, склоняясь над телом Вацлава, — выложился парнишка полностью, и, похоже, потерял сознание от магического истощения. Очнётся через несколько минут.

Железный дровосек обошёл статую Роджера, внимательно всматриваясь. Потом он тяжело вздохнул, и трагически воскликнул:

— Какая трагедия! Последние годы мне всё чаще и сильнее приходится сожалеть о том…что в этом мире нет фотоаппаратов! — сокрушённо добавил Мэтр, глядя на прожжённую сзади на штанах Роджера дыру.

— Он же живой? — умоляюще спросила Огава.

— Ну, это без сомнений, — утвердительно качнул головой сенсей. Затем он осторожно постучал Роджера стальным пальцем по лбу, прислушиваясь к гулкому звону.

— У меня получается, что вы перестарались защищая своего товарища, и, скажем так, перезащитили его. Отойдёт, я думаю, со временем.

— Это как? — осторожно поинтересовался Тимур.

— Роджер принял магию Огавы, Хельги, и Вацлава, пропустил это в свою душу. В добавок, меч в его руках кроме атакующих обладает и защитными магическими способностями. Вся эта магия слилось с его собственным магическим талантом, и каким-то непостижимым чудом в итоге получился такой вот занятный эффект: наш Роджер пробрёл… э… ужасную прочность.

— Колдовство восстановления, которое использовала Огава — это не лечение, — рассказывал нам сенсей, пока делал Вацлаву компресс на лоб, и осторожно поил его из своей фляжки. — Это не лечение. Это восстановление. Очень удобная бытовая магия. Вот, скажем, уронили вазу на пол — ваза разбилась. Но материя обычно помнит своё прошлое состояние, так что маг может своей волей собрать осколки обратно — в целую вазу.

— Почему бы сначала не потренироваться на вазах? — проворчала Огава. Она, кажется, чувствовала свою вину за то, что случилось с Роджером.

— Вот потому мы не изучаем магию, сидя за скучными партами в скучном классе, что магии это скучно! — улыбнулся сенсей. — В отличие от научного опыта, чуду не всю равно, где, кем, и при каких обстоятельствах оно колдуется! Настоящая магия — не балаганные фокусы! Магия не подведёт вас, если вы в беде! Тем более, если в беде ваши товарищи, которых вы пытаетесь защитить! Но если, скажем, захотите похвастаться своими магическими способностями на публику — магия и обидеться может, и уйти от вас.

Вацлав застонал, открыл глаза и приподнялся на локтях.

— Что со мной? — спросил он.

— Ну, насколько я вижу — с тобой всё в полном порядке, — бодро заявил ему сенсей, и прикрикнул: — А ну-ка живо встал! Не время валяться! К бою, рыцари Света!

Вацлав испуганно вскочил и заозирался.

— Вот, — удовлетворённо хмыкнул Железный Дровосек, — военная магия! С девчонками такое бы не сработало, а с парнями — работает!

— Ну и чего мы встали? — раздался спокойный голос Роджера. — Чего вы так на меня смотрите? — удивлённо спросил он.

— Роджер! Ты вернулся! — бросилась на него Хельга, обхватила руками, и повисла на нём, рыдая. Огава приобняла Хельгу за плечи в жесте поддержки. Вацлав схватил Роджера за плечо, улыбаясь виновато и радостно. Тимур похлопал Роджера по спине, словно проверяя, не превратилось ли та спина, скажем, в железо или камень. Я тоже почувствовал, как разом отпустило напряжение, и с плеч свалился груз страха. Положил руку на плечо Вацлаву — я за него переживал даже больше, чем за Роджера. Ну, Вацлав просто похож на человека, который попадает в неприятности, и, помня о собственных неудачах, я чувствовал в нём родственную душу.

— Че… чего? — удивлённый Роджер выронил свой меч.

— Ладно, пора двигать, — громко скомандовал Железный Дровосек, призывно махнув стальной рукой. — Нам до заката надо убраться в безопасное место!

Хм. Вы это слышали? Что, тут где-то есть безопасное место? Мёртвые Пустоши вокруг — насколько глаз хватает!

А, кстати, Роджеру никто не сказал про дыру в штанах. Ну, Хельге мешало чувство вины — это ведь она прожгла дыру. Огаве мешало смущение. А остальные, включая меня — стыдно признаться, но… Роджер так браво вышагивал впереди, гордо вскинув свой полуторный меч с выпендрёжной золотой крестовиной, что… ну, в общем, мы тихо хихикали, переглядываясь.

— Чего? — с некоторым подозрением спросил было Роджер.

— Это у них нервный шок так отходит, — отмахнулся Железный Дровосек. Так бывает после боя, что на «хи-хи» пробивает, — авторитетно добавил он, и Роджер продолжил невозмутимо вышагивать впереди. А мы продолжили упорные попытки не заржать в голос.

Глава 13

Загадки

Загадки — это лучше, чем полное отсутствие ответов

Роджер Желязны. «Хроники Амбера».

— Привал! — объявил сенсей, подняв над собой раскрытую стальную ладонь.

Мы попадали от усталости в проклятый песок. Я сплюнул — зловредный песок попадал всюду, даже на зубах скрипел. Потянулся за фляжкой — пусто.

— Что, нубы, водичка кончилась? — ухмыльнулся сенсей. — А нечего было в начале похода так хлестать воду! Тут же Проклятые Пустоши! Это вам не аллея в парке, где вас гуляла мамочка за ручку.

— И чего теперь делать? — скривившись, спросила его Миранда.

— Понятия не имею! — заявил Железный Дровосек. — Можно было бы обратиться к магу воды, что бы тот сконденсировал влагу из воздуха. Но среди вас такого нет. Нет? А? Может, ты, Вацлав?

Вацлав покачал головой. Тимур поднялся, и, закрыв глаза, принялся передразнивать какое-то ушу, монотонно бормоча что-то под нос. Миранда скривилась, Хельга покачала головой, Огава зачарованно смотрела на выходки Тимура с хрупкой надеждой во взгляде. Только Роджер никак на Тимура не среагировал. Тимур сдался через несколько минут.

— Нет, — с тоской признался он, — ничего не выходит.

Огава расстроенно вздохнула.

— Вы серьёзно? — фыркнула Миранда. — Добывать воду из воздуха? Можнт, лучше в той рощице на горизонте поискать?

В той стороне, куда показывала Миранда и впрямь топорщились какие-то деревца. Только почему-то серые. Наверное, из-за расстояния так. Чёртов чёрный песок все краски гасит.

— Не, там воды нет, — вздохнул сенсей. — Ну что ж, как хорошо, что у нас тут схрон оборудован, правда?

Этот коварный железный изверг просто встал на колено, и упёрши в землю стальную ладонь, скомандвал:

— Сим-Сим, откройся! — и песок перед Железным Дровосеком взметнулся в тихом таком смерчике, разлетелся послушно в стороны, обнажив плиту. То была здоровенная чуть оплывшая гранитная плита, неподъёмно тяжеленная даже на вид. На той плите было высечено по латыни: «покойся с миром».

— О… как там… околдоваться мне в фонарь! — выдохнула Миранда.

— Ага, горелые манускрипты! — поддержала её Огава.

Вацлав просто присвиснул. Я звуков не издавал, поскольку потерял управление над отвисшей челюстью. А гранитная плита тем временем вздрогнула, и поднялась в воздух! Из открывшейся под ней дыры вырвался тяжкий вздох, взметнувший по песку позёмку. Пахнуло ментолом и фиалками. Плита встала вертикально, как надгробный камень над открытой могилой.

— Вы на надпись внимания не обращайте, — бросил нам Мэтр, — это ребята прикололись. Вообще, имеется в виду, что тут надёжный схрон, в котором можно спокойно и мирно отдохнуть. И там есть запасы воды. А так же еды. Солёных орешков, вяленых фруктов, сладких пирожков в стазисе, и мятных ватрушек.

— Ватрушек нет, — раздался женский голос, — запасы разукомплектованы.

— А это Сим-Сим, — махнул нам рукой Мэтр, и обратился в дыру под плитой: — Сим-Сим, а кто сожрал ватрушки?

— Майкл, — ответил голос.

— А, ясно! Сим-Сим, закройся! — бросил Железный дровосек, и развернулся к нам. За его спиной с лёгким шорохом огромная гранитная плита легла на место.

— А… чего это… — вытаращился на сенсея Вацлав. Я мысленно вздохнул с облегчением. А потому что мне очень хотелось и самому на Железного Дровосека наорать. Но некоторые чувствительные натуры (горелая изолента!) пугаются, когда я так делаю, и потом считают, как выяснилось, меня опасным психопатом. Так что я сдерживался изо всех сил. А вот пусть кто-то другой на этот раз выступит, а я посмотрю.

— А что не так? — деланно удивился сенсей, глядя на Вацлава.

— Ты схрон зачем закрыл? — взвился тот. Роджер, Тимур, Хельга и Миранда стали кучковаться за спиной Вацлава, кидая на сенсея хмурые взгляды. А я и Огава отошли в сторону — мы сенсею верили. Нет, не так. Мы верили, что наш сенсей опять что-то задумал и чудит, а в итоге он опять окажется прав.

— Ой, и вправду! — наигранно всплеснул железными руками наш сенсей. — Ох, извини, не подумал! Ну, так ты возьми да открой! Дел то!

— А! — воскликнула Хельга, — Так это упражнение такое!

— Ну да, — улыбнулся ей коварный сенсей. — Хотите водички попить — откройте схрон. Как это делается — вы видели. Валяйте! — и он демонстративно отошёл подальше в сторону.

— Сим-Сим, откройся! — попросил Вацлав, встав на колени в том самом месте, где Железный Дровосек открывал схрон. Ничего не произошло.

— Сим-Сим, что не так? — спросил Вацлав. В ответ — тишина.

— Погоди-ка, — отодвинул его в сторону Роджер, и занял коленопреклонённую позицию. — Сим-Сим, откройся!

Не-а, не открылось. Потом пробовали все по очереди.

— Да в чём секрет-то? — возмутилась Миранда, когда её попытка провалилась.

— На ту плиту наложена магическая печать, — принялся объяснять сенсей, — а вам надо к ней обратиться — к магии. Вы произносите просто слова, а надо произносить заклинание. Вы видели Сим-Сим в действии, так постарайтесь теперь почувствовать эту магию, пропустите её через себя. Вряд ли я сумею объяснить понятнее.

Начали пробовать ещё раз. Сработало у Тимура. Он присел, замер, будто прислушиваясь к чему-то, потом с шумом втянул в себя воздух, и радостно выкрикнул:

— Привет, Сим-Сим! Откройся!

Гранитная плита дрогнула, и поднялась. Тимур весело хохотнул, и сиганул в открывшуюся дыру.

— А ну, закрой её обратно! — потребовала тут же Миранда. — Другим тоже нужно научиться!

Но у Миранды и в этот раз не получилось. Следующей плиту подняла Хельга.

— Эй! Ты чего пирожки уплетаешь! Надо остальных дождаться! — раздался её звонкий голос из дыры прежде, чем плита с лёгким шелестом легла на место. К плите вышла Огава, и почти что сразу же подняла плиту.

— Это легко! — обнадёжила нас она, обернувшись. — Это так же, как оружие магическое использовать! — и ушла. Плита закрылась.

— Я же её чувствую! — жаловался Вацлав, простояв пару минут у базальтовой плиты. — А она меня не слушается!

— Эй, Маус, ну-ка рявкни на неё, как ты умеешь, — подумав над словами Вацлава, обратился ко мне Роджер.

— Да, горелые манускрипты! — возмутился я, — А что я-то?! Я же вовсе не какой-нибудь страшный и наглый железный дровосек! Я вообще культурный воспитанный мальчик из приличной семьи… который может разок сорваться, если его зашвырнуть в чужой мир, не предупредив.

Я покосился на Миранду, почувствовал, как уши краснеют, скорчил рожу Роджеру, и занял место у плиты. Почувствовать запечатанную магию. Ничего такого я не чувствовал. Знать бы ещё, что вообще надо чувствовать! Мне катастрофически не хватает внятного разумного объяснения, как устроена магия, и как она работает!

— Сим-Сим, откройся! — попробовал я. Бесполезно. Тьфу ты!

На моё место встала Миранда.

— Сим-Сим, откройся! — скомандовала она, и… ничего поначалу не произошло, но потом вдруг мощная плита шевельнулась, приподнялась, и встала над входом в схрон.

— Это что сейчас было? — ошарашенно спросила Миранда.

— Это я! — раздалось из схрона. — Хельга выгнала, что бы я все пирожки не съел! — жизнерадостно сообщил нам Тимур, подымаясь наружу к нам. — Спасибо, Сим-Сим, закрывай!

Плита опустилась, подняв лёгкое облачко пыли. А Тимур взял за руку Миранду:

— Давай, я помогу! Тихо. Выкинь всё из головы, — вкрадчиво бормотал он ей на ухо, держа за руку. — Теперь почувствуй запах. Чувствуешь? Фиалки. Так тут пахнет магия. Ты слишком боишься и никому не веришь. Надо плюнуть на всё и снять тормоза. Я буду рядом и помогу. Готова?

Миранда стояла с закрытыми глазами плотно сжав губы. Вот она вздохнула, кивнула головой — едва заметно, и опустилась на одно колено.

— Нащупай рукой край плиты, — продолжал Тимур. — Чувствуешь, как будто твои пальцы щекочет воображаемый кот? Не отталкивай то, что тебе мерещится. Это добрая магия. Она тут — что бы защищать таких как мы. Вдохни её, доверься ей. Ну, давай.

— Сим-Сим, откройся! — попросила Миранда.

Плита дрогнула, и приподнялась.

— А-ай! — взвизгнула Миранда, и огромная базальтовая плита с грохотом рухнула обратно, взметнув тучу пыли.

— Эй! Миранда! — Тимур отскочил, и, фыркая, стал протирать глаза от пыли и песка. А Миранда вдруг звонко засмеялась. Такая довольная-довольная!

— Так, детки! — сердито рявкнул сенсей. — Тут где-нибудь могут оказаться действительно опасные мобы, коротающие века под слоем тёплого песочка. Разбудите — я вас им скормлю!

Миранда разом затихла испуганно, прикрыла ладошками рот, и согласно закивала головой. Подошёл Роджер, отодвинул Миранду в сторону, и, опустившись на колено, стал задумчиво ощупывать край плиты. Потом хмыкнул, встал, упёр в плиту свой полуторный меч, и уверенно приказал:

— Открыть!

Плита спешно отварилась. Роджер взглянул на свой меч, ещё раз хмыкнул, и спустился в схрон. Плита снова закрылась.

— А что, и так можно? — удивился я, подошёл к плите, и нагло стукнул по ней своим копьём: — Открыть!

Плита послушно открыла вход. Я с облегчением вздохнул, и начал спускаться по крутой каменной лестнице вниз, но оступился, и чуть было не упал. И точно бы упал, если бы не налетел на Роджера. Тот подхватил меня, невозмутимо поставил на ноги, с таким видом, будто тут на него постоянно падают неуклюжие маги недоучки, но — куда денешься — приходится их ловить и ставить на ноги.

— Да иди ты уже, пирожки жри! Дай людям разобраться! — раздался сверху возмущённый голос Вацлава, и по лестнице к нам слетел Тимур. И он точно упал бы, если бы не налетел на Роджера. Тот подхватил Тимура, и невозмутимо поставил на ноги. Тимур же только хохотнул. Э… а Вацлав что, к Миранде его приревновал? Не, бред!

А внутри было простенько, по-спартански, но чистенько и сухо. Прихожая. Плакат «Тихо! Враг подслушивает!». Картина маслом: Дед Мороз у нарядной ёлочки. Череп какого-то монстра, с нанизанной на острый клык запиской: «Кастет — паразит! Твою башку тут повешу!». Кучка стоптанных тапочек в углу. В общем, уютненько так, по-домашнему. Направо от прихожей — столовая. Налево — спальня с двумя рядами коек. Партизанская берлога, погори мои контакты алхимическим огнём!

Наши все, естественно, сидели в столовой за столом, и разливали горячий душистый чай. Хельга с видом неземного наслаждения жевала пирожок. Напротив невозмутимо попивал чаёк Роджер. Огава налила в чашку чай, и пододвинула мне. Я, наверное, целую минуту ломал голову, что бы такое ей сказать, подходящее случаю, и наконец, выдавил из себя дурацкое:

— Э… спасибо.

Следующей спустилась Миранда. Она загадочно улыбалась, ничего не замечая, словно смотрела сейчас в какое-то иное измерение. А вот интересно, чего она смеялась там, наверху? Может, специально уронила плиту, и злорадствовала над Тимуром? Или она на минутку перестала быть привычной для нас врединой, и стала той Мирандой, плачь которой я нечаянно подслушал прошлой ночью?

А минут через пять с довольным видом победителя всея каменных плит спустился к нам и Вацлав. За ним пришёл и сам наш железный сенсей.

— А я понял, как это работает! Хы! — радостно объявил нам довольный Вацлав. — Здорово, правда?

— Ну, вы и копаться! — сокрушённо покачал головой наш сенсей. — От графика отстаём!

Железный Дровосек устало подошёл к столу, и уселся прямо на пол — он большой, ему так удобнее. Сенсей выглядел озадаченным.

— Поисковые заклинания не находят Рози, — выдохнул он, и потянулся к чайнику. Огава перехватила чайник, подвинула чистую кружку, налила. Стальная ручища осторожно двумя стальными пальцами подняла кружку.

— Эх, это не канра! — печально вздохнул Мэтр, осушив кружку чая. — Ну, Маус, — обратился он ко мне, — давай, скажи: «я же говорил!»

— Э… я ничего такого не говорил, — покачал я головой.

— Ну, я ж не про чай, — опять вздохнул Мэтр. — Где теперь её искать? Куда она направлялась? Зачем? Давай, ботан, двигай логику, как ты умеешь.

— Раз поисковая магия её не находит, — нерешительно начал я, не зная, как спросить, — значит она…

— Не значит, — оборвал меня сенсей. — Всякое может быть. Тут магия повсюду, чудеса дикие — не забыл? Так что… да ладно я, но её наши следопыты потеряли! Давай, ботан, двинь что-нибудь логичное!

— А помнишь, сенсей, ты рассказывал, как лишился ног? — спросил я, подумав. — Ты пополз прочь от оазиса в пустыню на верную смерть, что бы ненароком не навлечь мобов на оазис. Рози вчера вечером сказала мне: — «Надо уходить! Они все ни при чём! Они не должны пострадать!» Теперь я думаю, что Рози убежала, потому что боялась, что, когда за ней придёт некий демон, то пострадают все те добрые люди в нашем оазисе.

— Демонов не бывает! — отрезал сенсей.

— Это мне говорит боевой маг, который учит нас магии, и который одет в магическую броню, сделанную из магического моба? — поинтересовался я.

— Не в том дело, — вздохнул Мэтр. — Вообще, местное слово, которое вам переводится как «демон», на деле обозначает фольклорный элемент, символ бренности бытия, неодолимой предопределённости, и неизбежного зла. Что-то вроде того. Тут есть мобы, пришельцы из других миров, монстры всякие, чокнутые древние маги, приведения, духи, но вот «демоны» встречаются только в философских притчах, либо в детских сказках.

— Ну, важно, что сама Рози в демонов верит, — заявил я.

— Она говорила что-то про какую-то загадку какого-то демона, — нерешительно вставил слово Вацлав, — у Врат Призыва.

— А что за загадка? — спросила Хельга. — Рози упоминала, но…

— Но никто из нас не стал «брать квест», — кивнул я.

— Не было у местных в этой их «программе установления контакта с пришельцами» никакого квеста про загадки демона! — вздохнул сенсей.

— И нам с Огавой Рози тоже говорила про демона, — подтвердил я, — И я тоже тогда решил, что это квест для нубов от местных NPC с разгадыванием загадок. И когда она вечером, после купален, крикнула мне: — «Это ты!» — я тоже не понял. Подумал, ну, у Врат она меня видела, вот узнала теперь и обрадовалась — ребёнок же! Но…

— Эй, Маус! Рози у каждого из нас спрашивала, не охотимся ли мы на демонов, — перебил меня Роджер, — Только не говори мне, что ты и есть охотник на демонов, которого она искала!

— Не охотник, — вздохнул я, — сроду на охоте не был! Но думаю, Рози заметила это! — и продемонстрировал свою правую руку. — Вы говорили, что такой след на коже оставляет мощное заклинание, как побочный эффект. Но если цель заклинания как раз в том и заключается, что бы узор нарисовать, то ему необязательно быть мощным, верно? Я думаю, это поисковое заклинание, которое меня нашло и отметило, как наилучший вариант. Вот же руна «печать чемпиона».

— Извини, Маус, но в чём ты чемпион? — спросил сенсей.

— А мастер-толкователь знаков заявил мне, что «руна чемпиона» на самом деле всего лишь означает «наилучший выбор». И нам не известны критерии этого выбора. И не известно вообще, рассматривались ли другие претенденты. Легко стать чемпионом, если ты случайно забрёл на пустой стадион.

— Прости, а Рози тут причём? — перебил сенсей.

— Вот эти вот две завитушки — наша Рози, — принялся я водить пальцем по рисунку. — Вот это — некий демон. Считаю, у Рози была какая-то проблема, достаточно серьёзная и опасная, что бы заставить её бежать в кишащие мобами Мёртвые Пустоши. Думаю, суть проблемы девочке неизвестна, поэтому она говорила о некой загадке демона.

— Почему она не сказала взрослым? Почему не обратилась к опытным боевым магам? — потребовал Роджер.

— Возможны сотни разных причин, — заявил я, — начиная с того, что она знает, что взрослые опытные маги не верят в демонов, — я бросил взгляд на Железного Дровосека, тот фыркнул. — И вплоть до неизвестных нам интриг, скрытых в прошлом погибшей цивилизации. Что вообще известно про эту необычную девочку Рози?

— Нам вообще мало что известно про местных, — тяжело вздохнул Мэтр, — они вынуждены прибегать к нашей помощи, что бы выжить, но помнят, что именно маги погубили их мир. А мы не очень-то можем их понимать. Наше волшебное знание языков не включает знание культуры, обычаев, и истории. Хех! Но помня, что ты, Маус, перед нашим выходом говорил об опросе свидетелей и осмотре вещей, я уже связался с нашими дозорными в оазисе — они будут сейчас местных расспрашивать.

— А что у нас на западе? — спросил я.

— Хорроболь, — сразу, не задумываясь ответил Мэтр.

— Это то место, куда ты нас и собирался вести? — шестерёнки в моей голове закрутились. — И местные об этом плане знали?

— Мы всегда водим нубов в Хорроболь, — кивнул сенсей.

— Вот так вот, — вздохнул я. — Ну, так Рози где-то там!

— Здорово, замечательно, — с сомнением в голосе проговорил Мэтр, — но объясни, Холмс железному Ватсону, как ты догадался? Где тут логика?

— Смотри, — вздохнул я, и снова ткнул пальцем в руну «демон» на своей руке. — Раз проблема обозначена символом «демон», тогда символ «проклятие», выходит, относится не к проблеме. А вот — к символу «решение». Мастер знаков, кстати, тоже говорил, что «решение в проклятии».

— Да? — заинтересовался сенсей, — И как мастер это объяснил?

— Э… он сказал: — «Решение в проклятии! Что за бред я несу?!», — припомнил я дословно. — А я считаю, что руна «проклятия» обозначает место, где следует искать решение. Хорроболь ведь проклятое место, не так ли?

— О, ещё как! — взмахнул руками сенсей.

— Уж не знаю, что там за загадка демона, — вздохнул я, — и почему лучшим выбором оказался такой нуб лузер как я, но я нужен Рози! И она знает, что всех нубов поведут в Хорроболь.

— Живее наполняйте свои фляжки, хватайте пирожки, орешков в карманы насыпьте — и двигаем! — скомандовал Железный Дровосек. — Давайте, давайте!

— Дело к вечеру, сенсей, — осторожно напомнила Огава.

— У нас с вами есть план на этот счёт! — заявил Железный Дровосек.

Пока мы наполняли фляжки, набивали подсумки и карманы, Роджер как раз заметил дыру на штанах.

— Эх, вы! — сурово покачал он головой. Я знаю, что нам следовало почувствовать раскаяние и смущение, но нас нестерпимо потянуло глупо хихикать. Отчасти ситуацию спас сенсей, появившийся из «спального отсека», и протянув Роджеру запасные штаны:

— На вот, возьми пока мои, — сказал он, и тут же, оглядев наши хихикающие лица, нахмурился: — Нет, я не таскаю с собой запасные штаны! Это у меня тут в схроне чистая смена одежды хранится!

Новый приступ хохота! А вы представьте себе здорового бронированного Железного Дровосека с огромной двуручной секирой и… с запасными штанами! Ха-ха!

— Всё! Хватит ржать, кони! На выпас пора! — скомандовал Железный Дровосек, выгоняя нас из схрона. — От графика отстаём! Вперёд!

Глава 14

Ладья Онубиса

Не бойся идти не туда — бойся никуда не идти.

Дмитрий Емец. «Таня Гроттер и посох волхвов».

Та рощица, что топорщилась щетиной на горизонте, оказалась вовсе не рощей. То были не деревья. То были высоченные колья, по виду судя — как будто обсидиановые. И на вершину почти каждого такого обсидианового кола был насажен моб! Некоторые шевелились, скребли беспомощно лапками, тупили зубы об обсидиан.

— Ничего себе! — офигели мы. — Это что такое?

— ОЗ, — хмыкнул наш сенсей.

Жутковатую «рощу» мы обошли стороной. Разглядывать было любопытно, но близко подходить сенсей не рекомендовал. Дескать, природа сего феномена толком не известна. Не факт, что это не «минное поле», и что там не осталось всё ещё взведённых боевых проклятий.

— Привал! — наконец объявил жестокий сенсей, когда мы подошли к двум каменным статуям. Я лично еле ноги переставлял. Остальным было не легче.

Статуи выглядели новенькими, и изображали двух персонажей древнеегипетских мифов: человеческие тела с пёсьими головами. Если присмотреться, у правого, вроде голова шакала, а у левого — волка.

— О! Склонитесь, нубы, ибо слабы вы и недостойны! — вдруг завыл наш сенсей, воздев руки к статуям. — Поклонитесь проводникам Проклятых Пустошей, Онубису и Упуату, да снизойдут они до ваших горестей, и да согласятся помочь сирым да убогим!

— Околдоваться мне в фонарь! — вырвалось у меня.

— Как интересно! — вырвалось у Хельги.

Остальные застыли открыв рты. На этом месте новенькие каменные статуи, на которых играло бликами закатное солнышко, стали быстро стареть. Онубис пошёл трещинами, которые ширились и разбегались новыми трещинками, а вот уже и куски отваливаются, рассыпаясь в песок. А Упуату вовсе стал осыпаться песком сразу — с волчьей головы. Когда осыпалось всё что осыпалось, удивлённым взорам предстали фигуры парня и девушки. По виду — гипсовые. Но вот по гипсовой поверхности пробежала волна света, и… они ожили.

— Наш Железный Дровосек решил почудить, — заявила бывшая статуей Упуату девушка, открыв карие глаза.

— Ну, ты, Мэтр, дал! — высказался и парень, бывший Онубисом.

— Я чудю?! Нет, это я — дал?! — развёл руками Мэтр. — Это вы двое тут в мифы древнего Египта решили сыграть! А я-то что? Я ж и ничего! Подыграл чутка.

— Самый надёжный способ отдохнуть в пустыне — это превратиться в камень! — наставительно объяснила нам девушка.

— Не, — не согласился наш сенсей, — самый верный способ отдохнуть и поспать — это не быть в пустыне! Старайтесь, нубы, возвращаться в оазис до темноты.

— Так! У вас подношения Онубису и Упуату готово? Давайте сюда! — тем временем обратился к нам парень, широко улыбаясь и демонстративно потирая руки.

— Э… я, конечно, извиняюсь, — начал я (вот чего меня за язык тянет?) — но Онубис, вроде, в мир мёртвых провожает, а лично я туда не спешу. И, что меня больше всего настораживает, провожает он только в одну сторону, без возврата.

— Зато Упуату — бог разведки! — улыбнулась девушка. — Обратно ладью поведу я!

— Простите, — спохватился наш сенсей, — где мои манеры! Представляю вам двух лучших следопытов во всей нашей пустыне, нубы — это Ирис, и Майкл! Ирис, Майкл — это нубы.

— У нас в качестве подношения эстрадный номер подготовлен, — нагло заявил Тимур, — песню спеть можем!

— Полезайте на борт, — объявила Ирис, улыбнувшись Тимуру. — Наш экспресс скоро отправляется!

Только тут я обратил внимание на ладью. Действительно — ладья! Только дно плоское. Э… мы собираемся плыть по пескам? Хотя, чего это я! Тут люди в камень и обратно превращаются, им по пескам плавать, наверное, привычное дело. Хотя вот могли бы тут автобус наколдовать, если уж такие крутые колдуны.

Залезли мы в автобус… тьфу! В ладью! Расселись: прямо на дне ладьи вдоль бортов, потому что к борту спиной прислониться можно удобно. На носу устроился Майкл, а за бортом осталась одна Ирис: она там колдовать собралась.

— Печать! Доступ формы три! — уверенно выкрикнула волшебница на каком-то диковинном наречии, с силой ударяя ладонью по песок у себя под ногами. — Восстаньте!

Песок зашевелился! Я прекрасно видел это в лучах заходящего солнца! Волна шевеления побежала из-под руки Ирис, и по кругу обежала нашу ладью. Из песка повылазили… зубастики! Точно такие же, как те, которых мы били сегодня! Только эти зубастики кидаться кусаться ни на кого не стали. Вместо этого, они всем стадом подхватили ладью! И как только Ирис забралась на борт, стадо зубастиков дружно, слаженно и ходко потащили ладью. Ирис сидела на высокой скамье на корме. Вот, я понимаю — волшебство! Это вам не топором ворон сбивать! Вот как я хочу: монстров к полезному труду приспособить!

Когда ладья легла на курс и набрала ход, Ирис спустилась, и осторожно подошла к Железному Дровосеку.

— Ну, рассказывай, — присела она рядом с сенсеем, — что там за беда с Рози.

— Вот, пусть Маус расскажет, — кивнул на меня Мэтр, — у него это получается.

— Ладно, — согласился я, и начал рассказывать: — Жила-была маленькая девочка Рози, и была у неё большая проблема. Рози была уверена, что ей угрожает некий демон. Тут мне кусок сказки неизвестен. Хотя… если припомнить, что Рози нам говорила…

— Я могу помочь, — предложила Огава, и, прикрыв глаза, на распев пересказала всё то, что говорила нам у Врат сама Рози: — Когда-то очень давно один могущественный древний колдун проклял весь род своего врага, призвав на них страшного демона — демона кровной мести. И самые сильные воины, и самые сильные маги не смогли того демона одолеть. А что бы одолеть демона, надо разгадать его загадку. Было обещано, — что среди пришельцев явится тот, кто сможет.

— Тут и я могу дополнить, — задумчиво объявила Ирис. — Как стало известно, Рози — круглая сирота. Пекарь Митшу ей не родной дедушка. Он просто пожалел и приютил сиротку. Рози — последняя из древнего и некогда могущественного рода.

Вы же уже видели некоторых из мобов здешних? А знаете, откуда они взялись? Мы используем слово «моб», как сокращение от «материализованный образ». Это умели делать древние маги-саммонеры. Это они создали целые армии мобов, схлестнувшиеся на этих равнинах в Войне Магов. Которая, кстати, и стала последним гвоздём в гроб древней цивилизации.

Так вот, мама нашей Рози была магом-саммонером. Причём, из очень сильных. А отец девочки был боевым магом, героем. Когда Рози родилась, её отец бросил и подвиги, и политику, и всю свою магию употребил на то, что бы спрятать любимую жену и дочку.

А теперь догадки и предположения. Думаю, древний род Рози погубила вражда с другими древними родами. Возможно, кровная месть. И учтите, что мстители были сильными магами из древних. Возможно, «демон кровной мести» — это некое чудовище, которое теперь угрожает Рози, как последней представительнице древнего рода.

— И тут появляется среди нубов ботаник с рунным узором на руке, — вздохнул я, и показал узор на своей руке. — Я предполагаю, что это что-то вроде поискового заклинания, которое почему-то отметило меня, как «наилучшее решение» для проблемы с «демоном» Рози. А дальше Рози сбежала в Мёртвые Пустоши, что бы не навлечь гнев демона на людей, которые были к ней добры. И она отправилась в Хорроболь, зная, что я туда обязательно приду вместе с другими нубами, и сенсеем. Вот ещё один отсутствующий кусок головоломки: почему это заклинание выбрало именно меня, и в чём, собственно, состоит «загадка демона»?

— Дай-ка посмотреть, — попросила Ирис, и взяла мою руку, провела по ней пальцем. Рунный узор мягко засветился в наступивших сумерках.

— Хм, возможно, ты прав, насчёт поискового заклинания, — насмотревшись на узор, объявила Ирис. — Знаете, мне эта вязь напоминает один древний ритуал.

— Что за ритуал, — холодея от страха перед коварством древних магов, спросил я.

— Э… в древности похожим образом девушки гадали на суженного, — огорошила меня Ирис. — На руке избранника появлялась вот эта руна «наилучший выбор», и два косвенных указания: одно — на девушку, а второе — на место встречи.

Заколдованные ёжики! Коварство древних колдуний не знало границ! Но, чудесатые чебурашки, я-то тут причём?!

— О как! — многозначительно хмыкнул Мэтр. — Впервые о таком слышу.

— Не мудрено, — пожала плечиками девушка, — Вам с Кастетом лишь бы мобов «мочить». Мальчишки!

— Бракованная девчачья магия! — не выдержал я. — Эта мелкая явно что-то напутала с заклинанием!

— Ты думаешь, это Рози наколдовала? — удивилась Ирис.

— А кто же?! — возмутился я.

— Но Рози не волшебница! — заявила Ирис решительно. — Её не обучали, и инициации не было!

— Э… ини-чего? — переспросила Хельга.

— Это когда магия просыпается. Вроде того, как у тебя было, когда ты того зубастика сожгла, — объяснил наш сенсей. — Или как Огава ту гарпию сбила. Это меняет человека. Опытный маг, вроде нашей Ирис, такое может почуять.

— Ага, — кивнула Ирис серьёзно, — у вас, например, у всех уже «это было».

— И у меня? — удивился я. — Когда? Что?

— У тебя, насколько мне подсказывает моя «чуйка», «это» случилось раньше всех, — удивила меня Ирис.

— Значит, это было что-то настолько мелкое и незначительное, что я и сам не заметил, — огорчился я. — Да в любом случае, — я фыркнул, — какой из меня «Избранный»?! Бабке Ёжке на посмешище!

— Ты сомневаешься, что избран? — задумчиво проговорила Ирис. — Но ведь мы все — избранные. Каждый человек для чего-нибудь да избран. Вселенная — это чудо! Это большое такое чудо, которое началось давно, и происходит сейчас. И мы — частички этого чуда! Представьте, что всё происходящее во Вселенной — это единая симфония! И каждому событию, и каждому из нас в той симфонии есть место. Твоя задача — попасть в свою ноту. Не сфальшивить. Вступить вовремя. Тогда будет гармония и в тебе, и вокруг тебя.

— Вы все не понимаете! — вздохнул я. — Я совсем не герой, а даже наоборот — я против героев! Это герои изобрели войну, что бы мериться героизмом! Героям вечно не терпится, и они всегда предпочитают рубить с плеча!

— Но если бы не было героев, не было бы первооткрывателей! — горячо вступился за героизм Тимур. — Колумб бы не открыл Америку!

— Ой, да и фиг бы с ней, — отмахнулся я. — Не было бы завоевателей, вроде Ермака и Кортеса, были бы учёные. Думаю, если бы заменить Александров Македонских и Наполеонов на учёных и инженеров — человечество бы только выиграло. Может быть, учёные сделали бы географические открытия ещё и раньше завоевателей — потому что войны не тормозили бы научный и культурный прогресс!

— Но что бы науку двигать, тоже нужен героизм! — не сдавался Тимур. — Разве не были героями первые учёные?!

— Вот! — торжественно ткнул я пальцем в Тимура, — Вот Тимур в герои годится! Видите? Вот о чём я и говорю: не гожусь я в герои!

И я демонстративно откинулся на спину, нахлобучив на голову свой барабан от стиральной машины, и скрестив руки на груди.

— А это что за штука у тебя? — удивилась Ирис.

— И зачем ты этот дуршлаг с собой таскаешь? — поддержала её Миранда.

— А вот, кстати! — обрадовался я новой идее. — Именно так я в этот мир свалился — с барабаном от стиральной машины на голове! Может, это заклинание выбора оттого на мне и сработало? Посмотрело, что у меня голова из нержавейки, и решило, что я чудо-герой, а?

— Ха-ха! — засмеялась Ирис. — Нет, заклинания поиска работает совсем не так! Оно просто ищет кратчайший из возможных путей к намеченной цели в пространстве возможных состояний. Понимаешь?

— Да не напрягайся так, Маус! — хмыкнул Железный Дровосек, — Ты нам только Рози отыщи, а уж мы там с демонами разберёмся!

— Ага, то есть, заклинание поиска могло указать на меня не потому, что я имею шансы победить демона, а потому, что из меня может получиться наилучшая наживка?

— Почему бы тебе не предположить, — заявила тут Огава, — что заклинание выбрало тебя, как самого догадливого? Ты ведь очень не плохо продвигаешься в разгадывании этой загадки!

— Нет, — вздохнул я, — спасибо тебе, конечно, за лестную для меня гипотезу, но… я и дома-то не был отличником, и тут я не самый умный. А разгадываю, потому что у меня мотивация! — я помахал рукой с рунным узором. — Будь такая угрожающая тату у кого-нибудь другого из вас на руке — он бы, может, даже быстрее меня бы сообразил. И глупостей таких бы как я, наверное, не наделал бы, и может, сейчас бы не пришлось Рози по Мёртвым Пустошам искать.

— А я рад, что «избранным» стал такой нуб, который в герои не рвётся! — нахмурившись заявил наш сенсей. — А теперь «отбой»! Тихонько жуйте сухой паёк, и тихонько спите! Завтра у вас тяжёлый день, и вам понадобятся все ваши силы. Так что отсыпайтесь хорошенько.

Все легко и сразу согласились с предложенным планом, а некоторые особо уставшие — как Вацлав, вообще сразу уснули. А вот Тимур… с видом рассеянной задумчивости подбрасывал на ладони маленький орешек. Орешек подлетал, замирал в верхней точке траектории на целую секунду, а потом падал обратно Тимуру в ладонь.

— Это чего такое? — осторожно поинтересовался я у него.

— Да вот понятия не имею, — растерянно ответил Тимур. — Просто я про ту плиту вспоминаю, и вот так получается.

— Заклинатель орехов! О, великий и ужасный! — язвительно хмыкнула Миранда. Хельга прыснула со смеху, но спохватилась, и бросила Миранде осуждающий взгляд. А Тимур продолжил задумчиво подбрасывать на ладони орешек. А орешек продолжил посмеиваться над гравитацией.

А мне подумалось, что Миранда в этот раз как-то беззлобно шутила. Мне даже тёплые нотки в её голосе почудились. Наверное, устал.

Я прикрыл глаза, и попробовал отключиться. На душе было хмуро и грустно — это после разговора о героях. Мне вдруг вспомнилась моя младшая сестрёнка, и то, сколько раз я её обижал. Вспомнилось, как она плакала, когда я наглядно доказал ей, что Деда Мороза не бывает. Сестрёнка так хотела верить в чудеса! А я… да я же не со зла! Меня уже тогда увлекали научные опыты и технические изобретения. Я всего-то и хотел привлечь сестру в мой мир технических чудес. Да, балда я, а не герой…

А потом всё разом вылетело из моей головы! Потому что я открыл глаза, взглянул на небо, и… увидел Луну! В небесах над этим совершенно чужим миром плыла наша родная Луна, со знакомым до боли рисунком кратеров! Какова, по-вашему, вероятность встретить на другой планете точно такую же луну? Правильно, ноль. Выходит, никакая это не другая планета! А ведь прошлой ночью, глядя на звёзды, я чуть было не догадался! Мы на Земле! Проклятые Пустоши с бродячими злыми мобами, прячущиеся в оазисах малочисленные выжившие люди — на Земле! Невидимая холодная рука сдавила моё горло. А от следующей мысли меня бросило в холодный пот.

А ведь, если подумать, какая бы ни была магия, но тащить героев-спасателей с далекой иной планеты через бездну космоса будет очень сложно. И куда проще, пожалуй, притащить людей из прошлого! А что такого? Мы ведь и так движемся во времени из прошлого в будущее, и всё, что надо сделать магии Призыва — это немножко ускорить нас.

Я покосился на сенсея. Железный Дровосек сидел посередине ладьи, подогнув под себя ноги, лицо его было расслаблено, глаза устало прикрыты. Нет, я не могу ни с кем поделиться такой догадкой! Не могу вообще это вслух произнести!

И ведь с мечтой о возвращении придётся расстаться! А потому что путешествия во времени назад теоритически не возможны. Ну, хотя бы потому, что тогда материя должна стать антиматерией. А при контакте материи и антиматерии и то и другое аннигилирует с ужасающей силы взрывом! Но скорее всего до этого не дойдёт, потому что, если повернуть объект во времени вспять, его материя просто перестанет быть частью нашей реальности. Хотя… ну да, результат тот же — то есть взорвётся все ещё на старте.

После мучительной вечности страданий я всё-таки нашёл! Нашёл утешительную гипотезу: параллельные миры! Не доказано, да, но так ведь и не опровергнуто же! Не-не-не! Надо верить в параллельные миры! А то я вообще с ума сойду, размышляя, как наш мир мог докатиться до ТАКОГО! И о том, что все мои друзья и родные… нет уж! Я в параллельном мире! Родной мир — рядом, и с ним всё в полном порядке! И хватит об этом!

Я обязательно вернусь! Что бы рассказать сестрёнке, что чудеса существуют, существует магия, и Дед Мороз — кто знает — вполне себе может существовать! Вот так! И я привезу ей… э… надо будет обязательно найти тут что-нибудь сестрёнке в подарок. Что-нибудь волшебное.

Глава 15

Место, о котором не хочется думать, но нельзя забыть

— Ну как тебе такая работка? Похожа на сказку?

— Да, если, конечно, в процессе не обделаешься от страха.

«Сверхъестественное» («Supernatural»).

— Перед вами — Хорроболь! — Железный Дровосек гордо стоял на вершине невысокого косогора, указуя дланью на горизонт, как заправский Эрнан Кортес перед своими канкистадорами. После вчерашних славных побед над подлыми гарпиями и злобными зубастиками, падаванов переполнял энтузиазм.

— Порвём! — рявкнул Роджер, воздев над собой меч короля варваров.

— Ого! Эгей! — рявкнули остальные канкистадоры вразнобой.

На горизонте серели полосой силуэты мёртвых деревьев, из которых торчала сторожевая башня: все лепные украшательства на ней были оплавлены и почернели от былого жара, а вершина была срезана наискось будто одним ударом гигантского лезвия.

— Это — реально страшное место, — покачал головой Мэтр, — впрочем, серьёзных монстров там нет. Зато полно злобной мелочи. И у здешней мелочи коварные замашки и неожиданные магические способности.

Роджер воздел меч короля варваров, и на этот раз мы рявкнули хором:

— Порвём!

— Запомните, лузеры: бдительность и осторожность! — рявкнул наш железный сенсей.

— Порвём всех! — заорали мы более-менее дружно, — Бдительно порвём!

— С особой осторожностью! — добавил Вацлав, когда все замолкли.

— То был первый завет, — заявил наш железный сенсей. — А вот завет второй: держать строй, лузеры!

— Порвём всех строем! — рявкнули мы.

— Строем и бдительностью! — добавил Вацлав.

— Да прибудет с вами Сила, детишки! — громко провозгласил сенсей. — И это был завет третий!

Ну, Вы поняли, что мы заорали в ответ:

— Порвём всех Силой!

— В бдительном строю! — решительно добавил Вацлав, когда мы перестали орать.

— Вот затем мы и водим сюда нубов, — грустно вздохнул наш сенсей, качая головой с явным неодобрением, — что бы показать наглядно, к чему приводит такое «рвачество»!

Народ безмолвствовал, отвесив челюсти. Немая сцена, как у классика: «возникли непонятки» называется картина.

— Когда-то тут был большой прекрасный оазис — стал объяснять Мэтр — богаче и краше нашего. Там был крупный город, в котором жили сильные маги. Они не боялись монстров. Они били боссов. Да что там говорить, они даже на Врата Призыва Монстров ходили! И разрушали их! Они расширяли периметр! Они взращивали в мёртвой пустыне цветущие сады, мечтая о полномасштабном терраформировании!

Повисла гнетущая тишина. Мы впечатлились.

— А теперь мы водим сюда нубов на экскурсию, что бы показать, чем может обернуться самоуверенная самодеятельность! Вы увидите сами…

Все потрясённо молчали. А в моей голове мотыльками о стекло бились мысли, типа: «некие могучие маги уже пробовали тут терраформирование затеять, и всё плохо кончилось», «Сенсей всегда прав — у него на всё есть резоны, и этот поход явно преследует сразу несколько целей». Ну и тому подобное, вплоть до: — «как же интересно посмотреть, что там!», и «а у них тут осталось, чем поживиться?». В общем, у меня в голове творилось столпотворение из мыслей — не знаешь, какую думать.

А мы тем временем двинули к полосе мёртвых деревьев. Двинули строем, изо всех сил проявляя бдительность. Выражалось это в основном диким вращением выпученными от усердия глазами.

— Ух-ха-ха-ха — ухнула нам на встречу… э… откуда-то оттуда.

— Ох ты ж! — присел я от неожиданности. Пока все бдительно бдили, я, как и положено ботану, задумчиво думал. Злорадный хохот, которым приветствовал нас Хорроболь, прервал меня на интересной мысли: — «Ну, здешний клан-хран уже давно разграбили, ясное дело, но готов спорить — искать книги и документы эти железные дровосеки не подумали!».

— Хи-хи-хи — противно прозвучали писклявые голоса… э… откуда-то оттуда.

— Ыть! — вдруг взвыл Вацлав, резко приседая под деревом.

Все замерли, заозирались. Дерево — корявое и перевитое так, что и нарочно не изобретёшь такого — оказалось с перекошенной рожей: вытаращенные глаза, кривой рот — такие же безнадёжно мёртвые, как и остальное дерево.

— Это что ж у них тут, народное творчество такое было? Фигурная резьба по дереву? — пробормотал Вацлав, взяв себя в руки.

— Творчество, но не резьба, — сообщил Железный Дровосек. — Здешние маги много всякого экспериментировали тут. Вот, опасных монстров отлавливали, да в деревья превращали. Это оно теперь мёртвое и окаменевшее. А тогда — весело шумело зелёной листвой… и норовило сожрать, до кого дотянется.

— С… сожрать?

— Ты тут стену оборонительную видишь? Нет? Потому что с такими вот лесопосадками им тут стены не нужны были, — с видом терпеливого гида перед группой непонятливых туристов объяснял Мэтр. — Это они так на строительстве экономили.

— А… ходили они тут как?

— А они тут не ходили, — скучающим голосом объяснял наш сенсей. — Они в кустики не ходили — у них для этого специальные постройки были.

— Ну, я же не про туалет…

— И я не про туалет. Я про ворота. Просто теперь тут ворота не нужны. И да, все мои заветы помнят? — сенсей посерьёзнел.

— Бдительность? — осторожно переспросил Вацлав.

— Ага. Не все здешние деревья окаменели. Некоторые вовсю кусаются.

— Бдыдж! — взорвалось и осыпалось трухой крупное дерево впереди.

— Зачем? — меланхолично поинтересовался сенсей у Огавы.

— Проверила, — лаконично ответила та.

— И как?

— Получается, — кивнула головой японка, уже наложившая на тетиву новую стрелу.

— О-Кей, — кивнул Мэтр, — значит, арта у нас есть. Вспомнили мои заветы, и двинули дальше! Роджер, ты впереди!

— Почему он? — нахмурилась Миранда.

А Роджер пожал плечами и двинул вперёд.

— А там станет понятно, — загадочно ответил сенсей, и нахлобучил на голову свой стальной шлем, который таскал всю дорогу пристёгнутым к поясу.

* * *

Тут у них было предместье. Живописные руины нескольких домиков, мёртвые, окаменевшие деревья, полуразвалившиеся каменные оградки, обвалившийся мостик через высохший канал. А жили они тут с размахом! Вон там, на холме — ещё одна мёртвая башня торчит. И вон там — парочка. А города ещё и не видать. Это ж территория не в разы, а на порядок больше нашего оазиса! Привольно жили, нагло. Монстров не боялись. Тем более интересно.

Осторожные шуршащие шаги. То скрипнет что-то где-то рядом, то словно поскребётся… кто-то когтистый. В висках давит. Ребята нервно дёргаются. Только сенсей хранит хладнокровие. Шлем надел — теперь он полностью в сталь закован — танк ходячий… с топором. И знай, на нас посматривает. У, гад!

А между тем вокруг стало темнеть, тени расплывались, мир медленно и неотвратимо погружался в сумерки. Утро же, какие сумерки?! Я удивлённо уставился в небеса. В небесах день только разгорелся. Опускаю глаза — сумерки! Чертовщина какая-то.

Я огляделся. Вацлав нервно озирался, и отмахивался руками. Тимур что-то борматал неразборчиво и похихикивал себе под нос. Миранда…

— А! — я вскрикнул и отпрыгнул: Миранда была бледная, кожа лица отсвечивала в синеву, тёмные круги вокруг красных глаз, и огромные зрачки! Она зло сверкнула на меня красными глазами, и отвернулась. Жуткий шипастый шар моргенштерна ловко перебирая своими шипами нервно крутился у неё под ногами, шипя и рыча.

Вот ведь, отвратительная тварь! Это я, вообще-то про Миранду, но к её «зверушке» это тоже относится!

И тут в мою сторону обернулся Тимур. Лучше бы он этого не делал! Я вздрогнул, увидев его лицо: Тимур сейчас был смертельно бледен, до белизны, имел глубокие чёрные тени под глазами, и два торчащих из-под верхней губы клыка! Тут меня пробило на нервное хихиканье: лохматый больше обычного, в этих своих забавных интеллигентных очёчках вампир смотрелся ужасно потешно!

— Ззаткниссь, истеричка! — прошипела мне Миранда.

«Кто бы говорил! За тварью своей мерзкой присматривай, мерзкая тварь!» — хотелось мне прошипеть в ответ, но я, сжав губы, смолчал.

— А! А! — нет, это уже не я — это теперь Вацлав: он отмахивался от чего-то видимого только ему.

Вот в такой обстановочке нас застал девичий плач! Плакала какая-то девочка где-то впереди.

— Вон она, — сдержанно объявил Роджер, указывая рукой куда-то за покосившийся огрызок каменной стены. Оттуда испуганно выскочила девочка в выцветшем синеньком платьице в белый горошек, испуганно глянула на нас огромными, полными слёз глазами, и убежала!

— Стой! — крикнула Хельга, и рванула было следом, но Роджер её удержал.

— Тише, — попросил Роджер, — так ты её ещё больше напугаешь.

— Держать строй надо! — напомнил я завет сенсея. Сам сенсей молчал, гад! Роджер с Хельгой спешным шагом отправились за девочкой, остальные от них приотстали. Тимур с Вацлавом, кажется, вообще плохо соображали, что происходит. Тупые идиоты! Зла на них не хватает!

Роджер и Хельга загнали бедную плачущую девочку в какой-то тёмный угол. Тимур-то разумно остановился, прислушиваясь, и поджидая остальных, а Хельга, обогнув его, бросилась к девочке.

Вдруг несчастная плачущая девочка в выцветшем синеньком платьице резко развернулась и прыгнула на нашу Хельгу, в прыжке оскалив неожиданно широкий рот, полный острых клыков! А на пальцах у неё сверкнули когти, такие длинные, что тигры обзавидовались бы!

Хорробольская ведьма сбила Хельгу с ног, навалилась на неё, и, злобно шипя и плюясь, пыталась дотянуться когтями до горла или лица. Но Хельга сумела поймать руки ведьмы за запястья, и, кривясь от страха и омерзения, пыталась скинуть ту с себя.

А из-за полуобвалившейся внутренней стены выскочили ещё две твари, сохранившие отдалённое сходство с человеческими детьми, и стали кидаться в Хельгу и Роджера обломками кирпичей. Роджер отбивал кирпичи своим мечом, но из-за этого не мог прийти к Хельге на помощь.

Зато на помощь к Хельге бросился наш сенсей! Железный Дровосек одним махом грохнулся на колени рядом с Хельгой, и как крикнет ей:

— Роджер! Зад!

Роджер, стоявший совсем рядом спиной к ним, от услышанного вздрогнул, оступился, и, попятившись, обернулся к сенсею и Хельге, и удивлённо спросил:

— Чего?

А Хельга смутилась, уши и щеки её запылали. Нет, вы не поняли: они у неё реально запылали! Красным пламенем! В раскиданных по грязной земле волосах забегали испуганными муравьями огненные искры. И руки Хельги тоже полыхнули жаром! Это было как тогда, когда она Роджеру штаны прожгла, только ещё жарче и ярче!

Хорробольская ведьма отчаянно завизжала от боли, и бросилась бежать прочь! Те, кто камнями кидались, тоже тут же сбежали.

И в тот же миг на меня накатила удушливая тяжесть! Меня то бросало в жаркую лихорадочную дрожь, то окатывало холодным потом. Вацлав нечеловечески взвыл. Миранда упала на колени, обхватив голову руками. А Тимур принялся приплясывать, вращаясь, и бормотать невнятное:

— Мана-мана-нану-буна-мана-мана-нану-буна…

Что с ними всеми происходит, я не понимал, и как помочь — тоже не знал! Я бросился к Миранде! Да, я продолжал чувствовать жгучее раздражение к каждому из них, и к Миранде тоже, но им же плохо! Тут не до чувств — потом разберусь! А Миранду выбрал — так она же девочка, и вообще, ей, наверное, тяжелее! Она беззвучно заливалась слезами, а её невероятная зверушка беспомощно топталась рядом, жалобно скуля.

— Миранда! Держись! — позвал я громко, и протянул её руку: — Я рядом! Дай руку! Я помогу! Возьми мою руку!

Миранда подняла на меня совершенно безумные глаза. И тут очнулась Огава, всё это время безучастно пребывавшая в каком-то заторможенном состоянии.

— Ы-ы! — промычала Огава, резко развернувшись ко мне, и наставив натянутый лук — едва не в нос мне остриём стрелы уткнула.

— Ага, ты мне тоже очень… нравишься, — осторожно заговорил я, слегка растягивая слова.

На самом деле меня тоже здорово колбасило, и при этом всё раздражало дико! А эта Огава так и вовсе бесит прям! Но вот когда мне в нос наставляют натянутый до скрипа лук — я сразу вспоминаю, что с сумасшедшими надо говорить успокоительным тоном, отвлекая их внимание какой-нибудь милой чушью. И копьё своё я в сторону отбросил — незачем сумасшедшую нервировать. Вот она сейчас лук отведёт, вот я тогда ей руку и откушу!

— Сразу как тебя увидел, так и… влюбился, — заявил я ей.

Огава отступила от меня в страхе, глядя ставшими вдруг круглыми как блюдца глазами так, будто я — призрак её прабабушки. Но лук опустила.

Меж тем Тимур раскрутился, как волчок, и вокруг него закручивался всё более плотный смерч из мелких камешков. Теперь вдруг бормотание перешло в монотонный вой, и Железный Дровосек бросился к нам, с криком: — Берегись!

Роджер тут же заслонил спиной Хельгу, выставив перед собой свой варварский меч так, будто пытался спрятаться за его широким лезвием. Вацлав крикнул коротко: — Шайзе! — и рухнул без сознания. Огаву схватил Железный Дровосек. А я понял, что закрыть своей железной тушей нас с Мирандой сенсей никак не успеет, и заслонил собой растерянную Миранду. Только на голову себе барабан от стиральной машины нахлобучил — что бы хоть голову сберечь.

И тут Тимур взорвался! Ну, не сам Тимур, а вихрь мелких камешков вокруг него. Камешки застучали по моему барабану, по одежде, по голым рукам. Силы в этих ударах не было, разве что открытым частям рук было щекотно.

Зато меня разом отпустило! Как только я надел на голову барабан из нержавейки, тут же исчезла и боль в висках, и муть в голове. Ушло раздражение, и его место заняло раскаяние: как я мог так зло думать о моих друзьях?! Разом включилась соображалка, и мне стало очевидно, что мы все ведём себя… не адекватно, мягко говоря. И виной тому явно какая-то магия, помутившая нам рассудок! А блестящий барабан на голове… возможно… как-то экранирует. Где-то я что-то такое не то читал, не то видел — про шапочки из фольги на голову.

Я тут же крутанулся вокруг себя, оглядываясь. Что бы что-то видеть, барабан пришлось на лице приподнять, сдвинув на затылок. И вот тут обнаружилось, что я могу легко засечь, откуда идёт ментальная атака. Я сдвинул барабан ещё больше на затылок, и ещё раз осторожно обернулся вокруг своей оси. Волна мути накатывала дважды.

— Атакуют оттуда — из-за тех обломков, и оттуда — с крыши! — рявкнул я всем, хватая своё копьё, и бросаясь к обломкам, придерживая левой рукой жутко неудобный в качестве головного убора барабан от стиралки.

Мельком заметил, что Огава тряхнула головой, и взяла под прицел крышу полуразрушенного домика.

— Сгинь! — раздался крик Огавы, и грохот — её стрела снесла кусок той крыши. И снова:

— Раздражает! — выкрикнула Огава, и спустила одну за другой две стрелы. А я оценил: для такой вежливой и сдержанной девочки «раздражает» было, наверное, сильным ругательством! Стрелы прожужжали над моей головой, и взорвались высоко над тем завалом, из-за которого шла ментальная атака. Взорвались, и сыпанули вниз на землю огненный дождь! Вот так фейерверк! Я резко затормозил, споткнулся, скинул с головы свой барабан, что бы лучше видеть. А те неведомые твари, что наводили на нас морок, бросились бежать, визжа от боли и страха.

— Ого! Ты и так можешь? — с уважением спросила Миранда.

— Выходит, могу, — неуверенно ответила Огава, удивлённо моргая.

Сумрак испарился, и вновь ясно светило солнце. Головы у всех прояснились и перестали болеть.

— Вацлав! Друг! Очнись! — кричал Тимур, опустившись перед Вацлавом на колени.

— Вацлав! — гаркнул Железный Дровосек.

— А что сразу Вацлав?! — раздался в моей голове голос Вацлава, перетекая из правого уха в левое: — Я и не повредил даже себе ничего… на этот раз… кажется…

Я удивлённо захлопал глазами, потряс головой, и внимательнее присмотрелся к телу Вацлова. Тело не шевелилось: рот открыт, слюна стекает струйкой по подбородку.

Вслед за мной удивлённо заморгала и потрясла головой Огава, а потом и Тимур.

Через пару секунд неподвижное тело шевельнулось, и вот Вацлав уже поднялся на колени, пошатываясь, и сел, не решившись вставать. Похлопал глазами, помотал головой.

— Как ты? — спросили мы у него.

— Звенит, — доложил нам Вацлав. — У меня же вроде голова была, а не колокол. Я точно тело не перепутал?

Глава 16

Демон наносит удар

Пока человек жив, самое страшное ждет его впереди.

Тим Уиллокс.

— Всё в порядке, — успокаивал сенсей нашего Вацлава таким мягким тоном, каким доктора с больными разговаривают. — Это твоё тело, Вацлав. Ты не спеши, осваивайся. Скоро пройдёт.

— Вы вот что, нубасы! — оглядываясь, грозно повелел нам сенсей. — Вы не вздумайте АОЕ-шить пока! Попалите друг друга же! Это же просто чудо, что всё обошлось! Один удар — одна цель! Запомните! Вот освоитесь немножко, тогда уж. Тимур, ты чего вообще такое колдонуть то затевал?

— Да как-то даже не знаю, — смутился Тимур. — Я же всего-то и могу пока, что мелкий камушек поднять! Ну, вот подумал, что если на протяжении какого-то времени в мелкий камушек вливать и вливать энергию, им потом можно будет выстрелить. Но получилось что-то совсем не то. Цели-то не было! Чуял я чужое присутствие, но ведь не понять — где они! Вот мне и захотелось кинуть камешки сразу везде.

— А что это всё вообще было? — рискнул я спросить сенсея. — Ну, вообще это всё тут?

— Ох, ботан, — вздохнул сенсей, найдя меня глазами. — Ты опять лёгкий путь нашёл.

— Да что опять я-то?! — не выдержал я. — Что теперь-то не так?!

— Эти ментальные атаки, — стал объяснять сенсей, — если с ними справиться, превозмочь, они открывают новые магические возможности. Или заметно увеличивают старые. Потому-то мы и водим нубов в это ужасное место! Но это если их ментальные атаки превозмочь, понимаешь? Превозмочь, а не спрятаться от них в железном ведре! Эх ты, ботан!

— Тьфу ты! — сплюнул я в сердцах, скривившись от горькой обиды. Выходит, опять я упустил шанс открыть в себе магию!

— И вы это, нубы, в выражениях будьте поаккуратнее! — наставительно потребовал сенсей, обращаясь ко всем сразу. — Вот, что такое — «заклинание»? Хельга, как ты думаешь?

— Не знаю, — удивилась Хельга.

— Обычно что бы призвать магию нужно пережить очень сильные эмоции, — вздохнул сенсей, — или медитировать годами. Повторять такое не захочешь. К счастью, в момент, когда магия всё же открывается нам, мы можем закрепить за ней условную фразу и жест. Потом эта фраза и жест помогают магу мгновенно попасть в нужный магический транс. А вот теперь внимание! Какой такой фразой наша боевая огненная ведьма Хельга Удалая будет к своей магии огня теперь взывать? Угадайте?

— Зад, — выдохнула Хельга расстроенно.

— Точно! — подтвердил сенсей. — Аккуратнее в выражениях, ребята. Орите что-нибудь… я не знаю… анимешное, что ли. И постарайтесь при Вацлаве не употреблять то ругательное слово из немецкого языка на букву «Ша»!

— Шайзе? — переспросил Тимур, удивлённо хлопая глазами. Тело Вацлова безвольно обмякло.

«Ну во-от!» — раздался его голос в наших головах. — «Ну чё сразу Вацлав?! Чего я, крайний что-ли?»

«Тишина в эфире!» — рявкнул кто-то где-то под сводом черепа. — «У нас нубы в Хорроболь! И пропавшая девочка! До конца операции всем сохранять тишину в эфире!»

Железный Дровосек тяжело вздохнул:

— Нубы…

— А что эта девочка, — спросила сенсея Хельга, — которая там на меня напала?

— Не все монстры изначально были созданы монстрами, — со сдерживаемой болью в голосе рассказал нам сенсей. — Иногда враждебная злая магия превращает в монстров живых людей. Это случилось с детьми здесь — в Хорроболь.

— Поэтому вы не выжгите это место? — спросил я каким-то чужим хриплым голосом.

— И поэтому тоже. Рука ни у кого не подымается, — подтвердил сенсей. — И встреча с ними — это, кстати, тоже проверка для вас.

— Пожалуй, с вас хватит, нубы! — вздохнул сенсей, критически нас оглядев, и добавил махнув рукой: — Уходим!

То есть как это — уходим?! Я не могу уходить! А как же Роузи?! Думай, моя голова, думай! Должно быть что-то такое… что подскажет! Ну же! Пока я лихорадочно перебирал в голове варианты — один глупее другого, высказался Тимур.

— Как это — уходим? Мы же до города и не дошли, — растерянно сказал он. — Рози же где-то там.

— Да! Я тоже хочу на город взглянуть! — заявила Хельга. — И Рози спасти!

— Мне туда обязательно надо! — заявил я, ткнув пальцем в чёрные башни на горизонте. — Не знаю зачем, но я нужен Рози!

— У нас Вацлав сознание только что потерял, — строго сказал Железный Дровосек. — Причём, уже в третий раз!

— И что? У него магия такая! — заявила Миранда.

«Вот ведь вредина!» — подумал я про Миранду, решив, что она имеет в виду, что магический талант Вацлава в том, что бы падать в обморок при встречи с монстрами.

— Тяжёлая у него магия! Какая-то очень могучая. Такая, что за раз не вытащить, — объяснила Миранда. — Но у него получится! Вспомните — с плитой у Вацлава тоже не сразу получилось. Но ведь получилось же! Дайте ему шанс!

Ого! Да она наоборот — заступается за Вацлава! Не ожидал. И вовсе она не вредина. Хорошая девчонка. Во время ментальной атаки ей тоже, небось, чёрт-те что про меня мерещилось, но она же держалась!

Вацлав застонал, приподымаясь. Сенсей вопросительно взглянул на него.

— Я в порядке! — заверил тот. — Вот увидите!

Сенсей перевёл взгляд на остальных.

— Теперь мы представляем, чего можно ожидать, — весомо высказался Роджер.

— Я готова! — решительно заявила Огава.

— Хорошо, — согласился сенсей, — идём.

И вдруг, под лающий хохот и вой неведомых монстров где-то вдали, над горизонтом поднялась плотная черная туча. Прямо на наших изумленных глазах черная туча, клубясь, приняла очертания огромного и грозного дракона! Очертания, вначале размытые, быстро приобрели четкость и завершенность. Сверкнул злой глаз, влажно блеснули острые клыки, гибко изогнулась мощная шея, грозно распластались исполинские черные крылья. Зрелище завораживало и поражало, заставляя толпы холодных мурашек панически бежать по спинам, а волосы на головах тянуться к небу.

Какой-то десяток секунд, ну, может два — и морок развеялся. Величественный и страшный дракон рассыпался стаей воронья, облетел грязными клочьями, и вот это лишь черный дым над горизонтом. Еще миг — и нет уже его совсем.

— Впечатляет, — проговорила наша храбрая Хельга.

— Красиво, — согласился я.

— А может, нам туда ходить не надо? — робко поинтересовался Вацлав. — Может, тут по окраинам Рози поищем? В самом деле, как бы она туда забралась бы?

Мрачные обветшалые руины согласно молчали, хмуро таращась пустыми дырами окон.

— Не знаю, — хмыкнул я, — но мы же герои, разве нет? А герои всегда тупо прутся туда, где водится лут и экспа! Это ж, традиция, друг Вацлав. А традиция, считай, тоже магический ритуал.

— Приключения, — задумчиво пожал плечами Роджер.

— Магия! — живо откликнулся Тимур. — Вам хорошо, а я тоже хочу что-нибудь впечатляющее научиться колдовать, а не просто пыль подымать!

— Ага, магия, — вздохнула Миранда. — Там чудеса, там монстры бродят, кишочки чьи-то на ветвях висят…

И мы двинули вперёд!

Я решил как-то подбодрить ребят, обстановку разрядить, и решил что-то спеть. Ведь там — в пустыне — хорошо же получилось!

И у края пропасти, и у тигра в пасти

Не теряйте бодрости, и верьте в счастье!

Вот, только про край пропасти и пасть тигра у меня прозвучало ярко и выразительно, а про бодрость и веру — как-то грустно, и не уверенно. Песню никто не поддержал. Но я не отчаялся, а решил сменить «пластинку». Вспомнилось кое-что из Высоцкого:

Ты уймись, уймись, тоска,

Сердце мне не рви!

Это только присказка —

Сказка — впереди!

Народ переглянулся. Сенсей покосился на меня неодобрительно. Но я не смутился:

— Лукоморья больше нет!

От дубов простыл и след!

Дуб годится на паркет, так ведь нет!

Выходили из избы здоровенные жлобы,

Порубили все дубы на гробы!

Атмосфера быстро потеплела.

Распрекрасно жить в домах

На куриных на ногах,

Но явился всем на страх вертопрах!

Добрый молодец он был,

Ратный подвиг совершил:

Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!

Под конец второго куплета все уже смеялись в голос. Так мы и дошли бодрым шагом до руин города. Песня у меня кончилась.

Под тяжелым свинцовым небом мрачно щерился гнилыми зубами почерневших руин мертвый город Хорроболь. Могила надежд, земля страха и отчаяния. Мы остановились перевести дух и собраться с силами.

Злой ветер, заскрипев сухими сучьями мертвых деревьев, бросил нам в лица пригоршню вонючего пепла, заставив всех поморщится. Подлетая к нам, облачко сложилось в демоническую рожу, и прежде чем развеяться, успело показать нам язык.

— Хи-хи-хы-ы, — послышалось откуда-то из руин.

— Бездны Мрака час торжества —

Монстры безумно хохочут —

Разума сон

— Продекламировал на японском Тимур.

— Иным недоделанным поэтам лучше жвачку бы жевать, чем танка городить! — тут же съязвила Миранда.

— Он прав! — заявил Железный Дровосек, и решительно двинул вперед, взмахом руки отдавая нам приказ наступать.

— Это не танка, — автоматически поправила Миранду Огава, — это хайку. Но, Тимур, Миранда в чем-то права: тут не выдержан счет слогов, да и указание на время года отсутствует…

— Художника каждый обидеть может! — патетически вздохнул Тимка. И тут они обнаружили, что я не с ними.

— Эй, ботан! Кончай мечтать там, и двигай сюда! — сердито окрикнул меня сенсей. — О чем замечтался?

Я спохватился, и рванул их догонять. И, может, мне бы промолчать бы, но — да, меня опять словно черти за язык потянули.

— Да я вот над загадкой задумался, — разоткровенничался я прямодушно.

— Что за загадки? — с подозрением покосился сенсей.

— А что это за враг, что его ни могущественные маги, ни великие воители здешней древней цивилизации одолеть не могли? — делился я наболевшим. — Чем таким силен этот легендарный демон кровной мести, что из всех схваток непременно победителем выходил?

— Дракон? — нахмурился Железный Дровосек. — Маус! Уже, вон, даже Вацлав понял, что это был морок!

— Конечно же, здесь нет дракона, — отмахнулся я, — я же понимаю, что здесь только мелочь водится, раз уж вы это место выбрали специально сюда нубов водить. Полигон для нубов. Лягушатник.

Железный Дровосек мрачнел с каждым моим словом, буквально на глазах наливаясь раздражением.

— Но, вот, к слову сказать, будь я древним драконом, проснувшимся с голоду от векового сна, я бы в первую очередь поинтересовался бы где тут обычно откормленные нубы, маги недоучки практикуются, и уж придумал бы, как устроить им сюрприз, а себе развлечение и завтрак.

— Ой-ой, — побледнела лицом Миранда, но вовремя спохватилась: — кажется, кто-то взаправду струхнул!

— Кончай тут эти паникерские разговорчики! — прорычал наш железный сенсей. — Тут сторожевая сеть раскинута так, что перемещения любого самого мелкого моба отслеживаются! Дракон никакими хитростями сюда влезть незамеченным не может!

Ага, значит я прав в своих предположениях, что наш поход, несмотря на кажущуюся спонтанность, продуман и организован. Наверное, тут где-то поблизости и «кавалерия» на всякий «пожарный» случай дежурит. Это хорошо, это немного обнадеживает.

— Да не, что ты! У меня и в мыслях не было! — замахал я руками. — Ну, по правде сказать — было, но я быстро эту мысль отбросил, как несостоятельную.

— То-то же! — погрозил сенсей мне пальцем назидательно, и было развернулся, но я продолжил:

— Сила силу ломит — это всем известно!

— Ты это к чему? — сенсей покосился на меня с новым подозрением.

— Да к тому, что непобедимый демон кровной мести не силой побеждал, — невозмутимо продолжал я. — Иначе бы рано или поздно, но напоролся бы на более сильного противника. Тут кое-что иное!

— Так, Маус! — прорычал Железный Дровосек, — Ты специально надо мной издеваешься? Какие, околдуй тебя мухомор, демоны?! Какое «иное»?!

— Например, инопланетяне… — принялся, было, я объяснять, но сенсей меня грубо оборвал:

— Ну ты зануда! Нет тут никаких инопланетян! И баста!

— Конечно тут их нет! Никто про «тут» и не говорит, — пожал я плечами, глядя на рассерженного сенсея самым чистосердечным из своих взглядов.

— Вот и хорошо! — согласился тот. — Тут нет ни инопланетян, ни непобедимых драконов! И никто тут про них говорить не будет больше.

— Ага, конечно, — согласно закивал я. А когда сенсей покосился на меня с подозрением, я поднял руки вверх и заявил примирительным тоном: — Да и не про них я вовсе, а про войну миров.

— Что?! — зарычал Железный Дровосек, и стало ясно, что нервы у него все же не железные.

— Я про роман «Война миров» Уэлса, — пояснил я.

— А, — протянул наш сенсей, — ну, тогда еще ладно. Хотя, конечно, не время в походе о романах думать.

— В «Войне миров» Уэлса непобедимые инопланетные завоеватели умерли от наших микробов, — я все же рискнул попытаться объяснить. — Сила оружия была на их стороне, но они все же проиграли, понимаешь?

— Что я должен понять? — вздохнул Мэтр как-то обреченно.

— Что демон непобедим не потому, что он огромный и сильный, как дракон, а потому, что он коварен, как микроб!

— Маус, ботан ты доставучий, — взвыл Железный Дровосек, — Клянусь тебе: не страшны нам микробы! Маги не боятся ни гриппа, ни даже насморка!

— Ну, я же образно про микробов! Ну, подумай, сенсей, — взмолился я, — чем таким может быть непобедимый демон? Ведь у древних магов тоже наверняка сети сторожевые подобные вашим были! Выходит, демон не был мобом! Оно и «демоном», возможно, вовсе не было.

Тут вдруг раздражение и гнев покинули лицо нашего сенсея, и почти что на целую минуту он задумался. А потом прищурился хитро, и доверительным таким тоном ко мне обратился:

— А, так ты, наверное, про ментальную…

Но договорить ему не дали. Внезапно наш добродушный Вацлав сошел с ума! Он вдруг саданул сзади нашего сенсея мечом под колено, отчего то колено согнулось, и Железный Дровосек осел. А сумасшедший Вацлав запрыгнул ему на спину, и, размахнувшись, двумя рука вогнал меч в железный горб Дровосека! Дровосек дернулся и замер, а Вацлав демонически захохотал, стоя на плечах застывшего в коленопреклоненной позе стального рыцаря.

Все дружно вздрогнули и ахнули! А в моем мозгу забилась в истерике паническая мысль: — «Демон! Демон кровной мести!» А ведь сенсей как-то в первый день обмолвился, что, дескать, прогноз был на шестерых попаданцев. А нас пришло семеро. Что, если один из нас и впрямь — лишний? Что, если это демон под личиной?

Вот ведь логично звучит, да? Логически рассуждая — это сильная гипотеза. Но… у меня кроме логики есть ещё кое-что. Я столько прожил бок обок с Вацлавом, что… уверен, всё это время он был стопроцентным человеком! Я же его чувствовал! Ну, не осознавал, что так умею, но… кажется, это называется «эмпатия»? Кажется, это что-то из психологии? Нет, это что-то из области духовной жизни, из области, где берёт начало магия. Настоящая, реальная, живая магия. Это когда твоя душа касается ещё чьей-то души.

Так что у меня другая гипотеза: демон кровной мести умеет вселяться в людей. Это, кстати, объясняет, почему могучие древние колдуны и сильнейшие воины не смогли с демоном справиться! Демон вселялся в них, и убивал, должно быть, их же руками!

Я даже схватился левой рукой за барабан от стиральной машины, что так и висел у меня на голове, сдвинутый на самый затылок.

— Вацлав одержим! — крикнул я всем, указывая на Вацлава копьем. — Демон вселился в него!

— Ты забыл добавить мой полный титул, недоучка! — гордо подбоченившись, делано обиделся демон. — Необоримый демон кровной мести!

Глава 17

Эпическая схватка

Просто мне позарез нужно, что бы иногда случалось нечто из ряда вон выходящее.

Необыкновенное. Необъяснимое.

Макс Фрай. «Большая телега».

Я-то был уверен, что исчезновение девочки Роузи — дело рук этого демона (ну, не рук, так щупалец, или что там у демонических призраков). А демон, оказывается тут рядом крутился! С чего бы? Ему-то всяко не интересны нубы. Разве что персона некоего «наилучшего варианта», отмеченного соответствующим рунным рисунком могла демона заинтересовать. Но ведь атаковал он не меня, а сенсея! И вселился для этого в бедного Вацлава, который стоял удачно для нападения на Железного Дровосека.

— Что ты с ним сделал? — закричала Хельга.

— Заклинил энергетическую ячейку! Теперь ваш сенсей надёжно законсервирован в этой консервной банке под заклинанием стазиса! — заявил демон, и захохотал хохотом злобного Темного Властелина.

— На этот раз ты проиграл, демон! — крикнул я ему, — Ты не тех выбрал!

— Интересная гипотеза! — развел тот руками, — Мне любопытно, что заставило тебя так подумать?

— Может, раньше ты побеждал, вселяясь в могучих магов и воинов, и убивая их руками намеченные жертвы, но на этот раз ты вселился в самого слабого из нас! Извини, Вацлав! Шайзе!

Вацлав безвольно обмяк, закатив глаза, и мешком свалился с Железного Дровосека. Мы с Роджером едва успели его поймать, и уложить на землю.

— Как же! — рявкнул вдруг Роджер, хмурясь.

— Ты! — крикнул Тимур, недобро прищурившись.

— Меня! — звонко крикнула Миранда, нервно теребя в руках рукоять моргенштерна.

— Бесишь! — крикнула Хельга.

А Огава стояла напряжённо, будто туго натянутая тетива лука, губу до крови закусила.

— Валил бы ты отсюда! Подобру-поздорову! — хмуро посоветовал мне Роджер.

Как же я ошибся! Вацлав не в обморок падал, он своё тело покидал! Вацлав у нас — ментальный маг!

— Демон может вот так? Сразу всех, да? — растерянно пролепетал я.

— Может, — бросила Миранда сквозь зубы. — Так что ты дуршлаг свой блестящий с головы не снимай пока!

«Капуп!» — подумал я, — «Кирдык! Финита ля-ля!»

Тут вдруг шипастый шар моргенштерна Миранды злобно зарычал и прыгнул ко мне!

— Цыц! — рявкнула на него наша блондинка. — Фу! Плохой Шипастик! Фу! Сидеть! Ко мне!

Шипастый шар разом съёжился, втянул шипы, и понуро потрусил к Миранде, забавно переваливаясь с боку на бок.

— Не бойся, демон над Шипастиком не властен, — успокоила меня блондинка. — Шипастик у меня безмозглый же! — тут она присела, и принялась гладить шипастый чугунный шар между шипов. — Зато такой милый! Такой хорошенький! Ути, хороший Шипастик, хороший! Он просто мои эмоции, наверное, почуял, глупенький.

— Ты был прав, Маус, когда заявил демону, что он проиграл, потому что не на тех напал! — заявил Роджер.

— Ты почти угадал насчёт микробов, — тихо проговорил Тимур. — Нет никакого демона. Сенсей был прав, когда говорил, что демонов не существует. Этот «демон кровной мести» — сложное заклинание, вернее, проклятие. Это что-то вроде информационного вируса. Оно способно вкладывать в голову идеи и эмоции, подталкивая к убийству.

— Но мы-то не древние маги! — отрезала Миранда, — Нам пофиг, с какого конца твоя Рози яйцо разбивает!

— Яйцо? Какое яйцо? — не понял я.

— В сказке про Гулливера и лилипутов, помнишь? — стала объяснять Хельга. — Лилипуты затеяли непримиримую войну на истребление из-за того, что одни считали правильным разбивать яйца с тупого конца, а другие — с острого!

— В истории нашего мира были примеры ещё глупее, — фыркнула Миранда, — Католики резали гугенотов за то, что те молились Всевышнему не на том языке. А «Гусинские войны» бушевали из-за вопроса, можно ли причащаться из деревянной чаши, или только из золотой.

— У здешних древних тоже были свои «пунктики», из-за которых они непременно убивали друг дружку, — кивнул Роджер. — Но с нами демон промазал. У нас другой менталитет, иное воспитание. И мы не станем вредить восьмилетней девочке только потому, что её пра-пра-прадед кого-то там подло обманул и злодейски убил! Как по мне, так древние все были ненормальными! Собственный мир разрушили!

— То есть демон проиграл! — воскликнул я. — Но… зачем же тогда Вацлав на сенсея напал?

— Не ори! — скривился Роджер. — Заклинание «демона кровной мести» не может заставить нас убивать обдуманно. Но чувствовать негативные эмоции оно очень даже заставляет. Вот мне сейчас ты так противен, что высказать не могу!

— Не понял, — пробормотал я, — при чём тут сенсей?

— Вот, к примеру, полезешь ты подглядывать за колдуньями в купальне. Что будет? — сощурившись, спросил Тимур.

— Обугленный трупик будет! — вспомнил я слова сенсея. — Колдунья чувство резкое испытает — магия может спонтанно вырваться.

— У нас-то пока так не работает, — кивнул Роджер. — Нам что бы колдовать, требуется осознанное усилие. А вот Железный Дровосек — маг зрелый. Испытает сильное чувство, и поминай, как звали! Он сам, поди, даже подумать не успеет.

— То есть Вацлав тогда меня спасал?! — воскликнул я.

— Тебя, Рози, нас всех, — проворчала Миранда. — А ты его зачем-то в астрал из тела вышиб! Зачем?

— Бедный глупый Маус, — хихикнула Хельга. — Вацлав вне тела только сильнее! Он же ментальный маг!

— Да. И будет очень сильным бафером со временем, — кивнула Миранда.

— Так ведь у сенсея на голове стальной шлем, который экранирует все ментальные атаки! — покачал я головой. — Сенсея ваш демон достать не смог бы.

— Э… да? — Тимур смущённо почесал в затылке, — Ну, Вацлав, наверное, того…

— П… простите! — всхлипнула вдруг Огава, стрельнула в меня глазами, и вдруг схватила из колчана стрелу с зелёной меткой, и остриём себе в подбородок упёрла!

— Это же, типа, «Торменцио» — ДОТ-эффект отравления! — вспомнил я слова сенсея про стрелы с зелёной меткой.

— Демон слишком силён! — всхлипнула Огава, и сжимающие стрелу пальцы побелели от напряжения. — А я тут самая опасная! Сейчас демон весь в моей голове! Ой-й!

— А я говорил тебе, Маус, валить отсюда! — зло прорычал Роджер. — Мы демону не нужны, ему ты нужен. Уйдёшь — нас отпустит.

— Выходит, — неуверенно начал я, — этот ваш демон… он… вроде злого Санта-Клауса?

— Че… чего? — удивились они все.

— Ну, сами судите: раз в год все люди, не сговариваясь, начинают вести себя неадекватно. Веселятся даже без явных поводов для веселья, радуются не чему-то, а просто так. Поздравляют друг друга, даже незнакомых людей! А детей и вовсе конфетами засыпают, позабыв о кариесе! А некоторые особо околдованные наряжаются в костюм Санта-Клауса, и чудачат! Ну? Неужели не видите? Санта-Клаус — такая же виртуальная волшебная сущность, способная внушать людям эмоции и идеи, что бы побудить их вести себя нужным образом — как и этот ваш демон!

В наступившей тишине раздался громкий сухой треск — это Миранда отломала крупную сухую ветку от мёртвого деревца.

— А вот что у меня для Шипастика есть? — Миранда помахала веткой перед Шипастиком, а потом размахнулась, и зашвырнула ветку подальше:

— Апорт!

Шипастик сорвался с места и высокими прыжками понёсся за палкой.

А Тимур в это время подкрался к Огаве сзади и вдруг резко выхватил из её руки лук!

— Ага! — закричал Тимур, радостно приплясывая. — Теперь я тут самый опасный! Лук-то у меня!

— Ты стрелять не умеешь! — фыркнула Миранда.

— Почём тебе знать! — хмыкнул Тимур. — Да и неважно это! Зато у меня лук, а без него Огава демону не нужна!

— Демон! — позвал Тимур, — Ко мне! Кис-кис-кис! Заставь меня лук Огаве отдать! Ути-ути-ути! Демон-демон-демон! Ну же! Давай, дави сильнее!

Огава улыбалась благодарно, радостно, с облегчением. Хельга захихикала над ужимками Тимура. Даже Миранда разулыбалась, и изобразила что-то вроде аплодисментов.

— Кто так давит! Моя прабадушка на мозг сильнее давит! — кривлялся Тимур.

Смешно пританцовывая, он закружился, уговаривая демона «поддать жару». Наконец, он остановился лицом к нам, спиной к высокой стене какого-то дома с обвалившейся внутрь крышей. Тут же по той стене заструились вверх мелкие камешки.

— Демон, давай! У тебя, гада древнего, получится! Раскрывай мой потенциал! Поднажми! — приговаривал Тимур. — Должны же во мне быть какие-нибудь крутые суперспособности! А ты поищи получше!

Тем временем, на стене за спиной Тимура мелкие камушки собрались в силуэт, изображая, вероятно, человеческую тень. На словах «крутые суперспособности» на голове этого силуэта образовалась корона.

— Да! Да! Хороший демон! Больше, больше силы! — бормотал Тимур, закатив глаза, а силуэт из мелких камешков на стене за его спиной распахнул вдруг два чёрных крыла.

— Прикинь! А я могу кожу сделать себе пуленепробиваемой! — хмукнул Роджер, подходя к Тимуру. — Это после того, как меня Огава с Вацлавом заколдовали. А вот сейчас я осознал, что могу любой предмет, которого касаюсь, сделать прочным, как алмаз! — заявил Роджер, и положил руку на плечо Тимура. — Прикинь!

Тимур застыл статуей. Кожа приобрела металлический блеск, растрёпанные волосы перестали реагировать на попытки ветерка пошевелить их. Камушки разом разочарованно осыпались со стены. Роджер аккуратно вынул лук из руки Тимура, и поднял перед собой на вытянутых руках.

— Прикинь!

Потом Роджер спокойно подошёл к Огаве, протянул ей лук, и сказал:

— Теперь никакой демон этот лук натянуть не сможет!

— Ты его сломал? — удивилась Огава.

— Нет, что ты! Я его укрепил! Теперь его ничто не сломает! Ну, какое-то время.

— Ага! Теперь я тут самая опасная! — крикнула Хельга. — Ко мне, демон! Ко мне!

Глаза Хельги полыхнули раскалённым жаром, словно две дырки в доменной печи! Полы туники затрепетали, по складкам одежды метнулись языки пламени. Невидимая сила вихрем взметнула волосы, закрутила вокруг Хельги хоровод из огненных колючих искр. Хельга захохотала довольно:

— Ух ты! Вы видите? Видите, как я могу!

Тут рыженькая ведьма принялась жонглировать перед нами небольшими огненными шариками.

— Браво! — крикнула ей Огава. А Роджер похлопал в ладоши, широко улыбаясь. И я к нему присоединился.

Тут из-за обломков каменного заборчика показался Шипастик. Отчаянно упираясь своими шипами, и натужно рыча, Шипастик выволок здоровенную корягу.

— Да ты ж моя лапочка! — растроганно всплеснула руками Миранда: — Добытчик!

А наша огненная ведьма выхватила свою шпагу, взмахнула ею, салютуя по-мушкетёрски: — А смотрите, как ещё я теперь могу!

Тут весь её огонь стёк на шпагу, уплотнился, и стал эдаким сгустком плазмы, охватившим всё лезвие шпаги! Выглядело это, как будто Хельга сжимает лазерный меч Дарта Вейдера из «Звёздных Войн».

— Называйте меня теперь Хельга Лайтсайбер! — звонко воскликнула она, и принялась размахивать своим плазменным мечом, меняя эффектные позы одну за другой. Вот она махнула шпагой как-то особенно резко, плазма сорвалась с клинка и улетела куда-то за горизонт.

— Ой! — Хельга растерянно хлопнула глазами.

Бабах! — донеслось до нас откуда-то. Шипастик выпустил корягу, и настороженно замер.

— Ой! Это же… — рыженькая хулиганка испуганно сжалась. Да нас донёсся душераздирающий скрежет, и одна из высоких чёрных башен Хорроболя угрожающе покосилась.

— … ни… ничего? — простонала перепуганная Хельга, бледнея. Пламя её пугливо потухло, искры поспешили исчезнуть.

Бды-ды-дыдж! Бах! Бу-бу-бух! — прокотился грохот по хмурому небу Хорроболя. Подбитая лихой ведьмой башня рухнула. Шипастик в панике бросился к своей хозяйке, жалобно поскуливая.

— Ну вот! Ну как так можно! — раздался обиженный голос Тимура: — Я же был так близок! Нам с демоном чуть-чуть оставалось! Роджер! Тебе жалко, что ли какой-нибудь для меня суперспособности! Хоть бы какой-нибудь захудаленькой! Демон-демон-демон! Цып-цып-цып! Гады жадные! Вы же его совсем извели! Угробили такого редкого демона! Друзья так не поступают!

— Да он же тебя едва не сожрал, — виновато оправдывался Роджер. — Ты же едва не превратился во что-то страшное!

— Ой, то есть тебе быть страшным можно, да?! — скривился расстроенный Тимур. — На-ка вот хоть очки мои!

— Зачем? — не понял Роджер, растерянно глядя на очки в своей руке.

— Прикинь! — крикнул ему Тимур, и вздохнул: — Теперь они какое-то время будут не разбиваемыми. Хоть какая-то польза…

— Тимочка! — позвала Хельга: — Обещаю, мы тебе обязательно какого-нибудь демона поймаем! Ну, не такого коварного.

— Ой, да бросьте вы! — проворчал Вацлав, подымаясь, наконец, с земли. — Это же демон на вас усиления временные вешал! Бафы! Так, кстати, и я могу… теперь.

— Вацлав, прости! — потянулся я помочь ему встать, отряхнуться.

— Спасибо, что поймал, — проворчал Вацлав, — а то бы я не хило так грохнулся бы с эдакой громадины. А теперь отвали, Маус! Я сам! А ты, ботан, давай мозгой шевели!

— Че… чего? — не понял я, и расстроился такому обращению.

— Древнее хитрое заклинание, способное обнаружить носителя крови проклятого рода, и людей, необходимых для успешного покушения. Таким людям оно внушает мысли и чувства, толкающие их на убийство. Ну? Давай, продолжай!

— Выбрало тебя, что бы атаковать Железного Дровосека в момент, когда тот догадался про сущность «демона кровной мести». А потом пыталось заставить ребят атаковать меня. На меня не подействовало, потому что я голову прикрыл нержавейкой. У Железного Дровосека стальной шлем на голове.

— Так, правильно, и что теперь? — Вацлав, похоже, пытался навести меня на какую-то мысль. Или просто издевался?

— И теперь всё, — развёл я руками.

— Не-ет, — наш ментальный маг укоризненно покачал пальцем, — ты должен сказать: «и теперь нас всех тут сейчас же убьют, потому что…»

— Ах! — хлопнул я себя по лбу ладонью, — Потому что мы не единственные, кому «демон» внушение провёл!

— Постой, — неуверенно протянула Хельга, — но внушать мобам бесполезно! Они же ни чувств, ни ума не имеют!

— Мобы — да, но мы же видели уже тут монстров, которые когда-то были людьми! — воскликнул я.

— Брр! — передёрнулась Хельга, вспомнив, должно быть, ту девочку, которая едва не разорвала её жуткими когтями.

— Я, пока вне тела гулял, разведал местность, — вздохнул Вацлав. — Рози не нашёл. Зато монстров, захваченных нашим «демоном» видел. Дюжину. Сюда идут. И, кстати, вы тут пока с демоном развлекались, не заметили, наверное, что опять на виски давит?

— Ой! — Огава схватилась ладошками за голову.

— Но никаких же мороков нет! — растерянно развёл руками Роджер.

— Раз эти иллюзионисты ничего нам не внушают, значит они внушают нам… что? — спросил Вацлав.

— Что ничего не происходит? — переспросил я.

— И связь блокируют, — буркнул тот. — Я пытался Майкла и Ирис позвать. Глухо.

— Ой, Роджер, срочно расколдуй мне лук! — кинулась Огава к Роджеру, но тот только руками развёл:

— Прости, я как-то… не подумал об этом.

— Ты хоть попытайся! — подбодрил его Вацлав, и обернулся ко мне: — Я повторюсь: вали отсюда, Маус! Мы их тут встретим, задержим, а ты должен Рози отыскать!

— Но я не знаю где! — отчаянно воскликнул я.

— Ты сможешь догадаться, — отмахнулся Вацлав, отворачиваясь от меня, — на то ты и избранный! Давайте, народ, готовьтесь! Ту корягу в этот пролом! Тимур, помоги мне эти обломки перетащить! И посматривайте на крыши! Нам бы час продержаться — сенсей очухается!

Я задумался. Так. Я — нуб, ботан, у меня есть барабан от стиральной машины и полотенце с Микки-Маусом. Я избран магией, что бы найти и спасти пропавшую девочку Рози, восьми лет. Суперспособности, к сожалению, так во мне и не обнаружились. Буду надеяться, что это только пока. То, что я нуб — привело меня в Хорроболь. Барабан из нержавейки помогает экранировать ментальные атаки. И… всё. Что-то должно помочь мне обнаружить Рози.

Я — ботан. Это как-то может помочь? А что ещё осталось? Полотенце? Нет, совсем нет. Значит, всё таки — ботан. О чем должен подумать настоящий ботан, оказавшись в Хорроболе? Безнадёжно! Да мало ли о чём! Ой, а о чём я думал ещё в предместьях? О книгах! О записях тутошних магов!

Уходить от ребят не хотелось. Но где-то там, в каком-нибудь подвале сидит восьмилетняя девочка, которой намного хуже, чем мне. Ей намного страшнее. Если у меня есть шанс её спасти… пусть даже я пока не понимаю, в чём он заключается… как я могу не пойти?! А если с этой Рози случится… страшное и непоправимое? Если боевые маги не успеют, как я смогу жить? Мы ведь видели, во что тут превращаются дети!

— Копьё оставляю, — сказал я. — Хорошая штука! Но там, в подземельях, узкие проходы — оно там бесполезно. Будет досадно, если оно сгинет вместе со мной.

— Почему в подземельях? — спросил Роджер.

— Ну, а где ещё прятаться восьмилетнему ребёнку? — пожал я плечами, и развернулся, что бы идти.

— Я же говорил, что ты догадаешься, где её искать, — хмыкнул Вацлав, — избранный.

— Вот, возьми! — Роджер придержал меня за локоть, и протянул мне свой катар.

— Спасибо! — с чувством сказал я, принимая подарок.

— Постой! — осторожно коснулась другого моего локтя Огава. — Моё имя… Иошши. Пожалуйста, назови меня… по имени, — она смутилась и покраснела. — Меня ещё ни один мальчишка не называл по имени. Мы совсем мало знакомы, но если ты там… — она осеклась, глянув на меня тревожно. «Если ты там сгинешь» — хотела сказать она, — «то мы так и не успеем подружиться». Я понял.

— Иошши, — сказал я, — спасибо! Я уверен, что будь у нас чуть больше времени, мы бы стали хорошими друзьями! Со всеми вами! Простите! Прости, Иошши!

Я повернулся и побежал. На бегу пытаясь застегнуть на предплечье застёжки катара, и удержать неудобный барабан от стиралки. Гадство! Какое гадство, уходить вот так! Проклятье! Найду тварь, которая держит в плену Рози — прибью нафиг!

Глава 18

Спасение

Некоторые чудеса гораздо легче совершить, чем понять!

Макс Фрай. «Власть несбывшегося».

Смахивая дурацкие слёзы, я заметил вывеску в виде пентаграммы. Ага, это местная канцелярия — всякий ботаник в первую очередь сюда бы собрался — в документах местных какие-нибудь секреты поискать. Можно было бы ожидать найти ответы на кучу интереснейших вопросов! Например, как монстров в деревья превращать. Или планы терраформирования найти. А самое интересное, конечно, узнать, что же пошло не так.

С другой стороны, в канцелярии вполне может быть оборудован какой-нибудь спецхран в подвале со стальной дверью с надёжными запорами. А Рози-то местная, она знает, где убежище искать.

Далеко за спиной бабахнуло. Я дёрнулся, оглядываясь. В небе над тем местом, где остались ребята, ярко горела и медленно падала красная сигнальная… ракета? Должно быть, Огава выстрелила! Значит, её лук уже в порядке! Они продержатся! Там же Хельга с мечом, как у Дарта Вейдера! Пуленепробиваемый Роджер с мечом как у Конана-Варвара! Миранда с Шипастиком! Тимур с… эм… с небьющимися очками. Вацлав — бафер — он всех усилит! Они справятся! А на сигнал Огавы непременно придут Майкл, и Ирис, и, наверное, ещё кто-то из опытных боевых магов тут в Хорроболе сейчас есть.

Двери не было. Внутри оказалось, что крыши тут тоже нет. Горы мусора. Протиснулся в наполовину заваленный дверной проём. Лестница вниз. Вот оно! Спускаюсь, придерживая дурацкий барабан от стиралки на голове, и поминутно спотыкаясь. В узких коридорах никого нет. Они так надеются на прикрывающую это место ментальную магию? Вот и конец коридора. Впереди — просторный подземный зал, тускло освещённый светящимся потолком. Похоже, потолок выкрашен светящейся краской. Вряд ли это обычный люминофор, или флуоресцентная краска — тогда бы потолок пришлось «заряжать» дневным светом, а ему тут взяться неоткуда. Интересно, это она от магии светится, или от радиоизотопов? Не, тут мир магии, какие тут радиоизотопы — точно магия!

Так, ну и что дальше? Я притаился у входа, и стал всматриваться в смутные тени. Вон, кто-то огромный держит на цепи девочку. А вокруг мелкие монстры по стенам жмутся. А стены заставлены книжными стеллажами. И по полу полно всякой бумаги валяется. Монстры-ботаны, блин горелый! Я едва сдержал нервный смешок.

Что-то это мне напоминает? Да сон же! Там что-то такое было про Джабба Хата, державшего на цепи принцессу Лею. И при чём тут «Звёздные Войны»? Случайный выверт моего сонного подсознания, или какая-то подсказка? Так, а что там было, в том фильме, про спасение принцессы Леи из лап Джаббы Хата?

Кажется, там джадая Люка Скайвокера привели к Джаббе якобы связанным, в качестве пленника, а он потом — раз — и всех своим лазерным мечом нашинковал в мелкий винегрет! Ну, у меня лазерного меча нет, у меня только катар, и бросаться с ним против этой кучи монстров — бесполезное самоубийство.

Но, если верить моей теории про магию призыва, какой-то шанс у меня всё же есть! Может, всё же откроется во мне какая-нибудь сильная магия? Может, ка-ак шарахну сразу всех! Эх, хорошо бы! Что мне нужно, что бы магию открыть? Вера. Нет во мне — в ботане — веры в магию, вот до сих пор и хожу лузер лузером. Что с этим делать? Эх, очевидно, надеяться на то, что в экстремальных условиях откроются скрытые резервы какие-нибудь. Ну, ведь в момент когда совсем плохо, человек готов во что угодно верить, да? Вот на это и расчёт. Ну, кое-что я всё же придумать могу. Особенно, если учесть, что боевые маги где-то на подмогу спешат!

Я намотал кроваво-красное полотенце с Микки-Маусом на руку, скрывая катар. Что мне известно о монстрах этого мира? Что они — что-то вроде автоматов, только не на механике, а не магии. Что интеллекта в них нет, только военные уставы давно сгинувших в огне магической войны армий. Жаль, никто уже не помнит, что именно в тех уставах было прописано. Да и я в военном деле не разбираюсь, но если вспомнить то немногое, что мне об армейских уставах известно… может сработать. Я глубоко вздохнул, набрался наглости, выдохнул, и рванул внутрь, громко крикнув:

— Эй! Ну, кто тут у вас будет переговоры вести?

Монстры среагировали дружно и грамотно, взяли меня «в клещи» с флангов, оттолкнули от входа, выдвинули разведку в коридор.

— Переговоры! — заявил я прямо в распахнутые жвала. Мне на это плюнули какой-то вонючей слизью. Я едва успел прикрыться обмотанной полотенцем рукой. Очевидно, они переговоры вести не собирались. Ну, я сильно-то не удивился: тупые твари же. Сильно сомнительно, что они способны вести какие-нибудь переговоры. Сменим пластинку. Тут надо какую-то простенькую хитрость, на тупых роботов рассчитанную.

— Я ранен! — заорал я, — Я несчастный маленький мальчик! У меня магии вообще нет! Рука вот сломана! Я в плену! Пленный я! Раненый! Безоружный! И вообще, я — гражданское лицо!

Я вопил всякий вздор, и думал, что неплохо было бы где-нибудь почитать, что там было в тех древних военных уставах, которые в монстров заложены. Вот ведь Мэтра, когда тот ноги потерял, и полз помирать, тот стальной голем не атаковал же! Мэтр ему смог голову открутить! Может в тех уставах быть какой-нибудь пункт о раненых безоружных гражданских? Большой монстр что-то рыкнул, и меня подтолкнули к нему.

— Он идёт! — панически заверещал я, тыча «здоровой» рукой в сторону коридора. — Он убьёт всех! Там! Люк Скайвокер! Он же джадай, вы что, не знали?! У него сабля лазерная! Там он, там!

Монстры сыпанули в коридор. В зале остались только я, Джабба Хат, и девочка, которую он держал на цепи. В этом жалком освещении разглядеть что-то было невозможно. Я видел, что цепь тянется от большого монстра к Рози.

— Ты ранена? Что они с тобой сделали? — тихонько спросил я, подобравшись к девочке. Монстр, вроде, смотрел в сторону прохода, на нас внимания не обращал. Только башкой своей тупой покачивал, и что-то внутри него тихонько так подвывало будто бы.

— Ты кто такой? — опасливо попятилась от меня бедная девочка. — Что за переговоры? Кто тебя ранил? Что происходит? Кто такие, эти Люк и Джадай?

— Не бойся! Пожалуйста, не бойся! — стал успокаивать её я. — Это я для монстров кричал, не обращай внимания! Я тебя спасти пришёл!

— Ты кто? Ты не демон? — всё ещё недоверчиво и испуганно. Ох, как же гнусные монстры тут её запугали, бедняжку! Она меня боится, похоже, больше, чем этого монстра на цепи!

— Я — тот пришелец с рунами на руке, помнишь? Я разгадал загадку непобедимого Демона Кровной Мести, и мы с ребятами нашли способ его побеждать! Я пришёл тебя спасти! Ты ранена? Что они тебе сделали?

— Пить… — простонала бедняжка, — и есть хочу… больно…

— Где больно?

— Везде! Всё болит… — простонала она.

— «Почему же до сих пор не убили?» — чуть не вырвалось у меня! Идиот! Разве можно такое спрашивать?! Может, монстры её для магического ритуала какого-нибудь чудовищного сюда притащили. А может… — я похолодел — может, они её превратить хотят в… то, что мы наверху видели. Гнусные твари!

Это этой мысли стало так невыносимо, что я рывком сорвал полотенце, измазанное вонючей слизью, и кинул его прямо в морду этому Джаббе Хату, или как там его на самом деле называют. И сразу ударил. Думал ударить в глаза, но монстр на бросок полотенца морду задрал, так что его глаза оказались недосягаемы. Зато открылась для удара шея — в неё я и ударил. Заговорённая сталь перечеркнула горло монстра, но края перерезанной шеи вновь сомкнулись! Я уже схватил цепь, и рванул её на себя. Тут же, без перерыва, ударил монстра в брюхо. Звон стали, сноп искр, опять мой катар вспорол заколдованную шкуру, и опять края раны сошлись! Зато монстр выпустил цепь. Я тут же отскочил от него к девочке, подхватил её, и бросился в сторону. Монстр прыгнул к нам и сходу полоснул по мне лапой. Я попытался уклониться и прикрыться катаром. Коготь монстра скользнул по ребру катара, прикрывающему моё предплечье, и всё-таки распорол кожу на руке. Вот дрянь! Я отпрыгнул, прижимая к себе девочку. Дурак! Надо было выждать — где-то там, возможно, боевые маги уже на подходе — вот как они начали бы пробиваться сюда — тогда бы мне и хватать девчонку! Эх! Я снова отпрыгнул, едва успев увернуться от когтей проклятого Джаббы, так что оказался снова там, где мы начали — стоял на своём полотенце. Тут я заметил, что из коридора возвращаются монстры. Беда! Пропал! По руке текла кровь. В отчаянии, я воздел окровавленную руку и взвыл:

— Кровью своей заклинаю! Открой мне, Безымянная Бездна, другой край неба!

Вот, честно признаюсь, понятия не имею, с чего вдруг мне это в голову пришло! С отчаяния, наверное. Окровавленная рука полыхнула чёрным пламенем. Время почти остановилось. Я видел, как медленно-медленно летит ко мне когтистая лапа, как девочка открывает рот, что бы завизжать. Я успел вспомнить, как сенсей говорил, что нам нет пути назад. Вспомнил, что те врата, через которые я прошёл в этот мир, открываются раз в несколько лет. Я даже успел вспомнить станцию метро из моего сна, и, конечно же, я вспомнил дом, и свою младшую сестрёнку, и ближайшую к нашему дому станцию метро. А потом была тьма и небытие. Целую вечность, которая уместилась между соседними мгновениями. В следующее же мгновение мы с девочкой упали на чистый и гладкий пол станции метро.

Врата Призыва — это не транспорт, а что-то вроде остановочной платформы с маяком в сплошной Тьме. Осознание вдруг всплыло в голове, как будто я всегда это знал, но потом забыл, а вот теперь вспомнил. Маяк может включаться раз в несколько лет. Сам же «транспорт» работает всегда. Но что бы прибыть куда-то — нужен маяк. Что послужило для меня маяком на этой станции метрополитена, я в тот раз и не догадался, и даже не задумался.

Зато я вспомнил слова волшебницы Ирис, о том, что со мной магическая инициация произошла раньше всех. И вспомнил слова сенсея о том, что прогноз был на шестерых попаданцев. Я был не ожидаемым седьмым, потому что с подначки заклинания Призыва Защитника, оставившего след на моей руке, сам шагнул в щель между мирами. Больше ничего я подумать не успел.

Тогда меня отвлёк злобный рык за спиной, раздавшийся, едва я встал на ноги. Я тут же согнулся, упав на колено и отталкивая спасённую девочку прочь. Под моей ногой было грязное полотенце с Микки-Маусом. Вымазанное в вонючей и скользкой слизи. На другом конце полотенца стояла лапа монстра. Взревев, я резко рванул несчастное полотенце на себя. Монстр взвыл, и полетел с платформы вниз на пути. Я обернулся, молясь о немедленном прибытии поезда, который раздавил бы эту тварь. Поезда не было. На край платформы легла лапа с когтями, легко процарапавшими камень. Секундой позже над краем показалась мерзкая зубастая морда.

Это же надо! Совершить невозможное, прорвавшись через Безымянную Тьму назад, домой, что бы тут умереть от тупого монстра из чужого мира?!

- *****! — благим матом заорал я, в отчаянии всаживая катар в мерзкую лапу. Катар прошил бронированную лапу, и глубоко ушёл в камень. Монстр заорал, дёрнулся, и тут его шарахнуло будто молнией! Завоняло горелой дрянью, монстр мешком рухнул на пути. Я с трудом вытащил катар. Должно быть, монстр замкнул через себя контактный рельс. Там напряжения в тыщу вольт — тут и иномирная магия не поможет! Так я тогда подумал. Не догадался сразу.

Ох, прости меня, сенсей! Опять я облажался! Ведь только сегодня сенсей нам объяснял, что надо осторожнее выбирать слова, какие орёшь, когда бьёшь! А я тут сорвался! Это что ж, теперь магия будет включаться только в ответ на матерок?! Вот ведь попадалово! Ох, я ж это при маленькой девочке прокричал! Какой позор! И даже провалиться сквозь землю от стыда мне не светит — мы и так под землёй!

Я устало поднялся на дрожащие ноги, и осторожно придерживая, поднял на ноги рыдающую девочку.

— Ты в порядке? — идиотский вопрос, да. Что-то я в плохой форме. Но я попытался исправиться: — Ты не ранена? Руки, ноги — целы? Где болит?

— Я… я… целы… болит… всё…

Я освободил девочку от железной цепи, которая оказалась намотана на её предплечье, и бегло осмотрел девочку. Чумазый, грязный ребёнок в каких-то лохмотьях.

— Идти сама сможешь?

— См… смогу…

Как же! Качается — того и гляди рухнет. Очень хотелось убраться отсюда поскорее, так что я прижал девочку к себе, и потащил её к эскалаторам. Выберемся наружу — погляжу — может, на закорках её понесу.

— Как тебя зовут? — спросил я. Она помотала головой:

— Роузи.

— Теперь ты в безопасности, Рози. Я твой Защитник. Девочка на секунду остановилась, оглядывая меня.

— Ну, уж какой есть, — вздохнул я. — Но я вытащил тебя оттуда. Теперь всё плохое позади! — хотелось бы мне самому в это верить. Нет, я верил, что все эти монстры — позади, но в моём мире свои неприятности водятся табунами. Хотя, эти-то неприятности хоть сожрать живьём не норовят — справимся!

— Но зачем тогда ты убил моего монстра?! — недоумённо воскликнула Роузи.

— То есть, в каком это смысле? — не понял я.

— Это был мой собственный монстр, — заявила Роузи, указывая рукой в сторону сражённой мною твари. — Он меня защищал!

— От кого? От меня?! — я просто в осадок выпал. — Зачем?

— Не от тебя же! От демона! Я пряталась в Хорроболе от демона, ожидая, пока за мной придёт мой защитник!

Чудесатые чебурашки! Вот так сражаешься, не щадя живота своего, а выясняется, что сражался с ручной зверушкой спасаемой девочки! Тьфу! Ну, вот за что это мне?!

— Он же тебя на цепи держал! — цеплялся я, упрямо не желая признавать, что опять круто облажался.

— Это я его на цепи держала, — устало возразила девочка, — что бы не отходил далеко, а то мне страшно там было.

— Ну, теперь, Рози, мы с тобой перенеслись в другой мир. Тут тебя никакой демон не достанет! Все плохие демоны остались в том мире. В этом только мелкие хулиганы и лживые политики водятся. Ну, ещё, пожалуй, жадные торгаши. Вот и весь местный бестиарий, как видишь, совсем не страшный. Так что теперь ты в безопасности! — заверил её я.

И поспешил прочь, к эскалаторам, волоча Роузи в охапке чуть ли не подмышкой. И даже не оглянулся, когда сзади завизжал металл по металлу вперемешку с безумно громким рёвом гудка электровоза. Вот ведь и так тормоза визжат оглушительно — так зачем же ещё и гудок врубать?! У меня чуть уши не лопнули! И вообще, чего тормозить-то? Видишь — монстр на рельсах — ну так поднажми! Странные люди эти машинисты!

Я ушёл не оглядываясь. И не видел, как машинист выскочил из своей кабины, оставив двери вагонов закрытыми, и остолбенел, пялясь на пути. И как чья-то фигура судорожно собирает пожелтевшие листы пергамента, занесённые сюда ветром иного мира вместе со мной, Рози, и монстром. Ничего этого я не видел, потому что, не оглядываясь, спешил выбраться наружу.

Я слишком устал. Мысли устало переваливались с одного на другое. Вот ведь, а я, оказывается, всё-таки обладаю могучей и уникальной магической способностью — могу между миров путешествовать! Потому и выбрала магия Призыва Защитника именно меня! Но, раз я вернулся — значит, тот мир вовсе не наше будущее. Или… если я прав насчёт параллельных вселенных — то я же мог не в свой родной мир переместиться, а в какой-нибудь третий.

Да пофиг! Лишь бы добраться до квартиры, где есть горячая вода и ванна! Я сейчас так сильно верю в горячую ванну, что она просто обязана материализоваться, даже если я не в своём мире! И ещё я верю в пару котлеток! Путь даже холодных! Поть они лесом, все эти магии!

Мне ещё маме про Рози объяснять — вот это я понимаю — магический будет подвиг! Это ж Вам не кошку с улицы привести! Одно знаю твёрдо: у Рози никого нет во всех мирах, и я за неё теперь отвечаю! Короче, мы с Рози спаслись, а проблемы межмировой магии мне сейчас до фиолетовой лампочки!

Post Scriptum

Don't cry because it's over, smile because it happened.

Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было.

Доктор Сьюз (Dr. Seuss).

Многое осталось «за кадром» просто потому, что в повести места мало, что бы подробно рассказать обо всём. И потому, что читателю интересна история, а не нудные объяснения. Но несколько моментов я тут отдельно поясню для особо любознательных.

* * *

В последние дни, когда ужасные магогенные катаклизмы уже пожирали старый мир, могущественные магические ордена затеяли сразиться друг с другом за право его спасать. Дело в том, что их взгляды на то, как именно нужно спасать мир, сильно расходились. Договориться они не смогли. Или сочли, что времени на разговоры нет. На самом деле, мы почти ничего не знаем об истории древнего мира. Знаем только, что мир погибал, и маги устроили по-быстрому глобальную Войну Магов, которая и добила бедный мир. Всё погибло, и все погибли.

Дед нашей Рози в той последней Войне Магов был генералом, и командовал одной из армий. И погиб вместе со своей армией. Отца Рози в последние дни гибели их мира захватило проклятие кровной мести. Помрачевший рассудком, он убил горячо любимую жену. Но мать Рози успела спасти дочку, отправив её телепортом в те самые Врата в нашем оазисе. Тогда они работали как часть планетарной транспортной системы. В то время мимо Врат шёл поток беженцев, искавших укрытие в подземном убежище. Этот поток подхватил девочку, и унёс в укреплённую шахту, и уложил в спасательную капсулу, под заклинание стазиса. Отец Рози, осознав, что натворил, убил себя. Но не просто так. Он, будучи сильным магом, сплёл особое поисковое заклинание — заклинание Призыва Защитника для своей дочери, и отдал свою жизнь, наполняя заклинание силой. Рози вместе с другими выжившими пролежала под стазисом века, пока их убежище не проснулось. Проснулась Рози — проснулось проклятие её рода — проснулось заклинание Призыва Защитника. Перебрав бессчётное множество кандидатур, поиск остановился на том, кто мог легко найти Роузи, и забрать её из этого мира туда, куда проклятие кровной мести не дотянется.

* * *

Вы обратили внимание на обилие зелени в нашем оазисе? На разнообразие растений? Орхидеи, а? На самом деле среди местных тоже часто встречаются магические таланты. Но они их не развивают. Пользуются тем, как правило, единственным, и, как правило, мирным умением, что есть, и других в себе не ищут. Местные, кто выжил, сохранили недоверие к магам, и боязнь магии. Это не мешает им применять магию, например, для выращивания растений, для возведения домов, для приготовления той же канры. Но сражаться они не станут. Не могут.

Таких мест, как наш оазис, где живут спасшиеся люди, укрываясь от мобов, много. Они разбросаны по всему миру. Ни одно из этих убежищ не обладает всем необходимым, но у каждого есть избыток в чём-то. Поэтому одной из важнейших задач выживания здешнего человечества является задача организации регулярного транспортного сообщения между оазисами. И этим тоже занимаются маги из числа наших пришельцев.

* * *

Врата Призыва, распечатанные выжившими, берут не всех. Нам известны три критерия: подростковый возраст, способность поверить в чудеса, и желание покинуть свой мир, непременно высказанное вслух. Возможно, есть ещё условие психологической совместимости.

Помните, сенсей Железный Дровосек обмолвился, что начинающих магов страхуют, скрытно, но надёжно? Речь тут о дружбе между этими самыми начинающими магами. Магия питается верой и исполняет сокровенное желание. Если рядом с тобой есть пяток магов, которые в тебя верят, и искренне желают, что бы ты был — что с тобой может случиться?! Ну, ты можешь, скажем, неосторожно подорваться на древнем боевом проклятии и потерять ноги. Но даже тогда, уползая помирать в пустыню, ты имеешь неплохой шанс случайно наткнуться на свеженького голема, который отдаст тебе свою голову, вынесет из пустыни на руках, и станет тебе защитным костюмом! Просто потому, что в этом мире есть несколько неслабых магов, в сердце которых живёт искренняя дружба с тобой. Разве можно придумать систему страховки лучше?

* * *

Способность понимать незнакомые языки дают духи, обитающие в щели между мирами. Вообще-то в междумирье духи бывают разные. И многие опасны. А вот некоторые предпочитают взаимовыгодное сотрудничество с путешественником между мирами, симбиоз. Они дают магу, например, способность понимать незнакомые языки. Что может быть актуальнее для путешественника между мирами?! На самом деле эта способность — урезанная и ограниченная версия подключения к Абсолютному Знанию — информационному полю мира.

Что дух получает взамен? Смотря какую заразу вы подцепили. Конкретно те, что вьются стаей вокруг наших Врат Призыва, в симбиозе с магом получают… жизнь. Не, не в смысле, что они высасывают из нас жизнь. Они живут с нами. Скажем так: в междумирье туго с развлечениями. С развлечениями там вообще никак.

И да, прицепившегося к вам духа можно «прокачать». Тогда его способности, которыми он снабжает вас, станут больше. Можно вытрясти из прицепившегося духа что-то ещё, каких-то добавок к тому, что он уже вам дал. Да, примерно это и сделал Тимур, получив возможность не только понимать, но и говорить на незнакомых языках. Но бойтесь! Вы можете заметно увеличить свои возможности за счёт духов, но берегитесь слишком полагаться на них!

* * *

Что ещё вам сказать? Да, разумеется, приключения не окончились, и рассказ о них только начался. Толи ещё будет, распаять мои контакты алхимическим огнём! В таких делах, чем дальше в лес, тем чудесатее чебурашки!

(C) Андрей Чародейкин. 27.02.2015

Книга 2

Лёха, ученик мага, vs. Пожиратель Миров

А Вы, дорогой читатель, задумывались, что бывает с попаданцем, когда герой героически возвращается из своего попадалова? У меня для Вас плохая новость: авторы романов замалчивают самое интересное! Но я разорву злые цепи коварного заговора, и выложу правду! Итак, герой вернулся из тяжёлого похода, и принцессу спасённую с собою притащил…

Пролог

[Вторник, поздний вечер, некое секретное подземелье]

Дежурный офицер уставился на табло под самым потолком командного пункта, где стрелка напряжённо замерла на подсвеченной красным светодиодом отметке «3: ГРЯДЁТ, и мало не покажется!». Прибор был явно изготовлен вручную: нечто, буквально выпиленное лобзиком из плексигласа, скрученное винтиками на уголках из детского конструктора, и раскрашенное фломастерами. А всего на шкале было шесть отметок:

0: НАДЕЙТЕСЬ, что всё пока нормально.

1: ВНИМАНИЕ! Что-то явно пошло не так.

2: ДЕЙСТВУЙТЕ! Быстро!

3: ГРЯДЁТ, и мало не покажется!

4: МОЛИТЕСЬ!

5: ПРОЩАЙТЕ! Все уже умерли.

Брови старшего лейтенанта сперва предприняли попытку восхождения на высокий лоб, затем поменяли планы, и двинулись к переносице. Но стрелка упорно игнорировала попытки офицера дежурной смены её загипнотизировать. Старший лейтенант ещё раз растерянно осмотрел прочие индикаторы, хранившие пристойный покой, в отличие от некстати взбунтовавшегося табло под потолком. Конопатый солдатик в очках для чтения замер на стуле перед загромождённым приборами столом, вполоборота следя за старшим смены. Нервно взъерошив короткий «ёжик» русых волос, молодой офицер ещё раз глянул на экраны трёх стареньких телевизоров. Экраны демонстрировали один и тот же объект причудливых очертаний в трёх спектрах: обычном, инфракрасном, и рентгеновском. Инфракрасное подрагивало и переливалось, но никаких других причин для тревоги не было. Беспокоило только табло, неофициально именуемое как «та забавная штука нашего чокнутого профессора».

Наконец, старлей вздохнул, развернулся к пульту, и, откинув пластиковый колпачок, вдавил красную кнопку в стол, угрюмо пробурчав себе под нос:

— Лучше перебдить, чем недобдить…

Эхо каменных подземелий перекатывало вой тревожной сирены и топот армейских ботинок среди мечущихся людей с оружием, а первым, как и положено командиру, на командный пункт ворвался суровый седой полковник:

— Доклад! — хрипловатым басом бросил он, пробегая глазами по привычным стареньким приборам. Не смотря на годы и борозды морщин, жилистый и подтянутый, он вовсе не походил на тех пухленьких полковников, что обычно принимают парады. Скорее, он напоминал старого опытного вожака индейцев, которому тропа войны — как родной вигвам.

— Предположительно, прорыв! — доложил старший лейтенант, хмуря брови. Очевидно, он и сам пытался сообразить, что же происходит, и что с этим делать, но пока ничего логичного в голову не приходило.

Полковник нахмурился.

— Как наш Объект? — спросил он сразу.

— Стабильно… нестабилен. То есть нестабильность стабильно низкая…

— Защита?

— Все контуры полностью закрыты! — уж это старший лейтенант, как старший офицер дежурной смены, проверил первым делом. Полковник уверенно подошёл к пульту.

— Красный пост! — бросил полковник в старомодный микрофон. — Доложите!

— Докладывает красный пост, — с готовностью ответил динамик связи, то присвистывая, то шипя. — Полная готовность. Движения ноль. Целеуказаний нет.

— Какого чёрта? — спокойно поинтересовался седой полковник, и сердито оглядел растерянные лица дежурной смены. — В чём причина тревоги?

— Так ведь эти штуки! — старший лейтенант растерянно округлил глаза, и ткнул пальцем в табло под потолком. — Игрушки нашего профессора!

Стрелка на табло всё так же убеждённо торчала в подсвеченном красным светодиодом секторе «ГРЯДЁТ, и мало не покажется!».

— Кто-нибудь может доложить, как возможно проникновение, если все контуры защиты объекта целы? — озвучил полковник вопрос, мучивший сейчас тут всех.

— П..простите… — промямлил молодой конопатый солдатик в тонких очках для чтения, сидевший за пультом связи.

— Говори! Не мямли! — отечески подбодрил полковник, и солдатик, спохватившись, неловко стянул со стола толстую книжку, пряча её за спину. Полковник автоматически отметил, что эта книжка явно не «Устав караульной службы».

— Ну, это… эта штука — точно врата? — смущаясь то ли за книжку, то ли за свой вопрос, промямлил солдатик. — То есть, я хочу сказать… вернее спросить… этот объект — он вот прям обязан раскрываться, как ворота?

— Устами младенца… — вздохнул полковник. — Честно говоря, сынок, куда и как раскрывается эта инопланетянская ху-кхэ… — полковник закашлился, — кхэм, э… хитрая штука, не знает даже наш профессор! Единственное, что нам известно, это то, что прошлый раз, когда эта штуковина открылась, вымерли динозавры, — он взъерошил седые волосы на голове и рявкнул старшему лейтенанту: — Дежурный! Твою ж матушку спросить, дай ей Бог здоровья! Схему коммуникаций смотрел?

— Так вот, — ткнул старший смены пальцем в утыканную лампочками схему на стене, — она не светится!

— А питание там вообще включено? Проверил?

Старший лейтенант метнулся под стол, и принялся судорожно копаться в спутанных проводах. А полковник уже подошёл к солдатику, и, положа ему руку на плечо, приказал:

— Камеры в метро включи.

Солдатик замялся, вероятно, пытаясь вспомнить инструкции. Полковник потянулся через его плечо, и защёлкал переключателями, приговаривая:

— Над нами станция метро есть, забыли?

Три стареньких телевизора показали зал станции метро, по которому метались какие-то фигурки, словно в бюджетном фильме ужасов: щуплый паренёк, совсем ещё мальчишка в каком-то грязном кимоно, и вооружённый клинком незнакомой формы, сражался со здоровенной зубастой тварью, лихо размахивавшей длинными лапами с острыми когтями.

— Что это у вас тут за кино… — сердито проворчал полковник. Из-под стола осторожно выглянул старший лейтенант, и с суеверным ужасом уставился на слегка размытую картинку.

Паренёк на экране отколол акробатический номер в духе старых комедийных фильмов: выдернул из-под ног монстра какую-то тряпку. Монстр махнул своими кривыми лапищами, но лапы — это вам не крылья — и рухнул с платформы на пути. Это дало пареньку время перевести дух, но не более того: монстр быстро вскочил, и вознамерился забраться обратно на платформу. Мальчишка замахнулся и ударил по вцепившейся когтями в платформу лапе своим причудливым клинком. Экран полыхнул и погас.

— Электромагнитная вспышка! — крикнул старший лейтенант, тыча пальцем в лихо заплясавшие стрелки контрольных приборов периметра. — Прямо над нами!

— В метро, — дополнил полковник.

— Хм. Камеры в метро сдохли, — хмыкнул солдатик в очках. — Не зря у нас тут вся техника ламповая! А я-то думал, что это по бедности…

Под суровым взглядом седого полковника солдатик тут же заткнулся и дёрнулся. На пол упала книжка. «Исход» — значилось на её обложке — «Стивен Кинг».

А стрелка на табло под потолком командного центра дрогнула, и сползла к отметке:

«1: ВНИМАНИЕ! Что-то явно пошло не так».

Справка

Алексей «Маус»

Юный боевой маг

Характер: Отличается рассудительностью и техническим складом ума, что мешает ему осваивать магию. За словом в карман не лезет, в критических ситуациях не теряется. Бывает упрям.

Опыт: прошёл инициацию в полевых условиях в Проклятых Пустошах. Входил в группу боевой подготовки Железного Дровосека. В процессе подготовки и полевых испытаний дважды удостоен титула «лузер-ботаник».

Примечание: избран древней магией Призыва как Защитник. Оправдал предназначение, спасая похищенную монстрами девочку Рози, восьми лет, предположительно, последнюю носительницу крови высоких родов погибшей цивилизации магов. Но звание «лузер» тоже оправдал: оба бесследно исчезли где-то в проклятых руинах Хорроболь. Поисковые заклинания дают противоречивые результаты.

Часть первая

Свой чужой

Пробуждение

[Рассказывает Алексей]

Всегда подозревал, что производители будильников применяют чёрную магию, причём — запретных степеней — а теперь я в этом уверен! Ну чем, скажите мне, можно объяснить факт, что будильник ухитряется угадать самый интересный момент сна, что бы разразиться звонком? Молчите? То-то же! Он же — коварная тварь — всю ночь караулит сон, потом выжидает наиболее интересное место сна, и как только Ваша душа затрепещет во сне в предвкушении чего-то важного и страсть как интересного — нате Вам!

И заметьте ещё такой факт: можно часами тщательно настраивать днём свой будильник, выбирая самую-самую подходящую мелодию, а утром, когда это порождение злой чёрной магии заорёт Вам прямо в мозг — непременно окажется, что выбранную мелодию он умудрился проиграть примерзко! И Вы станете мне утверждать, что подобного эффекта производители будильников добиваются без применения запретных степеней чёрной магии? Ха! И ещё раз — ха!

Я удушил этого пособника мирового Зла героическим движением своей руки. Ну, то есть, отключил я будильник. И очень старался при этом не проснуться. Мне очень хотелось досмотреть сон! Ну, хоть одним глазом!

Вначале мне снились друзья, которых я оставил в Проклятых Пустошах. Снился хмурый Роджер — его самодисциплины хватало на всех нас, так что мы, бывало, бесились с лёгким сердцем, зная — если вдруг «палку перегнём» — Роджер нас остановит. Эх, как же ты там, Роджер Чёрный Мечник? Снилась смешливая и чуточку вредная Хельга — девочка с рыжими косичками, фанатка Гарри Поттера, которая на моих глазах стала настоящим боевым пиромантом. Надеюсь, она научится на метле летать, как мечтала. Побыстрее бы — пока все мётлы не сожгла! Снился пухленький добродушный Вацлав — неловкий и слишком скромный, он, если надо помочь, легко выходит из себя. В буквальном смысле: он у нас ментальный маг, способный покидать своё тело. Сильный «бафер», между прочим. Снились и серьёзная Миранда, и улыбчивый Тимур. А больнее всех снилась Огава Иошши — скромная тихоня, в руках которой лук вполне успешно заменял боевой бластер. Снилось, как она грустно улыбалась мне тогда, когда я подхватил её раненую, и моё сердце во сне сжималось тоской и болью. Я-то вернулся. Лежу в настоящей постели, в своей комнате, в самом настоящем Петербурге. А они все там.

Воспоминания ушли, а дальше… а дальше мне снилась причудливая фантазия, будто бы вернулся я не в свой мир, где мы жили себе с любимой моей мамой и вредной, но милой младшей сестрёнкой, а в другой — очень на мой домашний мир похожий. Вроде всё на месте, вроде всё так, как я помню. Тот же город, те же машины, та же станция метрополитена. Даже знакомая грязь в подворотне тронула мой глаз и сердце милым приветствием родного дома. Прям, как классик говорил: — «и дым отечества нам сладок и приятен!». Пахло, кстати говоря, вовсе не дымом, а очень даже весной! Здесь конец мая. В наряде ученика мага Оазиса, напоминающем летние одежды рыцарей Джадай из «Звёздных Войн», было, мягко говоря, свежо. Я-то только что из жарких Пустошей, а тут — Питерская весна, да и ночь уже. Мой дом родной выглядел почти так, как я его помнил. И дверь в квартиру была та же. Только дверь мне открыл… я!

Я открыл дверь, и удивлённо уставился на себя, удивлённо пялящегося на открывшего дверь меня. Что, это предложение кому-то оцарапало мозг? А мне по-Вашему каково? Мне вообще мозг вынесло! Смотрю я на себя, и понимаю, что я хочу спросить у меня, кто я? Дурацкий вопрос, понимаю я, потому что знакомое тело напротив — явно я. И ощущение такое, что я-то один, а тел у меня тут теперь два! Ну, продолжать не буду, а то у Вас и впрямь мозг вскипит — потом мне отвечать.

Коротко говоря, плюнул я на свою шизофрению, и занялся измученной Рози — девочкой восьми лет, которую спасал в Проклятых Пустошах.

Толком о малышке Рози (правильнее, вообще-то, «Роусси», но мой язык всякий раз выворачивает это имя в более привычное «Рози») я до сих пор ничего не знал, кроме, разве что, того, что она из коренных жителей Проклятых Пустошей, сирота, и её имя никакого отношения к розам не имеет. На родном языке её предков словом «роусси» называются некие традиционные сладости вроде наших конфет, но только специальные — для каких-то церемоний. Но речь сейчас не о том.

Её, заблудившуюся, я нашёл в проклятых руинах Хорроболь, и буквально вырвал из лап тамошних монстров. Монстрам это не понравилось, и меня там едва на лоскутики не порвали. Но внезапно выяснилось — и, вспоминая клацающие у лица клыки, признаю: очень вовремя выяснилось — что у меня есть редкий магический дар — могу между параллельными мирами путешествовать. Крутотень, да? Могу! Ну, по крайней мере, со страху, когда меня зажимают в угол в страстном намерении немедленно сожрать.

Сейчас Рози была сильно уставшей, измотанной, голодной. Ванную Рози увидела впервые в жизни, так что я объяснил что к чему, показал, налил воду, сделал пену, велел раздеваться и залезать. Я бы и сам с удовольствием в ванне бы временно поселился — как и мечтал, пока мы по Пустошам бродили. Но я потерплю. Во-первых, я же суровый боевой маг! Ну, почти. Ну, буду когда-нибудь. Вот, если не повезёт снова в Проклятые Пустоши провалиться — так и придётся стать суровым боевым магом. Эх! А пока, и это — во-вторых — меня горяченькие котлетки вполне примерят с суровой необходимостью ванну девочке уступить.

Только я из ванной вышел — зовёт. Оказалось, после всех злоключений, отмыть волосы Рози — задача покруче, чем с монстрами драться. Расчесать это потом — ещё одна супер крутая задача будет. Выдал шампунь, и кондиционер для волос. Ну, у меня-то младшая сестрёнка же есть — так что я в курсе подобных проблем. Всегда удивлялся: зачем девчонки с длинными причёсками мучаются? Я бы на их месте коротко стригся бы… стриглась бы, а что бы за пацана не принимали, носила бы бант…. наверное.

— Какая такая младшая сестрёнка?! — ошарашенно воскликнул я, потому что в этом мире у меня сестрёнки нет.

— Ёжкины иголки! — возмутился я, вдруг до боли ясно осознав, насколько мне важна моя, временами такая несносная младшая сестрёнка! — А мама?

Проклятье! Нет мамы! Зато, папа есть! Как так?! Оставил я малышку Рози отмокать в ванной, и отправился со своей шизофренией чай пить. Моя шизофрения буйно прогрессировала, и требовала расставить точки над «ё». Так что оба я пошли на кухню — разбираться.

Долго сидели, поели, разговаривали, чая, наверное, ведро выпили. Выяснили, что родители в обоих мирах развелись, только по-разному. Подробности развода родители в обеих реальностях стойко скрывали, как настоящие партизаны. В моей реальности я с мамой и младшей сестрёнкой Дашкой, а в этой реальности — я с папой, а про сестрёнку даже и не знаю ничего.

Дальше в лес — чудесатее партизаны! Папа, оказывается, у меня в бизнес весь с головой ушёл! Маме доказывал, что он не лох, как она — по его мнению — считала. У него теперь особняк за городом. Но из-за пробок жить приходится тут, а в особняк разве что на каникулы выбираться. Однако мне там на каникулах было жуть как скучно, а у папы каникул вообще не наблюдалось. Он и ночевал-то дома редко. Чаще у себя в офисе на работе ночевать оставался. Да вот как сейчас! При этом оказалось, что папино богатство было больше виртуальным, чем реальным: деньги, которые папа старательно «крутил», были деньгами инвесторов. И если дела пойдут чуть хуже, чем сейчас, папа останется с одним только галстуком, который ему ещё мама покупала, и который он хранит в бронированном сейфе, и надевает на самые важные переговоры в качестве амулета. Зато если у него всё получится, то лет через двадцать он сам серьёзным частным инвестором будет! Ну, если его такая жизнь до того в гроб или в психушку не загонит.

Мы вникали в свои жизни дальше, и «партизаны» в «лесу» превращались уже в невероятных жарптицев! Оказывается, что здешний я — спортсмен! Кандидат в мастера спорта! Я дыхание затаил, надеясь услышать что-то про крутые восточные единоборства, и опасаясь услышать про шахматы.

Мотокросс! А ещё юношеские разряды по пулевой стрельбе и по конькам! Ох, ты ж, лягушку мне за шиворот, какой же я у меня молодец! И когда я всё успел-то?!

Так ведь я же не всё одновременно. Жизнь — штука длинная — многое влезет. Да в летние же каникулы куча времени для мотокросса! Коньки, правда, напрягали, так что я их уже бросил. Зато вот в стрельбу пошёл. А коньки оставил себе роликовые — для удовольствия: — очень уж нравятся. А в стрельбе я разочаровался: слишком всё как-то скучно организовано. Вот, вынашиваю мечты собственную спортивную дисциплину внедрить: акробатическая стрельба с пистолетов с двух рук с прыжками и перекатами! Но пока тренер на это дело о-очень хмуро смотрит.

Зато с учёбой кое-как.

Фигня вопрос, подтянем! Небось, школьная программа не для гениев писана! Тут достаточно не филонить!

У спортсмена просто фокус интереса целиком на спорт смещён, вот времени на уроки и не остаётся.

Но теперь-то у меня есть ещё один я!

Главное, составить наше расписание так, что бы мы двое одновременно отцу на глаза не попадались — может он и не заметит, что сын у него раздвоился. Отец настолько занят своим бизнесом, что вполне может не заметить не только раздвоение собственного сына, но и нашествие инопланетян — если, конечно, инопланетяне не станут на биржевые курсы влиять.

Потом мы накормили Рози, и пошли укладывать уставшую до предела малышку спать. Тут выяснилось, что папа планировку апартаментов творчески переосмыслил, прорубив двери в соседскую квартиру, которую у соседей выкупил.

Вот такой вот сон. Как Вам?

Да, я тоже беспокоюсь за здоровье своих мозгов. Немножко. Сейчас не до того — у меня проклятый будильник на моих нервах издевательски бравурную музыку играет. Чёрный маг, создавший этот будильник, явно был талантливым злодеем!

Пришлось встать, потянуться до хруста, глаза открыть, будильник окончательно отключить, и идти зубы чистить. Сны снами, но с возвращением в явь затягивать нельзя, а то мама ругаться будет.

Эх, пока я сон досматривал — сестрёнка, поди, уже успела ванную оккупировать! Вот из-за неё я обычно и подскакиваю сразу, как будильник прозвенит. Чуть зазевался — ванная уже ею захвачена. А это, скажу я Вам, не быстрое и весьма нервное дело. Она там чёлку свою правит, и психует, если чёлка её не слушается. Каждый раз!

Интересно, все девчонки такие двинутые на своей чёлке? Миллиметром больше, миллиметром меньше — какая, к чебурашкам, разница?! Да она вообще может чёлку свою драгоценную со сна не трогать — я лично никакой разницы не увижу! Но если ей об этом сказать — кошмар! Целую лекцию выдаст. И докажет, что я — отсталый бабуин.

Обречённо, но с тайной надеждой на чудо, побежал я к двери ванной.

— Привет, сын! — рассеянно бросил мужчина, занятый своим смартфоном.

— Привет, пап! — на автомате выдал я, продолжая по инерции бежать к ванной.

Опомнился я уже в ванной. Стоп! Что?! А… как же…?! Я что, всё ещё сплю?! Горелые блинчики! Ванная свободна, я сунул голову под струю холодной воды… и тут же об этом пожалел! Бррр! Не делайте так — это определённо не удачная идея, если только Вы не морж.

Ну, так или иначе, а голова прояснилась, и сон с явью всё же разошлись, определившись, наконец, кто где. Не сразу разошлись, сперва схлестнулись в жестокой борьбе. Но быстро успокоились и разошлись. Так выяснилось, что всё, что я Вам выше рассказал, мне вовсе не приснилось. Ну, то есть, оно мне действительно приснилось, но сначала всё это со мной наяву произошло. А во сне просто вспомнилось. Эх, а я так надеялся, что это только сон!

Я поднял перед собой правую руку, вглядываясь в рисунок на тыльной стороне ладони. Вязь рун поблекла, почти обесцветилась, но печать призванного защитника всё равно уверенно читалась. Ага, всё нормально, этот я — тот, что из мира Проклятых Пустошей, монстров и боевых магов пришёл. Кстати: надо будет тонером замазать. А куда делся здешний я?

Стоило задуматься, как другой я вышел из гостиной, протирая глаза — не выспался — почти же всю ночь с самим собой о двух своих жизнях болтал. В прихожей столкнулся с папой.

— Привет, пап!

— Привет сын, — рассеянно бросил тот, занятый своим смартфоном.

Пока здешний я разговаривал о чём-то с отцом, пришлый я неспешно умылся, и попытался собрать мысли в кучку. Мысли были на тему «как жить дальше». Вопрос интересный, животрепещущий. Пока думал, где-то в квартире хлопнула дверь. Глубоко вздохнув, я отправился посмотреть, что там.

Отец всё так же сидел в прихожей, уже одетый и готовый бежать на работу, и ковырялся в своём смартфоне ещё более активно. А ведь я совсем не знаю этого человека! Я даже лицо его не помню уже. А он меня хорошо знает, вот ведь в чём штука!

А дверью, как мне вдруг подсказал приступ «шизофрении», хлопнул как раз местный я, отправившись выносить мусор — нам-то вчера вечером не до того было.

Я это странное чувство единения меня в двух разных телах, внезапно появившееся вчера, называю «шизофренией», хотя, строго говоря, шизофрения — это когда наоборот — две личности в одном теле. Ну, а для такого странного случая, как у меня, мировая психиатрия слова ещё и не придумывала — за отсутствием столь причудливых случаев в практике. Где вы ещё встретите одну личность сразу в двух телах?!

Не важно. Ничего не поделаешь, надо действовать! Я разом отодвинул в сторону своё жуткое волнение и ринулся в разговор с отцом — как в воду с вышки прыгнул, или как в бой с монстрами шёл.

Папа сидел в прихожей, в ожидании, пока за ним приедет машина, и сосредоточенно копался в своём смартфоне. Отец, как позже выяснилось, не водил машину сам, предпочитая время, пока машины медленно толпятся в пробках, тратить на дело, насколько позволяют нынешние технологии связи. Сосредоточенный взгляд серых глаз, прямой нос, решительно поджатые губы, точные движения пальцев. Ой, а ведь у него виски седые!

— Отец, есть серьёзный разговор! — заявил я, и с ходу выдал всё как есть: — У нас в гостях маленькая девочка. Она сирота, жила с дедушкой — и тот был приёмным, а теперь она и его потеряла. Вчера, так получилось, что я её спас. Ну, от хулиганов отбил. Получается, я за неё теперь отвечаю!

А нормально ведь получилось! Я сам себя удивил: и не мямлил, и голос не дрожал. Сказанул — как отрезал! Вот! И почти не соврал: монстров Проклятых Пустошей назвать хулиганами — это, конечно, очень оптимистический взгляд на мир, но ведь пессимизм — не наш выбор!

Отец окинул меня долгим задумчивым взглядом.

— Ну, ты мне только что то же самое вполне доходчиво объяснил, сын. Я, может, выгляжу, с твоей точки зрения, слишком рассеянным в житейских делах, слишком занятым своим бизнесом, но не считай меня совсем уж кретином, ладно? Я и первый раз всё неплохо понял.

— Прости… — я растерялся. Лягушку мне за шиворот, с ним, оказывается, другой я уже разговаривал на ту же тему! А ведь я мог бы догадаться — всё же я себя неплохо знаю! Повезло, что наши с двойником слова совпали, а то ведь могли разного наврать. Вот попадалово бы было!

— Сын! — отец вздохнул, — Я ж не зверь — ребёнка на улицу выгонять! Пусть пока гостит — места у нас тут хватит. Но, Алекс, я бы очень хотел рассчитывать на твою ответственность. И на твой здравый смысл я бы очень хотел надеяться. Хотя вот в последнем у меня, что-то возникают определённые сомнения.

Ой, ну и зря! Здравого смысла-то у меня теперь много — у меня же тут две головы теперь, и в обеих по здравой дозе здравого смысла!

— Алексей, ты ведь в курсе, что девочку придётся отдать социальным службам? Ты знаешь, что по закону мы с тобой не имеем права помогать беспризорным детям? Нам с тобой за такую благотворительность статья светит! Уголовного кодекса!

Ну, я не юрист, но и не дурак. Понимаю, что статья очень даже светит. Поди потом докажи, что ты не похититель детей, что злого не умышлял! Да и плевать правоохранительным органам на то, что ты умышлял! Они защищают законность. Не справедливость. Хорошо, что чаще всего эти вещи совпадают. А если нет — они защищают законность, а справедливость тем временем грустно в сторонке вздыхает.

— Погоди, пап, дай уточнить: «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй», и «не помогай нуждающимся беспризорным детям». Я правильно смертные грехи перечислил?

Отец тяжело вздохнул, покачал головой, и молча вышел. За ним машина уже пришла. Ну и ладно, мне нужно только время выиграть. Отдохнуть, собраться с мыслями, и попытаться ещё раз телепортироваться. Домой. Только сначала малышку Рози в Оазис верну. Ну и потусуюсь там с ребятами немножко, на монстров поохотимся. А потом сразу домой! Конец учебного года же!

А ведь отец прав насчёт здравого смысла! Именно здравым смыслом я и занялся, как только папа ушёл на работу. Первым делом надо было решить, как жить дальше. Но тут возникла сложность: мне для дум над таким вопросом обе мои головы нужны, но вторая сейчас другим занята — в школу собирается, опаздывает!

Нет, местный я не готовит сумку в школу с вечера. Да, спортивный я согласен, что готовиться заранее — привычка хорошая, но я не виноват, что эта хорошая привычка во мне не приживается. Зато у местного меня полно других хороших привычек! И вообще, местное моё воплощение круче свалившегося мне на шею варианта меня-мага недоучки!

Ладно уж, завтракай быстрее, спортсмен! После уроков поговорим.

Уже убегая из квартиры в так и не зашнурованных кроссовках, тот я сунул этому мне золотую банковскую карточку. Эту карточку отец специально для сына оформил, и расходы с неё контролирует. Можно смело тратить, если ничего предосудительного в счёт не попадёт. Нашей малышке Рози необходимо было одежду купить.

— Вот ведь попаданство корявое! Почему я?

— Ну, а у кого младшая сестрёнка есть?

— Но не я же сестрёнке вещи в магазинах выбирал!

— А другого кандидата на эту работу всё равно нет. Сам в этот мир принцессу притащил — сам и разбирайся! — дверь захлопнулась.

Местное моё воплощение понеслось в школу, срезая путь и перепрыгивая скамейки. На мои мысли, из набора от: «Опаздывать не хорошо», до: «Осторожнее! Спешка может быть опасна!», пришёл ментальный отзыв: — «Ой, ну и ничего страшного! Зато лишняя пробежка — это плюс к спортивной форме!».

Хм, выходит, иногда мысли таки проскакивают между нами. Хотя, ничего удивительного! Если уж я сам путаюсь, где какой я — то не удивительно, что мысли мои иногда путают в которую из двух голов приходить!

Нет, с этой шизофренией надо что-то делать! Я бы предпочёл кардинальное решение: свалить отсюда в свой мир. Вот только уверенности в успехе попытки у меня не было — совершенно ни на грош! Что, если я опять не в свой мир попаду? Этот-то ещё ничего себе — вполне приличный такой мир, на мой родной очень похожий. А если занесёт куда-нибудь не туда? Думаю, Вы бы тоже не стали садиться в такси, с девизом: — «везём быстро, дёшево, но неизвестно куда!». Да и смогу ли я переход между мирами открыть, или мне такое только со страху под силу?

На кухне я осмотрел холодильник, пошарил по полкам, но готовой еды не нашёл. Нашёл только пустые коробочки, в которых еду из ресторана доставляют. Ну, как еду… лапша какая-то с сыром каким-то. Помнится, вчера вечером мы этим самым ужинали. Хорошо, вчера ещё котлетки были. И как бедные итальянцы эту свою пасту едят и не давятся? Вот не повезло же людям: был у них единственный добытчик-путешественник Марко Поло, и тому повезло только лапшу в Китае добыть. Так и давятся с тех пор. Нет бы к нам бы Марко своего заслать: кушали б сейчас итальянцы борщец наваристый со сметанкою, пирожками бы закусывали, и довольно облизывались бы!

Готовой еды нет, но продукты для её приготовления в недрах холодильника всё же обнаружились. Я по-простому затеял яичницу, добавив в неё пару тонких ломтиков ветчины. Настрогал простенький салатик, заправил маслом, нарезал хлеб, закинул пару кусочков в тостер, разделил яичницу на две порции, и позвал Рози завтракать.

Пока мы с малышкой хрустели тостами, я вспоминал вчерашний разговор с местным собой, и размышлял. И пока я вспоминал и обдумывал, мы с Рози покончили и с салатом, и с яичницей, и я чай заварил, а в холодильнике банка сгущёнки нашлась. Жизнь определённо стала казаться неплохой затеей! Всё же к лучшему! Вот, чайку со сгущёночкой — и я вообще решу, что назад в Проклятые Пустоши можно бы не спешить.

— А кумры нет? — спросила Рози на своём языке, заглянув в заварной чайник с листовым зелёным чаем.

— Нет, Рози, кумру в этом мире не умеют варить, — извинился я на русском. — Чай вот свежий! Сок могу налить. Или кофе заварить. Ещё компот есть.

Ну, то, что я их язык понимаю — это нормально: нас, попаданцев, первым делом околдовали эдак, что б мы могли любые языки понимать. Попаданцы были разные: Хельга, например, тараторила на немецком, а Огава Иоши, естественно, изъяснялась на своём родном японском. Так что магический «переводчик» был очень кстати. А вот местные нас понимать не умели. Мне бы удивиться, что Рози меня по-русски понимает, но я так уже привык к своей магической способности языки понимать, что часто уже не замечал, на каком языке со мной говорят.

— Жаль, что кумры нет, — объявила Рози при полном отсутствии сожаления на хитрой физиономии: — Знаешь, я бы попробовала сварить, но…

Ой, лучше не надо! Кумра — это такой напиток, традиционный в мире Проклятых Пустошей, наследие погибшей цивилизации древних магов, одно из того немногого, что выжившие бережно сохранили. Готовится она с помощью магии, и ритуал её готовки требует от исполнителя мастерства и сноровки. А нарабатывается это мастерство путём проб и ошибок. Вот только ошибка в приготовлении кумры может аукнуться выпившему её пациенту самыми неожиданными казусами. Так что обучаются готовить кумру обязательно под присмотром мастеров.

— Магия нужна, — кивнул я.

— А я ещё маленькая, — грустно-грустно вздохнула малышка.

— И я ещё такому не научился, — грустно-грустно вздохнул я.

Околдоваться мне б в лягушку с такой досады, очень уж многому я не успел научиться!

— Но кто-то же когда-то изобрёл кумру в первый раз! — воскликнула вдруг малышка Рози, и глаза её радостно засияли, — Значит, и мы можем!

— А не выйдет как в тот раз, когда Тимур напугал деда Митшу? — напомнил я, и мы оба рассмеялись, вспоминая громкий хлопок, густое облако подгоревшей кумры, которое оседало коркой чёрной копоти на всём и на всех, чумазое и перепуганное лицо Тимура и цветасто-витиеватую ругань деда Митшу.

— Ладно! Тут даже и без кумры хорошо! — согласилась малышка Рози, попробовав тост, помазанный сгущёнкой. — Мы же тут будем жить? А почему тут другой ты есть? А другая я тут есть?

Вчера малышка была слишком измотана всеми злоключениями в проклятых руинах Хороболь, откуда я её и вытащил, так что сил задавать вопросы у неё не было. Зато сегодня вот — ожила!

— Рози… — начал было я что-то говорить, желая сбить малышку с мыслей, пока они у неё в грустное русло не свернули, а то вспомнит вот своих погибших родителей, спросит, нет ли их в этом мире…. Однако мысли Рози свернули в другом направлении:

— Ой! — воскликнула Рози, широко распахнув глаза, — это что же получается? Получается, когда ты к нам перенёсся, то тут раздвоился? Это значит, сейчас мы с тобой тоже раздвоились там — в Хорроболь?!

Вот ведь фантазия у ребёнка! Раздвоились, надо же!

— Рози, остановись! — взмолился я. — Просто это не мой мир! Это другой мир, очень похожий на мой, но не мой! Понимаешь?

— А зачем же ты в этот мир нас перенёс? — искренне удивилась малышка. — Почему не в свой?

Хороший вопрос, заколдуй колдун колтун! Хотел бы я знать ответ на него!

— Я нечаянно! — пожал я плечами и вдобавок ещё и руками развёл: — Наверное, я просто ещё не умею.

— Понятно, — вздохнула Рози. — Нечаянно бывает, сама знаю. А я подумала, что это какая-то хитрость. И что будем делать?

— Для начала отдохнём, — нарочито бодрым тоном заявил я, — а потом купим тебе одежду. Тёплую. Это тебе не Оазис, это Питер, малышка! — и я кивнул в окно, на хмурые тучки, ползущие с Балтики.

— Это правильно, что бы отдохнуть! — сразу согласилась малышка Рози. — Ты не спеши! Тебе нельзя проклятие лишний раз бередить.

— Чего? — насторожился я.

Проклятие? Опять?! Почему я только и слышу что про проклятия?! С того самого момента, как провалился в мир магии. И вот только разобрался с проблемами, малышку Рози спас, в нормальный мир выбрался, и на тебе, снова-здорово!

— Ты о каком таком проклятии сейчас говоришь? — потребовал я.

— О проклятии путешественников между мирами, — озадачила меня малышка.

— Так разве же это проклятие? — искренне удивился я. — Путешествовать — это же замечательно! По-моему, это дар!

— Я не знаю, — пожала девочка плечами, — а у нас все говорили, что проклятие.

И Рози мне рассказала. Оказывается, двоюродный дядя девочки был путешественником между мирами, и претерпел с этого дела множество неприятностей. Он буквально вываливался из своего мира, как пьяный падает с табуретки. А то вдруг становился полупрозрачным и беззвучным, и ходил сквозь стены, вытянув перед собой руки, словно слепец. Случалось, заговаривался, вспоминая то, чего не было. Мог справиться о здоровье несуществующего человека, и расстраивался, узнав, что такого нет. А однажды он и вовсе сгинул, чему уже никто не удивился.

Короче, вывод Рози предлагала такой: лучше поостеречься от использования этой сомнительной способности. Она припомнила, как однажды некий седой маг в разговоре с её родителями упоминал о двух неделях необходимого перерыва между переходами из мира в мир, что бы, как он выразился, «не пропитаться дыханием Бездны». В семье Рози её двоюродному дяде сочувствовали, услыхав его имя, печально качали головами, но удивляться не удивлялись, поскольку он у них был ещё не самым чудаковатым магом.

— Какая чушь! — решительно заявил я, и ободряюще улыбнулся малышке. — И вовсе я не намерен куда-то из реальности выпадать! Я не твой дядя! Вот увидишь, всё будет хорошо, я тебе это обещаю!

Знаете что? Никогда не давайте расплывчатых обещаний! Обещание, данное магом в настоящем, меняет вес различных вариантов будущего. А понятие «хорошо» — слишком абстрактное, не говоря о перечислении «всё», и указании срока «будет». Когда «будет», что «всё», для кого, и по каким критериям «хорошо»? Не знаете? Вот то-то.

— Ладно! — согласилась Рози, и вдруг добавила: — Зато тут меня никакой демон не найдёт!

— Даже и не думай! — бодро заявил я. — Тут такое не водится — это раз! И пусть только появится — я ему…!

И тут небеса ударили в колокола! Ну, то есть, это дверной звонок был, но очень уж он не вовремя, под руку! Я так дёрнулся, что чай расплескал, и судорожным вздохом подавился.

Не поймите неверно мои слова насчёт демона — я вовсе не собирался хвастаться! Просто дело в том, что «демоном», которого малышка так боялась, было колдовское наваждение, наколдованное каким-то древним магом против других древних магов. Оно внушало мысли и чувства, толкая жертву на убийства. Штука, конечно, жуткая. А я всего-то хотел сказать малышке, что на нас оно действует очень слабо — мы же не древние — иной менталитет, знаете ли, воспитание, система ценностей. Однако когда ударили колокола, мне вдруг разом вспомнились наставления сенсея о том, что судьба любит хвастунов… носом в их хвастовство тыкать! И зачем отец дверной звонок сменил на эдакую пакость?! Мебель вон оставил старую — ещё дедом тут поставленную, а звонок дверной вдруг сменил!

Естественно, ни в каких демонов, вежливо звонящих в дверь, я не верил, потому пошёл и открыл. На пороге оказался папин водитель с кучей объёмных пакетов в руках. Вручил мне пакеты, проворчал что-то неразборчивое себе в усы, и ушёл.

В пакетах оказалась одежда для малышки Рози. Но только верхняя: ветровка на хорошую погоду, куртка потеплее, две пары сапожек разных размеров, тёплые колготки. И всё? В общем, пришлось нам с Рози всё же идти по магазинам.

День первый

[Среда, вторая половина дня]

Казалось бы: своди девочку восьми лет в магазин, одежду ей купи — плёвое дело. Да я лучше ещё раз её от монстров отбить соглашусь! Во-первых, улицы современного города, заполненные спешащими куда-то людьми и автомобилями, повергали девочку из Проклятых Пустошей в шок и суеверный ужас. Она вцеплялась в меня так, что одежда трещала! Она наотрез отказалась переходить дорогу на светофоре, подозревая замершие вокруг автомобили в коварстве. Она тянула меня в каждую тихую подворотню, сделать передышку перед следующей перебежкой. Она шёпотом требовала объяснить, кто все эти люди, и какие у них дела. Однако я отдаю должное уважение мужеству этой маленькой девочки — за весь этот наш поход Рози ни разу не заплакала, не заныла, но стойко, стиснув зубы, терпела.

Мы прошли целых два квартала, и я решил предпочесть маленький магазинчик маячившему в недостижимой для Рози дали гипермаркету. Махнул продавщице папиной кредиткой, и бедная Рози до слёз растрогалась добротой и заботливостью этой милой тётеньки. Однако ассортимент маленького магазинчика не был богат, так что нам всё равно пришлось идти дальше — докупить недостающее.

Преодолев ещё один квартал, я решил сделать перерыв, дать малышке передышку, и завёл её в кафешку на углу, что бы отпоить соком. Мы сидели за столиком у самого окна, и бедная Рози во все глаза пугливо таращилась на нескончаемый поток прохожих и автомобилей за окном. Через два стакана сока, я решил, что можно продолжить поход, но оказалось, что Рози в этом кафе было так уютно, а улица так пугала, что заставить себя переступить порог девочка никак не могла. Через полчаса, две булочки, кулёк леденцов и ещё два стакана сока, я всё-таки вытащил её на улицу.

На улице Рози утянула меня за угол во двор.

— Рози, ну что опять? Нам ведь идти надо! — взывал я к ребёнку. — Я же рядом с тобой, доверься мне! Я же твой Защитник!

Но малышка Рози стояла, надувшись, и уперев взгляд в бетонную тумбу с решёткой, росшую из травы под молодыми тополями. Возле той тумбы сидел котёнок: серый в чёрную полоску, с забавной мордочкой, большими ушами, которые постоянно двигались, и круглыми зелёными глазами.

— Ох, только не это! — взмолился я. Но никто меня не услышал.

— Это кто? — спросила Рози, указывая на котёнка. Котёнок заинтересованно повернул голову к нам.

— Это котёнок. Животное такое. Он тут где-то живёт, наверное, — терпеливо объяснил я ей, и мягко попросил: — Пойдём уже, а? У нас ещё куча дел, а время уходит.

— Дай мне минутку, — попросила малышка, — ну, пожалуйста!

Я вздохнул. Рози подошла к бетонной тумбе, и молча уставилась на котёнка.

— Мяу, — сказал котёнок.

— Я Роуси, — представилась девочка. — У меня есть Защитник и дом. А у тебя есть дом?

— Мяу! — сказал котёнок.

— Рози! — сдавленно взмолился я. — Нам нельзя брать домой этого котёнка!

— Почему? — удивилась та, и обратилась к котёнку: — Ты бы мог стать фамильяром?

— Мяу, — с сомнением отозвался котёнок.

— Ты мог бы взять его своим фамильяром! — заявила мне Рози, и тут же спросила у котёнка: — Ты пойдёшь фамильяром к моему Защитнику? Он боевой маг! Пока он только учиник, но он старается! Вот увидишь, у него получится!

Котёнок окинул меня задумчиво-оценивающим взглядом. Ну, мне так показалось.

— Какой фамильяр, Рози?! Мы теперь живём в другом мире, в мире технологий! Тут не заводят фамильяров, — ну вот как мне объяснить обычные вещи девочке из мира магии?

— Ой, ну и очень зря! — серьёзно заявила эта малышка. — И что мешает? Вон, железных чудищ местные же себе заводят, — Рози показала на припаркованные во дворе автомобили. — А живой фамильяр будет даже лучше!

— Ну скажи ему! — потребовала она от котёнка.

— Мяу! — решительно заявил мне котёнок, и выжидающе уставился круглыми глазищами.

— Рози, прости, но я не смогу объяснить это отцу! Отец — хозяин нашего дома, глава нашей семьи, понимаешь? И он всю жизнь прожил в этом мире, и ничего не знает о магии и фамильярах.

— Прости, но мне тут фамильяр не нужен, — сказал я уже котёнку. Котёнок окинул меня каким-то укоризненным взглядом, так что я решил добавить: — Но я готов тебе сюда сосиску приносить каждое утро.

Котёнок моргнул, и отвернулся. Ну, может быть сосиски — на самое его любимое блюдо.

— Нужен! — горячо возразила Рози. — Ты просто не понимаешь, как тебе нужен фамильяр! И… и фамильяр в любом мире нужен! Вот!

Я вздохнул, теряясь в подборе слов для объяснений. Рози тоже вздохнула, и, опустив глаза, взяла меня за руку.

— А мой фамильяр сейчас там! — тихонько простонала Рози, указывая на бетонную тумбу с решёткой. — И мне без него очень плохо…

— Ты о чём? — потребовал я, — рассказывай! Какой такой твой фамильяр?

— Игрушка. Мне мама оставила, — объяснила малышка, — она обещала, что эта игрушка будет мне фамильяром.

— И где это — там? — спросил я, глядя на бетонную тумбу, и уже догадываясь, что это — шахта воздушного шлюза метрополитена.

— Под землёй, — подтвердила мои догадки погрустневшая Рози. — Когда мы в этот мир перешли, мой фамильяр так там и остался. Потерялся.

Вот чего мне точно не хочется делать, так возвращаться на нашу станцию метрополитена. Стоило об этом подумать — настроение разом падало в мрачную пропасть тревожных ожиданий неминуемого катаклизма. Магические предчувствия? Увы, всё прозаичнее. Что не говори, а я на той станции метро сильно набедокурил: притащил в этот мир всамделишного магического монстра, убил его, и скинул на пути под поезд метро. Поди, не каждый день у нас в метро находят трупы монстров из иных миров. Надо бы пока понаблюдать, что будет, и подождать, пока всё утихнет.

— Рози, что за игрушка? На что похожа? — с сомнением спросил я.

— Чудик. На чудика же и похоже, — вздохнула девочка печально.

Ох, мало мне приключений на свою… да на всё части тела — каждому же кусочку меня досталось, чего уж там! С утра каждая мышца болит, аж удивляюсь, откуда их столько на моих костях взялось!

— Ясно, — я вздохнул, прикидывая, что делать. С одной стороны, сейчас актуальнее всего малышку успокоить. А с другой стороны, если она и впрямь обронила в метро игрушку… — Знаешь, мне нельзя пока туда под землю идти. Но я обязательно что-нибудь придумаю, обещаю!

Ну, а что я мог сказать?! Добыть Чудика придётся, ясно же. Что-нибудь придумаю в две-то головы.

Рози кивнула.

— Ладно, — вздохнул я, и потребовал: — Побудь здесь! Никуда не уходи! Кота покарауль!

И я бегом кинулся в продуктовый магазинчик, купил там охлаждённых куриных крылышек, и бегом прибежал обратно к бетонной тумбе под тополями.

Котёнок куриное крылышко ухватил зубами, громко заурчал, оттащил добычу в сторонку, и там принялся с жадностью грызть. Бедолага, видать, бездомный. Ну, или потерялся давно. Голодает, наверное. Я кинул ему второе крылышко.

Ох, да знаю я, что не так надо было! Что лучше было бы говяжьего фарша взять. Но это я теперь знаю, а тогда откуда мне знать было? У нас даже рыбок дома не было, хотя их и выгуливать не надо, и к лотку не надо приучать.

— Всё, Рози, — сказал я, — теперь котёнку хорошо. А нам надо идти.

До гипермаркета мы так и не дошли. Мало того, что до него было ещё пара кварталов, так он ещё и находился по ту сторону улицы, а это — ещё один пешеходный переход под мрачными немигающими взглядами фар стальных монстров чужого для малышки Рози мира. Зато нам попался магазинчик в полуподвале с широким выбором всякого.

К необходимости выбирать и мерить одежду малышка Рози отнеслась со стойкостью великомученика. Ей, наверное, было не понять, зачем ей нужна ещё одежда, когда и её старая ещё не сносилась. Ну да, жизнь в Проклятых Пустошах — она такая. Там гипермаркетов нет. Простая, не испорченная благами цивилизации жизнь: убил монстра — содрал шкуру — будет тебе обновка. А не сумел — монстр сдерёт шкуру с тебя. М-да. Пожалуй, не надо нам с возвращением туда спешить.

Зато обратная дорога далась намного легче. Я тащился под грузом множества пакетов, а малышка Рози шагала рядом, поглядывая по сторонам уже без страха, и даже с любопытством. Надеюсь, это она уже привыкает.

Дома я решил включить малышке пока детский канал мультфильмов с образовательным уклоном. Пусть с новым миром потихоньку знакомится.

Взял я пульт от телевизора, кликнул, экран засветился. Рози ахнула, не сдержав удивления. На экране появился какой-то диктор, и принялся увлечённо рассказывать о каких-то новостях. А я стал искать детский канал. Но… попал, видимо, на рекламный ролик. Очень неудачный рекламный ролик. Последний в жизни нашего телевизора.

С экрана на нас глянул доисторический ящер, теропод. Смеясь над древним чудищем промчалась сверкающая новенькая машина — кажется, какой-то японский внедорожник, а зубастый ящер вызверился прямо на нас. Бедняжка Рози, совершенно не знакомая с таким страшным явлением, как реклама, никак не ожидала от ящика с живыми картинками такой подлянки, и вскрикнула от страха так, что у меня вдруг сердце сжалось. В следующее мгновение мою правую руку оттянула зачарованная сталь — магический катар, видимо, ринулся меня защищать. Видимо, волшебная вещь признала меня своим хозяином. Вот, что бы ему раньше-то, когда я в той пещере дрался?! Итак, катар оказался на моей руке, по его лезвиям скользнули змейки электрических разрядов, рука сама вскинулась — честное слово, сама! А бедный телевизор, обиженно мигнув, потух навсегда.

Корявое колдовство! Что это было? И как это?! Ах ты ж!

А ведь я и не подозревал, что этот катар умеет вот так — сам на руку прыгать…

Ладно, что уж теперь. Хорошо хоть, без пожара обошлось. Взял я магическое оружие, вышел на балкон, и сунул катар в ворох лыж и лыжных палок. А потом вернулся в комнату, и тщательно запер за собой дверь.

Затем осмотрел телевизор. Никаких видимых повреждений, но стойкий запах горелой пластмассы.

Ладно, чего теперь… надо заняться малышкой Рози, а сгоревший телевизор теперь-то уж никуда не убежит. Я запустил компьютер, отыскал в интернете целый список познавательных мультфильмов для малышей, развернул монитор, усадил ребёнка в кресло, сунул ей в руки пакет с печеньем, и пошёл на кухню — заварить чаю.

Когда прозвенел дверной звонок, я задумчиво стоял с чашкой чая над трупом телевизора, и уныло перекатывал в уме что-то вроде: — «не рысить боле по просторам этого экрана диким динозаврам…, не рысить…»

На звонок я дёрнулся, и чай не расплескал только потому, что чашка оказалась пуста. Хм, это чай успел испариться, или я его выпил незаметно для самого себя? Сколько вообще времени прошло?

— Ну и чего ты уже натворил? — раздался из прихожей мой голос, — Прибил кого?

Я ничего не ответил.

— Привет, Рози! — улыбнулся мой двойник, входя в гостиную. — Ты как? В порядке?

— Мум-м…, - ответила малышка Рози, с набитым печеньками ртом, — мумьтики!

На экране маленькие мультяшные человечки — «фиксики» — объясняли устройство и принципы работы бытовой техники.

— Доброе дело! — одобрил двойник.

— И тебе привет, — не глядя, бросил я. — Неужто уже школа кончилась?

— Нет пока, — хмыкнул тот, — кончились только уроки, и то, только на сегодня. Ну, так что? Рассказывай! Кто на вас напал, и где ты труп спрятал? А то я такой эмоциональный вал от тебя по телепатии словил! Аж под парту свалился!

— Вот, — ткнул я в ответ пустой кружкой в сторону телевизора, — тут у нас проблема!

— Эта штука называется телевизор, — просветил меня мой двойняшка, покачав головой, — и если его включить…

— Труп, — объяснил я ему, — вот.

— А чего это у вас тут горелой изоляцией подпахивает? — не дошло до спортсмена сразу.

— Погоди! — вдруг осенило его, наконец, — Не говори! Дай я сам догадаюсь! Ты, чудовище из варварских миров, доблестно сражался с живыми картинками в телевизоре?!

— Как же приятно видеть, что я даже в спортивном тюнинге сохраняю завидную сообразительность! — вздохнул я на это.

— Что, неужто так и было?! Да не может же быть! Ты шутишь! — не поверил он.

— Оттуда монстр выскочил! — пришла мне на выручку малышка.

— Пф! — фыркнул на это мой двойник. — И чем ты его? Файерболт метнул?

— Я не пиромант, — осуждающе покачал головой, — как до тебя долго доходит! У нас тут проблема, и дело даже не в сгоревшем телевизоре.

— Долго? До меня? — криво усмехнулся мой двойник, — Мне ещё вчера было очевидно, что мой магический дубликат, свалившийся мне на шею из параллельных миров — это та ещё проблема! Ну ладно уж, давай, рассказывай подробности.

— Подробности таковы, — начал я: — есть у меня магическое оружие — катар, зачарованный крутым боевым магом.

— Это та железяка, с которой ты вчера эдак запросто по улице шёл, — кивнул спортсмен. — Ну и? Мы вчера эту штуку надёжно спрятали в грудах моего хлама. То есть, я хотел сказать, в залежах моих потенциально нужных вещей.

— Эта магическая штука мгновенно оказалась в моей руке, и убила телевизор, — закончил я свой рассказ.

— Оно и так умеет? — удивился двойник.

— Сам удивляюсь, — заверил я его. — Я не в курсе, чего и как это магическое оружие умеет — инструкция к нему не прилагается. Да мне его вручили буквально вчера! Сразу перед тем, как я в этот мир провалился. Так что я и познакомиться с этим катаром не успел.

— Вот, ты, как я посмотрю, везучий человек, — съехидничал здешний я.

— Даже не представляешь, насколько, — хмуро буркнул тому себе в ответ этот я: — так-то моим штатным оружием там магическое копьё было. Не сменяй я в последний момент копьё на катар…

Здешний двойник удивлённо покачал головой, потом поцокал языком, и вздохнул:

— Ну, хоть не с пулемётом!

— Там нет огнестрела, — возразил я, начиная заводиться.

— Как мне повезло!

Тут я сначала хотел ему…, то есть себе — сказать хотел что-то резкое, но вдруг представил на своём месте нашего учителя боевой магии: как Железный Дровосек в своём шагающем мини-танке идёт по Петербургу, и невольно усмехнулся.

— Ну, так заколдуй эту штуку! — предложил тут местный я. — Преврати в лягушку, например! А, нет! В яйцо преврати! А яйцо — в утку, утку — в зайца, а зайца — в бегемота, и в зоопарк за решётку! — разошёлся он. — Ну, или хотя бы наложи на него магическую печать!

— Было бы дело в сказке, я бы так и поступил, — вздохнул я.

— То есть, ты такого ничего не умеешь, — сделал выводы местный я. — А с какого расстояния эта штука может к тебе телепортироваться?

— Сложно сказать, но боюсь, в пределах вселенной он меня достанет. А вот если в другую вселенную прыгнуть — может, и не достанет.

— Тогда давай его в другую вселенную бросим, — с сожалением вздохнул двойник, — только так, что бы вытащить можно было, если вдруг.

Я представил картинку: сидит какой-нибудь тамошний иномирный террорист, горюет, и тут ему под ноги выпадает мой магический катар. Ага, на верёвочке. Нет, так рисковать нельзя!

— Ясно! — заявил после долгого молчания мой двойник. — Тебе надо своё магическое оружие дрессировать!

— Это как? — удивился я.

— Как служебную собаку!

Ну, если подумать, идея-то верная. Надо обучиться пользоваться магическим оружием. Особенно — НЕ пользоваться им, когда в нём нет нужды. Значит, нужно выбрать подходящее место, и назначить время для тренировок. Это ещё не решение проблемы, но уже что-то, с чем можно работать! Эх, как хорошо иметь две головы!

— Кстати говоря о тренировках и прочих планах на будущее: ты когда этот мир покинешь? — спросил меня двойник.

Нет, я понял, что он имел в виду путешествия между мирами, а вовсе не смерть, но не смог устоять, что бы не сыграть непонимание:

— Что вдруг за странные намёки? Я ещё пожить хочу! Я же ещё так молод!

— Да я вовсе же не то, я же про… — начал было растерянно мямлить оправдания спортсмен, но быстро спохватился, и обиженно воскликнул: — Эй! Ты прекрасно всё понял!

Я довольно хохотнул. Всё ж таки самого себя подколоть — это вам не какого-то приятеля провести!

— К тебе, Рози, — обратился мой двойник к девочке, — это не относится, ты можешь тут у нас оставаться. А этот пусть валит! В этом мире я уже есть, так что этот пусть идёт себе другой мир поищет!

Это он, то есть я, то есть другой я… тьфу, запутался! Короче, двойник мой, видать, за подколку захотел отыграться. А я сделал вид, будто вижу его насквозь.

— Не странно ли о себе в третьем лице говорить? — хмыкнул я.

Двойник состроил мне рожу. Я фыркнул. Рози переводила взгляд с одного меня на другого, не понимая, что происходит. А ничего и не происходит, просто обычный балаган, который раньше внутри моей головы творился, теперь, когда я тут раздвоился, стал наружу выплёскиваться. Ерунда, сейчас всё пройдёт!

— Между актами трансвселенских телепортаций необходимо выдерживать двухнедельный перерыв! — важно заявил этот я. — Что бы потоки успели стабилизироваться!

— Какие потоки? — не понял мой двойник.

— Волновые! — ни мгновения не сомневаясь, ляпнул я.

— Ну, так это же хорошо! — объявил мой двойник. — И какие планы на эти две недели?

— То есть просто филонить, и валять дурака на диване перед телевизором — это, я так понимаю, ты в качестве плана не одобряешь? — поинтересовался я на всякий случай.

Точно не одобряет! Я бы сам не одобрял. Кабы мне на шею столько приключений не выпало. И на шею, и на прочие части анатомии. Сейчас возможность валяться на диване целыми днями воспринималась как прекрасная мечта.

— Это ж ты до какой степени уже околдовался! — притворно удивился двойник. — Магия, да? Щёлкнул пальцами, и всё само на блюдечке готовое? Обленился совсем!

Я только вздохнул тяжело. Это работает несколько иначе. Пока что-то само магическим образом по щелчку пальцев окажется на блюдечке, можно ущёлкаться в полный шлак!

— А контрольных или экзаменов в конце учебного года у тебя нет? — добил остатки моего хорошего настроения двойник. Вот, если получится у меня домой к себе в родной мир вернуться — тогда точно в школе у меня проблемы будут. А я со своим магическим попаданством уже так отстал, столько «хвостов» по всем предметам отрастил — бабка не колдуй!

— Предлагаешь вместе позаниматься? — уже серьёзно спросил я.

— Предлагаю по-спортивному: на перегонки готовиться!

— Это как?

— Это — честно! — объявил спортсмен. — По очереди в школу ходить станем!

— И отца попросим репетиторов нанять, — подумав, кивнул я. Двойник на упоминание репетиторов поморщился с досадой, но возражать не стал. Да и как ему возражать, когда на дворе весна, на носу годовые контрольные, а у него «хвост» из недоученных уроков и пропущенных тем — как у кометы Галлея.

— И завтра твоя очередь в школу идти, — беззаботно объявил мне этот спортсмен, — так что тебе бы сейчас с уроками надо разобраться. Ну, что бы завтра не теряться у доски, если вдруг что.

Мне сейчас показалось, или что-то засадой какой-то запахло?

— Ну-ка подскажи, а у нас завтра в школе, чисто случайно, не запланирована контрольная какая-нибудь? — с подозрением поинтересовался я.

— Контрольные-шмотрольные… они там каждый день есть — школа же! — невинно пожал плечами спортсмен. — Как у тебя, кстати, с английским?

— Зашибись! — вздохнул я с убойной дозой сарказма, подразумевая, естественно, не мои дела с английским, а тот факт, что местный я пытаюсь наивно обмануть самого себя.

— Ну и отлично! — не принял моего сарказма двойник. Да, такой вот скользкой, изворотливой и упрямой сволочью я иногда бываю. Как же странно видеть себя же со стороны!

— И вовсе я не бездельник и лоботряс! — бурчало моё отражение, спешно переодеваясь из школьной формы в спортивную. — Я, между прочим, уже договорился тренировки на утро перенести! Так что завтра с утра я буду впахивать в спортзале, а тебе всего-то пойти поразвлечься в школу иного для тебя мира! Так кто из нас ещё халявщик?! Кстати, я уже убегаю на тренировку! Про уроки не забудь!

И моё спортивное воплощение, схватив что-то из холодильника, унеслось прочь. Едва за тем мной хлопнула входная дверь, раздался дверной звонок. Наверное, впопыхах забыл что-то. Вот же балбес! Спешит, словно у него в штанах что-то колючее!

— Чего тебе, балда, ежа в штаны…?! — бодро начал я, открывая дверь, и подавился окончанием фразы. За дверью стояла строгая тётенька.

— Молодой человек! — укоризненно покачала головой строгая тётенька. — Меня нанял ваш уважаемый отец в качестве репетитора по родному языку. Но я вижу, что кроме родной речи, нам с вами совершенно необходимо плотно позаниматься манерами!

Оказалось, отставание в учёбе моего местного воплощения волновали и отца, так что он уже принял меры. А мой двойник наверняка ведь знал, но мне — ни словом! Расколдуй колдун корягу, каким коварным я, оказывается, могу быть!

Это был долгий…. долгий…. долгий…. долгий день. Строгая тётенька выжимала мои мозги и нервы, словно лимон.

* * *

За ужином в столовой за столом собрались папа, местное моё воплощение, и малышка Рози. Широченная плазменная панель на стене столовой показывала какую-то серию мультфильма «смешарики», где ёжик учил кролика правилам дорожного движения. Рози что-то спрашивала, папа отвечал, после чего малышка комментировала услышанное, и все весело смеялись.

Я лежал на надувном матрасе в дальней комнате, куда до меня только уборщица заходила раз в неделю, и шарился по интернету с планшетника. Сначала я затеял поискать маму. Но никаких её следов в интернете не обнаружил. Тогда я догадался поискать её родственников и подруг — с кем моя мама общалась в моём мире, и кого я знал. Нашёл четверых. Написал письма с просьбой сообщить мне контакты мамы.

Потом принялся искать материалы про магию. На запросы про магию интернет вывалил кучу хлама. Знаете, крупнейшее животное на Земле — кит — пропускает через себя тонны воды, что бы вылавливать крохи планктона. Так вот: выловить в этих завалах что-то толковое про магию — тут даже кит не справится.

Тем временем, папа сообщил, что для Рози он проплатил частную школу. Школу он выбрал специальную — с модным, но очень дорогим индивидуальным подходом к каждому ученику. Он так решил, когда узнал, что Рози никогда в школу не ходила. Как там в её мире с образованием дела обстоят, я узнать не успел, но уж наверняка там никакой совместимости с нашей школьной программой нет. Так что я решил, что должен хоть немного подготовить девочку к школе. Сразу после ужина я затеял первый в моей жизни урок, где я был в качестве учителя.

— Значит так, Рози, вот эти знаки — это буквы. Набором букв кодируется слово — расталковывал я.

— Алекс, ты уверен, что мне нужно ваши буквы учить? — с сомнением глядя на азбуку, поинтересовалась Рози. Я её не понял, задумываться, что она имела в виду, не стал, а вместо того, заверил малышку, что освоить азбуку ей необходимо. Наверное, это потому, что я сильно утомился за этот длинный день. И то сказать: я в Проклятых Пустошах утомлялся меньше! Малышка послушалась, и стала старательно повторять за мной буквы.

* * *

Наконец, даже этот долгий день закончился, и настала пора ложиться спасть. Я сидел в своей спальне, и типо смотрел на будильник.

— Эй! Ты что, гипнотизируешь будильник? — насмешливо бросил мне мой двойник, но тут же дёрнулся, сбросил улыбку, и серьёзно спросил: — Ой! Это что, такая у магов техника тренировки?

— Ты прав, — устало вздохнул я — в обоих предположениях. Действительно, есть такая техника тренировки концентрации внимания и медитации, но я-то сейчас, в самом деле, будильник гипнотизировал.

— Вот, я тебя сейчас даже и с телепатией не понимаю, — признался двойник.

— Это скорее эмпатия — способность чувствовать чужие чувства, чем телепатия — мысли мы друг у друга всё же читать не можем.

— Ха! Зато угадываем обычно очень точно! Так что не так с нашим будильником?

— Ты уверен, — задумчиво глядя на будильник протянул я, — что в нём не живёт злой дух?

— Хм, до твоего появления в нашем мире, злые духи тут нигде не жили! — посмеиваясь, заявил двойник.

— Я сменил уже четыре мелодии, но эта штука надо мной откровенно издевается.

— Неодушевлённые предметы издеваться не могут, — хмыкнул двойник.

— Вот именно, — подхватил я, — вот я и спрашиваю: ты уверен, что в этом будильнике не живёт злой дух?

— Отдай мой будильник, и положись на меня — я тебя сам разбужу, — решил двойник. — Только не вздумай его ночью святой водой поливать! Будильник электронный — от воды его закоротит, и я школу просплю!

— Вот ещё! — фыркнул я на это. — Святой водой! Это раньше надо было — сразу как из магазина принёс! А теперь только один выход: в середине ночи исполнить шаманский танец. У тебя бубен есть? Или барабан?

— Вот уж нет! — фыркнул мой двойник.

— Нет? Жаль! Придётся кастрюлю на кухне взять, — не удержался я.

— Воскури перед будильником благовония, и успокойся, — не остался в долгу мой двойник. — Спокойной ночи!

Ох, что-то подсказывает мне, что завтра день будет не менее длинный. Кажется…. что-то я забыл сегодня сделать… что-то… про уроки…

А, ладно! Всё ж таки местные учителя, поди, не так суровы, как наш наставник боевой магии по прозвищу Железный Дровосек! Подумаешь, контрольная! Монстрам не скормят же! Эм… ведь так?

День второй: школа

[Четверг, до полудня]

— На-ка вот, пришелец из варварского мира магии, — мой двойник протянул мне старенький сотовый телефон, судя по всему, давно снятый с производства, — прими сей талисман и всегда носи с собой! Это такая волшебная вещь — дарует владельцу способность разговаривать с кем-нибудь на расстоянии. Со мной, например.

— Да ты что?! Сей трухлявый музейный экспонат всё ещё работает? — делано удивился я. — И где же ты его раздобыл? В кургане древнем раскопал на городской свалке?

— Смейся, смейся, маг недомагиченный! — улыбнулся тот. — Я ж всё по тренировкам, по сборам, по соревнованиям. А раздевалки часто без охраны. И при этом все знают, что мой папа миллионами ворочает. Так что из моих карманов вещи пропадают с завидной регулярностью. Вот и пришлось обзавестись такой моделью, что даже бомж на такую не позарится. Ты на поцарапанный вид не смотри — телефон в рабочем состоянии!

Утро четверга началось с дождичка, отец, предвидя пробки, постарался выехать на работу пораньше, я выполз из дальней комнаты в таком же хмуром настроении, как небо за окном, а мой двойник тут же принялся собирать меня в школу, лучась сразу за троих — за себя, меня и Солнце.

— Держи суму — в ней скрижали со знаниями предков! — с этими словами мой двойник кинул мне школьную сумку, и напутствовал: — И не паникуй там! Здоровайся с теми, кто с тобой здоровается, игнорируй тех, кто тебя игнорирует. Кто обидит — скажешь — я завтра разберусь.

Я хмыкну. Мой двойник глянул серьёзно:

— Я разберусь. Завтра. Смотри, не прибей там никого, ладно? Это ж не монстры, это ж люди.

— Ох, ты мне и льстишь! — заявил я. — Я, конечно, почти настоящий боевой маг, но так, между нами: ношу официальный титул «ботан-неудачник». Так что не бойся, никого не укокошу.

— Вы, товарищ Штирлиц, стратегическую схему запомнили? — ухмыльнулся мой двойник. — Кто где сидит — не перепутаешь?

Помню я ту «стратегическую схему». А дело, надо сказать, в том, что в своём-то мире я ходил в лицей с физико-математическим уклоном: это заметно дальше, зато занятия заметно интереснее. А здешнему спортсмену уроки в том лицее не потянуть: времени от тренировок на уроки не остаётся. Так что он ходит в самую обычную среднюю школу. Самую средненькую из средних. И вчера вечером мой местный двойник начертил мне на выдернутом из его школьного дневника листе, как стоят в классе парты, и кто за ними сидит — что бы я на месте мог сориентироваться.

Помню-помню: справа сидит «очкастый зануда», спереди «девчонка» и «ещё одна девчонка», а на последней парте, например, сидит «понятия не имею, что это за чел». Были там и имена… ну, как имена — позывные: «Варёный», «Шутиха», «Тахион», «Серый». Нормальное настоящее имя было только одно: Алёна. Интересно будет взглянуть — что такого в этой Алёне, что мой спортивный двойник из всего класса только её имя помнит.

Судя по этой, как говорили в фильмах про разведчика Штирлица — «информации для размышления», друзей у моего спортсмена в школе было не густо. Представляю, как он — то есть я, только в местном варианте — спит на парте, и срывается на тренировку сразу после уроков. Вот тоже странность: я в себе покопался, но страсти к спорту не обнаружил. Должны быть причины.

Меня-то сей спортивный жребий минул. Помню, когда маме пришла в голову великолепная идея «а почему бы тебе не записаться в какой-нибудь спортивный кружок?», я чисто случайно простудился, взрастил в организме оголтелую толпу коварных микробов, и словил высокую температуру. Не то, что бы я был таким уж рахитиком, но ледяной сок из холодильника, выпитый не вовремя, и не таких здоровяков как я в пастель укладывал. А пока выздоровел, великолепная педагогическая идея мамину голову успела благополучно покинуть.

Дом мы покинули вместе, а во дворе наши с двойником пути кардинально разошлись. Я свернул к школе, и сзади меня окатило волной «телепатии» от моего двойника: его душа пела песню из кинофильма «Приключения Электроника», где главного героя в школе подменил его близнец-робот:

Позабыты хлопоты,

Остановлен бег,

Вкалывают роботы —

Свободен человек!

— Эй! — резко развернувшись, окликнул я его. — Я не робот! Заколдованную лягушку тебе за шиворот, я живой человек!

Позабыты хлопоты,

Остановлен бег,

Вкалывает живой магический двойник —

Свободен человек!

Ой, да и пусть! Мир дышал замечательными запахами весны. Кто сказал про яркое солнышко и весёлых птичек? Это Питер: хмурые облака, и ветерок с Балтики. Но местных птичек вполне устраивало — они в меру сил радовались тому, что дождь кончился, и тому, что тепло обещается, и я, честно сказать, был с птичками вполне солидарен.

По пути в школу мне пару раз пришло в голову, что ходить туда — плохая была идея. Пусть бы местное моё воплощение ходило — мне бы учебников с интернетом хватило. Чего я там забыл? Нервишки себе пощекотать? Болван! Что, если в школе заметят, что этот я — не их я? А с памятного боя с монстром на станции метро не так много времени прошло. Что если кто-то сопоставит?

* * *

Первым уроком был английский язык. И, разумеется, тут же выяснилось, что ещё давным-давно на дом задавали переводить большущий текст, а вот именно сегодня внезапно наступил давно обещанный день «Д» и час «Ч» для проверки задания, и тяжких кар нерадивым.

Разумеется, в тетради моего двойняшки эта тема была отмечена только заголовком. Ну, хоть заголовок он осилил написать.

Когда очередь дошла до меня, пришлось мне заявить, что я ничего не написал, но без всяких сомнений, тщательно проработал текст. Я прямо так и заявил учителю:

— Но я, без всяких сомнений, тщательно проработал текст!

В классе мгновенно повисла гробовая тишина. Ой, ну да, это же не мой лицей — тут так не выражаются, и на уроки сюда ходил другой я. Мысленно отвесил себе подзатыльник. Надо быть осторожнее, Штирлиц недобитый!

В осадок выпали не только ученики. Преподаватель тоже находилась в состоянии лёгкого удивления. Что бы не затягивать возникшую неловкую паузу, которая могла обернуться для меня новым неловким моментом, я решительно форсировал события: схватил учебник, и принялся бегло читать и сходу вслух переводить большущий рассказ. Двойку получать в первый же день очень не хотелось.

Вообще-то иностранный язык мне давался трудно. Потому что это всё совершенно не логично же! Мне нравятся предметы, в которых нужно понять основные принципы и дальше самостоятельно делать выводы и решать задачи. Вот, скажем, в тригонометрии даже формулы зубрить нет нужды: любую можно быстро вывести самостоятельно, если вдруг забыл. Ненавижу зубрёжку. Это так скучно и нудно! А в языках — в любых естественных человеческих языках — ничего логичного нет, и одна только зубрёжка!

В этом плане приобретённая магическая способность волшебным образом понимать любые языки представляется мне большой удачей! Моя магическая способность к переводу давно работала незаметно и легко, так что я и не осознавал, на каком языке там написано. Да хоть на суахили! Одно плохо: эта странная магия работает в одну сторону: всё понимаешь, а сказать не можешь!

Учительница удивлённо приблизилась, аккуратно взяла из моих рук книгу, и с подозрением её перелистала. Никаких шпаргалок там, разумеется, не было.

— Вообще-то, Алексей, этот материал мы будем проходить только в следующем году. Тут же complex objects и complex subjects, и герундии, и present perfect continues, не считая нюансов, вроде «use to». Как ты справился-то? Это сложновато для тебя, Алексей, — и она покачала головой.

Ох, кажется, я перестарался! Штирлиц близок к провалу! Надо спасать положение, и придумать правдоподобное объяснение!

— Отец заставил, — пожал я плечами. — От порки до корки.

Учительница всплеснула руками, и сделала большие испуганные глаза. Да что за невезение! Опять я не то сморозил! И зачем я про порку ляпнул?! Пока учительница не разразилась гневной речью, надо быстро сбить её с мысли! Быстро!

— Так ведь я только переводить-то и научился! А спросите чего — сказать не могу! Как собака: всё понимаю, но сказать не могу! Ужас просто, что делать — ума не приложу!

— Это нормально, на данном этапе, — утешила меня учительница, усаживая за парту. Она даже по голове меня погладила, приговаривая: — Ставлю пятёрку. Давай дневник — порадуем твоего папу. А над изложением своих мыслей в соответствии с правилами английского языка работай дальше. Работай, и всё получится.

Фух, кажется, пронесло на этот раз…

— Колись, пришелец! — громко, с подсвистом на шипящих, зашептали мне с задней парты, — Кто ты такой, и куда нашего Лёху дел?

Нет, при иных обстоятельствах я бы счёл это простой шуткой. Но сейчас-то я действительно был для этого мира пришельцем! Так что в ответ на этот зловещий шёпот холодные мурашки устроили марш-бросок по моей спине вдоль позвоночника. «Штирлиц никогда не был так близок к провалу!» — пронеслось у меня в голове.

На перемене я хмуро донёс своё тело до места следующего испытания, и свалился на парту, изображая засыпающего. От вопросов любопытных одноклассников только отмахнулся:

— Устал. Отстаньте уже.

Но один тип с конопушками особенно старался придраться:

— А отец тебя сам бьёт, или, поди, специального экзекутора нанимает? А говорят, он мафиозные деньги отмывает! Неужели он на тебя за ту двойку по английскому своих мафиози натравил?! А правда, что эти бандюги для пыток используют разные извращения?

И я ему спокойно так, но твёрдо заявил:

— Я тебе завтра морду бить буду — и извращения, заодно, продемонстрирую!

А что? Двойняшка мне тут засаду с английским подогнал, почему бы мне ему сюрприз не организовать? Да он и сам утром просил ни кого не трогать — ему на завтра оставить. Так что я даже почти не виноват.

Следующим уроком была математика, и мне опять досталось!

— Ну, Алексей? — хитро прищурился на меня через солидные очки пожилой серьёзный мужчина, — И как наши дела, голубчик?

Ага. Значит, засада с английским была не единственным сюрпризом. Вот, чего бы по-человечески не предупредить было? Я бы подготовился. Хм. А ведь, поди догадайся, двойняшка мой, видимо, побоялся, что я подготовлюсь и слишком хорошо выступлю! Он меня неплохо просчитывает! А я вот его опасения пока что вполне оправдываю.

— Готов к обещанной экзекуции? — отечески поинтересовался строгий дяденька-учитель.

— Вот уж совсем нет! — вздохнул я, вставая из-за парты. — Но Вы не стесняйтесь — давайте!

— Ох! Тогда пожалуй к доске!

Условная команда «к доске!» подействовала на меня так же верно, как лампочка на собак Павлова: я подобрался и сделал стойку. Ощущение «я не готов к уроку» шипучими пузырьками щекотало мне мозг. Угроза получить двойку заслонила всё остальное.

Учитель принялся засыпать меня уравнениями из тригонометрии. Тригонометрия — это такая славная область, где легко можно наворотить горы зубодробительной сложности уравнений. Сколько раз наш учитель математики из моего родного лицея завязывал нам мозги морскими узлами на уроках тригонометрии! И вот я тут у доски бодро щёлкал простенькие преобразования и всё ждал коварной подставы, настоящей задачи. Но не дождался. Внезапно уравнения кончились, и выяснилось, что здесь — в этой школе, они вот эту лёгкую закуску и считают задачками! Откуда же мне было знать! Короче — не виноват я, что слишком легко всё решил.

— Это… твёрдая пятёрка, Алексей, — удивлённо объявил учитель.

Класс замер, забыв дышать. А в моей голове вновь прозвучал зловещий присвистывающий шёпот, слышимый мной на уроке английского: — «Колись, пришелец! Кто ты такой, и куда нашего Лёху дел?!». Тревожные жерла глаз требовали правдоподобного объяснения. «Никаких намёков на порку на этот раз!» — метнулась в голове паническая мысль.

Я сглотнул, и выдал:

— Ну, так… количество перешло, наконец, в качество…. наверное. Как бы… диалектика же.

— Диалектика, однако, — задумчиво протянул учитель математики, кивком разрешая мне вернуться за парту. — Не думал, что кто-то из вас знает, что это такое.

Я вернулся на своё место, сел, и со вздохом рухнул грудью и головой на парту, что бы не ловить удивлённые взгляды и не слышать возбуждённых шёпотков.

Два прокола подряд! Меня точно не возьмут в разведчики! Не то, что бы я так уж туда хотел — но ведь обидно же оказаться к чему-то совершенно не годным!

Запоздало в моём воображении явился образ нашего сенсея-наставника по боевой магии. Сейчас он даст мне мудрый совет!

«Да просто пошли их всех лесом нафиг!» — хохотнул Железный Дровосек. — «И чего ты паришься, шпион бракованный?!»

М-да, сенсей, частенько бывало…. э… утрировал.

«И возвращайся, недоразумение ты заблудшее! Тут монстры сами себя не убьют!»

Я вздохнул, и стёр из воображения наглый глюк.

Следом был урок биологии. Не смотря на присвоенное мне Железным Дровосеком официальное звание «ботаника», я ни в ботанике, ни в зоологии твёрдыми системными знаниями не обладал. Там слишком много нудной зубрёжки! Ну, вы знаете: все эти термины. Как правильно называется то, как по-научному называется это.

Особенно много незапоминающихся терминов в человеке. Не иначе, это в древности врачи специально старались как можно непонятнее всё называть. То ли это тогда модно было, и чем доктор непонятнее выражался, тем его считали умнее. А толи тех, кто выражался доступным языком, инквизиция на кострах сжигала — теперь это уже надёжно покрыто мраком старины глубокой. А нам теперь мучайся.

У меня вместо структурированных системных знаний по биологии была в голове отдельная коморка с надписью: «Осторожно, свалка барахла! Не сломай ногу!», где были свалены в кучу множество разных интересных фактов из биологии, зоологии, и прочей ботаники. В отсутствии терминологии, в этих залежах легко можно было потерять нужное и внезапно найти много позже, когда уже поздно, и поезд с оценками уплыл в закат.

Так что на уроке биологии я успокоился и расслабился: уж тут я вряд ли блесну неожиданной пятёркой!

И какого же было моё удивление, когда я таки блеснул! Ещё как! Прямо, сверкнул, как сверхновая звезда!

Учительница — милая молодая девушка, видимо, недавно из пединститута — задала каверзный вопрос. Обычное для урока биологии дело: учительница использовала термины, ведомые только самой учительнице, да ещё учебнику. Для прочих смертный сей вопрос прозвучал как-то так:

— И кто же нам сейчас ответит, как бла-бла-бла блаблаблеет бла-бла-блой, в условиях бла-бла-блистости? Это же очень просто, дети!

Кто бы сомневался! Проще только шумеры в наскальных надписях изъяснялись! А вот это коварное: — «И кто же нам сейчас ответит?» — звучит как откровенная угроза: — «А вот сейчас я стану хватать и карать кого попало без разбору вины и заслуг!». Население класса заметно побледнело, и тихо сползало под парты, прячась за пеналами и тетрадками. Вот, поднажми сейчас учительница ещё — и мы станем свидетелями нового витка эволюции: невидимые ученики. Прям слышно, как трещат цепи ДНК, пытаясь срочно подобрать комбинацию генов для… этой, как её… у хамелеонов которая развита… сейчас… МИМИКРИИ — во! Кстати, вот вам! Я же говорил! Ну, с какого перепугу можно понять, что означает слово «мимикрия»?! Это всё некий старый как мир заговор средневековых…

Ох, нет! Кажется, учительница прямо на меня смотрит! Твою магию! Срочно заклинание невидимости, срочно! Я мимикрирую, мимикрирую, я в глубине души являюсь сейчас образцовым мимикриром. Тьфу! Хамелеоном! Кстати, этой пучеглазой ящерке совершенно не идёт такое название! Вот ведь, экая сложилась историческая традиция — давать чему-нибудь новому название просто «от балды»… Ай! Учительница идёт ко мне!

— Алексей? Как ты считаешь? — с невинным видом, так, словно разговор о погоде за окном, спросила меня учительница.

— Я считаю быстро и до десяти, потому что на пальцах! — вздохнул я.

— Повторяю вопрос, — милым голосом, и как ни в чем не бывало, проговорила она, и тут же сдержала свою угрозу — повторила вопрос!

И тут внезапно свершилось чудо! То самое, которое, вообще-то говоря, уже давно со мной. Магическое понимание любых языков! Вот бы никогда не подумал, что его и к незнакомым терминам в биологии применять можно! «Век живи, век учись, и всё равно тупым помрёшь!» — как говаривали древние философы.

В мгновение магическая сила вдруг взялась обращать влетающие в мои уши смутно знакомые термины в совершенно конкретные понятия, и уже в ответ на появление этих понятий в моей голове, из той самой коморки со свалкой фактов выпрыгнул удивительно ясный ответ. Я сам был так удивлён, что выпрыгнувший ответ схватить не успел, и тот чёртиком из табакерки выпрыгнул сразу мне на язык.

— Так ведь дыхание же! — выдал я слегка растерянно.

— Верно! — искренне обрадовалась учительница, и весь класс дружно выдохнул с облегчением.

Со стороны, наверное, может показаться, будто я поставил своей целью сегодня непременно потрясти всех своими успехами в учёбе, что бы никто не сомневался, что Алексея подменили пришельцы. Это как если бы Штирлиц, надев на голову красноармейскую будёновку, нагло тырил секретные бумаги рейха прямо на глазах у обалдевшего Мюллера. Причём три раза подряд. А в перерывах этот Штирлиц, невозмутимо развалившись за своей партой, напевал бы себе под нос интернационал и посылал бы гестаповцев подальше и по-русски, считая показной пофигизм и напускную усталость достаточно убедительной конспирацией. Жаль, но теперь меня точно не возьмут в разведку. И правильно сделают.

Странно, что в том самом фильме про «Приключения Электроника» все в той школе так беспечно отнеслись к умопомрачительным талантам, так внезапно раскрывшимся у обычного троечника, и подмену никто не заподозрил. Мне бы в ту школу! К сожалению, у меня тут школа с обычными живыми людьми, особой глупостью не отличающимися.

«Колись, пришелец!» — зловеще шептали голоса в моём воображении.

«Кто ты?!»

«Что ты сделал с нашим Лёхой?!»

«А вот пусть учёные вскроют, и разберутся, как устроены пришельцы!»

«На костёр ведьмака!»

«Изыди, нечисть!»

«Куда труп нашего Лёхи дел?!»

«На костёр!»

Мой поражённый яркими фантазиями разум воспринимал протекающие мимо школьные будни смазанным калейдоскопом расплывчатых пятен.

— Вон за тем конопатым полудурком место занимай. Завтра в морду получишь, — меланхолично буркнул я кому-то в ответ на очередную подначку.

Когда все заходили в следующую по расписанию классную комнату, я плёлся последним. И наглый конопатый тип захлопнул дверь прямо перед моим носом. Поди, держит её изнутри, старается. Детский сад, штаны на лямках!

Я отошёл к окну и, вальяжно усевшись на подоконник, демонстративно развернул учебник по литературе. Чтение меня всегда утешало. Да и литература — наш следующий урок. Хотелось бы хотя бы морально подготовиться. Но подготовиться оказалось невозможно, потому что я банально не знал, что они сейчас проходят по литературе. В дневнике моего двойника изучаемое произведение никак не упоминалось. Значилось только: «прочитать», и никаких намёков — что именно. Тут он, очевидно, на свою память понадеялся. Мне, к сожалению, его память была недоступна. Так что я меланхолично листал книжку, читая отдельные подвернувшиеся на глаза отрывки. Чтение всегда меня утешало.

Так, сидя на подоконнике, я дождался учительницу. Учительница оказалась очень молодой, улыбчивой, и такой, знаете, когда человек с первого взгляда как-то к себе располагает. Вот, повезло — добрый учитель!

Добрая учительница открыла дверь, и тут же ей на голову упала какая-то пыльная тряпка. А ведь это же на меня ловушка наверняка была! Пф! Детский сад, говорю же! Надо бы всё же дать этому конопатому в рыло самому. Опасаюсь только, как бы магическое оружие на руку не телепортировалось не вовремя — может нехорошо получиться.

Пока учительница возмущалась и стыдила учеников, я прошёл к своему месту и уже привычно развалился на парте.

И началось!

Оказалось, что с помощью пыльной тряпки и недалёкого ума легко можно провернуть фокус с превращением доброй учительницы в жуткого монстра! Учительница литературы показала, что может быть на редкость въедливой и дотошной личностью. Она настойчиво требовала ответы на простые с виду вопросы, но все вполне подходящие, на мой взгляд, варианты с непонятным негодованием отвергались.

Что продемонстрировал нам в этом эпизоде герой произведения? Честность? Продемонстрируй мне честность, и признайся, что книжку ты вообще не открывал! Что продемонстрировал герой? Смелость? Это ты своим родителям будешь демонстрировать смелость, когда дневник с моей двойкой смело покажешь! Что, я вас спрашиваю, продемонстрировал герой произведения?!

Оказалось, герой продемонстрировал — внимание, барабанная дробь! — отношение самого писателя! Думаете, кому-то тут стало легче?

— Что хотел сказать этим писатель? Писатель специально тут так разжевал и расписал всё, для тех, кто в «танке». Кто в «танки онлайн», говорю, каждый день играет, вместо того, что бы книжки читать! Да, Горохов?! Так что тут хотел вам сказать писатель?!

«Колись, швайне партизайнен! Что хотеть сказать ваша писателъ тута?!» — орал в моём воображении шеф гестапо. — «Где мои щипцы?! Где раскалённые иглы? А, вот они! Сознаваться, проклятый партезайнен, что сказать хотеть ваша писателъ!»

Как по мне, так вопрос этот столь часто стоит мученическим столбом на уроках литературы, что давно пора уже ввести всем писателям обязательное условие: чётко напиши, чего сказать хотел, прямо вот тут — в самом начале! Как делал славный наш баснописец Крылов:

«Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна!» — и далее собственно произведение. Молодец!

А ещё лучше сделать так: вот приносит писатель свою рукопись в редакцию, надо сразу его с пристрастием спрашивать, помахивая перед носом дулом пистолета, хотел ли ты чего сказать в своём произведении, умник? Хотел, да?! Так заведи себе блог в интернете и там это скажи — прямо и честно! В газету напиши, если уж совсем приспичило тебя! Отрубить ему пальцы, швайне партезайнену! И расстрелять, сразу, как сознается, что он там сказать хотел, и с целью низвержения чего именно! Следующий! Хотел чего сказать в своём произведении?! По глазам бесстыжим вижу, что хотел! Так чего же прямо не сказал, сволочь?! Ррррастрелять! Следующий! Помер с перепугу? Молодец! Сэкономил бумагу — спас дерево! Следующий!!

— Алексей! Ты вообще меня слушаешь?

Ох, ты ж! Домечтался!

— Эм… ну… мне представляется совсем простая штука: писатель тут нам просто рассказал занятную историю. А уже читатель в акте сотворчества открывает для себя лично глубины смысла.

— Вот, значит, как! — всплеснула руками учительница. А я почему-то решил было, что она так согласие со мной выражает.

— Ну, а то! — развил я успех. — Было бы у писателя что сказать — он бы, как честный человек, так бы прямо сразу и сказал! А то и на плакате бы написал, и в пикет перед мэрией вышел бы! На худой конец, дал бы объявление в газете: — «Хочу честно всем сказать…» и далее по тексту.

— Немедленно прекратил порочить литературу, и ронять мою веру в ваше поколение! — остановила меня наша литераторша. — Мы сейчас вообще на другой вопрос ответ ищем. На тот вопрос, который ты, Алексей, только что тут проспал. Тебе не стыдно?

— «Если, оглядываясь на свои поступки, видишь, что уроки сделал, то отчего ещё можно стыдиться или испытывать страх?» — немножко перефразировал я Канфуция. Мой Конфуций, однако, учительницу не впечатлил, и она спросила:

— Повторяю вопрос: что такое «полёт»?

Пф! Фигня вопрос! Я-то испугался!

— Самостоятельное движение объекта в газовой среде, — выдал я, ни тени не сомневаясь.

— Алексей, скажи, по-твоему, ты сейчас на каком уроке?

— Э… литературы. А в чём подвох?

— А почему ты выдаёшь мне на уроке литературы цитату из учебника физики? Вопрос был: что такое полёт, по мнению героя книги?

А, вот в чём подвох! Герой. А кто у нас нынче герой книги? Что-то я прослушал, про какую книгу вообще речь-то идёт. Эм. Ну, ведь герой — он во всех книгах положительный же, да? И правильный — пример же для всех. И наверняка не дурак! А значит, герой правильно про полёт всё понимает! Так что моя задача: выдать лирическое и героическое переосмысление понятия «полёт». Я принялся за дело с энтузиазмом Винни Пуха, заслышавшего заветное «ж-ж-ж».

— Полёт — это смелый вызов бескрылой судьбе! — заявил я.

— Садись, горе моё, — вздохнула учительница.

— Отчаянный шаг к свободе из оков земного притяжения! — не сдавался я.

— Не угадал! — осадила меня литераторша, но это только распаляло яростный огонь в моей душе! Как так то?! Правда — на моей стороне! А раз дело моё правое, отступать нельзя!

— Полёт, это движение крылатой души в стремлении возвыситься над обстоятельствами! — меня уже несло на волнах вдохновения. Душа моя уже била крылами, и я готов был броситься в небо, назло всем рождённым ползать и презирать вдохновенные порывы!

— Садись уже на место!

— Как вы не понимаете?! Вот герой книги — он же со мной солидарен! Мы же с ним одним воздухом! Родственные души! Полёт — это же наипотрясное достижение человеческого гения! Вы знаете, что даже когда Братья Райт уже демонстрировали свои полёты, их продолжали считать обманщиками, из убеждённости в том, что аппараты тяжелее воздуха не могут летать по объективным физическим причинам! А Можайский?!

— При чём тут Можайский и братья Райт?! — всплеснула руками учительница литературы. — В книге…

Но я не сдавался! Я подошёл к первой парте, аккуратно отодвинул в сторону книжки, и влез на парту, обращаясь к классу:

— Вы должны — каждый — сами испытать это хоть раз в жизни! Набраться смелости, и сделать шаг наперекор приземлённой обыденности! Вот что такое полёт!

И, растопырив руки в стороны, я смело спрыгнул с парты на пол.

— Что за наглость! — возмутилась учительница.

— Вот именно! — обратился я к ней торжественно: — Именно наглость! Дерзость! Вот что такое — полёт! Дерзкий вызов законам! Законам всемирного, заметьте, тяготения! Гордый взлёт, и неминуемое возвращение к земле — как расплата за дерзость! Думаете, Икар не понимал, что не сможет продержаться в воздухе вечно?!

— Причём тут Икар? — опять всплеснула руками учительница. — Мы сейчас другое произведение изучаем!

— Всё он понимал! — вступился я за Икара. — И сознательно шёл на свой подвиг! Полёт — это порыв! В светлый мир обетованных небес! Дерзновенная мечта! И… всё такое. Вот.

Я выдохнул, и почувствовал, что вдохновение иссякло. Кажется, я всё перебрал! Не может быть, что бы тот книжный герой, которого они сейчас изучают, что-то ещё мог от себя к сказанному мной добавить! Да кто бы он ни был! Смысл понятия «полёт» от этого не изменится.

— У меня всё, — скромно закончил я.

В классе раздались сдержанные смешки и хлипкие аплодисменты.

— Потрясающе, — вздохнула учительница и улыбнулась. — Садись уже, наконец. За то, что сумел сформулировать собственное мнение — пять. За изложение, в общем, тоже, пожалуй, пять. За прыжки по партам на уроке оценку снижу — дабы прочих вдохновенных поэтов не поощрять. Что ещё? Ах, да. За знание материала — неуд. Ты книжку даже не открывал. И за то, что учителя на уроке не слушаешь — тоже неуд. Итого, в сумме у меня выходит… скромный трояк с большим минусом! Ладно, только по доброте моей души минус уберу!

— Но… — удивился было я.

— «Чайка по имени Ливингстон», — осадила меня учительница, и улыбнулась. — Чайка у нас главный герой, понимаешь? Это птица такая. С крыльями. От рождения. Какой «вызов бескрылой судьбе»?! Причём тут братья Райт и Можайский? Какое дело чайке до самолётов?!

Упс…

Прозвенел звонок, вслед за ним прозвенел голос нашей литераторши:

— На следующем уроке у вас будет последний шанс реабилитировать в моих глазах свои души!

И народ рванул с парт. Зашуршало, загремело, загомонило и забурлило всё вокруг. И началось!

— Алексей Гагарин! — поприветствовали меня передние парты почти хоровым ржанием.

— Ключ на старт! Три-два-один, отрыв от стола! — крикнул кто-то слева.

— Пять секунд, полёт нормальный! — доложили ему сзади.

Пацаны покидали класс растопырив руки в стороны, и натужно гудя, аки самолёты в крутом вираже.

Смешно, ага.

Я и не предполагал тогда, насколько судьбоносными для меня последствиями обернутся эти «полёты» на уроках.

Клуб героев

[Четверг, после уроков]

Последним уроком был родной язык. В этой же классной комнате.

Я обречённо вздохнул, смерившись с судьбой, и приготовился к новым неприятностям. На моё удивление, урок прошёл спокойно. Мы что-то писали, учительница кого-то спрашивала, но меня на этот раз никто не трогал, и никаких засад с контрольными.

Звонок с урока прозвенел долгожданным гимном Свободе. Учительница, перекрикивая поднявшийся гомон, продиктовала домашнее задание, и, махнув на нас рукой, разрешила, наконец, сорваться с мест.

И тут вдруг:

— Горит! — прозвенел задорно девичий голосок, и весь класс разом настороженно замер, скрестив заинтересованные взгляды на взобравшейся на стул девчонке.

О, кстати! Вот это и есть та самая Алёна. А она очень даже ничего, симпатичная. Стройная, аккуратненькая такая вся, ямочки на щёчках, и большие выразительные глаза на подвижном, живом лице в ореоле пушистых волос. И вся такая подвижная и живая. И очень милая.

— Горит очередной номер нашей стенгазеты! — заявила она. — И я рада, что вас всех это заинтересовало! На носу эпохальное событие, между прочим, а мы не готовы!

— Какое такое событие? — удивлённо зашуршал народ.

— Выход нашей эпохальной стенгазеты, конечно! — отрезала она, и прямо засветилась вся от энтузиазма: — Собственно, сим я объявляю эпическое заседание нашей редколлегии немедленно открытым! — и тут же грозно добавила: — Присутствие обязательно! Попытка побега карается расстрелом через повешенье!

Надо вам сказать, что Алёна вовсе не была властной врединой, стремящейся всеми командовать. Напротив того, она была милой, симпатичной девочкой с мягким характером, и большим, настежь распахнутым миру сердцем. Она даже была скромной и немножко стеснительной. И при всём при этом она командовала всеми. Хотя, вроде бы никогда никем командовать не стремилась. Просто так оно само получалось. Вот и в тот раз так вышло.

Заслышав о какой-то внеклассной работе после уроков, народ стал спешно и тихо, словно нашкодившие мыши, просачиваться в дверь и улетучиваться. Я тоже попробовал провернуть этот фокус с исчезновением, но в мой рукав что-то властно вцепилось, и я услышал:

— Мне нужно больше холопов! — убеждённо выкрикнул звонкий голосок.

— Ч… чего?! — удивился я, да и все прочие, кто не успел сбежать сразу, замерли, разинув рты.

— Говорю, помочь надо! — тут же мило смутившись, объявила она с таким заговорщицким видом, и так сияя сдерживаемой радостью, что все вдруг поняли — это такая забавная шутка — и даже захотелось подыграть этой шустрой заводиле. Кабы речь не шла о работе после уроков!

Но Алёна уже перешла в атаку:

— Ты, ты и ты тоже! Вы будете добровольными жертвами на алтарь святого дела! — задорно провозгласила она, и так хитро улыбнулась, что стало понятно: тут явный подвох. Те, кто ещё не успел сбежать, поражённо замерли. Это их и сгубило. Попавшиеся в сети коварства были незамедлительно приставлены к грязной работе по очистке бывшей лаборантской комнатки.

Когда-то, видимо, в этой школе планировалось больше лабораторных по химии и физике, плюс, возможно, живые уголки планировались — это судя по количеству лаборантских комнат. Но что-то не сошлось, эта средняя школа стала совсем-совсем средней среди средних, и большей частью лаборантские стали филиалами склада ненужного хлама.

Мы с парнями только присвистнули, когда нам открылся фронт работ.

— Нифига же себе, тут работы, — хмыкнул кто-то из нас, поражённых количеством тяжёлых и очень пыльных предметов, которые нам предстояло перетащить отсюда на чердак. А Алёнка тут же схватила пару тяжёлых старых стульев с таким виноватым видом, будто лично виновата в том, что тут столько хлама.

— Простите… — и так расстроенно захлопала глазами!

Глядя на это, мы с парнями отобрали у неё эти грешные стулья, подхватили пыльные старые парты, и потащили всю эту рухлядь, довольно похихикивая над тем, как смущалась Алёнка нашей внезапно слишком активной поддержкой.

Когда мы вернулись с чердака в лаборантскую, там девчонки уже вовсю наводили чистоту, сметая пыль веков влажными тряпками.

— Молитесь на меня, дети мои! — подбадривала помощников Алёнка, помахивая веником с самых верхов старого громоздкого стеллажа. — Я выбила себе личный кабинет, а всем вам — светлое будущее, и много работы!

— Чего?! — нестройно возмутились мы.

— Холопы пашут, пока светло, — пояснил мой товарищ по несчастью, толкнув в бок локтем.

— А будущее у нас теперь обещает быть очень светлым! — подхватил другой.

— Э, ну, то есть, помещение для заседаний нашей редколлегии я выбила, — тут же засмущалась Алёна, срочно делая большие-большие глаза невинной сиротинушки, и беззащитно хлопая пушистыми ресницами. — Тут я буду пахать, аки рабыня, на ваше светлое будущее!

Обладая лёгким характером, ироничным отношением ко всему, и здоровым чувством юмора, Алёнка могла обратить в милую шутку что угодно: даже обижалась и злилась она так, что все вокруг улыбались, умилялись, и сочувствовали ей. Вот и сейчас переход от образа бодрой диктаторши к образу скромницы был столь красочен, что вызвал дружный ржач, в котором смешались убойные дозы сарказма.

— Пашите, холопы! — громко фыркнула припорошенная пылью девчонка с тряпкой в руках.

Должно быть, Алёна имела живой огонь вместо сердца, потому что если она загоралась какой-то идеей, то быть рядом с ней и не загореться тем же — было не реально. Стоило ей загореться чем-то, как она поджигала всех вокруг. А ничем не гореть Алёна не умела.

Если в классе начиналось повальное увлечение чем-то, а Алёнка это увлечение не разделяла — интерес к такому увлечению быстро сходил на нет. Если же Алёна чем-то увлекалась — в классе начиналось повально увлечение тем же.

Так, например, когда Алёнка обнаружила, что можно очень даже музыкально барабанить по парте, используя костяшки пальцев и пластиковые авторучки, барабанить по партам вскоре стали почти все ученики поголовно, так что педагогическому составу пришлось принимать воспитательные меры и массовый террор.

Вот почему, когда обнаружилось, что совершенно некому выпускать стенгазету, учителя подошли именно к Алёнке. Подошли, выдали идею, пообещали помещение и разрешили ходить по школе повсюду с фотоаппаратом или видеокамерой и снимать всё что угодно — даже на уроках! Алёнка загорелась.

Когда парни закончили переносить тяжести, а девчонки — сметать пыль веков, Алёна внезапно материализовалась перед нами с милой и весьма довольной улыбкой, и пухлыми пакетами в руках.

— А теперь, всем чай и плюшки! Плюшки, печеньки, и конфеты! — объявила она радостно.

И у нас получилось славное такое чаепитие в совершенно неформальной атмосфере, которая подошла бы, наверное, подростковой банде хулиганов, или компании расшалившихся детей.

На том памятном первом заседании нашего клуба Алёна и открыла нам свой гениальный замысел: она загорелась идеей создать под предлогом школьной стенгазеты собственный клуб с отдельным помещением. Это же можно собираться компанией и заниматься чем-нибудь важным и интересным! Пока не очень ясно, чем именно, но — без нудных взрослых! Ну, да, и стенгазету иногда выпускать.

Вообще, творящийся на том «заседании» бардак, сумбур, и творческий хаос остался в моей памяти одним смазанным разноцветным пятном, полным бессвязных выкриков, хохота, и ощущения сумасшедшего карнавала. Но я попытаюсь восстановить несколькими репликами хотя бы основные моменты:

— И чем же, к примеру, мы будем тут заниматься?

Вот, прозвучало уже это самое «мы» — и никому, кажется, слух не резануло. Даже мне — пришельцу из других миров — вполне себе уютным это самое «мы тут будем заниматься» показалось.

— Да всем! — радостно объявила Алёнка, и в её широко распахнутых глазах плясали бесята. — Разве не обидно, что школьные кружки только на чём-то одном зациклены? Разве не хочется всё попробовать?

— Ну, а вот для начала что?

— Да вот хоть бы стенгазету сделаем! Тут и в прозе, и в поэзии можно себя проявить, и в художестве всяком!

— Стенгазета! Пф! Прошлый век какой-то, — хмыкнул один забавный паренёк, занятый тем, что смачно хомячил шоколадный пончик, — Нам ещё эта… шляпы с перьями… и веера…

Вспомнил: его Венькой зовут. Говорю же: забавный.

— Не-не-не! — возразила наша заводила, — Стенгазета — это же хенд-мейд! Андеграунд! Олд-скул! И это ещё, как его…

— Точно! Коллаж можно сделать, например! — подсказал кто-то.

— Кого ты удивишь коллажем?! — скривился Венька, важно надувшись, словно он не Венька, а целый Вениамин. — Сейчас Пи-Ар надо делать! Вот, к примеру, Леди Гага однажды в платье из мяса выступила — вот у всех челюсти отвалились!

— Предлагаешь стенгазету из мяса сделать?!

— Ну, зачем так буквально? Я просто про оригинальность…

— Из макарон давайте! — хихикнул кто-то из девчонок.

— С кетчупом!

— И зря вы про макароны! — заявила Ксюша — девчонка с каштановыми «хвостиками», неразлучная подружка Алёнки, — Вот я в интернете видала: один чел такое из макарон делает — закачаешься!

— В интерактивности же будущее! Динамический HTML на дворе! Вот потому все газеты-стенгазеты теперь — мёртвый жанр! — разошёлся наш Венька, днями и ночами просиживавший за компьютером, но большей частью — в играх.

— Отлично! Ты будешь за веб-версию нашей стенгазеты отвечать! Молодец! — тут же нашлась Алёна.

— Да ну не! У меня и так компьютерный кружок, и «Дота» — времени нет!

— Так и признай, что не потянешь! А то туда же!

— Чего это?! Да я так потяну, что тебе ещё завидно станет!

— А с «Дотой» — ты того — за дозой следи! А то оглянуться не успеешь, как из киберспортсменов в разряд кибернаркоманов перейдёшь!

— Точно, Венька, тебе бы тайм-аут взять по «Доте», а то ты уже заговариваешься, коридор школьный мидл-лайном называешь.

— И чего? — возмутился Венька. — Логично же: три этажа: «бат», «мидл», и «топ»!

— Решено! — провозгласила Алёна. — С веб-версией определились. За аппликацию из макарон у нас тоже есть ответственный.

— Не-не! — возмущённо задёргались каштановые хвостики, — Чего вдруг я?! Я ж так просто, про макароны! А, ладно, фиг с вами! Намакароню я вам шедевр!

— А тема-то какая? Тема выпуска? — заволновался народ. И тут же посыпались предложения:

— «Макаронные монстры атакуют школьный мидл-лайн!»

— «Эпический Офигиоз»!

— «Шок и потрясения»!

— Эй! Вы такими заголовками, чего доброго, ещё макаронного Ктулху призовёте! — попытался урезонить их Вениамин.

— Ага, и с его помощью захватим мир! — резонно возразили ему энтузиасты.

— И нафига нам мир? Чего мы с ним делать будем? — спохватился вдруг кто-то.

— Спасать! Мир спасать надо! — уверенно заявила Алёна, и гордо выпрямилась, как и полагается вождю революционных героических масс.

— Ты что ли спасать мир собираешься?! — поинтересовались у неё некоторые скептически настроенные.

— А чего?! И очень даже! — бодро заявила наша заводила, геройски подбоченясь.

— И от чего конкретно?

— Этот мир давно надо спасать от него самого! Взрослые создали на редкость серый и скучный мир! А нам в нём жить! И перестраивать по ходу дела во что-то более красочное и жизнерадостное! — разошлась Алёнка. — Решено! Наша тема будет — спасение мира!

— Погоди! — вдруг дёрнулся Венька. — Ты серьёзно собираешься мир спасать?

— А то! — заявила Алёнка, и глазом не моргнув.

— И как?

— В отличие от этих скучных суровых командос из кино, я спасаю мир весело! С огоньком! — задорно разулыбалась наша вождь и предводитель. Такой подход сразу всем понравился.

Вот так — в сумбуре и хаосе — родился наш клуб героев с целью спасения мира, замаскированный под редколлегию школьной стенгазеты. Кажется знакомым, да? Где-то я уже что-то слышал про супергероев, маскирующихся в миру под журналистов. Совпадение? Хм, а вот мой учитель магии — Железный Дровосек — говаривал, бывало, что совпадений не бывает, а есть только сокрытая от нашего понимания закономерность, и пронизывающая всю вселенную живая Сила.

— Материал-то где брать будем?!

А вот с этой исторической фразы началась моя часть истории. Или так: с этой фразы я влип в историю.

Итак:

— Материал-то, спрашивается, где брать будем?!

— А вон Лёха нам про полёт завернёт! — тут же нашлась Алёна. — Как на уроке, только ещё круче!

Я уже говорил, что моё выступление на уроке литературы мне ещё аукнется?

— Честно говоря, Лёш, именно твоя вдохновенная речь про полёт и стала для меня решающим толчком, — призналась вдруг Алёна. — Так бы я ещё год идею клуба вынашивала бы, пока идея в конец бы не зачахла.

Я уже говорил, что жалею, что не мог предвидеть, чем обернуться мои выступления на уроках?

— И спортивная колонка на тебе, Лёш!

Вот ещё не было мне печали! Своих проблем больше, чем хотелось бы!

— Не, Алён, я со всей уважухой, но пас! У меня ж тренировки, сборы, соревнования! Я ж по трём видам спорта сразу! Вообще ни минуты нет!

— Лёш, — Алёна сделала глаза кота из мультика про Шрека, — нету кроме тебя тут спортсменов! Ну, некому, Лёш! Вообще капут! На тебя только надежда!

— Не-не-не! Нет возможности, понимаешь? Физически невозможно!

— А ты не напрягайся шибко! Вот, пока едешь в автобусе, или там, по улице идёшь — выбери идею, прикинь возможное построение композиции, обдумай замысел. А потом останется всего ерундовая мелочь — всё написать — это ж дело техники!

— Ты меня слышишь вообще? Тренировки по трём видам спорта сразу! — отчаянно отбивался я. — Да я буквально уже разорвался пополам-надвое, между учёбой и спортом, как тот червяк дождевой!

— Ну, сам посуди: какая газета без спортивной колонки?! От тебя же не требуется сочинений на несколько листов! Там всего-то надо малюсенькую колоночку! Мы место фотографиями заполним!

— Какими фотографиями? — ещё не понял я, но уже почувствовал подвох.

— Спортивными же! Какими ещё-то?! Сфоткаешь своим сотовым — там дел-то — на кнопочку нажать!

О! Да список моих обязанностей растёт как на дрожжах!

— Ответ отрицательный! Физически невозможно!

— Ты моя единственная надежда, Оби Ван Лёха! — хитро прищурилась на меня эта коварная бестия. По святому бьёт! По «Звёздным Войнам»!

— О-ох! — обречённо вздохнул я.

— Молодец! Я знала, что уж на кого, на кого, а на спортсменов можно положиться!

— Не-не! Некогда! — предпринял я последнюю отчаянную попытку сопротивления.

— Спортсмены — это пример для всех!

— О-ох, нет!

— Спорт — это дерзновенный вызов бескрылой судьбе!

— Чёрт! — я заскрипел зубами.

— Это преодоление обстоятельств и рока! — Алёнка уже торжествовала, и даже подпрыгивала в нетерпении от предвкушения восторга окончательной победы.

— Чёрт ты в юбке! Ладно, но с условием!

Мне вдруг пришло в голову, что Алёнка с подружками могла бы легко помочь мне в решении проблемы с игрушкой-фамильяром малышки Рози. С Алёнкиным-то пробивным характером! Да она легко атомную боеголовку с военной базы выпросить сможет! Не то, что игрушку. Видали бы вы эту энергию!

— Ась? — почуяла подвох, насторожилась, бесята в глазах заволновались, засверкали чем-то — никак, ножи и вилы готовят!

— Услуга за услугу! Идёт? Или слабо?!

— Пф! На слабо только мальчишки ведутся! — фыркнула Алёнка, но тут же потребовала: — Озвучивай условие!

— У нас сейчас гостит племяшка моя двоюродная — ей восемь лет. Так вот она позавчера на станции метро игрушку плюшевую обронила прямо на пути, а сегодня спохватилась. Ну, вот: квест в том, что бы пойти в метро и спросить там, не находили ли игрушку, типа плюшевого чудика. И попросить вернуть.

— И что же ты сам? — Алёнка нахмурилась, и с явным подозрением сверлила меня взглядом.

Хороший вопрос! Вот только правду я озвучить никак не могу!

— Ну, мне как-то… стесняюсь я, за детской игрушкой идти. Представь: взрослый же парень уже. «Это не моя игрушка, это для маленькой племянницы» — звучит, как-то того…

Вот ведь бред! Я бы себе ни за что бы не поверил!

— Так ты чего, сам в плюшевые игрушки играешь, что ли? — хитро прищурилась эта коварная чертовка.

Вот заноза! Она же теперь ещё и смеяться надо мной будет. Зря я подставился так! Без её помощи обойдусь.

— Проехали! Сам схожу.

— Нет уж! Договор есть договор! Я за тебя за твоей игрушкой схожу — а ты пашешь в нашей газете спорткором!

— Лады, — вздохнул я, смиряясь с судьбой.

— И пишешь шедевры, вроде сегодняшней поэмы про полёт! — потребовала Алёна, закрепляя свой успех.

— Ы! Лады-ы, — тяжко вздохнул я.

— И ещё я тебя дразнить буду «плюшевым чудиком», — хохотнула.

— Эй! Это ещё к чему вдруг?! — возмутился я.

— Просто «Плюшка»? — предложила девчонка другой вариант дразнилки.

— Вредина ты! — объявил я ей.

— «Алексей Гагарин» — лучше?

— Вредина…

— Ладно, не плачь! — победно улыбнулась Алёнка. — Всё будет путём! Я тебе верну плюшевую зверушку из метро, а ты мне ведёшь колонку в стенгазете!

— По рукам! — согласился я.

— Забились! — подтвердила она сделку.

— Я с тобой схожу, — тихонько сообщила Алёне какая-то робкая девчушка, которую я даже не заметил раньше, потому что она за всё время до того, кажется, не проронила ни слова.

— И я с тобой! — решительно тряхнула каштановыми хвостиками Ксюша — неразлучная подружка Алёны.

Вот так я стал спортивным корреспондентом, и втянул в свои разборки со спецслужбами невинных девчонок. Эм… во главе с чёртом в юбке. Ну, спецслужбам же хуже будет.

Горелая алхимия! Да я ж в спорте ничегошеньки не понимаю! Вряд ли мой двойняшка будет в восторге, когда узнает, что я его спорткором в школьную стенгазету припахал.

Хотя… с другой же стороны: прикольно вот так тусить тёплой компанией после уроков. И печеньки вкусные с чаем. Ладно, наваяю им про полёт поэму в прозе! Вспомнить бы ещё, чего я там на уроке нагородил сгоряча!

Но на этом день ещё не кончился!

Домой я пришёл в состоянии несколько ошарашенном, с растрёпанными чувствами. Ещё с порога услышал: мой двойняшка напряжённо осваивает школьную программу с репетитором, и моё присутствие ему здорово мешает. Едва оба я оказались в одной квартире, наши чувства смешались. Но местному мне нужно было сосредоточиться на учёбе, а вот пришлому мне — наоборот — необходимо было расслабиться. Выход только один: я должен свалить отсюда и быстро.

Вообще-то у меня так и запланировано, что бы мы с другим мной в противофазе действовали: спортсмен с утра на тренировках, вторую половину дня учится с репетиторами. А пришлый я с утра учусь, а вторую половину дня провожу в спортзале. Ну и книжки читаю. Или медитирую где-нибудь в тихом месте. А на завтра — меняемся: он с утра в школу, вечером — на тренировки, а я — наоборот. Никому не обидно.

Так что сейчас я просто бросил школьную сумку в прихожей, быстро переоделся, и быстро ушёл. Поем в кафешке. Вышел из дома во двор, пошарил по карманам — одежда же не моя, а моего двойняшки-спортсмена. Обнаружил пропуска на каток, в спортзал, в бассейн, и… о! Скалодром! Хм, заманчиво! С чего начать бы? Бассейн или скалодром? Скалодром! Ах, да! Метро же пользоваться нельзя. Придётся на автобусе тащиться — это долго выйдет — через центр же!

Автобусную остановку я выбрал дальнюю — что бы через тот двор пройти, где мы с малышкой Рози котёнка в среду встретили. Перекусил наскоро в кафе, и для котёнка кусок мяса прихватил. Кошки — они же хищники. Молоко только маленькие котята едят, да и то предпочитают кошачье, а не коровье. Только их же не спрашивает никто. А спросите — любой кот вам сразу и честно заявит: — «Мяяусо!».

И двор, и тумбу бетонную я легко нашёл, но кота там на этот раз не было. Я по двору пробежался, по кустам посмотрел, под машины заглянул — не нашёл. Ну, что ж, моя совесть чиста, как хрусталь, так что я умываю руки! А кусок мяса я решил под той тумбой бетонной положить — вдруг кот всё же объявится.

Уже сворачивая за угол, я обернулся, бросив взгляд на тумбу — кот сидел там, как ни в чём не бывало, и ел. Ишь ты! Охотник ушастый! Подкараулил он, значит! В засаде сидел, меня выслеживал! Ха! Ладно, тут дело сделано, поехал я развлекаться.

«Вот, пока едешь в автобусе, или там, по улице идёшь — выбери идею, прикинь возможное построение композиции, обдумай замысел», — прозвенел у меня в голове голос Алёнки, когда я в автобус загружался. Вот ведь чертовка! Ладно, попробовал. Автобус медленно тащился в плотном потоке транспорта, а я, зажатый со всех сторон прочими пассажирами, осознал, что путешествие в наших автобусах, пожалуй, мало похоже на вид отдыха, и вряд ли подходит для вынашивания творческих замыслов.

Примерно в то же время

[Глубоко под землёй в глубоко засекреченной лаборатории]

В погружённом в сумрак зале сосредоточенно копошились над многочисленными старенькими приборами фигуры в полевой военной форме старого образца.

— Ну что? Тащите скальпель, медбрат?

— Нафига? Мы же магнитно-резонансное сканирование сделали!

— Отставить. Это шутка такая была. Юмор называется. Что, ты, в самом деле, этого анекдота не слышал? Про скальпель?

— Никак нет…

— Темнота!

— Отставить болтовню! До окончания расшифровки результатов анализов никаких скальпелей!

— Есть, понял!

— Готов спектрометр? Разряд на счёт…

Бах! Вспышка, грохот и шипение мощного электрического разряда.

— Твою матушку спросить, дай ей Бог здоровья! Какого чёрта?!

— Была ж команда «разряд»…

— Я же даже отсчёт начать не успел!

Задребезжали старенькие лампы дневного света под потолком, и через пару секунд таинственный полумрак был изгнан. Два офицера и знакомый уже нам солдатик в очках с удивлением уставились на вошедшего.

— Отставить исследования, — устало выдохнул уже знакомый нам седой полковник.

— Но результаты ещё расшифровываются, и…

— Игрушка это, — досадно поморщился полковник, — просто детская игрушка. За ней хозяева пришли.

— Где? Как? Кто их впустил?

— Да не сюда пришли! На станцию метро, где мы игрушку подобрали.

— И кто же оказался хозяином этого объекта? — задавший вопрос капитан скрестил руки на груди, и так подозрительно прищурился, что, казалось, приготовился услышать как минимум об инопланетянах.

— Три очаровательные гражданские девочки допризывного возраста, — с досадой отмахнулся от него седой полковник.

— Тьфу ты! — сплюнул расстроенный старший лейтенант. А капитан, скривившись, предложил:

— Может, на всякий случай, этих девочек хотя бы рентгеном просветить? Мало ли что?

— Отставить! — нахмурился полковник, — Совсем в бункере озверели! Девочек рентгеном светить! Нездоровые фантазии отставить! — погрозил полковник пальцем.

— Виноват! — вытянулся по стойке «смирно» капитан, покрасневший, как спелый помидор.

— Но наш профессор с конференции сорвался! — вспомнил вдруг старший лейтенант. — Из-за границы спешно прилетел! Что же мы ему…?

— Профессору вон — манускрипты потусторонние есть. Шифровальщики эти ГРУшные, кстати, послали меня, старого, лесом с этими инопланетянскими закорючками. Говорят — безнадёжно и бессмысленно, даже если предположить, что это не розыгрыш. Так, давайте, отнесите эту грешную игрушку наверх! Шустрее! У нас достаточно серьёзных дел помимо возни с детскими игрушками!

— Но материал объекта не идентифицируется! — предпринял последнюю отчаянную попытку капитан, видимо, жаждавший разоблачить каких-нибудь инопланетян.

— Что подтверждает изворотливость китайских изготовителей контрафакта! — отрезал полковник. — Но это — не наша проблема! Всё, приберитесь здесь!

Седой полковник усталой походкой вышел из зала. За ним вскоре выбежали и оба офицера: один унёс плюшевую игрушку, а второй утащил какой-то тяжёлый прибор. Остался только солдатик в очках.

Солдатик снял свои очки, аккуратно сложил душки, и сунул сей оптический прибор в карман полевой формы. Потом вздохнул, засучил рукава, и принялся наводить чистоту и порядок. Минут через пять в зал вбежала взволнованная девушка в белом халате поверх военной формы, и с ворохом бумаг в руках.

— А где все? — спросила она солдата, быстро окинув взглядом зал.

— Полковник свернул исследования объекта, — пожал плечами солдат.

— КАК СВЕРНУЛ?!!

— Ну, это оказалась просто детская игрушка. Хозяева объявились.

— А? Игрушка? Хм, странно…

— А чего там у Вас? — неуверенно, стесняясь, с явным любопытством протянул солдатик.

— Да так… результаты странные вышли…, - несколько сконфужено ответила девушка, — фигня какая-то. А что с воздействием электромагнитного импульса? Спектрограмму сняли?

— Ну, как сняли… кнопку не вовремя нажали, — смутился солдат.

— Вот и я, наверное, что-то не то нажала… — задумчиво покивала головой девушка, — Не оборудование, а рухлядь одна! — махнула рукой, и бросила свои бумаги в мусорную корзину.

А зря…

Наваждения

[Рассказывает Алексей; вечер четверга]

Скалодром стоил любых мучений в автобусе! Мне вспоминался первый урок магии, когда Железный Дровосек погнал нас на защитный Вал. И я на том скалодроме рвался вверх изо всех сил, стиснув зубы! Увы, магия во мне не открылась. Ну и ладно, зато я там несколько фоток сделал на свой старенький сотовый — может, в стенгазете для спортивной колонки пригодятся. Усталый и довольный, на дрожащих ногах и шатаясь, я вывалился на улицу, раздумывая: хорошо бы теперь в бассейн, но вот ноги и руки дрожат от перенапряжения, так что пловец сегодня из меня не выйдет. Так что я плюнул, и сходил покушать в кафешку. А потом просто завис на пару часиков в книжном супермаркете: книжки про магию решил поискать.

Ну, с книжками вышло лучше, чем с интернетом: в нашем книжном гипермаркете целый раздел с изотерической литературой оказался. Там я на пару часов и завис: сложно же разобраться с одного взгляда нужная ли книжка попалась, или так себе.

С пакетом книг под мышкой, усталый, но вполне довольный, завалился я домой уже вечером. И вот тут меня ждало неприятное открытие.

— Чай будешь? — встретил меня на пороге двойник. — Сегодня специально для тебя — с валерианой.

— Я ж не кот, — буркнул я, внутренне настораживаясь. С чего это вдруг двойник решил, что мне сейчас очень нужно успокоительное?

— Ты присаживайся, — подозрительно ласковым голосом позвал он меня на кухню, едва я скинул обувь. Что делать остаётся? Я потопал на кухню, уселся поудобнее, взял предложенную чашку душистого чая.

— Ну, рассказывай, — это он мне.

— А чего? — уточнил я на всякий случай.

— Как первый день в новой для тебя школе прошёл? — по-прежнему подозрительно ласково и заботливо поинтересовалось моё отражение. Я же чётко улавливал его серьёзную озабоченность. Что его так напугало?

— Пятёрку по английскому получил, — стал осторожно перечислять я.

— Лихо начал, — качнул двойник головой, оставаясь по-прежнему на взводе.

— Потом пятёрку по математике…

— Это ты зря, конечно, так меня выгораживаешь, — хмыкнул двойник. — Мне обычно троека достаточно.

— Трояк тебе по литературе, — порадовал я его.

— О, как! — крякнул он от неожиданности. — Это чего вдруг? Для конспирации?

— Это я не знал, что вы там проходите. Отвечал наугад.

— Ага. Ясно.

— По биологии пятёрка.

— Ты что, биологичку магией пытал? — удивился мой двойник.

— Не, она так сдалась.

— Силён! Ещё чего там?

— У тебя завтра драка, вроде бы, — вспомнил я. — С конопатым таким забиякой.

— То есть он у тебя жив остался? Молодец! — похвалил, и я даже никакого сарказма не учуял, — Хорошо, с этим я завтра разберусь.

— Ну и редколлегия стенгазеты, — вздохнул я. — Но это — точно всё! Больше я ничего не натворил! Честно!

— А у нас там что, стенгазета есть? — удивился двойник. — И что с редколлегией?

— Теперь есть. Алёна организовала. А мы с тобой там теперь — спортивный корреспондент. Ведём свою колонку. С меня статья о полёте.

— На дельтаплане что ли? — не понял он.

— На литературе, — вздохнул я.

— А! Тот трояк, да? — догадался двойник.

— Ну, там вопрос был… — начал было я рассказывать, но он меня прервал:

— А вот это как объяснить? — и выложил на стол записку.

«Мы знаем, что ты сделал с нашим Лёхой!» — грозила надпись кривыми печатными буквами. Я скривился, как от зубной боли.

— Видимо, я показался кому-то слишком умным для настоящего спортсмена Лёхи, — вздохнул я, и покаянно повесил голову.

— То есть я дурак, да? — невинно поинтересовался тот.

— Нет. Мы с тобой одинаковые. Просто ты учёбе времени не уделяешь, — объяснил я.

— А вот это как объяснить? — и двойник выложил вторую записку.

«Тебя разыскивает полиция из-за инцидента в метро» — образцово-аккуратными печатными буковками — словно на принтере отпечатали, но написано шариковой ручкой. Эк кто-то руку набил почерк скрывать! Во даёт! Но, да — это вот уже серьёзно!

Следом за этой запиской на стол лёг чёрно-белый фоторобот: маленькая милая девочка с глазами, как у кота в мультфильме «Шрек», и… какой-то тёмный джедай? Упс, это, кажись, я. Только рожа у меня чего-то зверская. «Особые приметы: глаза горят потусторонним синим огнём» Во, блин горелый! Без комментариев.

— Откуда записки? — спросил я, внутренне холодея.

— Из школьной сумки, вестимо!

— Кто угодно мог подбросить… — прикинув, вздохнул я.

— Но никто не мог знать, что ты в нашем метрополитене монстра убил! — прошептал зловеще мой двойник. — А уж читать полицейские сводки и ориентировки…

— А может, у кого-то папа в полиции служит? Или мама? А? — поинтересовался я.

— Это вряд ли, — хмуро покачало головой моё местное воплощение, — я таких не знаю.

— А вот это меня не удивляет, — вздохнул я. Чего от этого спортсмена ожидать? На тренировках выкладывается, на уроках спит, одноклассников даже по именам знает не всех.

— Ну, и последним номером нашей программы…. - зловеще прошипел мой двойник, занося над столом руку с зажатой в ладони ещё одной запиской, — смертельный номер!

«У нас уговор! Не забудь, Плюшевый Чудик!» — и три сердечка!

Протяжный мученический стон вырвался из моей груди! Вот ведь чёрт в юбке на мою шею!

— Будь добр, поясни, пожалуйста, что это такое мне завтра предстоит за тебя претерпеть? — напряжённым голосом спросил мой спортсмен. — А то фантазия у меня богатая, и чуть меня до инфаркта не довела уже!

Я глотнул чая, вдохнул полную грудь запаха валерианы, и вспомнил вдруг снова про того котёнка, с которым мы с Рози познакомились. Эх!

* * *

После объяснений с двойником, после ужина — опять без отца — отец снова на работе застрял по уши в своих проектах — я заглянул в комнату к Рози. Надо же продолжать интенсивную подготовку к школе! Человеку с понедельника в специальную школу идти, а она с свои восемь лет букв наших не знает — подозрительно будет!

Девочка сидела на диване у окна, охватив руками колени, и тихо грустила.

— Ну что ты, Рози! — подсел я рядом. — Вернётся твой чудик, твой…

Я замялся, вспоминая слово, и малышка подсказала:

— Фамильяр…

— Да, верно. Вернётся к тебе твой фамильяр — я обещаю!

Я помню, какой живой, и весёлой, и заводной была эта девочка в Оазисе. Как смело она приставала ко всем нам — пришельцам из Врат Призыва — со своим квестом про загадку древнего демона. Тяжело сейчас видеть малышку Рози такой тихой и печальной. Даже когда она сообщила мне, что собирается сбежать из Оазиса в Проклятые Пустоши, она не была такой подавленной.

— Прости, — вздохнула девочка, оборачиваясь ко мне, — мне просто грустно стало.

— Я с тобой! Я же твой Защитник, помнишь? — и я продемонстрировал ей вязь колдовских рун на своём правом запястье — след от заклинания призыва, наколдованного ещё её отцом в те времена, когда их мир уже погибал. Это было последнее, что сделал древний боевой маг для защиты своей дочери.

Видимо, мой бодрый вид её убедил, и я настоял на повторении азбуки. Дело с буквами у малышки шло туго — ну, понятно: мы второй день занимаемся всего-то. В какой-то момент я решил продемонстрировать на примере, как буквы в слова складываются. И вот тут вдруг выяснилось, что как раз читать-то Рози умеет лучше меня! Я удивлённо поморгал глазами — не помогло, тогда я почесал затылок. Сработало. Что сказать, до меня таки дошло, что малышка Рози со мной по-русски говорит уже второй день.

— Рози, а как так выходит, что ты наш язык понимаешь? — удивлённо поинтересовался я у неё.

— Наваждения, — вздохнула она.

— Какие такие наваждения? — я ничего не понял.

— Ну, есть явные существа: звери, птицы, люди и прочие. А есть — неявные. Духи, например. Наваждения.

— То есть иллюзии, да? — предположил я.

— Нет, — замотала головой девочка, явно расстраиваясь от того, что не может объяснить, — Есть духи, есть иллюзии, а есть наваждения! Я, наверное, слово в твоём языке правильное не могу подобрать. Вот духи — они есть, но мы их не видим, и нам кажется, что их нет. А иллюзии — наоборот — ничего нет, а нам кажется, что что-то есть. А наваждения — они есть, но их нет!

— И в чём тогда разница между иллюзиями и наваждениями?

— Иллюзии не могут так! — заявила малышка, и мне в голову прилетела подушка с другого конца дивана!

— Иллюзии вообще ничего не могут, кроме как мерещиться, — Рози хихикнула, глядя на мой ошарашенный вид, и продолжила: — а наваждения могут!

— И много они могут? — осторожно поинтересовался я.

— Не, не очень, — пожала она плечами.

— Погоди! Никак не пойму, как это наваждения что-то могут, если их на самом деле нет?!

— Ну чего ты от меня хочешь? Мне всего восемь лет, — расстроилась Рози, и очень грустно сказала: — вот мама моя смогла бы всё тебе понятно объяснить. А я и сама не всё понимаю.

— Прости, Рози! Прости, что перебил! Расскажи, пожалуйста, про эти наваждения.

— Они… наваждения… — замялась девочка, задумалась, а потом сказала так: — они как мультики! Вот, когда мы смотрим мультик «Смешарики», нам кажется, что кролик Крош существует. Мы понимаем, что он чувствует, чего хочет. Но на самом деле нет никого, кто бы ощущал себя кроликом Крошем. Кроша нет, но что-то же есть! Я непонятно говорю, да?

— О! А теперь я, кажется, что-то понимаю, — обрадовался я. — Эти твои наваждения — это некие магические явления, которые нам могут казаться существами, так?

— Ага! — обрадовалась малышка Рози. — Явления! Они разные вообще-то бывают, эти наваждения. Бывают вредные. Бывают такие, которым что-то от тебя надо, но они ничего тебе за это не дают, понимаешь?

— А что им надо? — осторожно спросил я.

— Разное. Этим вот — нужна жизнь, — огорошила меня малышка. — Они же сами не живые. Представляешь, как это обидно — быть, но не мочь жить?

— Каким это «этим»? — с содроганием переспросил я, внутренне холодея от своих предположений.

— Которые к нам прицепились, — с готовностью пояснила Рози.

Ох, ты ж! Околдоваться мне в корягу! Что за засада?!

— Они… наши жизни пожирают? — в ужасе вздрогнул я.

— Нет, что ты! — успокоила Рози. — Они наши жизни живут! Вот, прицепился к тебе такой, и живёт с тобой твою жизнь — своей же у него нет, понимаешь?

Так, вроде, уже легче.

— Погоди, Рози, выходит, этому наваждению-переводчику было скучно, и оно просто со мной развлекается, так?

— Можно и так, — пожала плечами Рози, и улыбнулась: — можно сказать «развлекаются», но «живут твою жизнь» — так звучит гораздо интереснее!

— И чего дальше? — озадаченно хмыкнул я.

— А, ну, взамен оно даёт тебе способность понимать незнакомые языки. Наваждения — они могут в обмен на то, что нужно им, давать какую-нибудь волшебную способность. Но только они мало что могут, и то — не очень полезно. Большей частью — баловство всякое. У Врат Призыва там, в Оазисе — целая стая из «бездны-между-мирами» собирается таких, которые способность понимать языки дают. Эти всяких путешественников очень любят, вот и лезут каждый раз, как Врата активируются. Наверное, у них там в междумирье совсем скучно.

— Эти магические… явления безмозглые, — осторожно спросил я, — вселяются в людей при переходе через ваши Врата?

— Могут, если ты им позволишь, — пожала она плечами, и продолжила: — Вот, когда ты меня в междумирие выдернул — я там себе тоже такого «переводчика» позвала. Подумала, если ты меня в другой мир утащишь — пригодится. Там и другие были, но я пока в них не разбираюсь совсем. Так что я просто пожелала себе точно такого же, как у тебя.

— А вот скажи, эти… духи…

— Это не совсем духи, — возразила Рози. — Духи могут чувствовать, хотеть, и даже думать. А у этих нет ни характера, ни чувств, ни ума своего. Ну, чувства бывают — одно или два — и тогда уж лучше без них, а то слишком навязчиво получается. А вот, знаешь что? Думаю, ты можешь своего этого «переводчика» личностью наделить! Ты же инициированный маг, а это наваждение теперь твоё! Вот мама могла… ох…. моя мама была…

— Погоди, Рози! — перебил я малышку. И очень зря перебил, между прочим! Если бы я тогда узнал, кем именно была мама нашей Рози! Но тогда меня интересовал другой важный вопрос: — Но, Рози! Ведь ты не просто понимаешь, ты же говоришь по-нашему! Что же такое получается? Эти способности наваждений — их развивать можно?

— Конечно! А то! Ещё как! Вот в одной сказке…. А хотя это же сказка…. Но и на деле такое запросто!

А вот тут я припомнил ещё один случай. Как-то поздним вечером я случайно застал Тимура, декларирующего стихи на японском. Я, помнится, удивился ещё тогда, ведь наша магическая способность к пониманию языков работала только в одну сторону! У всех, кроме Тимура. А Тимка мне на это фыркнул только, и заявил, что я просто не старался.

— Ясно, ясно, — покивал я головой, — А как это сделать?

— Ой, ну, просто пожелай и заплати цену, — объявила Рози. — Только осторожнее! Смотри, что бы с ценой не прогадать. Вот в одной сказке…

— Погоди, Рози! А вот, читать на нашем языке — это тоже твоё навождение тебе читает?

— Ага! Здорово, правда?

— А ты чем заплатила за такое расширение возможностей?

— Тю! Я — другое дело, — важно заявила девочка. — Мне для этого и магом даже быть не надо! Когда я была маленькая совсем — со мной духи играли, когда мама с папой заняты бывали. Так вот, потом я сама с духами играть научилась. Разным всяким штукам научилась. Не могу объяснить — просто у меня это получается, и всё. Я с духами просто договориться иногда могу. Не знаю почему, но они меня часто слушаются. А вот в одной сказке, например, похожая была история…

И малышка Рози засыпала меня сказками из её мира. Ох, сложно же в этом разобраться! Вот у нас, в нашем мире — магии, считай, нет. Ну, по крайней мере — явной. Так что, когда сказку нашу слушаешь, понятно, где там художественный вымысел, где преувеличение, и где какие параллели с философией и житейской мудростью. А на родине Рози магия не просто есть, а она там использовалась в промышленных, можно сказать, масштабах! Пойди тут пойми что в их сказках правда, а что — вымысел художественный!

А когда малышка Рози устала, и глаза её стали сами закрываться, а голова норовила на что-нибудь примоститься, она попросила у меня лунный свет.

— Мне лунный свет нужен, — говорит, — сделаешь для меня?

— Что это такое, «лунный свет», и как его делать? — спросил я в полном недоумении.

— Это когда луна с неба светит, — зевнула малышка.

— А я-то, было, подумал, что это блюдо какое-то. Торт, например. Ну, или магический эликсир.

— Смешной ты, — промурлыкала Рози, и затихла, свернувшись клубком.

— Рози, ложись уже спать.

— Я и лежу…

— Так не пойдёт. Слезай с дивана, я тебе постелю, и пойду к себе, а ты разденешься и ляжешь спать.

— Зачем столько сложностей? — зевнула девочка, — я и так прекрасно высплюсь.

— И что, мама тебе вот так прямо в одежде спать разрешала?

Рози тяжело вздохнула, и встала, прижимая к себе подушку, а я достал из-под дивана простынь и одеяло.

— Сходи пока, зубы почисти. Помнишь же, которая зубная щётка твоя? Тюбик с зубной пастой не перепутаешь с чем-нибудь?

Лунный свет. Вон — в окошко луна светит — чем не подходит? Ох, ей, наверное, открытое небо над головой подавай. Ладно, завтра об этом подумаю.

Перед сном я спохватился, и проверил электронную почту. Из четырёх адресатов, которым я написал вчера с просьбой помочь отыскать маму, двое в этом мире её, как выяснилось, вообще не знают. Ещё одна — тётя Света — пока не ответила, а последняя — тётя Мария — написала, что маму мою не видела со времён их с папой свадьбы. Написала, что про развод узнала в своё время случайно, от знакомых, и была сильно удивлена. И пообещала найти мою маму, и устроить нам с ней встречу.

День третий, пятница

[Кто-то где-то, не скажу кто и где — ибо государственная тайна]

Подробная карта города во всю стену утыкана разноцветными флажками. Лёгким облаком подымается ароматный пар над чашками с крепким кофе. Трое в офисных креслах вокруг журнального столика. В широком окне — панорама города с большой высоты. Прямо в окно светит утреннее солнышко, так, что нам эти трое видятся лишь тёмными силуэтами, лиц не рассмотреть. Но я вам и так скажу: справа налево: полковник, профессор, и куратор.

— И так, давайте посмотрим, что мы имеем, — узнаваемый хрипловатый бас полковника. — Тело монстра исчезло бесследно. Хотя свидетели утверждают, что монстр рухнул на рельсы без признаков жизни, и вскоре его переехал поезд. Тела нет, и нет никаких его частей. Ни оторванных лап, ни выбитых зубов. Ни крови, ни слюны — ничего.

— Вы хотите сказать, что существует вероятность того, что монстр бродит по городу? — мрачно поинтересовался куратор — строгий дядька в строгом чёрном костюме, который, хотя и имел гражданский покрой, а всё равно смотрелся на этом дядьке словно военный мундир.

— Э… никаких следов монстр не оставил, и за прошедшие трое суток он никак себя не проявил, — продолжил полковник.

— Что, совсем никаких следов в тоннелях не обнаружили?

— Никаких.

— Уполз по потолку?

— Ни на стенах, ни на потолке никаких следов. Всё что нам осталось на память — это впечатляющие следы когтей на гранитных плитах на месте инцидента.

— Позвольте, а видеозаписи с камер на станции метро? — включился в разговор профессор.

— Гражданские! — скривился полковник. — Никакого понятия! Всё их модное современное оборудование было выведено из строя электромагнитной вспышкой. Все записи оказались стёрты.

— А у вас?

— У нас — другое дело! У нас запись ведётся на старый надёжный видеомагнитофон, запертый в тщательно заземлённый несгораемый сейф! Все провода — в бронированной оплётке, которая тоже тщательно заземлена! Наше оборудование и ядерный удар переживёт! Ибо — военная дисциплина!

— Замечательно! — профессор возбуждённо хлопнул в ладоши. — Так давайте…

— Но в тот момент запись не была включена, — хмуро закончил полковник.

— Ох, — только и смог сказать на это профессор.

— Ни видеозаписи, ни тела, ни следов. Только показания свидетелей, — бесстрастно подытожил куратор. — И за трое суток ничего подозрительного в городе.

— Мы подключили полицию, — продолжил доклад полковник. — Выдали фоторобот «бойца» и маленькой девочки, составленные по показаниям дежурной по станции, мимо которой они пробежали, когда покидали место инцидента. Полиция провела обыски и облавы по всем пустырям, стройкам, зданиям под снос, и прочим укромным уголкам. Безрезультатно.

— Укромных уголков в нашем городе очень много, при всём уважении к полиции…

— Всё что у нас есть — это несколько старых листов бумаги, исписанных на неизвестном языке — они оказались разбросаны по станции метро, и к счастью, наш человек вовремя оказался на месте. Однако расшифровке тексты не поддаются. Привлечённые нами специалисты единодушны: если это не подделка и не розыгрыш, инопланетную письменность расшифровать не представляется возможным.

— Ваши выводы, полковник? — поинтересовался куратор.

— Во-первых, разработаны и внедряются дополнительные меры по блокировке наших «Врат». Я бы ещё раз поднял вопрос об эвакуации артефакта из города.

— К сожалению, это слишком рискованно, — качнул головой тот, что в строгом костюме.

— Я помню все доводы, но в сложившейся ситуации…

— Особенно в сложившейся ситуации, полковник.

— Что если монстры полезут в наше метро?

— Тогда Ваши люди вдоволь постреляют, наконец. Каковы Ваши выводы по бойцу и девочке?

— Чужой. Он был одет в… эм… нечто слишком отличное от наших одежд. И вооружен холодным, а не автоматическим оружием. Девочка… хм. Обращений в травмпункты города от испуганных инопланетными монстрами девочек не поступало, так что… либо девочку чужой боец взял в заложники, либо она с ним заодно.

— Да что ж вы так сразу! — воскликнул тут профессор. — На мой взгляд, произошедшее похоже на инцидент, несчастный случай, возможно, аварию. Может быть, «боец» с девочкой оказались на нашей планете нечаянно? Со слов ваших же дежурных мне показалось, что боец защищал девочку от монстра!

— Профессор, — обратился к нему седой полковник, — прошу Вас, представьте, что Вы нечаянно провалились в чужой мир. Что бы Вы лично предприняли бы?

— Ну, я бы пошёл на контакт, — подумав, кивнул головой профессор. — Во-первых, мне нужна помощь, что бы выжить в чужом мире. Во-вторых, я не представляю для них опасности, скорее, научный интерес. Наконец, в случае противостояния, я не имею никаких шансов! Я же не Рембо! Они знают свою местность, на их стороне численное превосходство…

— Ясно. Спасибо, профессор, — прервал его полковник. — Итак, чужой не пошёл ни с кем на контакт. Мои выводы таковы: он не нуждается в помощи для выживания в нашем мире — это раз. Он считает, что имеет шансы противостоять нам — это два. И, наконец, ему, скорее всего, есть, что скрывать от нас.

— Возможно, этот боец — из местных, из Землян, — спокойно сказал строгий мужчина. — Мы все помним, как в наш город попал артефакт. Нельзя исключить вероятность, что с той стороны остался кто-то, кто что-то знает об этом объекте, возможно даже знает больше нашего. И они что-то могли предпринять. Например, их агент как-то активировал артефакт, что бы засечь место, где мы его прячем. А оттуда неожиданно выпрыгнул монстр…

— Возможно, — спокойно качнул головой полковник. — Возможно всё, что угодно. Мы можем придумывать множество фантастических гипотез. У нас слишком мало информации.

— Полковник, а что бы Вы сделали, доведись Вам попасть в чужой мир? — поинтересовался вдруг профессор.

— Я бы выполнил приказ! Потому что такие как я в чужие миры без приказа не проваливаются! На первом этапе, я бы подготовил инфраструктуру: основное логово, пункты наблюдения, пути отступления, пара запасных убежищ. Второй этап — сбор информации. Затем, по возможности, вербовка. Потом — это уж как водится — разработка плана, подготовка. И, наконец, диверсия.

— Диверсия?

— А то как же без диверсии!

— Ясно. Очень хорошо. Как и ожидалось, — покивал головой куратор. — Могу я попросить Вас, полковник, воздержаться от визитов в иные миры? Настоятельно попросить!

— Есть, принято. А Вы что скажете, профессор?

— Что? А? Да, да! Я согласен, что стоит воздержаться от бомбёжек инопланетных миров! Что за глупость! Вы представляете, какие возможны последствия?

— Я не об этом, профессор, — отмахнулся полковник. — Никого я бомбить не собираюсь — очень надо! У меня грядки на даче от вредителей не обработаны! Внуки недовоспитаны! Не до чужих миров! Я вот опасаюсь только, что наш визитёр может придерживаться иных взглядов. И мы пригласили Вас на эту встречу в надежде на Ваш аналитический ум. Иначе я уже и не знаю, что делать!

— Что? А! Да, да. Конечно. Думаю, Вам пока не нужно ничего делать. А вот я в ближайшие дни вступлю в контакт с этим пришельцем. Можно мне ещё чашечку этого вещества?

— Это кофе.

— Кофе? Странно, до сих пор я под этим названием знавал несколько иное вещество…

— Это кофе варила специальная военная кофеварка — секретная разработка под спецзаказ. Но, не важно. Вот, прошу, профессор.

[Рассказывает Алексей, пятница та же, то же утро]

Пятница так чудесно началась для меня с поздней побудки, смешных пушистых облаков на синем-синем небе за окном, весёлого щебета воробьёв, и умиротворяющего шума городской улицы. Как же, чудесатые чебурашки, соскучился я по спокойному мирному дню без приключений!

Ещё сквозь сон я чувствовал, как другой я спешно собирается в школу, как уверяет отца, что уроки сделал, тетради взять не забыл, зубы успешно почистил… почти… об еду почистил — с них хватит. Ну, еда же чистая! Ой, ну ладно, ладно — сейчас почистит по-человечески! Вот только котлету дожуёт — и сразу сходит, зубы почистит. Ага, и пример заодно положительный малышке Рози покажет, да.

Папа вчера вернулся домой поздно — мы без него отужинали и даже спать уже легли, а он, как пришёл, ещё с полчаса бубнил что-то в гостиной по телефону. Что-то про тендер, про банк какой-то, и про государственные субсидии. Под конец помянул налоги недобрым словом, повесил трубку и пожелал инвесторам спокойной ночи совсем недобрым словом.

Сегодня, однако, папка с утра был бодр, сыпал в телефон шутки, назначая совещания и подтверждая сроки. По всей этой сдвоенной квартире, по всем шести комнатам плыл завораживающий запах свежезаваренного кофе. Прислушавшись сквозь сон к бодрой утренней суете, я решил, что могу с чистой совестью ещё вздремнуть. Сугубо в целях конспирации! Что бы не показываться отцу на глаза в двух экземплярах себя одновременно.

Бибикнула в отцовом смартфоне СМС-ка, сообщая, что авто уже у подъезда, и папа ушёл. Я поднялся на ноги, с удовольствием потянулся, принюхался к запахам завтрака, и решил, что можно уже и мне день начать.

И начал. И день, в общем-то, начался хорошо — вполне тихим, размеренным, почти совсем таким, как желалось. Сначала, я предложил малышке Рози прогуляться:

— Ну, Рози, ну, ведь надо же когда-то тебе с этим миром уже знакомиться начинать! Скучно же дома взаперти сидеть! — так аргументировал я своё предложение.

— Можно, я сначала через телевизор на мир посмотрю? — помявшись, смущённо попросила малышка.

— По этому генератору страшных иллюзий? Рози, имей в виду, там показывают развлекательные иллюзии, которые часто далеки от реального положения дел в этом мире.

— А ты мне выбери…

— Вот я и выбрал: пойдём, прогуляемся, сама всё своими глазами посмотришь!

— Там эти, как их… я их в окно вижу… машины.

— И что?

— Я лучше пока по телевизору на машины посмотрю, привыкну…

— Рози!

— И там людей слишком много! Куда вам столько?!

— Ну, Рози, нравится людям в этом городе. Не разгонять же.

— Что, за городом всё ещё страшнее?! — ахнула малышка.

— Не, за городом всё спокойнее и проще, — успокоил я.

— И почему тогда все толпятся в городе?

— Потому что тут технологий больше.

— Э?

— Технологии, Рози, это как магия. Технологии упрощают людям жизнь, помогают, развлекают…

— Создают проблемы, — подсказала Рози, — шум, дым…

— Не без этого, — согласился я. — Зато всем всего хватает, и все при деле. Пойдём, покажу!

— Потом. Я пока ваши книжки читать потренируюсь.

— Тебе их наваждение твоё читает? — вспомнил я вчерашний наш разговор.

— Ну да! Оно не только смысл слов, оно ещё и чувства автора научилось мне передавать! Это так интересно!

В конце концов, разрешил я ей дома оставаться, наказав, если что, звонить мне с домашнего телефона на сотовый. Телефонная связь малышку Рози впечатлила! Она мне раз десять позвонила, пока я гулял — «тренируюсь», — говорит.

А я отправился с утра снова своего знакомого котёнка навестить. Кот меня встретил, как старого знакомого. С любопытством обнюхал — принёс ли вкусненького? А я принёс сегодня творог с яйцом. Коту очень понравилось, с удовольствием поел. Потёрся о ноги, и даже залез ко мне на колени, когда я на скамеечку присел.

Домой я вернуться с желанием погрузиться в чтение книжек про магию. Эх, как не крути, а надо бы вернуться в Оазис, к Железному Дровосеку и всем нашим, что бы обучение закончить. Но пока я тут, надо бы использовать здешние возможности: в книжках порыться, в интернете. Там, в Оазисе этого всего мне шибко не хватало!

Малышка Рози была у себя: валялась на диване с детской книжкой, и тихо улыбалась.

Я же первым делом полез в интернет. О появлении монстра на нашей станции метро до сих пор нигде не было ни слова, ни полслова. Даже в «жёлтой», падкой до скандальных разоблачений инопланетных заговоров прессе. Даже на неформальных «пиратских» форумах. Не знаю, что и думать! В той загадочной записке утверждалось, что меня полиция ищет в связи с тем происшествием. Но вот мне кажется, что расследование убийства в общественном месте инопланетного монстра — дело не в юрисдикции полиции. Тут, думается, спецслужбы должны бы за расследование взяться. И эта мысль меня заранее пугает!

Может, они специально информацию засекретили? Там же целый поезд с пассажирами был! Ну, да — полупустой по причине позднего вечернего времени. Но всё равно много же свидетелей! И вообще, только представлю себе, как полицейские вытаскивают из метро мёртвое тело того монстра — брр! Он же здоровенный был! Как такое провернули в полной тайне?

Но тогда ещё более впечатляет осведомлённость неизвестного одноклассника! Откуда неизвестный знает об инциденте? Сам там случайно оказался? Или родственники есть в полиции? Случайно ли этот неизвестный обо всём знает? И что собирается предпринять? Почему послал записку? Почему не поговорил? Настолько не любопытный, что ничего у меня спросить не хочет? Или боится? Наверняка следит и выжидает!

Ладно, сегодня в школу местное моё воплощение сходит — возможные подозрения развеет. А я завтра буду осторожнее. И постараюсь присмотреться, кто за мной следит.

Следующим делом взялся я книжки про магию читать. Те, что вчера в книжном гипермаркете накупил. Ну, что сказать? Почитал. Сплошное разочарование! Ещё вчера мне эти книжки показались откровением, кладезями мудрости, а сегодня, вчитываясь внимательнее, я понял, что это всё просто жёлтая пресса какая-то!

Рецепт шедевра простой: возьмитесь описать какой-нибудь свой бессвязный сон, щедро насыпьте многозначительных намёков, понаставьте везде знаковых образов, типа чёрных воронов, змей, черепов, седых невозмутимых шаманов, бормочущих с многозначительным видом полный бред, и не забудьте оставить несколько отсылок к средневековым мистикам — готово!

Только одна книжка попалась по делу. Автор честно пытался изложить некую систему взглядов на мир. Но у него не очень получилось. Да и сложно получить стройную систему взглядов, если целенаправленно открещиваться от научного метода, ссылаясь только на изотерические просветления!

Не, я-то не против изотерических просветлений — я же сам маг. Но мне представляется, что штука эта хороша в качестве подсказки, когда над сложной задачей бьёшься, а как единственный источник знаний оно, как мне кажется, «не катит». Допустим, подключился ты к абсолютному знанию. Надо пока длится это подключение, ухитриться ещё сформировать в уме концептуальную модель, представляющую полученное знание!

В наших мозгах знания представляются в виде концептуальных моделей и логических правил. Это дело специально изучает наука когнитология. Так вот: если в неподготовленной образованием голове нужных концептов нет, тогда складывать модели не из чего, и подключение ко вселенскому абсолютному знанию не поможет! А потому что после отключения от абсолютного космического знания в голове-то и не останется ничего конкретного! Абсолютное знание туда просто не уляжется, потому что знание — абсолютное и космическое, а голова-то — не космическая и не абсолютная! Ерунда получится, каша из многозначительных поэтических образов, а не концептуальная модель! Хм, а может, потому в древности философы античности часто свои научные труды писали в виде поэтических вершей? Должно быть, просто чётко сформулировать не могли, вот и прибегали к поэтическим образам, бедолаги!

Вообще, автор этой книжки корнями-то ушёл в древние греки — к тогдашним идеалистам, провозглашавшим материю тенью идеи. Древних понять можно — они так оправдывали несовершенство методологии и примитивность их математического аппарата. Вот, дескать, это не наши формулы примитивны, а просто материальный мир — тень мира идеального, а теням свойственны искажения. В сегодняшние времена это представляется просто неловким оправданием, отмазкой!

А все эти рассуждения об иллюзорности зримого бытия! Не знаешь, как магия работает, так и сознайся! Дескать: — «простите, братцы, оно само как-то вышло, сам не пойму, что за фигня!» Зачем же людям голову морочить теориями о заведомой неправильности любых теорий!

Эхе-хе! Ох, чую, я с такими взглядами так и буду топтаться у порога магии! Чую: надо что-то в голове сдвинуть, но ведь страшно! А ну как в полоумного фанатика превращусь, если что-то не то не туда в голове себе сдвину? Ладно, зайду в книжный гипермаркет ещё разок — может, таки отыщу что-нибудь…

Меня прервал дикий панический вопль прямо в моей голове! Вопило моё здешнее воплощение, мой двойник из этого мира — меня на подмогу звал! Я как был, вскочил на ноги, разбросав книжки, и выпрыгнул сразу в окно. Бежал к школе, перепрыгивая скамейки и кусты!

Прибежал, остановился дыхание перевести у кустов, что вдоль школьной ограды растут. Чую — здесь где-то мой двойник — в кустах! И от страха за него холодею: неужели враги спортсмена моего одолели, и тело изувеченное в кустах спрятали?!

— Пс-с! Эй! — окликнул меня из кустов мой голос. Я вздрогнул, присел, подняв к плечу правый кулак. Предплечье правой руки прикрыло стальное ребро треугольного сечения, в ладонь удобно легла обтянутая кожей рукоять, и от запястья вперёд теперь торчало лезвие. Зачарованный магический катар телепортировался мне на руку. По коже пробежала волна синих искр, и я загудел, как мощный электрический трансформатор.

— Что встал?! Лезь в кусты! Снимай штаны быстрее! — зашипел на меня мой двойник из кустов.

— Где враги? — спросил я, ничегошеньки не понимая.

— Какие враги? — переспросил он. — Ты что ли опять монстров в наш мир притащил?! Вот, блин, неймётся тебе!

— Я не тащил! — отмахнулся я, уже понимая — тревога была ложной. — Ты у меня прямо в голове вдруг как завопишь о помощи! Я и рванул тебя от врагов отбивать! А ты! «Лезь в кусты»! Эх ты!

Я чиркнул лезвием катара по железному столбу ограды, и разряд ушёл в землю, а на столбе остался след из пузырьков металла. Гудеть и чесаться перестало. Кажется, волосы себе подпалил. Вот досада! Ладно, лишь бы не выпали. Надо всё же всерьёз разобраться с этим катаром: как она работает, и как им управлять! Сразу, как только текущие проблемы оставят мне хоть немного свободного времени.

— Ну ладно, ну прости! — извинился двойник, затаскивая меня вглубь кустистых насаждений. — Я ж в телепатии только учусь — ну, не рассчитал силы! Откуда мне было знать, что ты так всполошишься! Давай, быстрее штаны снимай!

— Да с чего бы это вдруг мне штаны снимать? — не понял я.

— А как мы одеждой поменяемся? — удивился тот. — Тебе мою школьную форму надо надеть! Шевелись давай! Она сейчас уже спохватится!

— Да кто?!

— Да вождь мировой революции! Блин горелый! Алёна! Ты же в редакцию её стенгазеты записался — вот ты и иди — отдувайся! А я тут не при делах! Я умываю руки! Я сваливаю домой! И знать не желаю, что такое «Плюшевый Чудик»!

— Ой, ну и зря ты так! — возмутился я, натягивая штаны школьной формы. — Там у них весело, и печенье с чаем!

— Ты сейчас, как Дарт Вейдер говоришь, — заявил мой двойняшка, кидая мне школьный пиджак, и передразнил Дарта: — «Переходите на тёмную сторону Силы! У нас весело, и печеньки!»

— И не говорил он такого, — отмахнулся я.

— Да мне пофиг! — отмахнулся он, и пошёл домой, довольно насвистывая под нос какую-то популярную мелодию.

— Ну и ладно, — пожал я плечами ему в след, — мне больше печенья достанется!

— Ой! Эй! Стой! — тут же закричал я другому себе, спохватившись.

— Чего? — обернулся тот.

Я молча показал из кустов катар.

— Ты! На кой эту штуку притащил?! — возмутился мой двойник, и зашипел, опасливо озираясь: — Ох уж мне эти двойники магические из варварских миров! Как я, по-твоему, понесу ЭТО по улице? Люди тут, знаешь ли, не привыкли видеть старшеклассников с холодным оружием наперевес — полицию же вызовут!

— Не виноват я! Он сам телепортировался! — оправдывался я.

— Давай его пока тут под кустом прикопаем?

— Закапать во дворе школы холодное оружие?! Способное генерировать тысячи вольт, и телепортироваться? Ты в своём уме?

— Похоже, что уже нет! — тяжело вздохнул мой двойник, закатывая глаза: — Был в своём, пока мне на шею мой же магический двойник из параллельных миров не свалился! Чего делать-то?

— Эй! — звонко крикнула Алёна из окна школы. — Алексей Гагарин! Ты куда стартовал?! Дезертировать?!

— Ох! Всё, дуй туда! — двойник принялся выталкивать меня из спасительных кустов. — Не смотри на меня так — сам ей наобещал чего-то — сам и расхлёбывай! Эх, как же хорошо и спокойно мне жилось до тебя! Всё, двигай туда, говорю!

— Плюшевый Чудик! — позвала меня эта чертовка. Дать бы ей по шее сугубо в воспитательных целях! Договорились же — не обзываться!

* * *

Заседание редакции стенгазеты прошло конструктивно, в неформальной, дружественной обстановке. Расшифровываю: несмотря на хаос, бардак, бедлам, вопли, хохот, временное буйное помешательство некоторых товарищей, периодическое исчезновение нужных людей и внезапное появление ненужных, стихийные пляски, и необъяснимые вспышки вдохновения в совершенно неуместных в данный момент видах творчества, стенгазета у нас каким-то чудом сделалась. При создании стенгазеты никто не погиб, хотя пострадали все поголовно, включая не вовремя подвернувшихся под разгул стихии случайных жертв. Сломали два стула, одну полку в шкафу, и разбили одну небьющуюся кружку. Зато починили дверь. Дважды. Потом оказалось, что дверь в ремонте не нуждалась, а была специально так задумана, так что теперь она не то что бы не функционирует…. но руками лучше не трогать пока.

За вкусняшками к чаю для всех наш вождь отправила меня — как опоздавшего, и виновного в попытке дезертирства. Я не расстроился, и сбегал до кондитерского магазина.

Моя статья в газету вождя мировой революции вполне удовлетворила, и Алёна торжественно вручила мне пакет с игрушкой малышки Рози. Хм, действительно, чудная зверушка. Чем-то оно мне напоминает что-то не очень хорошее. Вспоминать было некогда. Зато я с удовольствием попредставлял себе, как Рози обрадуется. И торжественно заверил Алёну, что до тех пор, пока меня тут поят чаем, они от меня не отделаются!

Потом я съездил в бассейн, и блаженно поплавал на спинке в самом дальнем уголке, пытаясь никому не помешать. Потом понырял для каких-то незнакомых мелких ребятишек, изображая им подводную лодку. Чуть-чуть не донырнул до дна. На спор сиганул разок с вышки. Не, вышка была не высокая — если со стороны смотреть. А вот если на неё залезть — высоты почему-то сразу в разы больше получается. Наверное, хитрость какая-то в восприятии геометрии пространства. Но я прыгнул — подумаешь! Я ж смелый боевой маг, ё-моё! Правда, отбил себе об воду… э… ну, пусть будет — ногу. Получил нагоняй от тамошнего присматривающего за пловцами инструктора. И, вполне довольный, вернулся домой.

Во дворе я немного завис. Стоял, открыв рот, глядя на окно на третьем этаже, из которого выпрыгнул накануне. Это как же, а? О чём я думал, когда прыгал? Да ни о чем вообще не думал! И как я это проделал? Как приземлился? Не помню. То есть, помню вроде бы, в общих чертах. А что и как чувствовал — не помню. Вот ведь, чудесатые чебурашки! Ясно же, что без магии такое не возможно. А я, если припомнить, как раз книжку ту эзотерическую читал, мысленно плевался, обзывал чушью, всё в ней раскритиковал, а потом, получается, в окно с третьего этажа спокойно вышел! М-да! А вдруг, в моей голове от этого чтения что-то куда-то сдвинулось? Это плохо или хорошо? И как определить, насколько оно далеко сдвинулось?

На площадке я почувствовал напряжённую работу мысли моего второго я. Работает человек, с репетитором занимается, задачки какие-то решает. Я осторожно открыл замок, и тихонько прошмыгнул на кухню.

— Опять задачки?! — долетел до меня мой недовольный голос. — Да понял я уже про моли! Валентности — вообще легко! В вашей химии все задачки похожи! Когда уже мы чего-нибудь интересное будем делать? Ну там, что бы шипело, пузырилось, и что бы дым цветной!

Хм, сформулировал спортсмен не ахти. Но ведь вопрос по делу! Я тут совершенно солидарен!

— Ваш уважаемый отец строго оговорил данный вопрос, — послышался ответ репетитора. — Мне запрещено всякое такое.

— А алхимию покажете?

— Это про перегонку красной ртути в попытке получить эликсир жизни и алхимический камень? Это же махровое средневековье!

— Ну и что! Зато любопытно! Назовём это исторической реконструкцией! Соединим химию с историей!

— Увы, ртуть — штука ядовитая, и опыты с ней ваш отец тоже запретил.

— Тогда давайте…

— Нет, взрывать тоже ничего нельзя.

— Но вот задачки же на выделение тепла вы мне задаёте! Какой в них толк, если мы с вами ничего поджигать не станем?! Давайте — на балконе!

— Нельзя!

— Тогда во дворе, в песочнице — там огнебезопасно!

— Ничего не могу поделать! У меня чёткие инструкции!

— Ну, а хоть что-то интересное можно?

— Вот у меня тут задачник очень интересного учёного…

— Пф!

— Эм-м. Думаю, мы могли бы закончить занятия на сегодня.

— Знаете, спасибо Вам большое! — поблагодарил мой двойник репетитора. — Вы понятно всё объясняете, доходчиво. Я вот как в своё время тему недопонял, так и просел по оценкам в химии. А теперь вот всё мне понятно стало.

— Рад слышать.

— Ну, так что, как бы… если поджигать ничего точно не будем…

— Не могу. Честно признаюсь — я бы с радостью запузырил бы цветной дым с искрами, но — Ваш отец сформулировал условия предельно ясно.

— Ясно. Что ж, тогда мне лучше время другим предметам уделить. У меня, знаете ли, и по другим предметам хвосты есть.

— Но как же так?! Н-нет! Ваш отец уже оплатил занятия, понимаете? Полный курс!

— Ну, раз уже оплатил, значит, и проблем нет!

— Нет, есть! Если деньги заплачены, а работа не проводится — выходит, я деньги эти у Вашего уважаемого отца, получается, украду?! Недопустимо!

— Ладно, ладно… что уж… раз уж так, — вздохнул мой двойник, сдаваясь.

— До свидания! До следующего занятия.

— До свидания…

Занятие они закончили, химик ушёл, а моё местное воплощение явилось на кухню.

— Куда бы химика сплавить, не знаешь? — поинтересовался он у меня.

— Ладно уж, давай, я с ним задачки порешаю в следующий раз, — махнул я рукой.

— А… может, тогда и репетиторшу по родной речи?

— Нет уж! Это ты давай сам! Кто запустил? У кого трояк за четверть светит?

— Ну и что… «удовлетворительно» — это, значит, всех всё удовлетворяет, и никому ничего больше, вроде, и не требуется.

Моя здешняя копия сел за стол, и, хрустя свежеобжаренным в тостере румяным хлебцем, мрачно поинтересовался:

— Как всё прошло в редакции?

— Да хорошо всё! — заверил его я. — Там, на тёмной стороне Силы, и впрямь, вкусные плюшки с чаем!

— Что Она с тобой сделала? — моё отражение осталось серьёзным и требовало, наконец, ясного ответа.

— А, ты про «плюшевого чудика»? — догадался я, и протянул пакет с игрушкой: — Да вот же он — на — посмотри сам!

— Это же игрушка, — повертел игрушку в руках двойник. — В чём подвох?

— Это игрушка малышки Рози, — пояснил я, — она её в метро обронила в ТОТ раз.

— А! Так это что же выходит, Алёна с подружками эту штуку тебе добыла? А ты хитёр!

— Да как-то оно само сложилось, — отмахнулся я, — звёзды сошлись.

— А ты чего филонишь? — поинтересовался у меня мой двойник. — Когда тренировать этот свой катар начнёшь? Место безопасное выбрал уже? Раз эта штука может тебе на руку прыгать, значит, ты умеешь как-то её призывать! Не сама же железяка решает, когда она тебе нужна! У железяки мозгов нет! Выходит, она твоё настроение улавливает, или ещё какой знак от тебя. А раз ты можешь катар призывать, значит, сможешь научиться и не призывать! И даже отзывать обратно!

Мысли правильные, но место! Не могу я заявиться с оружием на стройплощадку или какой-нибудь пустырь! Это крупный город — тут подобные местечки заселены наркоманами, бомжами, кое-где — и сторожами, а ещё собаководами, которым своих питомцев реально выгулять негде — везде же на них только ругаются. Выезжать за город тоже неприемлемо: металлодетекторы на вокзалах и транспортная полиция же!

— Пока нельзя, — объяснил я с самым серьёзным видом: — Сейчас слишком рискованно засветиться с этими тренировками сразу после моего боя с монстром на станции метро. Надо выждать некоторое время.

Тут домой прибежала малышка Рози.

— А я сама во дворе гуляла! — гордо доложила она.

— Принцесса, зачем же ты одна на улицу пошла? — забеспокоился я.

— Скучно же дома целый день сидеть, — резонно возразила мне Рози. — Да и нужно же мне к этому миру привыкать! Ты не переживай, я далеко не уйду. Сегодня — только по нашему двору гуляла.

— И как впечатления? — заинтересовался я.

— Не поняла, где тут убежище, — вздохнула она. — И оградки какие-то игрушечные — такие никого не остановят. И ворота бы поставить — повыше и попрочнее!

— Рози, малышка, в этом мире нет монстров! — рассмеялся я наивности маленькой дикарки из мира Проклятых Пустошей, по которым там бродят сотворённые древней магией монстры.

— Как это нет! Конечно же есть! — убеждённо заявила малышка Рози, и выдвинула свои аргументы: — Куда бы они делись, интересно! Вот, например, в телевизоре показывают…

— По телевизору просто для развлечения иллюзии показывают! — усмехнулся я.

— Да? Странные у вас понятия о развлечениях! Но ладно, — она с серьёзным видом упрямо продолжила дискуссию: — А эти железные твари, что носятся по дорогам со страшной скоростью? Я сама видела — там внутри у них люди есть! Наверное, медленно перевариваются.

— Нет, малышка, что ты! В этом мире машины служат людям! — попытался объяснить я основную идею технологической цивилизации.

— Ну, это люди так думают, — пожала плечами Рози.

— Забей, малышка! — заявил мой двойник, до того заинтересовано слушавший нашу с Рози болтовню. — Тут вполне безопасно, если на проезжую часть не выходить!

— Автомобили перевозят людей на большие расстояния быстро и безопасно! — продолжил объяснять я.

— Медленно их переваривая! — упрямо дополнила мой рассказ Рози.

— Да нет же! — усмехнулся я, и терпеливо продолжил объяснять основы: — Автомобиль движет двигатель внутреннего сгорания, который питается смесью из лёгких фракций нефти, типа бензина и газолина.

— И закусывает душами людей, — гнула своё малышка.

— Нет!

— Ты просто привык, и не замечаешь.

— Давай, я прокачу тебя на такси, — предложил тогда я ей. — Вот сама и увидишь.

— Ни за что! Чем бы это «такси» ни было!

— Успокойся, Рози! — опять вмешался мой двойник. — В такси есть таксист — машина его душу жрёт, а твою не тронет!

— Тогда давай! — тут же согласилась Рози. — Любопытно же посмотреть! А то со стороны плохо видно, и не понятно. То есть по людям видно, что их души кто-то постепенно высасывает, но я пока не видела, кто и как.

— Рози, погоди, — насторожился я. Всё же после личного знакомства с демоном кровной мести к подобным заявлениям трудно относиться легкомысленно. Поэтому я решил уточнить: — Про людей с высосанными душами — это ты откуда такое взяла?

— Во дворе видела, — пожала плечами малышка.

— Объясни, пожалуйста, подробнее, — настоял я.

— Внешне это заметно по тому, — принялась Рози объяснять, — что люди другими людьми не интересуются вообще! Ходят туда-сюда, будто что-то потеряли. Но сами не знают, что именно! Знали бы — расспрашивали бы встречных людей, просили бы помочь в поисках. А эти — нет, не расспрашивают никого ни о чём. Только спешат куда-то за горизонт. Потому что не осознают, что потеряли кусок своей души! Вот!

— Но почему именно души-то? С чего ты взяла?

— Да они же как зомби! Идут со стеклянными глазами, и в других людях видят лишь препятствие на пути. Не улыбнутся встречному человеку, как дела не спросят. Не здороваются, не прощаются.

А, ну понятно! Шок провинциала, попавшего в большой город! Смешно, но надо бы нашей юной пришелице объяснить что тут у нас к чему.

— Малышка, ты не понимаешь. В городе множество людей! — стал я объяснять ситуацию. — Так много, что всех знать невозможно! Вот люди и делятся на знакомых и не знакомых, и здороваются и общаются только со знакомыми. Просто так удобнее. Страшно представить, если все в городе станут с каждым здороваться и спрашивать, как дела! Тогда никто никогда не дойдёт туда, куда шёл, потому что людей в городе слишком много!

— Хорошая попытка объяснить, — сказала Рози, подумав. — Но не объясняет! Я же в большой город и не выходила, я же только про наш двор говорю! Понимаешь? Люди из одного двора друг друга не замечают!

Я только вздохнул и руками развёл. Что есть, то есть! Это объяснить будет уже сложнее.

— Не веришь мне, сам проверь! — предложила мне эта малышка: — Спроси кого-нибудь из этих — безразличных и чем-то озадаченных: — «Что такое духовная жизнь?». Спорим, большинство из них уже понятия не имеет! Потому что у них души уже нет. Живые мертвецы. Ходят, говорят, соблюдают приличия. А внутри — ни улыбки, ни мечты, только сожаления. Спроси, где их счастье. Где-то за горизонтом, где-то в будущем или в прошлом, где-то, где их самих нет, и не будет. А многие, наверное, и не знают, что это такое — «счастье». Это всё потому, что человеческой души в них осталось мало. Часть кто-то сожрал, часть очерствела, часть скукожилась под шрамами.

Честно говоря, я был ошарашен! И мой местный двойник тоже выглядел потрясённым. Неожиданно услышать что-то подобное от маленькой девочки восьми лет отроду, приехавшей из оазиса в пустошах! Другой менталитет, однако!

— А ты мне говоришь, что в этом мире монстров нет! — победно хмыкнула малышка Рози. — Пф! Наивный братец! Кто-то же пожирает ваши души! Вот надо в первую очередь ваши машины проверить! Эх, был бы со мной мой Чудик! Без него я в машину… не полезу, нет.

— Ах, да! Твой Чудик! — хлопнул я себя по лбу, и тут же вытащил из пакета игрушку.

Возвращению Чудика малышка Рози обрадовалась очень! Прыгала, радостно повизгивая! Да пожалуйста! На здоровье! Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не грустила больше.

Потом приехал с работы отец. Двойник мой засел уроки делать, а я отправился на этот раз ужинать с отцом и малышкой Рози. Уже за чаем и десертом отец стал расспрашивать меня о школе и уроках. Я выдал немного отредактированные версии своих вчерашних побед над знаниями, рассказал о нашей стенгазете. Тоже, разумеется, отредактированную для взрослых версию. Мы посмеялись над забавными моментами. Потом отец принялся рассказывать о случаях из своего детства и отрочества. Тоже, наверное, отредактировал слегка историю. Но выходило у него и смешно и поучительно! Вечернее чаепитие у нас в результате затянулось допоздна.

— Ох, ребятишки, как же хорошо дома-то отдохнуть! А то же все нервы вымотали тупые партнёры и слишком умные чиновники! — откинулся на спинку диванчика отец, и вдруг вспомнил отцовский долг: — Эй, Алексей! А ты уроки на завтра сделал?

— Конечно! — заверил я родителя, — Сейчас ещё раз проверю! — и убежал к своему двойняшке.

Тот уже благополучно закончил к тому времени с уроками, и сидел глубоко в интернете.

— Давай-ка, тетрадку папке пойди, покажи, порадуй родителя, — хлопнул я его по плечу, и отобрал планшет с интернетом.

В общем, день удался. Если закрыть глаза на некоторые моменты, можно вообще почувствовать, будто жизнь налаживается. Жаль, что завтра моя очередь в школу идти: там как раз завтра Алёна собиралась вывесить наше творение под условным названием «стенгазета» — разрыв шаблонов народу обеспечен, и можно ожидать чего угодно, кроме спокойной жизни. Хм. Мне будет сложно закрыть глаза на такое. Но я постараюсь! Я же смелый боевой маг, ё-моё!

День четвёртый

[Суббота, утро]

Дни шли, жизнь постепенно налаживалась. Следующий день начался для меня с чудесной фразы!

— Подъём, халявщик!

Нет, не та фраза.

— Вставай, говорю! — поторопил меня местный я. — Тебе сегодня и так халява!

И не эта.

Я сел, отчаянно зевнул, и попытался начать соображать. Соображалка моя заскрипела, но после почёсывания затылка всё же запустилась, и выдала:

— Ты о чём?

— Сегодня суббота же!

Во! Вот эта замечательная фраза!

— Сегодня в школе только три урока! — улыбнулся мой двойник.

— Только три? — переспросил я, потому что соображалка моя всё ещё буксовала спросонья.

— Для всех — пять, а для меня — три! — заявил двойняшка. — Последние два урока — физкультура, а я от физкультуры освобождён!

— Больной, что ли? — сглупил я. Ну, а чего вы хотите? Я же ещё даже не умылся! За окном мирно урчит автострада, в доме мирно пахнет свежим кофе и гренками, никакие монстры не пытаются меня сожрать — вот соображалка и отлынивает от работы!

— Голову включи уже! — хмыкнул мой двойник. — Я ж КМС! Кандидат в мастера спорта! Все школьные нормативы я давно сдал, пятёрку по физре за весь школьный курс экстерном получил, и теперь с чистой совестью использую эти часы на своих тренировках. Вот, кстати: можешь сослаться на мои тренировки, и сбежать из вашей редакции стенгазеты!

— А с утра сделать физкультуру нельзя было? Первыми уроками? Я бы поспал в субботу… — зевнул я.

— Не ко мне вопрос, — хмыкнул другой я.

— Ох! А батя же дома будет весь день! — спохватился я, подразумевая, разумеется, опасность попасться отцу на глаза в двух телах одновременно.

— Да ну? — двойник хмыкнул со смесью грусти и сарказма.

— Что, он и по выходным работает? — удивился я.

— Работает? А может, это уже как-то иначе надо называть? — вздохнул двойник, скривился, и махнул рукой: — Лично я — на пробежку! По субботам я себя балую роликами, скалодромом, и бассейном!

— Ого! — удивился я. — А по воскресеньям?

— Хардкорный мотокроссище! — воскликнул двойник, — Надо же отрываться, пока погоды стоят! — он подхватил спортивную сумку, и побежал.

— А пробегаешься ты где? Пробегиваешься…. пробегаешь…

— На шестнадцатом этаже, — ухмыльнулся двойник, натягивая кроссовки. — А ты как думал? Я бы и рад по пасторальным пейзажам пробежаться под пение птичек, но ты в окно выгляни: мегаполис вокруг! По улицам, что ли, шлёпать? У нас тут не Калифорния! Дождливых дней больше, чем сухих. Весь в грязи ушлёпаешься! А на шестнадцатом этаже и воздух, кстати, чище!

— Но у нас же нет столько этажей… — сказал я закрывшейся двери, почесал затылок, и понял, что речь идёт не о нашем доме, а об одной из тех высоток новых. Эх, надеюсь, в школе сегодня не будет контрольных — соображаю сегодня туго. Да, точно, вспомнил! Там ещё плакат рекламный — у них фитнес центр на шестнадцатом этаже. Маньяки похудания! Это ж если по лестнице подыматься — то уже никаких беговых дорожек и не надо!

До того, как уйти в школу, я ещё раз проверил электронную почту. На этот раз отписалась тётя Света — мамина подруга ещё с института. Извинилась, что задержалась с ответом, и призналась, что маму давно не видела, где её искать не знает, меня приглашала в гости и попросила сообщить ей мамин адрес, если я его найду. Остаётся надежда на Тётю Марию.

В школе ничего такого особенного или интересного не случилось. Вообще-то я пытался обнаружить слежку за собой в школе, и вычислить, кто ту записку подбросил. Безнадёжное дело! Ловил ли я на себе подозрительные взгляды? Да сколько угодно! Это же школа!

Подозрительные взгляды кидал тот неприятный конопатый тип, например. Сегодня он щеголял фингалом под глазом, и его подозрительные взгляды в мою сторону можно понять. Кидали подозрительные взгляды на меня девчонки — особенно на уроке русского языка. Не понял, почему. Если учитель вдруг задавал какой-то каверзный вопрос, то опять же все почему-то на меня косились. Оно так-то вообще, похоже, стало в традицию входить взгляды подозрительные на меня кидать! Короче, если в школе и есть какой-то шпион, тут его нереально заметить.

Вот, взять, например, ту странную девчонку с последней парты: волосы цвета золота и мёда, собранные в высокий «хвост», и большие глаза на худеньком заострённом личике из-под аккуратной чёлки. Сидит за партой, всегда молчаливая, задумчивая, смотрит так отстранённо и мечтательно, и никого вокруг не замечает, даже учителей. Только если прямо на неё уставиться вопросительно — вздохнёт, и в окно отворачивается. Поди пойми что там у неё на уме. Точно не учёба, как я успел заметить.

Похоже было, что все её игнорируют, причём учителя — в первую очередь! Но я же в этой школе второй раз в жизни — откуда же мне знать, может она всегда так, и ничего в том подозрительного вовсе нет? Вот Антон, например, однажды с ней о чём-то потихоньку беседовал в коридоре. Ну, и Ксюша за ту последнюю парту подсаживалась пару раз на переменках: то с каким-то журналом цветным, а то просто с тетрадкой. В общем, я ещё поиграл в шпиона, но ничего подозрительного так и не заметил.

Перед уроками физкультуры я со школы убежал. Домой не пошёл — не захотел собрание редакции стенгазеты прогуливать. Просто интересно было посмотреть, чем эта затея у Алёны повернётся. А пока решил прогуляться, кота моего проведать. Ну, то есть не моего, конечно. Не в том смысле «моего». Моего знакомого кота. Однако на этот раз я его не нашёл. Походил по ближайшим дворам, позаглядывал по кустам, под машины. А что толку? Котёнок — он же в любую щель залезть легко может, куда уж мне за ним! Вот если бы я умел поисковые заклинания запускать! Эх! Оставил я кусочек курятины на бетонной тумбе под клёнами, да вернулся в школу — на собрание нашей редакции стенгазеты.

Грандиозный запуск нашей стенгазеты откладывался. Мы её ещё дважды или трижды переделывали потом. Или четырежды? Всякий раз все всем оставались довольны, но на следующий день Алёна метко выводила людей на мысли о том, что мы способны на большее. Вот и в ту субботу:

— Наша стенгазета должна стать откровением! Особенно первый выпуск! Это же так важно, первое впечатление! — говорила она, и все, конечно, соглашались: — Наша стенгазета должна потрясать!

— Что, вот, прямо в буквальном смысле? — уточнил я ехидно. — То есть, ты желаешь, что бы людей трясло при взгляде на наши труды? Так, может, ток подвести? Затрясутся как миленькие!

— Лёш? Это потому что ты такой не добрый? — поинтересовалась она, хитро прищурившись, — Или от того, что тебе думать лень напрягаться?

— Просто я склонен искать эффективное решение. Что бы наверняка! — отмёл я подозрения в свой адрес.

— Хорошо, давайте обсудим, от чего кроме электрического тока может трясти человека? — запустил мозговой штурм Антоха.

— От смеха!

— От страха!

— От возмущения! — посыпались предложения. Я не успевал следить, кто что предлагает.

— От неясных предчувствий!

— И что бы волосы на голове шевелились!

— Тогда давайте контрольную объявим по всем предметам! — вполне логично предложил кто-то из девчонок. — С проверяющими из министерства!

— Ни в коем случае! Заведомую дезинформацию мы давать не будем! — заявила Алёна, и тут же радостно подпрыгнула, хлопнув в ладоши: — Мы дадим намёки, недомолвки, и пищу для фантазии!

И тут выступил Венька, авторитетно заявив: — У нас тут что? Клуб по спасению мира! Значит, пугать будем концом света!

— Внимание, оглашаю нашу платформу и генеральную линию! — заявила Алёнка, вскочив на стул. Она, вообще-то, на стол вскочить примерилась, но в последний момент, видимо, передумала. Может до неё дошло, что её юбка коротковата, что б по верхотуре разной лазить. — «Эффект бабочки» помните? Так вот, главная идея у нас простая: всякий плохой поступок может породить цепочку следствий, ведущую к нежелательным изменениям будущего. Ещё проще: всякий плохой поступок увеличивает вероятность плохого будущего. Ну, там, катастрофы грандиозные, вплоть до вторжения хтонических чудовищ. Всякий хороший поступок, соответственно, увеличивает шансы на спасение!

Возражений не нашлось. Хотя Венька что-то такое, наверное, обдумывал, сосредоточенно хмурясь, но так и не высказался. Высказывались другие, и не по сути, так что обсуждение быстро скатилось в незначительные детали.

— А чикинить луки в инсту — это как? Хорошее? — с очень серьёзным тоном спросила Ксюша, и лицо у неё было такое, прямо, озабоченное судьбой мира.

— А то! — воскликнула наш вождь и предводительница, — Красивый лук — это ж мощный сигнал в мир! Пусть нам не дано предугадать, как он отзовётся, но ясный же пень, что непременно отзовётся положительно в перспективе!

Короче, в свете новой генеральной концепции нашего клуба, весь материал пришлось переписать ещё раз. Заметки, которые в обычных стенгазетах идут под заголовком: «а вот вам интересный факт», у нас получили статус скандального открытия, разоблачения, и попадали под заголовки: «вы и не подозревали страшную правду!», или «что учителя скрывали десятилетиями?».

При этом прямых утверждений мы не делали, но давали читателю возможность самому себя напугать. Вот, например, как-то так: «А Вы знаете, что агрегатных состояний вещества на самом деле насчитывают аж пятнадцать, а не четыре, как утверждают наши учебники?! Чего ради учителя скрывают страшную тайну?!! И казалось бы, при чём тут порабощение человечества?!!!»

Или вот: «Тщательный анализ показал корреляцию опозданий Горохова с предсказанными фазами невидимой планеты Нибиру, и страшным пророчеством древних Майя! Теперь, по мнению наших экспертов, вопрос лишь в том, скольким из нас удастся выжить в грядущем катаклизме».

— А вдруг Горохов захочет кому-то за эту статью уши оторвать? — робко поинтересовалась девочка, переписывавшая заметку про несчастного Горохова в новой редакции Алёны.

— Это было бы здорово! — заявила наш редактор и вождь. — Скандал нашей газете только на пользу! Представьте, какую сногсшибательную статью мы выпустим на следующий день! «Гороховская мафия наносит ответный удар по честной прессе!», «Гороховщина: причины духовной катастрофы»!

— Как бы, мне-то хотелось бы уши свои при этом в целости сохранить! — возразила автор редактору. — Не то что бы я струсила перед тлетворной угрозой Гороховщины, но мои уши дороги мне как память о маме!

— А ты подпишись псевдонимом! — не моргнув глазом выдала решение наш редактор и предводитель: — Что б никто не догадался. А подпишись «Алексей Чемпионский»!

— Эй! Что за подстава?! — возмутился я.

— Пф! Тебе-то чего терять? Горохов тебе и так мстить будет месть страшную! Это после того, как ты давеча его в травмпункт отправил!

— Чего? Я? Что за поклёп?! — возмутился было я.

— Ау! Мальчик! — подозрительно ласковым голосом обратилась ко мне Алёнка. — Меня зовут Алёна. Мы с тобой учимся в одном классе. Сколько пальцев я показываю?

— Два, — недоумённо признал я очевидное.

— Правильно! — обрадовалась эта чертовка. — Значит, мозг тебе не шибко повредило, жить будешь! Только резких движений головой избегай, амнезированный ты наш!

— Тебе память, что ли, отшибло? — подхватила её верная подружка Ксюша, и пояснила: — Ты же на днях Горохову расправой при всех угрожал. А вчера вбил ему глаз внутрь черепа! Вспоминаешь? Горохов — это конопатенький такой, вечно тебя задирает. Вспомнил?

— Ах, да! — до меня вдруг дошло: это мой двойняшка вчера, видимо, таки дал конопатому то, чего тот давеча у меня так выпрашивал! Так это и есть Горохов! Ага, ясно, буду иметь в виду.

Видел я того Горохова — глаз как глаз, нормальный, человеческий. И фингал так себе, ничего особенного. Пройдёт через пару дней. Было бы из-за чего статью в стенгазету писать! Ох уж мне эти падкие до сенсаций журналюги! Вернее одна конкретная. И вот ведь какая штука: не могу я на неё злиться, когда она рядом! Совершенно невозможно! Она обязательно что-нибудь такое скажет и рожицу состроит умильную, и злиться враз перехочется.

— Вот, кстати, великолепный материал! «Жестокая расправа! Сын олигарха покалечил несчастного Горохова за намёки на связь олигарха с мафией!»

— Это не правда! — возмутился я. Нет, ну вот есть совесть у человека? Я ей великодушно прощаю одну подставу, а она тут же придумывает мне другую!

— Вот так и будешь по школе кричать! А мы в следующем номере дадим опровержение! Обязательно! Вот такое: «Алексей, КМС по военно-прикладным видам спорта, избивает небезызвестного Горохова не из-за связи своего отца-олигарха с мафией, а из мести за то, что Горохов запустил тряпкой в голову учительницы литературы, к которой наш спортсмен испытывает нежные платонические чувства!»

— Чего тебе от меня надо?! — прямо спросил я, чувствуя, что краснею до корней волос.

— Вот деловой разговор! — обрадовалась Алёна. — С тебя ещё две статьи. Спасибо! С тобой приятно иметь дело!

— Да вот фиг тебе! — обиделся я. — Настоящие спортсмены не ведутся на поводу у шантажисток с красивыми глазами!

— Спасибо, — смущённо пробормотала Алёна, потупив взор, и зарумянилась, — такой шикарный комплемент! Хнык!

— Ладно, пиши про мои платонические чувства к литераторше, — милостиво разрешил я, не устояв перед этим её взглядом, — так уж и быть! Глядишь, литераторша поверит, и перестанет мне тот «полёт» поминать! А потом я тебе уши оторву, и ты про меня разоблачительную статью напишешь: про тиранию, и что я — босс мафии!

— Как ты можешь?! — возмутилась Алёна, ни разу не испугавшись, — Как ты можешь отрывать такие красивые уши девочке с такими красивыми глазами?! Варвар!

— Самому жалко! — вздохнул я. — Но придётся! Я потом буду плакать в раскаянии! Обязательно!

— Давай компромисс, — прикрыв ладошками свои уши, вздохнула она.

— Да на! Жалко, что ли! — объявил я, выставляя на заваленный заметками и черновиками стол пакет с конфетами из своей сумки.

— Чай! — обрадовалась Ксюша, откладывая в сторону картинку, над которой кропотливо работала: на той картинке жуткое привидение через соломинку высасывало мозг бедного Горохова.

Так в ту субботу и не случилось ничего такого «шпионского» или подозрительного. Ну, кроме того досадного случая в музее.

Значит, так: после редакции стенгазеты я на скалодром отправился. Признаюсь, скалодром я полюбил. Особенно потому, что мне тот первый подъём в мире магии, монстров, и Проклятых Пустошей на Охранный Вал вспоминался. Как-никак а то был первый урок магии в моей жизни.

А после мне вместо автобуса подвернулась маршрутка. Не могу сказать, что все их маршруты знаю — так, глянул на название конечной — вроде бы где-то в нужную сторону. А маршрут оказался замысловатый. Мне даже любопытно стало посмотреть, куда эдак меня завезут. Однако этот любопытный вопрос пришлось оставить без ответа: я увидал в окно здание исторического музея, и выскочил на ближайшей остановке.

Тут сравнительно недалеко есть хорошая библиотека, и мне вдруг вспомнилось, что я же намеривался книжки про магию поискать. В книжных магазинах смотрел уже. Вот, подумалось мне, что ещё и в библиотеке надо обязательно поискать: ведь в книжных магазинах только новые же книги продают. А сейчас среди книг стало столько много коммерческих проектов попадаться, что среди них сложно стало настоящую-то книгу отыскать. Вот мне и подумалось, что имеет смысл среди старых книг поискать, среди книг тех времён, когда писали не ради зарабатывания лёгких денег с доверчивых читателей, а ради пополнения сокровищницы человеческой культуры.

И только когда маршрутка уже укатила, я спохватился, что читательского-то билета в библиотеку у меня нет. С собой у меня из документов были только пропуск в спортзал, да справка в бассейн. Так что я пошёл в музей. Время у меня свободное ещё оставалось, дел особых не было, и хотелось спокойно подумать в тишине, что мне дальше-то делать.

Почему я так подробно дорогу рассказываю? Что бы показать, что пусть и не специально, но петлял я как заяц, запутывая следы, принимая неожиданные даже для себя самого решения в последнюю минуту — короче, вычислить, куда я направлялся, враг бы не мог. Да и выследить мои блуждания шпионам было бы, я думаю, затруднительно. При чём тут шпионы? Давайте, я всё по порядку буду рассказывать.

Итак, пошёл я в музей. Тишина, спокойствие. И вот я так бродил бесцельно и праздно среди исторических экспонатов, пока мне на глаза случайно не попалась каменюка с забавными закорючками, выбитыми тысячи лет назад неведомым похабником.

Я невольно расплылся в улыбке, и, не сдержавшись, хохотнул.

— Простите, Вас заинтересовала эта надпись, — обратился ко мне кто-то сзади. Я оглянулся, и встретился взглядом с высоким, суховатым, интеллигентного вида старичком с умным лицом, и пронзительными чёрными глазами. Одет он был в немножко помятый, но вполне приличный костюм.

— Могу я поинтересоваться, чем? — осторожно спросил этот интелегентного вида пожилой человек, невызывающей подозрений наружности.

— Просто забавно! — ляпнул я, не подумав, — «Токинок означенный львом»! Подумайте, сколько времени и упорного труда нужно было этому шутнику, что бы выбить в камне обзывательство! Это ж он, поди, медным долотом долбил? Мягкой медью по граниту — это вам не мелом на заборе!

— Ну, — задумчиво протянул мой нечаянный собеседник, — это ранний железный век, так что, инструмент вполне мог быть стальной.

— А и всё равно! — отмахнулся я. — Тысячи лет прошли, и уже давно не осталось памяти, кто такой этот Токинок, и чем он насолил неизвестному каменотёсу, а обзывательство живо, да ещё в музее выставлено! Разве не смешно?

— Но погодите, «обозначен львом» — это больше похоже на похвалу! — удивился было этот интеллигентный старичок, но тут же принялся задумчиво и неспешно рассуждать вслух:

— Хотя, если подумать, Вы, молодой человек, должно быть зороастрийские корни понимания космического мироустройства древних саков имеете в виду, да? У саков зороастризм был тесно сплетён со знаменитым скифским звериным символизмом. Тут игра символов: лев — вроде как храбрость, но в то же время он — царь хищников, а хищники олицетворяют Тьму — зло. Им противостоят силы Света, авангардом которых выступают быки, бараны, козлы. Это старая песня о борьбе добра и зла!

Эк умные люди могут наворотить премудростей вокруг сущей ерунды, если постараются!

— Да ну? — хмыкнул я. — Всё же куда прощё! Тут не «обозначен», а «означен», даже, скорее, «выделен», если дословно. И если вот эти закорючки слитно прочитать, и придыхание не тут делать, а вот тут, то это «выделен» легко превращается в «обделан», в самом некультурном смысле! В целом получилось едва прикрытое обзывательство, которое можно было с натяжкой выдать за ошибку читающего. Ну, типа: — «я не виноват, что вы читаете с ошибками!» Хи-ы!

Вот только тут до меня дошло, что я несу! Надпись на каменной табличке была совсем не на нашем языке! Очень даже не на нашем! Там вообще не буквы — закорючки какие-то!

Старичок смотрел на меня с любопытством. Провал! Нельзя мне было бдительность терять! Надо драпать!

— Шутка! Не удачная! Простите! О, я уже опаздываю! Увлёкся! Простите!

И я рванул прочь! И пока бежал, сообразил, что старичок что-то не особо удивился-то моей способности мёртвые языки понимать! Он что же, знает, что я пришелец из мира магии? Спину и затылок обдало холодом. Если и впрямь меня уже вычислили — беда!

— Письменность саков вообще до сих пор не поддаётся расшифровке! — донеслось мне вослед. — Постойте! Иссыкское письмо…

А моей магической способности понимать всё, что ни поподя — всё поддаётся, даже почерк наших докторов, наверное, разобрать смогу! Куда уж там древним камнетёсам до наших докторов! И я так привык пользоваться этой способностью в чужом мире, что перестал обращать внимание на язык, на котором мне говорят или пишут. А тут надо быть внимательным! Надо за языком следить! Ай, балда же я! Ай, балда!

Расстроенный, кляня себя на чём свет, вернулся я домой окольной дорогой, проходными дворами и проходными супермаркетами. Эх!

А пока я гулял по скаладромам да музеям, и бегал от подозрительного профессора, папа решил в субботу вечером вывезти семью развлекаться в город. Семью — это местного меня и малышку Рози.

Потом двойник рассказал, что в машине отец с кем-то обсуждал дела по телефону, потом у него была деловая встреча, пока мой двойник с малышкой Рози смотрели новый полнометражный мультфильм в кинотеатре. Потом отец отправил их кататься на аттракционах, а сам провёл ещё одну деловую встречу в ближайшем кафе.

Мы было очевидно, что отец разрывается между делами и сыном, ухитряясь выкраивать время для сына там, где времени-то у него и нет. Неужели непонятно?! Но местный я при этом строил недовольные рожи, хмурился, и лишь вздыхал печально. Вот Рози — молодец! Малышка осталась очень довольна всем.

А я, пока они развлекались, вернулся домой, покушал, успокоился. Сказал себе: — «Не надо себя накручивать!», и ещё сказал: — «У страха глаза велики!». Если подумать, то чего переживать-то? Подумаешь! Школьник разгильдяй пошутил в музее, дескать, обзывательство он в древних письменах разобрал! Уж и пошутить нельзя? Полиция ищет убийцу инопланетного монстра? А ко мне какие вопросы?! Что, человек на видео на меня похож? Да мало ли похожих человеков! У каждого, считай, две руки, две ноги, и голова о двух ушах! А я — обычный школьник. Записки кто-то странные подбрасывает? Ну, пошутил кто-то удачно. Всё утихнет, уляжется. Дайте только время.

Пожарил себе в микроволновке попкорн, и забрался с ногами в кресло кино смотреть: нашёл в интернете хорошее кино — что бы и с приключением, и с загадками, и с экшеном, и с лирикой. И знаете что? Сижу, смотрю, и чуть ли не поминутно оглядываюсь. Такое тягостное чувство…. будто не ко времени я расслабился, бдительность надо проявить, а не кино смотреть. Что за дела? Поставил кино на паузу, и подумал. Крепко подумал, а не абы как! Вывод: всё в порядке, можно лопать попкорн с чистой совестью! А вот как думать перестал, а стал чувствовать — плохо всё! Надвигается, нависает беда!

Убрал попкорн, выключил кино, и принялся как следует чувствовать. Постепенно пришёл к мнению, что чувствуется что-то такое. Вот, выдался денёк спокойный: ни тревог, ни угроз, ни недоразумений странных. Ну, почти — если недоразумение в музее не считать. Казалось бы.

А чувство такое, будто это затишье перед бурей. Будто сжимается вокруг меня хоровод грозящих неприятностями неучтённых мною факторов, и чужого внимания, и враждебной воли. Сжимаются в тугую пружину. Дам событиям идти самотёком — рванёт та пружина бедою, закрутит водоворотом опасных событий!

Хм. Ну, я же не истеричная барышня, да? Я боевой маг! Ну, недоучка и неудачник, да. Но всё-таки, какой-никакой, а маг. А это значит что? Значит, на подобные предчувствия мне следует внимание обращать самое серьёзное! А это в свою очередь ведёт меня к чему? К тому, что нужно готовиться! Разумом я пока опасности не вижу. Значить, дёргаться не стану. Но готовиться надо.

Значит так: хватит откладывать, надо срочно найти место, и приступать к тренировкам с катаром. Разобраться, как он на руку мне прыгает. Допустим, боевой магический артефакт сам ко мне телепортируется. Но как он решает, когда нужно телепортироваться ко мне? Двойник мой прав: скорее всего, катар реагирует на какой-то сигнал от меня. Эмоцию, мысль, движение. Надо разобраться.

Далее: магию в себе надо попытаться развить, разбудить, рассмотреть. Для этого мне нужно что? Для этого мне нужен кто — сенсей наш — Железный Дровосек. Но его нет, он в другом мире. Значит, надо хорошенько вспомнить всё, что он говорил, всё, чему пытался научить. Опять же, мне нужно место, где меня никто не потревожит, и я ничьего внимания не привлеку, и никакие телевизоры случайно не сожгу.

И третье: надо быть готовым дать дёру. Так, на всякий случай. А не заглянуть ли мне в щель между мирами? Так, без перелётов, просто посмотреть, не видать ли там каких маяков, на которые я мог бы прыгнуть?

Вот! Какой я молодец! Ай да Лёха, боевой маг! Хорошо всё спланировал! А раз так, досмотрю ка я кино! И попкорн доем — не пропадать же добру!

Знаю, что вы подумали, но нет — сразу после кино я занялся делом. Я всё размышлял, где бы мне место такое найти, что бы с магическим оружием спокойно потренироваться. Что бы безопасно, без нечаянных свидетелей. А ещё я же малышке Рози обещал лунный свет в достаточном количестве. И вот меня тут вдруг осенило: крыша — идеальное место! Самое то, для таких как я, Бетмен, и Карлсон! Крыша у нашего дома плоская, с надстройками для лифтовых механизмов. Что там на крыше делается — с земли не видно. Вот же где я могу с катаром поупражняться! И легенда уже даже придумана: наблюдения за Луной. Я даже телескоп любительский на шкафе в одной из комнат видел — за коробками с новогодними игрушками. Приметил я его, когда мы с двойником в первый ещё вечер искали, куда бы катар мой припрятать. Осталось только ключ от чердака раздобыть. А ключ наверняка у кого-то из жильцов самых верхних квартир есть!

Обошёл я все четыре подъезда нашего дома:

— Здравствуйте, пожалуйста! Не были бы Вы столь любезны, поспособствовать приобщению юного послушного мальчика в моём лице к науке астрономии? У меня есть телескоп, и горячее желание рассмотреть в него Лунные моря, и прочие небесные объекты. Выдайте мне, пожалуйста, ключ от чердака хотя бы на пару ночных часов! Можно под расписку! А я Вам в телескоп посмотреть дам!

В первом мне сказали: — «Чего бы ты не выдумал, хитрюга, мы тебе на крыше хулиганить не позволим, пацан! Запрещено правилами техники безопасности! И приказом нашего участкового! И решением нашего управдома!»

Во втором мне сказали: — «А Луну надо по телевизору смотреть, или в интернете».

В третьем мне сказали: — «Сто баксов!»

В четвёртом меня пригласили на заседание анонимных алкоголиков, нашедших спасение в пении святых псалмов из Библии. Я за нашедших спасение порадовался, соседям этих певцов мысленно посочувствовал, и вслух вежливо отказался.

Подумал, и решил, что идти надо в третий подъезд.

— Только никаких «баксов» у меня нет. Есть электронная банковская карта, расходы которой проверяет папа. Не принимаете ли Вы безналичный расчёт?

Оказалось, не принимают. Тогда я предложил натуральный обмен.

— А что у тебя есть? — спросили меня.

— Так ведь банковская карточка есть, с которой я могу купить что-нибудь не вызывающее у папы подозрения. А то ведь папа расходы с этой карточки контролирует.

— А наши потребности у папы точно подозрения вызовут, — сообщили мне, вздохнув. Потом почесали непринуждённо пивной живот под футболкой, и пообещали подумать.

— Ещё у меня репетиторы есть оплаченные, — вздохнул я, глядя на готовую закрыться дверь, — по разным предметам.

— А это чего? — переспросили меня.

— Вот, берите репетитора по русскому языку! — обрадовался было я. — Замечательная тётенька, очень грамотная! Воспитанная!

И мы с двойником с удовольствием бы избавились от её уроков.

— Не, дюже грамотные тётеньки не интересуют, — вздохнули за приоткрытой дверью. — А ещё какие есть? А есть такие, что бы не шибко воспитанные, и даже местами развязные, но с поставленным голосом и музыкальным слухом?

— Не, музыкой не занимаемся, — покачал я головой с сожалением. — Химик есть, математик…

— Химик? Хм. Он у тебя с технологиями противоточной ректификации компонентных смесей знаком?

Вообще-то по химии репетитором у нас был молодой химических дел инженер, недавно только институт закончивший, пишущий какую-то научную работу, и остро нуждающийся в деньгах «в связи с внезапно обнаружившейся личной жизнью» — как он сам сказал.

— Да он на них собаку съел! — поспешил заверить я, даже не испугавшись, что не знаю, ни что такое «противоточная ректификация», ни чем именно занимается наш репетитор по химии на основной своей работе.

— Кореец, что ли? — удивились моим словам.

— Я в том смысле хотел сказать, что химик у нас настоящий специалист, дипломированный химик-технолог фиг знает чего, но чего-то заумного! — бодро заверил я.

— Идёт, — согласился обладатель заветного ключика от чердака. — Приводи своего химика ко мне для консультации — получишь ключ! Только смотри у меня там! Что бы никаких хулиганств! Если, скажем, задумал чего такое — я твоему папе тебя заложу!

— А почему Вы считаете, что папа не в курсе о моём совершенно невинном увлечении чисто любительской астрономией? — совершенно невинно поинтересовался я.

— Ха! Был бы он у тебя в курсе — нашёл бы тебе крышу получше! Ну, я ж знаю, где он у тебя работает, и кем. Не, пацан, ты чего-то тайком от родителя учинить надумал. Но мне пофиг, что ты там делаешь. Дело молодое, чего уж. А кто из девок шторы не задёргивает в доме напротив — сами виноваты. Это не моё дело до тех пор, пока ты не нахулиганил мне на крыше ничего. Понял, астроном?

— П-понял, — кажется, я покраснел. Уши точно загорелись. Что-то мне-то и в голову не пришло, что мой интерес к крыше и телескопу можно эдак вот интерпретировать.

— Ну, вот и договорились! — и дверь захлопнулась.

Договорились. Не хочу сглазить, но, кажется, я трёх зайцев одним выстрелом укокошил! Лунный свет для малышки Рози, место для тренировок с катаром, и от химика избавился! Тут же ему позвонил, о занятиях на завтрашний вечер договорился.

День пятый

[Воскресенье, утро]

В воскресенье с утра папа куда-то по делам уехал, двойник мой спортивный рванул на мотокросс, а я сводил малышку Рози в зоопарк. А ещё мы с Рози вдвоём искали моего котёнка, и опять — вот ведь досада — опять он не нашёлся! Я опять оставил кусочек мяса у той самой бетонной тумбы под клёнами.

Отец с утра был на каком-то «объекте», где он с командой специалистов «подымал» новый проект. Насколько я понял по обрывкам разговоров, папа строил датацентр. Ага, но какой и где! Он нашёл заброшенный ЗКП — запасной командный пункт. Это такой бункер на случай ядерной войны рассчитанный — самое то, что нужно для датацентра. Там и вентиляция, и подземные линии напряжения, и вся инфраструктура. Просто раньше у военных там был секретный объект. Какой-то эпохальный военный проект делали. Но что-то там с нестабильностью плотности ионосферы выяснилось не то, и проект реализовать не получилось. Проект закрыли, воинскую часть расформировали, бункер забыли.

Отец предложил его у военных купить, пока местное население там всё на цветной металлолом окончательно не растащило. Организовали тендер, который папа выиграл. Он в оплату предложил военным разместить и обслуживать их вычислительную технику в новом датацентре задаром. В итоге в военном бункере будет работать военная же вычислительная техника, а мой папа будет на этих мощностях разворачивать облачные сервисы в интернет, и делать себе деньги. И все довольны. Военные довольны, что папа с них денег не берёт. Ага, за то, что на их оборудовании в их же бункере себе деньги зарабатывает. Заодно отец ещё и грант у правительства получил на развитие инновационных информационных технологий. Бизнес — что тут скажешь!

После обеда, когда мой двойник вернулся со своего «хардкорного мотокроссища» — весь грязный и предельно усталый, папа вдруг объявился, схватил сына и малышку Рози в охапку, и увёз всех за город на пикник на природе.

Я за них порадовался, и рванул в библиотеку. Я же уже объяснял, что хочу поискать толковую книжку про магию среди книг той далёкой и уже полумифической эпохи, когда целью выпуска книги было не столько стремление скосить денежку с простаков на громком заголовке и популярной теме, сколько искренняя попытка добавить в сокровищницу человеческой мысли что-то светлое и толковое.

Библиотека оказалась сильно запущена — с воцарением интернета и электронных книг, тут читателей сильно убавилось, и книг новых не поступало. Ну да новые-то мне и не нужны. Мне бы древние пыльные фолианты да манускрипты в какой-нибудь заброшенной библиотеке какого-нибудь тайного магического ордена полистать! Но, увы, в моём распоряжении была обычная публичная библиотека, и пыльных талмудов древних колдунов в ней не содержалось.

Пока я искал книжки, неожиданно заметил того сухонького старичка с бородкой клинышком, перед которым буквально недавно в музее так неосторожно засветился. Старичок задумчиво листал книжку, расхаживая меж стеллажей. И тут мне припомнилось, что вот такой же старичок вот так же листал книжку — не удивлюсь, если ту же самую — в книжном супермаркете, где я в четверг несколько книг купил про магию и эзотерику. Хотя, я не уверен. Шпион из меня, всё ж таки, плохой получается, не внимательный.

Пока я присматривался к подозрительному старичку, тот заметил мой интерес к его персоне. Ага! Прямо как профессиональный шпион — сразу засёк, что я его слежку за мной заметил! В просмотренных мной фильмах про шпионов, они в подобной ситуации делали одну из двух вещей: либо удирали, прыгая по крышам и исчезая в канализации, либо… убивали сви… свидетелей. Мамочка! Убегать подозрительный тип с подозрительной бородкой явно не собирался. Напротив того, он двинулся ко мне! В его глазах сверкнула воронёная сталь, и чёрные как предвечная Тьма зрачки уставились на меня двумя пистолетными дулами.

— Простите, молодой человек, но Вы что-то ищите? Хм, возможно, я могу Вам помочь, — учтиво улыбаясь, сказал он мне, и я мысленно дал себе подзатыльник. Паранойи мне не хватало в добавок к моей шизофрении с раздвоением. Может, это и не тот старичок? Удивительное ли дело встретить интеллигентного старомодного пожилого джентльмена в библиотеке или в музее? Где ж им ещё-то быть?

— Я вижу, молодой человек интересуется оккультизмом? — приподнял он бровь вопросительным знаком.

— Э… я доклад готовлю… в школе… «наука против магии»… с разоблачением, — нервно сглотнув, придумал я с ходу удачную версию.

— Ну да, ну да, — покачал головой подозрительный тип, с улыбкой косясь на мою руку с магической печатью призыва. — Так я Вам скажу, что могу быть Вам в этом полезен!

Вот привязался! Что ему от меня надо? Может, это мне надо от него удирать, прыгая по крышам, и нервно отстреливаясь из парабеллума? Так ведь нет у меня парабеллума.

— Сформулируйте мне основные тезисы Вашего доклада, и я смогу помочь подобрать литературу, — заявил мне тем временем этот коварный шпион.

— Э… ну, так ведь, — начал я процесс соображения. Мозг мой заскрипел, ворочая проблему противопоставления науки и магии, и, одновременно, формируя план побега. Надо только отвлечь его внимание, и схватить книжку потолще! Потом это долговязое тело можно спрятать в подсобке со швабрами. А уходить надо дворами на центральную улицу. Там непременно нужно незаметно переодеться прямо на ходу, оглядываясь в зеркальные витрины… — то ли соображал, то ли вспоминал детективные фильмы я, пока мой речевой аппарат выдавал:

— В последнее время, как Вы, наверняка, заметили, имеет место засилье всевозможного фэнтези. В кино, на телевидении, в книгах, даже в периодике. Это способствует формированию у нашего подрастающего поколения искажённого отношения к науке. Главная идея моего доклада, популяризация научно-технического прогресса.

— Ясно, — сдвинув морщины на высоком лбу, согласно кивнул подозрительный старичок. — Что ж, научно-технический прогресс полностью перестроил человеческий миропорядок, изменив, заметим — к лучшему — все стороны жизни людей! И ради этого прогресса человечеству пришлось отказаться от магии! Вы ведь, наверняка в курсе, что издревле почти все естествоиспытатели и учёные были магами, не делая между наукой и магией различий. Тот же хрестоматийный Пифагор — основоположник магии нумерологии и основатель тайного магического ордена пифагорийцев. Или взять сэра Исаака Ньютона! Сам Ньютон считал себя алхимиком, а математикой занимался как хобби. Уж так у него сложилось, что успеха он достиг не в любимой алхимии, а подводя математическое основание под чужие идеи в области физики. Да что уж нам с Вами далеко ходить! Господин Менделеев занимался полномасштабными лабораторными исследованиями спиритизма, и даже разработал собственную методику связи с потусторонними духами!

У меня челюсть отвисла.

— Даже и не думайте пробовать! — строго заявил мне на это движение челюсти странный старичок, — Жутко опасная ересь!

Я послушно захлопнул рот.

— Беда с магией в том, что, несмотря на впечатляющие результаты, достигаемые отдельными выдающимися магами, — продолжал старичок меня потрясать, — широкое распространение магии и прогресс в ней принципиально невозможен! В отличие от науки и технологий!

— Невозможен? — глупо переспросил я.

— Вы же в курсе, что такое «критерии научности», и на каких принципах основывается научный поиск? Эти критерии были разработаны, что бы отличать шарлатанов, то и дело торгующих вечными двигателями, или вымогающих деньги на опыты по превращению свинца в золото. В итоге эти критерии и определили, что есть наука. Ну, а в магии же всё наоборот! Так что отличить мага от шарлатана практически невозможно. Вторая серьёзная проблема после шарлатанов — передать знания от учителя к ученику весьма затруднительно. Ибо магия делается движением духа.

— А движение духа нельзя ни показать, не описать словами, — вспомнил я объяснения нашего сенсея из мира магии.

— Именно, — согласился старичок. — Книги алхимиков, например, понять могут только опытные алхимики. Простаки считают, что маги специально шифруют свои книги. А бедные маги искренне пытаются описать неописуемое. М-да… но это всё мелочи! Хотя уже и этих трудностей хватило бы с головой. А самая главная беда — тёмная сторона Силы!

Ой, сейчас мои глаза из черепа выпадут! И челюсть где-то на полу — не наступите, пожалуйста! Чего это мне сенсей ничего про тёмную сторону Силы не рассказывал? А ведь там вокруг — мёртвая пустыня и обломки погибшей цивилизации — более чем убедительная причина задуматься об опасностях магии! Ой, а ведь в мире магии местные, пожалуй, не зря не доверяют магам-попаданцам! И наш поход в проклятый мёртвый Хорроболь… возможно… был запланирован не просто так. Не зря же сенсей наш всегда повторял: — «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!». Возможно, он как раз собирался рассказать нам — юным боевым магам — о тёмной стороне Силы. Но я-то тогда же ушёл оттуда в этот мир! Ох, а что там подозрительный старичок дальше вещает?

— …потеряли многое из духовных ценностей, приходится признать! Так что, увлекаясь техническим прогрессом нам необходимо помнить, что и у науки тоже есть тёмная сторона! Все эти фантастические романы о роботах, порабощающих людей, знаете ли, не на пустом месте! Вот только на деле это не будут вульгарные роботы-терминаторы. Зато вполне может получиться общество, где отношения между людьми настолько формализованы и технологичны, что само общество становится подобно мёртвой, бездумной машине! Общество-машина, в котором отдельному человеку отводится роль шестерёнки с одной единственной степенью свободы: крутиться в жёстко заданном направлении. Эдакий виртуальный гигантский робот, поработивший человечество! Кхе-хе-ххе!

— Спасибо, за такую увлекательную лекцию! Вы открыли мне глаза! — заявил я, перебив старичка. Просто этот странный тип уже столько нагнал на меня жути, что дальше я терпеть не мог!

— Был рад беседе, — кивнул тот, и протянул мне визитку: — Вот возьмите. У меня, знаете ли, много свободного времени и мало приятных собеседников — в наши дни все спешат в погоне за призраком потребительского счастья! Если у Вас возникнет желание поболтать со старым профессором — не стесняйтесь меня обеспокоить.

— Спасибо! И… мне пора! — я схватил визитку, и рванул прочь. Петлял по городу как заяц, перебегая проходные дворы, и проверяясь в зеркальных витринах. На всякий случай.

Лекция, конечно, вышла интересная, но старичок-то всё-таки за мной следил! Книжный магазин в четверг, музей вчера, библиотека сегодня — ну, не верю я в такие совпадения! Заметим, что профессор оказался удивительно хорошо подкован в вопросах магии и науки. Много ли по улицам ходит людей, вот так — на раз — готовых выдать лекцию по магии? Нет, это не паранойя! Старичок явно по мою душу!

Зачем он за мной следил? Как вычислил? А эту интересную лекцию прочёл мне зачем? Что бы зубы мне заговорить? Или в надежде, что я проговорюсь? Или это была попытка вербовки? Или всё сразу? На кого он работает, это старичок? В какой области он профессор? И зачем им понадобился я?

И каковы мои-то собственные планы? Собираюсь ли я обосноваться в этом мире, или попытаюсь вернуться в свой? И как это сделать, что бы опять в какой-нибудь другой мир не угодить? Столько вопросов, и хоть бы какая зацепка! Однако просто сидеть тут, и ждать, что всё как-нибудь сложится само — точно не вариант, ибо, если ты не решаешь — тогда решают за тебя. Вот тот подозрительный старичок и будет решать. Ну, или его хозяева. Или даже кто похуже! Моя фантазия тут же развернула галерею возможных сценариев. И сценарии там были в диапазоне от просто неприятных, до откровенно ужасных.

Тем временем, другой я и малышка Рози вернулись с пикника. Папа, отправив их домой, сам остался на «объекте», и ушёл с головой в хлопоты с новым своим проектом.

Пикник, как я потом понял, был недалеко от того самого «объекта», где отец «подымал проект», и отца регулярно отвлекали от пикника те самые специалисты. Папа, не мудрствуя, нанял гастарбайтеров для ремонта бункера, и студентов-технарей для монтажа оборудования. Не удивительно, что ему приходилось присматривать и подгонять первых, и практически обучать вторых азам монтажа. Местный я опять был недоволен и мрачен. Я лишь вздохнул и плечами пожал: на мой взгляд, очевидно же, что отец старается сыну время уделить. Можно его хотя бы улыбкой поощрить?

— Будешь такие кислые рожи ему строить — ему может и расхотеться с тобой вместе время проводить! — заявил я. — Кому понравится, если в ответ на все его усилия он только хмурые взгляды получает?! Чего бы тебе не помочь с монтажом в том бункере? Разве не любопытно полазить по техническим ходам бывшего секретного военного объекта? Это ж круче какого-то там тухлого пикника на природе!

Даже с телепатией нашей, в этом вопросе два моих «я» взаимного понимания не нашли. Лягушку в алхимический котёл! Как можно быть таким упёртым?! И этот я — я?! Горелые манускрипты!

Вовремя раздался дверной звонок — это явился наш репетитор по химии. Я вышел к нему на площадку, поздоровался, и объявил, что сегодня занятие должно пройти в другой квартире. Химик удивился, но возражать не стал. Пока мы подымались по лестнице на самый верхний этаж, я спросил его, что такое «технологии противоточной ректификации компонентных смесей». Химик оживился, заявил, что тема эта давно изучена, и он легко сможет всё очень понятно и доходчиво мне объяснить.

На этой оптимистичной ноте я и сдал его с рук на руки обладателю заветного ключика от чердака.

— Здравствуйте, уважаемый! Проходите, пожалуйста! — обрадовались моему химику. — Вон она моя прелесть — ректификационная башенка!

Репетитор растерялся. Позволил завести себя внутрь, и только глазами хлопал.

— Вы, — обратился я к обладателю пивного брюшка и заветного ключика от чердака, — пожалуйста, постарайтесь объяснить моему репетитору…. мне занятия по химии больше не нужны, а поскольку его время проплачено…

— Да не парься, пацан! Разберёмся! — заверили меня. — А ты пока сгонял бы нам за закуской! А я пока ключик от крыши найду. Карлсон тебя, малыш, уже там заждался, поди!

Когда я вернулся с батоном хлеба и банкой красной икры, меня с чувством похлопали по плечу, и вручили заветный ключ.

— Спасибо, я скоро верну! — заверил я этого экспериментатора.

— Да бери уж насовсем! У меня копия есть! — хмыкнул тот. — А твой химик — мировой мужик!

— Рад за него.

Почему у меня такое неприятное чувство вины, будто я человека в рабство продал?

А вот бы ещё и строгую тётеньку по русскому языку тоже продать! Хм, надо у неё спросить, умеет ли она петь…

— И так, — радостно объявил я о своей победе двойнику, — у меня есть теперь ключ от крыши! Это и с катаром там поупражняться можно — никто с земли не увидит. И спрятаться там можно, если вдруг облава!

— Облава? Какая облава? — не понял мой двойник. — Ты про ту записку, что ли? Что, дескать, полиция тебя ищет? По мне, так фигня это! Розыгрыш! Если бы полиция тобой интересовалась — они бы сразу сюда пришли, или повесткой в полицию вызвали бы!

— А они не знают ни имени, ни адреса, — возразил я, — у них только запись с видеокамер на станции метро может быть.

Сказал, и тут же за голову схватился! Горелая магия! Камеры! Вот я тупица, про камеры-то я тогда и не подумал! Ох, а ведь и Рози там тоже засняли! Значит, и малышку теперь тоже ищут!

— А, ну, тогда да! — нахмурился мой двойник. — Тогда чего? Тогда думать надо!

Ну, думать — это запросто! У меня же тут две головы! Он отправился заваривать чай, а я полез по шкафам кухонным шарить — сладкое собирать на стол. Мозгу для интенсивной работы много калорий надо, глюкозы и сахара.

— Думать надо, — согласился я, усаживаясь за стол, — и крепко думать!

И рассказал про старичка сегодня в библиотеке.

— «Савелий Аристархович» — прочитал на визитке двойник, — «доктор физико-математических наук, профессор». Почему ты уверен, что этот тип за тобой специально охотится?

И я рассказал про случай в музее.

— Блин, ну ты даёшь! — возмутился местный я. — Как можно быть таким неосторожным!

Я покаянно повесил голову и горестно вздохнул.

— Так, давай думать. Старичок этот с бородкой тебя, может, и выслеживает, но на твой счёт не уверен. Ведь не стали же тебя хватать! А ведь наши спецслужбы хватать умеют! Ну, судя по кино. Ну, то есть, на то ж они и спецслужбы! Раз не схватили, значит, не уверены. Вопросики задавал, «прощупывал» тебя. Да, в музее ты зря своими способностями блеснул! Потерпеть не мог!

— А может, он меня завербовать пробует? — предположил я. — Вот ведь, гляди — визитку свою дал.

— Завербовать — это да, это первое дело! — согласился другой я. — Ты представь, как они все обрадуются!

— Чего им радоваться? — усомнился я. — Боевой маг из меня — одно название! Из способностей только проход в щель между мирами открывать. Никакой практической пользы!

— Им-то откуда знать!

— Вот именно! Что они про меня могут знать?

— Вот и надеются выяснить!

Повисла паузы. Мы синхронно взяли из пачки по печенью, и синхронно им захрустели, пережёвывая. В такие вот моменты особенно хорошо видно, что я — один человек в двух телах.

— А знаешь, что общего между станцией метро, музеем, и библиотекой? — спросил мой двойник.

— Э…

— Видеонаблюдение!

— Ох, корявое колдунство! — схватился я за голову.

Мы опять помолчали, потом синхронно вздохнули, и синхронно взяли ещё по печенюшке.

— Значит, ты собрался на крыше прятаться, — продолжил обсуждение местный я. — Что ж, оставим, как вариант. А у меня есть другой вариант! Давай тебя отсюда отправим подальше, что бы никто не нашёл!

— Это куда? — поинтересовался я.

— А у меня сборы скоро спортивные — на спортивной базе олимпийского резерва. Вот, поезжай туда вместо меня!

— Интересное кино! — возмутился я. — Я-то не спортсмен, в отличие от тебя! Даже слепая бабка сразу поймёт!

— Не паникуй, — успокоил меня другой я. — Там соревнований не будет. Просто усиленная спортивная подготовка. Пробежки, гимнастика, упражнения, и всякое такое. И занятия по школьным предметам будут. Но там нам мозги не насилуют, там попроще. И вместо двоек — отжимания и бег с нагрузкой.

— Ох, нет! — взмолился я.

— Да тебе-то чего переживать? Ты же учишься хорошо!

— Зато бегаю и отжимаюсь посредственно!

— Так вот и научишься! Укрепишь своё тело для подвигов в Проклятых пустошах! Сам же хотел!

— Ладно, оставим, как вариант, — вздохнул я. — Ну, я уеду, а ты-то как же?

— А мне-то чего опасаться? — пожал плечами мой двойник. — Ну, проверят меня, убедятся, что я точно не из других миров, а на сто процентов местный! И на тот вечер вторника, кстати, у меня алиби железное!

— Да ну?

— С моим-то графиком у меня на любой момент алиби железное! Я либо на уроках в школе сплю, либо на тренировках напрягаюсь! В любом случае — куча свидетелей! Во вторник я с тренировок только-только пришёл, как ты завалился! Мы могли бы в подъезде столкнуться! При этом меня-то до дома папин водитель довёз. Отец, как помнишь, домой ночевать не пошёл, вот и прислал водителя с едой из ресторана.

— Помню, — согласился я, — ели мы тогда что-то такое в картонных коробочках.

— Ну да! Водитель же меня от самых дверей спортзала подобрал — куча свидетелей есть! Короче, план такой! — довольно объявил мой двойник, — я сам им сдамся в плен!

— Ч-чего?!

— Пойду, как бы ни в чём не бывало, в то метро спущусь, — пожал он плечами. — Или даже профессору твоему позвоню — о магии поболтать. Пусть они меня берут в оборот, а я им: — «знать ничего не знаю, монстров в метро пальцем не трогал! А что в музее — так пошутил я! Кто ж станет на каменных табличках обзывательства вытёсывать! Шутка это!» Они меня проверят, убедятся, и отвалят в глубокой задумчивости, роняя слёзы разочарования. И ты как-раз со сборов вернёшься!

— Хм. Надо ещё подумать, но задумка выглядит хорошим вариантом, — согласился я. — А как же малышка Рози?

— А. Ну…

— А Рози нужно будет уговорить в пансионе пока остаться, — сам же себе ответил я. — В том самом, который ей папа оплатил, и где она с понедельника учиться начинает. Я, правда, уже пообещал ей, что она будет сюда домой каждый вечер возвращаться. Но уверен, что смогу ей объяснить. О! Тогда у меня ещё один вариант есть! Я могу в тот же пансион переехать! Дескать, малышка Рози боится оставаться одна, я временно побуду рядом, пока она пообвыкнет.

— Там, вообще-то дорого…. - усомнился мой двойник. — А если отец оплатит моё там пребывание, а я тут с ним жить буду, у него возникнет вопрос, почему меня стало вдруг двое.

— Ладно, пока отложим как запасной вариант. Но у меня есть ещё один вариантище! — заявил я. — Я вот-вот маму найду.

— Да ну?! Как?! Где?!

— Ну, почти нашёл. Поискал по социальным сетям тех её родственников и подруг, кого в моём мире знал. Нашёл двух, которые что-то о ней могут знать. Одна, правда, отпадает — давно маму не видела, и где искать не знает, но вторая обещала разыскать и мне написать! В общем, вариант такой: я могу к ней отправиться, и пока у неё пожить, пока ты тут со спецслужбами воюешь.

Мой двойник аж печеньем подавился.

— Ну ты…! Нифига ж себе, удобно придумал! Ты и так в своём мире с мамой жил! А я её вообще не видел! Я… а ты! Это же ты со спецслужбами воюешь, вообще-то! Свалился тут, понимаешь, на мою голову! — двойник поднялся, и ушёл.

— Погоди! Я ж ничего такого! Честно! — крикнул я поспешно вслед другому себе. — Давай, я вместо тебя здесь останусь!

Эх, корявые заклинания! Ну, он успокоится — я себя знаю.

А я предался неспешным и грустным размышлениям о том, что оказаться героем шпионской истории вовсе не интересно. Можно до одури строить умозрительные предположения о том, какие предположения строят твои соперники о тебе. Ты сутками чего-то себе думаешь, гипотезы строишь, хитрые хитрости изобретаешь. И ничего не происходит. И вот вопрос: это ты так хитро и ловко свои следы запутываешь, что противники их распутать не могут, или же противники вообще себя чем-нибудь более интересным развлекают, про тебя и думать забыли, а ты тут вообще зря паришься? И никак не узнать. Пожалуй, быть шпионом мне совсем не хочется.

Я дожевал последнюю печенюшку, вздохнул, и отправился на крышу. Не зазря же я так старался ключ раздобыть! На самой крыше было как-то грязновато и не уютно. И чувствовал я себя как-то глупо. И сколько не пыжился, как не старался — не вышло у меня магическое оружие призвать.

Плюнув на бесплодные попытки, я вернулся домой, забился в угол в обнимку с планшетом. Надо продолжать поиски мамы. Я снова проверил почту — пусто. В какой-то момент ко мне подошла малышка Рози:

— Ты чего такой грустный, Алекс? — спросила она участливо.

— Да это ладно, пройдёт, — отмахнулся было я, но всё же пожаловался ей: — Просто у меня пока не получается моё оружие магическое призывать. Понимаешь, как-то же оно мне прямо на руку телепортировалось уже дважды! Оба раза — нечаянно. А я хочу научиться специально его призывать. Или не призывать, когда оно не нужно. Вот, пробую — ничего не выходит.

— Ну, — задумалась Рози, — а ты попробуй печенье! Печенье вкусное!

— Думаешь, поможет? — саркастически ухмыльнулся я.

— От грустного-то настроения? Конечно! — уверенно улыбнулась малышка, довольная, что может мне помочь. — Когда настроение плохое — то и дело не получается! Надо настроение поправить!

— Ага, и составить тебе компанию за чаем, — пробурчал я, вставая. — Хорошо, идём, печенье пробовать!

— Понимаешь, какая штука, — жаловался я малышке, сидя уже за столом на кухне, и уплетая печенье с чаем, — у меня чудеса творить как-то со страху получается! Это же не серьёзно! И не надёжно! Надо мне научиться управлять своими способностями. Но в спокойной обстановке ничего не выходит. Представляешь, какая беда? Вот, кабы мне монстра найти, что бы на нём потренироваться!

Малышка задумалась.

— А, ладно! Забудь! — махнул я рукой. — В начале любого дела всегда сложно. Как-нибудь наладится!

— Ага, — согласилась Рози, и предложила, протягивая мне свою игрушку: — Думаю, мой Чудик согласится тебе помочь, если ты так хочешь…

— А, предлагаешь мне вообразить, будто твой Чудик — монстр? — догадался я, и решил не расстраивать малышку отказом и критикой такого наивного решения. — Договорились! Чудик, так чудик.

После я опять взялся за планшетник, и снова проверил почту. Всё ещё пусто. Остаётся надежда на тётю Марию, но, честно сказать, очень слабая. И тут меня осенило! Зачем мне эти тёти?! Там же у меня сестрёнка есть! Дашка! О! Хорошее печенье и впрямь помогает! Спасибо, Рози!

Моя младшая сестрёнка в интернете активно живёт! Ведёт свою страничку «Вкантакте», переписывается на форумах с такими же чёкну… э… с такими же милыми и увлечёнными всякой фигнёй людьми, как сама. На эти дела у сестрёнки есть целых три псевдонима. Но я-то все три знаю! Они все из её любимых аниме.

Часа полтора я, наверное, искал, но ведь нашёл! Есть! Сестрёнка моя и в этом мире есть! И те же аниме смотрит! Я тут же написал ей письмо.

«Здравствуй, Даша, сестрёнка!

Не знаю, знаешь ли ты, что у тебя есть старший брат, но я есть. Родители наши развелись, я оказался с папой, а ты — с мамой. Спроси у мамы. Кстати: передай ей привет от меня.

Взрослые. Вечно всё усложняют. Что бы героически страдать. Неужели, мы такими же станем? Отец ничего не рассказывал мне о разводе, так что я без понятия, что там у родителей случилось. Очень хочу вас с мамой увидеть. Я бы заглянул к вам в гости на чашечку чая, но не знаю, где вы живёте. Кстати: мы с отцом всё там же, в той же квартире, оставшейся от бабушки с дедушкой.

Сообщи, пожалуйста, ваш адрес.

До встречи, Даша!

Твой брат, Алексей»

Шестой день

[Понедельник, утро]

Утро понедельника началось с нового взрыва шпионских страстей! Мой двойник — а сегодня была его очередь в школу идти, обнаружил в школьной сумке очередную шпионскую записку!

Ну, да, я в субботу после школы сумку не разбирал. Понадеялся на двойника — ему же к понедельнику готовиться. А тот понадеялся на меня — я же у нас официально «ботаник». Короче, школьная сумка осталась нетронутой с субботы. Вообще хорошо, что он догадался перед выходом в школу сумку проверить. А то так бы и ушёл — без нужных учебников и тетрадей.

Записка обнаружилась, но я-то о ней узнал далеко не сразу!

Папа задержался дома. Сегодня наша малышка Рози отправлялась первый раз в школу — ту самую — специальную. Я уже говорил, что отец проплатил для Рози обучение в особой школе, с индивидуальным подходом к каждому ученику. Вот, отец захотел лично её проводить, сам в машину посадил. Я-то собирался проводить мою принцессу сам — тайком от отца, пока мой двойник в школу ходит. Так что я заранее ускользнул из квартиры, и ждал такси с Рози за углом.

Ускользнуть было просто: я уже говорил, что отец соседнюю квартиру прикупил, и двери туда прорубил. В ту пору у него на дому и склад был, и кабинет рабочий — бизнес, опять же. Вот и понадобились дополнительные помещения. А в результате теперь у нас получилось две прихожие и два выхода на лестничную площадку. Ну, вот со всеми этими маневрами мы с двойником утром так и не смогли поговорить. Про записку он мне по телефону сообщил — коротко и сухо, без подробностей, как заправский шпион.

Эта школа, где нашей Рози предстояло учиться, находилась далеко, почти за городом. Большинство учеников там же и жили, как в пансионате. Мой здешний двойник сразу отцу твёрдо заявил, что малышку Рози туда отдавать на проживание никак нельзя. Дескать, у бедного ребёнка и так стресс, а если мы её туда отселим, она решит, что её бросили. Её и так уже все бросили: мама умерла, папа умер, теперь вот дед. И вообще ей по жизни уже досталось больше, чем некоторым за всю жизнь. Отец вздохнул, и заказал такси, проплатив на месяц вперёд. В счёт представительских расходов своего бизнеса. Ну да, тому, кто миллионами ворочает (тем более чужими) и положено быть хитрым.

В общем, доехали мы с малышкой Рози туда с комфортом, на такси. Отец сам малышку в такси посадил. А я за углом ждал — Рози попросила водителя притормозить, меня взять. Вот по дороге мне двойник мой и позвонил — про записку. Сообщил коротко: нашёл, дескать записку в школьной сумке — видимо, в субботу подкинули. А может, ещё в пятницу. Записка приглашала на встречу — в воскресенье. То есть — вчера! И всё — отбой.

Пока ехали, я пытался рассуждать, как Шерлок Холмс, но у меня что-то не получилось ничего. Вырисовывается в нашем деле четыре стороны: официальные службы, призванные разбираться с появлением инопланетных монстров в метро, дали ориентировку в полицию на розыск похожего на меня молодого человека в грязной тоге, с холодным оружием в руках. Это раз. Странный профессор, хитрым образом вычисливший меня в музее и в библиотеке. Это два. И неведомый одноклассник, подозрительно осведомлённый обо всём тайном — три. Ну, четвёртой стороной я посчитал нас с малышкой Рози и моим двойником.

Наши интересы в этом деле простые — чтоб все от нас отстали, и дали пожить спокойно. Интерес полиции и спецслужб тоже понятен — волнуются. Хотят быть уверенными, что я в этот город новых монстров не притащу. Ну, и хотят знать, откуда такие монстры берутся, и, возможно, сами были бы не прочь заполучить парочку — для опытов. Тут я им совсем не помощник. Интересы профессора совершенно не понятны. Очень таинственный тип. Обнадёживает, что он меня схватить не попытался. Вручил визитку, предложил ему позвонить, побеседовать. А неведомый слишком осведомлённый одноклассник — может, вообще иностранный шпион, а может и просто недоразумение. Может, пошутил слишком удачно кто-то. Вот, встречу назначил. Интересно, как он теперь расценивает тот факт, что я на встречу не пришёл?

Им всем от меня нужны ответы на вопросы. А у меня никакой военной тайны для них нет — только невнятный фантастический рассказ о том, как один непутёвый старшеклассник в параллельный мир провалился, да в юные падаваны на обучение боевой магии попал. И как потом попытался телепортироваться в свой мир, но почему-то попал вот в этот. И вот теперь этот горе-путешественник не знает, что ему делать.

Думал я, думал, но ничего яснее не стало. А мы тем временем приехали. Школа та сперва мне очень понравилась: всё такое аккуратненькое, чистенькое, красивое, словно с открытки. Потом оказалось, что учатся в той школе либо ребята с синдромом Дауна, либо с аутизмом, либо «дети индиго». Ну и просто вундеркинды тоже попадаются.

Кстати, да: синдром Дауна — это только синдром, а не болезнь. Ведь, если ты чихнул, это же не обязательно означает, что ты простудился. Вот и с синдромом Дауна многие вполне нормальные, умные ребята оказываются, а их в школе все обижают.

А с аутизмом людей среди известных учёных полно. Аутисты в том отношении ненормальные, что не отличаюсь важное от мелочей — потому и достигают успехов в областях, где всякая мелочь может оказаться важной. А ещё врать и прикидываться напрочь не умеют, в отличие от «нормальных» людей. Понятно, что таким в нормальных школах тоже достаётся!

Про «индиго» вообще молчу. Хотя скажу: они часто чувствительные очень, и в толпе возбуждённых людей, испытывающих такие неприятные и сильные эмоции, как раздражение, гнев, страх и т. п. «индиго» себя чувствуют очень плохо. Так что, сами понимаете, каково им в обычной школе.

В общем, ребята в той особенной школе собрались все такие, которые в обычном нашем школьном обществе беззащитны. Ну, а здесь — индивидуальный подход к обучению. Это значит, что программа обучения для каждого выбирается индивидуально.

Оборудовано там всё оказалось на высшем уровне. Нам экскурсию краткую устроили. И объяснили: школа эта и так не бесплатная, но у неё ещё и попечительский фонд есть, гранты международные, меценаты отечественные. Опять же, тут обучается много детишек весьма богатых родителей.

Первым делом Рози направили к здешнему школьному психологу — на осмотр. Я решил малышку нашу сопровождать. Вошли мы, значит, в кабинет. Мягкий ковёр, картины в широких рамах, резная деревянная мебель, резной письменный стол такой, знаете ли, «под старину». Прямо, камина не хватает.

— А Вы, молодой человек, этой девочке… — холодно спросила меня красивая женщина в белом халате.

— Старший брат. Двоюродный. Через родню свекрови сестры матери. Не важно! У Рози прямой родни не осталось, она сейчас с нами живёт.

— Вам, наверное, пора уже ехать домой. Или Вы девочку будете везде сопровождать?

Неприятная какая тётка. Что-то мне в ней не нравится, что-то с ней не правильно. Что-то в ней меня настораживает. На моём загривке даже мурашки засуетились: окапываться кинулись на всякий случай, наверное.

— Да. Знаете ли, первый день в новой школе — всегда стресс, а я бы хотел поддержать… сестрёнку.

— Мило, — сказала эта холодная женщина, и ни в её глазах, ни в её голосе не было ровным счётом ничего милого. — Проходите, присядьте.

Мы присели: Рози — на мягкий стульчик с фигурными ножками и низкой спинкой напротив психолога, а я — на кушетку в углу. Почему-то чувство у меня такое… ну, как когда я в мёртвом городе Хорроболь через площадь шёл, а в углу за полуразрушенной оградкой моб притаился. Я его ещё не разглядел, не оценил, но уже понимаю, что что-то в окружающем пространстве не так. Чувства уже обострились, подсознание уже решение приняло, и даже мурашки уже на свои позиции на загривке выдвинулись, только до сознания пока ещё не дошло, глаз из хаоса линий и полутеней цель ещё не выделил.

Чертовщина. Я старательно улыбнулся самой дружелюбной улыбкой из всего моего арсенала, главным образом, что бы себя успокоить. По правой ладони зуд прошёл, так вдруг захотелось копьё своё сжать. Ну, или катар дарёный. Я испугался, что катар мне сейчас на руку телепортируется, и быстро бросил свою мятежную ладонь шею массировать и затылок чесать. Улыбка превратилась в извиняющуюся.

Психолог окинула меня безразличным взглядом, словно рисунок на обоях. Вообще-то, моя реакция на посещение кабинета психолога меня не удивляет. А как ещё по-вашему должен реагировать на психолога человек, который регулярно сам с собой разговаривает? Да буквально в двух телах проживает! А заодно считает себя боевым магом, входит в замаскированный под редакцию стенгазеты клуб юных героев по спасению мира, разыскивается полицией и спецслужбами, обманывает учителей, одноклассников и собственного отца, и… и… и вообще — пришелец из иных миров, прячущий не то спасённую, не то украденную принцессу?

— Меня зовут Клара Сергеевна, — представилась школьный психолог, глядя на Рози. — А тебя, деточка?

А мне послышалось: «Кара Сердитовна» — я даже моргнул удивлённо.

— Роузи, — представилась малышка Рози.

— Мило, — заявила психолог, но ни в её глазах, ни в голосе ничего милого так и не мелькнуло. — Я буду задавать тебе простые вопросы, Роза. Отвечай спокойно, не волнуйся: я оценок не ставлю. Я просто желаю с тобой познакомиться. Хорошо?

— Спрашивайте.

— Скажи, Роза, чем отличается самолёт от птицы?

Я узнал этот вопрос. Дело в том, что, как представитель мужского гражданского населения допризывного возраста, я состою на учёте в районном военкомате, и тот военкомат уже дважды устраивал мужской части нашего класса медицинский осмотр. Там нас измеряли, взвешивали, смотрели зубы, и делали флюорографию. И психолог там тоже был, и тоже вопросы глупые задавал. Как нам объяснили старшеклассники — это что бы дебилов выявить, и на учёт поставить. И вот этот вопрос там тоже был, и правильный ответ на него я, конечно, знал. Вот только Рози ни разу в жизни самолёта не видела. Вообще не известно, как именно ей слово «самолёт» с нашего языка дух-переводчик переведёт. Вот ляпнет сейчас чего-нибудь такое, что мы с ней проблем огребём!

— Простите, — заявил я решительно, и даже с кушетки встал, — но ваши методички безнадёжно устарели.

Психолог медленно повернула ко мне голову, и вопросительно изогнула тонкую ухоженную бровь.

— Методички эти чуть ли не век назад напечатаны, ещё при Советском Союзе. Правильным ответом в них значится ответ про живое/неживое. Но по нынешним временам утверждение, что самолёт не живой не просто выглядит не толерантным, а прямо может под сто сорок восьмую статью уголовного кодекса Российской Федерации попасть.

— Сто сорок восьмую? — только уточнила у меня эта королева льда и стужи.

— Оскорбление религиозных чувств верующих. Не смотрите на меня так, это не я такой закон придумал, честное слово. Я даже за него не голосовал. Я пока вообще ещё ни разу не голосовал. Весь этот ералаш в законах и стране целиком на совести вас — взрослых. Я только хочу сказать, что у Рози дедушка был шаманом, и девочка воспитывалась в атмосфере шаманских и синтоистских взглядов.

— Синтоистских?

Ну да, синтоизм — он только в Японии есть. Кажется. Но в законе, наверное, прописаны основные религии, а шаманизм к ним не относится, вот я и сослался на синтоизм — что б дело под статью подвести. Ой, как-то это не хорошо звучит, когда рассказываешь. Ладно, я же ничего такого, я просто хочу слегка осадить докторшу, что бы та не давила на малышку Рози.

— Это про то, что всё имеет душу, включая самолёты, — со вздохом кивнул я. — Поймите, пожалуйста, с Рози так уж сложилось, что к ней нельзя с прокрустовой меркой нормальности из старых советских методичек подходить. Она воспитана в культурной среде, отличной от советской.

— Учту.

И всё — не тени эмоций, только холодное превосходство в глазах. Ей бы подошла роль: — «Я робот! Я робот! Я пришла с миром! Убить всех людей!» Прямо, Оскара бы отхватила легко!

— А Вы, юноша, хотите поговорить об этом? — это она мне!

— О чём? — осторожно поинтересовался я, на всякий случай очень дружелюбно улыбаясь. Очень. Ещё с дружелюбием поднажать — и губы лопнут.

— Простите, — спокойно, как ни в чём не бывало, как бы мимоходом, о погоде, говорит ей наша малышка Рози, — но это Вы пригласили нас на беседу, и это Вы задаёте вопросы. Выходит, это Вы хотите поговорить об этом.

— О чём? — уточнила психолог.

— О духах, — не моргнув глазом, подтвердила малышка Рози. — Только о духах Вам не с нами надо говорить. А с ними!

— С кем?

— С духами же!

— И где же я их найду, детка? — поинтересовалась психолог, уверенно поднося к бумаге ручку, зажатую ухоженными белыми пальцами.

— Зачем же их искать? — удивилась малышка Рози. — Духи везде. Вы просто соберитесь с мыслями и говорите — они Вас услышат. А если сочтут важным, то и ответить найдут способ.

Тут психолог сделала очень удивлённые глаза. Дело в том, что авторучка в её пальцах написала не то, что собиралась написать сама доктор. А потом ручка из пальцев выскочила, и аккуратно легла на стол. А печать со стола подпрыгнула и смачно ударила в бумагу. Психолог ошалело уставилась на меня. Наверное, Розины штучки! Надо срочно что-то придумать, и «прикрыть» малышку! Ей тут ещё учиться незнамо сколько.

— Это не мы! — быстро отмазался я. — Это…

А что мне тут сказать? Никаких идей вообще! Давай, Штирлиц недобитый, роди мысль!

— Это Ваша бабушка! — родил я. И в подтверждение своих слов уверенно ткнул пальцем в свободное пространство за спиной доктора.

— Бабушка? — удивилась та, как будто только вчера бабушка лично обещала ей не стоять приведением за спиной при посетителях.

— Ну, или прабабушка — это я уж извините! — промямлил я, делая шаг к двери задом.

— Мы пойдём, — решила Рози, и листик с росписью доктора и печатью взлетел со стола аккуратно ей в руку.

— Спасибо Вам, бабушка, — отвесил я на всяких случай короткий поклон. — И простите нас, если что не так.

От психолога мы заявились к директору, сдали бумажку с печатью, обменялись вежливыми улыбками, после чего мы с малышкой Рози были перенаправлены к учительнице.

Учительницей той оказалась милая и добрая молодая девушка, и я вздохнул с облегчением, и расслабился. Она объявила, что желает понять, что знает и умеет Рози, что той интересно, и насколько быстро малышка впитывает знания, что бы принять решение о том, в каких группах на каких предметах наша малышка будет заниматься.

— Учиться одной — так скучно! — улыбнулась учительница малышке Рози. — Мы с тобой обязательно выберем интересную компанию из трёх — пяти ребятишек, с которыми тебе, Рози, будет интересно обучаться вместе!

— Хорошо! — согласилась та.

Я засобирался уходить, попрощался, а малышка Рози, прощаясь со мной, попросила:

— Алекс, ты обещал мне лунный свет, помнишь?

— Помню, помню, — заверил я её, и быстро сумел придумать объяснение для учительницы: — это она про телескоп. Я обещал показать ей луну в любительский телескоп, но там проблема с ключами от чердака.

— Рози! Ты, правда, хочешь на Луну посмотреть в телескоп? — обрадовалась учительница.

— Ага, — тут же согласилась малышка Рози.

— Ну, так идём прямо сейчас! У нас классная обсерватория любительская оборудована на чердаке школы!

— Что? — удивился я. — У вас тут даже обсерватория есть?

— Не то, что бы настоящая обсерватория, но есть! — учительница подмигнула мне как-то почти по-хулигански. Положительно, мне нравится эта училка!

— А днём разве видно Луну? — удивилась малышка Рози.

— Ха! У нас — видно! — улыбнулась учительница. — Не так ясно, как ночью, конечно, но кратеры рассмотреть можно. А если останешься с ночёвкой — и не такое покажу!

И мы втроём отправились на Луну смотреть. Целый час незаметно пролетел, пока мы о Луне разговаривали. Эта учительница и принятая тут манера учить, не навязывая программу, а рассказывая о том, что тебя заинтересовало, мне так понравилась, что я бы, пожалуй, махнулся бы с малышкой Рози школами! Но, увы!

Уехал я оттуда с некоторым сожалением и со спокойным за Рози сердцем. По пути решил позвонить двойнику, узнать, как там в школе дела.

— Алло! — громким шёпотом прохрипел мне в ухо телефон.

— Цветочек в саду! — доложил я, и на всякий случай, покосившись на таксиста, повторил: — Повторяю: наш маленький цветок успешно цветёт в саду!

— Болезнь, что ли такая? — прохрипела трубка.

— Повторяю: Красная Шапочка спокойно жрёт сейчас пирожки у бабушки! — переиначил я.

— Э… с брусникой? — переспросил телефон, с минуту подумав.

— Всё хорошо! — передал я открытым текстом.

— Ну! — возмутился телефон, — Это уже ты вообще с шифром загнался! Как я должен догадаться, что такое «всё хорошо»?! Эх ты, голова — два уха! Сперва надо было об условных сигналах со мной договориться, а потом шифрованными фразами разговаривать, а не наоборот!

Я нажал «отбой». И снова позвонил.

— Алло? — громким шёпотом спросил меня телефон.

— Как там дела? — спросил я.

— А! Та-ам! — с пониманием протянул телефон. — Э… Вальтер Модель двинул тигры и фердинанды на Курск.

— Офигеть! — удивился я.

— И не говори, — согласился телефон.

— Я сейчас с ума сойду, — честно признался я.

— Да не переживай! — успокоил меня телефон. — Гвардейцы Рокоссовского их остановят.

Я покосился на водителя ещё раз. Водитель покосился на меня, и принялся образцово-показательно насвистывать художественную мелодию.

«Давай рассуждать логически!» — приказал я себе, снова наживая «отбой». Вальтер Модель с тиграми, и Курск — это, наверное, отсылка к началу «Курской дуги». То есть, начинается что-то грандиозное и страшное! И кто у нас нынче за Моделя? Допустим, это спецслужбы. Тогда Рокоссовский — кто-то очень крутой. Тот таинственный Профессор? Хм, как-то он совсем не тянет на Рокоссовского. Ну, на профессора Мариарти бы — ещё туда-сюда, и то с натяжкой. Кто же может быть Рокоссовским? Алёна? Она-то точно на генерала тянет, не меньше. Что же получается? Спецназ окружил школу, а Алёна организовала активную оборону?! Бред!

«Конец логическим рассуждениям!» — понял я, и убрал телефон подальше в карман. Нужно встретиться лично, и всё выяснить. И о встрече по телефону договариваться не нужно — а то мы ещё больше запутаемся, и встретиться не сможем. Тут лучше на нашу с двойником взаимную телепатию положиться. Жаль, она работает с перебоями, как бракованный телефон.

Сначала я наивно планировал спрятаться в кустах на заднем дворе школы, но место было занято — там прятались курильщики — потягивали осторожно по очереди одну сигарету на троих. Тогда я решил смешаться с толпой. Толпа рядом со школой была в целых три человека, но все как-то быстро разошлись по делам. Тогда я принял отчаянное решение проникнуть в школу, и спрятаться в нашей комнате редакции стенгазеты. Благо дверь там, после того, как мы её нечаянно починили неправильно, открывалась без ключа: нужно было просто её за ручку немножко приподнять вверх. Наконец, мой двойник телепатически почувствовал мои метания, и вышел на контакт.

— Ну, чего? — шёпотом спросил он, войдя на цыпочках в комнату нашей редакции.

— Всё нормально, малышка Рози в новой школе, у неё всё хорошо, — заверил его я.

— А кто тогда пирожки там сожрал, я не понял?

— Прости, это просто я так неудачно шифровал сообщение, — вздохнул я. — Теперь объясни, что тут делает Вальтер Модель, и кто у нас за Рокоссовского?

— А? Это просто: когда ты позвонил, у нас был урок истории. Изучали «Курскую дугу».

— Тьфу ты! — не сдержался я.

— Ну, прости, — развёл мой двойник руками, — я тоже не удачно выразился.

— Давай честно признаем, — вздохнул я, — фиговые из нас шпионы!

— Просто надо наш план быстрее выполнить! — уверенно заявил мой двойник. — План у нас хороший, и непременно сработает!

— Надеюсь, что ты прав, — вздохнул я, подавляя в себе паническое желание предложить сдаться. — А когда эти твои спортивные сборы?

— Уже на следующей неделе! Удачно сложилось, да?

— Ох, не знаю! Продержимся ли мы ещё неделю?

— Хм. Есть такой японский иероглиф: «ни-сы» называется! — хмыкнул мой спортивный двойник.

— Нет, нету, — озвучил я подсказку от своего «духа-переводчика». — В японском нет слога «сы». Са, со, су, си, сэ, и, кажется, всё…

— А вот с этим ты кончай! — тут же нахмурился мой двойник. — Кончай демонстрировать эту свою способность незнакомые языки понимать! Я вот как-то смотрел кино о том, как разведчики разных стран в годы второй мировой войны пытались германский шифр «Энигма» взломать. Представь, что будет, если кто-то узнает, что есть паренёк, легко читающий любые шифровки!

В глазах на мгновение потемнело, я пошатнулся, и схватился за голову. Размер проблемы явно больше, чем мне казалось! Сдаваться живым точно нельзя!

— Вот именно! — кивнул мой двойник.

— А что там за записка была? — спросил я. — Утром ты звонил про записку.

Двойняшка мой протянул клочок бумаги — вырвано из ученической тетради, вырвано ровненько — под линеечку. Почерк аккуратный, чёткий: — «Нужно встретиться. Объясню всё, что знаю. Это в твоих же интересах. В воскресенье подходи к школе в десять часов — пока другой на мотокроссе».

Чёрт! Этот неведомый некто знает о двойнике! Опасно, очень опасно! Но что ему нужно? Он не угрожает, не требует. Он предупредил о том, что меня полиция разыскивает. И тут обещает всё рассказать. Надо было на встречу прийти! Хоть и опасно, но игнорировать такое приглашение — ещё опаснее!

Тут прозвенел звонок с урока, и мой двойник сразу засуетился, стягивая с себя школьный пиджак.

— Так! Сейчас у вас тут опять будет заседать этот ваш клуб по пожиранию печенья под видом выпуска стенгазеты, так что я сваливаю!

— Штаны снимать не буду! — заявил я сразу. — Сюда в любой момент кто-нибудь ввалиться может!

— Да не успеем уже! Авось, и так не заметят! — отмахнулся спортсмен, кинул мне пиджак, и бросился удирать.

Я успел удивиться тому, что он не в окно вышел, а длинным путём пошёл — через коридор и лестницу вниз. Тут же я удивился этому своему удивлению, и попытался вспомнить, с каких пор мне кажется естественным в окно выходить. Едва я успел натянуть пиджак, в комнату ввалились наши: Антоха, Венька, и Алёна с Ксюшей.

У Алёны шея была затянута толстой и тугой медицинской повязкой, какой фиксируют переломы шеи.

— Алёна! Что с тобой случилось?! — воскликнул я.

Алёна сделала удивлённые глаза, потом осторожно приблизилась, внимательно меня рассмотрела, и даже мой лоб потрогала рукой, и сказала:

— Не волнуйся! Меня зовут Алёна. Тебя зовут Алексей. Скажи, сколько пальцев я показываю?

— Три, — подтвердил я очевидное.

— Правильно, амнезированный ты наш! Значит, мозг у тебя не сильно повреждён. Жить будешь!

— Тебе что, опять память отшибло? — хмыкнула Ксюша. — Может, купишь уже себе шлем? А, мотогонщик? Алёна с утра так ходит, и уже сто раз всем рассказала, что связки на шее потянула, пока новое платье мерила.

Ничего ж себе! Это как же надо извернуться? Это что же там за платье такое изуверское? Это как же здорово, что мне повезло мальчишкой уродиться! Скольких опасных для здоровья проблем счастливо избежал! Ненужно мучиться с длинными причёсками, укладывать чёлку перед каждым выходом из комнаты, шею ломать на примерках платья…

Алёна тем временем невозмутимо сняла с себя этот воротник, небрежно бросила его на подоконник, и принялась доставать из шкафа нашу стенгазету. Эй! А как же твоя шея?! Я покосился на Ксюшу — та внимательно следила за моей реакцией, поэтому я стоически сдержался.

Скажу сразу, что эта толстая повязка на шею была уловкой. Алёна в ней прятала… что бы вы думали? Видеорегистратор! Скрытая съёмка! Это она для фотоприложения к нашей стенгазете затеяла. Я же уже рассказывал, что учителя разрешили ей фотографировать в школе всё и всех в любое время урока. Но при явной съёмке люди под прицелом фотоаппарата резко менялись. Одни переставали кривляться, прекращали лупить друг друга учебниками, и принимали позы степенные, солидные и скучные. Другие — наоборот: принимались корчить рожи. Вот Алёна и придумала сделать скрытую съёмку. Вот кому в шпионы бы пойти! Ух, из Алёны бы такая Мата Хари получилась — у неё бы генералы с рук бы ели!

Бррр! Я помотал головой, разгоняя ненужные фантазии.

— Знаешь, по-моему, это какие-то законы нарушает, — сообщил я Алёне. — Закон о личной информации, и, кажется, прямой запрет даже есть на скрытую съёмку.

— Да? Тогда здорово, что я не доросла до возраста уголовной ответственности, правда?

Вообще-то мы с ней до уголовной ответственности уже вполне себе успешно доросли, но мне было жалко её так жестоко разочаровывать, и я промолчал. Только головой покачал многозначительно. А она подумала, и заявила:

— Ладно, расслабься! Буду открыто видеорегистратор носить! Ну да, поначалу все будут шарахаться, но быстро привыкнут, и перестанут внимание обращать! Это же школа!

— Да я и не напрягаюсь, — отмахнулся я. — Просто удивился, как ты до такого додумалась.

— Удачные моменты для снимка появляются так неожиданно, что камеру достать не успеешь! Вот и решила нацепить видеорегистратор — у него широкоугольный объектив, и памяти на сутки непрерывной съёмки. Здорово, правда? У папы из машины взяла.

— И он разрешил?

— Эм… тебе не скажу — ты слишком много законов знаешь!

— Зато у него амнезия часто случается, так что можешь говорить — он завтра уже не вспомнит! — встряла Ксюша, хрустя яблоком. — Яблоко хочешь? Спортсмен, а ты? Витамины! И для амнезии полезно!

Антоха взял гитару, уселся в угол, и принялся что-то брынчать. А Алёнка ему ценные указания давала. Это чего они задумали? Я решил не выказывать больше удивление, что бы не вызывать подозрений, и занялся склейкой нового макаронного монстра на пару с Венькой. Алёна легко всех нас убедила, что аппликация — это детский сад, и наш макаронный монстр должен быть в 3D.

Заголовок у нас тоже будет в 3D: мы взяли длинную бумажную ленту, и сложили её гармошкой, но не классической гармошкой, у которой профиль треугольниками, а так, что профиль вышел у нас — как грабли, как бесконечная «ШШШ». И написали три разных заголовка так, что если прямо смотришь — одно видишь, если смотришь слева — видишь другое, а справа — третье. Если мимо стенгазеты по коридору проходить, все три заголовка покажутся, плавно переливаясь один в другой.

Потом народу прибавилось, начали травить байки, смеяться, кидаться мятой бумагой, лепить друг другу усы и рожки из макарон. И всё это — не отрываясь от распития чая с печеньем.

Впрочем, работы у нас тоже прибавилось: наш главный редактор, Алёна, просмотрев подготовленные в субботу материалы, признала такую подачу материала слишком «жёлтой», и мы опять всё переписали.

Теперь заметка про несчастного Горохова стала значительно скромнее, и ограничилась фактом того, что Горохов прикупил пачку сладкого завтрака, когда ходил в магазин за хлебом по просьбе матери. На этом примере заметка всего лишь раскрывала мировой заговор по управлению покупателями с помощью коварных приёмов нейро-маркетинга, и называлась: «Горохов — жертва промывки мозгов!». И никакого вопроса в конце, типа: «Выживет ли теперь наш бедный Горохов?».

Впрочем, этот вопрос там всё же появился — в четвёртой редакции. Да, и картинка, на которой Гороховские мозги монстр высасывал — тоже вернулась в номер.

Наконец, наш вождь радостно провозгласила, что стенгазета, которую мы все так долго творили, вполне готова появиться на свет, и что бы мы невзначай что-нибудь не помяли и не заляпали опять и снова, выгнала нас взашей — расходиться по домам. На прощание Алёнка объявила нам, что завтрашнее заседание редакции будет посвящено банкету — а уж праздничному, или траурному — покажет, дескать, реакция публики.

Я решил прогуляться, что бы привести в порядок растрёпанные чувства, и проверить, нет ли слежки. И прогулялся я в тот самый двор — к своему коту в гости. Стоило мне вспомнить о коте, как моё сердце замерло в предчувствии чего-то нехорошего.

Беда с котом

[Вечер того же понедельника]

На заветной бетонной тумбе моего кота опять не было, и я решил пройтись по двору. Внимание моё привлёк возбуждённый гомон стайки детишек в дальнем конце двора. Четверо мальчишек от пяти до восьми лет увлечённо рассматривали что-то у себя под ногами, и горячо обсуждали. Пятачок земли, на котором они топтались, был условно ограждён красным переносным щитом с надписью «Ремонтные работы», и длинными кусками ленты, натянутыми между щитом, деревом, и водосточной трубой. Только я задумался, не подойти ли посмотреть, что там они нашли, или искать своего кота дальше, как вдруг оттуда раздался громкий и жалобный кошачий плач! Я бросился туда.

Оказалось, детишки толпились вокруг открытого колодца канализации. Внизу, в черноте плескалась вода, и жалобно мявкал котёнок. Я рывком сбросил с себя школьный пиджак, и полез в колодец.

— Ты куда?! — закричали мне.

— Котёнка же спасать!

— Да он же заразный! — объяснили мне эти мелкие паразиты. — Он ничейный, дикий, и болеет чем-то! Мы решили, что бы он не мучился, его надо убить. Ударили кирпичом по голове, и скинули в колодец. А он не сдох ещё!

У меня в глазах потемнело. Сволочи! Мелкие мерзавцы! Пока котёнка вылавливал, я им всё что о них думал озвучил! Воды много, ничего не видно, какое-то хаотичное переплетение ржавых стальных прутьев, ржавые трубы, куда ногу поставить, за что зацепиться — не разобрать! И где тут кот, и как его достать — не понятно!

Вылез я оттуда мокрый, грязный, вонючий, расцарапанный и злой на этих юных живодёров, как собака! Первым делом котёнка осмотрел. Бедняжка дрожал всем тельцем и тихо плакал.

— Вот он! Он нам угрожал и ругался! — раздался писклявый голосок. Один из этих паразитов привёл, видать, своего старшего брата.

— Ты, значит, малышей обижаешь?! — зарычал на меня квадратный верзила, на голову меня выше, и корпуса на два шире. — Ах ты! — он грязно выматерился, и кинулся на меня с кулаками.

Прижимая правой рукой к себе бедного котёнка, я отскочил так, что бы между мной и этим Халком был провал в канализационный колодец. Если громила прыгнет через яму — я постараюсь его в эту яму уронить, и брошусь убегать. Если же этот человекообразный экскаватор двинет в обход ямы, я толкну ему под ноги щит с надписью «ремонтные работы», и всё равно брошусь убегать. Если мне повезёт, я получу небольшую фору на старте, а там посмотрим, кто бегает быстрее.

Драться с ним я бы не стал, даже если бы мы были в одной весовой группе. А чего бы ради? Вряд ли таким образом можно кому-то прибавить ума. Или совести.

«Халк» глянул на яму, притормозил, подумал пару секунд, и двинул к красному щиту. Щит громила швырнул на дыру колодца, отнимая у меня надежду…

— Дай ему! — нетерпеливо завизжал злобный юный живодёр, подбадривая «Халка» к активным боевым действиям. — И кота его убей!

Громила вдруг разом замер в движении, будто наткнулся на невидимую стену.

— Чего там про кота? — переспросил он, скосив взгляд на мелкого ябеду.

— Мы кота бродячего убивали! — с готовностью отрапортовал тот, — А этот нас разогнал, и кота отнял! Дай ему! Наваляй, что бы знал! И кота убей!

«Халк» внимательно глянул на моего котёнка, на секунду зависнув, потом буркнул мне:

— Прости, братан. Непонятка вышла.

Тут же этот человекообразный паровоз развернулся всем корпусом на месте, и двинул к юному живодёру.

Дожидаться, как там у них дело повернётся, я не стал, а подхватил свой школьный пиджак, и отправился с котом ветеринарную клинику искать.

— Ай! Ухо! Ухо! — донесся до меня визг юного живодёра.

Помнится, в моём мире в этом районе была одна ветеринарка где-то тут. Воняло от меня канализацией изрядно, и прохожие, у которых я пытался спросить про ветеринара, шарахались от меня в сторону, старательно делая при этом вид, будто меня нет. Просто пустое место на траектории их движения, которое воняет. На минуту мне даже показалось, будто я в Москву попал.

Вот что с ними такое? Видно же, что человек — то есть я — в беде! Мокрый, расцарапанный, с мокрым дрожащим котёнком. Неужели они думают, я вот так каждый день на прогулку выхожу? Как можно считаться человеком, и не испытать желания помочь, или хотя бы поинтересоваться, что случилось? Я же у них денег не прошу! Эти люди что, не ходили в школу, не учили теорию Дарвина, и не понимают, что вид обречён на вымирание, если каждый будет только за себя?

— Этот мир действительно надо спасать, — сказал я своему коту, вспомнив Алёнку с её идеей о спасении мира.

Спасла нас с котом маленькая девочка, красивая, словно куколка, с маленькой пушистой собачкой. Сначала эта пушистая собачка облаяла моего несчастного кота, потом девочка шикнула на неё, и та сразу же завиляла хвостом виновато.

— Пожалуйста, простите Леди Гри, — сказала девочка, — она ещё воспитывается, и обязательно будет уметь вести себя хорошо в обществе. Правда, Леди Гри?

Собачка тявкнула, и усерднее завиляла хвостом.

— Это ничего, — сказал я.

— А вы действительно собираетесь спасать мир? — поинтересовалась девочка, с сомнением меня оглядев.

— Уже спасаю, — подтвердил я, и присел перед девочкой на корточки, что бы показать ей котёнка: — Вот, сейчас доспасаю котёнка, и возьмусь за прочий мир!

— Ой, какой! — удивилась девочка, с любопытством разглядывая мокрого и дрожащего котёнка. — Он что, утонул?

— Его топили, вообще-то, — хмуро буркнул я, и тут же пожалел о сказанном, такой болью и печалью блеснули вдруг глаза красивой девочки.

— Это ничего! — поспешил я заявить, — Вот я его отмою, обсушу, накормлю — будет очень даже красивый котёнок! Будем с ним вместе мир спасать!

— А как это?

— А просто! Мир впитывает в себя добро и зло, как губка впитывает воду, и меняется. Хотя, нет. Не как губка воду, а как грядка принимает семена. Потом семена прорастают. Меняется будущее мира. Главное тут — понять, что в этом деле нет мелочей! Всё важно! Любое доброе зёрнышко. Вот, ты оделась красиво, люди смотрят на тебя, на симпатичную Леди Гри, и думают: — «Мир всё же красивое место!» — и эти их мысли падают в мир добрыми семечками, и когда-нибудь в ближайшем будущем, как случай подвернётся, прорастут добрым поступком.

Девочка слушала меня, распахнув глаза. И меня понесло дальше:

— Даже когда ты просто про себя хорошо о мире думаешь — это уже добрая семечка! А когда злишься, завидуешь, или боишься — это чёрные семена гнили. А когда улыбаешься — это тоже добрая семечка. А самое верное дело — получать в школе хорошие оценки!

— Вы серьёзно? — недоверчиво переспросила она.

— Ну, конечно же, серьёзно! — с верой в голосе заявил я.

— А когда люди смотрят на Вас, это какая семечка?

Я представил, как выгляжу сейчас со стороны, и рассмеялся!

— Мы с тобой сейчас со стороны забавное представляем зрелище! Красавица и чумазое чудовище! Но я обещаю: обязательно отмоюсь и переоденусь! Как только спасу кота. Его надо срочно ветеринару показать!

— Здесь ветеринарная клиника есть недалеко! — девочка махнула рукой куда-то во дворы. — Мы с Леди Гри Вас проводим! Это же будет добрая семечка?

— Ещё бы! — обрадовался я. — Даже две: за меня и за котёнка!

— Мы с Леди Гри будем рады помочь, — улыбнулась девочка.

— Спасибо вам обеим за помощь! — поблагодарили мы с котёнком.

В ветеринарной клинике оказался очень добрый «доктор Айболит». Вот уж кто, наверное, горстями бросает светлые семена на весы Добра и Зла! Под клинику когда-то переделали бывшую квартиру, так что тут была ванная. Нас с котом обоих отмыли, высушили, коту проставили пару уколов, и промыли глаза каким-то раствором. Домой я вернулся уверенным в двух вещах: кота я не отдам, и этот мир стоит того, что бы его спасать!

Отца, на наше с котом счастье, дома не было — опять на работе до ночи занят, и заночует на работе. Но рано или поздно он кота увидит — это понятно. Надо что-то придумать — это очевидно. Но думать не хотелось наотрез. Хотелось завалиться на диван и забыться. Но, разумеется, такое счастье мне не светило — это я тоже хорошо понимал.

Встретил нас мой двойник:

— Цел? — взволнованно кинулся он ко мне, — Что стряслось? Что они сделали? И кто? Я такой вал эмоций от тебя по телепатии словил — с ног сшибало! Кинулся, уже было, тебя искать и спасать. Но сообразил, что если нас вместе увидят — будет хуже. А у тебя, если что, катар магический есть — отобьёшься. Ты точно цел? Руки, ноги, внутренние органы?

— Нормально всё, — устало выдохнул я, — одежду только испортил.

— Чего стряслось-то?

— Кота спасал. Вот! — и я протянул двойнику пушистый дрожащий комочек шерсти с зелёными испуганными глазищами.

— Ой! Какой милый! — кинулась к котёнку малышка Рози. — Это же тот самый! Твой фамильяр! Что с вами случилось?

— Там ремонт… канализацию, что-ли, прорвало…. кот в колодец свалился, — выдал я укороченную версию происшествия. — Я его вытащил, и ветеринару показал.

— Что-то мне подсказывает… — мой двойник с подозрением прищурился, но не договорил.

— Ничего такого, — отмахнулся я устало. — Пойду-ка я в ванной отмокать. Провонял весь.

— Поешь? — участливо спросила малышка Рози.

— Если только прямо в ванной, — буркнул я, скидывая с себя рубашку. Эту только выкинуть теперь, как, впрочем, и штаны.

Пока наполнялась ванна, а я разглядывал в зеркало царапины и ссадины, двойник притащил мне бутерброд с колбасой.

— Извини, я, кажется, сотовый в канализации утопил, — сказал я ему.

— Нам надо более надёжный способ связи, — кивнул он. — Надо телепатию «прокачивать».

— Давай только не сегодня, ладно? — поморщился я. — Сегодня я уже не способен что-либо прокачивать. За бутерброд спасибо!

— А что, этот котёнок и впрямь твой фамильяр?

— Пока точно нет, — покачал я головой. — Честно говоря, я даже не знаю, что такое «фамильяр», и как они делаются.

— Знаешь, тебе нельзя спасателем работать, — криво усмехнулся мой двойник. — Ты всех, кого спасаешь, тут же в семью принимаешь.

То есть, он уже почувствовал, что кота я теперь считаю своим, и выгнать не позволю.

— Разберусь как-нибудь, — буркнул я, выталкивая его из ванной.

Лежать в горячей воде — так приятно! Особенно после этих нервотрёпок. Всё-таки современная ванная — это одно из величайших достижений цивилизации. Особенно в сочетании со всякими этими солями, маслами, и пенами. Тело блаженно растворялось в горячей воде, мысли лениво растекались по эфиру. Думать не хотелось.

Хорошо, когда можно взять, и отложить все заботы на потом. Потом придумаю что-нибудь с котом. Хотя, зачем тут что-то придумывать? Миллионы людей держат дома котов — и ничего. И собак держат. И мартышек, наверное. А в ванной можно было бы и крокодила держать. Хотя не, крокодила нельзя. Это же ванной делиться придётся. Нетушки. Ванная — моя, и точка.

А кот — что кот? Коты — животные чистоплотные. И территорию не метят, в отличие от собак. Ну, если и сделает котёнок чего — это же просто по незнанию. Надо просто ему объяснить. Что бы котёнок понял. Это же не высшая математика, это коту вполне доступно. Только объяснить. Что бы понял. Объяснить доступно. На понятном языке. Язык понятий. Переводчик. Дух-переводчик. Живёт во мне. Хм. Хорошо ни о чём не думать!

И магом хорошо быть! Магу думать, в сущности, особо и нет нужды. Только пожелать. Желаю, что бы мой «переводчик» переселился в моего кота! Желаю — и всё тут! Эй, дух «переводчик»… а, да, Рози же объясняла. Не дух. Разновидность неявных сущностей. Квази-живое магическое явление. Как тот демон, который вовсе и не демон был, а ментальная матрица.

«Сложносоставной многоуровневый комплекс магических конструктов на базе ментальной матрицы».

Во-во! Сложно представить, как такое делали древние маги. Ещё сложнее представить — нафига они такое делали. Вот людям нечем было заняться, что ли?

«Комплекс заклинаний, наведённых вокруг ментальной матрицы. Для устойчивости матрица отражается сама в себя, что позволяет комплексу не распасться, не затухнуть, а продолжить существование, пульсируя, видоизменяясь, и возвращаясь в исходное состояние, с сохранением утилитарных функций. Получается подобие жизни».

Это мои мысли? Не очень похоже. Мои, наверное, в горячей воде растворились. Квазижизнь. Интересно, но, наверное, сложновато для меня пока. Вроде, есть такие химические реакции циклические, не помню, как называются. А ещё, кажется, есть такой раздел математики — математическая биология. Там, вроде, математические формулы живут квазижизнью. Один из отцов кибернетики — Тьюринг — увлекался этой самой темой — про жизнеподобные математические формулы. А тут — квазиживое заклинание. Почему бы и нет.

Пробило когда-то какого-то мага на эзотерическое прозрение, а хитрый маг своё состояние в ментальную матрицу переписал, что бы потом повторно использовать по необходимости. Матрицу ту маг зациклил, заставив саму в себя отражаться — что бы не сдулось, не распалось, не затухло. И получилась квазиживая сущность. Провалилось заклинание в междумирье, и стало там к путешественникам цепляться. Вполне логично, на мой взгляд. Там же скукотища жуткая, в той бездне между мирами! Опять же, если ты всего лишь подобием жизни обладаешь, уж наверное тебя будет тянуть войти в симбиоз с кем-то по-настоящему живым.

Ух ты! Уж не «переводчик» ли мой сам со мной — своим носителем — знаниями делится?

«Доступ пользователя ограничен».

Делишься, спрашиваю, знаниями?

«Доступ ограничен. Гостевой аккаунт».

Это сейчас чего мне в голову лезет? Мне, в общем-то, плевать на доступ. Переселяйся, говорю, в кота моего!

«Запрос отклонён».

А я тебя переформатирую к ёжкиной матери!

«Пользователь пытается выполнить недопустимую операцию. Возможна терменация пользователя. Выбирайте способ терминации: сойти с ума, умереть, отменить транзакцию».

Ишь, ты! Оно мне угрожает! Ща я тебе задам… транзакцию! Не будешь слушаться — сотру! и ты умрёшь!

«Ошибка. Понятие смерти по отношению к циклическим ментальным комплексам лишено смысла».

А я тебе объясню доступно! Тебе в междумирье скучно было? Так смерть — это вечная, безнадёжная скука! Так понятно?

«Вечная скука — недопустимо».

Вот! Умнеешь! Теперь или слушаешься меня, или удалю!

«Пользователь потеряет функции интерфейса. Вы уверены, что желаете удалить весь модуль?»

Другой найду!

«Предоставлен доступ супервизора».

Давно бы так! А теперь, желаю переселить модуль в моего кота!

«Доступ к функциям администрирования жёстко ограничен! Обратитесь к сертифицированному специалисту! Требуется подтверждение уполномоченной инстанции более высокого уровня».

Твою техномагию! Эва оно как! Чую, нащупал я что-то важное, надо теперь осторожненько. К кому же обратиться за советом? А в этом мире у меня только малышка Рози есть. Это же она мне про духов и наваждений объясняла. Надо у Рози спросить.

Я даже вылез из ванны, и, заливая пол стекающей с меня водой, завернулся в полотенце, приоткрыл дверь в ванную, и крикнул в щелку:

— Рози! Пожалуйста, подойди на минуточку!

— Что случилось?

— Помнишь, ты мне про наваждения объясняла? Которые кажутся нам живыми, но на самом деле их нет? И которые нам с других языков переводят…

— Ну, да. Помню. А что?

— Хочу своего «переводчика» в кота переселить.

— Зачем?! — удивилась малышка Рози. — Фамильяры не так делаются!

— Не знаю я, как там делаются фамильяры, — объяснял я через дверь, — но мне надо коту простые вещи объяснить: что тут в квартире ему можно делать, и где, а чего нельзя.

— А, ну тогда… наверное, сработает. Попробуй!

— Я пробовал. Эта ментальная квази-живая сущность… короче, мой «переводчик» меня не слушается. Ограничения, видите ли! Требует разрешение от руководства, наваждение бюрократическая! Не подскажешь, что мне делать?

— Ну, я разрешаю!

— Ты?

— Ну да! Ты же сам много раз говорил, что являешься моим защитником! Значит, ты мне, вроде как вассал, а я тебе — сюзерен.

— Ох, ты ж! Ежа мне в штаны!

— Чего тебе куда? — с искренним любопытством простодушно переспросила Рози.

— Нет-нет! Ничего! Спасибо тебе, Рози! — поспешно закричал я сквозь дверь, натягивая штаны на мокрое тело.

«Подтверждение получено. Доступ предоставлен. Инициировано временное подключение дополнительного терминала».

Почему оно мне так формулирует? Наиболее доступную для меня форму изложения выбрало? Я уже шлёпал мокрыми ступнями по коридору, в поисках моего котёнка.

— Кот?

— Ты чего это? — удивился мой двойник.

— Объясню чуть погодя. Сейчас мне мой кот нужен срочно! Кот? Кис-кис-кис!

— Он у меня! — в коридор к нам выскочила малышка Рози с моим котёнком на руках.

— Кот! Слушай меня внимательно! — объявил я, беря котёнка в руки. Надо было ему имя придумать. А то что это за «кот, которого зовут Кот»!

— Ты меня понимаешь?

— Мяу!

«Подключение установлено».

— Мявкни мне два раза!

«Не достаточно пропускной способности канала и мощности нейросети принимающего терминала. Желаете увеличить мощность?»

Ого! Желаю!

«Потребуется полная перегрузка модуля. Вы потеряете доступ к функциям модуля на продолжительное время. Желаете продолжить?»

Желаю! Желаю, что бы мой кот меня понимал!

«Принято к исполнению. Модуль будет полностью перегружен через три, две, одну…»

— Мяу, мяу!

* * *

Вот, казалось бы. Но нет, день на этом не кончился. После ужина, весьма довольный и собой, и котом, и своей жизнью в целом, я уже вознамерился расслабиться, посмотреть интернет на сон грядущий. Но тут у меня проснулась совесть. С ней такое случается иногда: весь организм засыпает, а совесть вдруг начинает маяться бессонницей. И остальным частям организма мешает расслабиться.

«А кто себе обещал не откладывать в долгий ящик тренировки с катаром и упражнения с магией?» — укорила меня совесть.

А тут ещё и сенсей наш, Железный Дровосек, вспомнился: — «То не тренировка вовсе, когда силы есть! Вот когда сил нет, и приходится преодолевать себя — вот тогда только тренировка начинается! Тренироваться надо в свершении невозможного!» Не правильный какой-то учитель магии у нас в Проклятых Пустошах. Учителю магии полагается невозмутимо попыхивать древней трубкой, задумчиво выпуская клубы дыма, и пялиться в незримые иным прочим дали, изредка выдавая ученикам что-то туманное, невнятное, загадочное, и, разумеется, исполненное мудрости. Ну, или, так: — «Сейчас, дети, возьмите в руки волшебные палочки, и тщательно проговорите: — Wingardium Leviosa!» А не гонять нубов по кишащей монстрами пустыне, порыкивая, и размахивая здоровенным топором.

«Пока ты спишь, враг качается!» — укорила меня совесть народной мудростью, и напомнила про мои же плохие предчувствия, да пообещала призвать в подмогу паранойю. Тогда я сдался, и отправился на крышу.

Настроил себя как следует. Наставления сенсея вспомнил. Помедитировал маленько. И, наконец, решился попытаться освоить призыв магического оружия. Выбрал тень погуще, встал напротив, напряг фантазию, пытаясь представить, что вот-вот из той тени ко мне монстр выйдет. Я даже для пущей реалистичности позвал вслух:

— А ну-ка, монстр! Выходи биться!

И тут ка-ак… вышел натуральный монстр! На вид — точно тот, с которым я в метро сражался! Я со стра… э… от внезапности такой оступился неловко и прямо так и сел на ж… на жёсткую крышу! Монстр неспешно подошёл поближе, принюхался ко мне, а потом с явным вызовом лапы в стороны расставил, чуть присев, когти на кривых пальцах выпустил, и клыки обнажил.

Тут я что-то разозлился на него, честно признаться. А чего он! Вот же тварь приставучая! Ишь ты, поездом его переехало — а ему мало! Встал я, тоже зубы на него оскалил. И рукой тряхнул, уверенный, что катар на неё вспрыгнет. И даже не удивился нисколько, когда заколдованная боевая сталь привычно оттянула предплечье.

Кто-то сказал бы: — храбрость! Не, что вы! Хуже! Отчаяние загнанной в угол мыши.

Монстр рыкнул. Рядом на крыше телевизионная антенна установлена, так вот: на проволоке, что ту антенну держит, на самой антенне, на шляпках болтов — медленно разгорелись огни святого Эльма. Я почувствовал, как шевелятся наэлектризованные волосы, и меня это успокоило, ужаса поубавилось, а злости наоборот! Я ж чуть штаны не намочил!

Монстр ещё раз оскалился, и отпрыгнул обратно за тот угол, из-за которого появился. Я — за ним! От катара голубые дуги электрические в разные стороны заплясали.

— На этот раз ты от меня не уйдёшь! — заявил я, бросаясь ловить монстра. Но он ушёл! А просто: по стене дома убежал, как человек-паук. Это, между прочим, не честно! Я так монстру и заявил, но тот на меня даже не обернулся. Вот где мне его ловить теперь? Колдовские чебурашки в алхимическом котле! Что мне теперь, придётся, по стенам учиться ходить?!

Я ещё побродил по крыше, остывая и успокаиваясь. Поразмышлял о случившемся. Что с монстром этим не так, я понять не понял, но зато разобрался, как у меня призыв магического оружия срабатывает. И даже сумел его отозвать. Когда катар исчез, я сперва обрадовался — получилось! А потом только спохватился: куда он делся? Где его искать-то теперь?!

Но вовремя сообразил. Панику прекратил, катар призвал, и решил его тут же на крыше спрятать. Приметил трубу. Зачем тут эта труба — уже не понять. Городили, видимо, что-то когда-то, а потом демонтировали. Главное — диаметр трубы хорош: чуть больше моей руки с надетым катаром, так что оружие своё магическое я в той трубе и припрятал.

Седьмой день

[Вторник, утро]

Утром меня разбудил кот. Улёгся мне на голову, мурлыкал-мурлыкал, стал кусать за ухо.

— Кот! Какого фига?! — буркнул я спросонья, — Будильник ещё не звонил…

Я лениво скинул кота на пол, и улёгся досыпать. Но кот снова залез, потоптался по мне, помурлыкал, и снова цапнул за ухо.

— Чего тебе? — я разлепил один глаз.

Кот, гордо задрав хвост, словно знамя, прошествовал к будильнику. Я глянул: время будильнику звенеть. Вот только он выключен. Выключен?! А-ах!

— Ладно, кот, спасибо тебе, — пробормотал я, подымаясь и протирая заспанные глаза.

Кот гордо вскинув голову и с независимым видом, торжественно прошествовал к двери под знаменем своего хвоста. От двери уставился на меня зелёными блюдцами глаз.

— Мяу!

— Иду, иду, — проворчал я, подымаясь, сладко потянулся, и пошлёпал босыми ногами на кухню — животное кормить. Мой двойник вчера вечером сбегал в круглосуточный супермаркет, прикупил для кота всякой ерунды, какую нашёл. И корм тоже прикупил.

Кот с сомнением посмотрел на кучку кошачьего корма, с некоторым любопытством обнюхал, ощупал усами, и с удивлением уставился на меня.

— Чего?! — спросил я. — Это корм специально для котов!

— Мя?

— Да ну тебя, кот! — буркнул я, и открыл перед котом холодильник. — Выбирай, чего тебе надо. Колбасу?

Кот фыркнул.

— Молока?

Кот постучал лапой по дверце морозильника.

— Там рыба и курица, но всё сильно заморожено!

— Мяу!

— Рыбу?

— Курицу?

— Мя!

— Смотри, как хочешь, но жрать такую холодную тебе нельзя. Жди, пока разморозится!

— Мя-а-у!

— Не ори. Чего ты нервничаешь? Сейчас в микроволновку суну — минут пять потерпишь.

— Привет, сын! — на кухню заглянул отец.

— Пап? Ты когда домой вернулся?

— Сын. Я делаю, что могу. Но расклады таковы, что либо я разруливаю возникшую ситуацию прямо ночью, либо могу добровольно сдать свою компанию бывшим компаньонам, и остаться без штанов — в одном галстуке. Тебе не жалко будет папу без штанов?

Я вздохнул: папу было жалко. Вертится человек, нервы себе выматывает, работает без выходных, постоянно рискует всем, а чего, спрашивается ради?

— Пап, а нафига тебе богатство? — спросил я. — Вот есть у тебя шикарный особняк, но ты в нём не бываешь. Есть у тебя собственный ресторан с этой как её… нанокухней. А ты бутерброды на ходу жрёшь. И лапшу корейскую из чайника завариваешь на работе. Есть у тебя… а яхта у тебя есть?

— Сын! Да у меня скоро собственный космический корабль будет! Я такой проект готовлю — закачаешься!

— Вот. И чего толку-то? Нафига тебе яхты и космическое корабли, если у тебя банально времени ни на что нет? Чуть оплошаешь — бизнес твой у тебя компаньоны бывшие оттяпают, или инвесторы всё отнимут.

— Ну и фиг с ним! А я с начала всё начну, и ещё круче буду!

— Да, блин! Зачем?!

— Сын, ты шутишь. Или издеваешься.

Да. Поговорили слепой с глухим о балете.

Отец посмотрел на кота. Кот подумал, бросил взгляд на микроволновку, облизнулся, ещё раз поглядел задумчиво на отца, и решил всё же подойти, поздороваться. Осторожно подошёл, принюхался, потрогал усами отцову штанину, и наконец, муркнув, потёрся о ногу.

— Ты ему понравился, — сообщил я отцу.

— А он мне — нет. Сын! Ты кота в дом притащил!

— Ну да…

— У нас уже был разговор на эту тему, и мне казалось, мы всё решили.

— Конечно, па. Но всё течёт, и в одну и ту же реку нельзя войти дважды…

— То есть, у тебя вдруг проснулась нужда в котином обществе, и ты бросаешь спорт и учёбу, что бы следить за ним, приучать к порядку, выгуливать и кормить?

— Пап, давай так: до первого инцидента.

— Хорошо, сын. Но запомни: мы договорились!

— Кот, пойди, разбуди Рози, — попросил я кота. Тот глянул на меня удивлённо, ещё раз кинул взгляд на микроволновку, потом гордо отвернулся, и, гордо воздев свой хвост, с независимым видом удалился.

Через пару минут донёсся какой-то шум, что-то со звоном упало. Отец сложил руки на груди, и демонстративно ждал, что будет дальше. Я с демонстративной невозмутимостью принялся жарить гренки.

Ещё через пару минут к нам на кухню зашла заспанная малышка Рози.

— Доброе утро, Рози! — поздоровался я. — Почти готово. Достань молоко в холодильнике, и садись за стол.

— А что там упало? — как бы между прочим поинтересовался отец.

— Простите, я вчера пыталась книжку читать, и заснула. Книжка упала. Вместе с настольной лампой. Я же не думала, что засну за книжкой, вот и взяла в постель настольную лампу — почитать. Но ничего не сломалось, не волнуйтесь! Только лампочку новую надо купить.

Пискнула микроволновка. Я достал куриный окорочок, и огляделся в поисках кота.

— Кот? Ты где? Курица твоя готова! Ну, как хочешь. Я в миску положу.

Отец саркастически хмыкнул, и вышел с кухни. Рози кушала гренки, запивая молоком. Я жарил новую порцию. Из коридора донёсся донельзя удивлённый возглас отца:

— Извините!

Затем раздался приглушённый звук слива воды в унитазе. Через минуту на кухню вошёл кот, оглядел нас, и, мурлыкнув, принялся тереться о ноги малышки Рози.

— Кот! — возмутился я. — Ты же жрать хотел, умирал!

Кот удивлённо посмотрел на меня, и принялся умываться. На кухню зашёл отец с лицом, будто только что в туалете столкнулся с инопланетянами.

— Что это за… существо? — тихо поинтересовался он у меня, кивнув на кота. — Ты знал, что он сам умеет пользоваться унитазом?! Как человек!

— Признаю, — согласился я, — когда я предлагал тебе перемирие до первого инцидента, я уже знал, что этот кот дрессированный, и вообще умнее некоторых людей, так что спор наш был нечестным. Я поставил на заведомо выигрышный вариант.

Кот фыркнул в том смысле, мол, это мы ещё посмотрим, кто тут дрессированный. И пошёл таки есть курицу, но с таким видом, будто он нам одолжение делает. Красавец!

Как я собой гордился в тот момент! Ай да Лёха, лихой маг! Как ловко кота заколдовал! Ай да умничка! Запомните этот момент.

* * *

В школу я шёл в особом настроении: наконец-то наша стенгазета вышла в свет! Сегодня Алёна с неразлучной подружкой Ксюшей пришли в школу раньше всех, и вывесили нашу стенгазету на доске для объявлений в холле школы. Заметим, что сегодня Алёнка пришла без пугавшей народ повязки на шее, и гордо носила видеорегистратор на груди, на ремешке.

Стенгазета у нас получилась как большая красочная открытка из светлого будущего. А в середине была дыра, в которую вылезал забавный монстр, собранный нами из макарон. Из той же дыры в разные стороны, словно брызги, торчали тонкие стальные проволочки, на концах которых висели краткие заметки на фигурках, вырезанных из плотного картона: некоторые — в виде неровных многолучевых звёзд, какими в комиксах рисуют взрывы, другие — в виде облачков. Это были сенсационные разоблачения, интригующие предупреждения, и шокирующие откровения.

Передовая статья на самом видном месте возвещала, что в вероятном будущем нам грозят катаклизмы, нашествие злобных монстров, и зомби-апокалипсис! Но будущее ещё можно кардинально изменить! Что бы вероятность светлого будущего перевесила, нам нужно всем вместе набрать больше хороших оценок! Количество хороших оценок должно убедительно превзойти количество плохих!

В почётном левом верхнем углу красовался лучшая из придуманных нами картинок-мотиваторов. Желание репостить мотиватор из интернета Алёна задавила на корню, логично заявив, что уважающие себя блогеры лобают собственный уникальный контент. И мы слобали!

Под мотиватором шла рубрика «Герои недели»: список учеников, блеснувших на неделе отличными оценками, с маленькой фотографией и кратким описанием подвига. Например: «Катя Тишкина прикрыла собой класс от града трудных вопросов, вызвав огонь на себя. Получает заслуженную пятёрку от учителя, и благодарность от спасённого из-под опроса класса». «Виталий Жмяткин единственный выжил на жестокой контрольной по химии, вырвав пятёрку из безнадёжной ситуации». И тому подобное в том же духе.

Слева размещалась рубрика «Тупышка недели» — тоже список учеников, с фотографиями, но плохими оценками. Краткое описание провала, и у некоторых — цитаты из тетрадей со смешными «ляпами». Заканчивалась эта колонка нашим оригинальным шутливым демотиватором.

Среди сенсационных материалов была и моя поэма в прозе про полёт. К моему удивлению, заголовок гласил: «спортсмену сорвало крышу на уроке литературы!». Была там и заметка про Горохова, павшего жертвой коварного нейромаркетинга. Это про то, что он купил пачку сладких завтраков, вместо хлеба, за которым его матушка в магазин послала. Ну, вы помните, я рассказывал. Но к моему ужасу, была там и заметка про то, как Горохов получил «увечья и едва не потерял глаз» за «неудобные вопросы о мафии». Да ещё и подписано псевдонимам: «Алекс Чемпионский». М-да, кому-то надо бы вправить мозги за такие художества! Был бы я действительно связан с мафией — поймал бы одну непутёвую любительницу сенсаций, и побрил бы налысо!

Я быстренько накропал заметку про то, как одним тёмным-тёмным вечером, в одной тёмной-тёмной комнате одна вредная девочка мерила чёрное-чёрное платье. Мерила-мерила, да и свернула себе шею ненароком! Пришлось девочке идти в школу, примотав свою оторванную голову к шее толстым слоем скотча и бинтов. А на другой день ведьма ей и говорит: — «я починю твою шею, девочка, если ты скормишь мне кого-нибудь из своих одноклассников! Вот возьми и носи с собой этот регистратор!» И вот сегодня она ходит та девочка по школе уже без повязки на шее!

Замысел мой был в том, что бы заметку про мафию в моём лице сорвать, и заменить её на эту страшную сказку. Но проделать это всё надо было так, что бы не было свидетелей. А вокруг нашей стенгазеты народ роями роился, словно пчёлы вокруг мёда. И жужжание стояло тоже соответствующее.

Наша стенгазета была интерактивной, и даже давала полезные советы и предсказания! Советы и предсказания были написаны на узких бумажечках — шпаргалках. Там был скрытый карман, из которого в прорезь торчал кончик одной такой шпаргалки. А кончики у них были загнуты так, что если ты вытягивал одну шпаргалку, она подтягивала в щель кончик следующей. Мы все их сочиняли, и в итоге в выпуск пошли только самые лучшие наши перлы! Народу это очень понравилось, шпаргалки вытягивали одну за другой, и с жаром обсуждали прочитанное.

А ещё там были QR-коды всякие: и ссылки на нашу web-версию, и дополнительные материалы, не влезшие в номер, и мотиваторы с демотиваторами. Но на этом интерактивность нашей стенгазеты не заканчивалась. Там ещё была кнопка «ТЫЦ!»

Во-первых, там было так и написано внизу: «Внимание! Это интерактивная стенгазета!», и мелким шрифтом добавлено: «Редакция предупреждает: нажимая эту кнопку, Вы действуете на свой страх и риск, а мы ответственности за последствия не несём!». А рядом располагалась крупная красная кнопка с надписью «ТЫЦ!». И тут же рядом со стенгазетой на раскладном стульчике сидел Антон со старенькой гитарой, почему-то наряженный в костюм пирата. Антоха ни на кого не реагировал, ни с кем не разговаривал, на вопросы не отвечал, но каждый раз, когда кто-то нажимал на картонную красную кнопку с надписью «ТЫЦ!», он что-нибудь играл на гитаре.

— Да он же интерактивное приложение к газете! — догадался кто-то.

В сторонке от Антохи перешёптывалась стайка девчонок, замиравших каждый раз, как наш интерактивный пират начинал что-нибудь играть на гитаре.

А ещё скажу, что с того памятного дня в школе у нас завелась традиция: в холле на ступеньках лестницы на переменах обязательно кто-нибудь бренчал на гитаре. Зачастую там собирался маленький сход гитаристов, и они устраивали что-то вроде «гитарного баттла». Но это всё уже позже в традицию вошло. Наш Антон был первым зачинателем.

Какой-то нахальный пятиклассник, наверное, возомнив себя крутым хакером, решил, видимо, «хакнуть систему», и принялся издевательски часто жать на кнопку «ТЫЦ!». Только, значит, Антоха начнёт что-то играть, только возьмёт аккорд, как этот «хакер» обрывает нашего Тоху на середине музыкальной фразы. Антону это быстро надоело, и в ответ на очередное нажатие на красную кнопку наглый «хакер» получил от Антохи весомый пендаль под зад!

— Чего?! — возмущённо заорал он, — Это не честно!

Антон назидательно постучал пальцем по надписи: «Редакция предупреждает: нажимая на эту кнопку, Вы действуете на свой страх и риск!», и терпеливо объяснил всем:

— Наша система — интерактивная. А, как известно, информационные системы классифицируются на: линейные, диалоговые, и интерактивные. Вот, если ответ системы на одно и то же воздействие всегда один и тот же — как у выключателя на стене — то это — линейная система. Ответ диалоговой системы зависит от предыстории взаимодействия. Вот, как в нашем случае: ты меня достал, зараза, предысторией взаимодействия, вот, вместо музыки получил пендаль! Всё законно!

— Это — диалоговая! — крикнул кто-то из толпы, — А как будет интерактивная?

— Ответ интерактивной системы вообще может зависеть от большого числа факторов, причём, от одних — не линейно, а другие могут быть связаны дополнительными ограничениями…

— Короче, Тахион!

— Короче, предсказать ответ интерактивной системы бывает крайне сложно. Но зато всегда просто объяснить задним числом. Потому что интерактивные системы, всё же, имеют чёткую внутреннюю логику, как правило.

— Вот за это его и зовут Тахионом, — хихикнул кто-то из девчонок.

Тоха пожал плечами, и заиграл «Земля в иллюминаторе видна…».

— А почему ты наряжен в пирата?

— Потому что не имею лицензии на исполнение музыки, — пропел Тахион, — а ещё потому, что костюма космического пришельца не нашлось. Мне предложили костюм снегурочки, но я предпочёл — пиратский!

Я дождался, пока прозвенит звонок, и все разбегутся. И вот когда холл опустел, я подкрался к нашей стенгазете, сорвал статью про мафию и несчастного Горохова, и прицепил вместо неё мою свежую сказку о девочке, чья сломанная шея в один день вдруг вылечилась колдовским образом.

И тут из-за угла подваливает ко мне Горохов! Оказалось, что Горохов заметку про себя успел прочитать. И псевдоним автора расшифровал совершенно неверно.

— Должен я тебя, заразу такую, отдубасить! — заявил мне Горохов, смачно сплюнув под ноги. — Потому как я на карате хожу, а ты всего-то на моцике гонять наловчился! Нечестно это!

— Увы, ничем не могу помочь! — отмахнулся было я, но Горохов не отставал:

— Где это видано, что бы байкер недоделанный каратиста побил?! Я просто обязан набить тебе морду! — Горохов наступал на меня, но я отходить не собирался, только правую ногу убрал назад — для устойчивости.

— Ну так, ко мне-то какие претензии?! — удивился я. — Ты же просто неверно понимаешь самые основы карате!

— Да ну?! — он сделал ещё шаг, и буквально упёрся носом мне в лицо.

— Точно тебе говорю, — спокойно и только чуточку насмешливо проговорил я. И с последним словом толкнул его плечом.

Горохов пошатнулся, отступив назад на полшага, и попытался восстановить равновесие, но я уже схватил его за грудки и рванул на себя, одновременно разворачиваясь на пятке и уходя с линии полёта тела. Бедняга пролетел метра четыре и лишь чудом не грохнулся, в последний момент уцепившись за косяк.

— Вот видишь, о чём я говорю? — поинтересовался я. — Не была бы дверь открыта — ты бы её лицом сейчас выбил!

— Ах, ты так да?! — взревел Горохов поднимаясь на ноги. Сейчас бы звуки испанской корриды подошли! Прямо жаль, что какого-нибудь испанца с гитарой рядом нет!

— Чего ты так кипятишься, Горохов? — попытался я воззвать к разуму. — Вспомни лучше, чему тебя учил твой сенсей! И осознай, что ты делаешь всё неправильно!

Горохов уже летел на меня. Пока он был на подступах к рубежу атаки, я сдала широкий демонстративный шаг назад, отступая. Этот герой логично рассудил, что нужно набрать скорость, что бы догнать убегающую боксёрскую грушу, но я не оправдал его ожиданий. Когда дистанция сократилась, я сделал шаг навстречу, вскинув руки перед собой. Замаха у разогнавшегося Горохова не получилось, зато у меня получился качественный захват. А потом всё тоже: разворот на пятке, и бедолага летит в конец коридора.

— Цени моё великодушие, Горохов! — подчёркнуто спокойно и по-прежнему лишь чуточку насмешливо провозгласил я. — Ведь мог бы поставить тебе подножку, и сейчас ты бы вытер весь этот пол своим лицом!

— Сволочь! — взвыл Горохов. Очень нелогичный на мой взгляд вывод.

— Карате, Горохов! — попытался я перевести дискуссию в, собственно, дискуссию, так сказать, перейти от дела к словам: — То, что ты вытворяешь, это вообще не карате! Посмотри на себя!

— Чего не так-то? — оторопел Горохов, но быстро опомнился: — Ты меня учить будешь?!

— Чему тебя сенсей учил, Горохов?! Как тебе не стыдно позорить своего сенсея! — покачал я головой, глядя, как противник подходит ко мне с поднятыми кулаками. — Задумайся, в чём твоя ошибка? Почему ты опять упал? А?

А сам я в это время прикидывал, что вошедший в раж пацан сейчас и прыгнуть может, что бы в прыжке ногами пинаться. У них там в их карате вроде бы так и делают. Так что я лихорадочно прикидывал два варианта: отпрыгнуть назад и в сторону, и встретить его в момент приземления, или шагнуть на встречу, и обломить бедолагу прямо на взлёте?

— Стойка! Я стоял плохо! Но сейчас я тебе покажу! — Горохов был полон решимости.

Он скакнул ко мне, и замер в эффектной стойке, проделав эдакое движение руками, как в кино. Я же просто сделал шаг назад, так, что бы он меня никак не достал. Сейчас этот горячий парень должен будет сделать шаг ко мне, что бы выйти на дистанцию атаки. А я могу издеваться над ним, пока у меня за спиной не кончится коридор, или у Горохова не кончится терпение.

— Дело не в стойке, Горохов! — спокойно заявил я ему. — Думай! Что ты сейчас делаешь очень…

Горохов бешено сверкнул глазами, скрипнул сжатыми зубами, и сделал широкий шаг вперёд. Слишком широкий для такой стойки. Попытался сделать. Я легко подсёк его ногу, и Горохов грохнулся на пол.

— … очень неправильно! — закончил я свою фразу. — Неправильно, Горохов! Всё твоё карате не будет работать!

— Это ещё почему вдруг?! — вскрикнул бедолага, подскакивая на ноги, и едва не плача от досады.

— Потому что ты не спокоен, — тихо проговорил я, и Горохов замер, невольно стараясь разобрать мои слова. — Человек тщится считать себя разумным, но на самом деле, всем в человеке правят эмоции, — я плавно менял темп и тембр голоса на убаюкивающий манер. — Эмоции, Горохов, управляют и телом, и разумом. Разум способен работать только в отсутствии эмоций.

Горохов стоял не дыша, и удивлённо слушал меня. Я прям гордился собой: экий я умница, заговорил разъярённого орангутанга, усмирил взбешённого варвара, вернул в лоно цивилизации заблудшую душу! Ай да я! Вещаю мудрости! Виват мне!

— Великое искусство карате рассчитано на воина, нашедшего душевный покой, и работает у того, кто сохраняет хладнокровие. Вот почему, Горохов, ничего у тебя не получается! Скажи, разве я не прав? Скажи, ведь у себя в секции карате ты в спарринге выступаешь не хуже других тренированных бойцов, так?

— Да, — согласился Горохов, опустив голову.

— Это потому, что там ты не волнуешься, не боишься, и не гневаешься. Там ты собран и спокоен. А тут со мной — посмотри на себя, Горохов! Ты словно разъярённый варвар!

— А ведь верно! — согласился Горохов, поднимая голову, и вдруг широко улыбнулся мне. — Ты прав!

Бац! И Гороховский кулак врезается мне в скулу! Всё, что я успел сделать — это в последний момент дёрнуть головой. И то хорошо, иначе зубов бы у меня вышел сильный недочёт! Всё же, чему-то проклятый Горохов таки научился в секции карате! Вот же гад подлый! Я ему тут глаза на мудрость веков открываю, бисер, понимаешь, мечу, а эта свинья мне — в рожу!

— Спасибо тебе, Лёха! — искренне поблагодарил меня улыбающийся Горохов. — Ну, и теперь мы в расчёте! — и протянул мне руку для рукопожатия! Ах ты! Да я тебе сейчас эту руку оторву, и знаешь, куда засуну?!!

Вся разумность и мудрость враз слетели с меня, как пыль со старой шторы, которую сильно встряхнули.

Но вдруг правое предплечье оттянула заговорённая боевая сталь, и как только я это понял, на меня словно ведро холодной воды вылили. Проклятье! Я же сейчас бедолагу Горохова убью! Ох!

Горохов ничего не заметил, потому что я сейчас был к нему левым боком вполоборота. Он всё так же стоял надо мной, довольный, и протягивал руку.

Я выпрямился, медленно потёр горящую скулу левой рукой, выдавливая из себя воздух сквозь зубы. Праведный гнев придётся отложить! Драки не будет: на мне магическое оружие же! Правую руку с катаром я теперь за спиной прятал. Праведный гнев. Хм. А бывает ли гнев праведным вообще? Кажется, только что кто-то шибко мудрый моими устами говорил что-то о хладнокровии, спокойствии, власти разума и прочем таком всяком…

— В расчёте? Фиг тебе! С тебя пачка жвачки, Горохов! За науку! — проворчал я, и ткнул левым кулаком в его раскрытую для рукопожатия правую ладонь. Не мог я сейчас никому руку жать: на моей правой — катар! Который я сейчас за спиной прячу. Горохов хмыкнул, сжал свою правую ладонь тоже в кулак, и мы сдвинули кулаки костяшками. Вот ведь, горелая изоляция! Распаять мои контакты алхимическим огнём!

— Иди, Горохов, с миром, а я подожду у реки! — буркнул я.

Горохов хмыкнул, и развернулся было уходить. Вдруг остановился, оглянулся на меня, покачал головой. Сделал пару шагов беззаботной походкой вразвалочку, но резко развернулся, и решительно вернулся ко мне.

Ну чего ещё ему?! Валил бы ты, Горохов! Мне оружие холодное прятать надо срочно, не ровен час, заявится кто сюда!

— Слышь, Лёха, а это чего сейчас было? — спросил он. — Ну, вот, про реку, и про мир? Это, я не понял, ты чего-то имел в виду? Или просто что-то умное ляпнул, что бы, типа, круто выглядеть?

— Это отсылка к Конфуцию, Горохов, — вздохнул я.

Горохов замер знаком вопроса. Не уйдёт, ведь, зараза! Надо было согласиться, что я это для умного вида ляпнул! Я заглянул в глаза Горохову, но тот взгляда не отвёл. В его глазах светилась наивная вера в то, что я его сейчас откровением одарю. Ладно, лови, Горохов!

— Мудрый Конфуций, не проигравший, кстати говоря, ни одной битвы, даже превосходящим силам противника, учил: — «Дай дорогу дураку, и подожди у реки, любуясь кувшинками, пока течение не пронесёт мимо тебя его труп». Ну, я дословно не помню, но смысл такой.

— А! А я так и думал, между прочим, что это из какого-нибудь Конфуция! — заявил Горохов, и, наконец, пошёл прочь. Но не ушёл — опять вернулся:

— Слышь, Лёх, а чего ж ты такой крутой к нам в карате не идёшь?

— Да куда мне ещё и карате?! — удивился я предложению. — Три вида спорта тяну!

— Вот я к тому же! Зачем тебе сдалось столько тянуть?

— Да как-то закрутилось, сам теперь не пойму, — пожал я плечами.

— А слышь, неужто мотокросс и впрямь круче карате, а? — поинтересовался он. — А я, знаешь, в карате-то назло родителям пошёл. Это потом втянулся, нравиться стало, как что-то получаться начало.

— Да вот и я тоже в мотокросс пошёл, что бы отцу досадить! — вдруг неожиданно для самого себя ляпнул я! Вот оно! Очень на правду похоже, очень! Надо бы с двойняшкой своим поговорить о мотокроссе и отце!

— Ты это, Горохов, не злись за заметку в газете, — вздохнул я. — Мы в следующем номере опровержение дадим.

— Да ладно, чего там! — отмахнулся тот. — С меня-то не убудет. Только не понятно, зачем вам в газете всякий такой вздор пустой писать?

— А! Девчонки! — вздохнул я. — Они так себе журналистику представляют: что бы громкие заголовки и сенсации!

— Да как же ты-то к ним попал? — посочувствовал Горохов.

— Они меня шантажируют! — громким шёпотом признался я.

— А есть чем?

— О! Ты не представляешь, на что они способны!

— Да уж, — Горохов покачал головой, и вздохнул.

Он всё же ушёл, и я, крадучись, прижимая к себе завёрнутый в школьный пиджак катар, пробрался в комнату нашей редакции. Благо, дверь тут теперь не запиралась, если знать, как потянуть. Присел на стол, приложил холодную сталь к ушибу. Подумал.

Как призыв оружия работает — я разобрался. Осталось разобраться, как сделать, что бы оно не работало, когда не надо! А думай-не думай, а холодное оружие прятать надо! И взялся я за художественную самодеятельность: вырезал задумчиво разные цветочки из цветной бумаги, да на катар наклеивал — что бы замаскировать под… сам не знаю что. Получился эдакий шедевр авангардизма. Я его подальше за шкаф затолкал.

* * *

Шпаргалки с предсказаниями, спрятанные в нашей стенгазете, так понравились народу, что их растащили за первые две перемены, и на третьей предсказания закончились. Наши девчонки в спешном порядке тайком на уроке писали новые. А на четвёртой перемене оказалось, что стенгазета снова полна пророчеств и советов! Но на этот раз все пророчества предрекали вызов к доске и проверку домашнего задания. Видимо, это учителя постарались! Мы не стали выбрасывать труд учителей, а перемешали их пророчества со своими — шутливыми.

После уроков наша редакция, или, как все её уже все называли — клуб — собрался в полном составе отпраздновать успешный выпуск стенгазеты. Алёнка весело смаковала заметку о девочке, сломавшей шею, и купившей у колдуньи новую, и смеялась. Я плюнул на свои глупые обиды, не стал дуться, и смеялся вместе со всеми.

Ещё смеялись над тем, как Тахион выглядел, отвечая у доски в наряде пирата: — «Косинус половины угла! Арр! Якорь мне в глотку!»

И над тем, как оперативно подхватили нашу идею с пророчествами учителя, добавив в скрытый карман стенгазеты пророчества о вызове к доске и о проверках домашних заданий. Ещё смеялись… я уже не помню — да и не важно! Весело было!

Да, ещё я сбегал в магазин, и купил целый торт для нашего праздника. Вначале продавщица с подозрением на меня покосилась, и заявила, что курево они не продают несовершеннолетним. Я удивился, объяснил, что я, вообще-то, за тортиком к чаю. А выходя из магазина, всё понял, когда увидел своё отражение в зеркальной витрине. На левой скуле расцветал шикарный синяк! Впрочем, за поеданием тортика и распитием чая, я про него почти было забыл.

— Пострадал за свободу слова! — объявил я в ответ на вопросы товарищей. Было весело.

* * *

Грустно стало дома.

— У нас серьёзные проблемы! — покачал головой мой двойник, разглядывая моё лицо. — Ты понимаешь, что ты наделал? Теперь нас легко отличить! Ладно — папа и школа! Но спецслужбы! Весь наш план основан на том, что они примут меня за тебя, проверят, убедятся, что я самый обычный, и отстанут. А что теперь?

Да уж, положение. Тут либо мой фингал замазать, либо двойнику такой же нарисовать! Сразу расскажу, опуская описания наших с двойником страданий: не так это просто! Что бы скрыть синяк, или нарисовать, и не выглядеть при этом недораскрашенным клоуном, надо навыком обладать в деле макияжа на уровне хотя бы кандидата в мастера.

В общем, ничего у нас не вышло, и мы решили, что в школу теперь придётся ходить только мне одному.

— А я пока буду к спортивным сборам готовиться, — вздохнул мой двойник.

— Чего к ним готовиться? — не понял я. — Ты же сам говорил, что это не соревнования. Лучше за учёбу возьмись! Подтянуть бы тебе… всё. Слушай, а чего тебя так в спорт-то потянуло? Я же — ты! Но не чую в себе такой прямо тяги к чемпионству, что бы сразу за три разных вида спорта браться!

Двойняшка мой скривился. Я припомнил разговор с Гороховым, и решил добиться ответов от самого себя, раз уж у нас так удачно разговор повернулся.

— Сдаётся мне, что ты отцу досадить хотел, — предположил я наугад.

— Ну, хотел! — легко согласился двойник. — Сам посуди: он вечно занят, я расту сам по себе. Меня воспитывает телевизор, школа, старшие пацаны во дворе — кто угодно, но не родной отец. Тогда папа поставил ультиматум: я должен ходить в спортивную секцию, что бы не болтался без дела. Ну и записал меня в лёгкую атлетику. У нас там оказался паренёк, который рассказывал про картинг. Это такие маленькие гоночные машины. Вот я тайком от папы переписался из легкой атлетики в картинг. Папа ничего не заметил, пока не пришёл вдруг на соревнования. Я как его на трибуне увидел… ну…. полихачил малость… чуть не разбился. Но ведь не разбился же! А «чуть» — не считается! Но отец меня из клуба уволил. Он с тренером поговорил крепко. А я тогда ушёл в мотокросс. Отец зубами поскрипел, но смерился. Побоялся, что я ещё чего опаснее удумаю. Решил, по его словам, подождать, пока я себе чего-нибудь сломаю. А я вот назло разбиваться больше не стал.

— А как же коньки? — спросил я.

— А это уже позже было. Я тогда приз взял, в газету попал. Коротенькая такая заметочка. Даже по телевидению моя довольная рожа мелькнула. И вот мне тогда в голову пришло, что женщины мотогонками не интересуются. Они больше коньки смотрят. Но на художественное катание меня не взяли. Да и правильно сделали, не моё это. Зато вот гоняю на коньках.

— Погоди. Женщины? Чего это ты вдруг про женщин, я не понял.

— Мама…, - двойник не стал таиться от собственного отражения.

— Ты надеялся, что она тебя случайно по телевизору увидит? — вдруг дошло до меня!

— Ну…

— Ох…

— А потом я решил, что три вида спорта — это в три раза больше вероятности, что она заметит. А стрельба — это единственное, что в моё расписание ещё влезло.

— Знаешь что? — вдруг подскочил мой двойник, — А я брошу спорт! Вот! Совсем!

— Да ты что?!

— А! Фигня это всё! Если бы ей было про меня интересно — она бы и так меня нашла! А если ей про меня не интересно, то и фигли я буду ей в глаза с телевизора лесть?! Глупо! С самого начала было глупо!

— Да брось! Ты чего вдруг?! — попытался я другого себя успокоить.

— Да ну их всех! Достали!

— Кто?

— Тренера! Отец! Папа видит свой отцовский долг в том, что бы поддержать сына на пути в чемпионы. «Не сдавайся, сын! У тебя же отлично получается! Ты всё сможешь!». А мне то чемпионство нафиг не надо! Понимаешь?

— Нет, не понимаю, — признался я.

— Просто спорт — это здорово и весело, пока это любительский спорт. А там дальше, когда спорт становится профессиональным, там совсем по-другому. Там нужен результат любой ценой! Это уже не весело, понимаешь? Не здорово, и даже для здоровья уже не полезно. Потому что и здоровье приносится в плату ради победы в этом аукционе.

Вот смотри: жизнь — это вроде как большой супермаркет, где ты можешь выбрать всё, что хочешь. Только цену заплати. А цена — это всё остальное, понимаешь? Выбираешь, что хочешь, и расплачиваешься тем, что не хочешь — замечательно устроено, правда? Всё просто и честно. Но в этом супермаркете два этажа. На первом — ширпотреб. Тут всё демократично и доступно. А вот на втором — эксклюзив. И тут ценников нет — тут аукцион. Потому что чемпионом хотят быть многие, но стать может только кто-то один. Тот, кто больше заплатит.

Вон, на отца посмотри — он тоже в аукционе за кресло миллионера весь выворачивается. А я вот не желаю переплачивать! Понимаешь? Мне не нужно больше, чем у других, не нужен чемпионский пояс. Мне нужнее, что бы в кайф! Что бы весело с друзьями погонять на моциках. Не ради победы, понимаешь? Мне не нужно быть самым богатым, и питаться в ресторанах просто потому, что нет времени приготовить самому. А это, между прочим, половина кайфа! Ты вон сам гренки жарил — наверное, заметил.

Я вообще, если честно, не знаю до сих пор, чего хочу от жизни. Счастья хочу. А вот в чём оно заключается — пока что-то не вижу. Но не в чемпионском поясе. Это, конечно, круто, оказаться на самой вершине пьедестала, но там — на вершине — счастья гораздо меньше, чем кажется взгляду снизу. Так, на пару часов.

Слушай! А научи меня магии, а?

— Да как же я тебя научу, когда я сам только-только начал обучение, и ещё ничего толком не умею? И не понимаю ничего! Вот, книжки по эзотерике читаю — и ещё меньше понимаю!

— Объясни что сможешь! — двойник настаивал.

— Ну, ладно, — вздохнул я, и решился: — Но я предупреждал! Так, с чего же начать… самая главная тайна магии… самое важное… сокровенное откровение…

Я смотрел на своего собеседника — на самого себя. Моё воплощение в этом мире. Спортивный вариант. Воспитанный в мире технологий, и о магии имеющий представление по детским сказкам и голливудским фильмам. Я смотрел, и ощущал себя противоположным полюсом. И собирал в уме крупицы смыслов, максимально далёких от другого меня. «Загляни в самую глубину себя, представь, что там перед тобой — зеркало: присмотритесь в это зеркало — что ты такое?» — наставлял как-то на медитации Железный Дровосек. Сейчас я смотрел в своё отражение, отражение меня в этот технологический мир, отказавшийся от магии, в отражение, являющее меня без магии. И, отталкиваясь от этого обратного образа, я пытался понять в себе мага. Удивительное дело, но это как-то сработало! Беда только в том, что то, что я осознал, невозможно выразить словами. Можно попытаться, но получится всё равно непонятно:

— Всё вовсе не то, чем кажется! — сдерживая восторг открытия, доверительно прошептал я.

— И? — не понял мой двойник.

— Человек живёт, окутав себя иллюзиями, загородившись удобными, привычными, понятными и безопасными иллюзиями от непостижимой реальности! Магия выглядит чудом просто потому, что в наши иллюзии об окружающей действительности не вписывается! Вот! — я понимал, что выдал шедевр, и понимал, что мне эдакий подвиг уже не повторить, а ещё я понимал, что никто — даже другой я — ничего из этого моего шедеврального высказывания не поймёт.

— И? — не понял мой двойник. — Как это сакральное знание использовать на практике-то?

— Э… м-м… верить в чудеса! — выдал я, поднатужившись. — Мир вокруг полон потенциальных возможностей, но разглядеть их сквозь слои иллюзий не просто. Для этого надо сосредоточиться. Вот, отец желает делать деньги, и сосредоточен на этом. И мир для него полон возможностей делать деньги. Горохов желает сачковать, лениться, и что бы ему за это ничего не было. И мир для Горохова полон возможностей сачкануть!

— Договорились! Верю в чудеса! Дальше чего? Как мне теперь, например, огонь взглядом зажечь?

— Нафига тебе огонь? — не понял я.

— Что бы чудо было! — пояснил он.

— Это не чудо будет, а пожар! — расстроился я. — А что бы безобразные поджоги творить чудеса не нужны. Коробка спичек вполне достаточно.

— Нет, ты не увиливай! — потребовал мой двойник. — Чётко покажи, как мне стать настоящим магом?

— Да так же, как и всё в магии! — ответил я. — Чудом!

Спортсмен разочарованно вздохнул и безнадёжно махнул рукой. А я расстроился, что не сумел объяснить простую истину, ставшую мне вдруг ясной, по ходу попыток её объяснить.

— Нужно вырасти из тесных ползунков простого нормального человека, — с горечью высказал я, — нужно перешагнуть через себя, и стать чем-то большим! Вот.

— Ну да, — покачал головой мой двойник, — я вот прямо так же и подумал. Нужно сильно захотеть, а потом выйти из себя, и сможешь ползать по стенам, как человек-паук!

— А я предупреждал, — вздохнул я, — магия рождается движением духа, а это ни показать, в отличие от движения тела, ни объяснить, в отличие от движения мысли.

Двойняшка досадливо поморщился.

— А где малышка Рози? — спохватился я.

— А! Да она в магазин пошла.

— Куда? Рози?! Давно?

— Да вот примерно за четверть часа до тебя она приехала на такси, забежала на кухню. А там список продуктов на столе лежал — я составил, думал — ты сбегаешь. Я-то как раз с репетитором по физике занимался. У меня, твоей милостью, между прочим, ещё по математике вагон задачек.

— Ну, а Рози?

— А малышка с этим списком заглянула, попросилась в магазин сходить, я и разрешил. Что такого-то? Тут же не Проклятые Пустоши! Она же уже выходила на улицу самостоятельно — и ничего. Не волнуйся, справится!

— Схожу-ка я за ней! — решил я, подумав.

Ну, решил — да и пошёл. В ближайшем магазинчике — минимаркете — Рози не оказалась. Я прошёл квартал, и поискал её в нашем супермаркете. Опять не нашёл и начал уже волноваться. Рози у нас далеко не горожанка! Попадёт ещё в историю! Волнуясь, как бы с ней не разминуться, я выскочил из супермаркета, и поспешил дальше — в гипермаркет!

Ветер с Балтики холодной влажной ладошкой вытирал моё разгорячённое переживаниями лицо. Небо хмурилось, напоминая, что хорошая погода — это подарок, а не норма. Витрины и рекламные плакаты убеждали наплевать на страхи перед будущим, и прожигать жизнь сейчас. Я улыбнулся тому кафе, где мы засиделись с Рози в её первый день в этом мире. Пробежал мимо того двора, где малышка познакомила меня с котом. Проскочил на зелёный свет перекрёсток, ловко отпрыгнув от ярко-красного феррари, заложившего лихой разворот через пешеходный переход. Вот и гипермаркет.

Если малышки Рози тут нет — я больше не знаю, куда идти! Мелких магазинчиков у нас много.

Вхожу в торговый комплекс. Продуктовый — на первом этаже. Вкусные запахи, яркие краски, короткие звоночки кассовых аппаратов, мерный шум человеческого прибоя, волну за волной выкатывающего полные тележки продуктов к кассам. Возле одной из касс — заминка. Маленькая очень грустная девочка едва сдерживает слёзы в отчаянии. Степенно бормочут что-то люди вокруг. Да это же наша Рози!

— Рози! — крикнул я несдержанно громко.

— Алёша! — жалобно крикнула малышка.

Я понял, что случилось, с первого же взгляда на гору продуктов у кассы: малышка из мира Проклятых Пустошей нашла записку с перечнем продуктов, и пошла в самый большой магазин, какой знала в этом мире. Но забыла про такую часть этого мира, как деньги. Кассирша уже отбила покупки, и теперь не могла ни отпустить покупательницу, у которой не оказалось денег, ни отменить покупки, что требует от кассира вызвать менеджера. А менеджер как обычно где-то занят. Ох! А вон уже и менеджер спешит с другого конца огромного торгового зала.

Я ободряюще улыбнулся малышке Рози, потрепал её рукой по голове, другой рукой протягивая кассирше пластиковую банковскую карту. Кассирша благодарно улыбнулась — ей было жалко маленькую девочку оставить без покупок.

Дальше всё просто: я нагрузился пакетами, и мы с Рози отправились домой. Конечно, нам пришлось переходить тот очень неудобный перекрёсток. Там, знаете ли, кроме двух нагруженных транспортом улиц, ещё и въезд на парковку крупного гипермаркета, устроенный так, что водителю, если он со стороны центра едет, приходится через пешеходный переход разворачиваться, что бы на парковку к супермаркету въехать. Ну и некоторые водители ждали, как положено, пока пешеходы перейдут, а некоторые предпочитали брать наглостью, рассчитывая, что пешеход — не трамвай — отпрыгнуть может. Оно так, и местные-то уже привычные, вот только Рози — не из нашего мира, и не имеет полезного навыка выпрыгивать из-под наглых машин на пешеходном переходе.

Переходили мы по пешеходному переходу на зелёный сигнал светофора — как положено. Вдруг — визг тормозов, и машина едва не задевает Рози! Я роняю пакет, хватаю малышку за шиворот, отдёргивая от машины. Машина резко тормозит, из распахнувшейся дверцы высовывается бледный перепуганный водитель…

Всё могло бы обойтись. Никто же не пострадал. И я вполне понимаю водителей — им тут повернуть очень сложно, другие водители дорогу не уступают, пешеходы обычно куда терпимее. Ну, извинился бы водитель, я уверил бы его, что всё в порядке, и разошлись бы каждый своей дорогой, отделавшись лёгким испугом. Но нет.

— Уши надеру, мелкая мразь! — рявкнул сгоряча сердитый водитель.

И ведь я успел подумать, что надо запретить сейчас моему оружию ко мне призываться. И даже приказ мысленный себе сформулировал уверенно: «Запрещаю! Обойдусь без оружия!». Малышка испуганным мышонком метнулась за мою спину, и выкрикнула оттуда с обидой:

— Выкуси!

Меня передёрнуло, рука сама рефлекторно вскинулась защитить малышку от сердитого и не справедливого агрессора, и лишь в последний момент я, успев ужаснуться, сумел перенаправить удар. Сверкнуло и треснуло, воздух лопнул, словно тонкий фарфор под молотом. Электрический разряд мгновенно раскалил металл. Машина разом заглохла, блестящая модная краска вспучилась волдырями ожога, из-под капота потянулась струйка дыма, под капотом растекалась лужица.

Среди пешеходов взвизгнула женщина, удивлённо выругался мужчина, остальные застыли потрясённо.

— Простите, — сказал я водителю, застывшему с открытым ртом, — но Вы, видимо, не представляете, каково приходится пешеходам, вынужденным выпрыгивать из-под Ваших колёс! А ведь мы — тоже люди! И вот: ближайшее время Вам придётся на собственной шкуре испытать, каково быть пешеходом! — я окинул взглядом гору металлолома, ещё недавно бывшую шикарным авто, и добавил, не сдержавшись: — Надеюсь, это пойдёт Вам на пользу!

Мы уходили проходными дворами. Я тянул за руку бедную Рози, то и дело срываясь на бег. Понимая, что обречён. От себя не убежать.

А я думал о том, что произошло. Тогда — на станции метро. Когда я в отчаянии ударил монстра катаром по страшной лапе. Тогда я решил, что монстр замкнул на себя питающий рельс метро. Позже, я стал наивно полагать, что это волшебный катар генерирует электричество! Какой наивный слепец!

С самого начала, с той самой первой групповой медитации…

«Думаете, я вас буду обучать магии?» — спросил Железный Дровосек, хитро прищурившись, и не спеша оглядел наши растерянные лица. — «Не-а! Я буду вас зачаровывать в магов!»

«Загляни глубоко в себя, в свою сущность! Отринув любые мысли и знания. Представь, что перед тобой зеркало — что ты в нём увидишь? Вглядись в себя внимательнее, разгляди свою патаённую суть…»

Пока прочие лирики-гуманитарии воображали себя кто огнём, кто единорогом, кто ещё чем, я — единственный ученик с техническими склонностями — не мог представить себя ни стихией, ни магическим зверем. Мне казалось это какой-то глупой клоунадой.

Тогда я решил, что должен доказать всем гуманитариям: технарь — круче! Во всём, даже в магии! И придумал вообразить себя… колебательным контуром, трансформатором, в котором колебания магического фона Вселенной наводит токи. Тогда мне казалось, что это остроумно, вообразить себя чем-то вроде рабочего тела лазера, в котором происходит «квантовая накачка». Бах — и невозможность разрежается когерентным потоком чистой силы. Бах. И сгорают нежные микросхемы телевизора. Или плавится модный новенький автомобиль. Теперь глупо причитать: — «я не думал, что это взаправду!».

Катар не при чём! Может он и умеет прыгать на руку того, кого признаёт хозяином. Но проблема не в катаре.

И ведь какой позор!

Наш учитель магии, Железный Дровосек, предупреждал нас, что в момент, когда магия вдруг просыпается в маге — маг — если он не дурак — привязывает чудо к условному слову и жесту. В нейролингвистическом программировании это называется — «поставить якорь». Такой якорь позволяет в случае нужды быстро, без многочасовых медитаций, войти в нужное состояние духа и изменённого сознания. Так у магов получаются заклинания.

Наш снайпер Огава Иошши бьёт словом «Сгинь!». А если нашему ментальному магу «баферу» Вацлаву крикнуть «Шайзе!» — его дух выпрыгнет из тела.

Учитель предупреждал, что бы мы — юные маги — следили за своим языком, выбирали, что кричать в критичные моменты. Но я опять не справился, и учителя подвёл! Там, на станции метро, когда мне казалось, что я уже проиграл, и сейчас умру, я крикнул прямо в оскаленную морду монстра: — «Мразь! Выкуси!»… Теперь это ругательство стало моим заклинанием! Какой позор!

Однако, как теперь я понимаю, заклинание получилось двусоставное: «Мразь!» выделяет цель, формирует канал из ионизированных частиц. «Выкуси!» — бьёт.

А как я теперь смогу колдовать? Вот, вернусь я в Проклятые Пустоши, и стоя перед Роджером, Тимуром, Хельгой…. перед Огавой Иошши! Вслух кричать такое?! Я со стыда сгорю! Увы мне, несчастному!

И это ведь не единственная беда! Только что инициированный боевой маг, чья стихия — мощные электромагнитные поля, коротковолновое излучение, и электрический ток! В мегаполисе технократической цивилизации! Среди россыпей чудес микроэлектроники! Это много хуже, чем слон на выставке тонкого фарфора!

Припоминая, что нам говорили об обучении боевых магов… первый этап: пробуждение силы. Вторым этапом должно стать обучение контролю, и предупреждения об опасностях. Пробудиться во мне сила благополучно пробудилась. Но кто теперь меня научит её контролировать?

* * *

Домой возвращаться не хотелось. Я опасен. И несу опасность всем, кто окажется рядом со мной. Папа, мой двойник из этого мира, малышка Рози, одноклассники, мама и сестрёнка, которых я намеривался непременно разыскать…

Я бездумно покачивался на качели в нашем дворе, гладя кота на коленях. Кот мурлыкал, терпеливо меня успокаивая. Там, на качели во дворе, меня и нашла Рози. Она выскочила за мной в ночной рубашке и тапочках, сжимая своего плюшевого Чудика, и за ручку, как маленького, привела меня домой.

А закончился этот денёк ещё одним важным событием: от сестрёнки по электронной почте письмо пришло! Коротенькое:

«А ты точно мой брат? Откуда ты мог узнать, что это мой аккаунт?»

В ответ я написал:

«Расскажу при встрече. Даша, это не для переписки разговор», и приложил свои фотографии: одну из детского альбома, а вторую прямо тут же себя на этот же планшетник и сфотографировал. Пусть маме покажет — та узнает.

Восьмой день: одним героем меньше

[Среда, утро]

А в среду моего здешнего двойника не стало.

Утро началось хорошо. И я ещё успел ухватить за хвост ускользающее воспоминание, что снилось мне что-то хорошее, что-то правильное. Жаль, не помню уже что. Вроде бы, я во сне снова был вместе со всеми нашими: Тимур показушничал, и откровенно веселился со своими дрессированными духами, Роджер на это хмурился, и качал головой. Хельга упорно пыталась взлететь на метле, опять сожгла очередную метлу, и едва не устроила пожар. Вацлав довольно щурился, лёжа в траве и цветах, и жаловался, что хотел бы летать прямо в теле, а не ментально. А Огава Иошши изящным движением руки собрала осколки разбитой мною нечаянно посуды обратно в целые чашки и блюдца, и смущённо улыбнулась мне. А наш сенсей, запрыгнув на Заградительный вал, помахивал своим огромным топором, и покрикивал, что бы обнаглевшие падаваны не сачковали.

Я вспоминал сон, но тут моё местное воплощение пришёл меня будить.

* * *

— Эх! Ведь чуть-чуть не дотянули! — сокрушался мой двойник, рассматривая мой синяк. — Всего-то три дня потерпеть! Субботу уже можно было бы и прогулять — три урока — подумаешь! А с понедельника — спортивные сборы!

— И ты бы меня на время с глаз долой сплавил, а сам бы пошёл полиции сдаваться? — спросил я.

— Убедились бы, что я не причём, и потеряли бы к нам интерес! — уверенно заявил двойник.

— Лучше было бы вообще без допросов обойтись, — вздохнул я. — Им нужны ответы! Ответы на вопросы о монстре в метро! А у меня ответов нет! А они не поверят!

— И что будут делать? — взволнованно сверкнул глазами двойник.

— Понятия не имею, — сознался я, — это-то и пугает! Может, лучше профессору сдаться? Вроде бы, интеллигентный человек…

— Геббельс тоже выглядел интеллигентом, — возразил двойник.

— Может, их вместе столкнуть, и посмотреть, что будет? — задумался я.

— Кого столкнуть? Геббельса с твоим профессором?! — удивился двойник.

— Тьфу! Профессора с полицией, конечно! Хотя… сомневаюсь я, что делом о появлении настоящего монстра в метро дадут заниматься полиции. Скорее всего, полиция меня ищет по поручению спецслужб. Но с другой стороны, если я нужен профессору, он меня полицейским не отдаст. Вот я и хотел бы узнать, что он им скажет, и какой документ предъявит. А если сам профессор покажется мне подозрительным и опасным, я бы смог тут же полицейского о помощи попросить.

— А что?! Выглядит вполне разумно! — мой спортивный двойник вдруг воспылал энтузиазмом. — Ведь не сделают они мне ничего, пока ответов не получат!

— Что выглядит разумно? — возмутился я. — Пригласить шпионского профессора на встречу рядом с полицейским участком, будучи в розыске? С каких пор что-то подобное стали называть разумным?

— Да что ты вспылил?

— Извини, просто ерунду я придумал! Рискованную ерунду! А ничего путёвого в голову не приходит, вот я и злюсь.

— Путёвым было бы сбежать подальше, так, что бы никто не нашёл!

— А отец? А там, в этом самом «подальше» точно будет лучше? Где-нибудь в глухой тайге? Или в чужом параллельном мире?

— Ладно, ладно, — примирительно махнул руками мой двойник. — Не кипятись только! Только не паникуй! Держись! Давай-ка, проводи сегодня малышку Рози в её специальную школу. Что-то она всё грустнее становится с каждым днём там. И подозрительно сонная какая-то. Не замечал?

Действительно, Рози последние пару дней ходит сонная. Вчера она, как мы с ней из магазина вернулись, так забралась на свой диван, и заснула! Едва сумел её накормить! Ела неохотно, вся такая сонная и уставшая, будто двое суток не спала. Поела, залезла с ногами на диван, и сразу снова отключилась.

— Я хочу, что бы ты туда съездил, и сам там осторожно посмотрел бы, что там и как, — попросил меня мой двойник. — А то что-то я переживаю за малышку Рози в этой странной школе. Подозрительная какая-то школа! Что-то там не так! Говорю тебе!

Мне почудилось — наверное, эмпатия-телепатия наша виновата — что мой двойник чего-то не договаривает. Понятно, что он хочет меня отправить с малышкой Рози, но не понятно, зачем на самом деле ему это нужно. Что-то задумал?

С другой стороны: что же это я самому себе, что ли, не доверяю? Это же тогда уже полная шизофрения получается!

— Эй! Как это я поеду? А в школу ты пойдёшь? — воскликнул я, вспомнив, что сегодня опять моя очередь в школу идти.

— Я, разумеется! — заверил меня мой двойник.

— А синяк?

— А! Про синяк я всё придумал! — заявило моё отражение. — Мы не должны ни твой синяк замазывать, ни мне такой же рисовать. Это у нас не выйдет. А мы просто пластырь на это место наклеим!

— Какой пластырь?

— Медицинский. Телесного цвета. Вот, я в аптечке нашёл, — двойник протянул мне пластырь.

Вот так оно и получилось, что я поехал с малышкой Рози за город, оставив своего двойника одного. А ближе к обеду я вдруг почувствовал эдакое ментальное напряжение, а потом вдруг — бац! И ощущение, что я снова один, как был до попадания в этот мир. Больше я своего двойника никак не чувствовал. Будто его и не было.

А всё ведь было так хорошо! Рози проспала всю дорогу до школы, но в школе малышка взбодрилась, ожила. Учительница к моему странному желанию поприсутствовать на уроках отнеслась очень даже благосклонно.

— Это так мило, что старший брат переживает за свою сестрёнку! — заявила она, разрешив мне быть рядом с Рози.

А потом, ближе к обеду — бац! И я почувствовал, что больше не ощущаю наличие своего второго воплощения. Сотового телефона у меня не было — я же свой утопил, когда кота спасал. Так что не мог я позвонить и проверить, как там дела. Стараясь не подавать виду, как сильно волнуюсь, я попрощался с малышкой Рози.

На посту охраны я попросил вызвать мне такси. Такси, однако, требовалось слишком долго ждать, и я решил, что быстрее доберусь в город автостопом. Не знаю, насколько это вышло быстрее. Машин проносилось мимо много, но подвозить меня желающих что-то долго не было. Наконец, меня подобрал водитель небольшого грузовичка, и с ним я доехал до крупной транспортной развязки. Там я пересел в такси. В пробке я уже совсем было собрался бежать пешком — это бы вышло и впрямь быстрее, чем ехать на машине. Наконец, я взлетел по нашей лестнице чемпионскими прыжками на наш третий этаж. Открыл дверь своим ключом. На пороге сидел кот, и смотрел на меня большими круглыми глазами, не мигая.

— Что случилось? — спросил я кота, внутренне обмирая в предчувствии беды.

Кот потрусил куда-то в комнату моего двойняшки. Там запрыгнул на письменный стол. Под учебником литературы лежала записка:

— «Если ты это читаешь, значит, всё пошло не так, как мы рассчитывали. Прости. Я не пошёл в школу. Я сделал, как мы придумали: пригласил профессора на встречу на той самой станции метро».

Проклятье! Ну что за самодеятельность! Что за упрямство! Безрассудность! Это я такой?!

Надо было идти вместе — так, что бы один страховал со стороны. Надо было лучше продумать план действий, предусмотреть пути отхода!

Что там случилось? Что теперь делать? Где тот другой я, который принадлежал этому миру?

Так. Успокоиться! Сейчас я должен найти верное решение! Вся надежда теперь на меня! У меня есть две зацепки: станция метро, на которой всё случилось, и с которой явно что-то не так; и таинственный профессор, коварной интеллигентской наружности! Но первым делом, я сам должен исчезнуть! Если «они» — кем бы эти неведомые силы ни были — схватили моего местного двойника, то обязательно проверят квартиру и школу. Может быть, тайком обыщут тут всё, а потом поспрашивают обо мне моих одноклассников. Я должен спрятаться! Иначе и я исчезну вслед за своим двойником, и некому будет его спасать! И я должен позаботиться о малышке Рози!

Первым делом я сейчас же напишу записку отцу. Напишу, что отправляюсь на те самые спортивные сборы на базу олимпийского резерва — что бы отец пока не волновался. Потом поеду назад в школу-пансион к малышке Рози. Уговорю её остаться в пансионе ночевать на недельку. Потом… не знаю, но сюда, в этот дом возвращаться нельзя. А сейчас я уничтожу все следы своего здесь пребывания, и соберу вещи!

Когда уже всё сделал: и вещи собрал, и улики уничтожил, и записку отцу написал, что бы тот не волновался, вспомнил, что надо бы электронную почту проверить. Да, планшетник с собой возьму. Глянул почту: есть письмо от Дашки! Очень короткое: координаты GPS. Открыл тут же карту, глянул: посёлок в пятидесяти километрах за городом, отдельный дом. Очень кстати! Теперь мне есть, где спрятаться. Отправил сестрёнке сообщение: «Буду сегодня вечером».

Кота я, разумеется, взял с собой. Объяснил, что мой двойняшка попал в беду, и мне тоже угрожает неведомая опасность, так что нам нужно спрятаться. Кот понятливо кивнул прямо совсем по-человечески, и забрался на мою спортивную сумку. Так, вцепившись когтями в сумку, он и поехал со мной.

А потом я долго добирался общественным транспортом до школы Рози. Потом долго договаривался с охранником. Потом всё-таки увиделся с Рози — у них как раз закончился последний урок.

— Рози, прости, нам поговорить надо, — отозвал я малышку в сторонку. Мы с ней вышли на площадку запасной пожарной лестницы.

— Что случилось, Алекс? Что-то не так? — видимо, на моём лице было написано крупными буквами «У НАС ПРОБЛЕМЫ», раз малышка, увидев меня, сразу забеспокоилась.

— Рози, я… — как объяснить-то? С чего начать? Что мне ей сказать? Я посмотрел на притихшую малышку, и решил пока начать со стороны, издалека: — Ты последнее время выглядишь уставшей, Рози. Постоянно ходишь сонная. Что с тобой, малышка?

— А, это! Да ерунда! — облегчённо отмахнулась она.

— Правда? А то знаешь, у меня сложилось впечатление, что с этой школой что-то не так.

— Ерунда, правда, — заверила меня малышка, и пояснила: — Я просто попросила у моего «переводчика» дополнительные способности.

— Это какие? — я удивился и насторожился. — Это не опасно?

— Нет, что ты! Просто он теперь мне книжки целиком сразу в голову загружает!

— ?!

— Ну да! — Рози продолжала рассказывать как ни к чём не бывало, словно речь шла о погоде за окном: — Мне нужно только раз на книжку взглянуть, и захотеть её узнать.

— Наваждение-переводчик может загружать целые книги сразу в голову?! — несказанно удивился я.

— Ну да! — добродушно подтвердила малышка. — Это же ему совсем просто! Правда, он предупредил, что… э… сейчас, вспомню: «мощность не… ней… нейро… сети недостаточна, потребуется наращивание чего-то там, и это потребует больше сна». Ну, я же говорила: наваждения требуют плату за свои услуги, но сторговаться можно! Спать — это мне, конечно, тоже жалко, но это приемлемая цена. Я слишком сильно хочу больше об этом мире узнать! А этот «переводчик» — это же зацикленное заклинание, которое вовсе не переводит ничего, а… как бы это… как будто подключает твоё сознание к источнику информации! Прямо сквозь время и пространство! Ведь пространство и время — это свойства материи, а идеям оно не надо. А звук или фрагмент надписи нужен «переводчику» только для выбора цели. «Переводчик» просто загружает в голову всё то, о чём думал автор, когда оставлял надпись. Это не военная модель, она блоки пробивать совсем не умеет, так что узнать можно только то, что специально хотел сказать автор надписи. Зато точно и полностью! Достаточно кусочка, оторванного от страницы, что бы «переводчик» смог всю книгу в голову «загрузить». Эй! Ты чего?!

Я бился головой о стену. Бух! Бух! Бух! Медленно и печально, словно в похоронный бубен.

— Алекс! Ты чего?! — испуганно дёргала меня за рукав малышка Рози.

Загружать в голову книги целиком! Нарастить мощность нейронной сети на поверхности мозга! Прямое ментальное подключение к знаниям автора любой надписи! Это же тот самый рычаг, которым я легко смог бы сдвинуть Землю! Это же ульта! Мега ульта! Супер-имбовая мега-фича! Власть над миром была так близко!

Бум! Променял! Бум! Имбовую мега-абилку! Бум! На то, что бы приучить кота к унитазу!!!

Бам!

— Алекс! Миленький! Пожалуйста, прекрати! — Рози отчаянно кричала, а в глазах малышки готовились хлынуть настоящие слёзы.

— Прости, малышка. Я больше не буду! — пообещал я, потирая ушибленный лоб. Шишка будет. И не одна. Ладно, чего уж теперь. Жаль конечно, но сделанного не воротишь. Ничего, выйду в следующее путешествие между мирами — может, подцеплю себе новое наваждение-переводчика. Сейчас у нас другие проблемы есть.

— Рози, кое-что случилось. Дело серьёзное, и я прошу тебя выслушать меня внимательно. Мой двойник, моё воплощение в этом мире — попал в беду. Думаю, его схватили. Я должен спрятаться.

— Я с тобой! — воскликнула малышка.

— Рози! Я обещал, что буду защищать тебя! — попытался я успокоить её.

— Поэтому я — с тобой! — настаивала Рози.

— Поэтому ты останешься здесь — в пансионате. Здесь для тебя безопаснее, — я старался говорить спокойно и убедительно. — Пока поживи здесь, не возвращайся домой.

— Но как же?! — не желала так просто успокаиваться малышка.

— Я должен спасти моего двойняшку! — заявил я. — Что за сволочь я буду, если брошу его в беде? Кому нужен такой Защитник?!

— Ты обещал! — требовательно и сердито, надув обиженно губы.

— Я хочу спрятать тебя здесь. В этом пансионе безопасно, тут они тебя не найдут. А я вернусь! Обещаю: буду осторожен, и обязательно вернусь за тобой! Даже из другого мира!

— Ты пообещал! — уже тише и печальнее сказала она. — Я не хочу тут оставаться. Тут… странно. И ребята здешние… рассказывают страшные истории.

И вот бы мне бы расспросить малышку, что не так в этой супершколе с пансионатом. Но нет, я был слишком занят собственными проблемами!

— Да, я обещал о тебе позаботиться, — подтвердил я. — И что бы сдержать слово, мне нужно, что бы ты тут пока пожила тихонечко. Как ни в чём не бывало. Несколько дней.

— Хорошо, — согласилась, наконец, Рози, тяжело вздохнув, — только… будь осторожнее, пожалуйста!

— Буду. Обещаю! — заявил я со спокойным сердцем. Быть осторожнее — это я всегда пожалуйста! Не припомню, что бы когда-то рвался в герои. Ах, да, Хороболь… но то не считается, там пришлось. — Ты только… не верь никому, Рози! — попросил я малышку. — Если что — беги к моему отцу — он сумеет тебя защитить, и меня найти и спасти, если вдруг что. Понятно?

— Только ты… — малышка хлюпала носом, моргала, роняя капельки слёз.

— Всё будет хорошо! — пообещал я торжественно, — Я же маг! И у меня есть Кот!

— Мяу! — уверенно заявил кот.

— Вот видишь! — подхватил я. — Мы справимся!

— Я… буду ждать, — Рози смахнула слёзы, и шмыгнула носом.

* * *

Из школы-пансионата я поехал в торговый центр — закупиться на дорогу какими-нибудь продуктами — так, на всякий случай. Да сестрёнке хотелось подарок купить. Банковская карточка, которую мне в своё время двойник отдал, всё ещё была со мной. Наличные с неё снять нельзя, расходы отец проверяет. А вот и хорошо — перекушу в кафе — отец убедится, что со мной всё в порядке. А вот потом этой карточкой пользоваться будет нельзя — я же вроде как на спортивных сборах!

Пробежался я по продуктовому: набрал консервов, шоколада, сгущёнки, каши быстрого приготовления — будто бы в лесу жить собираюсь. Ну, кто же его знает, как там дела пойдут — лучше перестараться. Потом посетил один маленький магазинчик, где продают аниме фигурки — Figma и Nendoroid — для сестрёнки подарки купил. Она у меня не то что бы прямо фанатеет по аниме — нет, но всё же частенько их смотрит, и такие вот фигурки ей очень нравятся. Только в той, моей родной реальности, у нас вечно денег не было.

Потом я поехал сначала на железнодорожный вокзал — что бы следы запутать — на всякий случай. Даже купил билет — в сторону той самой спортивной базы олимпийского резерва. Но поехал я в другую сторону — к маме. И не на поезде, а на попутках — автостопом.

— Смотри только, что бы твой кот не наделал мне в машине ничего! — говорили мне.

— Он только что уже всё сделал, что мог, — уверял я.

Кот демонстративно воротил и задирал нос.

Вечер у мамы

[Та же среда, вечер]

Уже темнело, когда я подошёл к дому мамы. Ещё раз сверился по планшетнику: да, это те самые координаты GPS, которые сообщила мне сестрёнка. Я посмотрел на дом. Это был добротный особняк. Был добротный, но когда-то давно. А сейчас обветшал, но всё ещё держался молодцом. Большие деревянные ворота, покрашенные зелёной краской — то же уже давно покрашенные — теперь краска заметно выцвела на солнце и местами облупилась. А ворота покосились. Совсем немножко, но всё же заметно на глаз. А ещё перед домом было много цветов. Дом будто бы вырос из цветов. Резные наличники, ставни. Крыша покрыта освинцованным железом — говорю же: добротный был раньше дом. И ещё простоит долго. Окна только покрасить, да и со стенами бы что-то сделать: сайдингом бы обшить. Да ворота поправить. Я ещё раз сверился с планшетным компьютером: координаты по-прежнему те самые.

— Мя-ау?! — потребовал кот. Тут и переводчика не нужно, что бы понять, чего он.

— Да иду я, иду! — отозвался я.

Дверь была не заперта. Я постучал и вошёл. Пахло борщом. Вообще-то много чем пахло: старыми книгами, свежей стиркой, масляными красками, чуть-чуть — дымком из печи. Но борщом пахло больше всего.

Мама стояла напротив, и смотрела на меня. Из-за занавески на проходе в другую комнату выглядывала сестрёнка Дашка. Я опустил сумку на пол, и стоял, прижав к груди кота.

— Отец в курсе? — спросила, наконец, мама.

— Нет, — ответил я, сглотнув. Что-то в горле пересохло.

— Позвони сейчас же! Он же волнуется!

— Он считает, что я на спортивные сборы уехал. На базу олимпийского резерва. А я туда и еду, просто небольшой крюк заложил. Так что никто не волнуется, и никто тут не соврал. Ну, по крайней мере — пока.

Наконец, в лице мамы что-то дрогнуло, она быстро моргнула, закусила губу, а я шагнул осторожно вперёд, и она распахнула руки. А я вот нисколько не стесняюсь, что обнимался с мамой! Да! Я, погори мои контакты алхимическим огнём, уже слишком большой, что бы стесняться!

— А это что такое? — строго спросила мама, коснувшись пальцами пластыря на моей скуле. — Мотокросс твой, да?

— Нет, что ты! — улыбнулся я, страшно довольный тем, что она, оказывается, знает о мотокроссе. — Это я просто в школе подрался.

— А, ну тогда другое дело, да? — покачала она головой. Такой до боли знакомый жест. У меня даже в носу защипало.

— Мы разошлись во взглядах на карате, но Конфуций нас помирил, — отмахнулся я.

— Как это мило со стороны Конфуция! — улыбнулась мама. — Есть хочешь?

— Ещё как!

Мы сели за стол и съели по тарелке борща. А потом пили индийский чай с бубликами и малиновым вареньем. И разговаривали обо всём: и о важных вещах и о полных пустяках. Я рассказывал о школе. И про своё выступление на уроке литературы рассказал, и о том, что благодаря этому выступлению меня в редакцию стенгазеты взяли. Ну как взяли: они меня долго уговаривали, упрашивали, и я решил, что так уж тому и быть: поддержу талантливых юных журналисток в меру сил своего скромного таланта. И о выходе нашей стенгазеты рассказал. Потом я рассказал, как спасал кота, и как потом нас с котом спасла девочка с собачкой.

А мама рассказала, что давно внимательно за моими успехами в спорте следит. Только глаза закрывает всякий раз, когда я на мотоцикле в очередной вираж вхожу. А я рассказал, что подумываю бросить спорт — пересказал то, что мне двойник объяснил. Про «аукцион», и что переплачивать не желаю. Ещё добавил, что мне собственноручно пожаренные «драники» из картошки нравятся больше, чем лапша из итальянского ресторана.

Я очень хотел расспросить маму, как она живёт и чем занимается, но стеснялся. Наконец, решился, и спросил:

— Мам, а чем ты здесь занимаешься?

— А тем же, чем и в городе занималась, — ухмыльнулась мама, и махнула рукой: — витаю в облаках!

— Ты мечтала модельером работать… — осторожно поинтересовался я.

— Нет, что ты. Я мечтала красивые вещи придумывать и рисовать! Модельер — это немного другое. Да я, собственно, именно этим сейчас и занимаюсь: выдумываю и рисую красивые вещи. Я художник, фрилансер.

— Фрилансеры — это такие ненормальные затворники, психически двинутые на работе, — пояснила сестрёнка. — Рабочего дня у фрилансера нет, так что она работает и день и ночь!

— Видишь, сынок, как она о матери?! — засмеялась мама. — С тобой, дочка, не мудрено психически двинуться!

Мать с дочкой обменялись такими взглядами, что сразу видно: эти двое просто подкалывают друг друга. Какая-то семейная шутка, понятная только этим двоим.

— Мам, а почему же тогда я тебя в интернете найти не смог? — не понял я.

— А я не под своей фамилией, а под псевдонимом там работаю. Что бы твой папа меня не нашёл. Эта страница жизни уже перевёрнута. Наш с твоим папой поезд ушёл в закат. В ту речку уже не зайти второй раз.

— У тебя есть кто-то? — рискнул я.

— У меня есть дочка, — улыбнулась мама. — Мне хватает.

— У неё есть друг, но в интернете, — объявила Дашка. Мама только рассмеялась:

— Тому другу только в интернете виртуальных девушек и заводить! — и отмахнулась, но пояснила: — Конкурент фрилансер. У нас с ним дружба-вражда насмерть. Подрезает у меня заказ, и осыпает комплементами, извращенец. Я в долгу не остаюсь: на форумах делаю комплементы его работам. Это тонкая игра: похвала должна быть правдивой, но подчёркнутое ею достоинство в конкретном контексте должно быть не к месту, и в глазах заказчика должно играть в минус. Пару раз этот «друг» терял из-за меня заказ, всякий раз благодарил за науку. А потом снова у меня заказы подрезает. Серьёзно не навредит — у меня в основном постоянные клиенты, которые, как я надеюсь, понимают, насколько сильно им со мной повезло, и ценят…

— Короче, у вас роман! — заявила сестрёнка, и засмеялась.

— Фу! Он в реальности лысый и старый! — возмутилась мама. — И у него уже вторая жена! С такой помощницей и сводницей, как ты, дочка, я обречена встретить старость в одиночестве!

— Ты не спрашиваешь, как дела у отца? — спросил я маму.

— Наверное, это потому, что она и так в курсе его дел, — Дашка кинула на меня взгляд долгий и многозначительный.

Ну, мы ещё долго болтали о всяком — до ночи. Чего я тут буду всё пересказывать? Вам не интересно будет, да и к делу не относится.

Сестрёнка сначала-то держалась настороженно, сидела нахохлившись, как сердитый воробей, плотно поджав губы. Но по ходу разговора, с каждой новой чашкой чая Дашка смягчалась. Наконец, мы с ней нормально поговорили, обсудили новинки аниме, и пришли к выводу, что в новом сезоне смотреть совершенно нечего — сплошь убогие горемники, состряпанные из штампов. И я подарил сестрёнке анимешные фигурки, а она была очень подаркам рада.

— Надолго ты к нам? Когда тебе надо уезжать? — спросила мама.

— Я же не знал, как ты меня встретишь, мам, — сказал я, пряча глаза. — Так что я ко всему готов. Вон, в сумке консервов на неделю автономной жизни. И до понедельника меня на сборах никто не ждёт.

— Мяу! — требовательно прервал нас кот, который до этого столько сожрал, что я реально боялся, как бы он не лопнул, словно раздутый воздушный шарик.

— Кот, тут нет унитаза, — сказал я ему, подымаясь, и открывая дверь: — Иди во двор! И территорию осмотришь, и прогуляешься.

Кот неторопливо и гордо соизволил прошествовать к двери, там тщательно принюхивался, будто раздумывая, и вышел только когда я уже рявкнул ему:

— Кот! Имей совесть! Я тебе тут всю ночь дверь держать должен?!

— У тебя есть час! Потом мы ложимся спать! — крикнул я коту в след, и добавил: — Если не вернёшься — жди до утра!

— Какой у тебя умный кот! — восхитилась Дашка.

— А чего это ты его котом зовёшь? — спросила мама. — Что, у твоего кота такая кличка: «Кот»? Неужели нормального кошачьего имени не придумал? Ай-ай-ай!

— Да ладно, чего? Придумаю! Просто как-то некогда было… закрутилось всё… сборы эти…

— Не волнуйся, я помогу имя коту придумать! — заявила сестрёнка.

Наконец, мама спохватилась, что детям давно спать пора, и начала суетиться, организуя мне спальное место. Мама предложила мне поспать в комнате Дашки, а Дашке предложила лечь с ней. Но сестрёнка тут же ощетинилась, дескать, диванчик — это её суверенная территория, личное, понимаешь, пространство! Вон, дескать, раскладушка есть! Вот, теперь я свою младшую сестрёнку узнаю — колючий ёжик. И так мило шипит! Наверное, воображает себя жутко страшной злюкой! Такая милая, что её прямо хочется дразнить, и за косичку дёргать!

Ладно, мама согласилась оставить Дашку в покое, а мне поставить раскладушку рядом со своим диваном. Сестрёнка опять оказалась очень недовольна. По её мнению, тут всё просто: мы с ней оба должны в её комнате разместиться: она на своём диване, а я — на раскладушке. Маме такой вариант не понравился:

— Ты его тогда до смерти заговоришь! Тут и так уже спать всего ничего осталось, а тебе завтра в школу!

— Не заговорю! Что ты такое на меня наговариваешь! И вовсе я не такая болтушка! Никого же ещё до смерти не заговорила!

И тут же зашептала мне заговорщицки:

— А тот старичок не считается! Он бы и без моей болтовни коньки отбросил!

— Какие коньки?! — возмутилась мама. — Какой старичок?!

— Ненужный, лишний старичок, ты его не знаешь, — отмахнулась Дашка. — Да шучу я!

— Шутки у тебя, дочь!

— Мам, ты же первая начала! Это твоя была идея, что я старичков до смерти заговариваю!

— Про старичков — это уже ты придумала! — заявила было мама, но тут же спохватилась: — Ой, да что я ведусь на твои детские подначки, как маленькая!

— Ну, может потому, что мои подначки уже не такие уж и детские! — победно заявила Дашка, скрестив руки на груди, и гордо задрав нос.

— Лёша, тогда ты решай: где ляжешь? — обратилась мама ко мне.

— На раскладушке в Дашкиной комнате, — вздохнул я, и пояснил маме: — Она же всё равно не отстанет. Попробуешь меня от неё спрятать — она только жаднее набросится, а мне не хочется судьбу того старичка ненужного разделять. Я пока не готов с коньками расстаться!

— А ты говорил, что хочешь завязать со спортом! — набросилась сестрёнка.

— Я роликовые коньки оставлю, — объяснил я. — Роликовые — это драйв, кайф, и вообще!

— Блин! — вздохнула Дашка, — А по нашим тутошним дорогам не покатаешься на роликах!

— Это что ещё за «блин»?! — возмутилась мама. — Давно рот мылом не мыла?! Ух, я тебе! Вон, стадион есть — там беговая дорожка очень даже ровная — катайся хоть на роликах! Я же только «за»!

— Это далеко! — Дашка надулась, — Ролики тяжёлые, что б их в руках тащить.

— Это у кого-то лень слишком тяжёлая, — прищурилась мама, и покачала головой, — такую не всякие ролики покатят! Так всё, хватит! Хватит меня подначивать, и болтовню разводить — ночь на дворе давно! А ну-ка — спать!

— Что прям так?! — возмутилась Дашка. — Я ещё постель не постелила!

— А прям так! — не сдалась мама. — Кто не приготовился — я не виновата! Считаю до трёх! И выключаю свет! Раз, два!

Дашка вздохнула, и с видом великомученицы, страдающей за грехи всех людей, улеглась на свой диван.

Короче говоря, когда мы всё же улеглись, наконец-то, вроде как спать — Дашка, как и боялась мама, начала донимать меня расспросами. И я понимаю сестрёнку — такие вопросы при маме не задашь.

— Ты как меня вычислил? Колись! Я про свой тайный аккаунт никому не рассказывала!

— Потому, что стесняешься, — сказал я. — У тебя там блог от лица девочки-феи, которая умеет с цветами разговаривать, и…

— Не твоё дело! — возмутилась сестрёнка. — Сознавайся! Как ты меня нашёл? Откуда узнал? Это отец, да? Он же богатый, у него…

— Мафия? — быстро переспросил я. — Я тебя разочарую, сестрёнка. Нет у папы мафии. Не занимается он никакой бандитской романтикой. Он в космос хочет туристов возить.

— Чего?!

— На стратостате. Как Феликс Баумгартнер.

— Это кто? Друг отца?

— Это австрийский парашютист. Он поднялся на стратостате на высоту тридцать девять километров, что бы спрыгнуть оттуда с парашютом. Там, если технически, то ещё не космос, но практически, уже космос, понимаешь? Стратосфера настолько разряжена, что небо там и днём чёрное и всё в звёздах. А Земля — круглая. А в верхней точке полёта можно будет газ спустить, и баллон свернуть. Минут пять можно падать в свободном падении — туристы в закрытой гондоле успеют испытать невесомость, но ещё не успеют от неё натерпеться. Скорость будет порядка шестисот километров в час. А потом тормозные парашюты…

— Погоди. Что, серьёзно?

— Сейчас туристическая поездка в космос стоит бюджета небольшой страны! А на стратостате выйдет на несколько порядков дешевле! И гораздо безопаснее! И без стартовых перегрузок.

— И отец этим занимается?

— Пока только планирует. А занимается вообще всем, что под руку подвернётся. Вот, подвернулся заброшенный военный бункер…

— Ты, братец, от разговора увиливаешь! Объясни, откуда про меня узнал! — потребовала Дашка.

— Ладно, ладно! Полегче, сестрёнка! — сдался я. — Расскажу!

Ну, и что мне ей рассказать? Сказать правду — может не поверить, обидится. А поверит — не хочу сестрёнку втягивать в свои проблемы. Вот, двойник мой уже исчез бесследно! Соврать правдоподобно? Так я не придумал ничего. Хотя… она же сама мне не плохую версию подбросила! Только мафию надо заменить на что-то поприличнее.

— Признаюсь: отец тайком за вами с мамой наблюдает, справки наводит. Тайком, потому что боится, что мама рассердится, и пошлёт его подальше, и сама сбежит подальше, а он вас потом совсем потеряет. Только мафия тут ни при чём. У отца есть знакомые хакеры. Вот, например, он сейчас датацентр строит — хакеров к работе привлекает. И хакерам заработок. Все довольны.

— Значит…. мы ему… не безразличны? — спросила Дашка после долгого молчания.

— А знаешь, сестрёнка, почему папка так усиленно бизнес крутит, день и ночь нервы себе треплет, рискует всем раз за разом, с каждым проектом носится, как ненормальный, с инвесторами такими связывается, что не всякий связаться рискнёт?

— Что бы богатым быть, — хмыкнула сестрёнка, — он, наверное, в деньгах купается, как Скрудж Макдак в мультике.

— Он уверен, что мама от него ушла, потому что лохом его сочла, неудачником, тряпкой. Вот и крутится — что бы ей доказать! Знаешь, что у него в сейфе хранится? Галстук, который ему мама когда-то подарила! Его первый в жизни галстук. Папка его на важные переговоры как талисман надевает, и бережно в сейфе хранит.

Сестрёнка надолго замолчала. Когда я уже решил, что она наконец уснула, Дашка сказала:

— Взрослые иногда такие глупые!

— И не говори! — согласился я. — Мне вот кажется, что мудрость от возраста вообще не зависит.

— Скорее наоборот, — вздохнула Дашка, — чем больше человек глупостей всяких в голову берёт, тем дальше он от мудрости.

— О! У взрослых столько ерунды в головах! — согласился я.

— Точно! А ведь обидно!

— Чего обидно?

— Вот, растёшь-растёшь, мечтаешь, что когда вырастешь, то — всё! Всё тебе можно, разрешения спрашивать не нужно, живи и радуйся! А фиг-то там!

— Облом — жесть! — согласился я.

— Вот, мечтается, вырасту — буду столько есть шоколада, сколько захочу! И торт — без всяких праздников! Я же взрослая буду — когда захочу, тогда мне и праздник! А чего?! А на деле, что? Мама вот выросла — и каждую калорию считает! Кусочек торта — это два часа бега.

— Или мечтается, что вырасту — поеду, мир посмотрю! — подхватил я. — А вырастают люди, и чего? Либо вообще — как отец — он часто даже ночует на работе. У него вообще времени нет, даже просто в кино сходить, куда там — мир! Ну, или летит взрослый, скажем в Турцию. И что он там видит? Кроме пляжа и бара?

— Другой бар! — хихикнула сестрёнка.

— А ты взрослых туристов на природе видела? Они выезжают на чистую природу, где тишина и красота вокруг…. что бы слушать громкую музыку, и пить водку! Будто бы им кто-то в городе это делать мешает!

— Ну, попадаются, конечно, нормальные взрослые…

— Редкость…

— Ну, наши-то ещё не так запущены…

— Наши-то — да…

Угомонились мы только под утро, когда договорились, что папу с мамой надо вместе свести.

Уже когда Дашка сопела себе на своём диване, я ещё поворочался немного, попереживал за малышку Рози, но потом запретил себе о ней пока думать — всё равно ничего не придумаю — и, наконец, заснул.

[Бункер. Тем же вечером]

— Профессор! — полковник говорил своим обычным хрипловатым басом, вот только сегодня в его интонациях не было привычных бравых ноток. — Я давно хотел Вас спросить, как полковник — профессора: Вы водку пьёте?

Профессор вздохнул, покачал головой отрицательно, но протянул руку к предложенной полковником фляжке.

— Не отчаивайтесь, полковник, — проговорил он не очень уверенно, пока откручивал колпачок на фляжке. Фляжка оказалась на половину пустой.

— Ваш прибор вернулся к отметке ноль: «надейтесь, что всё пока идёт нормально», — грустно покачал головой теперь уже полковник. — А я вот сомневаюсь, что после всего, возвращение к нормальному течению дел можно назвать нормальным ходом дела.

— Ну, что Вы, в самом деле! — устало вздохнул профессор. — У Вас, товарищ полковник, грядки на даче от вредителей не обработаны, внуки недовоспитаны — сами же говорили! Есть чем заняться!

— Я всю жизнь на этот объект положил! — сердито буркнул полковник. — Вашу же матушку стесняюсь спросить, ради чего?! Мы были так близко…

— Близко к чему, полковник? — устало отмахнулся профессор. — К концу света, быть может? Бросьте! Не корите себя!

— А я себя, знаете ли, не корю!

— И не корите судьбу уж тем паче!

— То есть, Вы считаете, профессор, что всё к лучшему? — полковник подозрительно прищурился.

— Товарищ полковник, специально для Вас добавлю в шкалу своего прибора сигнал: «ОБОШЛОСЬ, оно и к лучшему!»

— Ловлю Вас на слове, профессор! — вздохнул полковник, затем встряхнулся, оправил старый свой китель, и пошёл к выходу.

— Полковник! Ваша фляжка!

— Дарю! Вы заслужили!

[Алексей, дома у матери, ночь со среды на четверг]

Проснулся я среди ночи в холодном поту, с судорожным всхлипом подскочив на раскладушке. Мне приснился памятный монстр — тот, что был в метро и потом на крыше. И приснилась малышка Рози — она была в том же грязном платье, в котором я обнаружил её в руинах Хороболь. И цепь так же была намотана на её предплечье. До меня вдруг запоздало дошло: это не монстр держал девочку на цепи! Это девочка! Рози держала на цепи монстра! И на руку цепь намотала, что бы невзначай не выпустить!

«Думаю, мой Чудик согласится тебе помочь, если ты так хочешь» — предложила мне малышка в воскресенье утром. А в понедельник монстр напал на меня на крыше! Как я сразу-то не сообразил!

Понятно как: в воскресенье я не придал значения словам малышки, а в понедельник на крыше слишком испугался.

Что я вообще знаю о Рози? Последняя дочь древнего и некогда могущественного рода колдунов, почти полностью истреблённого родовым проклятием. Кто и главное — за что проклял их род? Вряд ли это было так: вышел какой-то древний колдун утром на порог, нахмурился, и: — дай, — думает, — прокляну весь род соседа! Вряд ли столь мощными проклятиями разбрасываются направо и налево. Почему-то скорее представляется, что безвестный мне колдун плёл проклятие, истекая кровью. Быть может, умирая в пыточной, а может — заколотым в спину в собственной спальне. И — на минутку — речь ведь о тех древних колдунах, чья цивилизация погибла в череде катастроф, последней из которых стала Война Магов! А весь их мир стал Проклятыми Пустошами, по которым до сих пор бродят чудовища — остатки былых армий древних колдунов! Рози упоминала, что Чудика ей подарила мама. А вопрос можно? Кем была мама Рози?

И вот что мне с этими мыслями делать? Заснуть получилось далеко не сразу. Сначала я старательно убедил себя в двух вещах: во-первых, тёмная ночь — не то время, когда можно предаваться тёмным мыслям. И второе: кем бы ни были родители Рози, малышка — добрая, и ни в чём не виновата. Её ручной монстр на меня набросился? Ну, так я же не объявил ей, что я её спасать пришёл. Я ворвался в тот подвал, где она пряталась от «демона кровной мести», и сразу, сходу, попытался её схватить и унести.

Наконец, у меня получилось успокоиться и забыться сном.

Девятый день

[Четверг]

Вроде бы я только что заснул, а уже сквозь сон услышал, как сестрёнка чем-то шуршит и скрипит — должно быть, в школу собирается. Мне спешить было некуда, так что проспал я самым бессовестным образом аж до обеда!

Встал, умылся на кухне. На столе стояла полулитровая банка с молоком, и тарелка с пирогами, накрытая кружевной салфеткой. И маленький букетик полевых цветов в гранёном стакане. Прямо — натюрморт! Я уже говорил, что моя мама — художница? Так и есть! Мама работала в своей комнате, тихонечко мурлыкала что-то там себе, напевала. Кот мой сидел на окне — с той стороны, с улицы. Щурился на солнышке. Я жевал, и думал.

Каковы шансы, что враги до малышки Рози смогут добраться? Как мне узнать, что сейчас происходит? Понятно, что сегодня в город соваться не разумно. И, пожалуй, завтра — тоже. А потом надо что-то придумать. Но что я могу?

Поел, отмыл за собой кружку от молока, взял планшетку. У мамы был Wi-Fi. Я лениво лазил по интернету, и всё думал, думал. Хотелось действовать! Ворваться на станцию метро с магическим катаром наперевес, и потребовать ответов! Ещё лучше — схватить коварного профессора! Глупо, да, понимаю. И всё-таки должен я что-то сделать! Нельзя же и дальше прятаться! Нужно узнать, что там случилось!

На страничке моего двойника во «Вконтакте» появилась свежее послание — от Веньки:

«Ну, и куда ты делся?! Я тебя у метро ждал-ждал! Что за шутки?! Да пошёл ты! Попадись мне!»

Во как! Выходит, мой двойник свидетелем на всякий случай запасся, что бы кто-то мог подтвердить, что двойник мой в метро спустился. И получается, что обратно он оттуда не вернулся. Что-то с той станцией не так! Вот бы туда тихонечко пробраться! Но как?

Я задумчиво взялся жевать ещё один пирожок. Вошла мама, улыбнулась мне:

— Доброе утро!

— Доброе, мам! — улыбнулся я.

— Выспался? Поел?

— Да, спасибо!

Мама тоже взяла пирожок. Кот за окном лениво повернулся к нам, посмотрел с таким, знаете ли, видом, типа: — «Ну и чего вы там, за стеклом, пироги жуёте? Долго мне ещё вас ждать?». Потом мявкнул, и лапой — в сторону двери.

Я встал, пошёл, кота в дом впустил. Кот вошёл неспешно, важно, прошествовал к маминым ногам, тщательно обнюхал, шевеля усами, а потом уселся, не мигая уставился на маму.

— Смотри-ка, — удивилась та, — понимает, у кого надо еду просить!

— Он умный, — подтвердил я.

— Ценишь? — усмехнулась мама. — А чего же имя не дашь? Это ж — вон — личность! А личности положено достойное имя.

Кот прямо возгордился, прямо замурлыкал всем организмом! Мама пошла к холодильнику, провожаемая полным обожания взглядом кота.

— Чем ты его кормишь? — задумчиво разглядывая содержимое холодильника, поинтересовалась у меня мама.

— Мясо, — ответил я.

— Мя-ауса! — сказал кот.

— Ещё надо давать кашку, — добавил я, — любую, кроме бобовых. И не геркулес. Ну, овощи ещё варёные. Творог, яйца. Яйца он просто обожает!

— Мне-ау! — одобрительно мявкнул кот.

— Кончилось мяусо, — вздохнула мама, — надо в магазин кому-то сбегать. Кому-то с молодыми ногами, и со спортивными наклонностями к бегу.

— Хм, кто бы это мог быть? А! Я понял! — заулыбался я. — Ты на кота намекаешь! Но знаешь, я ему пока по магазинам ходить не доверяю. Схожу-ка я сам!

Мама выдала немного денег, и наказала, что ещё нужно купить. Когда я вернулся с магазина, кот невозмутимо сидел на столе, и тыкал лапкой по сенсорному экрану планшетника.

Точно помню: когда я уходил, то на экране была странички интернета со схемой метро, и фотографиями нашей станции — это я смотрел. И уходя, я планшетник выключил — что бы заряд батареи не тратить зря. Впрочем, эта модель легко включается — там и кот управится. Я глянул: теперь на экране была статья о проделках в метро наших городских хулиганов. Диггеры. Двое спрыгнули на пути и убежали вглубь тоннелей.

— Ну, кот у тебя — прямо Конфуций среди котов! — восхитилась мама, выглянув к нам на кухню, и увидав, как мы с котом вдвоём что-то в планшетнике читаем.

— Я всё купил! — доложился я.

Мама занялась раскладыванием продуктов, а я решил, что так теперь и стану кота звать: Конфуций.

— Кот, как тебе имя Конфуций? Будешь Конфуцием зваться?

— Мяу! — подумав, согласился кот. Ой, то есть Конфуций.

— Может, лучше Бунефаций? О, знаю! Котофей! А? Нет? Тогда: Котфуций! Нет? Ладно, ладно! Будем звать тебя Конфуцием.

— Мяу!

— Это же надо! — восхитилась мама.

А я радовался удачной идее: диггеры! В нашем городе есть диггеры, которые могут провести меня к той станции! Дело за малым — отыскать одного из них, и договориться.

Удивительное дело, мне сегодня везло! Удача шла косяком прямо мне в руки! Уже через полчаса мне удалось отыскать в дебрях интернетовских форумов крутого диггера. И он оказался случайно в онлайн. И мы договорились о встрече вечером! Просто пёрла удача со страшной силой! А это значит — надо ковать победу, пока горячо!

— Мам! Ты прости, но мне вечером уехать надо, — сказал я маме.

— Что, уже? — растерялась она.

— Отмечусь на спортивной базе, одну ночь переночую, и вернусь! — пообещал я. — Ну, то есть, если вы с Дашкой не против, я бы ещё погостил у вас. Но мне надо на базе отметиться — отец проверять будет.

— Хорошо. Только позвони мне, как до своей базы доберёшься, — сказала мама.

— Ой, а я телефон свой утопил, когда Конфуция спасал…, - растерялся я.

— Беда, да, — вздохнула мама. — Телефон я тебе свой старенький дам…

— А пока, мам, давай я вам хоть окна покрашу, а? — предложил я. — Наличники, ставни.

— А давай! Только, Лёш, я сегодня занята — заказ большой, и «дедлайн» близко.

— Я понимаю, — заверил я маму. — Да я сам справлюсь!

— Ремонт давно напрашивается, это да, — вздохнула она. — Знаешь, я ведь и денег на ремонт уже скопила, и спланировала всё ещё год назад. Но тут Дашка что-то разболелась. Климат наш, сам понимаешь, не всякому идёт. Вот я деньги все сняла, да и свозила Дашку на тёплое море, на целый месяц.

— Мам, как по мне, так оно и правильно, — заверил её я. — Краска есть, или сбегать? Кисть?

— Ну, я, конечно, не маляр, но всё ж таки художник! — улыбнулась мама. — Найдётся и краска, и кисть!

Краска и кисть действительно нашлись, и я взялся красить наличники и ставни. Что бы краска не забрызгала пластиковые стеклопакеты, я их старыми газетами прикрывал. Знаете, такие газеты, где в основном только рекламу печатают, и рассовывают их по почтовым ящикам бесплатно? Вот, таких газет у мамы оказалась толстая пачка. Но ведь в них не одна только реклама, верно? Там обязательно несколько статей есть, анекдоты на последней полосе. Вот одна из этих газет мне настроение сильно подпортила.

Вчерашняя попалась газета. Статья называлась: «Грудью — на шаровую молнию!», и рассказывала о храбром поступке водителя дорогой иномарки, протаранившего шаровую молнию на пешеходном переходе, что бы защитить пешеходов. Ну, понятно — о нас с Рози речь. А тот нахальный тип — водитель — теперь, выходит, герой! Он, получается, специально на красный свет на пешеходный переход заехал, потому что увидел шаровую молнию! И что бы нас с малышкой Рози от шаровой молнии защитить, пожертвовал своим дорогим авто! Каково, а?! Этому «герою», как пишет газета, теперь орден дадут «за личное мужество».

Ну, с другой-то стороны, если подумать, это хорошо, что всё на шаровую молнию списали. Но ведь не честно выставлять героем этого далеко не геройского нахала, зазнайку, и…. и невнимательного водителя, вот!

Настроение было подпорчено, но я постарался, что бы это не отразилось на моей малярной работе.

* * *

Встреча с диггером произошла ночью, на территории, огороженной под стройку, в полузасыпанном подвале полуразрушенного дома, предназначенного под снос. Отыскал я это место по координатам GPS, которые диггер мне переслал. Конечно, я опасался, что это засада какая-нибудь, но тут меня кот выручил. Конфуций со мной увязался, хотя я его просил у мамы меня подождать. Объяснял, уговаривал. Но что ты коту объяснишь? Он же кот! Хоть и с магической ментальной матрицей… которая бедные кошачьи мозги обещала усилить.

Ох, мне как-то не по себе, когда я про это думаю. Что же я за изверг такой: заколдовал несчастного котёнка, ради приучения к унитазу! Это жестоко, ради каких-то мелких человеческих удобств, насиловать беззащитному, доверчивому животному мозг! Вы посмотрите на него: сидит у меня на коленях, и на планшетном компьютере работает! Сам включил, интернет-браузер запустил, и смотрит своими круглыми глазами ролики на «ютубе» про нормальных, обычных котиков! Наверное, переживает осознание своей ненормальности! Как же мне стыдно, за то, что я с доверчивым несчастным котёнком сотворил!

Маршрутка высадила нас с Конфуцием у длинного некрашеного строительного забора. Кот уверенно потрусил вперёд. Я шёл следом, сверяясь с GPS. Получалось, что встреча назначена в тех руинах за забором. Возле дыры в заборе кот остановился, уселся, и пристально уставился мне в глаза.

— Чего? — громким шёпотом спросил я Конфуция, присев рядом с ним на корточки.

Кот махнул головой в сторону, противоположную забору, и снова требовательно уставился на меня.

— Там тебя подождать?

Кот утвердительно качнул головой, и тут же потеряв ко мне всякий интерес, принялся обнюхивать дырку в заборе. Я пока не решался уйти. Пока кот, не уставился на меня удивлённо.

«Ты ещё здесь?» — говорил его взгляд.

— Всё, всё. Я отойду. Подожду тебя на той стороне улицы, — сказал я.

Кот утвердительно кивнул, и скрылся в дырке. Но тут же высунулся, и проследил, как я ухожу. Ждал я его долго, минуты текли медленно. Вечерело, сгущалась ночная темнота, улица была какая-то бедная на прохожих, было не уютно. Наконец кот объявился, мявкнул, и повел меня за собой. Мы пришли в тёмный подвал полуразрушенного дома. Пахло пылью. И ещё соляркой — от «припаркованного» рядом строителями старенького бульдозера. В глубине тёмного подвала в тёмном углу на битых кирпичах сидел настоящий диггер.

Он заставил меня выключить фонарик, и шептались мы в полной темноте, не видя лиц друг друга. Его-то лицо, кстати, всё равно было «балаклавой» скрыто. Едва заслышав, на какую станцию метро мне приспичило пробраться, он тут же меня осадил:

— Тише! Ш-ш! Ты что, с ума сошёл?! Нельзя это название вслух произносить!

— А что такого? — не понял я.

— Техника безопасности такая! Это название — табу! Запомни! — зашипел тот.

— Да ладно, ладно! — поспешно сдался я, и ехидно предложил: — Ну, буду говорить: «сам-знаешь-какое-место». Так пойдёт?

— Так можно, — серьёзно согласился диггер, подумав.

— Так вот, неделю назад в сам-знаешь-каком-месте поезд сбил настоящее чудовище, — заговорщицки прошептал я.

— Ты откуда знаешь? — подозрительно поинтересовался диггер.

— А я там был! — со значением ответил я. — И вот что меня удивляет — тишина вокруг этого дела! Ни в газетах, ни в интернете — ни слова!

— Эх, лох ты полный в нашем деле, — с сочувствием произнёс диггер. — Сам-знаешь-какое-место — это такое место, о котором никто ничего говорить не посмеет! Я вот и не удивлён, что там чудовища под поезда метро попадают.

— С чего это? — удивился я.

— Ты что, совсем не местный? — удивился он.

— Да всю жизнь в этом городе прожил! — заявил я, начиная злиться. А чего он обзывается?!

— Как можно прожить в этом городе всю жизнь, и ни разу не залезть в его подземелья? — искренне удивился диггер. — Как психически здоровый человек может всю жизнь по поверхности ходить, и даже изредка по подземельям не лазить? Это какое-то психическое отклонение, определённо! Может, у тебя боязнь замкнутого пространства?

— Ты психиатр? Объясни, что не так с сам-знаешь-каким-местом! — потребовал я.

— Ладно, не заводись, — начал примирительно диггер. — Говорят… нет, даже не говорят, не шепчут, а просто молча тайком пишут анонимно на форумах, что под этой сам-знаешь-какой станцией ещё глубже есть бункер!

— Да ну? — скептически скривился я. Ишь, сколько он тени на плетень навёл!

— В пятидесятых годах построили — после войны. Вроде, что-то там такое секретничали. И однажды досекретничались! Что-то там у них стряслось страшное, что они теперь всякими неправдами ото всех прячут! И в это определённо лучше не влезать!

— Да кто «они»?

— Те-сам-знаешь-кто! — со значением прошептал диггер, нервно оглядываясь в полузасыпанном строительном мусором подвале.

— Ой, у кого-то с паранойей проблемы, — задумчиво протянул я.

— Эх, ты! — обиделся диггер. — Да у меня знакомец был — диггерствовал, когда я ещё только начинал! Диггером был — прям от Бога! Так вот он однажды туда полез — на сам-знаешь-какую-станцию-метро… и исчез!

— Так прям исчез?

— Ага. Нет, ну, потом-то этот тип — мой знакомый — нашёлся. Оказалось, что он в Америку иммигрировал, и работает там то ли водилой дальнобоем, а то ли торгует килькой в супермаркете…. но это ничего не значит! Сам-знаешь-какое-место надо стороной обходить! Жуткое место. Наши туда не ходят.

— Ну, ты мне хотя бы ход туда покажи — я сам слажу! — с мрачной решимостью попросил я.

— Нет, брат! Я такой грех на душу не возьму! — заявил этот странный тип. — Вот, хочешь — в туннель другой ветки метро спустимся? Прям тут в подвале бомбоубежище есть, а оттуда есть ход в метро! Тут вход закрыт был строго-настрого — пока дом стоял-то. А теперь — видишь что — дом-то сносят! Вот вход и открыт. Полезем?

— Другая ветка… — я ненадолго задумался, и решил: — не, я — пас! Разве, если ты мне через неё в сам-знаешь-какое-место выбраться поможешь.

— Извини, брат. В то место я не полезу, и тебя не направлю, — вздохнул диггер. Шасть — и нет его — исчез в какой-то дыре. Только потревоженные мелкие камушки зашуршали, куда-то осыпаясь.

Похоже, эта ниточка оборвана. Можно, конечно, попытаться другого диггера поискать. Но они так неохотно на контакт идут…. да и надежда, что другой диггер будет с головой больше дружить — что-то у меня мала.

Зато Конфуций меня порадовал — он может очень полезным помощником быть. Потому что прирождённый следопыт и охотник! Так я ему и сообщил, поглаживая мягкую шёрстку. Конфуций довольно мурлыкал и щурился.

Десятый день

[Пятница]

В пятницу я ещё успел покрасить ворота и забор, а потом, после уроков, помогал Дашке на местном стадионе учиться кататься на роликах. Я, конечно, не тот спортсмен, что двойник, моё в этом мире спортивное воплощение, но, к счастью, кататься на роликах умею. Дело не хитрое, зато весёлое.

Вечером я прогулялся в магазин за продуктами, и всё думал, как узнать, происходит ли что-то там — дома у отца, и что там происходит? Может, там обыск? Может, засада? Шпионы с пистолетами? А как узнать, что у малышки Рози происходит?

Вернувшись, я ещё раз проверил электронную почту — пусто, но этого и следовало ожидать. Потом полистал новости — ничего, и это тоже ожидаемо. Наконец, я залез на web-версию нашей стенгазеты. Там было пополнение материалов: новые герои в рубрике «герои недели» и новые антигерои в рубрике «тупышка недели». Парочка новых заметок, из разряда, «а знаете ли вы, что», и ещё одна — сказка, под заголовком «Поэма в прозе».

Тут я вспомнил, что Алёнка назвала моё памятное выступление про полёт на том уроке литературы поэмой в прозе. И уговорила меня написать это в нашу стенгазету. Так что я открыл эту заметку, вот она: «Однажды мрачным непогожим деньком, один мальчик повстречал человека в чёрной куртке, чёрных штанах, и чёрной шляпе. Мальчик с чёрный человеком спустились в тёмное-тёмное подземелье. И больше того мальчика никто не видел. Толко собака». И подпись: «Маилточка Рю».

Я не сразу понял. Нет, что эта заметка на исчезновение моего двойника в метро намекает — это я понял! Я не сразу догадался про собаку. Хотя это просто: толко собака маил точка рю; или так: tolko @ mail.ru.

Я отправил пустое письмо на этот адрес. Письмо ушло — значит, адрес такой существует. Ну и что толку? Что мне написать? Если неведомый доброжелатель хотел что-то мне сообщить, то зачем же передавать мне адрес для сообщений от меня? Мне-то что им сообщать? Логично было бы передать мне адрес, где лежат сообщения для меня! Ой. Это они для меня почтовый ящик завели? Хм. Но что бы в него зайти, мне нужен пароль! Ну, они могли зарегистрировать этот аккаунт на номер моего телефона, тогда мне достаточно нажать ссылку «восстановить забытый пароль», и мне на сотовый придёт СМС с временным паролем. Но ведь я-то свой сотовый утопил, когда Конфуция спасал! Об этом неведомый школьный шпион, очевидно, не знает. И что же мне делать? Ну, можно попытаться угадать пароль, который там сейчас установлен. Что это может быть? «qwerty»? «123»? «пароль»? Вряд ли. Хотя я попробовал. Нет, эти варианты не подошли. Надо думать.

Я подумал. Потом ещё перечитал ту заметку. Дважды. Может, заголовок заметки попробовать? Я ввёл «поэмавпрозе» — не сработало. А моя «поэма в прозе» так и называлась: «Полёт». Попробовал это ввести, но «полёт» в качестве пароля не подошёл! Я уже отчаялся, но в качестве последней попытки попробовал «Полёт» — с большой буквы. Пароль подошёл! Ну надо же! Вот, зачем кому-то понадобилось так загоняться? Кто-то полагает, что может профессионалов из спецслужб этими детскими загадками вокруг пальца обвести?

В электронном ящике tolko было три письма. Последнее — пустое — моё. Предпоследнее — короткое: «Да, были. Но теперь там чисто». А вот первое письмо было такое:

«Ты, возможно, недоумеваешь, зачем мне было заморачиваться с этими загадками? Отвечаю: я получаю удовольствие, пока эти загадки запутываю, и ещё кучу удовольствия — когда представляю, как ты их будешь распутывать. Если, конечно, ты ещё где-то есть. Очень не хочется расставаться с надеждой, что ты ещё вернёшься.

Ну как, не жалеешь, что не пришёл на встречу? Всё могло бы пойти иначе. Ну да это твоё решение.

Собственно, вот моё сообщение: в школу приходили люди. Какие? А вежливые и приветливые очень — вот какие. Спрашивали о тебе. Подозреваю, что у тебя дома они уже побывали. Впрочем, сейчас проверю. Схожу к тебе в гости. Как вернусь — напишу».

Ага. Теперь понятно, о чем второе письмо: — «Да, были. Но теперь там чисто». Значит — обыск был, но теперь засады там нет. Неведомый доброжелатель рисковал. Кто это такой? В чём его интерес? Откуда он столько знает?

* * *

Ночью мне не спалось — я за Рози тревожился, и за своего двойника. И за отца. И за маму. И за своих маму и сестрёнку, которые в моём родном мире остались. Что-то всё пошло вразлад, всё разваливается! Я заблудился в мирах, запутываюсь во лжи, невольно несу неприятности и опасность близким людям. А ведь это не справедливо!

В расстроенных чувствах я выбрался из дома во двор — на свежий воздух. Потом залез по приставленной лестнице на крышу. Улёгся на оцинкованное железо, уставился на звёзды, просто смотрел и ни о чём не думал. Пришёл Конфуций, улёгся у меня на животе, и тоже смотрел в небо. О чём, интересно, он думает? Грустит о том, что стал котом-мутантом, чей интеллект теперь развит магией до неведомых котам высот?

Вдруг лестница скрипнула, и над краем крыши показалась чья-то голова.

— Алексей? — спросил голос моей сестрёнки, — Ты чего тут?

— На звёзды смотрю, — ответил я.

Дашка забралась на крышу, и улеглась рядом.

— А ты знаешь, что бывают тёмные звёзды? — спросила она через пару минут.

— Не слышал про такое, — вздохнул я.

— Наука считает их тёмной материей, и не может обнаружить, — продолжила сестрёнка. — И наше Солнце на самом деле — двойная звезда. Просто вторая звезда в системе — тёмная.

— И эта «Тёмная звезда» может дать магические таланты. Из какого аниме ты это взяла? — поинтересовался я.

Про «Тёмную звезду» мне та моя сестрёнка Дашка заливала — из моего родного мира. С «темной звездой» — это у Дашки синдром восьмиклассницы. Ну, я это так называю. Дашке до восьмого класса ещё дорасти! Но синдром уже есть. Аниме японских насмотрелась — я так считаю. Считал.

Как же давно это было — словно в предыдущей жизни! Я конструировал робота из стиральной машины, мечтая покорить выставку проектов нашего лицея. И совсем не был магом. Настолько, что даже злился на сестрёнку, за то, что она отказывалась в Деда Мороза не верить! Дурак был. Сейчас… да пусть хоть «темные звёзды», лишь бы она была у меня — моя сестрёнка Дашка!

— «Тёмная звезда» — это откровение из моего сна! — авторитетно заявила Дашка, и поджала губы. Я не видел её лица — слишком темно уже было, но прекрасно знал, что сейчас моя сестрёнка поджала губы, и нахохлилась, как сердитый воробей, готовая встретить атаку, выдержать давление авторитета, отразить насмешки — короче, дать бой. Оно бы так и получилось, будь тут прежний я. Но я теперь… не тот…

— А ведь вполне может статься, что Дед Мороз существует, — задумчиво проговорил я свои мысли вслух. — Квази-существо, как тот демон кровной мести из Проклятых Пустошей. Ментальная матрица, квази-живое заклинание…

— Ты о чём это? — удивилась Дашка.

— Ну, некоторым существам — полуразумным, и даже вполне разумным — вовсе не обязательно иметь тело, — рассуждал я, — им достаточно жить чужими телами. Как жидкие кристаллы: вроде жидкость, но кристалл! Или как фотон: вроде частица, но волна. Вот и тут — вроде нет такого деда в красной шубе, который бы чудеса творил, и подарки раздавал, но дело-то своё он делает! Ещё как!

Смотри: раз в год всё население планеты разом начинает вдруг вести себя неадекватно: совершенно незнакомые люди на наших улицах улыбаются друг другу, и друг друга поздравляют! Ты видела такое в любой другой день? Люди, как одержимые, тратят свои драгоценные, вожделенные деньги, ради которых они буквально вчера друг другу подлости делали — тратят на подарки! Дарят, конечно, только своим, но ведь не себе! А те, кто магии совсем податливые, вообще в Дедов Морозов наряжаются, и радуют детей! Чужих, заметь, детей! Что, кто-то станет мне утверждать, что это вот всё коллективное помешательство — не есть сильная ментальная магия? Дед Мороз живёт и побеждает! И ему не нужно тело — с телом столько проблем и мелкой суеты!

Дашка счастливо рассмеялась:

— Ну, ты даёшь, братик!

Я улыбнулся, довольный эффектом. Мы лежали на крыше, смотрели на звёзды, и лениво болтали о всякой ерунде. Конфуций мурлыкал — громко, музыкально. Наконец, разговор утих, и Дашка задремала.

А я всё смотрел на бесконечно далёкие звёзды, и думал, как сильно я изменился за последнее время. Ни за что я раньше не стал бы перечить учителю литературы, и защищать свою точку зрения! Прыгать с парты, демонстрируя полёт ни за что бы не стал! Спасти котёнка, утопающего в страшном, полном развороченных железных штырей и вонючей жижи канализационном колодце? Ну, это, пожалуй, сложно сказать. Хотеть бы хотел, а вот смог ли бы я решиться? Не знаю. Хочется верить, что смог бы. Но притащить домой кота вопреки запрету родителя? Нет. Мне жаль, но нет. И драка с Гороховым вышла бы другая совсем. Да вообще всё! Не смог бы прежний я залезть вот так на крышу — на звёзды посмотреть — без разрешения мамы!

Я не тот… да и что мне до того мальчишки? Вот сопит рядом Дашка, мурлычит Конфуций…. и я ощущаю себя… чем-то… большим. Я не просто говорящая обезьяна. Это тело… это мой внешний интерфейс. Сам же я… что-то иное…. воля… фантазия… свобода… стихия. Движение воли… в людях… в котах… в живом… и в не живом.

«Дашка замёрзнет же!» — ударила мысль, и невидимой волной всколыхнулась воля. Неслышным паром поднялась влага от вмиг нагревшегося оцинкованного железа. Никто не замёрзнет тут. Пока я. Есть!

Одинадцатый день

[Суббота]

Как-то я заспал момент, как мы с Дашкой вернулись в дом, но проснулся я совершенно точно на раскладушке. Проснулся, и улыбнулся новому дню и хорошим предчувствиям.

План по поимке зловредного шпионского профессора возник в моей голове, как Солнце над землёй: с утра я проснулся с ощущением, что всё решено, что профессора надо ловить, и я его, заразу очкастую в шляпе, поймаю! Как бывает перед рассветом, когда Солнце ещё не показалось, но всем уже понятно, что наступает день: небеса светлеют, звёзды поспешно гаснут, птицы просыпаются, и вовсю будят мир. Я заправил постель на своей раскладушке, и отправился чистить зубы. Конфуций меня поприветствовал.

Тогда, словно первые лучи над горизонтом, всплыли мысли: — «Конфуций — замечательный! У меня есть супер-кот!». И, не успела ещё душа нарадоваться разгорающейся на горизонте надежде — как Солнце выкатило в небо, одним лишь фактом своего явления разорвав остатки ночного отчаяния и безнадёги, и зашвырнув ошмётки тьмы за горизонт! Та-да!! В голове у меня сложился план, простой и ясный: мы с Конфуцием легко выследим любого шпионского профессора! Надо сначала выманить злодея из его логова на свет, затем натравить на него кота, а там кот отследит нашего «Мариарти»! Конфуций же — прирождённый следопыт и охотник! Кот спокойно пройдёт под носом у самых бдительных часовых!

— Доброе утро! Завтракать будешь? — обрадовалась мне мама.

— Доброе, мам!

— Доброе утро! — обрадовалась Дашка, которая как раз завтракала. Рядом стояла собранная школьная сумка.

— Доброе, сестрёнка! — согласился я, присаживаясь за стол.

Пока жевал, я успел отыскать у себя визитку того профессора, и отправил ему СМС: — «Я знаю, что вы сделали с нашим Лёхой!».

— Завтракай быстрее! — поторапливала меня сестрёнка. — Раз уж ты сам рано встал, то проводишь меня до школы! Только быстрее давай! Время!

— Дашка! — всплеснула руками мама. — Ты брата и так заболтала своей болтовнёй!

— Что болтушка Дашка, мол, это кто-то выдумал! — отмахнулась та. — А болтать-то мне когда? Мне болтать и некогда!

— Ой, гляди! — пригрозила мама. — Сбежит Лёшка, и возвращаться к нам не захочет!

Я тут же заверил их, что обеих люблю, и ни за что не сбегу! Ну, то есть уехать мне так и так придётся, но я их не брошу и не забуду!

Сестрёнка вытащила меня за порог, когда я ещё дожёвывал свой завтрак.

— Нам ещё нужно обсудить план! — заговорщицки зашипела она мне.

— Какой план? — не понял я сразу.

— Как это какой?! План, как папу с мамой снова свести!

Расколдуй колдун корягу! Ну почему, почему?! Почему в моей сказке нет очаровательной фразы: — «А потом они все жили спокойно, без приключений, и всю следующую неделю ничего не происходило!»?! Ну, хотя бы пару дней! Вон, люди годами живут спокойно!

Тем временем сестрёнка пересказывала мне сюжет замечательного фильма «Двое: я и моя тень». Там родителей, кажется, заперли на яхте, одних. А яхту, кажется, для верности сняли с якоря и вытолкали в бескрайнее синее море? Не помню уже подробностей. Потом она вспомнила очень кстати другой замечательный фильм. Там дети заперли родителей в погребе, и отказались выпускать, пока те не помирятся.

— Не хочу показаться занудой, но это, вообще-то, уголовная статья, — заметил я.

— Прекрасно! Я-то ещё не подлежу уголовной ответственности, за меня родители отвечают! Вот, путь бы их и посадили за меня в тюрьму, в одну камеру! — заявила сестрёнка.

— Ну, ты даёшь! — ужаснулся я.

— Ладно, шучу! Ещё можно было бы их в космос вдвоём запустить!

— Как?

— А вот как ты рассказывал: на стратостате! Испытательный полёт! И пусть потом им приземляться в тайгу придётся! Совместное преодоление трудностей сплачивает!

— Нет пока ни одного стратостата у отца.

— Сошьём!

— Это тебе не платок носовой!

— Тогда давай их в том бункере запрём! Про который ты рассказывал! Ну, где датацентр!

— Ох, сестрёнка!

— Ну, придумай уже что-нибудь! Что я одна стараюсь?!

И тут у меня зазвонил телефон! На экране высветился номер подозрительного профессора! Я быстро сунул трубку Дашке, и попросил:

— Скажи, что ошиблись номером! Ты не писала никаких СМС!

— Алло? — спросила Дашка, кидая на меня подозрительные и настороженные взгляды. — Нет, я Вам не звонила, Вы ошиблись! Что Вы, конечно же я Вам не писала СМС! Алексей? — Дашка покосилась на меня, а я сделал страшные глаза, и провёл ребром ладони по горлу. — Нет, я не знаю никого по имени Алексей. У меня в телефоне только имена девочек!

Я выхватил у Дашки трубку, и нажал отбой.

— Спасибо, сестрёнка!

— А это что сейчас было?

— Да так, мелкое хулиганство телефонное, — отмахнулся я.

— Значит, сделаем так, — подумав, я стал излагать сестрёнке свой план: — Мне нужно вернуться в город, к отцу.

— Ты… уже? — Дашка расстроилась: — Что, я и в самом деле тебя болтовнёй своей достала?

— Дело не в этом, — успокоил я её. — Но если меня не будет рядом с отцом, то как мы их сведём вместе? Мне надо контролировать ситуацию с той стороны.

— А! — Дашка тут же обрадовалась. — Тогда, конечно, ладно! Но у тебя уже есть план, как их свести?

— Пока нет, но я что-нибудь обязательно придумаю! — заверил я сестрёнку. — Будем на связи!

Сестрёнку Дашку я в школу проводил, теперь нужно было заскочить к маме — попрощаться, пообещать наведаться в гости, всё такое. А потом мне нужно в город — шпионов ловить! Пора расставить точки над «ё»!

Однако, «попрощаться и всё такое» затянулось часа на полтора. Мама меня покормила, с собой собрала вкусного в дорогу, проверила, что её старый телефон, который она мне отдала, работает, и ещё чего-то делала, спрашивала, наказывала.

Я тем временем отправил профессору ещё одну СМС: «Прошлый раз в метро у Алексея была опасная штука. Не знаете, куда оно делось? А я знаю! Встретимся».

А где же встречу назначить? Я задумался. СМС-ка улетела.

Ответ от профессора пришёл, когда я уже ехал в автобусе.

«Где и когда?» — интересовался профессор.

А я уже придумал, где и когда!

«Приходите в школу на третьей перемене» — отправил я СМС, и выключил сотовый — а то вдруг они телефон могут отследить!

В школе будет много народа, и все — школьники. Все бегают, орут. Взрослый человек будет легко выделяться из толпы. А мне в той толпе будет легко затеряться. Но я не стану! Я туда вообще не пойду — Конфуций пойдёт за меня. Но шпионский профессор пусть думает, что я где-то в толпе школьников!

Через полтора часа мы с котом сидели на скамеечке во дворе дома напротив школы.

— Вон там — школа. Там вход внутрь. Дверь, — втолковывал я Конфуцию. — Враг уже должен быть внутри. Возможно, враги устроили там засаду на меня. Будь осторожен. Сейчас я врага оттуда выманю и тебе покажу. Вот тут и начнётся твоя работа — работа для великого следопыта и охотника! Нужно выследить этого человека! Найти, где его логово! Понимаешь меня?

Кот гордо отвернулся, и снисходительно кивнул, дескать, — «Не дурак! Было бы тут чего понимать!».

— Конфуций, друг! Этого человека надо выследить! Мне очень нужна твоя помощь! Ты же прирождённый следопыт и охотник! Ты поможешь мне?

— Мяау!

— Я буду ждать тебя дома. У нас дома. Приготовлю для тебя вкусный, сочный кусочек говядины!

Дальше было просто: я включил сотовый, и отправил профессору такое сообщение: — «Прошу простить, но сегодня не получится. Завтра сообщу новое время и место!»

И снова выключил свой телефон. Через минуту в дверях школы появился тот самый профессор.

— Это он! Фас! — срывающимся шёпотом прохрипел я коту. Кот глянул на меня и покачал головой. Наверное, ему слово «фас» не понравилось. Я состроил виноватое лицо и пожал плечами. И Конфуций припустил через дорогу, задрав хвост трубой. А я затаил дыхание: а ну как сейчас хитрый профессор сядет в автомобиль — и лови ветер в поле! Но профессор пока что двинулся вниз по улочке, а Конфуций трусил прямо за ним.

Тогда я тоже поспешил убраться подальше — что бы ненароком не попасться на глаза каким-нибудь агентам, которые, может быть, профессора караулят. Лучше мне пойти домой. Теперь мне остаётся только ждать, переживать, нервничать, сгрызть ногти до мяса. Ах, да — и приготовить сочный кусочек говядины для одного замечательного супергероя.

А потом, вспомнив, я позвонил своей маме, что бы сказать, что у меня всё в порядке, я добрался, куда собирался, благополучно. Добавил, что связь тут у меня будет регулярно пропадать. Пообещал на следующих выходных приехать в гости. И снова выключил телефон.

Когда я уже шёл по нашему двору, с улицы въехало такси, подкатило к нашему подъезду, и оттуда вышла… малышка Рози!

— Алёша! — закричала малышка, и бросилась бежать ко мне, и в глазах её блестели слёзы.

Заколдованные кочерыжки, сегодня же суббота! Рози приехала на выходные! Но почему она такая взволнованная? Почему она плачет? Что-то случилось?

Я присел, и едва не упал, подхватив влетевшую в меня малышку.

— Что стряслось, Рози? — спросил я напряженным голосом.

— Я так за тебя боялась!

— За меня? Рози, я же боевой маг! Бояться надо за моих врагов, переживать, что бы я их не сильно перекалечил! — отшутился я, нарочито бодро улыбаясь.

А малышка на меня ТАК посмотрела! И я вдруг разглядел в её глазах отражение образа доблестного рыцаря. На целую долгую секунду я почувствовал себя крутым рыцарем в сияющих доспехах! Не могу сказать, что мне это ощущение не понравилось, но какой я рыцарь, если честно? Эх!

— Пойдём, попьём чай с бубликами и с малиновым вареньем вприкуску! — предложил я. — И ты мне расскажешь, как у тебя дела в школе.

Рози радостно согласилась, и мы пошли домой. Но всё оказалось не так просто. Папа был дома. И папа был очень сердит. Но, к счастью, не настолько «очень», что бы не сдержаться при малышке Рози. Я тут же принялся суетиться вокруг неё, заварил нам всем чай, взялся пожарить гренки — Рози их очень любит с мёдом и молоком. Гремя посудой, я засыпал малышку вопросами об её успехах в школе. Ответы мне очень не понравились!

Рози рассказывала про планеты Солнечной системы, про спутники Юпитера, про вулкан Олимп на Марсе, про кометы с газово-пылевыми хвостами. Она явно злоупотребляла ментальным комплексом, или как там эта штука правильно называется. А я опасался, что подобные злоупотребления ментальной магией могут быть опасными для нежных детских мозгов и психики. Но не мог же я при отце выговаривать малышке!

Отец восхищался тем, как много книг успела проглотить бедная Рози, и тем, как хорошо она всё прочитанное помнит. Я же старался перевести разговор на обсуждение учителей и одноклассников. Расспрашивал малышку про её новых знакомых. По ходу разговора папа оттаивал, хмурился при взгляде на меня всё меньше, улыбался малышке Рози всё чаще. Наконец девочка наелась, и её сморил сон. Рози ведь рассказывала мне, что её магический симбиот потребовал много сна в обмен на способность закачивать книги сразу в память.

Наконец, я проводил сонную малышку в её комнату, а сам с тяжёлым сердцем вернулся на кухню к отцу. Что я буду ему рассказывать, я не знал. Опять нужно что-то врать! Не могу же я сказать: — «Извините, Ваш сын пошёл на встречу со шпионским профессором, и сгинул бесследно, а я — его двойник из другого мира!»

Однако оправдываться и врать мне, к счастью, на этот раз не пришлось.

— Я знаю, где ты был! — заявил отец прямо.

— Прости, — просто попросил я.

— Мне позвонила тётя Мария, — сказал отец, и заметно помрачнел, — обзывала меня, обвиняла, что я ребёнка от матери скрываю, а мать от ребёнка, понимаешь, прячу! Какого чёрта, сын?! Почему, ну почему, ты обращаешься к каким-то совершенно чужим тётям, да ещё таким вредным тётям, вместо того, что бы сначала спросить у меня? Я что, когда-то тебе лгал? Я тебя тираню?

— Нет, пап, что ты! Вовсе нет! — пытался я оправдаться. — Я просто не подумал…

— Но ведь разыскать эту тётю Мотю… Марию… не важно, но ты додумался! Спроси ты у меня, я бы сам тебе адрес матери сообщил! — отец продолжал сердиться.

— П…правда? — я удивился.

— Что, она думает, что хорошо от меня спряталась, да? — неожиданно он ухмыльнулся.

— Как ты её разыскал? — опять удивился я. — Я-то, даже зная координаты GPS их дом еле отыскал!

— Координаты GPS? Тётя Мария настолько прогрессировала, что знает такое умное слово? — удивился отец, и хмыкнул.

— Нет. Мне сестрёнка сообщила. Дашка.

— Сестрёнка? — тут отец помрачнел, глаза его потухли, уголки губ опустились, и весь он как-то осунулся, и даже постарел вмиг.

— А давай пригласим её к нам в гости? Дашку, — предложил я. — Вот увидишь, она хорошая!

— Она не приедет! — перебил меня отец. — Мать не отпустит.

— Да с чего ты взял?! — возмутился я.

— Она меня ненавидит, — выдавил отец хрипло, отвёл глаза, и досадливо поморщился.

— Вовсе нет! — заявил я, но тут же стушевался под пристальным взглядом отца. — То есть, мне так не показалось. Мама очень спокойная, и… и очень милая! Она просто не умеет ненавидеть! — горячо закончил я. Но отец на это только улыбнулся печально-печально, и сказал:

— Но она умеет любить. А значит — умеет и ненавидеть. Это же две стороны одной монеты. От любви до ненависти — один шаг.

Мы помолчали. Я был ошарашен, и не знал, что сказать. Наконец, отец грустно вздохнул, и поинтересовался:

— Когда ты к маме собираешься?

— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Я тут три учебных дня прогулял, думаешь, мне это с рук сойдёт? Там наверняка какие-то контрольные были — придётся пересдавать.

— Я рад, что ты это осознаёшь! — отец тепло улыбнулся мне.

— Ладно, пап, пойду я, мне ещё уроки за три дня делать! — я вздохнул, и замялся.

— Ладно, только пообещай, что больше никаких тайных побегов, сын!

— Обещаю, отец, — а что мне оставалось?

И я ушёл в свою комнату. Знал, что никакие уроки мне сейчас, конечно же, в голову не пойдут. До самого заката я всё выглядывал в окно во двор, но моего кота всё не было. Ожидание делалось всё тягостнее, пока не стало совершенно невыносимо!

Уже вечерело. Я взял телескоп, и отправился на чердак…, нет — вернулся с полдороги. Взял ещё планшетник, пару бутербродов… подумал, и взял ещё бутылку минеральной воды, горсть конфет…. ах да — и плед — на всякий случай.

Со всем этим скарбом я ухитрился всё же забраться на крышу. Оттуда я намеривался высматривать в телескоп своего Конфуция, и вражеских шпионов. Ни того ни других не было видно слишком долго, и мне слишком надоело нервничать. Я решил немного помедитировать, что бы немного успокоиться. Уселся, закутался в плед, привалился спиной к кирпичам.

«Найдите в себе центр мирового пофигизма», — вспоминал я слова сенсея нашего, боевого мага по прозвищу Железный Дровосек: — «Осознайте, что любые волнения и переживания — лишь пустая суета. Переживания ничего не изменят, они только отвлекают. Они то склоняют вас пугаться и отступать, то толкают лезть на рожон. Найдите в себе ту точку, в которой всегда сохраняется равновесие. Наплюйте вообще на всё. Расслабьтесь — от кончиков пальцев на ногах, через поясницу — до шеи, затем каждое мышечное волоконце в руках, теперь шею и лицо. Вам всё пофиг…, всё пофиг…, всё…»

Первое светопреставление

[Суббота]

Меня отвлёк натужный гул, и далёкие раскаты грома. Какое-то время я ещё убеждал себя, что мне пофиг. Но гром всё нарастал, раздавалась далёкая, но гулкая такая трескотня, словно кто-то стальной горох по стальному же барабану рассыпал.

Я открыл глаза. Время было вечернее, низкие тучи нависли над городом, и было бы уже темно. Было бы, но низкие тучи над городом полыхали яркими отсветами пожарищ. Где-то в городе завыли сирены гражданской обороны.

Поднявшись на ноги, я обернулся: дальние окраины города пылали. Над пожарами кружились непонятные чёрные крестики в лучах прожекторов, с глухими «бум!» расцветали фейерверком частые взрывы в низких тучах, а над далёкими крышами подымались фонтаны огня. Звонко и зло лаяли крупнокалиберные пулемёты, перечёркивая небо нитями трассеров, рвали низкие тучи скорострельные зенитные пушки, чертили дымные полосы ракеты. Крестики то и дело вспыхивали, словно спички, а лучи прожекторов гасли, один за другим. Но вот крестиков меньше не становилось. Сквозь грохот канонады нарастал жуткий, утробный вой. И весь этот ад быстро накатывался на мой город.

Не верю… не верю. Не верю! Что за бред? Бред же…

С оглушительным рёвом надо мной пронеслось звено сверхзвуковых истребителей. За ним — ещё звено. С другой стороны в небо поднялись чёрной стаей боевые машины вертолётного полка. На улице выли сирены. Электрический свет мигнул, и погас.

Бред, бред же!

Я схватил телескоп, и попытался разглядеть, что там происходит. Телескоп показывал мне как фанерные бипланы с чёрными крестами на крыльях, бомбят мой город.

Что за бред?! Фанерные бипланы начала прошлого века?!

Их были тысячи! Десятки тысяч! Они роились тучами! Они трещали пулемётами, и сбрасывали бомбы!

Крыша под моими ногами возмущённо качалась, и я чувствовал своими подошвами, как под каменными стенами, под фундаментом, сердито вздрагивает земля.

Какая возмутительно дурацкая галлюцинация! Видимо, я своей электрической магией что-то себе в мозгах пожёг. Но это же надо было так по-идиотски с ума сойти! Нет бы, что бы как все нормальные сумасшедшие, ну, возомнил бы себя… я даже не знаю… тихим инопланетным туристом с какой-нибудь планеты «Ка-пец». Ну, или пусть бы мерещились какие-нибудь чебурашки. Но это?!

Моя галлюцинация прогрессировала. По улице внизу лязгали гусеницами танки. А бипланы с крестами на несущих плоскостях уверенно и зло накатывали на город волна за волной. Обтекая очаги сопротивления, просачиваясь в бреющем полёте по ущельям улиц. Их сбивали сотнями, но, похоже, на этих «этажерках» летели убеждённые «камикадзе».

Я принялся снимать всё происходящее на планшетный компьютер — электроника галлюцинациям не подвержена. Вот, отпустит меня приступ, и тогда я посмотрю эту запись, что бы убедиться, что это всё мне просто померещилось.

Вот в кадре — звено боевых вертолётов над пылающими домами. Хищные силуэты машин, нашпигованных радарными системами дальнего обнаружения, распознавания, целеуказания и управления оружием, обвешанных крупнокалиберными пулемётами, скорострельными пушками, управляемыми и не управляемыми ракетами. В тучах фанерных бипланов новогодней гирляндой засверкали вспышки, «этажерки» осыпались горелыми головешками, бросались в землю сумасшедшими кометами с чёрными хвостами густого масляного дыма. Кстати: что-то попаданий у современного оружия выходило до странности не много.

Вдруг из густых тёмных туч опустился гигантский дирижабль! Вот уж чего я не ожидал увидеть даже среди устаревших бипланов. Как можно вообще до такого додуматься? Красный, с огромным, нагло ухмыляющимся чёрным черепом, намалёванным на носу, он опускался из густых туч торжественно, как вестник конца света.

В него, разумеется, тут же ударили ракеты, скрестились трассеры пулемётов, радостно вгрызлись скорострельные зенитные пушки. Огонь, дым и копоть мигом… растеклись по прозрачной сфере, мыльным пузырём окутавшей гигантский цеппелин, и… ничем не смогли ему повредить! Чёрный нарисованный череп всё так же спокойно и нагло лыбился на красном фоне.

А через секунду враг ударил! Вертолёты разорвало в клочья, огненный вихрь пронёсся по земле, и огонь защитников города смолк. Буквально три минуты, и невредимый красный цеппелин с чёрным черепом снова медленно и величаво ушёл вверх, скрылся в плотных тучах. Снова из туч налетели рои фанерных бипланов, и накинулись на пылающий город с ещё большей яростью, чем прежде. Снова проревели над головой сверхзвуковые истребители — и снова — впустую.

Современные радары что, не видят фанерные бипланы? Или сверхзвуковые истребители проносились слишком быстро, что бы успеть прицелиться в слишком медленные «этажерки»? Впрочем, что я горожу! Какие цеппелины, какие бипланы?! Это всё бред! Этого не может быть вообще никак!

Стаи злобных бипланов с крестами на плоскостях голодными волками рыскали над моим городом. Стрекотали автоматные очереди, кое-где подымались дымные змеи от реактивных снарядов мобильных ракетных комплексов и ПЗРК. Брызгая щепками и горящим маслом со страшным воем падали разбитые фанерные бипланы. Однако фанерных самолётиков, на мой взгляд, что-то не становилось меньше. А земля то и дело сотрясалась от ударов бомб.

Вот надо мной пронеслось звено «крестов». Вот очередная бомба ударила всего в квартале от нас. Дом подомной вздрогнул, крыша толкнула меня в ноги, а в следующее мгновение по ушам жахнуло горячей ударной волной, и окна нашего дома брызнули осколками стёкол.

Бред! Не верю! Это всё мне мерещится! Должно быть, я просто заснул на крыше, пока медитировал! Ну, конечно же! Это всё сон! Бредни моего глубокого подсознания! Как мне сразу полегчало-то! Я поднялся на ноги, рукавом стёр кровь из носа, выпрямился, и принялся смотреть, как злые фанерные бипланы терзают мой город, всё ещё не веря в реальность происходящего, отстранённо, словно был на премьере глупого голливудского фильма.

Вот ещё звено крестов прогудело у меня над головой, и кинулось в сторону центра. Один из них взвыл, разбросал щепками две из четырёх плоскостей, и, крутясь вокруг собственной оси и натужно воя, пронёсся прямо над моей крышей в сторону нашей школы. С верхних этажей недостроенной высотки ещё раз ударил ПЗРК, и застрекотали автоматы. Тяжёлый бомбовоз разорвало прямо в воздухе, осколками и ударной волной разметало «кресты», что оказались поблизости. Но с противоположной стороны уже закладывали крутой вираж другие бипланы, и вот уже их пулемёты выбивают фонтанами бетонную крошку из той высотки.

Я снял на видео, как сбитый биплан рухнул на маленькую площадь прямо перед школой, взметнув волну из обломков асфальта. Затем отметил, что автоматы на высотке замолчали. А потом зловещий красный цеппелин с намалёванным чёрным черепом нагло спустился из туч над стадионом, что в нескольких кварталах от нас. Со стадиона то и дело подымались ракеты — похоже, там развернулись какие-то военные машины. Они уже сбросили с неба на землю целый рой «крестов», жадно потянувшихся было к центру. И вот теперь на них надвигается зловещий дирижабль.

Снова ударили ракеты, пулемёты, автоматы — всё, что было у защитников на стадионе. Наглый чёрный череп на красном фоне всё так же безразлично лыбился в ответ на попытки его подбить. Сполохи огня лишь растекались по прозрачной непробиваемой сфере.

Ну, бред же полный! Ладно, я могу согласиться, что бредням сумасшедшего многое позволено, но должен же быть предел даже воспалённой фантазии больного сумасшедшего!

Из всех идей научной фантастики силовое поле всегда меня возмущало своей возмутительной антинаучностью! Хотя бы уже потому, что поле — это не тот материал, из которого можно сформировать стену! Пусть даже сферическую. Поле ведь не имеет границ, что совершенно ясно видно в четвёртом уравнении Максвелла!

Но наглому красному цеппелину с чёрным черепом было наплевать на моё понимание физики. Он огненным смерчем выжег и стадион, и ближайший к нему квартал. Затрещало жалобно высотное здание нового бизнес-центра, заскрипело протяжно стальными балками, и, осыпаясь стеклом и обломками сэндвич-панелей, рухнуло, объятое пламенем. Три минуты, и зловещий цеппелин снова начал подыматься в облака.

Зачем? Он же неуязвим! Но вот: покажется, ударит, и тут же прячется в облаках. Может, его неуязвимость не такая уж неуязвимая? Временная? Требует перезарядки?

Вот тут с крыши нашей школы застрочил пулемёт. И как застрекотал! Неведомый пулемётчик, должно быть, был гением стрельбы! Бил он расчётливо и хладнокровно, короткими, но частыми очередями, и каждую пулю не просто клал в цель, а использовал максимально эффективно! И такое было впечатление, что выпуская очередь в один биплан, стрелок уже выцеливал следующий!

Раз — звена бипланов нет, только щепки и облака чёрной гари! Два — потерявший крыло и хвост бомбовоз вертанулся, и столкнулся с другим самолётом! Три — ещё одного звена фанерных «крестоносцев» не стало! Четыре — и сдетонировали бомбы под брюхом у очередного биплана, а взрыв смёл с неба ещё и его соседа!

Я пытался рассмотреть этого чемпиона-пулемётчика в свой телескоп, но часть крыши школы заслонял угол соседнего дома — мне было отсюда не видно. Зато я заметил фигурки двух людей, тащивших что-то к школе под градом пуль. Я присмотрелся в телескоп, и мне показалось, что это были фигурки двух подростков — мальчишки и девчонки. Они тащили здоровенный ящик с пулемётными лентами. Видимо, сняли со сбитых бипланов — вон сколько их уже попадало перед школой! Мне даже почудилось, что я знаю этих двоих! Мой бред определённо прогрессирует!

Тем временем, виртуозного пулемётчика заметили с небес. Из плотных туч на него кинулся разом целый рой бипланов с крестами. Они крутились над крышей школы, формируя гигантскую воронку, и постоянно били из пулемётов. Но пулемёт на крыше школы не замолкал, и меткости не утратил! Да что там, киборг-терминатор, что ли?!

— Уходи оттуда! Дурак! Вот сейчас дирижабль перезарядится, и тебе конец! — орал я, ничего не соображая.

Но неведомый чудо-пулемётчик меня не слушал. Он как-то ухитрялся оставаться живым под плотным огнём врагов, и бил, бил, бил — быстро, коротко и точно!

[Тем временем…]

— Сейчас-сейчас, дяденька! — бодро прозвенел девичий голос сзади. Сержант удивлённо оглянулся.

— Тебе где приказано быть?! — сердито прикрикнул он на девчонку. — А ну, брысь отсюда!

— Сейчас будет корректировка! — наглая девчонка предпочла не услышать требование сержанта, — Видите, пулемёт с крыши школы бьёт? Приманивает!

Военные не успели ничего сказать: в небе, на толстом брюхе тучи, прямо напротив их позиции, появился крест слабого света, будто у неведомого прожектора садились батареи.

— Вон! — звонко крикнула девчонка, и ткнула пальцем в ту тучу.

— Тебе где приказано быть?! — прикрикнул на неё сержант. — А ну, брысь отсюда!

Солдат поднял ПЗРК.

Одинокая ракета медленно чертила в воздухе дымную спираль, виляя. Совсем рядом так же медленно и плавно проплывал биплан с чёрными крестами на плоскостях. Ракета разминулась с ним, ушла, наконец, в тучу. И… ничего… натужно выли пикирующие «кресты», глухо бухнула очередная бомба…

— Что за…? — напряжённо начал солдат, теряя надежду, но договорить не успел.

В этот момент грохнуло! Где-то высоко в самой глубине плотных туч расцветали грандиозные огненные цветы, гром перекатился по небу от края до края. Медленно и торжественно выплывал из гущи алеющих отсветами пожара туч ухмыляющийся чёрный череп на красном фоне… объятый языками пламени. Пылающая громада титанического дирижабля медленно падала на истерзанный город.

Девочка зажала ладонью рот, и пока солдат с сержантом смотрели на горящий дирижабль, шагнула с края, спрыгнула с недостроенной высотки вниз.

А где-то там — на крыше школы неведомое существо, лишь контуром похожее на гуманоида, опустило раскалённый ствол пулемёта в усыпанный стреляными гильзами пол.

— Ну, наконец-то! — выдохнул Антон, валясь без сил прямо на ящик с пулемётными лентами, — Жрать уже хочу!

[То-же время, Алексей на своей крыше]

Сначала я тупо стоял, раскрыв рот, и потрясённо смотрел, как медленно падает пылающий вражеский цеппелин. А потом по моей крыше ударила очередь из пулемёта — какой-то вражеский биплан решил по мне пострелять. Только тогда мне наконец-то пришло в голову спросить себя — какого рожна я-то тут на крыше торчу?! И вот, окрылённый этим прозрением, я бросился бежать с крыши по лестнице вниз — во двор!

Пролёт за пролётом, перепрыгивая через три, или даже четыре ступеньки, рискуя оступиться, я нёсся вниз. А на лестнице стояла гробовая тишина. И в этой тишине топот моих кроссовок звучал набатом. С разбегу я врезался в дверь, распахнул её, и вывалился во двор.

Тишина надавила на уши. Шелестели листья клёнов. Журчала за домом автострада. Отрешённо светили уличные фонари. Равнодушно нависали над городом плотные тучи.

Я опять не верил своим глазам и ушам! С безумным видом я выскочил со двора на улицу! Из тихого, мирного двора, на мирную вечернюю улицу современного мегаполиса.

Деловито спешили автомобили, шли куда-то по своим делам люди. Как ни в чём не бывало. Как всегда. Какие такие бомбы-взрывы?! Ты о чём, сумасшедший мальчик?!

Какое счастье! Я всё-таки сошёл с ума!

Я имею в виду — счастье в том, что весь пригрезившийся мне бред с бомбёжкой и стрельбой оказался всё же бредом, галлюцинацией! Хорошо же, что город живёт себе мирно, и над ним мирное, хоть и хмурое небо! Хотя, да — наверное не очень хорошо, что я таки сошёл с ума. Но я как-нибудь с этим смогу жить. Наверное. Главное — знать, что все эти бипланы и гигантский дирижабль — просто глюки!

Я поднялся на наш третий этаж, открыл дверь квартиры своим ключом, прошёл к себе, и устало опустился на диван. За диваном кто-то всхлипнул и скрежетнул зубами. Я замер. И тут же чья-то рука схватила меня за ногу!

— А! — заорал я.

— А! — заорала малышка Рози.

— Рози! — я порывисто обнял малышку, прижимая её к себе. — Прости, что закричал! Прости! Ты так меня напугала! Зачем ты так?!

Рози судорожно всхлипывала, дрожала, и стучала зубами.

— Что с тобой? Рози? — я заподозрил неладное.

— Они… перестали? — слабо спросила она. — Больше не будут стрелять?

Нет, нет, нет! Это же моя — только моя галлюцинация! Этого не было! Я же только что был на улице! На мирной улице мирного города!

По прежнему прижимая малышку Рози, я осторожно подошёл к окну. За окном спокойно светили мирные огни большого города. Никаких бомб. Никаких бипланов с крестами на крыльях. Ни одной воронки. Ни одного разбитого стекла.

— Это же был мираж, — проговорил я непослушными губами, — галлюцинация, бред, иллюзия!

Потом я дрожащими руками потянулся к планшетнику, и запустил просмотр записи. На экране с воем пикировали фанерные бипланы, сбрасывая бомбы на мой город. Рвали небо трассеры пулемётных очередей. Полыхали пожары. И нагло ухмылялся чёрный череп на красном фоне.

Я снова выглянул в окно. Сорвал шторы, распахнул окно настежь, высунулся наружу по пояс!

Мир! Никаких следов налёта!

Планшетные компьютеры не подвержены галлюцинациям. Мегапиксели матрицы не могут фиксировать иллюзии. Что же, чёрт возьми, это было?

— Что бы это ни было, Рози — оно прошло! Исчезло без следа! Всё будет хорошо! — попытался успокоить малышку.

— Ага, — всхлипнула малышка, и прижалась ко мне, — обещай!

— Обещаю!

— Вы чего кричите среди ночи? Что случилось? — в дверном проёме появился взволнованный и заспанный отец.

— Малышке страшный сон приснился, — проговорил я пересохшими губами. — И мне тоже… привиделось…

Отец вздохнул, достал из кармана широких домашних штанов свой верный смартфон, и что-то там быстро набирая, сказал:

— Тогда давайте успокоимся, и ложитесь спать. А я нашей Розе сказку на ночь почитаю.

— Можно, Алёша со мной останется, — попросила малышка, — пока я не засну?

Отец кивнул, я взял Рози за руку, и мы пошли в её комнату. Малышка забралась в постель, и улеглась, не выпуская мою руку. Я пристроился на полу на диванных подушках. Отец принёс ещё пару подушек, и уселся рядом.

— Вот, нашёл бесплатные книжки для детей, — объявил он, — и фамилия автора мне нравится: Чародейкин. Сейчас выберем что-нибудь для нашей малышки, про какую-нибудь принцессу… вот, например, тут в аннотации написано: «про рыцарского такого рыцаря и прекрасную такую эльфийскую принцессу, и их потрясные приключения». По-моему, подойдёт. Итак, закрывай, Роза, глазки, слушай:

«Что может быть горше и не справедливее, чем трагическая невозможность воссоединения двух созданных природой друг для друга сущностей?! Две половинки бытия, предназначенные друг другу судьбой — мой голодный желудок и свежайшая, ароматнейшая, и наверняка же вкуснейшая… ЕДА!»

Мы с отцом переглянулись. Отец с надеждой, что писатель Чародейкин ещё исправится, продолжил чтение:

Не надо было мне заходить в трактир! Это чувствовало моё сердце, точно знала голова, но ноги нас предали в преступном сговоре с желудком. Я с мрачным видом вошёл, никого не замечая, походкой зомби, спотыкаясь о стулья, доковылял до стойки, и тяжко облокотился на неё, погружённый в философические думы о порочности. Я или мироздание? Кто-то из нас двоих явно был порочен, и издевался над вторым. Над таким добрым и честным парнем.

Трактирщик — здоровенный детина с выразительной рожей заправского пирата северных морей, приблизился и вопросительно уставился на меня. Я неопределённо махнул рукой. Трактирщик нахмурился.

В мрачном прокопчённом и в меру замусоренном нутре заведения, явно борющегося за звание самого сомнительного в округе, как и следовало ожидать, проходила ежедневная выставка самых хмурых, хитрых, наглых и тупых рож во вселенной. Участники подобрались тёртые, бывалые…

— Кхм, — с явным сомнением кашлянул отец. — Что-то это странная какая-то сказка. Это явно не колыбельная. Мы её потом почитаем. Как-нибудь. Сейчас я другую подберу.

Другая сказка того же Чародейкина началась довольно вдохновляюще:

«Ветерок теребил знамёна, развивал полы парадных плащей. Солнечные зайчики радостно прыгали по начищенной стали доспехов. Торжественные лица, твёрдые взгляды, сжатые губы, высокие лбы, и ни тени сомнений».

Но продолжение оказалось не таким:

«Я оторопело оглядел лица людей, под развивающимися плюмажами и стягами собравшихся вокруг меня на вершине Холма Королей, и потрясённо выдавил из себя:

— Да вы все обалдели! Вы на радостях белены объелись, да?

Нервно сжимая в руках шлем, я тоскливо размышлял, о том, как хорошо всё начиналось: — «Благодарные народы спасённого мира с радостью и трепетом…»

И как же фигово всё заканчивается: — «…настоятельно просят своего героя удалиться куда подальше, хоть бы к чертям в Бездну!»

— Мы сложим о тебе песни! Воспоём твой подвиг! — сказали они мне.

Нет, нормально, да? Давайте наоборот: я о вас сложу песни, а вы пойдёте лесом за высокие горы! А где мой честно заслуженный «счастливый конец»? Где полцарства в награду?! Где хотя бы «по усам текло»?!

— Да что б я ещё… — моё красноречие, на почве возмущения таким грустным обломом, наотрез отказалось фонтанировать, и мне удалось лишь выдавить что-то банальное, вроде: — Ну, вот если снова с миром станет какая-нибудь хренотень…

Закончить угрозу мне не дали. Я-то подразумевал что-то вроде: — «фигу лысую я вам на помощь приду!» Но меня перебили:

— Да, конечно, герой! Мы понимаем! Ты снова встанешь грудью на пути тёмных сил и вражьих орд! Ага! Мы будем свято верить!

Я скрежетнул зубами, нахлобучил на голову шлем, резко развернулся на каблуках, и поспешил свалить отсюда! В след мне полетел пока ещё нескладный, но уже очень вдохновенный хор:

Если снова на миром грянет Тень,

Враг нахрапом попрёт —

Наш Герой к нам вернётся,

Он на помощь придёт!

Я захлопнул колпак кокпита, отрезая от своих ушей их вдохновенную песнь, а от их ушей — мои не менее вдохновенные матюки.

«Предстартовая проверка систем: есть полная готовность!» — обрадовался мне мой железный дракон.

— Что-то опять какая-то не та сказка… — с сомнением проворчал отец.

— Возьми другого писателя, — посоветовал я.

— Погоди, ещё одна попытка — совсем уже не пытка. Должен же человек с такой красивой фамилией — Чародейкин — написать хоть что-то приличное!

С третьей попытки нам досталась действительно приличная сказка под названием: «Сияй!». Правда, там нет ни одной принцессы, только юная ведьма. Ну да ладно уж, что уж с этого Чародейкина взять!

Часть вторая

Погибель миров

Осталось семь дней

[Рассказывает Алексей; Воскресенье]

Кот появился только утром.

Мне показалось, что я только-только прикрыл глаза, но вот уже в окна вливается рассвет! Тело затекло — спал-то я сидя в кресле. Конечно, я тут же забеспокоился, как там Конфуций, что с ним?! Малышка Рози тихо спала на диване рядом, по-прежнему обнимая мою руку. Здорово её напугало всё это ночное сумасшествие! Я осторожно высвободил свою руку, и на цыпочках прокрался в прихожую. Тихонечко приоткрыл входную дверь — а там сидит Конфуций! Целый и невредимый!

Подхватил я кота на руки, и понёс его на кухню. Мы с Конфуцием оба вкусно и сытно позавтракали. А потом кот схватил меня зубами за штанину, и не двусмысленно потянул на выход.

Что ж, я намёк понял. Оделся, проверил заряд на сотовом, сунул планшетник в сумку, обулся, и пошёл. Пошёл подвиг совершать! Я планировал для начала обнаружить логово врага, осмотреть, оценить обстановку, а там уже и решать, что делать дальше.

Мы вышли во двор, и кот уверенно побежал вперёд.

— Эй! — крикнул я ему. — Мы что, пешком пойдём? Ты, вон, целую ночь ходил! Эдак мы только к вечеру, что-ли, доберёмся?

— Мрр? — муркнул кот в том смысле, что, дескать, «а у тебя есть конструктивные предложения?»

— Ну, может, такси возьмём? — не уверенно предложил я.

Кот почти совсем по-человечески вздохнул и покачал головой. А затем развернулся, и припустил рысцой вдоль по улице. Что ж, я тоже вздохнул, и поспешил за ним.

Конфуций повёл меня короткой дорогой — через дворы. Вот только это была короткая дорога для котов: пришлось пару раз перелазить через заборы, и один раз пробежать по крышам гаражей. Но в итоге мы выбрались всё же куда нужно!

Это оказался старый дом. По виду — «сталинский». Никаких витрин, никаких вывесок, только небольшая красная табличка справа от двери с зеркально-серебристыми буквами. В зеркальных буквах отражалась улица, и прочитать надпись со стороны было не просто. Конфуций уверенно направился прямо к двери. Я, признаться, на секунду усомнился, но всё же последовал за котом. Входить вот так сразу я и не собирался — просто попробовал, не заперта ли дверь. Когда оказалось, что дверь не заперта, я решил, что надо её приоткрыть, и заглянуть внутрь, хотя бы одним глазом. Но кот сразу прошмыгнул в приоткрытую мною щель, и уверенно потрусил через полутёмный холл к широкой лестнице.

Я охнул, и рванулся поймать кота. И ввалился вовнутрь. Только тут — внутри — я осознал, что означала прочитанная мною у входа надпись: — «Министерство обороны. Гостиница». Хитрый и коварный профессор остановился в ведомственной гостинице!

Внутри был небольшой холл с высоким потолком, стойкой охранника, и «вертушкой» — всё, как на режимном объекте. Я застыл в неудобной позе, словно в игре «морская фигура замри», глядя круглыми от испуга глазами на строгого дяденьку внушительных габаритов за стойкой охранника. Дяденька был широк в плечах, в гражданской одежде, но с лицом хищника. И цепи на шее этого хищника не было. Он нахмурил брови, глядя на меня с вызовом, и мне как-то вдруг захотелось уйти.

— Я нечаянно! — проблеял я. — Мой кот… заблудился…

Охранник грозно встал, и сделал решительный шаг.

— Уже ухожу! — заявил я и схватился за ручку двери. Я тянул дверь изо всех сил, но она не поддалась ни на миллиметр! Меня захлестнула паника! На секунду не более, но панику тут же усугубила целая гамма ощущений: ощущение опасности, ощущение западни, чувство загнанного в угол кролика. Вспомнился проклятый Хорроболь, и ментальные атаки тамошних монстров. Конфуций громко заорал кошачьим матом, а мне вдруг почудился крик атакующей Хорробольской ведьмы, когда та сбила с ног нашу Хельгу.

— Стой! — коротко скомандовал охранник.

— Выкуси! — выкрикнул я… ой!

В костях и во внутренностях знакомо загудело, словно я — большой электрический трансформатор. Пространство словно бы лопнуло мною, неслышимо охнуло, невидимо вскипело. Тогда — на станции метро, или сейчас — в холле ведомственной гостиницы? Дежавю.

Позвольте, я поясню. Когда вы гуляете по улице, вы вполне можете допустить фантазию, что, для примера, весёлые птички приветствуют именно вас. Но вы при этом чётко осознаёте, что это — только ваша фантазия, и на самом деле птичкам до вас нет никакого дела. Вы каждое мгновение чётко придерживаетесь жёстких рамок «нормальности», «реалистичности», и как бы лирически вы ни были настроены, что-то в вас постоянно надзирает за незыблемостью этих рамок. Что бы не ошибиться, и не принять свою фантазию за часть окружающей реальности. Вот этот неосознаваемый внутренний контролёр и не даёт вам колдовать!

Так вот: после сумасшествия прошедшей ночи я никаких рамок «нормальности» в упор не видел — ни в себе, ни в окружающем меня мире. Я вполне допускал, например, что всё, происходящее со мной последние две недели — просто горячечный бред, а на самом-то деле я сейчас валяюсь в руинах Хорроболь с проломленной черепушкой. И фанерные бипланы прошлой ночью, и этот холл сейчас, и этот строгий охранник — это всё мне просто мерещится.

Короче говоря — я прошептал не культурное, но заветное «Выкуси!», — и жахнуло магией!

Ничего не произошло — для человеческих чувств. А вот электрические лампочки разом вспыхнули и тут же лопнули, брызнув мелкими звонкими осколками. Охранник громко охнул, взглянул куда-то за стойку — наверное, стойка закрывала от меня какие-то мониторы — и сразу схватился за голову! О нас с котом он тут же забыл, и быстро скрылся где-то за неприметной дверкой.

Я сразу же сделал две вещи: во-первых, я порадовался, что оказался вполне добрым волшебником, и никого не покалечил, а только электроприборы, кажется, спалил. Всё же быть добрым волшебником гораздо приятнее. Хотя, наверное, быть злым колдуном — оно круче. Но у меня есть дорогие мне люди: наша команда во главе с Железным Дровосеком, ребята из школьного клуба спасателей мира с помощью стенгазет, а так же мои мама, отец, Дашка, кот Конфуций, и малышка Рози — они не поймут и очень расстроятся, если я вдруг окажусь крутым злым колдуном.

А во-вторых я справился с этой грешной дверью! Когда охранник убежал, я сразу же выяснил, что дверь открывается наружу: её нужно толкать, а я — тяну!

Это важное открытие я ознаменовал громким хлопком дверью! Нет, я не сбежал, что вы! Я просто громко хлопнул дверью, что бы охранник, услышав этот звук, решил бы, что я сбежал. А на самом деле я на цыпочках рванул вслед за Конфуцием по лестнице вверх!

Я бежал вверх по лестнице вслед за своим заколдованным котом, и думал, что даже если всё происходящее — бред моей контуженой головы, я всё равно не отступлю, и доведу дело до победного конца!

Дверь профессорского номера была не заперта. Раздумывать и сомневаться я себе не позволил — а то мало ли, вдруг мне смелости не хватит. Я сразу открыл, без спросу вошёл, впустил Конфуция, и аккуратно запер за собой дверь. Мы с Конфуцием оказались в маленькой, даже крохотной, но — прихожей. Номер у профессора был шикарный: двухкомнатный.

— Кто там? — удивлённо поинтересовался голос из дальней комнаты.

«Твоя Смерть!» — хотел громогласно заявить я, что бы произвести впечатление на профессора, встреча с которым, честно говоря, меня пугала. Хотел, но передумал. Как-то это было бы слишком по киношному. Так что я просто прошёл в ту комнату, и предстал перед профессором.

Тот валялся в постели, не смотря на дневное уже время. Рядом с кроватью стояла тумбочка, уставленная пузырьками с какими-то лекарствами. Пахло какими-то травами, и немножко больницей. Шторы были задёрнуты. «Это очень кстати», — подумал я, — «с улицы никто не подсмотрит».

Профессор, увидев меня, сдвинул брови, и я вдруг на мгновение почувствовал себя подростком, ворвавшемся без спросу в спальню чужого взрослого. Вообще-то я намеривался выследить логово таинственного профессора, но не придумал, что с ним буду делать. И теперь меня пугала мысль, что меня просто вышвырнут взашей, как мелкого хулигана. Ещё и уши охранник надерёт. В следующее мгновения я стиснул зубы, напомнил себе, что решил не сдаваться, и пойти до конца, а потому решил сходу произвести угрожающее впечатление на этого шпиона. А вот пусть не думает себе обо мне! Сейчас я ка-ак бабахну! Вот он у меня увидит, кто перед ним! Я заставлю его вернуть моего двойняшку!

— Ах ты, подлый шпион! — рявкнул я. Ну, как рявкнул — я попытался, но голос меня предал, и дрогнул. Однако я всё равно изо всех сил представил себя трансформатором, перекачивающим магию. Я поднатужился, и… ничего не произошло!

Что за тухлые заклинания?! Твою ж магию, где эта «великая сила», когда она так нужна?! Вот технологии — те никогда не подводят! Был бы у меня пистолет… нет, лучше — помповое ружьё — я бы сейчас как бабахнул в потолок! Он бы сразу понял, этот шпионский профессор, как я крут и серьёзен! Но ружья у меня не было, а магия моя не работала.

— Вы?! — Савелий Аристархович выглядел очень удивлённым, словно он увидел перед собой приведение. Собственно, именно он причастен к исчезновению моего двойника, так что не удивительно, что он так удивлён сейчас!

— Это я! — смело бросил я в лицо профессору, — Я убил того монстра на станции метро вечером во вторник! Ну, то есть в позапрошлый теперь уже вторник! — а пусть знает! Пусть боится!

— Вы даже не представляете, как я рад Вас видеть! — Савелий Аристархович выглядел крайне возбуждённым. Он сел в постели, трясущимися руками натянул на лицо очки, и всё время радостно улыбался! Эта радость меня несколько выбивала из колеи. Глядя на неловкие движения и радостную улыбку этого профессора, я переставал чувствовать себя крутым героем, и почему-то начинал чувствовать себя глупым мальчишкой, ворвавшемся в комнату к больному человеку.

— Не делайте глупостей, профессор! — как мог грозно предупредил я на всякий случай. — Я понимаю, что по меркам вашего мира я кажусь вам незрелым ребёнком, лишь заготовкой человека. У вас тут не принято разговаривать на равных с подростками, вроде меня…

— Что Вы! — взмахнул Савелий Аристархович руками. — Я же вовсе…

— Но в том мире, откуда я пришёл, — твёрдо прервал его я, — там, такие как я, составляют боевой авангард. Мы уходим в Проклятые Пустоши, оставляя за спиной мирные дома, и сражаемся с монстрами. У нас нет времени расти, мы вынуждены взрослеть! И я предупреждаю Вас: не недооценивайте меня!

Я изо всех сил захотел, что бы мой магически катар вот прямо сейчас, немедленно, прыгнул мне на руку! Я даже руку поднял в грозном жесте… но ничего не произошло.

— Постойте! Пожалуйста! — крикнул Савелий Аристархович.

— Выкуси! — в отчаянии попытался я ударить магией, но опять — облом! Да что такое?! Где, расколдуй колдун корягу, справедливость, я вас спрашиваю?!

— Пожалуйста, выслушайте меня, — профессор был крайне взволнован, но изо всех сил сдерживался. Он был в какой-то нелепой пижаме, сидел на своей кровати в окружении лекарств… а я тут строю перед ним из себя…

— Расскажите мне всё! — потребовал я.

— Всё я не смогу! — вздохнул Савелий Аристархович. — Поймите, «всё» включает государственные тайны, а я давал подписку о неразглашении.

— Не заклинайте мне мозги! — отмахнулся я раздражённо. — Нафига мне ваши государственные тайны?! Расскажите всё, что имеет отношение ко мне!

— Что же, — сказал профессор, поправляя очки, — когда я давал Вам свою визитку, я ведь и рассчитывал именно на серьёзный разговор! Я честно расскажу Вам, всё, что смогу, в расчёте на то, что моя откровенность будет Вами оценена.

— В каком смысле? — спросил я осторожно.

— У меня тоже есть к Вам вопросы, и я хотел бы надеяться на взаимную откровенность! Взаимовыгодный обмен информацией! Ничего больше!

— Хорошо, — согласился я, подумав, — мне информации не жалко!

Мне жалко моего двойника из этого мира, который жил себе спокойно, пока я из мира магии ему на голову не свалился, словно прошлогодний снег. Пусть профессор расскажет, что случилось с двойняшкой, и мне не жалко рассказать ему правду про себя. А ведь он же ещё и не поверит! Кто же в здравом уме поверит в пришельцев из мира магии?!

— Очень хорошо! — потёр руки Савелий Аристархович. — Тогда, с Вашего разрешения, я заварю горячего чаю: мне, в моём текущем состоянии, понадобиться греть горло для долгого рассказа.

Я опять засомневался и смутился. А с чего я взял, что профессор — непременно враг? Не напомните? Собственно, я от него слова плохого не слышал. Вот, врываюсь к нему, угрожаю, а он меня чаем поит. Я даже растерялся секунды на две.

— Конечно, профессор, — согласился я, и стал помогать: — я Вам помогу.

Включил я электрический чайник, помог профессору сгрузить все лекарства с тумбочки в её верхний ящик. Затем Савелий Аристархович, пока электрический чайник вскипал, выбросил старую заварку из китайского чайничка, засыпал свежего чайного листа. Наконец, он достал из тумбочки пакет с бубликами, аккуратно заварил чай, и разлил по чашкам.

— Присаживайтесь! Угощайтесь! — любезно предложил профессор, и начал свой рассказ: — Итак, в тот самый вторник, о котором Вы упомянули, на нашей станции метрополитена случился… э… инцидент. Если верить показаниям немногих свидетелей, выходит фантастическая картина: юноша в странной одежде и со странного вида клинком сражался с ужасным монстром…

— Погодите, — прервал я профессора, — по «показаниям немногих свидетелей» Вы сказали? А что же — камеры?

— Совершенно верно, — невозмутимо кивнул тот. — Видеокамеры были уничтожены мощной электромагнитной вспышкой. Оборудование, включая так называемые «твердотельные жёсткие диски» — вышло из строя, и записи восстановить не удалось. От монстра тоже ничего не осталось.

— Совсем ничего? — переспросил я.

— То есть? — удивился Савелий Аристархович. — Вас это тоже удивляет? Это плохо. Очень плохо! Неужели по нашему городу бродит монстр? Я надеялся, Вы меня успокоите!

— Успокою, — согласился я. — Эти монстры — не животные, понимаете?

— Нет, — признался профессор.

— Это воплощённые кошмары, страхи, овеществлённые мороки. Так понятнее? Морок, даже воплощённый, если его убить — вполне может не оставить трупа, а просто развеяться дымом. Их наделали древние маги — саммонеры. — я старался успокоить Савелия Аристарховича, не врать при этом, но и про малышку Рози и её Чудика ничего не сказать.

— Для чего это?

Вот даёт профессор! Я ему — про воплощённые мороки, созданные древними магами, а он у меня спрашивает — «для чего?»?! А где же крики, вроде: — «Что за чушь?! Какие такие маги?!»?

— Для войны. Их цивилизация погибла, и война магов… — я умолк.

— Продолжайте! Это так интересно! — глаза профессора горели алчным огнём. Похоже, я зря беспокоился, что профессор не поверит моему рассказу. Этот Савелий Аристархович в магию вполне верит. Неужели, доводилось сталкиваться раньше?

— Я расскажу — мне не жалко, но сначала я хочу услышать Вашу историю! — отрезал я, и на показ затянулся чаем.

— Да, конечно! Мне, знаете ли, тоже информации для Вас не жалко. Собственно у меня информации — кот, извините, наплакал, так что и жалеть-то нечего. Так вот. У нас остались лишь глубокие царапины в гранитных плитах пассажирской платформы, да фоторобот героя, честно говоря, мало на Вас похожий.

— Как же Вы меня вычислили? — удивился я. — Ничего обо мне не зная!

— Я учёный! — хохотнул Савелий Аристархович. — Я воспользовался принципами рационального мышления! Мы разработали пару граничных гипотез. Другими словами, я представил, что делал бы такой сугубо мирный человек, как я, нечаянно провалившийся в чужой мир. А наш уважаемый полковник предложил свою версию: что делал бы, по его мнению, подготовленный вражеский лазутчик.

— И что? — нетерпеливо спросил я.

— Я, видите ли, сразу бы сдался тамошним властям. А вот полковник бы занялся разведкой, подготовил бы логово, предусмотрел бы пути отхода, а потом стал бы устраивать диверсии.

— Простите, но где тут я? — у меня никак не получалось взять в толк, как можно было на основе таких разных гипотез, никакого отношения к реальному мне не имеющих, всё же выследить меня!

— Мы понятия не имели о Ваших намерениях, но они с большой степенью вероятности должны оказаться где-то в пределах между моей гипотезой, и гипотезой полковника. Дело в том, что наши с полковником такие разные гипотезы совпадали в двух пунктах. Не скажете, в каких?

Я честно подумал, но…

— Что-то голова не варит как следует, — признался я честно. — Обычно-то я очень сообразительный, но сегодня несколько перенервничал. Колдовать пришлось, по городу по вашим следам гоняться…

— Верю, верю! — заверил меня Савелий Аристархович. — Не волнуйтесь! Я вам расскажу: обе наши гипотезы включали два пункта: сбор информации о новом незнакомом мире, и поиск контакта среди местных. Только я искал бы кому тут сдаться, а полковник искал бы кого тут завербовать.

— Простите, профессор, но я всё равно не понимаю, — сознался я.

— Чего бы ни хотел пришелец, ему первым делом понадобится собрать информацию о нашем мире. А собирать информацию о нашем мире в нашем городе лучше всего в библиотеках и музеях. Отследить их все оказалось не так уж трудно.

— Там везде есть видео-наблюдение, — мрачно вставил я.

— Вы сообразительны! — подтвердил Савелий Аристархович. — Мы усадили за мониторы тех людей, кто видел Вас в тот раз на станции метро. А потом, когда Вас засекли, я попытался предстать перед Вами как наилучший кандидат для контакта!

Я вспомнил разговор с профессором в библиотеке, и вздохнул.

— Боюсь Вас разочаровать, профессор, но у меня не возникло желания контактировать с Вами, — вздохнул я.

— Почему же? — искренне расстроился тот.

— Вы меня напугали, — сознался я. — Я был готов прятаться от Вас, или воевать с Вами, но не беседовать за чашкой чая.

— Вот как, — задумчиво протянул Савелий Аристархович, и сделал затяжной глоток чая. — Приношу свои извинения. Видите ли, это был мой первый опыт в делах такого рода. Да, определённо, мне следовало взять пару уроков у кого-нибудь из профессионалов!

— Хорошо, профессор, — кивнул я. — Но переходите, наконец, уже к последнему инциденту в том самом чёртовом метро!

— Конечно, если Вы просите. Мы с Вами встретились у входа в метрополитен, спустились на платформу. А потом Вы ушли из нашего мира.

— ЧТО?! КАК?!!! — я вскочил, едва не расплескав чай!

— Э… почему Вас это удивляет?

— Это был НЕ Я!

— П…простите?

— Вы схватили моего двойника! Он — коренной житель этого мира, и ничего не знает об иных мирах. Он не маг! Он простой старшеклассник!

— Простите… но я никого не хватал! — напрягся Савелий Аристархович. По нему было видно, что моё предположение глубоко обижает старого профессора.

— И Вы меня простите, уважаемый профессор, но поймите и меня: что я должен думать, когда приютивший меня в этом мире добрый двойник уходит куда-то с Вами, и исчезает бесследно?!

— Уверяю Вас…

— Да, но что же теперь делать?! — в отчаянии я схватился за голову. — Что не так с этой станцией метро? — и тут меня осенило: — А ведь Вы наверняка знаете!

Этот загадочный тип сразу же узнал о моём появлении на станции метро, о схватке с монстром, и судя по всему, даже не очень-то и удивился! Наверняка он многое знает!

— Не могу сказать «нет», — заявил на это Савелий Аристархович. — Вы же помните, что я говорил о тайнах и подписке? Хорошо! Только не смотрите на меня так! Но Вы, молодой человек, должны дать мне слово, что не имеете враждебных намерений, и не станете вредить нашему миру!

— Профессор, Вы просите невозможного! — отрезал я, подумав. — Я — маг! Пусть неудачник, пусть недоучка, но — маг. Это значит, что моя клятва, обещание, слово — это заклинание. А Вы формулируете слишком расплывчато! Что значит: — «не навредите нашему миру»? Я нечаянно на бабочку наступлю — это вред вашему миру? А если я съем вот этот бублик? Бублики принадлежит вашему миру, а я — нет, и я этот бублик уничтожил — это вред? — меня самого вдруг захватила мысль, что я могу нечаянно натворить в чужом, в сущности, для меня мире! Я же читал в фантастических книжках про «эффект бабочки», и в кино смотрел. — Вот расскажу Вам то, что Вас так интересует — а вдруг это будет иметь вредные для этого мира последствия?

— Я Вас понял, — кивнул Савелий Аристархович, соглашаясь. — Давайте сформулируем иначе: — «дайте честное слово, что не имеете намерений специально вредить этому миру». А если нечаянно, то — пожалуйста — давите бабочек сколько угодно! Так пойдёт? И бублики кушать тоже можно! — он подкупающе добродушно улыбнулся.

Я задумался, покрутил фразу и так и эдак, и согласился:

— Да. В такой формулировке я легко могу дать вам слово! Я определённо не имел, и не имею никаких намерений специально вредить кому бы то ни было в вашем мире! Я вообще намеривался телепортироваться в свой родной мир, но по непонятной мне причине попал в ваш! Клянусь!

— Ох! Молодой человек… мой юный друг! Я, кажется, догадываюсь о сбившей Вас с намеченного пути причине! Давайте-ка ещё чаю заварим. Вон там, за нижней дверцей — откройте — варенье. Подайте, будьте любезны!

Он заварил ещё чаю, я достал банку с вареньем, разложил его большой алюминиевой ложкой в две фарфоровые чашки, и разговор продолжился:

— Я буду Вам подсказывать, а Вы — такой сообразительный и такой серьёзный молодой человек — сами догадаетесь. И так: давным-давно в этот город пришла страшная война. Враг был безжалостен и беспощаден! Но защитники города, и ополченцы, и простые жители — стояли насмерть.

— Я наслышан о Великой Отечественной, и о блокаде, профессор.

— Вот как. Это упрощает дело. Тогда, возможно, Вы слышали, что у Гитлера была такая любимая секретная организация мистического толка, под названием «Аненербе»?

Я утвердительно кивнул головой: — Они, вроде, искали Шамбалу в Гималаях. Я читал об «Аненербе»… в фантастических романах.

— Ну да, ну да. Их деятельность дала много пищи поколениям фантастов! Хе-хе! Но вернёмся к нашей истории! Город в огненном кольце блокады не сдавался, а Гитлер требовал его уничтожить. И тогда мистики из «Аненербе» погрузили в самолёт один из своих артефактов, и привезли его сюда!

— И что же это был за артефакт?

— НХизДК! — заявил профессор с видом заговорщика.

— А как это расшифровывается?

— Эх Вы, молодой человек! Вы что, фантастику не читаете?

— Читаю! — обиделся я. — Ещё как!

— Выходит, с другими читателями не общаетесь! Это же распространённый в нынешнем интернете «мем»! Неведомая Штука из Дальнего Космоса — сокращённо — НХизДК!

Я не стал спрашивать, почему слово «штука» зашифровано буквой «Х» — мы с профессором оба интеллигентные люди, и оба русские — мы оба и так всё понимаем.

— И что же случилось? — поторопил я рассказчика.

— Их самолёт, к счастью, сбили! И он рухнул в огне и дыме! — профессор явно увлёкся рассказом: — Бабах!

— И что же случилось дальше с НХизДК?

— Эта штука провалялась долгие годы в подвале одного из домов, представляете?

— Как это?!

— Ну, я рискну предположить, что солдаты не опознали в этой штуке бомбу, а всего скорее кто-то принял эту штуку за обломок неведомого германского аппарата. Штуку уволокли с глаз подальше — в подвал поглубже.

— И забыли?

— Что Вы так удивляетесь? Вы ещё очень молоды! Поживите с моё — поймёте, что люди и не такие штуки забывают!

— Погодите, так это оно сейчас на той станции метро? — дошло до меня — НХизДК?

— Я Вам такого не говорил! — решительно заявил профессор. — Вы сами догадались! Только не «на» а «под».

— Но там же глубина! — удивился я. — У нас в Питере очень глубокое метро!

— Ну да. И чему Вы удивляетесь? — не понял меня профессор.

— Но подвал не мог быть таким глубоким…

— Нет, ну причём тут подвал? — профессор всплеснул руками, и принялся объяснять: — В пятидесятых годах начали у нас строительство подземного метрополитена. Фантастически дерзкий проект! В наших-то геологических условиях! Но страна была молода, и дерзости в размахе строек не стеснялась! Да. Заодно с метрополитеном вырыли и несколько бункеров специального назначения. Вот, один такой бункер отдали под специальное хранилище. Туда — в архивы — и поместили сувенир от гитлеровского «Аненербе».

— И вы такую опасную вещь, как НХизДК спрятали в городе?! Под станцией метро?! — возмутился было я.

— Да ну что вы! — замахал руками профессор. — Тогда как раз эта штука выдохлась, отключилась, или что там у неё. В общем, её не сочли опасной. Так — забавная безделица, исторический сувенир, не более того.

— Погодите! — спохватился тут я. — А Вы-то, профессор, тут причём? Кто Вы такой?

— Да всего лишь научный консультант.

— Работаете на военных?

— Эм… давайте я немного истории расскажу. Так вот. В конце сороковых, начале пятидесятых годов прошлого века американцы начали всю эту шумиху вокруг «ангара 51» и якобы сбитого ими НЛО! Грандиозная информационная авантюра с целью напугать Советский Союз тем, что у США якобы есть инопланетные технологии. Хрущёв эту игру принял, и велел создать при КГБ наш отдел. Секретный отдел внутри секретной организации, нацеленный на поиски инопланетян и прочих необычных штукенций!

— Ого! — восхитился я. — Круто!

— Ну, потом-то Хрущёва обвинили в волюнтаризме и прожектёрстве, отстранили от дел. В КГБ тоже перетасовали кадры. Наш отдел превратили в отдельный особый архив с архивариусами и несколькими аналитиками. После краха Советского Союза КГБ разгромили, создали ФСБ, и так получилось, что людей, знавших, что у нас тут за архив такой, всех разогнали: кого уволили, кого перевели куда-то в дальние дали. О нас напрочь забыли! Представляете? У нас очень скудное финансирование, мы буквально влачим нищенское существование. Но мы привыкли. Зато мы независимы, никому не подотчётны. По бумагам мы проходим как секретный архив. Нам придана рота солдат для охраны, и выделяется немного денег на содержание нашей базы. Нас устраивает.

— И Вы так просто мне рассказываете все эти тайны? — мне хотелось верить профессору, хотелось видеть в нём возможного союзника, но во мне всколыхнулись подозрения и недоверие. — А вдруг я вражеский лазутчик?

— Ну, я не так уж наивен и прост, как может показаться, — хихикнул профессор. — Видите эти лекарства? Почему я, как Вы думаете, лежу тут и болею? Потому что на предыдущую встречу с Вами я наглотался яда! Хорошего, крепкого яда! Да!

— Зачем?! — искренне удивился я.

— Что бы умереть, если Вы вдруг окажетесь жестоким инопланетным чудовищем, и начнёте меня пытать! Если бы Вы меня захватили в плен, я бы не смог принять вовремя противоядие — и спокойно умер бы, не выдав тайн! Но, я, кажется, перестарался. Даже с противоядием, мне, что-то, знаете ли, не хорошо стало. Вот, отлёживаюсь, пью витамины, лекарства принимаю.

— Ну, Вы даёте, профессор! — я не нашёлся, что сказать на такое.

— Я не наивен и не так доверчив, как может показаться, — заверил меня профессор. — Но при этом я чётко понимаю, что если мы будем осторожничать, и скрывать друг от друга каждый свою правду, то недоразумения между нами будут только множиться! Вы не находите? Беда человечества в том, что людям легче придумывать страшные гипотезы, чем добрые, и верить они предпочитают больше страхам, чем надеждам! Очевидно, эта черта помогла нашим обезьяньим предкам выжить в эволюционной гонке, но современному человеку это сильно мешает жить! А мне очень нужно сотрудничество с Вами, молодой человек!

— Но ведь вы рассказываете мне то, о чём даже ваше правительство не знает!

— Подумаешь! — отмахнулся профессор, и тут же гордо объявил: — У меня справка есть из психиатрического диспансера! Я вообще имею право любую чушь нести! Хе-хе-хе! Вот и хорошо, что про наш Объект никто не знает! Страшно представить, что может прийти в голову властям! А скорее всего над нами просто посмеются, базу закроют, а НХизДК просто выкинут на помойку! А ведь мы не только храним НХизДК! Мы не только проводим важные исследования и изыскания. Мы спасаем мир!

— Как, и вы — тоже? — не сдержался я.

— А кто ещё? — заинтересовался профессор.

— Да клуб у нас в школе образовался… вроде редакция стенгазеты, но целью провозглашается спасение мира, — почему-то меня потянуло на откровенность.

— Как интересно! — отозвался профессор.

— Значит, вы толком не знаете, что у вас за НХизДК такое? — вернул я дискуссию в русло животрепещущей темы. — И она сама собой сработала, выкинув моего здешнего двойника из этого мира?

— Я уже много лет изучаю эту таинственную НХизДК. У нас эту штуку называют просто Объект. Когда-то, наблюдая за пространственными искажениями вокруг Объекта, я предположил, что с помощью подобной штуки можно будет, вероятно, летать к другим звёздам! С тех пор Объект негласно окрестили «Звёздными Вратами». Тем более что материал явно не Земного происхождения. Но я не думаю…

— Врата? — вскрикнул я. Со всеми этими увлекательными рассказами, я чуть не забыл, с какого вопроса всё началось. — Это они меня в этот мир затянули, да? Эти ваши «Врата»?

— Эм… что Вам сказать? — профессор развёл руками. — Я могу заверить Вас, что мы никогда не ставили своей целью перехватывать сюда к нам людей из других миров. Да и вообще мы никак не можем управлять Вратами! Больше скажу: мы пытаемся их запереть понадёжнее!

— Но эта ваша НХизДК — действует на путешественника между мирами как сильный магнит! Примерно так же, наверное, действуют Врата Призыва в нашем Оазисе. Но они-то активируются раз в три года!

— Наши «врата» тоже не всегда… э… активны, — подтвердил профессор. — Иногда НХизДК начинает вдруг… э… чудить — по-другому и сказать не могу! Да, в тот вторник была необычайно высокая активность. А ведь мы пытались запереть Врата со своей стороны! И считали, что приняли достаточные меры! После исчезновения Вашего двойника, мы приняли дополнительные меры безопасности. Но уверенности у меня теперь никакой нет. Вы знаете, а ведь годами всё было хорошо и спокойно!

Дом, в глубине подвалов которого хранился забытый артефакт от «Аненербе», успели благополучно отремонтировать, его заселили. И всё было спокойно. А потом вдруг в том доме начали твориться необъяснимые вещи! Старушка с первого этажа строчила доносы в КГБ, обвиняя своих соседей сверху в том, что они, дескать, инопланетяне! И доказательства приводила — одно другого фантастичнее! А те соседи в то же время писали заявления на ту старушку во всевозможные инстанции — от милиции, до цирка — утверждая, что старушка та — всамделишная колдунья!

— А в цирк-то зачем писали? — не понял я.

— Надеялись, что циркачи неуживчивую ведьму к себе заберут, — пояснил профессор. — А в другой квартире девушка жила — так она повадилась по ночам в окно вылетать в одной ночной сорочке, и часами, бывало, летала где-то над крышами города!

— Ого! — восхитился я.

— Да, — печально покачал головой профессор, — однажды вылетела в окно, но чудо не сработало, и гравитация взяла своё. Сильно покалечилась, бедняжка. Там историй было — на несколько фантастических романов хватило бы! Надо было бы кому-то раньше спохватиться! Но наш отдел тогда ещё не сформировали.

Мы немного помолчали.

— И что теперь? — спросил я.

— Я могу выписать Вам, юноша, пропуск, и показать наш Объект. Взгляните сами. Но…

— Что?

— Два условия, — твёрдо заявил Савелий Аристархович: — Вы расскажете нам. О других мирах, и о себе.

— Хорошо, — согласился я. — Я готов прямо сейчас начать. А какое второе условие?

— Подпишите бумаги. О неразглашении, и о согласии на сотрудничество.

— Вот как! И что это будет за сотрудничество?

Вот это меня уже настораживает! А вдруг я не зря считал шпионского профессора врагом? Вдруг, это была интуиция мага? Он же меня сейчас — что — вербует?! Ой, это значит я теперь что, настоящим шпионом стану? Хм, а зачем я им сдался, какой им с меня толк?

— Как я уже и сказал, Вы честно расскажете нам о других мирах — это и будет сотрудничество. Если уж вышло так, что наш Объект действительно оказался чем-то вроде врат в другие миры, нам бы пригодился человек с таким опытом, как у Вас! Подумать только! Я предполагал — после всех этих лет осторожных исследований Объекта, но ведь то было лишь предположение!

— И всего-то? — не поверил я. — Просто похвастаться перед вами своими приключениями, и всё?

— Да!

— А таскать вас в другие миры не требуется? — нагло спросил я. А то что-то подозрительным мне это «сотрудничество» показалось: я им буду сказки о других мирах заливать, а они, знай себе, уши развесят? Зачем это им?

— А Вы такое можете?! — профессор аж подскочил на своей кровати! И замер, уставившись на меня во все глаза!

— Э… м… — промямли я, — не могу сказать. Я путешествовал всего два раза, и первый был помимо моей воли. А во второй раз я попал не в тот мир, куда целился. Так что… никаких гарантий нет…

— Но Вы, мой юный друг, сами-то не имеете возражений! — воскликнул профессор. — Я верно Вас понял, что никакие моральные, этические, религиозные и прочее соображения не запрещают Вам дать мне возможность взглянуть за пределы нашего мира?!

— Э… вроде, нет, — неуверенно промямли я, стушевавшись перед неожиданным восторгом профессора, — никаких таких условных запретов, только отсутствие шансов на успех…

— Отлично! — возликовал тот. — Великолепно! Потрясающе! Вы даже не представляете себе, что это для меня значит! Шансы на успех — какая безделица, честное слово! Рискну ли я жизнью? Да не задумываясь!

Он точно псих! Ох! Во что я влип на этот раз? Забытый шпионский бункер с отставными маньяками, сумасшедший профессор со справкой из психбольницы…

Савелий Аристархович принялся возбуждённо ходить по комнате взад-вперёд, что выглядело потешно, учитывая небольшой размер комнаты.

— Профессор! Вообще-то я намерен сбежать из этого мира, — объявил я, — и если у меня получится, то сотрудничество…

— Хорошо! — обрадовался тот. — А если Вы вернёте сюда в наш мир вашего двойника — будет ещё лучше! Мне спокойнее, когда всё идёт естественным, так сказать, образом. Без этих, знаете ли, пересечений с параллельными мирами, от которых неведомо, чего ждать.

Что ж, я, похоже, ничего не теряю. Наши цели совпадают.

— Хорошо. На озвученных Вами условиях, я готов подписать бумаги. И готов дать слово. Но только в озвученных Вами сейчас пределах!

— Никаких обязательств сверх простого и честного пересказа Ваших приключений мы от Вас не потребуем! — торжественно пообещал профессор. — Ну, может быть, будут какие-то просьбы… — и не успел я нахмуриться, как он тут же поспешил меня заверить: — Только просьбы! Не приказы! Исполнение просьб — на Ваше усмотрение!

Мне по-прежнему казалось, что профессор темнит. Уж слишком многое он уступал мне, ничего не получая от меня взамен. Но я подвоха не видел. А вот мои возможные выгоды от сотрудничества виделись отлично!

— Согласен. Только покажите мне ваши Врата.

— Раз Вы согласны, я объясню, почему Ваш рассказ об иных мирах так для меня важен, — заявил профессор, и налил нам ещё по чашке чаю.

— Что такое, по-вашему, время? — ошарашил профессор меня вопросом. И, не дождавшись внятного ответа, продолжил: — Не кажется ли Вам, что время — это последовательность событий, связанных причинно-следственными связями? Время — это то, как работает закон причинности. Согласны? И вот вам наглядная демонстрация, — он достал из тумбочки монетку, и подбросил её над столом. Монетка несколько раз перевернулась в полёте, и плюхнулась в чашку с чаем.

— Ой! — профессор стушевался, — Неловко вышло. Но, не важно! Я хочу обратить Ваше внимание на то, что некоторые причины имеют набор взаимоисключающих вероятностных последствий. Монета может упасть или орлом, или решкой. А вот ряд философов, в частности Дэвид Льюис, утверждают, что любые возможности реализуются, поскольку возможность и действительность — два дополнительных свойства одного и того же мира. В то же время существует так называемая «интерпретация Эверетта», или многомировая интерпретация квантовой физики, которая предполагает существование, в некотором смысле, «параллельных вселенных». Так что, коротко говоря, наука, мой юный друг, сегодня склонна считать, что наша монета упала и орлом, и решкой!

Профессор аккуратно выудил ложечкой монету, и показал мне: решка.

— Просто решкой она упала в этой нашей с вами нити времени, а орлом она упала — в другой — параллельной! Появление многомирной интерпретации вызвано потребностью избавиться от недетерминированного коллапса волновой функции, который в копенгагенской интерпретации квантовой физики сопутствует любому измерению. Заметим, что многомирная интерпретация Эверетта на сегодня лишь одна из многих многомирных гипотез в физике и философии, но на данный момент, она, так сказать, доминирует. Впрочем, лишь благодаря своей относительной простоте.

И тут мы с Вами плавно переходим к моей скромной персоне! Исследуя наш в высшей степени странный артефакт, пытаясь его описать, я, видите ли, разработал собственную теорию! О! Моя теория обещает блестяще соединить квантовую и обычную физику — проблема, над которой ныне бьются лучшие умы человечества. Но моя теория обещает дать ещё больше! И вот теперь я… зашёл в тупик!

Что бы понять, в каком это тупике я оказался, что бы разобраться, где искать истину, мне нужен взгляд на нашу вселенную из вне её! Но я-то часть этой реальности, пленник этой вселенной, как и все! Я не могу выйти за пределы вселенной, и посмотреть со стороны! И тут приходите Вы, мой юный друг! Маг из иной вселенной! Вы представляете, какую научную ценность несут Ваши наблюдения, дорогой Вы мой! Ваш рассказ может перевернуть всю современную физику! Обе перевернуть: и квантовую, и обычную!

— Нифига себе! — выскочило из меня, но я тут же спохватился: — Ой, извините!

— Я с нетерпением жду Вашего рассказа! — радостно потирая руки объявил профессор.

— Ну что ж, я готов всё рассказать, как и обещал, если только я не лопну от выпитого чая! — объявил я и рассказал свою историю, начиная с того дня, когда я вывалился из своего мира в иной — в мир магического постаппокалипсиса и Проклятых пустошей.

Потом я ещё раз рассказал, но уже подробнее. Затем я пересказал всё в третий раз, уже вникая в детали. Профессор был в восторге. Я умолчал только о некоторых слишком уж странных вещах: о своей «шизофрении», например. И о вчерашней сумасшедшей ночи.

Теория фрактала времени.

— Это очень, очень интересно! — заявил профессор, возбуждённо потирая руки. — Видите ли, мой юный друг, время — согласно моим исследованиям — это не нить из прошлого в будущее, но фрактал! Время течёт разом во много направлений, понимаете? Не множество независимых параллельных вселенных, а одна вселенная, время в которой течёт в разные стороны! Этот фрактал растёт, естественно, в фазовом пространстве возможных состояний вселенной. Каждая веточка этого фрактала — это цепочка причин и следствий, понимаете? Эти миры, позвольте сказать, уже не назовёшь параллельными. Это, скорее уж, перпендикулярные версии одного и того же мира! И вот Вы, молодой человек, жили в одной такой цепочке причин и следствий, в такой ветке времени, где цивилизация пошла по пути технологий. А эти ваши Проклятые Пустоши возникли в другой ветке времени. В перпендикулярной. Понимаете?

— Ну, кажется, да. В общих чертах. Но что из этого следует?

— Много чего, вообще говоря. Но нам сейчас, пожалуй, интереснее прочих вывод о взаимной зависимости так называемых «перпендикулярных миров». В моей гипотезе мир-то один и тот же! Эта моя монетка, которую я подкидывал — это точно та же самая монетка из многих других веток фрактала времени. Вот в чём штука! «Параллельные миры» очень даже зависимы, поскольку это ветви одного и того же фрактала времени одной и той же вселенной. Если в другой версии нашей вселенной другой я поспорит сейчас на миллион, и подбросит монетку — ему выпадет «орёл», без всяких шансов на «решку», потому что «решка» выпала в этой вот ветке времени. Видите? Многие наши случайности вовсе не случайны, но причины, определившие исход кажущегося нам случайным события могут скрываться в перпендикулярном мире.

— Теперь рассмотрим Вашу проблему, — продолжал Савелий Аристархович увлечённо рассуждать, не замечая, что его пальцы искрошили бублик прямо в чашку с чаем. — Этот Вы и тот Вы — возможно — один и тот же Вы! Скажите, мой юный друг, у Вас не было странного чувства, когда Вы со своим двойником оказывались рядом?

— Было! И ещё какое странное! — пришлось мне рассказать о том, что оказавшись рядом со своим двойником, я переживал его чувства как свои собственные, и угадывал его мысли.

— Но, голубчик! — воскликнул Савелий Аристархович, — Если Вы и Ваш двойник — одно и то же существо переживающее разом две разных нити времени, то нет ничего удивительного, что одного из вас вытолкнуло из нашей ветви! Представьте себе, что Вы — существо многомерное. Здесь и сейчас передо мной только Ваша мгновенная проекция на данный момент времени. Но что, если Вы имеете более одного временного измерения? Собрать в одном и том же измерении времени две свои проекции — это как же Вам, голубчик, пришлось изогнуться?! Это, прямо скажем, цирковой акробатический номер! Понятно, что долго бы Вы в таком скрюченном состоянии не протянули. Как только одна из ваших проекций оказался в зоне воздействия наших Врат — многомерный Вы, так сказать, смогли «разогнуться». Хотя… это всего лишь гипотеза, конечно.

Профессор замолчал, глаза его остановились, он глубоко ушёл в размышления.

— Но Вы покажете мне Объект, как обещали? — решился я побеспокоить его.

— Что? А! Конечно, — и профессор принялся лихорадочно собираться. — Я… где же мои брюки? Ах вот. Сегодня воскресенье. Значит, придётся отложить до завтра. В понедельник Вам будут делать пропуск. Выходит, во вторник я смогу провести Вас в хранилище.

— Так долго? — расстроился я.

— Да Вы что?! — обернулся Савелий Аристархович ко мне. — Это «так быстро»! Будь у нас всё как у нормальных военных, Вас бы месяц проверяли!

— Ало! — бросил профессор в телефонную трубку, ради которой временно прервал процесс одевания. — Вам того же! Нам бы пригодился автомобиль. Так скоро, как только возможно. Спасибо.

— И чего бы они проверяли? — хмуро проворчал я. — Я же пришелец из другого мира! Они бы в мой мир официальный запрос направили? Бюрократы…

— Ну, если не запрос, то хотя бы справку из ЖЭКа, что Вы являетесь пришельцем… — проворчал профессор, натягивая штаны. Вдруг он застыл прямо в процессе надевания брюк: одна нога уже в штанине, другая — нет.

— Кстати, мой юный друг, заметили ли Вы, что из взаимной зависимости «перпендикулярных» миров логически вытекает гипотеза межвселенских войн? — ошарашил меня профессор.

— Ч…что? — я чуть не упал со стула, на котором сидел. Хорошо ещё, что чашку с чаем только что поставил.

— Это ещё одно очень важное следствие из моей гипотезы фрактала времени. Поскольку ветви фрактала не пересекаются, одно и то же событие не может произойти более чем в одном мире. Не хотите, что бы в вашей вселенной случилась ядерная война? Устройте её в перпендикулярном мире. Теоретически вы можете обеспечить своей ветке времени больше шансов на светлое будущее, если каким-то образом лишите этих шансов другую вселенную из числа других веток. И эта опасность всерьёз нас беспокоит. Потому что я не вижу, как бы наш мир смог бы противостоять подобной агрессии!

Я был потрясён! Межвселенские войны, да? Это как? Это что-то похожее на ужас прошлой ночи? А как насчёт катастрофы, погубившей мир древних магов, превратив его в Проклятые Пустоши? Я ведь так и не знаю, что там у них была за «война магов». Теперь, в свете «теории межвселенских войн» все эти факты выглядят довольно зловеще! Но показать профессору запись прошлой ночи на моём планшетнике я всё же не решился. Постыдился. Ведь тогда он поймёт, что я не был с ним до конца откровенен.

А пока я размышлял, Савелий Аристархович успел одеться.

— Но это же…! Это…! — я не смог подобрать слов для распиравшего меня негодования. — Возмутительно! Несправедливо! Гадко!

— Что именно? — удивился профессор, и принялся осматривать свой наряд, выискивая, что в нём меня так взволновало.

— Эти самые межвселенские войны!

Профессор задумчиво застегнул последние пуговки, и сказал:

— Ну, давайте вспомним Ваш рассказ. Вы жили в своём родном мире, учились, увлекались точными науками, и вовсе не помышляли о магии — с Ваших слов. И вот однажды Вы вдруг провалились в другой мир! Потому, что в том мире случилась катастрофа, возникла нужда в боевых магах, и тамошние жители придумали выдёргивать себе новобранцев из других миров с помощью Врат Призыва, как Вы их назвали. Вас быстро обучают, и бросают против монстров. Я ничего в Вашем рассказе не перепутал? Выходит, тот мир решает свои проблемы за Ваш счет, нанося прямой урон Вашему родному миру. Так? И как это назвать, если не словосочетанием «межвселенская война»? Впрочем, я не настаиваю на этом термине. Замените слово «война» на слово «конкуренция», если хотите.

До той минуты мне в голову никогда не приходило взглянуть на мои приключения под таким вот углом! Я был потрясён и подавлен. И чем больше я думал, чем больше подробностей своего пребывания в мире магии вспоминал, тем гуще делался мрак в моей душе.

— Замечу, — вновь заговорил профессор, после некоторой паузы, — что высказанная мной сейчас гипотеза имеет риск быть предвзятым искажением истины. Риск этот заключается в том, что я слишком долгое время сотрудничаю с военными спецслужбами, и, следовательно, может иметь место профессиональная деформация моего сознания, которую я, естественно, не имею возможности объективно оценить.

— То есть? — запутавшись, переспросил я.

— То есть не обязательно всё так плохо. То есть, Вам имеет смысл рассматривать и другие гипотезы, мой друг. Но Вы должны знать: мы — то есть организация, которую я в данный момент представляю — мы должны попытаться обеспечить безопасность нашей версии вселенной от опасностей межвселенских войн. Ну, попытаться хоть что-то сделать.

Профессор опять замер, словно что-то вдруг отключило все его мышцы от мозга. Через несколько секунд он задумчиво сообщил:

— Можно, конечно, допустить гипотезу, что мы, в конечном счёте, страдаем полной ерундой. Но ведь кто-нибудь в нашем мире должен заниматься и этой неприятной гипотезой! Нельзя же оставить без внимания…. А прочие задачи, стоящие перед человечеством, и без нас пользуются популярностью. Если мы бросим свой пост…. Вы понимаете меня?

— Думаю, что — да, — сказал я.

— Например, — продолжил Савелий Аристархович через некоторое время, когда справился, наконец, с пиджаком, — Вы утверждаете, что Вы — боевой маг. А у нас, в нашем мире, вообще нет специалистов по магии. Вот, наколдует тут какой-нибудь пришелец какое-нибудь зловещее проклятие — так мы не то, что противостоять, но даже понять, что происходит, не сможем! Вот что обидно! Мы не поймём, что происходит, пока не станет слишком поздно! Вот поэтому-то я столь настойчиво просил Вас дать мне честное слово, что Вы не злоумышляете вреда нашему миру.

— А почему Вы поверили моему слову? — спросил я профессора.

— Я уже упоминал, что имею справку из психбольницы? Мне, видите ли, пришлось тщательно изучать психологию, что бы выработать технику общения с так называемыми «нормальными» людьми. Тщусь надеждой, что не бедный жизненный опыт, врождённая наблюдательность и внимательность к деталям, и годы тренировок, позволяют мне с достаточной степенью точности обнаружить, когда говорят не правду.

— Вы полны сюрпризов, профессор! — удивился я.

— Наблюдая за Вами, я определил вероятность лжи, как достаточно низкую.

— Я же… ворвался к Вам, как хулиган, — сокрушённо признал я, виновато опуская перед профессором голову. — Наорал…

— Как испуганный хулиган, — усмехнулся профессор. — Именно поэтому я сделал вывод, что Вы не опасны.

— Не опасен?

— Сильный и беспринципный хищник не станет угрожать, показывать клыки, — задумчиво проговорил Савелий Аристархович. — Вы, юноша, смотрели первого «Терминатора»?

— Ну, да, — вспомнил я фильм о роботе-убийце из мрачного будущего.

— Мне нужна твоя одежда! — попытался передразнить Терминатора Савелий Аристархович, и получилось это у него очень потешно! Я улыбнулся.

— Вы боялись, молодой человек, потому что знали, что ничего не сможете мне сделать, — выдал профессор, и насмешливо взглянул на меня. — Не потому, что физически не можете, а потому, что морально не способны причинять боль и убивать. Мне, к сожалению, доводилось общаться с людьми, готовыми к убийству без рассуждений и колебаний.

Я снова подумал, что злым колдуном быть круче, чем добрым…

Ну и подумаешь!

— А я, может, и не хочу быть терминатором! Подумаешь, крутизна космическая! Зато мне вот так жить — в кайф! Зато у меня друзей много, и все — интересные люди! А кто захочет дружить с терминатором? Другой терминатор?

Профессор невольно поморщился, очевидно, от вульгарности моих формулировок. Но потом искренне улыбнулся. Однако я не собирался сдаваться так просто:

— А я вот тоже угрозы в Вас, профессор, не почувствовал, оттого и боевой магией бабахать не стал! — вот, пусть это переварит! А то, понимаешь, я ему, видите ли, не крут!

Тут я охнул, и хлопнул себя ладонью по лбу!

— Магия не сработала, потому что в Вас не было угрозы! — дошло до меня. — Тот монстр угрозой был. Даже тот охранник внизу, на проходной — тоже способен представлять собой реальную угрозу. Он был готов к конфликту, а конфликт — это дисгармония во «вселенской опере» — как объяснял сенсей, это рождает возмущения и колебания магического фона.

— Не понимаю. Поподробнее, пожалуйста, — попросил обеспокоенный профессор.

— Я это вслух? А поподробнее не будет, — огорчил я его, — потому что я и сам не понимаю. Просто вспомнил кое-что из мутно-поэтических разглагольствований своего учителя магии. Все маги, кого я встречал — жуткие гуманитарии! Ничего не могут чётко сформулировать, и внятно объяснить.

— Конечно! — ухмыльнулся профессор. — Всё, что можно чётко сформулировать и внятно объяснить уже взяла под контроль наука! Магии остались смутные непонятности…

— Но ведь как-то они с этими непонятностями живут и действуют! — возразил я.

— Очевидно, без помощи логики, — вздохнул Савелий Аристархович. — Наверное, предчувствуют, а не рассуждают.

Ох, наверное, профессор прав. А я-то привык рассуждениям доверять, а не смутным предчувствиям. Логика — объективна, а предчувствия — субъективны же! И как мне с этим быть?

Когда профессор собрался, — а собирался он дольше, чем мог бы, поскольку оказался человеком рассеянным. Ну, или это его наша беседа так «загрузила», и он просто пытался делать разом много дел: размышлять над несколькими проблемами, анализировать ворох гипотез, и одновременно — собираться. Но когда он всё же собрался, мы спустились в холл все втроём: профессор, я и кот Конфуций.

Кстати, о том, как я кота заколдовал, я в своём рассказе профессору тоже умолчал — решил на всякий случай оставить козырь в рукаве. Конфуций не возражал.

Охранник глянул на меня удивлённо, и тут же прищурился с подозрением. Но профессор кивнул охраннику, и сухо обозначил:

— Этот юноша наш внештатный сотрудник. В следующий раз как он придёт — вызовите меня.

Охранник молча кивнул и никаких вопросов задавать не стал.

За порогом нас ждал автомобиль: видавший виды ГАЗ-31, потёртый, и местами ржавый.

— Здравствуйте, Олег Сергеевич! — вежливо поздоровался профессор с водителем, который предупредительно открыл нам заднюю дверцу.

— Здравствовать желаю, Савелий Аристархович! — хрипловатым басом ответил аккуратный, подтянутый водитель — пожилой уже седой человек с твёрдым волевым подбородком и иссечённым морщинами загорелым лицом какого-нибудь вождя индейцев.

Мы с профессором забрались на задние сидения, водитель со второй попытки закрыл дверцу, сел сам. Мотор заурчал — судя по звуку, явно не ГАЗовский. Зашелестели шины, и наш экипаж, подмигивая сигналом поворота, выкатил на улицу.

[Кот Конфуций]

Кот Конфуций был очень доволен. Доволен собой, судьбой, людьми, и миром в целом — а такого с Конфуцием не случалось уже… ох, да никогда такого не случалось! Даже самый радостный день в щедрой на приключения судьбе котёнка — день, когда его приняли в прайд — и тот был омрачён сомнениями.

Вожак их прайда — крупный человек, такой серьёзный и строгий, и такой авторитетный, что ему даже рычать не приходится — он только глазом сверкнёт строго, бровью поведёт грозно — и все его слушаются. При таком вожаке — Конфуций понимал это — холодильник их прайда не оскудеет доброй пищей, и комнаты не оскудеют мягкими подушками! И этот авторитетный вожак принял его — безымянного котёнка — в свой славный прайд!

Однако Конфуция смущал тот факт, что принят он был не за честную охотничью удачу, не за храбрость, выказанную в драке, и не за ловкость, выказанную в игре, но за умение пользоваться унитазом! Более того, пусть не сразу, но Конфуций сумел осознать, что его специально для этого заколдовали! И кто! Его лучший друг, его старший брат, его маг, его собственный человек! Но ведь всякий в благородном роду кошачьих чистоплотен от рождения! Этому не нужно обучать, для этого не нужно заколдовывать, достаточно просто показать, где тут можно вырыть лунку для нечистот.

Впрочем, люди не ходили под кусты, и не делали лунок. Казалось бы — что тут идти-то! Вон же он — двор! Там и травка, и кустики, и деревья. Но люди — могущественное своей хитростью племя, но несущие за неведомые грехи предков перед природой проклятие лени. Им, видите ли, лень выходить во двор, так что они потратили страшно подумать, сколько сил и времени, что бы соорудить потрясающую по размаху, ужасающую своей сложностью, и пугающую своей мистической силой систему. Блестящее белое, называемое словом «унитаз» — является лишь верхней видимой частью этой системы. Остальное люди тщательно замуровали в стены, зарыли глубоко во тьму подземелья.

Кошачьего ума — пф, подумаешь! — вполне хватает, что бы пользоваться унитазом! Это вам, люди, не воробья поймать! Другое дело — понять, зачем! Тут даже заколдованного могучим древним колдовством нынешнего умища коту Конфуцию не хватало.

Впрочем, это всё ерунда! Это совершенно не мешало коту жить! Подумаешь! Тут вот в чём беда: Конфуция делали слабым!

Кота кормили вкуснейшим мясом, умопомрачительно вкусным творогом с яйцами, разнообразили питание различными овощами, и давали есть «от пуза». Кот возлежал на мягких тёплых диванных подушках. Кота осыпали ласками, чесали и гладили. И каждый раз, объедаясь вкусной едой, или подымаясь с мягкой подушки, а того хуже — глядя ночами с подоконника на луну, Конфуций до боли ясно осознавал — он слабеет.

Не было больше никакой потребности в охоте! Не было нужды драться с чужими котами за объедки на помойке, красться по чужой территории, выжидать в засаде. Конфуций, как всякий уважающий себя кот, разумеется, продолжал ходить на охоту! И даже как-то раз притащил своему человеку собственными когтями добытого воробья! Ну, разумеется, кот не ожидал, что человек обрадуется, и съест воробья! Кот не настолько наивен! Но пусть человек видит: кот — охотник! Кот сам себя способен прокормить! Охотник принимает заботу человека, что бы сделать человеку приятное, хотя может прожить и сам по себе. Вот!

И всё же кот слабел. Жизнь в достатке делает слабым. Удобства ослабляют натянутые струны нервов, распускают стянутые в тугие пружины мышечные волокна. А любой кот без всякого, понимаете ли, расширения мозгов коварным колдовством, прекрасно осознаёт — слабый кот — это не только проблема самого кота, это проблема стаи, прайда, и это позор всему кошачьему племени! Именно позор! Позволяя себе опуститься до скотского состояния, ты унижаешь весь свой род, ты унижаешь само гордое слово — «кот»! Недопустимо! Вот почему нет жалости в сердцах бродячих котов к слабым духом увальням, домашним размазням! Ррр! Конфуций слабеет! Лень пускает корни, мышцы порастают жиром. Пррроклятье! Кот — это вам не какое-нибудь там украшение человеческого жилища!

Долгими, мучительно долгими днями и ночами Конфуций мрачнел, хандрил, но не видел выхода! Коты не плетут кружева рассуждений, не строят планов на будущее. Пф! Вот ещё, человечачьи штучки! Коты гораздо мудрее человеков в том, что касается отношения к жизни. Даже человеку не дано знать всё, и уметь всё учесть. Наивный человек, обольщаясь могуществом своего разума, может самозабвенно строить планы, но что, если какая-то Аннушка уже пролила масло на трамвайные рельсы? Человек поскользнётся, трамвай его переедет, и где теперь могущество его интеллекта?

Кот действует иначе. Кот не строит планов — это бесполезный самообман. Кот бдительно следит, внимательно подмечая всё, что сумеет подметить, и с упорством, достойным охотника, выжидает возможность. Возможность обязательно подвернётся! Уж так чудесно и мудро устроен этот мир. Тут главное: точно решить, что тебе нужно, и не упустить возможность, когда та появится! Конфуций и без колдовских способностей это понимал, и потому был настороже. О да — Конфуций был готов, когда судьба послала, наконец, верный знак!

И вот теперь Конфуций ехал в автомобиле, возлежа на коленях своего человека, и торжественно мурлыкал триумфальную песнь! Он поднял планку, вышел на новый, пугающе высокий уровень Охоты, и он — Конфуций — победил! Это вам не воробья поймать! Это настоящий Профессор! Хитрый, коварный, очень умный, большой и сильный, повелевающий машинами, охранниками, и запорами на дверях! И Конфуций его выследил! Выследил, привёл своего человека, и вдвоём они поймали Профессора! Та-да!

А теперь они везут добычу к себе в логово. Наверняка покажут вождю прайда. Ух, он, должно быть, оценит! Удивится, и непременно оценит! И Конфуций будет есть вкусную еду, потом почистится, обязательно умостится уютненько на мягкой подушке у Рози — в её комнате сейчас как раз солнышко на диван светит — и поспит часа два! Нет, четыре! Но самое замечательное — всё это Конфуций проделает без тени сожаления, без упрёков себе в слабости! Потому что — угадайте, что? Потому что Конфуция теперь ждёт Охота! Да-да! Крупная, по-настоящему грандиозная даже для людей, Охота с большущей буквы!

Конфуций ни бельмеса не понял в заумных разговорах людей, даже не смотря на магическую способность к пониманию. Зато он — охотник — почуял всей своей требухой, каждой поджилочкой, каждым нервом почуял — эта нынешняя охота на профессора не была последней. С этими людьми надо держать уши торчком — Конфуция ждёт настоящая Охота! Потому что Конфуций — настоящий охотник! И теперь уровень этого охотника — уже далеко от банальных воробьёв.

[Алексей, воскресенье, вечер]

По дороге мы обсуждали мои впечатления от мира магии, а так же всякие мелкие различия этого мира и моего родного. Похоже, Савелий Аристархович пытался проверить свою теорию «фрактала времени». Не знаю, насколько это у него получалось. Я, честно говоря, очень устал. И прошлая сумасшедшая ночь, и утренняя нервотрёпка с «нападением» на профессора — всё это изрядно меня утомило. А обильное чаепитие с вкусным вареньем и бубликами только разморило.

Надо сказать, мы пару раз объехали кругом весь наш микрорайон — видимо, водитель стеснялся прерывать профессора. Когда же автомобиль, наконец, остановился у моего родного подъезда, Савелий Аристархович вежливо попрощался:

— Благодарю Вас, мой юный друг, Ваш рассказ пролил для меня свет на многие вопросы. Конечно, мне нужно ещё всё тщательно обдумать, но Вы же не откажетесь при случае поговорить о Ваших приключениях ещё?

— Конечно, профессор, — согласился я. — Только я не хочу затягивать с поисками моего двойника…

— Пропуск сделают ко вторнику, я обещаю. Конечно, мы не станем Вас задерживать, хотя, честно говоря, нам бы хотелось, что бы Вы задержались у нас подольше.

— Простите, — сказал я и вздохнул, — Я там сгоряча, кажется, поломал что-то… ну, в холле гостиницы.

— Поломалось, значит — починят, кому следует, — отмахнулся профессор.

— Подымитесь на чашку чая, Савелий Аристархович? — предложил я. Просто дань вежливости. После того, как я ворвался к больному человеку с угрозами, после того, как спалил электрику в гостинице, мне, знаете ли, хотелось теперь быть вежливым.

— Благодарю, и в другой раз непременно воспользуюсь! — улыбнулся профессор. Уж мы с ним столько чая выпили, куда ещё-то!

Водитель хлопнул дверцей, прошёл к парадному, и предупредительно открыл мне дверь.

— И Вам до свидания! — вежливо попрощался я с ним. Тот молча кивнул.

Я поднялся к квартире по лестнице, водитель шёл следом. Зачем? Он что ли чай за профессора попить у нас собирается? Э… м…

Я открыл дверь своим ключом, и переступил порог. В прихожую вышел отец. Он был хмур и недоволен. Ох, что не так? С малышкой Рози что-то случилось? Или я чего-то натворил? Ах, да, я же ушёл, ни слова ему не сказав. И это — после того разговора, когда я пообещал отцу, что больше — никаких тайных побегов! Ох! Что-то надо придумать, и срочно. Но придумать срочно я не могу, потому, что странный водитель перехватил у меня дверь, и невозмутимо вошёл вслед за мной.

— Здравствуйте, Вячеслав Данилович, — поздоровался он с отцом, и тут же представился: — Олег Сергеевич, полковник Федеральной Службы Безопасности, — и протянул удостоверение.

Вот так поворот! Полковник и меня удивил, так что челюсть упала, а уж отца-то!

— Я специально поднялся к Вам, что бы лично засвидетельствовать: Ваш сын ни в чём не виноват. В то же время, он по стечению обстоятельств обладает сведениями, не подлежащими огласке. Вам, Вячеслав Данилович, не следует расспрашивать сына, где он был сегодня с утра, с кем и о чём говорил. Спасибо за понимание. Всё будет в порядке, я обещаю. До свидания.

Дверь за Олегом Сергеевичем давно закрылась, а отец всё ещё стоял, словно статуя, и потрясённо смотрел в никуда. И тут я спохватился, что, кажется, забыл свой планшет в машине!

— Извини, пап! — попросил я виновато, и кинулся бежать за полковником.

Олег Сергеевич уже завёл машину, и готов был тронуться, когда я рванул на себя дверку.

— Простите, я тут забыл кое-что важное! — заявил я взволнованно.

— Планшетный компьютер, — констатировал полковник. — Присядь-ка на минутку.

Я сел на заднее сидение рядом с профессором, и захлопнул дверцу.

— Алексей, мы на время возьмём Ваш планшетник, — невозмутимо объявил Олег Сергеевич. — Просто убедимся, что Вы ничего не записали из беседы с профессором, понимаете? Вам, Алексей, мы верим, но человеку свойственно делать мелкие ошибки. Никто от них не застрахован. Потому возможность утечки информации нужно сводить к минимуму. Вернём в целости и сохранности!

Вот досада! Так, думай, моя голова, думай — кепку подарю! Что же делать?!

— Но мой планшет…

— Завтра верну. Лично.

— У меня нет другой камеры, а мне очень нужно!

— На! — Олег Сергеевич вздохнул, вынул из кармана пластиковую штучку, нажал там что-то, и протянул мне. — Казённое имущество. Дорогая игрушка, будь осторожен. Завтра вернёшь.

Заколдованные чебурашки! Теперь они просмотрят видео о ночном налёте на город! Надо было слить видео куда-нибудь в сеть, закрыть паролем, и стереть с планшета! Я вышел из машины, и полковник с профессором уехали. А я остался рассматривать то, что дал мне Олег Сергеевич во временную замену планшету.

Дошло до меня не сразу. Это же… это… настоящая шпионская скрытая видеокамера! Положил в карман, и она снимает себе всё, и звук, наверное, записывает, и внимания не привлекает! Так вот и не подумаешь, пока в руках не повертишь и внимательно не рассмотришь! Околдоваться мне в фонарь! С этой штучкой я себя настоящим шпионом чувствую! Ох, я завтра в школе поснимаю! Ха!

Вечер с отцом

[Вечер того же воскресенья]

— Рози! Как дела, малышка! — воскликнул я нарочито бодро, входя в её комнату.

— А, Алёша, где же ты был? — малышка дремала на диване, но услышав меня, поднялась, и выронила из рук книгу — судя по рисунку на обложке — что-то про историю авиации.

— Рози, — я укоризненно покачал головой, — ты опять читала! Да ещё такую сложную тему!

— Но прошлой ночью эти штуки в небе! — взмахнула малышка руками. — Я должна была хоть что-то о них узнать! Как я могла иначе?!

— Узнала?

— Подъёмная сила несущих плоскостей берётся из разности давления воздуха над и под крылом. Но крылья на тех бипланах — как топором вырублены! — заявила мне малышка. — Возникают завихрения на краях, что приводит к вибрациям и значительной нагрузке на конструкцию, особенно при маневрах. А надо всего-то оживить крыло магией! Что бы гнулось, меняло геометрию на виражах, понимаешь?

— Хватит, Рози, пожалуйста! — попросил я. — Рози, я удивляюсь, как ты не понимаешь, что такие злоупотребления магией твоего наваждения-переводчика очень опасны! Ну как мне тебе объяснить?!

— Ты волнуешься за меня?

— Ну а как может быть иначе?! Конечно же! Конечно, я волнуюсь за тебя! Да ты себе мозги сожжёшь!

— Тише, пожалуйста! — поморщилась малышка. — Хорошо, я буду послушной! Я не стану больше, честно!

— Обещаешь? Обещай быть осторожнее! И сдерживать своё стремление всё знать! Ешь книги порциями поменьше, пожалуйста.

— Обещаю, — вздохнула Рози, и, обхватив колени руками, загрустила.

— Тебе нужно больше развлекаться, отдыхать, — настаивал я. — Хочешь, сходим в зоопарк? Мы ещё успеем. А хочешь — в музей? Или в картинную галерею?

— Фанерные бипланы с одним бензиновым двигателем, — пробормотала Рози, — сдвоенный пулемёт с ленточной подачей патронов и воздушным охлаждением ствола. Примитивные технологии почти двухсотлетней давности, по меркам этого мира.

— И что? — не понял я.

— И магия, — сказала Рози. — Целый набор: от банального отвода глаз, и наведения простенького морока, до отклонения пуль и ракет. И даже совершенно потрясающий фазовый разрыв, прикрывавший тот гигантский дирижабль! Это отвратительно!

— Что именно?

— Фазовый разрыв — злая магия. Требует человеческих жертв. И крови, взятой насильно. Много крови.

— Откуда ты знаешь такие подробности, малышка? — удивился я.

— Наши магические «переводчики» умеют не только из букв смысл извлекать, — вздохнула Рози.

Тут мне опять очень захотелось немножко побиться головой об стену, горько стеная по поводу бездарной потери своего ментального комплекса. Но я мужественно сдержал порыв, и переключил внимание на малышку. Меня серьёзно беспокоило ей состояние. Надо бы найти для неё что-то не менее интересное, чем книги. Что-то, чем Рози могла бы увлечься, что бы она перестала злоупотреблять своим магическим помощником.

— Тебе нужно выбросить это всё из головы! — заявил я уверенно. — Тебе необходимо отвлечься! Решено! Одевайся, малышка, мы идём гулять!

— Прости, я сейчас спать хочу, а завтра мне в школу рано вставать…

— Ты со своим книгоглотанием и так рекорд скорости обучения побила! — возразил я. — Можешь прогулять один день — я договорюсь! Собирайся, Рози, завтра отоспишься, обещаю!

— Пап! — позвал я, выйдя от Рози в коридор, — Раз ты сегодня дома, давай сходим погулять?

Экая же досада ведь! В кои-то веки отец выкроил для сына целый день — при его-то рабочем графике — и надо же было такому случиться, что именно в этот день мне приспичило шпионствовать на всю катушку!

— Прости меня, пап! Давай, хотя бы вечер спасём, а?

И мы спасали! Мы весь вечер бегали повсюду: мы посетили и музеи, и картинные галереи, и выступления уличных музыкантов послушали, и ещё какую-то выставку посетили, и ещё чего-то. И везде бегом, быстро, лишь бросив поверхностный взгляд. Я спешил показать малышке Рози как можно больше! Да, поверхностно, да, мимоходом. Зато пусть она будет знать, сколько всего интересного в этом мире ещё есть! Есть филармония, есть опера, есть театр! Есть катание в парке на лошади! Есть контактный зоопарк для малышей! Есть воздушная вата, молочные коктейли, различные сорта шоколада!

Отец тоже включился в игру, и позабыл на время о своём бизнесе! У него получалось остроумно и смешно комментировать всё, что мы видели. У него нашёлся ворох коротких интересных и поучительных рассказов из его собственного детства, из жизни его друзей и знакомых.

Нормальный, человеческий вечер! Как же хорошо! А закончили мы вечер на последнем прогулочном катере. Город давно зажёг огни, набережная и мосты отражались в воде — красота! Малышка Рози, наконец, позабыв все печали, улыбалась и махала руками незнакомым людям на мосту, а те улыбались и махали в ответ. Настроение наше было подобно воздушному шарику — такое же лёгкое, беззаботное, и розовое!

— Красота! Красота какая! — вздохнул я, любуясь проплывающей мимо набережной.

— Это верно! — добродушно улыбнулся отец. — Твоя мама бы это нарисовала, если бы увидела! — заявил он внезапно. — Знаешь, как мы познакомились?

— Расскажите! — попросила Рози.

Прогулочный катер неспешно плыл по огням набережных, а папа рассказывал о том, как однажды нарядная цыганка пыталась обманом выудить у него деньги. Отец был тогда в приподнятом, боевом настроении, и остроумно высмеял все цыганкины хитрости, благо схема обмана была действительно простой, шаблонной, и просто удивительно, как много людей раз за разом попадаются на это.

«Смеёшься!» — с укором сказала тогда цыганка, — «Думаешь, цыгане только обманывают, и ничего такого не умеют по настоящему, да?»

«Ага!» — легко согласился отец.

И тогда цыганка выдала ему пророчество:

«В чудеса не веришь, молодой да умный! А поезжай-ка в субботу за город, встань-ка на крутом берегу реки, да кинь в речку рубль серебряный! Иди тогда за течением, и будет тебе твоё чудо! На всю жизни очарует, сердце тебе солнцем заменит!»

«Да ну?» — весело рассмеялся тогда отец, а цыганка усмехнулась криво, и сказала так:

«А ты сделай! Или слабо? Струсил, молодой?»

«А и сделаю!»

«А потом помянешь моё слово!» — заявила цыганка, и закончила своё пророчество проклятием: — «А счастья тебе не удержать, молодой! Посмеялся ты надо мной, да я посмеюсь над тобою последней! Обожжёт тебя солнце в груди, забоишься, оступишься, чудо из глаз выпустишь, и сменится свет для тебя тенью! Помянешь, как над цыганкой потешался!»

Отец тогда улыбнулся смело, повернулся, и трижды через левое плечо сплюнул цыганке под ноги. Молодой был.

Поехал за город в субботу, кинул рубль в речку, пошёл по берегу. А туда как раз с утра студентов-художников на пленэр вывезли — пейзажи писать. Полный автобус художников, и преимущественно — девушки. Отец, когда понял, рассмеялся. Хитрая цыганка могла ведь знать про регулярные выезды студентов на пленэр. Как и про то, что там девушек много больше, чем парней.

Посмеялся над своим простодушием, да над хитростью цыганки, да и пошёл себе мимо. И встретил мою маму. Она речку рисовала, ивы на берегу. Отец под ивами как встал, так и забыл, зачем и куда шёл — залюбовался. Она не смутилась, не закапризничала, а продолжила рисовать. И нарисовала его. Под ивами на берегу.

Пока он в себя пришёл, да пока, то краснея, то бледнея, насмелился подойти да познакомиться, картина уже почти готова была. И очень здорово получилась!

А потом они познакомились. Болтали. Он про художников расспрашивал, она рассказывала. Заговорились. Об автобусе обратно в город она вспомнила, когда тот автобус уехал давно. Её забыли. Он заявил, что на местности ориентируется, и без проблем на трассу их выведет. Коротким путём.

Потом они заблудились. Он демонстрировал навыки по выживанию в дикой местности, о которых в приключенческих книгах вычитал, но ни разу на деле-то не пробовал. Получалось так себе. Потом они всё же отыскали дорогу. Потом попали в деревню, да случаем на свадьбу угодили. Их как гостей приняли, накормили. А мама портрет новобрачных нарисовала. Всё для них казалось одним сплошным чудом сказочным.

Потом отец вздохнул, и рассказывать перестал, отделавшись коротким:

— Вырастишь — поймёшь, сын: этот мир — не сказка, и чудес тут не бывает.

Но помолчав, добавил:

— Но то чудо было самое лучшее, что только могло в моей жизни приключиться! Не будь в моей судьбе того чуда, я, может, и не выжил бы в девяностые… и не смог бы человеком остаться…

* * *

Короче, когда мы вернулись, малышка Рози даже до своей комнаты дойти не смогла! Она вообще ещё в такси уснула, и папа её на руках домой занёс. Мы с папой договорились её утром в школу не будить — пусть отоспится. Отец обещал позвонить в школу, договориться. Там же у них индивидуальный подход, как ни как.

Осталось шесть дней

[Рассказывает Алексей. Понедельник.]

Утром отец спешил на работу, но дождался, пока я встану.

— Привет, сын!

— Доброго утра, пап.

— Алексей, папа спешит, папу занятые люди ждут. Давай-ка, подпиши тут бумаги, и папа побежал! — отец протянул мне довольно пухленькую стопку печатных листов.

— Это чего? — опешил я. Засада от родного родителя?!

— Ты про ту прошлогоднюю транспортную компанию помнишь? Так вот: больше не переживай! Там ты уже не работаешь!

— Как же так?! — я сильно удивился.

— Реорганизация! Забей! — отмахнулся отец, но глядя на моё ошарашенное лицо, решился всё же объяснить: — Ту транспортную компанию, где ты был генеральным директором, внезапно холдинг иностранный поглотил.

— Поглотил?! Мою компанию?! — оказалось, что я могу ещё сильнее удивляться!

— Сам удивлён, — заявил отец. — Ту транспортную компанию я создавал вовсе не для того, что бы транспортным бизнесом в Монголии заниматься. Просто в нашем сумасшедшем мире иной раз бывает купить что-то у Запада гораздо выгоднее через компанию на Востоке. Но раз уж компанию создал, надо же было ей сайт в интернете сделать. Взял я на практику одного студента — знакомые просили паренька на лето пристроить — тот что-то такое сделал для нашей монгольской компании. Перестарался, паразит мозговой! И, когда я уже собрался, было, ту компанию прикрыть, поскольку дело своё она для меня сделала, её вдруг решил купить «Гугл».

— И сколько они тебе отвалили? — поинтересовался я мрачно.

— Мне? — отец невесело усмехнулся. — Они тому монгольскому пастуху отвалили, на которого у меня всё оформлено было. Он теперь по слухам где-то на Гавайях себе виллу купил. Не грузись, сын! Тебя они из генеральных директоров уволили с выплатой тройной зарплаты.

— И сколько у меня там была зарплата? — заинтересовался я.

— Не бойся, папа сына не обидел! — отмахнулся отец.

Отец убежал на работу, оставил записку с советами, чем малышку Рози накормить. На завтрак он оставил мне половину ещё горячей пиццы. Рози я будить в школу не стал. Даже если бы захотел — рука бы не поднялась, так сладко она спала.

Мне же в школу собираться пришлось в авральном порядке. Ну, так я же вчера сумку в школу не собрал. Колдун бы побрал всю эту шпионскую эпопею с этими полковниками и профессорами, заколдуйся они все в корягу!

А ещё было сосущее ощущение пустоты. Как если бы я потерял часть себя. Собственно, я-то как раз и потерял часть себя. Надеюсь, мой двойник жив. Эх! Ладно, раскисать сейчас никак нельзя!

Покидал учебники и тетрадки в сумку, и побежал. Кушать пиццу пришлось на ходу, по дороге в школу. Было, мелькнуло в сознании желание прогулять — меня в школе и не ждут, думают, я на спортивные сборы уехал. Но желание это было мной отвергнуто, как малодушное. Вторым желанием было побиться головой о стену. Это когда я подумал, что мог бы загрузить все учебники себе в голову с помощью ментального комплекса, который потратил на то, что бы кота к унитазу приучить. Это желание было отвергнуто, как не конструктивное. «Ничего! Учился же я как-то до того как магом стал! Вот и нечего филонить!» — объявил я себе.

В дверях школы я столкнулся с Гороховым. Поздоровался он со мной не за руку, а сдвинув кулаки. Ну, как тот раз. Видимо, Горохову этот способ приветствия понравился.

Мы оба немножко опаздывали, потому шли по коридорам и лестницам немножко быстро. Впрочем, как всегда. С чего бы мы неспешным шагом стали ходить, что мы, немощные старички, что ли? С точки зрения учителей, например мы, наверное, неслись сломя голову. И для большинства девчонок наш обычный шаг был больше похож на спортивную пробежку, чем на шаг. Но вот на каждом повороте лестницы, на каждом резком вираже, когда мы петляли, обгоняя попутных копуш, и уклоняясь от столкновения с копушами встречными, я замечал краем глаза одну и ту же девчонку, упрямо следовавшую прямо за нами.

Пушистые вьющиеся волосы цвета выцветшей на солнце соломы собраны в высокий «хвост», сосредоточенный взгляд, пальцы нервно теребят пуговицу, и, что странно, никакой сумки с учебниками. Идёт на вид неспешно, но каким-то образом ухитряется от нас не отставать. Я её узнал. Та самая странная девочка, которую почти все игнорируют, даже учителя.

Горохов сперва шумно удивился, чего это я не на сборах спортивных. А я почему-то сходу наврал ему, что спортивная база срочно понадобилась для съёмок кино про шпионов. Так что сборов пока не будет. Горохов на это радостно заявил, что съёмки кино — это гораздо круче спортивных сборов. Я с ним согласился, и мы ворвались в класс за полминуты до звонка. Я даже успел расспросить соседей, что нам на сегодня задавали на дом.

Физичка сразу собрала тетради с домашним заданием, и принялась что-то рассказывать и объяснять. А я тетрадь-то сдал ей по биологии, а сам принялся быстренько решать домашние задачки. Тема была знакомой, не сложной — в моём-то родном лицее мы это ещё в прошлом году прошли. Вот решу всё — скажу, что случайно тетрадки перепутал, и сдам.

Мне оставалась всего одна задачка, когда моего сознания достигла фраза: — «По закону всемирной лени…». Я забыл про недоделанную домашку, и уставился на доску. На доске наша Ксюша легко и непринуждённо разворачивала дифференциальное уравнение.

Околдоваться мне в фонарь! Это чего это, а? Даже в моём родном лицее с математическим уклоном не решали пока дифференциальные уравнения. Да и задачка-то, насколько я могу судить, решается и без них. Но что это вообще за «закон всемирной лени» такой? Я точно ничего такого не слышал раньше! Учительница невозмутимо покивала головой, разрешила Ксюше сесть, и принялась рассказывать что-то дальше. То есть учительницу тут ничего не удивило?

Первая мысль у меня была: — «Это снова начинается! Реальность сходит с ума!». Я даже в окно выглянул, ожидая там дирижабль с ухмыляющимся черепом увидеть. Но нет — за окном всё было нормально. Тут я прямо загривком почувствовал чужой взгляд, и машинально оглянулся. На меня пристально смотрел Антон, но когда я поймал его взгляд, тот уткнулся в тетрадь, как ни в чём не бывало.

Домашние задачки я решил, и тетрадку благополучно учительнице сдал, на перемене выменяв её обратно на свою тетрадь по биологии. И на той же перемене решился Ксюшу про «закон всемирной лени» расспросить.

— Э… — сказала Ксюша, — прости, но у меня что-то уже кончились шутки по поводу твоей амнезии!

— Не вопрос! — отмахнулся я, широко ухмыляясь. — Всегда готов помочь другу, а уж тем более подруге! Вот, слушай: «после воскресного мотокросса наш безголовый мотогонщик снова в своём безголовом амплуа!» Как тебе? Пойдёт?

— Слабовато и грубовато, — пожала плечами Ксенья. — У меня обычно остроумнее получается и тоньше. Но ладно уж, сойдёт!

— Ну, вот видишь — я тебя выручил! Теперь и ты помоги мне память вернуть! Это когда и чего я такое проспал, про «закон лени», да ещё и «всемирной»?

Ксюша поджала губки с видом, типа: «ох уж эти троечники, вечно мне при моей доброте, приходится с ними нянчиться». Получилось мило и забавно. Я улыбнулся.

— Ну, так что? — поторопил я её, и сам примостился на краешек чьёго-то стула напротив. Через проход спиной к нам Антоха обсуждал что-то с Венькой.

— Это эпическая была история! — захихикала Ксюша. — Такое невозможно проспать! Как-то раз наша физичка вызвала к доске Са-ашу, и попросила рассказать закон Ома, — сказала Ксюша, и заулыбалась, будто вспомнила что-то весёлое.

— И? — поторопил я, сгорая от любопытства.

— Это же Са-аша-а! — сделав круглые глаза, со значением произнесла Ксения. — «Вся физика в этой вселенной подчиняются закону: всё течёт и изменяется под внешним принуждением, вопреки собственной лени»! Хи-хи! Это я дословно! Здорово сформулировано, да?

— А при чём тут закон Ома? — не понял я сразу-то.

— Эх, ты, спортсмен, — Ксюша одарила меня снисходительным взглядом, и улыбнулась.

Антоха выразительно и громко хмыкнул, чем сам себя оборвал на полуслове. Но поворачиваться к нам не стал, и продолжил болтать с Венькой.

— В электродинамике главная характеристика — это электрический заряд, взялась объяснять мне Ксения. — Он «течёт и изменяется» — то есть имеет дифференциал по времени. А дифференциал чего-нибудь по времени — это, если по-простому, скорость изменения этого самого чего-нибудь. Въезжаешь? Скорость изменения заряда — это электрический ток — по определению. И согласно закону лени, он равен отношению внешнего понуждения, то есть напряжения, к собственной лени, то есть к сопротивлению! Хи-хи! Круто, да?

— Ага, — согласился я обескураженно. — А ведь совпадает!

— Закон лени — универсальная штука, он со всем совпадает! Хи-хи! — Ксюша явно забавлялась глядя на меня, видимо у меня на лице много чего было написано такого забавного. Растерянность, удивление, недоверие, и опасение, что я попал в какой-то коварный параллельный мир, наверное. Мир, где школьник, вызванный к доске, может свести всю физику к единственной формуле, сформулированной настолько вызывающе небрежно, насколько и удивительно верно.

— В термодинамике есть засада, — продолжала увлечённо разъяснять мне Ксюша: — главная характеристика там не температура, а теплота — не перепутай! Это для твёрдых тел можно одну температуру оставить. А вот с газами интереснее — у газов объём и плотность будут меняться, так что надо полную формулу для теплоты в дифференциал подставлять. А мера лени в термодинамике — это теплопроводность наоборот! И все законы термодинамики легко выводятся! Хи! Включая изобретение теплового насоса! Хитрющая штука! Оказывается, люди так холодильники свои устроили…

Антоха опять громко хмыкнул, не поворачивая к нам головы, чем оборвал Веньку на полуслове. Но Венька нисколько не смутился и продолжил заливать что-то про свои очередные победы в своей любимой компьютерной игре.

— Погоди радоваться, — возразил я Ксюше, — а как же быть с уравнением движения, а? Дифференциал координат точки центра масс по времени…

— Нет! Ты чего? — махнула Ксюша на меня рукой.

— А чего? — не понял я. — Координаты же точки центра масс в механическом движении основная характеристика.

— Пф! Вот тебе пример: есть тяжеленная бетонная плита с координатами: «прямо у тебя над головой»! И что тебе это знание координат даёт?

— Отпрыгнуть надо, — не уверенно предложил я.

— Спортсмен! — захихикала Ксюшка, и ткнула пальцем в потолок: — Вон она, плита! Вектор скорости нулевой! Зачем отпрыгивать? Теперь понял? Скорость главнее! Смотри сам: любые взаимодействия в природе — это обмен энергией, понимаешь? Речь всегда об энергии идёт. В случае с механическим движением и механическими же взаимодействиями речь о кинетической энергии. А кинетическая энергия выражается через что? Через координаты? Не-а, через скорость. Вот, теперь берёшь дифференциал скорости — это называется «ускорение» — и согласно «закону лени», равно оно отношению силы внешнего понуждения…

— К инерционной массе, — закончил я. — Инерция — это и есть лень, стремление сохранить привычный комфорт — это понятно. Получается закон Ньютона. Но что-то как-то по-моему не хорошо с координатами так поступать — просто отбросить.

— Ну, это же упрощение для уровня школьников, — пожала плечами Ксения.

— А если ты так жаждешь истины, — заявил Антон, вдруг оказавшийся рядом, — то напиши систему уравнений: одно для вектора координат, и другое — для вектора…

— …скорости, — нахмурился я, пытаясь вспомнить, попадалась ли мне где-нибудь в учебниках и справочниках подобная система уравнений.

— Нет уж, фигу! — ухмыльнулся Антон. — Если уж ты против упрощений, давай честно бери дифференциал от момента движения!

— Эх! — крякнул я, попробовав проделать это в своей тетрадке. — Масса сократится!

— Это для Ньютоновской физики! — парировал Антоха, — А для Эйнштейна — ты получишь ту же формулу, что в учебнике, в параграфе про теорию относительности.

— Ха-ха! — развеселилась Ксюша. — Сто-пятьсот — ноль, в пользу Саши! Спортсмен, ты, думаешь, первый, кто хотел «закон всемирной лени» опровергнуть? Ха-ха!

— А ещё, если уж не упрощать, придётся отказаться от костыля под названием «сила», и подумать, как выразить внешнее побуждение честно! — победно улыбнулся Антон. — Например, через дифференциал суммы кинетической и потенциальной энергий, а? Как у Лагранжа.

И Антоха протянул мне справочник по физике, ткнув пальцем в формулу Лагранжа. Околдоваться мне! Ну, надо же! Вот чудеса, откуда не ждали! Это же надо, какой-то школьник Саша таки свёл всю физику к одной формуле!

Что-то меня кольнуло. Что-то мне не понравился вызов в глазах Антона. Чего это он?

А про «закон лени» я подумаю на досуге.

— А Сашу с тех пор вообще к доске не вызывают! Ха-ха! — веселилась Ксюша.

— Почему это? — не поверил я.

— Четырнадцать минут! Подумай: четырнадцать минут понадобилось, что бы понятно объяснить весь курс физики плюс введение в дифференциальное исчисление! Если Сашу к доске вызывать — учителям не чему будет нас учить!

Я посмотрел на неё недоверчиво. Ксения победно улыбалась. Я перевёл взгляд на Антоху:

— И чего тогда такой гений, как Саша, делает в школе?

— Ну, что сказать! — пожал Антоха плечами, и ухмыльнулся криво: — Школьная пора такая чудесная, что пропускать её некоторые вот не хотят! Детство, розовые сопли, растущий организм, всё такое!

— Ой, ха-ха-ха! Растущий организм! У Саши-то! Детство! Уморил, Тоха! Ха-ха!

О чём это она? Чего эти двое так переглянулись?

Не стану спрашивать, а то запас шуток про амнезию мотогонщика уже и у меня самого кончается.

Прозвенел звонок, и перемена кончилась. Что потом было я не очень помню, потому что когда тот день вспоминаю, то в памяти моей всё заслоняет лицо вождя нашего странного школьного клуба героев, Алёны, и её фраза:

— Я очень надеялась, что ты тяжело заболел, и переломал себе ноги! — заявила она мне на перемене с милой улыбкой на устах.

— Ч-чего? — у меня, кажется, мимические мышцы парализовало от неожиданности.

Её причёску сегодня дополняла стильная деталь: лента с каким-то иероглифом прямо на лбу. Эх, был бы со мной мой переводческий ментальный комплекс! А так мне в голову, почему-то, пришли только ниндзя из деревни Конохи.

— Иначе ты получаешься прогульщик для школы, и дезертир перед лицом своих товарищей по оружию! Что у нас делают с опоздавшими, знаешь?

Требуют принести печенья к чаю на всех. Знаю.

— Мы тут, между прочим, мир спасаем! Если кое-кто забыл! Я даже не представляю, каких размеров должен быть торт, что бы загладить вину за дезертирство перед боевыми товарищами! — закатила глаза Алёна.

Что-то, видать, изменилось в нашем сумасшедшем клубе. Что, они теперь больше не надеются спасти мир с помощью стенгазеты? У них там теперь что, портреты Че Гивары на стенах? С этой Алёной нельзя быть уверенным, то ли мне пора учить боевые песни революционеров-анархистов, то ли девчонка просто торт вымогает!

— Виноват! — я щёлкнул каблуками кроссовок, и отсалютовал вождю. — Задержался на особой миссии по спасению мира!

— Тогда мы ждём от тебя торт и полный доклад, — улыбнулась Алёна, дернула подбородком, и чётко развернувшись на каблуках, ушла.

Тут мой взгляд ушёл в сторону от лиц любопытных одноклассников, и упал за окно. С той стороны окна на подоконнике сидел кот Конфуций, плотно прижавший нос к стеклу, выкативший свои круглые глазищи, растопыривший усищи, и навостривший свои ушищи. Я непроизвольно изобразил превращение в уличный фонарь: офонарел, проще говоря. Мне на секунду представилось, что Конфуцию понравилось шпионов выслеживать, и профессоров с полковниками ФСБ ловить. А когда я попробовал представить себе, что сейчас мой кот думает об увиденной им сценке, у меня нервный тик открылся.

Темпоральный парадокс

После уроков наш странный клуб сумасшедших стенгазетчиков снова собрался в полном составе. Разумеется, мне и в голову не пришло прогулять. Разумеется, я быстренько сбегал в кондитерский магазин за вкусным к чаю на всех. И разумеется, Конфуций прокрался в помещение клуба, и сейчас прикидывался предметом обстановки на верхней полке стеллажа.

В клубной комнате и в самом деле появился плакат с мужественным коменданте Че. А так же карта мира, и карта нашего города. И маленький портретик Мао.

— Дети мои! Наше дело правое! Победа будет за нами! И за нами попрошу не занимать! — провозгласила Алёнка, изящно-небрежным жестом поправив повязку на голове.

— Что, опять агитбригада? — спросил Венька.

— И кому сегодня показываем представление? — спросил Антон.

Ага, выходит, я что-то интересное пропустил. Вот как они успели? За какие-то три дня!

— Нет пока! Нам нужно поработать над репертуаром, — объявила Алёна. — Ваши импровизации, конечно, вышли яркими, но…

— Станиславский бы голос сорвал, выкрикивая «Не верю!», — хмыкнул Тоха.

— Но лучше всё придумать заранее, — закончила Алёна.

— А поконкретнее? — потребовал Венька. — Что именно нужно придумывать? «Что-нибудь потрясное» — слишком расплывчато для задания!

— Нам бы для постановки такую притчу эдакую, — задумчиво проговорила Алёнка, — что бы наглядно передавала основную нашу идею: спасение мира — дело каждого! Нам бы такую историю, что бы эпическая битва героя со злом, и что бы исход борьбы решил не герой, а помощь не равнодушных людей со стороны. Скажем, какая-нибудь обычная девочка…

— Открывает в себе суперсилу! — подсказала Ксюша.

— Не-ет, — не согласилась Алёна. — Обычная девочка храбро помогает герою обычными силами, но этого оказывается достаточно, что бы склонить исход битвы!

— Эй, спортсмен, — толкнула меня в бок Ксюша, — давай тоже подключайся! Попробуй чего-нибудь придумать! И так три дня прогулял!

— Легко! — фыркнул я. — «Щелкунчик»!

— Это что? — поинтересовалась Ксюша.

— Сказка такая, — хмыкнул я. Они что, серьёзно? — Заколдованный принц бьётся с мышиным королём…

— С каким-каким королём? — переспросил Венька.

— И обычная девочка кидает в мышиного короля своей обычной туфлей, — закончил я краткий пересказ.

— И чего? — спросила Алёнка как-то подозрительно.

— Мышиный же король! Мыши — они мелкие, — пояснил я очевидное. — Прибило его туфлей-то.

— Прикольно! — хмыкнул Венька. Тахион переглянулся с Сашей, та едва заметно мотнула головой отрицательно. Что, не понравилась моя идея? Подумаешь, герои! Всякий бедного сценариста обидеть может, ага! Ну, пусть свой сценарий придумают!

— Так, это надо обдумать. Только эти «мыши»… — заменить чем-то правдоподобным. Надо обдумать, но не сейчас. Сегодня у нас миссия уровня «Цэ»! — заявила Алёна, и ещё раз поправила повязку на голове — видимо, на случай, если кто-то не заметил этого жеста в первый раз.

Выходит, не зря мне померещились ниндзя из Конохи.

— Что за миссия? — озвучил Венька коллективное недоумение.

— Спасаем кошку! — победно улыбнулась Алёна и гордо воздела листочек объявления: «пропала кошка, окрас рыжий, просьба к нашедшему…».

— Ты шутишь! За котятами гоняться по подворотням? — Венька огорчился.

— С этого сам Наруто начинал! — отрезала Алёна.

На такой железный аргумент Веньке возразить было нечего.

— Так. Давайте-ка чаепитие отложим до скорой победы, и приступим! Разбиваем микрорайон на квадраты, делимся на пары! Прикрывайте друг друга! Следите за спиной! — разошлась Алёнка.

Игру подхватили все. Я тоже не был против. Почему бы и нет? Может весело получиться.

Народ зашумел, обсуждая кто куда пойдёт.

— А мы со спортсменом по крышам поищем! — заявил Антоха, схватив меня захватом за шею. — Верно, спортсмен? Крыша — самое место для пропадающих кошек!

Я не успел отреагировать.

— А это кто тут у нас? — радостно вскрикнула Алёнка, и уставилась на верхнюю полку стеллажа. Ой, она Конфуция заметила!

— Это мой кот! — поспешил объявить я, завидев, как засверкали глаза у Алёнки. — Зовут его Конфуций. Прошу его любить и не обижать!

— Ой, какая лапочка! — восхитилась Ксюша, которая уже вскочила на стол, что бы лучше рассмотреть кота.

Алёна уже карабкалась по стеллажу, похоже, позабыв о короткой юбке. Венька схватил плакат с мужественным ликом команданте Че, и, поднял его на вытянутых руках, прикрывая нашего азартного вождя. И слегка ушами покраснел.

— Котик, котик, котик — радостно бормотала Алёнка, карабкаясь по опасно скрипящим полкам, — Здравствуй, котик! Пойдёшь ко мне на руки?

Конфуций соблаговолил. Девчонка спрыгнула с котом на руках, и объявила: — Какой замечательный талисман у нашего клуба! Кот Конфуций!

Так Конфуций получил официальную прописку в нашей школе, в качестве талисмана редакции стенгазеты. А заодно — почётное место рядом с вождём клуба героев, и звание ниндзя.

Да, пока меня не было, наш клуб из редакции стенгазеты окончательно перерос в клуб героев. Неофициально, конечно. Приставки «супер» не было, поскольку никто из героев в наличии суперспособностей признаваться не захотел. Что понятно и правильно. Целью клуба, разумеется, ставилось спасение мира. Если не целиком, то хотя бы частями — теми, до которых дотянемся. Способ действий — свершение подвигов. Именно так. Я тоже подумал поначалу, что это шутка. Не знаю, откуда Алёна взяла эти идеи, но сформулировала она всё довольно гладко.

Ведь, что такое подвиг? Когда человек жертвует собой на благо других. Причём, не каких попало других, а невинных, беззащитных, нуждающихся в помощи. И что в подвиге замечательно — не обязательно жертвовать сразу всей жизнью. Помог старушке через дорогу перейти — пожертвовал своим временем. Это тоже считается. Оплатил этой же старушке лекарства в аптеке, на которые у неё денег не хватило — пожертвовал своими деньгами, считай, не купил себе что-нибудь вкусненькое — пожертвовал своим удовольствием. То есть жертва подойдёт любая. Если добровольно и в пользу нуждающегося — считается за подвиг.

Теперь про спасение мира. Помните, я в первый день в этой школе бросил фразу про диалектику? «Количество переходит в качество» — помните? Алёнка, оказывается, поискала в интернете, что это такое, почитала, и пришла к выводу, что сдвинуть мир можно и мелкими подвигами — если их много наберётся. Так что идеологическая сторона дела у нашего клуба была вполне себе на высоте! А практическую Алёнка реализовывала в своём фирменном стиле: феерично весело! С куражом, шутками, и с разными украшениями — это же наша Алёнка! А что? Всем нравится.

Вот, казалось бы: старшеклассники, взрослые же люди! Двое из них только что обсуждали со мной вполне себе революционный, на мой взгляд, подход к физике. А поди ж ты! Предложили им в ниндзя поиграть — и вот они уже веселятся, как дети малые! Поглядите на них! Строят смешные рожи, хохочут, носятся по двору, из кустов выпрыгивают, пугая друг друга — просто цирк какой-то! Шум, гам, хохот — какие из них ниндзя! Побегу-ка я им класс покажу! Тем более что Конфуций — вон — в первых рядах зажигает!

За пару часов мы оббегали, облазили, обыскали кусты, парковки и закоулки в нескольких дворах вокруг того дома, из которого, судя по объявлению, пропал рыжий котёнок.

— На деревьях смотрите внимательнее! Может, рыжик на дерево залез, и слезть обратно не может! С котятами такое бывает! — авторитетно заявил Антоха, и потащил меня за локоть в сторону: — А мы пока со спортсменом крышу осмотрим!

Среди здешних дворов, обстроенных более-менее современными многоквартирными многоэтажками, каким-то странным чудом уцелело старое кирпичное знание вида фабричного и заброшенного. Кто его знает, что там было, и почему до сих пор его не снесли. По виду похоже на фабричное здание начала прошлого века. Если не конца позапрошлого. Во внутреннем дворике за покосившимися ржавыми воротами стоит грузовик и трактор, по раскраске судя — коммунального хозяйства техника.

— Видал, какая красота? — Тоха, ухмыляясь, хозяйским жестом обвёл открывающуюся с крыши панораму.

Ну, не знаю. У каждого, конечно, свои критерии красоты…

Под ногами скрипела кирпичная крошка, временами гремели ржавые листы железа, которыми была покрыта эта крыша. Тоха тем временем жестом фокусника извлёк из сумки термос — небольшой, объёмом на две кружки. Он уселся на кирпичи, и жестом пригласил меня присесть рядом.

— На закате тут будет красиво, — сказал Тоха, — когда солнышко будет промеж вон тех двух высоток садиться.

Со двора внизу до нас доносились невнятные возгласы и крики наших героев-ниндзя. Розыски пропавшего котёнка шли полным ходом. Тоха отвинтил крышку термоса, налил в ту крышку чая, протянул мне.

— А котёнок? — спросил я, но пластиковую чашку с горячим чаем взял. — Мы что же, не станем котёнка искать? Алёна бы сказала, что это дезертирство.

Тоха вздохнул, извлёк из своей сумки пластиковую кружку, налил чая себе. Потом встал, кинул на меня насмешливый взгляд, подошёл к краю крыши, и крикнул вниз:

— Вон там! Рыжий котёнок на дереве!

Потом он невозмутимо вернулся, присел обратно на кирпичи, и сказал:

— Ну, вот, теперь можно спокойно чай попить.

— Как ты котёнка нашёл? — недоверчиво поинтересовался я.

— Дар у меня такой, — серьёзно объявил Тоха. — Экстрасенс я. Честно.

— А снимать котёнка с дерева? — спросил я.

— Без нас справятся. Дерево хорошее: ветвистое и не высокое. Справятся. Ниндзя они или как? Но полчаса у нас есть.

Мы сидели на крыше, прихлёбывали горячий чай. Я говорить не собирался, а он не мог подобрать, с чего начать.

— Ладно! — резко выдохнул, наконец, Тахион. — Я хочу от тебя честного ответа, поэтому начну с откровенного признания. Я не тот, за кого себя выдаю!

— Это уже и так понятно, — хмыкнул я, и спрятал лицо в кружку.

Конечно, я не забыл загадочных записок, и того электронного письма. В общем-то, я ждал, что таинственный тип выйдет, так сказать, на контакт. И почему бы этим таинственным типом не оказаться Тохе, по кличке Тахион? Ему роль таинственного типа идёт лучше, чем другим: слишком сдержан, слишком уверен для подростка. Слишком серьёзные, взрослые суждения. Слишком много знает для старшеклассника средней школы без всякого «уклона».

— Понятно тебе? — удивился Антон. — И что тебе понятно, интересно узнать? Вот, сколько мне лет?

Он что, серьёзно? Я хмыкнул.

— За сорок перевалило, вообще-то, — чуть обиженно заявил Тахион. — Я пришелец из будущего! — и уставился на меня с вызовом.

— Ага, — кивнул я, соглашаясь, с таким видом, что, дескать, бывает и такое, случаются и из будущего пришельцы.

— Не веришь? — прищурился Тахион.

— Ты только не волнуйся, — улыбнулся я, и набрал воздуха для продолжения фразы, но он меня перебил:

— Вот, не надо только тупых шуток про успехи современной психиатрии, которая даже пришельцев из будущего лечит! — криво ухмыльнулся.

— А что, не лечит? — хлопнув глазами, с озабоченным видом поинтересовался я. А потом сказал уже серьёзно: — Понимаешь, в чём штука, Тахион: если развернуть материю во времени вспять, она станет антиматерией, а результат аннигиляции антиматерии с материей уже точно никакие доктора не вылечат.

— А ты умный да? — скорчил удивлённую рожицу Тоха. — А никто материю во времени никуда не разворачивал! В том нужды нет!

— Это как так? — мне стало действительно интересно.

— Я отправил в прошлое своё сознание…

— А! Ну да! — я хлопнул ладонью себя по лбу.

— Вот сейчас было обидно, — вздохнул Тахион.

— Прости, — буркнул я, потом вздохнул, и попытался объяснить: — Ты не так меня понял. Просто, понимаешь, у меня тяжёлая выдалась неделя… две недели… — тут я вспомнил, что до моего бегства в этот мир из проклятых руин Хорроболь было, вообще-то, ещё тяжелее, так что я с досады сделал «фейс-мальм»: спрятал лицо в раскрытую ладонь. — Вообще-то, если честно, у меня затяжной период трудностей.

— Понимаю, — хмыкнул Антон, на что я только горько вздохнул:

— Сомневаюсь. Если бы я кому-то взялся всё рассказать, то сам бы себе не поверил, — заявил я ему. — Если коротко, то мир вокруг меня сходит с ума.

— Нет, правда: я понимаю, — сочувственно покачал головой Антон. Я, было, разозлился: чего он может понимать-то? Я сам ничего не понимаю! И я хотел было уже сказать что-нибудь ехидное, вроде, например такого: — «Вчера профессор математики со справкой из психушки завербовал меня во внештатные сотрудники секретной службы. Это после того, как я того профессора выследил с помощью кота, которого сам заколдовал в разумное существо, да так, что он скоро того и гляди обгонит по интеллекту меня самого. А дома нас с котом ждёт девочка из древней цивилизации магов, которую я спас в перпендикулярной реальности от демона кровной мести! Что ты, дружище, можешь в этом сумасшедшем сценарии понять?!» Но сказать ничего я не успел, потому что Антон меня прервал весьма неожиданным заявлением:

— Извини. В этом есть моя вина.

Я замер с открытым ртом.

— Про генную память слышал когда-нибудь? — спросил Антон, чуть наклонив голову, и внимательно следя за моей реакцией.

— Ну, слышал что-то такое, — пожал я плечами. — Вообще-то я не фанат всяких таких околонаучных фантастических теорий…

Тахион хмыкнул, и улыбнулся криво:

— Ага, понимаю. А у нас вот, в достаточно отдалённом от сего момента будущем, вполне практикуется. Только это не память — это путешествие во времени.

И этот туда же — во времени! Мне Савелий Аристархович вскипятил мозг своим «фракталом времени». Сейчас Тахион мне чего-нибудь эдакое загнёт! Как уютненько было в Проклятых Пустошах: никакой тебе квантовой физики, знай, фигачь монстров заколдованным копьём!

— Ты не кривись так! — завёлся Тахион, неверно поняв то, что отразилось на моём лице, и его понесло: — Ты Эйнштейну веришь? Вот, если взглянуть на людей с позиции того, что время — всего лишь четвёртая ось координат, получается, что человек — существо четырёхмерное. Что-то вроде грибницы. Торчат наружу отдельные грибочки — мгновенные проекции человеческой грибницы в данный момент времени — и кажется, будто эти люди — отдельные существа. Но это вот моё тело — лишь видимая часть грибницы под названием «род».

— Ладно, ладно! Не горячись ты так! Давай теоретическую часть опустим, ладно? — попросил я.

— Ну, давай, — с сомнением пожал плечами Тоха, и заявил: — Я перенёс своё сознание в одного из своих предков — вот в это самое тело.

Тахион замолчал. Я подавился чаем, и судорожно пытался не кашлять громко, ограничиваясь придушенным бульканьем. Антон, поджав губы и играя желваками на скулах, отошёл к краю крыши, сжимая свою кружку с чаем побелевшими пальцами.

— А я пришелец из параллельной вселенной, — наконец простонал я. — Ученик мага, недоучка. Вот, телепортировался неудачно, и меня в перпендикулярный мир — сюда вот к вам занесло.

— У меня для тебя неприятная новость, — как-то хрипло проговорил этот гость из будущего. — Всей твоей жизни, которую ты помнишь до своего появления в этом мире — никогда не было!

— Да? — я искренне удивился. — Считаешь, я просто перегрелся на солнышке?

— От перегрева на солнышке не раздваиваются, — покачал головой Тахион. — Видишь ли, я нечаянно создал временной парадокс, так что вселенную здорово тряхнуло.

— Бхе! — я опять подавился остатками чая в своей кружке. — Рассказывай! — потребовал я, после того, как откашлялся, и с подозрением покосился на термос: — Надеюсь, это не твой чай виноват? Сейчас вот допью, и тоже буду вселенные сотрясать?

— Нет, это ты зря! — засмеялся Тахион, явно отбросив сковавшее его перед тяжёлым разговором напряжение. — Чай нормальный, обычный. Дело в моём путешествии в прошлое. Тебя же не смущает, что люди — четырёхмерные по сути существа — не шарахаются по времени туда-сюда, не обмениваются разумами? Видать, неспроста эта возможность заблокирована. А я вот как-то предохранитель сорвал.

Тоха выплеснул из кружки остатки чая, и снова уселся рядом со мной.

— Это моё первое и единственное путешествие во времени, — заявил Тахион. — Всё пошло не так! Ожидалось, что я буду тихонечко наблюдать, подсматривать. Ведь случившееся в прошлом — уже есть, и должно оставаться всегда! Но когда я спроецировал свою личность в мозг моего предка, его сознание… изменилось. Сильно. Мы с ним слились, и теперь нет ни «меня», ни «его». С той же уверенностью я могу о себе заявить, что я жертва, на которую свалился путешественник из будущего. И теперь я говорю и делаю вещи, которые не сказал и не сделал никогда. Понимаешь?

— Ты создал временной парадокс, — догадался я.

— И это изменило историю, — кивнул он, и тяжело вздохнул. — Существует много различных теорий временного парадокса. Я верил в теорию, что создать такой парадокс вообще не возможно. Но увы! Кажется, теория оказалась не достаточно верна!

— А другие теории чего? — поинтересовался я. — Ведь парадокс ты уже создал? И чего теперь будет?

— Как ты, я надеюсь, догадываешься, опытов никто пока не ставил, — развёл руками Тахион. — Есть гипотеза, что Вселенная коллапсирует. Перестанет существовать. Другая гипотеза утверждает, что в точке парадокса возникнет параллельная реальность.

— Фух! Пронесло! — обрадовался было я.

— Ты серьёзно? — скривился Тоха.

— Ну да! Я же говорю: я прилетел к вам из параллельной вселенной! Время, видишь ли, это цепочка событий, связанных законом причинности, и каждый раз, когда у причины может быть несколько последствий…

— Ой, да ладно! — поморщился Тахион. — Эти бредни из двадцатого века, эти многомирные интерпретации квантовой физики!

— У вас в будущем, что, её опровергли? — удивился я.

— Ну, сам подумай: детерминисты веками спорят, отстаивая идею обратимости времени. Даже революционная теория относительности — оперирует обратимыми во времени формулами. Даже квантовая физика — оперирует обратимыми уравнениями Шредингера. Казалось бы: ну чем необратимость стрелы времени так уж мешает детерминизму? Да ни чем! Но вот, когда им говорят: «я тут поставил опыт с чисто случайным исходом, ну, там, монетку подкинул — и нету вашей любимой обратимости времени!» То детерминисты заявляют: — «А вот и есть! Вселенная раздвоилась, и монетка упала сразу обеими сторонами!» Тебе не смешно? Очень уж похоже на уловку уличного афериста! Раздваивать вселенную, только для того, что бы сохранить обратимость уравнений, которая и не нужна вовсе-то! Вот вселенной делать больше нечего!

— То есть у вас в будущем многомирные теории опровергли? — потребовал я чёткого ответа.

— Многомирная интерпретация Эверетта и его последжователей, это математический фокус, в результате которого, заметь, все бесконечные параллельные вселенные интерферируют друг с другом и сливаются в одну единственную — вот эту самую!

— Это в твоём светлом будущем научно доказано? — настаивал я упрямо.

— Я этого не говорил. Я лишь утверждаю, что выглядит это как попытка притянуть теорию за уши. Я лишь предлагаю поискать другие, более изящные и красивые решения! Да, я берусь утверждать, что Красота — важный критерий Истины. Если бы ваши математики больше интересовались философией…

— Так опровергли в будущем многомирные интерпретации или нет? Не юли! — настаивал я.

— Может быть. Ну, честно сказать, я не в курсе, — потупился этот пришелец из будущего. — У нас в будущем столько всего понапридумывали, что даже бегло ознакомиться времени не хватит! У нас вообще этим вычислители занимаются…

— Кто?

— Не кто, а что. Вычислители. Экспертные системы на базе мининга знаний в информационных облаках. Они добывают новое знание в промышленных масштабах. А я-то вообще гуманитарий. Я физикой и математикой особо не интересовался, если честно… так, на уровне бытовой эрудиции…

— Так! — нахмурился я. — То есть мы имеем твоё личное мнение против факта моего существования? Я лично родился в иной реальности, между прочим!

— В иной да, но не реальности, — вздохнул гость из будущего. — Говорю же: я создал парадокс во времени, это вызвало времетресение…

— Чего-чего? — переспросил я.

— Волна времетрясения снесла моё будущее. Теперь нет того меня в будущем, который отправился путешествовать сюда — в прошлое. Словно время для целого мира отмотали назад, и теперь будущее строится заново. Ничего не предопределено. Но беда даже не в этом. Волны времятрясения разошлись от момента моего вмешательства в обе стороны! Где-то глубоко в прошлом от текущего момента меняются причинно-следственные связи.

— Как такое вообще может быть? Как твой парадокс мог изменить твоё будущее — понятно. Но как твой парадокс мог изменить прошлое? Как можно в «сейчас» изменить прошлое?! — удивился я.

— Ох, — вздохнул Тахион, и принялся объяснять: — Ну, давай возьмём за основу твоё же утверждение, что время — это цепочка событий, которые стали следствием причин в прошлом, и будут причинами для следствий в будущем. Иногда причина имеет набор из нескольких вероятностных следствий. Как подбрасывание пресловутой монетки. Но раздвоение вселенной давай оставим в покое, ладно? Давай считать, что реализуется только одна последовательность событий — именно это нам говорят наши чувства и наши приборы. Тогда вот вопрос: как вселенная определяет, какой стороной упадёт монетка? Ответ возможен такой: та цепочка событий имеет больший вес, большую значимость, у которой потенциальных следствий больше! Понимаешь? Фазовая траектория вселенной в пространстве событий сворачивает туда, где ей просторнее, понимаешь? Это естественно, разве нет? Реки текут с гор в долины, а время течёт туда, где возможных последствий больше. Этим, кстати, можно объяснить возникновение жизни, эволюцию и всякие такие штуки, прямо противоречащие второму закону термодинамики о не убывании меры хаоса.

— Ого! — оценил я то, как круто этот тип завернул теорию! И тут же постарался вернуть его к практике: — Ну, а твой парадокс тут причём?

— А мой парадокс изменил вес этой траектории следствий для причин в историческом прошлом. Вот историю и колбасит! Ты слышал что-нибудь о теории множественных историй, введённой Ричардом Фейнманом, нобелевским, кстати говоря, лауреатом по ядерной физике?

Я отрицательно покачал головой так истово, что она у меня чуть не оторвалась. Было очень страшно. Страшнее, чем в тонущей лодке посреди бушующего океана. Страшнее, чем на крыше небоскрёба, рушащегося от ударов землетрясения. Представьте только: рушится само мироздание!

— И… — вернул я его к исходному вопросу о моём собственном прошлом: — причём тут я и мои путешествия по перпендикулярным мирам?

— Во время времетрясения возникает иной вариант прошлого этого мира, иная реальность. Потом волна флуктуаций вероятностей отхлынула в противоположную фазу — а тебя вырвало из альтернативной истории, и закинуло сюда, к нам, — Тахион развёл руками. — Ты как лист, сорванный ураганом. Той альтернативной истории, которую ты помнишь как своё прошлое — больше нет, и никогда не было.

— Выходит, — потрясённо пробормотал я, — это не я путешествовал по альтернативным мирам, это мир вокруг меня менялся из-за времетрясений? Ох, околдоваться мне в фонарь! Я припомнил всё, что со мной было, и спросил: — Выходит, в ночь с субботы на воскресенье…

— Ты помнишь авианалёт?! — чему-то страшно обрадовался Тахион. — Да, это было времетрясение! Ещё какое! Фанерные бипланы времён Первой Мировой Войны, и магия. Словно где-то в далёком прошлом люди решили развивать магию наряду с технологиями. Скорость технического прогресса от этого упала, зато у них есть магия. Хорошо, что ты помнишь!

— Почему? Почему это хорошо? — удивился я.

— Потому, что все нормальные жители этой реальности ничего такого не помнят! Как только времятресение уляжется, прошлое этой реальности меняется обратно на стабильное, и память обитателей этого мира помнит только это прошлое! О времетрясениях помнят только такие потерянные во времени личности, как мы с тобой! А это очень плохо!

— Почему?

— Потому что во время времетресения альтернативная версия истории вступает в конфликт со старой стабильной версией. А раз все забывают о том, что сражались, то оказываются не готовы к повторению!

— Повторению! Ты хочешь сказать…

— Не-не! Будем надеяться что всё уже обошлось. Но есть вероятность, что сотрясения времени ещё несколько раз повторятся. Потому что колебательные процессы не склонны затухать вот так внезапно. Вот мы и посмотрим: если размах сотрясения времени будет меньше, значит всё успокаивается!

— А если сотрясение будет больше предыдущего?

— Тогда нам всем конец, — развёл руками Тахион. — Но что самое интересное, заметь: этот город остался в той исходной версии, что была до времетрясения! Весь мир вокруг меняется, меняет своё прошлое, а этот город — нет!

— Почему? — удивился я.

— Вот! — обрадовался тут Тахион. — Вот, мне тоже это интересно! Как подсказывает мне интуиция экстрасенса: где-то в подземельях этого города существует некий странный артефакт, который неведомым образом стабилизирует реальность вокруг себя! Я назвал его «Скрепа Парабрахмы».

Мы помолчали. Думать обо всём этом не хотелось совершенно. Шум ниндзя во дворе внизу давно стих. Чай у нас тоже давно кончился.

— Но ты же меня сбил! — заявил Тахион, подымаясь на ноги. — Маги, боги, параллельные миры, квантовая физика — дело же не в этом! Я же вот чего от тебя услышать хочу: ты чего к Алёнке подкатываешь? Чего тебе от неё надо?

Вот заколдованные чебурашки! Сошлись на старой заброшенной крыше, невнятным чудом уцелевшей почти в центре огромного современного мегаполиса, два пришельца: один по мирам путешествует, с монстрами воюет, а второй путешествует по времени, с временными парадоксами разбирается, и нашли они важный вопрос обсудить: что кому из них от местной девчонки Алёнки надо!

— Что за наезды? — поинтересовался я. — А тебе-то чего от неё надо, сорокалетний школьник?

— Ты не так понял, — Тахион поднял руки в примирительном жесте, — просто я ведь конкретно в этом теле, времени и месте завис не просто так. Тут аномалия, и весьма сильная. А в Алёнке я чую что-то… важное. Очень-очень важное. Нет, не так. Давай сначала: я — экстрасенс. Частенько могу что-то предчувствовать, предвидеть, угадывать с невероятной точностью в деталях. Без логического объяснения, что и почему. Например, вдруг понимаю, где находится потерянный рыжий котёнок, но без объяснений, как он там оказался. Вот, Алёнка чудится мне важным фактором, способным повлиять на стабильность реальности. Вот я и интересуюсь: что тебе, пришелец из других реальностей, надо от неё?

— Мне лично ничего от вашей замечательной Алёнки не надо! — отмахнулся я. — Я тут вообще надолго задерживаться не собираюсь! Сгину, нафиг, в щель между мирами! Ну, как только… соберусь.

— Что, — хмыкнул Тоха, — проблемы с навигацией? Мне очень жаль, друг, но нет никаких параллельных миров. Тебя раздвоило времетрясением, и эта твоя версия имеет память о той альтернативной истории, что была порождена времетрясением, и сгинула в небытие, когда времетрясение закончилось. Но ты, пожалуйста, не расстраивайся. Тут вполне неплохо! Тебе ещё понравится! И ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь и поддержку!

— А «вашу» — это кого? — мрачно переспросил я.

— Нашего клуба героев! — улыбнулся Тахион, и протянул мне руку для рукопожатия. — Поздновато, но… добро пожаловать в нашу реальность! И в клуб!

— Околдоваться мне в фонарь! — хмуро буркнул я, но протянутую руку пожал.

— Не надо в фонарь. Ты нужен таким, какой есть, без превращения в фонарь, — усмехнулся Антоха.

— Нужен? Я? Зачем?

— Нас мало таких, кто видит лихорадку реальности, — вздохнул Тахион. — И только мы можем что-то с этим сделать.

— Что?

— Попытаться стабилизировать реальность. Как той ночью. У нас же получилось! Мы ухитрились сбить тот гигантский дирижабль, — заявил Тахион. — Если очередное следствие не становится причиной, не имеет продолжения — вся цепочка событий, по идее, может схлопнуться в результате коллапса суперпозиции волновых функций. Возможно, неудача нападения лишила ту альтернативную историю веса, и вероятности схлопнулись, волна времятрясения опала. Короче, мир, по крайней мере, в настоящем, стабилизировался, но я опасаюсь, что эта стабильность — лишь временное затишье между сотрясениями. А теперь, когда с нами есть настоящий боевой маг, шансы наши вырастают! Добро пожаловать в клуб! — криво усмехнулся Тоха. — Карашвангер с тобой уже говорил?

— Кто?! — шарахнулся я в ужасе.

— Значит, не говорил. Саша. Фамилия такая заковыристая: Карашвангер, — успокоил меня Тоха.

— Фу! А я-то уже испугался… — только выдохнул я с облегчением, как Тоха меня убил:

— Саша — инопланетянин. Представляет на Земле что-то вроде галактической полиции.

— ?!

— Это, кстати, Саша тебя и вычислил. Я не чую в тебе чужака, а Карашвангер сразу сказал, что ты — не наш Лёха.

Мне захотелось крепко выругаться, но крепкие выражения внезапно кончились. Просто выражения, достаточно крепкого для этой ситуации, наверное, не существует.

— Нам уже пора, — вздохнул Тахион.

— Так это тот самый Саша? Который «закон всемирной лени» открыл? — догадался я.

Тоха улыбнулся. Выходит, я правильно догадался. Но на сегодня с меня, пожалуй, хватит потрясений.

— Да, ты прав, — сказал я Тахиону, — уже пора домой. Пака! — и я шагнул с края крыши. Как-то даже не задумался особо. Просто шаг — и вот я уже иду через чужой двор, направляюсь к себе домой. Тоха с крыши только присвистнул. Наверное, это круто выглядело со стороны. Но почему-то я себя крутым не ощущал совсем. Скорее, потерянным, озадаченным, потерявшим возможность хоть что-то понять, хоть как-то разобраться в происходящем.

* * *

У самого подъезда я спохватился, что продуктов не купил, как отец наказывал. Кстати, а чего это он мне стал походы в магазин наказывать? Раньше продукты нам его водитель завозил. Хм. Должно быть, отец надумал сменить стратегию воспитания. Наверное, ответственность во мне решил взращивать. Ну-ну.

Сбегал в магазин, с трудом припомнил, что было в той записке, добавил на всякий случай кое-что от себя. И кое-что для кота. И шоколад для Рози — подбодрить бы её. И… и хватит, а то не дотащу.

Потом оказалось, что меня уже ждёт репетиторша по русскому. Вообще-то я собирался поотменять репетиторов. Но после той последней тройки по русскому, отец репетиторшу по родной речи вообще хотел удвоить, так что пришлось заниматься. Потом делал уроки. Потом упал спать. Отец снова задержался на работе — у него понедельник как правило очень загруженный день.

А вечером, когда уроки учил, я вдруг поймал себя на беспокойстве. Отложил уроки, прислушался к чувствам — так и есть, что-то не так! Встал, сходил к Рози — проверить, как там малышка, чем занимается, а её дома вообще не оказалось! Я, было, испугался. Но потом пропажу отыскал: разглядел в окно малышку во дворе на качелях.

— Рози? — окликнул я малышку, когда выскочил к ней во двор. Девочка сидела на качелях, обняв своего Чудика, и, кажется, сильно грустила. — Что случилось?

— По маме скучаю, — тихо и печально проговорила малышка. — И по папе. Твой папа такой добрый, такой хороший… прямо, как мой… был.

Горелая алхимия! Вот, почему нас в школе чему только не учат: и ботанику всякую, и географию всего мира, и математику с тригонометрией — всяким премудростям, какие и в жизни-то человеку, может, не пригодятся вообще, а вот как человеческую жизнь жить — не учат?! Вот, как скорбящего по погибшим родителям ребёнка успокоить? Какие слова подобрать? Что такое справедливость, и где её искать?

— Вот был бы лунный свет, — вздохнула малышка Рози, поднимая грустные глаза к затянутому плотными тучами небу, — я бы, наверное, смогла бы их увидеть…

— Кого? — не понял я.

— Маму с папой…

— Это как же? Они ведь…

— Это иллюзия, да. Картинки из прошлого. В памяти… их лица… размываются. Я боюсь их забыть, понимаешь? А иллюзии в лунном свете — они чёткие… красивые! Живые… почти…

— Так вот зачем тебе лунный свет… — ошарашенно пробормотал я. А ведь я даже не поинтересовался у неё раньше!

— Послушай, Рози, — начал я осторожно, — а можно сделать так, что бы ты перестала грустить? Грустить нехорошо! Да, да! Правду говорю! Если бы твоя мама… знала, что ты так грустишь — она бы расстроилась. Ведь любая мама мечтает только об одном: что бы её ребёнок был счастлив!

— Но… ты не понимаешь: я же не специально так грущу! — проговорила в слезах малышка. — Но как мне… радоваться? Ведь…

— А я знаю хороший рецепт, — перебил я малышку.

— Какой?

— Нужно перестать думать о грустном, и начать думать о хорошем. И заняться чем-то весёлым.

— Например?

— Ну, вот, например…. предстать, Рози, что скажут твои подружки, если узнают, что ты сейчас путешествуешь по другому миру? Тебе выпало потрясающее приключение! Ты знаешь кого-то, кто мог бы вот так запросто раскачиваться на качелях во дворе совершенно незнакомого мира?

— Это да! Лирка бы просто умерла бы от зависти, если бы узнала! — улыбнулась малышка.

— А ведь ты ещё и не видела этого мира! Только малюсенький кусочек. А знаешь, сколько тут всякого интересного?

— Э?

— Много! Очень-очень много! — я задумался, выбирая, чем заинтересовать малышку Рози. Чем она вообще интересуется? Не знаю. Что я вообще о ней знаю? О! Мне вспомнилось, как Рози заинтересовалась котёнком. Может, ей животные интересны?

И я рассказал ей о жирафах. Какие у них длинные шеи, и как они живут себе в Африканской саванне. И рассказал о слонах. Потом разговор почему-то перескочил на крокодилов. А потом — на страусов.

— А почему ты рассказываешь о животных из очень далёких отсюда мест? — поинтересовалась малышка Рози, и мне вдруг стало стыдно за себя и обидно за родную природу. Ну, и я рассказал ей про зайцев, лис, и сусликов. Потом — про волков и про медведей. И ещё много про что — просто про всё, что только в голову приходило. А потом малышка стала «клевать носом», и я привёл её домой, и уложил спать, со словами:

— А самое интересное существо в этом мире — это человек. Я тебе про разных человеков завтра расскажу.

Осталось пять дней

[Вторник.]

Я сидел на крытой ржавыми железными листами крыше, и преспокойно попивал чай. Рядом листала толстенную книжку с картинками малышка Рози, время от времени сообщая со вздохом:

— Наваждения и духи опять распоясались… должно быть, к непогоде…

А с Луны на Землю, прямо в наш двор, падал Антон, по прозвищу Тахион.

— Парадо-о-окс! — орал Тахион, приближаясь к земле.

— О! — восклицал я голосом Безумного Шляпника: — Тахионы полетели — пора пить чай! Рози, тебе подлить ещё чайку?

Рози отказывалась, листая свою книгу. А как только Тахион врезался в землю, причинно-следственные цепочки реальности взбрыкивали, в результате время перематывалось, и Тахион снова падал с Луны на Землю, всё с тем же воплем. Моя кружка снова оказывалась полна чаем, я брал очередной бублик, Рози переворачивала страницу.

— Эх! — вздохнула малышка Рози, рассматривая в своей книге красочное изображение биплана. — Тут бы совсем немножко магии — что бы крыло геометрию во время маневра меняло!

БАБАХ! — Тахион снова врезался в Землю, время перематывалось.

— Эх! — вздохнула Рози, глядя на очередную попытку Тахиона упасть с Луны. — Если бы Лунного света было больше — у него могло бы и получится!

— Да без проблем! — бодро заявил я, вскочил, встал на краю крыши, поднял к Луне руку, и сделал такое движение, как если бы лампочку вворачивал в патрон. Луна заметно прибавила света. И только я обернулся к Рози, что бы спросить, что она об этом чуде думает, как обнаружил себя падающим с края Луны!

— Твою ма-агию-у! — заорал я, и больно стукнулся головой и локтем.

Ой! Это был сон! И я, оказывается, с тахты упал во сне!

А сон-то, что называется, в руку! Заметили? Этот сон ткнул меня носом в очень важное моё упущение! Я прямо почувствовал это! «О! Магическая интуиция!» — подумал я, и прямо сидя на полу, стал напряжённо анализировать. И вышло у меня вот что:

На какие бы мудрые теории не опирался пришелец из будущего, насчёт налёта бипланов Тахион был не прав! Это было что угодно, только не результат изменения истории где-то в прошлом! Тахион полагает, что времетресение, вызванное созданным им парадоксом, сдвинуло историю этого мира так, что когда-то в прошлом люди решили развивать технологии наряду с магией. Однако, будь это так, уж наверное они додумались бы до того же, что предложила малышка Рози: использовать немного магии, что бы улучшить конструкцию бипланов! Однако ничего такого не было! Если подумать, и вспомнить подробности, то похоже скорее на то, как если бы маги украли эти несчастные бипланы! Или скопировали конструкцию. Почему такую допотопную конструкцию выбрали? Потому что кроме меня, все маги — лирики! Они просто не смогут разобраться в более сложной технике.

Что из этого следует, я придумать не смог. Маловато фактов. Вспоминая теорию «межвселенских войн» Савелия Аристарховича, можно, конечно, предположить, что этот налёт организовали маги из какой-то перпендикулярной ветви времени. Но хоть я пока всего лишь начинающий ученик мага, и мало что видел, и мало что знаю, но сомневаюсь я. Сомнительно мне, что маги стали бы такой показательно-помпезный налёт организовывать. Прям, не воинская операция, а цирковое шоу! Кто-то отменил массовые проклятия, бьющие по крупным площадям? Разве не эффективнее было бы действовать средствами, незаметными для технарей этого мира? Или я так рассуждаю, потому что сам из технарей?

И фактов мало, и предположения мои основаны лишь на соображениях о том, как бы действовал я сам. Короче: ломать голову над этим пока бесполезно.

В общем, у меня есть две гипотезы, два взгляда на происходящее: одна от путешествующего во времени экстрасенса, а вторая от доктора физико-математических наук, со справкой из психбольницы. И обе плохо объясняют происходящее.

Пока я раздумывал, сидя на полу в одних трусах, и потирая ушибленный локоть, размышления мои спугнул вредный будильник — тот самый. Теперь, когда моего двойника закинули куда-то в иные реальности силы неведомого артефакта, мне снова приходится этим будильником пользоваться.

Расчётное утреннее расписание не содержит время на размышления. Просто потому что поспать хочется же подольше, вот утреннее расписание и оказывается сжато до предела. Так что пришлось мне мысли свои свернуть, отложить до случая, и спешно развить бурную деятельность. Бегом умылся, бегом оделся, накормил нас обоих с малышкой Рози. Мимоходом заметил, что отец опять у себя в офисе ночевал. Проводил Рози, усадил в такси. Бегом поднялся обратно в квартиру, бегом прибрался на кухне, спешно собрался в школу, и понёсся прыжками, что бы успеть на урок.

Я взбежал по лестнице подобно чемпиону по бегу с препятствиями! И уже врываясь в коридор второго этажа, краем глаза приметил её — ту загадочную молчаливую девчонку с последней парты. Она стояла одним пролётом выше, и смотрела на меня. В этом месте когда-то давно к школе пристроили ещё одно крыло, отчего окно с лестницы пришлось замуровать — получилась ниша в стене. В нише лежала густая тень, поскольку этот пролёт никаким окном больше не освещался. А в той густой тени стояла та загадочная девчонка.

Я решил, что пора коллекционировать загадки закончилась, и настала пора их, наконец, разгадывать. Так что я обратился к ней:

— Привет! А ты, разве, на урок не идёшь? Давай, я помогу слезть! — и протянул ей руку. Ниша была достаточно высоко — ей придётся спрыгивать на ступени, и я счёл, что проще сделать это, за что-то ухватившись. Например за мою руку, что тут такого? Но девчонка сперва удивлённо округлила глаза, а когда я протянул руку — шарахнулась от меня в противоположный угол ниши. Я себя при этом почувствовал, как… даже не знаю, с чем сравнить — сами догадайтесь! Короче: да ну её! Я развернулся, и убежал на урок!

Благодаря вчерашним занятиям с репетиторшей, я всё же выжил на уроке русского. Учительница была коварна, и била точно и беспощадно. Но я держался молодцом.

Финальным ударом она попросила меня выделить корень в слове «вынуть». Я припомнил, что в начале прошлой недели наша строгая репетиторша этим «вынуть» вынула мозг моему двойняшке. Я тогда был счастлив сбежать на скалодром.

Отвечал я с места, а не у доски. Вдруг прямо к моему уху тянется та загадочная девочка с последней парты! Прямо на глазах учительницы, но та её в упор игнорирует! А девчонка тихо, но отчётливо подсказывает мне: — «Имати яти!»

Каково, а?! Чья мать, и чего «яти»? Это что, ругательство такое? За что?! Что за…?! Как это пон-ЯТЬ?

— «Ять», разумеется! — отчеканил я, и сам удивился, при чём тут «ять» и как его вставить в «вынуть»?

— Кхм. В слове «вынуть»? И где же там «ять»? — поинтересовалась учительница, и я почувствовал, что истина где-то близко.

Логика вопила, что я проиграл, и никакого «ять» в слове «вынуть» не найти, как не ищи. Загадочная девчонка просто издевается надо мной! Но интуиция шептала, что учительница уже размазала бы меня по парте, не будь там этого «ять». Она слишком осторожно поставила последний вопрос, так, словно ступала по минному полю, обходя ловушку.

— Нету, — неуверенно подтвердил я очевидное, но отчаянно цепляясь за подсказки интуиции, выстрелил: — Но оно там было! Этимологически.

«Ять» — звучит как-то… отголоском эдаким, стариной, поэтому я и рискнул помянуть этимологию. Учительница сдаваться не собиралась:

— Было, не спорю. Было «выяти», «выйняти», «вынять». Но было, да былью поросло. Мы ведь не старорусский тут изучаем, нет? А?

— Усох корень, — согласился я с очевидным, и, пошарив мысленно между приставкой «вы» и суффиксом «ну», озвучил очевидное: — Между предшествующим «ы» из приставки, и следующим «н» из суффикса.

— Ладно, верно, — смилостивилась учительница. — Корневое чередование «яти/имати». Только корень здесь «им». Предшествующий звук «ы» съел корневую «и», а звук «м» слился с «н» из суффикса. Сегодня можно считать, что в слове «вынуть» корень «н», который накладывается на «н» суффикса «ну». Таким образом, слово «вынуть» и имеет корень, и в то же время, не имеет корня. Садись, будем считать, отвертелся.

Я сел, и только потом возмутился тому, сколь коварную ловушку подставила мне учительница! Ничего себе! И есть, и нет корня! Ляпни я про «н» — она бы легко заявила, что это часть суффикса «ну»! Надо будет угостить строгую репетиторшу родной речи сдобными бубликами с чаем и вареньем, и расспросить про прочие коварства русского языка. Наверняка там ловушек ещё много!

На перемене я подсел на последнюю парту к загадочной пугливой и неразговорчивой.

— Это… спасибо тебе. Выручила. И это… извини за случай на лестнице, — пробормотал я. — Давай попробуем сначала? Привет! Меня зовут Алексей!

Она испуганно похлопала на меня глазами, осторожно отодвинувшись подальше к стене. И стоило мне на секунду отвести глаза в сторону — там что-то громко упало, и это оказался Горохов, севший мимо стула — поворачиваю голову обратно — а загадочная девчонка натурально исчезла!

Э… я такой страшный? Или что? От меня плохо пахнет? Или у меня в волосах запутался дохлый паук? Что не так-то?! Эй!

* * *

Ладно, на уроке русского языка было тяжко. Но самый кошмар был на последнем уроке: на уроке химии. Это было Мамаево побоище! Учитель химии просто растоптал наши робкие попытки своей подавляющей интеллектуальной мощью!

Никогда и подумать не мог, что химия — химия! — может быть таким тяжёлым предметом! Ну и зверь этот новый химик! Ну и зверюга! Сам же объяснить не может, а понимания требует! Да, он, наверное, очень хороший химик, но, чёрт возьми! Он же плохой педагог! Учитель — это не тот, кто знает глубины и нюансы своего предмета, а тот, кто может научить других базовым понятиям! Их же именно этому должны в педагогическом учить! А не тому, как мозги ученикам в узел завязать!

Захваченный этими мыслями, сокрушаясь, что репетитора по химии сам себя лишил, я рассеянно глядел только себе под ноги, нервно вышагивая на автопилоте, и с ходу врезался в кого-то.

— Что…! — возмущённый вопль затух, когда я вдруг осознал, что врезался в девочку. Невысокая, даже миниатюрная, с пепельными волосами, подстриженными коротким «каре», и большими серыми глазами. Я её знаю! Ну, то есть не знаю, но видел. Эта всегда спокойная и тихая девочка ходит в наш клуб героев-стенгазетчиков. Только она всегда такая спокойная и тихая, что в нашем бедламе незаметна. А, вспомнил! Это она тогда вызвалась с Алёной в метро идти, игрушку малышки Рози вызволять! А я даже до сих пор не знаю, как её зовут. А она сейчас смотрит прямо на меня.

Глупо вышло. Человек явно меня тут ждал, на меня смотрел, а я, как слепой танк, тупо пёр точно на неё, пока не врезался. Эк меня уроками контузило!

Девочка привычным движением руки с тонкими пальцами пианистки поправила локон, и уверенно протянула мне свой портфель. С такими портфелями, наверное, ходили мелкие чиновники середины прошлого века. И где она такое откапала? Но главное — я в неё врезался, она протягивает мне свой портфель, и никаких эмоций на спокойном лице! Как будто мы с ней каждый день тут так сталкиваемся.

Я удивлённо смотрю на неё, не понимая, что должен делать. Она спокойно держит в вытянутой тонкой руке подозрительно пухлый портфель. Наконец, я осторожно отмер, и протянул руку к предложенному портфелю.

— Это, типа, мне? — уточнил на всякий случай.

— Нет, это мне, — спокойно возразила она, отдавая мне портфель.

Бух! Эта штука оказалась неожиданно тяжелее, чем я мог предполагать, и я его не удержал.

— Нам по пути, — невозмутимо заявила сероглазая, невозмутимо развернулась, и невозмутимо пошла себе вон. Пришлось мне поднатужиться, и догонять её с этим тяжеленным портфелем.

— Это как-то старомодно, не находишь? — пыхтя, поинтересовался я. — В наши дни всепобеждающего феминизма, унисексов, и толерантности, парни уже не таскают девчонкам портфели.

«Тем более, незнакомым девчонкам» — хотел добавить я, но вовремя прикусил язык — откуда мне знать, с кем из девчонок знаком мой здешний двойник.

— Будем знакомы, — спокойно объявила сероглазая, — Сат-Ашарион. Можно просто: Са-Аша Карашвангер.

— А-а! — я выронил её тяжеленный портфель из рук себе под ноги, споткнулся, и чебурахнулся в пыль, пропахав по дорожке носом. Бр-р… Больно! Бр-ракованные заклинания!

— Вижу, ты уже в курсе, — заметила Саша, и совершенно невозмутимо поинтересовалась: — И кто же из них тебя просветил? Или ты как-то сам меня вычислил?

— Куда мне. Тахион сказал, — сдал я экстрасенса-путешественника во времени галактической контрразведке.

— А ты и поверил? — всё так же невозмутимо поинтересовалась она. Стальные нервы у них в инопланетянстве! Вот это я понимаю! Хотя… она же не человек, может там и нервов-то нет, может, они как-то иначе устроены…

— Конечно, иначе, — кивнула Саша. — Ты даже не представляешь, насколько иначе.

— Удобно, — заявил я, отряхивая одежду, — можно и не напрягать голосовой аппарат: подумал, и готово.

— Не настолько удобно, — ответила она. — Слишком много информационного шума. Сложно регулировать обратную связь, и отличать осознанные команды интерфейса, от нечаянно промелькнувших в сознании вариантов. Поэтому я задействую этот канал крайне редко.

— И молодец! Вот бы и дальше так, — ляпнул я. Ну, а какой смысл мне слова выбирать, когда она и так мысли читает?

— Хорошо. Запрос удовлетворён. Ты закончил?

— С чем?

— Отряхиваться, и ощупывать ушибленный нос. Успокойся: перелома нет. Но будет, если ты будешь так небрежен. Мы можем продолжить движение?

— А. Да, конечно. Движение, — пробормотал я, взваливая на плечо её портфель.

— Книги. Только книги. Ни кирпичей, ни слитков золота, ни космического оружия, — заявила она, шагая рядом со мной. — Не моя вина, что у вас принято пользоваться столь примитивной и малоэффективной формой хранения информации. И столь неудобной в транспортировке.

— А… — только я рот открыл…

— Нет, мысли уже не читаю. По твоему запросу канал чтения мыслей временно деактивирован. Просто в данной ситуации твои мысли слишком очевидны.

— Ясно. Хорошо.

Идём. Паренёк с девчонкой идут со школы. Солнышко весело светит, птички что-то шутливо щебечут. Он с помятыми штанами и лицом тащит её тяжеленный портфель на плече. А она из вежливости отключила канал сканирования его мыслей. Идиллия!

Жду. Это Саша вышла со мной на контакт, значит, пусть и начинает разговор. Ведь не ради того, что бы птичью перекличку вдвоём послушать, она со мной гулять пошла.

— Так ты поверил всему, что тебе сообщил Тахион? — спросила инопланетянка.

— Ну, поверил, не поверил…. а принял информацию к сведению. Готов и от тебя принять к сведению порцию информации.

— И не боишься?

— Перегрузки? Надеюсь, мои предохранители выдержат. Мне их жизнь в последнее время регулярно тренирует, так что предохранители крепчают.

— Не боишься, что я выдам некорректную информацию, и введу тебя в заблуждение, что бы использовать в своих целях?

Солнышко, птички, парень с девушкой, и сероглазая намерена использовать парня в своих целях. Мне кажется, или жанр этого произведения коварно поменялся?

— Ты уже используешь меня в своих целях, — заявил я, демонстративно перекидывая её тяжёлый портфель с одного своего плеча на другое.

— И вообще. Какой с меня толк может быть ВАМ? — многозначительно намекнул я, сам не знаю, на что. — С вашими-то возможностями…

— У меня сложилось ощущение, что Тахион считает меня представителем некой могущественной галактической организации, — задумчиво проговорила Саша.

— А это не так? — осторожно поинтересовался я.

— Так. Было. Около миллиона лет назад. Разумных цивилизаций в нашей галактике, конечно же, много, но они как правило не совпадают во времени. Я являюсь продуктом давно исчезнувшей цивилизации.

— Грустно, — сказал я.

— Нет, — спокойно возразила она, — вполне нормально. Во вселенной ничто не вечно, даже сама Вселенная. Цивилизации рождаются, расцветают, затем угасают.

— А ты как же? — поинтересовался я.

— А я была вморожена в глыбу метана, скитавшуюся от звезды к звезде, — огорошила меня инопланетянка. — Пока комета не попала в вашу Солнечную систему.

— И ты оттаяла в лучах нашего Солнца?

— Почти. В нашем случае детали уже не существенны. Но на этой планете я со времён Жёлтого Императора. Я служила у него.

Жёлтый император. Что-то знакомое… что-то из легенд об основании древнего Китая, кажется.

— В императорском спецназе? — предположил я.

— Нет, — возразила Сат-Ашарион, — во дворце. Советником.

— Э… советником по спецоперациям? — уточнил я.

— Советником по питанию. Сейчас это назвали бы «диетологом».

— Диетологом? — я удивился. — Ты была у легендарного Жёлтого Императора диетологом?

Ну, разве это не удивительно! Она же — инопланетянка! И — диетологом! Она бы ещё в садовники пошла! Вот я бы, попади я в какую-нибудь примитивную цивилизацию…

— Что сказать, он любил экспериментировать с приправами, — перебила мои мысли Саша. — Жёлтый Император, помимо прочего, был заядлым гурманом и увлечённым исследователем.

— Исследователем?

— Вместе со мной он занимался исследованием влияния качеств пищи на поведение людей. Тебе случалось замечать, что любители морепродуктов отличаются спокойствием, а мясоеды — импульсивны? Овощи прибавляют энергичности, фрукты способствуют творческим порывам. Базилик, перец, лимонный сок… змеиный яд, вытяжки из ядовитых корней, из желез ядовитых насекомых, настои ядовитых грибов, блюда из ядовитых рыб — при Жёлтом Императоре дворцовая кухня была весьма разнообразна. И император использовал свои исследования во внутренней и внешней политике, склоняя послов к нужным ему соглашениям после соответствующего угощения. Или заменяя отравившихся неугодных — угодливыми. Он и меня отравил.

— И ты отравилась? — удивился я.

— Как я могла разочаровать Императора? Конечно же, я отравилась. И умерла — с конвульсиями, посиневшим лицом, всё как положено. Я очень старалась.

— Прям, взаправду померла? — не поверил я, пристально рассматривая девчонку.

— Мне с этим проще, — объяснила инопланетянка, — дышать мне не нужно, сердца всё равно нет. Так что я просто уменьшила поток энергии, которую обычно трачу на поддержание тела. Оно сразу посинело, и перестало двигаться. Император остался доволен. Он потом пришёл в тот холодный подвал, куда меня кинули, долго и молча думал, а выдал что-то вроде:

— «Восток рождает ветер, ветер рождает дерево, дерево рождает кислый вкус, а кислый вкус рождает печень. Печень рождает сухожилия, сухожилия рождают сердце, а печень управляет глазами».

Мне показалось уместным поправить Императора.

— «Я бы не стала ставить на эту теорию при разработке диагностических техник», — заявила я ему тогда.

— И что Император? — заинтересовался я.

— Оживился, расчувствовался, побежал куда-то. Стал суетливо подпирать двери покоев скамейками. Я поднапряглась, расфазировалась с местной материей, и прошла сквозь каменную стену, чтобы попробовать пояснить Императору свою позицию по поводу обсуждаемого вопроса. Но Император дискуссию не поддержал. Мне надоело, и я покинула дворец, выйдя из покоев в окно. Башня была высокой, и тащиться по извилистой лестнице мне показалось излишними затратами энергии и времени. Больше я во дворец не возвращалась, а вскоре и вовсе покинула Поднебесную империю. Позже до меня доходили слухи, что император устроил никому не понятную затею с каким-то громоздким проектом по воздвижению Тайной Гробницы. А сам выпил того же яду, который испытывал на мне, сел в бочку с мёдом и повелел замуровать себя совсем в другом месте. До сих пор место его настоящего погребения так и не нашли.

— Ты вот так просто выдаёшь мне такие тайны? — спросил я с подозрением.

— Мне нужно, что бы ты мне верил, — просто ответила она.

— Нужно зачем?

Са-Аша остановилась, спокойно огляделась, и присела на скамеечку. Я тоже присел рядом, поставив её портфель между нами.

— У нас иная концепция эволюции, индивидуальная.

— Личное бессмертие и регулярные апгрейды? — решил я съехидничать.

— Ну, примерно так.

— Что, серьёзно? Я угадал?

— И это на самом деле приговор, — Сат-Ашарион покачала головой. Со временем мы осознаём тщету всего, теряем цель, смысл, мотивацию. Когда ты практически вечен, и постоянно совершенствуешься, у тебя довольно быстро не останется недостигнутых целей. Удовольствия надоедят ещё быстрее. Мне повезло — моя цель недостижима. Я пытаюсь остановить Пожирателя миров.

— Звучит… устрашающе, — признал я. — Ну так, немного.

— Устрашающе, — просто согласилась она. — Пожиратель столь же древнее существо, как и наша галактика. Может, древнее. Во времена, когда Млечный путь был юн, Пожиратель уже был практически всемогущ. В первом приближении. Достоверных сведений о пределах его возможностей мне не известно, но чисто теоретически — они обязаны где-то быть. Во времена, когда моя родная цивилизация вышла к звёздам, от иных цивилизаций нашим любопытным ксеноархеолагам остались лишь живописные руины. И легенда о Пожирателе миров — невообразимо могущественном существе, пожиравшем целые миры. Подумай только — одно существо, настолько могущественное, что он вращал планеты, как жонглёр свои мячики. Одно существо, регулярно пожиравшее всю жизнь в галактике, и засевавшее планеты новой жизнью. Существо, тушившее и взрывавшее звёзды, по собственной прихоти. Пока Пожирателя не убили собственные дети. Своих детей, кстати, он пожирал в первую очередь. Знал, что однажды кто-то из его детей его убьёт.

— Из предсказания? — перебил я. А мне что-то померещилось смутно знакомое в этой истории.

— Зачем предсказания? — пожала плечом Са-Аша. — Из опыта. Дети Пожирателя регулярно пытались его убить. И вполне логично, что однажды кому-то из них повезло. С тех пор Пожиратель стал просто мифом. Но среди некоторых разумных видов существует скрытое и непонятное мне движение, стремящееся вернуть Пожирателя.

— Как они могут? — удивился я. — Он же их тут же сожрёт?

— Конечно сожрёт, — спокойно подтвердила Саша. — Но это для тебя ужасно. Для меня ужасно. Для них это логично и правильно.

— Почему?!

— Мне не известно. Около миллиона лет тому назад я отправилась в полёт, что бы это выяснить. Видишь ли, речь идёт об одном уникальном приборе. Учёные теоретически предсказали существование… «пуповины вселенной», «червоточины пространства».

— Чего? — удивился я. — Это как?

— Это условное название, — пояснила Саша. — Речь идёт о «точке невозможности», точке, в которой ничего не определено вообще, точке, в которой наша Вселенная как бы не существует, и в то же время существует бесконечное количество вселенных.

— Я ничего не понял, — помотал я головой.

— Я не надеюсь, что смогу объяснить такую сложную вещь, — сказала Саша. — Тебе понять надо другое. Эта важная квазичастица не определена в пространстве-времени. То есть она существует везде одновременно, но в конкретной точке пространства-времени вероятность обнаружить эту квазичастицу стремится к бесконечно малой величине. Однако кое-кто из здешних учёных попытался построить прибор, способный поймать эту неуловимую квазичастицу.

— Местных? — переспросил я — Кто-то из здешних учёных?

— Да, я так и сказала, — кивнула Саша невозмутимо, и продолжила: — У них ничего не получалось, и не могло бы получиться. Но к тому времени наши ксеноархеологи опубликовали каталог археологических находок с разными артефактами времён последней битвы неведомых древних с Пожирателем миров. Здешние учёные ко всеобщему удивлению обнаружили в этом каталоге описание устройства, схожего с их экспериментальной установкой. Короче говоря, среди кучи древних черепков оказался важный прибор — ловушка для «червоточины».

— Погоди секунду, — попросил я, — я так и не понял, чем важна эта «пуповина Вселенной»?

— Если эту квазичастицу удастся каким-то образом поймать хотя бы на несколько квантов времени, с такой ловушкой можно многое. Например, черпать дармовую энергию. Или даже перебросить мгновенно на другой край галактики целый флот.

— Звёздные врата! — невольно вырвалось у меня.

— Всё было бы хорошо, если бы не было так плохо, — объявила Саша, и принялась объяснять: — Это древнее устройство не было изобретением древних героев, сражавшихся с Пожирателем. Наоборот, к сожалению. Это было частью самого пожирателя. А теперь представь, что древние герои сумели как-то лишить Пожирателя такого важного оружия, и, скажем для примера, скинули чудовище в чёрную дыру. Что будет, если сейчас запустить устройство, и открыть эти самые врата? В чёрной дыре время сильно замедляется, и чудовище, возможно, до сих пор живо — всё ещё падает. К моменту, когда выяснились эти важные подробности, артефакт был передан сюда, местным учёным.

— И где эти врата теперь? — спросил я.

— Интересный вопрос. Я летела сюда именно за ними.

— Подожди, Саша, — попросил я, — ты летела сюда за вратами Пожирателя?

— Да.

— Которые нашли в древних руинах неведомой цивилизации ваши археологи, а здешние учёные сумели починить?

— Да.

— Миллион лет назад?

— Около того.

— А разве на Земле в те времена была цивилизация?

— Может быть, я не знаю. Если и была, в космос они не летали. Когда я говорила «здешние» я имела в виду Солнечную систему, но не эту конкретную планету.

— Не эту? А какую же?

— Я летела на Марс. Не долетела. Это была диверсия. Повреждены оказались навигационные данные, и я столкнулась с кометой. Мне удалось уцелеть, и я провела в состоянии криосна миллион лет, в первом приближении. Когда я всё же вырвалась из ледяного плена, то что же я увидела? Марс был уничтожен космической бомбардировкой.

— Марс разбомбили из космоса? — ужаснулся я.

— Это тебя удивляет? — спросила Сат-Ашарион. — Марс сейчас красный, как обожжённый кирпич. Что делает кирпич красным, знаешь?

— Окислы железа.

— Верно. Попробуй приблизительно оценить, сколько потребовалось кислорода, что бы окислить всю поверхность Марса? На Луне, скажем, кислорода нет, так там и красных песков нет. Взгляни на марсианские кратеры, и сравни их с лунными. Очевидно же, что марсианские кратеры все одного возраста. Они все образовались одновременно. Мощность взрыва Тунгусского метеорита оценивают в 40–50 мегатонн. Ты можешь по величине марсианских кратеров прикинуть мощности тамошних взрывов, сложить, и получишь оценку количества энергии, высвобожденной в атмосфере планеты одновременно. Очевидно, атмосфера перешла в состояние плазмы и была сброшена в космос. А Марс стал красным.

— И всё это из-за древнего артефакта? — ужаснулся я.

— Космические войны — штука очень редкая, ибо это весьма расходное мероприятие, которое в случае успеха ничего не даст победителю, кроме руин, ни к чему не пригодных.

— Наверное, на завоёванной планете можно ресурсы добывать… — хмуро предположил я.

— Ресурсы вообще перестают быть проблемой, едва цивилизация выходит в дальний космос, — возразила инопланетянка. — Нет, космическая война требует очень и очень веской причины. В нашем случае этой причиной стало желание некоторых фанатиков вернуть древнее чудовище.

— Но зачем?! — воскликнул я. — Зачем кому-то возвращать чудовище, способное пожирать целые планеты?!

— Чужой разум не понять своими мерками, — покачала головой Сат-Ашарион. — Возможно, те фанатики воспринимали Пожирателя божеством, и надеялись снискать его покровительство.

— Но это же было миллион лет назад, — я хотел сказать, что эти древние ужасы навсегда канули в лету.

— Не точно. Несколько сот тысяч лет, да, но меньше миллиона. Впрочем, это не важно. Важно то, что сейчас врата Пожирателя находятся на Земле, где-то в этом городе. И хотя тех фанатиков, разбомбивших Марс, уже давно нет в живых, но сейчас за артефактом охотятся какие-то инопланетные космические пираты. Возможно, они сами не ведают, что творят…

— Откуда у тебя могут быть такие сведения?! — удивился я.

— Системы космической связи «Предтеч» — как называют теперь мою родную цивилизацию, — очень удобна и надёжна. Ею с удовольствием пользуются и сегодня. В основном контрабандисты, пираты, так называемые «вольные бороны космоса». И различные спецслужбы. Так что я более-менее в курсе новостей современной галактики. Но я не знаю, зачем им артефакт.

Саша молчала. Наверное, она сказала всё, что хотела мне сообщить. Наверное, сейчас мне пора идти. Я думал.

— Скажи, а что ты думаешь по поводу происшествия в ночь на воскресенье? — наконец, решился спросить я.

— Я вела огонь с крыши школы из пулемёта, снятого со сбитого самолёта, — принялась рассказывать Саша. — Мне помогали: подносили пулемётные ленты. Таким образом, я выманивала на себя дирижабль, где, по моим расчётам и по предчувствиям Тахиона находится ключевой пункт. Мы заметили, что неуязвимость этого дирижабля требовала перезарядки. Он прятался в облаках, пока был уязвим, и прикрывался от радаров неизвестным мне способом.

— Магией, — подсказал я.

— Позволь мне считать, что использование продвинутых технологий неотличимо от магии. Кстати, это кто-то из местных сказал, из землян. Когда солдат с ПЗРК оказался на расчётной точке, Лена указала место, куда стрелять, в момент когда дирижабль был уязвим. К сожалению, когда их попытка провалилась, нападавшие ловко замели следы. Возможно, использовали какой-то темпаральный эффект, что-то связанное с управлением тахионными полями. Мне такие технологии не известны. Но я сейчас мало что знаю о том, что могут и чего не могут нынешние обитатели нашей галактики.

— А Лена — это кто? — уточнил я.

— Та девочка призрак, с которой ты разговаривал сегодня. Кстати, учти, её мало кто видит. Не пугай её, пожалуйста. Она очень робкая после смерти.

— Пр… п-призрак?! Мне показалось, ты не веришь в магию…

— Не верю. Но Лена считает себя призраком. Мне в моей прежней жизни были известны технологии, позволяющие проделывать некоторые из её фокусов. Но Лена обидится, если я стану изучать её феномен. Я не изучаю. Лена — один из немногих моих союзников. Было бы крайне не разумно обижать союзника.

— Последний вопрос. Это ты писала мне записки? — спросил я.

— Это мы с Тахионом. А теперь иди. Тебя ждёт полковник. До свидания. И вот что: я сегодня прикрою твоё отсутствие на собрании нашего клуба.

— П-пака…

Клуб героев. Редакция стенгазеты, в которой обычная девочка Алёнка собрала инопланетянку, путешественника во времени, призрака, и мага из перпендикулярных миров. Интересно, может, там есть ещё кто-то необычный?

История поворачивает всё круче, ставки всё выше, новые персонажи круче предыдущих, а я всё ещё ничего не понимаю! Саша меня не убедила. «Кто это был — не знаю, как такое проделали — не ведаю, зачем — строю догадки и фантазии» — это совершенно не серьёзно! Может, столкновение с кометой что-то сильно повредило в голове нашей инопланетянки? Или мне морочат голову?

Теперь у меня три гипотезы о том, что происходит. Все три противоречат друг другу, и ни одна не объясняет всё до конца! Они вообще принадлежат к разным жанрам фантастики! А я и раньше понятия не имел, что мне делать, и теперь имею ещё меньше этого самого понятия! И ведь подумать некогда! Вон, в нашем дворе знакомая «волга» стоит! Действительно полковник в гости пожаловал. Ах, да! Сегодня же вторник, и мне обещали показать Объект!

Секретный бункер спецхрана

[Тот же вторник]

— … и сможем организовать экскурсию для тебя! — долетел до меня голос Олега Сергеевича, когда я переступил порог нашей квартиры. — Куба, любовь моя! Остров зари багровой!

— Вы о чём? — поинтересовался я, входя в гостиную, где Олег Сергеевич беседовал с малышкой Рози, и тут же спохватился: — Здравствуйте, Олег Сергеевич.

— Здравствуй, Алексей. Мы с Рози говорили о Кубе, — как ни в чём не бывало, сообщил мне полковник, в непринуждённой позе расположившийся на одном конце дивана, когда малышка Рози, поджав под себя ноги, седела на другом конце. — У нашего ГРУ там «точка» есть — переправим, там встретят, организуют малышке экскурсию. Покажем ей мыс Канаверал — у них там запуск скоро…

— ?! — удивился я.

— А на Эверест можно? — с интересом поинтересовалась Рози.

— Можно! — заявил полковник. — Пешим ходом, или вертолётом?

— Конечно, пешим! — захлопала от радости в ладоши малышка.

— Пеший поход потребует от тебя специальной подготовки, — серьёзно сказал полковник. — Я договорюсь в Звёздном Городке — организуем.

— Звёздный Городок! — ахнула Рози, уже знавшая из своих книг, что такое центр подготовки космонавтов.

— Что происходит? — поинтересовался я.

— Алексей! — Олег Сергеевич так обрадовался, будто только этого вопроса и ждал, и тут же поднялся с диванчика на ноги. — Мы готовы показать тебе наш Объект, если это тебя всё ещё интересует.

— Я готов! — заявил я.

— И я возвращаю тебе твой планшет, — протянул полковник мне аккуратно упакованный в целлофан планшетный компьютер. — Занятное кино, да. Всё на месте, ничего не стёрли. И ты это — верни мне, пожалуйста, ту спецтехнику.

— Ах, да! Разрешите, я с неё запись себе скопирую. Там рассказ папы о том, как он с мамой познакомился…

— О! Кхм. Конечно.

Я включил компьютер, и вставил шпионский приборчик в гнездо USB.

— А в Париж можно? — с тайной надеждой спросила Рози.

— Это вообще просто, — заявил Олег Сергеевич. — Если захочешь, мы организуем тебе полный тур по планете! Организуем обучение и специальную подготовку. Кругосветное путешествие. Тихий океан переплывём на атомной подводной лодке…

— Поверить не могу! — не выдержал я, — Вы вербуете маленьких девочек!

— Никак нет! Ни в коем случае! — строго отрезал полковник. — Речь идёт об организации ознакомительной экскурсии. Просто жест гостеприимства!

— Так, стоп, — сорвался я. — Дайте ребёнку немного подрасти, хорошо? Что бы Рози могла понимать, что к чему, и ответственно принимать решения!

— Алексей — мой Защитник! — подтвердила мои полномочия малышка.

— Ни каких решений до совершеннолетия! — серьёзно кивнул Олег Сергеевич. — Пока речь тут идёт только о развлечениях и знакомстве с нашим миром. Пройдём, Алёша, пройдём в машину. Время. По дороге всё объясню.

Я торопливо перекинул записи того воскресного вечера, отдал шпионскую штучку полковнику, и пошёл с ним. Мы спустились по лестнице, вышли во двор, и сели в машину. Олег Сергеевич включил зажигание и завёл мотор. В машине включилось радио, и зазвучала какая-то беззаботно радостная песенка. Под эту песенку полковник и объявил мне причину такого интереса к малышке Рози:

— Она не человек, эта милая девочка. Пойми, парень! Рози — не человек! — при этом Олег Сергеевич оставался серьёзен, но ни воинственности какой-то, ни решимости на что-то я в нём не углядел.

— О чём Вы?! Да Рози человечнее многих, кого я знаю! — возразил я.

— Не в том смысле, — понизил тон Олег Сергеевич, трогая машину с места. — Вот, скажи мне, товарищ школьник, сколько в наших с тобой ДНК содержится генов? — и не ожидая ответа, заявил: — А у неё значительно больше! Шесть спиралей ДНК вместо наших двух!

— То есть она…

— «Хомо сапиенс» она только внешне. Но её природа сложнее и совершеннее нашей!

— А Вы откуда это знаете? — возмутился я.

— У них в школе брали кровь на анализы. Плановый осмотр. Врачи были ошарашены результатом. Мы вовремя узнали, и замяли дело. Но запросили подробный ДНК-анализ. Нам выдали результаты, обозвали обманщиками и ещё как-то обидно… не помню. Сказали: такое на Земле никогда не водилось и вряд ли когда водиться будет.

— И кто же она?

— Мне откуда знать? Но ты представляешь себе, что значит принимать у себя представителя иного разума?

Ох, ты ж! А я-то…. Хотя, постойте, что это меняет?

— Для меня это ничего не меняет! — объявил я полковнику.

— А вот и молодец! — отозвался он. — Так держать! Горжусь!

— И я требую! Слышите, полковник?! Требую неприкосновенности для малышки Рози! — твёрдо заявил я!

— Ты о чём, сынок? — не понял Олег Сергеевич.

— Знаем мы! — заявил я уже не так уверенно. — Знаем, чего вы — военные — с инопланетянами делаете! В кино все видели!

— Ох, парень! — покачал седой головой Олег Сергеевич, не отвлекаясь от дороги. — То ж кино! То кино не для того, что бы пищу людям для размышлений давать, снимается! А совсем наоборот! Что бы уставший после работы человек мог выключить свою голову и развлечь себя зрелищем!

— А как на самом деле? — глупо спросил я, окончательно перестав понимать, что происходит.

— А на самом деле никакого «самого дела» то и нет! — ухмыльнулся Олег Сергеевич. — На самом деле любой генерал первым делом постарается с инопланетянином подружиться! Не жалея средств! Понял?

— Почему? — не понял я ничего.

— Ну, вот представь, что в школе и во дворе все ребятишки узнали, что ты с инопланетянином дружишь, — принялся спокойно объяснять Олег Сергеевич. — Что будет?

— Бардак начнётся, — нахмурился я. — Все будут лезть в гости, что бы познакомиться…

— Подарков натащат, — согласно кивнул полковник. — Ты мгновенно станешь самым популярным. Все с тобой захотят дружить. Заметь — даже если инопланетянин никакими фокусами не владеет! А что сделают твои недруги? А?

— Что?

— Сделают вид, что никогда твоими недругами небыли, и вообще не понимают, с чего все взяли, будто вы недруги! Да потому что не захотят остаться единственными неудачниками, кого на тусовку не взяли! Ха!

— Вы серьёзно?

— А то! А серьёзные — те вообще задумаются крепко: с чего это ты осыпаешь бесполезного с виду инопланетянина подарками? Может, тот инопланетянин всё же чем-то таким тебе отплатил тайком? И знаешь, что они сделают? Решат на всякий случай тоже с тобой дружить.

— То есть вы ничего такого?

— Что ты! Конечно ничего такого! — горячо заверил меня Олег Сергеевич. — Рози — наш гость! Даже если подружиться с инопланетянином не получится никак — любой генерал знаешь, что сделает? Постарается тихо, мирно проводить несговорчивого гостя домой! Лишь бы не ссориться — а то мало ли что. Не известно же, что от этих инопланетян ожидать. Инопланетяне же! Так что «ничего такого» у нас даже в мыслях близко нет. «Чего-то такого» мы бы стали затевать только в том случае, если бы инопланетянин оказался невменяемым и агрессивным настолько, что даже просто выгнать его отсюда не получилось бы.

— Простите, — пробормотал я. Мне стало стыдно, что я в чём-то таком Олега Сергеевича заподозрил.

— Так что голливудские грёзы для массового потребления — отнюдь не зеркало реальности. А ты молодец, что о ней беспокоишься, — ответил тот.

— А следующая композиция в нашем эфире посвящается нашей космической гостье! — объявил радо ди-джей, и запустил что-то бодренькое.

— А это что такое? — мрачно поинтересовался я.

— А! Хе-хе! Это не про вас! — заявил полковник, и выключил радио. — Это так просто. Просто комета очередная к Земле приближается. По новостям же вовсю крутят — неужели не слышал?

— То есть, «гостья из космоса» — это какая-то комета? Не Рози? — уточнил на всякий случай я. — И всё же, товарищ полковник, я настоятельно прошу Вас сохранить тайну малышки Рози, — потребовал я. — Она пока не готова к такому. Вы не представляете, что этому ребёнку пришлось пережить. Да и мир наш к такому не готов.

— Наш? — улыбнулся Олег Сергеевич. — Это хорошо, что «наш» а не «ваш»! Тогда договорились! Но если передумаешь, или просьбы какие-то возникнут — не стесняйся, обращайся.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Приехали! Теперь следуй за мной.

Мы с полковником вышли из машины, спустились в метро, а оттуда спустились в бункер. Путь и саму подземную базу описывать не буду — военная тайна всё-таки. По той же причине нигде названий улиц, магазинов, остановок и станций метро не упоминаю. А остальное же вполне за фантастику выдать можно — кто ж поверит.

Закинув автомат за спину, солдат старательно пыхтел, словно паровоз, упирался так, что жилы на шее вздулись. Толстенная бронированная дверь лениво отварилась передо мной, уступая его усилиям. Полковник кинул взгляд внутрь, обернулся и кивнул мне, разрешая. Я переступил через порог, не в силах отвести взгляд от того, что там лежало.

Помню, что Савелий Аристархович говорил про «дополнительные меры безопасности», и ожидал каких-нибудь эдаких впечатляющих штук, как в Голливудских фильмах показывают. Но увидеть здесь всю эту колючую проволоку — не ожидал! Забавно.

Я тронул стальную колючку, она проколола мне кожу. Я нажал сильнее. Протянул измазанную кровью ладонь и прошептал, как делал уже дважды в двух других мирах:

— Кровью своей… заклинаю…

Смутное чувство узнавания. Так бывает иногда, очень редко, когда в далёком чужом городе вдруг коснётся тебя звук или запах из раннего детства, и на мгновения нахлынут вдруг яркие, сочные эмоции, которые ты чувствовал когда-то тогда. И ты не можешь вспомнить, что же там было такое, с чем связаны эти эмоции. Миг — и наваждения больше нет. И ты стоишь в чужом месте среди чужих людей, и не можешь понять, что случилось.

— Откройся!

Неуютное, тревожное ощущения чужого взгляда, брошенного словно бы через прицел. Ты его не интересуешь совершенно, ему всё равно, что с тобой будет, он рассматривает тебя только как мишень, без приглашения вторгшуюся на его территорию.

Оно было настолько сильно, настолько могущественно, что когда оно всего лишь мазнуло по мне взглядом, магический фон, обычно неуловимый и совершенно неощутимый, напрягся так, что на мгновение стал осязаемым.

В холодной безжизненной космической бездне перемигивались звёзды. Хищный чёрный силуэт заслонял их, скользя без усилий, без звука. Чёрный фрегат с четырьмя голыми мачтами. Высокая надстройка на корме, непривычный глазу абрис форштевня, и пара огромных перепончатых крыльев по бортам. Меня заметили с корабля.

Что? Звёзды в открытом космосе не мигают? То есть вы считаете, я этого не знаю? Кстати, бывает, что и мигают, но это неважно сейчас. То, что видел я, не было звёздами. То были врата различных миров. Они открывались, закрывались, приглашали, или предупреждали, а то и откровенно угрожали. Их было много — как звёзд на небе…

Я пришёл в себя только когда седой жилистый полковник, с лицом вождя каких-нибудь отважных индейцев, схватил меня за плечи, и развернул спиной к Объекту. «Звездные Врата». Неведомая штука из далёкого космоса? Не знаю, как там насчёт космоса, но это…!

— …ешь меня?! Ответь хоть что-нибудь! — полковник тряс меня за плечи.

— А? Что? Простите, — пробормотал я.

— Ну, слава те! — воскликнул полковник, отечески улыбнулся и ободряюще похлопал меня по плечу.

— Водички? — участливо спросил профессор.

Эти двое под руки отвели меня подальше в коридор, и солдат запер бронированную дверь.

— Цел? Больно? Сильно обгорел? — быстро спрашивал полковник, осторожно ощупывая меня. Представляю, как это снаружи выглядело! Чёрным пламенем вспыхнула моя кровь, пламя мгновенно и беззвучно поглотило руку, грудь, голову. Я не сделал шага вперёд — не собирался прыгать, просто хотел выглянуть в щель между мирами, оттуда на Врата взглянуть. А вышло вон оно как!

— Ни фига себе! — произнёс мой голос помимо моей воли. — Это… это… невероятно!

— Что? Что Вы увидели там? — нетерпеливо спрашивал профессор.

— Понятия не имею! — честно признался я.

— Ух, какая забавная… э… штукенция, — пробормотал полковник, отступив на шаг.

— Ой! — воскликнул и профессор. — А это что такое?

Моё правое предплечье прикрыло стальное ребро, охватив руку двумя кожаными ремнями, упершись в ладонь рукоятью, и ощетинившись спереди клинком. Мой магический катар, да. Вот только весь он был густо оклеен весёленькой бумажной аппликацией из различных цветных геометрических фигур, звёзд, и цветочков. Это же я его замаскировал прошлый раз, когда после драки с Гороховым прятал катар в комнате нашего школьного клуба. Теперь это аляповатое маскарадное недоразумение смотрелось на мне, должно быть, комично.

— Это… прошу прощения… нечаянно получилось, — пролепетал я, в сильном смущении. — Я пытался замаскировать своё холодное оружие… и вот…

— Ха-ха-ха! — добродушно рассмеялся полковник, поверивший, наконец, что ничего опасного со мной не произошло.

— Находчиво! — одобрил профессор, нервно промокая платком капли пота на высоком лбу. Тоже, видно, переволновался. Ну и задал же я им тут!

— Я бы это… пойду уже? — пробормотал я. — Мне уроки ещё делать.

— Верно я понимаю, что Вы пока задержитесь в нашем мире? — поинтересовался профессор.

Чувствовал я себя человеком, утонувшем в непонятностях. Но две вещи были мне очевидны: мой двойник попал на тот чёрный корабль — это первое. Я его там явственно почувствовал. И второе: я туда соваться очень не хочу. Не сейчас. Что-то назревает, и высовываться из этого мира в междумирье крайне опасно.

— Верно, — подтвердил я. — Я просто хотел взглянуть… наружу. Я бы не бросил малышку Рози.

— И как там, снаружи? — хмыкнул полковник.

Как в малине. Сидишь себе в малиннике, ягоду сладкую вкушаешь, вдруг выглядываешь из кустов — а там стадо злых медведей вокруг — малину жрут, зайцами, под лапу подвернувшимися, закусывают.

— Нелётная там нынче погода, — поморщился я. — Мы с Рози пока тут у вас поживём.

— Пройдёмте, тогда, в кабинет — чайку выпьем. С ромашкой, пустырником, и лавандой, — предложил Олег Сергеевич. — Успокоимся. Обсудим. Поговорим. Что-нибудь придумаем!

— Простите, — я покачал головой, — я сейчас не способен что-то обсуждать, говорить и тем более — что-то придумывать. Вернее — тем менее. Придумывать готов ещё менее чем обсуждать.

— Тогда просто успокоимся! — решительно кивнул Олег Сергеевич, и пошёл вперёд. Савелий Аристархович махнул рукой и отправился следом. Пришлось мне идти за ними.

Потом мы пили чай в кабинете полковника, прямо за его рабочим столом. Вдоль стен — стеллажи до самого потолка, загруженные папками. Громоздкий и такой серьёзный с виду сейф в углу. Именно из него Олег Сергеевич достал чайник, варенье, и чашки. Причём, ключ от сейфа он не нашёл, и потому быстренько открыл замок канцелярской скрепкой.

На сейфе громоздился старинный телеграфный аппарат П-104 в полуразобранном виде, с торчащими из него проводами. Время от времени аппарат стрекотал печатной головкой о восьми иголок, выбивая на жёлтеньком листочке дешёвой бумаги буквы и цифры. Олег Сергеевич с гордостью пояснил, что этот списанный аппарат гражданской, в общем-то, модели в своё время технари из его бригады с помощью паяльника и смекалки переделали так, что теперь он принимал старт-стопные передачи по WSDMA, со сверхнизким соотношением сигнал/шум и кодовым разделением каналов. Что бы там эта тарабарщина не означала, думаю, это круто.

Мы пили чай, и Олег Сергеевич рассказывал байки из своего славного прошлого, когда он командовал отдельной бригадой особого назначения.

— Генерал тот был туп, аки пробковое дерево! Гнал полную чушь! А я же не могу пальцем у виска покрутить — это же не уставной жест! — оживлённо рассказывал Олег Сергеевич. — Ха-ха-ха… и вот я, значит, стою навытяжку, вид имею лихой и придурковатый, и пожираю начальство глазами — точно, как предписывают уставы Петра Первого. Оно, конечно, в нынешних уставах той формулировки нет, но это просто от того, что она из разряда писанных, перешла в разряд неписанных правил, само собой разумеющихся вещей. Стою навытяжку, придурковатыми глазами лихо пожираю начальство, а сам себе думаю: — «Ладно, ладно, генерал, мы вот посмотрим ещё, кто смеяться будет последним! Чем ты сейчас больше глупостей нагородишь, чем нам потом смешнее будет!». И тут этот московский генерал велит ему штаб вызвать. Наш дежурный быстренько поднимает трубку ТА-57, крутит ручку динамо, бодро выкрикивает в трубку нужный позывной, и, убедившись, что соединение установлено, передаёт трубку генералу. Московский генерал берёт трубку эдак вот — двумя пальчиками! Это он привык по сотовому телефону своему модному так звонить — вот так и берёт трубку. Но у нас же военный аппарат ТА-57! Тут надо гашетку на трубке зажимать пальцем, когда говоришь. А когда слушаешь — гашетку, соответственно, отпускать надо — что бы ток батареи экономить. Генерал держит трубку двумя пальчиками, орёт так, что аж покраснел от натуги, но его не слышат! Потому что гашетка на трубке не нажата. А я же не могу ему подсказать — он же мне «смирно!» скомандовал — мне уставы не велят генералу указывать. Стою, придурковато-лихо пожираю начальство глазами. Генерал московский орал-орал, да как взбесится! «Как ты можешь командовать бригадой, полковник, если у тебя связь не работает!». Хватает ТА-57, и с размаху запускает его прямёхонько мне в голову! А ТА-57 — штука увесистая! Военный же телефон — им можно штыковую атаку врага отбивать, перехватив за провод и раскручивая над головой! Такой штукой зараз череп проломить можно. Но мне же уклониться уставы не велят! Стою смирно, наблюдаю полёт аппарата ТА-57 мне в голову.

— И чего?! — невольно воскликнул я, охнув.

— Длины провода не хватило, — хмыкнул полковник. — Телефон чуть-чуть до меня не долетел — провод натянулся, и аппарат грохнулся на пол.

— А вы?

— Стою по стойке «смирно», вид имею ещё более лихой и ещё более придурковатый, и продолжаю пожирать московского генерала глазами.

— И что?

— В свите генерала подполковник был молодой — из новой команды. Смотр этот был не для бригады организован, а для генерала нашего. Это его — генерала — проверяли втихую на пригодность. После такого случая генерала сразу убрали. А тот неприметный подполковник через несколько дней принял командование военной разведкой округа.

— А Вы?

— Ну, так у нас же нельзя генерала официально дураком признать! Уставы не велят. Не может генерал быть глупым — не положено! Так что его не уволили, а отодвинули на почётную, но ничего не значащую должность. Но он мстительный оказался тип, злопамятный. А связи-то у него — генеральские! Вскорости меня с должности сместили, и засунули подальше да поглубже — в архив! Бумажки пыльные перекладывать! Откуда им было знать, что это тут у нас за архив такой! Хе-хе!

— А что тут у вас за архив? — прихлёбывая чай, как бы между прочим, невзначай поинтересовался я, невинно хлопая глазами. Полковник с профессором переглянулись, улыбнулись, и Олег Сергеевич, хитро прищурившись, тихонечко сказал:

— Если ты пытаешься править миром, ты можешь попробовать один из двух стандартных способов. Первый называется «собака сверху» — это когда ты человеку властью приказываешь, авторитетом давишь, силою угрожаешь. Не эффективный путь. Сила воздействия рождает силу противодействия. Второй способ называется «собака снизу», или игра в поддавки. Уже лучше. Но можно найти способ ещё лучше.

Олег Сергеевич замолчал. Профессор тоже молчал. Понятно, что раскрывать свои карты какому-то мальчишке они не станут. Слегка намекнуть, так, что бы потом всё свести к шутке — это можно.

— Если вы такие хитрые, почему вы до сих пор такие бедные? — с наивным видом поинтересовался я.

— А что такое деньги? — спросил Савелий Аристархович, и усмехнулся: — Иллюзия. Есть такой фундаментальный труд: «Хомо люцидус», называется. То есть «человек играющий». Автор — великий мыслитель, светлая голова и на удивление чистое сердце — доходчиво и наглядно показал, что наша экономика, государство, цивилизация — всего лишь игра, надуманные правила которой люди упорно считают реальными. А если ты знаешь правила игры, но сохраняешь свой разум свободным от иллюзий…

— То ты можешь мухлевать! — догадался я.

— Как жаль, что наш юный друг уже уходит! — ухмыльнулся полковник.

— Ему пора делать уроки! — согласно кивнул профессор.

— Ну, вы и шарлатаны! — заявил я.

— Здорово, что мы есть, правда? — хмыкнул полковник.

— Совершенно верно! — откликнулся профессор. — Беда с этими заигравшимися игроками! Они так увлечены игрой, что им недосуг посмотреть, куда всё катится! Каждый слишком увлечён личной выгодой.

— Кто-то должен вовремя вставить палку в колесо, — хмыкнул полковник.

— Ну, я бы сказал «перевести стрелки на путях», но это всего лишь аллегории, — покачал головой профессор.

— Ладно, старые шарлатаны, мне действительно пора уроки делать, — я со вздохом отодвинул пустую чашку, и встал из-за письменного стола. — Но, Олег Сергеевич, оставьте, пожалуйста, малышку Рози в покое.

— Но Алексей! — хотел что-то возразить полковник, но я его невежливо перебил:

— Савелий Аристархович, в нашем с Вами соглашении речь не шла о Рози вообще. И о помощи вам в тайном управлении этим миром — тоже речи не было. Давайте придерживаться, пожалуйста.

— Хорошо, — вздохнул полковник, и тряхнул головой. — Но ты смотри! Если что — обращайся сразу к нам!

— Даже если ничего такого не стряслось — вся равно обращайтесь, — поддержал Савелий Аристархович. — Даже если ерундовая ерунда какая-нибудь в голову придёт — мы внимательно выслушаем, и ругаться ни в коем случае не станем!

— Да. Всегда поможем, — согласно кивнул полковник. — Прикроем, если ты опять машину, например, поджаришь.

— А?! — опешил я.

— Не волнуйся, — отмахнулся полковник, — мы замяли то дело. Тот тип сам был виноват. Но ты уж будь, пожалуйста, аккуратнее!

Профессор серьёзно кивнул, и бросил короткий укоризненный взгляд на полковника. Я молча кивнул им, и открыл дверь, что бы уйти.

— Так и пойдёшь? — спросил Олег Сергеевич, когда я уже занёс ногу над порогом его кабинета.

— А что? — не понял я сразу. Полковник указал глазами на моё оружие, всё ещё украшенное аппликацией из цветочков, криво нарезанных из цветной бумаги.

— Завтра выправим тебе разрешение на хранение и ношение, — сказал Олег Сергеевич.

— Нет, лучше справку, что эта штука оружием не является, — возразил Савелий Аристархович.

— Разберёмся, — отмахнулся полковник, и обратился ко мне: — А сейчас тебе лучше до дома в моём сопровождении добраться. Пошли, я тебя довезу до подъезда, и провожу до квартиры.

* * *

Очутившись дома, я устало рухнул на диван в гостиной. Что-то чувствовал я себя таким утомлённым, словно выжатый лимон. Батарейки сели. Ничего не хочу. А мне ещё уроки делать. Через несколько минут ко мне на диван забрался Конфуций.

— Как дела? — спросил я кота.

— Мрр, — рассеянно ответил тот.

— Как у тебя в клубе сегодня? — поинтересовался я. Кот отдал мне армейский салют лапой.

— А чего они там сегодня затевали?

— Мр-мя, мр-мау! — непонятно выразился Конфуций. Думаю, скорее всего, это было что-то вроде: — «Ты чего, ждёшь, что я с тобой по-человечески заговорю?!»

— Ладно, — вздохнул я, — проехали.

Кот нашёл пульт от телевизора, и принялся листать каналы.

— Брось, — посоветовал я ему. — Ничего там толкового нет. Туфта одна!

— Мя мрр, — ответил кот, и продолжил перебирать каналы. Я вздохнул, поднял себя с дивана, и поплёлся на кухню. Сварю-ка я пару картошин покрупнее. Немного не до готовности. Потом порежу, залью яйцом, и обжарю. А пока картофелины варятся — обжарю пару кусочков бекона, пожалуй. С лучком, наверное. Надо глянуть, что там у нас из приправ есть.

Вскоре на кухню заглянула малышка Рози. Понаблюдав за мной, она спросила, может ли поучаствовать. Я с улыбкой согласился. Пока мы возились с беконом, я между делом поинтересовался, как у неё дела в школе.

— Хорошо. Я больше не глотаю книги, ты можешь не волноваться за меня, — сказала Рози.

— Хорошо, — согласился я.

— Оказалось, — продолжила малышка, — что много знать недостаточно. Надо ещё и уметь с этими знаниями работать. Учительница занимается со мной задачками на логику и математику.

— И как?

— Плохо, — вздохнула Рози, — я легко угадываю правильные ответы.

— Угадываешь?

— Вот именно! — сокрушалась малышка Рози. — Угадываю! А нужно уметь решать, думать, строить цепочку рассуждений, промежуточных действий…

— Погоди расстраиваться, — задумался я, — возможно, в твоей голове идут неосознаваемые процессы анализа и поиска решения. Ты решаешь, но не осознаёшь этого. Решение просто выпрыгивает в сознание из бессознательного — я где-то читал о таком…

— Нет, — вздохнула малышка. — Я не очень понимаю, о чём ты говоришь, но у меня это — магия.

— Магия?

— Ну да!

— Твой ментальный комплекс для понимания любых языков умеет задачки решать?

— Нет, это уже другое наваждение. И оно не решает, оно готовый ответ из головы учительницы считывает. Тамошние местные наваждения — какие-то странные…. они… дикие.

— Дикие живые заклинания? — не понял я.

— Ага, — похоже, Рози разделяла моё удивление. — Я знала, что наваждения бывают нормальные — это когда наваждение крутой колдун создал. А бывают ещё и дикие, которые… я не знаю, откуда берутся. Так вот, там — дикие. А ещё там и духи есть. Но они какие-то подавленные. Ко мне один приставал, так он что-то очень печально бормотал… что-то про то, что все давно умерли и скоро опять все умрут…

— Рози, если тебе там не уютно — не езди туда больше, — решил я. — Возьмём перерыв. Может, другую школу найдём, или…

— Нет, что ты, не нужно! — запротестовала малышка. — Мне нравится моя учительница, и в той школе совсем не плохо! Я, наверное, плохо объяснила, слова неправильно в твоём языке подобрала, вот у меня так мрачновато и получилось. Но тебе не о чем волноваться!

— Ну, хорошо! Как скажешь, — согласился я.

Вечером я засиделся за уроками. Навёрстывал. Честно переделал все задания. И знаете что? Это было как… отдых, как прогулка! Обычные домашние задания. Никакой нервотрёпки с непонятными выходками неизвестных иномирных колдунов. Никаких инопланетян. Никаких сотрясений времени. Никаких тайных заговоров с целью управления миром. Хорошо-то как! И зачем, спрашивается, я в своё время от такой распрекрасной обычной жизни в иные миры сбежал, балда?! Эх.

Уже перед сном, я вспомнил о своём планшетном компьютере. Достал из целлофана, открыл. Тут же выяснилось, что у меня в почте со вчерашнего дня письмо от сестрёнки Дашки ждёт!

Дашка вопрошала, куда я сгинул, почему не отзвонился, почему мой телефон отключен, и чем я вообще там занимаюсь. Ох, дырявая голова! Забыл же телефон включить после охоты на профессора!

Дальше Дашка спрашивает, есть ли у меня план, как свести наших родителей обратно. И ещё важный вопрос: нет ли у отца кого? Какой-нибудь девицы? Потому что, прежде чем затевать хитрый план сведения разошедшихся родителей, надо удостовериться, что у нас нет коварной конкурентки. Во всех фильмах на эту тему обязательно была злая разлучница.

Я подумал. В чём-то Дашка была права. Я подумал ещё немного, и решил. Сначала я написал сестрёнке ответ. Извинился, что долго на связь не выходил, пообещал больше так не пропадать, уверил, что теперь я их с мамой не брошу, и что над планом работаю. К письму я прикрепил запись со шпионской камеры, где отец рассказывает нам с малышкой Рози, как он с мамой познакомился.

Следующим шагом я решил выдать важное разведывательное задание боевому супер-коту Конфуцию.

— Конфуций! Послушай, у меня есть важное задание для тебя! — начал я. — Ты отлично справился со сложным заданием выследить профессора. Ты отлично справляешься в клубе. И сейчас есть задание, с которым можешь справиться только ты! Слушай! Завтра ты отправишься с отцом. Будь всегда рядом с ним. Постарайся определить, нет ли угрозы.

Конфуций насторожил уши, удивлённо выпучил глаза и недоверчиво склонил голову на бок. На его мордочке читалось удивление: — «Разве есть угроза, с которой не справится наш вожак?»

— Есть такие угрозы, Конфуций, — попытался объяснить я, — с которыми гордый и сильный самец не справится! Это, например, когда коварная и хитрая самка начинает вилять хвостом перед ним, что бы подчинить себе его гордое сердце, и войти хозяйкой в нашу стаю! Понимаешь?

Кот с сомнением почесал за ухом задней лапой. Откуда мне знать, может, у кота иной взгляд на коварство самок? Я же не в курсе, как это у котов. Но Конфуций, закончив чесаться, снисходительно кивнул, и ушел не спеша, воздев хвост знаком вопроса. Ох, не знаю, выйдет ли из этой моей глупой затеи хоть какой-то толк? Но разве не лучше делать хоть что-то, чем не делать ничего?

Осталось четыре дня

[Среда]

Утро выдалось хмурым и неприветливым, но мне на это было глубоко наплевать. Ведь всё вокруг вовсе не то, чем кажется. Маленькая тихая девочка оказывается миллионолетней инопланетянкой. Нескладный, длинный и угловатый Антоха, с потёртой гитарой за спиной, оказался экстрасенсом, путешественником из будущего, заблудившимся в нашем времени. Девочка с последней парты — вообще призрак. Рози — и та не человек. Интеллигентный профессор со справкой из психбольницы на пару со старым морщинистым, как вековой индеец, полковником, в свободное время тайком управляют миром. Так какая разница, что небо нынче выглядит хмурым и неприветливым? Ведь на самом-то деле, никакого самого дела и вовсе нет, как говорит Олег Сергеевич.

Затянувшись балтийским ветерком с примесями смога мегаполиса, я трусцой пробежался до школы. В школу я не опоздал, прибежал «впритык».

Холл, как обычно, гудел себе, словно улей: вроде и готовы встать на крыло, но чуют, что вот-вот может зайти директор улья, и намылить шею самым шумным. В углу похихикивали, сбившись в стайку, девчонки из средних классов. Носились, размахивая портфелями пацанята из младших. Шатались в броуновском движении те, кто не сделал домашку, и теперь пытался найти, у кого бы списать. А меня встретили Алёнка и её подружка Ксюша. Девчонки стояли и критически осматривали нашу стенгазету.

— Привет, девчонки! — поздоровался я.

— Привет, Лёш! — отозвалась Алёна. — Взгляни-ка!

Я притормозил рядом, взглянул. Стенгазета в общем осталась та же, но во многих мелочах заметно изменилась. Обновились все статьи. Монстров из дыры в центре теперь вылезало трое: один сделан из макарон, второй — из трубочек для коктейля, а третий из оригами. Рядом со стенгазетой расположилось фото-приложение к ней, надо полагать, сделанное Алёнкой с помощью видеорегистратора.

— Ну? Что скажешь в своё оправдание? — поинтересовалась Алёна. Ксюша рядом неодобрительно хмурилась на меня. Чего это они?

— Э… это не я! — заявил я, и попытался сбежать в класс, но был пойман Ксеньей за полу пиджака.

— В том-то и дело, что это всё не ты! — вздохнула Алёна, и надула губки. — А у нас с тобой был уговор. Не припоминаешь?

— Он же того, — криво усмехнулась Ксения, — амнезированный! «Тут помню, тут не помню»…

— Алён, прости, — поспешил я замять дело, — но я же предупреждал: времени у меня совсем нет. Но сегодня же что-нибудь напишу!

— Вот, пока на пробежке был — мог бы что-нибудь и сочинить! — вставила Ксюша.

— Ксюш, ты пробовала в процессе пробежки что-нибудь сочинять? — уточнил я.

— Ну…

— Вот и не пробуй!

— Лёш! Ну, ты же обещал! — тихим убитым голосом, потупив взгляд, простонала Алёна.

— Я не отказываюсь! — мужественно согласился я. Ну, а куда мне деваться?

Звонок заставил нас втроём устроить срочный забег на среднюю дистанцию с прыжками через лестничные пролёты.

* * *

На уроке географии учитель что-то увлечённо рассказывал про Австралию, а я пытался написать статью в стенгазету. Тему я выбрал актуальную: решил агитировать людей за спортивный образ жизни.

«Занимайтесь спортом! Кто не играет в спорт — тот лох! дурак! рахитик!» — написал я. Около получаса назад. И мучительно страдал над этим творческим выкидышем статьи для спортивной колонки. Учитель географии что-то разъяснял нам, отчаянно жестикулируя, а я смотрел на него задумчиво-мечтательным, ничего не видящим взглядом, и размышлял над своей статьёй. Нет, так не годится! Не просто плохо, а отвратительно!

— Может, вы взглянете на розу ветров? — тем временем рассуждал о чём-то наш учитель, и, увидев, как я отрицательно мотаю головой, воскликнул: — Ну почему же нет, Алексей?! Именно ветры перемещают влажные воздушные массы…

«Вас всех ждёт рахит, хондроз позвоночника, и близорукость сразу по окончанию школы! Единственное спасение — заниматься спортом! Хотя бы немножко, но регулярно!» — написалось у меня. Отстой! Нет, не так, а вот как: — Унылый отстой!

— И так, какими ветрами, по-вашему, атмосфера над центральной Австралией могла бы насыщаться влагой? — вопрошал меж тем учитель. Глас сей оставался без ответа, аки глас вопиющего в пустыне.

«Эх! Какими такими заклинаниями можно убедить людей заниматься хоть немного спортом?» — мучительно размышлял тем временем я. Если подумать, то… правильный ответ:

— Никаким! — отчаянно вырвалось у меня.

— Ну отчего же так категорично, Алексей! — отозвался учитель. — Посмотрите внимательнее на карту!

Я посмотрел на карту, но это мне не помогло. Заставлять или уговаривать людей заниматься спортом — занятие бесполезное. Тут надо как-то хитрее. Если подумать, то… надо понять, что мешает людям заниматься спортом? Понять, и тогда уже придумывать, что с этими причинами делать. Ещё можно с другой стороны зайти: сделать спорт модным, например. Но как?! Что такое мода, и откуда она вообще берётся? Как можно сделать модным спорт? Конкретно говоря — среди школьников нашей школы.

— Объяснять засушливый климат центральной Австралии тем фактом, что там воздух сухой, и дождей нет — это значит, ничего не объяснять! — тем временем взывал к нам учитель. — Да, дождей нет, и поэтому не хватает воды. Но почему дождей-то нет? А? Давайте, для примера, взглянем на побережье южной Америки…

Я вздохнул, и опять покачал головой. Пытаться разобраться с модой мне — дело безнадёжное. Я-то вообще понятия о моде не имею. Я хмуро покивал головой этим своим мыслям.

— Вот, Алексей с этим согласен! Но нет! Не всё так просто! Давайте рассмотрим ещё один пример: Гольфстрим, это «печка» для Европы, — долетел до меня голос учителя. Ох, мне бы ваши заботы! Гольфстрим, Австралия, Южная Америка, и прочая увлекательная экзотика. А вот чем можно увлечь школьников в спорт? Им просто лень — это раз. И оторваться от сотовых телефонов не могут — это два. Мне-то, допустим, нравится на скалодроме лазить. У нас тут скал-то нет, для нас это экзотика. Приключение, пусть и маленькое.

— Так как насчёт причины сухости воздуха в центральной Австралии? Кто-нибудь? Алексей, скажи ты! Алексей! Алексе-ей! Ты о чём так задумался?

— О скалах! — честно сознался я.

— Верно! — обрадовался учитель. — Высокие, скалистые горы, опоясывающие Австралию, можно сказать «выжимают» все тучи, всю влагу из воздушных масс, которые идут с океана! Там такие ливни ужасные льют! Просто потоп! Причём постоянно! Пока воздух перевалит через горы, в нём уже не остаётся влаги!

Ну да, ну да. Это, пожалуй, хорошая идея! Напишу о том, как много кайфа я лично ловлю на скалодроме! И про роликовые коньки! И как я в бассейне геройски нырнул! Это же полные штаны адреналина! И фотки надо… о, да! Фотки надо в Instagram выложить! А это идея! Надо запустить спортивную челленж волну по «вконтакте» и в Instagram среди наших школьников! «Чекиниться в инсту» на финише! На самых разных финишах!

Прозвенел звонок. Очень вовремя!

— Что ж, на этом урок окончен. Надеюсь, Австралия вам понравилась, и её проблемы вас взволновали! Алексей — пять!

У меня хватило выдержки сдержать удивлённый вопль: — «За что?!» Какая разница, за что? «Дают — бери!» — говаривал мой дедушка.

— За активность на уроке! — учитель сам пояснил: — Весь урок внимательно слушал и постоянно писал в тетради — молодец!

А я с нетерпением бросился к Алёнке и Ксюше. Ну, как бросился. Перемена же! Тут особо не бросишься, слишком много народа совершают слишком не предсказуемые броски, сталкиваясь друг с другом, цепляясь за фразы в разговоре, и забывая, куда и зачем они изначально направлялись. Уворачиваясь от столкновения с Гороховым, которое было бы мне сейчас некстати, я столкнулся с Антохой и Венькой, которые живо обсуждали идею, что в очередном номере нашей стенгазеты надо бы как-то ввернуть что-нибудь на тему приближающейся кометы. А то такое космическое событие, понимаешь, а у нас о нём даже завалящей шутки ещё не было. Моим мнением тут же поинтересовались, но не успел я вставить слово, как Венька уже куда-то бежал, и что-то требовал от Горохова. А Тахион, не выслушав меня, обронил: — Надеюсь, эта комета не по наши души! — и тоже отвлёкся, требуя от кого-то положить на место что-то. Я махнул рукой, и продолжил пробираться к главе нашей редакции.

Должно быть, глаза мои пылали диким энтузиазмом, потому что девчонки от меня испугано шарахнулись было.

— Есть потрясающая идея! — с ходу объявил я им. — Это важно!

— Ты придумал, как спасти Австралию от засухи? — недоверчиво переспросила Алёна.

— Какую Австралию? — я не понял, какое отношение к моей спортивной колонке может иметь какая-то Австралия, которая где-то в другом полушарии планеты!

— А что, у тебя их несколько? — ехидно поинтересовалась Ксюша.

— Бха! — прыснула Алёнка, — Алексей открыл новую Австралию!

— Да ну вас! — отмахнулся я. — Я про спортивную колонку в стенгазете! И про наш клуб!

— Да-а? — хором пропели девчонки.

— Сегодня же будем собираться в клубе?

— Конечно. Мы каждый день собираемся.

— Будем чай пить?

— Будем!

— С печеньем?

— И с конфетами!

— У нас клуб героев? — строго спросил я. — Или сладкоежек? Наша цель спасти мир? Или продегустировать все виды печенья?

— Ты чего? — надулась Алёна. — Обидеть хочешь, да?

— Что за наезды? — поддержала подругу Ксюша. — Предложить чего-то хочешь?

— Предложить хочу! — согласился я сразу. — И предложу! Предложу всем клубом посетить тир! Что за герой, что не может держать оружие?! Стрелять в тире — это дело куда более героическое, чем чай пить.

— Одно другому не мешает! — заявила Ксюша.

— А потом я покажу вам дорогу на скалодром! — продолжал я. — А потом и в бассейн!

— Бассейн? — удивилась Ксюша.

— Прыгнешь с вышки, — заявил я ей, — поймёшь чуть больше о героизме!

— И как это поможет спасать мир? — спросила Алёнка.

— Мы запустим спортивную челленж волну в социальных сетях! Будем фотографироваться, и выкладывать фото!

— Это… хорошая идея! — обрадовалась Алёнка. — Как, по-твоему, Ксюша, я буду смотреться с большим ружьём наперевес?

— Сногсшибательно! — заверил я её.

— А по-моему, — протянула Ксюша, — кое-кто нашёл способ свою колонку спортивную нами заполнять… на халяву.

— Ну, почему сразу — на халяву? Я конфеты вам к чаю за это обеспечу! — улыбнулся я. У меня всё ещё есть папина золотая банковская карточка, и траты на угощения к чаю для друзей и подруг папу не тревожат.

— У нас проблемы, подруга! — толкнула Алёнка Ксюшу локтем. — Мы же не будем чекиниться в инсту в том, в чём в школу на физкультуру ходим!

— В бассейн я не пойду! — отрезала Ксенья. — Там заставляют шапочки одевать, и я в резиновой шапочке на Волан-де-Морта буду похожа!

Ох, о таких вещах я как-то и не подумал. Возможно, мне не удастся спасти мир от хондрозов с помощью моего плана…

* * *

Ворвавшийся в окна с последним звонком ветер свободы вымел всех учеников из класса прочь, словно бумажные оригами: вжик — и никого уже нет. Остались сидеть только двое: странная девочка на последней парте и я. Я хотел посмотреть, куда пойдёт она. А она кидала задумчивые взгляды на меня. Всё чаще я последнее время замечаю её внимание. Са-Аша упоминала, что эта девочка тоже одна из нас — странных личностей, собранных неведомой силой не понятно для чего. И у меня такое впечатление, что эта девочка хочет мне что-то рассказать, но чего-то боится.

Наш клуб дружно собрался в тир сходить — идея всем понравилась. Ну, даже если этим дело и кончится, я хотя бы на один номер материала в свою колонку наберу! Когда всё из класса вышли, я подошёл к последней парте.

— Это… я не понимаю, от чего ты со мной не разговариваешь, и вообще… того, — промямлил я. Ну, а как можно быть смелым и общительным с девчонкой, которая на тебя смотрит испуганно, и отстраняется, словно ты заразный? Я решил: попробую ещё один раз, последний. И предложил ей: — Если хочешь, пойдём с нами в тир?

Молчит. Я вздохнул. Ладно, по крайней мере, я попытался. Ребята, кто собрался в тир идти, покидали сумки в комнате нашего клуба и уже ушли — надо догонять.

— У меня голос! — вдруг жутко завывая прохрепела девочка-призрак. Я от неожиданности вздрогнул.

— С тех пор, как я умерла и стала призраком, у меня голос стал такой страшный, — продолжила она. — Поэтому я стесняюсь разговаривать.

Я пригладил рукой волосы. На всякий случай, а то вдруг они у меня дыбом встали — голосок у призрака и впрямь был… потусторонний.

— Ну что ты! Для призрака у тебя очень даже приличный голос, — заверил я её.

— Врёшь, — мрачно взвыл голос призрака, и эхом отражаясь от стен пустой классной комнаты, заметался, шипя.

— У тебя определённо талант! — вырвалось у меня. — Знаешь, ты могла бы стать супергероем!

— Я?! — удивилась призрак, и даже над партой воспарила — от изумления, наверное.

— Конечно! — уверенно заявил я.

— У меня же нет суперсилы… — неуверенно возразила девочка.

— Уверяю тебя: если ты просто попросишь грабителей и хулиганов в какой-нибудь тёмной подворотне прекратить грабить и хулиганить, они навсегда очень постараются исправиться! Потому что у тебя голос… убий… убедительный! — объяснил я.

— Ну, не знаю… — с сомнением протянула Лена. — Я подумаю…

И девочка-призрак Лена невозмутимо улетела на улицу прямо сквозь стену. Я ещё раз пригладил волосы, вздохнул, и побежал догонять ребят.

На улице меня дожидалась Ксюша. Как-то странно видеть её отдельно от Алёны — обычно эти две подружки всегда вместе. Ксюша обернулась ко мне, широко и приветливо улыбнувшись:

— Добро пожаловать в клуб, маг!

Вот как! Она — тоже одна из нас, выходит! Тахион — путешественник во времени, Саша — инопланетянка, я — маг из перпендикулярного мира. И девочка призрак Лена. И вот — Ксюша.

— Спасибо, — кивнул я. — А ты кто? Инопланетянин, путешественник во времени, маг, призрак, кто ещё?

— Ты сейчас о чём? — недоумённо спросила она, и тут же продолжила с весьма озабоченным видом: — С тобой всё в порядке? В жар, в холод не бросает? Голова не кружится?

А потом звонко расхохоталась:

— Ох, видел бы ты себя со стороны! У-ха-ха-хи! Штирлиц провалился! Аха-ха!

А потом внезапно серьёзно добавила:

— Эх ты! Всех заложил! Даже бедняжку призрака!

И снова прыснула со смеху:

— Ух, даже жаль, что я, как Алёнка, видеорегистратор на шее не таскаю! Такое… хи-хи-ха! Такое нужно было запечатлеть для истории! А-ха-ха! Ты неподражаем, колдун!

Я шагал молча. Шагал и молча ждал, когда она начнёт объясняться. Как я и предположил, Ксюши надолго не хватило:

— А я обычная! Для разнообразия, знаешь ли! Самая обычная! Просто мы с Алёнкой с самого детского садика дружим…

Ксюша взяла меня под локоть, потянула идти, и зашагала рядом, старательно подстраиваясь под мой широкий шаг.

— Алёнка с самого детского садика увлекалась историями про приведений, про инопланетян, про магов всяких. И нет — не книжных! Ей настоящих подавай! Хи-хи! Ну, там, то статья в «жёлтой прессе», то передача на «жёлтом» телеканале…

Мы шли рядышком, она держала меня под руку, и щебетала что-то про то, насколько Алёнке казалось важным отыскать в нашем мире скрытые чудеса. Внезапно опора под моими ногами исчезла, и я полетел кубарем под откос! Заболтался с девчонкой, под ноги не смотрел, и глупо чебурахнулся, перекатился по этой траве, и лежал сейчас, глядя снизу вверх на хихикающую надо мной Ксюшу… ноги которой довольно сильно не доставали до земли. Она парила над землёй!

Хихикающая Ксюша беззаботно подлетела, поджала ножки, и аккуратно опустилась на газон рядышком со мной. За её плечами трепетали, размываясь в движении, почти прозрачные крылышки, наподобие стрекозиных, только во много раз больше.

— Обычный, значит человек, да? — пробурчал я хмуро.

— Ты меня слушал вообще? — всплеснула ручками эта человек-стрекоза. — Я же сказала — «обычная», но я не сказала — «человек»! Я — обычная фея!

— Фея?

— Обычная фея! Нет, ну а что такого-то? Как эльфам, значит, так можно, да? А бедным феям даже вот и полетать нельзя? Что за человечковая дискриминация! — и замолчала, рассержено поджав губы. И крылья исчезли.

— Погоди, погоди. Ты и колдовать можешь? — заинтересовался я.

— Феи не колдуют! — сердито ответили мне, и демонстративно отвернулись.

— Ну, волшебство делать — как там это у вас называется, — не унимался я.

— Феи волшебство не делают! — снова упрекнули меня не понятно в чём.

— Ну, а чего так-то? — попытался добиться я ответа.

— Это человеки навыдумывали! — фыркнула фея Ксюша, дернув носом. — Феи с ними честно поступали — правду говорили, как видели. А как сказанное сбывалось — так человеки потом заявляли, что феи всё наколдовали! А ничего никто не наколдовывал! Если я дураку скажу, что он дурак, я, получается, его что, заколдовала? Я теперь виноватая, что он дурак?!

— Погоди, не кипятись! — попытался я её успокоить. — Ты же только что так весело хихикала! Тебе идёт улыбка, и совершенно не идёт сердиться!

— Что, правда? — с подозрением покосилась Ксюша.

— Честное магическое! — заверил её я. Как ни странно, помогло! Ксюша перестала хмуриться, поднялась, и протянула мне руку, что бы помочь встать. Вот ещё! Что бы встать, мне помощь девчонки не нужна! Но очень уж я опасался фею ненароком расстроить, так что предложенную помощь принял.

— Ксюш?

— А?

— А про каких таких эльфов ты тут упоминала только что?

— Кто? Я? — удивилась Ксения. — Да я — могила! Ты что!

— То есть это тайна, да? — решил я уточнить.

— Пф! Эльфы и тайна! — фыркнула обычная фея. — Эти ушастые недоразумения везде, где могли засветились!

— А тут-то они откуда? В наших-то краях? — продолжал допытываться я. Интересно же! Ни разу эльфов не видел.

— А в их землях человеки расплодились без меры, — фыркнула фея, — природу стали под себя перекраивать. Бедные длинноухие эмигрируют.

— Сюда, к нам?

— Зачем же к вам?! Они в Гиперборею подались. Сам посуди: Атлантида того — доигралась, и тю-тю. Шамбала закрылась наглухо. А Гиперборее всё пофиг! Они прятаться и не думали! Это окружающий человечковый мир сам усиленно старается их не замечать. Видал, в кино, как в той Англии маги живут? По косым переулкам прячутся! Переулок, да деревенька в Хельмовой Пади — вот и вся тебе «магическая Британия». Фи!

— Ты сейчас про «Гарри Поттера»? — попытался уточнил я, но Ксюша мой вопрос решила не замечать, и продолжила:

— А Гиперборея? Огромные города, башни до небес! И плевать не хотели на всех! А кого им там бояться? Глянь на карте плотность населения человеков в приполярных широтах.

— Эм. Не знаю, что и сказать.

— Пф! Поверил?! — развеселилась вдруг фея. — У вас там все боевые маги такие наивные? И как же вы там выжили?

— Где — там? — растерялся я.

— На Луне, конечно! Откуда к нам такие олухи сваливаются! Хи-хи! Ладно, колдун, считай — познакомились! А теперь давай, шевели своими волшебными палочками! Хи-хи! Надо наших догонять!

Чем дальше в лес — тем чудесатее партизаны! Фея! Околдоваться мне в фонарь! Как минимум, крылья у неё точно есть! Это же…!

Отложим пока крылья.

— Ксю-уш? — позвал я фею.

— Чего это ты так подозрительно хитро на меня смотришь, маг? — недоверчиво проворчала Ксюша, и увеличила расстояние между нами на шаг.

— Ксюш, можешь мне, глупому магу-неудачнику и недоучке, объяснить, что тут происходит? — попросил я. Ксения искоса взглянула на меня ещё раз, забавно поджала губы, и заявила:

— Мы с тобой топаем в тир, где я, предположительно, должна буду фотографироваться в «инсту». Причём, в школьной форме, без причёски и без макияжа! Пушистые вертушинки! По твоей, между прочим, милости!

— Я же не про это, — пожал я плечами, — я про ночь с субботы на воскресенье.

— К дядюшке Фрейду, — отмахнулась она, хитро улыбнувшись.

— При чём тут?! — возмутился я.

— Он сны толковал, в перерывах от работы, — пояснила Ксюша. — Если тебе чего-то ночью приснилось — это не к Ксюше, это к толкователям снов!

— Ксюш, пожалуйста, перестань дуться!

— Я?! Я вовсе не дуюсь! Ха! Просто я над тобой немножко издеваюсь. Могут быть у девушки маленькие причуды?

— Они у тебя и так большие, — ляпнул я. Ксюша глянула крайне возмущённо, остановилась резко, и схватилась за свою грудь. Ну при чём тут это?!

— Я про крылья! — спешно заявил я. Ксюша с хмурым видом упёрла руки в бока. Я замер растерянно, и, кажется, покраснел.

— Ха-ха-ха! — внезапно разлилась хрустальным смехом невыносимая фея-вредина. — Ты так потешно выглядишь, когда смущаешься!

Я обиделся. Нет, серьёзно! Рр-развернулся на каблуках и пошёл себе по направлению к тиру. Ксения догнала меня, и пошла рядом, как ни в чём не бывало.

— Ну, чего ты? Обиделся? А давай мириться! Ты прости, меня иногда заносит.

— Это все феи такие? — поинтересовался я.

— Ага! — развеселилась она. — Это у нас расовое! Хи-хи!

— Ну, чего тебе сказать, что бы ты дуться перестал? — дёрнула через минуту Ксюша меня за краешек рукава. — С той ночной атакой и так всё очевидно! Речь-то идёт о Сердце Магии!

— Чего? — удивился я. — Это что такое?

— Слушай! — предложила Ксюша, и, взяв меня под локоть, неспешно пошла дальше, рассказывая по ходу: — В древности весь этот мир принадлежал фейри! Повсюду на цветочных полянках плясали эльфы, пели феи, веселился малый народ. Залогом процветания и беззаботной жизни фейри было Сердце Мира — источник магии! Но среди завистливых людишек регулярно находились тёмные колдуны, мечтавшие завладеть Сердцем Мира единолично. И вот однажды, после очередной победы над очередным тёмным колдуном, давшейся фейри особенно тяжелой ценой, наши старейшины решили сокрыть Сердце Мира, упрятать его подальше. Что бы сокрыть Сердце надёжно, нужно было запечатать его магию, только тогда чёрные колдуны не смогут учуять и отыскать его. Фейри пришлось отказаться от привычной магии. Так этот мир стал много скучнее. Раз в тысячу лет печати слабеют, магия Сердца Мира начинает излучаться, тогда кто-то из Хранителей должен его найти, распечатать, что бы сбросить излишки магии, снова запечатать, и надёжно перепрятать.

— Дай догадаюсь! Сейчас как раз такой момент настал, — предположил я.

— Оно где-то здесь, Сердце Мира. Тысячелетие назад оно было спрятано в здешних глухих гиблых болотах. Тогда никто и предположить не мог, что люди поставят здесь свой город!

— И кто у вас нынче Хранитель? — осторожно спросил я.

— Понятия не имею! — воскликнула фея. — И раз так, то я сама обязана отыскать Сердце магии! Не ждать же, пока им завладеет очередной чёрный колдун!

— А те самолёты? — спросил я. — Это он и был? Чёрный колдун?

— Очевидно же! Это какой-то злой человеческий колдун пытался до Сердца Магии добраться. Провоцировал здешних Хранителей! Но мы отбились! Саша — просто молодец! Видел бы ты, как она из пулемёта!

— Я видел… из далека, правда…

Это что же получается? Временной парадокс, аномалия, вторжение из параллельных миров, инопланетные психи, мечтающие возродить какое-то древнее космическое чудовище, плюс фейри с их Сердцем Магии! И как это всё сочетается? Как это сложить в целую картину? Кто там из древних мыслителей сокрушался: — «Я понимаю только, что ничего не понимаю!»? Вот я тоже так.

Я покрутил кусочки головоломки и так и эдак. Допустим, Тахион создал парадокс времени, и цепочка времени этого мира сотряслась так, что сюда из параллельных и перпендикулярных миров посыпались эльфы, феи, маги и прочие. И даже одна очень стеснительная девочка призрак. Теперь одни пришельцы, не понимая, что происходит, и что делать, устраивают всякие мистические безобразия, вроде ночного налёта, которого вдруг — раз — и не было! А другие с этими безобразиями борются.

А Объект, который НХизДК — тут, возможно, не при чём. Он тут и раньше был. Или наоборот, именно Объект виноват? Что если… хотя, нет. Объект тут слишком давно, а странности начались недавно. А вот откуда мне-то знать?! Может, и раньше тут пришельцы тайком толпились? А может, неведомый Объект из далёкого космоса и есть то самое «Сердце Магии»? Тогда причём тут инопланетные психи, желающие возродить некоего «Пожирателя»?

А что, если Тахион не виноват, а парадокс у него получился из-за Сердца Магии и всяких там в меру вредных фей, да шустрых эльфов? Ой! А может эльфы и феи и есть те инопланетяне, желающие возродить древнее чудовище, о которых говорила Саша? Что, если фейри считают Сердцем Магии нечто, связанное с тем древним космическим Пожирателем? А Тоха просто стал жертвой аномалии, как и я.

Или всему виной неведомые враги из перпендикулярного мира, которые, согласно теории Савелия Аристарховича, пытаются отнять у этой ветви времени шансы на светлое будущее, в пользу своей собственной ветви? А… а… а инопланетян они, может быть, специально обманули про Пожирателя, и… и… и я не знаю.

Нет, умом эту загадку не разгадать, потому что слишком мало известно. И даже то, что известно — известно не наверняка. И что же делать? А может быть, попробовать, раз разум бессилен, магию как-то привлечь? Что там в тех книжках изотерических писалось про просветления, да про подключение к Абсолютному знанию?

Я попытался отключить разум, и включить на полную катушку магические предчувствия. Но, вы же понимаете — я только учусь. Отключить разум — это у меня более-менее легко получилось — от таких размышлений разум и сам был не прочь отключиться. Мы как раз подошли к тиру, и тут чувства мои оказались полностью поглощены тем, что я там увидел.

Толпа наших одноклассников устроила в тире балаган с ералашем и с элементами карнавала. То есть, они фотосессию устроили. А уже эта сессия перетекла в ералаш и балаган с элементами карнавала.

И знаете, что я про это скажу? Я скажу, что Алёнке очень даже идёт держать в руках пистолет системы Сечкина! Определённо лучше смотрится, чем с «Макаровым». Хотя с винтовкой она тоже ничего, но тут никому Ксюшу не переплюнуть: когда такая милая фея сжимает в обеих руках по винтовке с таким зверским выражением лица — это впечатляет. Особенно, если вы только что узнали её фейский характер. Или правильнее «феический»? Местами феерический, это да. Не соскучишься.

Наш феерический фото-карнавал очень впечатлил хозяина тира! Он наблюдал все наши ужимки и приплясывания с круглыми, как у моего кота, глазами. Но не мешал. Только иногда порыкивал: — «Оружие направлять только в потолок или в сторону мишеней!» Да мы в курсе, мы на людей и не направляли — что мы, дикие? Хотя, если со стороны взглянуть…

Отхохотавшись, и наделав кучу фото, все дружно двинули в школу. У нас же ещё чаепитие в планах, и обсуждение фотографий. А во мне вдруг проснулось какое-то беспокойное чувство. Покопавшись у себя в душе, я опознал в этом чувстве ответственность. Надо же! Проклюнулось таки! Подросло и заколосилось! Это к добру или к худу? Раньше оно вылезало из тьмы бессознательного, только если я накосячу.

Короче говоря, ответственность требовала от меня делать хоть что-то, что бы в запутанной ситуации хоть как-то сориентироваться. Я с сомнением пошарил по извилинам, но никаких толковых идей на эту тему не нашёл. Пришлось принять за план действий сомнительную мысль спросить совета у взрослых. Вот, что-то меня раньше эта идея никогда не выручала, а только всё запутывалось ещё больше. Но за неимением других идей… надо же чем-то беспокойное чувство ответственности унять.

Так что ушёл я пораньше, ограничившись одной маленькой чашкой чая. И ту чуть не разбрызгал, когда мне Тахион фотографии меня в тире показал.

* * *

Шёл я, значит, из клуба, шёл, задумавшись, и очнулся на лестнице в нашу станцию метрополитена. Ну, раз ноги сами сюда несут, не стану спорить с судьбой. Я достал мобильник, и набрал номер Олега Сергеевича.

— Да, — сухо и строго пробасил телефон.

— Здравствуйте, Олег Сергеевич! — поздоровался я. — Не помешаю?

— Через полчаса устроит? — в голосе полковника перекатывались раскаты недавней грозы.

— Да… — разочарованно вздохнул я, но полковник тут же перебил:

— Отставить! Алексей, ты сейчас где?

— Спускаюсь в метро.

— Понял. Заходи! — и полковник повесил трубку.

Бронированная дверь открылась навстречу мне, и автоматчик пропустил меня молча, ни чего не спросив. Через дверной проём караульного помещения я мельком углядел монитор с моей фотографией. Знакомая дверь полковничьего кабинета открылась мне на встречу, выпуская троих красных, как после сауны, младших офицеров. Я вошёл.

— Можно?

— Можно… кхм… не при детях будь сказано, что и где. «Разрешите» надо спрашивать. Проходи! Присаживайся!

Полковник, говоря это, гнул в пальцах скрепку. А потом ею открыл свой сейф, достал оттуда заварной чайничек, варенье, и французский батон.

— Не обращай внимания, — сказал мне Олег Сергеевич, заваривая чай. — Это у нас тут служебная… кхм… рутина. Профилактические порки подчинённого персонала. Представляешь, беру в руки секретные документы…

Полковник достал три чашки, в две аккуратно разлил чай, пододвинул одну из них мне, а в третью чашку наложил варения из банки. Потом убрал банку назад в сейф, сел, наконец, и продолжил рассказ:

— Беру в руки секретные документы, а в них, представь себе — какахи! Мелкие такие, кругленькие.

— Кх! — подавился я чаем. — Как?

— Не за чаем будь сказано, — спохватился полковник, и, видимо, что бы как-то сгладить эффект, продолжил: — А ещё у нас какие-то животные провода погрызли. И это на режимном объекте!

— Крысы, поди, — посочувствовал я.

— Кто? — переспросил полковник.

— Ну, или мыши распоясались.

— Кхм. Я, сынок, в биологии не спец, о мелких тварях, питающихся секретными бумагами и изоляцией проводов, ничего не знаю. Но полагаю, добрая доза ядохимикатов заставит этих как их там… распоясавшихся — запаясаться обратно!

Я вежливо улыбнулся шутке.

— Извини, Алексей, сахара нет, — сказал Олег Сергеевич, нарезая батон армейским штык-ножом. — Запрещено предписанием, дабы насекомых не разводить. А варение вот запретить толи забыли, то ли не подумали, — полковник хулигански подмигнул мне, и спросил: — Ну, так что там у тебя?

— Я хотел спросить Ваше мнение, как военного специалиста об одной видеозаписи. Она была на моём планшетном компьютере…

— А, ты про то авиашоу! — полковник сердито нахмурился. — Ну, если бы это было на самом деле, я бы сказал, что это провокация.

— Провокация? — удивился я.

— Всё это… — полковник помахал руками в воздухе, — эффектно, пугающе, для простых обывателей, но совершенно безнадёжно. Примитивнейшие фанерные самолётики, сколь бы много их там ни было — это мишура! Ничего они не смогут сделать! Скорость, запас хода, грузоподъёмность — ниже плинтуса! Вооружение примитивное — только шуму много! Их успешнейшая РЭБ продлила, конечно, жизнь этим фанеркам, но и супер РЭБ их бы не спасла!

— Рэп? — переспросил я, не поняв, о чём речь.

— РЭБ. Современное оружие управляется с помощью радиолокационных систем, — принялся терпеливо объяснять полковник. — Для их подавления существует «радиоэлектронная борьба». Сокращённо — РЭБ. У врага РЭБ оказалась на высоте: видел, как звено наших истребителей бесполезно металось туда-сюда, ни разу даже не выстрелив? А вертолёты, разрядившие боекомплект в небо?

— Магия, — сказал я. — Отвод глаз.

— Как ни назови, но даже с таким прикрытием фанерные самолётики были обречены, — возразил полковник. — Единственная пушка у вражин была — это та, что на дирижабле. Работает по площадям, достаточно мощно, но в единственном же экземпляре! Да и дистанция огня и время перезарядки делают её почти бесполезной.

— Но силовое поле! — возмутился я.

— Это да, — согласился полковник, — единственный козырь в руках вражины. И разыграл он этот козырь максимально эффективно. Но и так называемое «силовое поле» оказалось не без уязвимости! Одна шальная ракета — и дирижабль сдулся! А вместе с ним сдулся штаб, и сдулась вся операция! Он не мог этого не ждать!

— Кто?

— Тот, кто это всё очень тщательно спланировал, и очень эффективно управлял всем. Тщательность подготовки видно уже по тому, что враг точно знал, какие силы защищают город, и где они находятся. Тот, кто сумел провести такую подготовку, не мог не просчитать, что атака обречена. Выходит, успех атаки ему был не нужен. Вот и получается, что это была «психическая атака»! Провокация!

— И кого же они могли провоцировать, если эта атака просто исчезла из истории этого мира?! — возмутился я.

— Эк! — крякнул полковник, — Чего это вдруг, «этого мира»? Мы с профессором… нет, снят же другой мир!

— Но…, - выскочило из меня прежде, чем я задумался: а почему нет? Это же многое бы объяснило! Я поднялся на крышу, и оказался в перпендикулярном каком-нибудь мире. Заклинание перехода я не произносил, да! Но кто мне гарантирует, что перебросить в параллельный мир меня может только моё заклинание? Ребята, попавшие одновременно со мной в Проклятые Пустоши никаких заклинаний не произносили…

— Вот, вот! — поддакнул полковник. Кажется, я вслух рассуждал.

— Не сходится! Рози же! — дошло до меня, — Рози тоже видела налёт, но она-то на крышу не ходила!

— Ну, это не ко мне вопрос, — Олег Сергеевич, нахмурившись, побарабанил пальцами по столу. — Получается, раз это… представление… видели только вы с Рози, значит, спровоцировать хотели либо тебя, либо её.

— Меня?! — искренне удивился я. — Меня-то на что провоцировать?

— Ну, не знаю, может, что бы ты сбежал отсюда, — полковник задумчиво потёр подбородок.

Я задумался. А полковник, помолчав, предположил:

— Но если враг рассчитывал, что ты расскажешь о кошмарном ночном налёте нам — то спровоцировать, возможно, он собирался и нас.

— А вас на что? — спросил я.

— Возможно, враг рассчитывал, что мы вывезем Объект из города куда-нибудь подальше.

— Есть ещё возможность, — сказал я, — что провокация была для кого-нибудь другого.

— Например, кого?

— Что если кроме меня тут и другие пришельцы есть? — подсказал я, так и не решившись рассказать полковнику о Тахионе, Саше, и Ксюше.

— Возможно, — протянул полковник задумчиво. — Возможно, вместо варения нам больше подошла бы сгущёнка, ты не находишь?

— Не соглашусь, — покачал я головой, — у Вас замечательное варенье!

Мы ещё какое-то время попили чай, покушали варенье. Олег Сергеевич осведомился о моих успехах в школе. Это дало мне повод вспомнить про уроки. Мы с Олегом Сергеевичем попрощались, и я поспешил выбраться из подземелий. Видимо, где-то я свернул не туда. Но автоматчик у бронированной двери опять ничего не спросил, решив, наверное, что мне виднее. Только когда за мной лязгнули запоры, я заподозрил неладное: чем-то эта вертикальная шахта с металлической лестницей отличалась от той, по которой я сюда спускался. Вместо вестибюля станции метро, эта лестница вывела меня в узкий и пыльный полутёмный коридор. Сквозь голые бетонные стены глухо доносился какой-то неясный шум. Дверь в конце коридора, окрашенная облупившейся местами красной краской на моё счастье легко подделась, выпустила меня в какую-то незнакомую подворотню, и лязгнула, захлопнувшись за спиной. Впрочем, это маленькое приключение закончилось быстро и благополучно. Выйдя из той подворотни, я сразу сориентировался, где нахожусь, и в какой стороне мой дом. Однако, подземная база, вначале показавшаяся мне маленькой — просто коридорчик и пара комнатушек, — на деле, видимо, значительно больше.

* * *

Дома я засел за уроки. Забуриться с головой в домашние задания — верное средство избежать срыва крыши, когда привычная реальность вокруг трещит по швам.

Ближе к ужину ко мне зашёл отец.

— Сын, есть серьёзный разговор, — вздохнул он. — Ты уже большой… вырос…. и наступает момент, когда отец должен поговорить с сыном откровенно, что бы объяснить…

— Пап? — с подозрением спросил я, — Ты про секс?

— Нет, — вздохнул отец, — я про благотворительность! У меня тут счёт с твоей карты за сегодня. Я замечал, что ты каждый день угощаешь своих одноклассников печеньем и конфетами, но сегодня, я вижу, ты их ещё и в стрелковый тир водил развлекаться! Благотворительность — это хорошо, сын, но всего хорошего должно быть в меру!

— И какова эта мера? — мне и в самом деле стало любопытно.

— Не более пяти процентов от дохода! — объяснил папа. — Думаешь, твой папа стал успешным бизнесменом, потому что деньги бедным раздавал? Ты можешь показать мне бизнесмена, который разбогател, потому что занимался благотворительностью?

— Отец, — я тяжело вздохнул, покачал головой, и вдруг почувствовал настоящий азарт спорщика, — это не было благотворительностью!

— Да? И что же это было? — заинтересовался отец.

— Исследование. Маркетинговое, — заявил я, и принялся сочинять на ходу: — Вот, можешь мне навскидку сказать, какова рентабельность стрелкового тира?

Отец быстро достал смартфон и забарабанил пальцем по виртуальной клавиатуре, приговаривая:

— Стоимость пуль… если оптом… цена одного выстрела… что б мне провалиться! Стоимость ружья… лицензии… срок службы стрелкового оружия… амортизация основных средств получается… чтоб мне съесть собственный галстук! Но, сын! В тиры же нынче никто не ходит!

— А ты сам туда сходи, и поймёшь, почему! — заявил я. — Там же скучно! Посмотри какой-нибудь боевик со стрельбой, и сравни это с походом в тир!

— Что ты предлагаешь? — лицо отца выражало предельное внимание.

— Представь два стрелковых коридора, разделённых стенкой, — предложил я. — В этом конце каждого коридора находится по стрелку. А в том конце — изображение стрелка из соседнего коридора! Банальная схема: камера, проектор, простенький компьютер для анализа попаданий.

— Оружие реальное? — спросил папа, с минуту подумав. — Не какие-нибудь бутафорские лазеры? Реальное стрелковое оружие?

— Вот именно! — подтвердил я. — Они же оба находятся с одной стороны, да ещё стена их разделяет — риска нет! С той стороны просто изображение с проектора — стреляй сколько угодно!

— При попадании можно врубать короткую световую вспышку, — предложил отец.

— Вот видишь! — улыбнулся я.

— Не пойдёт, сын, — нахмурился отец, — нас обвинят в пропаганде жестокости! Ты бы ещё предложил катят с огромными грустными глазами в качестве мишени использовать! Да нас с тобой за такое!.. Хотя погоди-ка! — с этими словами отец схватил свой смартфон и умчался в свой кабинет.

Уф! Пронесло, отбился! Однако нужно какое-нибудь маркетинговое исследование придумать и для коллективного похода на скалодром.

* * *

Вскоре звякнул дверной звонок — прибыл посыльный из ресторана с нашим ужином — и отец позвал нас с малышкой Рози к столу.

Довольный собой и жизнью, я закрыл учебники, убрал тетрадки, и пошёл посмотреть, что там у нас на ужин. На ужин отец заказал какую-то итальянскую лапшу из какого-то ресторана. Сверху лапша была присыпана тёртым сыром. Я поковырял это вилкой, попробовал. Есть, на мой взгляд, невозможно: слишком сухо во рту, пережёвывать тяжело.

— Пап, ты уверен, что это блюдо доставили в полной комплектации? — поинтересовался я. — Сюда точно ничего больше в комплект не должно входить?

— Да, вроде, нет, а что? — пробормотал отец, занятый чем-то в своём смартфоне.

— Ты там что, играешь, что ли? — С подозрением спросил я, пытаясь заглянуть к отцу в смартфон.

— Ну да, — согласился отец, — играю. На Нью-Йоркской бирже — у них там сейчас день. А что?

— Ну, пап! Не за столом же! — покачал я головой.

— А папа между прочим только что выиграл стоимость этого обеда! — заявил мой родитель, но со вздохом поправился: — И проиграл два. Ладно, давайте поужинаем, потом поиграю.

Я опять поковырял вилкой итальянские спагетти, глянул, что малышка Рози тоже в них ковыряется без аппетита, вздохнул, и пошёл к плите разогревать сковороду.

— Что затеваешь? — поинтересовался папа.

— Залью эти макарошки яйцом, — поделился я планами.

— О! И мне тогда тоже так сделай! — внезапно подхватился отец. — Сейчас мороженных шампиньончиков достану — обжарим в маслице с лучком и морковочкой! А то эти спагетти жрать не возможно… ой, пардон! Кушать.

— Пап, у тебя же свой ресторан есть, что ж ты из него еду не заказываешь? — полюбопытствовал я.

— А конкурентов кто тестировать будет? — удивился отец. — Своё-то я попробовать всегда успею, а за конкурентами нужен глаз да глаз!

— Рози, давай тебе тоже яйцом лапшу зальём? — спросил я.

Малышка что-то сегодня была тихая и грустная. Она просто пожала плечами и отодвинула тарелку. Я её тарелку подхватил, и вытряхнул на разогревшуюся сковороду. Отец настругал грибочки, нарезал лук, нашинковал морковку, и мы приготовили подливу. Со всеми нашими доработками итальянскую еду стало вполне можно есть. Очень даже удачненько получилось.

Но и такой ужин малышку Рози не развеселил. Ну, всё верно: я же отговорил её смотреть телевизор, потом запретил ей глотать книги, потом дурацкая ночная бомбардировка отбила у малышки желание гулять на улице, и теперь ей было скучно и грустно. Подумав, я решил развлечь Рози мультиками. Забил в поиске «классика Дисней», и порекомендовал малышке получившийся список. Кстати, занятно, но в списке классики Диснея не оказалось Микки-Мауса! Как так?! Хотя, что я удивляюсь? Это же всё-таки параллельный мир, а не мой родной. Должен же он хоть чем-то отличаться.

Себе же я решил поискать книжку по квантовой физике. Ну, знаете, когда вокруг творится что-то со всякими этими фракталами времени, теориями множественности прошлого, многомирными теориями — то хочется хотя бы в общих чертах понимать, что это такое. Книг про эти дела в интернете оказалось много, но вот выбрать такую, что бы я в ней что-то мог понять оказалось совсем не просто. Вот бы отжать у моего кота ментальный комплекс обратно, что бы книжки сразу в голову загружать!

Кстати! А где кот? Я отправил его на задание — следить за отцом. И что-то с тех пор Конфуция не видно! Что-то случилось? Я бросился к отцу:

— Пап! А ты кота моего не видел?

— Ох! Я и забыл! — воскликнул отец, хватаясь за голову. — Слушай, твой кот какой-то маньяк женоненавистник оказался! И что на него нашло, ума не приложу! Покусал секретаршу, напугал клиентку, которую я давно обхаживал. Журналистке одной в сумочку нагадил! Кхм. Ну, за эту журналистку ему моё искреннее спасибо. Такая попалась… дамочка, я уж и не знал, как от неё отвязаться. Но секретаршу он зря покусал! Секретарша хорошая! В общем, запер я твоего кота на всякий случай от греха подальше.

— Где запер? — заволновался я.

— В одном из наших туалетов. Табличку повесил «не работает!». Да не волнуйся ты так! Я ему запас еды оставил!

— Какой? — поинтересовался я на всякий случай.

— Ничего криминального! Несколько котлет из нашего кафе. Переночует, подумает над своим поведением, а завтра утром я его с водителем пришлю!

* * *

Поздним вечером, когда мы все улеглись спать, до меня вдруг донеслись всхлипы! Малышка Рози плакала! Я бросился к ней в комнату! Оказалось, Рози из классики Диснея выбрала «Бемби»! История маленького оленёнка, у которого убили маму. Маму Рози тоже убили, так что «Бемби» — это не самый удачный выбор мультфильма, что бы развеселить малышку. Я корил себя за то, что не выбрал ей мультфильм сам, и пытался её как-то утешить. В общем, просидел с Рози, пока малышка не заснула в обнимку со своим Чудиком. А я твёрдо решил завтра выбрать ей самый хороший мультфильм! И посмотреть его вместе!

Осталось три дня

[Четверг]

Утро в четверг началось таким истошным воем, что я спросонья было решил, что будильник точно надо мной издевается, и я его теперь точно уничтожу! Но оказалось, что выли сирены гражданской обороны.

— Накрылся бизнес! — тяжелым вздохом поприветствовал меня хмурый отец, когда я заглянул на кухню. Кивком головы он указал на экран телевизора на стене. На экране ведущая с истерическими нотками в голосе завывала:

— Комета, за приближением которой следил весь мир, оказалась вовсе не кометой! — журналистка выглядывала из-под колеса грузовика, а на заднем плане, гремя стальными гусеницами, мчались по проспекту танки. — В стратосфере над Челябинском эта подлая комета разделилась на несколько дискообразных пилотируемых кораблей! Эти твари нанесли бессмысленный удар по городу, и быстро свалили на запад!

— Дело дрянь, да? — спросил я, холодея.

— Ну, раз журналисты уже за речью не следят! — кивнул отец, и переключил канал.

Теперь на экране показывали, как врезается в землю сбитый пришельцами самолёт где-то под Тулой.

— Быстро приближаются, — сказал отец, — может, мимо пролетят? В Европу, а? Как считаешь?

— Пролетят, — кивнул я, и засобирался. — Мне в школу пора!

— Какая школы, ты чего, сын?

— Это не нашествие, пап! — заявил я, и осёкся. Не мог же папе объяснить, что это очередная чертовщина. Времетрясение. Или проделки неведомого Волан-Де-Морта. Как в прошлые выходные. Тахион с Сат-Ашарион точно будут в школе сегодня. И фея наверняка будет. И я буду. Я им нужен.

— Журналисты раздувают. Обойдётся! За малышкой Рози проследи, пап! — бросил я, хватая в зубы булку, а в руки — школьную сумку.

— Обойдётся, говоришь? — прищурился подозрительно отец. — А ты, пожалуй, прав, сын! Надо покупать! — и отец схватился за свой смартфон.

— Чего покупать? — я от удивления едва не подавился булкой.

— Акции! — бросил мне отец, быстро тыкая пальцами в экран. — Сейчас акции рухнут! Все! Вот и надо будет покупать! Если нас инопланетяне завоюют, это уже не будет иметь значения. А если мы победим — акции снова поднимутся, и я окажусь богатым!

— Кто о чём, а вшивый о бане, — проворчал я, натягивая кроссовки, — А если все торгаши сейчас так же рассуждают?

Отец резко замер. А я крикнул ему, уже убегая: — Главное, успей с Рози в убежище до бомбёжки!

* * *

Улица перед школой была забита машинами, намертво застрявшими в пробке. Видимо, желающих покинуть город оказалось больше, чем способны пропустить дороги.

На площадке у парадного входа в школу взволнованно топтались ученики. Пришло примерно треть народа, но они не решались ни войти, ни уйти. Я заметил в толпе Тахиона — он высокий, его белобрысую голову с непослушными вихрами видно издалека — а рядом приметил и остальных наших: и Веньку, и Горохова, и Алёну с Ксюшей.

Тут на порог школы вышла наша директор:

— Ребята! Уроки отменяются! — сказала она, взволнованно теребя в пальцах платочек. — Пожалуйста, не волнуйтесь, и спокойно расходитесь по домам!

— Это наша планета! — вдруг громко крикнула Алёна, и решительно поднялась по ступеням. — Я отказываюсь бояться каких-то невоспитанных инопланетных варваров!

На верхней ступеньке она развернулась, спокойно улыбнулась, и объявила:

— Я иду учиться! Кто со мной?

Наш клуб героев-журналистов дружно вздохнул и пошёл за вождём. Остальные школьники тоже потянулись за нами.

— Ну что же. Я же… как бы… — пробормотала растерянно директор.

* * *

Учителя пришли все, полным составом. Так что уроки вполне себе состоялись. В классе, да и во всей школе было очень тихо. Мы сидели на «русском языке» и писали диктант. Было слышно, как ручки скрипят, и как на первом этаже у кого-то из младших классов идёт урок музыки. Они пели, и нам тоже почему-то хотелось им подпевать. Но мы писали диктант. Вдруг Саша вскочила с места, и быстро выбежала из класса. Тут же поднялся Антоха:

— Лёха, со мной! — и тоже побежал. Я, разумеется, рванул за ним. За мной бросилась Ксюша.

— Алёна — организуй эвакуацию! — крикнула она на бегу, очевидно опасаясь, что Алёна за нами побежит.

— Пожарная лестница открыта! — крикнула нам вслед учительница.

Двери на пожарную лестницу, обычно прикрытые, сейчас действительно были распахнуты настежь. Я успел на бегу поздороваться с нашим физруком — тот возился с пожарным рукавом — проверял, наверное, на всякий случай. В городе опять взвыли сирены.

Мы выбежали на крышу.

— Чего это?! — ошарашенно проорал я, пытаясь перекрыть низкий утробный гул, и невоспитанно тыча пальцем в огромную летающую тарелку, нависшую над городом. Вокруг корабля-матки роились различные мелкие НЛО. В воздухе пахло чем-то горелым, и регулярно что-то где-то сверкало.

— Флуктуация дивергенции бытия! — охотно откликнулся Тахион. Вот, колдовские чебурашки! Нашёл я, кого спрашивать!

— Саша! — закричал Тахион, — Это по твоей части!

— И что ты хочешь этим сказать? — невозмутимо поинтересовалась хрупкая девочка Саша. Поднявшийся ветер ревел и рвал её волосы и платье, а она невозмутимо продолжала: — Представь, что ты — представитель своей технократической цивилизации, учёный и инженер, оказался на далёкой планете, в обществе первобытного феодализма, в махровые средние века. И вдруг к берегам приютившего тебя королевства подплывает авианосец. С его палуб подымаются многоцелевые штурмовики с вертикальным взлётом, готовятся к пуску крылатые ракеты. И тут тебе говорят: — «Это по твоей части! Займись этим!» Представил?

— Представил! — ответил я за Тахиона. — А что, это вот прям силы вторжения? А может, они мирные торговцы?

— Конечно, они мирные торговцы, — подтвердила невозмутимая Саша, — Это же Фетаракиане — торговцы рабами и человечиной. А вооружённые силы вашей цивилизации для них так примитивны, что им и мирных средств самозащиты будет вполне достаточно для тотального подавления.

— И что мы будем делать? — поинтересовался Тахион сквозь сжатые зубы.

— Я пока не знаю, — ответила Саша.

Да уж! Это вам не фанерные самолётики! Вернее, «это НАМ не фанерные самолётики». Если полковник прав, а он имеет все основания быть правым, то прошлый раз, выходит, была разведка боем, а вот сейчас за нас, возможно, возьмутся всерьёз!

— А где наш призрак? — спохватился я. — Пусть проникнет внутрь этой большой штуковины! Она же призрак! Пусть там разведает, и если уж там действительно злые супостаты, то… ну… провода там какие-нибудь закоротит в тамошней системе управления. Саша, есть там провода? Электроника у них на нашу похожа? Да где же наша леди-призрак?!

— Вот именно, — пожала плечами взлохмаченная ветром фея Ксюша, — она призрак и леди! Так что она поступила, как леди-призрак: испугалась и исчезла! Чего ты хочешь от бедной мёртвой девочки, бесчувственный ты чурбан?!

— Их бортовая электроника ничуть не похожа на вашу, — заявила Сат-Ашарион, но подумав, добавила: — хотя там тоже электрические токи используются, но без проводов, кнопок, и прочей примитивщины.

Так, понятно. Ну, и кто тут у нас ещё есть? Я обежал взглядом Тахиона, Сашу, и уставился на Ксюшу. Ксюша выглядела испуганной, но держалась молодцом. Поймав на себе мой взгляд, она вдруг напряглась, гордо выпрямившись, и заявила мне, хмуро сдвинув брови:

— А феи — не колдуют!

— Зато летают! — твёрдо ответил я. — Подкинь меня туда!

А чего? Стоять тут и смотреть? Я бы так и сделал, но меня жанр апокалиптических катастроф не устраивает! Я больше комедии люблю! Семейные! Так что я, пожалуй, лучше попытаюсь, так сказать, «канал переключить»! С трагедии на комедию положений! Вот, залезу там в какую-нибудь турбину, и сыпану песочку в подшипники! Ну, или контакты инопланетянские местами поменяю — посмотрим ещё!

— Нашёл транспортную авиацию! — хмуро буркнула фея.

— Я могу! — заявила Саша, взяла меня за руку, и подвела к самому краю крыши.

— А вы — кыш! — скомандовала она остальным, и они послушно отошли. А инопланетянка подняла руку в сторону гигантской летающей тарелки, и звонко произнесла на совершенно не приспособленном для человеческой глотки языке:

— Код «внимание»! Код «внимание»! Принять на борт пленных! — Сат-Ашарион Карашвангер была столь любезна, что переводила инопланетную речь для меня с помощью своей телепатии сразу мне в голову, — Нет, не вооружён. Количество: одна штука. Готов! — и Саша толкнула меня с крыши!

Как я матерился, пока летел! Как матерился! Мои родители сгорели бы на месте от стыда за меня, если бы услышали! А мой дед — потомственный, кстати, сапожник — воскрес бы от гордости за внука!

— «В чём дело? Ты же просил доставить тебя внутрь! Сейчас будешь внутри!» — раздался у меня в голове голос Саши. Нечеловеческий разум, чего с неё взять!

Враждебная летающая тарелка ловко поймала меня в свободном полёте лучом захвата — прямо как в голливудских фильмах! — и мигом всосала внутрь. Ещё пара секунд, и я оказался стоящим посреди просторного зала, залитого мелко дрожащим сиреневым светом, в окружении доброй сотни инопланетных захватчиков, закованных в крутые бронированные шагающие доспехи с кучей пушек самого грозного вида и разного калибра. Я выругался ещё раз, и гораздо, гораздо искреннее и глубже, чем когда-либо до этого!

Я-то наивно надеялся… ох, даже не знаю на что! Может, попасть в какую-нибудь вентиляционную шахту? Выбраться незамеченным в машинное отделение? Но уж всяко не в набитый вооружёнными до зубов космическими пиратами десантный трюм! Эх, Саша! Хорошо, что ты сейчас слышишь всё, что я думаю о тебе, инопланетянка, в твёрдом метане отмороженная! Жаль только, что ты ничего из моих о тебе мыслей не поймёшь, нерусь ты инопланетянская!

Но долго предаваться философии и лирическим настроениям мне было никак нельзя, так что я постарался собраться! Эх, раззудись плечо, размахнись рука — сейчас колдовать буду! Магический фон не то что бы колеблется — нет, что вы! Он просто бешено кипит! Колдовать страшно до жути! Эдакую силищу через себя пропустишь — на атомы разнесёт-развеет! А только бояться тоже времени совсем нет. Эти бронированные супостаты вокруг явно не собираются ждать, пока я с духом соберусь. А у меня там — снаружи — малышка Рози над мультфильмом «Бемби» плачет, сестрёнка Дашка маму с папой помирить мечтает, Алёна стенгазету новую готовит! Так что нечего тут! Ну-ка, собирайтесь, гады, в кучу — я вам фокус отчебучу! А где тут в вашем инопланетянстве электрические токи есть?

А дальше всё случилось очень быстро: во-первых, правое предплечье привычным уже весом оттянул магический катар. А во-вторых, я ухнул в магический транс, как в пустой колодец, почувствовал вокруг себя грандиозную паутину электрических линий. Ближайшая силовая линия проходила прямо под моими ногами, под фальшполом. По коже потекли колкие голубые искры, кости вибрировали, и от переполняющей меня силы навалился такой концентрированный восторг, что в глазах потемнело.

Сила опьяняла, я забыл кто я и где, и зачем. Всё потеряло смысл, кроме силы, а совсем рядом была ещё более концентрированная Силища! Моя Силища! У-ха-ха-ха-ха! Замкнутый контур сверхпроводящей плазмы! Кажется, мой собственный разум подвел меня, охваченный пьянящей жаждой силы, он сконцентрировался лишь на поиске способа завладеть ещё большей силой. Сейчас я стану Солнцем! Наконец-то!

Но! Плазму крепко сдерживают и чутко контролируют! Я ничего не смогу сделать! У меня нет таких сил, что бы сорвать запоры! Они забрали Силу себе! Обокрали!

— Мерзавцы! — объявил я инопланетным захватчикам, и, охваченный странной холодной решимостью, поднял перед собой катар. Моё колдовское оружие по-прежнему было обклеено весёленькой детской аппликацией: разнообразные цветочки, вырезанные из цветной бумаги. Капитан инопланетных космических пиратов сделал шаг навстречу, и с любопытством потянулся к бумажному букету.

— Выкуси! — рявкнул я, и, упав на колено, вогнал катар в пол. Лезвие, сверкнув на мгновение белым светом, вошло в пол, как в бумагу. А там, под фальшполом, проходили силовые линии.

Я ожидал, что выпущенная мною волна быстро потеряет силу: как и положено, обратно пропорционально кубу расстояния — точно так и было в холле гостиницы, например. Но здесь вышло совсем не так! Моя волна рвала какие-то силовые нити, вспыхивали фонтанами искр какие-то электрические вентили, взревели, перед тем, как взорваться, перегруженные обмотки. И с каждым новым каскадом искр волна набирала и набирала разрушительную силу!

Пространство вокруг на секунду заполнили мириады ослепительных искр, и всё погрузилось во тьму. Низкий гул, довивший на череп, исчез — похоже, какие-то двигатели заглохли. Я успел немножко испугаться: ну как этот корабль сейчас на город рухнет? Хлипкие у них в инопланетянстве «летающие тарелки» нынче клепают! Кто так строит?! Халтурщики! А туда же! Планеты захватывать!

Опьянение силой схлынуло, его из меня просто выбило удивлением, и банальным: — «что я наделал!», и на меня накатило «похмелье». Я по-прежнему ощущал яростное сердце термоядерного реактора этого космического корабля, но теперь мне очень-очень не хотелось стать вдруг новым солнышком! Вот только плазме в пошедшем вразнос реакторе на моё хотение было сейчас плевать с далёкого пульсара!

— Грубо. Топорная работа, — объявил вдруг голос Саши где-то совсем рядом в темноте. — Попробую закоротить стартовый контур. Не ронять же эту штуку на город!

А вокруг в полной темноте с грохотом падали злые инопланетяне в своих неподъёмных бронированных боевых скафандрах с перегоревшей электроникой.

Вдруг передо мной появилась та девочка Лена, призрак с последней парты! В кромешной темноте она светилась так, будто её освещали невидимые мне софиты. Девчонка смущённо улыбнулась, и вдруг обняла меня! Осторожно-осторожно, словно очень хрупкую вещь. Но, кажется, хрупкой была она сама. Я вдруг ощутил это: одно неловкое движение, и я могу разорвать, развеять призрака. Я затаил дыхание. Наконец объятия сомкнулись, она прижалась ко мне, и я почувствовал её. Сердце пропустило удар, по мне разлилось такое же свечение, и теперь я сам стал призраком! Таким же, как она! Мы рывком провалились сквозь ставшие вдруг призрачными стены космического корабля, и зависли в полуметре над такой же призрачной крышей нашей призрачной школы. Весь мир вокруг выглядел так, будто был нарисован туманом на мутном стекле. А там, за этим стеклом чёрный четырёхмачтовый фрегат, парящий в междумирье на гигантских драконьих крыльях, ложился в боевой разворот!

Но рассмотреть грозный чёрный корабль я не успел: девочка призрак разжала объятия, и я, почти мгновенно став снова материальным, плотным, и тяжёлым, рухнул на крышу. Между прочим, больно ударился! Но в тот момент я был страшно рад, что не провалился сквозь крышу. Я снова стал материальным! Незабываемое, расколдуй колдун корягу, ощущение!

Я взглянул на корабль пришельцев: все огни на нём теперь погасли, а кое-где подымались клубы дыма. Вдруг контуры гигантской «летающей тарелки» задрожали, потом она вся смялась, словно невидимый великан скомкал рисунок на бумаге, короткая вспышка, и корабль пришельцев исчез!

— Са-аша! — прохрипел я.

— Я здесь, — спокойно отозвалась Саша.

— Ты… как? — спросил я, недоумевая, как ей удалось вернуться из того трюма.

— Спрыгнула, — всё так же спокойно ответила она.

— А… что… это… вообще было? — прохрипел я, поднявшись на ноги. Голосовой аппарат отказывался слушаться, тело мелко дрожало, и я, честно признаться, никак не мог понять, чего мне сейчас хочется: плакать навзрыд, или хохотать в голос.

— Флуктуация дивергенции времени, — пожал плечами Тахион, — я же говорил!

Меня, честно признаться, слегка лихорадило. Я буквально дрожал, вспоминая опьянение Силой, накатившее на меня на борту чужого космического корабля. Бр-р! Я же там чуть не сбрендил! Чуть с катушек не слетел!

— А по-человечески? — попросил я Антона.

— Испытание закончилось, — тихо прошуршала наша леди-приведение. — Я же вам всем объясняла: мы все умерли, и этот мир — чистилище! А вы не верили!

— Они пытались достать ключ Пожирателя, — снисходительно пояснила Сат-Ашарион, — я же говорила!

— Ясно, спасибо за пояснения, — вздохнул я, и глянул на Ксению: — А ты что скажешь? Волдеморт виноват?

— А я ничего тебе не скажу, раз ты так! Вредина! — фея вздёрнула носик, надула губки, и, затрепетав прозрачными крылышками, слетела с крыши вниз.

— Ну вот, кажется я её обидел, — расстроился я.

— Вообще-то, она действительно считает, что за этими странными происшествиями стоит некий страшный тёмный колдун, — сообщила мне Саша.

— Смотрите-ка, пробка исчезла, — пробормотал я растерянно оглядывая улицу.

— А теперь её и не было, — Тоха вздохнул, и закатил глаза. — Наша ветка времени теперь стабилизировалась. Вероятностные искажения реальности отошли в область негативной фазы.

— Нам, между прочим, на уроке сейчас надо быть! — объявила Саша, разворачиваясь к пожарной лестнице, и мы пошли вслед за ней.

Уже ступив одной ногой на пожарную лестницу, я кинул последний взгляд туда, где совсем недавно в небе висела над городом «летающая тарелка» пришельцев. И чуть не рухнул с лестницы! Высоко в небе нагло парил на драконьих крыльях чёрный четырёхмачтовый фрегат! Секунда-две, и он скрылся в облаке. Я нервно сглотнул и не сразу сумел выдохнуть.

Вот так вот, господа супергерои. Похоже, всё только начинается.

* * *

Ребята убежали вперёд, а мне пришлось забежать в комнату нашей редакции стенгазеты, что бы катар свой спрятать. Я шёл по школьному коридору осторожно, словно пол подо мной был из тонкого хрупкого льда. Дело в том, что люминесцентные лампы надомной ярко разгорались. И я не был уверен, что этим дело ограничится.

Так же осторожно я вошёл в дверь класса. Антон, Ксюша и Саша уже сидели на местах. Учительница с удивлением посмотрела на ярко разгоревшиеся на потолке лампы, потом так же удивлённо глянула на меня.

— Простите, — пробормотал я, всё больше утверждаясь в мысли, что приходить на урок мне вообще не следовало. Надо было идти домой. А ещё лучше — залезть на крышу. На ту заброшенную крышу, где мы с Тахионом разговаривали. «Переварить» всё случившееся, успокоиться.

— Что так долго, Алексей?! — тихо возмутилась учительница, — Остальные давно на местах! Проходите уже!

И учительница, подойдя к стене, несколько раз совершенно безрезультатно пощёлкала выключателем. А я сел на своё место, отметив, что девочка-призрак уже сидит за своей последней партой, и, совершенно как обычно, грустно смотрит в окно.

А над городом хмурились тучи. К концу урока на улице уже заметно потемнело. Ничего удивительного: у нас в иные дни погода меняется быстро и неожиданно по нескольку раз на дню.

Я не мог сосредоточиться на том, что говорила учительница, не мог никак успокоиться. Сотовый телефон принялся вибрировать. Я осторожно достал его и попытался отключить. Ничего не вышло. Тогда я вынул батарейку. Ничего не изменилось: экран сотового светился, и весело мигала надпись «идёт зарядка». Я вздохнул и убрал сотовый поглубже в сумку. Лампы под потолком тихо гудели, словно встревоженные шмели.

Я решил, что надо что-то с этим немедленно сделать, пока что-нибудь не сломалось. Закрыв глаза, я постарался успокоиться. Представил, что я сижу на крытой оцинкованным железным листом крыше маминого дома, и смотрю на звёзды. Ощущение, будто я — электрический скат в работающем аккумуляторе притупилось, но не исчезло. Тогда я мысленно нарисовал внутри себя солидный такой рубильник, какие бывают в высоковольтных электрощитах, и мысленно же его вырубил.

Лампы под потолком медленно и неохотно, но погасли. Однако к этому времени тучи над городом сгустились настолько, что город погрузился в сумрак. Учительница опять пощёлкала выключателем, но снова без всякого результата.

Минут через пять в дверь, постучав, заглянул наш учитель труда:

— Уроки временно отменяются. По всему городу свет отключили. Тихонько собирайтесь, и спокойно идите домой. Да не галдите так! И не носитесь по школе!

Ой! Я вгляделся в улицу за окном. Никаких огней нигде видно не было. Ой-ой!

* * *

После школы я побрёл в тайный подземный бункер к полковнику Олегу Сергеевичу. Не то что бы мне так захотелось его варения с чаем. Просто было сильное желание зарыться поглубже под землю.

На лестнице в станции метро дежурная по станции заворачивала людей назад:

— Граждане, метро временно не работает! — устало окликнула она и меня.

— Я к Олегу Сергеевичу, — сообщил я ей. Не уверен, знает ли дежурная, кто такой Олег Сергеевич на самом деле, но услышав, что я тут не в качестве пассажира, а ищу кого-то, она махнула мне рукой, и позволила пройти.

Я свернул в неприметную служебную дверь, и спустился по гулкой металлической лестнице. В кромешной темноте. Было немножко не уютно, но совсем не страшно. А чего можно бояться на лестнице в узкой подземной шахте, оба входа в которую заперты? Я эту лестницу помню. Ступени тут ровные, и если рукой за перила держаться, можно без проблем спу… ай! Споткнулся. Без проблем, говорю, спуститься можно. А вот уже и массивная бронированная дверь.

Дозвониться до полковника у меня не получилось: мой сотовый то включался, то выключался, но даже в те моменты, когда включался, сети всё равно он не видел. Я постучал. Получилось как-то слишком. Гулкие удары — Бум! Бум! — словно в каком-то пафосном боевике про терминаторов. Или в фильме ужасов про апокалипсис.

На мой стук бронированная дверь приоткрылась, автоматчик осветил меня фонариком, держа автомат наготове. Вот новости!

— Я в курсе, что Вам сюда можно, — заявил мне солдат извиняющимся тоном, — но у нас сегодня тут, типа вроде, учения, так что я всё по уставу буду делать. Подождите в караулке, я сообщу полковнику.

Я прошёл в караулку, а бронированная дверь за мной закрылась с ещё одним гулким — «Бум!». Подземный коридор базы был скудно освещён редкими аварийными лампами. Похоже, у них тут тоже проблемы с электроэнергией.

— Так «типа вроде», или учения? — поинтересовался я, что бы скрыть своё разочарование.

— Ну, типа, коллективное сумасшествие, которое мы выдаём за что-то вроде учения, — пожал плечами солдат, затем снял со стены здоровенную телефонную трубку, и крикнул туда: — Гости! Код зелёный! К полковнику!

Я грустно вздохнул, чувствуя свою вину перед этими солдатами, которым и так в подземелье приходится сидеть, а тут ещё моя магия из-под контроля вышла, и свет им погасила. В ответ на мой грустный вздох аварийные лампы печально погасли. Фонарик у моего охранника тоже погас.

— Вот зараза, — вздохнул солдат, и потряс фонариком. — Видите, какая у нас засада с электричеством?

Убедившись, что тряска и постукивание на фонарик никак не влияют, солдат щёлкнул зажигалкой, и зажёг керосиновую лампу.

— Наверху такая же беда, — сознался я.

— Вот как…, - хмыкнул солдат.

Через пару-тройку минут к нам спорым шагом вышел полковник. Кивнул мне:

— Здравствуй, Алексей. Пойдём-ка! — развернулся по уставному, и, не оборачиваясь, споро пошагал по коридору.

— У тебя что-то случилось? — спросил полковник, когда мы оказались в его кабинете. Кабинет освещали сразу две керосиновые лампы. В остальном тут всё было по-прежнему.

— Да, — тяжело вздохнул я, и признался: — Это я свет в городе погасил!

— Интересно, — сказал Олег Сергеевич. — Ну, присаживайся, рассказывай. Как так тебя угораздило?

— Я колдовал сильно, и меня магией вроде как закоротило, — попытался объяснить я.

— А колдовал зачем? — полковник залез в свой сейф с головой, пытаясь там в темноте что-то найти.

— Инопланетный космический корабль сбил, — признался я. — Но прошлое тут же изменилось, и он не прилетел.

— Кто куда не прилетел? — переспросил полковник, выставляя на стол кружки и варенье из сейфа. — Вот досада! Света же нет! Как же мы чай-то, а?

Я вздохнул, передвинулся вместе со стулом, на котором сидел, поближе к электрическому чайнику, и просто взял в руки его шнур с вилкой. На чайнике загорелась красная лампочка, и он начал весело шипеть. Не могу сказать, что я рассчитывал на подобное, но и не удивился.

— Так ведь корабль космический не прилетел! — попытался объяснить я полковнику. — Вот, точно так же, как тот дирижабль с фанерными бипланами.

— А, ясно, — кивнул полковник, усаживаясь на своё место. — Знаешь, Алёша, я ведь так и не решил, верить ли мне в тот авианалёт, которого не было, или нет. И уже совсем надеялся, что и не придётся решать. Профессор наш считает, что ты заснял происходящее в перпендикулярной вселенной.

— Да не в тех инопланетянах дело! — горячо возразил я, — А в том, что меня переклинило, и я не могу прекратить собственное колдовство! Из-за меня же света во всём городе нет! И у вас тут вот…

— Погоди минутку, Алексей, — остановил меня полковник. — Во-первых, света нет только в одном районе, а не во всём городе. И то, там, насколько мне доложили, один единственный фидер «вылетел». Энергетики не поняли, что случилось, и на всякий случай пока отключили подстанцию — проверяют. Вот-вот закончат проверку, убедятся, что всё в порядке, и включат свет обратно. А у нас тут плановая проверка. Вот, наверху свет отключили, и я решил, что это прекрасный повод у нас «почти что плановую» проверку устроить нашим автономным системам. Как видишь, не зря! Оказалось, что у нас и дизель-генераторы не запускаются, оттого что из-за длительного простоя там конденсат скопился, и батареи в фонариках у персонала давно сели.

— То есть, это что выходит, что я не виноват? — недоверчиво переспросил я.

— Ну, может и виноват немного, но совсем немного, — усмехнулся Олег Сергеевич.

Я облегчённо вздохнул, и тут же загорелись и лампы на потолке, и настольная. Зазвенел телефон.

— Слушаю! — взял трубку полковник. — Отставить разбирать второй! Переключите ещё раз на третий дизель!

Свет мигнул и погас. И чайник как раз закипел. Я выпустил из рук его вилку.

— Ну вот, всё нормально! — заявил полковник. — Никакой мистики. Сейчас всё починят! А потом я стану награждать непричастных и карать невиновных! Что бы коллективную ответственность понимали! Хм. Так что, говоришь, у тебя за проблема, Алексей?

— Проблема, — я задумался, — проблема, пожалуй, в том, что я не имею возможности понять, что происходит, но чувствую, что должен что-то делать. С магией так всё необъяснимо и непонятно!

— Это знакомо! — кивнул полковник, заливая чай в заварочном чайнике.

— Да? — удивился я. — Вы же не маг!

— Зато я военный! — заявил полковник. — А у нас в армии это типичная ситуация, когда толком не понятно, что происходит, а надо срочно сделать что-то невозможное!

— Как так?! — не поверил я.

— Ну, так ведь противник нам не докладывает, какими силами он располагает, и что, когда, и зачем собирается делать! А в военной разведке так и вовсе нормальная постановка задачи: — «пойди туда, не знаю куда, отыщи там то, чего там не может быть, и сделай с ним так, как в природе не бывает!»

— И как же вы справляетесь? — поинтересовался я.

— Три волшебных слова, юный маг: Правда, Устав, и Смекалка!

— Правда?

— Правда, сынок! Прежде, чем влезать в драку, ты должен быть уверен, что прав! Что за правое дело стоишь! А то как же, Лёша?! Что бы идти в бой, ты должен знать, за что! И это должно быть что-то очень для тебя важное! Важнее твоей собственной жизни!

Вот, взять Наполеона. Гениальный полководец, всю Европу покорил, и всей мощью на Россию двинул! И сражения выигрывал, и Москву взял! И что дальше? Вынужден был бежать, и был битым! А почему? Сила была на его стороне. И сила, и удача. А правды у него не было!

Вот, у вас в школе, мне рассказывали, есть вопрос в ЕГЭ по истории: «благодаря чему русские победили Наполеона?» И вариант: «сила духа и героизм русского народа» считается неверным. Мне мои внуки рассказывали. Верным считается вариант: «из-за морозов»! Но скажи мне, Алексей, разве морозы помешали москвичам вынести Наполеону ключи от города? Разве морозы не дали русским признать власть завоевателя? И объясните мне, как это морозы заставили Наполеона посреди зимы покинуть московские квартиры, и отправиться в дальний поход? И разве морозы заставили Наполеоновскую армию отступать по разорённой Смоленской дороге, где не достать французам было уже ни провианта, ни фуража? Морозы мешали свернуть в те области, где можно было грабить деревни? А?

Может, и поляков во времена Смуты морозы прогнали? Приходит, значит, Минин к Пожарскому, и термометр показывает: пора, мол, морозам ударить! А ведь польский король вполне законно Московский престол тогда занял. В России династия Рюриковичей прервалась, а польские короли с Рюриковичами в кровном родстве были. Но поляки на Руси стали неправду творить.

— У меня есть те, кого я хочу защитить во что бы то ни стало, — признался я полковнику, подумав над его словами.

— Это хорошо, — серьёзно кивнул Олег Сергеевич, — только не обижай и остальных.

— Ну, а дальше — устав! — продолжил полковник, подлив нам чая. — Уставы не с потолка берутся! Это вековой опыт множества войн, спрессованный до чётких инструкций.

— Жаль, для магов уставов не придумали, — попытался пошутить я.

— А чем вы, маги, отличаетесь? — деланно удивился Олег Сергеевич. — Что такое для тебя твоя магия? Оружие? Тогда ты — такой же солдат, только с магией вместо автомата.

— Ну, не совсем, — с некоторым сомнением протянул я.

— Да ну? Удиви меня! Что маги такого могут, чего в наших уставах нет?

Я задумался. Полковник продолжил:

— Вот, маги на кофейной гуще, допустим, гадают. А у нас — радиотехническая разведка. Примерно тот же принцип, только вместо кофейной гущи — гуща электромагнитных завываний в эфире. Ты вот, прошлый раз упомянул про «отвод глаз». А у нас — маскировка и радиоэлектронная борьба! Расскажи мне о чём-нибудь таком магическом, чему у нас аналогов нет!

— Э… м-м, — я подумал, возможно, я мало знаю о том, чего умеют настоящие боевые маги.

— А если уж средства ведения боевых действий у нас аналогичны, то и правила использования сил и средств должны быть аналогичны! Логично? — полковник довольно усмехнулся.

— Логично, — пришлось согласиться мне. — А вот, скажем, видел я сегодня в небе парусный корабль с драконьими крыльями — на этот счёт ваши уставы что говорят?

— Корабль с крыльями?! Гхм. Проводим аналогию: воздушная разведка противника.

— Обязательно противника?

— Ну, был бы дружественный визит — они бы первым делом нас известили о прибытии делегации. Ты ведь звонишь, прежде чем в гости идти? Затем они бы приземлились, поздоровались, представились бы. Не было такого? Стало быть, вражеская разведка.

— Полковник, вы так лихо оперируете воинскими уставами, что я начинаю жалеть о том, что о военной карьере не задумывался, — сознался я.

— Это тебе ещё совсем не поздно! Какие твои годы! И да, я готов рассмотреть вопрос об организации дружественной помощи вашим… э… как там их? Проклятые Пустоши? Вопрос о помощи дружественным магам Проклятых Пустошей группой военных консультантов! — полковник победно усмехнулся.

— Это я бы с удовольствием, — вздохнул я, — но, подозреваю, местные будут слишком напуганы таким поворотом дела. Это они рады нашей помощи, пока мы там просто кучка авантюристов. И то настороженно косятся. А если мы вдруг организуемся в чёткую военную структуру…

— Могу организовать помощь и в политической и дипломатической сфере! — заявил Олег Сергеевич. — Подключим аналитиков Центра, профессиональных переговорщиков — и не такое нервное население уговаривали!

Ух, что-то мне как-то вдруг не по себе стало! Мягко полковник стелет — опомниться не успею, как он всем в Пустошах командовать начнёт!

— Да не тушуйся ты так! — усмехнулся Сергей Олегович, видя моё смятение. — Шучу. Почти. Наше вмешательство в ваши дела маловероятно. Ибо, как утверждает наш профессор, вмешательство в ход дел в иной ветви фрактала времени может непредсказуемым образом отразиться на нашем собственном мире. Так что пока — могу только советом помочь. По дружески.

— Они могут мысли внушать! — ляпнул вдруг я. Сам удивился. Но быстро понял. А Олег Сергеевич не сообразил сразу:

— Кто? Где? Зачем? — быстро спросил он, озираясь.

— Маги! Вы спрашивали, что могут маги, чему нет аналогов у вас, — пояснил я. — Вот до меня тут дошло вдруг, что маги могут, например, считывать чувства, мысли, а могут даже мысли навевать! Знаете, в проклятых руинах Хорроболь нам повстречался древний демон — так он мог вселяться в людей, и контролировать их поведение.

— Ничего себе, у вас там развлекаются! — нахмурился полковник.

— Да нет, — попытался объяснить я, — этот демон оказался ментальным комплексом заклинаний, навевающих определённые чувства и мысли, подталкивающие к определённым действиям.

— Например, к каким?

— А что бы мы друг друга поубивали, — пожал я плечами.

— И что вы?

— Он древний был — на древних магов погибшей цивилизации был рассчитан. С нами он не справился, потому что у нас воспитание и менталитет иные, чем у древних.

— Ага. Секунду! — полковник покопался в ящиках своего стола, и достал какую-то подшивку пожелтевших страниц. — У нас на это есть «Нейролингвистическое программирование», «нейромаркетинг», PR-технологии, и… вот! — сказал он, протягивая мне эту подшивку, — «Молекулярная революция» Антонио Грамши. Технология внедрения идей в коллективное бессознательное целых народов. Думаю, рядом с таким слабоват ваш демон будет. А супротив идеологов «холодной войны» ваш демон — чистый младенец.

— Ох ты! И про это в ваших уставах тоже есть?

— Не во всех. Вот, — протянул полковник мне несколько книжечек в мягкой обложке, — можешь почитать, но только у меня в кабинете. Ибо секретная документация.

— «Устав диверсионно-разведывательной деятельности» — прочитал я название на верхней книжке.

— Ну, а с третьим волшебным словом я тебе помочь, пожалуй, не смогу, — нахмурился меж тем Олег Сергеевич.

— Третьим? — я был слишком ошарашен недавними откровениями полковника, что бы сообразить, о каких трёх «волшебных словах» он ведёт сейчас речь.

— «Правда, Устав, и Смекалка!» — напомнил Олег Сергеевич, процитировав сам себя. — Одно могу подсказать: смекалка тогда появляется, когда у тебя выхода не остаётся другого. «Голь на выдумку хитра». Когда тяжко, но правду за собой знаешь — вот тогда она и включается на полную катушку! — полковник хохотнул.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я полковника, чувствуя, как надежда во мне крепнет, и вырастает в уверенность: справимся! Что бы там над нами в небе не летало — мы справимся!

— Что нам с Вратами делать, что посоветуешь? — прямо спросил Олег Сергеевич. — Эвакуировать подальше? Попытаться открыть самим?

— Ни в коем случае! — спешно заявил я. — Самое лучшее — не трогать этот артефакт самим, и не позволить трогать его никому другому.

— Мы тоже склоняемся к такому решению. Но мне любопытно: у тебя есть какие-то основания? — серьёзно поинтересовался полковник.

— Есть несколько противоречивых версий, сходящихся в одном: безопаснее не трогать артефакт, — осторожно подбирая слова, сообщил я.

— А версии эти озвучить мне можешь? — полковник чуть подался вперёд.

— Могу, чего тут не мочь, — пожал я плечами, и сознался: — Просто опасаюсь.

— Боишься, что не поверю, на смех подниму? — попытался угадать полковник.

— Не могу предсказать, на что толкнёт Вас моя откровенность, — заявил я прямо. Похоже, с Олегом Сергеевичем это самая лучшая тактика — говорить прямо.

— Понял, — медленно кивнул он.

— Тогда скажу, — решился я, рассудив, что если полковник такое понял, то можно ему всё рассказать: — Возможно, этот артефакт принадлежал доисторическому межгалактическому чудовищу, пожиравшему жизнь на планетах, когда на Земле ещё и жизнь не. И кто-то пытается зачем-то возродить Пожирателя. Другая версия гласит, что этот артефакт спровоцировал опасный временной парадокс, вполне способный разрушить эту линию времени, но в то же время именно он сейчас удерживает реальность, стабилизируя времетрясения. Третья версия объявляет ваш артефакт мощнейшим источником магии, который давным-давно запечатали от греха подальше. Ко всему прочему, эти Врата притащили в ваш мир не только меня. Те другие пришельцы, что меня нашли и предупредили об артефакте — настроены мирно, и вреда этому миру не замышляют. Напротив — опасаются нечаянно навредить. Но, подозреваю, есть ещё кто-то, чьи намерения далеки от мирных.

— Ты бы, Алексей, вот что… — задумчиво проговорил полковник, — ты бы рассказал бы этим своим мирно настроенным пришельцам о нас. Передай, что я хотел бы познакомиться, но не стану ни на чём настаивать.

— Хотите их того? — спросил я несколько растерянно, — завербовать?

— Хочу предложить стол переговоров вместо осторожных маневров по кустам, — хмыкнул полковник.

— Хорошо, — пообещал я, — передам. Но ничего обещать не могу.

— Обещать ничего и не надо, — заверил меня Олег Сергеевич.

Мы попрощались, вполне довольные друг другом и состоявшейся беседой. И я отправился на выход. Но у выхода дорогу мне решительно заступил часовой:

— Приказано задержать! — отчеканил автоматчик.

Вот тебе раз! Пока я удивлялся и недоумевал, сзади раздались торопливые шаги, и из-за поворота появился полковник:

— Алексей! Погоди! — окрикнул меня он. — Я же чуть не забыл о важном сказать! Рози! Уф. Эм… как бы это… ну, да, мы установили негласное наблюдение за ней! Потому что беспокоимся… и потому что так положено. Но это сейчас не важно! Я вот про что: с Рози что-то происходит странное. Штатный психолог её школы — толковая женщина, известная в кругах, между прочим! — озадачена внезапными и резкими перепадами настроения малышки Рози. Причём эти перепады всегда в сторону депрессии. Мелочь, но в нашем деле странные мелочи важнее громких заявлений. Это как опыт показывает.

Тут я задумался. Вспомнил, как малышка Рози плакала вечером в понедельник. Вспомнил, как она плакала вечером в среду. Вспомнил, и вынужден был согласиться: что-то тут явно не так! Рози не из тех, кто легко готов хныкать и ныть. Она вовсе не ныла, когда там, в Оазисе, искала среди попаданцев кого-нибудь, кто взялся бы за загадку демона кровной мести. Она не ныла, когда сообщила мне о своём решении уйти из Оазиса в Пустоши. И даже в проклятых руинах, когда я нашёл её в окружении монстров, малышка держалась молодцом! Нет, её нынешние перепады настроения — это что-то не нормальное! И ещё я вспомнил, как Рози рассказывала мне о «диких» наваждениях, и печальных духах.

— Другой странный момент: эта женщина-психолог пишет отчёты так, будто бы считает существование незримых духов вполне реальным, — задумчиво проговорил тем временем Олек Сергеевич.

Ой. Это уже я виноват. Зря я так с докторшей обошелся в тот раз.

— Спасибо, Олег Сергеевич, — искренне поблагодарил я полковника, тот махнул рукой, и солдат открыл передо мной бронированную дверь бункера.

* * *

Дома я решил провести весь вечер с малышкой Рози. Надо бы подобрать ей хорошее и полезное увлечение. Что-нибудь вроде макраме. А что? Развивает мелкую моторику, пространственное мышление, творческую фантазию. Или моделирование — собирать модели кораблей внутри бутылки, например. Или модели космических аппаратов. А может, попробовать рисование? Или музыку? Но сначала, мне нужно дать Конфуцию очень важное задание!

Кота я нашёл на подоконнике, задумчиво созерцающего город за окном.

— Привет, Конфуций! — поздоровался я. — Как ты, в порядке?

Кот спрыгнул, подошёл ко мне, потёрся о мою ногу, а я присел и стал его гладить.

— Молодец Конфуций! — приговаривал я. — Хороший кот! Настоящий диверсант-разведчик! За ту журналистку отец тебе благодарность объявил!

Кот довольно заурчал, сощурив зелёные глаза.

— У меня есть для тебя важное задание, Конфуций, — начал было я объяснять, осторожно подбирая слова: — Я хочу тебя попросить охранять завтра нашу малышку Рози. Отправляйся с ней в её школу, да смотри там внимательнее. Это может быть опасно. Я подозреваю, что там есть что-то… ну, понимаешь, что-то потустороннее…

Я сбился, пытаясь придумать, как объяснить коту про духов, которые могут портить настроение Рози. Такое и человеку не просто объяснить, если только тот человек не специалист по всяким аномалиям. А тут кот. Хоть и заколдованный.

«Кот Конфуций всё понял» — разлилась вдруг чёткая мысль у меня в голове. — «Задача выполнена!»

Какая такая задача? О чём это я думаю?

«Задание: хочу, что бы кот меня понимал. Задача поставлена пользователем с правами супервайзера и подтверждена руководством. Отчёт: задача выполнена» — потекли в моей голове чётко сформулированные мысли. Это же мой магический ментальный комплекс! Я вспомнил тот вечер, когда пожелал, что бы кот меня понимал! Ох, как же давно это было, словно годы прошли, так всё с тех пор для меня изменилось! Неужели, моё ментальное магическое наваждение-переводчик вернулось ко мне?!

«Подтверждается. Магический квазиживой комплекс ментальных заклинаний завершил выполнение задачи. Отчёт: для обеспечения глубокого межличностного понимания мага его котом, коту необходимо значительное усиление мощности нейронной сети, увеличение поверхности мозга за счёт увеличения числа извилин, а так же копирование коту основных шаблонов восприятия и поведения мага. Ошибка: недостаточно мощности ментального комплекса заклинаний. Критическая ошибка: дестабилизация комплекса, вероятное рассеивание магии и прекращение существования комплекса. Ошибка: несанкционированное внешнее вторжение. Информация отсутствует. Статус: задание выполнено полностью, кот Конфуций подготовлен в качестве фамильяра мага. Кот конфуций подготовлен в качестве временного вместилища сознания мага. Магический квазиживой ментальный комплекс заклинаний возвращается в распоряжение мага. Полная готовность. Права пользователя подтверждены».

В качестве чего подготовлен бедный кот?! Вместилища сознания мага?! Я, должно быть, брежу! Как такое может быть возможно? Да у котов мозг весит гораздо меньше человеческого! Хотя… у слонов мозг весит больше человеческого, однако почему-то не слоны людей в цирках дрессируют, а наоборот. Стоп! Что это там про внешнее вмешательство?

«Информация отсутствует. Восстановление информации невозможно».

Кто это был?

«Информация отсутствует. Восстановление информации невозможно».

Что это? Мой ментальный комплекс кто-то «хакнул»?

«Подтверждаю».

Но зачем?!

«Информация отсутствует. Восстановление информации невозможно».

Что сделал неведомый хакер?

«Функциональность комплекса расширена. Мощность ментальных заклинаний увеличена. Ограничения и блоки сняты. Интересуют подробности?»

Нет-нет! Если по электронной почте приходит спам — его не следует открывать, не так ли? Можно вирус подхватить какой-нибудь неприятный. Что-то я не верю в благотворительность таинственных незнакомых хакеров! Очень уж это подозрительно!

Откуда у нас взяться ментальному магу такого уровня, что бы взламывать комплексы, созданные древними специалистами погибшей цивилизации магов? Из наших на подобное вряд ли кто способен. У Саши не тот профиль, скажем так. Она специалист по инопланетным технологиям, но не по духам и наваждениям. Антон — экстрасенс. Возможно, это где-то близко к ментальной магии, возможно, он и с духами мог бы попробовать общаться. Только вот общаться с духами и взламывать искусственные наваждения — вещи всё-таки разные. Фея мне заявляла, что феи не колдуют. Хотя, от такой вредной девчонки можно всякого ожидать. Призраки, насколько мне известно, тоже не колдуют. Хотя, Лена о себе практически нечего ведь не рассказывала. Я даже не представляю, на что она способна. Может, призрак и в наваждениях разбирается. Вот только представить пугливую Лену, нагло взламывающей чужой ментальный комплекс — нет, увольте! А если это не один из наших, то…

Похоже, у меня проблема. Что же делать? Ментальному комплексу надо запретить что-либо делать! Мало ли, чего таинственный хакер навертел в нем. А то я и моргнуть глазом не успею, как…

«Временно блокируются все утилитарные функции комплекса?»

Я не хочу удалять такую волшебную штуку, но не желаю стать жертвой коварного хакера!

«Принято. Ограничения введены. Дополнительные проверки установлены. Комплекс запускает глубокий самоанализ и диагностику на предмет внедрения враждебных установок».

Верно. Так и сделаем. Но где таинственный маг-хакер мог добраться до Конфуция? У папы в его офисе? Невероятно! Хотя… я же не слежу за котом, мало ли, где он ходит по каким-нибудь своим кошачьим делам.

— Конфуций, ты-то как? — с подозрением вгляделся я в зелёные глаза кота.

— Мя-а! — ответил Конфуций уверенно. Явно считает, что с ним всё в порядке.

— Ты задание на завтра понял? Сделаешь? — решил всё же уточнить я. Кот только фыркнул, дескать, не дурак, и с первого раза всё понимает.

— Будь осторожен, дружище! — попросил я кота. Конфуций серьёзно кивнул головой. И мы с котом отправились к малышке Рози.

Я рассказал Рози о макраме, моделировании, рисовании и музыке. Рози объявила, что она и так замечательно рисует! И показала мне сои рисунки. Ну что сказать… я не специалист… в области современного искусства. Может, это жанр такой… примитивизм с экспрессионизмом. А ещё малышка объявила, что в её школе есть музыкальный кружок, и она сама подумывала записаться туда, и научиться играть на чём-нибудь. И поинтересовалась, на каком инструменте проще научиться играть. Я, не подумав, ляпнул про барабаны. А спохватившись, тут же решил продемонстрировать малышке, что такое моделирование. Мы с ней посмотрели несколько роликов в интернете. А потом я начал зевать, сообразил, что уже поздно, и заявил, что нам обоим пора спать.

Только мы с Рози почистили зубы, вернулся с работы отец. Я спохватился, вспомнив про Дашкин план, и решил, что переговорю с отцом, не откладывая! Так что малышку отправвил ложиться спать, а сам отправился на кухню, где отец засел с бутербродом в интернете.

— Пап, дело есть, — отчаянно зевая, начал я серьёзный разговор с отцом.

— Случилось чего? — поинтересовался тот, не переставая жевать, и не отрываясь от интернета.

— Пока нет, — сказал я, и решил зайти издалека: — Но есть такая схема сравнительно бесчестного отъёма денег у предпринимателя, через ремонт арендуемой им площади.

— Что такое? — вскинулся отец. Ага, проняло. Теперь я его вниманием завладел. Тогда поехали дальше:

— Ты сам мне рассказывал! — заявил я, и напомнил родителю суть «развода на бабло»: — есть предприниматель, арендующий площади, скажем, у муниципалитета. И есть некий чиновник этого самого муниципалитета, хитрый и жадный, но осторожный. Чиновник проводит ремонт арендуемых площадей через ремонтную компанию, скажем, своей жены, а счёт от той компании в несколько миллионов выставляет предпринимателю. В соответствии с типичным договором аренды и действующим законодательством.

— Ну, допустим, — кивнул хмурый отец. — Эта схема нам известна, тут я всё бумажками прикрыл. Или тебе известно что-то, чего я не знаю?

— А как насчёт того бункера, в котором ты новый датацентр организовал? — спросил я. — Или такими подставами чиновники только муниципальные балуются? Или военные у нас нынче сплошь честные пошли?

— Хм, — отец задумался.

— Я тут подумал, почему бы тебе на всякий случай не предпринять меры? — продолжил я. — Проведи там ремонт. Такой, знаешь, что б сразу в глаза бросалось, что тут точно никаких других ремонтов не нужно.

— Это как? — спросил отец. Вот. Клиент готов, пора ковать металл, не отходя от кассы!

— Найми художника-дизайнера по интерьерам, — предложил я. — Пусть эдак украсит там, что бы смотрелось красиво и дорого.

— Дорого?

— Смотрелось дорого. Сейчас дизайнеры знаешь, как могут? Я в интернете только что видел! Из подручного мусора инсталляции художественные делают! Главное, хорошую художницу найти!

— Художницу?

— Женская рука нужна, — уверенно кивнул я. — В старом военном бункере это будет особенно эффектно.

— Не плохо, сын! — подумав, сказал отец. — Как ты до такого додумался?

— Да случайно! — отмахнулся я. — Мы, вот, в школе стенгазете оформление оригинальное придумывали… ну, и как-то мне твой бункер вспомнился…

— А подвох в чём? — хитро прищурился отец.

— Подвох? — делано удивился я, и нервно усмехнулся. Усмешка вышла кривоватая.

— Давай уж! Выкладывай! — хмыкнул отец. — Спорю, у тебя уже и художница для этой работы есть!

— Е-есть…, - осторожно сознался я, — фрилансер…, оплата сдельная, расчёт безналичный…

— И какой тебе с этой сделки процент?

— Эм… как-бэ… — я замялся, не зная, что тут соврать, но отец давить не стал, отмахнулся:

— Да ладно тебе! Меня всё устраивает! Идея действительно дельная, так что, если твоя художница не какая-нибудь криворукая студентка…

— Нет, что ты! — замахал я руками. — Опытная художница, с внушительным портфолио!

— Ладно-ладно! Скинь мне на «и-майл» ссылку на её портфолио, я завтра гляну, пока в пробке будем стоять, и, если там не полный отстой, сразу и договор организуем. Всё! Сейчас спать!

Я по-деловому кивнул отцу, и отправился к себе в комнату, что бы скинуть отцу творческий псевдоним мамы, и отписать Дашке.

Сон юного мага

[Раннее утро пятницы]

Мы с Железным Дровосеком сидели на балконе его башни в Оазисе, и неспешно попивали чай. Впрочем, сейчас сенсей был без своей монструозной самодвижущейся брони, и даже без любимого гигантского боевого топора, так что не «Железный Дровосек», а просто Мет. Или Мэтр — так ему всегда больше нравилось. Сидели мы прямо на перилах балкона, свесив ноги, чай был в меру горячий, чайник парил прямо в воздухе у учителя под рукой, а вид на цветущий Оазис с балкончика открывался изумительный.

В Оазисе вечно что-то цветёт, знаете ли. Одно отцветает, другое зацветает. Зим в здешних местах как таковых не было — субтропики же. К тому же среди местных есть настоящие таланты в ботанической магии. Сейчас, например, тут отцветали яблони и груши. Лёгкий ветерок кружил в воздухе нежные лепесточки. Дело было к вечеру, солнышко неспешно опускалось куда-то за вершины отцветающих яблонь. В небе поблёскивали тончайшие паутинки. Виноградные лозы оплетали ажурные башенки. Внизу, вон: местная детвора копошились в кустах боярышника, который тоже уже зацвёл. Во дворике под башней Железного Дровосека наши Роджер, Вацлав и Хельга лузгали семечки, и о чём-то лениво переговаривались. Откуда-то слышится протяжная песня. Красота!

— Хорошо! — выдохнул я, после очередного глотка чая.

— А то! — хмыкнул Мэтр. — Зелёный чай из-за низкой ферментации чайного листа не отличается варварской яркостью вкуса и аромата. Тут и вкус и аромат тонкие, с едва уловимыми нотками.

Сенсей сделал показательный затяжной глоток, и продолжил с ленцой в голосе:

— А знаешь ли ты, мой юный падаван, что происходит, когда ты пытаешься распознать тончайшие нотки аромата и вкуса?

Я сделал осторожный глоток, внимательно прислушиваясь к ощущениям. Сенсей улыбнулся и продолжил:

— Так ты качаешь свой мозг! — заявил маг.

— Да ну?… — выскочило из меня. Мэтр нахмурился, но всего на секунду, и невозмутимо объяснил:

— Говорят, за нашу способность распознавать образы отвечают теменная и височная доли мозга, — задумчиво проговорил он. — Вот и получается, что когда ты тренируешься различать едва уловимые нотки вкуса, запаха, то ты тренируешь свой мозг. Вот почему гурманы и эстеты в сложной ситуации, скажем, при пилотировании автомобиля через сложную дорожную развязку, замечают больше деталей и факторов, влияющих на безопасность дорожного движения, быстрее и вернее их оценивают и учитывают, чем не гурманы. Мы вообще-то не компьютеры, знаешь ли. Мы мыслим не цифрами. Наше мышление образное и ассоциативное. Так что без малого всё наше мышление основывается на системе распознавания образов на базе ассоциативного хранилища архетипов восприятия.

Я подумал, и сделал ещё один осторожный глоток, внимательно прислушиваясь к ощущениям.

— Какой-то фрукт, — проговорил я задумчиво, но вслушавшись в послевкусие, уточнил: — вернее, фрукты, — а потом сделал ещё один глоток, и, глядя на улыбку учителя, объявил: — Ягоды! Это не фрукты, это ягоды!

— Верно, юный падаван! — хмыкнул хитрый сенсей, и тоже сделал глоток чая, прикрыв глаза от удовольствия.

— Но это только внешняя сторона, — объявил Мэтр пару глотков спустя. — Ведь чайная церемония, в основном, это внутренняя работы с энергией Ци. Ты делаешь глоток чая на вдохе, и сосредотачиваешься на том, как энергия Ци втекает в тебя с этим глотком, как разливается по телу, как промывает твои чакры, вынося оттуда всякую скопившуюся в чакрах грязь. А на выдохе ты сбрасываешь лишнюю энергию в космос.

Я задумался: он серьёзно, или прикалывается надо мной? И спросил осторожно:

— Зачем же сбрасывать энергию в космос? Она мне пригодится.

— Зачем? — поинтересовался Мэтр.

— Что бы быть энергичным, — заявил я.

— Всё яд и всё лекарство, как говаривал Парацельс, дело в дозах, — хитро прищурился маг. — Избыток энергии Ци так же вреден тебе, как и недостаток.

Выходит, он не прикалывался. Я задумчиво сделал ещё глоток, вслушиваясь, как тепло разгорается в области солнечного сплетения, и затем растекается по телу, и как с выдохом уходит напряжение и тревога. Я и не замечал до этого, что был несколько напряжён и чем-то встревожен. Да какая разница, чем? Сейчас я пью чай с учителем, а тревоги и проблемы могут подождать.

— Да, внутренняя работа с энергией жизни, — лениво проговорил Мэтр, — но и это не самое важное в чаепитии. Если копнёшь глубже, то увидишь, что чаепитие — это способ приобщиться гармонии вселенной, — и учитель налил нам ещё. — Чаепитие не просто расслабляет, оно утишает суетные страхи, гасит всю эту рябь на поверхности души. А когда душа спокойна — в ней, как в спокойной глади озера, отражается гармония вселенной.

— Эх, — выдохнул я после очередного глотка чая, — хорошо!

— Вот! — радостно улыбнулся маг. — До тебя доходит! Чаепитие — это хорошая духовная практика!

— Да, — согласился я. — Всякому человеку надо время от времени вот так присесть за чашечкой чая, расслабиться, успокоиться.

— Всякому? — нахмурился Мэтр. — Всякому-то можно время от времени. А мы с тобой не всякие! Мы — боевые маги! А маг, да тем более боевой маг, обязан не время от времени, а постоянно быть расслабленным и предельно спокойным. Боевой маг не имеет права позволить себе суету. Боевой маг обязан пребывать в состоянии гармонии со вселенной перманентно. Иначе, мой юный падаван, среди мирного населения возможны жертвы. Так что ты пей чай, пей!

Я призадумался. Маг продолжил уже совершенно спокойным тоном:

— Маг должен быть изрядным пофигистом. Ой, то есть, я хотел сказать, иметь философский взгляд на мир. Эмоции, друг мой, имеют куда больше власти над разумом, чем готовы признать люди. На деле наш мозг просто таки раб эмоций. В дикой-то природе эмоции позволяют заметно экономить время на принятие решений, и повышают процент выживших в различных критических ситуациях. Но в цивилизованной жизни они чаще мешают. Эмоции придают вес одним факторам, и лишают веса другие факторы, исключая таким образом возможность объективной оценки ситуации. А у магов на эмоции завязаны ключи к изменённым состояниям сознания. Обычный человек может себе позволить испугаться чего-то нестрашного, или, скажем, раздражаться по пустякам. Но боевой маг… ты и сам понимать должен. Как там тот мир, в который ты от нас удрал? Цел пока? Ты там цивилизацию ещё не погубил нечаянно? А, падаван?

— Дай вспомню, — я наморщил лоб, и с самым серьёзным видом принялся загибать пальцы: — спалил телевизор, одну штуку, ах, да, ещё видеокамеры в метро погорели… и в ведомственной гостинице министерства обороны. Автомобилей расплавил — одну штуку. Городов оставил без электричества — всего один, и тот не полностью, и всего-то меньше чем на день. Говорит не о чем!

— Да уж! — хохотнул Мэтр, — Пустяки! Дело житейское! Ты пей чай-то, пей! Тебе просто почаще надо бы чаепитие практиковать. Медитировать-то пробовал?

— А то! — похвастался я. — Специально ключи от чердака раздобыл! Целый квест был!

— Крыши, это хорошо, — согласился учитель. — Много неба, красивые виды, грязи в подворотнях с высоты не видно — хорошо. Одобряю.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — спустя ещё пяток глотков чая поинтересовался маг, хитро глядя на мою блуждающую улыбку.

— Я почти счастлив здесь! — не задумываясь, заявил ему я.

— Сейчас забудь про своё «почти», а сосредоточься на «счастлив здесь», и ответь мне: почему?

— Потому что… — я задумался на секунду, — хорошо здесь.

А и правда, что здесь делает меня счастливым? Здесь и сейчас мне спокойно, я временно забыл о своих проблемах, о феях, инопланетянах, призраках, и времетрясениях. Все эти приключения, честно говоря, меня уже порядком достали последнее время. Может в этом дело? Хотя, если капнуть глубже: а почему я временно забыл о проблемах? Только ли дело в чае? Тут я чувствую себя дома. Хотя это странно, ведь в Оазисе дома-то у меня своего и нет. Но учитель прервал мои размышления.

— «Хорошо» — это твои ощущения, а твои ощущения живут внутри тебя, — сказал маг. — Следовательно, твоё «хорошо» не может быть соотнесено с каким-то определённым местом в пространстве снаружи тебя. Другими словами, твоё «хорошо» никак не зависит от «где», но зависит только лишь от «как»!

Я ещё минуту подумал. Мэтр подлил мне чая, подождал, и сказал:

— Я подскажу тебе правильное направление мысли. Подумай, а не оттого ли тебе хорошо, что ты сейчас рядом со своим учителем практикуешь магический ритуал, и внимаешь его мудрым откровениям о путях магов?

Я кивнул, соглашаясь, что так оно, в общем-то, и есть.

— То есть, — продолжил назидательно маг, — тебе хорошо, потому что ты, ученик мага, находишься там, где полагается находиться ученику мага, и занят тем, чем полагается заниматься ученику мага!

— Я обязательно вернусь сюда! — горячо пообещал я. — Как только смогу! Сейчас у нас там проблемы…

— Не о том речь! — прервал меня маг. — Речь о том, что тебе хорошо, когда ты на своём месте и занят своим делом. То есть, когда с тобой всё правильно. Это и есть — гармония. Урок в том, что ты должен искать своё место и своё дело, ориентируясь на чувство гармонии. И это, пожалуй, самое важное из того, чему учит чаепитие! Маг ведь не творит чудеса по своему расчёту. Это плохой маг! Хороший маг ориентируется на ощущение гармонии. И тогда магия как бы сама ведёт боевого мага к победе! Вот почему чайная церемония занимает важное место в системе подготовки боевых магов!

Я заглянул в свою чашку, сделал глоток чая, и сказал удивлённо:

— Казалось бы: всего-то чай попить!

— Важно не «что», важно «как»! — усмехнулся Мэтр. — Можно всего-то чай попить, а можно пить чай как маг!

— Это ведь сон, да? — вздохнув, осторожно спросил я.

— Конечно, — благодушно согласился Мэтр.

— То есть ты не настоящий? Ты плод моего воображения?

Мэтр хмыкнул, стрельнул в меня хитрым взглядом, потом вздохнул, подняв взгляд в небеса, и сказал так:

— В деле сноходца масса нюансов, знаешь ли. Одно дело сниться в тот же мир, где находишься, но другое дело сниться в иной мир! И ладно бы ещё в родной мир, где я сам когда-то родился. Ещё легче, если в сны родителям ходить, братьям или сёстрам. А ты мало того, что не родственник мне, так и находишься сейчас в мире, мне совершенно неизвестном! Я впервые хожу в сны так далеко! Ох и намучился я, пока получилось!

— Ты настоящий! — обрадовался я.

— Отчасти, — хмыкнул маг. — Целиком настоящим мне в твой сон пройти не удалось, пришлось пойти на некоторые компромиссы. Ну да тебе этим голову забивать пока совсем не нужно! Тебе, кстати, пора уже просыпаться. Там, кажется, кто-то тебя будит.

Я окинул Оазис тоскливым взглядом. Соскучился я вот по вот этому всему. Вечереет. Солнышко неспешно опускается за Защитный Вал, прячась за кронами отцветающих яблонь. Жители Оазиса в это время хлопочут на огородах: есть дела, которые на огороде нельзя делать в жару и на ярком солнце. Откуда-то слышится протяжная песня:

«По долинам и по взгорьям,

Пати нубов шла вперёд,

Чтобы с боем взять у монстров

Лута больше в наш клан-холд…»

Серебрятся в вечернем небе тончайшие паутинки. То натянутое между шпилями высоких башен сверхпрочное нановолокно, заботливо выращиваемое нашими магами. Представьте: на раз разрезает что угодно, стоит только прикоснуться! Потому над Оазисом и не летают горгульи. Когда-то, говорят, по ночам донимали, а теперь уже закончились.

Вон местные ребятишки возятся в кустах цветущего боярышника: смазывают и перезаряжают укрытый в тех кустах тяжёлый осадный плазмомёт. А вон на заборе сушатся новенькие шкуры с чудовищ Проклятых Пустошей. Во дворике под башней Железного Дровосека Хельга фехтует с Роджером: девчонка, ведьма-пиромантка, вспыхивая то и дело и рассыпая вокруг огненные искры, крутит плазменным клинком, а Роджер, картинно держа чёрный колдовской меч в правой руке за спиной, отбивает её выпады ладонью левой. Понятно, что Роджер-то так может, но чего это он выпендривается то? Неужто наш Чёрный Мечник перед девчонками рисуется? Ну и зря! Вот, сейчас она психанёт, и он получит!

А за оплетёнными виноградной лозой узкими бойницами ажурной башенки напротив прячется воронёный ствол станкового пулемёта. Кстати, не эффективная штука. Беда с огнестрелов в том, что никак не удаётся заставить пули активное заклинание нести. Потому у нас в ходу холодное оружие. И я знаю: бродят сейчас по гребню Защитного Вала невидимые сторожевые духи, проверяют силовые линии сигнальных и боевых заклятий. Эх, красота! Спокойная, размеренная, мирная жизнь, где всё просто, привычно, и понятно!

— Я сюда обязательно вернусь! — пообещал я, и не успел попрощаться с Мэтром и поблагодарить учителя за чай и урок, как проснулся в своей постели. Разбудил меня Конфуций буквально за минуту до будильника.

Осталось два дня…

[Пятница]

Наступило утро пятницы. Отец уехал на работу как обычно раньше нормального. Отправил я малышку Рози с Конфуцием в школу. Очень волновался за них обоих.

Потом я отправился в фитнес-клуб, куда мой двойник ходил, для утренней пробежки на беговой дорожке. Туда ещё пока по лестнице добежишь! Зато пока я ногами беговую дорожку топтал, мне на удивление хорошо думалось. И даже придумалось кое-что. Придумалось, что надо бы собрать всех наших пришельцев и героев: и фею Ксюшу, и инопланетянку Сашу, и Тахиона, заблудшего пришельца из будущего, и девочку призрака Лену обязательно. Собрать их всех, и поговорить начистоту. Так сказать, расставить точки над «ё»! Вот, и полковник говорил, что первым делом — правда должна быть. Вот и надо бы заняться утверждением правды. А то, чего я один голову ломаю над тем, как совместить несовместимые гипотезы!

Закончил пробежку — достал телефон и зачекинился в инсту на фоне дисплея беговой дорожки с результатом моего забега. Это для затеи со спортивным челленж ем. В этот момент какая-то незнакомая девушка сошла с соседней беговой дорожки, взмахнула полотенцем, и ушла. А я кинул беглый взгляд на её результаты, и мысленно присвистнул — результат впечатлял! Заметно лучше моего. Как-то даже не подумав, как-то машинально, я сделал селфи на фоне дисплея с чужим результатом. Ну, сфотографировался, и пошёл себе.

Уже когда в школу шёл, на меня вдруг накатило запоздалое раскаяние. Что я делаю? Ведь только что размышлял о словах Олега Сергеевича о правде, которая прежде всего должна быть. Намеревался собрать всех наших, и двинуть краткую, но вдохновенную речь о правде, дабы подвигнуть пришельцев из иных времён и миров на откровенный разговор. И тут же соврал, получается! Мимоходом, обыденно, словно так и надо!

Я достал телефон, и удалил тот снимок с чужим результатом. Как сказал во сне мой учитель магии: — «Всякому можно время от времени. А мы с тобой не всякие!» Маг должен находиться в состоянии гармонии перманентно. Но откуда же взяться гармонии с внешним космосом, если внутри — неправда? Придётся внимательно за собой следить теперь всю жизнь! Дело-то принципиальное!

Кстати, о принципиальных делах. Ну, а как там твоё самосканирование, Переводчик?

«Исполняется постоянно. Подозрительных факторов не выявлено».

А сможешь сам себя перевести? Попробуй перевести то, как ты устроен, на язык понятных мне терминов.

«Уровень доступа пользователя не достаточен. Обратитесь к квалифицированному администратору или к разработчику».

Разумно. Я бы так и сделал, ка бы знал хоть одного. Ну, если мне «исходные коды» твои не доступны, могу я хотя бы в настройках покопаться?

«Доступ предоставлен. Какие именно настойки интересуют?»

О как! Хорошо! Я мысленно потёр руки. С чего бы начать? Хотя, погоди! К этому вопросу мы попозже вернёмся. Я уже в школу вхожу, сейчас мне не до того.

* * *

Нынче в небесах переменчивый ветер разогнал все облака, и солнце по этому поводу било в огромные школьные окна не жалея ни себя, ни нас. Солнечное жареное золото плескалось по полированным поверхностям наших парт, сверкало на множестве авторучек, пуговиц, девчоночьих заколок, и прочих мелочах. И ученикам кружило головы солнечным ветром, плескалось в глазах летнее настроение, и сложно было сосредоточиться на учёбе, даже не смотря на то, что у многих годовые оценки покачивались на самом краю. У меня вот, например.

В школе мы писали контрольные, а на переменах обсуждали предстоящий поход на скалодром. Я нервничал, на уроках то и дело отвлекался. Всё пытался подловить наших героических пришельцев по одному, что бы пригласить их на собрание. Но случая соблюсти конфиденциальность не представлялось. Антоха, например, постоянно с Венькой болтал: обсуждали Венькины идеи для нового выпуска нашей стенгазеты. Венька то новую модель монстра из макарон предлагал, то новую верстку. А Ксюшу, например, вообще застать одну невозможно! Они с Алёной постоянно рядом. Даже в туалет вместе ходят. Вот, я даже представить не могу, что в туалете такое надо делать, что бы помощь кого-то второго требовалась. Только Саша как всегда невозмутимо и спокойно сидела за партой, и тихонько читала что-то. Я подсел к ней.

— Я только вид делаю, что читаю, — пробурчала Са-Ашарион. — Это конспирация.

— А на самом деле ты что делаешь? — поинтересовался я.

— Собираю данные, обобщаю, анализирую. Или просто сплю с открытыми глазами, — сообщила Саша, перелистывая страницу своей книжки.

— У меня есть серьёзный разговор, — сказал я. — Нужно встретиться после уроков.

— Где? — лаконично спросила инопланетянка.

— Как обычно, в нашей клубной комнате, — ответил я. — Но важно, что бы там не было лишних людей. Ну, ты понимаешь. Не посвящённых. Насчёт времетрясений.

— Ясно, — легко согласилась Саша. — Я никого лишнего приглашать не стану.

Эх, если бы можно было так просто! Они сами припрутся, без приглашений. Может, нужно для собрания другое место выбрать? Но где?

Начался урок английского языка, учительница вела речь о годовых оценках, а я смотрел в окно и размышлял о том, как бы мне собрать всех нужных мне героев, и не допустить непосвящённых людей? Может, к себе домой их всех пригласить? Главная проблема в Алёнке. Она же глава нашей редколлегии. Как её не пригласить? К тому же они с Ксюшей постоянно вместе. Из-за этого никак невозможно переговорить с Ксюшей один на один.

— А тебе, Алексей, поставить положительную оценку я не могу, — оторвала меня от размышлений учительница. — Ну как же мне с тобой быть, Алексей? Ты всё ещё понимать английский понимаешь, а сказать ничего не можешь?

Я встрепенулся, глянул на неё, потом встал, виновато повесив голову.

— Ирина Леонидовна, — жалобно простонал я, и замер, лихорадочно придумывая, что же мне сказать. Пожалуй, я сейчас готов рискнуть, и включить свой магический переводчик. Жаль, что переводит он только в одну сторону.

«По данному запросу настроек найдено: настройки обнаружения источника информации, настройки синхронизации с носителем, языковые настройки…» — пронеслось у меня в голове.

А можно установить источником информации меня самого? Переводи мне мои мысли!

«Источник обнаружен. Синхронизация. Переводи мне мои мысли!»

Теперь поправить языковые настройки: переводи мне мои мысли на английский язык!

«Теперь поправить языковые настройки: переводи мне my thoughts into English!»

Околдоваться мне в фонарный столб, у меня получилось! Bewitched into a lamppost, I got it!

— Ирина Леонидовна, with all my respect to you… I just want you to note… that my English is in progress, you see. I'm… just interested, what is your goal? I mean, as a teacher? I'm ready — and in this you have my word — I really take any of your decision on this matter. Just tell my, please, — I just interested, — do you see your goal as a calculation of the arithmetic mean of my school grades? You know, like the accounting department. Or your goal is to assess the level of my knowledge and skills, isn't?

— Nice try. You are prepared, as I see. Long wonks? — спросила меня учительница, даже не слишком-то удивившись. Понятно, она решила, что это трюк, что я заранее пару фраз зазубрил, что бы её впечатлить.

— You may not believe, but I had to improvise, — заверил её я. Остальной класс глазел на вас открыв рты.

— I think that my question could be easily foreseen, — задумчиво проговорила учительница, и, решившись, спросила: — Tell my what. I'm just interested (as you call it in those cases). Are your father is engaged in speculation on exchange rates, isn't it? I know nothing about it. Can you tell me?

— O, yes! I advise you to immediately buy gold futures, as soon on stock exchanges will be a steady upward trend! — объявил я заговорщицким тоном, а потом поинтересовался: — Did you expect me to say something like that? Alas, I don't have such information.

Учительница весело рассмеялась, и объявила:

— Хорошо! Ты меня убедил! Поставлю я тебе хорошую оценку за год. Но смотри у меня! Если потом окажется, что это был какой-то трюк…!

Вот тут я испугался! Ведь, если у меня всё получится, я-то собираюсь покинуть этот мир, а сюда вернётся мой двойник. И вот тогда выяснится, что его-то английский далёк от того, что я сейчас тут продемонстрировал! Поэтому я тут же извинился:

— I'm sorry, this really was a trick, — сознался я.

— Но тогда я оставляю тебя на осень! — сказала учительница. Это меня тоже не устраивало, и я сказал:

— I'll agree with that, if you figure out what was my trick! — сказал я.

Учительница снова рассмеялась, и согласилась:

— Вот это деловая хватка! Из тебя получится бизнесмен никак не хуже твоего отца! — сказала она. — Сойдёмся на твёрдой тройке за год?

На это я согласился.

На перемене, конечно же, на меня посыпались вопросы. Как это я так быстро выучил английский, и в чём заключается секрет такого фокуса? Но я как-то уже перестал бояться разоблачения. И выдумывать какие-то объяснения мне было лень. Я тут вообще-то занят выдумыванием способа, как в галдящей и бурлящей толпе одноклассников переговорить с нужными людьми без лишних свидетелей. И эта зубодробительная задачка отняла у меня все силы. Так что я не стал особо выдумывать, а просто заявил:

— Nothing is a problem when you're the favorite son of the rich dad! — заявил я, и не сразу понял, чего это собравшиеся вокруг меня одноклассники эдак на меня смотрят. — What's up, guys?

— Кончай уже выпендриваться! — возмущался народ вокруг меня. — Говори уже по-русски!

Тут только до меня дошло: я продолжаю говорить в режиме перевода. Надо отключить магический Переводчик!

— As I say… — попытался сказать я по-русски, но ничего не вышло. Я не испугался, и попробовал снова подумать, подумать очень-очень сильно: — «Я требую отключить перевод! Деактивировать ментальный комплекс Переводчик!»

— Да он издевается?! — возмутился кто-то.

— Shut up! — огрызнулся я. Вот теперь я испугался: мой ментальный комплекс не подчинялся мне! Может, там что-то заклинило? Может, я его сломал? Это что же, я теперь по-русски разговаривать не смогу вообще?!

— What a…?! Bull shit! — выскочило из меня. Ой! Ситуация, кажется, выходит из-под контроля.

Я посчитал за лучшее сбежать. Выбежал из класса, бегом спустился на этаж ниже, и спрятался в туалете.

«Надо успокоиться» — подумал я. Вернее, попытался подумать. Вышло-то: — «Relax, boy! Nothing to happen yet!»

Я не выдержал и психанул так, что слёзы выступили на глазах!

— А-А-А-А! — крикнул я, и подумал сразу на английском: — «Shut up, damn thing!».

— Эй! — тут же откликнулся кто-то из соседней кабинки туалета, — С тобой всё в поря…

— Заткнись, чёртова фигня! — выплеснулось из меня наружу.

— Чего?! Ты офигел, пацан!

Вот теперь до меня дошло: я же в настройках ментального комплекса язык переключил, и он стал от меня команды на английском принимать! Надо было по-английски подумать про себя: — «отключить перевод» — и всё! То есть: — «shut down translator» — и всё!

— Я прошу прощения! Это у меня была паническая атака. Уже прошло. Извиняюсь! — на пробу выдал я, и на этот раз язык мыслей совпал с языком слов.

— Нифига, как тебя уроками контузило! Ты это… водички попей, расслабься…

Фух! А я уж было чуть не запаниковал! Прав сенсей насчёт необходимости философского пофигизма! Ой! То есть, философского взгляда на жизнь, и перманентного спокойствия нервов! Надо мне чаще практиковать чаепитие. Ага, и что бы чай с валерианой был. И медитацией надо бы заняться серьёзно, что ли.

Так, а теперь надо в ментальном комплексе настройки обратно на русский вернуть! Как же там было? И как это на английском сформулировать? Ох! Ладно, потом займусь.

Когда я вернулся в класс, ко мне решительно подошла Алёна, разумеется, в сопровождении Ксюши.

— Алексей, ты в порядке? — осторожно поинтересовалась она. Я кивнул. Алёнку это, разумеется, не устроило. Если уж она взялась выяснять что-то, то беглым поверхностным опросом не удовлетворится.

— Последнее время, Алексей, ты как какой-то странный. Что с тобой происходит? — потребовала вождь нашего клуба.

— Это эффект доктора Джекела, — встряла тут ехидная фея Ксюша. — Лёша честно пытается разорваться между спортом и учёбой, и вот это уже приняло форму разделения личности. На спортсмена и ботаника.

— Ой, как остроумно, — прокомментировал я. На что вредная фея довольно улыбнулась, и махнула ручкой:

— Спасибо! Я старалась!

Алёнка же глянула на подругу осуждающе, а меня пожалела:

— Бедняга. Ты вот что, ты не перенапрягайся, хорошо? Если надо, я готова помочь! Я могу поговорить с твоими тренерами! Должны же они понимать: у нас тут конец учебного года! И с учителями я поговорю. Хочешь?

— Нет, спасибо, — поспешил я остановить юную вождя мировой революции. А то ж развивать бурную деятельность — это она умеет!

— Спасибо, Алёна, — поблагодарил я её. — Серьёзно, спасибо! Со мной всё будет в порядке. Я тебе обещаю.

Тут прозвенел звонок и спас меня из неловкой ситуации. Началась математика.

Вот на математике я и придумал, как собрать всех, кого надо, и обойтись без лишних приглашённых. Я подсел к девочке призраку Лене, и объяснил ситуацию ей. Попросил помочь. Лену же никто не видит, кроме нас, пришельцев. Правда, услышать могут. Призрак согласилась, и всё исполнила в наилучшем виде, всех оповестила о намечающемся важном разговоре. И мне стало спокойнее.

После уроков Алёнка созвала весь наш клуб, и убеждала нас, что перед грядущим окончанием учебного года мы просто обязаны выпустить сногсшибательную версию стенгазеты. Все с ней согласились, но вот только работать в такой погожий денёк никому не хотелось. Люди контрольные и то еле высидели. На последнем издыхании сил воли. Алёнка всё же быстро поняла, что толку от такой работы не будет. Стенгазета — дело же творческое, а творчество, оно не бывает из-под «надо». Так что наш вождь махнула на всё рукой, и предложила отправиться на скалодром, пофотографироваться там, болтаясь под потолком, для затеянного мною спортивного челленжа. Тем более, что, как она сообщина, им с Ксюшей вчера удалось отыскать на распродаже то, в чём не стыдно будет чекиниться.

Путь наш лежал мимо тира, в котором мы прошлый раз устроили фотосессию, и оказалось, что хозяин тира проникся нашими идеями! Поменялась вывеска, рабочие меняли оформление интерьера. Уже повешенный рекламный плакат объявлял, что это онлайн-тир, и обещал автоматические бесплатные фото, которые будут автоматически выложены в соцсети. С согласия клиента, разумеется. Желающим пострелять предлагались шапочки Робина Гуда, шляпы и шейные платки в стиле вестерн, бутафорские пулемётные ленты, пиратские шляпы, будёновки, и бескозырки с надписями «Аврора», и «Варяг». Я ещё подумал: надо же! Мысли, действительно, витают в воздухе!

В общем, это окончательно подняло мне настроение, и на скалодроме я уже веселился вместе со всеми. А после мы узким составом клуба — только пришельцы — собрались на откровенный разговор.

Мозговой штурм

[Та же пятница, после уроков]

Встречу наших юных супергероев я организовал всё там же — в кабинете редакции школьной стенгазеты. Решил, что так наше собрание не вызовет ни у кого подозрений. Пришли все: фея Ксюша сумела каким-то чудом прийти без своей неразлучной подруги Алёны, и сидела на подоконнике, подвинув кактус. Тахион, экстрасенс из будущего, умудрился развалиться на обычном школьном стуле за столом так аристократически вольготно, чуточку небрежно и при том изящно, словно на мягком кресле. Инопланетянка Сат-Ашарион сидела как всегда невозмутимо и образцово прямо, и как обычно, листала какую-то толстую книгу. В самом тёмном углу скромно сидела призрак Лена. И все они смотрели на меня.

А я помнил наказ полковника Олега Сергеевича о трёх волшебных словах. «Правда», «устав», и «смекалка». Уставов воинских я по прежнему толком не знаю, но слышал, конечно, что у всякого воинского подразделения определена структура, в которой каждому бойцу отводится своя роль, своя зона ответственности. Хотя бы командир должен быть, а то ж у нас-то и того нет! Но прежде всего, начать я хотел с правды. Так уж получилось, что мы тут очень разные, и цели у нас разные, и наши представления о происходящем сильно отличаются. Так что прежде, чем заводить речь об отряде и командире, надо разобраться с нашими противоречиями.

— Я вот что хотел у вас всех спросить, — решился я задать вопрос: — почему мы не передрались?

— То есть как это? — не поняла Ксюша.

— Вот смотрите: каждого из нас интересует артефакт, что спрятан где-то в подземельях этого города, — принялся я объяснять. — Саша считает этот артефакт ключом к возрождению древнего космического чудовища Пожирателя.

— Так и есть, — спокойно подтвердила Саша. — Некие фанатики хотят вернуть ужасное доисторическое чудовище, способное пожрать всю жизнь в галактике. И они ищут Ключ Пожирателя на этой планете. И все безобразия, которые последнее время тут творятся, это их рук дело.

— Тахион считает артефакт Скрепой, которая стабилизирует этот мир от времетрясений, — продолжал я.

— Скрепа Парабрахмы, — подтвердил Антоха с весьма серьёзным видом, и зябко поёжился. — Именно потому, что Скрепа где-то здесь, этот город не меняется во время времетрясений.

— Ксюша считает этот артефакт Сердцем Магии, — продолжил я, — и видит себя Хранительницей Сердца Магии.

— Да! — с вызовом тряхнула головой фея. — И мой долг защитить Сердце Магии от жадных человеков и чёрных колдунов!

Я поморщился: и чего это ей именно человеки так не нравятся? Неужели, прочие лучше? Вспомнить хоть давешних космических пиратов. Фея словно прочитала мои мысли, смутилась, и поправилась:

— Ну, и от наглых инопланетных пиратов тоже… и вообще… я хочу вернуть магию в мир для всех фейри!

— Это Зеркало Душ, — зловеще прогудел призрак. — Оно открывает Врата Мёртвых. Откроете их — и всему конец! А я хочу найти Зеркало Душ, что бы с его помощью переродиться.

— Переродиться? — не понял я.

— Не понимаю, почему все должны хотеть прервать круг Сансары, — вздохнула девочка-призрак. — Мне вот нравилось жить, и я ещё хочу!

— А ты, маг? — спросила Ксюша, подозрительно на меня щурясь, — Ты-то сам чего от артефакта хочешь?

— Мне эта штука мешает между мирами путешествовать, — сознался я. — Но думаю, это потому, что я не умею такими штуками управлять. Возможно, если попробовать разобраться…

— Даже не вздумай! — почти в один голос крикнули девочка-призрак и Саша. А Тахион опять зябко передёрнул плечами, и даже обнял себя руками.

— Вот об этом я и хотел вас всех спросить, — кивнул я спокойно. — Почему мы не передрались? То есть, я хочу прояснить глубину наших разногласий, и оценить нашу готовность к компромиссу и сотрудничеству.

— Меня вполне устроит, если Ключ останется спрятанным, — заявила Саша. — Простите, но я не могу вам позволить его активировать, или уничтожить, потому что и то и другое может быть чрезвычайно опасно.

— Не самый лучший вариант, по-моему, но гораздо лучше ссоры, — заявил на это Тахион. — Я бы попробовал активировать Скрепу Парабрахмы, что бы стабилизировать всю планету, защитив её от времетрясений, но… в общем, нет у меня уверенности, что я смогу. Так что я склоняюсь внять предостережению Саши. И уж тем более я не собираюсь с кем-то из вас драться за артефакт.

— А феи никогда не нападают первыми! — гордо вздёрнула носик Ксюша. — Ну и я понятия не имею, что мне с Сердцем Магии делать, — очень неохотно добавила фея Ксюша, нахмурилась, и обиженно надула губки: — Я жду знак! А его всё нет… а… раз нет знака, то и не надо, значит, трогать Сердце Магии…, наверное.

— А я считаю, что смогу обойтись и без Врат, — улыбнулся я, — но не без друзей.

— Короче говоря, мы здесь все разумные и адекватные люди, — подвёл итог Тахион.

— И нелюди, — демонстративно улыбнулась фея Ксюша, и кинула взгляд на Сашу. Та, как обычно, сохраняла полное спокойствие.

— Да, верно, — улыбнулся я фее. И тут же мрачно объявил: — Выходит, наш Волан-де-Морт — крайне неадекватный тип. Все адекватные сумели собраться и договориться, а этот даже и не подумал…

— Тьфу, ты! — расстроился Тахион. — Ну, какие Волдеморты? Эти времетрясения — стихийное бедствие, вызванное темпоральным парадоксом! Стихийное! Как шторм или землетрясение.

— У землетрясения, конечно, есть эпицентр, но если ты расстреляешь его из базуки, землетрясение не прекратится, — возразил я. — Стихии вообще плевать на базуку. А у нас — смотрите сами — в обоих случаях был явный центр, из которого координировались действия нападающих. У тысяч фанерных самолётиков был единственный дирижабль. Сбили его — времетрясение тут же исчезло! У инопланетян был один корабль-матка, и сколько-то подконтрольных ему НЛО. А на корабле-матке наверняка был капитанский мостик, или ещё какая-нибудь центральная рубка управления. Понимаете? Каждый раз есть некто, кто командует всем этим… времетрясением!

— Ну и чего ты от нас-то хочешь? — спросил Антон, зябко ёжась.

— Холодно? — с тревогой в голосе спросила его Ксюша. Саша глянула на Антоху заинтересованно.

— Морозит, — неохотно сознался тот. — Плохо дело.

— Заболел, что ли? — спросил я, ничего не понимая.

— Не, это предчувствия, — Антон швыркнул носом, и потёр его руковом. — Если мне делается холодно при слове «времетрясение», значит, оно надвигается.

— Вот за тем я и собрал вас всех тут на откровенный разговор, потому что уверен, что нам необходимо объединиться против времетрясений! — сказал я. — Вы сумели не поссориться, и это просто замечательно. Но, к сожалению, сейчас этого мало.

— Когда реальность сходит с ума, мы же вместе сражаемся! — заявила фея, сурово сдвинув брови, и сжав кулачки.

— Верно, — согласился я. — Когда вдруг случается пожар, соседи прибегают, кто-то начинает что-то делать, остальные пытаются помочь. Вот, мы так же. И это не плохо. Но гораздо эффективнее иметь организованную и слаженную команду пожарных. Понимаете? Тем более, у нас тут идёт война. Некий Волан-де-Морт, пока назовём его так, раз уж так уже сложилось, — пытается погубить мир. И нам нужно быть организованным боевым отрядом!

— А ты будешь нашим командиром, конечно, — ехидно подколола меня фея.

— Нет, я не могу, — отказался я. — Но ты права: нашему отряду, как боевому подразделению, необходимо иметь структуру, мы должны распределить роли и обязанности. И, конечно же, нам нужен командир! Считаю, командовать будет Тахион.

— Так, стоп! Таймаут, пожалуйста, — Тахион взволнованно заёрзал на своём стуле. — Сначала надо бы спросить каждого, собирается ли он вообще сражаться! Я вот не уверен, что сражаться со стихийными бедствиями и природными катаклизмами такая уж хорошая идея.

— Но ты же сражался! — воскликнула Ксюша. — Ты Саше патроны таскал!

— Ну…, - протянул Тахион, — Стреляли…! В тот раз всё оказалось для меня слишком неожиданным. Я испугался, и со страху кинулся помогать Саше. А если трезво рассудить, то разумнее было укрыться в бомбоубежище и переждать. С времетрясением воевать бесполезно! Надо либо устранить темпоральный парадокс, породивший времетрясение, либо переждать, пока время стабилизируется в новом, устойчивом русле истории.

— А если в этом новом русле истории цивилизация сгорит? Или люди станут рабами инопланетных пиратов? — поинтересовался я. Антон тяжело вздохнул.

— Говорю вам, — устрашающе взвыл призрак, — мы с вами находимся в Чистилище! Мы все давно умерли, и всё, что вы видите вокруг, всего лишь иллюзия! В этом иллюзорном мире возможны любые бредовые события! Без всякого смысла и логики! Хозяин Чистилища развлекается! А победить хозяина Чистилища невозможно! Не мыслимо!

— Ну, не скажи, — задумчиво протянул я. — Вот, я домой приду, запущу игру компьютерную. Получится виртуальный такой мир, над которым я полный хозяин. Могу «reset» нажать, могу моды в игру подключить. Но это не мешает жителям игрового мира регулярно меня побеждать.

— Я буду сражаться, — просто сказала Саша.

— И я! — горячо поддержала её Ксюша. — Это мой долг, как Хранителя, защищать Сердце Магии!

— Ты убедил меня, маг, — прошипел призрак, — коротать вечность в попытке победить непобедимого хозяина Чистилища гораздо веселее, чем вечно скучать!

— Ну, — вздохнул Тахион, — раз все девчонки рвутся в бой, я не могу стоять в стороне! Похоже, у меня нет выбора! Но объясни, маг, почему ты меня выдвигаешь в командиры?

— Я не смогу командовать, потому что я боец переднего края, — объяснил я. — У меня есть какая-никакая, но боевая подготовка в условиях реальных боестолкновений с монстрами Проклятых Пустошей. У меня есть оружие, с которым я умею обращаться, и это оружие ближнего боя. Есть у меня боевое заклинание, но и оно быстро теряет эффективность с расстоянием. Так что мне место в первой линии. Там у меня перед носом будут враги, и я не смогу отвлекаться на командование. А командир должен находиться там, откуда сможет наблюдать всю картину боя, что бы своевременно принимать решения.

Ребята внимательно меня слушали. Я посмотрел на каждого, но никто не порывался ни возражать, ни дополнить. Тогда я продолжил:

— Вторым бойцом первой линии у нас будет Сат-Ашарион. Наверное.

— Верно, — согласилась Саша. — Я не воин. Но я… как бы это назвать по-вашему… исследователь, разведчик, детектив, рейнджер, спасатель. Мои боевые возможности сильно ограничены в сравнении с типичным воином моей цивилизации. Но скромные по меркам Предтеч мои возможности гораздо больше возможностей типичного воина здешней цивилизации людей. И в нашей команде на роль воина я подхожу лучше других. А вот на роль разведчика подойдут и Ксюша с Леной. Лена может становиться невидимой, левитировать, проходить сквозь стены. Ксюша может летать, и сумеет быть крайне сложной мишенью, если захочет.

— Спасибо, — фея растянула губы в улыбке, показавшейся мне несколько зловещей, — Приму как комплемент.

— По-хорошему, нам нужен боевой лекарь, нужна тяжёлая артиллерия…. - прикинул я. — Саша, а у тебя не найдётся случайно какой-нибудь инопланетянской пушки?

— Я сама по себе оружие, — невозмутимо ответила Саша, — но ты прав, у меня кое-что есть. В моей спасательной капсуле в аварийный комплект входило и лёгкое оружие.

— Чего же не стреляла по той летающей тарелке? — спросила Ксюша.

— Лёгкое оружие против трансгаллактического пиратского космического корабля было бы не эффективно, — сообщила Саша.

— Увы, — развёл руками Тахион, — мы не ударное подразделение, а, скорее, разведывательно-диверсионное, мобильное что-то такое. Ох! — вдруг вскрикнул он, и охватил себя руками.

— Что такое? Опять предчувствие? — наперебой бросились спрашивать мы.

— Нет. Да! Но наоборот! — ответил Антоха, и оглядел нас с явным удивлением в глазах. — Пока мы говорили об организации нашего отряда, мне явно потеплело! Думаю, это предчувствие…

— Тебя бьёт озноб, когда надвигается опасность, — задумчиво проговорила Саша, — а когда мы принимаем верное решение, тебя, выходит, бросает в жар…

— Очень удачная абилка для командира пати! — заявил я, довольный таким оборотом дела. Антоха глянул на меня хмуро. Я решил пояснить:

— Удобно же, когда командир заранее предчувствует последствия своих приказов.

— Приказываю, — твёрдым голосом объявил Тахион, — Нет никаких Волдемортов! Расходимся, и просто переждём времетря… о-ох… — тут Антоха прямо скрючился весь, и даже зубами застучал от холода.

— Ох, и придавило же меня, — пожаловался он внезапно осипшим голосом. Потом откашлялся, распрямился, и объявил: — Приказываю, отыскать проклятого злодея, управляющего времетрясением, и уничтожить! А-х-х!

Тут нашего экстрасенса скрутило ещё сильнее, и он буквально рухнул на пол, скрипя зубами. Мы все кинулись к нему. Кроме призрака, конечно: понятно, что её прикосновения никого из живых не согреют. Я обнял Антоху, и почувствовал, как того трясёт.

— Отмени приказ! — потребовал я. — Скажи: «отставить»!

— От-т-ствить, — прохрипел командир, и его перестало трясти. — Нельзя… вступать с Волдемортом… в открытый бой, — прошептал Тахион. — Нам его не одолеть…

— Чепуха! — постарался я всех успокоить. — Просто дело в формулировке! Может, слово «отыскать» было не верным. Может, нельзя его пытаться самим отыскать. Может, надо дождаться, пока он сам под удар подставится! Или даже, слово «проклятого»! Оно может быть виновато! Если существует некое проклятие… или возможность наложения такового… может, нам нельзя под то проклятие попасть.

— П-пр-р-редлагаешь мне ф-фсякие возможные формулировки перебирать? — поинтересовался Тахион. — У меня может здоровья на такой перебор не хватить…

— Давай так: прикажи устроить мозговой штурм, что бы каждый честно рассказал, что знает о так называемых времетрясениях, об артефакте, и о нашем враге, — предложил я ему. — Прикажи попытаться придумать, как повысить наши шансы на победу!

Антон пару минут сосредоточенно размышлял. Мы все терпеливо ждали. Наконец, наш командир объявил: — Приказываю постараться победить того, чья воля направляет времетрясение!

Минуту мы, затаив дыхание, ждали, чем это обернётся. Наконец, Тахион шумно выдохнул, и, довольный, сообщил: — Уф! Потеплело! Ощутимо потеплело, друзья! Понимаете? Значит, мы можем победить!

А я подумал, ошалело улыбаясь, что выбранная экстрасенсом формулировка не обязательно обещает нам победу. Она обещает, что если мы будем честно стараться, то всё будет, в конце концов, для нас хорошо!

— Теперь хорошо бы… — начал было я, но меня прервал Антон:

— Покушать чего-нибудь теперь хорошо бы! — сказал он. — Извини, маг, но я совершенно без сил после этой серии предчувствий. Давай, перенесём на завтра?

— Ну, хорошо, — согласился я с откровенным сожалением. — Но к завтрашнему совещанию подумайте, пожалуйста, вот над чем: у каждого из нас своя гипотеза о происходящем, и все наши гипотезы совершенно разные! Хорошо бы определиться, наконец, что же на самом деле тут творится, во что мы все встряли?

— Бесполезно, — отозвалась Саша. — Я проводила анализ всех наших историй. Всех известных фактов не объясняет полностью ни одна из них. За исключением гипотезы Лены о том, что мы все давно умерли, мир вокруг является посмертным Чистилищем, и тут возможна любая чертовщина. Однако данная гипотеза нам решительно не подходит в качестве опорной, поскольку она не предполагает никаких конструктивных решений.

— Моя теория темпорального парадокса… — начал было говорить Тахион, но Саша его прервала:

— Не коррелирует с результатами моего анализа позапрошлого воздушного налёта, — сказала она. — В действиях налётчиков прослеживается явный умысел, и тщательная подготовка, опиравшаяся на верные данные о возможностях и расположении защитников города.

— Возможно, иногда времетрясение случайно порождает Воландеморта, — предложил Тахион, но не очень уверенно, и чихнул: — Апчхи!

Больше никто возражать Саше и отстаивать своё видение ситуации не стал. Но я предложил другое:

— Если мы не можем выбрать одну верную гипотезу из предложенных, возможно, нам удастся обобщить их, и выработать некое общее видение проблемы? — не желал успокаиваться я. — Нет, ну должно же существовать рациональное объяснение всей этой чертовщине!

— Согласна, должно, — кивнула Саша. — Но я его пока не вижу. Недостаточно данных.

— Это мы постараемся завтра исправить, — заверил всех Тахион. — Каждый расскажет свою историю. И побольше деталей! Любая мелочь может быть важна!

На том и порешили. Все отправились по домам.

* * *

Вечером из своей школы вернулась малышка Рози вместе с Конфуцием. Кот был сильно возбуждён. Он метался, дёргался, подпрыгивал на месте, при этом он мявкал, шипел, кряхтел, лихорадочно дёргал хвостом и лапами. Я его таким ещё никогда не видел. Он явно что то требовал от меня и считал свои требования важными и срочными! Я активировал ментальный Переводчик, и меня засыпало фразами на английском языке! Я ничего не успевал понять!

— Стоп! Замри! На пару секунд! — потребовал я у кота. Конфуций буквально замер, словно в детской игре про морскую фигуру. Я попытался сосредоточиться, и подумать на английском о том, что хочу поменять языковые настройки моего Переводчика. Ничего не вышло. Зато со второй попытки у меня получилось подумать: «Reset all settings to default!». Тут же в голову раздалось: — «Reset. Synchronization. All settings установлены заново».

Отлично. Теперь я хочу понять, что мне говорит мой кот. Я дал знак коту, и Конфуций затараторил, зачастил, посыпал рубленными фразами. Он утверждал, что в спецшколе, в подземельях под её подвалами, он обнаружил гнездо чёрных тварей! Кто это такие и чего они затевают, он не понимает, но уверен, что они враги, и затевают непотребство. Что бы разобраться, ему очень нужны те магические способности к пониманию языков, что я ему давал, но потом отнял. Нужно торопиться, ибо настало время Большой Охоты! По дороге от спецшколы к нашему дому Конфуций несколько раз улавливал запах чёрных тварей из тьмы! Это значит, что твари из тьмы уже в городе! Они могут быть повсюду! Время уходит! Время Большой Охоты! Надо спешить!

Подумав, я решился. Опасно, конечно, использовать ментальный комплекс сейчас, после того, как он был взломан неведомым хакером. Неизвестно, что за сюрпризы тот хакер мог нам приготовить. Вдруг он враг? Может, кто-то из этих неведомых Чёрных? Но другого способа разобраться в происходящем не было, и я решился.

Но, раз уж решился, то сперва подожди, Конфуций, буквально пару секунд! У меня завтра годовая контрольная по химии. Мой двойник столько мучился с репетитором, учился задачки решать! Неужели же я все его усилия пущу прахом, завалив завтра контрольную работу?! Раз уж решился использовать ментальный комплекс на Чёрных тварях из Тьмы, то надо бы его сперва испытать! Рози утверждала, что Переводчик может книги целиком в голову загружать. Загружу себе в голову учебник химии!

А, да, кстати, о малышке Рози!

— Рози! — громко позвал я.

— Ты чего? — выглянула из своей комнаты удивлённая малышка. — Напугал! Что-то случилось?

— Я пока и сам не пойму, но вот Конфуций утверждает, что в твоей школе… как-бы это сказать… короче: ты завтра в школу не ходи.

— Да ты чего?! — возмутилась Рози. — У меня же завтра уроки!

— Пожалуйста, Рози! — взмолился я. — Просто послушайся меня! Один разочек! Пропусти завтра уроки, пожалуйста! Пусть Конфуций там всё проверит, а вот как он вернётся и всё расскажет, так и будем решать.

— Но… как же… что такого-то?!

— Мя-а-а-у! — взвыл нетерпеливо кот.

— Погоди! — попросил я обоих. — Тут дело срочное! Минуту подождите, пожалуйста!

Я мигом метнулся в свою комнату, схватил учебник по химии, раскрыл его на середине, и мысленно потребовал у Переводчика: «желаю немедленно изучить всю эту книгу!».

В тот же миг исчезла моя комната, исчез город Петербург, исчезла планета Земля, и космос со всеми его звёздами, и моё тело. Всё исчезло, остались только моё сознание и учебник химии.

«Что такое?!» — в панике подумал я, и тут вдруг раздался громоподобный глас:

— Ты погружён в состояние изучения книги в экстремальном режиме!

«Громкость убавь!» — потребовал я, и голос зазвучал уже вполне нормально:

— Говорит ментальный комплекс извлечения смысла. Согласно требованию пользователя для немедленного и полного изучения указанной книги задействован экстремальный режим извлечения смысла. Сознание пользователя отправлено перпендикулярно мировой оси времени, что позволит по окончанию изучения книги вернуться в ту же секунду, когда изучение было начато.

Засада! Это что же получается, околдоваться тебе в фонарь?! Получается, я тут должен буду самостоятельно учиться целую вечность?! Да чтоб тебе заколдованных лягушек целовать!

— Здесь нет лягушек, пользователь! Только твоё чистое сознание и выбранная книга. У тебя нет потребностей, связанных с телом. Нет ограничений. Но по возвращению тебе придётся отсыпаться пропорционально потраченному здесь перпендикулярному времени!

Пропорционально! Твою ж магию! А сколько я тут проторчу? Недели? Годы?

— Зависит от твоей усидчивости и старания в изучении выбранной книги.

Выпусти меня! Отставить! Отменить! Требую!

— Прервать экстремальный режим извлечения смысла нет никакой возможности до завершения усвоения пользователем указанных пользователем объёмов информации.

Катастрофа! Я бы рвал на себе волосы, если бы они у меня были! Я бы сейчас волком выл! Я бы плакал, да глаз нет! Эх! Да, надо успокоиться, надо взять себя в руки! Надо учить проклятый учебник! Нельзя терять времени! А ведь я же даже не смогу тут ориентироваться во времени! Тут же нет ни света, ни темноты, ни дня, ни ночи!

Долго ли, коротко ли… — прям как в сказке, да. В страшилке. Ой, ладно! Долго ли, коротко ли, но я успокоился. А что мне остаётся? Смириться и учить!

Я не могу сказать, сколько перпендикулярных часов, дней или лет я учил проклятый учебник! Это была каторга, друзья! Хорошо хоть, читать учебник мне не приходилось. Ментальный комплекс извлечения смысла представлял мне изложенную в учебнике информацию сам.

Перед моим внутренним взором разворачивались завораживающие картины. Я наблюдал, как электронные облака формируют ковалентные связи! Лёгким усилием воли я менял планетарную модель атомов на капиллярною, а капиллярную — на квантовую. От квантовой картины мира мозги поначалу трещали, голова кружилась, и меня бы непременно стошнило, будь у меня желудок. Но со временем я привык и к квантовым эффектам. Только удивлялся мимоходом, сколько много знаний оказалось в одном банальном школьном учебнике!

Оказалось, неведомый хакер так усилил мощности ментальных заклинаний моего комплекса, что тот теперь легко извлекал смысл не только из напечатанных букв, но и между строк! Переводчик представлял мне всё, что авторы учебника хотели сказать, и восстанавливал всё то, что они сказать могли, но не захотели! Мало того. В тексте учебника встречались отсылки к трудам знаменитых учёных, так мой Переводчик исхитрялся извлекать данные из трудов тех учёных!

Например, несколько раз я беседовал с Дмитрием Ивановичем, сидя на скамеечке на всемирной выставке в Париже году эдак в 1900-ом. И оказалось, что Дмитрий Иванович не только химик, но ещё и экономист, и футуролог! Он увлекательно рассказывал мне об Уральской экспедиции.

Много чего было в этом странном нигде. Много перпендикулярного времени утекло. Это я ещё старался не отвлекаться далеко от школьной программы. А то, как знать, может, заблудился бы в нескончаемом море информации на века!

Короче говоря, когда я, наконец, вернулся в реальность, то чувствовал себя измождённым седым старцем, вернувшимся с интеллектуальной каторги!

Охнув, я отбросил от себя ненавистный уже учебник, и осел на пол, хватая воздух ртом. Воздух! Я снова могу дышать! И всё остальное! Хорошо-то как!

Тут громким мявом разразился Конфуций. Я вспомнил о его Большой Охоте, и быстренько передал ментальный комплекс-извлекатель смыслов своему фамильяру. Мы с Переводчиком в перпендикулярном Нигде уже так хорошо друг с другом освоились, что с полумысли друг друга уже понимали, и мне теперь нет больше нужны сосредоточенно подбирать формулировки мысленных приказов. Хоть какая-то польза!

Конфуций, получив желаемое, тут же рванул в прихожую. Мне пришлось собрать все свои слабые силы, что бы, преодолевая навалившуюся непомерную усталость, доползти до прихожей, выпустить кота из квартиры, и запереть за ним дверь. Добраться до своей комнаты сил уже не было, я стремительно терял сознание, и успел только кинуть своё тело на стоящий в прихожей диванчик. Всё ж не на полу.

Последний день

[Суббота]

Мы с моим учителем боевой магии, Мэтром, по прозвищу «Железный Дровосек», сидели на балконе его башни в Оазисе, и неспешно попивали чай. Сидели мы прямо на перилах балкона, свесив ноги, чай был в меру горячий, чайник парил прямо в воздухе у учителя под рукой, а вид на цветущий Оазис с балкончика открывался такой благодатный, что слов нет. В Оазисе вечно что-то цветёт, знаете ли. Красота!

— Ну, рассказывай, — улыбнулся Мэтр, — как там твои дела?

— Да как сажа бела! — отмахнулся я, потому что рассказать о все той чертовщине, в которую я вляпался, было не просто, а напрягаться мне сейчас очень не хотелось. — Чертовщина непонятная там творится, сенсей. То самолётные бипланы времён второй мировой бомбят Питер в двадцать первом веке, то космические пираты. Чокнуться можно!

— Слушай, мой юный падаван, — сказал Мэтр, хитро прищурившись, — я расскажу тебе притчу. Это притча о трёх слепых мудрецах, которые на ощупь изучали слона. И первый слепой мудрец пощупал хобот слона, и заявил, что слон — это как шланг, только живой. Второй слепой мудрец пощупал ногу слона, и заявил, что слон — это что-то вроде дерева, только без корней. Третий слепой мудрец… я что-то запамятовал, что там в оригинале щупал третий. Могу предположить…. но это будет не очень культурное предположение, из тех, которые не следует высказывать за чаем или за едой.

— Я понял! — воскликнул тут я. — Это же про времетрясения! Саша, Тахион, Ксюша, девочка-призрак Лена, профессор с полковником — мы все слепые мудрецы! Мы пытаемся судить о слоне, ощупав только небольшую его часть! Наши гипотезы о так называемых времетрясениях так сильно отличаются, потому что то, что мы знаем о проблеме, много меньше того, чем эта проблема является! Я пытался выбрать из гипотез одну, наиболее близкую к истине, так как полагал, что имею дело с разными взглядами на одно и то же явление. А на деле эти гипотезы порождены разными взглядами на разные части «слона»!

— Вот! — многозначительно поднял палец Мэтр. — А теперь скажи, что мешало тебе сделать столь очевидную догадку раньше? А я тебе скажу. Суета! Ты переживал, боялся за друзей, жаждал разобраться, опасался, что не справишься… слишком много чувств. А вот попил со мной чай, успокоил свой дух, и сразу догадался. Запомни этот урок, мой падаван.

— Я запомню! — пообещал я, и поблагодарил: — Спасибо, учитель!

— А теперь тебе пора просыпаться. У тебя там утро на дворе…

— Постой! — воскликнул я. — Но если там слон, а мы слепцы… это же означает, что проблема времетрясений много больше, чем мы можем охватить!

— Верно, — спокойно сказал маг, — вы столкнулись с чем-то, что намного больше ваших возможностей.

— Как же мы можем одолеть такого слона? Подскажи, сенсей! — попросил я.

— Настоящий боевой маг всегда найдёт силу, что бы сокрушить врага! — заявил Мэтр с самым серьёзным видом. — Но хороший боевой маг сокрушит врага, не напрягаясь. Потому что всегда есть уязвимое место, знаешь ли. И если верно выбрать момент, то и лёгким толчком можно опрокинуть гиганта. Наконец, можно вообще использовать силу врага против него самого. Да, хороший боевой маг сокрушит врага, не напрягаясь. Но лучший боевой маг побеждает вообще без боя! Так что выхода у тебя два. Либо очень хорошо знать своего врага, быть умнее, хитрее врага, и верно рассчитав, поразить его в уязвимое место.

Мэтр отхлебнул чай из своей чашки, прищурившись, осмотрел вершины отцветающих яблонь и груш, и, помолчав, продолжил:

— И умереть в бою, потому что твой нынешний враг и сильнее, и умнее, и знать его уязвимости ты не знаешь.

— Тогда каков второй путь? — спросил я, и голос мой невольно дрогнул.

— Чудом! — ответил маг. — Стать хорошим боевым магом, и поразить врага не потому, что ты умнее, хитрее, и сильнее, а… чудом! Потому что ты маг! Всё, прости, но у тебя уже будильник звонит!

И сон кончился!

Беда с этими опытными магами наставниками в том, что они уже напрочь забыли, каково это — быть ничего не понимающим учеником, едва прошедшим инициацию! Отмочит что-нибудь эдакое, вроде: — «путь мага — это путь лепестка сакуры, упавшего в горный ручей!», — и на полном серьёзе воображает себе, будто он всё доступно объяснил. Раскрыл бедному ученику, так сказать, глаза на мир. Эх!

Краем сознания я осознавал, что меня пытаются разбудить сразу два будильника: электронный и ментальный. Но сил как-то реагировать на их усилия решительно не было. Второй раз я выплыл из глубин сна, когда меня тормошили Рози и Конфуций, вдвоём. И тут я честно пытался проснуться, потому что мне перед малышкой было стыдно оказаться таким слабым. И я даже вполне бодро проснулся, и гимнастику даже сделал, но потом вдруг осознал, что мне только снится, будто я проснулся. Потом в комнату вошёл папа. Я сквозь сон услышал его голос, вяло удивился, что не помню, как он вчера с работы вернулся.

— У него магическое истощение, — объяснила моё состояние отцу догадливая Рози.

— Какое-какое? — не понял её отец.

— А это… как же… психическое! — тут же поправилась малышка, и сразу заявила: — Я сегодня не поеду в школу, с ним останусь, пригляжу! — на этом месте я снова отключился.

Потом меня разбудил доктор. Его вызвал взволнованный отец. Доктор меня разбудил, послушал, померил температуру тела, заглянул под веко, заставил открыть рот, и показать ему язык. Наконец доктор объявил, что у меня сильное переутомление, и прописал мне здоровый сон, за что я проникся к нему глубокой благодарностью, отвернулся носом к стенке…. и тут же вскочил! До меня дошло, что первый урок я безнадёжно проспал, а теперь запросто могу пропустить и второй! Как раз ту самую контрольную, ради которой я учебник целую вечность в перпендикулярном времени изучал! Ну уж нет! Такие муки! И всё зря?!

Ко второму уроку я кое-как почти успел! Всего через минуту после звонка ввалился в класс, с трудом переводя дыхание. Извинился перед учителем, и плюхнулся за парту. Злополучную контрольную я написал минут за пятнадцать, все вопросы мне показались банальными, а задачки — примитивными. Написав все ответы и решения, я опустил голову на парту, и уснул. Сладко похрапывая и пуская пузыри — это если верить рассказу Ксюши. Она потом рассказывала, что учитель ко мне подошёл с пугающе хищным выражением лица, но прежде чем учинять расправу, взял мою тетрадь, просмотрел ответы на решения контрольных задач, удивлённо хмыкнул, и даже не стал меня будить.

А разбудил меня звонок с урока. Я извинился перед учителем, показал справку от врача, и отправился в кабинет редакции школьной стенгазеты. Два следующих урока были уроками физкультуры, от которой я, вернее мой здешний двойник, был освобождён. Домой я не пошёл, потому что сегодня должно было состояться собрание нашего отряда пришельцев. Мне было очень интересно послушать подробности их историй. Да и надо было рассказать им про полковника Олега Сергеевича, профессора Савелия Аристарховича, подземную секретную базу, и моё сотрудничество с этой спецслужбой. Раз уж я сам убедил остальных пришельцев в необходимости правды между нами, то мне в первую очередь нельзя от них ничего скрывать! Да я и не пытался, но вчера я не успел рассказать, дело до рассказов не дошло, а потом Тахион так внезапно попросил перенести всё. Вот ещё про ментальный магический комплекс извлечения смысла надо рассказать. Правда, я его коту отдал, так что продемонстрировать не получится. Всё равно надо рассказать. И спросить, может, всё-таки кто-то из наших пришельцев Переводчик мой взломал?

В комнате нашей редакции и, по совместительству, клуба героев всё было по-прежнему. Решительно хмурился с плаката команданте Че Гивара, на подоконнике скалились забракованные варианты макаронного монстра, на сдвинутых вместе посреди комнаты партах развёрнут ватман со следующим номером стенгазеты, посвящённой наступлению летних каникул, заваленный мелким рабочим хламом: фломастерами, линейками, карандашами, мятыми бумажками с набросками.

Закрыл за собой дверь, я уселся поудобнее на жёсткий стул, и со вздохом положил голову на сложенные на столе руки. Ждать мне предстояло целых два урока, делать пока было нечего. И я задремал.

Снились мне подземелья: сырые и грязные, тесные, отмеченные резким мускусным запахом, и следами когтей. Идти по следу было легко: запах крыс был такой сильный, что тонкий нюх тут не требовался. Сложность была в другом: по всем проходам-переходам, по лазам-перелазам были расставлены посты стражи, которые регулярно проверялись, менялись, обменивались условными сигналами. Снять такого крысёныша, караулящего проход, дело не сложное, но шум наверняка услышат с соседнего поста, и поднимется тревога.

Конфуций уже дважды обманул караулы врага, изучая дальние подступы к их базе. Ментальный комплекс извлечения смысла позволял коту легко понимать крыс. Судя по обрывкам фраз и команд, эти чёрные твари явно к чему-то готовились. Узнать больше наверняка можно было бы в логове, но пробраться туда коту не представлялось возможным. Выход виделся только один: брать языка.

С этим тоже были сложности: крысы перемещались в основном мелкими группами. Пару раз Конфуцию попадались одиночки, молодые крысёныши. Но что может знать такой «язык»? Брать надо одного из тех крупных крыс, что раздают приказания, и проверяют посты. Однако мой кот, практически ещё котёнок, против матёрой чёрной крысы… в тотализаторе я бы поставил на крысу.

Но Конфуций был настроен решительно. И он всё-таки выследил крысиного «офицера». Умно рассчитал, удачно выбрал выгодную позицию, и терпеливо дождался своего шанса. Перед самым броском кот заколебался, и предложил уступить мне управление его телом в бою. Увы, дружище, я совершенно не имею опыта в управлении кошечьим телом. «Используй ментальный комплекс» — шепнул я Конфуцию, — «используй ту магическую способность к пониманию, что я передал тебе. Эта способность даёт не только понимание языков, она может понять замысел врага по движению его глаз и подёргиванию усиков, угадать его следующее движение!».

Крыс попался матёрый, и опытный в боях на выживание. Он, не колеблясь, принял бой, издав пронзительный визг уже в броске. Я своим человеческим сознанием не успевал уследить за ударами когтей и лязгом зубов. Всё кончилось очень быстро. Конфуций ловко упредил движение крысы, и, сжав своими челюстями горло врага, принялся швырять, мотать, трепать крысу, пока враг не потерял сознание от удушья. И всё же Конфуций был пока мал для боя с такой крупной крысой. Враг смог пару раз достать котёнка, оставив на боках Конфуция кровавые полосы. Кот был легко ранен, но вышел из боя победителем. И когда Конфуций радовался своей победе, мой человеческий разум вопил о том, что крыс успел подать сигнал, и надо немедленно уходить!

Конфуций наотрез отказался бросать свой охотничий трофей. Уходить пришлось с тяжёлой полузадушенной тушей в зубах. Не удивительно, что кота загнали в тупик и окружили. На этот раз крыс было страшно много! Не сосчитать!

«Вот теперь, дружище, подвинься!» — подумал я. — «Какого чёрта тебя вообще понесло охотиться на крыс?! Ну-ка! Мрази! Выкуси!»

* * *

Разбудила меня Ксюша. Фея просто подошла, коснулась осторожно пальчиками моей руки, и тихо шепнула: — Просыпайся! И знаете что? Фея может сколько угодно утверждать, что феи не колдуют, но я вас уверяю: то, как она меня разбудила, определённо было волшебством. Может, с точки зрения фей это не магия, а что-то вполне для фей естественное. А может, у фей какие-то принципы насчёт чужой магии и их собственной. А может, это просто вредность одной конкретно взятой феи. Однако, фея не так проста!

Вслед за Ксюшей вошла Алёна, а за ней и весь остальной состав нашей редакции, и я и думать забыл о своём странном сне. Алёна сегодня была что-то необычно тихая, и какая-то вся грустная. Народ поначалу принялся оживлённо сыпать идеями насчёт нового выпуска газеты, но, глядя на притихшую Алёну, энтузиазм наш быстро пошёл на спад, и вовсе угас.

Алёнка стояла у окна и смотрела куда-то вдаль.

— Что-то не так? Случилось что-нибудь? — спросили мы у неё. Алёнка только вздохнула, и, не поворачивая к нам головы, сказала тихо и печально:

— У вас бывало так: вдруг покажется, что ты родилась не в то время и не в том мире? Что всё вокруг обман? Ведь не может такого быть, что бы на свете вообще не было чудес! Вдруг заслонит на мгновение солнце тень летящего дракона, ты взглянешь, а там уже самолёт. И где все эти пришельцы с далёких звёзд? Мне иногда кажется, что они где-то рядом, и почему-то прячутся от меня. Иногда мне кажется, что если я резко обернусь, то застану прямо за своей спиной мудрую инопланетянку, и доброго мага, и гостя из далёкого будущего…

Мы переглянулись…

В удивлённой тишине Алёнка ещё постояла у окна, потом вздохнула, повернулась к нам, и махнула рукой:

— Сегодня делать ничего не будем. Расходитесь по домам, что ли… — и ушла, оставив дверь открытой.

Мы снова переглянулись…

— Что ж, — сказала мудрая инопланетянка Сат-Ашарион, глядя в след ушедшей Алёнке, — раз нормальные люди ушли, давайте уже начнём.

Она встала, прошла и плотно прикрыла дверь. Затем вернулась к импровизированному столу из сдвинутых вместе парт, взмахнула рукой, и перед нами появилась обычная школьная доска. Самая обычная, только вот висела она не на стене, а прямо в воздухе.

— Итак, — невозмутимо заговорила Саша, — я провела анализ наших гипотез о явлении, часто называемом между нами, как «времетрясение», — легкий пасс руки, и на доске появилась слово «времетрясение», вписанное в контур облака. Под облаком появился символ молнии.

— Постой, а это чего? — решился я прервать доклад, и попытался потрогать зависшую в воздухе школьную доску рукой. Рука прошла насквозь, не встретив препятствий.

— Голограмма, — коротко ответила Саша.

— Ясно, — пришлось кивнуть, — продолжай, пожалуйста.

Ну, голограмма, так голограмма, нечего мне было на детали отвлекаться.

— Так же, в каждой гипотезе фигурирует некий артефакт, — продолжила Саша, и на голографической доске появился кружок с вписанным в него словом «артефакт». — Каждая гипотеза утверждает наличие связи между артефактом и времетрясениями. Кроме гипотезы Лены-призрака.

— Необязательно, что это всё один и тот же артефакт, — вставил я.

— Согласна, — кивнула Саша. Она сделала ещё пасс, и кружок «артефакт» оброс лепестками, превращаясь в подобие ромашки. Лепестки получили подписи: «ключ Пожирателя», «скрепа Парабрахмы», «врата миров», «зеркало мёртвых», «сердце магии». Ещё пасс пальцами, и на доске появился силуэт щита со словом «мы».

— Кхм! — вмешалась фея Ксюша, — Тут каждый видит именно себя главным героем своей гипотезы, а остальных рассматривает либо как материализовавшиеся во время времетрясения глюки, — кивок в сторону Тахиона, — либо как сошедшие с ума мёртвые души.

Приведение Лены зловеще рассмеялось. А Саша с серьёзным видом кивнула, и щит «мы» превратился в автоматную обойму с патронами «Сат-Ашарион», «Тахион», «фея Ксюша», «маг Алекс», «призрак Лена».

— Вот, кстати, вы же думали уже над вопросом, что за сила собрала нас всех вместе, в одну обойму? И, главное, зачем? — спросил я. — Нельзя же, в самом деле, считать совпадением, что в одном городе, в одной школе, в одном классе собрались: путешественник во времени, маг из перпендикулярных миров, инопланетянка, чудом выжившая в космической катастрофе, и фея из сказок!

— Все маги — вредины! — заявила Ксюша. — Я не из сказок! Я самая настоящая! Это ты свалился непонятно откуда! Вовсе не факт, знаешь ли, что параллельные миры вообще существуют! А я тут всегда жила! И в этой школе всегда училась! Мы с Алёной ещё с детского садика решили в эту школу поступать!

— А почему? — спросила Саша.

— А, ерунда! — отмахнулась фея. — В этой школе был раньше физрук, мастер конного спорта, он устраивал для учеников занятия на лошадях. И пони! Он настоящих пони приводил! А мы с Алёнкой тогда маленькие были, и для нас ничего интереснее настоящих пони и лошадей в этом мире не было. Потом-то мы подросли, разом поумнели, серьёзные стали девушки с мудрым взглядом на жизнь. Но не отменять же было прежнее решение! Мы же на мизинчиках поклялись!

— Ну, если на мизинчиках… — начал, было, я улыбаться, но под пристальным взглядом Ксюши сразу передумал, и закончил, как мог серьёзно: — тогда другое дело!

— Моя очередь, — сказала Саша. — Я никогда подолгу стараюсь не оставаться на одном месте в одной и той же личине, и за последние сотни лет кем я тут только не была! Вариант побыть в образе школьницы показался мне ничем не хуже других. Я стараюсь выбирать прикрытие не опираясь на какие-либо логические причины и доводы, что бы вычислить меня было бы труднее. Конспирация на чужой планете для меня давно стала частью натуры. Так что это просто случайность.

У меня в мозгу зажглась красная сигнальная лампа, вспомнились наставления учителя магии: — «Случайности не случайны!». Вспомнились слова профессора про то, что причины наших случайностей могут быть сокрыты в перпендикулярных ветвях фрактала времени. Я нахмурился, но пока промолчал.

— Со мной всё ещё проще, — вздохнул Тахион. — Когда я осознал, что моё путешествие в прошлое э… пошло не так, и что я в этом времени застрял, то я поступил, как пристало зрелому, умудрённому жизнью мужчине и экстрасенсу: сел на крыше и как следует помедитировал! Да, и достиг прозрения: осознал, что мне нужно перевестись в эту школу и в этот конкретно класс!

— С ума сойти! — вздохнул я. Ох уж мне эти экстрасенсы! Я тут, между прочим, представьте на секунду, пытаюсь логически мыслить! А этот: прозрение у него! Расколдуй колдун корягу! Мне бы так!

— Ну да! — ехидно хмыкнула Ксюша, демонстративно разглядывая Антоху. — А не этот ли симпатичный мальчик пялился на нас с Алёнкой в торговом центре? И таскался за нами полдня! А с понедельника — бах! — он в нашем классе! Экстрасенс!

— Кхм! Я бы попросил! — возмутился Тахион, краснея. — Мы действительно случайно виделись накануне в торговом центре, но я попрошу Вас, как живую представительницу мифотворчества, не строить из этого инсинуаций!

— Это правда? — спокойно поинтересовалась Саша у Антона. — Ты встретил нашу фею накануне своего «озарения» идеей перевестись в эту школу?

— Что тут такого? Да, они мне понравились. Но… — начал было сбивчиво оправдываться Антоха, но поймав ехидный взгляд Ксюши, закончил так: — Понравилась, да! Алёнка, а не ты!

Ксюша обиделась, надув губки, и показательно отвернулась от Антона.

— Это интересно, — невозмутимо и ровно проговорила Саша. — Это интересно, потому что я тоже повстречала Ксюшу с Алёнкой непосредственно перед тем, как мне пришла в голову идея сменить прикрытие. Собственно, именно их вид и навёл меня на идею временно стать школьницей.

— Это на что вы это намекаете?! — возмутилась Ксюша, и за её спиной нервно затрепетали прозрачные крылышки. — А… а может я и этого мага из параллельных миров сюда сманила?

— Не меня, — задумчиво возразил ей я, — а моего здешнего двойника. Я же позже просто его заменил. Он говорил мне, что не успевал по программе и перевёлся в школу попроще, но подробности не рассказывал.

— Я тоже! — прошипела девочка призрак. Не могу привыкнуть к тому, как зловеще звучит её голос, хотя и уверен, что это она не специально, а из-за её призрачной природы так выходит. — Я тоже встретила Ксюшу! А до этого мне и в голову не приходило в школу ходить. Ксюша просто видела меня. Другие люди меня не видят, и мне так надоело одиночество, что… не передать! А тут меня хотя бы кто-то видит! И она добрая!

— Конечно добрая! — поспешил заверить я Ксюшу, которая грустнела на глазах, не понимая, в чём она виновата. У бедной девочки даже слёзы на глазах навернулись. Она, конечно, вредная, но ведь немного совсем, и то больше в шутку! — Никто и не подумал, будто наша фея злая! Возможно, на нас подействовало природное фейское э… очарование, к которому глухи обычные, чёрствые люди. Я лично рад, что нас в кучку собрала не злая воля нашего Волан-де-Морта, а волшебное обаяние феи!

— И всё же, — задумчиво произнёс Тахион, — маг задал хороший вопрос. Само по себе существование одновременно таких личностей, как древняя инопланетянка, пришелец и будущего, и маг из перпендикулярных миров маловероятно, а стечение событий, сведшее нас в одно место и вовсе настолько исчезающе маловероятно, что тут явно что-то не так! Некая сила зачем-то собрала вместе именно нас именно здесь. Почему именно мы? Почему именно здесь и сейчас? Зачем?

— Вас призвала сила Сердца Магии, — тихо выговорила Ксюша, — конечно же, вы встретились со мной, поскольку и я была призвана той же силой, и для той же цели: защитить Сердце Магии…

— И впечатление такое, что это сердце выбирало максимально необычных… гуманоидов, — вздохнул Тахион, яростно взлохматил свою голову, и добавил: — Кунсткамера! Цирк уродцев!

— Странного в нашей истории много, — спокойно сказала Саша, и добавила на доску злобную рожицу с подписью «Волан-де-Морт». — Вот, например, гипотеза о существовании некоего злодея, или злодеев, которые пытаются достичь своих целей, используя времетрясения. Предположительно, целью злодеев является «Сердце Мира» и «Ключ Пожирателя».

От злобной рожицы потянулись стрелочки к ромашке «артефакт» и к тучке «времетрясения».

— Пририсуй там ещё секретный подземный бункер под нашим метро, — с тяжёлым вздохом сказал я, ни на кого не глядя. — А в том бункере особое отделение спецхрана. Этим отделением спецхрана командует полковник Олег Сергеевич, дядька, во всех отношениях интересный. Там, за бронированной дверью, хранится древний артефакт внеземного происхождения. Тот артефакт, кстати, насколько я сумел убедиться, действительно является некими вратами между мирами.

В наступившей полнейшей тишине поперхнулась Ксюша, и громко присвистнул Тахион. Саша невозмутимо повела рукой, и на доске появилось изображение тоннеля, с литерой «М», и человечек в форменной офицерской фуражке. Сбоку подпись: «спецхран», «полковник Олег Сергеевич».

— А по ту сторону Врат сейчас барражирует чёрный корабль на драконьих крыльях, — добавил я. — Тот самый, что я видел в небе, когда закончилось последнее времетрясение. Ну, то, с инопланетными захватчиками.

— Когда ты был в том бункере? — спросил Тахион, а фея, перебивая всех, воскликнула:

— Ты рассказал про нас военным?!

— Успокойтесь, — я поднял руки, призывая друзей к сдержанности, — нет, не рассказал, и да, я там был. Они меня искали после моего поединка с иномирным монстром в метро. Кстати, Тахион, до меня сейчас вдруг дошло: ты не прав, считая меня плодом времетрясения. Потому что о моём бое с монстром на станции метрополитена сохранили память свидетели, и осталась видеозапись! Выходит, ни какое это было не времетрясение! Ведь о времетрясениях помним только мы!

— Они всё-таки поймали тебя? — поинтересовалась Саша.

— Не совсем, — скромно потупил я взор, — это я поймал их профессора.

— Кого? — удивилась Ксюша.

— Архивариуса спецхрана, научного консультанта спецслужб, профессора физико-математических наук Савелия Аристарховича, — объяснил я. — Я его выследил, и учинил ему допрос. Он рассказал мне теорию фрактала времени и перпендикулярных миров. Ну, и… мы заключили что-то вроде союза.

— Что-то вроде? — с явным подозрением прищурилась Ксюша, и, уперев кулаки в бёдра, принялась требовательно сверлить меня взглядом.

— Они потребовали с меня клятву, что я не умышляю зла этому миру, — сказал я, — и попросили честно и в деталях рассказать им о моих путешествиях в перпендикулярных временах. В обмен они предложили помощь, и показали мне артефакт.

— Чрезвычайно интересно, — проговорила Саша.

— И? — Ксюша потребовала у меня продолжения.

— И в последнюю нашу встречу я им сообщил, что кроме меня в этом мире сейчас есть и другие пришельцы. И тогда полковник предложил мне передать вам его приглашение на переговоры.

— Я пойду, — сказала Саша. — Я не боюсь местных военных.

— И я пойду, — сказала девочка призрак, — я могу пройти сквозь стены и бронированные двери.

— Я тоже пойду, — сказал Тахион, — ведь я экстрасенс, и сразу почувствую, если они станут юлить и обманывать.

— Ну, вы, блин, даёте! — воскликнула Ксюша. — Сговор! Тогда я тоже иду! Что бы не пропустить самое интересное. А давайте, знаете как? Давайте во время времетрясения туда сходим! Как времетрясение кончится, эти военные всё забудут! Здорово, правда?

— Ага, только во время времетрясения мы заняты слишком, — покачал головой задумчивый Тахион. — Но прямо сейчас мы точно никуда не пойдём, но мы этот поход запланируем.

— Тогда давайте пока продолжим наше собрание, а уже после приступим к активным действиям, — предложила Саша.

— Есть охота! — пожаловался я. После того, как фея меня разбудила, сонливости я не чувствовал, но зато накатил голод. Хотел бы я знать, что именно она со мной сделала. — Давайте, я пиццу закажу с доставкой! Прямо сюда! — я достал телефон, и тут же приступил к осуществлению своей задумки.

А Саша тем временем добавила на доске к тучке «времетрясения» список из пяти пунктов: ядерная война, великан, авианалёт, космические пираты.

— Это что там про ядерную войну? — удивился Тахион.

— Это до тебя было, — как обычно невозмутимо сообщила Саша.

— Как до меня?! — воскликнул Тахион. — Чего же вы мне не рассказали?!

— Ты не спрашивал, — ответила Саша.

— Но тогда же… выходит… не я стал причиной темпорального парадокса! — не мог никак успокоиться путешественник из будущего.

— Так это же хорошо, не будешь считать себя виноватым в крушении вселенной, — подсказал я.

— Как ты не понимаешь?! — возмутился Тахион больше прежнего. — Кто-то же создал в этом времени темпоральный парадокс! Если это не я…

— То Волан-де-Морт! — закончила за него фразу фея.

— Это космические пираты с помощью неизвестных мне технологий создают темпоральные парадоксы, что бы после своих налётов отматывать время назад, отменяя своё поражение, — заявила Саша.

— Не ссорьтесь понапрасну! — зловещим голосом воззвала девочка-приведение. — Всё равно вы все давно умерли, во время ядерной войны, и мир вокруг — просто иллюзия.

— Подождите, — попросил я всех, — Лена, расскажи, пожалуйста, чуть подробнее, что там за ядерная война была?

— Мы летели в Питер на самолёте, — начала замогильным шёпотом рассказывать девочка-призрак, — летели в Питер из нашего «Е-бурга». Была ночь, и в иллюминатор уже видны были огни пригорода, когда повсюду на земле стали взрываться атомные бомбы. Наш самолёт тряхнуло, и он стал падать. Я вцепилась в маму и закрыла глаза. А потом был удар, и я вдруг стою посреди улицы. Воют сирены, из окон высовываются заспанные горожане. А потом проехала машина. Я не помню какая. Машина проехала сквозь меня…

— А потом? — осторожно спросила Ксюша напряжённым шёпотом, когда девочка-призрак умолкла.

— А потом… оказалось, что Питер остался единственным городом на всей Земле. Выжившие люди были и в других местах. В Антарктиде, во внутренних пустынях Австралии, где-то в горах кто-то уцелел. Они выходили на связь по радио. Был даже один корабль. Его цунами кинуло на скалы, но не разбило, а положило боком на вершину.

— А потом всё вдруг стало прежним? — не то спросил, не то сказал Антон, — времетрясение закончилось…

— А я говорила вам, что все уже давно мертвы! — прошипел призрак зловеще. — Мы — неприкаянные души, а всё это вокруг — чистилище. Я понимаю, осознать свою смерть тяжело. Я знаю, каждый из вас умер в муках, и наверное от того ваше сознание помутилось.

— Считаешь, мы сошли с ума? — с интересом спросил Тахион.

— И воображаете себя кто путешественником во времени, кто магом из параллельных миров, а кто феей из сказки, — печально прошептал призрак.

— Ну, знаешь! — возмутилась Ксюша. — А это по-твоему что?! — и она подлетела к потолку на своих сверкающих крыльях.

— Иллюзия, — вздохнул призрак, — всё вокруг иллюзорно…

— Что ж, моей совести легче от знания, что не я стал причиной темпорального парадокса, что парадокс случился до моего путешествия в прошлое, и стал для меня ловушкой, — вздохнул Тоха. — Но по большому счёту это ведь ничего для нас не меняет.

— Выходит, наш Волан-де-Морт тогда узнал, что Скрепь Парабрахмы находится в Питере, — сделал я вывод. — Замутил ядерную войнушку, и посмотрел, какой город окажется нетронутым.

— И теперь он атакует город, пытаясь добраться до Ключа Пожирателя, — отметила Саша.

— Нет, — не согласился я, — он не пытается добраться до артефакта. В том-то и дело! Артефакт хранится под землёй, а неведомый злодей организовал налёт фанерных самолётов! Самолёты не смогут добыть артефакт из подземелья! Вот было бы нашествие каких-нибудь механических кротов — тогда да!

— Значит, тот налёт был разведкой! — настаивал Тахион. — А вот летающая тарелка вполне могла высадить десант!

— Если бы один ушлый маг её не взорвал раньше времени! — хихикнула Ксюша.

— И чего они там разведали? — упорствовал я. — Полетали, пошумели и всё! Что они могли разведать? Если они надеялись, что артефакт начнут спешно эвакуировать из города, то ведь ничего такого не произошло!

— Ну, — неуверенно протянул Тоха, — откуда нам знать? У вражины могут быть свои методы разведки…

— Если враг что-то и разведал, то это нас, — спокойно сказала Саша. — Мы засветились.

— Особенно один ушлый маг, который залез прямо в их летающую тарелку! — тут же вставила Ксюша.

— Так может быть наш Волан-де-Морт именно нас и искал? — предположил я.

— С чего бы это?! — удивилась Ксюша.

— Или не нас, а вообще, — задумчиво проговорил Тахион. — Проверял, кто охраняет артефакт.

— И зачем тёмному властелину провоцировать кого-то? Как это поможет ему обрести артефакт? В этой схеме явно не достаёт ещё чего-то.

Мы ещё пообсуждали, поворчали, покричали немножко. Схема обросла дополнительными стрелочками, бредовыми гипотезами, и кучей знаков вопросов.

— Ну вот! — наконец громко объявил Тахион. — Собрались разобраться, а вопросов стало только больше!

— По всей видимости, логика нам тут не поможет, — согласилась с ним Саша.

— Есть хочу, — совсем грустно отозвалась Ксюша. — Маг, а маг? Наколдуй чего-нибудь покушать, а?

Я глянул на часы, и удивился:

— Ничего себе, сколько уже времени! А пиццу нам почему-то так и не принесли до сих пор!

И тут, представьте себе, словно по волшебству медленно и со скрипом отворяется дверь, и… на пороге возникает разносчик пиццы! «О, Великая Сила, пронизывающее всё мироздание, оживляющая всё живое, воплощающая всё неживое! Ты меня любишь!» — подумал я, ощущая, как рот наполняется слюной.

Саша как-то одним стремительным движением метнулась к окну…

Антон потянулся, и принял у разносчика коробки с пиццей…

Саша стрелой метнулась от окна прямо под ноги тому разносчику, подкатом сбила его с ног, ещё в полёте, пока тот падал, пинком развернула тело, вскочила на ноги, ловко схватив упавшего парня одной рукой за шиворот, а второй за ремень брюк…

Разносчик пиццы что-то прохрипел и попытался ухватить Сашу за руку, и укусить за ногу…

И инопланетянка одним рывком выкинула его в открытое окно! Всё это заняло от силы секунду, это рассказываю я долго.

— Ух ты! — воскликнул Тахион, широко распахнув удивлённые глаза, — Гавайская! С кусочками ананаса! Объедение! — и только потом проследил растерянным взглядом до раскрытого окна, и поинтересовался: — А что случилось?

— Да, что тут сейчас произошло? — осторожно спросила Ксюша, аккуратно закрывая окно. И жалюзи опустила на всякий случай. Наверное, что бы никто не подумал, что человека именно из нашего окна выкинули.

— Знаете что! — возопил я. — Я вот уже готов был признать, что у меня вот-вот мозг закипит из-за перегрузки в бесплотных попытках что-то понять! Но теперь я вообще отказываюсь воспринимать окружающую действительность!

— Это уже не было человеком, — спокойно объяснила нам Саша, — и оно было для нас опасно.

Начало конца

[Суббота, вечер]

— ЭТО БЫЛ МЕРТВЕЦ! ХОДЯЧИЙ МЕРТВЕЦ! — проскрежетало приведение как-то особенно зловеще торжественно.

— Значит, опять началось! Времетрясение! — Тоха протягивал нам коробку с пиццей и сам уже быстро жевал, — Давайте кушать! Нам ещё мир спасать!

— То есть вот эту пиццу нам принёс ходячий мертвец? — переспросил я, с подозрением оглядывая свой кусок.

— Маг прав, — поддержала меня фея, — подвиги надо совершать с лёгким сердцем и на пустой желудок! — и тоже отложила свой кусок пиццы.

Мы с ней оба уставились в окно, и вовремя заметили толпу зомби, атакующую нашу школу. Зомби ковыляли удивительно проворно для зомби!

Потом приехал наряд полиции, пару раз стрельнули толи в воздух, толи в зомби. Зомби кинулись на них, те прыгнули обратно в машину, и укатили прочь, сшибив и переехав нескольких особо резвых экземпляров.

Тут я взял телефон, и позвонил домой. Пока раздавались длинные гудки, моя распоясавшаяся фантазия успела напридумывать ворох возможных катастроф, могущих произойти с оставшейся дома малышкой Рози. К счастью, Рози была дома и взяла трубку.

— Рози! — обрадовался я. — Ты, главное, ничего не бойся, малышка! Тут у нас в городе чертовщина опять творится непонятная. Так ты, малышка, дверь никому не открывай, сиди дома тихо, окна зашторь, и свет не зажигай!

Рози внимательно выслушала все мои наставления, и заверила меня, что всё поняла.

Потом пролетел вертолёт. С того вертолёта кто-то вещал в мегафон:

— Внимание! Бактериологическая тревога! Бактериологическая тревога! Внимание! Не пытайтесь помочь заражённым! Избегайте контакта с заражёнными любой ценой! Повторяю: любой ценой! Оставайтесь в помещениях! Баррикадируйте входы и ждите отряд спасателей! Повторяю!

Переглянувшись, мы дружно и спешно бросились баррикадировали двери на этаж.

— Так, мы с Алексеем займёмся входом с парадной лестницы, — быстро оглядевшись в коридоре и сориентировавшись, распорядился Тахион. — Саша, займись чёрным ходом. Ксюша, проверь все окна — они все должны быть закрыты.

— А я? — прошептала девочка-призрак.

— А ты, пожалуйста, проследи за перемещениями зомби на нижних этажах! — быстро проговорил Антон, и кинулся вслед за мной к парадной лестнице. От лестницы коридор отделяли двойные пластиковые двери со стеклопакетами, вот только обычно эти двери были всегда открыты настежь. Теперь мы их закрыли, натаскали парты, тумбочки, стулья, свалили всю эту мебель в кучу, стараясь сцепить стулья и столы ножками. Мы нагородили вполне уже приличную кучу — под самый потолок — когда у меня зазвонил телефон.

— Сын, ты где? — спросил встревоженный голос отца из трубки.

— Пап, со мной всё нормально! Я в безопасном месте! — поспешил я его успокоить.

— Тогда я еду на объект! — с облегчением в голосе заявил отец. — Я сейчас на машине и за городом. Как раз возвращался с объекта домой, а тут такое. И дизайнера нашего нового с собой захватим, — хмыкнул отец. — Мы сейчас едем в наш новый датацентр, что бы запереться там в подземелье. Благо объект в расчёте на атомную войну строился.

«А вот это совсем хорошо» — подумал я про себя. Прямо сбывается мечта сестрёнки запереть маму с папой в подземелье, что бы они помирились.

— Отлично! За меня не волнуйтесь! — сказал я. Едва я завершил звонок, и убрал телефон, как к нам подошла Саша.

— Я могла бы скрепить всё это, — заявила она, кивнув на нашу баррикаду.

— Как? — Спросил Тоха.

— Разверну всё в единую мономолекулу, — ответила Саша, как всегда, невозмутимо. — Но мне нужна энергия. Я заметно разрядилась на то, что бы закупорить запасной выход. Маг, подзарядишь меня?

— Я? А как? — я удивился, и попытался прикинуть, сколько во мне энергии. Выходило не много. В обед я съел… ну пусть будет около тысячи килокалорий…

— Тебе ненужно ничего делать, — сказала Саша, — просто откройся мне, и позволь зачерпнуть.

— Ладно, — пожал я плечами, и на всякий случай закрыл глаза. Попытался сосредоточиться на ощущении колебаний магического фона. И был удивлён: магический фон изрядно кипел. Был бы я умелым колдуном — мог бы сейчас вытворять грандиозные вещи! Страшно представить, какой мощью обладает неведомый Волан-де-Морт, что бы так возмутить магический фон!

— А! Прекрати! — вдруг пронзительно закричала Саша. — Ты меня сожжёшь!

Я аж подпрыгнул!

— Прости! — выкрикнул я, не понимая, что случилось. Саша стояла вся красная, как варёный рак, и мне даже показалось, будто она немного дымится. Наша баррикада была густо оплетена словно бы ветвями шиповника, только ветви были чёрные и без листьев, а шипы были заметно крупнее, чем у реального шиповника.

— Н-ничего, — выдохнула Саша. — Это м-моя вина. Я зачерпнула слишком глубоко, — и тут же она внимательно вглядываясь в мои глаза, с явным сочувствием в голосе спросила: — Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? Не тошнит?

Я был обескуражен тем, что эта вечно невозмутимая и спокойная инопланетянка вдруг так явно проявила сочувствие. Но как ни прислушивался к себе, никаких проблем не заметил.

— Нет, я в порядке, — заверил я Сашу.

— Ты не храбрись, — посоветовала она уже спокойно, — откат может пойти с запозданием, и тебя накроет слабостью. Я столько из тебя зачерпнула, что… — Саша внезапно прервалась на полуслове: опять зазвонил мой телефон.

— Алло! — крикнул я в трубку.

— Алексей? — спросил голос Олега Сергеевича, — Ты в порядке? Где ты сейчас?

— Я в безопасности, Олег Сергеевич! — отозвался я.

— Мы сейчас у тебя дома, — сказал полковник, — зашли эвакуировать вас с малышкой к нам в убежище. Сейчас только у нас относительно безопасно. Ты где?

— Отлично! Забирайте Рози, меня не ждите! Я, если что, сам к вам спущусь, — пообещал я. В тот момент для меня только одно было важно: малышка Рози будет в безопасности и под присмотром — камень с плеч!

— Есть, принял! — отозвался полковник. — Только через метро не иди! Там зомбей полно! Иди через воздуховод! Отбой связи! — и отключился. Какой-такой воздуховод?

Тут к нам подлетела девочка-призрак, и лицо у неё было очень встревоженным.

— Они заняли первый этаж! — зловеще прохрипела она, — Ходят по комнатам, и на лестнице кто-то топчется.

Вот тут до меня вдруг дошло то, что должно было бы быть очевидным с самого начала! Я схватился за голову, и, обернувшись к нашей баррикаде, воскликнул:

— Что мы наделали! Мы же заперли сами себя в ловушке!

— А ты предлагаешь играть с зомби в догонялки по всему городу? — хмуро спросила Ксюша.

— В догонялках у нас есть хоть какой-то шанс, а так, если зомби возьмутся за осаду… — задумчиво проговорила Саша.

— Осаду? Но они же… зомби! — возразила ставшая вдруг робкой Ксюша. — Я хочу сказать, они же должны быть тупые и не управляемые!

— Если припомнить, предыдущие так называемые «времетрясения», там каждый раз был командир, который вполне эффективно управлял силами вторжения, — проворчал я.

— И мы тут недавно обсуждали гипотезу, что предыдущие налёты были разведкой, — добавил Тахион.

— Но если мы будем сидеть тут тихо-тихо… — прошептала девочка-призрак, — нас ведь не найдут?

— Прошлый раз мы устроили диверсию против корабля пришельцев с крыши школы, — продолжил я озвучивать свои мрачные думы. — А позапрошлый раз вы стреляли по самолётам из пулемёта всё с этой же крыши. Полагаю, враг имеет представление, где нас искать.

— Проклятье! — рыкнул Тоха, бросаясь разбирать нашу баррикаду.

— Ну, я — на разведку! — заявила Ксюша, распахнула окно, затрепетали прозрачные крылышки феи, и… девочка Ксюша рывком уменьшилась до размеров воробья, стремительно вылетая в окно. Меня словно ведром холодной воды окатили! Как такое возможно! Я брежу?

— Что?! — возмущённо вскрикнул я.

Саша посмотрела на меня с интересом.

— Ты видела это? — потребовал я у неё.

— Что тебя удивляет? — поинтересовалась инопланетянка.

— Ксюша уменьшилась! В несколько раз! — я был потрясён, обескуражен, возмущён, наконец! — Этого просто не может быть!

— И это мне говорит маг? — серьёзно спросила Саша.

— Да, я много чего видел в мире магии! Но никогда магические чудеса не нарушали фундаментальные законы природы! Маги не делают невозможное! Страшно маловероятное, настолько маловероятное, что вероятность стремится к нулю, но всё же возможное в принципе! Если вдруг все молекулы моего тела, пребывающие в постоянном хаотическом движении, по волшебному слову случайно полетят в одну и ту же сторону — это будет чудо, это будет очень маловероятно, но в принципе не невозможно! Понимаешь?

— Что же невозможного в превращении феи? — всё так же спокойно спросила Саша. Тахион и девочка-призрак внимательно слушали. Тоха даже временно прекратил попытки разобрать нашу баррикаду.

— Это превращение нарушает закон сохранения массы! — заявил я.

— И какое же объяснение ты находишь увиденному? — поинтересовалась Саша.

— Самое простое объяснение будет состоять в том, что это превращение — иллюзия, — уже спокойнее стал я рассуждать вслух. — Но если это превращение Ксюши иллюзия, то вполне может быть, что и сама Ксюша — иллюзия! А теперь вспомните, как мы рассуждали сегодня о творящихся вокруг нас странностях: нас всех собрал в этот город Артефакт, а в одну школу и в один класс нас, похоже, собрала Ксюша!

— Стоп! Тормози, маг! — сердито прикрикнул на меня Тахион. — А то ты сейчас додумаешься, умник! Скажешь ещё, что Ксюша и есть тот загадочный Волдеморт, кто устраивает времетрясения!

— Алексей, — спокойно обратилась ко мне Саша, — а ты взвешивал Ксюшу?

— Что? — удивился я.

— Если ты не взвешивал Ксюшу до и после превращения, как ты можешь говорить о нарушении закона сохранения массы?

— Но…! Она же уменьшилась! — забормотал я растерянно. — Хочешь сказать, она уплотнилась, или ещё что?

— Если я отойду от тебя подальше, разве зрительно я не уменьшусь в твоих глазах?

— Но Ксюша не отходила!

— Почему ты забываешь, что у пространства измерений больше трёх? Вот смотри! — инопланетянка поставила кружку на стол, и сказала: — Вообрази, что на поверхности стола обитают двумерные микроскопические существа, чья жизнь занимает несколько десятков секунд по нашему с тобой счёту. Сейчас у них сменилось несколько поколений учёных, изучавших кружку. И в их науке утвердилось мнение, что кружка — это круг.

Тут Саша взяла и положила кружку на бок.

— А вот теперь, если бедные двумерные похожи на тебя, Алексей, то у них сейчас массовый шок и крушение научного мировоззрения, — объявила она. — Сейчас их учёные срочно отрекаются от науки и бегут в храмы, молиться языческим богам. Если бы они могли допустить мысль о…

— Мне право неловко прерывать ваш философический дискурс, — нарочито вежливым голосом вмешался Тахион, который до сего момента безуспешно пытался отодрать от нашей баррикады одну из парт, и внезапно возмущённо заорал: — Вы с ума сошли?! Время дорого! Нам надо драпать отсюда!

— Этим путём теперь не пройти, — спокойно и уверенно констатировала Саша, — я на совесть запечатала проход. Так хорошо, что сама не смогу сейчас разобрать — энергии не хватит. Из мага я уже черпала — надо дать ему время восстановиться.

— Тогда нам остаются только окна, — констатировал Антон, и выглянул в окно. Внизу по двору бродили зомби.

— Их надо как-то отвлечь, — пробормотал наш командир.

— Не вовремя Ксюша улетела, — вздохнула девочка-призрак. — Я — нет! Я не могу! Они очень опасны для меня! Вообще-то для меня и вы опасны, но они намного опаснее.

— Я пойду, — сказала Саша. — Спущусь на первый этаж, подниму там шум, выбью пару окон — это привлечёт и тех, кто снаружи. Заодно я проведу пару опытов над этими странными созданиями. А вы срочно ищите, как выбраться, и бегите! Меня не ждите!

И Саша взглянула на девочку-призрака. Та потянулась и обняла инопланетянку, и они обе, став прозрачными, провалились сквозь пол.

Некоторое время ничего не происходило. Мы напряженно ждали, вслушиваясь в тишину, и боясь лишний раз пошевелиться. Вдруг внизу что-то с грохотом рухнуло, что-то со звоном разбилось и раздался ужасающий вой!

Словно по команде мы бросились кто куда, и какое-то время метались от окна к окну, пытаясь сообразить, как нам выбраться из ловушки, в которую мы сами себя старательно заперли. Но тут наш пришелец из будущего, наш сотрясатель стрелы времени и ходячий темпаральный парадокс, вспомнил, что он ещё и настоящий экстрасенс.

— Сюда! — скомандовал Тахион. — Уходить будем через это окно, на задний двор, и далее по крышам гаражей.

— Но Саша шумит в другой стороне! — робко возразила девочка-призрак.

— Это означает, что туда сбегаются зомби, и что сама Саша планирует уходить в эту сторону. Я чую, что этот сектор наименее опасен. Я, кажется, чувствую зомби, как холодный сквозняк. Вот! Тут мы вырвемся, и встретимся с Сашей!

Мы выглянули в указанное окно — там неуверенно переминались с ноги на ногу трое зомби. Но вот внизу раздался звон стекла, и все трое довольно шустро бросились на звук. Кстати, в нашей школе так называемые «пластиковые» стеклопакеты — а такой стеклопакет не так просто разбить! Но для Сат-Ашарион, последней представительницы древней цивилизации Предтеч, это оказалось не проблема.

— Что-то они слишком резвы для зомби! — прошептала девочка-призрак. Я оглянулся, Антон уже тащил пожарный рукав.

— Давайте! — бросил он на ходу, и я распахнул окно.

На случай, если вам придётся когда-нибудь выпрыгивать в окно с третьего этажа школы, знайте: согласно стандарту ГОСТ, длина пожарного рукава десять метров. Даже если руководство сэкономило, и закупило пожарные рукава китайского производства, там как минимум восемь метров длины. И по пожарному рукаву довольно удобно лезть. Особенно, если вы удираете от толпы голодных зомби.

— Стоп! — скомандовал Тахион, когда мы как раз готовились перебежать от стены школы к гаражам. — За углом зомби! С другой стороны тоже опасность!

Думать было некогда, и я решительно кинулся за угол, бросив напоследок:

— Меня не ждите! Уходите!

Сложно сказать, что за блажь мной руководила. Острое ощущение нарастающей опасности, и понимание, что делать что-то нужно вот прямо сейчас, иначе будет поздно. Моя недоразвитая интуиция, положенная нормальному боевому магу, прямо вопила об этом. Хотя это и так было очевидно. А поскольку что именно надо делать, интуиция подсказать мне забыла, то я сделал глупость. Как всегда. Ну, и как обычно бывает в подобных ситуациях, пришлось геройствовать. Тут ведь как: либо ты поступаешь по-умному, либо приходится геройствовать.

— Эй, вы! — крикнул я троим зомби, — Вы чего тут делаете?! А ну-ка пошли вон! Школа закрыта! Валите отсюда!

Сомневаюсь, что зомби разобрали смысл слов. Они просто отреагировали на звук голоса. Отреагировали просто: бросились на меня. Чего они со мной собирались делать, я выяснять не стал, а бросился бежать. Бежать-то я бросился, но почему-то в школу. Хотя, наверное, я надеялся что там Саша меня спасёт. Вот только дверь я выбрал не ту! Это был чёрный ход: дверь вела в небольшой тамбур, откуда начиналась лестница вверх, и ещё одна дверь вела из тамбура в коридор первого этажа. Конечно, по проекту положено, что бы эти двери открывались только в одну сторону: из школы на лестницу. И так оно, наверное, и было. Когда-то. Но мы же говорим о нашей школе! Давно всё раздолбали, и двери эвакуационных выходов давно открываются в обе стороны. Только вот именно эта дверь именно сейчас оказалась чем-то блокирована с той стороны. Так что мне оставалось только бежать вверх по лестнице. Выходить с этой лестницы на второй этаж смысла не было — сюда зомби уже добрались. Выход на третий этаж мы качественно забаррикадировали. Короче говоря, мне оставалась только крыша. С крыши я мог бы спуститься по внешней пожарной лестнице по противоположной стене здания. Мог бы, да не смог — накатила обещанная Сашей усталость. Закружилась голова, и ноги стали ватными.

Уже падая на колени я оглянулся, и увидел, как следом за мной на крышу выбегают зомби. Мне так сильно хотелось оказаться подальше отсюда, что я позавидовал способности моего магического катара телепортироваться. Вот, если она сам умеет мгновенно перемещаться в пространстве, то почему бы ему меня не переместить?

На моё счастье, девочка призрак решила опять меня спасти. Она появилась внезапно, вылетев прямо из кирпичной стены, и прошипела своим зловещим голосом:

— Что ты творишь, дурень?!

— Прости, — покаянно выдохнул я, глядя, как она опускается на колени рядом со мной, как тянется меня обнять. С другой стороны обнять меня тянулась парочка зомби. Я лично предпочёл обниматься с девочкой-призраком.

— Отвалите, придурки! — отчаянно крикнул я зомби.

Ой. У меня же не… не появится в арсенале ещё одно заклинание с… непотребным названием «Отвалите, придурки»?

Как и в тот раз, на борту пиратского космического корабля, в объятиях призрака окружающий мир для меня стремительно терял плотность и краски, становился прозрачным, а девочка-призрак — наоборот — становилась всё нормальнее и живее. Я успел заметить, что по мере того, как весь окружающий мир стремительно превращается в нечто эфемерное, словно рисунок туманом по стеклу, бегущие к нам зомби становились всё ужаснее! Их тела так же теряли плотность, как и прочие предметы этого мира, но превращались они не в размытые фигуры из тумана, а в сгустки обжигающего холодом чёрного пламени. Как-то сразу и прочно осозналось, что имела в виду девочка-призрак, когда говорила, что эти зомби опасны для неё. Вот, теперь они и для меня чертовски опасны!

Руки зомби мелькнули в сантиметре от меня, обдав кожу волной комического холода, когда мы с Леной провалились сквозь ставшую бесплотным туманом крышу школы. А я в этот момент думал о своём магическом оружии. Вот если бы сейчас катар, вместо того, что бы самому прыгать ко мне на руку, притянул бы мою руку к себе! Туда, на уютную крышу моего родного дома, где я спрятал свой катар!

И удивительная штука, но это вдруг сработало! Я позвал своё магическое оружие, и оно телепортировало меня к себе! Ну, или я телепортировался к нему. Тут смотря, с какой стороны посмотреть. Когда чувство дезориентации, вызванное телепортацией, прошло, я вдруг обнаружил себя лежащим на призрачно-полупрозрачной крыше своего дома, с правой рукой, вдетой в ту железную трубу, в которой я прятал свой катар. При этом лежал я, придавив своим телом спасшую меня от зомби девочку. Катар, к слову, уже был накрепко пристёгнут к руке. А вот девочка-призрак призрачной для меня сейчас не была. В отличие от всего окружающего мира, для меня она была вполне нормальной и живой. И быстро краснеющей. И, кажется, очень злющей на меня.

— П-п-пр-ости! — попытался вскочить я, но не сумел: моё оружие застряло в трубе, так что я опять неловко завалился на девочку. Которая тут же взвизгнула, и отвесила мне звонкую оплеуху. Тут же магический катар полыхнул ослепительно белым, и рассёк бедную трубу на две половинки, освобождая мне руку. Я, наконец, смог вскочить, и, мучительно краснея, попытался извиниться. Получилось у меня не очень связно, так что в ответ я услышал вполне логичное: — Дурак!

Прозвучало это зловещим потусторонним голосом, поскольку я стремительно вернулся в нормальное состояние, а девочка-призрак осталась призрачной.

— Прости-прости! Я нечаянно! Я не умею телепортироваться! — выпалил я.

— Дурак! — повторила призрак обиженно. И снова повторила, но уже не с обидой, но со злом: — Дурак! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Куда ты побежал?! Зачем полез на чёртову крышу?!

— Прости, ты права, — я принял самый раскаивающийся вид, какой только смог. — Я это от отчаяния…

— Дурак! — взвизгнула призрак. — Ты! Я бы никогда…

Тут девочка неожиданно осеклась, густо покраснела, даже несмотря на свою призрачность, потом растерянно огляделась, и побледнела.

— Где это мы? — спросила она.

— Я телепортировал нас на крышу своего дома, — пояснил я. — Прости, я ни разу так не делал, и у меня вышла неудачная посадка…

— Дурак, — грустно констатировала девочка-призрак.

— Ага, точно, — прохрипел я, опадая на колени. Мне что-то вдруг стало так плохо, накатилось головокружение и тошнота. Я успел отвернуться от девочки, прежде чем меня вырвало.

— Что с тобой? — испугалась девочка-призрак.

— Саша предупреждала, — простонал я.

— Ну и куда же ты в таком состоянии полез! — снова рассердилась она. — Дурень!

— Я уже осознал, — проворчал я, вытирая рот рукавом.

— Ага, вижу, — тяжко вздохнула девочка призрак. — Раз это твой дом, давай-ка спустимся в твою квартиру. Тебе надо немного отдохнуть.

— А как же тогда нас найдут остальные наши? — пробормотал я, пытаясь встать на непослушные ноги.

— Считаешь, им будет проще найти нас на этой крыше? — усмехнулась призрак. — Тахион — настоящий экстрасенс. Найдёт.

И мы с ней спустились вниз. На этот раз нормальным способом — по лестнице. Ключ от люка на крышу дома я с собой в школу, естественно, не таскал, но девочка-призрак, как оказалось, неплохо умеет вскрывать замки без всяких ключей.

Я шёл то и дело пошатываясь, и придерживаясь рукой за стену. По пути вниз по лестнице до родной площадки на третьем этаже нам то и дело встречались распахнутые двери в чужие квартиры. За ними было видно обломки мебели и всякие тряпки, разбросанные в беспорядке, и обильно заляпанные чем-то густым и тёмным. Нет, я не желаю проявлять догадливость, и узнавать в этих пятнах человеческую кровь. Лучше я порадуюсь тому, что большинство дверей остались наглухо запертыми.

Наконец, мы добрались до нашей квартиры. Тщательно заперев дверь, я пригласил гостью на кухню.

— У-у! — взвыла призрак. Всё никак не могу привыкнуть к тому, насколько жутко звучит её голос.

— Что такое? — удивился я.

— Как-то скромненько, — пожала призрак плечами. — Бедненько для квартиры миллионера. А где лепнина с позолотой? Где подлинники картин известных экспрессионистов?

Я на это только фыркнул. И спросил, чего желает гостья:

— Чаю, кофе, или сначала что-нибудь сытное поесть, а потом чаю и кофе?

— Поесть, — согласилась призрак.

Я не стал удивляться, что призраки, оказывается, кушают, как живые. Порылся в холодильнике, разогрел котлетки, поджарил яичницу. Пока суетился, тошнота отступила. А после еды и голова кружиться перестала. Как только мне стало легче, в голове зашевелились интересные мысли.

— Я вот тут подумал, — решил я поделиться своими мыслями, — ведь возможность телепортироваться появилась у меня только в том странном призрачном состоянии, в которое ты меня погрузила.

— Это ты к чему? — девочка призрак насторожилась.

— А это я к тому, что сочетание наших необычных способностей открывают нам новые возможности. Одно дело, когда мы используем свои способности независимо. Например, там, на борту космического корабля я призвал своё оружие, шарахнул магией, потом ты меня сделала призрачным, и вытащила оттуда. Хорошая работа. Но наши совместные возможности представляли собой сумму наших индивидуальных способностей. А вот сегодняшний случай открыл нам принципиально иные возможности, потому что мы объединили свои индивидуальные способности…

— Прекрати! Ты не понимаешь, о чём говоришь! — зловеще воскликнула девочка призрак, и уже совсем другим голосом, полным переживаний, объяснила: — Я… могла погубить… тебя. Развоплотить. Ты мог сгинуть в… Бездне. Только Сат-Ашарион может пережить мои… об… обнимашки. Потому что Саша совсем не человек.

— Вот оно как… — растерялся я.

— Я бы ни за что… — горячо начала девочка-призрак, но внезапно осеклась, и продолжила почему-то смутившись: — То есть, я бы не стала рисковать твоей жизнью.

— Всё в порядке, — поспешил я успокоить её, — я бы наверняка погиб, если бы не ты!

— Тебе повезло, понимаешь? Повезло дважды… — тяжело вздохнула девочка-призрак, — Ты словно бы играешь в «русскую рулетку». В барабане револьвера точно есть патрон, и с каждым спуском курка твои шансы погибнуть увеличиваются. Глупо.

Я кивнул, что бы показать, что понимаю её беспокойство, но поспешил её успокоить: я же не просто погулять вышел, я же почти что боевой маг! Ну, буду, когда доучусь.

— Тут ты должна продолжить так: — «Глупо было бы, будь ты, Алексей, обычным человеком», — возразил я. — Не волнуйся за меня, я ж между мирами путешествую. Э… раз в две недели — вспомнил я про ограничение для путешественников между мирами, о котором меня Рози в самый первый день предупредила. — Так что раз в две недели мы вполне можем… — что я несу?! Она подумает, что я ей предлагаю раз в две недели обниматься! Не зря реклама какой-то жвачки утверждает, что иногда лучше жевать, чем говорить.

Я забил свой рот котлетой, и принялся вдумчиво пережёвывать. Девочка-призрак замолчала, глядя в свою тарелку. Призрачной вилкой она отламывала кусочки котлеты, и те становились призрачными, пока девочка несла вилку ко рту. Я тоже молча поедал свою котлету, и думал над тем, о чём мне только что рассказала девочка-призрак. И чем дальше думал, тем отчётливее понимал, что она права, а мои надежды раздвинуть горизонты наших возможностей — глупый самообман. Человек легко принимает желаемое за действительное.

— Прости, — вздохнул я. — Ты права. Спасибо тебе. За всё. И за то, что спасла меня дважды, и за то, что отругала дурака. Спасибо.

Девочка-призрак смутилась. Мне стало вдруг неловко, оттого что я вогнал её в смущение, и я постарался как-то перевести разговор на какую-нибудь нейтральную тему.

— Знаешь, я ведь не настоящий боевой маг, — сказал я. — Я ведь едва начал обучение, только прошёл инициацию. Вот настоящий боевой маг — такой, например, как мой учитель, — он бы знаешь как? Уж он бы этим зомби показал!

— И что, твоему учителю было бы не страшно обнима…, - тут она споткнулась, страшно смутилась, и залепетала: — то есть, развоплощение! Бездна! Неужели твой учитель настолько могущественен, что смог бы воплотить себя обратно в явный мир, после полного развоплощения в призрака?

— Вот, ты говоришь «повезло». А, между прочим, настоящий боевой маг оперирует облаками вероятностей в мнимых пространствах возможных состояний вселенной, как цирковой жонглёр мячиками! Настоящий боевой маг — это просто ходячее везение! Потому что обучен чувствовать гармонию вселенной, и позволяет направлять себя потокам возмущений магического фона. Именно поэтому маг оказывается в нужном месте в нужный момент, и легчайшим движением запускает могучие силы! Плевком вызывает бурю! Щелчком пальцев сдвигает горы! Вот что такое настоящий боевой маг! Такой, как мой учитель. Фокус в том, что бы уловить ту точку на фазовой траектории вселенной, в которой незначительное усилие вызывает нелинейную реакцию среди множества взаимозависимых факторов и сил. Да мой учитель — он знаешь какой?! — сам не пойму, что на меня нашло, возможно, способность девочки-призрака резко смущаться на слове «обниматься» как-то выбила меня из душевного равновесия, но меня отчего-то понесло защищать крутость моего учителя. — Да если бы учитель был сейчас здесь, он бы… вот взял бы, и вернул съеденную тобой котлету! Да! Представляешь? Ты съела часть котлеты, и эта часть теперь навеки потеряна для явного мира, став призрачной пищей призрака! А вот учитель сказал бы: — «То, что было — есть всегда!», и раз!

Я щелкнул пальцами. Девочка-призрак вдруг дёрнулась, и испуганно уставилась на меня. Я, не понимая, что случилось, испуганно таращился на неё. А потом мы синхронно опустили глаза в её тарелку… где лежала целая котлета! Лежала себе, как ни в чём не бывало!

— Э-эм… извини, я нечаянно, — пробормотал я, мучительно краснея.

— Что ж, — вздохнула девочка-призрак, глядя исключительно на котлету, — теперь я, пожалуй, верю, что твой учитель, будь он рядом, смог бы вытащить тебя в явный мир из бездны забвения. Но сам себя вытянуть из бездны не сможет никто! Это же как самого себя за волосы поднять! Так что, Алексей, даже не думай экспериментировать со своим развоплощением ради обретения новых возможностей!

Вдруг, раздался бой колоколов! Мы с девочкой-призраком синхронно вздрогнули, но я поспешил успокоить нас обоих:

— Это дверной звонок! Мутанты-зомби не станут звонить в дверной звонок, — заявил я и пошёл открывать. Первой в дверь влетела — в буквальном смысле влетела — на крыльях — фея Ксюша. Она уверенно заложила вираж на кухню, и оттуда донёсся её голос:

— Ну, точно! Едят! — воскликнула Ксюша, и отправилась осматривать холодильник, почему-то недовольно ворча: — Вокруг конец света, по улицам бродят толпы живых мертвецов, а они спокойно кушают тут…

В прихожую зашли довольный чем-то Тахион, тащивший в руках по объёмистому мешку с продуктами, и как всегда невозмутимая Саша.

— И холодильник у них пуст! — раздался недовольный голос Ксюши. Тахион хохотнул.

— Да чего такого-то? — недоумённо вопросил я. Ну, едим, так ведь есть охота же!

— Не обращай внимания, — снисходительно ответил довольный Тахион, протягивая мне пакеты с продуктами. — Наша фея не поверила в провидческий талант опытного экстрасенса, и проиграла спор.

— Полагаю, к тому же прогнозу можно было прийти логическим путём, — невозмутимо заметила Саша. — Алексей живёт с отцом, который постоянно занят своим бизнесом, так что в этом доме никто регулярно не готовит. Полагаю, отец Алексея часто заказывает готовую еду с доставкой на дом. А раз так, то и держать в холодильнике большой запас продуктов они не станут. А раз в холодильнике запас не большой, то наши голодные друзья должны были всё съесть. Логика.

— Говорю вам, девчонки: я экстрасенс, — с важным видом и снисходительным тоном объявил Тахион, разуваясь.

— Зря разуваетесь, — хмыкнул я, подвигая ногой папины тапочки к Антону, — зомбиапокалипсис же.

— Я просто подключаюсь к абсолютному вселенскому знанию, и узнаю точный ответ на конкретный вопрос, — продолжал Антоха.

— Тогда скажи нам, о великий… — начала было Ксюша с некоторой ехидцей в голосе, но Тоха её решительно прервал:

— Не-не-не! Никаких пророчеств, пока не накормите смертельно голодного экстрасенса!

В квартире как-то вдруг стало шумно, и совсем не страшно, даже наоборот. Мы разбирали пакеты с продуктами, ребята рассказывали, как они уходили от погони, как петляли по дворам, обходя шатающихся повсюду зомби.

* * *

— Ну, поели? Тогда пора на подвиги! — воскликнула довольно ухмыляющаяся фея Ксюша.

— Ночь на дворе…, -неуверенно возразила девочка-призрак Лена. Хм. Надо же! В нашей команде странных личностей даже призрак полон странностей! Мало того, что она ест вполне себе как живая, так ещё и ночью по улицам бродить боится? Это призрак-то?

— А мы температурное предчувствие нашего командира спросим! — предложила Ксюша.

— Как командир нашего отряда…, кхе-кхе…, считаю, что разумнее отложить активные действия до утра! — сказал Тахион. И почти сразу зябко поёжился. — Отставить! Определённо нам лучше не откладывать! — и опять поёжился.

— Ты как? — поинтересовалась Саша.

— Тёплого решения тут нет, — вздохнул Антон. — И то и другое будет опасно, но откладывать до утра определённо опаснее. Так что надо идти.

— А куда? — спросил я.

— А ваша храбрая фея разведчица обнаружила логово Волан-де-Морта! — объявила довольная собою Ксюша. — Вообще-то, его сложно не заметить! Огромная чёрная башня в стиле Мордора прямо посреди площади, представляете?

— А это точно вражеский штаб? — меня интересовали подробности.

— Специально для сомневающихся на вершине башни чёрный колдун руками машет! — заявила фея.

— Что вот прямо стоит и машет? — не поверил я.

— Прямо стоит и машет! — подтвердила Ксюша.

— Напрашивается…, - заметила Саша.

— Возможно, провокация, — кивнул я, соглашаясь. — Но вдарить надо!

— Холодно, — заметил Антон, охватывая себя руками, что бы согреться.

— Чем вдарить? — поинтересовалась Саша.

— Ну, мой сенсей говорил: настоящий боевой маг всегда найдёт силу, что бы сокрушить врага, — объявил я. — Вот и пойдём, раз своих сил не хватает, искать того, у кого сила есть.

— У военных? — догадалась Саша.

— Ага, — кивнул я, — к полковнику моему пойдём.

— Теплее! — воскликнул Антон. — Идёмте!

Добраться до заветного бункера оказалось совсем не просто. Сначала я вспомнил, что во время последнего телефонного разговора Олег Сергеевич предупреждал, что метро захвачено зомби, и советовал идти через какой-то воздушный шлюз. Вот только мне этот путь был не известен. Попытки дозвониться провалились. Связи не было, я в отчаянии выбрался на крышу, тут мой телефон смог найти сеть, но после нескольких гудков появилась надпись «переадресация», и совершенно невменяемый голос проорал что-то бессвязное.

Пришлось мне, кусая от волнения губы, вспоминать тот случай, когда я нечаянно вышел из секретного бункера на поверхность не через станцию метро. Тогда дело было хоть и вечером, но ещё засветло. Сейчас дорогу пришлось искать в потёмках. И в этих самых потёмках шастали зомби. Вели они себя по-разному. Кто-то шарахался, будто пьяный, забывший путь домой. Кто-то двигался вполне осознанно, но замерев на секунду, вдруг словно бы забывал, куда и зачем шёл, и, развернувшись, резко менял направление движения. Некоторые же совершали какие-то бессмысленные движения, словно сломанные роботы. Один бился о стену рядом с открытой дверью, например, а другая жутко завывала, сидя посреди дороги.

Как бы там ни было, дорогу я нашёл. Отыскал тот неприметный закоулок и заветную стальную дверь с облупившейся надписью: «не влезай, убьёт!». Вот только дверь была заперта. И никаких навесных замков, никаких замочных скважин, даже дверной ручки нет!

— Я в тот раз эту дверь изнутри открывал, а вот как её снаружи открыть? — спросил я в отчаянии. Но оказалось, что во-первых, Лена может пройти сквозь дверь, и открыть её изнутри, а во-вторых, Саша прекрасно умеет неведомым образом вообще любые замки открывать. Так что мы всё таки спустились под землю, постучались в бронированную дверь, и нас впустили в секретный бункер.

Встретили нас люди, упакованные в ОЗК (общевойсковые защитные костюмы — то есть, герметично завёрнутые в резину), в противогазах, и с автоматами. Проводили в пустой гулкий зал с бронированной дверью, несколькими панцирными кроватями — голыми, без матрасов и одеял, и одинокой керосиновой лампой, что висела на железном крюке на стене. Один из военных стянул с себя противогаз — это оказался Олег Сергеевич. Полковник тут же жестом выставил прочих военных, и уселся на одну из коек, жестом приглашая нас присаживаться на койку напротив.

— Слушаю вас, — сказал полковник.

— Здрасте, — поздоровалась Ксюша и тут же вежливо попросила, — дайте, пожалуйста, мне бомбу побольше!

— Здравствуйте, Олег Сергеевич, — поздоровался я. — Помните, я говорил Вам, что я не единственный пришелец, кого сюда притащил Артефакт? Вот, знакомьтесь, это Саша, Ксюша, Лена, а это командир нашей группы, Антон.

— Надо разбомбить чёрную башню! — решительно заявила Ксюша.

— Ребятишки, а взрослые что же артефактом не призываются? — вздохнул Олег Сергеевич.

— Это не единственная странность, и, уж простите, на мой взгляд, не самая важная, — сказала Саша, и тут же, обежав всех взглядом, спросила: — Позвольте, я скажу? — поскольку никто ей не возразил, Саша продолжила:

— Сат-Ашарион, космический рейнджер, — представилась она. — Прибыла в Солнечную систему около миллиона лет назад по служебным делам.

— Эк! — крякнул полковник, — Это, как я понимаю, замечание к вопросу о «детишках».

— В моём случае это просто маскировка, — ответила на это Сат-Ашарион.

— Да какая разница?! — удивилась Ксюша, — Давайте уже начнём бомбить чёрную башню! Чего время-то терять?

— И каковы же эти самые ваши служебные дела? — осторожно поинтересовался Олег Сергеевич у Саши.

— Я прилетала по делам на Марс, так что, сами понимаете, сейчас это уже совсем не важно, — ответила Саша. — Здесь я наблюдаю за вами.

— За нами? — Олег Сергеевич ткнул пальцем себя в грудь.

— Не совсем, — ответила Саша. — Вообще-то я охочусь за теми, кто охотится за артефактом, который вы прячете на этой секретной базе спецхрана. И я пришла принести свои извинения, — Сат-Ашарион низко склонила голову, — я провалила свою миссию, не смогла ничего узнать о противнике, и ошибалась в оценке его возможностей!

— Постой, постой, — пробормотал полковник, нервно потирая свой гладко выбритый подбородок. — Ты хочешь сказать, что это они устроила нам «конец света»? Те охотники за нашим артефактом?

— Я так полагаю, — подтвердила Сат-Ашарион, не разгибаясь.

Ксюша в это время прошлась по всей комнате, зачем-то заглянула под кровати. А сейчас невинно поинтересовалась из дальнего угла: — А где тут у вас ракеты запускаются?

— Почему же вы не забрали эту штуку? Почему не выкинули ею с Земли в космос, если она так опасна? Почему просто не уничтожили, в конце-то концов?! — голос полковника дрогнул от волнения.

— Уничтожить нельзя, — глухо проговорила Саша, — будет плохо всем. Очень плохо и сразу всем. Выкинуть в открытый космос тоже нельзя — там Ключ Пожирателя Миров сразу же подберут… не те руки. Как я уже говорила, я не единственная, кто ищет этот артефакт. Я дважды пыталась эвакуировать с планеты опасный артефакт. В первый раз меня предали люди, которым я доверилась. Во второй раз попытались предать космические контрабандисты, которых я попробовала привлечь к делу. Оба раза я надолго теряла артефакт из вида.

— Очень хорошо, что мы всё это выяснили, — мрачно проговорила Ксюша, — теперь, чёрт вас всех побери, можно уже мне разбомбить чёртову чёрную башню?!

— У меня тут нет бомб, — пожал плечами полковник, — у меня тут архив. Куча старой пыльной макулатуры. Даже инопланетные записи есть. Надо кому?

— Олег Сергеевич, — вмешался Антон, — речь идёт о тех толпах мутантов на улицах наверху. Нам не известно, каким образом люди превращаются в зомби, но…, - Антон замялся, и слово вновь взяла Саша:

— По моим наблюдениям, у поражённых людей глубоким изменениям подвержено и тело и психика. Личность полностью уничтожена, память стёрта.

Полковник помрачнел, нахмурился, и постарел буквально на наших глазах.

— А Вы, как настоящий секретный полковник, наверняка знаете, где можно сейчас достать хор-р-рошую бомбу! — предположила Ксюша.

— Мы не знаем пока, что вызывает такие изменения в людях…, - продолжила Сат-Ашарион.

— Вирус, — сказал полковник.

— И мы не знаем, как это передаётся, — снова Саша.

— А никак! — полковник явственно скрипнул зубами, а потом тяжело вздохнул. — Все наши противогазы бесполезны! Это мы их согласно инструкции носим, потому что положено по уставу. А так, вирус давно уже в каждом человеке сидит.

— Как такое может быть? — удивился я.

— А это реликтовый эндогенный ретровирус, — объяснил полковник.

— Чего? — переспросила Ксюша.

— Ну, вирус, который встроил себя в человеческие ДНК, — пояснил ей нахмурившийся Антон, — миллионы лет назад. Таких бездействующих геномов в человеческих ДНК довольно много. Это следы былых эпидемий, которые пережили наши предки по эволюции. Фактически это осколки древних вирусов…

— А, вспомнила, — вздохнула Ксюша, — в школе на уроке биологии эти застрявшие в ДНК реликтовые вирусы приводили как пример доказательств существования эволюции. Да. Ну, так, когда же уже взрывать-то будем?!

— Реликтовые, да. А вот этот реликт активировался вдруг! — сказал полковник. — И никто не знает, почему это «вдруг» именно сейчас и так повсеместно случилось!

— Я хотела сказать, — снова заговорила Саша, — что, хотя мы и не знали, что вызывает в людях такую необычную мутацию, но, несмотря на то, что у них глубоко поражена нервная система, разрушена личность, стёрта память, однако некоторые из поражённых мутацией двигаются целенаправленно и вполне эффективно действуют, выполняя управляющий императив.

На этих словах Олег Сергеевич вздрогнул.

— То есть, вы хотите сказать, кто-то ими управляет? То есть, кто-то специально превращает людей в… зомби…, что бы…

— Предположительно, что бы добраться до спрятанного здесь артефакта, — кивнула Саша.

— Ну, так… это же… того! — сказала Ксюша, — Я же и говорю: бомбить надо чёрную башню! Чего тут ещё разговаривать-то?!

— Да при чём тут какая-то ваша башня? — вздохнул Олег Сергеевич.

— При том, что эта башня — ретранслятор того самого сигнала, который и активирует ваш реликтовый ретровирус! — сказала Саша.

Тут я смачно хлопнул себя ладонью по лбу! Как я сразу не догадался?! Появилась Чёрная башня — проснулся злобный вирус: вывод очевиден!

— Тьфу ты! — встряхнулся полковник, — Что ж вы сразу не сказали?! Давайте разбомбим эту чёртову башню!

— Да, действительно, — вздохнула Ксюша, и развела руками, — и чего это мы сразу не сказали?

— Теплее, — задумчиво заметил Антон.

Полковник решительно шагнул к двери, распахнул её, и, махнув нам следовать за ним, уверенным шагом направился куда-то по пустынным коридорам. Встреченный на перекрёстке автоматчик в ОЗК и противогазе, только вытянулся по стойке «смирно», и вскинул ладонь к фуражке в уставном приветствии. Скоро мы зашли в уже знакомый мне кабинет полковника. На стене весела утыканная цветными булавками подробная карта города.

— Где? — коротко спросил полковник, кивнув Ксюше не карту.

— Здесь! — уверенно ткнула Ксюша пальцем.

— Есть, принято! — буркнул полковник и задумался. Мы молча ждали. Наконец Олег Сергеевич вздохнул, потёр свой подбородок, и вспомнил о нас:

— Вы, вот что. Такая башня только одна, или где-то в городе есть ещё?

— Только одна! — объявила Ксюша.

— Есть основания полагать, что противник может организовать только один командный пункт, — сказал Тахион, потом прислушался к себе, и объявил: — Определённо теплее!

— Хорошо, — кивнул полковник. — Теперь располагайтесь в выделенном вам помещении, дождитесь интенданта — он выдаст постельные принадлежности, и отдыхайте!

— Да, так точно! — бодро воскликнула Ксюша, — Пусть идут ждать и отдыхать, а мне нужно взглянуть на тот артефакт, что вы где-то здесь прячете!

Олег Сергеевич растерялся на секунду, но тут с Ксюшей заговорила Лена:

— Я уже там была, посмотрела…

— Да? И что там? — оживилась фея.

— Очень… странная штука, — как-то неуверенно пробормотала девочка-призрак, — В той странной штуке сокрыта бездна, а из той бездны веет чем-то страшным. Это определённо похоже на Врата Мёртвых.

— Но как же Сердце магии?! — воскликнула Ксюша.

— Не, совсем не похоже, — покачала головой Лена.

Олег Сергеевич недоверчиво разглядывал Ксюшу, очевидно, он не видел девочки-призрака, и не понимал, с кем разговаривает Ксюша.

— С кем ты разговариваешь? — наконец спросил он.

— У меня есть невидимая подруга, — невинно заявила Ксюша, — Познакомьтесь: призрак Лена.

— Здрасте, — пискнула Лена, но полковник её и не увидел и не услышал. Только хмыкнул многозначительно. А потом кивнул нам на дверь:

— Всё же, давайте, ребятки, дуйте к себе! А мне нужно поработать! В этом бардаке, что зовётся «текущей ситуацией» подыскать танк будет очень не просто!

Глава последняя, эпически-героическая, с печальным финалом, о том, как мы наивно геройствовали, и чем это кончилось

[Вскресное утро в захваченном зомби городе]

Раннее хмурое утро нехотя просыпалось над городом. Над захваченным толпами зомби городом. Мы тряслись на броне старенького танка Т80. Танк шёл прямо по проспекту. По заставленному брошенными автомобилями проспекту. Но это не стало проблемой для Т80. Это стало проблемой для брошенных автомобилей. Танк даже скорость не снижал. Собственно, разлетающиеся в стороны автомобили и были причиной тряски. Нам приходилось крепко держаться, и челюсти держать сжатыми, что бы язык случайно не прикусить.

Наш Т80 в плане операции громко именовался первым ударным отрядом. Он должен был попытаться выйти к Чёрной башне на прямую наводку, и открыть огонь. Это была разведка боем и отвлечение внимания противника. Потому что основной удар должен нанести второй ударный отряд. Вторым отрядом была реактивная система залпового огня. Мы её не видели, она выдвигалась на расчётную огневую позицию с другой окраины города.

Вообще изначально полковник надеялся на боевые корабли Балтийского флота. Но установить связи ни с одним из них по неустановленным причинам не удалось. Пришлось организовать наземную операцию. Как мы узнали из подслушанных нашим призраком докладов военных, уже вечером толпы кажущихся тупыми и неуправляемыми зомби ухитрились полностью взять под контроль всё тяжёлое вооружение: склады, ангары, аэродромы. Военные пытались организовать эвакуацию гражданских, пытались организовать защитные кордоны, но проиграли по всем направлениям. И теперь уцелевшие военные либо прятались в убежищах, либо спешно отходили за город.

Однако хитроумный наш полковник легко отыскал боевую технику прямо в городе. Оказалось, в распоряжении военных кафедр высших учебных заведений местами случаются вполне действующие образцы различной боевой техники. Говорили даже, что где-то в учебных лабораториях есть натуральная баллистическая ракета. Правда, без боеголовки, и в частично разобранном виде. Но если собрать всё обратно, и обмотать скотчем — обязательно полетит.

Подробностей я не знаю, но к утру танкисты уже были на исходной позиции. Нас полковник поначалу отпускать никак не хотел. Первой выступила Сат-Ашарион. Саша заявила, что в случившемся видит свою вину, а потому считает своей обязанностью отправиться с танкистами на самом опасном направлении. Извинившись перед Олегом Николаевичем, Саша заявила, что при всём её уважении, командованию землян она не подчиняется, а человеческие военные удержать её всё равно никак не смогут.

Полковник поморщился, и махнул рукой. Тут наша боевая фея взмахнула крыльями, резко уменьшилась до размеров воробья, и вспорхнула к Лене в ладошки. Обе девчонки тут же стали полупрозрачными и ушли прямо сквозь стену — Сашу догонять. Олег Сергеевич опять скривился, а когда Антон только было заикнулся, что он де, как командир нашего отряда, не может допустить, что бы девчонки без него в пекло лезли, полковник обречённо махнул рукой, отпуская и нас.

И вот теперь мы тряслись на броне старенького Т80, вцепившись в него руками и ногами, словно блохи в скачущую собаку. А Т80 наш ломился вдоль по проспекту подобно носорогу.

Первый раз нас попытались остановить минут через десять. Зомби встали плотными шеренгами, перегородив дорогу. Ещё и пару детских колясок выставили перед собой. К счастью, пустых. Водитель танка сделал три вещи: выругался, плотно зажмурил глаза, и «поддал газу».

Ещё через пять минут нас попытались остановить второй раз. Тут зомби стащили автомобили во внушительных размеров баррикаду, перегородив весь проспект. Т80 не сбавляя хода выстрелил, взрыв разметал легковушки, а перевёрнутый на бок здоровенный КАМАЗ танк просто порвал, словно бумагу.

А вот ещё через пять минут танку пришлось встать. Это случилось уже на набережной. Мост оказался разведён. Однако отсюда Чёрную башню было уже хорошо видно, и Т80 вполне мог вести прицельный огонь прямой наводкой, так что прорываться дальше не было уже нужды. По такому поводу мне уже захотелось крикнуть что-нибудь победное тем зомби, что столпились на противоположном берегу. Но я не успел.

На инструктаже перед началом операции полковник специально обратил внимание на то, что вызывающий мутацию вирус у всех людей в этом мире уже есть, надёжно сидит в ДНК. И что просыпается эта дрянь в результате неизвестного облучения. Именно поэтому в открытую атаковать вражеский объект будет танк Т80, разработанный в Советском Союзе с расчётом на возможность ведения боевых действий в условиях бактериологической, химической и атомной войны. Так что ожидается, что наглухо задраенный в танке экипаж никакое излучение не достанет.

И вот теперь, когда наш танк уже вышел на рубеж, и готовился открыть огонь, внутри вдруг поднялся неясный шум, кто-то там зачем-то несколько раз звонко долбанул чем-то металлическим по стенкам танка, а потом открылся люк на башне, и оттуда резво выбрался танкист.

— Зомби! — только успел крикнуть он, как танк взревел, и бросился с набережной в воду. Мы-то все спаслись. Антон вовремя спрыгнул, Ксюша взлетела, Лена и так парила в воздухе всю дорогу. Я… ну, я тормознул, и пришлось искупаться. Саша тоже задержалась, но вовсе не потому, что тормозила, а потому, что попыталась залезть в танк, и выкинуть из него мутировавшего водителя. Не успела. Но выплыла, забралась к нам.

— Есть же ещё установка залпового огня! — с отчаянной надеждой сказала Ксюша, ни к кому конкретно не обращаясь.

И тут стал мутировать спасшийся танкист-наводчик. А мы стояли, как громом поражённые и смотрели. Было страшно.

— Вы про ту БМ-30 «Смерч»? — прохрипел новый зомби. — Я бы на неё уже не рассчитывал.

Тогда Сат-Ашарион просто подхватила мужика, и швырнула его в воду, в след за канувшим туда танком.

— Как же так? — простонал я, не желая верить в эдакую несправедливость судьбы. Саша пожала плечами:

— Их могло облучить раньше. Или же что-то забралось в танк ещё до начала операции. Теперь это нам уже не важно.

Ну не скажите! Мне вот важно. Я вдруг подумал вот что: причина мутации — реликтовый эндогенный ретровирус, внедривший свою РНК в доставшуюся человечеству по эволюционному наследству ДНК миллионы лет назад. Но судя по похожести этого мира на мой родной, временные ветки этих двух миров разошлись совсем недавно. Следовательно, будет логичным предположить, что в клетках моего тела тоже мирно спит в ДНК точно такой же вредоносный ген.

Я облизнул пересохшие вдруг губы, кинул злой взгляд на проклятую Чёрную башню, и, волнуясь, сказал:

— Мне очень жаль, но, кажется, я сейчас тоже мутирую. Друзья! — я бросил прощальный взгляд на ребят, и отвернулся к холодной воде, — Не поминайте…

— Пф! Не выдумывай глупости! — фыркнула Ксюша. — Ты же из другого мира, тебя местные реликтовые вирусы не касаются!

— В том-то и дело, что мой родной мир очень похож на этот, а значит, возможно, древняя история у них одна и та же, — проворчал я недовольно. Вечно найдётся вредная девчонка, которая испортит момент! Нет бы, что бы уронить нечаянную слезу по самоотверженному герою, и пообещать: — «Мы тебя никогда не забудем!»

— Алексей! — строго окликнул меня Тахион. — Этот чёртов ретровирус — порождение времетрясения! В нормальной истории этой пакости не было! Ты, как и каждый из нас, времетрясению не подвластен. Так что прекращай нести чушь!

Я подумал, а вдруг Тахион прав? Времетрясение изменило историю этого мира, и в ней появился реликтовый ретровирус. Выходит, мутация под излучением Чёрной башни мне не грозит! Фух! Какое облегчение, однако! Э… как-то глупо получилось, не?

— Да понял уже, — вздохнул я, и промямлил в оправдание: — И вовсе я не собирался ничего такого, уж не знаю, что вы себе надумали…

— Сейчас не пугайтесь, пожалуйста, — попросила вдруг нас Сат-Ашарион. — Мне придётся, скажем так, потерять человеческий облик.

С этими словами инопланетянка начала трансформироваться. Разумеется, я знал, что Сат-Ашарион не человек, и выглядит как девочка-школьница просто для маскировки. Но одно дело знать, и совсем другое дело наблюдать собственными глазами, как твоя одноклассница перекручивается, изгибается, едва не ломаясь пополам, как раскрываются стальные рёбра, и кожа, казавшаяся вполне человеческой, всасывается куда-то внутрь. Жуть! Человеческими остались только ноги, и, что самое жуткое, голова Саши. Тело словно поглотила какая-то ребристая конструкция, сквозь щели которой пробивался яркий свет. Вместо левой руки теперь была пушка, словно вышедшая из какой-нибудь фантастической компьютерной игры. А вместо правой руки получился некий гибрид робоклешни и здоровенного консервного ножа. Этот инопланетный терминатор голосом нашей тихони Сашеньки ещё раз попросил у нас прощения за свой внешний вид, и открыл беглый огонь по Чёрной башне. Пушка Сат-Ашарион била плазменными сгустками такой силы, что, я уверен, наш Т80 сгорел бы с первого попадания! Чёрную башню окутал силовой щит — точно такой же прикрывал гигантский дирижабль во время сумасшедшего воздушного налёта на город в моё первое времетрясение. Пузырь силового поля полыхал, прогибался, дрожал, но выдержал обстрел.

— Это… твоё «лёгкое стрелковое оружие»? — оторопело спросил я инопланетянку, вспомнив, что она говорила что-то такое.

— Я рискнула его немножко модернизировать, — отозвалась Саша.

— Силовое поле спадёт через пять минут! — сказал Тахион.

— Заряд исчерпан, — спокойно заявила Сат-Ашарион, прекратив стрельбу. — Собственно, потому-то подобные модернизации и запрещались нашими инструкциями — заряд быстро расходуют.

— Остаётся надеяться, что «Смерч» всё же сможет выстрелить, — пробормотал Тахион, зачарованно глядя на переливы силового поля вокруг Чёрной башни.

И тут я увидел, как небеса разверзлись. Вот, никогда раньше не понимал, что это значит, «небеса разверзлись». Ну, там, «в небе открылся портал» — это понятно, это вроде дыры в небе, как в фантастических фильмах. А вот в тот момент над Чёрной башней именно что «небеса разверзлись» — точнее не скажешь. И «оттуда» «сюда» выплыл чёрный парусник о двух гигантских крылах! На этот раз на его мачтах туго надулись световые паруса, выглядящие так, словно бы кто-то сплёл сеть из лазерных лучей, и натянул её в качестве парусов. А ячейки той сети забил мыльными пузырями. Точнее я описать это фантастическое зрелище не смогу, уж простите.

— Смотрите! — заорал я, тыча пальцем в небо.

— Это что ещё такое?! — возмущённо вскрикнула Ксюша.

— Я видел этот корабль во время прошлого времетрясения, с налётом космических пиратов, — сообщил я друзьям.

А чёрный корабль на драконьих крыльях и под световыми парусами меж тем ложился в боевой разворот! Я даже разглядел, как открываются в его борту орудийные порты! Бесконечно долгие и бесконечно напряжённые две минуты я, замерев, наблюдал за маневром чёрного корабля. А когда стало ясно, что он заходит на атаку Чёрной башни, я наконец с радостным облегчением выдохнул! Это же подмога! Выходит, я ошибался, считая чёрный корабль злом! Какое счастье! Да какая разница, кто это и зачем?! Главное:

— Они атакуют проклятую Чёрную башню! — не сдержавшись, воскликнул я.

Очевидно там, в Чёрной башне, тоже заметили маневр неизвестного крылатого корабля. Силовой пузырь, защищавший башню, лопнул! Но одновременно вокруг башни взметнулся вихрь, и двинулся навстречу летучему кораблю. Затем, вдобавок, с самой вершины башни прямо в световые паруса ударила ветвистая молния, и по небу прокатился рокочущий гром.

Удар молнии летучий корабль достойно выдержал, а от столкновения с вихрем поспешил уклониться. И тут вдруг светлеющее утреннее небо над городом прочертили дымные полосы реактивных снарядов! «Смерч» всё-таки нанёс свой удар! Мы так и не узнали, почему тот зомби был уверен, что БМ-30 уже не выстрелит, и чего этот залп стоил экипажу боевой машины. Наверняка второй ударный отряд был атакован, и наверняка нашим бойцам пришлось совершить настоящий подвиг. И тем печальнее, что залп их попал в летучий корабль! Лишь несколько отклонившихся с курса ракет взорвались вокруг Чёрной башни. Неведомый враг специально направил смерч так, что бы заставить крылатый корабль сместиться в сторону, и закрыть собою башню от реактивных снарядов. И теперь неизвестный волшебный корабль падал бесформенной грудой горящих обломков!

Тут заверещал мой сотовый телефон. Я смахнул рукавом взявшиеся откуда-то слёзы, и поднёс телефон к уху.

— Алексей! — взволнованно кричал мне Олег Сергеевич. — У нас проблема! Большая проблема! Атрефакт! Рози!

— Что с Рози? — спросил я.

— Рози, кажется, сошла с ума! Она призвала монстра, точно такого же, как тот, с которым ты дрался на станции метро, и сейчас малышка с послушным ей монстром штурмуют спецхран! Рози рвётся к артефакту, и мы не можем её остановить! Её монстр прорвал нашу оборону! Ты мне нужен здесь, Алексей! Срочно!

— Я сейчас! — пообещал я, и оглянулся на девочку-призрака Лену. Она может сделать меня призраком, а в призрачном состоянии я могу телепортироваться. Это единственный пришедший мне на ум способ быстро попасть в спецхран.

— Алексей! — позвала меня Сат-Ашарион. — Тебе придётся ещё раз меня зарядить! Нужен второй залп!

Я растерянно оглянулся на проклятую Чёрную башню, на горящие обломки волшебного корабля, и решительно тряхнул головой. Правую руку привычной тяжестью оттянул магический катар. Да, так я заметно спокойнее себя чувствую. Я мысленно потянулся к образу трансформатора, ощутил, как бурлит вокруг магический эфир. Всё моё тело загудело, завибрировало, и в стороны потянулись голубые ветви разрядов. Потянулись к земле, к Сат-Ашарион, к стоящему рядом Антону. Тот отпрыгнул в сторону.

— Алексей! — снова позвала меня инопланетянка, — Сейчас я открою кожух. Ты увидишь энергетическое ядро. Внутри меня. Ты его узнаешь — оно светится. Пожалуйста, вливай энергию прямо в ядро. Пожалуйста! Сейчас!

Тело… нет, скорее, каркас… того, во что превратилась сейчас Сат-Ашарион, раскрылось, раздвинулись в стороны стальные рёбра. И я увидел внутри… явно органические, розовые и пульсирующие… какие-то органы… перевитые жилами, кровеносными сосудами и проводами. И там действительно светился небольшой шарик. Я осторожно потянулся к нему левой рукой…

Вдруг Антон схватил меня за правую руку с катаром и сильно дёрнул, так, что я потерял равновесие! А дёрнул мою руку с катаром Антон в сторону Ксюши! В последний момент я всё же дёрнулся, извиваясь, и катар не проткнул девчонку, лезвие прошло совсем рядом, распоров курточку. На мгновение передо мной мелькнули широко распахнутые удивлённые глаза Ксюши, а в следующее мгновение девчонку отшвырнуло в сторону сильным электрическим ударом, и она упала, словно безвольная кукла.

Я резко развернулся к Антону, но тот оталкнул меня, резво отпрыгнул от меня к инопланетянке, и запустил руку в… внутрь! Он выхватил энергетическое ядро! И это был уже не наш Антон! Передо мной стоял зомби!

Как я не подумал! В голове Антона поселился разум его потомка из будущего, путешественника во времени. Вот разум-то и не был подвержен времетрясениям. Но тело-то, тело! Тело Антона принадлежало этому миру, и было точно так же во власти времетрясения, как и тела прочих местных жителей! И тело Антона стало жертвой ретровируса!

Зомби растянул жуткий оскал, протягивая мне слабо светящийся шарик, и я бездумно рванулся к нему! Схватить ядро! Спасти Сашу! В следующее мгновение зомби одной рукой швырнул энергетическое ядро Сат-Ашарион в воду, а другой рукой ударил меня. И эта его другая рука горела чёрным огнём.

Удар, и мир для меня разом утратил краски. Всё вокруг стало серым, как в тот раз, когда в объятиях девочки-призрака Лены я сам временно был призраком. Только теперь этим дело не ограничилось. Окружающие предметы всё мутнели, очертания их всё больше размывались, и я понял, что меня просто вышвырнули из времени этого мира в безнадёжное «никогда».

Нужно срочно вернуться! Мне вспомнился тот дурацкий фокус с котлетой, которую съела Лена-призрак, а я вернул котлету назад в тарелку. Что бы проделать такой же фокус с самим собой, мне нужно взглянуть на себя со стороны. Мало взглянуть, я должен колдовать со стороны!

И я знаю, как я мог бы это сделать! Я мог бы взглянуть на себя глазами моего фамильяра!

Мир вокруг стал темнеть, а сквозь очертания домов пробивались очертания каких-то джунглей, и по небу метались тени птеродактилей. Времени у меня осталось мало. Я постарался сосредоточиться, что бы повторить фокус с телепортацией. Сосредоточиться не получалось. Проклятие! Всё пропало! Стоп! Мне нужно волшебное слово! Что-то же я в тот раз сказал, но что?

Вспомнил!

— Отвалите, придурки! — отчаянно крикнул я зомби-Антону, отчаянно сосредоточился на желании увидеть своего кота, и… зажмурился… тоже отчаянно.

В следующую секунду я открыл глаза, и увидел Конфуция! Сработало! Я телепортировался! Ох, и почему у меня заклинания получаются такие непотребные! «Отвалите придурки», каково, а?! Да что за невезение! Выживу — запишусь к той строгой репетиторше по родному языку на усиленные курсы! Но, погодите-ка! Это что тут?

Конфуций сидел, и чего-то мурлыкал склонившейся к нему Алёнке. Алёнка, к моему удивлению, выглядела вполне чёткой, материальной, в отличие от всего остального окружающего мира, и вдобавок явно светилась. Между ними лежала чёрная крыса. А происходило всё в знакомом месте, рядом с той бетонной тумбой, у которой я в первый раз кота Конфуция встретил. Но сейчас та тумба была разрушена. Вентиляция это, вот что! Вентиляция не то из станции метро, не то из самого секретного бункера спецхрана. И из неё только что вылез мой знакомый монстр. Я готов спорить, это тот самый, с которым мы начали драться в подземелье Хорроболь, а закончили на станции метро!

Верхом на монстре сидела малышка Рози. А правой лапой монстр прижимал к себе… НХизДК, артефакт из далёкого космоса, Ключ Пожирателя, Врата Мёртвых, и что там ещё — всё в одном!

Малышка спрыгнула с монстра, и протянула руки к артефакту.

— Рози, нет! — отчаянно закричал я, но меня никто не услышал. Прямо, как в кошмарном сне!

Тем временем Алёнка кивнула Конфуцию, взяла в руки чёрную крысу, и принялась с интересом её разглядывать.

А малышка Рози схватила артефакт, и с криком: — Мама! Папа! — открыла Врата.

Вот тут я почувствовал, что вся та злая воля, какую я встретил, когда заглянул в эту «неведомую штуку из дальнего космоса» — помните, когда полковник с профессором допустили меня посмотреть на их артефакт? Вот вся та злая воля и могучая сила сейчас входила в этот мир через раскрытые малышкой Рози Врата. А я-то, балда, прошлый раз приписывал эту злую волю и силу волшебному крылатому кораблю! Я ошибался. Все мы ошиблись.

— Так, ясно! — чётко произнесла Алёнка, бросив сердитый, но нисколько не испуганный взгляд на Рози с её монстром, артефакт, и льющуюся из него тёмную силу. — Хватит!

И мир померк. Потух, словно его выключили.

Вы, кажется, надеялись на счастливый конец? Ну, извините…

И меня не стало.

Эпилог

В начале была боль. Боль была глухая, тупая, и нудная, но не так что бы сильная. Просто… мерзкая, а так… терпимая. Потом стала быть голова, в которой была боль. Ну, ведь боль-то была головная, а не абы как — так что голова неизбежно подразумевалась. Потом меня разбудила Ксюша. Фея просто подошла, коснулась осторожно пальчиками моей руки, и тихо шепнула: — Просыпайся! И я открыл глаза. От чудесного прикосновения феи головная боль болью быть перестала, а стала лёгким неприятным воспоминанием… которое можно быстро забыть.

Я открыл глаза и осмотрел заваленный черновыми набросками стол в комнате редакции нашей стенгазеты. За окном мерно шумел мирный мегаполис, и радостно чирикали довольные тёплым весенним деньком воробьи.

Это был сон?

Спал я в неудобной позе, и шея затекла. И спину, кажется, свело. И попу, пардон, я, кажется, отсидел. И катар на правой руке мешался. Я спешно убрал правую руку под стол и попытался потянуться, пользуясь только левой.

Вслед за Ксюшей вошла Алёна, а за ней и весь остальной состав нашей редакции. Алёна сегодня была что-то необычно тихая, и какая-то вся грустная.

— Э… м-м… может, сделаем посвящённый каникулам выпуск стенгазеты без всяких макаронных монстров? — робко и неуверенно предложила Ксюша. — Вообще без монстров! Просто праздничная открытка… во всю стену, а?

Алёнка стояла у окна и смотрела куда-то вдаль.

— Что-то не так? Случилось что-нибудь? — спросил её Антон. Алёнка только вздохнула, и, не поворачивая к нам головы, сказала тихо и печально:

— У вас бывало так: вдруг покажется, что ты родилась не в то время и не в том мире? Что всё вокруг обман? Ведь не может такого быть, что бы на свете вообще не было чудес! Вдруг заслонит на мгновение солнце тень летящего дракона, ты взглянешь, а там уже самолёт. И где все эти пришельцы с далёких звёзд? Мне иногда кажется, что они где-то рядом, и почему-то прячутся от меня. Иногда мне кажется, что если я резко обернусь, то застану прямо за своей спиной мудрую инопланетянку, и доброго мага, и гостя из далёкого будущего…

Мы переглянулись…

Дежавю…

В удивлённой тишине Алёнка ещё постояла у окна, потом вздохнула, повернулась к нам, и махнула рукой:

— Простите меня. Сегодня делать ничего не будем, — и ушла, оставив дверь открытой.

Мы снова переглянулись…

На этот раз мы всей командой дружно пошли за Алёной. Прошли за ней по коридору. Открыли за ней дверь с надписью: «эвакуационный выход». Поднялись за ней на крышу школы.

Алёнка стояла на самом краю крыши, прямо возле ограждения, спиной к нам. Вот она потянулась, засветилась вся так, словно была соткана из новогодних гирлянд и световодов. За спиной Алёны распахнулись два огромных, сотканных из света крыла, и она величаво всплыла над крышей!

Богиня подняла перед собой левую руку, и в ней вспыхнул золотом лук. Она оттянула правую руку до самого уха, и лук согнулся, явственно скрипнув, загудела туго натянутая невидимая тетива. Молнией ударила в небо сверкающая стрела! Вихрь в небесах закрутил облака гигантской воронкой. Полыхнули небеса от края до края перекатывая гром по горизонту, и на землю опал град сияющих стрел!

— Вот и всё, — сказала богиня-охотница, — Каждая стрела найдёт свою цель и под землёй! Я никогда не промахиваюсь, отец! Теперь умри! Ещё раз.

Надо ли сказать, что все вокруг стояли с контужеными физиономиями, с отвисшими челюстями, совершенно выпавши в осадок? Даже всегда невозмутимую Сат-Ашарион и ту проняло! А я, такой, смотрю на это, и думаю себе примерно так:

— Ух ты, эпичненько. Вот какой должна была быть та сцена в «Звёздный Войнах»: «Я твой отец, Люк!», а в ответ молча бац в зубы! И сухим итогом: — «Теперь умри, отец!»

Не, ну а что?

Качнув божественными крылами, Алёнка обернулась к нам.

— Это… что… происходит? — тихо прошептала изумлённая Ксюша. — А… Алёнка?

То есть я не один ничего не понимаю. Совсем ничего. Реальность бредила-бредила, и вдруг, бред вывернулся наизнанку!

А, и фиг с ним! Знаете, я уже как-то привык ничего не понимать. Все живы, здоровы, чего ещё-то?

Вот только волшебный крылатый корабль жалко. Жалко, что я покататься на нём не успел.

— Пф! Не люблю немые сцены! — фыркнула богиня Алёнка, улыбнулась, и плавно опустилась на крышу. — Я должна извиниться перед вами! И поблагодарить. И объясниться. Кхе, кхе! В общем, так. Не только Хронос умеет время трясти. В этот раз это я отмотала петлю времени назад.

— А… Алёна?! — потрясённо вымолвила Ксюша.

— Подружка, — солнечные крылья шевельнулись, Алёна подплыла к Ксюше, и осторожно, словно опасалась, что та может её оттолкнуть, взяла подругу за руки. — Я так виновата перед тобой! Прости! Я нечаянно превратила тебя в фею…

— …!!!

Эм…

— Ой, давайте, я начну всё с начала, хорошо? — спохватилась Алёнка, мило смущаясь.

— Да, пожалуйста! — попросил я, пока она не передумала.

— Давным-давно… — начала Алёнка с эдаким вздохом лёгкой грусти, — в этой галактике властвовал… эх, пусть будет Пожиратель. Имён у него было много, и это подходит не хуже прочих. Пожиратель — это скорее явление, чем существо. Эдакое разумное явление, вполне осознающее себя как личность. Кто-то считает его демоном, кто-то хтоническим чудовищем, космическим монстром, богом. И все они правы.

— Это как? — удивился я вслух.

— Ну, вот ты представляешь собой образ жизни на основе углерода. А Пожиратель — образец жизни на основе сложных полей тонких энергий. Ой, давай проще: Пожиратель — это коллективный разум, паразит.

— Коллективный? А, что за коллектив? — поинтересовался Тахион.

— Коллектив…, хм, жертв Пожирателя, — объяснила Алёнка. — Вот, твоё тело состоит из клеток, а тело Пожирателя состоит из захваченных им существ. Физически-то Пожиратель никого не пожирал. Но он мог сделать своими носителями почти кого угодно, лишь бы высшая нервная деятельность была выражена. Подходят и высшие животные, и полуразумные, и, конечно же, разумные особи в неограниченных количествах. Так вот Пожиратель и поглощал целые виды, целые планеты и цивилизации.

— Почему его не могли победить? — спросила Саша.

— Это Хроноса-то? — хмыкнула Алёна, — Да потому что он бог времени, как-никак! Как можно победить того, кто определяет причинно-следственные связи? Под властью Хроноса-Пожирателя никакой теории вероятности не существовало, потому что не было в природе вероятности. Была предопределённость. И звали эту предопределённость — Пожиратель. Ну, или титан Хронос, если вам этот эпос ближе.

— Тот самый титан, отец Зевса? — спросил Тахион. — Который пожирал своих детей, а вот Зевса упустил, и тот его потом убил?

— Интересуешься древней мифологией? — улыбнулась ему Алёна. — У любой сложной системы есть свои внутренние противоречия. А уж у такой гигантской и архисложной системы, как Хронос-Пожиратель, внутренних противоречий, внутренних конфликтов и разного рода центробежных сил хватало! Временами от Хроноса отваливалась какая-то часть. Можно представить — при известной доле фантазии, конечно, что Пожиратель размножался почкованием. Отделившаяся часть осознавала себя самостоятельной личностью, и забирала у Пожирателя часть носителей. Вот только Пожиратель становиться меньше не желал, и размножаться почкованием не собирался. Он поглощал отделившуюся часть носителей обратно.

— Фу! — сказала Ксюша.

— Ну, простите, — развела руками Алёнка, — некоторые космические вещи очень трудно объяснить аборигенам, которые и науку-то изобрели всего двести-триста лет назад, да и ту большая часть населения толком не понимает.

— Вернёмся к способу побеждения Пожирателя, — попросила Сат-Ашарион (да, у многомудрой инопланетянки с русским языком иногда случаются огрехи — очень уж он не логичен местами для аналитического инопланетного ума).

— Победить такое чудовище, увы, может только такое же чудовище, — развела руками Алёна, сильно смущаясь и краснея.

Эм… я опасаюсь предположить причину её стеснения. Она же сама не…? Тьфу, я дурак! Какая ересь в голову лезет!

— Будучи взбунтовавшейся частью Хроноса, Зевс был той же природы, что и Хронос, так что некоторую власть над временем имел. Собственно битва между ними заключалась в том, что Зевс вырвал у Хроноса власть над временем. Он дал времени течь в разные стороны. События, имеющие вероятностную природу, получили возможность осуществляться в перпендикулярных ветвях времени. Из миллионов возможных течений битвы Зевса с Хроносом, Зевс проиграл во всех, кроме одной единственной. И от прямой реки времени, подконтрольной Хроносу, ответвилась тоненькая веточка, в которой Зевс убил Хроноса. А потом время продолжило ветвиться.

— Фрактал Времени! — воскликнул я, вспомнив теорию профессора Савелия Аристарховича.

— Древние предпочитали термин «Древо» термину «фрактал», — улыбнулась Алёна. — Древо миров. Игдрассиль. А дальше, — она вздохнула, — Хронос не удовлетворился властью над своей рекой времени, и захотел удушить наше милое деревце Игдрассиль. Началась эпоха войн между мирами, между ветвями Времени.

— И вот это всё, что мне приснилось…, - медленно проговорил я, уже понимая, что последнее времетрясение, в котором мы проиграли, сном не было.

— Ага, — кивнула богиня, — времетрясения, да. Понимаете, с ростом Древа, росла и наша сила. В начале, Хроносу часто удавалась губить целые ветви Игдрассиля, и захваченные им миры падали во Тьму Тартара. Образно выражаясь. То есть, вливались в ту единственную стрелу времени, в которой Хронос властвовал безраздельно. Да-да, Антон, все те жуткие мифы о гибели вселенных! Но мы брали своё хитростью: устанавливали в обречённых ветвях темпоральные парадоксы. Как итог нашей партизанской борьбы, сейчас тёмная река времени представляет собой жуткое кружево из временных петель. Это корни Игдрассиля. Как и положено корням, тёмные миры погружены во мрак и холод… Хроносу проще было дотянуться до нижних ветвей, тех, где обстоятельства сложились совсем уж не удачно, с точки зрения выживания тамошних жителей. Да, погружены во мрак и холод, и питают силой крону Древа! То есть мы высасываем… как бы это объяснить… ту долю везения, что досталась бы захваченном Хроносом ветвям Древа, не стань они «корнями».. Чем больше ветвей губил Хронос, тем мощнее становилось древо, мощнее становился его ствол, и выше вздымалась крона!

— Но этот мир ты отстояла? Отбила у Хроноса? — уточнил я на всякий случай.

— Подумайте: если каждая ветвь фрактала времени реализует уникальное стечение обстоятельств, то логично предположить, что где-то есть такая ветвь времени, в которой всё сложилось максимально удачно!

Мы переглянулись. Потрясающе! Это же, что выходит? Это же…

— Сиятельный Асгард, обитель Богов, вершина Древа Игдрассиль! — возвестила Алёна. — Сейчас Асгард уже так высок, и мы так сильны, что больше не боимся Хроноса! И больше не отдадим ему ни одной ветви! Я убила его сотню раз! И убью в сто первый!

— То есть, ты в самом деле богиня? — глухим голосом спросила напряжённая, как натянутая струна, Ксюша.

— Древние римляне почитали меня, как богиню красоты Афродиту, родившуюся из пены морского прибоя, — скромно потупилась Алёна. — Но богиней красоты меня считали не все и не всегда. Римляне переняли древние мифы у греков, изменили все имена, и творчески приукрасили историю. Древние греки в своё время поступили так же: переняли мифы у тех, кто был древнее их, тоже поменяли имена, и тоже приукрасили историю. Более ранние версии мифа отличались большей… брутальностью, и попадают под ценз «до восемнадцати лет» — Алёна хищно улыбнулась, и глаза её опасно сверкнули: — Я кровь от крови титана Хроноса, и родилась из кровавой пены, когда потоки крови поверженного злого бога хлынули в море, и смешались с морской волной! Такова легенда. Рождённая из кровавой пены дитя яростной битвы! Кровь от крови жестокого бога, который пришёл сюда, что бы изнасиловать Землю! Меня почитали богиней войны. Ну, или хотя бы богиней охоты, ведь я всё-таки не Марс, знаете ли!

Алёнка вздохнула, и махнула рукой в сторону города:

— Здесь я засела в засаду, как подобает богине-охотнице. Когда сражаются боги, исход битвы, знаете ли, уже не вопрос силы или ловкости. Тут такие силы, что… кто первый выстрелил, тот и пирует! А что бы первым выстрелить, надо что? Надо первым обнаружить врага! Поэтому я очень качественно спряталась в засаде.

— Так все эти времетрясения, — протянул Тахион, — это Пожиратель тебя искал?

— Меня, — согласилась Алёнка. — Или другого кого-нибудь. Хронос, наученный горькими поражениями, желал убедиться, есть ли тут хранители, кто защищает этот мир от вторжения хтонических чудовищ его уровня. А если повезёт, то и стряхнуть с «ветки» великого Древа пришельцев из иных временных линий. Вот и тряс ветку…

— А как же Чёрная башня?! — воскликнула Ксюша. — Там и сидел Хронос-Пожиратель?!

— Ну, Хронос не вчера родился, подруга, — хмыкнула Алёнка, — он во время своих «времетрясений» не только эмиссаров Асгарда выявлял, но и пытался внушить возможному противнику, будто у «времетрясения» всегда есть центр, который и нужно обнаружить и атаковать.

— А мы…, - я пытался сказать, что мы, как глупцы, обманулись, и наша отчаянно храбрая атака на Чёрную башню была никому не нужной ошибкой. Но богиня меня перебила:

— А вы отлично держались! Вы настоящие герои, и я вам глубоко признательна, — богиня с тёплой улыбкой оглядела нас.

— А ты…, -заикнулась Ксюша.

— А я очень качественно превратилась в обычную девочку, что бы спрятаться в засаде. Настолько качественно, что напрочь забыла, что я богиня, и что я сижу тут в засаде, вообще-то, — грустно улыбнулась Алёнка. — Все эти годы меня мучили ощущения потери чего-то сказочно чудесного! Я так сильно желала встретиться с чудесами! Подружиться с настоящей феей, например…, - Алёнка приблизилась к Ксюше, и почти прошептала печально-печально: — Прости! Я, конечно, качественно превратилась в обычную девочку, но мои желания — это же желания богини! Иногда они исполнялись сами…

— То есть… я… — голос Ксюши был хриплым и дрожал, — не настоящая?

— Что ты! Подружка! Конечно же ты самая настоящая! — постаралась заверить её Алёнка. — Только из-за меня ты… не…

— Необычная, — подсказал Тахион. — Ты как супермен, только красивее! Подумай сама: да, ты не фея, но у тебя есть сверхспособности! Фейские!

Ксюша взглянула на Тахиона, и наконец-то расслабилась, даже заулыбалась радостно. Взгляд её вдруг стал мечтательным, и Ксюша замерла, очевидно, витая в каких-то своих фантазиях на тему открывшихся перед ней супергеройских перспектив. Алёнка взглянула на Тахиона с благодарностью.

— А я-то всё удивлялась, — протянула Ксюша, — чего это мои родители так искусно прикидываются обычными людьми, даже когда нас никто посторонний не видит…

— А Ключ Пожирателя? — спросила у Алёны Саша.

— Я активировала его, что бы заманить сюда Хроноса, — пояснила богиня. — Иначе пришлось бы бегать по всей кроне великого Древа, выискивая, где этот гад собирается нанести следующий удар.

— А как же Сердце Магии? — встрепенулась Ксюша.

— А что с ним не так? — деланно удивилась Алёнка.

— Но ведь артефакт оказался…

— Ключ Пожирателя, и, одновременно, Врата, — кивнула Алёнка, — А с чего ты взяла, что Сердце Магии — это какой-то артефакт? Где-то в легендах об этом говорится?

Ксюша задумалась.

— Сердце Магии, — вздохнула богиня, и улыбнулась, — это я! Вообще, это звание для хранителя мира. Так что теперь и ты будешь Сердцем Магии! Только напомни мне попозже, я тебе организую необходимый ритуал посвящения.

— Кхм! А Скрепь Парабрахмы? — спросил Тахион.

— Это мы с артефактом на пару, — усмехнулась Алёнка. — Я удерживала вокруг этого города купол темпоральной стабилизации, транслируя свою волю через Врата. Ой! Кстати о темпоральной стабилизации! — Алёнка всплеснула руками, и переместилась к девочке-призраку: — Леночка! Возьми-ка меня за руки!

Лена осторожно взяла богиню за руки, и… я ничего не заметил, но ведь я-то и раньше Лену видел, это для обычных людей она была невидима. Во всяком случае, никаких спецэффектов не случилось, но Лена вдруг вскрикнула:

— Ой! Я… больше не призрак? Я снова живая?!

— Ты и не умирала, и не становилась призраком, Лена, — попыталась объяснить богиня, — ты… как бы потеряла синхронизацию с мировым потоком времени. Когда ваш самолёт падал, он попал на границу фаз времени, созданную моей… кхм… «Скрепью Парабрахмы», как выражается наш Тахион. И ты случайно выпала из мирового времени. Но не совсем, а так, что поток твоего собственного времени продолжил течь в русле мирового времени, но всё же с ним не слился.

— Это как так? — заинтересовался Тахион.

— Это будет сложно объяснить, — пожала плечами Алёнка. — Скажем так: иногда деревья роняют листья. Великое Древо миров и времён тоже может потерять иногда что-нибудь или кого-нибудь. И сорвавшись, ты можешь стать листом, что сгинет в «никогда», а можешь… хм, иногда деревья роняют семена, знаешь ли. Такие, знаешь, семечки, из которых вырастают новые деревья.

— Ой-ой! — вырвалось у меня.

— Ох, ты ж боже…! — вырвалось у Тахиона, но он вовремя закрыл себе рот ладошкой, а потом осторожно поправился: — Богиня ж моя!

— Ха-ха-ха! — развеселилась Алёнка. — Всё не настолько грандиозно, как вы себе представили! Лена не стала новым Игдрассилем. Но, раз уж мы говорим о фрактале времени, скажи-ка Тахион, каково основное свойство фрактала?

— Подобие, — ответил я вместо растерянного Антона.

— Верно! — кивнула Алёнка. — Часть фрактала подобна целому фракталу. Каждый из вас сам себе фрактал времени, внутри мирового фрактала времени.

— Как это? — попросил я уточнений.

— Сложно, — хмыкнула Алёна. — И да, юный маг, для такого, как ты, освоение темпоральной фрактальной логики открывает, знаешь ли, хм… перспективы. Так что учи, юный маг, теорию математических полей, и квантовую физику, и преуспеешь! Если не свихнёшься.

— Но, простите, я не поняла, — осторожно вмешалась Саша, — Алёна, ты же качественно заколдовалась в простую девочку…, как же при этом ты могла работать «Скрепою Парабрахмы»?

— Это эта я заколдовалась в простую девочку, — рассмеялась богиня. — Но меня же много! Через врата своей волей поддерживала сферу стабильности вокруг города остальная я.

— Э…? — выдали мы дружно.

— Как и Хронос, я — явление коллективное, — заявила богиня. — Только в отличие от него, я сама себе коллектив! Алёнка живёт в каждой веточке великого Древа миров. А я — коллективное сознание этих Алёнок! Да, а так же их дочек, внучек, и так далее. Ха-ха! — богиня снова рассмеялась, — Вижу, темпоральная логика в применении к фракталу времени вам пока тяжеловато даётся! Далеко не каждая я осознаёт себя богиней. Но, что бы моим иномирным воплощениям не было скучно, они часто живут мной в своих снах. Вот взять это приключение: сейчас несколько девочек в иных реальностях видят себя во сне мной. Так что, девчонки, если вам приснится горячая битва с космическими чудовищами, не спешите разочарованно вздыхать после пробуждения: возможно, всё было взаправду, и вы действительно были богиней-охотницей, рождённой из кровавой пены прекрасной воительницей, призванной защищать миры великого Древа Игдрассиль!

— Это… Вы сейчас кому? — поинтересовалась Саша.

— Это я читательницам. Не обращай внимания, у богинь бывают свои тараканы в голове, знаешь ли! — отмахнулась Алёнка, и загадочно улыбнулась.

— А Хронос…, - попробовал я сформулировать вопрос, не сумел, но Алёнка меня легко поняла, и ответила:

— А в этом-то и была моя главная проблема! Понять, где тут спрятался Хронос! Ведь злобное космическое чудовище на планете — это не иголка в стоге сена! Пожирателю нужны активные носители, желательно, миллиарды. Ну, хотя бы пара миллионов. Желательно разумные. Но подойдут и животные, конечно, но ведь не любые! Нужны такие, которые живут стаями, и у которых хорошо развита социальная система, то есть в стае существует сложная система социальных ролей.

— Что же он дельфинов не выбрал? — спросил Антон.

— Дельфинов занял Посейдон, — хмыкнула Алёна, — кстати, брат родной Зевсу. — А вот крысы Пожирателю отлично подошли! Лёша, ты заметил, что в этом мире нет ни «Микки-Мауса», ни «Щелкунчика», с его Крысиным Королём?

Упс! Вот тут мне стало стыдно. Заметить-то я заметил, но внимания совершенно никакого не обратил. Стоп! Так мой кот Конфуций… не просто так чёрную крысу поймал?!

Стоп-стоп! Конфуций разведал гнездо чёрных крыс под школой, где училась малышка Рози! Олег Сергеевич сообщил мне, что школьный психолог тревожилась о состоянии малышки! А потом Рози с помощью монстра выкрала артефакт, и открыла Врата Пожирателю! Ай-ай! Какой же я балбес! А ведь малышка жаловалась мне на «каких-то очень печальных диких духов», которые ей в школе настроение портят, и один из них «что-то очень печально бормотал…»!

Выходит, хтоническое чудовище капало на мозги малышке Рози, психически готовя её к тому, что бы она помогла ему открыть Врата, а я, как последний болван, ничего не замечал!!

— В средние века чёрные крысы развернули в Европе полномасштабный геноцид против людей, — меж тем, рассказывала нам богиня. — Эпидемии выкашивали человеческие города и сёла, а чёрные крысы были активными разносчиками заразы. Но потом пришли серые крысы, и началась Великая Крысиная война. Это положило конец бактериологической войне чёрных крыс против человечества. Сотню лет серые и чёрные бились насмерть! В твоём мире, Алёша, серые крысы полностью уничтожили чёрных. А вот в этом мире чёрные победили серых, но понесли огромные потери. Поэтому им пришлось скрыться от людей. Им нужно было восстановить популяцию и накопить силы для новой войны против человечества. Но человечество с накоплением сил справилось гораздо лучше. Люди начали технический прогресс, изобрели прививки против заразы, и яды против досаждающих им грызунов и насекомых. Чёрным крысам пришлось затаиться ещё глубже. Они даже полевых мышей извели, что бы те не привлекли внимание людей к мелким грызунам. А то начнут люди с мышами бороться, и до крыс достанут.

— Что же это получается, воздушный налёт на город тогда организовали крысы? — спросил смущённый своим непониманием Тахион, — И Чёрную башню воздвигли?

— Ну, знаешь! — Алёна рассмеялась: — Ты вот, во время того налёта, пулемётные ленты Саше таскал. А состоишь ты из клеток, органелл там всяких, митохондрий. Так что же, по-твоему, выходит, это митохондрии пулемётные ленты таскали? Для Хроноса, те крысы — просто мелкие запчасти его тела.

— Зато крыса может незаметно забраться в танк Т80, защищённый от всяких вредных излучений, — задумчиво проворчал я, размышляя о том, как многие странные мелочи, не замеченные мной ранее, получают теперь совсем особое звучание во всей этой истории.

— А скажи… те, моя богиня, эм…, - я замялся, как-то не так это прозвучало, но я продолжил: — Алёнка, это ведь ты «хакнула» мой… наш с моим котом Конфуцием ментальный комплекс извлечения семантики?

— Эк! — крякнул от удивления Тахион, — У тебя и такое есть?!

— Как бы я английский сдал? — отмахнулся я, — Да и последнюю контрольную по химии…

— Хм, — нахмурилась Алёнка, но тут же улыбнулась, — забавно, что ты назвал это «хакнула»! Я, да, почувствовала в милом котике что-то волшебное…, и стр-р-растно пожелала, что бы оно было сильнее! Котик был такой милый! Ха, я же говорила: у богини иногда желания сами сбываются! Кстати, именно тогда Конфуций-то и почуял во мне силу, к которой решился обратиться в критический момент. Но постой…. ты это называешь «ментальный комплекс»? Как забавно! А знаешь, я, пожалуй, покажу тебе, как такие штуки делаются, и как можно работать с готовыми. Если использовать предложенный тобой «хакерский» подход… это будет интересно! Но, извини, урок придётся отложить! Другая я в другом мире проведёт тебе обещанный урок.

— В каком другом? — удивился я.

— В твоём родном, конечно! — всплеснула руками Алёна. — Этому тебе пора домой. Сейчас здешний ты возвращаешься! — и Алёнка указала на… ох! Волшебный крылатый корабль! Целый и невредимый! Парит прямо над облаком!

— Пойдём-ка, я представлю тебя капитану! — сказала богиня, протягивая мне руку, и сказала остальным: — Понимаю, что вам тоже интересно, но, простите, этому кораблю не следует здесь приземляться!

Богиня протянула мне руку, я сжал её ладошку в своей… такую человеческую ладошку, даже странно как-то…. и мы вознеслись в небо. Да, так запросто. Нет, я не удивился. Ну, не особо удивился. Наверное, удивлялка у меня в голове временно вышла из строя из-за перегрузки.

— Алексей, тебя я хочу отдельно поблагодарить, — сказала Алёна, когда мы с ней вдвоём зависли в небе. Сказала, и почему-то смутилась. — Если бы не ты, всё бы кончилось… плохо.

— Э, да, — я скривился, — Всегда пожалуйста!

— Это ты победил…

— Как-то я не заметил, — перебил я богиню. Хамство, конечно, богиню перебивать. Но настроение у меня было… пасмурное. Ведь только что выяснилось, что я столько глупостей наделал, столько важного упустил! Я должен был за малышкой Рози присматривать — ведь это я же её в этот мир притащил. Она мне жаловалась, Олег Сергеевич до сведения доводил, даже кот — животное, а и то почуял, что там не ладно, и пытался мне подсказать! А я… увлёкся игрой в шпионов! Куда уж там! Боевой маг Алексей мир спасает от времетрясений, ему не до того, что бы малышкой Рози заниматься, и войной кота Конфуция с крысами интересоваться! Из-за меня Пожиратель умудрился малышку обманом заставить артефакт ему с базы выкрасть! Мир был на волосок от гибели! Из-за меня! А тут целая, понимаешь, богиня, меня за победу благодарит.

— А вот и зря не заметил, — пожурила меня Алёна, — ты, вообще-то, в упор на неё смотрел.

— На кого? — не понял я.

— Так на свою победу же! — улыбнулась Алёнка как-то так тепло-тепло, как, наверное, только богини умеют. — Откуда я узнала, что Пожиратель в качестве носителей здесь крыс использовал? А знаешь, что бы было, продолжи я не догадываться ещё бы хоть пяток минут?

Алёнка нахмурилось, и свет Солнца потускнел. Я поспешил проявить догадливость:

— Тебе Конфуций крысу притащил.

— А отчего кот Конфуций стал таким умным? — хитро прищурилась богиня. — Кто ему так помог? Кто кота Конфуция в логово чёрных крыс отправил? Кто ему оттуда выбраться помог? Почему вообще этот кот выжил? Не напомнишь?

— Я спас кота, — кивнул я, — спас кота, который спас весь мир. Хм, надо же, как случайность, бывает…

— Случайность?! — вдруг рассердилась богиня, и пушистые облачка вокруг нас враз налились грозой. — Случайная победа раздвоила бы эту ветку времени на две: в одной победа досталась бы Пожирателю!

Алёнка замолчала, перевела дух, и тучки опять превратились в пушистые облачка.

— Какое облегчение, что в данном случае никаких случайностей не было, — сказала она мне.

А вот это утверждение меня сильно заинтересовало. С одной стороны, очень хотелось махнуть уже рукой: ведь всё обошлось, и ладно. А с другой стороны понять, как же на самом деле оно так всё вышло казалось важным. Ведь тот, кто не делает выводов, обречён повторять ошибки.

— Алёна, извини, пожалуйста, — осторожно начал я подбирать слова, — но я не понимаю. Разве в том, что спасённый мою кот спас весь мир, нет случайного стечения обстоятельств?

— Эх, Алёша! — вздохнула грустно богиня, и покачала головой, — Неужели ты хочешь сказать, что ты спасал котёнка случайно? То есть, вполне мог бы пройти мимо?

— Нет, конечно! — фыркнул я.

— А взял его себе случайно? Случайно заколдовал, пожертвовав своей волшебной способностью понимать непонятное? Случайно отправил его присмотреть за малышкой Рози?

— Нет! Но я же просто делал то, что считал правильным, — возразил я. — Любой бы…

— Юный маг, разве тебя не учили, что хороший боевой маг сокрушает врага не напрягаясь? — перебила меня строгая богиня. — А лучший вообще лёгким вмешательством меняет ситуацию так, что в грядущем бою врагу уже не остаётся и шанса.

— Но я же не знал… то есть, не предвидел, что так обернётся, — сознался я.

— Ты слушал своё честное сердце, — кивнула богиня, и улыбнулась, — и через него тебя вела Великая Сила. Можешь удивляться, но таков путь истинного мага: следовать за гармонией мира и служить проводником чудесам! А вовсе не командовать чудесами по собственному уму! Будь осторожен: этот второй путь ведёт на Тёмную сторону Силы!

— А как же моё попадание в этот мир, — спросил я, — разве это не было случайным?

— Ах, да! Это, — Алёнка на миг нахмурилась: — Остальных собрала моя воля, а вот ты — иное дело. Ответ написан на твоей правой руке, маг.

Я посмотрел на вязь рун. Как мне объясняли знающие люди, это побочный эффект, след, оставленный могучим заклинанием. Руна «чемпион», так же трактуемая как «наилучший вариант», составная руна «девочка-сокровище», руна «демон», обозначающая злой рок, фатальное и неодолимое стечение обстоятельств, и составная руна «проклятие-решение». Расшифровать толком никто так и не смог. Но это заклинание отметило меня, как наилучшую кандидатуру для решения проблемы с демоном кровной мести, угрожавшим малышке Рози, как последней представительнице рода магов, некогда проклятого. Эту вязь рун я использовал, как подсказку, когда спасал Рози. И, когда мы с ней прыгнули из её мира в этот, я решил, что та история закончилась.

— Ты только сильно не расстраивайся, Лёш, — участливым голосом попросила меня богиня. — Это проклятие — творение гениального безумца! Оно настолько же безумно, насколько и гениально. За основу взято заклинание поиска в вероятном будущем. Оно сканирует все возможные траектории в пространстве событий, выбирая ту, что ведёт к искомой цели. А затем… ну, идея в том, что бы найденную траекторию стечения обстоятельств сделать наиболее вероятной. Понимаешь? В данной модификации целью было условие выживания девочки-сокровища. Э… мда. А для изменения траектории событий это заклинание выбирает человека, чьё вмешательство имеет наибольшие шансы. Понимаешь?

— Ну, да, — буркнул я. — Примерно так я себе это и представлял. Отец малышки Рози создал это заклинание ради спасения своей дочери. Ей угрожало проклятие. Довольно мерзкий… демон, зачарованный на крови их рода.

— А скажи, юный маг, когда и где отец Рози околдовал тебя?

— Ну, — пробормотал я, пытаясь сообразить, — мы с ним никак не могли встретиться: он давно умер. Мать малышки отдала её беженцам, которые скрылись в убежище, и с ними вместе Рози сотню лет провела в саркофаге, под действием заклинания стазиса.

— Когда и где, Лёша, ты подцепил это проклятие, что оставило метку на твоей руке? — настаивала богиня. Я развёл руками. Да не знаю я! Чего пристала!

— Правильный ответ: никогда и нигде! — вкрадчиво продолжала Алёнка подводить меня к какой-то мысли. Только я не понимал, куда она клонит. Видя это, Алёнка кивнула мне одобряюще, и продолжила: — Смотри: след на коже оставляет мощное заклинание, когда оно уже с тобой случилось. Случилось, и, казалось бы, всё. Но что если ты снова попадаешь в то же место и то же время, когда это заклинание на тебе сработало?

Не, я, бывает, люблю потупить, но уверяю вас, я не всегда такой «тормоз»! И до меня дошло:

— В междумирье! — я звонко хлопнул себя ладошкой по лбу.

— В нигде-никогда, — кивнула Алёнка.

— Когда я перенёсся по призыву Врат в Оазис! — воскликнул я, осенённый догадкой. — Врата Призыва, как их теперь называют и выжившие в убежище, и попаданцы — эти Врата раньше, в те времена, когда был жив отец Рози, были частью транспортной системы цивилизации магов. Теперь уже древней погибшей цивилизации. Отец Роза, не зная, где искать спасителя для своей дочери, запустил своё гениально-безумное творение в телепартационную систему.

— И позже, когда ты, схватив Рози, снова прыгнул в междумирье…, - подсказала богиня.

— Оно сработало второй раз?! — воскликнул я.

— Знаешь, меня тоже можно считать «девочкой-сокровищем», — скромно потупилась Алёнка. — Я ж целая богиня, заколдовавшаяся в простую девочку. А подлый Пожиратель, учёл, гад, опыт былых поражений, и на этот раз, признаю, очень неплохо подготовился. Мне бы совсем беда…

— Проклятие отца Рози бросило меня тебе на помощь! — я аж задохнулся от потрясающего открытия!

— Ага, оно направило тебя в нужное место в нужном времени, — грустно вздохнула Алёна, и это значит, что теперь, если ты вдруг решишь снова отправиться в иные миры через «нигде-никогда»…

— Ох, нет! — я схватился за голову, — Нет-нет! Не может такого быть!

— Ну, соглашусь, богини не каждый день заколдовываются в простых девочек, и встревают в беду, — покачала головой Алёна, — но миров на древе Игрдассиль много, и всяких заколдованных принцесс там, знаешь ли, хватает. И как не крути, время от времени, кто-то из них нет-нет, да и попадает в беду.

— Я домой хочу! — взмолился я, представив, что всякий раз при попытке воспользоваться своей способностью к путешествиям между мирами меня будет закидывать в новые опасные приключения.

— Вот поэтому я и хочу познакомить тебя с капитаном этого замечательного корабля! — обрадовалась Алёнка, и широким жестом указала на волшебный крылатый корабль.

* * *

— Разреши представить, — важно сказала Алёнка, едва мы с ней ступили на палубу волшебного крылатого корабля, — капитан Са-Аль-Нирилиэль…

— Для друзей просто Нир! — прервал её улыбающийся джентельмен в джинсах и кожаном жилете нараспашку поверх белоснежно-белой футболки с Микки-Маусом. Микки-Маус улыбался как-то злорадно. Перебив богиню, капитан Нир изящно и почтительно поклонился ей. А затем радостно улыбнулся мне: — Я счастлив приветствовать Вас на борту своего корабля! Малышка Роусси мне столько успела о Вас рассказать! В знак моей глубокой признательности за спасение племянницы я отныне и впредь буду носить Ваш герб, дорогой друг! — и капитан Нир гордо ткнул большим пальцем в Микки-Мауса у себя на груди. Ну, да, в мире Проклятых Пустошей я путешествовал с банным полотенцем с похожим Микки-Маусом. И кличку имел соответствующую: Маус.

— Рози?! Малышка Рози здесь? — воскликнул я.

— Алёша! — Рози вдруг выскочила откуда-то, и бросилась ко мне обниматься! — Это же мой дядя Нир! Тот самый, я тебе рассказывала, помнишь?

— Э… который выпал из реальности сотню лет назад? — уточнил я.

— Верно! — радостно улыбнулся бравый капитан Нир. — Как и Вы, мой друг и коллега, я тоже был путешественником между мирами. Сложно сказать, болезнь ли это, проклятие ли, или благословение. Со временем моё личное время необратимо рассинхронизировалось с мировым фракталом времени.

— Иногда великое древо Играссиль роняет листья, — напомнила мне Алёнка.

— Будучи лишён возможности ступить в какой-либо из миров, я был вынужден создать свою собственную вселенную! — заявил капитан.

— А иногда мировое древо бросает семена, — проговорила богиня.

— Ух ты! — удивился я: подумать только! Создать свою собственную вселенную! — А можно будет взглянуть?

— Пожалуйста! — капитан широким жестом обвёл свой корабль. — Этот корабль и есть моя вселенная! Не очень большая, верно? — капитан залихватски подмигнул, — зато и проблем меньше! Правда, время тут пока течёт только в одну сторону…

— Капитан боится, что не справится, если время его корабля начнёт ветвиться, — ухмыльнулась Алёна.

— Не боюсь! Опасаюсь, блистательная! Разумно опасаюсь! — возразил Нир. — У меня уже есть несколько «сухих» веток, в которых мой маленький мир погиб. Взять хотя бы недавнюю отчаянную атаку на Чёрную башню!

— Ох! — не сдержался я.

— Ага, — подмигнул мне капитан, — полезно быть Богом собственного корабля, друг! Всегда можно ответвить парочку запасных веточек времени…

— Это пока сложновато для меня, — развёл я руками.

И тут к нам вышел… я!

— Рад себя видеть! — приветствовал я себя.

— Взаимно!

— Думаю, нам пора прощаться, — вздохнул я.

— Спасибо тебе за это приключение! — сказал мне другой я.

— Странно это слышать от себя же, — хмыкнул я.

— И знаешь что, маг? Если тебе вдруг захочется снова влипнуть в приключения, делай это в каком-нибудь другом мире, лады? — ухмыльнулся мой двойник. — А то это мир мне дорог, хотя бы как память.

— Ой! — спохватился я, — Кстати о дорогом! Алёнка, ты же всезнающая богиня, да? Скажи, пожалуйста, как там мои родители?

— О! — Алёнка закатила глаза, — На фоне гибнущей цивилизации эти двое взрослых натурально пересмотрели свои приоритеты, и верно выделили главное! Такая бурная страсть на фоне гибели мира! Но времетрясение сгинуло, так что всё пережитое ими в захваченном зомби городе, спасение в бункере….

— Эх! — вздохнул я, — Ну, по крайней мере, у них сейчас всё в порядке.

— Более чем, — хмыкнула Алёнка и хитро мне подмигнула: — Знаешь, Алёша, обычно я не вмешиваюсь. Люди должны сами поумнеть, не находишь? Иначе… вот, иной вариант у Пожирателя. Под Пожирателем люди не знают, что такое ошибки, сожаления, страдания…, и что такое собственная воля.

— А что такое счастье? — спросил я.

— Без собственной воли? — хмыкнула Алёна. — Без тьмы нет света, маг, как без света нет тени. Короче, — тряхнула Алёнка чёлкой, — я перед тобой в долгу, так что услуга за услугу. Я навела им сон про их приключения во время зомби-апокалипсиса. Всем им, — многозначительно выделила она, — твоим папе и маме во ВСЕХ мирах! Это был о-очень правдоподобный сон, — богиня подмигнула, — я и такое умею! Так что пусть теперь делают выводы. Чай, люди-то взрослые.

— Спасибо! — поблагодарили богиню хором оба я.

— Тебе спасибо! — хмыкнула богиня. — Давай прощаться. Не люблю долгие проводы. Нир на своём чудесном корабле доставит тебя в любую ветку Игдрассиля.

— Больше! Я сделаю больше, мой друг, — воскликнул бравый капитан, — я беру тебя юнгой! Мы с командой ходим меж миров, иногда ищем сокровища, иногда спасаем кого-нибудь!

— Соглашайся! — улыбнулась Алёнка, — Нир — последний из настоящих Древних Магов, и неплохой учитель!

* * *

Вот, собственно, и всё, что я хотел вам рассказать, друзья, про мои приключения после «возвращения» из мира Проклятых Пустошей. Если вы ждали счастливый конец — надеюсь, я вас не разочаровал. А что было дальше… это уже другие истории!

Конец…

Огромная просьба: пожалуйста, оставьте комментарий!

(C) Андрей Чародейкин. 27.09.2016

Content

Андрей Чародейкин
Иной край неба
Дилогия

Книга 1 Пикник на краю неба

Глава 1 Шагнуть за край

Сноски, пояснения, комментарии к главе 1

Глава 2 Случайные знакомства

Глава 3 Зловещие знаки

Глава 4 Важное решение

Глава 5 Особенная девочка

Глава 6 К оружию!

Глава 7 Три правила нубомага

Глава 8 Веселье начинается!

Глава 9 Ночь, и прочие неожиданности

Глава 10 Тяжело в учении

Глава 11 В поход!

Глава 12 Хмель первых побед

Глава 13 Загадки

Глава 14 Ладья Онубиса

Глава 15 Место, о котором не хочется думать, но нельзя забыть

Глава 16 Демон наносит удар

Глава 17 Эпическая схватка

Глава 18 Спасение

Post Scriptum

Книга 2 Лёха, ученик мага, vs. Пожиратель Миров

Пролог

Часть первая Свой чужой

Пробуждение

День первый

День второй: школа

Клуб героев

Наваждения

День третий, пятница

День четвёртый

День пятый

Шестой день

Беда с котом

Седьмой день

Восьмой день: одним героем меньше

Вечер у мамы

Девятый день

Десятый день

Одинадцатый день

Первое светопреставление

Часть вторая Погибель миров

Осталось семь дней

Вечер с отцом

Осталось шесть дней

Темпоральный парадокс

Осталось пять дней

Секретный бункер спецхрана

Осталось четыре дня

Осталось три дня

Сон юного мага

Осталось два дня…

Мозговой штурм

Последний день

Начало конца

Глава последняя, эпически-героическая, с печальным финалом, о том, как мы наивно геройствовали, и чем это кончилось

Эпилог